Матабар VI

Глава 31

В кольцах тут же рассыпалось оба накопителя. Прототип «Ледяных Кукол» забирал воистину громадное количество лучей. А именно — семь красных и девять зеленых, что равнялось максимальному собственному запасу Звезд Ардана. Именно поэтому он и просил у Дагдага дополнительных накопителей.

Как только накопители потрескались, Ард скинул перчатку на обледеневшую землю и зацепил кольцами накопители с ремня. Противник на секунду опешил. Маг, Паук, один из Кукловодов — не важно, Арду в данный момент было все равно. Он просто хотел избавиться от той грызущей пасти, что изнутри пережевывала его укус за укусом.

Этого было достаточно, чтобы следующим же ударом посоха о землю поджечь вторую печать. Ледяной вихрь, еще не успевший осесть, вновь взвился снежными, сверкающими в свете фонарных столбов, струями. Двухметровое копье, толщиной с мужское предплечье, забирая с собой два луча Красной и четыре Зеленой звезд.

Пространство вокруг копья завибрировало и, меньше, чем, через мгновение, с немыслимой скоростью, вырывая следом за собой двери и оконные рамы, оно врезалось в выставленный щит противника. Тот не успел даже посохом о землю ударить, но ему и не потребовалось.

На его поясе вспыхнула бляха и, оплавляясь жидким металлом, исторгла из себя печать. Переливаясь всеми цветами радуги, та остановилась на красном и ледяное копье, вздрогнув последний раз, покрылось трещинами и разлетелось на десятки мельчайших осколков, большая часть из которых мгновенно исчезли в огненном вихре, сформировавшим очертания клевера.

Маг, все же, посохом ударил и под его ногами закружилась сложная, многосоставная печать. Арди явно имел дело с Синим Магом, только начиная с третьей Звезды у мага появлялась возможность использовать печати, состоящие из нескольких конструкций сразу.

Ард понятия не имел, что это за печати. Он никогда прежде не видел такие в своей жизни. Но Аверский хорошо обучил своего временного студента. Ардан успел заметить несколько характерных узлов, отвечавших за определенные характеристики.

Так что когда с цветка сорвались лепестки и, сливаясь один с другим, образовали вытянутую зазубренным клыком молнию, Ардан уже был готов. С очередным ударом посоха вокруг него закружились модифицированные диски Щита Орловского, а в левой руке юноши появился открытый гримуар.

Молния, повторяя направление атаки ледяного копья, зигзагом, постоянно меняя траекторию, сверкнула в сторону Арда. Маг, не имеющий в своем арсенале заклинания, без внешнего управления реагирующего на угрозу, тут же отправился бы к Вечным Ангелам или Спящим Духам.

Диски же Орловского, выстроившись один за другим, встали на пути вражеского заклинания за миг до того, как заклинание пронзило бы грудь Ардана. И несмотря на то, что они могли защитить только от физического воздействия, молния… замедлилась. Раз за разом разбивая полупрозрачные диски, она истончалась, а вокруг рассыпалась земляная крошка. Именно элементы «камня» Ардан и заметил в структуре печати противника. Он лишь спрятал свое основное атакующее заклинание в «костюме» стихии предыдущей печати, созданной его артефактом.

— Ты ведь не военный маг! — выкрикнул ошарашенный химеролог.

На какую-то секунду в голове Арда возникла мысль о том, что последний из Пауков, видимо, давно не связывался со своими «руководителями». Но он отмахнулся от неё, как от ненужной и неуместной.

Когда разбился последний из дисков Щита Орловского, то огненное сияние ослабшей молнии лишь растеклось по плащу Арда, а тот уже, лишь мазнув взглядом по одной из страниц, снова ударил посохом о землю.

На этот раз печать под его ногами расширилась от полуметра, до семидесяти сантиметров в диаметре. И снова, как и в случае с ледяным копьем, снежные крупицы и иней вокруг взвились в небо, сформировав над головой противника ледяную глыбу. Перевернутую Ледяную Стену. Габаритами едва ли не три метра длиной и два с половиной шириной, она многотонным покрывалом рухнула на голову мага. Тот, разумеется, уже поставил щит. На этот раз не стихийный, а сложную, трехзвездную конструкцию, которая должна была перенаправить высвободившуюся после столкновения энергию в сторону Арда в виде выстрела сжатого воздуха.

Это если Ардан правильно понял основные узлы печати, сияющей под ногами противника. Но глыба, буквально за пару дециметров до головы мага, треснула пополам и, складываясь книгой, ударила с двух разных сторон по щиту. Со спины и лица мага. В итоге его перенаправленный выстрел сжатого воздуха ударил прямо внутри ледяного капкана. Он должен был, по идее, вызвать у мага кессонную болезнь, но на запястье противника вспыхнул очередной артефакт.

Расправила крылья призрачная птица и, закружив все вокруг в восходящем потоке ветра, унеслась в небо вместе с осколками окружающих улицу стен, ледяными всполохами и целыми пластами земли.

Маг тяжело дышал. На его лице появилась испарина, а в кольцах на пальцах почти не осталось накопителей. И вряд ли у него имелись запасные.

— Ты переписал… переписал её на лету, — произнес он оторопело.

Скорее всего противник не имел особого опыта в магических сражениях, потому как переписывания заклинаний на лету — основа основ военной магии. Ардан хорошо помнил те длинные, казавшиеся бесконечными часы тренировок, когда Аверский заставлял его все быстрее и быстрее переписывать печати до того, как они воплотятся в реальность.

Чувствуя, что в Звездах осталось не так много лучей, а для накопителей придется закрыть гримуар и вновь перезарядить кольца, Ардан прислушался к эху разлившейся вокруг Лей. Он потянулся к ней и собрав то, что сам недавно потратил, вновь ударил посохом о землю.

Зажженная Резонансом печать породила на свет десяток ледяных игл длиной с ладонь и толщиной с палец. Модифицированный «Ледяной Залп». И вся суть изменения заключалась вовсе не в численности, а в том, что иглы ударили сразу с четырех разных направлений, с разной скоростью и углом падения.

Вновь сложная, многосоставная печать заблестела под ногами противника и его фигуру спрятала на первый взгляд водная сфера, но если присмотреться, то свет оставшихся фонарей преломлялся вовсе не на поверхности сферического «озера», а скорее жидкого металла. Конструкция настолько сложная и непривычная, что Арди уже не испытывал никаких сомнений в том, что химеролог в плане печатей нашел свое призвание именно в защитной стезе.

Сфера жидкого металла без всяких проблем пожрала и утопила в своих недрах град ледяных игл, а затем вытянулась в стороны длинными, извивающимися жгутами. Те прикоснулись к стенам домов и заструились по ним стальными змеями. Оставляя следом за собой ожоги и пожары, раскаленный металл пронесся по улице и остановился по обе стороны от Арда.

Маг, смотря на то, как осыпаются кристаллы накопителей на пальцах юноши, только удрученно покачал головой и ударил посохом о землю. В тот же миг метровая печать под его ногами заставила жидкий металл впитаться внутрь домов. Послышались крики, запахло горелым, но уже в следующий миг куски досок, кирпичей, каких-то предметов утвари, становясь частью металлических жгутов, протянулись к Арду. И тот оказался бы пронзен, его кости раздробило бы в мелкий порошок, если бы не одна маленькая деталь.

Все это время, среди ледяных узоров инея, по тем же стенам, а порой среди рассыпавшегося на земле снега, замирая на столбах, исчезая среди бликов отражений, бежала «Ледяная Кукла».

Не то рысь, не то щука, создание вынырнуло из ледяного нароста на обломках стены и, нависнув над ошарашенным магом, открыло пасть. Её дыхание обернулось метелью, внутри которой расцветали ледяные цветы.

Но только на этот раз они не морозили, а резали. Их лепестки срывались со стеблей тысячами маленьких ножей, а сами стебли кололи десятками игл.

Маг закричал. Его печать сломалась, так и не успев закончить начатое. Стальные жгуты застыли в паре метров от Арда. А юноша все смотрел и смотрел на то, как в изорванных лохмотьях на земле дергается в конвульсиях Синий маг. Под его телом разливалась алая лужа. Отрезанные пальцы, лоскуты кожи, целые пласты плоти и внутренних органов разлетелись по округе.

Но он все еще дышал. Прерывисто. С пеной на том, что осталось от его губ, но дышал.

Милар прав.

Ардан — офицер Империи. Он получает казенные эксы не за то, чтобы утолять свои душевные порывы и ставить заплатки на открывшиеся, застарелые раны. Перед ним находился Паук, а может и слуга Кукловодов, а значит его требовалось допросить.

Скоротечная битва обошлась ему в два накопителя Красной и Зеленой звезд, что, наверное, сведет Дагдага с ума.

Ард подошел к все еще дергающимся останкам и, опустился рядом на корточки. Как удивительно настойчива жизнь в своих бесконечных, неутомимых попытках не уйти за грань. Даже сейчас, когда от человека не осталось и четверти того, чем он когда-то являлся, разум и душа все еще цеплялись за эту реальность.

Ардан заглянул в глаза умирающему и отпустил на волю Взгляд Ведьмы. Если бы маг находился в своей лучшей форме, то Ардан вряд ли бы сумел пробиться сквозь ментальную защиту Синей звезды, но в таком состоянии… он все равно не успел ничего прочесть.

— Империя… будет… разрушена, — прохрипел маг и его зрачки расширились. Квадратные, о Спящие Духи, зрачки. — Долг и честь!

И, из последних сил, маг сдавил челюсти. Ардан отпрыгнул назад, опасаясь что на него распылят ядовитое облако алхимии. И не зря. Изо рта дворфийского полукровки действительно поднялось мерцающее, зеленоватое облако то ли дыма, то ли цветочных спор.

Арди зашелся в приступе кашля. Горло сдавил удушливый, терпкий аромат, который одновременно напоминал тухлое мясо и кровь. Ничего ядовитого в нем не было, но сам запах буквально сбивал с ног.

Юноша прикрыл лицо ладонью и заозирался по сторонам. Улица стихла. Настолько, что он слышал шипение масла в фонарях. Сумрак туманом клубился вокруг, скрывая в своем мареве закоулки и соседние перекрестки.

И именно в этот момент Арди услышал чавкающую, ломанную походку.

Хлюп-хлюп.

Хлюп-хлюп.

На манер шлейфа свадебного платья, два создания утягивали за собой лоскуты тьмы, клубящейся в переулке, павшем под дланью зловония. До омерзение сладкий запах гниющей плоти смешивался с забивающейся под веки вонью талой воды и до того червивых, что уже даже не коричневых, а черных грибов. Собственно, именно они — грибы и росли из спин созданий.

Мухоморы, с которых оползала не шкурка, а кровавая кожа. Поганки, напоминающие глаза крыс, а может ими и являвшиеся. И еще бесчисленное множество древесных наростов, хлюпающими складками, опускавшимися до самой земли, где гравий скребли… пальцы. Не когти, а именно пальцы.

Создания выглядели одновременно как люди, опустившиеся на четвереньки, и как собаки… или как грызуны. Их реберные клетки вытянули вниз, скелеты изогнули и растянули по длине, добавив извивающийся, облезлый хвост. Задние ноги сменили лапы с коленями, как у кузнечика — те смотрели в противоположную от передних сторону, а вместо стоп — развернутые наружу копыта.

А еще морды.

Еще сохранявшие оттенок человека, но уже куда больше похожие на мышиные. Круглая макушка и длинный, вечно дергающийся нос, под которым две узкие челюсти, усеянные смотрящими в разные стороны и потому поломанными, кривыми зубами и четырьмя резаками-ножами. У той особи, что поменьше, по земле волочились расцарапанные тем же гравием, покрытые пузырящимися, белыми гнойниками груди, из которых сочилась желтая субстанция.

От неожиданного вида Ардан на мгновение опешил, но твари даже не обратили на него внимания. Глухо булькая зеленой, вязкой слюной и издавая звуки, звучавшие сладострастным коровьим спариванием, они подошли к своему создателю. Принюхавшись к его телу, химеры с жадностью вгрызлись в остатки плоти. Они рвали кожу, длинными языками стесывали лоскуты мяса, а резаками ломали и трещали податливыми костями.

Очнувшись от секундного шока, Ардан перезарядил накопители (на поясе осталось всего по одному на каждую звезду; Аверский бы его отчитал узнав, как расточительно и безыдейно он провел поединок пусть и с Синим Магом) и ударил посохом о землю. Вокруг него снова закружились диски Щита Орловского. Да, за прошедшие полгода Ардан сильно продвинулся не только в инженерном деле, но и в военном, но его арсенал все еще содержал в себе лишь несколько печатей и не более того.

Он понятия не имел на что были способны химеры и лишь надеялся, что ничего заходящего за рамки физического воздействия.

А твари, не оставив от мага ничего, кроме обрывков одежды и нескольких кусков костей, облизнули окровавленные морды и… повернулись к своей новой цели. Их глотки задрожали и языки, цокая, позволили вырваться наружу клекоту. Тот даже напоминал бы цикад, если бы не его неестественный, мокрый звук.

Первым порывом было развернуться и убежать как можно дальше от неизвестных монстров, но первое же движение самки обозначило мысль, как ненадежную. Она прижалась всем телом к земле, а затем сиганула вперед с прытью голодной блохи. Её колени отпружинили её вперед и вверх, помогая разом преодолеть чуть ли не пять метров. Причем с такой скоростью, что Арди не успел среагировать.

Её уплотнившиеся до состояния костей пальцы поломались о вставшие на пути диски заклинания, но вместе с переломанными костями разбилось и три из двенадцати преград. А значит удар химеры равнялся по силе выстрелу из военной винтовки.

Химера упала на землю, но не взвыла и не застонала. Она лишь облизнула раздробленные в труху пальцы и те, прямо на глазах, с глухими щелчками и чавканьем, вернули себе прежний вид. Совсем как у Гостомора недавно…

— Значит здесь замучили не только Матабар, — прошептал Ардан, попутно перелистывая гримуар. Он, по совету Аверского, записал туда несколько «увесистых» заклинаний, но еще ни разу прежде те не использовал и не отрабатывал, так что не имел понятия, получится ли в принципе их воплотить.

Жизнь, конечно, намекала на то, что ему следует приложить еще больше усердия в военном ремесле, но Ард оставался глух к её подсказкам.

Самка же отошла назад, поближе к своему… кем бы ей не приходился самец. Сложно сказать, сделали ли их из людей-оборотней, или же человеческий облик приняли уже непосредственно звери, вошедшие в состав химеры. Да Ардану сейчас и не до этих размышлений.

Самец химеры встрепенул торчащую клочьями шерсть и с костяным хрустом, выстреливая струйками то ли гноя, то ли крови, из сломанных «ножек» грибов в небо выстрелили фонтаны спор. Смердящим облаком они накрывали улицу. Касались фонарей, заставляя металл шипеть и горячими каплями опадать на землю, где споры, упав на почву, заставляли выползать из той уродливые растения, чьи бутоны из полупрозрачной плоти пульсировали ритмами маленьких сердец; а где споры опускались на дома, то там доски на глазах засыхали, рассыпаясь в труху, а на их месте появлялись лианы, ощерившиеся острыми иголками, с которых падала та же густая субстанция.

Самка не осталась в стороне. Как-только в небо взвилось облако спор, она снова прыгнула вперед. Облако лизнуло её по спине и обагрило гравий сползающей, закипающей мутными пузырями, алой плотью. Но тут же, на тех местах где лопались кожа и мышцы самки, отрастала новая плоть, чтобы сразу же растаять снова.

Она приземлилась в метре от Ард и атаковала со спины. Прозрачные диски мгновенно переместились в уязвимую точку, а самка уже нанесла два быстрых и точных удара. Сначала левой рукой, а затем правой, каждая из которых окостенели вплоть до локтя. Причем выбрала она именно тот момент, когда облако спор практически вплотную приблизилось к Арду.

Как и в прошлый раз, щит печати Орловского выдержали удары, но вместе со сломанными костями рук химер, рассыпалось в пыль еще шесть дисков, а облако едва было не коснулось цели. Ардан, как и в битве с Леей Моример, ударил посохом о землю и простенькая печать, вспыхнув у него под ногами, создала порыв ветра. Тот закружил облако и отбросил его назад, прямо на самца химеры.

Тварь заулюлюкала и захрипела, но и на ней, как и на самке, все раны, хлюпая гноем, мгновенно затягивались. Ардан же, краем глаза, заметив как задрожали лианы на соседних домах, снова мазнул взглядом по гримуару. Очередная модификация «Ледяной Стены» заставила самку, уже в прямом смысле зализавшую свои переломы.

Когда вокруг Ардана прямо в воздухе сформировались четыре соединенные с собой стены изо льда (пусть и не такие высокие и толстые, как в стандартной версии), химеры отпрыгнула назад, а затем с прежней скоростью попыталась напасть сверху «колодца», но её костяные пальцы лишь скользнули по с запозданием наросшей над головой Арда. Все из-за того, что это заклинание он не так часто тренировал, так что сбился в параметрах, что в данном случае не сильно повлияло на события.

А что повлияло, так это наличие самих стенок, потому как уже в следующее мгновение основание шипов на лианах набухло и с кислотными брызгами длинные спицы градом осыпались на цель. И если бы не ледяные стены, то трех оставшихся дисков Орловского не хватило бы даже на часть залпа. Иглы, едва ли не насквозь пробивая преграду, застряли в ледяных стенах.

Ардан с опаской посмотрел на не добравшиеся до внутреннего пространства костяные навершиня. Доля секунды и лунки наполнились струящимся из игл кислотным туманом, под действием которого лед начал шипеть и испаряться.

— Ahgrat, — процедил Ард и следующий удар посоха заставил ледяные стены загудеть от ползущих по ним трещинами. Ардан так и не придумал как привязать рекурсию пластичности пространства к «Ледяной Тюрьме», которая стояла сейчас вокруг него, так что вместо того, чтобы в разные стороны разлетелось пять массивных ледяных блоков, по улице веером пронеслись десятки крупных осколков.

Они насквозь пробивали ветхие деревянные стены, увязали в раскрошенной, редкой кирпичной кладке, вспарывали землю и разбрасывали в разные стороны гравий. А химеры… те даже не обратили внимание на произошедшее. Когда им ломало кости, когда самке раздробило позвоночник, а самцу рассекло живот, вывалив наружу мешанину разномастных внутренностей, они даже не пискнули. А раны затянулись лишь парой секундой позже.

Ардан уже замахнулся посохом, чтобы создать вокруг себя поле «Ледяных Цветов», которое помогло бы выиграть немного времени, как рядом прозвучал выстрел. Ночной сумрак осветила неестественно яркая, для обычного патрона, вспышка. А следом за этой вспышкой пространство прочертил алый луч, нашедший свою цель аккурат в том месте, где у псовых находится сердце.

Самка химеры зарычала булькающим хлюпаньем и, так же быстро, как оказалась рядом с Ардом, так же стремительно, разбрасывая вокруг гной из грудей и кровь из простреленной грудины, одним прыжком она вернулась обратно к своему самцу. Она слегка прихрамывала и поскуливала побитой собакой, а её спутник старательно зализывал кровавую рану, которая на этот раз затягивалась куда медленней обычного.

— Что случилось со словами о том, что вы не можете помочь? — не оборачиваясь и не сводя взгляда с цели, спросил Ардан.

Рядом щелкнула знакомая зажигалка и воздух наполнился не менее знакомым запахом сигарет. Учитывая давящую на грудь гнилостную вонь, Ард был даже рад сигаретам Милара.

— Господин маг, мы, вообще-то, можем обидеться и пойти дальше собирать в склянки то, что осталось от мозгов Гостомора, — Милар одной рукой держал зажженную сигарету, а другой — саблю. — А теперь, будьте добры, дайте нашим оперативникам сделать свою работу.

— С превеликим удовольствием, — искренне ответил Ардан и шагнул назад.

Его не нужно было дважды спрашивать, чтобы как можно дальше оказаться от химер, регенириующих быстрее, чем Ард был способен перезарядить накопители, коих у него почти не осталось. А ночь только начиналась…

Одновременно с ним вперед вышли Урский с Эрнсоном.

— Милые собачки, — прокашлялся Дин. — Как думаете, они на сухом корме или на влажном? Ну, знаете, говорят сейчас популярно покупать специальный корм для собак. У меня Пламена просто хочет завести сторожевую и…

— Дин.

— Что, Александр?

— Заткнись, — прорычал Урский.

— Ну вот ты опять!

Их, кажется, совершенно не заботило то, что химеры зализывали свои раны. А может они действительно дожидались, когда твари придут в порядок, чтобы увидеть на что способно творение Пауков и Кукловодов. Ардан что-то читал такое в инструкции для оперативников Черного Дома, но уже не помнил — лишняя информация, в которой он не нуждался.

Урский, оставляя за собой шлейф из гравия, буквально пролетел над землей. Ард все еще мог уследить за движением его ног, но сомневался, что сможет побежать так же быстро где-то, кроме родной Алькады. Александр, казалось, почти не касался земли.

Причем прямо на ходу он, с двух рук, давил на спусковые крючки. Выстрел за выстрелом, вместе с серебристыми всполохами странного пороха, не менее странные пули вылетали из револьверов. Калибра куда больше, чем могли выдержать запястья и плечи простого человека.

Химеры зашипели и, вместе с их шипением, с их спин срывались все новые и новые облака спор, в которых пули, несмотря на свою «странность» исчезали быстрее, чем достигали цели. Лишь какие-то осколки металла секли тела тварей, но Урского это все, казалось, не заботило.

Сопровождая бег выстрелами, он оказался аккурат между тварями. Самку он откинул ударом ноги, в то время как самцу по спине пришелся удар его кастетов. Ардан мог поклясться, что увидел, как под животом твари на земле расходятся круги пыли, как если бы Урский смог ударом создать такое давление, что оно прошло насквозь и встревожило воздушные потоки.

Самка завыла и с её тела вырвалось облако кислоты, которая лишь каплями стекла по плащу, подставленному под удар. Самец же уже опустил колени вниз, чтобы отпружинить в очередной атаке. У него этого так и не получилось. Блеснули метательные ножи Эрнсона. Каждый из них вонзился аккурат перед мордой монстра. Вспыхнули печати на деревянных рукоятях, а следом за ними ножи засияли яркими вспышками молний, сплетающихся в очертания рыболовной сети.

В итоге вместо того, чтобы прыгнуть на Урского, самец, обжигая руки и тело о искрящуюся сеть, отбежал в сторону. Эрнсон же, не хуже самой химеры, в с разбегу сиганул в воздух и, еще в полете, выбросил вперед очередные два ножа. На этот раз печати на рукоятях вспыхнули прямо в воздухе и вокруг самца заклубился серый, непроглядный дым. А Дин, оттолкнувшись от оплавленного фонарного столба, чем изменил направление, избежал выстреливших в него костяных игл (будто заранее знал, что в него что-то прилетит) и метнул в дым последний клинок. Тот, только коснувшись лезвием границы дымовой завесы, мгновенно вспыхнул ярким пламенем и следом улицу сотряс оглушительный взрыв.

— А что насчет премии за поимку⁈ — выкрикнул Милар, который с абсолютным спокойствием наблюдал за происходящим.

— Лучше уж… премия за… ликвидацию… — рычал Урский, прерываясь на то, чтобы совершить очередной удар.

Он двигался быстро, очень быстро, но химера оказывалась быстрее. Раз за разом она успевала увернуться от его кастетов, надетых поверх защитных перчаток, и плюнуть в ответ кислотой, от которой Урский прятался в плаще. Выставлял его на манер крыла или щита, а затем, отбрасывая край в сторону, снова переходил в атаку.

Эрнсон же, приземлившись спиной к спине со своим напарником, выхватил боевые ножи. Левый он взял обратным хватом, а правый — прямым.

Оба — и Дин и Александр действовали слаженно, быстро и четко. Как если бы читали мысли друг друга. Ардан не видел такого ни в отряде Йонатана, ни где бы то ни было еще. Хотя, если подумать, то кроме сумбурной схватки с Лорловой, он вообще прежде не видел работу оперативников.

Эрнсон и Урский прижались друг к другу лопатками, а затем используя товарища как точку опоры, рванули в разные стороны. Урский, ныряя вниз, обманул самку, прыгнувшую вверх. С силой выставив правую ногу, буквально по щиколотку закапывая ту в податливую землю, Урский остановил свой бег и, прежде чем самка среагировала, ударил апперкотом снизу вверх.

Спящие Духи… Арди помнил силу Гуты и Урскому явно было далеко до Духа Хранителя, но то, как вокруг кулака Александра задрожал воздух (как над костром) говорило о многом. Одним единственным ударом он начисто снес голову твари, отрывая ту от шеи. А вторым, перемещаясь вправо, он заставил тело монстра согнуться вдоль его предплечья, после чего с громким хлопком отлететь в соседнюю стену. Туша врезалась в кирпич и свалилась на землю, оставшись неподвижно лежать на гравии.

Сам Урский тяжело дышал, а Арди казалось, а может и нет, что на его лысой голове шевелятся узоры татуировок.

Эрнсон же двигался лишь немногим медленее, но куда плавнее и изящнее. Будто стебель травы, лишенный костей, ведомый в танце порывами ветра, Дин описал два изящных круга вокруг самца, пытающегося дотянуться до следопыта клыками и костяными пальцами. Но каждый раз ему не хватало всего пары миллиметров, чтобы задеть хотя бы край плаща оперативника Черного Дома, а вот Дин такой проблем отнюдь не страдал.

Его ножи даже не сверкали, а скорее вибрировали крыльями настырного комара. И каждая такая вибрация, каждый выпад и взмах, неизменно заканчивались глубокой полосой пореза или окровавленным отверстием на теле твари. Наконец, очередной взмах клинка пришелся аккурат между позвонков монстра. Потеряв контроль над тело, тот свалился, но страдал недолго — следующим же мгновением нож погрузился в его череп по самую гарду. Тварь дернулась и застыла.

— Сколько? — в своей немногословной манере, тяжело дыша, вытирая лоб, спросил Урский.

Чтобы не делали с его телом татуировки, одаривая владельца далеко не человеческими физическими способностями, они явно забирали не менее щедрую плату.

Эрнсон же, с хрипом отойдя в сторону, дрожащей рукой вырвал клинок из головы твари. Он обливался ничуть не менее крупными градинами пота.

— Эксов… девять… на каждого… — голос Дина вырывался из горла со свистом и мокротой. — Или больше, если… в них что-нибудь… найдут… полезное.

Все же, как бы умелы и сильны не были оперативники их отдела, они все еще оставались людьми. Не мутантами, как Йонатан Корносский, и не полукровками Первородных, как Ард. И именно потому они проникся к ним даже еще большим уважением, чем прежде.

Одно дело бросаться в горнило битвы, когда ты способен выдержать его жар без особой для себя угрозы, и совсем другое, когда каждая твоя, даже самая незначительная ошибка, может стать последней.

— Детишки, идите сюда, у папочки есть для вас полезные напитки, — Милар, придерживая сигарету губами, затряс двумя колбочками с алхимическими микстурами.

Урский посмотрел на него с явным неодобрением, а Эрнсон, почесав затылок (совсем как Арди), молча пошел по направлению к своему начальнику.

— Я бы тебя ударил, — цедил Урский, выглядящий мрачнее улицы, которую они вчетвером сейчас разгромили. — Но я слишком устал.

— А если бы не устал, я бы так и не шутил, — отмахнулся Милар.

Урский с Эрнсоном уже почти к ним подошли, как раздался утробный рык. Голова самки химеры выстрелила в сторону её тела кровяными жгутами и попросту притянулась к шее, оставив в месте отрыва рваный, белесый шрам. В то время как у самца рана и вовсе затянулась, а сам он, мотнув башкой, и стал источником рыка.

Повинуясь утробному звуку, прежде чем уставшие Александр с Дином успели среагировать, те отвратительные цветы из плоти и бьющихся сердец, что выросли в начале драки — зацвели. Их бутоны лопнули и в небо поднялось не просто облако, а целое озеро летучей кислоты.

Ардан тут же ударил посохом о землю и очередной порыв ветра унес кислоту в сторону, но химерам было плевать. Они уже стояли на ногах, облизывались и гулко рычали.

— Какой томный вечер, — со злобой процедил Милар.

Урский с Эрнсоном опрокинули в глотки содержимое колб и развернулись лицом к настойчивым и крайне живучим химерам. Те больше не торопились лезть в лобовую атаку и, разделившись, обходили свою добычу с разных сторон. Совсем как стайные хищники.

— Есть какие-нибудь идеи? — спросил Урский, выставивший перед собой сжатые кулаки с кастетами.

— Только молитвы, — ответил Эрнсон, вставший с ним рядом.

— Господин маг? — протянул Милар, выкидывая сигарету и доставая револьвер.

— Может помогла бы огненная стихия, чтобы полностью выжечь их тела, — Ардан замкнул их круг. Спинами во внутрь, грудь вперед — чтобы никого не атаковали сзади. — Но у меня нет ни одной подходящей печати.

Милар едва было не поперхнулся.

— Ты сейчас серьезно⁈ Чем ты, Вечные Ангелы, занимался там с Аверским⁈

— А у меня что, сорок часов в сутках теперь⁈ — не сдержался Ардан и ответил криком на крик.

— Так, спокойней, — рычал Урский. — Давайте сперва не станем Фатийцами, а уже потом…

Что именно им следует сделать потом никто так и не понял. Слева и справа от них пронеслись… нет, вовсе не химеры. А потоки ревущего, жадного пламени. Оно превращало гравий в жидкие капли шипящей лавы. Буквально заставляло исчезнуть в своих грохочущих недрах фонарные столбы. Пламя явно старательно избегало прикосновений к хижинам и домам, но даже одного его жара было достаточно, чтобы местами заметались небольшие отсветы пожаров.

А небо… небо, и без того светлое в летние сумерки Метрополии, внезапно раскрасилось цветами золотого рассвета. Когда пламя стихло, то Ардан увидел идущий по улице силуэт. Среднего роста, с длинными седыми волосами, стянутыми на затылке в конский хвост. Одетый простой костюм, в высоких сапогах и том же синем плаще, что и они вчетвером. Разве что левый рукав был зашит в культю на уроне локтя. В правой же руке Мшистый, маг Розовой Звезды, пятой звезды, что отнюдь не делало его слабее некоторых Гранд Магистров Черной, шестой звезды, держал в правой поднятый над головой посох.

Из сплава Эрталайн, он, если не приглядываться, внешне чем-то напоминал деревянный, резной. Хотя, если вспомнить, то в поезде у Мшистого был совсем другой посох, но кто сказал, что у мага может быть только один. Насколько помнил Ардан, в лаборатории у Аверского, в сейфе, тоже хранилось несколько посохов.

Что куда больше интересовало Арда, так это сама печать. Над навершием посоха Мшистого, в клубах черного дыма и оранжевого пламени, застыла клыкастая, обезьянья морда. Созданная из этого самого огня, она скалила клыки в безумной улыбке и сияла красными глазами-углями.

Химеры, по которым пришелся основной удар, едва держались на ногах. Их кости и плоть пытались регенерировать, но тщетно. Раз за разом они лишь осыпались черным, трескающимся пеплом.

Мшистый же подошел вплотную к Милару и коротко спросил:

— Только их или весь квартал?

И почему-то Ардан нисколько не сомневался, что Мшистому хватит не только Звездных сил, чтобы разом выжечь весь квартал Ночников, но еще и моральных. Главный цепной пес Черного Дома даже капли сна не потеряет, если уничтожит всех, кто сейчас прятался по своим лачугам в надежде пережить молодую ночь.

— Только химер?

— Точно? — переспросил маг. — Мне эта штука, — он кивнул на огненную обезьянью голову. — В желтый накопитель обошлась, а Дагдаг уже давно посадил меня на диету.

Мшистый выглядел и говорил настолько спокойно, будто не находился посреди квартала, заполненного опаснейшими тварями. И речь сейчас шла не только о химерах.

— Да иди ты в задницу, Мшистый, — не сдержался Милар. — Нам еще в Предместья ехать. И вообще — где твои подчиненные?

— Оставил на въезде, — пожал плечами Мшистый и слегка качнул посохом. — Тут работы-то нет особо никакой.

Из пасти потянулось огненное марево. Клубясь и пенясь гарью, закручивающими волнами оно пронеслось по улице, даже не сметая, а пожирая все на своем пути. Не осталось ни фонарей, ни гальки, ни редких лавочек; исчезли осколки разбитого кирпича и обломки досок, даже песок под испарившейся лавой обернулся грязным, серым стеклом.

От химер тоже не осталось и следа. Когда пламя рассеялось, то все, что свидетельствовало о прошедшей схватке — черные пятна их силуэтов, украсившие стену кирпичной лачуги. Видимо они все же попытались сбежать, но не успели.

Ардан же… он смотрел на никуда не девшуюся обезьянью морду, только что дважды затопившую улицу огненными потоками. Вряд ли на такое было способно Синее заклинание, да и Желтое тоже, скорее всего Мшистый зачерпнул один или два луча Розовой звезды, чтобы сотворить это… это… нечто.

— Жаль, конечно, но что поделать, — Мшистый опустил посох на землю и огненная обезьянья пасть рассеялось едкой дымкой. — Пойдемте, чего стоять зря.

И, в прежней, отрешенной манере, цепной пес Черного Дома развернулся и направился в сторону границы квартала Ночников.

— Вот тебе и премия, Александр, — проворчал побредший следом Эрнсон.

— Дин, — глухо позвал Урский.

— Что? Заткнуться? Да-да, я знаю. Дин заткнись. Дин замолчи… поскорее бы домой к Пламеночке. Она сегодня обещала приготовить утку по-Каргаамски. Знаешь как вкусно? А, знаешь, был же у нас в гостях, когда её готовили и…

— У тебя волосы горят.

— Демоны!

Дин похлопал по макушке, а затем задышал на руки. Милар с Ардом переглянулись, синхронно покачали головами и побрели за оперативниками.

Арди тоже был бы не против вернуться домой к Тесс, но впереди их ждало поместье древнего вампира (что не сильно радовало), с которым нельзя медлить, ибо вскоре, если не уже Кукловоды узнают, что в их плане появилась прореха.

Глава 32

Рассекая сумеречную вуаль, окутавшую осиротевшую дорогу, они ехали сквозь пересеченный лесной массив. Слева и справа, выныривая из серости летней ночи, порой облизывались сверкающими отсветами кованные заборы, достойные присутствия на Придворцовой набережной. Столь же богатые, изысканные, изящные, и столь же пустые. Не сами заборы, разумеется, а то, что они охраняли с вальяжной ленцой и показной неохотой.

От массивных ворот, у которых неизменно, в деревянной будке, дежурил сонный, а то и вовсе спящий стражник, вилась широкая дорога, укрытая лучшей брусчаткой, или может даже асфальтом. Порой по прямой, порой закладывая широкий вираж, дорога неизменно примыкала к пышному зданию. В несколько этажей; фасадом протяженностью в десятки метров и украшенным барельефами, мрамором и скульптурами на козырьке, поместья в Предместьях обычно пустовали.

Но пустовали они совершенно обычным, непонятным для простого обывателя Империи, образом. В окнах горел свет, слышались звуки конюшен, отдаленные голоса людей (правда доступные лишь слуху Матабар), но самих хозяев в доме не было. Может быть в отъезде по стране, но, скорее всего, в своих квартирах или домах на острове Святого Василия непосредственно в самой столице — в Метрополии. А здесь, в богатейших дворцах и усадьбах лишь их прислуги, управляющие и, может, решившие устроить званный вечер подросшие дети, маскирующие жажду гомона, балов и азарта под « создание полезных связей в высшем обществе».

Предместья гудели и звенели. Не настоящей жизнью, а каким-то притворством и позолоченным блеском лощеных лиц. А в обычное же время здесь жили слуги. Среди чужой роскоши, за зарплату, они трудились не покладая рук, чтобы поддерживать жизнь в месте, где сама жизнь появлялась относительно редко.

Чужой мир равносильно чужих эксов.

Ардан улыбнулся.

Если подумать, то Предместья, в целом, представляли собой миниатюрную копию самой Метрополии, где все происходило по тому же сценарию, только более разнообразному. Такому, где людям позволялось сохранять иллюзию того, что…

— О чем задумался, Магистр? — спросил Милар, переключая свет фар с ближнего на дальний.

Дорога была пуста.

— Борис просил меня почитать памфлет Гильдейского Объединения, — не стал увиливать Ардан.

Милар присвистнул и приспустил окно, позволяя ночной прохладе ворваться в пропахший потом и солью салон. Потом из-за вспревших тел, а солью потому, что алхимия Дагдага и его умников всегда отдавала запахом каких-нибудь съедобных продуктов.

— Лорд Фахтов, потомственный аристократ, входящий в десять тысяч богатейших людей Империи, увлекся партией социалистов? — искренне удивился Милар.

Арди вспомнил историю жизни друга.

— У него есть на то свои причины, — ответил Ардан и добавил. — Наверное…

О том, что Борис входит в число богатейшей прослойки населения страны Арди не знал, но ничего удивительного, учитывая уровень жизни Бориса с Еленой, в этом не было. Борис никогда не скрывал своего поразительного состояния и его происхождения (выкованного его матерью — Звездным Магом и Охотницей на Аномалии, взломавшей гробницу Лича в Мертвых Землях), но особо его и не выпячивал.

— Вот что я тебе скажу, господин маг, когда у человека закрыты все потребности и он чувствует себя в полной безопасности, то от нечего делать и полноты свободного времени, он начинает увлекаться политикой, — Милар выглядел скучающим и держал руль только одной рукой. — А таким, как нам, надо думать не о том, что там творится в высоких кабинетах, а о том как не сдохнуть и как прокормить свои семьи. Здесь не до памфлетов всяких поборников справедливости.

— Написано, кстати, красиво. С умными словами.

— Ну вот тем более, — фыркнул капитан. — Все, что не объясняется простым языком, зачастую фасад для обмана. Потому что когда начинаешь объяснять, как для ребенка, то все вокруг неожиданно понимают, что ты просто очередной… не знаю. Балобол, наверное.

— А ты сам каких политических взглядов придерживаешься? — спросил, неожиданно, Ардан.

— Тех, о которых я тебе говорил год назад в храме, — чуть посуровел Милар. — Политика, дворцовые интриги и международная крысиная возня это для Кинжалов и тех, кому за это платят. Нам туда соваться ни к чему… Хотя, спасибо твоему выверту в Императорском Архиве, на нас теперь точно обратят внимание.

— Ты уже говорил об этом, но пока…

— Пока, — с нажимом перебил Милар. — Впрочем, давай не о памфлетах, а о насущном. Что скажешь?

Арди не требовалось просить уточнять вопрос, чтобы понять, о чем именно шла речь.

— Скорее всего Кукловоды использовали захваченных в плен, в результате последствий операции «Горный Хищник», Матабар для своих экспериментов, — Ардан смотрел за окно, наблюдая за жизнью заполненных слугами дворцов. — Это объясняет появление Звездного Оборотня, его знание языка Матабар и тому, что он владел медвежьей борьбой.

— Понимаешь, что это значит, господин маг?

Арди кивнул.

— Ты мне давай языком шевели, стажер-капрал, а не башкой своей мотай, — немного грубо прозвучал голос капитана.

Но его можно было понять. Все, что связано со Звездной Магией, выглядело для обычного человека, не посвященного в науку, еще более пугающим явлением, чем на самом деле. Даже Ардана изрядно пробрало от вида и способностей химер, хотя на лекциях профессора Ковертского он видел разное и слышал о… всяком.

— То, что наши подозрения верны и Кукловоды действительно причастны к «Горному Хищнику», — развернул мысль Арди. — А еще то, что среди исполнителей операции имелись их непосредственные подчиненные, выкравшие Матабар.

— Молодец, — коротко рыкнул Милар и, переключив передачу, чуть ускорил движение, заставив целую вереницу черных «Дерксов» поспешить за ним следом. — Говорю же, хорошие у тебя задатки дознавателя… Только вот что мне не понятно, Ард. Я не так глубоко погружался в документы о предках твоего отца, но я так понимаю, что Старшие Матери это не последние люди… матабар среди… матабар. Вечные Ангелы! Формулировки, конечно, не самые удобные.

— К чему ты?

— К тому, что, Ард, ты не видишь очевидного, — Милар выключил дальний свет и пропустил дорогущий автомобиль, больше напоминающий механизированную, вытянутую карету прошлого века, чем современное средство передвижения. — Мы ведь не обнаружили десяток матабар, которых, я уверен, Кукловоды…

Капитан проглотил слово, но все и так было понятно.

— Убили в своих экспериментах? — подсказал Арди.

— Я хотел сгладить углы.

Ардан все смотрел и смотрел, как один дворец сменялся другим, затем третьим, а в далеких окнах мелькал свет, зажженный работниками поместий.

— Я не могу сказать, что мне все равно на судьбу матабар, Милар, но… в то же время я не могу сказать, что мне не все равно. Это такое странное чувство, — Арди провел пальцами над потоками ветра. — Не могу объяснить тебе. Прости. Аркар меня в этом плане лучше понимает. В целом — только он, из знакомых, и понимает.

— Никаких обид, — пожал плечами капитан. — Думаю, чтобы понять тебя, надо родится полукровкой… Ладно, давай пропустим эту мутную часть разговора и перейдем к делу.

— Ты хочешь понять, почему Кукловоды через Пауков столько времени держали Старшую Мать, в то время как всех остальных использовали в качестве расходного материала?

Милар, как и всегда, щелкнул пальцами.

— Все верно, — кивнул он. — Не клеится, господин маг. Так что просвети, пожалуйста, что за Старшие Матери?

Арди вернул руку обратно в салон и закрыл окно со своей стороны.

— У Матабар не имелось своей письменности…

— Это я знаю, — перебил Милар и тут же извинился. — Извиняй… на взводе немного. Химеры, магия, Первородные… никак не привыкну. С убийцами и бомбистами все как-то проще.

Ардан кивнул и продолжил.

— Я уже как-то рассказывал Тесс про структуру языка… в общем, не важно. Важно, что письменности не было, — Арди мысленно поднимался по вырубленным в скале ступеням, вившемся вдоль рисунков на Горе Памяти. — Вместо этого имелись рисунки и песни. И место, где их оставляли. Самое священное место. Гора Памяти. Там хранится вся память и вся история матабар.

Милар присвистнул и хрустнул челюстью.

— Но, во-первых, не каждый может добраться до этой горы, а во-вторых, Алькада большая и племена жили разрозненно. Порой путь до ней мог составить месяц, а то и больше.

— Довольно-таки неблизко, чтобы детей чем-то учить, — заметил Милар.

— Именно, — согласился Ардан. — Поэтому появились Старшие Матери. Изначально, полагаю, это были самые пожилые женщины или же матери вождей и Слышащих.

— Это которые почти Говорящие, но не совсем? — уточнил Милар, с жадностью рассматривая сигарету, но так и не доставая зажигалку. — Могут слышать что-то там, но говорить не могут?

— Все верно, — снова подтвердил Арди. Милар ведь действительно, перед началом их совместной работы, провел свое небольшое исследование. — Затем уже, с течением веков, Старшие Матери стали наследным, даже не титулом, а скорее… не знаю… обязанностью? Да, наверное, лучше всего подойдет слово обязанность.

— И в чем она заключалась?

Ардан ненадолго задумался.

— Полагаю в том, чтобы хранить истории. Быть живой Горой Памяти, — перед его внутренним взором возник силуэт сухой, немощной старушке, на чьей сморщенной коже проступало бесчисленное множество татуировок. — Те татуировки, которые ты видел — это истории стай Старших Матерей. Живые летописи тех событий, что происходили с момента рождения Старшей Матери и вплоть до её смерти. А когда дух Старшей Матери уходил на тропы Спящих Духов, её тело уносили на Гору Памяти и там татуировки становились наскальной живописью, сохраняя истории стай для потомков.

Милар какое-то время молчал, а затем коротко выругался.

— Получается, — тихо, едва слышно, произнес он. — Что вместе с той старушкой погибла история целого племени?

— Стаи, — машинально поправил Арди. — Хотя, наверное, можно сказать, что и племени. Разницы, в данном случае, нет никакой.

Милар выругался еще раз. Наверное, не надо было быть ни матабар, ни Первородным, чтобы испытывать эмпатию к ситуации, когда целое поколение чужого прошлого, которое больше никак не постановишь, навсегда пропало в круговерти кровавой поросли на страницах общей истории.

— А можно выяснить из какого она была племени? — внезапно спросил Милар.

— Зачем? — не сразу понял Арди.

— Посуди сам, господин маг, Кукловоды через Пауков сохраняют жизнь одной единственной матабар, которая, по совместительству, является чем-то вроде ходячего архива… без обид.

— Ты можешь опустить все эти «не обижайся» и «без обид», — махнул рукой Арди. — Я не вру, когда говорю, что матабар это одновременно мой и не мой народ. Как и Галессцы. Если с математической точки зрения, то я где-то в центре пересечения разнонаправленных векторов.

Милар бросил в его сторону быстрый, немного подозрительный взгляд, но, все же, кивнул:

— Справедливо… хоть я и ни хрена не понял насчет векторов, но не суть… Ладно, смотри. Мы знаем, что Кукловоды устроили кровавую баню в Алькаде, — Милар повернул около указателя и поместий вокруг стало меньше, крыши их ниже, а вот лес гуще и кроне деревьев куда выше прежнего. — Какую-то мизерную часть матабар они угнали в плен и сгноили в экспериментах, остальные погибли, а кому повезло выжить — уже давно растворились среди людей. Все верно?

— Скорее всего.

— Вот! — капитан хлопнул ладонью по рулю. — А причем здесь немощная старушка, которой они сохраняли жизнь столько десятилетий? Что в ней такого особенного, кроме наличия татуировок?

Ардан пожал плечами.

— Ничего.

— Именно! А если ничего, то, значит, дело в татуировках, — дорога под колесами из асфальта превратилась в острый гравий, то и дело отскакивающий из-под колес прямо по днищу недовольного данным фактом «Деркс’а». — Но, понятное дело, история какой-то отдельной стаи им вряд ли сильно интересно, так что подумай и скажи мне, может ли быть такое, что Старшие Матери знали чуть, скажем, больше, чем история племени с момента их рождения.

Ардан снова пожал плечами.

— Милар, — немного устало произнес Ард. — Мне не так много рассказывали про матабар. Банально времени на это не всегда находилось. А когда находилось, то речь про Старших Матерей почти не заходила. Так что — может они и могли что-то знать еще. Скорее всего даже действительно знали, потому что их ведь обучали другие Старшие Матери, которые уже находились при смерти. Из уст в уста в самом прямом смысле. Но подробностей уже не узнаешь ни у кого. Даже если действительно еще остались чистокровные матабар, то думаю их так просто не отыщешь. Просто мне не понятно…

Ардан осекся. Всего одной заминки и столь же единственной секунды размышлений ему хватило, чтобы на выдохе просвистеть:

— Ahgrat…

- Вижу до твоей светлой головы, занятой всякими там магическими размышлизмами, начало доходить, господин маг, — капитан сверкнул не самой веселой, но довольно-таки плотоядной улыбкой. — Прототип нового горнопромышленного оборудования, строительство Алькадской железной-дороги, Шангри’Ар в той же Алькаде, непонятная ситуация в Ральских предгорьях. Чувствуешь?

Ардан не просто чувствовал, он не мог отделаться от ощущения, что история с Пауками повторялась. Снова целый перечень общих знаменателей, но только с другой стороны равенства все так же стояло неизвестное нечто. Только вот в отличии от математики или вычислений Звездных печатей, у этого неизвестного имелись не только количественно-качественные признаки, но еще и мотивы.

— Думаешь, они что-то ищут в горах?

— Понятия не имею, — чуть грубо отрезал Милар, злясь не на кого-то, а на саму ситуацию. — Но если в деле так часто появляются еще и демоны, то связав все это в единое целое, что мы с тобой получим?

— Понятия не имею, — Ардан повторил фразу напарника.

— Проклятье, господин маг! Тебе что, для этого разрешили возиться с печатями Посоха Демонов и читать всякую скользкую муть в Библиотеке Большого?

Да, Арди после зимнего происшествия в поезде, связанного с Аллой Тантовой (мутантом, работавшим на Кукловодов) чье тело сейчас ищет половина преступного мира Метрополии, наивно полагал, что сумел незаметно забрать с собой копию печатей посоха, некогда принадлежащего госпоже Талии Малеш. Известной основательницы и создательницы Звездной Школы Хаоса, а также, предположительно, одной из тех, кто стал причиной появления по всему миру Мертвых Земель.

Но даже Аверский, спустя несколько недель, весьма прозрачно намекнул, что всем прекрасно известно о наличии у Ардана копий печатей. Ну а про Большой речи и вовсе не шло. По той простой причине, что библиотекари Большого при получении специального разрешения для расширенного списка литературы, передавали извещения о непосредственно запрошенных наименованиях. И, разумеется, такие извещения неизменно оказывались под пристальным вниманием второй канцелярии.

— Это не значит, Милар, что я за полгода стал специалистом по, как ты выразился, скользкой мути.

— Но ты ведь о ней читал!

— А ты знаешь, сколько там всего понаписано⁈ — не сдержался Ард. — И это по одной только демонологии, а еще есть малефикации из-за которых у свидетелей мозги плавятся! Гуманоидная химерология, с которой мы только что сталкивались! И вдобавок целый перечень запрещенных школ Звездных Печатей! И на все это по бесконечному списку наименований!

— Вечные Ангелы, ты сейчас действительно звучишь, как Аверский.

— Да потому что, Милар, — выдохнул Арди и откинулся на спинку дивана. — У меня скоро список нужной литературы станет длиннее, чем сама литература, которую я читаю. Но чем больше я исследую, тем сильнее мне кажется, что я вообще ничего не знаю и не понимаю.

— Может ты просто не особо интеллектуально уклюж?

В тоне Милара явно прозвучала дружеская подколка. Так что Арди в столь же дружественной манере прищурился и спросил:

— Ты ведь знаешь, что я могу тебя так проклясть, что ты до утра ослом орать будешь?

— За использование вредоносной магии против сотрудника второй канцелярии полагается двадцать лет на каторге, — усмехнулся Милар. — Тем более ты такого не умеешь.

— С чего ты взял?

— А если бы умел, то зная тебя, ты бы не угрожал, а сделал.

Арди только неопределенно помахал рукой в воздухе. Милар его понимал лучше, чем он сам понимал Милара. Но, пожалуй, другого ожидать от старшего дознавателя первого ранга и не приходилось.

Наконец, когда впереди показался тупик в виде поваленного кругляка, закрывшего дорогу плотной, деревянной стеной, капитан заглушил двигатель и с треском поднял ручной тормоз.

— Ну, пойдем, посмотрим на логово древнего вампира.

Они вышли на улицу. Немного прохладный для летней ночи воздух приветственно лизнул их лица и тут же умчался порывом ветра куда-то в зашелестевшую листву спутавшихся крон.

Рядом затормозил «Деркс» Эрнсона с Урским, а следом за ним остановился третий автомобиль, выглядящий чуть новее и немного более вытянутым. Из него выбрались Мшистый, выглядящий все таким же… странным. Покрытый шрамами, с комплекцией вышибалы, он казался одновременно скучающим, но в то же время собранным, как сведенная и готовая к запуску пружина, а еще его подчиненные.

С водительского сидения вышла та самая немолодая женщина лет тридцати, которую Арди уже видел в поезде. С орлиным взглядом, таким же носом и узловатыми пальцами, которые сжимали посох из сплава Эрталайн с вырезанными на нем сложными печатями.

За их спинами притаился Клементий — Ардан, почему-то, запомнил его имя. Относительно недавний выпускник Большого, выглядящий одновременно на двадцать и двадцать пять лет. Одетый в помятый серый костюм и слегка небритый, он выглядел настолько субтильным, что, возможно, сумел бы спрятаться за собственным посохом, если бы встал боком.

Как и в случае с капитаном-женщиной, на его посохе не обнаружилось ни единой печати выше Синей звезды.

— В курс дела нас ввести теперь уже можно, капитан Пнев? — с прежней ленцой спросил подошедший к ним Мшистый. — Секретность секретностью, но работать вслепую попросту глупо.

Милар, все же закинув сигарету в рот и щелкнув зажигалкой, затянулся, выдохнул дым и, наконец, ответил:

— Там, — он указал красным угольком в сторону пролеска. — возможно находится логово древнего вампира.

Мшистый, услышав про «древнего вампира» даже бровью не повел. Его подчиненная тоже не особо прониклась, а вот Клементий, кажется, пожалел о том, что оказался здесь. Во всяком случае он стал выглядеть даже еще бледнее прежнего, хотя Арди думал, что это в принципе невозможно.

— Насколько древнего? — уточнил он.

Милар с Урским переглянулись, и капитан ответил вопросом на вопрос:

— В каком смысле?

Мшистый вздохнул так, будто был вынужден изъясняться на пальцах с ничего не смыслящим полудурком. В этом он, кажется, не сильно отличался от Аверского. Хотя, вспоминая то, как Март Борсков общался с простыми людьми — в целом поведение Мшистого укладывалось в парадигму общения Звездных Магов с теми, кто оказывался не сведущ в данном ремесле.

— Капитан, — не оборачиваясь, он обратился к своей подчиненной. — Поясни, пожалуйста.

— Чем старше становится вампир, — вышла вперед статная женщина, чеканящая шаг не хуже городского стража. — Тем лучше он управляется с силой Магии Крови, являющейся его неотъемлемой биологической частью и фундаментом самого существования. В классификации Охотников на Монстров присутствует деление вампиров на: новообращенного, низшего, зрелого, старого, древнего и высшего. Высший вампир в Империи зарегистрирован всего один.

Почему-то Арди даже не сомневался, кто именно в Империи являлся единственным зарегистрированным «высшим вампиром».

— Так мы же вам так и сказали, что вампир — древний, — развел руками Милар.

— Древние вампиры делятся на подклассы, состоящие из…

— Состоящие из дерьма, которое я клал на все эти классификации! — вспылил Милар. — Мы что здесь похожи на Звездных Магов⁈

Все, кроме Милара, посмотрели на Ардана, который старательно делал вид, что не является напарником явно уставшего капитана.

— За исключением капрала, — индюком надулся Милар. — Понятия мы не имеем, майор, что там за вампир и насколько седые у него виски. Может быть там вообще никого нет.

— Я, конечно, слышал, что ваш департамент в последнее время не отличается особой продуктивностью, капитан, но это уже где-то в области дешевой комедии.

— Мшистый, я вот Аверского терпел, но не могу сказать, что собираюсь терпеть еще и тебя.

— А меня терпеть не надо, — пожал плечами майор и, качнув посохом, спокойно пошел в сторону пролеска.

Его подчиненная (как и Милар в звании капитана) поспешила следом; Клементий, виновато улыбнувшись, забрал из багажника чемодан на деревянной ручке и, взвалив тот за спину, согнувшись в три погибели под весом, заковылял за коллегами.

Милар, дав магам возможность оторваться, повернулся к своему департаменту.

— Держимся позади, — отдал он короткую команду. — Если там будет горячо, то мы все равно ничем не поможем. Так что стараемся не стать Фатийцами и встретить утро не в госпитале. Это всем понятно.

Урский кивнул, Дин счастливо и облегченно заулыбался.

— Господи-и-н ма-а-аг, — протянул Милар. — Любопытство свое сегодня выкрути до нуля, хорошо?

— Разумеется, — ответил Ардан.

— Ты мне там свои беличьи штучки брось, — чуть повысил тон Милар. — Хватит с тебя на эту ночь приключений, Ард.

От слова «беличьи» Урский слегка выгнул бровь, а Дин выглянул из-за плеча напарника и промямлил едва слышно:

— Да уши у него не как у белки, вроде… может как у опоссума, но только немного…

Но Эрнсона как обычно проигнорировали.

— Хорошо, Милар, — отвел взгляд в сторону Ард. — Без особой надобности я любопытствовать не стану.

— Без особой надобности… — исковеркал его интонацию Милар. — Я тебе клянусь своим хорошим настроением, о котором порой вообще забываю, сам будешь отчеты заполнять.

Капитан развернулся на каблуках казенных ботинок, и они направились в сторону пролеска. Пройдя насквозь высаженные вдоль дороги березы и клены, они оказались на широком, зеленом лугу, в центре которого высился привычный кованный забор, а за ним, в целом, ничем не примечательное поместье.

Непримечательное, разумеется, по местным меркам. А так — громада площадью не меньше полутора тысяч квадратов, с массивным парадным подъездом, который остался от эпохи лошадей, запряженных в пышные кареты.

Крылатая мраморная лестница обрамляла воздвигнутый у подножья фонтан, где русалка расчесывала косы, а над ней скрещивались струи воды. Когда его включали, разумеется, сейчас фонтан выглядел просто красивой скульптурой в водяном пруду.

Само поместье, отделанное состаренным алым кирпичом, выглядело не то, чтобы заброшенным, а скорее неухоженным, явно намекающим на отсутствие в его стенах целой армии слуг.

Мшистый с его псами, встав около ограды, уже приступили к приготовлениям. Клементий, открыв чемодан, вытащил на свет сумеречного ночного неба несколько предметов.

Те самые инженерные Лей-очки, которые все трое на себя нацепили (Мшистому, не отпускавшему свой посох, их помогла надеть капитан), затем комплект накопителей. Не в кольцах, как привык Ардан, а на браслете. Тяжелый металлический браслет, в котором имелись обрамленные серебром углубления под кристаллы Эрталайн.

Только теперь Арди понял, что немного ошибся в своей оценке. Мшистый действительно обладал Розовой Звездой (и, после происшествия в Мертвых Землях, больше уже не мог пройти дальше), а вот его подчиненные не ограничивались Синими, а действительно владели Желтыми звездами. Что подсказывало Арду о том, что он ошибся с их возрастом. Скорее всего капитану, в данный момент листавшей свой гримуар, было не меньше сорока, а Клементию за тридцать.

Но Ардан в целом до сих пор плохо разбирался в возрасте людей на глаз. Но в чем он разбирался, так это в том, что, учитывая присутствие двух Желтых и одного Розового военных магов, им с Миларом, Урским и Эрнсоном действительно только и останется, что просто стараться не мешать.

И это не могло не радовать.

— Клементий, — коротко произнес Мшистый.

Маг повернул несколько шестеренок на очках и сделал пару записей в блокноте.

— Стационарный щит, подпитываемый генератором Синей Звезды с напряжением в сорок пять лучей, бытовая версия. Ничего особенного.

— Парела.

Капитан ударила посохом о землю и под её ногами ненадолго вспыхнула сложная печать, состоящая из трех поменьше.

— В доме присутствует несколько соединенных между собой элементов Лей-структуры, — её голос звучал ничуть не мягче, нежели выглядели её острые черты лица. — Так же есть признаки подвижных объектов с разной нагрузкой по Лей-градиенту.

— К какому классу по шкале Охотников отнесешь?

Парела, закрывая гримуар, несколько секунд хранила молчание.

— Не меньше Синего.

Милар несильно ткнул Арди локтем в бок.

— Ард, ты можешь перевести на нормальный язык, что они там сейчас наговорили?

— На доме висит обыкновенная защита, как и на других поместьях, но не такая сложная, как на поместье Иригова, — пояснил Ардан. — Но это с улицы. Еще есть защитные системы внутри поместья, в том числе и живые создания.

— Химеры?

— Возможно.

Милар выругался.

— А со шкалой что?

— Это шкала оценки опасности, принятая у Охотников на Аномалии, более известных, как Охотники на Монстров, — Арди едва ли не воочию увидел перед собой пособия Охотников, которые проштудировал после происшествия в Питомнике. — Синяя, означает, что поместье представляет собой не меньшую угрозу, чем заброшенный форт времен Войны Рождения Империи.

Капитан пару раз хлопнул ресницами.

— Это такие, в которых сотнями гибнут всякие желающие быстро обогатиться?

— Ага.

— Где еще, по слухам, всякая дрянь бродит уже полтысячи лет, проклятья всякие, демоны, химеры, нежить и призраки?

— Призраков не бывает, — напомнил Ардан. — Но, в целом, ты прав.

Милар, не сдержавшись, перешел на повышенный тон.

— А откуда, о Вечные Ангелы, эта дрянь находится прямо здесь, в Предместьях⁈

Но маги к нему даже не обернулись. Лишь Мшистый удостоил короткой ремаркой:

— Ты же дознаватель, капитан, вот ты и выясни, а наше дело это гнездышко зачистить и выжечь дотла. Все остальное — ваша работа, — Мшистый стукнул посохом по земле.

Арди, который уже собирался предложить свою печать по поиску демонов (которую, по забавному стечению обстоятельств, использовал как раз-таки в Предместьях, когда они с Петром Оглановым приезжали сюда для задержания Иригова), тут же понял, что его порыв оказался бы в лучшем случае наивным, а так — полностью бесполезным.

Под ногами Мшистого вспыхнуло четыре, даже по отдельности, сложные печати, но когда они, одна за другой, слились в единую конструкцию, Арди пожалел, что не может остановить время и перечертить себе все, что видел его ошарашенный взгляд.

Да, он в течении полугода обучался у самого Лорда Эдварда Аверского, но видел того непосредственно в деле лишь единожды, когда Гранд Магистр сражался с эльфом Эан’Хане, а о том эпизоде у Арди остались лишь совсем отрывочные воспоминания.

С посоха Мшистого сорвалась черная, грозовая туча. Скрученным валом, таящим внутри вспышки розовых молний, она растянулась на несколько метров, а затем сформировала арку. Темные, почти черные облачные валы прижались к вспыхнувшему разноцветными всполохами куполу, но у того, несмотря на подпитку стационарным генератором, не оказалось ни малейшего шанса.

Когда казалось, что щит вот-вот пересилит, то те самые молнии, что прятались среди грозовых туч, вонзились в защитное заклинание и пронзили его в десятках мест, чтобы затем, как паутина, соединиться в сложном узоре.

Беззвучно, но с явным треском в воображении, щит внутри границы грозовых туч, рассыпался мерцающей пылью. И, казалось бы, на этом взлом должен был завершиться, но нет. Заклинание Мшистого не собиралось останавливаться на достигнутом.

Черные тучи, которые только что служили границей вырезанному в куполе щита входу, сжались в единую, перекатывавшуюся волнами форму. И в то время, пока молнии заменяли недавних стражей границы, становясь очертаниям входа, туча неспешно, будто бы даже неохотно, проникла внутрь.

Она прикоснулась к ограде и пролетела дальше, оставляя после себя оплавленные, шипящие и плюющиеся, красные прутья и обливающиеся лавовыми потоками стойки. От ворот, еще недавно казавшихся весьма серьезной преградой, остались лишь жалкие обломки, а облако, немногим потеряв в объеме, внезапно закружило в диком танце.

Тучи стянулись в центр, обнажив стальной вихрь плотного ветра на своей границе. Тот все ускорялся и ускорялся, постепенно превращаясь из колеса ветряной мельницы в поверхность водоворота. Только вот в центре, вместо воронки, у него находилась неустанно сжимающаяся черная точка туч, сжимающихся под постоянным давлением.

Мгновение, другое, и когда от ветра уже стало почти невозможно дышать, а шляпы и края плащей приходилось придерживать руками, то едва заметная черная точка выстрелила бесшумным, темным лучом.

За доли мгновения тот преодолел сотню метров разделявшего их от поместья пространства. Арди ожидал, что тот пронзит насквозь здание, но около самой парадной луч внезапно расширился темным покровом, представшим в образе распахнутой, клыкастой пасти. И уже она обрушилась на дверь в поместье.

Но не было ни взрыва разбитых в щепки створок, ни грохота от обрушившегося мрамора массивной лестницы, ни даже треска расколотой статуи русалки в фонтане.

Вместо этого из-под земли, разрывая ту костяными пальцами, раскидывая вокруг себя клочья влажной почвы и дерна, поднимались скелеты в чьих глазницах пылал синий огонь.

А заклинание Мшистого оказалось разбито бесформенной громадой из плоти и костей, чем-то напоминающей улитку, лишенную панциря. Тошнотворная, коричневая масса, вытекала из щелей между дверей, из оконных рам, из трещин в каменной кладке. Не имея ни конечностей, ни головы, ни рта, только торчащие изнутри костяные обломки, она в самом прямом смысле пожирала заклинание Мшистого, пока от того не осталось и следа.

— Капитан, а вы уверены, что там находится древний вампир, а не Розовый Маг, никогда не слышавший о Аль’Зафирском пакте? — со смешком, спросил Мшистый и, не дожидаясь ответа, первым шагнул на встречу пяти десяткам скелетов и трехметровой груде жира, мышц, лимфы, гноя и костей.

Глава 33

В то время, пока груда из жира и мяса пульсировала около входа в поместье, скелеты, куда двигаясь быстрее, чем можно было бы предположить, направлялись в сторону визитеров. Ардан буквально всем телом ощущал повисшее в воздухе напряжение. Но немного странное. В какой-то степени — половинчатое.

Урский сжимал рукоять револьвера и то и дело потирал о бедро надетый на левую руку кастет. Эрносон дергал за перевязь с метательными кинжалами и не опускал свои боевые ножи, порой раскручивая их между пальцами — видимо нервное.

Не говоря уже о Миларе, который пусть и отличался довольно сносным умением фехтовать, да и стрелял вполне себе метко (до определенных дистанций), но, все же, кроме необычайно расчетливого и проницательного ума, а так же способности буквально насквозь видеть людей, никакими другими специфичными данными не обладал.

Сам Арди, если исключить из общего уравнения наличие полутонной «жижи», внутри которой плоть, кости и строительный мусор перемешивались в отвратительной вареве, особой угрозы от скелетов не ощущал. Учитывая их физическое воплощение, то вряд ли бы они смогли пробиться сквозь его щит Орл…

Тройка скелетов, идущих впереди, подняли свои ржавые топоры и, разом опуская вниз, заставили вспыхнуть на древках древнего оружия руны языка Фае. И, вместе с тем, как загорелись письмена, с лезвий топоров схлынули волны даже не пламени, а синего света. И там, где они пролетали, в пространстве вспыхивали небольшие взрывы сжатого воздуха. Сперва набухшей почкой разрывался мерцающий пузырь, а затем так же быстро ветер заполнял образовавшееся пространство.

Если в такой попадет человек, да и любое существо, в котором есть кровь, то та немедленно вскипит из-за разницы в давлении, не говоря уже про сам удар.

« Пустотный Разрыв» — заклинание трех звезд. Довольно устаревшее по меркам современной доктрины военной магии, но все еще чудовищно опасное.

— Ahgrat, - выругался Арди, чем заставил вздрогнуть Милара и потянуться к амулету, висевшему у него на шее.

К точно таким же потянулись и Урский с Эрнсоном. Насколько знал Арди, это были одноразовые защитные артефакты, выдаваемые оперативникам и старшим дознавателям Второй Канцелярии. Стоили внушительное количество эксов, так что выдавали их далеко не всем и только за выслугу лет.

Три волны света, скрещиваясь друг с другом, накладываясь одна на другую, оставляя позади хлопки сжатого воздуха, рвались в сторону семерых непрошеных визитеров.

Арди уже ожидал, что Мшистый ударит посохом о землю, но… тот лишь сделал шаг в сторону, освобождая место для своего капитана Парелы. Женщина, в чем-то даже столь же неторопливо, как и скелеты, вышла вперед и ударила посохом о землю.

На её браслете вспыхнули накопители. Сразу три. Красной, Синей и Желтой звезд. Без Зеленой, что удивительно.

Три печати вспыхнули под её ногами и слились воедино, представляя собой запутанный чертеж, напоминающий собой лабиринт векторов и целую библиотеку массивов.

Навершие её посоха засияло мерным, розоватым… мылом. Раздуваясь детским пузырем, оно окутало жирной, маслянистой пленкой семерых людей и, когда волны света коснулись его поверхности, то продавив границу щита на несколько дециметров внутрь, растворились среди радужных разводов. Сам же щит, надуваясь все шире и шире, поглотил вскоре и взрывы сжатого воздуха.

Обволакивая их нефтяной лужей, он сжимал заключенных в свои розовые объятья, игнорируя судорожное сопротивление, а когда пропало и оно, то пузырь лопнул. Десятки капель, со скоростью пули, выпущенной из винтовки, пронеслись по лугу. Те скелеты, которым не повезло оказаться у них на пути, оказались изрешечены, а скорее даже стерты. Как сыр о железную терку. Нарезаны мелкими, длинными костяными полосками.

Их рыжее оружие и столь же ржавые доспехи, пробитые насквозь, местами оплавленные, не успевали опуститься на землю, как уже следующие мыльные пули завершали начатое.

Лишь несколько из «живых мертвецов», на деле — наделенных инструкциями и Лей-зарядом биологических кукол, уцелели. Ими оказались обладатели небольших молотов, но куда большего размера щитов. Покусанные все той же ржавчиной, выглядя сродни обглоданным жуками листам огородной капусты, их ростовые щиты впились шипами упоров в землю. Под каждым таким щитом вспыхивала относительно несложная печать уровня Зеленой звезды. Но этого хватало, чтобы под призрачным силуэтом увеличенного в размерах, собственного щита спастись от напасти.

— Твою-то мать… — выдохнул Милар.

Урский с Эрнсоном отстраненно закивали.

Вряд ли он часто видел использование военной магии в таких масштабах и на таком высоком уровне.

— Это еще далеко не все, — не менее плотоядно, чем её собственный начальник, улыбнулась Парела.

И действительно — печать под её ногами даже не думала гаснуть. Так что уже спустя мгновение капли мыла, разлетевшиеся по лугу, вспыхнули мягким, но уже не розовым, а стальным сиянием. От них отделялись, хотя, скорее подсвечивались тонкие нити лесок, оставленные в воздухе в тех местах, где пролетели капли-пули.

Секунда, другая, и нити завибрировали гитарной струной, встревоженной неумелым касанием, по полю даже пронеслась какая-то нота. Беспокойная и заставляющая мурашки вытягиваться стройным маршем вдоль позвоночника.

Мыльные капли, обернувшиеся сталью, взмыли с земли в воздух и, выпрямив тянущиеся за ними нити, закружились в бешенном хороводе. Круглым диском столярной пилы, они вращались по оси вокруг Парелы, выступавшей центром вихря стали. И там, где нити касались… да чего угодно — останков скелетов, травы, редких деревьев и кустов, призрачных щитов, созданных заклинаниями, или же самих щитов — все превращалось в пыль.

Капли же, описывая круг, поднимались все выше и выше. Сперва они создали конус, затем воронку, а в последствии сплелись в трех десятков метрах над землей, представ в образе наконечника рыцарского копья для конных турниров.

Парела, прикусывая до крови губу (ей явно непросто давалась концентрация на такой сложной печати и малейшая ошибка, даже на таком уровне, грозила эффектом Сломанной Печати), медленно опустила посох параллельно земле. Повторяя её движения, опустился и тридцати метровый, вращающийся конус сплетенные из сотен вибрирующих, стальных нитей.

Капитан едва заметно дернула запястьем вперед и конус, вращаясь с той же скоростью, что и «Ледяное Копье» Арда, пролетело над лугом.

Со свистом, вспарывая одним лишь свои вращением землю, оно вонзилось прямо в центр «жижи». Та дрогнула и, надувшись, лопнула, разметав по округе кровавые ошметки и обломки хлама.

— Ну и ночка, — процедил Милар, вытирая с лица капли крови и куски плоти, долетевшие даже сюда, хотя их от поместья отделяло метров двести пятьдесят, не меньше.

Эрнсон и Урский высказывали ярую поддержку словам своего капитана. Дин делал это весьма словоохотливо, попутно счищая с плаща все те же ошметки, а Александр молча, но сопровождая движения красноречивой мимикой.

Арди же, на миг прикрывшийся простейшим щитом из единственного Красного луча, все никак не мог оторвать взгляда от печати, гаснущей под ногами изнуренной капитана Парелы.

Сложно было недооценить силу Желтой звезды и того, на что был способен военный маг, ею обладающий. Насколько Арди успел разобраться в функционировании отдела Мшистого (в поезде их, правда, было четверо, а не трое), то Клементий специализировался на Лей-инженерии в самом широком смысле, капитан Парела на щитовой магии, как стационарной, так и военной, а Мшистый…

— Немного сбилась нагрузка в узле распределения давления, и скорость вращения вошла в диссонанс со скоростью движения, — Мшистый, придерживая подмышкой посох, закусил кончики волос и подтянул узел, стягивающий хвост седых волос. — Есть над чем еще поработать Парела, перед тем как я одобрю эту печать для серьезных мероприятий.

— Так… точно… майор, — с отдышкой, отсалютовала Парела.

… а Мшистый, чем-то в поведении напоминая Аверского, спокойно зашагал по скошенной траве, обожженной земле. Шлепая туфлями по лужам кровавых масс, он выглядел настолько уверенным в себе, что это даже в чем-то походило на беспечность.

Да, майор Мшистый все еще уступал лорда Эдварду Аверскому целую звезду, но сумел, несмотря на данную разницу, завоевать репутацию одного из сильнейших военных магов Империи. И это при наличии в Гранд Магистрской ложе других, кроме Аверского, владельцев Черной Звезды.

— Пойдемте, — качнул револьвером Милар и отправился вперед по тропинке.

— А может мы здесь подождем? — взмолился Эрнсон, сплевывая с губ капли дурно пахнущей жидкости. — Что мы там забыли, кроме очередных ночных кошмаров?

И несмотря на то, что с Дином были согласным все подчиненные Милара, включая его самого, им все равно было необходимо попасть внутрь поместья. Хотя бы просто потому, что каждый должен делать свою работу. Оперативники, будь то псы Мшистого или Урский с Эрнсоном, лишь расчищали путь для дознавателей.

Так что, игнорируя стенания Ральского следопыта, семерка сотрудников Черного Дома направилась к поместью.

И несмотря на то, что их от здания отделяло всего четверть километра, шли не торопясь. Насколько бы ни был силен и сведущ Мшистый и как бы ни внушало спокойствие наличие еще двух Желтых магов, никто не собирался недооценивать опасности возможной ошибки. Ошибки, заключавшейся в том, что поместье может представлять собой вовсе не логово древнего вампира, а Розового Мага. Что куда опаснее вампира.

В военной доктрине указывалось, что маг внутри своей собственной территории обладал возможностями на целую звезду (а то и полторы) больше, нежели в «поле». Это касалось как Звездных Магов, так и Эан’Хане. Именно поэтому в древности, еще даже до Войны Рождения Империи, башни, подземелья и замки магов считались самыми опасными сооружениями в мире. Но это все равно манило (и манит до сих пор) искателей быстрой наживы и которых не пугала перспектива столь же скорой и довольно-таки болезненной смерти.

— Я слышал о вас, капрал Эгобар, очень много хороших слов.

Арди даже вздрогнул от неожиданности. Он настолько сосредоточился на своем восприятии Лей, что не заметил, как к нему подошел подчиненный Мшистого. Наверное, Эргар бы его за такое не похвалил, но среди Алькадских троп никто не обучал юного охотника одновременно следить за окружающим миром и стараться не сгореть в какой-нибудь коварной Лей-ловушке.

— Прошу прощения? — вежливо переспросил Арди.

— Город, конечно, б-большой, — заикнулся Клементий. — Но сообщество магов довольно-таки маленькое. Особ-бено среди толковых Лей инженеров. Видел ваш чертеж для «Водяной Пелены». Хорошая вариация на перенос энергии интервента. Не каждый третьекурсник Инженерного курса сделает такой массив.

— Спасибо, — поблагодарил Арди. — Не думал, что это может кого-то заинтересовать.

— Только не обижайтесь, капрал, но это никого и не заинтересовало, — немного сковано, будто кашляя, усмехнулся Клементий. — Мне просто б-было интересно, что из себя представляет ученик Аверского.

Ардан кивнул. Звучало вполне правдоподобно.

— Наш начальник, — маг кивнул в сторону Мшистого, основанием посоха, откинувшего со своего пути особенно массивный кусок плоти. — Они с лордом Аверским, да примут его Вечные Ангелы, не б-были товарищами в привычном понимании этого слова.

Арди догадывался, что двух лучших магов Черного Дома скорее всего связывала какая-то общая история, но никогда не спрашивал у Аверского напрямую. Сперва было как-то не интересно, затем не хватало времени, а теперь уже и не спросишь…

— Когда Аверский получил медальон Гранд Магистра, то они с начальником встретились на церемонии вручения в Гильдии, между ними завязалась словесная перепалка, которую они решили на кровавой дуэли, — голос Клементия звучал немного мечтательно и задумчиво. Задумчиво, потому что он явно присутствовал при озвученных событиях. А мечтательно, потому что сам бы хотел на месте одного из дуэлянтов. Как и большинство магов. — В тот раз поб-беду одержал лорд Аверский. Затем они сходились еще несколько раз. В конечном счете, за почти двенадцать лет, счет составил пять четыре в пользу лорда Аверского. Последняя их б-битва пришлась уже на тот момент, когда лорд зажег Черную звезду.

Значит на момент, пока Мшистый не лишился возможности продвинуться дальше, а Аверский находился на ступень ниже, то их силы были примерно равны. Довольно любопытно… С другой стороны оставался куда более важный вопрос.

— А зачем вы мне, господин Клементий, это рассказываете?

Сержант (скорее всего Клементий обладал именно этим званием) посмотрел на Арди с несколько снисходительной улыбкой. Не такой, чтобы уязвить, а скорее по теплому высокомерной, если такое в принципе возможно.

— Потому что вы, капрал, ученик Аверского и начальник, скорее всего, видит в вас возможность сравнять счет с почившим лордом, — Клементий переложил в другую руку свой чемоданчик и снова закинул тот на плечо. — Но не б-беспокойтесь, пока он вас беспокоить не станет. Смысла нет. Но однажды, уверен, вы получите от него вызов на кровавую дуэль.

Арди только пожал плечами. Кровавая дуэль, при прочих равных, не представляла особой опасности для сражавшихся. Просто по той банальной причине, что Корона не могла себе позволить расточительного отношения к ценным специалистам. Особенно с большим количеством звезд. Как любил говорить профессор Конвел — с точки зрения производства, это полный провал.

— Судя по вашему спокойному лицу, капрал, вы не знаете, где именно Аверский потерял стопу и пальцы.

Ардан медленно повернулся к сержанту.

— Лорд говорил, что во время экспериментов… или на фронте.

— Аверский всегда стеснялся данного факта, — не без гордости заявил Клементий. Он явно уважал и в, какой-то степени, почитал майора Мшистого. — Но большая часть его травм связаны ни с кем иным, как с начальником.

Арди перевел взгляд на спину Мшистого, вставшего вплотную к крылатой лестнице. Высокий, по меркам людей (но ниже Эрнсона), сбитый крепче военного окопного штурмовика, он выглядел таким же отстраненным, как и всегда. Совсем не походил на те легенды, что ходили вокруг его вспыльчивого нрава и жажды крови, сравнимой разве что с аномалиями.

Но может быть правильно говорят, что дыма без огня не бывает.

— Парела, не прохлаждайся, — тон Мшистого буквально сквозь нетерпеливостью.

— Так точно.

Капитан, вытирая со лба крупные градины пота, слегка путаясь в собственных ногах, подошла к каменной лестнице. Оказавшись около ступеней, она поправила Лей-очки на лице.

— Под простой конструкцией оповещения спрятана реагирующая на присутствие печать. Подключена к генератору, — чеканя слова, отчиталась капитан. — Не моя специальность.

— Клементий, — подозвал Мшистый.

— Да, конечно, начальник.

Сержант, едва заметно кивнув Арди, держа чемоданчик, горным козликом подскочил к своим коллегам. Он положил деревянный «ящик» на землю и, снова щелкнув замками, вытащил на свет нечто, напоминающее внешним видом астролябию.

Арди помнил внешний вид данного устаревшего прибора морской навигации по картинкам в учебнике Истории.

Приложив «трубу» к линзе очков, Клементий подкрутил несколько шестеренок, нажал пару рычажков, и, наконец, посмотрел на показания указателя.

— В целом, ничего особенного, — прокомментировал он ситуацию и, открыв гримуар, начал делать записи. — Но если наступить, то активируется проклятье малефика.

— Характеристики? — сухо спросил Мшистый.

— В самом носителе будет молчать, но при прикосновении передается до двух носителей. Затем у каждого еще до четырех, затем до восьми и…

— Геометрическая прогрессия?

— Так точно, начальник, — подтвердил Клементий. — Действие, из-за этого, не особо внушительное. Что-то вроде диарее, только вместе с газами… Я сейчас запишу для Парелы основные характеристики, но это займет немного времени.

— Работай.

Клементий снова поднес «астролябию» к лицу и начал поспешно записывать параметры. Сперва Арди, как и остальные, сосредоточил внимание на застывшем вокруг них сумраке, вспаханном заклинанием лугу и нависшем над головами поместьем, чьи окна внезапно предстали в облике угрожающего взгляда сотен глаз. Но с каждым новым росчерком карандаша Клементия, Арди стал замечать, как сержант записывал… все то же самое, что сам Ардан записывал себе при помощи «Туманного Помощника».

Только Клементию для этого требовалось не довольно-таки простое (если не принимать в расчет сложной матрицы из рунических связей, связывающейся с рекурсивными функциями массивов), в плане Лей-нагрузки, заклинание, а Лей-очки и «астролябия» выполнявшую ту же функцию, что и заклинание Ардана.

Устройство проверяло основные узлы щитовой печати, но с поправкой на наличие дополнительного оборудования — очков, да еще и самого мага. Может быть Арди опять погорячился и использовал уже хорошо отработанную идею, которую вынесли на внешнее оборудование.

С другой стороны, каким бы точном устройство не оказалось, но от ошибки самого мага никто не застрахован, в то время как «Туманный Помощник», работая автономно, ошибок не допускал…

— Готово! — Клементий вырвал страницу и протянул Пареле.

Капитан несколько секунд вчитывалась в записанные параметры, после чего ударила посохом о землю. Печать отмычки вспыхнула под её ногами. Очень сложной отмычки. Далеко не такой типовой и безыдейной, как обычно использовал Арди.

В исполнении Парелы, как и положено Гильдейскому магу, заклинание обрело четкие очертания. Когтистой лапы. Та, щелкая суставами (разумеется, никакого звука заклинание не издавало, но в воображении Арди тот звучал вполне отчетливо) процарапывала себе путь сквозь дрожащее «стекло» каверзной защитной печати. Арди же в очередной раз наблюдал тотальное превосходство многосоставных печатей, возможных для создания магам от Синей звезды и выше.

Когда в одной печати смешивалось сразу несколько функций, то свобода применения вырастала в разы. Неудивительно, что в конечном счете Звездные Маги сравнялись в возможностях с Эан’Хане. Хоть, если вдуматься, то подобные ухищрения выглядели, со стороны тех же Эан’Хане, как неудобные костыли.

То, чем Эан’Хане управляли силой разума и воли, Звездные Маги воплощали сложными схемами, вычислениями и инструментами.

Наконец когтистая лапа исчезла внутри щита и, мгновением позже, тот рассыпался едва заметными осколками.

— Клементий, — снова позвал Мшистый.

— Да, начальник, — сержант приложил «астролябию» к линзе очков и всмотрелся.

Арди подозревал, что Звездным Мага требуется куда больше усилий, чтобы «увидеть» структуры Лей, чем, даже, Говорящим, но убедится воочию было полезно. Сам он, даже без Взгляда на Изнанку мира прекрасно чувствовал, что печать Парелы успешно разрушила ловушку. Собственно, он бы, если бы имел несколько минут свободного времени, сумел бы обнаружить проклятье без каких-либо инструментов.

О чем это говорило?

О том, что все это мысли завтрашнего дня, так как…

Клементий сложил «астролябию» и бережно убрал в свой чемоданчик.

— Лестница чистая. Двери тоже.

— А внутри? — спросил Мшистый.

— Внутри не увидеть, пока не зайдем, — немного погодя, уныло ответил Клементий. — Слишком много искажений из-за Лей-проводки в стенах.

— Тогда, действуем по обстоятельствам, — кивнул Мшистый. — Для обывателей напомню, что выдержитесь строго позади нас, ничего не трогаете, никуда не отлучаетесь и, в случае чего, очень громко молитесь. За всех нас.

— Да иди ты на…

Мшистый, повернувшись к подчиненной, не дал договорить Милару.

— Парела, будь любезна обеспечить наших коллег надеждой увидеть следующий рассвет, — распорядился он и первым начал подниматься по лестнице.

Капитан ударила посохом о землю и вокруг каждого из них, кроме самого майора, запылал Лей-энергией типовой щит Синей звезды. Конструкция, отдаленно напоминающая универсальный щит — такая же мерцающая, сверкающая магией пелена, только способная повторять вектор движения того, к кому была прикреплена. И вот эта особенность — сохранение функции при движении, обходилось в несколько лучей Синей звезды.

Так что на браслете Парелы рассыпалось в прах сразу два накопителя соответствующего цвета, которые капитан поспешно заменила на новые.

— Не отставайте, — только и сказала она.

Если перевести тот объем магии, который Мшистый и его псы использовали за последние часы, то… кажется общая стоимость уже перевалила за четыре сотни эксов в пересчете на накопители.

Арди оттянул край воротника рубашки.

Спящие Духи… как же был прав Март Борсков и как наивно юноша прежде смотрел на вещи в целом, и Метрополию в частности.

Мшистый, явно предварительно использовав какое-то заклинание, чья печать Арди не успел рассмотреть из-за лестницы, прикоснулся навершием посоха к массивным, высоким дверям парадного входа.

Сперва ничего не происходило, а затем толстенные доски мореного дуба, украшенные серебренными вензелями и удерживаемые кованными скобами, набухли, будто в них воду закачивали помпами. С оглушительным треском двери лопнули и разлетелись сотней острых, длинных щепок. Но тем не было суждено отправиться в свободный, пусть и скоротечный, полет.

Щепки застыли в воздухе, а затем развернулись и направили острые жала внутрь холла. Там, среди множества пыльных картин, прогрызенного молью Карагаамского ковра, некогда красивой, а ныне плесневелой мебели; безумного количества мрамора и позолоты, в полу метре над полом парили… тени.

— Сраные призраки! — выкрикнул Милар и вскинул перед собой револьвер.

— Призраков не бывает! — хором грохнуло четверо магов.

— А что я тогда, Вечные Ангелы, сейчас перед собой вижу⁈ — буквально взревел капитан.

— Клементий, — все тем же тоном, стоя у порога, но не пересекая его, подозвал Мшистый.

Инженер, в очередной раз подкрутив Лей-очки, открыл чемоданчик и достал оправу от женского зеркала. Стальной круг на ручке, только вместо самого зеркала, внутри оказалась заключена пластина с несколькими миниатюрными кристалами, указателями и множеством делений. Что-то вроде логарифмической линейки, только для исследования Лей-структур.

То и дело регулируя указатели, Клементий направлял устройство из стороны в сторону, дожидаясь пока загорится тот или иной кристалл Эрталайн. Арди, прислушиваясь к тому, что ему нашептывал окружающий мир, уже собирался было сказать:

— Это элементы местной стационарной защиты, — убирая инструмент, вынес свой вердикт Клементий. — Они пассивны до тех пор, пока не пересечем порог. После этого каждая из теней присоединиться к визитеру и станем чем-то вроде Лей-маяка, только не для кораблей, а для всего того, что есть в этом поместье.

Арди закрыл рот, так и не озвучив примерно тех же мыслей. Он чувствовал, как от каждой тени тянется нить Лей, уходя куда-то вглубь поместья, где те сплетались в тугой моток внутри, скорее всего, печати — так глубоко его «Шепот Говорящего» не проникал. Хотя, наверное, у данной способности имелось какое-то другое, более лаконичное название, но оставалось использовать то, что использовал в своем труде Николас-Незнакомец.

— Парела? — Мшистый повернулся к капитану.

Все это время Милар, бледнее первого снега, переводил мушку револьвера с одной тени на другую. Арди никак не мог взять в толк, почему капитан Пнев до ужаса боялся приведений. Надо будет как-нибудь спросить…

— Вряд ли, — только и ответила она.

— А можно подробнее, Вечные Ангелы, — процедил Милар, видимо едва сдерживаясь, чтобы не вдавить спусковой крючок.

Поправив узловатыми пальцами тугую прическу, немного расползшуюся из-за пота, капитан пояснила:

— Если эти структуру напрямую связаны с основной печатью, то отсечение их вызовет… такой же эффект, как у бомб отложенного действия, если вам будет понятней, капитан Пнев.

— Теперь понятней, — кивнул Милар. — А эти призр… тени, нас не прикончат?

— Клементий, — переадресовал вопрос Мшистый.

Инженер поправил очки и, нахмурившись, проверил свои записи.

— Нет. Данные узлы не предназначены для атаки, только для пассивного определения координат, ну и… — сержант метнул в сторону Милара быстрый, куда более снисходительный взгляд, нежели тот, которым «одаривал» Ардана. — … для устрашения особо впечатлительных взломщиков.

Капитан Пнев, как это всегда у него бывало перед тем, как разразиться короткой, но колкой и емкой тирадой, слегка прищурился. Его опередил Урский.

— Долго на пороге толпиться будем?

Мшистый, что удивительно, отреагировал на слова оперативника уважительным, медленным кивком.

— Парела, на тебе защита наших коллег, Клементий — постарайся нас оповестить до того, как сработает какая-нибудь дрянь, капрал Эгобар…

— Капрал Эгобар не отходит от своего департамента ни на шаг, — внезапно холодно и с нажимом перебил Милар. — Он не оперативник, а дознаватель, майор. И приказы ты ему отдавать не будешь.

Мшистый и Милар какое-то время играли в гляделки, но, в конечном счете, цепной пес Черного Дома лишь беспечно пожал плечами.

— Тогда идемте, господа. Нет желания тратить на эту нору всю ночь, — и майор, подавая пример, первым шагнул за порог.

Деревянные щепки, некоторые длиной с ногу взрослого мужчины, все так же парили над его головой. И стоило мыску туфли Мшистого пересечь порог, как одна из теней, до этого спокойно паривших в пространстве, застыла. Медленно, дергано, как сломанная куклах под командованием неумелого кукловода, она обернулась к визитеру.

Вытянулись её руки, с которых, на первый взгляд, спускались лоскуты платья. Но чем ближе к свету тень подбиралась, тем отчетливее становилось понятно, что это вовсе не оборванный шелк или атлас платья, а её собственная кожа. Распутываясь лентами широких бинтов, она порванными шматами падала с обнаженных костей и мышц.

Неестественно широко, разрывая иллюзорные щеки, обнажая кривые, заостренные, желтые зубы, с покрытой струпьями кожей, она зашлась в истеричном гоготе, медленно переходящем в крик и… стремглав пронесясь по холлу, на миг застыла в нескольких сантиметров перед лицом Мшистого, а затем рыбкой нырнула внутрь тени майора, где и исчезла.

— Да ну к демонам, — Милар убрал револьвер и уже было развернулся, чтобы направиться обратно к автомобилю, но наткнулся на невозмутимого Урского.

— Сам нас сюда вызвал, — буркнул тот и едва ли не толкнул капитана внутрь.

Милар только и успел, что показать очень неприличный жест своего другу и коллеге, как уже в следующую секунду сложно было сказать, кто орал громче. Подлетевшая к капитану тень или сам Пнев. На пару мгновений даже показалось, будто эти двое соревновались в том, кто из них окажется громче.

Выиграл Милар.

Он оказался выносливее.

Продолжал орать уже даже после того, как «призрак» исчез внутрь его тени. Точно такое же произошло и со всеми остальными. К Эрнсону, Урскому, Пареле и Клементию, стоило тем зайти внутрь поместья, стремглав подносилась иллюзия, орала им в лицо не хуже Плакальщицы, после чего исчезала внутри их тени.

Последним заходил Арди. Все еще слишком настойчиво сознание царапали воспоминания о ночи в доме на Бальеро и семье, где работала няней Лорлова. По старой привычке Ардан даже хотел чем-то подпереть дверь, но вовремя вспомнил, что дверей-то и не осталось.

Псевдо-призрак подлетел и к нему тоже. Предстал в том же образе, накричал в лицо и, нырнув за спину… ударился в тень. Не нырнул внутрь, как в случае со всеми остальными, а в самом прямом смысле врезался, будто натолкнулся на непреодолимую преграду. Ударился и растворился прозрачной, серой дымкой.

Пятеро Плащей посмотрели на Арди с подозрением и легким неодобрением.

И только Мшистый сказал:

— В его случае это нормально.

— Но… — начала было возражать Парела.

— Капитан, у вас нет нужного допуска, — тут же перебил Мшистый. — но в данном случае он вам и не требуется, а тот факт, что вы ни о чем не догадываетесь, заставляет меня усомниться в ваших компетенциях и выписать вам несколько нарядов в библиотеку, — подумав немного, майор добавил. — По двое суток каждый.

С этими словами он повернулся к Клементию и качнул посохом.

— Показывай куда идти, сержант.

— Да, конечно, — сержант посмотрел на Парелу с явным ехидством и удовольствием, на что та ответила гримасой, которую можно было прочесть « ты следующий».

Вспоминая эпизод в поезде — видимо у них имелось какое-то соревнование, где выигрыш означал свободный вечер, а проигрыш — дополнительная работа, выданная начальством в лице Мшистого.

Парела же, посмотрев на Арди, внезапно подняла брови и на её лице отразилась эмоция понимания. Склонив голову на бок, она инстинктивно перелистнула гримуар куда-то в конец, но тут же опомнилась.

— Говорящий, — одними только губами произнесла она и, нахмурившись, резко отвернулась в сторону.

Не нужно было быть дознавателем, чтобы понять, что в истории капитана, оперативника Черного Дома, Желтого мага и… женщины, есть некоторая деталь, и приведшая её к такой судьбе. И, судя по эмоциям, ненадолго отразившимся на лице, связана она была с искусством Эан’Хане и его обладателями.

А акцент на «женщина» Арди сделал потому, что понял слова Марта. В Большом хватало талантливых волшебниц, взять хотя бы ту же Елену Промыслову, но почти ни одна из них не находилась на военном факультете. За исключением разве что Полины Эркеровской. Да и в целом соотношение студентов на военном факультете сводилось к тому, что женщины там составляли почти исчезающий, математически несущественный процент. Что вполне легко объяснялось.

Так что такие маги, как капитан Парела « просто так» не получались.

— Все в порядке? — спросил Милар.

— Вполне, — ответил Арди.

И они двинулись внутрь хитросплетения коридоров. Их шаги отдавались гулким эхом, вибрирующим где-то под потолком, раздражая пауков. То и дело на головы опускались лоскуты пушистой шали все той же паутины, годами ловившей в свои сети затхлый воздух и пыль, оседавшей на ней липкой субстанцией.

На стенах местами проглядывались чуть более светлые прямоугольники, намекавшие что на разорванных, покрывавшихся спорами плесени обоях когда-то висели портреты или картины. А порой, из ниш, где, наверное, стояли мраморные изваяния или лакированные предметы мебели из ценных пород дерева, теперь прятался лишь мрак и все та же плесень.

Крыша, больше напоминавшая сито или решето, пропускала сюда не только свет, но и влагу с заблудившимся ветром, опасливо воющим от тоски и одиночества, которому даже пауки с тараканами не хотели составлять компанию. Вот и оставалось ему лишь бродить среди запущения, гнили, сырости, плесени и, что удивительно, горящих Лей-ламп.

— Стой, — поднял руку Клементий, все это время всматривающийся в свой прибор, напоминающий зеркальце.

Арди, за пру мгновений до этого почувствовавший покалывание на кончиках пальцев, уже остановился и хотел окликнуть остальных, но не успел. А может и к лучшему, что не успел.

— Что там? — спросил Мшистый, вглядывающийся в пустоту коридора, ведущего к неприметной винтовой лестнице, спускавшейся вниз, к подвалу.

— Пассивная атакующая печать, — выкручивая шестеренки на максимум, выдвигая линзы вперед, ответил Клементий.

— Где? — озирался по сторонам Мшистый.

Арди же не сводил взгляда с мерцающего светильника над лестницей. Когда он смотрел на него, то покалывание в подушечках пальцев нарастало.

— Та лампа, — сержант указал на неисправный светильник. — Мерцание, скорее всего, вызвано конфликтом Лей-проводки и спрятанной печати.

— Понял, — Мшистый поднял посох. — Свойства?

Клементий снова достал свою «астролябию» и снова начал крутить и вертеть сложные механизмы, считывая показатели и внося записи в гримуар.

— Не нравится мне все это, господин маг, — шепнул на ухо стоявший рядом Милар.

— Призраков не быв…

— Да в задницу иди с призраками, Ард, — оборвал его капитан. — Я про другое. Мы, вроде как, в одном из домов Кукловодов, где они делают свои мутные делишки, а вокруг — тишь да гладь. Мы как на экскурсии, а не опасном задании.

Ардан не мог не согласиться с капитаном. Да, разумеется, перед тем как попасть сюда, им пришлось пройти через преграду, которую обычным способом не минуешь. Скелеты и тот шмат плоти остановили бы абсолютное большинство желающих наведаться в заброшенное поместье.

В заброшенное поместье, в котором горели Лей-лампы…

Но проблема даже не в этом, а в том, что Кукловоды должны были предположить, что «приветственного комплимента» окажется недостаточно. Потому что он мог остановить «большинство», но не всех. А значит…

— Думаешь все это одна большая ловушка? — спросил Ардан.

Милар сдержано кивнул.

— В том, что это ловушка даже сомневаться не приходится, вопрос только в чем именно заключается, — капитан оглядывался по сторонам, но явно никак не мог отыскать в пустоте заброшенных коридоров искомую подсказку. — Мы ведь здесь оказались только потому, что начали распутывать клубок вокруг Башни Ле’Мрити, верно?

— Верно.

— А что, если бы мы неправильно поняли мотив Пауков в тот день, Ард? — явно риторическим вопросом, продолжил Милар. — Что, если бы мы, вместо аукциона, ринулись расследовать смерть Анвара Ригланова. А Пауки, а значит и их хозяева, не могли ведь в в итоге не узнать, что тот самый Ригланов в «Цапле» был липой? Тогда что?

— Тогда мы бы не оказались в Храме Старых Богов.

— И кто бы не оказался там вместе с нами?

Ардан почувствовал, как сердце пропустило удар.

— Аверский. С нами бы не оказался Аверский, — произнес он чувствуя, как сердце начинают сжимать хорошо знакомые ему, липкие и ледяные когтистые лапы страха. — А цель Кукловодов заключалась именно в том, чтобы уничтожить Аверского.

— А сами Кукловоды, как мы знаем, всегда имеют запасной план, так что…

Они с Миларом переглянулись и, повернувшись к Мшистому, которому Клементий уже передавал вырванную из гримуара страницу, хором закричали:

— Остановись!

Но было поздно. Мшистый уже дернул посохом и его щепки отправились в короткий полет. Лей-лампа лопнула и из её «гнезда» в коридор ворвалось мутное, серое облако, напоминающее подкрашенный газ. Щиты Парелы вспыхнули и выдержали давление, в то время как щепки Мшистого начали истлевать. Разрушались прямо на глазах, как если бы время для них ускорилось стократно. Они гнили, истлевали, исчезали среди воющего ветра, пока от них ничего и вовсе не осталось.

Милар же с Ардом даже сдвинуться с места не смогли. Все дело в щитах Парелы. Пока те находились не в активном состоянии, то могли двигаться вместе с носителем, но при активации приобретали стационарное свойство. И Парела, избежала возможности случайного выхода за пределы щита (если бы вредоносное заклинание оказалось невидимым и Клементий бы пропустил его активацию) тем, что при переходе щита в стационарное положение — все, кто находился под куполом теряли возможность к движению.

Нет, вряд ли Кукловоды предусмотрели именно такое решение, но что они предусмотрели точно — силу заклинателя. Здесь, в данный момент, находилось четверо магов, двое из которых Желтой звезды, а один — Розовой. Вполне достаточно, чтобы внешне сойти за силу мага Черной Звезды, хоть и приблизительно.

Вой ветра усилился многократно и маги, вместе с Миларом и Урским, будучи лишены всякой возможности к движению, оказались в буквальном смысле подняты гулявшим по зданию ветром и унесены в провал бездонной пасти, открывшейся прямо на том месте, где только что находилось лестница.

Арди остался стоять один. На краю черной трубы, уходящей куда-то глубоко под землю. Он стоял и смотрел в черноту провала, где исчезли его коллеги и где его, скорее всего, ждала какая-то гадость, предназначенная для убийства Гранд Магистра военной магии — лорда Эдварда Аверского.

Самым правильным решением было развернуться, выйти на улицу и использовать все сигнальные медальоны, которые только остались в бардачке « Деркс’ов».

Но…

— Ну разумеется, — серым, уставшим тоном, произнес Арди.

Стоило ему обернуться, чтобы посмотреть на вход в поместье, как стало очевидно, что здесь действительно поработали Кукловоды.

Дверной портал, из которого Мшистый вынес дверь, пропал. Вместо него тянулась все та же, обшарпанная, плесневелая, кирпичная стена. Ардан вздохнул и посмотрел на пояс с накопителями.

Ему тускло, как-то даже неохотно, подмигнули своим блеском три кристалла Эрталайн.

— Ну просто великолепно, — выдохнул Ардан и выругался.

Глава 34

Арди все равно вернулся к тому месту где находился вход в поместье и провел ладонью по стене. Как и на Бальеро, он ощутил лишь рыхлую известь под старыми, немного влажными и потрепанными обоями. И еще запах затхлости и спертого воздуха. Ни один из органов чувств не мог честно и четко ответить своему владельцу, что стена не настоящая. Только память раз за разом напоминала о наличии здесь, еще совсем недавно, дверей.

Память и покалывание в пальцах, намекающее на магическую природу происходящего.

— Вряд ли Звездная магия, — прошептал себе под нос юноша, потирая подушечки пальцев.

Еще в прошлый раз он начал подозревать, что трюк с дверьми относился к искусству Эан’Хане. И, скорее всего, учитывая, как сильно кололо пальцы в непосредственной близости от стены — имел свойства некоей ловушки. Это на случай, если запертым окажется тот, у кого достаточно сил, чтобы пробить себе путь на свободу.

Сигнальный медальон, разумеется, не функционировал. Может быть из-за количества помех в Лей-поле, вызванных десятками километров проложенных в стенах кабелей, а может и генераторами, находящимися где-то под поместьем.

— Просто великолепно, — повторил Ардан и вернулся обратно к открывшемуся провалу внутрь черного зова кажущейся бездонной трубы.

Кое-как он убрал посох под пиджак и за пояс, чтобы не тот мешал. Встав на краю провала, Ард опустился на корточки и протянул ладонь над темным провалом. Легкий прохладный ветерок лизнул кожу и унесся куда-то по сплетению заброшенных коридоров.

— Вентиляция… — промычал Арди.

Ему не столько хотелось разговаривать вслух, сколько звук хоть чего-то голоса, пусть даже и своего собственного, успокаивал нервы и бешено бьющееся сердце в груди.

— Для чего им вентиляция? — очередной, немного рычащий шепот, отрезонировал от стен.

Ответов могло быть несколько. И каждый — не сильно оптимистичней другого. Начиная сложной системой из преград, выставленных на пути предполагаемого визитера, дабы ослабить оного, заканчивая лабораториям, что тоже не сильно разукрашивало перспективы.

Ардан скосил взгляд на свой пояс, где в свете тусклых огней застенчиво поблескивало лишь несколько запасных накопителей. Совсем недостаточный объем материалов, чтобы лезть, в самом прямом смысле — в черную пасть.

С другой стороны, даже будь у него столько накопителей, что можно было бы открывать собственную лавку, все равно не хватило бы. Что значили две его звезды в том месте, которое приготовили для Эдварда Аверского…

— Если это конечно действительно так, — протянул Арди.

Если их версия с Миларом верна, то зачем тогда такие заморочки с «призраками» и «похищением»?

Юноша выпрямился и посмотрел в сторону главного холла. Может ему не стоило возвращаться после проверки стены обратно к трубе? В таких поместьях (типовые чертежи застройки Предместий Арди изучил аккурат после происшествия в особняке Иригова) всегда есть довольно просторный чердак, который использовали не только как архитектурное решение, но еще и как тепловой зазор.

Может быть он сможет выбраться из здания таким способом? Во всяком случае попробовать стоило, потому как данный план звучал несколько реалистичней, чем спускаться в черный провал, откуда не доносилось ни единого звука. И это с учетом, что туда рухнуло два оперативника далеко не из числа «обычных Плащей» (если таковые в принципе имелись в рядах Черного Дома), три мага совсем не маленького количества Звезд и, вероятно, лучей, и, в довесок, дознаватель.

Арди уже шагнул было обратно в сторону холла, как темные тени волшебных иллюзий, прежде слоняющиеся вдоль стен, застыли в воздухе и синхронно повернулись к единственному «гостю».

Мгновение, другое, и ничего не происходило. Арди даже подумал, что ему только показалось и что тени и до этого с легкой долей надменности взирали на него пылающими красной дымкой, пустыми глазницами. Но хватило всего одной секунды… одной секунды и дикого воя, после которого тени стремглав, обнажив далеко не иллюзорные когти, помчались в его сторону. Хотя финальную точку в нехитром «уравнении» поставили задвигающиеся с металлическим лязгом створки, постепенно отрезающие темный провал от пола.

— Ahgrat, — только и успел выкрикнуть Ардан и, выпавшим из гнезда птенцом, рухнул внутрь ловушки.

Он успел аккурат перед тем, как спину бы располосовали когти призраков. Разумеется, не из металла, а из сжатого и разогнанного воздуха, но легче бы от этого не стала. Как не полегчало и если бы стальные листы задвигающегося «люка» сплющили бы кости и раздробили позвоночник.

Но Арди обо всем этом успел подумать и даже испугаться только когда инстинктивно, как когда-то давно, среди скалистых уступов и расщелин учил Эргар, вытянул руки и ноги в противоположные стороны. Будто на кровати во весь рост вытягивался.

Посох чиркнул о клепку на стыке листов, которыми обили трубу и едва было не заставил Арди выгнуться дугой, из-за чего бы тот камнем рухнул вниз.

Стиснув зубы, напрягая мышцы пресса, бедер, рук и спины, Ардан удержался в нелепом, растянутом положении и, в итоге, посох, после первого удара, даже в какой-то степени помог. В детстве, среди Алькадских простор, где ему помогала родная земля, Арди, исполняя данный трюк, ни разу не поранил свои руки. Сейчас же над его головой, в том месте где скользили ладони, остались полуметровые кровавые разводы, а сам юноша едва слышно рычал из-за того, что пальцы будто кипятком ошпарило.

Несколько ногтей выгнулись под неестественным углом и каждое дуновение ветра заставляло Арди вспомнить угрозы Индгара. В тот день, на заброшенной фабрике, орк его совсем не обманывал, рассказывая истории о том, что чувствует несчастный, когда ему вырывают ногти или что-то под них засовывают.

Тяжело дыша, роняя капли пота и пуская слюни изо рта, Арди, как и учил его выждал несколько секунд, чтобы дать телу привыкнуть к новой ситуации. Телу и, что важнее, глазам. Вдалеке, в самом низу, мерцал маленький огонек. Этого хватило бы лесным друзьям Арда, чтобы ориентироваться во тьме так же легко, как и при свете дня. Ард же, среди серой хмари, с трудом различал силуэт собственных рук.

— Самое обидное, — мысленно сам себе жаловался Ард. — Что у меня все еще отпуск.

Аккуратно, внимательно следя за тем, куда переставляет ладони и, самое важное, немного скользкую подошву туфель. Потихоньку, вспоминая все наставления Эргара и… ругательства на нескольких языках, выученные в библиотеке Атта’нха, Арди спускался все ниже и ниже к огоньку.

Пожалуй, из всех, кто улетел внутрь трубы, только Дин Эрнсон, будь он повыше ростом, сумел бы повторить данный трюк. Что же касательно магов, то, вероятно, они не то, что не смогли дотянуться посохами до трубы, а просто — это было бесполезно.

С каждой новой секундой, проведенной посреди металлической «расщелины», Арди чувствовал нарастающий гул между висков. Как если бы кто-то взял молоток и начал все сильнее и сильнее, отдавая всего себя процессу, стучать ему по затылку. Верный признак того, что труба была сделана из экранирующего Лей материала. Так что бей здесь посохом о стены — не бей, результат окажется один и тот же.

— Можно было бы подумать, что трубу действительно сделали для Аверского, — роняя капли пота и крови, размышлял Ардан.

Эргар бы его не похвалил. Он учил, что в такой ситуации надо думать лишь о том, куда ставить лапы, а не добыче и, тем более, о мыслях завтрашнего дня. Но это во время охоты на козерогов, забравшихся слишком высоко на скалы. А не когда сознательно (пусть и лишившись всех других вариантов) лезешь в темную пасть неизвестности. Так что Арди пытался отвлечь собственное воображение от того, чтобы то не рисовало красочные картины возможной опасности впереди.

— Но я уже видел нечто подобное, — сам себе напомнил Арди. — В Главном Питомнике, в районе Старого Парка.

Да, сходств, на первый взгляд, почти не найдешь. Но если подумать, то… Питомник, как и поместье некого «древнего вампира» оба стояли на холме. Они оба, с улицы, выглядели невзрачными и не привлекающими внимание постройками. Чтобы лишний раз взгляд любопытного прохожего не цеплялся за нечто, что выбивалось из привычного распорядка дня, заполненного работой, семьей и протяжными звонками неторопливых трамваев.

— Это ведь направляющие, — прищурился Ардан, замечая характерные углубления внутри листов. Судя по их оформлению, они были предназначены для подшипников. Или нечто похожее, но функционально идентичное.

Движущаяся, механическая платформа внутри ловушки? Не сильно клеилось с версией о ловушке для Аверского, а вот с тем, что данное поместье могло иметь связь с пропавшими детьми, семьей Луши и тем, что относительно недалеко здесь находился и дом Иригова…

Чувствуя, как от напряжения начинают дрожать плечи, Ардан, буквально через несколько метров, нашел подтверждение своей новой теории. Его израненные пальцы, отправляя по всему телу волну горячей боли, зацепились сломанными ногтями за нечто совсем не гладкое и покатое, а за вполне себе прямоугольное. И именно данный угол и цепанул обнаженную кожу под ногтем.

Чуть ли не взвыв, Ард снова ненадолго замер. Открыл он глаза только тогда, когда по спине перестали маршировать мурашки, а инстинктивное желание схватиться ладонью за рану сменилось пониманием, что ничем хорошим данный порыв не увенчается.

Открыв глаза, Ардан какое-то время позволял прохладной тьме обволакивать его растянутое над пропастью тело, пока искры не перестали упавшими звездами сыпаться из глаз. Промариновавшись, юноша различил окантовку технического люка. Тот находилась в небольшом углублении — так, чтобы не цеплять краями платформу. Профессор Конвелл, на одной из практик, показывал чертежи отсеков генерации Лей-энергии на крупных военных кораблях. Там делали примерно такие же конструкции.

Оставалось только понять, как именно проникнуть внутрь люка, который открывается изнутри, а снаружи, наоборот, запирается максимально герметично.

В будущем, каждый раз, как будешь пытаться говорить, положи иголку между пальцев.

— Зачем?

— Чтобы уметь отвлекаться от окружающего мира, — пояснила Атта’нха. — Когда сможешь говорить и не обращать внимания на уколы — погрузи стопы в кипяток. Если и тогда сможешь говорить, то последним испытанием станет — коготь, — волчица протянула ладонь, что-то произнесла и на сером меху закружился снежный вихрь, оставивший после себя коготь из синего льда. — вонзи его между ребер и попробуй говорить.

— Теперь понятно, зачем все эти тренировки с болью у Эан’Хане, — вздохнул Арди. Он не так часто посвящал время подобным занятиям. Не потому, что ленился, а просто жизнь и так преподносила ему одну за другой ситуации, где ему приходилось что-то делать не взирая на препоны, выставленные окружающим миром.

Вот и сейчас, хитро изворачиваясь боком, максимально вытягивая лопатки и плечо, с силой упираясь правой ладонью в стену, Ард аккуратно, проверяя сумеет ли удержаться, отнял левую руку от окровавленного железа. Тут же возникло ощущение, что ему на спину сел молоденький, но уже упитанный бык.

Он явно долго не удержится в таком положении.

Не говоря уже о…

Не закрывая глаз, Ардан положил ладонь на люк. Атта’нха научила его не такому большому количеству трюков Говорящего. Как зажечь звездную карту, как позвать ледяную молнию, как спрятаться в тенях, зажечь свет луны посреди дня и… отпереть запертые проходы. Последним Ард пользовался лишь раз — в кабенете Старшего Магистра Паарлакса. Но тогда он не находился растянутым посреди пропасти, его ногти не выгибались под девяносто градусным углом, а на макушку не капала собственная кровь.

И, тем не менее, Ардан прислушался к своим чувствам. Он отмахнулся от страха, загнал поглубже усталость и банальное желание вздремнуть, а после разогнал целый рой несвязанных, глупых мыслей. Те неизменно преследовали его куда бы он не пошел и чем бы ни занимался.Несмолкающее жужжание, заполненное книгами о магии и образами рыжеволосой певицы.

Все, что осталось в сознании Арди это искры собственной Лей, пылающей внутри двух его звезд. Во втором семестре им, на истории Магии, рассказывали, что экранированные от Лей тюрьмы не способны удержать в своих стенах магов от пяти звезд и выше. Тогда в данную тему не очень углублялись, но если применить теорию Паарлакса, то все выглядело довольно логично.

Даже отрезанные от внешнего Лей-поля, маги четырех звезд и выше все еще обладают слишком сильным собственным потенциалом, который и могут использовать.

Арди четырьмя звездами не владел.

Но ему и не требовалось.

Этот небольшой люк не имел собственного Имени. Может быть таковое присутствовало у люков, как явления, но точно не у этого. Почему? Потому что Ард так чувствовал. Точно так же, как он чувствовал, что пусть у люка и не имелось Имени, но тот обладал предназначением. Своей сутью.

Металл, когда-то добытый из земли, плавили и ковали, предавали ему форму, закаляли и обрабатывали с одной лишь единственной целью — сделать округлую створку на петлях. Створку, чей смысл существования заключался в том, чтобы открываться и закрываться. И больше ничего.

Ардан, разжигая Лей и вкладывая ту в свою волю, потянулся… те, кто не сведущи в искусстве Эан’Хане, сказали бы « потянулся своим разумом», но Арди уже давно встал на тропы магии Имен. Нет, то был не разум. А нечто иное. Одновременно куда более эфемерное, но, с другой стороны, более объемное… масштабное… то, чему нет нужных слов для описания ни в одном языке мира. А если таковой язык все же и найдется, то смертные не смогут на ним ни говорить, ни слышать.

Ардан коснулся не холодной стали, а чего-то, находящегося за гранью не только осязаемого мира, но и того, который изучают такие умы, как Эрзанс Паарлакс. И, когда Ард прикоснулся к данному «нечто», то позвал того не по имени, а по его сути. Отдавая свою Лей, вкладывая в пожелание волю, он предложил люку исполнить одну из его функций.

Не потребовал, а именно попросил. Ведь тот так давно не открывался, находясь в бессрочном забвении, не зная, когда в следующий раз миру потребуется сама его цель сущестования. Это не тоска, которую испытывают обладающие разумом; не гордыня и… не чувства, эмоции и или мысли, это как если бы… как если бы лед не мог растаять, ветер не мог дуть, а время бы остановило неумолимую поступь.

Мир бы стал совсем другим.

И потому люк открылся. Потому что тот был слишком маленьким и невзрачным, на фоне мироздания, чтобы диктовать тому свою волю. Он умел открываться и закрываться. И он открылся. Потому что был закрытым, а его попросили сделать иначе и…

— Наверное, я никогда не смогу никого научить Говорить, — улыбнулся своим сумбурным мыслям Ардан. Ловко извернувшись, он схватился за ручку по ту сторону портала и втянул изнуренное тело внутрь.

Спустившись ниже по решетчатым ступеням, юноша запер за спиной люк и какое-то время то ли лежал, то ли стоял на лестнице (настолько она была крута) переводя дух. Осязаемый шум в голове постепенно стихал, дыхание выравнивалось, только вот звезды лишились нескольких лучей. У Зеленой погасло два, а у Красной все четыре.

Только после того, как сердце успокоило свой оглушительный галоп, Ардан огляделся. Как он и предполагал люк вывел его в технический коридор. Тесный и низкий… по меркам Арда, разумеется. Ему здесь придется идти немного вжимая голову в плечи, иначе любой слишком опрометчивый шаг может стоить содранной на макушке кожи.

— Хорошо хоть шляпу в машине оставил, — вздохнул Ардан.

Одежда на нем, после стольких приключений с Миларом, была казенная, подшитая, для удобства, Тесс.

Вдоль потолочного плинтуса, если так можно назвать не самый хорошо исполненный, местами бугрящийся сварочный шов, вилась пара Лей-проводки, на которой блестели лампочки. Как и положено в техническом коридоре, они горели пусть тускло, но постоянно.

Да и сам участок, хоть и оставляла желать лучшего не только в плане строительства, но и в разрезе инженерного планирования, выглядела даже лучше отсека генерации на дирижабле Ле’Мрити и Мэн.

— Кто бы это не строил, он разбирается в Звездной Магии, — сделав в памяти зарубку, Ард вытащил из-под пиджака и пояса посох и, раскрыв гримуар, двинулся вперед по коридору.

Пол под протертыми подошвами туфель слегка скрипел ржавчиной и расхлебанными клепками. Из-за нарушений в проектировании, данная постройка вряд ли выдержит проверку временем. Можно было бы списать данный промах на скудность бюджета или жадность заказчика, но Ард больше склонялся к тому, что чтобы тут не находилось, оно являлось временным решением.

Прислушиваясь к своим органам чувств, Ардан ненадолго остановился. Впереди, за широким поворотом (чтобы можно было тележку подкатить) что-то капало. Юноша повел носом. Ноздри ущипнул едва солоноватый запах. Не морской, а скорее технической воды. Может быть отработанной, которую использовали для охлаждения генераторных установок. Изначально пресная, после прохождения полного цикла, она приобретала именно такой запах.

Аккуратно подойдя к повороту, Ард встал у края и прислушался. Кроме мерного стука капель и дребезжания трубы, стучащей о стальной «потолок» коридора, чуткие уши матабар больше ничего не улавливали.

Заглянув за угол, Ардан не увидел ничего, кроме еще одного люка, на сей раз уже куда больше того, что вел в трубу, лужи и проржавевшего листа металла, из которого и сочилась вода.

— Теперь понятно, почему здесь все ржавое, — кивнул своим же мыслям Ард.

На всякий случай обогнув лужу, он подошел к люку и, с силой надавив на запирающий рычаг, едва было не отправил мысленные проклятья инженеру, который все это проектировал. Механизм, находящийся в непосредственной близости к протечке, проржавел настолько, что рычаг скорее хрустел и дрожал, чем нормально опускался вниз.

— Хоть… догадались… чтобы… открывался… изнутри, - кряхтел Ардан.

Каждый раз, когда он сталкивался с такими вот «проектным решением», то все сильнее и сильнее понимал профессора Конвелла, который крайне скептически и с весомой толикой опаски относился ко всему, что работало с Лей-энергией.

Как говорил профессор: « Я знаю кто и как это все строил и проектировал — сам большинство же и отчислил».

Наконец рычаг поддался и Ардан, молясь Спящим Духам чтобы петли не пропели на все подземелье, толкнул створку вперед. Может быть Духи услышали его, а может быть Звездный Инженер хотя бы здесь не нарушил стандарты качества.

Петли не издали ни единого звука и Ард вскоре уже запирал за собой очередной люк, оказываясь в куда более широком коридоре, чем прежде. И совсем не обитым выгнутыми железными листами.

Вовсе нет.

Здесь, конечно, все еще пахло сыростью, а в тусклом освещении редких Лей-ламп обычный человек вряд ли бы разобрал что-то дальше своего собственного локтя, но помимо этого помещение выглядело вполне себе уместным. Настолько, насколько уместным может выглядеть каменный свод, точно такие же стены, сложенные из булыжников размером с кабанью голову, а еще пол, который столетиями полировали чужие ноги. Именно столетиями, потому как иначе практически зеркальный блеск протоптанной в камне тропы объяснить не получалось.

Из множества книг, связанных со Звездной магией и не только, прочитанных Ардом за прошедший год, он почти никогда не касался книг по истории Магии (только если вопрос не касался старых исследований или чего-то, что относилось к запрещенной Аль’Зафирским пактом категории), но после происшествия в подводном гроте, несколько, все же, прочел.

Метрополия, как и большинство столиц, стали таковыми не только потому, что находились на берегу крупных рек, что сделало их торговыми узлами древности, но и благодаря особым местам. Таковыми древние люди и Первородные считали места, где соединялось воедино множество Лей-линий. Там строили башни маги; замки крупные феодалы; а еще, порой, храмы Старых Богов. И не только храмы…

В книгах, которые не получить без специального допуска, порой описывались разнообразные секты, тайные ордены и прочие нелицеприятные пятна в истории человечества. В таких местах поклонялись сущностям, которые давно уже вычеркнуты из всех текстов и даже из полузабытых мифах. Все, что осталось от тех времен — запрещенные Аль’Зафирским пактом ветви Звездной Магии, Темные Эан’Хане и далекая Макинджия.

Ардан, оказавшись в каменном коридоре, склонялся к мысли о том, что он оказался далеко не в месте, где почитали богов забытой религии, ставшей детскими праздниками и элементами никому не понятных обрядов.

Здесь все было… как-то не так. Кожу покусывал далеко не естественный холод. Ардан уже не раз и не два оказывался под землей, и не помнил, чтобы в предыдущие спуски ему казалось, будто чей-то шершавый, извивающийся язык касается задней части шеи. Здесь каждый вздох наполнял легкие вязкой субстанцией, похожей на клей, в который вылили протухшую воду.

Тени, созданные Лей-лампами, отплясывали какие-то жуткие танцы, то и дело принимая очертания потусторонних фигур, которым нет места в просвещенном мире шестого века от Падения Эктасса. Потому что не может быть среди пароходов, паровозов, автобусов, автомобилей и подземных транспортных линий тех жутких тварей, о которых намекали запретные трактаты. Но именно их силуэты Арди и видел на стенах.

Исковерканные, леденящие душу формы, созданные не природой, а чьим-то злым и извращенным сознанием, которое…

Ардан замотал головой и, как и учил Скасти, представил перед внутренним взором ледяные пики родной Алькады. Он услышал, как гремит рык Эргара. Почувствовал, как проваливается снег под лапами. И когда юноша вновь открыл глаза, то он находился посреди гротескного, тяжелого, покрывшегося местами мхом и зеленой плесенью, но вполне обычного каменного рукава, построенного на пересечении множества Лей-линий. Потому чувства Говорящего и обострились, показывая и подсказывая, чем здесь все являлось на самом деле.

Слева и справа, в шахматном порядке, изгибались арки порталов, ведущие в небольшие кельи. Когда-то в них обитали последователи… той твари, в честь которой возвели постройку. Ард не хотел даже вспоминать об именах и описании сущностей, которых изучала госпожа Талия Малеш. Как учили свитки Атта’нха, мысли о демонах, о настоящих демонах (не просто сбившихся с пути Фае, а самих Сидхе), открывают тем пусть не тропу, но маленькую ниточку к душе и сознанию Говорящего и Эан’Хане.

Ардан посмотрел на запястье, где блестели очертания губ принцессы Холодной Летней Ночи и, покачав головой, направился вперед по коридору. То и дело он заглядывал в кельи, пытаясь обнаружить ответвление, потайную комнату или хоть что-то, что подсказало бы дальнейший путь.

В основном помещения пустовали. Где-то валялись трухлявые, уже почти истлевшие предметы мебели прошлого тысячелетия, временами пустыми глазницами на него молча взирали черепа или груды костей. Как человеческих, так и не совсем. Изредка ему попадались вполне себе ухоженные, приведенные в порядок помещения.

Видимо те отбирали по площади. Самые большие отводились под лаборатории, где Ардан приметил несколько вполне себе сносных, достойных алхимических столов со множеством специфичного оборудования. Пару раз ему встретились комнаты Звездной Инженерии, где кто-то явно впопыхах собирал исследования и инструменты. О спешке, ответственней самого скрупулезного свидетеля, рассказывали обоженные обрывки бумаги, которую не успевали забрать с собой и потому сжигали. Прямо здесь. На каменном полу.

А еще разбитые арифмометры, осколки стекла, местами пролитая жидкость, оставившая на камнях разноцветные отпечатки. В одной из комнат Ардан обнаружил даже нечто, напоминающее попытки воссоздать генератор Паарлакса, как и его камеру по сбору очищенной, концентрированной Лей. Только, опять же, разнесенную в клочья кувалдой, на деревянной рукояти которой отпечатались следы, напоминающие когти.

— Профессор Лея… — прошептал Ард, опуская кувалду обратно на пол.

Видимо здесь она и работала над проектом, а чтобы тот не достался Кукловодам — уничтожила все до той степени, когда никакая обратная инженерия не поможет.

Ард вышел обратно в коридор и прошел еще несколько келий. В последней, самой просторной, он увидел разбросанные по полу книги. Множество книг.

« Двух звездная малефикация Дармаса». «Некромантия по Правишу». «Некромантия, как принцип био-строения». «Сравнительный анализ Школы Хаоса и Школы Разрушения Тазидахиана». «Способ имплементации малефика внутрь биологического объекта».

И еще множество изданий, за владение которыми можно получить один билет в сторону отдаленной каторги. Почему один? Потому что за такие преступления оттуда уже не возвращаются.

Ардан сдержал секундный порыв снять пиджак, связать рукава и забрать с собой все, что поместиться в импровизированную торбу. У него в любом случае имелся нужный допуск, так что после того, как они выберутся отсюда, он просто запросит у Дагдага копии изъятых книг. Черный Дом, разумеется, уничтожать их не станет, а отправит в Архив, где такие как Мшистый внимательно все изучат. Разумеется, для выработки методов противодействия и…

— Ах-х-х…

Ардан резко обернулся и занес посох, но так и не опустил его вниз. У самого выхода из пещеры, грота, коридора или чем бы это место не являлось, обнаружилась последняя келья. Сперва она ничем не привлекла внимание Арда и это, само по себе, весьма странно.

А странно потому, что в клетке, больше похожей на ящик, сгорбившись сидела… обнаженная женщина. Она, пожалуй, была красива, но Арду было сложно судить. Единственная представительница противоположного пола, которая интересовала его в данном вопросе — была с ним уже обручена.

Но все же он, как при виде картины или скульптуры, мог оценить саму внешность. Узкая талия, широкие бедра, высокая грудь с аккуратными, небольшими сосками, а еще слегка раскосые, миндалевидные глаза. И волосы. Слишком черные, чтобы принадлежать уроженцам западного континента.

Перед ним, запертой в клетке, сидела миниатюрная девушка лет двадцати, с желтой, но не болезненной кожей, черными волосами и глазами необычной формы.

— Nan ti ka? — с таким акцентом, что можно было спутать с кряканьем уток, произнес Ардан.

Девушка подалась вперед и схватилась за прутья клетки, едва при этом не ударившись лбом о железо.

— Ti ka! Nanshi pam pa! Atak Ta! Kari…

- Постой, постой, — замахал рукой Ард. — Я не знаю на языке Лан’Дуо’Ха ничего, кроме приветствия.

На лекциях по истории Магии профессор заставил выучить студентов, как сказать: « Здравствуйте» практически на всех государственных языках мира. Благо их не так уж и много… сравнительно.

— Маг Империя, да? — ломанным Галесским, продолжила представительница далекой страны восточного материка. — Помочь. Молить. Еда. Вода. Прошу. Посол. Рассказ.

Она, видимо, знала лишь какие-то слова, но не умела строить фразы. Впрочем, смысл послания был очевиден.

— Сейчас, секунду, — Ардан сделал шаг вперед и тут же замер. Он смотрел перед собой на клетку, а мысли в голове неслись вскачь.

Лея Моример погибла уже почти восемь недель назад. И, судя по всему, с тех пор сюда никто не заходил. А значит ни еды, ни воды, запертая в тесной клетке девушка получить не могла. И, тем не менее, она выглядела совсем не изнуренной, хотя должна была, даже с учетом всех возможных теоретических «но», погибнуть.

А еще самая важная деталь.

Ардан не слышал её сердцебиение. Причем оно не то, что «не билось», как у Цассары или других вампиров, нет. Совсем не так. Ардан в целом её не слышал. Ни чего. Ни единого звука. И ни единого запаха.

Даже когда девушка в порыве схватилась за прутья, он не услышал характерного металлического отзвука.

— Трижды я повторю и трижды ты услышишь, - Ардан отшатнулся и схватился за то место, где висел его тотем дуба и клыки наставника. С его уст срывались слова обряда на языке Фае. — Нет твоей власти надо мной и моими путями.

Медленно, даже неторопливо, разжались пальцы, отпуская клетку. И точно так же плавно, почти плывя, в тень ушла и сама девушка, а перед тем, как полностью там раствориться, по прутьям полоснули длинные, костяные когти.

— Юный говорящий, — во мгле зажглись два красных уголька, а под ними растянулась белоснежная, клыкастая улыбка.

Ардан почти не видел очертаний силуэта демона, только какие-то нечеткие границы. Тварь будто дымилась, а может, как и Волк Пылающей Тьмы, целиком состояла из огня.

Постояв пару мгновений, Ардан развернулся и направился в сторону выхода. Он уже коснулся дверной ручки, как услышал позади:

— Это плохая идея, юный Говорящий.

Все, чему его учила Атта’нха, буквально кричало Арду, чтобы тот, не слушая тварь, вышел прочь из коридора и отправился на поиски своих коллег. Но все же, по какой-то не особо понятной даже для себя причины, он остановился.

— И раз ты идешь наперекор словам своего наставника, то тоже это чувствуешь, — голос демона буквально забирался под кожу. Роем муравьев бежал по костям, невоспитанным ребенком дергал струны нервов и тупым ножом скоблил по стеклу сознания. — Там ловушка для человеческого мага. Древний вампир.

— Я знаю, — зачем-то ответил Ард, хотя его учили не разговаривать с демонами.

— Да, юный Говорящий, я слышу в твоем сердце это знание, но… — демон засмеялся так, как смеются даже не безумные, а само безумие. — Ты не знаешь, кто он такой.

Ардан, все же, обернулся. Демон все так же прятался в тени. И, даже если направить на него все Лей-светильники в помещении, то тень никуда не исчезнет. Потому что он сам её и создавал. В этой маленькой клетке, где каждый прут был исписан сотней рун Фае, а на полу, спрятанная под основанием «темницы», находилась запирающая его ритуальная печать.

— Трижды я скажу и трижды ты услышишь, что мне не нужна от тебя ни сделка, ни дар, Потерявший Путь.

Белоснежная улыбка десятков клыков стала только длиннее.

— Как пожелаешь, юный Говорящий. Ты знаешь слова обрядов. Но ты не знаешь, что там находится темный Эан’Хане, добровольно ступивший на тропы, ведущие сквозь ночь. И его магия крови настолько сильна, что даже мне, — когти вновь полоснули по прутьям. — не под силу освободиться из этой клети.

Ардан никак не отразил свое удивление. До изобретения печати Долгих Лет, Звездные Маги, ищущие способ продлить свой срок в мире смертных, искали разные способы для воплощения заветной цели.

Одни создавали филактерии и становились мерзкими, жуткими, но могущественными Личами, другие искали ответы в сделках с демонами (но, обычно, становились лишь назиданием другим страждущим… весьма печальным и кровавым назиданием), некоторые действительно выбирали для себя учесть вампира. Но такие лишались доступа к своим Звездам. Единственной магией для них оставалась — Магия Крови. Арди пока так и не добрался до текстов, которые описывали бы её принципы, так что плохо понимал суть.

— Вижу ты не веришь мне, юный Говорящий. Хоть и знаешь, что единственный Закон, которому мы подчиняемся даже когда теряем путь — мы всегда говорим правду и только правду.

Голос демона стал звучать вкрадчиво. Как тихий шелест осенней листвы над колыбелью спящего дитя. Как обещание вечной любви пылкого юноши. Или как едва слышимый скрежет ножа, вынимаемого в темном переулке из ножен.

— И все же ваша правда обманчивее лжи, — парировал Ард. — как и у Фае… И я не знаю ни одного Первородного, который добровольно бы отказался от солнца.

— То, что ты чего-то не знаешь, юный Говорящий, не означает что подобное не существует или невозможно, — тихо произнес демон.

Ардан дернулся, как от пощечины.

« То, что вы не знаете правил игры не значит, что их у неё нет.»

— Это ты… — выдохнул Ард и выставил перед собой посох. — Тебя Кукловоды призвали в башне Ле’мрити.

И снова этот хохот. Словно разум покинул голову Ардан и теперь там поселилось лишь безумие. Безумие и жажда. Чего-то такого, что нельзя ни увидеть, ни почувствовать.

— Ле’мрити… — демон облизнулся и его язык походил на мягкий клинок. — да, я слышала это смертное имя.

— Ты мог слышать его где и от кого угодно! — отрезал Ард.

— Да, но я слышала его в башне из металла и стекла, которую смертные называют небоскребом. Слышала в тот момент, когда меня выдернули из тьмы на свет, назвав мое истинное имя. А вместе со мной, там оказался и Сидхе Пылающего Рассвета, который укрылся среди своих иллюзий и остался незамеченным, мне же… — демон развел появившимися из тьмы женскими руками. — повезло не так сильно. Хотя я и пыталась сбежать. У меня даже почти получилось. Но я не смогла уйти далеко.

Ардан не знал, что ему думать. Демоны не подчинялись законам Королев Града на Холме. Почти не одному. Кроме того, что не могли лгать. Почему? Атта’нха говорила, что это из-за того, что данный закон так глубоко проникал в суть каждого Фае и Сидхе, что даже став демоном, они все еще не могли его отвергнуть.

Так что демон не врал. Он действительно был тем, кого Кукловоды призвали в Замковой Башне. Но тогда… тогда этот демон должен обладать просто невероятным могуществом.

Арди аккуратно, обходя клетку по краю, подошел к противоположной стене.

Как он и думал.

Из каменной клетки торчали трубы, в которых обвисли обрубленные Лей-кабели, подсоединенные к разбитому устройству, которое некогда крепилось на прутья.

Вот и ответ откуда профессор Лея взяла такое безумное количество очищенной, концентрированной Лей-энергии. А еще ответ на вопрос, зачем Кукловодам понадобилось вызывать могущественного демона. Они использовали его как накопитель.

В каком-то смысле это даже забавно.

— Трижды я спрошу и трижды ты услышишь. Зачем ты мне это рассказываешь, Потерявший Путь? — спросил Ардан.

— Потому что я этого хочу, — прозвучал ответ.

Самый честный и самый лживый, который только можно придумать.

— Ты явно от меня чего-то хочешь, — Ардан вернулся обратно в коридор. — Но ты скоро сможешь освободиться и сам. Аппарат сломан. Силы возвращаются к тебе. И когда вернутся…

— То я уйду обратно во тьму, юный Говорящий, — перебил его демон. — Знаешь, что такое Сбиться с Пути, ученик ледяной принцессы? Когда блуждаешь во тьме, где нет ни пространства, ни времени. Но с каждым шагом, с каждым часом, ты чувствуешь голод. Он растет. Растет. Растет. Растет… пока не становиться тобой. И ты уже больше не знаешь кто ты. Ты знаешь только Голод.

Когти снова царапнули по прутьям в бесплотной попытке дотянуться до Арда.

— Я не хочу туда возвращаться, юный Говорящий, — в голосе демона прозвучало что-то сродни печали… что невозможно, поскольку демоны не помнили, что такое — чувства. — Смертные, сами того не осознавая, сделали мне подарок. Вместе с моей силой, они забрали мою тьму. И я вспомнила как пахнут цветы. Я вспомнила, как меня касались руки поэтов, королев и пророков. Я вспомнила, как была женщиной. Как была мужчиной. Как была птицей, песней и ветром. Я вспомнила свет звезд, вспомнил запах солнца. Я вспомнила себя. Но я чувствую, как все это уходит, исчезает во тьме. Она возвращается. И я падаю. Исчезаю. Скоро я снова Потеряюсь среди безвременья, ученик ледяной принцессы. А я не хочу. Я хочу еще немного побыть здесь. Там где жизнь. Там, где Свет.

Главное правило Лей-поля и реальности в целом, что чем сильнее демон или Фае, будь то простой Фае или Сидхе — чем они могущественнее, тем реже навещали реальность смертность. И тем меньше времени могли здесь находиться. Мир выталкивал их обратно. Туда, куда… Ардан не знал, куда именно. А Атта’нха не могла объяснить.

Сидхе строили свои замки и дворцы, которые отгораживали от влияния Лей-поля и могли там жить веками. Демоны же, они…

Ардан огляделся.

Для демонов охочие до силы и знаний, которые им не принадлежали, строили темные святилища.

— Это твой храм? — спросил Ардан. — Он воздвигнут во славу твоего имени?

— Я не помню, юный Говорящий, — мотнул « головой» демон. — Но чем дольше я здесь нахожусь, тем сильнее мне кажется, что — да.

Ард почувствовал, как холодок пробежался по его спине. Если подземелье действительно построено для этого… создания, то его силы находятся за пределами возможностей даже Мшистого. Когда такие сущности прорывались в реальность, то могли, даже за несколько часов, натворить столько бед, что даже представить трудно. Их выкидывали обратно « туда» совместными усилиями нескольких Эан’Хане или Звездных Магов. А до Империи, таким занимались Сидхе. Когда им, разумеется, было не плевать.

Ардан уже открыл было рот, как внезапно осекся и задал совсем другой вопрос.

— Откуда ты знаешь, что я ученик ледяной принцессы?

— Потому что я слышу отголосок Имени Льдов и Снегов внутри тебя, юный Говорящий, — тут же ответил демон. — И только одна Сидхе, кроме Королевы Зимы, среди всех прочих владеет им настолько, чтобы обучить кого-то. Атта’нха, одна из дочерей Королевы Зимы. А значит ты матабар и её ученик. Но почему-то ты не в Граде на Холме, а здесь, среди смертных. И я не знаю почему это так. Но это — так.

Арди не знал, но чувствовал, что демон не договаривает правду.

— Скоро ты вернешься обратно во тьму, — только и ответил Ардан и снова развернулся в сторону выхода.

— Постой! Постой, юный Говорящий! — донесся ему в спину торопливый голос, напоминающий крик утопающего, пытающийся ухватиться за брошенный ему спасительный круг. — Ты не справишься с тем вампиром. И те искры Лей, что я чую, тоже с ним не справятся. Ты это знаешь. И я это знаю.

Демон не врал. Вампир-маг. Тем более древний. Да еще и бывший Эан’Хане — это действительно не тот противник, которого можно одолеть если не обладать силами Черного Мага.

И все же…

Ардан скосился в сторону Лей-проводки.

У вампиров имелись некоторые слабости. Если он сумеет выиграть для Мшистого и остальных магов пару секунд, то этого может оказаться достаточно.

— Их искры уже мерцают, юный Говорящий, — внезапно добавил демон. — Те, с кем ты пришел, не продержатся и нескольких секунд. Ты не успеешь даже найти свой путь туда, где они сейчас сражаются. Скоро они уйдут по тропам Спящих Духов. И ты знаешь, что я не лгу.

Ардан скрипнул зубами. Он действительно понятия не имел, куда идти дальше. Учитывая, как глубоко спускалась труба, то… куда-то вниз. Но на этом информация исчерпывалась.

Атта’нха предупреждала, чтобы Ард никогда так не делал, но он уже столько раз нарушал правила своих лесных друзей, что сбился со счета. И, тем более, все это для того, чтобы не разносить по чужим семьям шесть похоронных уведомлений.

— Чего ты хочешь? — буквально процедил Ардан.

Юноша был готов ко всему, что угодно. К какой угодно цене. Но только не той, которую демон озвучил.

— Чтобы ты узнал мое истинное имя, юный Говорящий, — с мольбой в голосе произнесла тварь. — Не то, которым я называюсь во тьме, а то, что я пока еще помню.

— Но…

— Ты хочешь спросить зачем? — клыкастая улыбка чуть померкла, а вместе с ней красные угольки ненадолго обернулись небесной синевой. — Пока ты помнишь мое истинное имя, тьма не сможет быстро забрать меня к себе. И я буду здесь. Среди жизни и Света и, может, если мне повезет, то я смогу найти способ, как вернуться сюда навсегда. Как вспомнить кто я. И вернуть себе тропу обратно в Град на Холме.

То, что Ард сейчас услышал звучало абсурднее любой сказки прадедушки. Демон, который пожалел о том, что расстался со своей сутью и теперь жаждал искупления? Даже легенда о Маренире не выглядела такой нелепой!

Но…

Ардан посмотрел на разбитое устройство, некогда крепившееся к прутьям клетки.

Если подумать, то подобная метаморфоза укладывалась в теорию Лей-поля Эразанса Паарлакса.

— У тебя почти не осталось времени, смертный! — выкрикнул демон. — Я чувствую, как их искры гаснут!

Ардан выругался.

— Назовись, — произнес он.

Демон произнес свое имя. Не словами. И не звуками, которые может услышать простой смертный. И все же демон говорил, а Ардан слушал.

Слушал Имя.

В нем Ардан услышал шуршание смятых простыней под вспотевшими телами молодоженов. Он почувствовал касание рук Тесс на своем затылке и то, как путались пальцы в её волосах. Он услышал собственный выкрик восторга, когда радовался тому, как решил очередную сложную Звездную задачку. Услышал смех матери и отца, когда те шутили свои взрослые, непонятные ребенку шутки. Голоса лесных друзей. Журчание горный ручьев. Услышал, как ветер шелестит над степью, где нет ни троп, ни дорог, а только солнце и бескрайний простор.

— Elani’atie, — прошептал Ардан. — Сидхе Радости Воспоминаний.

Не треснули прутья клетки, не разлетелись в щепки деревянные крышка с основанием. Просто в один момент Ардан стоял напротив демона, запертого в клеть, а теперь рядом с ним оказалась обнаженная девушка. Та самая, облик которой принял… демон… сидхе… нечто посередине? Ардан не понимал, с чем именно он имел дело и…

— У нас мало времени, Говорящий, — на чистом Галлеском произнесла Элантиэ.

Она протянула руку и схватила Арда за запястье. Вспыхнули очертания губ принцессы Летней Ночей и Элантие зашипела от боли, но пальцев не разжала. А следующее, что запомнил Ардан, это ощущение, будто его протягивают через мясорубку.

Глава 35

Когда Арди снова смог видеть и, что куда важнее и приятнее, дышать, не чувствуя при этом, как все его тело скручивают, ломают и рвут на части, то обнаружил себя на весьма гротескной площадке.

Как и в случае с подводным гротом, где Пауки проводили свой эксперимент, они находились на широкой платформе, к которой вели четыре лестницы, соединявшиеся в форме пирамиды. Только ступени почему-то высекли в форме сложенных друг на друга обнаженных, истерзанных трупов с застывшими масками ужаса и отчаянья. На покатых склонах, разделявших жуткие изваяния, остались застарелые, алые разводы, к которым сейчас присоединились и новые…

По периметру овального помещения высились статуи изможденных, замученных людей и Первородных. Те держали на своих плечах чаши, в каменных недрах которых должен был плескаться жидкий огонь, но теперь сияли Лей-лампы, опутавшие кабелями потрескавшиеся конечности титанов.

По потолку, уходящему куда-то под фундамент поместья, вился полуразрушенный орнамент, запечатлевший сцены, от которых у Арда, уже повидавшего всякое, вдоль позвоночника зашагали мурашки. Но куда больше его занимала другая сцена.

На площадке, диаметром почти в полсотни метров, едва дышали, цепляясь не столько за осколки уплывающего сознания, сколько за сам факт существования, его коллеги. Клементий, у которого левую руку надсекло под самый локоть, прижимал висящую на лоскуте плоти культю к груди и, сжавшись комочком, скулил. Арди не мог его винить. Кроме руки, у него из живота вываливались кишки, напоминающие связанные сосиски из лавки мясника.

Парела… Парела накрыла своего напарника своим телом, и из её спины торчали длинные спицы, на первый взгляд похожие на кристаллы, но на поверку — созданные из затвердевшей крови. Она едва дышала и почти не подавала признаков жизни. С обгоревшими волосами и частью скальпа, чулком сползавшего с вдавленного внутрь черепа.

Эрнсон, чьи ноги изогнулись как у кузнечика, сидел спиной к спине с Урским, у которого из предплечий торчали сломанные кости рук. Видимо от них избавились мимоходом, не желая тратить особого много времени на простых смертных. Рядом с оперативниками растеклись лужи расплавленного металла, оставленные их защитными медальонами. Точно такая же растекалась и под ногами Милара, который, спрятанный под пока еще целым, мерцающим щитом, зачем-то держал на вытянутой руке револьвер.

На ногах, кроме старшего дознавателя, стоял один только Мшистый. Тяжело дыша, залитый кровью и в порванной одежде, он хищно улыбался и сверкал накопителями, пылающими на его браслете.

— Ард! — только и успел выкрикнуть Милар.

Ардан хотел ударить посохом о пол, но банально не успел. Его поднял порыв теплого, но далеко не нежного ветра, а в следующее мгновение в то место, где он только что стоял, ударил поток крови. Кристаллический вихрь буквально высек в каменной кладке углубление размером с дыню, а затем рассеялся в воздухе сотней капель, каждая из которых вытянулась длиной, тонкой спицей.

И вот на сей раз Ардан успел среагировать. Оказавшись рядом с Миларом, он со всей силы ударил посохом о землю (будто это могло как-то ему помочь), заставляя вспыхнуть модифицированный Укрепленный Щит Орловского. На сей раз не двенадцать, а двадцать дисков закружили вокруг юноши, забирая попутно с собой большую часть оставшихся лучей в Звездах. Град алых спиц осыпался на него жутким дождем из чужой крови. Какие-то раскалывались, какие-то пробивали щиты, только чтобы встретить на своем пути новые, но надолго заклинания не хватило и несколько особо ретивых заноз застряли в правом бедре и плече Арда.

Зарычав, юноша обломал их собственным посохом.

— Ради Вечных Ангелов и сраного отпуска, — прохрипел Милар, сплевывая красную слюну. Видимо до этой площадки отряд добирался не совсем прогулочным шагом… — который мы, срань, так и не отгуляли, Ард, скажи мне пожалуйста, что эта девица здесь не просто так.

Ардан повернулся в сторону, куда смотрел его напарник. Там, посреди крови и камней, стояла Элантиэ. С желтой кожей, черными волосами и раскосыми глазами, она совсем не напоминала собой Сидхе. Уже трижды тропы Арда приводили его на встречу с данными существами. И каждый раз они выглядели сродни тому, как, возможно, верующие описывают прекраснейших ангелов, а поэты и художники отзываются о музах.

О красоте Сидхе даже говорить не приходилось. Скорее они вызывали ощущение чего-то большего, чем могли уловить глаза. И дело не в мерцающей серебром коже, и не в глазах, похожих на ночное небо. Просто, видя Сидхе, нельзя было спутать их ни с кем и ни с чем другим. В то же время Элантиэ выглядела самой обычной девушкой лет двадцати четырех. Пусть и с идеальной кожей и слишком правильными пропорциями тела, но все еще — вполне обычной.

Её даже нельзя было в полной мере назвать красавицей. Скорее просто милой взгляду.

Но вот она провела ладонью по воздуху. Плавно и легко. А следом за ней воздух разошелся волнами, как ручей в разгар весны. И эти волны стали её простым, крестьянским платьем. Устаревшим лет на пятьсот, если не больше.

— Ты заключала сделку, — не спрашивала, а утверждала фигура, закутанный в темный балахон.

Местами изорванный, местами подгоревший, где-то обнаживший тонкую кожу, едва-едва покрывавшую кости, а где-то — вполне себе «живую» плоть с мышцами и жилами. Видимо Мшистый успел неплохо потрепать вампира, раз тот не имел возможность целиком излечить свои раны.

— Я пришла напомнить тебе, ходящий сквозь ночь, — холодным, почти ледяным тоном, произнесла Сидхе-демон… или демон-Сидхе… сложно сказать. — что обещала вырвать каждый твой палец, а затем воткнуть их в сердце.

— Я лишь выполнял условия сделки, Потерянная, — раздался неприятный, каркающий смешок. Да, это действительно был вампир. Он смеялся точно так же, как и Цассара. — У меня нет к тебе личной неприязни.

— Может и так, мертвец, — кивнула Элантиэ и в её руках появился посох. Не обычный, а словно сделанный из разноцветного стекла, которым украшали церковные витражи. — Но что делать с моей неприязнью?

Она качнула посохом за мгновение до того, как в руках (одна иссохшая, как у Зафирской мумии, а другая вполне нормальная) вампира появились два кровавых меча. Вернее — меча, выкованных из кристаллической крови. Здоровой рукой он взмахнул в сторону Мшистого, который уже почти закончил формировать невероятно сложную конструкцию из множества соединенных воедино печатей.

Вампир буквально отмахнулся от него. А вместе со взмахом с грани алого клинка сорвалась волна крови, высотой в рост Арда, а шириной достаточной, чтобы смести в сторону военный грузовик. Дробя камни площадки, с жутким грохотом она врезалась в наспех поставленный щит Мшистого. Тот предстал в образе оскалившейся огненной пасти Каргаамского льва, который пожрав волну крови уже надул щеки, чтобы выдохнуть в вампира поток пламени, но взорвавшись изнутри, усеял Мшистого сотней кровавых спиц.

Отброшенный в сторону маг попытался было встать, но его единственную руку, сжимавшую посох, прибило к полу кровавым колом. А затем точно такое же произошло и с ногами. Последний кол, предназначенный для спины, врезался в вибрирующий щит из сжатого воздуха, созданный вспыхнувшей на плаще печатью.

Мшистый не двигался, хоть и дышал.

— Ублюдский мясник, — процедил Милар.

— Что? — переспросил Ард.

Расслышать ответа ему было не суждено. Все, что случилось с Мшистым, произошло меньше, чем за секунду. А в это время взмах второго клинка породил стаю каркающих, размахивающих крыльями, кровавых ворон. Взмыв под высокий свод, каждая из них, вытягиваясь длинным, изогнутым лезвием, с самых непредсказуемых направлений и с разной скоростью, устремилась в сторону Элантиэ.

Сидхе же, поведя посохом по воздуху, в самом прямом смысле засияла. А может засиял её посох, а сама девушка обернулась в разноцветные лоскуты света, как в самую невесомую ткань, а когда та распустилась бутонами цветов, то на месте одной Элантиэ появилось с десяток её копий.

Прежде ровный строй кровавых ворон-клинок разбился. Они хаотично падали на головы стеклянным копиям Элантиэ, которые даже чутье, слух и глаза Матабар не могли отличить от настоящих (сейчас, в отличии от первой встречи, у Сидхе билось сердце и пахла она утренней росой). Пронзенные копии с характерным звоном разбивались в пыль, а та зависала над окровавленными камнями мерцающей дымкой. И Элантиэ парила в этом стеклянном тумане, а каждый следующий взмах её посоха создавал из тумана все новые и новые фигуры.

— Мшистый знал, что нас здесь будет ждать какая-то мощная тварь, — все так же сплевывая кровью, Милар вклинился в разноцветье волшебных вспышек. — А я еще думал, почему этот кровожадный ублюдок такой учитывая и спокойный.

Элантиэ закружилась среди разноцветных лент, каждая из которых острее бритвы, со свистом рассекая воздух, извивающиеся змеей устремилась к вампиру, по пути превращая алых ворон в месиво из густой крови. Вампир же двигаясь куда быстрее, чем поспевал взгляд человека или матабар, обернулся туманным вихрем черно-алого цвета. Его плащ больше не выглядел тканью, а мечи из крови изгибались едва ли не изящнее, нежели ленты Элантиэ.

— С чего ты взял? — уточнил Ардан.

Он чувствовал себя если не по-идиотски, то весьма и весьма глупо. Рядом с ним, в паре десятков метров, сражались сущности старше, нежели большинство городов Империи. А он просто стоял, прикрывшись вторым усиленным Щитом Орловского, на который ушли остатки накопителей и собственных звезд и… болтал.

Если бы ему кто-то рассказал в детстве такую историю, он бы засмеялся и не поверил. Даже прадедушка не выдумывал ничего столь же абсурдного.

— Когда мы нашли тела детей и пыточные, которые Клементий назвал лабораториям, — капитан вытер порванным манжетом столь же порванную губу. — то Мшистый не дал нам там даже задержаться. В этом блядском лабиринте, господин маг. Лабиринте, понимаешь?

Ардан понимал, но ответить Милару не смог.

Элантиэ, внезапно замерев, вытерла каплю серебристой крови, выступившей на щеке, и вновь ударила посохом о землю. Остатки стеклянного тумана, истраченные на создание острых лент, закружились вокруг Сидхэ сверкающим вихрем, а затем протянулись широкими полотнами живых картин.

Ард, как и капитан, пытались вдохнуть. Они стояли посреди песка, а над головой жарило солнце. Настолько нестерпимо, что в глазах все поплыло, а веки будто ошпарило кипятком. Губы трескались и осыпались мелкой мукой, а кровь шипела и плевалась передержанным на плите чайником.

Вампир кричал от нестерпимой боли. Кажется кричал, а может и нет.

В любом случае, в следующее мгновение напарники схватили себя за плечи. С их синих губ срывались облачка горячего пара, мгновенно оборачивавшегося снегом, только не белым, а черным. Как безлунная ночь, заставившая их посреди бледной, мертвой земли, на которой даже камни выглядели разбитыми, кладбищенскими надгробиям.

Теперь кричала Элантиэ.

Ардан же, прикрывая глаза, представлял себе Алькадские высоты. Все сильнее погружался в их просторы, где кроме снега, неба и покоя, лишь ветер и уроки лесных друзей составляли ему компанию. Где мерно билось сердце. Где жила правда, а не созданные древними сущностями иллюзии.

Арди открыл глаза.

В центре вихря из кровавых перьев и стеклянного тумана Элантиэ и вампир замерли на посеченных камнях площадки. В тех позах, что пребывали мгновением прежде палящий полдень и мертвый, безлунный ночной час принялись сменять друг друга в безумной чехарде.

— Милар, — Ардан дотронулся посохом до спины напарника и тот, вскрикнув, пришел в себя.

— Блядство, — выругался капитан. — Как же мне дорога эта дурацкая магия, Ард. Как же раньше все было проще…

— Лабиринт, — вернулся к изначальной теме Ардан, будто перед ним не стояли вампир и Сидхе, сошедшиеся в волшебной битве воли и разума. — Ты думаешь, что Мшисты знал, куда идти?

— Может не знал с самого начала, но точно имел способ определить направление, — Милар держался свободной рукой за голову и пытался проморгаться. — Потому и позволил нам сюда провалиться. Проклятье! Ублюдку просто хочется померится с Аверским!

— О чем ты?

— О том, что Аверский завалил демона и все об этом в курсе. А Мшистый спит и видит, чтобы опередить… теперь уже мертвеца, — Милар скосился в сторону живого Мшистого. — Помяни мое слово, я не поленюсь написать такой отчет, который отправит ублюдка в самую глубокую задницу Империи!

Ардан хотел сказать что-то еще, но, как и всегда, не успел. Из вихря крови и стеклянной пыли отделился едва различимый образ Элантиэ. Та подлетела к Арду и звенящим голоском произнесла:

— Мне с ним не справиться, ученик ледяной принцессы, — она протянула призрачную руку и указала на свод. — Это место теперь служит ему и кормит его силой. Здесь никто, кроме Эан’Хане из числа Эан’раанэ, не справится с ним.

— Но ты же Сидхе! Ты же…

— Я была такой, — перебила его Элантиэ. — Но я почти ничего не помню. Мне не хватит сил, чтобы одолеть это создание, юный Говорящий.

Ардан выругался, а Милар, переводя взгляд с одного на другую, взвыл раненным псом.

— Она ведь ничего хорошего сейчас не сказала, да? — протянул капитан голосом, полным обреченности и усталости.

— Мы можем попробовать сбеж…

— Ты и сам знаешь, что у вас не получится, — снова перебила Сидхе… или почти сидхе… но уже не демон… наверное…

Спящие Духи!

На данную тему можно спекулировать сколько угодно, потому как вряд ли за всю историю, как человеческую так и Первородных, кто-то, кроме Арда, сталкивался с таким феноменом!

— Я чувствую, что у меня есть сила, но я не помню, как её зовут и не помню, её суть, — Элантиэ протянула Арду свою стеклянную руку. — Позволь мне, юный Говорящий, дать тебе каплю своей силы. С её помощью ты сможешь ненадолго проложить тропу к Имени Льда и Снега. Я проведу тебя к нему! Здесь Лей сильна. С моей помощью ты сумеешь пройти!

Ардан сглотнул. Если бы не тот эпизод с Леей Моример, когда ему пришлось использовать с той же целью очищенную Лей-энергию, он бы ни за что не согласился. И дело вовсе не в том, что Элантиэ больше не демон (возможно… на данный момент и… Проклятье!), а в том, что у Фае и их Сидхэ ничего нельзя брать. Ни в оплату, ни, тем более, в дар.

— Скорее, юный Говорящий, — встряхнула рукой Элантиэ, переходя с языка Фае на Галесский. — Я слабею с каждой секундой! Он всех нас отправит к Спящим Духам! Ты можешь помочь!

— Ард? — Милар повернулся к напарнику.

Ардан же посмотрел в глаза стеклянному призраку. Она ведь специально это сказала на Галесском, чтобы… В общем, какую бы цель Элантиэ не преследовала — она её добилась. Оставалось только уповать на то, что если стеклянная волшебница больше не демон, то она пока еще и не Сидхэ.

В любом случае, Ардан протянул ладонь и заметить не успел, как…

* * *

Он стоял посреди снежных простор родной Алькады. Не в облике юного охотника, не помнившего своих корней и путей людского племени. Да даже того, что сам он матабар. Этого юный охотник тоже не помнил.

Нет, здесь был только Ардан. В своем обычном костюме, который купил по сходной цене уже не на блошином рынке Тенда, а в маленьком ателье на самом краю Центрального района, неподалеку от моста Мучениц. Увидел как-то раз, когда в очередной раз проезжал там по делам. Шесть эксов и тридцать ксо, но оно того стоило.

Странно, что Ардан сейчас думал именно о своем костюме, а не о том, как воздух вокруг него слегка похрустывал из-за мороза, пытавшегося укусить обветренную кожу. А снег под ногами ворчал недовольным стариком, которого потревожили слишком громкие дети. Ворчал, даже ругался и замахивался столовой тряпкой, но в глубине души радовался и счастливо улыбался визиту.

Он ждал, что сейчас его, не дедушку, разумеется, а снег, возьмут в руки, сомнут, скомкают и начнут играть. Полетят снежки. Прямо здесь, за пару часов, поднимутся стены ледяных крепостей. Мальчишки и девчонки, наперебой, зальют спящую долину своих смехом.

И все вокруг закружит, запляшет в вихре теплых эмоций. Не таких теплых, как летом, когда от жары плавятся волосы на голове. А совсем по-иному теплых. Уютных. Мягких, как родное одеяло, о котором, порой, мечтаешь после особенного тяжелого дня.

О том же мечтала и земля под его ногами. Уставшая давать жизнь, изнывающая от трудов весны и лета, она так долго ждала возможности отдохнуть и увидеть сны. Сны, в которых дети смеялись и не беспокоились о том, чтобы не испачкались их шубы; а детеныши кутались в меха своих спящих родителей-охотников и родителей-добычи и еще не знали, что в будущем их ждут не только лишь теплые деньки и игры.

Таков был снег под ногами Ардана. Его родной снег. Который выпал в тот самый день, когда он впервые открыл глаза в деревянном доме на берегу горной реки.

* * *

Все оказалось иначе, чем в прошлый раз. Когда Ардан разбил посохом стеклянную сферу Паарлакса, то лишь наполнил заемной силой тот осколок имени Льда и Снега, что сумел расслышать за последние двенадцать лет регулярных занятий. Но теперь ему казалось… казалось… будто он слышит его. Слышит Имя в громком хрусте под ногами, на быстром дыхании и том, как руки прятались подмышками, чтобы согреться.

Имя, которое, казалось, знало его собственное и только и ждало, чтобы поздороваться. И Ардан ответил. Он поздоровался и позвал за собой. Играть среди каменных казематов оскверненной земли.

Что-то прозвучало в ответ. Что-то, чего Ард пока еще не мог расслышать.

Но все же…

Лед и Снег явился на зов юного волшебника.

* * *

Милар, как завороженный, смотрел на своего напарника. Он читал отчеты Аверского о сражении с эльфом Эан’Хане, потому знал, что у тех, кто владеет искусством Первородных, меняются глаза. Но одно дело читать об этом, а другое дело — видеть самому.

Глазницы его напарника затянул синяя дымка, а посох покрылся узорами сверкающего инея. Стеклянная ведьма держала его за правое запястье и, кажется, корчилась от боли, а на левом сиял… поцелуй? Нет, наверное Милару просто показалось. Что в этом филиале дома душевнобольных он только не видел за прошедшие полчаса…

И все же, когда Ард стукнул посохом о землю, капитан не ожидал именно этого. Того, что он не только увидит, как каменная поверхность площадки зайдется волнами встревоженного озера, но и почувствует собственными ступнями. Милар действительно вместо твердой почвы оказался на воде.

Волны разошлись в разные стороны, а затем камень выстрелил в небо… в потолок, разбитыми осколками. И там, где гранитная крышка раскололась, на свободу вырвалась вьюга и метель. Она закружила по древнему залу, покрывая стены сверкающим инеем, складывающимся в узоры наскальной живописи зверей и незнакомой Милару природы; укрыла ледяной коркой омерзительные изваяния, заменявшие ступени; превратила в громадные сугробы раболепные статуи, а затем замерла белоснежным туманом.

Капитан на секунду подумал, что поежится от холода, но вместо этого вдруг понял, что ему тепло. Даже теплее, чем было прежде. Как если бы он, как раньше, в детстве, завернулся в одеяло на родной кровати, спрятавшись от ночных кошмаров и всех невзгод.

Зазвенела капель. А может смех. А может все сразу.

Вампир и ведьма, прежде застывшие в вихре из крови и стекла, разлетелись в разные стороны. Милар не успел понять, как именно это произошло, но мгновением прежде Арда держал за руку стеклянный мираж, а теперь сама черноволосая ведьма. Из плоти и крови.

Нет, капитану, все же, не показалось. Ведьма действительно испытывала от прикосновения жгучую боль, а на запястье напарника и в правду сияли очертания женских губ. И, скорее всего, совсем не губ Тесс…

Впрочем, сейчас Милара заботил куда больше вампир, нежели тайны его напарника.

Тварь замахнулась клинком, пытаясь создать очередной кровавое уродство, но мимо него пронесся смеющийся порыв безобидной пурги и вампир, как в каком-то нелепом театральном представлении… попросту поскользнулся. Под его ногами протянулось полотно льда и древний монстр, одолевший трех военных магов, включая Мшистого, действительно споткнулся.

Его плащ раскрылся широкими крыльями, но не смог поднять своего владельца. Его тут же сковали ледяные оковы опустившейся сверху метели, а вампир уже рухнул внутрь платформы.

Именно внутрь.

Лед под его весом раскололся и тварь упала в недра морозного озера, внезапно образовавшегося там, где только что находились гранитные камни окровавленной пирамиды.

Милар не особо отдавал себе отчет в том, что происходило, а самое главное — в том, что он видел, слышал и чувствовал. Он мог поклясться перед иконами святых и гербами Вечных Ангелов, что он стоял на камнях, дышал затхлым воздухом подземного святилища, а видел только сумрак и пирамиду с отсеченной вершиной. Но при этом, ему в нос настойчиво бил запах молодого снега, о кожу ласковым котом терся пока еще не кусачий мороз, а перед глазами застыло озеро. И в этом озере барахтался древний вампир.

С отчаяньем утопающего (хоть «живой» мертвец и не мог утонуть) он тянул когтистые лапы к поверхности, но та несмотря на то, что находилось на одном и том же уровне, зрительно постоянно удалялась. А может это вампир погружался все глубже и глубже в синие недра, которых на самом здесь не было и быть не могло…

Милар пару раз видел сражающихся Звездных Магов, но это никогда не выглядело… так. Пожалуй, он теперь понимал, почему из всего Черного Дома лишь нескольких магов-оперативников отправляли для задержания или ликвидации Эан’Хане.

Темный плащ вампира, обернувшись оторванным и ожившим лоскутом ночного неба, кружил обрывками тьмы вокруг своего владельца, пытаясь отразить натиск ледяных потоков… принявших форму игривых выдр. Те даже не норовили укусить или оцарапать тварь, лишь тянули ту все глубже и глубже на дно. Пока, наконец, вампир, не вырвал из их плена руку и не надкусил на той запястье.

Кровавое марево заструилось сквозь ледяную толщу и вампира выбросила на верх, где тот снова приземлился на… жесткий лед, будто и не было ни озера, ни выдр. Маленьким зверькам на смену пришли статные ели. Выросшие прямо здесь, на глаза. Настолько чистые и изящные, что казались хрустальными статуэтками, только в натуральную величину.

Снова подул тот странный морозный ветер, вместо кусачего, злого холода, приносящий с собой нежную, полузабытую теплоту детской постели, где нет ни тревог ни невзгод.

Вампир закричал что-то на уже знакомом, но все еще непонятном Милару языке. Кажется, это язык Фае:

— Ehok tur!

Звучало грубо, как проклятье или ругательство…

Треснули кости в «здоровой руке» вампира и из ран заструилась черная, вязкая кровь, даже больше напоминающая мазут, нежели сам мазут! Громадной кляксой, размером с молодого теленка, она покатилась по ледяному настилу, попутно разевая пасть, внутри которой торчали кровавые кристаллы.

Милар вскинул револьвер и прицелился в голову вампира. Чутье дознавателя подсказывало ему, что если клякса достигнет цели, то его напарника и странную ведьму не спасут никакие чары. Но стрелять так и не пришлось.

Тот самый ветер, что поселился среди хрустальных елей, припорошенных снегом, побежал среди их пушистых, ледяных крон. Те застучали друг о друга и по гроту полетела свирель. Наполненная смехом и крикам, тяжелым вздохом засыпающих ручьев, укрывающихся морозным одеялом и чем-то еще. Много чем, если честно. Просто большинству этих звуков Милар, в течении жизни, не особо предавал значения. Слышал, но не слушал, и потому теперь не мог вспомнить, откуда помнит их.

Но все же они были.

Пришли сюда по первому же зову юноши с глазами, затопленными синей дымкой.

Звук все нарастал и нарастал, пока не стал оглушительным гвалтом. Может быть, именно с таким жутким хором с гор сходит лавина? Милар не знал.

Но ему казалось, что именно так и произошло. Звук обернулся многотонной, бесконечно тянущейся лавиной, рухнувшей на вампира. Не было ни снега, ни льда, но мертвец рухнул даже не как подкошенный, а как сломанная кукла.

Его ноги треснули в десятках местах и кости, пронзая плоть, разлетелись мелкими щепками. Бумажной гармошкой, тварь сложилась в нескольких местах. Ребра прыснули в разные стороны, а руки раздробились настолько, что от них осталось лишь невзрачное месиво.

Вампир что-то кричал и пытался пошевелиться, но на его теле отображалось бесчисленное количество ударов, нанесенных невидимой лавиной. И та не переставала бить до тех пор, пока не смолк ветер, а вместе с ним не закончили свою сперва веселую, а затем жуткую песнь ледяные деревья.

Тварь хрипела и дрожала. Её тело плевалось кровавыми сгустками, не оставляя попыток регенерировать, но было понятно, что сил у вампира, после сражения с Мшистым, затем ведьмой, а под конец еще и с Ардом — уже не осталось.

Милар хотел было убрать револьвер в кобуру, но услышал короткий стон.

Резко обернувшись в сторону, он увидел буквально повисшего на собственном посохе напарника. Тот на глазах хирел. Кожа серела, взгляд мерк, но при этом все ярче и ярче разгоралось потусторонне сияние, заставлявшее кожу ведьмы мерцать звездным блеском.

Капитан понятия не имел, что происходит, но не собирался разбираться в деталях. Чутье подсказывало ему, что его напарника заживо пожирали и этого было достаточно:

— Отпусти его! — выкрикнул Милар и направил мушку револьвера в сторону ведьмы.

Прежде вполне человеческий взгляд создания начал постепенно затягиваться пеленой, напоминающей бескрайнее ночное небо, полное чужих галактик и созвездий.

— Срань, — сплюнул капитан и вдавил спусковой крючок.

Первая пуля, самая обычная, ударила о невидимую преграду и рассыпалась свинцовой пылью, а вот вторая — из числа специальных разработок Дагдага и его умников, засияла в полете. Перед ней сформировалась миниатюрная печать и вместо обычного свинца, в цель ударил оранжевый луч.

Ведьма вскрикнула и разжала хватку. В то же мгновение, едва ли не быстрее, чем мог уследить взгляд, с её ладони сорвался синеватый сгусток и влился в руку Арда, а вместе с ним к юноше вернулись здоровый вид (относительно) и уже привычные, пусть и не человеческие, янтарные глаза.

У самой же ведьмы с кожи сошел мистический блеск, а глаза перестали пытаться изобразить космос.

Милар подскочил к напарнику и похлопал того по щекам:

— Ты как, господин маг? В порядке? Все еще в мире живых?

Дезориентированный Ард какое-то время беспорядочно мотал головой, пока, наконец, не поймал взглядом лицо Милара и не прохрипел:

— Да, нормально.

— Ну и отлично, — Милар поднялся, сделал два шага и направил дуло револьвера в лицо ошарашенной и, кажется, напуганной ведьмы. — Спасибо за помощь, госпожа, но вы мне не нравитесь.

Он взвел курок и, да будут ему свидетелями Святые, Мученицы и Вечные Ангелы, он бы выпустил в неё весь барабан, а затем бы еще и добавил саблей (просто на всякий случай) если бы не Ард.

— Не надо, Милар.

— Ты в своем уме, Ард? Эта… это… да она чуть было не высосала тебя досуха! И совсем не в том смысле, когда произошедшее могло бы стать пошлой кабацкой ьайкой!

Милар не сводил взгляда с замершей ведьмы, так не видел, но слышал, как Ард, тяжело опираясь на посох, встал и подошел к нему справа.

— Я чувствовал, что она сопротивлялась, — с каждым словом речь напарника приходила в норму и именно это, а вовсе не сами слова, стало тем, что остановило следующий выстрел капитана. — Настолько, насколько могла.

— Ты уверен?

— Да, Милар. Если бы она хотела, то выпила бы меня сразу, как прикоснулась. Причем еще в первый раз, а не сейчас.

* * *

Ардан, утирая пот со лба, не сводил взгляда с Сидхе. Элантиэ действительно сопротивлялась Голоду столько, сколько могла. Но не стоило обманываться её внешним видом. Чтобы не сделал аппарат Леи Моример, какие бы опыты талантливая волшебница, прогрузившаяся в глубины запретной магии, не произвела, Элантиэ не стала снова собой — Сидхе Радости Воспоминаний. Она все еще находилась где-то на грани. На это грани её мучил Голод, искажавшей суть всех тех Фае, кто сбивался с пути.

— Прости, юный Говорящий, прости меня, — шептала Элантие и по её щекам катились слезы, чем-то напоминавшие березовую смолу. — Я не хотела, но она так силен… так силен мой Голод… Если бы ты не узнал моего имени, боюсь я бы убила всех вас… О Спящие Духи, я не хочу вспоминать, юный Говорящий, всего того и всех тех, кого погубила, пока блуждала во тьме.

- Что она говорит, Ард⁈ — выкрикнул Милар, вскидывая револьвер.

— Все в порядке, капитан, — немного слукавил юноша и, подойдя к Сидхе, попытался ту поднять, но ведьма отшатнулась от него в сторону.

— Твоя метка, юный Говорящий, — Элантиэ смотрела на его левую руку так, как прежде уже меченный зверь смотрит на раскаленное железо. — Там магияАллане’Эари, моей двоюродной сестры. Эта магия уничтожит меня, если я прикоснусь к тебе в третий раз.

Ардан отступил назад и тут же понял, что услышал нечто больше, чем, возможно, его собеседница не то, что хотела сказать, а сумела бы сказать. По собственному желанию, разумеется, а не вот так — впопыхах.

— Двоюродная сестра? — переспросил Ардан. — Ты одна из принцесс Лета?

Глаза Элантиэ расширились, и она какое-то время размышляла, а затем затрясла головой и принялась стучать себя кулаками по вискам.

— Не помню, Говорящий… не помню… вокруг моей памяти стены из тьмы, и они кусаются… так больно… почти ничего не помню…

Милар, все это время стоявший позади, прокашлялся:

— Не хочу портить момент, Ард, но я уже видел такое поведение… в доме для душевно больных. И знаешь, что самое страшное они могут там сделать? Закидать охранников своим дерьмом, а эта колдует так, что я чуть было сам рассудок не потерял.

— Это Сидхе, — только и ответил Ардан.

— А, ну раз Сидхе, — взмахнул револьвером Милар. — То это все оху… обалдеть, как объясняет. Ой, я сказал объясняет, да? Так вот я тебе сейчас немного, хотя даже не немного, а очень сильно напиз…

Милар не успел договорить оскорбительную версию слова «обманул», потому как за их спинами раздался хрип. Весьма характерный и легко узнаваемый.

Вампир постепенно приходил в себя.

Элантиэ, пару секунд стучавшая себя по голове, застыла, а затем, повернувшись в сторону поверженной твари, обернулась мерцающим туманом. Она исчезла в одном месте и тут же появилась рядом с живым мертвецом, на грудь которого поставила основание своего стеклянного посоха.

Может она и не помнила ничего, но умела, как и все Сидхэ, ходить теми тропами, что не предназначались смертным. Ни для людей, ни для Первородных.

— Что ты хочешь узнать у него, Говорящий? — спросила она все так же на языке Фае, хотя знала и Галесский.

Ардан с Миларом переглянулись и юноша перевел вопрос.

— Пусть она спросит, для чего здесь находились все те дети, — заиграв желваками, ответил капитан.

— Тебя спрашивают…

- Я знаю Галесский, дура, — процедил вампир, в чьем обезображенном Алькадской лавиной (всего лишь её маленькой тенью) лице трудно было опознать что-то, кроме горящих ненавистью, рыбьих глаз и месива из костей и мяса. — С чего мне отвечать тебе, ищейка?

— С того, что… — начал было Милар и осекся.

Ард его прекрасно понимал. Человеку они могли бы что-то предложить взамен. Может не смертную казнь, а каторгу или заключение в тюрьме в черте города, где условия намного лучше. Если бы тот не согласился, могли бы угрожать пытками. Но, в случае наличия рядом магов, особенно Арда и его Взгляда Ведьмы, просто вытащили бы из разума все, что требуется.

Но это вампир.

Древний вампир, да еще и фанатик.

Он не станет ничего говорить под страхом развоплощения. Пытки ему не страшны — он мог сосредоточиться на том, чтобы не чувствовать боли. А нырять в разум такой твари Ард не стал бы ни за какие эксы. Просто потому что такое путешествие станет для него билетом только в одну сторону, без варианта вернуться обратно на родные берега.

Вампир засмеялся. Но его вороний клекот продлился недолго.

— Я хотела обставить все так, чтобы ты остался мне должен, юный Говорящий, - звенящим голосом, как если бы чокнулись двумя бокалами, сказала Элантиэ. — Но я чуть было не забрала твою жизнь, так что это я в долгу у тебя, а не ты у меня. И я отплачу прямо здесь и сейчас.

Она наклонилась чуть ближе к твари и протянула ладонь.

— Нет, дура! Что ты делаешь⁈ — закричал резко прекративший смеяться вампир. — Ты сама не понимаешь! Ты ведь на нашей стор…

Он смолк. Навсегда. Стоило ладони Сидхе коснуться его кожи, как та начала осыпаться порванным пергаментным листом, пока на полу не осталось лишь пятно непонятно происхождения и лоскут одежды.

Милар уже начал было снова поднимать револьвер в сторону ведьмы, как рядом с той закружился стеклянный вихрь, сформировавший полупрозрачный силуэт упокоенного вампира.

— Это тень его разума, — на чистом Галесском пояснила Элантиэ. — Я не помню, как правильно их создавать… и я слаба… так что он сможет ответить лишь на несколько ваших вопросов. Задавайте с умом и… побыстрее. Я не смогу держать его здесь дольше пары минут.

Милар едва слышно выругался и, убирая револьвер, сделал шаг вперед.

— Расскажи подробно для чего здесь находились те дети, которых мы нашли по дороге к этому… месту?

Губы тени не двигались, но ушей коснулся узнаваемый, хриплый, каркающий голос:

— Их привели Эан’раанэ чтобы Лея Моример выполнила условия сделки и закончила своё исследование, которое ей подсунули на корабле.

Ардан даже несколько удивился настолько подробному и вполне четкому ответу. В историях прадедушки подобная магия и трюки обычно оборачивались какими-то туманными загадками и полунамеками.

— Кто такой Герцог, которому служила Лея Моример? — продолжил Милар.

Видимо он, все же, читал отчет Арда. Лично они не обсуждали оставленной Леей послание «вы проиграли Герцогу», потому как это могло быть чем угодно — от обманки, то прозвища.

В ответ им прозвучала лишь тишина, нарушаемая едва слышимыми стонами раненных плащей… о которых тоже стоило бы позаботиться.

— И почему он молчит? — не обращаясь ни к кому конкретному, спросил Милар.

— Наложенные на него чары необычайно могущественны, — спустя несколько мгновений ответила ведьма. — Я не знаю, сталкивалась ли с таким, но такая магия неподвластна почти ни одному смертному.

— Почти?

— Тот, кого вы называете Архимагом, — кивнула Элантиэ. — Маг Семи Звезд и ученики Арора… может быть они смогли бы наложить такие чары, которые работали бы и после окончания нежизни, но я не уверена… не помню…

Ардан не стал спрашивать, почему Элантиэ, в таком случае, помнила об Архимаге и учениках его прадедушки. Он уже окончательно убедился в том, что Сидхе не притворялась и не играла с ними в какую-то игру. Она действительно была, во всех смыслах, сильно не в себе.

— Ладно, это молчание уже само по себе ответ… — проворчал себе под нос Милар и чуть громче продолжил допрос. — Что за исследование?

— Я случайно подслушал, что оно касалось возможности симбатнеческого сосуществования демона и человека. Большего не знаю.

— Симба… что за ересь…

— Симбиотического, — шепнул Ард на ухо напарнику. — Я тебе потом объясню.

— Кого еще ты видел приходящим и уходящим в поместье и что случилось с остальными детьми?

Ардан сделал себе мысленную зарубку спросить потом об «остальных детях».

Но в ответ им в очередной раз прозвучала только тишина.

— Шикарно, — всплеснул руками Милар. — Ну, хотя бы что-то… ты у него хочешь что-нибудь еще спросить, господин маг?

Прежде, чем Ард успел ответить, Элантиэ предупредила:

— У меня хватит сил только на еще один вопрос и, пожалуйста, задавайте поскорее.

— Давай, господин маг, может тебе какие-то мысли в голову здравые придут.

Ардан посмотрел на стеклянный мираж, затем на Сидхе, снова на мираж и только после этого спросил:

— Что ты знаешь об Элантиэ, Сидхе Радости Воспоминаний.

На лице Милара отразилась непередаваемая палитра эмоций, но свой резон Ардан объяснит напарнику позже. Вместе с непонятным для последнего словом.

— Я знаю, что она стала демоном во время Войны Рождения Империи и была заточена в темнице Града на Холме. Я не знаю за что именно. Но знаю, что туда попал её собственный муж за попытку освободить Элантиэ.

— Муж… — резко повернулась к «вампиру» Сидхе. — У меня был муж? — и тут же ответила на свой собственный вопрос. — Да… мой вечный спутник… мне кажется, я его помню. Но не помню кто он… скажи, ходящий сквозь ночь, кто он? Он все еще в заточении в Граде на Холме?

Вампир медленно, дергано, рубленными движениями повернулся к ведьме и одними только губами прошептал:

— Ты все равно вернешься во тьму, предательница… — и в следующее мгновение обернулся облаком мелкой, стеклянной пыли.

— Проклятье! Господин маг! — не сдержался Милар. — У меня так много вопросов, а у тебя всего две коленные чашечки, которые я могу прострелить!

Но ни Сидхе, ни сам Ард не обратили внимания на взбешенного капитана.

Ведьма подплыла по воздуху к Ардану и заглянула тому в глаза. Она не пыталась использовать Взгляд Ведьмы, но даже так — Ард прочувствовал, как что-то прикоснулся к его разуму.

— Ты правильно поступил, юный Говорящий, — боясь прикоснуться, она провела ладонью в миллиметре от щеки Арда. — Теперь я снова у тебя в долгу. Ты отдал мне свой вопрос, так что однажды я принесу тебе взамен ответ, а пока — не ищи меня. Я отправлюсь на поиски своей памяти и своего мужа. Но мы встретимся вновь. Встретимся, когда ты найдешь радость в своих воспоминаниях, и я пойму, что ты готов для моего ответа и тогда я принесу тебе его.

Ардан, вместо ответа, лишь слегка кивнул.

— Остерегайся её, — Элантиэ сместила взгляд на его левое запястье. — Принцессы и принцы, рожденные на границе Лета и Зимы, самые коварные из нас. Чтобы они не делали, никогда не верь им. Это мой тебе маленький подарок, как хранителю моего имени. Не забывай меня, прошу. Пока ты помнишь, я смогу бороться с тьмой.

Ард снова кивнул. Он, все же, имел дело с Сидхе, а значит, учитывая сколько он уже всего наговорил и сделал, лучше было помолчать.

— У тебя красивое имя Льда и Снега, Крепкие Корни. Не теряй его во мраке.

Ардан, все же, не сдержался.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут, высокородная Сидхе?

Но она лишь улыбнулась и исчезла, а в воздухе прозвучало последнее:

— Трижды я говорила и трижды ты слушал. До встречи, юный Говорящий.

Они остались на площадке вдвоем с Миларом.

— Арххх, — раздался стон откуда справа.

Ну, почти вдвоем…

Глава 36

Вместе с Миларом они подошли к Мшистому. Не потому, что хотели (особенно учитывая слова капитана Пнева, в которых еще только предстояло разобраться), а потому, что у военного мага Розовой Звезды куда больше шансов помочь всем остальным, нежели у Арда, который сам еле-еле на ногах стоял.

Чтобы не сделала Элантиэ, проведя его по тропе к большому осколку имени Льда и Снега, пройденный путь отнял у него ничего не меньше сил, чем у самой исчезнувшей Сидхе.

— Есть варианты? — грубо и немного рублено спросил Милар.

Перед ними лежал залитый кровью, своей и вампирской, главный цепной пес Черного Дома. С пронзенными конечностями и обугленным плащом, прикипевшим к коже в том месте, где вспыхнула защитная печать, отсрочившая неизбежную встречу с Вечными Ангелами.

Ардан посмотрел на потерявших сознание Урского и Эрнсона, прислонившихся друг к другу спинами. У них вряд ли оставалось очень много времени, так что времени на сомнения не оставалось.

— Майор точно не обрадуется, — прошептал Арди, открывая свой гримуар на свободной странице. — Да, он определенно не обрадуется.

— Ард, мне дважды повторять на надо, — хрюкнул носом Милар. — Мне с первого раза конкретно плевать, что там понравится или нет этому засранцу.

Арда всегда поражало не то, что бесстрашие Милара, а его абсолютно отсутствующее заискивание перед сильными мира сего. Что с Аверским, что с Мшистым, что даже с Полковником — Милар Пнев вел себя так, как считал нужным. Может поэтому, несмотря на все свои достижения, выслугу лет и результативность дознавательных мероприятий, он все еще ходил с погонами капитана, а не выше.

Ард наклонился и, пошарив по карманам плаща, выудил на свет два накопителя цвета своих звезд. Вставив те в кольца, он внимательно осмотрел тело Мшистого. Раны на конечностях выглядели серьезными, и, что самое важное, с момента их получения прошло уже больше минуты.

Но проблема заключалась даже не столько в очевидных физических повреждениях, причиненных, по сути, простой кинетической энергией, а в тех местах, где в майора вонзились особенно яркие кровавые кристаллы. Там лунки пусть и не глубоких ранений обрамляли расширяющиеся темные ореолы.

— Какой-то тип Лей-отравления, — прошептал, прикусывая кончик карандаша, Арди.

— Чего, господин маг?

— Я сам с собой.

Милар не сводил взгляда со своих подчиненных, не обращая при этом внимания на Клементия и Парелу, которым тоже приходилось не сладко.

— Поторопись.

— Я и так тороплюсь, капитан.

— Ты нихрена, господин маг, не делаешь!

— А может ты тогда вместо меня сейчас печать сходу выдумаешь? — не сдержался Ард и потряс своим гримуаром. — Или дашь мне какое-то время поработать в тишине⁈

Милар поднял ладони в сдающемся жесте и сделал несколько шагов назад.

Ардан же повернулся обратно к телу. Ему требовался измерительный прибор, чтобы выяснить глубину поражения тех участков, которые оказались не просто повреждены, но еще и заражены вредоносной Лей. В идеале иметь бы под рукой нечто вроде стационарной печати Элиссаара, которой пользовались в госпиталях. Но, за неимением лучше, подойдет и…

— А-А-А! — закричал Мшистый, когда карандаш начал елозить внутри его ран.

Закричал и снова потерял постепенно возвращавшееся к нему сознание.

Милар сзади что-то произнес, но Арди был слишком сосредоточен на своей задаче. Если бы перед ним находилась какая-то задачка с объектами, направлением движения или запутанной рунической связью, он бы чувствовал себя более уверенно.

А вот Целительское искусство это… целое искусство, как бы глупо это ни звучало. И в нем Ардан не то, чтобы хватал звезд с неба. Пожалуй, он в военной отрасли он достиг даже большего прогресса, нежели во врачевании. Все потому, что ему всегда помогала его кровь матабар, а лечить других при помощи Звездной магии еще большая морока, нежели самого себя.

— Сосредоточься, — сам себя наставлял Ардан. — Здесь все те же рунные связи… Экзамен же ты сдал.

— Ага… первого, о Вечные Ангелы, курса, — прозвучало сзади, но Арди снова лишь отмахнулся от своего напарника.

Карандаш побежал по листу бумаги. Несколько контуров в качестве фундамента будущей печати, один для стабилизации кровяного давления, другой для поддержания общей целостности конструкции, третий и четвертый для обезболивания и обеззараживания. Пятый… нет, пятый уже третья звезда, а это, все же, не задачка — живой человек. Пока живой человек. А у Ардана не имелось в запасе Синей звезды точно так же, как и права на вторую и последующую попытку.

Если он не поможет Мшистому, то вместе с майором к Ангелам отправятся и еще четверо Плащей.

Ардан отложил в сторону посох, почесал затылок, и принялся раскидывать по чертежу массивы.

— Это просто задачка… задачка на материалы… только материал биологический… — мысленно приговаривал Ардан. — Сломанный биологический материал… это все равно что деталь, упавшая с крана… или сломанный станок… в целом, суть одна…

Конечно же суть была далеко не одна, а отличий столько, что сходства на их фоне стремились к абсолютному нулю. Тому самому, который Ардан был готов поставить сам себе за то уродство мешанины фиксированных и свободных массивов, которое у него вышло.

Первым же желанием юноши стало выдернуть страницу и начать все заново — как он и поступал, когда чувствовал, что его решение далеко от идеала. Но в данной случае он занимался не своим «исследовательским хобби», а кровавым месивом из плоти и отравленной-Лей.

Но даже если он вычеркнет половину массивов, оставив только самые необходимые, это все равно не решит проблему общей перегруженности структуры. А если добавить, что у каждого живого организма имелось собственное Лей-поле, и векторы внутри печати должны были учитывать индивидуальные особенности цели использования, то… Проще представить, что Ардан целился куда-то в никуда, в надежде, что падает в цель размером с монетку.

Да и сами связи множились слишком быстро. На данный момент их в чертеже насчитывалось уже порядка двадцати восьми. А возможных комбинаций больше, чем можно перечислить за неделю.

Нет, стандартным подходом ситуацию не решить. Может если бы он обладал Желтой звездой и сумел бы использовать печать Элиссара, то без особого труда справился бы за пару минут без, но это лишь бесплотные фантазии.

Да уж, теперь уже наглядным образом становилось понятно, откуда в Империи столько калек с ампутированными конечностями… Страшно представить, что творилось в Целительском искусстве до революционного открытия Старшего Магистра Элиссара.

Революция… да, Арду придется думать нестандартно и, что самое важное, быстро. А значит надо взять самую очевидную проблему и подойти к ней с самого неочевидного направления.

В чем заключалась главная загвоздка задачки? В том, что майор Мшистый получил весомую дозу вредоносной Лей, которая в данный момент разрушала его изнутри. Да, Ард понятия не имел о её характеристиках, концентрации и прочих свойствах, но знал одно — она имела некий отрицательный заряд. А любой заряд, по Паарлаксу, обладает двумя позициями, так что…

— Реверсировать отравление, точно! — Ардан стукнул себя карандашом по лбу и чуть прищурился. — Если я реверсивную отравление, то смогу переключить его на восстановление поврежденных им же участков!

— Ты там все еще на Галесском языке говоришь, господин маг, или на свой перешел?

Ардан, не оборачиваясь, показал за спину не очень приличный жест, на что Милар только фыркнул. Причем с каким-то извращенным уважением.

Оставалось понять, как именно ему ревесировать что-то, что он не понимал. Одно дело, обладая полным перечнем всех свойств и характеристик заряда попытаться изменить его направление, с другой стороны — действовать вслепую.

« Туманный Помощник» ему… не помощник. Ардан даже представления на данный момент не имел, как именно можно доработать свою печать, чтобы та обладала свойствами присоединения к биологическому объекту. Хотя почему не имел. Имел конечно — такая печать уже существовала и называлась « Печать Элиссара»!

— Ahgrat! — выдохнул Ардан.

— Очень надеюсь, напарник, что в этом восклицании ты помолился за души Петра Огланова и его помощницы, которых мы оставили около подъемника.

Ард медленно обернулся к Милару, нервно стучавшему мыском туфель по камням площадки, а затем так же медленно повернулся обратно к гримуару.

Из общих постулатов функционирования Лей-энергии Арди знал, что любой Лей-заряд, вне зависимости от прочего перечня его свойств, обладал самым главным — константной приспособленностью к метаморфозе. Все потому, что Лей, в своей основе, не имела четкой структуры и любое её состояние считалось одновременно переходным и постоянным. Именно на этой аксиоме и строилась теория Арда относительно его будущих « трансмутационных рунических связей».

— Другого выбора все равно нет, — выдохнул Ардан и, открыв страницу, где хранились его зашифрованные трансмутационные формулы, принялся лихорадочно высчитывать узлы связей.

Не то, чтобы по итогу у него получилось нечто внятное (юноша и вовсе благородил судьбу, что она так долго не давала ему возможность заниматься с собственным арифмометром и он не потерял способности к сложным вычислениям в уме), его формулы вообще сложно было назвать хоть немного похожими на научное знание, а не на баловство недавнего школяра, но, все же, чертеж был готов.

Вписав последнюю руну в вереницу запутанных связей, Ард взял посох и поднялся на ноги.

— Получится? — спросил Милар.

Арди скривился и нехотя ответил:

— Девятнадцать к одному.

— О, девяносто пять процентов на успех? — воодушевился Милар, но, заметив весь перечень эмоций на лице Арда, все же не выдержал и коротко выругался. — Блядь… не в нашу пользу, да?

Ардан коротко кивнул и не стал вновь просить Милара, чтобы тот лишний раз не ругался. Это не одобряли не только учения Светлоликого, но и Первородных тоже. В этом два народа сходились. Темные слова влекли за собой темные события и не важно волшебные они или нет.

Со стороны Арда в принципе было бы лицемерием упоминать о сдержанности в речи, потому как он все чаще и чаще прибегал к одному из немногих ругательств в языке Фае, а…

— Долго стоять будешь? — ритм, который отстукивал Милар, становился все более и более нетерпеливым, а его овальное лицо все вытягивалось и вытягивалось.

— Да, — выдохнул Ард. — Ты прав.

И, не отрывая взгляда от чертежа, так как не был уверен, что не Сломает его из-за усталости, юноша ударил посохом о землю. Вспыхнула зеленая печать и волна туманного света окатила Мшистого. Формировать по инженерным правилам какой-то конкретный облик заклинания у него не было ни сил, ни времени, ни умения в Целительской стезе.

Сперва с Мшистым ничего не происходило, но затем уши прорезал громкий, почти нечеловеческий крик:

— А-А-А-А! — и тело майора изогнулось дугой. Так сильной, что казалось вот-вот и пятки с запястьями оторвутся от камней и майор, нарушая законы незвездной физики, взлетит в воздух.

Милар с Ардом от неожиданности синхронно отшатнулись. Как раз вовремя, потому как в следующее мгновение майор рухнул на спину и забился в конвульсиях, достойных последних мгновений мук несчастного, самыми жуткими способами запытанного до смерти.

Мшистый стучал руками о камни, царапал пальцами пол, выдергивая и выламывая ногти, он рвал остатки волос на голове, раскусывал губы и плевался одновременно кровью, чем-то напоминающим полу переваренный обед, кровь, слизь и нечто темно-зеленое.

— Чего застыл⁈ — гаркнул Милар и, скинув с себя пиджак, ринулся к Мшистому. — Помогай!

Но майор уже затих. Он выглядел даже хуже, чем до печати Арда. Теперь на его коже змеились длинные, кровавые трещины, несколько костей явно оказались сломаны, а ногтей на руках и зубов во рту явно поубавилось.

— Ты что наделал, гений? — сухим тоном, лишенным всяких эмоций, спросил Милар.

Ардан, вытерев испарину, подошел поближе.

— Все должно было сработать… — он листал свой гримуар, то и дело возвращаясь к печати, которую только что начертил. — Я трансмутировал реверсивные рунические связи переложив в них базовые свойства отравления, так что взаимодействие с Лей-полем должно было быть минимальным. И обезболивание должно было… Ahgrat.

- Меня начинает несколько напрягать, господин маг, что я постоянно слышу от тебя эту смесь чихания с кашлем.

— Трансмутация затронула и обезболивающий контур вместе со всеми массивами тоже, так что они оказались выключены из уравнения и не подключены к внешнему Лей-полю… — Ардан почувствовал, как его сердце совершило вояж по самым отдаленным участкам тела и не особо спешило возвращаться обратно. — Я немного напортачил.

— Немного⁈ — чуть было не взревел Милар, указывая ладонью на Мшистого. — Это, о Вечные Ангелы, по-твоему, немного?

— А ты думаешь, что я после первого курса Большого и полугода с Аверским теперь могу вылечить раны, оставленные древним вампиром⁈ — Арди окончательно, как выражались ковбои на ферме Полских, отпустил вожжи и тоже начал говорить в полный голос. — Я даже не понимаю, что конкретно я сейчас сделал!

— А как ты тогда, проклятье, это в принципе сделал⁈

— Ну как-то сделал! — Ардан, встав рядом с Миларом, точно так же указывал на застывшего Мшистого. — Видишь! У него больше нет следов отравления!

— Да у него и следов жизни тоже особо-то и нет!

— Я слышу, как бьется его сердце!

— Просто от возмущения твоей узколобостью!

— Моей узколобостью, Милар? А кто решил в одну ночь и к Ночникам поехать и к Древнему Вампиру⁈

— А мне что, надо было это все опять растягивать на пару месяцев, чтобы потом Кукловоды и Полковник растягивали наши… места. Которыми ты, господин маг, иногда думаешь вместо головы!

— О, ну да, конечно, наверное, именно поэтому мне пришлось заключать сделку с непонятно кем, чтобы вытащить эти ваши места из передряги!

— А если бы пошел сразу с нами…

— То может быть все были бы мертвы…

— … может мы бы с тобой придумали более умную стратегию…

— … которая закончилась бы очередными взрывами и штрафами…

— … далеко не факт.

Кто знает, как долго продолжалась бы накипевшая у обоих перепалка, если бы не хриплый, едва слышимой голос Мшистого.

— Хватит собачиться… будто муж с женой… езжайте в гостиницу… раз у вас такие отношения.

Милар с Ардом, так же синхронно, повернулись к Мшистому, убедились в том, что тот ровно дышит и даже вращает глазами, после чего посмотрели друг на друга.

Одновременно напарники протянули друг другу руки.

— Погорячился, Ард. Та еще ночка.

— Прости, что не сдержался, Милар. Беспокойная ночь.

И снова кашель.

— О… я сейчас прям расплачусь… встать помогите, господа.

Кое-как, общими усилиями, им удалось поставить на ноги стонущего, окровавленного, местами похожего на переваренную свеклу, военного мага. Тот даже сумел найти в себе силы, чтобы отряхнуться и просипеть:

— Посох мне подай, студент.

Понимая, что обращаются именно и к нему, Ардан, растративший не особо длинный запал нервов (он никогда не умел «отпускать вожжи» дольше, чем на несколько секунд. И то, крайне редко), спокойно передал свой Милару и наклонился за стальным орудием Мшистого. Хотя в руках конкретно этого мага, посох скорее оружие, причем во всех смыслах. Холодная сталь Эрталайн, со множеством выгравированных на ней печатей, обожгла ладони Арда непривычным и незнакомым ощущением.

И он не мог сказать, что то ему сильно понравилось. Родная ветвь Алькадского дуба была ему как-то милее и краше этого безумного дорогого, явно качественно и куда более подходящего для военного ремесла образца Лей-технологий.

А вот Мшистый, только взяв в руку свой посох, шумно втянул воздух носом и ударил волшебной сталью по камням площадки. Под их ногами вспыхнула печать диаметром едва ли не в два с половиной метра, и одновременно с ней прямо с потолка, кружась в неторопливом танце, упали сотни белоснежных голубиных перьев.

Накрывая собой площадь не меньше двадцати квадратных метров, заклинание разом захватило всех пострадавших. Перья касались их измученных и израненных тел, растворяясь белоснежной дымкой, втягивающейся внутрь кожи.

— Когда придете домой, вам надо будет очень много есть и так же много пить, — уже вполне себе здоровым и даже свежим голосом, произнес Мшистый.

Ардан слышал, что говорил майор, но никак не мог отвлечься от того ощущения, что вызывали волшебные перья. Будто нечто мягкое, очень нежное и столь же знакомое, родное, коснулось его кожи. Но не снаружи, а изнутри. Разлилось мягкой патокой по всему телу, заглядывая в самые уставшие и израненные уголки измученной плоти. И там, посреди тянущей боли, появлялось спокойствие. Как если бы пить густое, горячее какао, только не ртом, а ранами.

Арди посмотрел на те места, где у него недавно запеклась кровь (спасибо предкам из числа матабар). Корочка отвалилась, обнажив розовую кожу.

— Повышенная регенерация, — прошептал восхищенный Ардан. — За счет Лей и собственного ресурса организма. С множественным выбором свободных целей… Целительская магия Розовой звезды.

— Кроме меня остальные пострадали от кинетики, — пояснил Мшистый, слезший с плеч напарников и подошедший к своим подчиненным. — Хватит валяться друг на друге, будто снова решили попытаться пожениться, бездари.

С майора резко сошла все его напускная учтивость и вежливость. Нисколько не заботясь о благополучии сержанта и капитана, он без всяких сомнений пнул обоих мыском своих тяжелых ботинок. Парела застонала, но уже вскоре сползла с Клементия, который, кажется, очень не хотел открывать глаза.

— Темный Желтый маг Тазидахана потрепал тебя в прошлом году куда сильнее, чем этот мертвяк, Клементий, но если ты настаиваешь на дополнительных тренир…

— Так точно, начальник! — вытянулся по струнке Клементий, весьма курьезно смотрящийся с абсолютно целым и свежим лицом и отсутствием ран, но при этом в изорванной и потрепанной одежде. — Никакого желания дополнительных тренировок.

— А вот и зря, — совсем как зверь, сверкнул клыками Мшистый. — Значит всем отделом отправимся на выездной полигон в качестве отпуска.

Ардан будто видел перед собой двух разных людей. Один Мшистый — вполне себе обычный, вежливый, немного задумчивый господин, которого с легкостью можно было причислить к высшему свету. А другой, которого он видел сейчас перед собой, как нельзя лучше подходил под все те описания, которым его снабжали за спиной.

— Ублюдок бешенный, — не понижая голоса, довольно громко протянул Милар и отошел к Урскому с Эрнсоном.

Клементий и Парела резко побледнели лицами, но Мшистый лишь сопроводил Милара… уважительным взглядом. Но таким, каким бы Ард не хотел, чтобы на него хоть когда-нибудь смотрел маг Розовой и, не приведи Спящие Духи, Черной звезды. В этом уважении читалось абсолютно животное стремление помериться силами за тропы.

Ардан видел такой взгляд не раз, не два, и даже не сто. Когда Эргар, Шали или Гута сталкивались на тропах с кем-то, кого считали достойными драки, то неизменно смотрели на своих визави именно такими, горящими, лишенными разума глазами.

— Как думаешь, Милар, когда наш новенький так же сможет? — спросил, зевая, Урский.

Он сам поднялся на ноги, а затем помог встать Эрнсону, который выглядел несколько потерянным.

— А что произошло? — Дин не переставая крутил головой из стороны в сторону, лишь изредка переводя взгляд на свои ножи. Один погнутый, другой и вовсе обломленный у гарды. — Вот ведь… Дагдаг опять мне целую лекцию прочтет о важности казенного имущества. А я так не люблю его нотации. Он какой-то не веселый. Шуток не понимает. Сварливый дворф. Я всегда Пламене потом рассказываю, как…

— Дин! — хором рявкнули Милар с Урским.

Ардан же сжимал и разжимал кулак и прислушивался к своим чувствам. Магия, которую использовал Мшистый, находилась на том заоблачном уровне, когда, даже потратив неделю, зарывшись с головой в научную литературу, Ардан не смог бы разобраться и в десятой части чертежа. Слишком много в ней использовалось того, к чему он пока еще даже не то, что не приступал, а даже, скорее всего, не догадывался о существовании подобных знаний и тем.

— Хочешь отправиться с нами, капрал? — внезапно спросили у него.

Пока Милар, Дин и Александр обсуждали что-то касательно необходимости вызвать в поместье несколько оперативных групп и умников Дагдага, к самому Арду подошел посвежевший Мшистый.

— Прошу прощения? — переспросил Ардан не очень понимания сути вопроса.

— Ты отлично справился с моим отравлением, капрал Эгобар, — майор, будто маску сменив, снова предстал в образе спокойного и сдержанного дворянина. — Пока не очень понимаю как именно, но подход творческий. Я ценю такое в магах. С этими господами, — он кивнул в сторону троицы Плащей. — ты повязнешь в бесполезных и бессмысленных расследованиях. А в моем отделе мы поможем тебе с твоими настоящими талантами.

Вновь обезумевший взгляд Мшистого, растерявший всякие признаки чего-то человеческого, переместился на то место, где осталось пятно, некогда бывшее древним вампиром.

— Благодарю за предложение, майор, но вынужден вам отказать, — ни секунды не раздумывая, выпалил Ард и как можно скорее отошел к Милару и своим коллегам.

Находится в подчинении у безумца (еще большего, чем порой бывал Милар) он не согласился бы ни на каких условиях.

— Эй, капрал, — донеслось ему в спину. — Когда зажжешь Синюю, давай сойдемся в кровавой дуэли. Не переживай, я с ограничителем буду.

Прежде, чем Ард успел ответить, Милар повернулся к Мшистому и грубо произнес:

— Мы сейчас на поверхность выберемся, однорукий имбецил, и ты со мной поговоришь, а не с моим напарником.

— О, капитан Пнев, даже не сомневайся, — сверкнул глазами Мшистый. — Мы с тобой обязательно поговорим.

На мгновение на площадке повисла тишина.

— Почему у меня возникло такое впечатление, господа, — едва слышно прошептал Дин. — будто мне придется у Дагдага еще и запасное нательное белье требовать?

На Эрнсона, как обычно, не обратили внимания и вскоре семеро Плащей, поддерживая друг друга в прямом и переносном смыслах, начали спускаться по ступеням лестницы.

Никто особо ни о чем не говорил. Не то, чтобы таким образом сказывала усталость (скорее только ментальная и все нараставший голод, о котором предупреждал Мшистый), просто атмосфера не располагала. Они действительно шли, как и сказал Милар, по лабиринту. Ард даже представлять не хотел, как ощущал бы эти сжимающиеся, нависающие над головой и сдавливающие плечи, тяжелые стены из кирпичей и костей. Да, то и дело, вместо очередного элемента каменной кладки, за плащ, пиджак или брюки цеплялись тянущиеся к ним, застывшие в мольбе скелеты.

С вывернутыми костями, разбитыми грудными клетками и раздробленными ногами, порой без зубов или лишенные челюстей, они тянулись к тем, кого уже не видели их пустые глазницы. И только тени отплясывали среди мрачных хитросплетений узкий переходов, обозначенных арками, неизменно обрамленными все теми же скелетами. Даже воздух здесь ощущался не спертым, а, скорее, мертвым.

Порой Арди чувствовал, как покалывало пальцы. Пожалуй, до того, как упокоили древнего вампира и прежде, чем отсюда сбежала Элантиэ, лабиринт окутывала магия искусства Эан’Хане. И те скелеты, что служили молчаливыми надзирателями за каменным покоем, не иначе, как те несчастные, кому не повезло отыскать путь до темного храма.

Догадку подтверждали и бледные лица Плащей, даже Мшистый и то поглядывал на стены с некоторой толикой ожидания подвоха. Да и местами Арду попадались отметки, оставленные мелом, а манжеты Клементия, помимо крови, как раз таки были испачканы хорошо узнаваемым, мелким белым порошком.

Собственно, по этим меткам они и ориентировались.

Сперва Ардан пытался как-то следить за направлением, но затем окончательно махнул рукой на бесполезное занятие и сосредоточился на том, чтобы не споткнуться. Почему-то он был уверен, что его боязнь замкнутых пространств, из-за которой ему сейчас было вздохнуть сложнее, чем когда Гута в шутку клал лапы маленькому охотнику на грудь, так просто не позволит ему снова подняться на ноги и пойти.

Благо, что лабиринт оказался не слишком глубоким и уже вскоре они вышли в помещение, похожее на то, где Ардан встретил Элантиэ. Точно такой же широкий коридор, в котором в шахматном порядке располагалась кельи. Только в отличии от того, где Арди отыскал разрушенные лаборатории и потрепанную библиотеку запретных знаний, здесь…

Он резко отвернулся в сторону, подспудно надеясь, что разум не успеет запечатлеть увиденное. Но, увы.

Глаза каленым железом выжгли в памяти увиденное. Окровавленные дыбы, разделочные столы, на которых рубили совсем не животных; клетки, прутья которых сдвигались друг к другу и кололи жертвы зазубренными шипами, а еще… груды тел. Сваленных в угол, как избывшее свою долю мясо. Испорченное, тухлое, и не имеющее никакого смысла или значения.

Петр Огланов хотел отыскать детей.

Он справился с задачей.

Нашел.

То, что от них осталось…

— Это за гранью добра и зла, господин маг, — едва слышно прошептал Милар. — Это… даже Первородные во времена Эктаса такого не устраивали. Я даже не спрашиваю кто, мне только непонятно — зачем.

Ардан хотел бы сказать, причем самому себе, что он еле сдерживал рвотный позыв, но нет. Он увидел за прошедший год слишком много и слишком часто, чтобы желудок постарался расстаться с содержимым. Нет, ему было неприятно и, чего отпираться, страшно до одури, но его не тошнило. Во всяком случае не больше, чем каждый раз, когда он оказывался в тесном помещении.

— Нейропластичность, — вязким, плохо двигающимся языком, зачем-то вслух сказал Ард. — Её упоминала Моример и я провел небольшое исследование.

— Исследование? — Милар явно озирался по сторонам. — Мне надо переживать?

— Нет, — покачал головой юноша и пожалел о содеянном. Его, все же, затошнило. — Я попросил у Елены незвездную литературу. Она посоветовала, что почитать. Есть теория, что при большом стрессе вырабатываются вещества, которые ускоряют сознание. Делают его более чутким. Лучше приспособленным для реализации механизмов выживания.

— А, это когда кажется, что время замедляется? — Милар явно не хотел заканчивать разговор. И Ардан его понимал. Слова помогали отвлечься. — И реакция становится лучше?

— Что-то вроде, — промычал Арди. — я не очень разобрался. Там много непонятных слов.

— Ты не понимаешь какие-то слова?

— Я закончил изучать незвездную науку, как только выпустился из школы, Милар. А в Эвергейле не так, чтобы очень глубоко объясняют эти темы.

— Ну, ты, хотя бы, уже после реформы учился, — буркнул капитан, намекая на то, что учился еще в те времена, когда тогда еще Великий Князь Павел Агров не провел через Парламент реформу образования. — В чем суть, если быстро?

— Если быстро — чем им больнее и страшнее, тем проще проводить… — Арди не сразу смог выговорить следующее слово. — Эксперименты.

Милар выдохнул и покачал головой.

— Знаешь, что, Ард? Иногда мне кажется, что без вас, без магов, что Звездных, что Эан’Хане, мир был бы лучше, — капитан бросил мимолетный взгляд в одну из келий и тут же отвернулся. — А потом я понимаю, что, наверное, ничего, в целом, не поменялось бы.

— Пожалуй, — Ардан не стал спорить и защищать Звездную науку.

« Ты даже не представляешь, парень, на что способна Звездная Магия, когда на неё не накладывают государственные запреты…»

Март Борсков был прав. Правда Арди, оказавшись во всем этом дурно пахнущем вареве, уже как-то и не хотел представлять, но что были способны обладатели Звезд, у которых, к сожалению, отсутствовал моральный компас. Или же, как в случае с Леей Моример, оказывался сломан.

Наконец они оставили кельи, покрытые засохшими кровью и слезами, за спиной и вышли к тому месту, куда свалились Плащи. Скорее всего изначально здесь действительно находилась техническая платформа, которую только впоследствии переоборудовали под ловушку.

Об этом говорили характерные следы на стенах, оставленные рабочими инструментами и, разумеется, магией.

— А вы не особо торопились, — прозвучал знакомый голос.

Петр Огланов, все такой же тучный, с залысиной, со сморщенной кожей, покрытой отметинами злоупотребления алкоголем; с круглым лицом и умными глазами. Сейчас к образу добавилась наспех перевязанная рука, висевшая на связанной рукавами рубашке, волосатое пузо, усеянное гематомами и порезами, а еще улыбка, в которой не хватало нескольких зубов.

Рядом же с Оглановым на холодном полу, прислонившись спиной к железным зубьями, которые приварили к подъемной платформе, лежала его помощница. Ардан помнил её миловидной, молодой девушкой. А теперь…

Теперь, пожалуй, стоило надеяться, что её психика пострадала не так же сильно, как и тело. Хотя вряд ли.

— Я бы сказал, что рад вас видеть, молодой человек, — Огланов не сводил взгляда с Арда и явно старался не смотреть в сторону израненной, тяжело дышащей помощницы. — но, пожалуй, учитывая обстоятельства, предпочел бы не видеть вас вплоть до момента, как в моем доме заиграла бы музыка, которую я бы уже не слышал.

Милар подошел ближе и коротко спросил:

— Встать можешь?

— Ты про ноги, капитан, или про мою мораль? — Огланов, кажется, не очень хорошо видел, так как не сразу поймал взглядом Пнева. — И в том и в другом случае, ответ нет. Но морали поможет бутылка и пару месяцев на Лазурном море.

Бывший глава отдела следователей корпуса стражей Метрополии, а ныне частный сыщик Петр Огланов попытался выдавить из смешок, но лишь закашлялся, а затем несколько раз сплюнул мокроту и кровь.

— Отпуск подождет, старик, сперва доставим тебя в госпиталь, — Милар кивнул Урскому и тот, подойдя к Огланову, не без труда поднял того на руки. Но все же — поднял.

Александр явно обладал далеко не совсем человеческой силой, хоть при этом и не относился ни к мутантам, ни к потомкам Первородных.

— Надеюсь, что не в ваш, капитан… проклятье, уже второй раз за полгода оказываюсь на руках у другого мужчины. Так ведь и привыкнуть можно.

Эрнсон же, в свою очередь, подошел к помощнице Огланова и бережно, как вазу из самого хрупкого стекла, поднял на руки. На мгновение с её лица слетел пиджак, которым девушку укрыл Огланов, и в воздухе повисла тяжелая, гнетущая тишина.

— Они пытались у нас узнать, что мы знаем о каком-то ключе, — хриплым, уставшим и полным душевной боли голосом, зачем-то уточнил Огланов. — Сперва пытали меня. Потом решили поменять тактику. Я ведь ничего не знаю. Так им, ублюдкам, и говорил — не знаю ничего. А они все продолжали. И в какой-то момент переключились на неё. Думали, что я расскажу, если они заставят смотреть. А мне ведь нечего им сказать было… я же вообще искал подельников Иригова, а не вот это все… И ведь…

Он не договорил. Парела легонько ударила посохом о землю и над лицами Огланова и его помощницы ненадолго возник силуэт простого, женского платка. Тот прикрыл им глаза и оба уснули глубоким, спокойным сном. Хотя помощница и так спала. Или же находилась в состоянии шока.

Никто и слова не сказал подчиненной Мшистого. То, что говорил Огланов могло относиться к расследованию отдела капитана Пнева, а значит попадало под секретность.

— Сейчас немного потрясет, но у меня не осталось накопителей, чтобы обеспечить мягкий переход, — подал голос вышедший вперед Мшистый.

И прежде, чем кто-либо успел спросить у майора, что тот имел ввиду, Мшистый уже ударил посохом о землю. Под ногами каждого из присутствующих закружился белый вихрь, а следующим мгновением их оторвало от пола. По ушам как кувалдой врезали, а желудок сделал сальто. Арду даже на мгновение показалось, что он потеряет из-за рывка сознание. И, кажется, именно такая участь постигла Клементия, мешком рухнувшего в объятья несущего их по трубе вихря.

Металлическая крышка, накрывавшая вход, лопнула перетянутой пленкой и они, наконец, оказались на свободе.

* * *

Урский с Эрнсоном бережно положили израненных сыщика и его помощницу на пассажирские сидения, укрыли пледами и закрыли двери.

Милар, разумеется, курил. Парела читала нотации Клементию, который лишь немного трясся и качался из стороны в сторону. Сложно было понятно, что напугало его больше — поместье со всеми подземными ужасами, или же обещание Мшистого о полигоне.

Кстати, сам майор, помня свое обещание, подошел к Милару. В изорванной одежде, но с выражением лица человека, который не просто считает, а знает, что он находится на каком-то другой ступени невидимой лестницы, нежели все окружающие.

Порой так же выглядел и Аверский, но только когда разговаривал с кем-то, кто был ему неприятен.

К примеру — с капитаном Пневым.

— Ты хотел поговорить со мной кап…

Кулак Милара врезался в невидимую преграду, возникшую в нескольких сантиметрах от лица Мшистого.

— Уважаю твою отвагу, капитан, — майор посохом опустил онемевшую руку капитана вниз. Ни Урский, ни Эрнсон, при этом, оружия не обнажали. — Но даже если бы ты успел, то я бы просто написал рапорт. Или ты давно на комиссии не бывал?

— Рапорт? — прищурился Милар, потиравший плечо. — Ты о том рапорте, который я утром подам Полковнику, где подробно укажу, как ты рисковал нашими жизнями ради своего дурацкого соперничества с Аверским, да примут его Вечные Ангелы?

Мшистый только пожал плечами.

— А доказательства у тебя есть, дознаватель? — ровным, в чем-то даже дружелюбным тоном, спросил майор.

Действительно странный, двуликий человек.

Ардан лишний раз убеждался в том, что «обычных» Плащей он, скорее всего, не встретит.

— Ты знал куда нам идти, а значит обладал способом выяснить направление, и чтобы Мшистый, известный военный маг, — последние слова Милар произнес с неприкрытым сарказмом. — не заметил ловушку? И, тем более, когда мы упали вниз, то никто не пострадал именно благодаря твоей магии. А значит ты мог и остановить падение.

Мшистый, сохраняя маску безразличия, несколько раз резко сдвинул мыски туфель, издавая ими ритмичные щелчки. Видимо этот жест заменял ему, по очевидной причине, аплодисменты.

— Осталось только это все доказать, верно?

— Доказать? — Милар понизил голос, а его тон зазвучал железом и порохом. Совсем как в борделе Красной Госпожи. — Ты понимаешь, что рискнул нашими жизнями и нашей операцией? Мне не нужны доказательства, чтобы указать в рапорте своим сомнения по поводу твоей профессиональной пригодности.

— Справедливо, капитан, — не стал отпираться Мшистый. — Точно так же, как и мне не нужны никакие доказательства, чтобы выразить в своем рапорте сомнения насчет той госпожи, которую притащил с собой из воздуха появившийся капрал. Который, пусть я и не помню как именно, умудрился забороть древнего вампира.

— Он его лишь добил, — резко оборвал собеседника Милар. — Ты почти…

— Я почти безрукий, но не безмозглый, капитан, — перебил Мшистый. — И в отличии от тебя, далеко не раз имел удовольствие скрестить, так скажем, шпаги с Эан’Хане. Так что узнаю их магию, — майор шумно втянул носом воздух. — По запаху. И там буквально все провоняло искусством Эан’Хане. Точно так же, как им провонял и твой подчиненный. Забавно, да? По документам — Говорящий. На деле — Эан’Хане? В таком-то возрасте? Даже трижды потомок Арора Эгобара на это неспособен. И что получается? Он как-то получил взаймы силы Эан’Хане? А может это связано с той таинственной госпожой? Где она, кстати? Что-то не вижу её.

Мшистый снисходительно улыбнулся и повел посохом по воздуху, обводя навершием дорогу и поле, ведущее к поместью.

— Так что, капитан, пока твои подозрения лишь у тебя в голове, а не на бумаге, то и мои тоже — только при мне, — Мшистый сверкнул глазами и чуть прищурился. — Ну или можешь положишь на стол Полковнику свой рапорт, а рядом с ним тут же окажется мой. Будем, так сказать, вместе перед комиссией отчитываться. Только вот мы-то с тобой, может, отделаемся взысканием, а подопечный твой, — Мшистый кивнул в сторону Ардана. — вряд ли. Особенно после того, что вы устроили в Архиве.

Ардан вспомнил, как Милар предупреждал его насчет последствий определенных решений. И эти последствия, судя по всему, не заставили себя ждать. Увы, в тот раз у них не было другого пути для решения проблемы.

— Проваливай, Мшистый, — процедил капитан.

— Грубо, капитан, очень грубо. Потому что, судя по вашим успеха, вернее их отсутствие, нам явно когда-нибудь снова придется поработать вместе, — Мшистый развернулся и сделал несколько шагов к своему «Деркс’у», как внезапно остановился. — Не чувствую у вас, капрал, особого желания к поединку. Позвольте замотивировать вас тем, что у меня хранится дома некая запись, которая называется « Alaine enea anauta». Сувенир, так сказать, из времен бурной молодости.

Ардан инстинктивно шагнул было вперед, но тут же напомнил себе, где он находится, кто он такой, и что за человек сказал ему эти слова.

— Вот, теперь вижу, что вы заинтересованы в достаточной степени, капрал, — все так же не оборачиваясь, кивнул Мшистый. — Если покажете себе на поединке достойно, я вам отдам эту пластинку. К вам у меня, кроме спортивного интереса, вызванного вашим почившим приятелем, никаких других эмоций нет.

И Мшистый, дождавшись, когда Парела откроет ему дверь, сел внутрь салона и вскоре автомобиль исчез в сумраке ночной дороги.

— Что он тебе сказал, Ард? — спросил Милар, когда они отошли от Урского с Эрнсоном.

Им, в отличии от отдела Мшистого, придется дожидаться группу из Черного Дома. И только после этого разъезжаться по домам.

— Элайне энеэ анаута, — повторил Арди. — Песни Старших Матерей, если перевести на Галесский. Наверное, кто-то записал во время операции Горный Хищник.

— Это что-то важное?

Ардан ответил не сразу.

— Для моего отца и прадеда — да. А для меня… не знаю, Милар. Сложно сказать. Если подумать, то скорее нет, чем да. Но все равно я бы хотел её послушать.

— Понимаю, — Милар выдохнул облачко дыма и Арди понял, что да — действительно, напарник его понимал, а вовсе не говорил так из вежливости. — Я могу дернуть несколько своих старых должников. Мшистый не такой недосягаемый, как ему кажется. Да, я потеряю свой козырь при взаимодействии с этой бешенной псиной, но пластинку достанем.

— Спасибо, Милар. Честно — спасибо тебе большое, но… — Ардан посмотрел на свой посох. — Знаешь, когда я был маленький, то Эргар, так звали…

— Твоего барса наставника, — капитан вытащил из салона консервную банку, которую переделал под пепельницу, и стряхнул в неё сгоревший табак. — я помню, господин маг.

— Вот, да… он всегда сетовал на то, что у меня не возникало ни малейшего желания драться с другими охотниками ради самой драки. Меня больше интересовали свитки Атта’нха, чем выяснения кто сильнее или проворнее, — Ардан посмотрел в сторону, где уже какое-то время, как не было видно автомобиля майора. — Мшистый, может, и безумен, но он все еще Мшистый. Понимаешь?

— Не очень, если честно.

— Нельзя разбрасываться такими возможностями, как проверить свою магию против Розового, военного мага, — Ардан, впервые за долгое время, когда вопрос не касался исследований, почувствовал легкий укол азарта. — Кстати, маг он может и отменный, но дознаватель так себе. Я бы согласился на его предложение и без всяких пластинок и… Ай! Ты чего?

Ардан потер ушибленную ногу, по которой его весьма ощутимо пнул капитан.

— Да, так, Ард, проверяю нет ли у тебя протеза. А то вдруг Аверский воскрес и принял твой облик.

* * *

Над головой прозвенел колокольчик и Арди оказался в «Брюсе». После всех злоключений и длительного периода, когда бар был закрыт, здесь вновь царила привычная атмосфера нескончаемого праздника.

Звенели бокалы, искрилась пена от сидра, пива и эля; свет Лей-ламп лениво купался в багряных и золотых оттенках вин; посетители смеялись, болтали, стучали приборами о тарелки. Кто-то танцевал. Музыкальная группа, не жалея струн, клавиш и своих нервов, играла на сцене.

Ардан поздоровался с массивными вышибалами, которых видел… подумать только — днем. А казалось, что пару недель назад.

Забавно, что иногда дни сливались в такую плотную череду, что казалось — час прошел, или два. А порой наоборот — растягивались на столь длинный срок, что забывал уже, когда в последний раз опускал голову на подушку.

Арди посмотрел в сторону двери, ведущей на жилую лестницу, и… так и не пошел к ней. Вместо этого он забрался на барный стул, положил рядом с собой подаренную Аркаром шляпу и посмотрел на, непосредственно, Аркара.

Орк полукровка, как и всегда, трудился за барной стойкой. Помогал барменам обслуживать клиентов и зорким, порой серьезным, а иногда смешливым взглядом, следил за общим порядком. Порой с кем-то здороваясь, иногда ненадолго уединяясь в неприметной комнате, путь к которой преграждал красный трос и несколько вышибал.

— Тесс уже спать пошла. Просила тебе передать, чтобы поднимался.

— Да… наверное… я чуть попозже домой пойду, — Арди казалось, что если он прямо сейчас придет домой, то принесет вместе с собой что-то такое, что ни в коем случае не должно было находиться поблизости с его невестой.

Полуорк прищурился и отложил в сторону полотенце, которым протирал стаканы.

— Ночка пыхтела… сложная ночь, тобишь-та? — спросил Аркар.

Ардан кивнул.

Аркар тоже кивнул и, ничего не спрашивая, достал бутылку орочьей медовухи — его второго, после дешевого виски, любимого напитка. А перед Арди поставил его собственную, пузатую кружку, которую Аркар никому не позволял больше брать. В неё он сразу плеснул теплого, вязкого какао.

— Сегодня к блошкам… на рынок, значит-ца, с парнями ездили. Запасы на кухне пополнить, — Аркар уселся на стул и, отпив медовухи, вытер губы рукой. — И ты представь, эти маромойки решили меня обвесить.

— Серьезно? — удивился Арди, отпивая напиток. — Там новенький кто-то?

— Да в том-то и дело, матабар, что нет, — слегка пристукнул кулаком по столу Аркар. — Я с этим дворфом уже лет пять кашляю… дела веду, тобишь-та. Я говорю — мне копыт говяжьих, для хаша, надо двадцать восемь кило. А вижу он ящики не те по размеру со склада тянет… приносит, тобишь-та.

— Сильно обвесили тебя, орк?

— А то! Скотина бородатая, почти на дюжину эксов выставить хотел! А я их что, в подоле как портовая девка по утрам из дома выношу?

— И чего дальше?

— А дальше…

Посетители смеялись, ели, пили, танцевали и слушали музыку. За окном летняя ночь Метрополии кружила в танце с ветром и солеными, океанскими брызгами. Порой гудели пароходы, изредка свистели стражи и пищали гудки автомобилей.

А Арди с Аркаром сидели и болтали ни о чем, за что Ардан был сильно благодарен своему… он не знал, как сказать. Может быть — другу?

Глава 37

Ардан выдохнул и откинулся на спинку кресла, купленного им на блошином рынке (за новенькое, кожаное кресло с хорошим материалом подклада и добротной обивкой, просили от двадцати двух эксов; сумасшедшие деньги). Если так подумать, то блошиный рынок Тенда, где, почти как на Неспящей Улице можно было купить что угодно и по вполне сходной цене, вот уже практически второй год спасал юношу и его финансовое положение.

Которое, даже несмотря на события в Дельпасе, не сильно улучшилось. Поединки Магического Бокса еще не начались, зарплату Черного Дома начислят лишь через две недели, а до стипендии и вовсе полтора месяца (летом стипендию в Большом не платили). И вот в данный момент Ард, закончив, наконец, оформлять сопроводительную записку к завершенному исследованию по « Туманному Помощнику», подкидывал карандаш, провожал тот взглядом, а затем резко выхватывал из воздуха.

Зачем?

Просто так.

Отдыхал и попутно позволял мыслям улечься в гудящей голове.

— Не смотри на меня так укоризненно, — вновь пойманным карандашом, Ардан указал на одну из кукол «Тони», застывших на полигоне. — У меня все еще нет новых идей, как имплементировать трансмутационные рунные связи в «Помощника».

«Тони», над которым Арди отрабатывал свои, пока, бесплотные попытки соединить исследования новых рунических связей с заклинаниями, выглядел до омерзения целым и невредимым. Все так же еще ни разу Арду не удалось добиться от своего заклинания, чтобы то встроилось внутрь чужеродной структуры.

Да, он продвинулся в своем понимании массива, не как однородного математического объекта, а как объемной трехмерной структуры, где Лей могла двигаться в любых направлениях, но… на этом все.

В подтверждение не очень радостных мыслей, на столе перед юноше лежала записка, прикрепленная к «Трансмутированному Туманному Помощнику».

Теоретическая разработка Трансмутационных Рунических Связей, День: 56 Испытания «Туманного Помощника». День: 4. Версия: 6.1. Доработка: 8. Попытка: 7.

Рядом, в алюминиевой урне, валялись скомканные клочки бумаги, на которых все еще можно было различить зашифрованные печати. Ардан не хотел бы утруждать себя необходимость подсчета эксов, потраченных на карандаши, бумагу и, самое важное, топливо и расходники для генераторов « Конюшен Аверских», но ему приходилось. Иначе как еще он сможет поторговаться на Рынке Заклинаний за стоимость покупки классической версии « Туманного Помощника».

Получалось, конечно, все равно дешевле, чем арендовать на Рынке испытательную площадку, но все еще больше, чем ноль. А именно столько — ноль эксов и ноль ксо, Ардан, на данный момент, получал за свои исследования звездной магии. Так что работал в убыток.

Что его, разумеется, не сильно радовало.

— И ситуация с Мшистым, — Арди прищурился, будто манекен «Тони» только что выдал язвительную ремарку. — нисколько не помогла. Трансмутировать одну, конкретную последовательность рунических связей несравнимо проще, чем с созданием целого подхода, включающего в себя возможность применения к любой структуре.

Ардан скосился на свои записи по трансмутационным руническим связям и понял, что только что процитировал сам себя. Или, если быть совсем точным, свои комментарии к собственной же документации. Он, по совету Николаса-Незакомца (к чьей книге в последнее время уже почти не обращался, находя её немыслимо устаревшей — разве что информация касательно Эан’Хане все еще выглядела полезной), всегда в письменном виде комментировал собственные исследования, чтобы потом не тратить время на поиске в памяти чем же он таким занимался.

Полки в шкафу, стоявшем рядом с его рабочими пространства — инженерным и алхимическим, постепенно заполнялись новыми книгами. Часть он привез из дома, чем обрадовал Тесс, ибо та уже начинала немного раздражаться тому, что им приходилось перемещаться по выверенным тропам, проложенным между башнями из Звездных трудов. И это учитывая, что большая часть литературы хранилась вовсе не у Тесс, а в маленьком эркере, где на протяжении полугода жил Ардан. И который использовал в качестве кабинета, пока не получил «наследство» от Аверского.

Что же касательно самих рабочих пространств, то кроме множества чертежей и записей, на них пока ничего нового не обнаружилось. Инструменты для Звездной науки стоили слишком дорого. И чтобы потратиться на них, сперва придется получить прибыль хоть из какого-то предполагаемого источника дополнительного дохода. Хоть с Рынка Заклинаний, хоть от «Туманного Помощника».

Ардан отмахнулся от «Тони», смотрящего на своего владельца с немым укором, и уже сам, с точно таким же укором, посмотрел на отдельно стоявшее, незаконченное исследование Аверского « Способы Дальней Связи».

— Не в этом году, — сам себе напомнил Ардан. — И, скорее всего, даже не в следующем.

Он уже несколько раз пытался погрузиться в данное исследование, но понял только то, что ничего не понял. Нет, общий смысл формул и расчетов был ему относительно понятен, но… на этом все. Куда именно следовало двигаться дальше — Ардан не представлял даже в малейшем приближении.

Завязав тесемки на сопроводительной записке (объемом в тринадцать листов) и завернув в плотную бумагу полную документацию касательно « Туманного Помощника» (почти шестьдесят четыре листа), Ардан забрал с вешалки пиджак, шляпу и окинул взглядом лабораторию. Он постепенно обживался здесь, но все еще чувствовал себя если и не как мелкий воришка, забравшийся в чужое имение, то как гость.

Не помогал даже подвесной рубильник около выхода, который Ардан подключил к генераторам в подвале. Те, обычно, включались при открытии дверей, но это означало, что топливо тратилось даже тогда, когда Арди не пользовался испытательными площадками — слишком большие траты. Так что юноша, в какой-то момент, потратил половину дня на то, чтобы подвести кабель от самодельного рубильника к цепи отсека генерации. И теперь цепь замыкалась не от открытия и закрытия дверей, а только по желанию самого Арда.

— Экономия, порой, важнее заработка, — скривился Ардан.

Почему скривился? Потому что это была любимая фраза Тимофея Полских — главного скупердяя всейПредгорной Губернии. Вот уж не думал Арди, что когда-нибудь будет вспоминать его слова с благодарностью…

Закрыв за собой тяжеленные створки, способные выдержать несколько выстрелов малокалиберной артиллерии (и это без учета стационарных щитов, которыми могли похвастаться «конюшни»), Арди вышел на улицу. Город встретил его палящим солнцем и вибрирующим воздухом, поднимавшимся над асфальтным покрытием. В нос тут же ударил характерный запах запекшейся земли и нагревшегося металла.

Лето в Метрополию пусть приходило и ненадолго, но, расталкивая плечами вечно пасмурную погоду и холодные ветра Ласточкиного Океана, единолично занимало погодный пьедестал. Так что Арди, мигом ощутив на своих плечах десяток лишних градусов жары, запирая ворота, побрел по улице Неумирающих.

Выбравшись из тупика на широкий проспект, Ардан закашлялся от выхлопных газов многочисленных, дорогущих автомобилей. Если остров святого Василия чем-то и походил на районы Нового Города, так это количеством колесного транспорта. Только в отличии от прочих мест города, включая Бальеро, здесь редко когда встретишь автомобиль дешевле, чем стоили некоторые квартиры далеко не в самых захолустных районах столицы.

Трель трамвайного звонка вырвала Арди из его размышлений и юноша, придерживая шляпу, бегом домчал до уже отъезжавшего вагончика и запрыгнул на подножку.

— Осторожней, молодой человек, — недовольно буркнул сухой, низкорослый кондуктор с подозрительно угловатыми зрачками.

Видя удивленный взгляд Арда, может и не полукровка, но внук дворфа, еще более резко потребовал:

— Проездной или оплата?

— Проездной, — ответил Ардан и протянул картонный билет, который позволял ему совершать неограниченное количество поездок, но… только в районах Старого Города. Для Нового требовалось покупать другой, за большую стоимость.

Это было связано с большой разницей в протяженности трамвайной сети Старого и Нового Городов. Не говоря уже о том, что в Новом Городе такой проездной распространялся еще и на автобусы.

Если же заводить разговор о подземных линиях, то это уже совсем иная история, о которой Ардан пока старался не задумываться.

— Проходите, — торопливо замахал рукой кондуктор после того, как убедился в аутентичности билета.

Их не то, чтобы часто подделывали, но бывало и такое.

— Благодарю, — Арди дотронулся до полы шляпы и прошел к своему излюбленному месту, которое обычно не занимали. Здесь, на самой последней скамейке, слишком сильно трясло.

А привыкшему к седлу юноше наоборот, было вполне комфортно.

Проверив, что из сумки не выпали два важных свертка, Ардан уселся на деревянные рейки и, подперев кулаком подбородок, уставился в окно. Ему предстояло проехать через весь остров, затем миновать Царский мост и, уже на Ньювском проспекте, пересесть на другой трамвай, который доставит его прямиком до нужного отделения Рынка Заклинаний.

Мимо проплывали особняки и дворцы обитателей острова Святого Василия. Пышные, воздушные и непременно разноцветные, они водили хороводы вокруг прибранных улиц и двориков, пахнущих шампунями и дорогими щетками, до блеска надраившими брусчатку. Здесь жили не просто богатые, а те люди, для которых эксы, скорее, просто цифры и числа на банковских документах, чем жизненно важный вопрос. Может они задумывались о деньгах, только когда продавали свои прогулочные лодки или загородные дома в Предместьях.

Предместья…

Ардан мысленно вернулся к событиям минувших дней, а именно к их с Миларом визиту в клинику на пересечении улицы Шахтеров и седьмого проспекта…

Несколькими днями ранее

Ардан, снимая шляпу, поднимался по хорошо знакомой ему лестнице. Он бы, конечно, хотел и вовсе не знать ни облупившейся краски на стенах, ни резкого запаха трав и спирта, а еще местами подгнивших оконных рам, чем-то напоминающих лица лекарей, медсестер и врачей.

Нет, те, разумеется, в отличии от древесины, не гнили, просто, особенно к вечеру, тоже покрывались серой пленкой усталости и темными пятнами. Обычно — в районе глаз.

— Больше, чем визиты в госпиталь, не люблю разве что похоронки разносить, — ворчал Милар, несущий в руках пакет из недорого кафе.

— Почему? — тут же спросил Арди.

Не только из-за своей привычки постоянно задавать вопросы, но и потому, что хотел отвлечься от гнетущей атмосферы, оседавшей не только на одежде и коже, но, кажется, даже не волосах.

После госпиталя всегда хотелось помыться. И не только потому, что в стенах лечебницы у пациентов отсутствовала такая возможность…

— Да здесь каким-то беспомощным себя чувствуешь, — чуть погодя, ответил Милар. — Ты ведь, зачастую, приходишь не к чужим тебе людям. Видишь, как они мучаются. Страдают. А сам сделать ничего не можешь. Хуже только с похоронками…

Арди вспомнил похожие слова Катерины из отряда Йонатана Корносского.

— А по какому принципу решают, кто именно отнесет похоронное уведомление?

Милар только пожал плечами.

— Обычно это делает начальник отдела или командир отряда, но если договориться между собой, то тянут соломинку. У кого самая короткая — тот и идет, — Милар остановился перед дверью отдельной палаты. — Либо, если на задании только двое, то несет выживший. Это ведь дело такое, Ард. Никто не любит видеть боль близких, которым ты отдаешь это… письмо.

Не дожидаясь ответной ремарки или реакции Арда, Милар постучался и зашел внутрь. Небольшая палата, рассчитанная всего на одно место, использовалась, в основном, для пациентов, которые могли кого-нибудь, чем-нибудь заразить. А также, в случае Звездной магии, для тех, кто перенес воздействие запретной отрасли знаний.

В случае с Петром Оглановым применимы, пожалуй, были оба варианта. Именно поэтому первые три дня к нему никого и не пускали. В том числе и дознавателей. Хотя, возможно, тот факт, что Огланова «поселили в отдельный номер» (как выражался Милар) был связан с тем, что выносить общество бывшего начальника следователей стражи Метрополии, мог далеко не каждый.

Сам Огланов, сидя на стуле у окна, курил и стряхивал пепел прямо вниз, на кусты шиповника, высаженные вдоль стен клиники.

— И где вы, господин Огланов, умудрились достать сигареты? — Милар поставил пакет на прикроватный столик, где тот, среди множества склянок с лекарствами, смотрелся несколько несузарно.

— Там же где и… — Петр вытащил спрятанную под ногой флягу и показательно потряс, после чего сделал глубокой глоток чего-то очень алкогольно и в равной степени дурнопахнущего. — Пожалуй, учитывая присутствие ваших не отягощенных интеллектом лиц, мой алкогольный целибат подходит к своему логическому заверш… кха-кха…

Петр зашелся в приступе болезненного кашля. Постучав себя кулаком по груди, он отхаркнул вязкую слизь и… снова затянулся. Ардан положительно не понимал таких людей, как Огланов.

А вот Милар, кажется, понимал и даже весьма.

— Принес вам сандвич из «Мартышкиного кафе», господин Огланов.

Петр резко обернулся к ним и улыбнулся все еще частичной беззубой, но уже не такой кровавой и отталкивающей улыбкой.

— Справки по старым знакомым навел, значит? Похвально… и что там? — он кивнул в сторону пакета.

— Двойная индейка, четыре листа салата, шесть тонких кружков помидора, две продольные половники соленого огурца, майонез, медовая горчица, черный перец и соль.

— Уважаю! — чуть было не свалился со стула Петр и, щелчком пальцев отправляя сигарету в многострадальный куст, дохромал до кровати.

Со стоном свалившись на одеяло, он с жадностью дорвавшегося до воды страдальца развернул пакет, вытащил сандвич и вгрызся в тот зубами… ну или тем, что от них оставят.

— Проклятье, — процедил он, плохо пережеванный кусок. — Пообещали поставить коронки, но не раньше, чем через месяц… Но даже так — все еще вкусней местной баланды.

— Господин Огланов…

— Ой, да брось ты, капитан, со своей напускной вежливостью, — скривился Петр и откинулся на подушки, попутно забрасывая ноги на столик и не заботясь, что перевернул несколько склянок. — Я знаю, что неприятен тебе, а мне твоя рожа тоже, знаешь ли, не милее утренней порции лекарств и процедур.

Милар, разом теряя всю свою сдержанность, протащил по кафелю стул и уселся напротив Огланова.

— Что, старик, трогают тебя за всякое?

— А ты не завидуй, капитан. Ты вообще женатый человек с детьми, — Огланов откусил еще один кусок сандвича и запил тот из фляги. — Молодой человек, а вы так и будете в дверях стоять?

Ардан не сдвинулся с места. В прошлый раз, когда они имели дело с Петром Оглановым, это чуть было не стоило ему жизни, так что он не испытывал особого желания снова связываться с тучным, сквернословящим алкоголиком, готовым, ради достижения своей цели, продать кого угодно.

Удивительно, как он только не оказался в одной обойме с Пижоном и остальными представителями Шестерки.

— Понял, — кивнул Огланов. — Не могу вас винить за недоверие, Ард, но, поверьте, я почти на сто процентов был уверен, что вы выберетесь из той передряги.

— Почти, — с нажимом, повторил Милар.

— Ты мне еще нотации, капитан, почитай давай. Будто сам никогда никем не пользовался.

— Пользовался, но не коллегами, — отрезал Пнев.

— А с чего ты взял, что мы с вами коллеги? — вздернул бровь (вернее — бровь, так как над правым глазом у сыщика красовалась повязка на ожоге, а не густые волосы) Огланов. — То, что мы тут боремся со всякой нечистью, не делает нас однополчанами, капитан. Ой, погоди, ты ведь на фронте людей арестовывал, а не по окопам ползал, как остальные.

Милар пропустил укол мимо ушей. Ардан пока не понимал в чем смысл этих слов, но часто слышал пренебрежительное отношение со стороны бывших солдат и военных к тем, кто им не нравился и при этом, вдобавок, не был на фронте. Этим страдал даже Аркар. Наверное, какая-то форма профессиональной деформации.

— Ладно, капитан, мы тут действительно одно дело делаем, так что давай оставим эту грызню до следующей встречи, — Петр отложил недоеденный сандвич и вытер пальцы о простыни. — Там, в сумке, посмотри.

Милар какое-то время сверлил Огланова неприятным взглядом, после чего поднялся, дошел до вешалки и снял с неё кожаную, заплечную сумку Огланова. Потертая и помятая, она чем-то напоминала те, с которыми ходили почтальоны.

— Блокнот посмотри.

Милар выудил на свет не менее потрепанную записную книжку и вернулся обратно.

— Отлично, — Петр выхватил книжку из рук и… начал ей обмахиваться. — Ох… хорошо. Думал сдохну от жары раньше, чем от местной кухни.

Пнев, переместив взгляд на левую коленную чашечку Огланова, потянулся к кобуре с револьвером.

— Спокойней, спокойней, — поднял руки Огланов и раскрыл книжечку. Пролистал несколько страниц и… — Мне очки нужны. Они тоже в сумке. В деревянном футляре.

Милар отстегнул хлястик кобуры и положил ладонь на рукоять.

— Я серьезно, капитан. Да и все равно ты в меня здесь не выстрелишь и мы оба это знаем.

Милар молча встал, вернулся к сумке, достал очки и передал их Огланову.

— Вот, отлично, — тот поправил окуляры и начал водить пальцем по веренице запутанного, кривого почерка. С таким никаких шифров не надо. — После того, как мы расстались в поместье Иригова, я решил подробней заняться этой темой. Не знаю всего вашего расследования, капитан, но догадаться о том, что вы Ириговым не столько из-за детей интересовались, сколько по каким-то другим причинам — труда не составляет.

— Продолжай, — резко и обрублено, поторопил капитан.

— А я продолжаю и… ладно, не важно, — старик снова прокашлялся и опять приложился к горлышку фляги. — Я не стал зацикливаться на несчастных детях, а больше занялся Ириговым. Поднял данные за последние два года. Где его видели. Чем он занимался. На чьих званных вечерах присутствовал. В каких сомнительных или не очень кругах вращался. Ну и все такое прочее.

— Мы проверяли его связи, Огланов.

— А я не сомневаюсь, — пожал плечами сыщик. — Но вы проверяли его со своим прицелом. На нечто, уровня государственной важности, а я смотрю на мелочи, капитан. Потому что именно из мелочей и складываются самые большие из картин. Или этому военных следователей не учат?

Пнев только шумно выдохнул и нахмурился.

— Не суть, — отмахнулся записной книжкой Огланов и снова поправил сползающую с переносицу оправу. — Иригов, несмотря на то что занимал крупный пост в Министерстве Внутренних Дел, все еще просто чиновник. Жадный, тупой, но в то же время весьма умный и хитрый, когда это касалось понимания кому лизнуть задницу и кого подставить.

— В курсе, — сухо прокомментировал Милар.

— Да, но в курсе ли ты, что Иригов, вплоть до семилетней давности, не появлялся в среде высоких чинов?

— Он начал двигаться по карьерной лестнице только после того, как женился на дочери Министра Внутренних Дел. Это мы тоже знаем.

— О как… ну, отлично. Тогда, пожалуй, вам должно быть известно, что Иригов с женщинами не мог.

— Что… не мог?

— Спать он с ними, капитан, не мог. Разве что рядышком и в обнимку — да и то, вряд ли, — Огланов зашелся в очередном приступе кашля, который закончился все той же странной слизью и очередным глотком из фляги. — Пока он не породнился с Министром, то вел жизнь простого небогатого барона, выпускника юридического факультета Императорского колледжа.

— Знаем.

— А что делают такие ребята? — продолжал, не обращая внимания на ремарку Милара, Огланов. — Гуляют они, Милар. По кабакам да по бабам. Причем, из года в год, по одним и тем же. По кабакам, разумеется. Баб меняют. Вот я и побродил по таким местам. Поспрашивал. Иригова часто видели в них. Но ни разу он не пользовался услугами девушек, необременных социальными нормами и моралью. Больше обращался к мальчикам. Самым юным. Обязательно, чтобы с документами, но юным.

Ардан, слушая разговор, невольно вспомнил сцену в поместье Иригова, которую все эти месяцы старался забыть. Не получалось.

Милар открыл рот, затем закрыл, вздернул брови и прикрыл лицо ладонью.

— Вижу, что понял, капитан. Не там вы смотрели, голубчик. Но, не виню. Честно. Уверен, вы столкнулись на тот момент с куда более важной и не терпящей отлагательств проблемой, вот и проверили самое очевидное.

— Жена… — протянул Милар. — Задери её демоны, жена…

— Именно, Милар, именно. Дочь Министра, — Огланов постучал пальцем по записной книжке. — Что она нашла в Иригове, который последний раз грудь держал только когда материнским молоком питался? И, более того, не хотел держать снова.

— Отвлечение внимания.

— Браво! — едва было не зааплодировал Огланов. — Дочь министра слишком привлекающий к себе внимание ярлык. А вот если найти жадного и глупого извращенца, то им можно очень удобно и легко манипулировать.

— А дети? — спросил было капитан и тут же сам ответил на свой же вопрос. — Пара специальных снадобий и магия, могли заставить Иригова поработать для нужной легенды… проклятье.

— И вот тогда я стал распутывать уже другие связи и тут вырисовывается интересное, — Огланов перевернул странице в книжке. — Если копнуть не в прошлое Эрика Иригова, а в прошлое Акации Норленов, дочери Генерал-Лорда Даниила Норленова, по совместительству Министра Внутренних Дел, то мы найдем очень маленькую, почти незаметную, но интересную ремарку.

— Не томи, Огланов.

Петр подмигнул и прочитал:

— В возрасте девяти лет к Акации Норленов был приставлен Звездный Маг, Старший Магистр Таверий Кас, в качестве наставника. Уволен спустя пять лет работы в следствии несчастного случая, который произошел, косвенно, по его вине, — Петр снова перелистнул страницу. — Меня заинтересовал данный несчастный случай, и я начал шерстить всех слуг, которые работали в то время у Норленова. И оказывается, представь себе, Акация подавала большие надежды в качестве Зевздного Мага, по разных слухам — могла даже зажечь Красную Звезду в районе четырнадцати лет. Собиралась поступать в Большой. Но тут, никто не говорит, что именно, но произошло странное. В поместье погиб сын конюхи. Настолько странно и страшно погиб, что хоронили в закрытом гробу. В то же время был уволен Таверис Кас, а Акация…

— Она не была Звездным магом, — спохватился Милар. — Да, её мозги спеклись так же, как и у Иригова, но по остатком определили, что она не была Звездным магом.

Капитан резко повернулся к Арду.

— Можно что-то сделать со Звездной в голове мага, чтобы её нельзя было найти?

Арди задумался.

— В теории, если уничтожить её почти сразу после формирования, то… — без особой уверенности ответил Ард. — А Старшего Магистра уволили через пять лет, то есть когда ей было четырнадцать…

— А молодое дарование смекает, — хмыкнул Огланов. — Разумеется, я захотел расспросить Старшего Магистра, но, оказывается, тот погиб во время рабочей командировки в районе Мертвых Земель Танцующего Полуострова.

— И отправил его туда…

— Я тоже подумал на министра, капитан, — тут на лицо Огланова наползла хмурая туча. — Даже тряхнул старых должников и посетил Архив, но не нашел ни одного бумажного следа. Кроме самих отчетов о наличии такой миссии и прикомандирования к ней Старшего Магистра Кас. Так что отправили его туда мимо министерской бюрократической машины.

— Ладно, предположим, но это все еще ни о чем не говорит.

— Да, пожалуй, но теперь дальше, Акация была, за годы, замечена в самых разных сомнительных компаниях и заведениях. Но самое продолжительное её знакомство было, не поверишь, с Марком Зубровским.

— Мне это имя ни о чем не говорит.

— А должно, капитан, должно, потому что именно в поместье Марка Зубровского мы с вами и встретились, — Огланов закрыл книжку и швырнул ту на стол. — Это псевдоним, под которым древний кровосос, маскируясь только Вечные Ангелы знают как, выходил в свет. Прости за каламбур. И знаешь, чем он занимался?

Милар стиснул желваки.

— Благотворительностью? Что-нибудь связанное с сиротскими приютами?

— Рад, что мои налоги уходят не только на вашу безвкусную форму, капитан, — снова подмигнул Огланов. — Акацию часто видели на приемах и собраниях, где собирали средства для таких приютов. На одном из них Марк познакомил её с Ириговым, который оказался там, можно подумать, что по простой случайности, но нет.

— Значит все это время…

— Он был простым исполнителем, — Огланов вернул в руки недоеденный сандвич. — которого продвинули по служебной лестнице, чтобы его руками выполнять нужные поручения. И знаешь, что самое неприятное? Что когда я попытался выйти на имена тех, кто принимал участие в занимательных благотворительных вечерах, то максимум что получал — указания на посещения ими девочками и мальчиками Черного Лотоса и Красной Госпожи. Какие-либо списки имен мне так получить и не удалось.

— Поэтому отправил к Святому Эорду?

— Не совсем, — Огланов прикрыл глаза. — В деле Иригова несколько пропавших детей имели отношению к порту, так что я наведался туда за информацией и получил очередную ниточку к Красной Госпоже. Кстати, вы нашли Лушу и его брата? И ту проститутку?

Ардан с Миларом промолчали.

— Судя по вашим лицам, ответ я знать не хочу… — протянул Огланов, после чего коротко выругался. — Ладно, это все только вступление, господа. Основной концерт будет сейчас. Капитан, возьми, пожалуйста, мою левую туфлю.

— Огланов, ты…

Но, натолкнувшись, на серьезный взгляд сыщика, Милар только проворчал нечто нечленораздельное и, отойдя к пресловутой вешалке, забрал из-под неё левую туфлю.

Он вернул её Петру, который снял очки и… вставил душку в небольшое углубление под каблуком. Тот щелкнул и отодвинулся, обнажая тайник.

— Это вот так ты ничего не знаешь? — скрестил на груди Милар. — Хоть и уважаю то, что ты выдержал пытки, но твоя помощница, она…

— У меня детей нет, Милар, — совсем другим тоном перебил Огланов. Голосом, полным застарелой, заскорузлой боли, каждый день напоминающей о себе. — Светлоликий не благословил. А потом жена умерла и… Мы ведь оба знаем, что я подонок. Воспользовался своей помощницей. Перевел дух. А может… может быть этот список куда больше одной исковерканной жизни, не так ли, Милар?

Огланов протянул свернутую квадратиком записку.

— Здесь перечень всех детских приютов, к которым я сумел отследить банковские операции, связанные с именем Марка Зубровского.

— Как достал? — спросил Милар, разворачивая записку.

— Я умею договариваться с людьми.

— Сомневаюсь и…

Капитан хотел сказать что-то еще, но вместо этого молча передал записку Арду. Тот пробежался взглядом по написанному. Среди перечня почти двух десятков приютов, он увидел знакомое:

«11. Приют Сестер Света. Танцующий Полуостров.»

Именно в этот приют Аркар отправил сестру Луши…

— Два десятка приютов, капитан, получали пожертвования от вампира, связанного с детоубийцами, на протяжении почти десяти лет. Понимаешь, сколько это жизней? Ни в чем неповинных жизней, которую даже эту самую жизнь и не видели-то толком.

Милар выругался, а Ардан внезапно понял, что в командировку он, скорее всего, отправится куда раньше нежели вернется в аудитории Большого.

* * *

Они стояли на улице, спрятавшись в тени дерева, нависшего над парковочным местом, где под нещадными, прямыми лучами столичного солнца, медленно запекался старенький «Деркс». Милар жевал сандвич из того же кафе, где купил «гостинец» Огланву. И, разумеется, курил.

Арди же рвал клыками палочку вяленого мяса со специями.

— И что у тебя на этот раз? — искоса глядя на напарника, спросил Милар. — Детородный орган бобра?

— Это оленина, — Арди давно уже понял, что лучший способ в общении с капитаном Пневым — игнорирование его дружеских подколов. — С Каргаамскими специями. Довольно вкусно. Хочешь попробовать?

Милар с подозрением посмотрел на протянутую ему палочку алого цвета и отрицательно помотал головой.

— В отличии от старика Огланова, мне Корона за свой счет коронки в рот не вставит, напарник, — он затянулся и выдохнул облачко дыма, исчезнувшее где-то среди шуршащей листвы. — А что-то подсказывает, что попытка съесть эту дрянь заберет у меня половину зубов.

Ардан пожал плечами и, придерживая посох, приставленный к его же груди, продолжил жевать перекус. Тесс тоже всегда отказывалась от этого угощения. Соглашался только Аркар… который же и продавал Арду подобные яства. Их готовили на кухне «Брюса» специально для орков и отдельно взятого матабар.

Арди подозревал, что полуорк называл ему цену раза в полтора ниже себестоимости продукта, но в детали не лез. Просто молча испытывал теплую благодарность за возможность перекуса на работе.

Мимо напарников проходили люди. Изнывающие от жары господа в шляпах; спасаясь от жары они снимали пиджаки и свешивали их с локтя, оставаясь в одних только сорочках и жилетках. Рядом с ним шли девушки и женщины в легких платьях, порой в новомодных плетеных сеточках на волосах, заменявших шляпки; и, разумеется, с зонтиками, дарящими им спасительную тень.

Забавно, как почти десять с половиной месяцев в году жители Метрополии жаловались на серую хмарь, сырость и промозглый холод, но стоило только воцариться жаркому лету, как все тут же с благоговением вспоминали об ушедших холодах и несмолкающих ливнях.

Пару раз мимо прошли стражники. В красных мундирах и тонких касках, они первым делом замечали неубранный в чехол посох и направлялись проверить документы, но приметив машину и форму напарников, кривили недовольные физиономии и отходили в сторону.

Природа отношения Министерства Внутренних Дел и Черного Дома все так же оставалась загадкой для Арда, пусть и немного приподнявшей завесу своей тайны.

— Не буду нарезать вокруг тебя круги, господин маг, но, думаю, дней через шесть ты отправишься на Танцующий Полуостров, — наконец перешел к делу Милар. — А я зароюсь с головой в Архив. Стыдно признаться, как сильно мы тогда промахнулись с Ириговым. Тут даже оправдываться Пауками бессмысленно.

— Для этого Кукловоды и использовали Акацию, Милар, — Арди рывком оторвал клыками очередной кусок вяленой палочки, чем вызвал излишнюю бледность на лице молодой девушки и молчаливое презрение в глазах её спутника. — Полагаю, она искала способ восстановить уничтоженную Старшим Магистром звезду. В результате попала в дурную компанию.

— Это-то понятно, — Милар стряхнул пепел в свою неизменную, обрезанную консервную банку. — Пока ты катаешься на южный курорт, я постараюсь размотать весь клубок этой истории. Связи Огланова это, конечно, хорошо, но у нас рычаг куда больше, сильнее и тяжелее.

Арди хотел пошутить, что надо еще знать куда применять данный «рычаг», но вовремя понял, что это будет не очень уместно.

Человеческий юмор давался ему пока не очень хорошо.

— И если получится выйти на тех, кто участвовал в благотворительных вечерах, то это может стать большим прорывом в нашем деле, — продолжил капитан. — Вряд ли вампир в одиночку все это проворачивал. Где-то там рядом, я чувствую, должна быть рыба покрупнее.

— Не забывай еще про то, что половина криминального мира ищет тело Аллы Тантовой, — напомнил Ардан. — И странные дела в Гильдии Магов. Кстати, как насчет ловушки в доме Аверского?

Милар вздохнул и, скомкав бумагу вокруг сандвича, метким броском отправил тот в урне.

— Весь аппетит мне отбил… — проворчал Милар. — Тихо там. Как в гробу. Столько времени уже прошло, а пока никто не попался.

— Думаешь крот осторожничает?

— Либо так, — кивнул капитан. — Либо Кукловоды не торопятся. Боятся ошибиться. С Аверским и Леей Моример они оказались слишком близко к провалу. Так что будут аккуратничать. Да и вообще, скорее всего все, что произошло за последний год просто совпадение.

— Совпадение? В каком смысле?

— В глобально, Ард, в глобальном, — Милар достал новую сигарету и щелкнул зажигалкой. — Кукловоды воспользовались венчанием на престол Его Императорского Величества. Павлу ведь пришлось передать дела в Черном Доме, а это процесс не быстрый. Плюс все его реформы, указы и так далее. Открытие подземных трамвайных линий, опять же. Сумятица та еще… вот Кукловоды и решили, что это самый удачный момент.

— Тем более все фигуры уже стояли на своих местах…

— Чего? — переспросил Милар не очень радостным тоном.

— Если представить все вокруг не как уравнение, — пояснил Ардан, вспоминая о том, сколь негативную реакцию у капитана вызывало сравнение расследования с математикой. — А как шахматную игру, то перед атакой или маневром, нужно поставить фигуры на свои места. Или туда, откуда они могут выгодно попасть на нужное место.

Брови Милара поползли вверх.

— Ты когда в шахматы играть научился, господин ковбой?

— В них любили играть белка с волчицей, — пожал плечами Арди. — Вот и меня научили.

Милар пару раз хлопнул ресницами и не сдержал нервного смешка.

— Прости, — поднял он ладони. — Воображение разыгралось… Какие у тебя планы на следующие дни?

Ардан ненадолго задумался.

— Хотел поработать немного…

— А, то есть тебе работы не хватает? Так я могу подсказать, где…

— Я про Звездную магию, Милар, — перебил Арди уже было воодушевившегося капитана. — Потом надо съездить на Рынок Заклинаний и у меня все еще запланирована встреча с Борисом.

— Отлично. Заодно расспросишь его про случившееся на Малой Вироэйре.

Ардан кивнул.

— И, господин маг, мы не можем с тобой долго игнорировать очевидное.

— Это не очень-то и очевидное.

— Вот! — Милар вздернул указательный палец и указал им на собеседника. — В этом вся проблема. Ты просто не хочешь, чтобы Аркар оказался причастен к этой проблеме.

— Он не из тех, кто будет вредить детям, — стоял на своем Ардан.

— Он Распорядитель Орочьих Пиджаков, Ард, — с печальным вздохом, возразил капитан. — Бандит. Причем далеко не рядовой. Так что…

В воздухе повисла пауза. Почти такая же тяжелая, как висевшее над их головами золотое солнце.

— Я спрошу у него, — пообещал Ард.

— Думаешь он скажет тебе правду?

— Скажет, — твердо ответил Ардан и, чуть тише, добавил. — Тем более я смогу узнать говорит он правду или нет.

Милар выдохнул очередной столбик дыма.

— Знаешь, иногда я завидую тому, что ты можешь не доверять своему чутью и опыту, когда говоришь с кем-то, а знать говорят тебе правду или нет.

— Это не всегда приятно, Милар.

— Да? — спросил было капитан и тут же ответил сам себе. — Да. Ты прав. Особенно, наверное, в бытовых домашних вопросах.

— И просто при общении с людьми, — отвернулся в сторону Ардан. — Поэтому я стараюсь не слушать сердца. Потому что по мелочам люди врут постоянно, а каждый раз разбираться по мелочам или нет — не очень здорово.

— Огланов говорил правду?

— Ты и сам знаешь.

— Да, знаю, — подтвердил капитан. — Где-то старый пес что-то не договорил.

— Потому что он сам продолжит расследование, — подхватил Ардан.

— Будем надеяться, что нам не придется снова вытаскивать его задницу из вампирского или еще какого-то другого логова, — Милар затушил окурок и убрал недокуренную половинку обратно в портсигар. — Поехали, господин маг, отвезу тебя до «Брюса». А с Аркаром поговори обязательно.

Ардан молча нырнул внутрь раскаленного салона автомобиля. Именно Аркар отправил сестру Луши в приют Сестер Света. Знал ли он о том, что там происходило? Происходило ли там что-то вообще? Ардан хотел верить, что ответ на оба вопроса окажется отрицательным, но чутье подсказывало, что настолько повезти не может и хоть где-то, но отыщется далеко не заветное «да». Оставалось надеяться, что не в первом пункте из короткого перечня…

На пути к Рынку Заклинаний

Прождав на остановке следующий трамвай почти четверть часа, Ардан пожалел о том, что в городе колдовать не рекомендовалось. В его случае. А так, при отсутствии объективных причин, такое самоуправство со Звездной магией могло привести к административной ответственности и штрафу.

У Арда же имелись все соответствующе разрешение и бумаги их подтверждающие, но он не хотел беспокоить спокойствие окружающих. Он уже неоднократно убеждался в том, что и сам подвергся профессиональной деформации.

Учитывая работу в Черном Доме и учебу в Большом, то Звездная магия давно уже стала для него если не обыденностью, то чем-то прозаичным и не вызывающим удивления. В то время, как для простого обывателя даже просто вид Звездного мага в плаще, погонах, с гримуаром на поясе и зачехленным посохом в руках вызывал легкую нервозность и желание поскорее уйти подальше.

Магия если и не пугала людей, то заставляла вспоминать, что мир куда больше, сложнее и страшнее, чем открывался из окон их уютных квартир, душных контор и гремящих фабричных цехов.

Так что Арди еще раз мысленно пробежался по воспоминания визита к Огланову, а затем его попытку поговорить с Аркаром, которого… не было на месте. Не появился он и на следующий день. И через день — тоже. Только сегодня утром Арди узнал из разговора вышибал, что Шестерка решила «сесть за стол». Так назывался их своеобразный Конгресс.

На несколько дней, а может и на неделю, вся верхушка преступного мира Метрополии выезжала куда-то на конспиративную квартиру, где решали и обсуждали дела. Что-то вроде переговоров при непрекращающейся войне. И почему-то Арди был уверен, что в данном случае данное событие спровоцировали поиски тела Аллы Тантовой…

В любом случае — факт оставался фактом. Поговорить с Аркаром и прояснить двусмысленные детали у него пока так и не получилось.

Выскочив на нужной остановке, Ардан подошел к пузатому зданию с вывеской: « Рынок Заклинаний. Отделение 14».

Открыв двери, чем заставил зазвенеть писклявый колокольчик, Арди вошел будто к себе домой. Ну почти…

Как и всегда по стенам высились громады шкафов, заполненные книгами и трудами, рассортированными по темам, году издания и областям научного знания. Самые дешевые из них — учебники для профильных классов в школах, стоили от полутора эксов, а вот самые дорогие — толстенные фолианты о принципах взаимосвязи векторов печатей и структур Лей-линий — вплоть до тридцати пяти эксов.

Помимо шкафов, в широких залах, соединенных просторными переходами, ждали своих покупателей полки со сложными приборами. И арифмометры, даже тригонометрические, неизменно оказывались самыми простыми и дешевыми из них. Ардан, по уже сложившейся привычке, с вожделением мазнул взглядом по громадным печатным машинкам, со множеством ламп, тумблеров и рычажков, способных делать копии чертежей печатей вплоть до определенной сложности (Лей-машинки для Синей звезды, к примеру, начинались по стоимости от четырехсот двадцати эксов).

Здесь своего часа ждали переносные, малые трансформаторы; Лей-кабели в разнообразной оплетке; приборы для измерения природной концентрации Лей в атмосфере; анализаторы самого разного толка и стоимости (та влияла на количество определяемых явлений); какие-то таинственные трубки, железные ящики, вновь с лампочками и шестеренками и еще много того, что выдумали умы и гении Звездной науки. В том числе и приборы, которые Арди видел в руках Клементия.

Увы, все это богатство оставалось за завесой бедности самого Арда. Так что минуя образцы товаров, он дошел до кассового прилавка.

— А, господин Эгобар, — поздоровался с ним один из работников. — Вы, как обычно, за бумагой?

Для работы над чертежами требовалась особенная, плотная бумага, способная выдержать сотни использований стирающей резинки и острого, наточенного карандаша, так что покупать её приходилось не в обычных лавках, а в специализированных.

— Я на второй этаж, — Ардан приоткрыл сумку и продемонстрировал конверты.

— А, тогда удачи и хорошей сделки, — с искренней улыбкой пожелал продавец.

Арди забрал у него талончик и, минуя нескольких магов Зеленой и Синей звезд, оформлявших свои приобретения, вышел за неприметную дверь и буквально взлетел по лестнице.

В отличии от первого тот чем-то напоминал обитель Плащей. Как и в прошлый раз, Арди не зацикливался на веренице двойных дверей и тут же свернул в первую из них, на которой блестела стальная табличка « Скупка и оценка печатей».

Внутри, в просторном, светлом помещении, среди все тех же книжных шкафов, у окна за столом сидел, зарывшись в документы, все тот же пожилой маг лет семидесяти. В синем плаще, с толстенными очками на крючковатом носу, он копался во множестве чертежей и свитков. Только разве что на этот раз вместо костюма он… надел пижаму. Или нечто похожее. Но вряд ли кто-то осудит старого инженера, считавшегося одним из лучших оценщиков заклинаний города.

Правда эту деталь Арди выяснил уже сильно позднее, нежели продал « жадному, самовлюбленному, узколобому старикашке» (так его величала чуть ли не половина Инженерного факультета Большого) свою «Водяную Пелену».

Ардан уже собирался было положить конверты с сопроводительной запиской и документацией в стопку прочих материалов, как услышал:

— А, юноша со светлой головой… помню вас… подходите, — Гранд Магистр Инженерной магии, Синий маг Лукас Крайт подозвал Арда к своему столу.

С куда большей осторожность, нежели в прошлый визит, когда впервые оказался в заваленном бумагами помещении, Ардан подошел к столу.

В Большом ходили разные спекуляции на тему, почему на закате своих весьма преклонных лет Лукас Крайт покинул Гранд Магистрскую ложу, оставил все исследования и занялся оценкой печатей на Рынке Заклинаний. Большинство называли это придурью, но та же Елена Промыслова наставила, что все дело в печальном событии.

Его внук, подающим надежды Инженер, приобрел на Рынке не самую качественную печать, эксперименты с модификацией которой привели к тому, что тот находился в… как же это называлось… ах да — в коме. Своеобразном, странном сне. И спал он уже почти седьмой год. И все это время Лукас Крайт оценивал печать в крупнейшем отделении Рынка Заклинаний. Наверное, чтобы печальная история его внука не повторилась вновь.

— Итак, что у вас? — отодвигая в сторону бумаги, Гранд Магистр Крайт поправил душку очков и забрал оба конверта. — На этот раз, смотрю, вы достойно все подготовили… ладно…

Он развернул тесемки сопроводительной записки и узловатыми, сухими пальцами довольно ловко и резво перебрал страницы. Он пробежался глазами по основным тезисам, наименования и перечню использованных для печати рунических узлов, фундаментальных соединений и векторной нагрузки в контурах.

— На первый взгляд добротно… напомните, юноша, вы, кажется, выпускаетесь в этом году? — разумеется, Крайт не помнил об Арде ничего, кроме его внешности и более-менее, как он тогда выразился, « хорошей идеи». Не дожидаясь ответа, Гранд Магистр перешел к самой документации. — Давайте посмотрим, стоит ли эта работы потраченных вами усилий на её достойное оформление. Бумаги вы, конечно, извели достаточно. Так, приступим…

Вооружившись арифмометром, который, скорее всего, стоил дороже «Брюса» со всеми его припасами, а также Лей-машинкой, способной к вычислению вплоть до Желтой звезды, а еще несколькими Лей-линейками и прочим оборудованием, с совокупной стоимостью больше, чем Ардан был готов назвать вслух, Гранд Магистр приступил к анализу.

Щелкая пальцами по клавишам, то и дело отвлекаясь на записи, которые он делал самым простым, помятым огрызком карандаша на не менее обычной бумаге, Лукас Крайт разбирал по кирпичикам творение Арда. Буквально деклассировал его, подвергая тщательному анализу каждое соединение, каждый узел, каждую, даже самую, казалось бы, незначительную нагрузку в соединениях, мостах между массивами или креплении оных к контурам.

Причем делал это со скоростью, точностью и проницательностью, о которой сам Ард, на данный момент, мог только мечтать. Может, если бы он обладал таким же количеством опыта, навыков и знаний, то сумел бы продвигаться в своем исследовании трансмутационных рунических связей чуть быстрее, чем почти никак.

— Часть матричной системы вычислений трансформации энергии в поле консервативных сил оставляет желать лучшего, — Гранд Магистр сделал несколько широких росчерков прямо поверх документации. — В вычислениях функции Лагранжа на отрезке четвертого вектора в контуре, отвечающем за стабилизацию переходного состояния печати содержатся неточности. Не фундаментальные, иначе был бы провал, но достаточные, чтобы при серьезной модификации в системе начали накапливаться ошибки. Особенно при повторной модификации вторичных свойств печати.

Ардан хотел было хлопнуть себя по лицу. Видимо из-за этого у него до сих пор не получилось добиться даже малейшего прогресса в присоединении трансмутацонной рунической связи к «Помощнику». Он просто ошибся в вычислениях.

— Но здесь могу вас только похвалить за качество самих вычислений, — продолжал господин Крайт. — Глубина исследования почти десять в четвертой степени, что покрывает абсолютное большинство потенциальных рунических связей для планируемого поля модификацией вплоть до Синей звезды. Отличная работа. Ошибка на всего одном вектору, пусть и несущим функционально важную информацию, простительна. Двигаемся дальше.

И снова карандаш шипел грифелем по бумаге, а пальцы стучали по клавишам. Причем, насколько подмечал Ардан, Крайт, скорее всего, проводил все вычисления в уме, а арифмометром и Лей-машинкой пользовался только для вторичной проверки своих решений.

— Почти во всех рунических связях, в которых используется интегральное выражение проекции эффективной напряженности вы переборщили со страховкой во вспомогательных системах, — вынес очередное замечание Гранд Магистр. — На короткой дистанции это почти не влияет на работу чертежа, а на длинной, особенно при модификациях, может вызывать каскадное увеличение трат. Погрешность вплоть до двух лучей на уровне погружения десять во второй — непозволительная роскошь, юноша. Тут для вас строгое замечание. Если не уверены в своей конструкции, то не стоит ставить её не костыли из избыточной подстраховки.

— Да, господин Гранд Магистр, — тут же ответил Ардан, попутно делая записи в собственном гримуаре.

Он не собирался разбрасываться бесценными комментариями и замечаниями Гранд Магистра Инженерной магии.

Сам же пожилой ученый не замедлялся ни на секунду:

— Мосты между массивами выполнены настолько… даже не знаю, как сказать… прямолинейно, что можно предположить, будто вы не шестой курс заканчиваете, а максимум третий, юноша… — Гранд Магистр сделал еще несколько широких росчерков. — Можно ведь и креативней подойти к этому процессу. Вот здесь, если обратите внимание, ваш тензор векторального отрезка, отвечающего за имплементацию вычисления квадрупольного момента Зеленого типа, буквально кричит о том, что вы не хотите применять к нему ковариантность линейных функционалов. Что само по себе чистый бред.

Ардан едва сдержался, чтобы не спросить: « а что такое тензор векторального отрезка?», а затем еще « какой-то такой момент Зеленого типа? Квадро… как?», ну и разумеется « ковариантность линейных функционалов — это про что?».

— И записано все демон разберет как… вы где вообще такие системы записи отыскали? — все сильнее и сильнее хмурился Лукас Крайт. — Индексы скачут. Обозначения, без вашей сопроводительной записки, не разберешь. Вы что, решили зашифровать не только печать, но и документацию, что ли? Где вы понахватались этого уродливого частокола из абстрактных символов?

Гранд Магистр впервые оторвался от работы и окинул взглядом Арда, а тот, в свою очередь, чесал затылок навершием посоха. Он действительно не очень хорошо справился с записью исследований, по той простой причине, что… не знал, что именно ему записывать. Просто в какой-то момент Ард понимал, что ему нужно вычислить определенное явление, которое он наблюдал чисто эмпирически (особенно благодаря Взгляду Говорящего), но при этом даже не представлял, как оно могло называться. А не зная названия — как найти правильную форму записи?

— Высоченный… с янтарными глазами… вы Ард Эгобар? — внезапно спросил господин Крайт.

— Да, господин Гранд Магистр.

Кустистые, седые брови чуть приподнялись над глазами.

— Юный Аверский, да примут его Вечные Ангелы, отзываясь о вас настолько лестно, насколько он в принципе был способен о ком-либо лестно отзываться, упоминал, что вы учитесь на первом курсе… можно ваш клубный билет? — протянул руку Гранд Магистр.

Арди отдал запрошенный документ. Старик Крайт, переместив очки на макушку, переводил взгляд с фотографии на билете на Арда и обратно, будто хотел убедиться в том, что его не обманывают и перед ним стоит именно он — Ардан Эгобар.

— Первый курс… — едва слышно прошептал он и, вернув билет, ненадолго задумался, после чего довольно споро набросил на листе бумаги перечень из десятка наименований. — Перед тем, как в следующий раз оформлять документацию, потрудитесь все это изучить, юноша.

— Благодарю, — Ардан принял записку окинув ту быстрым, поверхностным взглядом.

1. «Линейные функционалы. Четыре тома.» Гр.Магистр А. Пуловицкий

2. «Доминирующие типы цветовых (Звездных) пространств. Собр. Соч.». Стр.Магистр. Н. Войт

3. «Лей скаляры». Стр. Магистр К. Фиховцкий

Судя по всему, в ближайшее время ему придется потратить небольшое состояние на очередную закупку ночной литературой. Ну или, через полтора месяца, опять пропускать какие-то лекции для посещения библиотеки Большого. Благо, что у него имеется полный допуск ко всей литературе — спасибо работе в Черном Доме. Без такого допуска Арди даже думать не хотел о том, насколько его исследования замедлились бы, если бы и вовсе не оказались под угрозой полного исчезновения.

— Я бы мог сделать вам комплимент, юноша, что для вашего уровня это бесподобная работа, но… — Лукас Крайс постучал костяшкой указательного пальца по вычислениям Арда. — Ваш уровень отображается не на бумагах, а здесь. Так что перефразирую — для вашего потенциального уровня это если не посредственная работа, то близкая к данному уничижительному званию. Грязная, с помарками и, при отличной и свежей идее, абсолютно поверхностная.

— Да, Гранд Магистр, — не стал спорить Ардан просто потому, что Лука Крайт, скорее всего, даже где-то сгладил углы и, все же, сделал комплимент.

— Могу предложить вам… — и Гранд Магистр Инженерной магии, за несколько секунд высчитывающий в уме то, над чем Ардан по четверть часа корпел на бумаге, вооружился… простыми, деревянными счетами.

Он стучал пальцами по бусинам, перекидывая их из стороны в сторону, а Арди надеялся хотя бы на четыре экса. Может быть « Туманный Помощник» принесет ему хотя бы столько, чтобы окупить потраченные на бумаги монеты и позволить купить следующую партию под новые попытки.

— Шестьдесят восемь эксов, сорок девять ксо, — вынес свой вердикт Гранд Магистр, заставляя лоб Ардана мгновенно покрыться испариной. — А так же восемь процентов с каждой покупки базовой печати. И по десять ксо с покупки каждой шифрованной модификации.

Рынок Заклинаний, разумеется, продавал, в основном, не базовые исследования, а шифрованные модификации. Такие печати, по которым, даже при помощи тщательной обратной инженерии, было невозможно понять, как именно и на чем строятся фундаментальные принципы базовой печати. На этом Рынок и делал прибыль.

— Конечно! — Ардан так резко протянул вперед руку, что едва не споткнулся о собственный посох.

— А поторговаться? — прищурился Гранд Магистр.

Поторговаться? Если у него покупали печать за почти семьдесят эксов, то продавать базовую версию Рынок не станет меньше, чем за сотню эксов! Если за месяц купят хотя бы одну базовую версию и несколько шифрованных модификаций, то это практически его стипендия в Большом!

Так что Ард, который с самого юношества, когда работал у скряги Полского, привык к тому, что за каждый ксо приходится жарко торговаться, мигом забыл науку смещения цены в свою пользу.

— Эм-м-м… десять процентов и двенадцать ксо?

— Девять процентов на одиннадцать ксо, — господин Крайт тут же встретил его контрпредложение и протянул руку.

Ардан немедля, не споря больше ни единой лишней секунды, ответил на неожиданно крепкое, несмотря на возраст, рукопожатие.

— Пока я оформляю все бумаги, вам придется подождать внизу, господин Эгобар, — Гранд Магистр вернул очки обратно на нос и, завязав тесемки конвертов записки и документации, взял в руки бланк. — Да и, кстати, учитывая возможность двойного назначения вашей печати, не только гражданского поля использования, но и военного, то вам надо проехать в Гильдию Магов для опроса.

— А это…

— Это придется сделать сейчас, — Гранд Магистр протянул руку и убрал заполненный бланк внутрь контейнера для воздушной почты. Тот с хлюпающим звуком исчез внутри медной трубы. — Представители Гильдии скоро к вам подойдут. Пожалуйста, отнеситесь к данной процедуре ответственно. Можете идти. И, разумеется, жду вас с новыми исследованиями. Но только после ознакомления с нужной литературой.

— Разумеется, господин Гранд Магистр, хорошего вам дня.

— И вам того же, юноша.

Лука Крайт вернулся к своим бумагами, а Ардан, выйдя за дверь, потянулся было к удостоверению дознавателя Второй Канцелярии. Это бы сильно упростило как саму поездку в Гильдию Магов, так и общение с её представителями, но…

« Что касательно вашего вопроса, то мой отец работал над вопросом коррупции в Гильдии Охотников на Аномалии».

Гильдия Магов и Охотников на Аномалии имели тесные, почти неразрывные связи и только объем бюрократии не позволял государству объединить их в одну. К тому же, они с Миларом подозревали, что коррупция, а может и крот Кукловодов, присутствовали и непосредственно в самом сердце сообщества магов Империи.

Ардан так и не вытащил черного удостоверения. Раз все равно ехать, то стоит выгадать максимальную пользу из вынужденного путешествия в Гильдию. Тем более, Арди окажется там впервые.

Глава 38

Как и сказал Гранд Магистр, стоило Арду спуститься на первый этаж, как к нему тут же подошли двое мужчин. Один средних лет с седеющими висками и в таком же Зеленом, как и у Арда плаще. Погоны блестели тремя и четырьмя лучами соответственно. С узкими плечами, короткими ногами и кожей, на которой остались следы от перенесенной в детстве тяжелой болезни.

Второй, немного ниже, но шире и статней, с теплым, даже ласковым взглядом умных глаз и немного шальной улыбкой, демонстрирующей неровные, надвинувшиеся друг на друга в ломанном частоколе, зубы. На его плечах покоился Синий плащ с погонами из четырех, двух и снова двух лучей.

— Инспектор Гильдии Магов, Карим Данков, — представился первый. Голос у него оказался под стать внешности. Скрипучий и ломкий, словно у подростка, только-только понявшего зачем и почему он дергает девочек за косички.

В качестве подтверждения своих слов он протянул удостоверение с гербом Гильдии. Он чем-то напоминал герб Большого. Старомодная, остроконечная шляпа и раскрытая книга, только в данном случае к ним добавился еще и посох.

— Старший Инспектор Гильдии Магов, Милорад Армиров, — прозвучал мягкий, медовый баритон и перед лицом Арда появилось второе удостоверение.

— Ард Эгобар, — коротко представился Ардан.

— Да, мы знаем, — проскрипел худощавый Карим, довольно неприятно поглядывающий в сторону погон Арди. — Семь и девять… военный факультет?

— Общий, — поправил Ардан и, дабы не терять времени даром, протянул свой клубный билет Рынка Заклинаний.

Оба инспектора какое-то время внимательно изучали документ, после чего утвердительно кивнули и Милорад отошел в сторону, освобождая путь к выходу.

— Вам надо проехать с нами в центральное управление Гильдии, заполнить несколько бумаг и ответить на пару вопросов, господин Эгобар.

Ардан слышал, как не очень ровно бились сердца обоих. Они не лгали, но, как и в случае с Петром Оглановым, явно что-то не договаривали. Было ли это связано с фамилией Арда или же с конкретным исследованием и запиской, переданной им Лукасом Карйсом — юноша узнает уже совсем скоро.

— Разумеется, — Ардан спокойно направился в сторону выхода.

Его, наверное, если бы не наличие черного удостоверения с гербом Империи несколько напрягло бы, что оба мага шли позади, будто не сопровождали, а конвоировали, но, во-первых, в переходах между бесконечными шкафами и выставочными полками Рынка оставалось довольно узкое пространство, и без того заполненное другими магами, а во-вторых… Если быть честным, то Ардан не ощущал особой угрозы от этих двоих.

Да, Синий маг, даже с относительно скромным количеством лучей, все еще — Синий. Тем более Ардан не сомневался, что под перчатками, совсем неподходящими для удушающе жаркой погоды, прячутся накопители. А возможно у инспекторов с собой имеются и артефакты с амулетами. Хотя вряд ли — подобные подозрения, скорее, тоже часть его профессиональной деформации, связанной с постоянными кровавыми злоключениями.

Инспекторы ведь приехали по вполне гражданскому вопросу, к совсем не скрывающемуся от закона представителю Звездного сообщества, так что им не требовалось обладать какими-то сугубо военными компетенциями.

— Скорее бы уже осень, — едва было не растаял под солнцем широкоплечий Милорад.

— А по мне бы добавить еще пару градусов, чтобы погреться перед зимой, — мгновение нежился в палящих лучах Карим.

Удивительно, как настолько разные люди оказались в напарниках. Интересно, Ард с Миларом вызывали у остальных такое же диссонирующее впечатление?

Так или иначе, они спустились по лестнице, миновали широкую парковочную линию и остановились около длинного, вытянутого автомобиля. Весьма дорогого, кстати. С хромированным капотом, выкрашенным в нежно бирюзовый цвет. Шины с белым кантом около не спиц, а литых дисков. И если в качестве моды диски, как и белый кант, пришли с гоночных треков (Арди вообще не понимал в чем прелесть не только участвовать, но и смотреть за гонками автомобилей; Борис довольно часто что-нибудь рассказывал на эту тему и даже приглашал посетить мероприятие; Ард отказывался; вот скачки — совсем другое дело), то сама инженерная мысль породила их не так уж и давно. Лет пять или шесть назад. Опять же — если верить Борису, души не чаявшему не только в магическом боксе, но и во всем, что касалось скорости. Потому и владел дорогим автомобилем.

Вместо кожаной крыши, натянутой поверх стоек, у этой модели под солнцем сверкала то ли алюминиева, то ли из прокатного металла. Тоже новое веяние, пока доступное только обладателям самых дорогих, новеньких моделей. Внутри салон, просторней чем в стандартных образцах автомобильной промышленности, а в данной еще и предусматривались крепления для посохов, расположенные на спинке переднего ряда.

Собственно, туда инспекторы и убрали свои посохи, а Арду, как и всегда в таких случаях, пришлось положить на колени. Кстати, сами посохи у Инспекторов, были сделаны не из сплава Эрталайн, а из дерева. С вырезанными печатями, в основном бытового характера и лишь двумя — военными. Стандартная версия универсального щита Зеленой звезды и «Вспышка» Красной звезды.

Их, не взирая на специализацию, требовалось знать каждому магу. И, вспоминая Марта Борскова, примерно только их и умело использовать подавляющее большинство магов, не имеющих отношения к активной службе.

Путь до главного управления Гильдии Магов не занял слишком много времени. Разве что пришлось постоять в небольшой пробке на набережной Кривоводного канала — как всегда, где-то около очередного моста, вышел из строя трамвай и заблокировал проезд. Так что все водители, а также пассажиры других трамваев, ждали, когда приедут экстренные службы с мощными, тягловыми конями и оттащат трамвай в сторону.

Арди уже даже перестал считать сколько раз он терял время в таких вот пробках, ожидая возможности попасть в Центральные районы. Все дело в том, что центр Метрополии, по сути, представлял собой мосредоточие множества речных островов, связанных рукотворными сухопутными перешейками и мостами.

Елена рассказывала, что в городе, если посчитать, больше полусотни островов, а остров Святого Василия — самый большой из них.

— Вот бы машины автомобили летать, да? — цедил Карим, постоянно теребя в пальцах подвески в виде золотого треугольника — священного символа Светлоликого.

Вообще, Звездные маги редко когда относились к религиозной прослойке людей, что, разумеется, еще дальше отдаляло их от обычных обывателей. Церковь, пусть и в институциональном плане отделенная от государства, играла в обществе огромную роль. Прямая цитата из лекций о Звездной юриспруденции.

Арди, в целом, не отрицал очевидного. Церкви в седьмой день были заполнены прихожанами. Отличалась лишь степень скрупулезности следования заповедям и заветам. К примеру Шайи, матушка Арда, относила себя к верующим, но кроме отрицательного отношения к алкоголю более ничего не соблюдала.

А, к примеру, коллега Тесс из ателье, молодая девушка, как и вся её семья, была глубоко религиозной. Она не укоризненно соблюдала все заповеди и положения, даже те, которым было весьма сложно следовать в совеременном мире. Одно из таких положений — вставать неизменно до рассвета и немедленно совершать омовение речной, прохладной водой. В итоге семья с вечера собирала воду из канала, кипятила, чтобы очистить, потом набирала в неё лед и оставляла до утра. И это только одно из немалого числа положений Галесской Церкви Светлоликого, а ведь в Империи имелись и представители других ответвлений…

— Даже если бы летали, все равно бы в пробках стояли, — только и отмахнулся Милорад.

— Ну, хоть подземные линии открыты… — видимо худощавий Карим устал сидеть молча. — Кстати, по-моему это отдел Лайнала оставлял ревизии на документацию Городской Транспортной Компании для отсека генерации?

Милорад только широко улыбнулся, что еще несколько минут назад казалось Арду невозможным. Широкоплечий маг и так, казалось, сверкал кривыми зубами от уха до уха.

— Какого именно, Карим? — спросил он с какой-то не очень приятной, немного насмешливой интонацией. — Там инженеры накрутили почти восемьдесят узлов генерации, если посчитать еще и вспомогательные. И на каждый такой узел по два пакета документации. По три визы на каждый, получается.

По какой-то непонятной причине Карим мечтательно причмокнул губами.

— Такой проект урвал, — протянул он, прикрывая глаза.

Ардан не очень понимал, чем так повезло некоему «Лайналу» и его отделу. Если бы Милару кто-то сказал, что тому потребуется заполнить почти две с половиной сотни форм, на каждую поставить визу, затем еще и заверить, подписать, оформить, передать в секретариат, затем получить уведомление из архива, его тоже подписать, заверить, и снова в секретариат, то капитан Пнев застрелился бы из наградного, отцовского револьвера, с которым никогда не расставался.

И Арди сейчас нисколько не преувеличивал. Да он сам бы, учитывая, что всего несколько раз заполнял бумаги, без всяких сомнений, в тот же день бы уволился со службы в Черном Доме.

— А ты думаешь он просто так целый год обхаживал управление отдела по машиностроительству? — улыбка Милорада немного потускнела. — Ушлый он… везде себе дорогу прогрызет.

— Или пролижет, аккурат между… — Карим уже почти договорил, как в зеркале заднего вида заметил Арда. — Проклятье! Я даже забыл, что вы едите с нами, господин Эгобар. Вас прямо не видно и не слышно.

— Да, мне тоже показалось, что мы вдвоем, — немного подобрался и выпрямился Милорад.

Ардан никак не отреагировал на сказанное. Но Эргар и Шали, наверное, испытали бы ощущение гордости, что даже столько лет спустя их ученика все еще сложно обнаружить.

Оставшийся путь они проделали в тишине. Здание главного управления Гильдии Магов пока все еще находилось неподалеку от Звездной площади. Его даже было видно с высоких этажей главного корпуса университета, так что Арди знал куда именно они едут.

И все же, шестиэтажный, пышный и в чем-то даже помпезный дворец, единолично занимающий пространство между четырьмя улицами, вблизи выглядел несколько более внушительней, нежели издалека и свысока. Цокольный карниз, отделанный отполированным мрамором, сверкал на солнце не хуже зеркала. Кронштейны в форме раскрытых гримуаров, поражали детализированной отделкой, где можно было различить каждый символ и деталь. Позолоченный руст немного заигрывающее приобнимал бирюзовую отделку фасада. Не говоря уже про пилястры, изображенные в виде множества фигур в плащах. Те прижимали к груди посохи и молча взирали на небольшую площадь с фонтаном и садиком.

Правда в данный момент фонтан не работал, а садик накрыли высокими, деревянными лесами, дабы сберечь привезенные с восточного материка, редкие породы (для западных земель) деревьев. А сама площадь гудела и рычала.

По широкой парадной лестнице вереницами тянулись рабочие, выносившие из здания десятки коробок, ящиков, предметов мебели, кипы бумаг и всего прочего, что можно было снимать со стен, поднимать с пола или вытаскивать из бездонных архивов.

— Этот переезд будет длиться бесконечно, — удрученно выдохнул Милорад и заглушил двигатель.

— Так ведь к осени собираются успеть, — напомнил Карим.

— Вот я и говорю, что бесконечно, — буркнул старший инспектор Армиров, окончательно растративший остатки былой приветливости. — Пойдемте, господин Эгобар. Раньше начнем, раньше разойдемся по своим делам.

Арди был только всецело «за», так что едва ли не первым выскочил из душного, перегретого салона. Интересно, можно ли что-то придумать с системой теплоотвода автомобилей, чтобы те не только могли греть зимой, но и охлаждать летом? Впрочем, механика и Звездная механика все так же оставались для юноши загадкой.

Он, чтобы рубильник себе дополнительный в «конюшни» подвести, и то — почти сутки разбирался в чертежах и специальной литературе, но все равно умудрился сжечь почти две катушки Лей-кабелей. Как говорила Шали — нельзя быть лучшим охотником на всю добычу, но можно лучшего все охотиться на ту, что подходит тебе. Так что Ардан не гнался за тем, чтобы охватить все области Звездного знания.

Но про переезд главного управления Гильдии Магов он, к слову, знал. Причем благодаря лекциям по Истории Магии. Старый профессор несколько раз упоминал, что в следующем году им предстоит несколько лабораторных работ в новом Императорском Музее Магии. И что-то подсказывало Арду, как, впрочем и всем остальным, что данные «лабораторные» работы сведутся к тому, что им придется принимать участие в, непосредственного, организации этого самого музея.

Потому что именно в том здании куда сейчас, протискиваясь сквозь рабочих и огибая многочисленные деревянные ящики, двигались инспекторы с Ардом и будет находиться данный музей. Само же главное управлении Гильдии переезжает в Новый Город, где на свои средства бюрократический аппарат объединения магов Империи построил себе небоскреб. Не такой большой, разумеется, как можно представить, но двадцать восемь этажей — вполне себе громадное здание даже по меркам высотной застройки Нового Города.

Хотя, в данном случае «собственные средства» звучало несколько неуместно, потому как все Гильдии, включая Магическую, существовали благодаря отчислениям её членов. Ард, благодаря своему статусу студента, был пока освобожден от необходимы уплаты гильдейских взносов, но стоит ему покинуть стены Большого, как с каждого чека, который он получит, ему придется удерживать два с половиной процента в пользу Гильдии.

Она, в свою очередь, как, опять же, любая иная Гильдия, обязывалась защищать его права, представлять интересы в Парламенте и еще множество других, незаметных, но, порой, необходимых привилегий. На бумаге. А на деле Арди, вплоть до сегодняшнего дня, не ощущал в своей жизни присутствия данного чиновничьего аппарата. И, если верить Аверскому, то и к лучшему.

Лорд Аверский, да примут его Вечные Ангелы, бывало не по разу и не по два упоминал те или иные трения, которые у него возникали с Гильдией. Тем не менее это не остановило его от завещания своих работ именно данной организации, потому как несмотря на очевидные проблемы, пользы она приносила тоже достаточно.

Внутри здание все еще напоминало о былой роскоши. Огромный атриум, где некогда находилась массивная стойка информации (от которой осталось только светлое пятно на полу), и множество труб воздушной почты протягивалось к рабочим местам — вместо них теперь в стенах красовались темные технические отверстия.

На стенах, кроме лепнины и краски, больше не осталось ни картин, ни портретов, ни фотографий, ни прочих украшений (о их некогда присутствии точно так же свидетельствовали светлые пятна). На полу черный мрамор с золотой окантовкой, на высоком своде роспись времен Ранней Империи и изображение нескольких святых, в том числе и Последнего Галесского Царя и Первого Императора Новой Монархии.

Латунные настенные лампы, выполненные в виде разнообразных аномалий и… все. Гильдия вывозила все, кроме того, что требовалось ломать или отдирать. Забрала даже ковры, сняла с петель двери и отвинтила карнизы со шторами и тюлем.

— Идемте, — поторопил Милорад. — Лифты, увы, уже не работают, так что пешком.

Ардан не стал уточнять, что для него это вовсе не печальная новость, а скорее даже наоборот.

Они прошли через атриум и поднялись по фигурной лестнице, где бортики и перила представляли собой… фигуры Первородных, держащих на своих плечах плащи и посохи. Видимо, пару веков назад, так изобразили Эан’Хане, поверженных могуществом Звездной Магии.

Арди не почувствовал ни малейшего укола от лицезрения подобного зрелища. Он прекрасно знал о тех зверствах, что творил Эктас с подчиненными ему людскими царствами и княжествами. Точно так же, как он знал о зверствах, которые люди сполна вернули свергнутому иго Первородных. И те и другие стоили друг друга в абсолютно равной степени. Что, до сих пор, спустя полтысячи лет, отображалась в наличии Тавсеров и Конклава.

Юношу не интересовала политика. И уж точно его никоим образом не прельщало разбираться в историческом хитросплетении кровавой вражды двух рас.

К тому моменту, как они добрались до пятого этажа, то оба инспектора успели изрядно выдохнуться. Ардан никогда не понимал подобного отсутствия физической подготовки подавляющего большинства магов. Обычный человек, который каждый день куда-то отправлялось пешком, проводил целые рабочие смены на ногах, даже не заметил бы такого подъема.

— Проклятый переезд, — со сбившимся дыханием сетовал Милорад.

Они прошли по осиротевшему, во всех смыслах, коридору и остановились около одной из немногих, пока еще находящихся на своем месте дверей.

Карим постучался и, только после сухого:

— Проходите, — опустил латунную ручку вниз.

Помещение, спрятавшееся за красной, лакированной створкой, оказалось небольшим кабинетом с тремя столами. За центральным, самым большим и максимально утопающим в бумагах, сидел человек весьма своеобразной внешности. Арди даже подозревал, что данный отдел пока еще не переезжал именно из-за обширной любви отдельно взятого мага к еде.

В Зеленом плаще, с погона на две и одну звезду, данный человек, при заказе костюмов и сорочек в ателье, страдал от той же беды, что и Ард. Но только если в случае Ардана стоимость увеличивал рост, то для данного господа эксы уходили на талию. Такое впечатление, что маг, когда-то в детстве, случайно проглотил бочку морской сельди и та поселилась в его животе.

Он даже дышал как-то тяжело, что ли, а сердце билось почти на износ. Ардан почти не слышал его стук — настолько оно оказалось окутано лишней массой.

Маг обмахивался мужским, черным веером, сидел не на стуле, а на диванчике, и перебирал пальцами, больше выглядящими, как сардельки, несколько бумажек. Причем, учитывая направление его взгляда, делал он это исключительно в показательных целях. Не говоря о том, что Ардан заметил крошки на краю его трескающих губ, несколько масляных пятен на четвертом по счету подбородке, и запах жирных, рыбных сандвичей, доносящийся из ящика стола.

— Начальник отдела первичного собеседования — Старший Инспектор Аврелий Лунский, — заискивающим, подобострастным тоном, представил Карим Данков. — А это Ард Эгобар.

— Записка? — булькающим, раскатистым голосом, напоминающим такой у тонущего, спросил чиновник.

Даже не поздоровавшись и не предложив присесть. Что, в целом, весьма странно для приличного общества.

Составленное Гранд Магистром Крайтом письмо передал Милорад, после чего они с Каримом уселись за свои столы, а Ардан остался стоять.

Его воспитали правильно, так что он не стал прикасаться к простенькому, на ладан дышащему стулу, стоявшему напротив главного стола.

Старший инспектор Лунский даже не взглянул на протянутую ему записку.

— Диплом, — не то, что повелительным, а скорее наглым тоном, потребовал он.

— У меня его нет.

— Работа в инженерной области без диплома об окончании факультета? — в его глазах, падающих внутрь глазниц, засветилась заинтересованность. Но… странная какая-то, что ли. — Это интересно, юноша… знаете какой штраф за такую фривольность?

— У меня нет диплома, потому что я все еще прохожу обучение, — уточнил Ардан. — В Большом. Закончил первый курс.

Интерес в черных глаза мигом угас, но вот то ли наглость, то ли нахальность (Ардан пока не понял, что именно за эмоция превалировала в тоне Лунского) из голоса не пропала. Скорее даже наоборот.

— Ах в Большо-о-ом значит, — протянул старший инспектор, метая такой же, как у Карима, недовольный взгляд в сторону погон Арда. — Рекомендательное письмо декана Инженерного факультета представьте.

— Я обучаюсь на факультете Общих знаний.

— Без разницы. Рекомендательное письмо, где? — Лунский откинулся на спинку кресла и Ардан мог поклясться, что расслышал хлюпанье пота, которым пропиталась кожаная спинка. — По положению пять, статью сто двадцать семь, при первичном собеседовании вы должны представить сопроводительное письмо. Штраф за отсутствие — восемнадцать эксов или же месячный оклад с текущего места найма Звездного мага.

Благо, что перед тем, как попытаться продать «Туманного Помощника» на Рынке Заклинаний, Ард провел небольшое исследование касательно данной процедуры. Должен был так поступить еще перед тем, как принести на Рынок «Водяную Пелену», но время назад не отмотаешь… чтобы там не говорила профессор Лея Моример, да будут к ней милостивы Вечные Ангелы.

— Если данное собеседование проходит по факту получения диплома об окончании обучения.

— Что?

— Я не заканчиваю обучение, господин Лунс…

— Старший Инспектор Лунский! — чуть ли не взвизгнул чиновник.

— Так точно, — кивнул Ардан. — Я не заканчиваю обучение, старший инспектор Лунский. Вы собеседуете меня по факту предоставления мной собственного исследования, расцененного, как подходящего под двойное назначение. В данном случае от меня ничего, кроме предоставления общих сведений, не требуется. Готов их вам предоставить.

Карим и Милорад переглянулись и будто мысленно обменялись какими-то словами, а вот Лунский, не замечая ничего вокруг себя, неожиданно хлопнул ладонью о стол.

— Учить меня работать будешь, щенок? — сквозь плотно сжатые, маленькие зубки, просипел чиновник.

Ардан на мгновение оцепенел. Разумеется, не от страха, а от банальной неожиданности. Почему «щенок»? Из-за чего «щенок»? Ладно бы на чиновнике где-то обнаружилась нашивка Тавсеров, но Лунскому, судя по всему, не было никакого дела до очевидной принадлежности Арда, ну или какой-то его части, к Первородным.

— Я думал с тобой по-хорошему, — продолжал то ли шипеть, то ли задыхаться старший инспектор. — По мелкой марже пройтись. А ты думаешь, что раз тебе повезло лучей понабрать и в Большом задницу посадить, ты лучше нас? Думаешь умный самый? Страдать ты у меня будешь, господин Эгобар, — вежливое обращение чиновник буквально сплюнул. — На коленях пару лет поползаешь, задницу мне полижешь, пару сотен эксов выложишь и тогда, глядишь, я не стану топить каждое твое исследование в военный архив, как непригодное к гражданской продаже. Где печать моя⁈

— Сейчас, господин старший инспектор, — спохватился, спотыкаясь, Карим.

Еще недавно такой важный, а теперь такой же маленький, насколько и худой. Не в прямом смысле, конечно, а в переносном.

В случае, если печать или иное исследование имело свойства двойного назначения, то проводилось собеседование с магом, по которому надзорный орган решал — оставить ли исследование, с нужными рекомендациями при реализации, в гражданском поле или отправить на дополнительную проверку военным. Увы, военные, если что-то получали в свои руки, больше уже никогда и никому не отдавали. Что, в целом, объяснить весьма несложно.

Но в том-то и загвоздка, что военные не платили так щедро, как Рынок Заклинаний. Никаких роялти с продаж, а ставка всегда фиксированная. «Туманный Помощник» у военных стоил бы ровно двенадцать эксов и ни ксо больше.

Пока Карим рылся в шкафу, Ардан постепенно отходил от услышанного.

Он практически в лотерею выиграл, только с обратной смысловой нагрузкой. Таких вот отделов «первичного собеседования» по разным управлениям Гильдии не меньше нескольких десятков. Но ему не повезло попасть именно сюда.

— У вас нет такого пра…

— Ты мне еще про мои права расскажи, недоросль безмозглая, — перебил Лунский, буквально начиная трястись из-за… Ардан, если честно, не понимал из-за чего. Он встречал разных людей, Первородных и даже демонов — но таких странных, еще никогда. — Думаешь первый такой? Кто про права мне вещает или еще какую ерунду. То же мне — светоч науки. Платить будешь. За сегодняшний визит пятьдесят эксов. И еще двадцать за хамство.

И тут до Арда, наконец, дошло. Так вот что означает «мелкая коррупция органов власти» о которой, порой, рассуждал Борис Фахтов. Интересно, а чем, по сути, это отличалось от того, чем промышляли бандиты Шестерки, когда взимали плату со своих подопечных за то, чтобы те могли не опасаться, что их лавку или небольшое предприятие подожгут, разграбят или что-то похуже произойдет с ними самими.

— Вы же просто вредите научному прогрессу, — Ардан, признаться, был возмущен.

— О, поверь, щенок, это я тоже уже слышал. Про прогресс. Про крючкотворство. Про месть, — Лунский самодовольно ухмылялся. Самодовольно и властно. Будто от одного его слова зависела судьба целого континента. Спящие Духи! Он же просто мелкий чиновник! — Знаешь, сколько таких тут стояло? Разобраться обещали со мной, когда на ноги встанут? Только ноги-то эти так легко обломать. Пара слов. Пара знакомых. И вот твои исследования уже никогда, никогда не окажутся где-то дальше, чем запасники военных.

Мелкий чиновник… сколько через него проходило таких вот, условно, «Эгобаров». И даже если из всего перечня нашелся бы один будущий Гранд Магистр Лукас Крайт, которого не получила Империя, то…

И все это из-за денег? И для того, чтобы набить поплотнее свой и без того не лезущий ни в какие рамки, живот? Чтобы брюхо было потолще.

«… свои исследования Лорд Аверский завещал Гильдии Магов…»

«…Вы Ард Эгобар. Офицер Империи…»

«… Во славу Империи, дорогой друг! Прощайте…»

— Думаешь мне не плевать, щенок? Я такую жизнь тебе обеспечу, что ты сам приползешь, чтобы…

Лунский говорил что-то еще, но Ард его не слышал. Он только чувствовал спертый запах прокуренный лаборотори, видел изнуренное бесконечными исследованием и службой лицо Гранд Магистра, а слышал, как все тише и тише билось сердце в груди лорда, пока и вовсе не перестало.

Пока одна, как Аверский, Крайт, как профессора в Большом, как сотни, если не тысячи других Звездных магов разменивали свои жизни на бесконечных ступенях Звездного знания, какой-то мелкий чиновник, которого с трудом хватило, чтобы закончить факультет уездного университета, а затем протолкнуться внутри Гильдии; едва-едва зажегшего пару лучей…

Ардан, все же, почувствовал укол. Не обиды. Чего-то другого. Чего-то темного. Не черного, но темного. Одновременно холодного и жгучего.

По стеклу зазмеились узоры инея, а изо рта инспекторов вырвались ледяные облачка.

Ардан был зол. Зол за всех тех, других магов, кто стоял здесь, перед лицом этого несчастного, интеллектуально неуклюжего, жадного человека и боялся за свое будущее.

По-настоящему зол.

Он встретился взглядом с Лунским.

— Я пришел сюда, господин Лунский, заполнить бумаги касательно своего исследования и пообщаться по рабочему интересу, — голос Ардана звучал так, как звучит молодой осенний лед, когда только-только схлопывается поверх реки. — Но вижу, у нас с вами есть и другие темы для общения.

— Что ты…

Ардан не дал ему договорить. Активируя в кармане медальон Черного Дома, Ард выпустил на волю свой Взгляд Ведьмы.

Разум Лунского оказался податливее теплого масла. Вспыхнул его амулет на груди, но Ардан отмахнулся от дешевой поделки, скорее выполняющей сигнальную роль, осведомляя владельца о попытке проникнуть в сознание, нежели его защищающее.

Карим и Милорад, тем не менее, поняли, что что-то не так. Первый бросил искать печать и потянулся к посоху, а другой остервенело дергал за шнур около своего стола. Пожалуй, если бы не переезд, то Арда бы тут же скрутил стационарный щит, но тот отключили, чтобы рабочие могли как можно быстрее закончить с работой.

Ард, не разрывая зрительного контакта с Лунским и продолжая продавливать его вялую защиту, ударил посохом о землю. Печати вспыхнули одна за другой и вскоре что Карим, что Милорад оказались в плену модифицированной «Ледяной Стены», которую Ард именовал «Ледяной Клетью». Те лишь стучали ладонями по холодным стенам и что-то кричали, но поделать ничего не могли.

Наконец Ардан, очередным усилием воли, проломился сквозь защиту Лунского и оказался внутри его сознания. И там было… противно. Не страшно, как внутри памяти маленького Луши, пережившего ужасы; не грязно, как внутри сознания Лорловой; и не стыдно, стыдно самому Арду, когда он подавил волю младшего библиотекаря Лизы в Большом.

И уж тем более здесь не стучали боевые барабанны, как в сознании орка Шангра’Ар; и не было ощущения, что стальная стена несокрушимой воли Алисы Ровневой легла ему на плечи неподъемным грузом.

Нет. Совсем нет. Здесь было просто противно. Как если бы Ард коснулся чего-то гнилого, чего-то потерявшего всякий человеческий облик, оставив после себя только вязкую, дурнопахнущую тухлятину, пропитанную бесконечной вереницей дешевых развлечений и услад.

Ардан видел, как Лунский прикладывался носом к горсткам Ангельской Пыли; видел, как вокруг него танцевали продажные женщины; видел с каким наслаждением он приносил взятки в банк и, каждый раз, запрашивал выписку о состоянии счета, чтобы посмотреть на растущее число символов. И как он ел. Раньше, в детстве и юношестве, Лунский был стройным и даже статным молодым человеком. Пока не стал олицетворением одной из заповедей Светлоликого. Вернее одного из грехов — отсутсвия умеренности.

Но самое омерзительное заключалось в том, с каким чувством собственного величия Лунский взирал на вереницы приходящих к нему на собеседование молодых магов. И как он упивался их унижениями, когда те подобострастно вились вокруг него. И с какой невыносимой жестокостью он рушил судьбы тех, кто пытался пойти против его такого маленького, но такого громкого слова.

Ардан, зная, что будет вести диалог с начальником целого отдела, хотел поинтересоваться у того о слухах в Гильдии. Может он слышал что-то подозрительное. Или знает что-то такое, что вызывает у него опаску.

Но Лунский ничего не знал. Все, что касалось его работы, его службы, было завязано на взятках. И обсуждении того, кому повезло получить место «получше», где эти самые взятки побольше. И даже в автомобиле они обсуждали отдел «Лайнала», потому что Лунский и его подельники сами хотели получить это направление; хотели завязать с собеседованиями и занять место, где взятки больше.

Ардан увидел, как, сидя в ресторане, Карим, Милорад и Аврелий насмехались над своим коллегой, Лайналом, за то, что тот не брал взяток.

Они смеялись над честными людьми. Издевались над ними. Наживались над ними. Чувствовали себя маленькими богами своих таких же маленьких, невзрачных мирков. Упивались своим положением, понятия не имея, что творится за границей стен, в которых они сами же себя посадили на воображаемые троны.

Так что Ардан не церемонился. Он спокойно ступал по тропам сознания Лунского, не заботясь, где и сколько вреда он причинит. Под его стопами рушились нити разума чиновника, а сам Аврелий бился в припадке в кресле и ронял на свои многочисленные подбородки пенные слюни.

И, может, Ард бы дошел до самого конца, попутно окончательно превращая чиновника в овощ, если бы не взвывшие инстинкты, заставившие юношу разорвать зрительный контакт.

Ему в спину ударило заклинание Зеленой звезды. Стандартная модель «Лавового всплеска». Таким обучали уже на третьем курсе военного факультета Большого.

Вспыхнули столы и бумаги, сгорающие от жара камня, окутанного жидким огнем, врезавшегося сперва в диск Орловского, а затем и в стихийный щит Ардана. И если диск разрушил каменную основу, то стихийный обернул пламя избытком кислорода, который Ардан уже собирался использовать для следующей печати. Он собирался сжать высвободившийся газ и направить его в сторону атакующего, но вовремя понял, что это будет не уместно.

Вместо этого он вытащил из внутреннего кармана черное удостоверение с серебренным гербом империи и продемонстрировал то прибежавшим на звук сотрудникам Гильдии.

— Младший дознаватель второй канцелярии, капрал Эгобар, — произнес он уже куда более спокойным тоном, нежели ощущал себя пару минут назад.

В кресле все еще дрожал в конвульсиях Лунский, чьи глаза собрались в кучку, а вот Карим и Милорад, освобожденные от ледяного плена, бледнее бумаги, разбросанной по полу, испуганно переводили взгляды то друг на друга, то на своего начальника. Почти синхронно, едва ли не в панике, они прошептали:

— О, Светлоликий…

Как вовремя несчастные решили вспомнить о боге и его заповедях.

Противно…

Хотелось помыться и выстирать одежду.

* * *

— Ты прям ни дня не можешь без меня, да, господин маг?

Милар протянул руку, которую Ардан тут же довольно споро пожал. Помимо самого капитана из коридора внутрь помещения вошли и Урский с Эрнсоном. Оба выглядели вполне себе сносно (Арди не видел оперативников с момента, как они расстались в поместье вампира), а Дин, не изменяя своим привычкам, опять что-то жевал. На сей раз — яблоко.

— Ого, новенький! — присвистнул Эрнсон, осматривая разбитую, частично сгоревшую мебель, подпаленные стены; булькающего слюной Лунского, сидящих в углу Карима Данкова (который крысиным взглядом будто высматривал куда бы ему забиться поглубже в надежде на спасение) и Милорада Армирова (куда более спокойного и даже, в какой-то степени, отрешенного); а еще двух Зеленых магов, прибежавших на выручку к своим коллегам.

После того, как Ардан продемонстрировал свое удостоверение, те сложили посохи в сторону, уселись на пол (скрестив руки за головой) и хранили гробовое молчание. Больше в кабинет никто не заходил. Этаж практически пустовал, а любой шум могли списать на рабочий процесс по переезду.

— Быстро доехали, — Арди глянул на часы. С момента, как он подал сигнал, не прошло и десяти минут.

— Были неподалеку, — Милар скосился в сторону Дина. — И были уже весьма далеко, если кому-то не приспичило заехать на фруктовый рынок.

— Так самый сезон Солнечных яблочек, — Эрнсон с шумом откусил кусочек и вытер губы от сока. — Я, кстати, всем взял по килограммчику. Тебе, Ард, тоже. С Тесс после ужина покушаете. Вкусные они очень.

И он снова хрустнул яблоком, а остальные Плащи лишь переглянулись и угрюмо покачали головами. В данном случае сердится на немного странного Ральского следопыта было как-то не с руки.

Эрнсон, выглядя так, что мог не испытывать особенного смущения среди самых низкорослых и субтильных орков (которые все еще выглядели внушительнее абсолютного большинства людей), обладал очень мягким и теплым характером. И это несмотря на то, что без всяких сомнений обнажал и чрезвычайно умело использовал свои ножи.

Может потому они и сошлись с Пламеной — девушкой настолько неземной красоты, что при первом с ней знакомстве, Арди несколько секунд опасался, что Дин Эрнсон попал в сети Сидхе Лета. Но нет. Пламена Эрнсон оставалась простым, мягким и очень заботливым человеком. Совсем не избалованным своими красотой и характером, которые, вопреки ожиданиям, вовсе не приманивали к ней мужчин, как магнитом, а скорее наоборот — отпугивали.

И только у Ральского следопыта хватило отваги и какой-то юношеской непосредственности, чтобы завоевать сердце Пламены. Они любили друг друга. Так заботливо, искренне и честно, что даже просто находясь рядом с ними начинаешь себя чувствовать как-то… светлее, что ли. Возможно потому на выходки Дина и закрывали глаза, потому что… потому что он был таким, каков он есть.

— Ты прям настолько документы заполнять не любишь, господин маг? — Милар, подойдя к Лунскому, водил у того ладонью перед глазами. — Ну так обрадую тебя — теперь придется заполнять их не здесь, а у нас. Так что, надеюсь, у тебя есть весомая причина.

Одна весомая причина спустя

- Капитан, он вряд ли даже что-то почувствует, — резонно заметил Урский, уже нацепивший наручники на инспекторов Данкова с Армировым.

— Да, новенький немного перестарался, — а Эрнсон, в свою очередь, забрал у все так же молчащих магов, прибежавших на звук, подписанные бумаги о неразглашении (под страхом разжалования и отправления в штрафные батальоны на Фатийской или Армондской границе).

Милар нахмурился, но револьвер, все же, от коленки Лунского убрал. Арди не спрашивал у капитана Пнева, почему жертвой последнего постоянно становились именно коленные чашечки, но, возможно, для этого имелась какая-то своя, веская причина.

— Ладно, — кровожадно, насколько это было возможно, проворчал капитан. — Забирайте этих двоих, — капитан кивнул на Армирова с Данковым.

— Нет! Мы готовы к сотруд…

— Не надо! Мы все расскаж…

Но им обоим не было суждено закончить свои увещевательные мольбы.

— Конечно вы будете сотрудничать, — Эрнсон как-то хитро сдавил основание горла Данкова и тот, пару раз дернувшись, упал и слегка захрипел в глубоком сне.

— Конечно вы все расскажете, — одновременно с напарником, Урский аккуратно стукнул Аримрова в районе виска.

— А мы увезем Лунского, — закончил Милар. — Вдруг Ровнева и остальные смогут что-то еще из него достать.

В кабинете повисла немая пауза. Все, включая двух свидетелей, молча переглядывались друг с другом, пока, наконец, Ардан не озвучил общую мысль.

— Его даже Аркар не поднимет.

Урский с Эрнсоном вздохнули, Милар забрал посох у напарника и втроем, Ардан, Дин и Александр, цедя короткие ругательства (Арди вспомнил несколько не очень приятных слов на наречии северных эльфов, языке Фае, степных орков и даже наречии Ральских дворфоф), кое-как протащили Лунского по коридору и лестницам.

Ардан, по дороге, с благодарностью вспоминал игры, в которых Гута клал ему сверху свою лапу и маленькому охотнику приходилось пролить три пота, чтобы как-то исхитриться ту приподнять и выбраться на свободу. Лунский, разумеется, был в разы меньше духа-Медведя, но, кажется, ничуть не легче.

Рабочие провожали трех Плащей заинтересованными, немного насмешливыми взглядами, но тут же отводили их в сторону, если считали, что их заметят.

Когда чиновника, что-то нечленораздельно бормочущего и пускающего, все же погрузили в «Деркс» Милара, то автомобиль издал полный возмущения, металлический скрип и кажется, немного опустился подвеской на колеса. Или это как-то иначе называлось.

Александр, Дин и Ардан, тяжело дыша, утирая лбы, прислонились спинами к багажнику и им даже было плевать на то, с какой силой раскаленный на солнце металл прижигал им кожу.

— Чего такие кислые? — по ступеням резво сбежал Милар. — Давайте, не стойте столпами, живенько по колес…

Капитан Пнев, наткнувшись на три пары разъяренных, далеких от « понимания дружеской подколки» глаз, замолчал и сдержано улыбнувшись, молча сел в автомобиль.

Вскоре две черных, гремящих двигателями автомобиля покатились по дорогам Метрополии в сторону Черного Дома.

Глава 39

В кабинете Полковника тюль с занавесками пытались со всей убедительностью и самоотверженностью сымитировать призраков, чем, скорее всего, пугали Милара. Открытые на распашку окна приглашали в кабинет летний ветерок, а тот, в игривой манере, даже и не думал отказываться, что, целом, не спасало от удушающей спертости воздуха.

Несмотря на просторы немаленького кабинета, отсутствия пыли и всего трех присутствующих за столом, дышать все равно было тяжело. Ардан то и дело убирал платком выступавший со лба пот, и даже Милар с Полковником, куда более приспособленные к жаре, покрывались испариной. Что, впрочем, не мешало им обоим курить.

Капитан дымил сигарет, а Полковник порой глубоко затягивался сигарой, но держал дым во рту, не пуская в легкие. Видимо имелась какая-то разница в способах курения — сигарет, сигар, трубок и так далее. Арди было не особо интересно, просто любопытно.

А еще он пытался чем-то занять свой разум, чтобы не сильно зацикливаться на лежавшими перед ним бумагами.

— Давайте еще раз, капрал, — Полковник, придерживая сигару между пальцами, помассировал переносицу. — Вы сдали на продажу печать двойного назначения и вас отправили на стандартную процедуру первичного опроса.

— Все верно.

— Но при этом вы умудрились, по вашим словам, выиграть в лотерею абсурда и из четырех отделений дежурных инспекторов вам попался коррумпированный.

— Именно.

— И вы не нашли ничего лучше, к примеру предъявить удостоверение или представиться по форме… вместо этого вы превратили мозги, — Полковник выдернул из кипы бумаг лист, подписанный Алисой Ровневой. — Старшего Инспектора Аврелия Лунского в неподходящий для исследований суп. Тут, кстати, внизу еще весьма скверная приписка касательно вашей профессиональной пригодности, капрал, — Полковник перевел взгляд серых, пронзительных глаз на Милара. — У вас в отделе все в порядке? Потому что еще немного повыше градус и я бы счел это не отчетом, а докладной запиской капрала Ровневой на капрала Эгобара.

Милар только устало выдохнул и развел руками.

— Есть трения, но мы разберемся.

— Уж постарайтесь, — кивнул Полковник и толкнул по столу две плотные, официальные бумаги. — Распишитесь, капрал Эгобар, что ознакомлены и возражений не имеете.

На первой бумаге значилось:

'

Публичный приказ номер: СЕКРЕТНО.

Дата: СЕКРЕТНО.

Сотрудник второй канцелярии, служебный номер: 14\647−3 превысил полномочия и допустимую силу принуждения при допросе подозреваемого, за что был депримирован в размере месячного оклада.

Подпись: '

А следом второй, чем-то похожий, но диаметрально противоположный документ.

'

Закрытая служебная записка.

Сотрудник второй канцелярии, служебный номер: СЕКРЕТНО , действуя по обстоятельствам, изолировал и ликвидировал коррумпированную ячейку внутри СЕКРЕТНО за что премирован в размере двойного месячного оклада

Подпись: СЕКРЕТНО'

Разумеется на втором документе ничего подписывать не требовалось, так что Арди просто мысленно обрадовался тому, что не потерял весомую для себя сумму эксов, а даже приобрел.

Милар, украдкой поглядывающий на бумаги, закатил глаза. Арди, кажется, уже почти разобрался в этом сугубо человеческом жесте, но пока еще не всегда угадывал смысл.

— Пятьдесят лет назад этого ублюдка бы…

— Во-первых, капитан, ни ты ни я не знаем, как было пятьдесят лет назад, — железным тоном прервал Полковник. — А во-вторых исходим из того, что есть. Действия капрала не останутся, в конечном счете, без внимания надзорного органа Парламента. Так что позаботимся о том, чтобы представить все так, будто мы ведем какое-то расследование в Гильдии Магов, а капрал превысил полномочия.

— Но мы и так ведем расследование, — нахмурился Милар.

— Да, но не по вопросу коррупции, — Полковник как-то… коварно, что ли, коварно и хитро одновременно, слегка улыбнулся, одними только уголками губ. — Хотя и это стоило бы тоже проверить, но ресурсы… ресурсы… Так, хватит о приключениях нашего дорого Говорящего. Что-то есть по вашей ловушке для крота из вышеупомянутой Гильдии?

Милар только развел руками.

— В особняке Аверского все чисто. Ни одна из меток на его делах не сработала ни на попытку скопировать, ни, тем более, на кражу.

— А те, что уже перенесены в архив Гильдии? — с небольшой надеждой в голосе, спросил Полковник.

— Точно так же глухо.

— М-да… не густо, — Полковник откинулся на спинку стула и пару секунд молча стучал пальцами по столу. — Может ли быть такое, что Кукловоды в курсе разработок лорда Аверского, да примут его Вечные Ангелы, в русле способов дальней связи.

Арди повернулся к открытым окнам. Несмотря на распахнутые створки, в кабинет не проникали звуки улицы. Ни визгов шин, ни свиста клаксонов, ни вечного гвалта голосов и прочих мелодий Метрополии. Так что, скорее всего, и все что говорилось в кабинете Полковника — оставалось только в его обитых деревянными панелями, строгих стенах.

Милар тоже ненадолго замолк, после чего изрядно сник лицом:

- Это бы объяснило то, почему они столько времени не пытаются получить ничего из того, что Аверский передал Гильдии, — куда тише произнес он.

— Либо у них есть проблема с кротами, — добавил по-прежнему задумчивый Полковник. — Исследования Гранд Магистров, обычно, проходят проверку и, в зависимости от рангов, распределяют по категориям архива. Так, капрал?

Вряд ли Полковнику требовалось уточнение. Скорее всего он, по каким-то своим причинам, не хотел, чтобы Ардан выпадал из разговора.

— Все верно, Полковник, — подтвердил Арди. — К самым защищенным разделам Гильдии имеют доступ только представители Гранд Магистерской ложи.

Полковник с Миларом переглянулись. Нетрудно догадаться о чем двое опытных Плащей в данный момент размышляли. Если догадка Полковника верна и Кукловоды знали о разработке методов дальней связи, то нетрудно догадаться и о том, что столь весомое исследование получило бы гриф высочайшей секретности. А значит документация отправилась бы в столь защищенные глубины архива Гильдии, куда доступ даже не каждый Гранд Магистр сможет получить. Следовательно:

— Не такой и большой список тех, к кому Кукловоды могут проявить интерес, — многозначительно резюмировал Полковник, снова прикладываясь к сигаре.

— Не такой, — согласился Милар. — Максимум два десятка имен.

— Сколько времени тебе потребуется?

— Чтобы не привлекая внимание?

— Нет, капитан, — Полковник выдохнул плотное колечко дыма. Ветер подхватил его и направил в окно, но немедленно разбил о невидимую преграду. — с транспарантами на улицу выйдешь и будешь каждому докладывать, что Черный Дом подозревает неназванного представителя Гранд Магистерской ложи Империи в государственной измене.

Кажется, Арди начинал постепенно понимать откуда в Миларе столько язвительного сарказма. Коим страдали, к слову, почти все представители второй канцелярии. Видимо — профессиональное.

Милар какое-то время молча курил и смотрел куда-то перед собой.

— Года два, если не больше, — вынес он свой неутешительный вердикт. — Гранд Магистры это совершенно иной уровень, Полковник. Тем более что часть из них обладает либо наследными, либо подаренными титулами. Кто-то не проживает в Метрополии, а бывает здесь только наездами. Причем мы не можем спрогнозировать интерес Кукловодов. Может они ищут именно того, кто не постоянно светиться в столице. А может наоборот, так что… Года два это еще оптимистичный срок.

И снова в кабинете повисла гнетущая тишина. Да, и Милар и Полковник соглашались с тем, что Кукловоды на ближайшее время «залягут на дно», но это еще ни о чем не говорило. Их основной план, скорее всего, имел перед собой горизонт куда больше, чем в два года. Но вот движение на доске фигур поменьше никто не отменял.

Тело Аллы Тантовой. Непонятные события в Дельпасе с новым горнодобывающим оборудованием. Опыты с демонологией и химеризацией над детьми людей и Первородных. Пропажа Посоха Демонов, коррупции в Гильдии Магов и Охотников на Аномалии. И, скорее всего, еще множество других фигур, которых Милар с Ардом пока не видели и, наверное, не увидят вовсе.

Им не придется сидеть сложа руки даже если попутно со всем прочим потребуется проверить двадцать величайших магов современности. Вернее — одних из величайших, но сильно ситуацию данное уточнение не скрашивало.

— А если…

— Полковник! — внезапно перебил Милар и даже привстал на стуле. — Он почти ребенок!

— Уже давно не ребенок, — стальным, не терпящим пререкательств тоном, возразил Полковник и повернулся к капралу. — Вы ведь собираетесь участвовать в Магическом Боксе, правильно? А ваша печать весьма заинтересовала Гранд Магистра Лукаса Крайта?

— Все верно, Полковник, — Арди не очень понимал в какую степь заходила речь, но, кажется, понимал Милар.

— Полковник, я категорически прот…

— Капитан, — понизил голос Полковник. Он не кричал, не повышал тона, наоборот — говорил тихо и вкрадчиво. — Я понимаю, что у тебя подрастают дети и, скорее всего, твой родительский инстинкт чудным образом теперь распространяется на всех, у кого виски еще не седые, но капрал Эгобар такой же сотрудник, как и все.

Наконец в голове Ардана щелкнуло. Каким образом можно было немного или совсем не немного ускорить процесс исследования имен Гранд Магистрской ложи. Если где-то рядом с ними, не обязательно в самой ложе, окажется кто-то, кому можно доверять и кто может что-то разузнать.

Как с мотыльками. Чем бегать за ними с сачком куда — как проще развести пламя и смотреть как несчастные сами на него слетаются.

Полковник хотел использовать в качестве такого «пламени» капрала Эгобара.

— У нас есть и другие маги, которые…

— Известны всей ложе и большей части высшего Звездного света, — парировал Полковник. — И я не планирую использовать капрала прямо в данный момент.

— Только потому, что он сейчас никому не интересен.

— Именно, — ровным тоном, подтвердил Полковник. — И до тех пор, пока им кто-то не заинтересуется, то вы, капитан, будете планомерно, среди прочих аспектов своего расследования, заниматься Гранд Магистрской ложей. Но аккуратно. Без особого фанатизма, потому что…

— На финишной прямой Гранд Магистр выдаст себя сам и куда как проще обеспечить ловушку в архиве, чем найти крота, которого пока что, возможно, на таком высоком уровне пока еще нет, — закончил Милар.

Полковник расщедрился на хвалебную улыбку. Не губами, разумеется. А одними только глазами.

— Но этим, как вы понимаете, господа, займется другой отдел.

— Скорее не другой отдел, а Кинжалы, — шепотом, так, чтобы услышал только Ард, прокомментировал заявление Милар.

— Но теперь я, хотя бы, уверен, что капрала можно отправлять в свободное плаванье, — Полковник указал огарком сигары на те самые документы, лежавшие перед Ардом. — С чиновником сработал не лучшим образом, но решительно и самостоятельно. Эти качества важнее оплошности.

Те описывали его командировку. Только вот вместо того, что отправиться, как и планировалось, в районе конца месяца, ему придется уже сейчас собирать саквояж, потому как билет в сидячий вагон (Ардан начинал постепенно на собственном опыте ощущать постепенное, но постоянное урезание бюджета Черного Дома) до вокзала Ниграда, столицы губернии Танцующего Острова, был куплен на первый день следующей недели. До отправления оставалось полтора дня.

— До точки назначения будете добираться инкогнито, господин Эгобар, — Полковник опустил огарок в пепельницу и хрустнул пальцами. — Не нужно, чтобы шериф в Ларанде заранее подготовился к вашему визиту.

Ардан молча смотрел на приложенные документы. По ним ему следовало прибыть в Ниград, находящийся на узком перешейке между «Большой Землей» и, непосредственно, самим полуостровом. Откуда как можно быстрее добраться на самую границу Империи и Оликзасии в южной её части. Рядом с озером Ларанд, по имени которого и назывался городок. Жил, в основном, за счет рыболовства и лесозаготовок. Из-за близости к Мертвым Землям древесина Ларанда отличались особенными качествами, которые были востребованы среди изготовителей посохов и прочих, средне бюджетных атрибутов Звездной магии.

Ну и, разумеется, на побережье залива, находился старинный монастырь Сестер Света, при котором располагался и приют.

Как именно Арду добираться из губернской столицы до отдаленного поселения, насчитывавшего около десяти с половиной тысяч обитателей, не уточнялось. На вскидку Ард мог предположить, что способ, которым передвигался по стране и миру тот же Март Борсков, не так уж и плох. Всегда можно узнать какие-то новости и заранее понять, что происходит вокруг.

— Командировочные в размере пятидесяти эксов должны покрыть все ваши траты, — Полковник указал на лежавший рядом чек. — Отправляйтесь, все разузнайте, если поймете, что не справляетесь, то воспользуетесь сигнальным медальоном. Он связан с нашим отделением в Нигранде.

— От которого до Ларанда не меньше двух суток верхом, — все так же, шепотом, добавил Милар.

Да уж… специфика работы Плащей в столице и в удаленных уголках Империи явно сильно отличалась. Но, если вспомнить отряд Йонатана Корносского и самого лейтенанта, то все становилось вполне логичным и понятным. В крупных городах Плащи работали как единое целое и всегда могли рассчитывать на поддержку коллег, но чем дальше от центров губерний, чем глубже в нескончаемые земли Империи, тем больше все зависело от индивидуальных способностей сотрудника.

— Отправляетесь в строгой секретности, — подытожил Полковник. — Невесте сообщите заранее подготовленную легенду о том, что проходите военную практику на нашем полигоне. Удостоверением не размахиваете. В Ларанде тоже было бы неплохо, чтобы о вашей настоящей личности никто ничего не знал.

— И как ему, — Милар указал ладонью на Арда, видимо подразумевая его рост, регалии Звездного мага и характерные, для знающих людей, черты Первородного. — Тогда представляться? Может легенду сделаем?

— Легенду не успеем, — отказал Полковник. — Срочность не та, что с дирижаблем… Пусть капрал сам что-то придумает. Ему видней, как Первородным проще влиться в новое общество.

Ардану действительно видней… ответ на данную загадку, по сути, весьма простой. Никак. Кроме как в столице и самых крупных городах страны, Первородные и их ближайшие потомки редко когда «вливались в общество» и, за редкими исключениями, жили внутри своих диаспор и общин.

— Скажу, что ищу своих предков по человеческой линии, — без особой уверенности, предложил Ардан. — Знаю, что когда-то кто-то из них был моряком и его выбросило на берег Ларанда, где сестры в монастыре…

— И таким образом сразу привлечете внимание к своему интересу и монастырю, — без одобрения, но и без особого осуждения в голосе, прервал Полковник. — Тем более вряд ли Сестры так уж часто встречают потерпевшем кораблекрушение моряков у своих стен… Нет, это ерунда, а не легенда. Просто скажите, что в предках были Охотники. Знаете, что кто-то из них останавливался в Ларанде, прежде чем отправиться в Мертвые Земли. Это известный перевалочный пункт в их братии. Наверняка встретите в городе далеко не одного представителя их Гильдии.

Ардан молча кивнул. Да, версия Полковника звучала намного убедительней.

— Если совсем прижмет, то смело демонстрируйте удостоверение, берите шерифа и его помощников под свое командование и можете там хоть весь город перевернуть, но добудьте информацию. Это если малой кровью обойтись не получится, но лучше бы… — Полковник забрал огарок из пепельницы и снова затянулся, попутно отворачиваясь к окну. Голос его стал тише, глубже и задумчивей. — … лучше бы, чтобы наши противники постепенно погружались в те же сумраки неведения, что и мы… постарайтесь сработать скрытно, капрал.

— Так точно, — коротко ответил Ардан и, собрав документы и чек с командировочными в папку, завязал тесемки.

— Можете быть свободны. Доложите по обстоятельствам.

Милар с Ардом одновременно поднялись на ноги и, точно так же одновременно, попрощались:

— Полковник.

На что получили сдержанное:

— Капитан. Капрал.

Не оборачиваясь, они вышли за дверь и, пройдя по пустынному коридору, добрались до дверей. Милар остановился ненадолго, чтобы совладать со шнурками, запутавшимися в сложном сплетении.

Ардан же размышлял о том, насколько опрометчиво предложил Тесс совместную поездку на Танцующий Полуостров и попросил ту договориться с госпожой Окладовой, чтобы Тесс могла взять несколько дней отпуска за свой счет. Да, он мог бы извиниться и сказать, что его отправляют раньше, но… она ведь уже знала, куда именно он направлялся. Так что лгать о «военной подготовке» не очень-то хотелось.

Можно было воспользоваться наукой Скасти, но… все вышеперечисленные уловки и ухищрения выглядели и звучали как-то… плохо. Да, наверное, именно это простое, изношенное слово подходило лучше всего.

Банальное — плохо.

— Что, невесте успел все рассказать? — неожиданно спросил Милар, все же справившийся со шнуровкой.

Ардан только кивнул.

— Не очень-то умно, господин маг… — Милар похлопал его по плечу и направился в сторону лестниц. — В следующий раз будешь думать, прежде чем что-то кому-то о работе сообщать.

— Полезный совет, — не самым приятным тоном поблагодарил Ардан.

— Несмотря на явный сарказм в твоем тоне, Ард, это без шуток — очень полезный совет, — капитана нисколько не задели ни слова, ни интонация Арда. Он спокойно зашагал вниз по ступенькам. — Пойдем, стрясем с Дагдага тебе чего-нибудь интересного с собой в дорогу.

* * *

Знакомый колокольчик пропел над головой и Арди, переступая через порог, тут же снял шляпу и едва было не вытер ботинки о коврик… вовремя вспомнив, что тот декоративный и по прямому назначению не использовался. Что не слишком сильно спасало выстриженный в высоком ворсе узор в виде раскройных ножниц. Но госпожа Окладова отказывалась что-либо менять и так его и держала на пороге, порой ворча натех, кто не догадывался, что ноги надо вытирать снаружи помещения, а не внутри.

В просторном помещении выставочного зала, как и всегда, обнаружилось массивное зеркало во весь рост. На стенах, выкрашенных в уже привычный, глубокий зеленый цвет, висели картины и часы в форме скворечника, с качавшимися под ними гирьками. А само пространство утопало в образцах ткани и манекенах.

Расставленные достаточно просторно, чтобы между ними можно было свободно пройти нескольким людям, какие-то из них щеголяли кричащими нарядами. Костюмами вишневого цвета с изломанными, оранжевыми вертикальными полосками и туфлями, покрытыми черным, зеркальным лаком, а вокруг носа белой, практически хрустящей кожей. Платья с блестками из миниатюрных кусочков алюминия хвастались столь длинными разрезами, что в них, наверное, можно было увидеть больше положенного.

Чуть поодаль стояли и самые обычные костюмы тройки из добротной шерсти. Двубортные и однобортные. С контрастными, шелковыми жилетками и самыми стандартными — из того же материала, что и основной наряд.

Все же впереди осенний и зимний сезоны и горожане готовились, как могли. В основном это, конечно, сказывалось на количестве слоев одежды. Или в постепенном появлении шуб на витринах. Причем далеко не таких качественных, как делала матушка для жителей Эвергейла. Да и мех там… почти смех, а не мех.

Ардан подошел чуть ближе к самому простому, темно синему костюму с жилеткой с низким воротом. Без гонорливых элементов, с пуговицами вместо запонок и простым, невысоким воротником на плотной сорочке.

— А, господин Эгобар, — прозвучало из-за прилавка. — Ну что скажите, спустя почти целый год все же обрадуете меня своим первым заказом?

Госпожа Окладова выглядела так же приятно, как и всегда. Каштановые волосы, стянутые в тугой пучок, на руках белые, накладные рукава, подвязанные тесемками, а на простой, матерчатой юбке покоился серый передник со множеством кармашков, заполненными всякой швейной историей.

Она что-то размечала кусочком мыла на лоскуте льна и делала записи в тетради.

Ардан, в свою очередь, сместил взгляд на цену темно-синего, осеннего костюма тройки с новомодными, немного укороченными бортами и длиной рукава. Такие раньше носили только модники Бальеро, а теперь, постепенно, новые предпочтения в одежде просачивались и в остальные районы столицы.

' Стоимость выставочного образца 86 эксов 17 ксо.

Конечная стоимость заказа может отличаться.'

Ардан шумно сглотнул. Один этот костюм стоил больше, чем он сумел получить за продажу « Туманного Помощника». В начале прошлого года, конечно, цены в ателье госпожи Окладовой были на порядок ниже, но дела пошли в гору. А следом за ними и числа на ценниках.

Тесс рассказывала, что зимой в «Брюс» несколько раз заезжали любители джаза с Бальеро и, слово за слово, Тесс рассказал откуда у неё такие платья. По итогу теперь все чаще у ателье госпожи Окладовой можно было встретить припаркованные, дорогие автомобили. Их владельцы и спутницы (или спутники) заказывали далеко не один или два наряда на пару сезонов, а то и год (обычно, такие же бедняки, как и Ард, покупали костюм на пару лет; увы, на юноше, из-за работы — одежда горела, порой, к сожалению, в самом прямом смысле). Нет, модники и богатеи с Бальеро приобретали, порой, платье или костюм под какое-то событие, а для повседневной носки заказывали с пяток нарядов.

Методом нехитрой арифметики можно было подсчитать сколько денег они оставляли у Окладовой, после чего пропадало всякое удивление росту цен.

— Благодарю, но как-нибудь в другой раз, госпожа, — скривившись так, будто съел кислятины, вежливо отказался Ардан.

Окладова сверкнула очками половинками и молча вернулась к работе. Сам юноша простоял среди костюмов еще несколько минут после чего по лестнице, ведущей в мастерскую и жилую квартиру самой Окладовой, застучали каблучки.

Тесс, в простом, но приятном платье нежно голубого оттенка с вязанными рюшами, придерживая спрятанную под тонкую перчатку ладонью широкополую, почти невесомую шляпку, буквально слетела по ступеням. Нисколько не смущаясь госпожи Окладовой — женщины почти пожилого, сорока пятилетнего возраста, обняла Арда и, по привычке притягивая его вниз, поцеловала в губы.

Окладова, как и всегда, не сделала ни одного замечания, даже несмотря на то, что молодые жених и невеста нарушали все мыслимые правила приличия. Может было это связано со спокойным характером портной, а может с тем, что она жила со своей подругой. Ардан пару раз видел высокую, статную, в молодости, наверное, весьма приятной внешности, госпожу. Но та редко появлялась вместе с Окладовой. Откуда же Ардан знал, что они жили вместе? По запаху духов, остававшихся на одежде и, что странно, в волосах.

Но проблемы чужой аренды и необходимости делить её стоимость на двоих его не волновали.

— Как вы сказали в прошлый раз, господин Эгобар? — портная поправила очки и отложила в сторону кусочек белого мыла. — Хватит распылять свои феромоны и будьте, добры, отправляйтесь уже на улицу, пока солнце снова не пропало.

Госпожа Окладова одна из тех немногих коренных жителей Метрополии, которая в равной степени любила все сезоны своенравной погоды. От слякотных и промозглых весны с осенью, до кусачей, морозной зимы и сварливого, то дождливого, то нещадно жарящего лета.

Арди с Тесс улыбнулись друг другу, попрощались с портной и вышли на улицу, где по ушам снова ударил гвалт голосов, шум реки, стучащей о раскаленный гранит, вой трамваев и машин.

— Как прошел твой день? — спросила Тесс, пока они шли к цветочной лавке.

Перед внутренним взором Ардана проплыли сцены с чиновником, затем беседа с Полковником, очередная ругань с Дагдагом за каждый накопитель и пару небольших, но полезных артефактов, так что ответил он только:

— У меня получилось продать «Помощника».

Тесс встала как вкопанная.

— Серьезно⁈ — воскликнула она.

Ардан, светясь не хуже зависшего в небе огненного шара, столь редко навещавшего город, тихонько кивнул.

— Это же замечательно! — она крепко его обняла, будто хотела вобрать в себя каждую клеточку Арда. — Я так за тебя рада!

Он отвечал тем же. Вдыхал её аромат — только-только распустившихся цветов на берегу весеннего ручья; прикасался щекой к огненным волосам, разметавшимся по плечам. Тесс не так сильно беспокоилась из-за общественных норм, так что не всегда собирала волосы в строгую прическу. Сегодня, например, вплетя в них цветочную сеточку, она ходила с распущенными.

Девушка не спрашивала ни сколько он выручил, ни какие условия получил, а просто радовалась за сам факт признания труда своего возлюбленного. Ардан чувствовал это. И, от осознания столь простого факта, ему становилось теплее, а внутри будто зажигался свет.

Только вот…

— Тесс.

— Что? — она отстранилась и поправила скошенную шляпку.

— По поводу поездки на Танцующий Полуостров…

— Поняла, — перебила Тесс. — Хорошо, что я пока еще не обсуждала ничего с госпожой Окладовой. Мы как раз закончили шить платье для жены лорда Пасского. Крупный был заказ. Во всех смыслах. Но женщина она хорошая.

— Тесс, я…

— Арди, — снова перебила Тесс, на этот раз строже и с нажимом. — Я знаю, что ты меня сейчас спросишь. Не обижена или не расстроена я. Так вот — я не обижена и не расстроена. Рада ли я? Нет. Хотела бы я, чтобы все сложилось, как мы планировали? Разумеется. Но я понимаю, как устроена твоя работа. И, скорее всего, ты вообще не должен был мне ничего говорить, так что я сделаю вид, что поверю в ту легенду, которую ты мне сейчас расскажешь. Кстати, какая она?

— Я еду не на Танцующий Полуостров, а на военный полигон.

— Да? Ого! — абсолютно ровной интонацией, наиграно удивилась Тесс. — Надолго?

— От пяти дней до полутора недель.

Тесс выдохнула и чуть крепче сжала его локоть, первой направляясь в сторону все той же цветочной лавки.

— Прости, что так вышло… — Ардан искренне жалел о том, как все обернулось. — Я обязательно тебе компенсирую и…

— Ты даже не представляешь, Арди-волшебник, насколько сильно ты это компенсируешь, — и Тесс, ненадолго замедляя шаг, отпустила его локоть, чтобы достать из миниатюрной сумочки буклет с типографским шрифтом, фотографией побережья и… изображением археологических раскопок.

' Спешите!

В начале следующего года состоится открытие обзорной площадки!

Уже летом — экскурсии!

На побережье Лазурного Моря в конце зимы известным Звездным Археологом Старшим Магистром Мартом Борсковым было обнаружено до-Имперское поселение высших эльфов, в котором найдены сенсационные находки, в том числе остов башни Эран’Хне…'

Ардан не стал акцентировать внимание на том, что редакция Имперского Вестника ошиблась в наименовании Эан’Хане. Куда больше его заинтересовала ремарка о высших эльфов. Данный подвид эльфийской расы считался далеким общих предков всех современных эльфов — южных, северных, лесных и озерных, хоть последних и осталось лишь несколько сотен и проживали они постепенно вымирающей деревенькой на берегах Крылатого Озера.

В свитках Атта’нха Арди читал несколько историй высших эльфов и их Эан’Хане, считавшихся одними из самых могущественных среди смертных народов. Все дело в том, что Первородные, по сути, являются далекими потомками Фае, а высшие эльфы, среди всех прочих рас, были наиболее близки к своим праотцам. И потому их искусство Эан’Хане обладало воистину сказочными свойствами.

Многое из того, что они создали в своих мастерских и кузнях, в последствии обросло мифами и тайнами. Причем не столько среди людского племени, которое о самом факте существования некогда высших эльфов, узнало только относительно недавно; сколько среди самих Первородных.

— Я знала, что тебе понравиться, — сладко улыбнулась Тесс, прижимаясь к его груди, вновь не заботясь на шепотки и недовольное ворчание прохожих. — Мы можем отправиться следующим летом. Сперва заедем к моим родственникам в Шамтур, затем навестим твою семью в Дельпасе, а затем, на весь остаток лета, на Лазурное побережье.

— Но…

— Ты бы и просто так согласился, — она прикрыла глаза и мечтательно вздохнула. — Если бы я сказала, что хочу отдохнуть на Лазурном побережье, где еще и родина Имперского джаза, а может даже записать пластинку в знаменитой студии «Вайски», ты бы, конечно, согласился, но только чтобы сделать мне приятно. А так — теперь и тебе будет там интересно.

Ардан переводил взгляд с буклета на Тесс, а затем обратно, и чувствовал, как все то же тепло, что разливалось внутри груди каждый раз, когда рядом с ним оказывалась его… невеста, разгоралось с новой силой.

— Я все посчитала, — продолжила Тесс. — Мы можем откладывать каждый месяц по шесть эксов. Сэкономим на наших прогулках и свиданиях. Не обязательно ведь каждую неделю ходить на танцы, а без кафе обойдемся и подавно. Конечно, могут возникнуть непредвиденные траты, но… если справимся, то нам хватит на поездку. А еще…

На этот раз не дал договорить Тесс уже сам Ард. Он наклонился и, точно так же не заботясь о мнении окружающих, нежно прикоснулся своими губами к её.

— Тесс, — произнес он тихонько, когда отстранился от невесты.

— Да?

— Я тебя люблю.

— И я тебя люблю, Арди-волшебник, — она провела ладонью по щеке и, смеясь, потянула в сторону цветочной лавки. — Пойдем скорее! Мы уже почти опаздываем!

Она держала его под локоть и вела по улице, а Ардан шел чуть позади отчетливо осознавая, что в его случае солнце в Метрополии вовсе не выглядывало на несколько недель из-за туч. Нет, вовсе нет. Для него солнце, раскидывая огненные волосы, светило внутри миниатюрной джазовой певицы, в которую он был влюблен.

Осталось только понять, каким образом ему получить отпуск на три месяца сразу, но он что-то придумает. И не только ради Тесс (хотя на девяносто девять к одному — именно ради неё), а потому, что вряд ли ему еще когда-нибудь в жизни выпадет шанс увидеть своими глазами кусочек древней истории и прикоснуться к тому, что осталось от великих Эан’Хане прошлого.

* * *

Улица Святых Воителей встретила Тесс с Арди высокими домами, архитекторы которых некогда занимались проектированием дворцов Придворцовой набережной, Ньювского проспекта и острова Святого Василия, так что неудивительно, что и здесь пышные здания, скорее, напоминали некоторую попытку скрестить роскошь с жилыми массивами, нежели… что-то иное. Впрочем, роскошь, разумеется, победила. Не такая броская, как можно представить, когда слово «дворец» вызывает в воображении нужный образ, но все еще достойная того, чтобы ей восторгаться.

Руст к русту, здания щеголяли богатым убранством, лепниной, пилястрами в виде фигур нимф и ангелов, а еще громадными дверьми парадных, приподнятых на мраморные лестницы. Все из-за близости к Ньюве и постоянным наводнениям.

Молодые люди, поднявшись по посеревшему от сырости и времени мрамору (который явно пытались отмывать домовые службы, но у них мало что получалось) и прошли за тяжелые, резные, створки из Алькадской сосны.

Внутри их, в отличии от небоскребов Нового Города, не встретили ни просторное фойе, ни гостевой холл с консьержами за стойкой информации. Нет, вовсе нет. Все так же, как и всегда, по правую руку тянулись лакированные почтовые ящички, а прямо впереди — широкая, каменная лестница с кованными перилами, ну и перед ней все те же почтовые ящички.

Всего дом насчитывал три парадных входа и шесть служебных подъездов. А на шести этажах располагалось тридцать шесть квартир. По две на каждом этаже и в каждой парадной.

Борис с Еленой жили на пятом, куда Тесс с Арди, вскоре, и поднялись. Ардан, по обыкновению, нажал на звонок в металлической чашке, прикрепленный к двери из черной, редкой древесины. Какой-то породистой. Борис, кажется, даже рассказывал, как заказывал её из Каргаамы, но Ардан уже давно забыл не самую важную деталь.

По ту сторону раздался вовсе не протяжный звон, а вполне себе легкая, музыкальная трель и уже вскоре, вместе с торопливым топотом, на пороге показался сам Борис.

В, как и всегда, костюме с иголочки по последнему писку моды Бальеро. Коричневого цвета, с броской сорочкой почти того же цвета, что и платье Тесс. И, при всем при этом, в домашних, плоских тапочках, которые, скорее всего, были немногим младше самого владельца. Такие ожидаешь увидеть на ногах обитателей Тенда с Тендари, а никак не ногах Бориса, но, узнав их историю и причину, по которой лорд Фахтов с ними никогда не расставался, заставляло Арда взглянуть на обувь совсем иначе…

— Ну наконец-то! — во весь голос, полный радости и, немного, озорства, воскликнул Борис.

Она подхватил под руки друзей и тут же утянул их внутрь их с Еленой, воистину, бесконечной квартиры с потолками по пять с половиной метров. Она начиналась с холла, где легко бы поместилась бы вся квартира Тесс с Ардом в доме номер двадцать три на канале Маркова. Планировка, как и во всех подобных домах-дворцах, была сквозная и не очень удобная. А значит из холла налево и направо вело две двери, и каждая следующая комната продолжалась из предыдущей.

Слева из холла можно было пройти в гостиную-столовую с живым камином, дальше, налево неприметная дверь вела в вытянутую вереницу из библиотеки, затем сигарной комнаты, а замыкалась сигарной (которую Борис использовал в качестве кладовки для Звездных атрибутов), а в торце — кухня, сравнимая по масштабам с кухней в « Брюсе.»

Направо же из холла можно было попасть во… вторую гостиную, уже без камина, но с множеством диванчиков и бильярдным столом. Из неё, дальше в торце, открывалось единственное разветвленное помещение с тремя дверьми. Хозяйская спальня и две детских комнаты. Направо же из второй гостиной, через такую же неприметную дверь, можно было попасть в гостевую комнату, которую, некогда, Борис и предлагал Арду за один ксо в месяц.

Уборные, в равной степени спрятанности, обнаруживались через помещение за дверями, почти целиком сливавшихся со стенами при помощи игры света и теней, создаваемой лепниной на потолке, барельефом на стенах, изысканной мебелью, сделанной явно в мастерских, а не на фабрике и крашенной штукатуркой — куда более дорогое решение, приходящее на смену обоям.

Все это, разумеется, Ардан знал тоже от Бориса.

— Тесс! — вытирая руки о простой передник, улыбнулась вышедшая к ним Елена. — Арди! Как я вам рада!

Они втроем обнялись, а Тесс вручила будущей матери цветы.

— Какие красивые, — Промыслова-Фахтова на мгновение прикоснулась лицом к бутонам, после чего, что-то прошептав на ухо Тесс, потащила ту в сторону кухни.

Девушки, смеясь и перешептываясь, исчезли за дверьми, а следом за ними пропал и звук второго сердца, бьющегося в унисон с сердцем Елены. Ребенок, которого она носила уже третий месяц, рос и креп.

— Нам привезли детскую кроватку, — Борис продемонстрировал пораненные большие пальцы, один из которых был замотан бинтом, через который просачивалась кровь, а еще следы от заноз на ладонях. — Я попросил в разобранном виде привезти. Чтобы самому собрать для будущего сына или дочери… сам не знаю зачем, кстати. Просто так как-то… правильней, что ли. Что не чужие люди соберут. Но, как ты видишь, дружище, плотник из меня вышел так себе. Ты рассказывал, что дружишь с молотком и стамеской. Поможешь, пока Елена с Тесс на кухне?

— Показывай, — только и сказал, с улыбкой, Арди, который любил возиться с подобными делами. Может потому, что это напоминало ему об отце и том дне, когда они вместе строили и собирали комод.

А ранки друга он заметил еще в тот момент, когда Борис открыл им дверь, но ничего спрашивать или акцентировать внимания не стал. Если надо — Борис сам расскажет.

— Ты меня спасаешь!

Некоторое время спустя

— Плоскогубцами…

— Это которое пассатижи, но только широкие?

— Все верно.

— Понял… так, нашел их, что дальше?

— Зацепи ими гвоздь, приложи вот сюда и сделай один, короткий удар молотком, чтобы накернить, раз керна у тебя нет.

— Ард, я даже не знаю, что это за слово такое.

— Неудивительно…

— Это ты так намекаешь, на мое аристократическое происхождение?

— Скорее на твою рыжую, не очень светлую голову.

— Вот не надо о моей голове, дылда черноволосая… так, что делать теперь?

— Теперь бери дрель, приставь её к плечу и начинай потихоньку вращать валик, только смотри ремешок на передаточной шестеренке не порви, а то придется у Елены чулки забирать и резать.

— Валик… шестеренка… и этот человек будет говорить мне, что он не разбирается в механизмах… я, вообще-то, такие нюансы знаю.

— Во-первых не совсем человек, а во-вторых, если знаешь, то давай крути.

— Я пытаюсь, но ничего не сверлится!

— Ты как себя чувствуешь, Борис? На здоровье не жалуешься?.. Ты сверло в лунку вставь сначала.

— Смотри сам не начни жаловаться, умник… Надо было уточнять!

— А подумать не надо было⁈

Борис процедил нечто нечленораздельное и, снова прижив плечом дрель, принялся медленно и осторожно крутить ручку, позволяя шестеренке вращать сверло, проделывая в боковой стойке последнее отверстие.

Арди в это время собирал изголовье, где каждой рейке должно было соответствовать отдельное углубление, но, кажется, мастерская слишком близко к сердцу восприняла просьбу заказчика о «самостоятельной сборке». Они просто прислали с посыльным набор древесины и несколько коробочек с гвоздями и саморезами. На этом все. Так что неудивительно, что Борис не справился.

Ардану тоже пришлось потратить какое-то время, чтобы разобраться что к чему. Причем разбирались они вдвоем. Так что неудивительно, что к моменту, когда они, наконец, все собрали, столица за окном уже нарядилась в сверкающий огнями Лей-фонарей и фар автомобилей, сумеречный наряд.

— Все демоны преисподней и Вечные Ангелы небес, — выдохнул Борис, опускаясь на пол и раскидывая в сторону исцарапанные, вспотевшие руки. — Если он… или она… в общем — если ребенок будет в этой великолепной, прекрасной, любимой всем моим сердцем, сран… превосходной кроватке плакать, а не спать, как заколдованный, то… я не знаю. Не знаю, Ард, но точно больше никогда не стану ничего сам собирать.

Ардан, складывая в ящик инструменты, которые Борис приобрел специально для данного «приключения», только многозначительно ухнул, совсем как филин.

Так они и провели какое-то время. В почти пустой комнате, где пока еще не раскрасили стены, а из мебели — только свежая, местами с пятнами крови, кроватка. Её еще требовалось покрыть лаком и средством от плесени, но с этим чета Фахтовых, по заверениям Бориса, заниматься сама не будет и уже завтра Борис вызовет мастера.

Ардан сидел, прислонившись спиной к стене, а Борис валялся на полу. Вспотевший, с закатанными рукавами местами порванной сорочке и в своих любимых, самодельных, рваных тапочках.

— Прости, что дал тебе возможность думать, будто я работаю на Огланова, — честно, от всего сердца, извинился Ардан. — Это было нечестно по отношению к тебе, Борис.

— Я бы сказал, что это нечестно в первую очередь по отношению к тебе, Ард, — лорд нашарил рукой лоскут тряпки и положил себе на вспотевший лоб. — Ты мой друг и я тебе доверяю. Если не сказал, то не потому, что не хотел, а потому что не должен. Это понятно. Но ты-то о себе подумай.

— Что ты имеешь ввиду?

— То и имею, господин ковбой, — чуть резко ответил Борис. — Помню, как ты выглядел пару месяцев назад… не свежее кадавров на лекциях профессора Моример… Кстати, а она с Ловровой впридачу, получается, не просто так исчезла из университета?

— Я не могу тебе сказать.

— Ну, ты уже сказал.

— Ты можешь так думать.

— Тебя когда-нибудь посылали в пешее эротическое путешествие?

Ардан задумался.

— Не уверен, что понимаю, о чем ты говоришь.

— О, поверь мне, верю, — хохотнул Борис, явно радуясь понятной только ему шутке. — Но если ты переживал, что как-то меня задел, то нет. Скажи только одно — тебя принуждали к работе в Черном Доме? Если да, то завтра же мы с тобой едем в Парламент. У меня есть возможности вытащить тебя из их лап.

Борис не лгал. И Ардану не приходилось даже слушать сердце друга. Да, скорее всего Борис действительно смог бы вытащить его из описанной ситуации. Ему бы это, во всех отношениях, многого стоило, но лорд Борис Фахтов, потомок госпожи Талии, даже и глазом бы не моргнул, чтобы помочь своему другу. Такой он человек.

Искренний, честный, со своими собственными демонами, с которыми боролся каждый новый день.

— Нет, я сам выбрал.

— Ну ты тогда и дурак, дружище.

— Они предложили очень приятные условия!

— Тогда считай, что ты приятный дурак!

Ардан заворчал, но пререкаться дальше не стал.

— Аверского, получается, ты действительно лично знал, а не только шутил, — внезапно догадался Борис. — Слушай, тогда становится понятно, почему он устроил то представление в Большом… Проклятье, ты действительно Плащ! Я ведь даже не догадался…

— Может это ты дурак? — прищурился Ардан. — Елена-то догадалась.

— Ну ты меня с ней не сравнивай, — все так же лежа на полу, пожал плечами Борис. — Она всегда была умнее.

Борис не был идиотом. И потому, очень легко, мог определить человека, умнее его самого. Что, в целом, никогда не стесняло и не уязвляло лорда Фахтова. Свои далеко не скромные, просто — обычные интеллектуальные данные он компенсировал воистину аристократическими достоинством, честью, искренностью, самоотверженностью, состраданием и еще недюжинным талантом в области военной магии.

Если бы Арда попросили представить рыцаря из эпохи Галесса и Эктаса, он бы представил именно Бориса Фахтова.

— Просто, пожалуйста, запомни, Ард, что если что-то произойдет… не знаю, если попадешь впросак на службе, если вдруг пойдешь на приступ какой-нибудь клоаки с бандитами… да даже если вдруг решишь брать приступом Парламент и Дворец Царей Прошлого и поймешь, что тебе нужна помощь, то наплюй на устав и все прочее. Наплюй и зови меня. Я помогу. Всегда.

Борис не врал. Он бы действительно помог. Даже если бы Ард взаправду отправился штурмовать Дворец Императора, Борис бы помог. Потому что такой он человек. Потому что так поступают рыцари, хотя бы однажды кого-то назвавшие другом.

И именно поэтому Ардан знал, что никогда и ни при каких обстоятельствах, не попросит друга о том, что может…

Юноша посмотрел на детскую кроватку.

Да. Он никогда не попросит друга о том, что может стать причиной, по которой сын Бориса проживет жизнь без своего отца.

— Ты меня иногда так забавляешь, Ард… у тебя на лице написано, что ты хочешь спросить про Малую Вироэйру.

— Ты прав, — не отпирался Арди.

Борис вздохнул и, поднявшись на ноги, сделал несколько шагов, после чего сполз по стене и уселся рядом с другом.

— Тут я должен извиниться. Перед тобой и перед Тесс. Что из-за меня вы попали под удар.

Ардан чуть приподнял брови.

— Ты знаешь, кто это был?

— Не знаю, но догадываюсь, — Борис хрустнул костяшками пальцев и посмотрел перед собой жестким, горячим взглядом человека, который что-то для себя твердо решил. — Бароны Орвиловы.

Барон Орвилов — так звали мелкого дворянина, который пытал Бориса на складе. Действовал он явно по указке Вселены Лорловой, которая в свою очередь, была игрушкой в руках Леи Моример. Длинная цепочка, которая, видимо, и не думала прерываться.

— И не только они, — продолжил Борис. — У самих бы руки не дошли. Слишком коротенькие. И нет столько возможностей, чтобы нанять группу иностранных наемников из числа бывших военных.

— У тебя есть враги?

— Возможно, — пожал плечами лорд. — Через шесть лет, когда мне исполнится двадцать пять, я получу право на место в Верхней Палате Парламента. И вряд ли это многим нравится.

— « Не нравится» и « расстреляют целую улицу» — две большие разницы, — заметил Ардан.

— Ты плохо знаешь аристократов из тех, что сгнили внутри, Арди, — немного печально хмыкнул Борис. — Для некоторых это в порядке вещей. Даже сна не потеряют… Подумаешь, погибло несколько десятков плебеев. Да, таких не так много, но именно они доставляют бо́льшую часть проблем.

Борис, сам того не зная, буквально повторил слова, некогда сказанные Арду отставным генералом Дэвенпортом, внебрачным сыном герцога Анорского.

— Ты думаешь…

— Это была жена моего отца, — резко и четко, будто вынес вердикт, произнес Борис.

— А она…

— О, поверь мне, Ард, на фоне даже прогнившей аристократии, эта… это создание даст фору многим, — лорд теребил в пальцах лоскут ткани и, порой, сильно сжимал его в кулаке. — Мнит о себе, из-за крови Агровых, невесть что. Царица мира, не меньше. Думаешь она забыла, что я сказал ей и отцу на похоронах матушки? И, разумеется, печется о будущем своего выводка.

— Но ты ведь вычеркнут из семьи Фахтовых! — удивился Ардан. — Причем здесь твое положение первенца?

— Притом, Ард, что когда я займу место в Верхней Палате, то смогу самолично, собственным указом, отменить решение своего сраного папашки, признав его не конституциональным и лишенным юридических оснований, — Борис явно что-то или, вернее, кого-то цитировал. — Это займет время. Пройдет суд, но… без шансов. Отменить это решение очень легко. По той простой причине, что блядский герцог не выдвигал никаких обвинений, когда я сжег его родовое поместье. А теперь уже и не докажешь ничего. Получается, что он безосновательно уязвил в правах аристократа. Это карается штрафом почти в полторы тысячи эксов и отменой незаконного решения.

Ардан едва было не подавился воздухом. Штраф в полторы тысячи эксов звучало, как нечто выдуманное. Причем не на трезвую голову.

— Так что эта тварь внимательно следит за всем, что происходит в моей жизни… — Борис в очередной раз сжал лоскут ткани, только на этот раз уже между двумя кулаками. — Я думал, что тогда в поезде это её рук дело, но… не знаю, Ард.

И тут Арди осенило. Все это время они с Еленой скрывались вовсе не от осуждения общества. Такому человеку, как Борису Фахтову, было попросту плевать, что там на фоне его брака с простолюдинкой скажут другие аристократы или дворяне. Нет, дело было вовсе в другом.

Он не хотел делать из Елены мишень для своего недруга.

— Полагаешь, она узнала, что Елена беременна?

Лоскут ткани порвался в руках Бориса, а во взгляде последнего отразился оттиск безапелляционно приговора.

— Я не знаю, Ард. Не знаю, но выясню, — его слова звучали горячее раскаленной стали. — И если окажется, что это действительно она, то я убью её. И своего отца. Потому что, видят Вечные Ангелы, у неё хватило бы апломба и дурости попытаться все это организовать, но только попытаться. Без блядского герцога у твари ничего бы не вышло.

Борис почти никогда не говорил о своей мачехе и отце как-либо иначе, кроме как в оскорбительной форме. Ардан его не осуждал. А сам давно уже привык к такой речи.

— Позови меня, когда все выяснишь, — тихонько прошептал Арди. — И если потребуется помощь чтобы выяснить — тоже зови. Я всегда приду.

Борис повернулся, посмотрел ему в глаза и молча кивнул. Потому что лорд, точно так же, как и его друг недавно, знал, что Ардан не лжет и не «возвращает любезность». Он действительно придет. Без лишних вопросов. Без осуждений. И после, когда дело будет сделано, никогда не вспомнит и ничего не спросит.

Может быть, Ард и не умел дружить с человеческим племенем, но благодаря Эргару, Атта’нха и лесным друзьям, знал — что такое дружба. И знал, когда она настоящая.

Пару минут они сидели молча, просто чувствуя поддержку дружеского плеча, а когда собирались что-то сказать, то открылась дверь:

— Может вам вызвать городскую службу спасателей… — начала явно заготовленную фразу Елена, но увидела собранную кроватку и, мило улыбнувшись, спокойно позвала их: — Пойдемте за стол, все уже готово и начинает стынуть.

— Стынуть? — взревел мигом посветлевший лицом Борис. — Это кощунственно по отношению к вашим трудам! Мы с Ардом съедим все быстрее, чем вы глазом моргнете!

— Ну нам-то тоже немного оставьте! — прыснула в ладонь Тесс, стоявшая позади Елены.

Борис вскочил на ноги и протянул руку Арду. Вскоре они вчетвером уже направились в сторону гостинной-столовой:

— А вы слышали о том, что скоро в городе откроется музей Звездной истории? — спросила Тесс.

— Милая Тесс, мы мало того, что слышали, — тут же отозвался Борис. — Так еще и опасаемся, что нам с Ардом придется принимать участие в его организации.

— Да? Это так здорово!

— Я бы так не сказал! — хором грохнули Борис с Ардом и четверо друзей, рассмеявшись, продолжили вечер за вкусным ужином, столь же вкусной беседой; а закончили только глубоко заполночь, когда опустели их тарелки, кружки с чаем, пузатый самовар, но не иссякли ни смех, ни радость от встречи, ни темы для разговоров.

* * *

Сидя в битком заполненном, душном вагоне, Ардан смотрел в окно, где постепенно отдалялся перрон Центрального вокзала Метрополии. Люди провожали друзей и родственников. Мужчины сдержано вытягивали вверх ладонь, а женщины трясли платками.

Среди них была и Тесс. Она, сняв босоножки, забралась на лавку и, смеясь, размахивала руками. Ардан, придерживая туфлями саквояж, держа посох прислоненным к окну, махал ей в ответ.

Но толчок за толчком, секунда за секундой, и вот перрон уже скрылся где-то позади, а впереди потянулось бесконечное железнодорожное полотно.

Арди с детства не любил приключения. Увы, те не отвечали ему взаимностью. И вот теперь, в разгар лета, он отправлялся в путешествие на южные рубежи Империи, чтобы отыскать правду и, самое важное, выполнить обещание, данное юному Луше, скрепленное, как бы глупо это ни звучало, его шляпой.

— Ваш билет? — спросил подошедший кондуктор, отвлекая Арда от размышлений.

— Да, конечно.

Глава 40

Поездка до Нигранда оказалась настолько тривиальной и бытовой, насколько только можно себе представить. Пару раз в вагоне разгорались небольшие споры на отстраненные темы. Кто-то слишком громко храпел, чем вызвал неудовольствии сидевшего напротив соседа; у одной господи заплакал ребенок, что, разумеется, тут же сыграло на струнах натянутых нервов и еще несколько мелочей в виде упавших с багажных полок саквояжей, оттоптанных ног и прочих неурядиц.

Ардан не сказать, что сильно утомился двухдневным путешествием в сидячем вагоне (справились бы и за день, но на этом маршруте использовались старые бойлеры, которым требовались длительные остановки на станциях), но, тем не менее, вставая и вытягиваясь во весь рост, он с приятным хрустом во всем теле, был рад, наконец, вытянуть затекшие ноги.

Забирая посох и шляпу, Арди перекинул через локоть пиджак и слегка скривился от собственного, резкого запаха. Воздух в прогретом вагоне обжигал легкие и заставлял одежду прилипать к вспотевшему телу, молящему о мыле и чистой воде.

Перрон выглядел почти таким же стареньким, пыльным и скрипучим, как и в Дельпасе. Только с той разницей, что в столице Предгорной Губернии из-за гор, защищавших город от быстрых степных ветров, не поднимались такие столпы золотистого, дорожного песка. Здесь же, в Нигранде, расположенном на узком перешейке между Ласточкиным океаном и Носатым Заливом, кроме небольшого леска больше ничего не находилось.

Проталкиваясь через толпу пассажиров как покидавших, так и прибывавших на один из ближайших к Метрополии курортов, придерживая шляпу, Арди не забывал оглядываться по сторонам.

Перрон заканчивался типовым вокзальным зданием. Выкрашенным белой краской, вытянувшимся вдоль железнодорожных путей, с высокой часовой башней и покатой крышей. Внутри оказалось ничуть не прохладней, чем снаружи, но при этом столь же шумно и многолюдно.

— Ваши документы, — спросил скучающего вида страж в легкой, летней униформе красного цвета.

Он игрался с кнопкой хлястика на кобуре револьвера и то и дело подтягивал тесемки, которыми к поясу крепилась его деревянная дубинка.

Ардан, поскольку имел приказ о путешествии инкогнито, не стал доставать свое удостоверение сотрудника Черного Дома. Вместо этого, поставив саквояж на пол, вытащил из внутреннего кармана бумаги, подтверждающие его личность, а еще заверенное разрешение на пересечение административных границ губерний, которое требовалось всем Первородным и их ближайшим потомкам.

— Ага, отлично, добро пожаловать… — страж бегло пробежался по предоставленным документам все тем же утомленным взглядом и, зевнув, кивнул. — такси у вокзала не берите, лучше чуть дальше пройдите и на первом трамвае до Цветочной площади доберитесь, а там уже разберетесь.

Немного удивившись такому радушию, даже несмотря на пометку в документах о принадлежности к ближайшим потомкам Первородных, Ардан убрал бумаги обратно, поднял саквояж и, прикоснувшись пальцами к шляпе, поблагодарил.

Уже отходя от очереди на проверку, он услышал:

— Ага, отлично, добро пожаловать, такси у вокзала не берите, а лучше…

Мимо снова люди. Кто-то с кем-то встречался, других наоборот — провожали. Скрипели колесиками груженые багажом, порой даже новомодными чемоданами, вокзальные тележки, сбивая и без того видавший лучшие времена, затертый кафель.

— Подвезу до лучшей гостиницы в городе!

— У меня есть знакомые в таверне «Ошклет», так что могу для вас договориться о хорошей цене!

— Гостиница «братьев Молен» сделает вам крупную скидку!

— Мой троюродный брат владеет прогулочным парусником! Приглашаем!

— Можем сделать для вас…

— А вы не хотели бы…

Эти и еще множество других выкриков завернули Арда в плотную простынь разноголосия. Десятки извозчиков, рядом с их массивными, старенькими автомобилями (куда более изношенными, нежели «Дерксы» второй канцелярии; некоторые и вовсе заводились не из салона, а при помощи специального рычага, которым следовало раскручивать ротор) зазывали приезжающих. Причем большинство из них выступали не только в роли водителей, но еще и живой рекламы тех заведений, с которыми сотрудничали.

Самые наглые и вовсе подходили к прибывающим в город и весьма настойчиво предлагали услуги. Порой доходило даже до свистков стражей. Ленивых и неохотливых.

К Арду тоже направилось несколько водителей, но увидев его плащ, погоны, зачехленный посох и не самый дружелюбный взгляд янтарных, нечеловеческих глаз, отходили обратно и вскоре выбирали себе новую жертву.

Ардан же, следуя совету стража, миновал вокзальную даже не площадь, а скорее — широкую улицу, и направился сквозь вереницы знакомых ему построек. Здесь все выглядело почти так же, как на центральной улице Эвергейла.

Угрюмо пыхтели накопленным, солнечным жаром низкие здания из красного кирпича с деревянными вывесками и пристроенными к рустам, угловатыми балконами. А рядом их бока подпирали их более взрослые соседи, сколоченные из досок и, редко когда, из бревен. Причем без всякого утепления (что отличалось от Эвергейла).

Всего полтора дня на юг от Метрополии, а из-за близости к океану и, соответственно, разряженности Лей-поля, влияние на погоду здесь ослаблялось, потому Танцующий полуостров, вместе с островными государствами, и славился своим мягким, теплым климатом.

Ардан смотрел на деревья, с которых свешивались крупные апельсины — хоть руку протяни и возьми. Над цветочными кустами порхали разноцветные бабочки, а на пыльной, не покрытой даже гравием проезжей части, редкие, давно уже, по меркам столицы, устаревшие автомобили неторопливо катились вперемешку с кэбами и конными всадниками. Порой между ними всеми протискивалась груженая ящиками или тряпичными мешками, повозка, где загорелый рабочий, жуя травинку, крепко держал вожжи тягловой лошади.

Всего полтора дня от столицы, а жизнь, будто, сделала шаг на полтора десятилетия назад.

Редкие фонари, расположенные, судя по всему, только в центре города, все еще работали на масле, а воздух настолько очистился от «мертвой» Лей, создаваемой генераторами, что Арди показалось, будто ему потребуется больше усилий, чтобы удерживать Взгляд Ведьмы в узде.

— Интересно, — протянул юноша и, стараясь придерживаться тени, спасаясь от жаркого солнца, перешел на другую сторону улицы (что едва не стоило ему, пожалуй, жизни — он уже успел изрядно привыкнуть к регулировщикам, пешеходным переходам и даже светофорам Нового Города).

Мимо него промелькнуло несколько лавок. В основном сувенирных, а еще по продаже карт, найму сопровождения, а порой и вовсе — контор, чей смысл существования сводился к тому, что организовать своим клиентам запоминающееся путешествие. Конное, водное, а порой и экскурсионное. По словам Аркара, подобные предприятия, с развитием железнодорожной системы Империи, росли как грибы после дождя. Как, собственно, и гостиницы, все быстрее и активнее наступавшие на пятки устаревавшим салунам и тавернам.

Но все это, кроме праздного любопытства, мало интересовало Арда. За два дня в поезде он, мало того, что успел прочесть несколько глав интересовавшей его литературы о взаимосвязи векторов и напряжения внутри фундаментальных узлов, так еще и успел разобраться в том, каким лучше всего способом добраться до Ларанда.

Вариантов, кстати, было не так и много. Арендовать в конном депо лошадь и верхом проехать через треть Пляшущего Полуострова, что грозило некоторыми проблемами с маршалами, занимавшимися контролем пересечения губернских границ со стороны Первородных. Тем теневым предпринимательством, что стало отправной точкой злоключений Ильдара Налимова, подрабатывал не только он один. И Танцующий Полуостров, особенно северная его часть, являлась одним из главных перевалочных пунктов для незаконного переселения.

Да, если бы не задача добраться в Ларанд инкогнито, Арди именно верхом бы и отправился, но…

Следующее, что приходило на ум — купить себе место в экскурсионной, конной группе. Что вполне себе комфортно и незаметно, только стоило столько, что проще сразу сжечь все командировочные эксы, чем так бездарно их тратить.

Вопросы передвижения по воде не рассматривались Ардом с той же самой позиции, так что оставался один, далекий от «троп» путешественников, способ.

И именно к данному способу, который отлично перекликался и с легендой и с косвенной частью их расследования, Ардан и подошел. Двухэтажное здание из красного кирпича, расположившееся через две улицы от вокзала. Ардан подслушал о нем в разговоре нескольких молодых людей, когда выходил, во время остановок, размять ноги.

Оно почти ничем не отличалось от почтамта. Такое же квадратное, с косой крышей, парадным входом, отгороженным небольшим, декоративным заборчиком, и широкой вывеской, где на пожухлом дереве, столь же пожухлой краской было выведено: «Гильдия Охотников на Аномалии». И вовсе не потому, что ей не подновляли, просто за полтора месяца лета выцветет все, что угодно.

Пройдя через незапертую калитку, Ардан легоьнко толкнул тоненькую створку. Зимы на Танцующем Полострове были все еще суровее, чем в той же Вироэйре (которая, несмотря на то что находилась севернее Метрополии, не знала ни снега, ни льда), но куда мягче столичных, так что здесь не заморачивались ни с отоплением, ни с тем, как сберечься от настырного холода, способного пробраться даже через самую незаметную щелку.

Внутри Арда встретил небольшой холл (и при этом юноша не почувствовал, чтобы его коснулся стационарный щит) с шахматной расцветкой каменного пола, пара пухлых кресел со столиком, а еще стойка информации, которая отделяла посетителей от расположившихся позади неё дверей. Не самая удобная планировка для административного здания, но очень удобная для все того же почтамта. Видимо его Охотники и заняли…

— Добрый день, господин… — поздоровался миловидная девушка в платье с широкой юбкой и тоненьком жакете.

Прежде, чем Ардан зашел, она сидела на барном стуле и читала журнал, а теперь старательно делала вид, что выпуск с кричащим заголовком первой статьи « Сплетни и кухня Метрополии» её вовсе не интересовал.

— Эгобар, — представился Ард, снимая шляпу. — Ард Эгобар.

— Очень приятно, господин Эгобар, — кивнула работница гильдии.

Для такой тривиальной задачи меня имя не требовалось. Спустя почти год с венчания на престол Императора, даже в столице абсолютное большинство и думать забыло про фамилию Эгобар. Для них и без того истории о Темном Лорде, восстании Первородных и Ароре — лишь тени забытого прошлого, навещавшего их в детстве в образах страшных историй.

Ну а здесь, вдали от небоскребов и дворцов столицы, можно было представить хоть Павлом Агровым — вряд ли бы кто-то сходу сообразил, что так зовут правителя всея Империи. Потом бы, конечно, поняли и обиделись на глупую шутку, может даже возмутились, но смысл понятен.

— Вы что-то хотели? — спросила девушка.

— Да, госпожа…

— Лесия Эни, — представилась она. Необычно звучащее имя для Империи, но вполне себе стандартное для Оликзасии.

— Госпожа Эни, — начал Ардан, выкладывая на стол все те же документы — удостоверение личности, разрешение на пересечение границ, только теперь к ним добавился еще и клубный билет Рынка Заклинаний. Сколько же бюрократии… — У меня довольно необычный вопрос — я пытаюсь отыскать своих человеческих родственников, но все, что знаю — мой отец занимался исследованием Имперско-Оликзасийских Мертвых Земель.

— Соболезную вашей утрате, — весьма искренне произнесла Лесия, которую, как и стража, совсем не заботила ремарка в документе о происхождении Арда. — Увы, доступ в архив Гильдии не предоставляется посторонним. А даже если вы оплатите членский взнос, то до тех пор, пока не прослужите в Гильдии хотя бы пять лет, то вам его все равно не выдадут.

Вообще, чтобы попасть в Гильдию Охотников и получить лицензию для охоты в Мертвых Землях надо было сдать вступительные экзамены. Стрельба на дистанции, езда верхом, умение рукопашного боя и владение навыками фехтования. И сданные нормативы требовалось подтверждать каждые три года.

Но если просителем выступал маг, то все, что ему требовалось предъявить — наличие двух и более звезд с двумя и более лучами в каждой из них.

Ну а еще, как и остальным соискателем, оплатить членский взнос в размере двадцати двух с половиной эксов.

Откуда такая высокая стоимость? Скорее всего для того, чтобы отсечь большую часть желающих, которые искали легкой наживы, но зачастую находили тяжелую смерть или становились калеками.

— Да, я понимаю, но не думаю, что запись в архиве мне сильно поможет.

— Тогда, увы, не вижу, господин Эгобар, как могу вам помочь.

Ардан, действуя так, как пару раз подсмотрел у Милара, достал две монеты по двадцать пять ксо и положил на прилавок.

— Вы мне сильно помогли бы, госпожа Эни, если бы подсказали, где собираются для экспедиции господа охотники.

Эни посмотрела в разные стороны, будто опасаясь, что в пустом здании их может кто-то подслушать или, не приведи Спящие Духи, увидеть, а затем незаметно смахнула монетки в карман жакета.

— Группа отправляется в сторону Ларанда завтра утром на рассвете с южного выезда из города.

— Это замечательно! — воскликнул Ардан и выложил еще две монетки. — А где, в таком случае, я могу встретиться с их лидером?

И снова железные кругляшки исчезли в кармашке девушки чуть ли не быстрее, чем Арди успел моргнуть.

— Сейчас не знаю, а как стемнеет, то в таверне «Ошклет», — без особого пиетета и даже с какой-то пренебрежительности к объекту разговора, ответила Лесия. — Скорее всего пьют за счет своих глупых баек и доверчивых приезжих, готовы оплачивать его ужин.

— Благодарю, — Ардан надел шляпу и забрал саквояж. — Хорошего дня, госпожа.

— И вам, господин, — пожелала девушка и вернулась к саквояжу.

Ардан же, выйдя на улицу, сделал несколько шагов вперед. В отличии от столицы здесь не имелось четкого разделения на тротуар и проезжую часть. Просто — улица. И когда по этой улице двигалось меньше транспорта, чем людей, она становилась пешеходной, а иногда — автомобильно-конной.

Так что, не дожидаясь, пока рядом с ним кто-то остановиться, Ардан приложил два пальца к языку и лихо, как учили ковбои на ферме Полского, свистнул. Не пришло и двадцати секунд, как рядом с ним, натягивая на себя вожжи, остановился извозчик.

Гнедая кобыла, вздымая клубы дорожной пыли, ударила копытом землю, а сам господин на козлах, только коротко и по-деловому, без лишних расшаркиваний, спросил:

— Куда?

— В «Ошклет».

— Хорошо, господин, — извозчик перегнулся и открыл дверцу кэба, чья коженая крыша была сложена и застегнута ремешками. — С вас двадцать девять ксо, но если спросите меня, то я знаю место куда как лучше, чем «Ошклет».

— Спасибо, большое, но мне нужно именно туда.

— Как скажете.

* * *

— Вам еще одну кружку какао и вяленую оленину? — спросила подошедшая к Арду официантка.

Тот только кивнул и перелистнул страницу исследования. На сей раз он читал о процессах химеризации обычных животных. Вполне себе академический, для Большого, курс. В нем рассматривались принципы, по которым можно было соединять организмы, опираясь на инкрустацию в них Эрталайн-кристаллов и сложного, алхимического процесса, поддерживаемого печатью.

Иными словами, получалось что-то вроде биологического генератора, за счет которого «монстр» и мог функционировать. Разумеется, все это весьма поверхностное объяснение принципов работы химеризации. Объяснить так кратко и легко тех же созданий Братства Тазидахиана, обладавшего лучшими алхимиками и химерологами в мире, не получится.

Но какое-то общее представление вполне себе давало.

Сама таверна «Ошклет» выглядела так же, как и все её сестры. Просторный первый этаж с барной стойкой, за которой располагалась кухня. Несколько столов отличающегося размера и формы, рассчитанные для разных по численности компаний. Несколько, как в случае с Ардом, отдельно стоявших, миниатюрных столиков. Обычно у окна или в углу.

Ну а еще лестница, ведущая на второй этаж, где посетитель мог, за весьма небольшую монету, получить ночлег и, если раскошелится чуть больше, то и наполненную водой жестяную ванну.

Ардан, придется в «Ошклет» еще до основного наплыва посетителей, испытывал мимолетное искушение вымыться, но особого смысла в этом не нашел. Все равно уже утром снова в путь. Так что от дорожной пыли и пота он избавится уже в Ларанде. Единственное, что сделал юноша, это уединился в уборной, где переодел свой столичный костюм на более подходящую для местности одежду.

Собственно, только её он с собой и взял. На смену пиджаку пришла кожаная куртка, сорочка уступила место льняной рубашке; штаны из плотной ткани сместили с пьедестала брюки, а вместо пахнущих гуталином туфель на ногах обнаружились высокие, рабочие ботинки с каблуком, куда больше подходящим для стремян, нежели для мостовых и тротуаров. Ну и, разумеется, на голове теперь вновь покоилась его старая, ковбойская шляпа, а не подаренный Аркаром модный убор.

Все это сделало Арда куда более походящим на одного из местных, нежели на приезжего. Так что в таверне его не беспокоили ни зазывали, ни ушлые дельцы. Юноша, в спокойной обстановке, пил какао, иногда жевал вяленное мясо и читал литературу.

Постепенно, по мере того как за окном небо затягивалось темным, звездным покрывалом, а на улице зажигались фонари (видимо светлые поздние часы тоже как-то зависели от Лей-поля, потому как Нигранд, в отличии от столицы, не мог похвастаться такой же диковинкой, как сумерки вместо ночи), зал наполнялся посетителями. В основном действительно приезжими. Кто-то пытался выторговать себе недорогой ночлег; другие пришли по рекомендации извозчика, третьи искали недорогое и сытное заведение, но так или иначе, расстраивались и первые, и вторые и третьи.

Владелец таверны отказывался делать скидку; рекомендации слишком завышали ожидания, а недорогим назвать эти цены язык не поворачивался. Арди даже в Метрополии видел ценники пониже. Впрочем, возможно это было как-то связано с внешним видом посетителей.

Потому что когда Ардан переоделся, то ему подали немного не меню, которое он сейчас видел в руках гостей, одетых весьма по-столичному. И цены, которые наблюдал Арди, действительно находились на том рубеже, когда их можно смело назвать — бросовыми.

— Конечно, я видел Ледяную Виверну, — уже битый час, размахивая очередной, заполненной пивом кружкой, распинался Натан Балицкий (Арди подслушал имя).

Невысокого роста, в поношенной, не самой чистой одежде, он выглядел как типичный представитель своей Гильдии. Поджарый, в меру мускулистый, со шрамами на лице и руках, следами ожогов, проглядывающих сквозь куцую бородку и, по мнению непосредственно Балицкого — неувядающей славой и огнем в глазах.

Ну, а учитывая, сколько вокруг болтливого охотника вилось столичных господ, ловящих каждое его слово, то в какой-то степени Балицкий не ошибался. Да и его рассказы, пусть и были приукрашены, порой даже изрядно (судя по тому, как билось его сердце), они все еще довольно недалеко отклонялись от истины.

— Размах крыльев больше, чем пять этих столов, — Балицкий хлопнул ладонью о стол, разом привлекая внимание слушателей не столько к весьма широкой столешнице, сколько к протезу безымянного пальца. — А это, господа, сожрала не Виверна, заморозившая задницу Лаграда, а Плотоядная Жаба.

— Расскажите еще о ваших приключениях в Мертвых Землях, — с придыханием чуть ли не взмолилась молодая девушка в наряде, который больше подошел бы Бальеро.

Её более возрастной кавалер о чем-то болтал с барменом, и оба — что господин Балицкий, что безымянная девушка, пользовались моментом. И не сказать, что они были наедине — вокруг охотника столпилось немало народу, но эти двое старались не замечать никого, кроме друг друга.

— Однажды, мы с коллегами, — понизив голос до горячего шепота и чуть прищурив глаза, подаваясь вперед так, чтобы задеть взглядом не очень глубокий, но выразительный вырез на груди девушки, продолжил Балицкий. — спускались вниз норы. Постепенно, медленно, чтобы затем сделать мощный рывок вперед. Там было жарко. И тесно. Но мы, раз за разом, двигались вперед, порой отступая ненадолго назад. Наши сердца бились все быстрее и быстрее. Дыхание становилось таким горячим, что его можно было почувствовать на собственной коже. Перед глазами все плыло. Но мы двигались. Порой вперед. Порой назад, но затем, обязательно, снова вперед.

Ардан едва было не подавился какао и почувствовал, как густо краснеет. Но, видимо, сказывалась его трезвость. Потому как остальные, как завороженные, слушали данный двусмысленный бред с такими глазами, будто им рассказывали самую интересную байку в их жизни.

И только девушка, с которой Балицкий не сводил взгляда, прекрасно понимала, о чем тот говорил. Арди, даже через весь зал, услышал, как быстрее забилось её восторженное сердце, и как сквозь аромат духов начал пробиваться совсем другой запах.

Что же, отличная возможность…

Повернувшись к её спутнику, Ардан сосредоточился на затылке оного и чуть ослабил свой Взгляд Ведьмы. Он не собирался вторгаться в чужое сознание (да и не мог, пока ему не посмотрят в глаза), но его воли оказалось достаточно, чтобы мужчина, явно не последней социальной ступени, обернулся.

Он увидел, как его спутница уже едва было не коснулась ладони охотника, так заманчиво лежавшей перед ней на столе, и тут же оторвался от беседы с барменом.

Протиснувшись сквозь толпу в зале, он положил рукоять своей трости между охотником и спутницей.

— Спасибо за беседу, любезный, — строгим тоном, заставляя девушку потупить смущенный взгляд, произнес мужчина. — Пожалуй мне и моей жене уже пора. Завтрашний путь неблизкий и нам надо провести время наедине.

— Прошу прощения, — вежливо попрощалась девушка и, встав, пошла следом за мужем, на прощание, украдкой, одарив Балицкого столь же двусмысленным взглядом, как и его история.

Сам же охотник смотрел на госпожу теми глазами, которые можно заметить у рыбака, когда его добыча ускользнула с крючка в самый последний момент.

Ардан же, забирая саквояж и посох, уселся аккурат на освободившееся место.

— Не могу сказать, господин маг, что в данном контексте сильно рад вашему заинтересованному в моей персоне взгляду, — то ли алкоголь так повлиял на весьма косноязычного охотника, то ли это его заготовленная фраза на подобные случаи, но прозвучало весьма галантно. — Так что, пожалуйста, выкладывайте свое дерьмо… Ради Вечных Ангелов! Я иносказательно!

Сидевшие и стоящие рядом засмеялись и Арди понял, что, все же, фраза заготовленная. Тем более что кто-то, кому шутка совсем уж понравилась, заказал для Балицкого очередную порцию пенного и закусок.

— Я слышал, что ваша экспедиция направляется в сторону Ларанда.

— Может и так, — сделал пару глотков, Балицкий шумно отрыгнул и постучал по груди. — Тебе-то какое дело? Или решил, что раз первый курс Большого закончил, то теперь можно и монету поднять?

Ардан на мгновение растерялся, но затем понял, что, скорее всего, Балицкий, будучи ровесником Милара, уже давно «в деле». И, действительно, не раз встречал тех, кто во время летнего академического перерыва приезжали на Танцующий Полуостров в поисках заработка и практики. Наверняка, за столько лет, научился отличать студентов Большого на глаз.

Уже открыв было рот, Арди заметил, как на волосатой груди охотника качается амулет. Небольшой камешек речной гальки с вырезанной на нем руной Фае. Ничего особенного, но если кто-то рядом начнет лгать, то амулет слегка нагреется. Простенькая безделушка, которую Говорящие, в давние времена, делали на продажу для тех рас Первородных, что не обладали слухом орков или матабар.

— Я приехал не за деньгами, господин Балицкий, — используя науку Скасти, начал Ардан.

— Если за баб… молодыми и прекрасными девушками, господин маг, то… — Балицкий раздосадованно выдохнул. — Они тут большинство с мужьями, а местным красавицам полукровка, уже не обессудьте, не особо-то и нужен.

На словах о полукровки некоторые из многочисленной аудитории посмотрели на Арда, как на диковинку, но, кажется, кроме необычного цвета глаз и роста, так ничего странного для себя и не определили.

— Я ищу пропавшего, не безразличного мне человека, — аккуратно продолжил Ардан. — И если вы согласитесь взять меня с собой до Ларанда и представить станции Охотников в поселке, то я в долгу не останусь.

— И насколько же, маг, ты не останешься в долгу? — прищурился Балицкий.

Ардан показал два пальца. Охотник дернул подбородком вверх. Арди добавил еще один палец. Балицкий чуть скривился.

В итоге их немой торг остановился на четырех с половиной эксах — аппетиты у охотников, конечно, зверский… такой вот каламбур.

— Отбываем в шесть часов утра от южного выезда из города, маг, — Балицкий смел монеты в карман. — Если опоздаешь — ждать не будем, а теперь… кто хочет еще одну историю?

— Конечно!

— Рассказывай!

— Мы уже заждались!

Балицкий сверкнул глазами и махнул опустевшей кружкой. Ему тут же заказали еще одну, после чего охотник продолжил травить свои байки, но Ард те уже не слушал.

Отойдя в сторону, он вернулся за свое место и, удобно устроив голову в углу, прикрыл глаза. Платить лишние деньги за кровать, едва ли не более твердую, чем стена таверны, он не собирался.

Глава 41

Утром Ардану, все же, пришлось наведаться на конную станцию, где его встретили весьма колоритные господа. Старый и сухой ковбой, постоянно жевавший листья табака, то и дело сплевывая в жестяную урну слюну уже даже не столько желтую, сколько рыжую. И мальчишка, лет двенадцати, подмастерье, с волосами того же цвета, что и слюни его, очевидно, дедушки.

— Чего надо? — въедливым, хрипло-осипшим голосом спросил старый ковбой.

— Мне нужна хосс, — вспоминая слэнг ковбоев, Арди попутно выложил на прилавок четыре с половиной экса. Этого должно было хватить для неплохого скакуна, сроком на две недели.

Услышав знакомое слово, старик посмотрел на Арда совсем не так, как прежде. Если когда юноша заходил в душное, деревянное здание, усталый взгляд ковбоя скользнул по его посоху и регалиям Звездного мага, то теперь оценил шляпу, избитые ботинки и старенькие штаны.

— Дельпас? — почти догадался ковбой.

— Эвергейл, — поправил Арди. — Ферма Полского.

— Не знаю такого, — пожал было плечами ковбой, а затем причмокнул потрескавшимися губами. — А… скряга сварливый. Слышал о нем истории с рогатых аукционов… В такую цену, которую ты предлагаешь, у меня есть несколько неплохих вариантов, парень. Молодой степняк с холодной спиной. Чуть постарше со стеклянными глазами, но нрав попроще. И еще амбарная кислятина, но не думаю, что тебе это интересно.

Арди мысленно поблагодарил Спящих Духов, что за год не забыл наименований, которые использовались в речи между ковбоями. «Холодная спина» означала, что конь имел особенность сопротивляться, когда его в первый раз седлали. Причем сопротивлялся он даже после того, как его ломали и объезжали. Время от времени. Порой каждое утро. Порой через раз. Мог и целую в неделю.

«Стеклянными глазами» называли необычно яркие синие или зеленые глаза, которыми славились представители северных степей. Здесь, на юге, подобные расцветки встречались у полукровок или забракованных представителей северной породы, которых по дешевку скупали на аукционах.

Ну а «амбарная кислятина» это типичное наименование для ленивой лошади или коня, которые с куда большей радостью проведут пару дней в стойле, чем хотя бы час под седлом.

Разбираться с характером своего транспорта Арди не собирался, «кислятина» не подходила для длительного путешествия, так что…

— Заберу глаза.

— Отличный выбор, — кивнул старик и, захрипев, помахал рукой внуку. Мальчишка, в такой же широкополой ковбойской шляпе (выглядящей на нем немного курьезно), исчез по ту сторону дверей, ведущих к тесному коридору, соединявшую станцию и стойла.

Потому в воздухе и висел знакомый, характерный запах.

— Куда едешь, молодой? — спросил старик. Все с тем же хрипом он вытащил из-под прилавка тяжеленную амбарную книгу, открыл где-то посередине и принялся заполнять, внося в графы дату, номер коня и еще какие-то пометки.

— В Ларанд.

— А, к Яркому Озеру? — переспросил старик, используя просторечное название озера. — Если ты из тех идиотов, которые ищут своей заднице неприятности в Мертвых Землях, то сразу плати неустойку за невозврат. И, напоминаю, что если не приедешь обратно в срок, то я передам маршалам все твои данные и они будут разыскивать тебя за конокрадство.

В некоторых губерниях, включая Предгорную и губернию Танцующего Полуострова конокрадство каралось куда страшнее, чем в более «цивилизованных» районах империи. Просто потому, что здесь лошади являлись не только средством передвижения, а еще и способом выживания.

Это в крупных городах и столицах губерний уже постепенно привыкали к трамваям, автомобильным дорогам и Лей-генератором. Но в таких местах, как Эвергейл, Нигранд и им подобных, где не так много жителей не то, что ездили, а хотя бы вживую видели автомобиль — езда верхом оставалась единственным способом передвижения дальше, чем позволяли справиться ноги.

— Нет, господин, в Мертвые Земли я не собираюсь, — честно ответил Ардан.

Седой ковбой посмотрел на него исподлобья. Он, конечно, не владел Ведьминым Взглядом, но достаточно прожил на свете, чтобы уметь на глаз отличать, когда собеседник врал, а когда нет. Негромко цыкнув, он поставил свою размашистую подпись в нескольких графах и перевернул книгу Арду.

— Тут автограф оставь, что ознакомлен с правилами и ответственностью за имущество, — голос старика звучал уже без былой приветливости.

Ардан прекрасно знал все эти правила и инструкции, так что не стал просить документы к осмотру. Оставив подписи, он вышел на улицу, где молодой парнишка уже закончил седлать коня. Уже немолодой и, судя по отметинам на крупу, не раз побывавшей в передряге. С большим белым пятном на спине, а еще яркими, зелеными глазами.

Арди подошел к нему и, опустив саквояж на пыльную дорогу, приложил ладонь к шее. Конь немного нервно фырчал и порой стучал свежей подковой. Ему явно не прельщало в очередной раз знакомиться с кем-то, чтобы вскоре опять расстаться.

— Ты и я, степняк, — не отрывая взгляда от зеленых блюдец, прошептал на языке диких зверей Ардан. — Помоги мне немного, а я буду о тебе заботиться столько, сколько смогу.

Домашние звери плохо понимал наречие свободных собратьев, но, все же, общий смысл улавливали. Конь еще раз фыркнул, но уже не бил копытом и покорно опустил голову вниз.

— Бег. Вода. Еда. Сон, — отрывисто произнес конь.

— Как скажешь, степняк, — согласился Арди.

Мальчишка все это время смотрел на них двоих с широко раскрытыми глазами и в равной степени распахнутым ртом.

— Вы… вы знаете язык зверей? — спросил он, указывая слегка трясущейся рукой на всего Арди. — Вы так дергались сейчас… и моргали… и то ли рычали, то ли еще что-то… Я о таком только в сказках Охотников слышал!

Ардан подвесил на крепления саквояж, закрепил посох в специальных ремешках и, легко вскочив в седло, щелчком пальцев бросил мальчишке монетку в десять ксо.

— Получается не все, что они рассказывают — сказки, — подмигнул Ардан и, слегка сдвинув бедра, чтобы не использовать шпоры, повернул корпус влево и конь покорно сдвинулся с места, следуя в том же направлении, что и тело всадника.

* * *

Группа всадников, в сопровождении зевак, которые может еще не до конца протрезвели, но скорее всего даже не заканчивали свои громкие ночные гулянья, прятались от палящего солнца в тени изнывающих под пеклом зданий.

Ардан насчитал четверых Охотников. Все тот же колоритный Натан Балицкий, на шее которого остался характерная, красная отметка и вряд ли от ласк той девушки, которую увел с собой её муж. Рядом с Натаном в седле сидел худощавый, в очках, мужчина лет двадцати семи (с очень выразительной, острой, козлиной бородкой), у которого в петлях качалась старенькая военная винтовка, запасной штык и сабля. На поясе, без малого, блестело сразу три револьвера.

— Баккет, — к стрелку обратился молодой юноша с короткой стрижкой, но очень густыми бровями. Скорее всего лишь недавно получивший документы — даже моложе самого Арда. Парень уверенно держался верхом, и кроме револьверов и немного кривой сабли, явно давно просившей о почетной отставке, из оружия больше ничего не имел.

— Ладмир, — голос у худощавого Баккета звучал неожиданно глубоко и зычно. Совсем не под стать скромной внешности. — Ты если опять забыл купить что-то из списка, то лучше сразу сам себе подзатыльника отвесь. Чтобы меня не утруждать. Плечо после Безликого все еще зудит.

Перед мысленным взором Арда тут же зашелестели страницы одной из книг по химерологии. « Безликими» называли жутких тварей, у которых из бугристого жабьего тела, вместо лап, росло пять человеческих рук. С покрытыми струпьями семью пальцами, каждый из которых венчался когтем. Четыре руки имели по два локтя и в выпрямленном состоянии могли достигать трех метров.

Что до пятой конечности, то она заменяла шею и голову, потому как лишь с виду выглядела как рука, а на деле являлась шеей и головой в форме ладони, а вместо когтей-пальцев — гибкие, зазубренные жгуты, которыми Безликий драл свою добычу.

Довольно неприятные твари, которые имели особенность гипнотизировать жертв, превращая тех в безвольные мясные куклы. Без мага, сведущего в защитной магии, сталкиваться с подобными отголосками войны Эктасса и Галеса не рекомендовалась.

Собственно…

— Я все проверила, — прозвучал мелодичный, чуть насмешливый, спокойный голос. — Ладмир ничего не пропустил.

— Спасибо, Анита, — искренне поблагодарил Баккет. — Потому что я не хочу опять узнать о том, что у нас нет резиновых сапог уже после того, как мы забредем в какие-нибудь топи.

— Это было всего раз! — тут же воскликнул Ладмир, чем встревожил свою столь же молодую кобылу, все это время недовольно фырчавшую в сторону тех зевак, что находили в себе смелость подойти поближе.

— А мне двух и не надо, — огрызнулся в ответ Баккет и слегка кивнул широкополой «шляпой» Аните — Синему Магу.

Женщина возрастом между двадцатью и тридцатью годами, сидела на козлах дилижанса, уже видавшего виды и прошедшего не одну сухопутную бурю. Саму телегу часто оттирали от плесени, грязи и, видимо, крови. А в некоторых местах доски не сочетались ни породой древесины, ни цветом лака, которым их покрывали в попытке сберечь от сырости.

Железные рессоры телеги выглядели так, будто они куда чаще бывали в мастерской на ремонте, нежели в пути, а сама парусина, накрывавшая дилижанс, пестрила разнообразием заплаток не хуже, чем витрина в ателье госпожи Окладовой хвасталась своими платками.

И настолько же, насколько стареньким и убитым выглядел дилижанс, настолько же молодой и статной казалась Анита. Но именно « казалась». На её пышной, высокой груди, аккурат в просвете на льняной рубашке, слегка покачивался речной камешек с вырезанной на нем руной — похожий на тот, что носил Натан Балицкий. Вот только вместо того, чтобы подсказывать, когда собеседник врет, данный амулет работали иначе.

Как и в случае подруги, правой рукой и верной служанки нынешней Императрицы-консорт — Атуры Дэвенпорт, данный амулет немного искажал восприятие находящихся вокруг. Они видели перед собой все ту же Аниту, Синего Мага, но только куда краше, изящнее и желаннее, чем она была на самом деле.

Одно из самых популярных зачарований, которое продавали Говорящие во время Эктаса. Оно пришло прямиком из Града на Холме, где считалось неприличным показаться другим без данной «вуали доброго глаза».

Арди прикрыл глаза и представил снежные пики родной Алькады. «Добрый глаз» работал по тому же принципу, что и Ведьмин, только куда более легко и незаметно. Так что и сбросить его влияние тоже не составляло особого труда

Когда Ардан снова открыл глаза, то увидел перед собой не высокую, а вполне себе среднего роста девушку. Точно так же средней комплекции — широкой в бедрах, лишенной талии и с слегка одутловатым лицом с очевидными следами былых травм, не все из которых лечили профессионалы. Она носила мужскую, ковбойскую одежду, потертый Синий плащ, а на погонах красовалось четыре, два и три луча соответственно.

Лет ей было немногим меньше тридцати. А еще, кроме деревянного посоха с несколькими печатями военной магии и лекарского искусства, у неё рядом с правой ногой в чехле, так чтобы удобно и быстро вытащить, покоился охотничий рычажный карабин. Ну а пояс, держащий на цепочках пухлый гримуар, крепил еще и накладной патронташ.

Почему-то Арди тут же вспомнил слова Марта Борскова о том, что каким бы ты магом ни был, но патроны стоят дешевле накопителей, а стрелять ты, в случае чего, не забудешь. Ардан, ввиду того что постоянно находился в обществе далеко не самых обычных представителей Звездно-научного сообщества, порой забывал, что жизнь среднестатистического Звездного мага сильно отличалась от той, что вели представители Большого или же Черного Дома.

— А вот и он, — перестегивая часы циферблатом на обратную сторону запястья, махнул рукой Натан.

Арди подъела ближе и обменялся со всеми исконным приветствием — кивнул, придерживая шляпу. Рукопожатиями верхом редко когда обменивались, потому что не всегда удобно, да и он все равно никого из них не знал. Вот уже при второй, а может и даже — третьей встрече, они уже пожмут руки и, наверное, даже вспомнят имена.

— Большой? — спросила Анита, едва-едва пробежавшись взглядом по регалиям Ардана.

Баккет с Ладмиром переглянулись и, широко открыв глаза, обменялись вполне очевидными, скабрезными шутками. Слава Спящим Духам, что молча.

— Идиоты, — только и произнесла, но без особой злобы, Аниты.

— Да, Большой, — кивнул Арди. — Факультет Общих Знаний.

Анита присвистнула.

— Тебе, наверное, очень нравится изучать теорию, — она снова мазнула взглядом по погонам. — раз ты выпускаешься с такими погонами с Общего.

Ардан уже хотел было поправить, что он лишь переходит на второй курс, но вовремя поймал себя за язык. Зачем ему указывать на то, что Анита и, скорее всего, остальные Охотники тоже, ошиблась в оценке его возраста из-за не очень человеческой внешности. Рост и форма лица часто сбивали с толку тех, кто не знал Арда лично.

— Не беспокойся…

— Ард. Ард Эгобар, — представился Ардан.

— А, точно, — кивнула Анита. — Натан упоминал, вроде… Так вот — не беспокойся, Ард. Нам без разницы кто у тебя в предках с каким Первородным делил постель.

Видимо она неправильно поняла источник его мимолетной тревоги. Но, опять же, Ард не собирался никого и ни в чем переубеждать. Тем более им не так много времени предстоит провести вместе.

— В дороге наболтаетесь о своем, маги, — прерывал их Натан и посмотрел в глаза Арду. С него постепенно сходила безбашенность прошедшего вечера, уступая место внимательности, ощерившейся цинизмом и легким отношением к боли и утрате. Типичный, бывалый Охотник на Аномалии. — Мы не компания по перевозкам, так что за твою безопасность, Ард, будешь отвечать сам.

— Хорошо, — Ардан без всяких споров согласился со вполне резонной ремаркой.

— А если что-то от тебя потребуется, то будешь делать все в точности, как скажет Анита, — продолжил посерьезневший Баккет. — Это понятно?

— Разумеется, — кивнул Ардан, игнорируя подростковые, совсем не подходящие для взрослых людей, смешки со стороны охотников. И ладно бы Ладмир, который, казалось, лишь недавно встал со школьной скамьи, но Баккет…

Впрочем, Ардан не знал всей внутренней кухни Охотников на аномалии, так что, возможно, для них это в порядке вещей. А может Метрополия, за прошедший год, слишком сильно изменила восприятие своего нового жители и теперь Арди смотрел на вещи через призму столицы, а не Эвергейла.

Так или иначе…

— Хья, — Натан, не размениваясь на лишние слова, направил коня в сторону выезда из города.

За ним последовали и его подчиненные, к чьим копытам вскоре присоединился скрип рессор дилижанса.

* * *

Арди, расположившись на траве, помешивал деревянной ложкой наваристый суп, постепенно доходящий до нужной кондиции. Котелок, подвешенный на крюк, который в свою очередь спускался с треноги. Не самодельной, из веток и палок, как часто мастерили на лесопилках Алькадских предгорий, а вполне себе изделие. Из нержавеющей стали, диаметром почти в мизинец.

Учитывая количество пятен от пепла и немного погнутое состояние, тренога видела едва ли не больше историй, чем сам дилижанс, из которого её и достали.

Насколько Арди понял за прошедшие полтора дня пути, то охотничья группа Балицкого уже давно работала вместе. И, когда-то, вместо Ладмири с ними ездил его дядя, но, получив увечье в виде оторванной ноги и съеденной руки, ушел на пенсию. А на смену ему пришел племянник, сбежавший прошлым летом из дома.

Отца Ладмир никогда не знал, а его матушке… ей было все равно. Куда больше её волновали попытки поженить на себе очередного столичного визитера, но те лишь оставляли за собой пару приятных воспоминаний о жарких вечерах и хрустящие купюры.

Ардан не вдавался в нюансы, причем здесь купюры, да и в слово «побег», потому что бегством данная ситуация не казалась.

— Посолить не забыл? — спросила Анита, сидевшая рядом с ним и читавшая довольно устаревший, по меркам современного научного круга, Алхимический текст.

Ардан, вместо ответа, показал закрытую походную солонку и продолжил помешивать суп.

Готовили в отряде по очереди, а значит… а значит, что все четыре прошедшие привала, включая ночной и утренний, у костра тратил свое время именно Ардан. Но он не спорил и не ругался. В конце концов, его взяли с собой в качестве попутчика без всякой оплаты и лишних вопросов, так что он был не против отработать свое место даже если и в качестве повара.

Анита перелистнула страницу, вчиталась в приведенную на листе схему обработки листьев Зловонной Корицы и, выругавшись, закрыла книгу. Насколько Ардан успел понять из разговор, Анита была отчислена с первого курса Большого — в то время еще не объединенного факультета Алхимии, после чего продолжила обучение в одном из Институтов. Кажется, в Институте им. Арелия Мурского. Тот находился в Новом Городе и считался неплохим местом, чтобы получить степень в области истории или социологии.

Ну и, разумеется, как и все институты, а не государственные колледжи, Институт им. Арелия Мурского обладал своим собственным Звездным факультетом. Именно там и обучилась Анита. Выпустилась она с двумя звездами, а Синюю зажгла относительно недавно, после пяти лет экспедиций по Мертвым Землям.

— Где так сносно готовить наловчился? — спросила девушка, скучающе глядевшая на работу Арда.

— Я работал на ферме в качестве подсобных рук, — не стал ничего скрывать Ардан. — И, разумеется, из-за некоторой степени дедовщины мне чаще всего приходилось заниматься готовкой. Так и наловчился.

Арди не стал уточнять, что, на самом деле, научился он готовить у своей матушки, которой часто помогал на кухне. Отчасти потому, что хотел приобрести полезный навык для людей, но куда больше потому, что соскучился по Шайи за шесть лет в горах Алькады. Даже если и не помнил о ней, пока не сбросил шкуру зверя.

Но ведь Анита спрашивала не про учебу, а про оттачивание навыков…

— Из фермы в Большой? — чуть приподняла брови маг. — Довольно извилистый путь, Ард.

Со стороны могло показаться, что Анита пыталась у него что-то выведать, но на самом деле — нет. Ардан, проведя пять лет в компании с ковбоями, прекрасно понимал, почему они сейчас разговаривали. Просто по той обыденной причине, что он для Аниты — новый человек (ну или не совсем человек).

Это только тем, кто не бывал, по воле судьбы, в тесном, замкнутом, обществе, кажется, что можно много о чем поговорить с незнакомцем. По первости да — можно. Но в первый день вы обсудите свои самые смешные истории, во второй поговорите о семье, в третий — о погоде, политике или религии, а на четвертый разговаривать станет не о чем.

И так каждый раз, с каждым новым человеком, который являлся лишь попутчиком в жизни, а не кем-то, кто пришел в неё надолго.

Так что Анита просто наслаждалась возможностью пообщаться с кем-то, кого она, в отличии от Натана, Баккета и Ладмира не знала лучше, чем свои собственные пять пальцев.

И, поскольку сегодня наступил второй день их знакомства, то они больше уже не травили друг другу веселые байки (в случае с Ардом, Охотники наперебой рассказывали ему истории, радуясь, что не слышат резкое — «я знаю эту историю, ты её уже дцать раз рассказывал», но сам он такой возможности не имел, да и не горел особым желанием), а делились спокойными воспоминаниями. И, порой, переживаниями.

Так Ардан узнал историю Ладмира. Тот, вместе с Натаном, в данный момент исследовал карту, и они вдвоем выбирали маршрут. Баккет же валялся в траве и негромко храпел.

— Мне с детства нравились истории про магов и волшебников, — пользуясь наукой Скасти, ответил Арди. — А потом я встретил мага-путешественника, ученого Звездного археолога, и он рассказал мне о Большом. Так оно все как-то и сложилось.

Анита не носила, как Натан, амулета, позволявшего почувствовать ложь. Но она была женщиной. И, судя по пронзительному и проницательному взгляду глаз, той женщиной, которая знает, когда ты врешь еще до того, как ложь покинет твои собственные уста.

Шайи, когда рассказывала что-то Арду, говорила ему, что в людской стае у мужчин и женщин разные способы выживать. И вот такая вот проницательность, как у Аниты как раз таки и есть способ не стать чьей-то жертвой.

— Никогда не видела у обучающихся на Общем факультете столько лучей, как у тебя, — Анита зачем-то щелкнула пальцем по его погонам, будто хотела проверить настоящие те или нет. — Хотя, чести ради, не так долго я там и проучилась… слышал что-нибудь про профессора Овнерского?

— Может быть — Ковертского? — переспросил Ардан. — Хотя я не уверен, что он давно работает в Большом.

— А, точно, Ковертского, — с улыбкой на лице и во взгляде, закивала Анита. — Он тогда только-только встал вести лекции и у нас с ним как-то сразу не задалось. Придрался на экзамене, и я недополучила баллы, чтобы продолжить обучение за счет Казны. Брать ссуду не хотела, так что… вот оно как-то так и сложилось. А ты, получается, из тех умников, которые отучились за счет налогоплательщиков?

От того же Борского Арди слышал истории о том, что отчисленные из Большого маги питали легкую неприязнь, выросшую из семян зависти, к тем, кому удалось не влезть в долги и при этом закончить один из самых престижных, если не самый престижный университет в мире. Анита, на протяжении последних полутора дней, стала живым подтверждением данных баек. И часа не проходила, чтобы та не попыталась как-то задеть Ардана на данную тему.

— После сдачи выпускной работы, мне надо будет проработать восемь лет по распределению, Анита. Так что не уверен, что здесь есть чему завидовать.

— А кто сказал, что я завидую? — немного оторопев, возмутилась Анита. Но по звуку её сердца Ардан понял, что не ошибся. — Восемь? Разве не меньше?

— Раньше было меньше, — кивнул Арди. — Но с началом следующего календарного года — распределение для обучающихся за счет казны происходит сроком на восемь лет.

Данный указ вышел, что характерно, в конце первого месяца лета. Будто специально, чтобы не застать студентов в лекториях, а когда те выйдут обратно на учебу, то столкнуться уже с новой данностью.

— И в чем суть твоей выпускной работы? — продолжила болтать Анита.

Она откинулась спиной к березе и вытянула вперед ноги, обтянутые плотным материалом штанов.

Арди, выдохнул и, отложив ложку, тоже прислонился к дереву. На мгновение он забыл о том, что находился на Танцующем Полуострове, всего в семи часах пути от Ларанда и, примерно в десяти, от Мертвых Земель.

Он снова был где-то там, в немного душных аудиториях Большого, обсуждал магию и делился своими мыслями об исследованиях.

Может именно поэтому, а может и потому, что его взгляд то и дело цеплялся за висевший на шее Аниты амулет, он скользнул сознанием дальше, чем собирался.

Лес вокруг них ощущался совсем не таким, как в Алькаде. Этот лес был из тех, что помнят больше, чем камни; лес, чьи корни уходили в самую душу земли, глубокую и темную. И он дышал. Почти так же мерно и ладно, как дышала Анита.

Только вот его дыхание звучало медленно, почти незаметно. Оно ощущалось в том, как вздрагивала листва на старых березах, даже когда ветер уставал со своими играми и смолкал. Оно слышалось в едва различимом скрипе стволов, трущихся друг о друга, словно старики, делящиеся потаенными историями. Солнечный свет здесь не лился потоком, а просеивался сквозь густую крону, как золотая пыль, оседая на папоротники и влажный мох. Воздух на вкус казался густым и прохладным, он пах прелой землей, грибами и чем-то еще — чем-то древним, как забытая колыбельная.

Даже игра света и теней выглядела здесь не пустой забавой природы, а чем-то совсем иным. Она была весомой; давила на плечи, как тяжесть чужих, непрожитых жизней. Словно спектакль в три акта. Первый — гулкая пустота между деревьями, где звук шагов тонул, не находя отклика в зрительском зале. Второй — едва уловимый шепот, который мог оказаться и ветром, и бормотанием ручья, и голосами тех, кто давно ушел. Он вкрадчиво рассказывал старые мифы, истории о рождении звезд и о героях, чьи имена стерлись из памяти людей, но остались в сердцевине дубов.

А третий акт игры света и теней растянулся упавшим клубком нитей вдаль до самого горизонта. Казалось, стоит лишь на миг замереть, перестать дышать, и тонкая завеса между мирами людей и тех, кто жил по ту сторону стволов, среди холмов и миражей, истончится. Вот тогда из-за белого ствола березы, тонкая и бледная, как лунный свет, выглянет дриада. Ее глаза — два изумруда, полные невысказанной печали. А из колючего кустарника, где тени вдруг сгустятся до вязкой черноты, донесется тяжелый вздох, и покажется, что пара желтых глаз следит за тобой из-за корявых ветвей. Это леший, хозяин чащи, ревниво оберегает свои тайны и не спешит показывать их каждому встреченому путнику.

Но на деле лишь тишина и шелест крон. Лес хранил свои легенды, и его спектакль света и теней умел ждать. Ждать тех, кто умел слушать.

Арди умел. Или иногда ему так казалось. А может быть он хотел в этом ошибаться. Но, может, именно сегодня, ему повезло расслышать среди неуловимых шагов ветра, среди скрипа стволов, среди напевов тех, кто остался жить лишь в сказках, вкрадчивое:

— Проснись.

Ардан встряхнул головой и обнаружил себя в дилижансе. Он сидел на сундуке и слепо смотрел в одну точку перед собой. Сжимал в руках посох, а на поясе… на поясе не оказалось его гримуара. Тот, вместе с отцовскими часами, лежал на коленях Аниты.

Она лихорадочно листала страницы и то и дело поглядывала на циферблат. Ардан же никак не мог отделаться от запаха… корицы.

Спящие Духи.

Зловонная Корица… Арди полагал, что Анита, чтобы скоротать время, занималась своим исследованием или, может, подготовкой к походу. Что же, видимо он не так далеко отошел от своих предположений. И, видимо, помимо работы с печатями и всем, что касалось непосредственного использования Звездной магии, ему теперь предстоит хотя бы поверхностно разобраться и в Биологии с Алхимией.

Наверное, профессор Ковертский обрадуется новому рвению своего студента. Хотя, зная характер профессора — скорее всего ему будет, по-большому счету, плевать.

— Надо было… сделать… корректировку, — язык во рту Арда все еще с трудом ворочался, но с каждой секундой оковы волшебного сна отступали все дальше и дальше. — На Первородных и их ближайших потомков вся Лей-мидицина, как и Лей-фауна с флорой действует несколько иначе.

Ардан потянулся потереть шею, но вовремя замер, так как ему в лицо уставился револьвер. Короткий, дамский револьвер, который Анита все это время, как ей казалось, незаметно прятала в голенище сапога. Арди порой видел его блеск, но никогда не думал, что окажется по ту сторону мушки.

И не то, чтобы он страдал настолько глубокой наивностью, просто Охотники — это вполне себе государственные служащие. Более того, по законам военного времени, они считались такой же категорией граждан, что и Звездные маги и подлежали приоритетной мобилизации.

Давно уже, больше полутора веков как прошли те времена, когда в Гильдии Охотников на Аномалии можно было встретить больше маргиналов и бандитов, чем на некоторых улицах Метрополии. Так что Ардан, не на секунду не расстававшийся с посохом, чувствовал себя если не в полной безопасности, то в достаточной, чтобы спокойно варить суп. Он отвлекся от него все на пару секунд, которых, видимо, оказалось достаточно, чтобы подбросить внутрь котелка немного Зловонной Корицы. Надышавшись паром, Арди погрузился в глубокий сон.

— Я же говорила, что меня отчислили именно из-за алхимии, умник, — уже без прежней дружелюбности и приветливости, прошептала Анита.

Именно прошептала. А еще довольно странно, что они сейчас находятся именно в дилижансе.

— Там ведь не просто Зловонная Корица была, да? — Ардан уже давно, к собственному сожалению, не испытывал страха или неловкости в те моменты, когда на него направляли оружие. Неприятно, конечно, но не так, чтобы сильно нервно. — Что-то еще, чтобы я поднялся сюда сам.

Анита не сводила с него злого взгляда, пропитанного не то, чтобы завистью, а ощущением какой-то несправедливости. Какой именно? Арди не собирался лезть к ней в разум, чтобы разобраться в дебрях чужой души.

— Тебе всего-то надо было еще десять минут поспать, столичный дурак, — процедила она, не опуская дула. — Я бы все скопировала, а вечером ты бы мог всем с гордостью рассказывать, как мы тут с тобой сладко трахались.

Ардан помотал головой. В его сознании всплыли обрывочные сцены того, как под всеобщее улюлюканье и просьбы Аниты не подслушивать, та отвела его в дилижанс.

— Они все равно не слышат ничего, кроме тишины, — пожал плечами Арди.

— Это ты так думаешь, умник, — последнее слово Анита произнесла с особой, чувственной издевкой в голосе.

Она, нисколько не тушуясь, продемонстрировала свой гримуар, в котором Ардан увидел нерадивую, далекую от идеала печать. Совсем нехитрую. Примерно такие проходят на первом курсе Большого. Арди даже помнил, как к нему кто-то подходил с просьбой разобраться в печати, чья задача — копировать звуки животных.

— Даже сейчас.

— Что?

— Даже сейчас в твоих глазах, умник, я вижу пренебрежение, — прошипела Анита.

Ардан не стал отпираться. Может быть, она была права. Во всяком случае то, что он перед собой видел на страницах её книги, не заслужило бы даже минимального бала на зачете по Звездной инженерии. Все криво, косо, да еще и посчитано неверно.

— У тебя здесь в громкости напутано. Они сейчас слышат такое, что я бы не поверил в реалистичность происходящ…

— Заткнись! — в сердцах выкрикнула Анита, явно перекрывая звуковую иллюзию.

Интересно, как это звучало со стороны? В любом случае, чтобы не отвлекаться на собственное заклинание, Анита смогла создать эффект тишины внутри дилижанса. И вот на два весьма посредственных воздействия она потратила расточительные два Красных и один Зеленый луч.

Какое транжирство…

— Что это за шифр? — напрямую спросила маг, потрясая новеньким гримуаром Арди. Хорошо хоть, что не порвала… — Я такого еще никогда не видела. Что это за мазня⁈

На самом деле в шифре не было ничего уникального или удивительного. Просто все руны внутри печати Арди записывал при помощи языка высших эльфов, выраженного через алфавит степных орков. Все дело в том, что высшие эльфы копировали свой язык с языка Фае, так что руны Фае и буквы высших эльфов повторялись звуками. Но при этом на каждую руну Фае, приходилось два символа высших эльфов. А Ард еще и записывал их со смещением по алфавиту, и буквами степных орков, так что…

Ладно. Возможно, шифр действительно являлся, в какой-то степени, уникальным.

Вот только Арди мысленно зацепился за совсем другую оговорку.

— Я ведь не первый, да? — спросил он.

Анита расплылась в какой-то полубезумной, плотоядной улыбке.

— Ой, прости, что уязвила твое хрупкое мужское самолюбие, дорогой, но ты у меня даже не в первом десятке.

Ардан на секунду дернулся от пощечины. Анита только рассмеялась, совсем не поняв, что Арди отреагировал вовсе не её слова. Вернее, не на их смысл. Только одно. « Дорогой». Из чужих уст оно звучало куда неприятнее любых оскорблений и намеков.

— Если кто-то из них пострадал, то…

— Все ушли довольными, — перебила Анита. — Кто-то действительно смог скрасить мне пару вечеров… Наверное потом еще вспоминали в столице о своем приключении в Мертвых землях… Но ты, — Анита окинула его придирчивым взглядом. — не в моем вкусе. Не люблю смазливых. С вами, красавчиками, вечно что-то не так. То член мелкий, то кончаете за секунду, то будто сами с собой трахаетесь.

Она звучала грубо. Куда грубее многих мужчин в Метрополии. Но, наверное, вполне нормально для Охотницы на Аномалии, промышлявшей, попутно, воровством чужих печатей. Причем о Зловонной Корице она так поспешно читала, скорее всего именно потому, что поняла, что на ближайшего потомка Первородных её обычный метод не распространяется.

— А…

— А мои друзья думают, что у меня просто особая тяга к столичным, молодым магам, — дернула плечиками Анита. — Что, в целом, не так далеко от истины.

Арди вздохнул и покачал головой.

Ему вспоминались еще одни слова Марта Борского. Он не помнил их прямую цитату, но Март прозрачно намекал на то, что воровство гримуаров и печатей — не такая уж и редкость.

— А револьвер зачем? — спросил Ардан.

— Ты, может, хорошо играешь в Семерку, умник, — Анита явно вспомнила, как прошлым вечером Ард с Натанном и Баккетом сыграли две партии. — но я же вижу, что на твоем посохе нет ни одной печати, так что не вздумай мне тут изображать из себя военного.

С точки зрения Аниты, та находилась в полной безопасности. Маг, лишенный гримуара и без печатей на посохе, явно не относящийся к военным, не представлял особой угрозы. А чтобы окончательно убедится в своем превосходстве она не и не отводила от его лица револьвера.

Спящие Духи… а ведь до Ларанда оставалось всего полдня пути. Но, видимо, приключения решили отыскать его еще даже до приезда в место своей командировки.

— И что теперь? — не без любопытства, спросил Ардан.

— Теперь ты мне скажешь, что в твоем гримуаре, — прошипела, стараясь не повышать голоса, Анита. — Шифр и каждую печать. Каждую! Особенно — вот эту.

Она продемонстрировала страницу с Туманным Помощником. Несмотря на шифр рунических связей, сами векторы, присоединение массивов и прочее зашифровать было невозможно, так что имея наметанный глаз маг мог, в теории, оценить значимость того или иного чертежа. И, учитывая опыт Аниты в вопросе воровства, проницательностью она обладала не только в разрезе чужого вранья.

— А если откажусь? — в голосе Арди звучало все то же любопытство. — Ты же не убийца. Стрелять в меня не станешь.

— Убивать — ты прав, не стану, а вот стрелять… — она убрала револьвер от лица Арда и направила в пах. — Скажем, во время нашего развлечения в тебе проснулась какая-то первобытная свирепость. Сперва мне даже понравилось, но затем… — Анита сделала испуганное лицо и весьма натурально затряслась, будто пребывая в шоке. — Ты принялся меня душить. Мне стало страшно, но ты не останавливался. Так что я выстрелила. Прямо в твои яйца. Что думаешь о жизни евнуха, Ард?

— Но мы же в одежде, — напомнил Арди. — История получается так себе.

Анита показала еще одну печать в своем гримуаре. Такая, что полностью глушила звуки уже непосредственно внутри дилижанса. И почему она думала, что успеет…

Ах да.

Он не выглядел, как военный маг. А на с виду простеньком, далеком от военных образцов, посохе нет ни единой печати.

— И много это приносит? — Арди кивнул на свой гримуар. — Воровство?

— В сезон порядка пятидесяти эксов, — честно ответила Анита. — Девушке, Ард, надо как-то жить и кормить себя. Да и если зажгу Желтую звезду, то свалю из этой задницы. Куда-нибудь в город. Подальше от деревенщин и неотесанных ковбоев. А для Желтой звезды нужны деньги. Много денег. Так что ты внесешь свой посильный вклад в мой фонд или останешься без яиц. Выбирай.

Ардан посмотрел на Аниту и не увидел в её глазах ни капли сомнений и, тем более, раскаянья.

Вздохнув, юноша скучающе подпер подбородок рукой:

— Есть еще третий вариант.

— И какой же?

Она действительно выстрелила. Но пуля лишь разбилась о мгновенно выставленный щит Орловского. Более того, Анита оказалась недурным стрелком и успела выстрелить второй раз, но все лишь повторились — в стороны разлетелись свинцовые щепки, а в воздухе истаял полупрозрачный диск.

А затем парусина, накрывавшая дилижанс, встрепенулась соколиными крыльями и, сорванная порывом ветра, созданного третьей печатью Арда, улетела куда-то в сторону.

Почему печать третья?

Потому что первую он поставил аккурат во время разговора. Все-то требовалось легонько стукнуть посохом по своей ноге. Каблук его ботинка оказался аккурат между неплотно прибитыми досками, в итоге сама печать визуально сформировалась под днищем дилижанса. Так, что Анита, занятая шифром и чувством того, что именно она контролировала ситуацию, ничего не заметила.

Когда девушка, опрокинутая порывом ветра, выкарабкалась из груды ящиков и прочего Охотничьего хабара, то уже замахнулась посохом, но так его и не опустила.

На неё уставились три револьверных дула.

Ардан ведь не просто так обо всем расспрашивал словоохотливую женщину. Ему ничего не стоило с первого взгляда взломать и развеять столь простую, даже топорную печать.

Спящие Духи… между студентами Большого и обычных Институтов действительно имелась существенная разница!

Анита, указывая пальцем на Арда, уже начала было:

— Он пытался меня изнас…

— Мы все слышали, Анита, — перебил её Натан. — Проклятье… я помню, как потерял свой браслет, который мы добыли в урочище Безликого. Думал, когда уносили ноги, выронил. А теперь…

— Я не брала твой сраный браслет, Натан! — теряя самообладание, чуть ли не взвизгнула Анита. — Я не воровка! Я просто иногда интересуюсь магией! Вам не понять!

— Может и так, — пожал плечами Натан. — Может и так, Анита… вот только как нам теперь поверить хоть одному твоему слову. Да и стрелять в яйца попутчику просто потому, что он собирается становиться твоим подножным кормом… это как-то чересчур, что ли.

— Ага, — кивнул Баккет.

— Тут точно перебор, Анита, — побледнел Ладмир.

Арди не очень хорошо понимал Охотников, но, кажется, тех куда более волновало то, что именно они сами не смогут верить Аните и то, что она могла поступить, в какой-то момент, точно так же с ними самим. Именно это, а не то, что больше десятка магов без доброй на то воли, поделились с ней исследованиями или купленными на Рынке печатями.

Анита какое-то время переводила взгляды с оружия на Арда, затем обратно и снова на оружие.

Видимо она взвешивала стоит ли использовать оставшиеся лучи в звездах (накопители девушка не надела — видимо не посчитала нужным) — Синюю-то она не затронула. Но может в ней заговорил здравый смысл, а может знание законов, или неуверенность в том, что она сможет убить их всех четверых, но она отпустила посох и подняла ладони в воздух.

— И что теперь? — ледяным тоном спросила Анита.

Баккет и Ладмир повернулись к Натану. Видимо они тоже не понимали, что делать дальше.

— Понятия не имею, Анита, — честно ответил Балицкий. — Поедем обратно в Нигранд. Отдадим тебя в Гильдию. Пусть они сами решают.

Анита выругалась.

— Мы же друзья, — едва слышно прошептала она. — Мы же знаем друг друга столько лет и…

— Нам тоже так казалось, Анита, — снова перебил Натан. Он даже не думал опускать револьвер. — Но, видимо, мы знали какую-то другую Аниту. Жесткую, немного зацикленную на своей внешности, но нормальную. Не ту, что будет одурманивать заезжих магов, а еще грозиться отстреливать кому-то яйца.

— Да чего ты так зациклился на его яйцах! — не выдержала маг.

— Потому что я немного в шоке, Анита, — после секундной паузы, ответил Натан. — Не знаю, как сложится твоя жизнь дальше. Вряд ли кто-то из тех магов сможет дать вразумительные показания. Так что даже если тебе сохранят членство в Гильдии, то запомни следующее. Я не хочу видеть тебя на нашей земле. Никогда.

Анита прищурилась и со злобой сплюнула:

— И что ты сделаешь мне, ковбой блядс…

— Бам!

Выстрел заглушил остаток фразы. Анита не шелохнулась. Не потому, что обладала какой-то удивительной стойкостью. Просто не сразу поняла, что произошло. А как поняла, то закричала от боли и обиды. Пуля, пройдя в сантиметре от шеи, отсекла мочку правого уха.

— Я предупредил, госпожа Ланди, — холодным тоном, произнес Натан. — Если увижу вас еще раз, то пристрелю.

* * *

Ардан проверил горт, подтянул подпругу и вскочил в седло. Вынужденная задержка стоила ему лишних трех часов, которые он мог бы провести в пути.

— Извини, что так сложилось, парень, — Натан, помогавший ему закрепить посох, саквояж и небольшой запас воды с провиантом, выглядел не очень-то радостным. Но его можно было понять…

Арди посмотрел в сторону дилижанса, где с кляпом во рту, связанная по рукам и ногам, сидела Анита Ланди и сверлила его недобрым взглядом.

— Повезете в гильдию, да? — спросил Ардан.

— Да, конечно, — кивнул Натан. — Пусть там решают, как с ней по закону. Только вот соскочит, конечно. Свидетелей-то нет, но… Знаешь, что самое поганое?

Ардан промолчал. Вопрос оказался риторическим.

— Помню, года два назад, к нам парнишка из столицы попал в отряд. Зеленый совсем. Две звезды. Лучей неплохо. Пять и шесть…. Кажется… — взгляд Натана слегка помутнел. Охотник явно блуждал среди полей своих воспоминаний. — Не помню точно. Но зато хорошо помню, как он кричал, когда его Костелап заживо жрал. Парень в гримуаре не смог найти нужную страницу… Мне еще тогда показалось, что она вырвана, но я даже не могу сказать, куда этот самый гримуар подевался… Странно, да?

Ардан снова промолчал. Потому что это снова был риторический вопрос.

— Ты езжай, — он похлопал коня Арда по крупу. — Мы тут все соберем и двинем обратно в город. А потом снова в Ларанд. Может, если повезет, уже завтра к вечеру свидимся. В таверне. Хорошая там есть. «Сосновая Каша» называется. Скажешь, что от меня — тебе скидку приличную сделают на ночлег и ужин. Обмоем второй день рождения твоих яиц.

— Разумеется, — кивнул Ардан.

— Ну, бывай, Ард.

— Бывай, Натан.

Арди развернул своего степняка в сторону лесной тропы и сжал бедра. Он все ехал и ехал, вспоминая стук сердца Натана.

Тот врал. И не только Арду, но еще и самому себе.

И когда юноша отъехал от поляны на то расстояние, где человеческий слух уже ничего бы не уловил, то вдали, за спиной, прозвучал одинокий выстрел. В небо взлетели встревоженные птицы.

Он действительно больше не в Метрополии…

Глава 42

Глава 42

Арди затянул узел у коновязи и похлопал спокойного степняка по загривку. Тот фыркнул и принялся шумно зачерпывать воду из вытянутой кадки.

По совету Натана (видимо тот входил в «небольшую» благодарность, которую накануне Арди заплатил лично Балицкому… хорошо, что тот не стал просить оплату и для всего отряда, а то так можно было бы расстаться с большей частью командировочных) Арди остановился около таверны «Сосновая Каша». Выглядела та как раздувшийся в размерах салун, который срастили с несколькими его собратьями.

Трехэтажный, выкрашенный белой краской, облупившейся местами настолько, что создавалось впечатление, будто юноша стоит около какого-то пернатого чудища, готового вот-вот взмахнуть своими длинными перьями и взмыть ввысь.

На ветру качалась скрипучая вывеска, порой заставляя скрежетать проржавевшие звенья цепочек. На ней, пожалуй, когда-то даже можно было различить надпись и рисунок в форме шишки, но теперь все это походило на какую-то мазню, которую давно уже отчаялись скрупулезно подновлять и просто шлепали краской куда и как придется.

Собственно, таким же выглядел и сам Ларанд. Чем-то он напоминал Эвергейл. Разве что здания, кроме церкви и городской управы, не могли похвастаться кирпичной или каменной кладкой, а только деревянными досками с проложенным между ними, обтрепанным войлоком. Все та же центральная дорога, пыльная, но широкая, с тротуаром в виде дощатых отмостков, примыкавших к невысоким, широким зданиям.

Бакалейная лавка, лавка мясника, несколько галантерей, оружейный магазин, почтамт и… все прочее, что можно отыскать в небольшом городке, расположенном где-то на фронтире стремительного, но далеко не всеобъемлющего технического прогресса Империи.

Даже одежда людей, бросавших подозрительные взгляды в сторону конного мага, выглядела как оммаж на позапрошлое десятилетие. Далеко не по погоде, пышные и сложные платья женщин, с корсетами, подюбниками и узорами рюшей и оборок. Среди мужчин и вовсе можно было встретить просящийся на стирку сюртук и избитые жизнью цилиндр или котелок.

Иными словами, Ларанд выглядел действительно точно так же, как выглядел бы Эвергейл, если бы не очередной индустриальный бум и открытие крупного железнодорожного узла в Дельпасе.

Таверна располагалась в тупичке своеобразного проспекта, аккурат после перекрестка, от которого зигзагом ломались узкие улочки между редкими жилыми зданиями. Такие города, как Ларанд, скорее являлись центром общественной жизни, чем самой… жизни, как бы странно это ни звучало. Местные обитатели, в основном, жили в отдельных домах в окрестности. Вели небольшое хозяйство, занимались промыслом и непременно надеялись переехать в Нигранд.

Действительно… Эвергейл.

Конь еще раз фыркнул и Арди, отвлекшись от своих мыслей, поправив шляпу, вошел через короткие двери, которые больше подошли бы все тому же салуну, а не таверне или гостинице.

Убранство внутри точно так же не внушало особого восторга. Старенькая, проеденная жуками, чужими историями и пропитанная крепким алкоголем, барная стойка. Несколько круглых стульев, чуть меньше десятка столов и лестница, ведущая на второй свет, откуда можно было разглядеть краешек жилого этажа.

За несколькими столами играли в «Семерку» господа вполне знакомой Арду наружности. Их легко было узнать по обветренным лицам, легкой небритости, мозолистым, морщинистым рукам и тоскливому взгляду, который они порой обращали к окнам, где искали скрытые за крышами просторы, куда их манила томящаяся в тесных стенах душа — ковбои.

Кроме них обедала компания, от одного вида которой у Арда защипало кончики пальцев — скорее всего каждый из них владел артефактом Говорящих и Эан’Хане, а может и не одним. Явно Охотники, использовавшие минимальный комфорт городка в качестве перевалочного пункта. Потому что даже такое место все еще лучше, надежнее и спокойнее, чем приграничье Мертвых Земель (если верить Марту, разумеется).

Кроме весьма колоритных компаний за столами обнаружились и простые бродяги. Те, кто от сезона к сезону, доверяя только старенькому револьверу и, обычно, столь же немолодому скакуну, перемещаются между городками в поисках своей судьбы. Порой они находят её между юбок добродушной вдовы или на стройке железнодорожных путей, но куда чаще — в земле. На глубине аккурат в три метра под её поверхностью.

В Эвергейле таких «странников» регулярно выпроваживали шериф Келли и его помощники. Не званные гости, обычно, не сулили тесному обществу городков на фронтире ничего, кроме беспокойства и неприятностей. Собственно, поэтому Ардан и не был удивлен как все, кроме самих «странников» в зале на мгновение смерили его не самыми приятными взглядами.

Маг странной внешности, явно с дороги, без отряда Охотников — не тот визитер, которому можно обрадоваться.

Ардан, сняв шляпу, чем тут же вызвал сдавленные смешки за столом Охотников, и немного заинтересованные взгляды от ковбоев, подошел к барной стойке. Усевшись на жалобно скрипнувший под ним стул, он выложил на стол один экс и десять ксо.

— Добрый день, — поздоровался юноша.

Бармен, немолодой мужчина с острым взглядом и такой же острой, худощавой наружностью, какое-то время молча разглядывал Арда. Видимо решал, что ему достать из-под прилавка. Амбарную книгу или ружье с обрезанным стволом — таким было проще пользоваться внутри помещений. Запах обоих этих предметов Ард безошибочно узнал бы, даже если прожил в Метрополии не один год, а десять.

— Есть на втором этаже, — выбор бармена пал, слава Спящим Духам, на пыльную, толстенную и столь же потрепанную, как и сама таверна, амбарную книгу. Проведя пальцем по строкам, бармен закончил предложение. — Бочка. Умывальник сломан. Если починишь, то один ужин за счет заведения. Деревянная кровать и тумбочка.

— А…

— Больше нет ничего, — резко перебил бармен.

Ардан видел, что из шестнадцати комнат, пустовало пять и, судя по графам в таблице, они были обставлены куда лучше, но… Здесь, на фронтире, не только Охотники могли с первого взгляда определить родословную своего собеседника. И карие глаза, о взгляд которых при неосторожном движении можно было легко порезаться, явно прочитали на лице Арда определенную часть его семейной истории.

Других комнат у бармена действительно не имелось.

Других… для Первородных и их ближайших потомков.

— Я от Балицкого, — решил попытать удачу Ардан.

— Друг его? — чуть прищурился бармен.

— Просто знакомый, — Арди не стал лукавить и пользоваться наукой Скасти.

Хозяин заведения сплюнул желтоватой, густой слюной в железную чашку.

— Повезло тебе, маг, — голос его звучал не то, чтобы грубо, но без особого радушия. — Иначе бы я забрал этот экс в уплату долга, который у Натана накопился за прошлый сезон.

И почему Ардан не был удивлен…

— Договор? — бармен вытер грязную ладонь о замасленный, такой же желтый, как и его слюна, фартук… что, наверное, все же сделало её немного чище.

— Хватит на неделю? — поспешил уточнить Ардан.

— Экса и десяти ксо? -все так же, с протянутой рукой, переспросил бармен. — С завтраками?

— Да.

— Шесть дней, но за горячую воду будешь доплачивать.

— Сколько?

— А ты чего такой въедливый, то? — сжимая кулак, бармен словно одновременно с этим и собственный голос сжал до такого состояния, что с его помощью подраться можно было.

— А я похож на человека, у которого печатный станок в шляпе спрятан? — не в тон, но без лишнего мандража, парировал Ардан.

Спасибо ковбоям и ферме Полского…

— Справедливо, но ты и на человека-то не сильно похож… — спустя секунду раздумий, кивнул бармен. — Бочка на семьдесят литров, так что… семь эксов за вечер.

— Четыре.

— Шесть или, маг, можешь забирать свой хабар и выметаться отсюда.

Кто-то счел бы это за грубость, но Ардан треть своей жизни прожил среди людей, которые именно так, в такой манере и такими же словами, изъяснялись на регулярной основе.

— По рукам, — Ардан сжал морщинистую, как наждачная бумага, ладонь бармена.

Тот тут же смахнул купюру с монеткой под прилавок, после чего покопался в шкатулке, откуда выудил небольшой ключ с биркой. Номер «12».

— Располагайся, маг, — отрывисто сказал бармен и вернулся к своим делам. Ардан же, забрав шляпу и саквояж, поднялся по лестнице, с каждым шагом угрожавшей открыть пасть и укусить его за щиколотку, прошел по коридору и какое-то время провозился у несносного замка. Тот все отказывался признать ключ своим, но, в какой-то момент, все же поддался.

Комната внутри оказалась даже теснее и куда изряднее пострадавшей от плесени, нежели та, что Ардан вместе с Цассарой занимал в Дельпасе.

Все, как и описал бармен, разве что забыл упомянуть, что соломенный матрас давно стал пристанищем целого семейства клопов и прочего гнуса. Особенно забавно на фоне запустения выглядели белые, вязанные занавески у небольшого окна.

— К хорошему быстро привыкаешь, — вздохнул Ардан, вспоминая их с Тесс квартиру на канале Маркова.

Поставив саквояж, он первым делом коснулся посохом дверного косяка. По тому протянулись стальные ниточки охранных чар, а юноша почувствовал, как в Красной звезде погасло два луча. Самый большой плюс фронтира — полное отсутствие стационарных защитных чар, генераторов и Лей-проводки.

Вторым, чем обеспокоился юноша, стал матрас. Арди, заранее предполагая возможную ситуацию, нарвал по пути нужной травы. Теперь же, размяв её в руках, он сжал кулаки и выдавил сок с пахучим, въедливым запахом на кровать. Затем на матрас, после на тумбочку и вообще смазал соком все, что находилось поблизости. А учитывая тесные границы, в которых, при желании, можно было дотянуться пальцами от стены к стене, все это не составило особого труда.

Через пару часов клопы сбегут отсюда, так что Ардану не придется примерять на себя маску чужого корма. Куда именно они денутся? Скорее всего в соседние помещения, но, увы, это уже не забота Арда, а владельца таверны.

Выглянув за окно, юноша не спешил разбирать вещи. Первым делом, что он бы сделал, если бы не скрывал свое удостоверение Черного Дома — направился бы в контору шерифа. Или сразу в городскую управу. Именно там он смог бы отыскать полезные, или хотя бы намекающие на истину, документы.

Но, будучи инкогнито, подобной привилегией воспользоваться не представлялось возможным.

С другой стороны, он все еще являлся чужаком в небольшом городке, которое не знали ни ковбои, ни охотники, да еще и магом, а вдобавок ко всему прочему — полукровкой Первородных.

Так что…

— Господин маг! — приглушенный перекрытиям и досками голос, не заставил себя ждать.

Но, что удивительно… женский голос. Ардан, не предполагавший, что Ларанд так скоро сможет его чем-то удивить, оставил саквояж и револьвер в комнате, забрав с собой только гримуар и посох, который заранее убрал в плотный чехол.

Не прошло и пятнадцати минут с момента, как он начал обрабатывать комнату от клопов, так что в столь скором визите ничего удивительного не заключалось. Чего не скажешь о голосе. И его половой принадлежности.

Спустившись по лестнице, Ардан миновал безучастного бармена и лишь слегка заинтересованных происходящим посетителей, после чего оказался на улице. Дул сухой, жаркий ветер. Он нагло вздымал клубы дорожной пыли, которая тут же находила свое пристанище на седельных сумках.

Перед таверной, около коновязи, остановилось трое конных всадников. Двое из которых вполне себе привычные представители бывших военных. Ардан научился отличать их по пронзительному, но немного блуждающему взгляду, а еще по количеству шрамов и тому, как он всегда держали железо таким образом, чтобы мгновенно его выхватить.

Они носили на груди серебристые жетоны помощников шерифа, что, в целом, вполне укладывалось в картину мироздания. Но чего никак не мог предугодать юноша, так это то, что около черного мустанга, убрав большие пальцы за пояс, пожевывая травинку, под широкополой шляпой, стояла женщина.

Немногим младше тридцати. Может быть ровесница Аниты. У неё отсутствовала талия, сместившаяся с живота и бедер на лицо, которое составляло едва ли не идеальный треугольник, с высокими, острыми скулами. Орлиный, длинный нос, который при этом не выглядел неуместным, тонкие губы и цепкий, лисий взгляд темных глаз.

Длинные волосы, сплетенные в тугую косу, украшали, что неожиданно, перья и клыки, которыми обычно увешивали себя степные орки. Знаки отличия за удачную охоту.

При этом, судя по запаху и внешнему виду, женщина, ростом около метра семидесяти (что очень высоко для человеческих женщин) все же не имела к Первородным никакого отношения.

Зато она имела прямое отношение к власти Империи. По той простой причине, что на правой стороне её мужского пиджака, надетого поверх женской сорочки, блестел позолотой медальон шерифа. И это учитывая, что женщин не брали в шерифы. В маршалы, как и в стражи, начали принимать только после окончания Фатийской Резни, а вот в шерифы — нет.

— Удивлен? — и, буквально в той же манере, что и бармен, она сплюнула себе под ноги. Черные, начищенные ботфорты блестели на солнце ничуть не хуже острых шпор. — Шериф без бугорка в паху — такому в столице не учат, да?

Она говорила немного странно. И дело вовсе не в акценте (вернее в его полном отсутствии), а в самом выборе слов.

— А можно…

— Нельзя, — без всякого стеснения перебила шериф и, подойдя к Арду едва не вплотную, протянула ему кожаный чехол для документов.

Внутри, заверенная всеми печатями, обнаружилась помятая и местами протертая бумага, сообщавшая:

« Шериф Марьяна Сестрова. Г. Ларанд. Губерния Танцующего Полуострова.»

Ниже, герб Империи, подпись главного стража губернии, самого губернатора и дата приведения к присяге. Все как и положено. Точно такие же документы Ардан видел и у Келли.

— Я тебе свое показала, теперь ты, маг, выкладывай чем мама наградила.

Несмотря на странные и весьма двусмысленные слова, голос Марьяны звучал хлестко и жестко — как кнут погонщика. Ардан, все еще находясь в небольшом шоке, спокойно протянул представительнице местной власти целую кипу бумаг, хранящихся в двух держателях.

Его бумаги гражданина Империи с разрешением на свободное перемещение и бумаги студента Большого, в перечень которых входили и те, которые был обязан предоставить маг. В совокупности, восемь бумаг, шестнадцать подписей и двадцать четыре печати.

Бюрократия…

Кажется, Ардан начинал проникаться к ней жаркой нелюбовью.

Госпожа Сестрова (что за фамилия такая необычная, хоть и созвучная с Галесскими) проверила каждую бумагу со скрупулезностью, достойной бухгалтерскому отделу Черного Дома. От её внимания не скрылось ничего, в том числе и…

— Зачем достоинство свое прячешь?

Если бы не её кивок в сторону посоха, Ардан бы не сразу понял, что именно имеет ввиду шериф Ларанда.

— У тебя же есть разрешение на открытое владение посохом, — она ткнула узловатым, немного кривым указательным пальцем в соответствующую бумагу.

— Решил, что местным так спокойнее будет.

— Местным, - снова сплюнула шериф. — А ты что, иноземный какой-то? Не из Империи. Вроде по бумагам, местный.

— Я…

— Головка от… — позади Марьяны кашлянул один из её помощников, и шериф осеклась. — Столичный франт… что здесь потерял? Идиотов Охотников я с тобой не наблюдаю, так что давай, выкладывай. И предупреждаю сразу. Даже несмотря на твое смазливое лицо, то с такими наивными гляделками котенка, ты здесь свою девственность не оставишь. Но если какая-нибудь дурочка на тебя позариться, то не обессудь — я твою задницу вытаскивать не буду. Сколько она праведного отцовского свинца в себя впитает, за то что молоденькую попортишь, столько с собой и увезешь.

Несмотря на весьма длинный монолог, Марьяна говорила так быстро, резко и все столь же хлестко, что казалось, будто она и вовсе произнесла всего пару слов.

Ардан, конечно, слышал, что некоторые столичные молодые маги, по возвращению из отдаленных губерний, бахвалились своими успехами у противоположного пола, весьма щедро одарившего вниманием их регалии, но никогда не придавал значение. Считал глупым бахвальством и байками. Все потому, что обыватели, особенно вдали от столицы, обычно опасались магов, а не привечали их.

Но, может, у женщин все работало как-то иначе…

— Ты не настолько длинный, чтобы до тебя так долго доходило, маг, — она качнула тазом вперед и назад. Совсем не по-женски. Да и в целом, если бы не длинные волосы, некоторые характерные линии в районе груди и бедер, то её в целом можно было бы принять за мужчину.

Она была грубее даже Тевоны Эллини и, при этом, её сердце билось ровно и спокойно. Она нисколько не опасалась находиться в присутствии Арда.

Странная женщина.

Ардан уже открыл было рот, но тут же почувствовал уколы на подушечках пальцев. Зацепившись взглядом за кожаную нитку на шее шерифа, не составляло труда догадаться, что она владела таким же артефактом, как и Натан Балицкий. Сказывалась близость к Мертвым Землям.

— Я ищу небезразличного мне человека, — пользуясь наукой Скасти, ответил Ардан.

Для столичного Плаща или сыскаря стражей этого ответа не то, чтобы оказалось недостаточно, но именно с такой формулировки и начались бы дальнейшие расспросы.

Но Ларанд далеко не Метрополия. Здесь жителей волновали совершенно иные вопросы и, по большому счету, кого ищет Ардан, до тех пор, пока он сам не причиняет никому беспокойств, шерифа не волновало. У него… у неё имелись и куда более важные и насущные вопросы.

— Не вижу у тебя разрешения для пересечения границ Мертвых Земель, — несмотря на то, что огонек интереса в её глазах мигом угас, шериф Сестрова все еще находилась на службе так что продолжила «знакомство» стандартной процедурой допроса.

— Я не состою в Гильдии Охотников, — честно ответил Арди.

— И как же ты тогда собираешься искать своего родственника?

Искусство Скасти в действии… Марьяна из сказанного им услышала наличие родственных связей, так что все, что оставалось Арди — не развенчивать данное заблуждение.

— Я думал, что было бы полезным сделать запросы в архивы городской управы и конторы шерифа.

Марьяна посмотрела ему в глаза, буквально приглашая нырнуть внутрь своего сознания, но Ардан сдержал порыв. Опять же — он не мог знать точно, имелся ли у неё какой-нибудь спрятанный амулет, позволявший либо укрыться от Ведьминого Взгляда, либо почувствовать его касание.

Арди чувствовал покалывание на пальцах, что свидетельствовало о искусстве Эан’Хане, но с его пока еще ограниченными способностями Говорящего он не мог понять конкретики.

— Ожидание на разрешение шесть дней, — Марьяна, наконец, вернула документы обратно.

— Да, я как раз взял комнату на неделю, — Ардан качнул посохом себе за спину.

— Я в курсе, — хмуро добавила Марьяна и, разворачиваясь на каблуках, прямо с места ловко запрыгнула в седло.

Верхом она держалась едва ли не лучше, чем на земле.

— Надеюсь, это наша с вами последняя беседа, господин Эгобар, — она коснулась пальцами полы шляпы и, не дожидаясь ответа, направила своего вороного коня вверх по улице.

Ардан, в свою очередь, направился обратно в таверну. Уже у самых дверей до его чуткого слуха (который он, собственно, и сконцентрировал на отдаляющемся топоте и бряканье седельных сумок) донеслось:

— Сегодня же, через маршалов, отправь письмо столичным стражам, — прозвучало сквозь топот копыт. — Пусть пришлют все, что у них есть на господина Эгобара.

— Хорошо, шериф, но это займет не меньше недели. Так что может и не пригодится.

— Может и не пригодится… но знаешь, не люблю я сюрпризы. Особенно, когда эти сюрпризы больше, чем я могу в себя вместить.

— Вечные Ангелы! Шериф! Так даже пьяные ковбои не изъясняются!

— Бронски, так даже розовощекие девицы перед выданьем не возмущаются.

Действительно — странная женщина со странной фамилией. И, самое неприятное, у Ардана теперь имелась четко очерченная временная граница. Потому что корпус стражей, конечно, не сможет поделиться информацией о работе некоего «Эгобара» на Черный Дом, но вот его родство с Арором… и тогда о спокойном расследовании можно будет забыть.

* * *

Ардан, как и парой дней ранее в Нигранде, сидел за отдаленным столиком и читал научный труд. Перед ним на шероховатом столе, покрытым пятнами, въевшимися в посеревшую от времени древесины, рядом с опустевшей глиняной чашкой, лежал научный труд, выпущенный всего несколькими годами ранее.

« Теорема о неполноте» — она находилась в списке, который ему передал Гранд Магистр Лукас Крайт.

Работа утверждала, что в любой достаточно сложной, непротиворечивой формальной системе, например такой как математика рунических связей Лей структур, всегда существуют истинные, но недоказуемые утверждения. Довольно запутанное изыскание, в котором числа и уравнения смешивались с философией и аксиоматическими доказательствами… недоказуемого.

Но почему-то именно чтение данной работы, в которой Ардан понимал в лучшем случае десятую часть, воодушевляло его на дальнейшие поиски… нет, не сестры Луши, а решения своих изысканий в области трансмутационных рунических связей и, возможно, методов дальней связи. Потому что, если верить «Теореме о неполноте», автор которой удостоился степени Старшего Магистра на последнем съезде Научных Гильдий, то несмотря на то, что оба данных изыскания Ардан, пока, не был в состоянии доказать — они все еще могли быть истинными.

Почему же он занимался своими исследованиями, а не расследованием? К примеру, за одним из столиков собралась шумная компания из ковбоев, местных жителей и бывалых Охотников. Те пили, бросали на стол монеты, карты «Семерки», а еще явно искали повод чтобы развязать свои и без того не самые туго пристегнутые к небу языки.

Даже трудно представить себе более плодотворную почву для сбора слухов о монастыре Сестер Света и его приюте для сирот.

Одно « но» — с незнакомцем и, тем более, чужаком, никто болтать не станет. Так что Ардан не тратил сил понапрасну. Он просто ждал. Как учили Эргар с Шали, большую часть времени охотник планирует, затем столько же проводит в ожидании и выслеживании, а на сам удар отводиться лишь доля мгновения, о которой потом и не вспомнишь.

Благо, что ждать Ардану пришлось не дольше, чем он планировал.

Уже к середине ночи двери в почти битком забившуюся таверну в очередной раз скрипнули и на пороге показались уже знакомые Арду лица. Приземистый Натан Балицкий, худощавый Баккет и молодой юноша Ладмир.

— Лидаг! — с порога выкрикнул Натан и, широко расправив руки, направился к бармену. — Как же я рад тебя видеть, дружище!

— Дружищем ты мне снова станешь, Натан, когда вернешь два экса и сорок семь ксо, которые ты мне должен, — без особой злобы буркнул Лидаг и пожал протянутую ему рук.

— А вот у меня как раз, разумеется… один момент, — и Натан выудил те самые купюры, которые ему отдал Ардан.

Как тот понял? Потому что они не были смяты, испачканы или надорваны. И, разумеется, такое почти идеальное состояние денег не могло остаться в стороне от внимательного взгляда Лидага. Тот мигом кивнул в сторону столика, за которым сидел Арди.

Натан повернулся к своему знакомому и слегка помрачнел лицом. Что-то шепнув бармену, он, вместе со своими коллегами, направился к Арди.

— Говорил же, что скоро свидимся, Ард, — обменявшись рукопожатием, Натан первым сел за стол, а следом опустились и Баккет с Ладмиром.

— Вы быстро справились, — как мог «искренне» удивился Ардан. Актерская игра никогда не была его сильной стороной, так что оставалось только радоваться тому, что отряд Балицкого и так был на взводе.

В конечном счете они совершили самосуд, что могло отправить Натана на виселицу, а Баккета с Ладмиром на рудники или, учитывая их компетенции, скорее в штрафной штурмовой отряд на Фатийскую или Армондскую границы.

— Скакали полтора дня без отдыха, Ард, — Натан явно врал.

Они вовсе не скакали всю ночь, а скорее убирали следы на месте преступления. Все же путь, по которому они следовали от Нигранда до Ларанда пользовался относительной популярностью, так что никто из троицы не собирался лишний раз подвергать риску свои жизнь и свободу.

— И как гильдия восприняла историю Аниты? — невзначай, закрывая книгу, спросил Ард.

— Да кто знает, — немного дергано отмахнулся Натан. — Оставили её там, а сами сразу обратно, чтобы время не терять. Через несколько дней мы отбываем в составе большой группы Охотников, — Балицкий кивнул в сторону других своих коллег, которых в таверне от часа к часу становилось только больше. — Не хотели потерять место.

— Понимаю, а…

— Слушай, Ард, — вклинился Натан. Баккет с Ладмиром все это время молчали и не сводили взгляда с посоха, лишенного привычных им, начертанных печатей. — Ты ведь парень не глупый. Понимаешь, как на нас могут начать смотреть, если история с Анитой станет, так скажем, достоянием общественного внимания.

— Да, разумеется, Натан, я не стану никому ничего рассказывать.

— Отлично! — с широкой улыбкой и явным облегчением, хлопнул по столу Балицкий. Баккет с Ладмиром отвели взгляды от посоха и тоже выглядели чуть более расслабленными, чем прежде. — Только ты её вообще не упоминай, ладно? Чтобы лишних вопросов не возникло. Если что, то мы разделились посередине дороги. Анита вернулась обратно в Нигранд по… своим магическим делам, а мы уже сюда без неё. Вот, ждем нашу… подругу, — последнее слово явно далось Натану нелегко — не без боли. — Ладно?

— Договорились, — кивнул Ардан.

В общем и целом, его не волновал самосуд Балицкого и остальных. Вернее, не то, что не волновал, а у него имелись более важные дела.

— Я же говорил, что ты отличный парень! — Натан хлопнул по плечу Ардана и тут же потянул его в сторону общего стола. — Чего ты тут один сидишь, как чужой какой-то. Пойдем! С нашими познакомим! В Семерку раскинем, глядишь ты своего человека решишь поискать за периметром. Нам, кстати, как раз мага не хватает…

«Периметром» на рабочем сленге, насколько успел понять Ардан, Охотники называли границу Мертвых Земель.

И, собственно, именно этого Ардан и ждал. Не приглашения в отряд конечно же, а предложения сесть за общий стол. Если бы Арди сам бы попросился, то это могло бы вызвать у добычи… у собеседников какие-то подозрения. А так — никаких проблем, Натан ведь сам позвал.

Да он и не мог поступить иначе. Может быть Балицкий и верил Арду, что тот не станет трепаться, но накрученные нервы и все еще свежий запах чужой крови не давал тому спокойно отдохнуть. Только не когда за спиной, вне поля зрения, находится тот, от чьего слова так многое может зависеть. И если бы Натан и его люди относились к когорте тех, что состояли в бандах Метрополии, Ардан бы всерьез озаботился своей безопасностью.

Но ни Натан, ни Баккет, ни Ладмир не являлись преступниками. Так что и поступали они не как преступники. И их ответом на проблему было не « заткнуть свидетеля навсегда», а « позвать его за общий стол, чтобы находился под присмотром и не сболтнул лишнего». А потом, когда пройдет время, то на любое заявление Арда, Натан и остальные просто пожмут плечами, разведут руками и скажут « какие ваши доказательства». Но это потом.

— Эй, парни, знакомьтесь, это Ард! Столичный маг и просто хороший парень! А еще у него клыки больше, чем у Скайла его отросток в штанах!

— Эй, Натан! Ты давно по своей толстой роже не получал?

Спустя несколько часов игры в Семерку и нескольких литров дешевого виски и водки

- Мое! — выкинув на стол выигрышную комбинацию из череды драконов с последовательным количеством голов (от одной до четырех) Мадмир, ковбой с кривыми зубами и косящим в сторону, правым глазом, забрал весь банк.

Почти… тридцать ксо. Ставили здесь немного. И потому, что не так уж и богаты ковбои и Охотники (подавляющее их большинство), и потому, что использовали игру, как способ занять руки. Своеобразный гарнир к сытному разговору, который, в основном, вертелся вокруг женского пола, новых моделей винтовок и револьверов, а еще лошадей. Причем иногда в одном предложении могли быть упомянуты сразу три темы.

Женщин на первом этаже таверны, разумеется, не присутствовало. Арди слышал и чувствовал запахи с верхних этажей, явно свидетельствовавших о том, что несколько представительниц противоположного пола там все же находились, но вниз не спускались. Либо по собственному благоразумию, либо потому что не пускали спутники.

— Увы, — Ардан в открытую сбросил проигрышную комбинацию из короны с шестью зубцами, корабля с тремя мачтами и мага с тремя посохами.

Ему бессовестно везло только в играх на высокие ставки, так что когда на столе суммарно и пол экса не накопится, то госпожа удача вежливо откланивалась в сторону. Что, в данных декорациях, безусловно, лишь на руку юноше.

— Дерьмово ты играешь, Ард, но истории у тебя интересные. Особенно про… как там… Забыл, — отмахнулся Мадмир и опрокинул в горло стакан, полный дешевой, пахучей водки. Пили охотники с ковбоями много, горячо и, при этом, очень медленно пьянели.

Если, конечно, не брать в расчет тех, кто как Ладмир, уже валялся на полу и порой даже храпел. Их отодвигали в сторону, а если тело оказывалось слишком тяжелым, то просто раскидывали в сторону ноги так, чтобы можно было удобно поставить сверху стул.

— Да чего ты его слушаешь, — коряво водя пальцем перед глазами, прогудел Скайл. — На поиски он приехал… за девками, небось, приперся.

— Да погляди на него, Скайл, какие девки, — тут же вклинился Натан. — Лицо смазливей, чем на газетных страницах.

— Я читать не умею, Натан.

— Ты, Скайл, и пить не умеешь. Старый баран.

— В задницу иди.

— В твою что ли?

— А тебя такое интересует, да?

— Ну вот если выпью еще… бочки две, тогда, глядишь, ты и сойдешь за старую вдовицу.

— Ясно… выпьем за это, — Скайл поднял стакан.

— Выпьем! — грохнул с десяток луженых глоток.

Ардан тоже поднял стакан… с виски. Он подносил его к губам, глотал слюну и ставил обратно. Все вокруг, в итоге, думали, что их собеседник тоже пьет. Небольшой трюк из времен работы на ферме.

— Так у вас, говорят, незамужних молодых почти и нет, — решил, наконец, выйти на охотничью тропу Ардан. — Разве что Сестры Света.

Кто-то засмеялся, другие похлопали Арда по спине, Скайл же поднял стакан:

— Выпьем за Сестер!

— И их пышные бедра! — поддакнули со стороны.

Они снова выпили.

— Да не, Ард, — Натан, забирая колоду, несмотря на нетрезвую голову, весьма ловко и споро перемешал, а затем раздал желающим. — Монастырь это дело гиблое.

— Не пустят?

— Почему не пустят, — фыркнул Мадмир. — Они всех страждущих пускают.

— А если я стражду их в постель затащить? — донеслось из-под стола.

— Ты сейчас свой хер даже до отхожего места не дотащишь, Ладмир, — прокряхтел Баккет, у которого глаза превратились в две узкие щелки — кажется тот из последних сил боролся с подступающим сном.

— Справедливо, — прозвучало все оттуда же снизу.

— А если и дотащит, то останется таким же вялым, как ваши пресные рожи, — хохотнул Натан.

— Выпьем за это, — как всегда поднял стакан Скайл. — За вялые херы и пресные рожи!

Они выпили. В конечном счете, сейчас им вообще было без разницы за что пить.

— Сестры не имеют мирских мужей, — продолжил Мадмир.

— Как и мирские мужи не имеют их…

— Ой, да заткнись ты!

— Дай послушать!

— Чего развелось-то… мы же все только что…

Прозвучал хлесткий подзатыльник и один из молодых Охотников замолчал. Одно из правил дедовщины, которое Ардан уяснил на ферме. Шутки, которое позволено шутить «бывалым», не позволено даже шепотом произносить «молодым». И дело не столько в возрасте, сколько в весе твоего имени и умении твоих рук.

— Да ты и сам не захочешь, Ард, — Мадмир посмотрел на карты и скинул те в сторону. — Как увидишь их… не знаю. Блаженные они. Чистые. Как слеза. К таким прикасаться даже как-то страшно. Ощущение, что испачкаешь своими… да, пустое это.

— Выпьем за пустое! — не дал забыть о себе Скайл.

Лидаг, словно невзначай проходя мимо, долил всем алкоголя и, разумеется, сделал пару записей в своем небольшом блокнотике. У тех, кого он знал, оплату попросят утром, а вот другие неловко лезли по карманам или просили в долг у друзей, чтобы оплатить на месте.

— А в приюте? — спросил Ард.

На мгновение в таверне повисла тяжелая, совсем недобрая тишина. Будто кто-то снял иглу с пластинки на стареньком граммофоне.

— Я про воспитательниц, — тут же пояснил Ардан.

Тишина мгновенно сменилась громовым хохотом. Напряжение исчезло так же быстро, как и возникло.

— Да они все замужние, Ард, — скривился Мадмир. — Нет, если у тебя есть желание в чужой постели с чужой женой кувыркаться, то дело твое. Но у нас тут не Нигранд. Пристрелят, прикопают где-нибудь в лесу, а потом скажут, что никакого такого столичного мага к нам не заезжало.

На этих словах Натан немного напрягся и кувырнул очередную рюмку.

— Глухое это место, получается, — Ардан осторожно подбирался к интересующему его вопросу. Не спешил. Все как учили лесные друзья. — Ларандский Монастырь Сестер Света.

— А чего ему громким быть, — пожал плечами Мадмир. — Сидят за стенами. Скот держат. Землю возделывают под свои нужды. Порой, когда корабль пристанет, то продадут что-нибудь. Корзины там плетеные, одежду шитую вязанную. Вон, у меня, к примеру, зимний плащ ими сделан. Добротная вещица. И куда дешевле, чем в лавках.

Пока все укладывалось в то, что Ардан и так знал о жизни монастырей. Из-за того, что церковь, как институт, была отделена от государства, то все приходы и монастыри жили за свой счет и не получали дотаций. Официально. Неофициально их, разумеется, поддерживали специальными указами о даровании тех или иных денежных сумм.

— Ну вот, а вы говорите, что глухое место, — Ардан тоже сбросил карты. И не потому, что проиграл бы, а совсем наоборот. — Если там морской маршрут, то и прогулочные яхты из Нигранда тоже ходят.

— Порой бывают, но редко, — подтвердил догадку Мадмир. — Только когда какой-нибудь толстосум захочет грехи замолить и наведается либо в храм, либо в приют. Чтобы отмусолить жирными пальцами пару эксов и уплыть довольным. Сироткам помог. Перед Светлоликим исповедался. А мы, работяги…

— Выпьем за работяг! — очнулся уже засыпающий Скайл.

Значит, монастырь можно было навести и с вполне себе резонной причиной… вполне укладывалось в теорию Петра Огланова. Постоянные, беспочвенные визиты рано или поздно бы вызвали вопросы, а если монастырь навещают пусть и редко, но регулярно, то…

— Я думал приют Корона содержит, — еще чуть ближе подобрался Ардан.

— Содержит-то она да, но сколько у неё еще таких приютов? На всех эксов не наберешь… так что, бывает, помогают сироткам. Ну, а когда совсем везет, то забирают, — Мадмир встряхнулся, как старый пес, будто пытался сбросить с себя подступающий пьяный сон. — У них даже праздник есть какой-то свой… аккурат скоро должен быть. День Плача… в память о Мученицах… наверное.

На этих словах Мадмир рухнул головой на стол, а Скайл выкрикнул:

— Выпьем за… да просто выпьем, — и отправился следом за приятелем.

Ардан же смотря на то, как разыгрывали карты, задумался.

« День Плача, значит…»

Глава 43

Арди прижал бока своего степняка, и конь остановился. Мотнув головой, тот опустил пасть к траве и начал её пощипывать, выбирая самые сочные и высокие стебли. Ветер трепал его гриву, а вместе с ней и отросшие волосы юноши, выбивавшиеся из-под шляпы.

Скоро, может быть к следующему вечеру, может к середине ночи, на западный берег Танцующего Полуострова придет шторм, который сейчас бушевал где-то в Форийской Княжеской Бухте — самой защищенной бухте в мире, которую оберегали два форта на искусственно созданных островах, по площади равных небольшим городкам.

Но это позже.

А сейчас ветер, грозным глашатаем, чванливо шагавшим по цветочному лугу, гнал вперед массивные кучевые облака. Пушистые и белоснежные, те держали на своих растрепанных плечах тяжелое, свинцовое небо, по которому словно разлили синие краски невидимые художники природы.

— Все в порядке, степной дух, — Ардан, на языке зверей, приободрил взволнованного коня, то и дело дергающего ушами, когда на поле опускался очередной шаг сурового, восточного ветра. — Я здесь, с тобой. Слушай мое дыхание.

Конь еще раз фыркнул и молча продолжил жевать траву, напрочь игнорируя целые озера из ромашек, реки из примул и фиалок; а уж озера из ноготков — похожих на перевернутые колокола, оранжевых цветов, вызывали у степняка только легкое раздражение и ничего, кроме того.

Сам монастырь нашел свое пристанище на скалистом плато, разделившим ощерившийся острыми, каменными клыками, обрыв на две части.Редкие деревья, которые явно высадили Сестры и теперь с заботой ухаживали за ними, служили ему естественной защитой от земляной пыли и порой холодного, морского ветра.

Серые стены, старые, грузные, сложенные из камней, вытесанных с местных скал; помнившие времена, когда их воздвигли далеко не в качестве обители Светлоликого, а для обороны прохода, ведущего аккурат к перешейку Танцующего Полуострова.

От былого прошлого в качестве неприветливого военного стража, несущего свой молчаливый, бессменный дозор, напоминали лишь высокие, массивные стены. Некогда окружавшие крепость, они теперь служили чем-то вроде фасада. В них порубили оконные рамы, пристроили деревянные веранды, а из помещений для гарнизона и хранения боеприпасов, очевидно, сделали кельи. И только у основания монастыря, там где фундамент изломанной лестницей стелился над острыми камнями, все еще можно было встретить оставшиеся последние воспоминания монастыря о военном прошлом.

Следы, оставленные ядрами вражеских корабельных пушек, глубокие царапины от осадных лестниц и отсутствие цветов, на смену которым пришел невысокий травяной покров. Словно цветастые принцы лугов отказывались расти там, где веками проливалась кровь.

Но вот Империя заключила военно-торговый договор с Союзом Фории, Оликзасии и Линтелара и её южные морские рубежи обрели покой. Форт оказался не то, чтобы не нужен (потому как не существовало в мире политики вечных договоров), просто Корона получила возможность перенести его с континентального побережья на крупный остров, расположенный к западу от побережья полуострова. Как тот только не называли… А все из-за нахождения рядом с Танцующим Полуостровом и формы, отдалено напоминающей стопу…

Ардан чуть надвинул шляпу на глаза. Солнце немного мешало. А монастырь, будто в насмешку, нежился в тени скалистого обрыва. Его рыжие крыши, укрытые местами битой, местами покрытой мхом черепицей. Игривыми лучиками подмигивали вереницы окон, больше напоминавших дворцовые — прямиком с улиц Центрального района Метрополии. Мелкие башенки, поднимаясь вверх, заменяли собой купола, а острые шпили — золотые треугольники.

Над женскими монастырями нельзя было ставить священные символы Светлоликого. Почему? Арди помнил катехизис, который ему читала матушка, но не досконально. В общих чертах. И в его памяти, в данных «общих чертах» подобная деталь не сохранилась. Но даже в самом большом и знаменитом женском монастыре Империи, Монастыре Мучениц, в котором находилось аж пять действующих храмов, на куполах и шпилях не имелось ни единого золотого треугольника.

Северное крыло Ларандского монастыря Сестер Света располагалось над лугом и к нему вела широкая лестница, высеченная в камне. А западное буквально нависало над многометровым обрывом, о подножие которого бились неутомимые, пенные волны залива. И дальше, за небольшой, вытянутой косой, едва-едва виднелись границы причала. Видимо сюда и приставали корабли и прогулочные яхты страждущих.

— Странно, да? — прошептал Арди, растрепливая гриву коня. Тот ответил беспечным молчанием, нарушаемым пожевыванием сочной травы.

По правде, в монастырях обитали далеко не только монахи и монахини. Если на территории имелись действующие храмы, то в момент богослужения монастырь могли наводнить прихожане. Если же место исторической или религиозной ценности, то зачастую паломников на территории больше самих бессменных обитателей. Не говоря уже про трудников (тех, кто приходил в монастырь ненадолго и занимался подсобным трудом), а в случае таких монастырь, как Ларандский, то еще и светских представителей.

В приюте, наверняка, большую часть работы выполняли Сестры, но какие-то предметы вели обычные Ларандские женщины, и, точно так же, какие-то работы выполняли не местные трудники (пожалуй — трудницы), а нанявшиеся на работу мужчины. Зачастую не за деньги. Скорее за постой — кров, пищу и общество, в котором они обретали пусть и временный, но покой. Многие из таких, в последствии, уезжали в мужские монастыри, где и находили свое пристанище.

Все это Арди, разумеется, узнал от матушки и никогда прежде не думал, что набожность Шайи и переданные ею знания смогут как-то пригодиться в жизни.

В Ларандском монастыре Сестер Света стоял один единственный храм Морского Воинства. Как можно догадаться — в память о павших защитниках водных рубежей на тот момент еще совсем молодой Империи. И именно наличие данного храма давало Арду возможность не только осмотреть обитель Сестер снаружи, но и попасть внутрь.

Только перед этим…

Свесив ногу справа, Арди легко соскользнул на землю. Спешиваться на ферме, особенно если надо было помогать с выпасом, приходилось не часто, но это одно из первых умений, которое юноша освоил — быстро забираться в седло и столь же быстро спускаться из него.

Открыв было гримуар, Ардан уже собирался использовать печать « Поиск Демона», которую впервые опробовал в момент визита в поместье Иригова, но…

— Это глупо, — сам себя укорил юноша.

Если приют или сам монастырь использовался Кукловодами напрямую для своих изуверских исследований и экспериментов, то там столько оборудования и, возможно, мер предосторожности, что незамеченной печать не останется. А если же все не так, и приют служил лишь источником «материала» и не более того, то печать ничего не покажет, но может привлечь внимание поставленного Кукловодами надсмотрщика.

В наличии последнего — неизвестного элемента, следящего за активом таинственный заговорщиков, Арди не сомневался.

— Никакой Звездной магии, — выдохнул юноша и опустился на корточки.

Он зачерпнул ладонью землю и шумно втянул носом аромат летних трав, палящего солнца, соленого моря и ветра, беспечно блуждавшего среди скал и лесов. Арди расправил ладонь и подул, отправляя в полет влажные, рыхлые пылинки. Те темным, прозрачным покровом накрыли цветы. Луговые красавцы и красавицы недовольно поморщились и попытались отряхнуться, но в тот же момент над ними нависла тень ладони Арда.

Юноша бережно сорвал несколько припорошенных землей лепестков, поднес те ко лбу, а затем очередным дуновением отправил в полет.

Земля, хранившая память того, как из её недр поднимались горы; цветы, как маленькие искорки над пламенем, увядавшие прежде, чем успеют узнать снег и вьюгу, лучше всего чувствовали самые мимолетные изменения в их прелестных царствах.

Это даже не искусство Эан’Хане, а самый простой заговор на земле и цветах. Что-то безобидное, чем Арди неоднократно баловался в Алькаде.

Взглядом провожая несущиеся по ветру лепестки, Ардан с замиранием сердца ждал знака. Если оба элемента находятся в равновесии и память матери (почвы) не отличается от восприятия её детей (цветов), то ничто не помешает им пересечь границу монастыря, давно уже ставшего неотъемлемой частью скального обрыва. Стены его срослись с камнями, а люди пропитались ветрами и запахами моря.

— Спящие Духи, — выдохнул Ардан и покачал головой.

Несмотря на то, что ветер дул прямо в сторону высоких стен, лепестки разлетелись в разные стороны и нетерпеливо, дрожа, опустились обратно на разноцветный ковер цветущего луга.

Здесь что-то было не так. Увы, это « что-то не так» — все, что мог выяснить Ардан. Но даже такой скудный минимум — лучший возможный старт для решения головоломки. Когда знаешь, что перед тобой действительно задачка, а не пустая насмешка, то куда проще искать ответ.

— Как ты смотришь на то, чтобы посетить монастырь с демонами? — спросил у степняка Ардан.

Разумеется, в языке зверей не существовало ни слова «монастырь», ни концепции «смотреть на идею», но Арди и говорил не словами, а смыслами.

Конь фыркнул.

Он ничего не понял.

— Домашние звери, — чуть снисходительно улыбнулся Арди, потрепал плотную гриву и, взяв коня под уздцы, повел к монастырю.

Некогда здесь существовал большак, пересекавший цветочной поле. Эдакая широкая, наезженная столбовая дорога, по которой подвозили провиант и боеприпасы к форту. Но он давно уже стал частью былой истории, лишь изредка напоминая о себе брусчаткой, проглядывавшейся через землю и траву. Да и сам пандус, ведущий в крепость, сменила та самая вырезанная в скале лестница.

Благо, что её ступени оказались достаточно небольшими и широкими, чтобы по ней поднялся конь. Скорее всего именно с этим прицелом её такой и создали. Оставили возможность подвоза, но исключили шум телег, голоса грузчиков и все прочее, что могло нарушить умиротворение монастыря.

А именно его — умиротворение, и должны были вызывать тихие перешептывания ветра, шелест крон высаженных деревьев и монументальные стены, взиравшие на раскинувшиеся перед ними морские просторы. И, наверное, Арди тоже пал бы жертвой этого внушения, если бы не его маленький заговор.

Юноша знал, что здесь, за массивными, обитыми стальными скобками и клепками, деревянными воротами происходит нечто ненормальное, и потому испытывал не то, что умиротворение, а даже некоторую оторопь. Будто нависшие над головой деревянные балконы и оконные откосы, разбавлявшие серое полотно каменной кладки, пытались что-то ему рассказать. Что-то жуткое, что-то неестественное, что-то прячущееся под маской чистоты и покоя, чтобы…

Беззвучно провернулись смазанные петли служебной двери, взрезанной внутрь воротных створок. На пороге монастыря, в приветственный колокол которого Ард позвонил буквально минутой ранее, встала немолодая женщина. Она была закутана в белые одеяния, формировавшие нечто наподобие мужской рясы, только более свободной. Волосы скрывала косынка того же цвета, на груди качался золотой треугольник, а поясом ей служили нанизанные на кожаный ремешок деревянные бусины. На каждой из которых был выжжен символ. Иногда те повторялись. Чаще — нет.

Арди помнил, что каждый из символов относился к старо-Галесскому алфавиту давних времен, когда на эти земли пришла религия Светлоликого. Символы же обозначали инициалы имен Святых и Вечных Ангелов.

— Да прибудет с тобой Свет, странник, — слегка склонила голову монахиня и осенила Арда священным символом. Указала ладонью сперва на его лоб, затем на правое плечо, после — на левое, и обратно в сторону лба.

Треугольник.

Символ бесконечного Света и его одновременно Создателя и Сути — Светлоликого.

— Осветит Свет и вас, святая сестра, — таким же кивком головы ответил и Ардан.

— Проходите, господин…

— Эгобар.

— Проходите, господин Эгобар. Наш дом — ваш дом.

Она не спрашивала ни зачем он приехал, ни кто такой, ничего, что интересовало бы любого другого человека, на пороге которого появился незнакомец. Монастыри Галесса, а в последствии и Империи Новой Монархии, в равной степени добросердечно привечали каждого. Даже Первородных…

Арди прошел через порог и почувствовал легкое, теплое касание. Здесь не было магии в привычном понимании Звездных ученых — ни генераторов, ни Лей-проводки. Здесь молчало и искусство Эан’Хане — земля не знала ни заговоров, ни таинств, ни зова Истинных Имен.

И все же, монастырь обладал чем-то своим, чем-то иным, чем-то, что Ардан чувствовал, но не мог описать. Как если бы из речной воды внезапной оказаться в озерной, или бегая по осеннему лугу, вдруг почувствовать южный ветер, обещающий с собой лето, до которого еще почти целый год.

Взгляду юноши открылся просторный внутренний двор, пересеченный узкими дорожками, выложенными белыми камнями; полянками с цветочными клумбами; лавочками и беседками, в некоторых из которых сидели монахини. Женщины разного возраста, но в таком же белом одеянии, белой косынке, с золотым треугольником и бусинами на поясе.

Кто-то читал, другие заботились о цветах, третьи разговаривали и порой даже смеялись. В общем и целом, если бы сменить им одежду, то вряд ли бы кто-то отличил их от простых девушек и женщин любого города.

Но это то, что открывалось взгляду.

Сердце же чувствовало иное. Нечто сродни тому, что описывал прошлым вечером Мадмир. Тайком глядя на светлые лица, украдкой рассматривая яркие глаза, и исподтишка исследуя повадки и манеры монахинь, Арди действительно показалось, что он пришел в какое-то… чистое место. Да, пожалуй, именно это слово подходило лучше всего. И, самое тревожащее, что он никак не мог понять откуда и, самое главное, почему у него возникает подобное чувство.

Вокруг высились здания монастырского комплекса, небольшая часовня для утренней службы; вились каменные и деревянные, пристроенные лестницы к чему-то, что некогда являлось казармами или складами, а теперь корпусами. В Ларандском монастыре Сестер Света, не считая приюта, обитало порядка ста монахинь, что считалось не то, чтобы большим количеством, но внушительным. Так что неудивительно, что в бывшем форте всему, даже самой невзрачной постройке, нашлось свое применение.

— Вы надолго, господин Эгобар? — прозвучавший вопрос выдернул Арда из потока своих мыслей и ощущений. — Если вам нужен ночлег, то мы можем предоставить вам уединенную келью в крыле для паломников, накормить и напоить вашего коня и нагреть вам воду.

— Я хотел сделать пожертвование, святая сестра, — казалось бы не впопад ответил Ард. — Так что много времени у вас не отниму.

Мертвые Земли и их артефакты…

Ардан сомневался, что безоговорочно весь монастырь и его обитатели были замешаны в делах Кукловодах. Так что, скорее всего, абсолютное большинство сестер ни о чем не догадывались. Но в равной степени данное утверждение означало, что любая из них могла оказаться вовсе не « мирской сестрой Светлоликого», а агентом Кукловодов. Так что нельзя быть уверенным, что под рясой не прятался такой же артефакт, как у Балицого и шерифа.

Сделать пожертвование Ардан, разумеется, не то, чтобы прям сильно горел душой, но был не сильно и против. А такие тонкости артефакт не различит и лжи не опознает.

Они остановились на развилке между несколькими корпусами. Рядом высился немного растрепанный скирд, который явно собирали на будущее для местных лошадей. Запах конюшни прятался среди цветочного аромата, но чуткий нос матабар улавливал и его.

— Вы не отнимете у нас время, господин Эгобар, и если у вас есть нужда, мучает голод или жажда, если вы устали в пути или ваш дух просит покоя, то мы дадим вам все, что у нас есть, — снова склонила голову сестра. — До тех пор, пока вы уважаете наше уединение и покой, вы у себя дома, а не в гостях. Ибо все мы дети Света, а здесь Его дом.

— Благодарю, святая сестра.

— Вы хотите сделать пожертвование в храм или в приют? — после небольшой паузы, поинтересовалась монахиня.

Её голос звучал спокойно, мягко и в чем-то даже приветливо. Времена Инквизиции и религиозных войн сторонников Светлоликого и Спящих Духов давно уже остались в прошлом. Так что в большинстве мест Империи, за исключением тех, где умами жителей завладели последователи Тавсеров, монастыри, церкви и храмы были ради и Первородным.

— В приют, святая сестра, — ответил Ардан.

Все же, наверное, ничего странного в том, что он «хотел» бы сделать пожертвование и в храм не было было бы, но могло вызвать лишние вопросы и подозрения. Не так уж и много Первородных и их полукровок исповедовали религию Светлоликого. А вот сирот среди них…

— Понимаю, — к каким-то своим умозаключениям пришла монахиня и махнула рукой.

Через несколько секунд от одной из групп сестер отделилась молодая девушка, еще явно не получившая документов. Лет четырнадцати, не старше.

— Сестра Млада, — обратилась к девушке монахиня. — Пожалуйста, отведи коня господина Эгобара в стоило и попроси трудника Надира напоить и накормить его.

— Да, святая сестра, — поклонилась Млада. — Господин Эгобар, с вашего позволения…

Арди передал поводья девушке, старательно избегая того, чтобы их руки соприкоснулись. Во-первых мужчинам строго возбранялось касаться Сестер Света, а во-вторых… ему действительно показалось, что он может её испачкать. И это несмотря на то, что у него были чистые руки. И все же… не настолько чистые, как Млада в её белоснежном одеянии.

Конь, не проявляя ни малейшей настороженности к незнакомому человеку, покорно пошел следом за девушкой в сторону конюшни.

— Пойдемте, господин Эгобар, — повернулась в другую сторону монахиня. — Я отведу вас к Святой Матери и та вам все объяснит и покажет.

— Замечательно, — искренне радостно, но сдержано, ответил Ардан.

Святой Матерью именовали настоятельницу монастыря — старшую монахиню, которая являлась чем-то вроде управляющего администратора, если выражаться на мирской манер. Именно она отвечала и за религиозную составляющую жизни монастыря, и за вполне себе бытовые дела. Так что личная встреча с ней могла в значительной степени помочь в расследовании.

Опираясь на посох, порой звеня цепочками гримуара, Ардан направился следом за монахиней, попутно не забывая украдкой осматривать территорию. Но сколько бы он не приглядывался и не присматривался, то в равной степени не находил ничего необычного.

Монахини, перемещавшиеся от корпуса к корпусу. Порой поодиночке, куда чаще — небольшими группками. Они о чем-то перешептывались и переговаривались. Ардан пару раз подслушал их разговоры, но слышал лишь бытовое обсуждение кухонных и храмовых вопросов, нюансы религии, мысли о Светлоликом и прочем, что волновало жителей замкнутого общества.

Среди трудников и трудниц, то латавших чумазые крыши, то толкавших бухтящие тележки, то тащащих от колодцев внутрь зданий булькающие ведра с водой, разговоров почти не было слышно. Как от мужчин, которых здесь оказалось не так уж и мало, так и от женщин. А если те и говорили, то только о деле.

— Вы хотите, господин Эгобар, задержаться для благословения на труд?

« Благословением на труд» называлось приглашение в храм. Просто так остаться за стенами святой обители не дозволялось никому. Трудники получали « благословение на труд». Монахини « благословение на молитву». А те, кто искали временного пристанища, будь то сироты или путники — « благословение на спасение».

— Боюсь, святая сестра, что нет, — вежливо отказался Арди.

Видимо его пристальный взгляд, который он хоть и пытался спрятать, не остался незамеченным.

Женщина задержалась около очередных ворот, ведущих в главное здание храма. Она повернулась к спутнику и заглянула тому в глаза.

— Ваша душа мечется, господин Эгобар, ей бы помог покой. Ей и тем тягостным мыслям, что вас гнетут.

Нет, это не была Звездная магия или Ведьмин Взгляд. Скорее жизненный опыт десятилетий, проведенных среди людей, бегущих от тягот и невзгод внешнего мира. Среди тех, кто искал силы за стенами монастыря, чтобы по крупицам собрать то, что без всякого стеснения, с жесткостью и жестокостью кулачного бойца, разбила окружающая их действительность. Не эта, а та, другая, оскалившаяся и рычащая, таящаяся за стенами.

— Я не верю в человеческого бога, святая сестра, — Арди не стал пользоваться наукой Скасти. Почему? Наверное по той же причине, по которой не мог позволить себе коснуться ни одной из тех, кто ходил в белоснежном одеянии.

— Нам не нужно верить в своего родителя, господин Эгобар, чтобы тот верил и любил нас, — ответила монахиня и осенила себя треугольником. — Светлоликий не столько вера, сколько…

— Выбор, — закончил за святую сестру Ард. — Я знаю катехизис церкви.

— Но вы сказали, что не верите.

Ардан только пожал плечами, а монахиня не стала допытываться дальше. Вместо этого она открыла выпиленную в воротах дверную створку. Они оказались в каменном зале, сонливо зевавшем массивными стенами, низкими сводами и ледяным полом. Когда-то это был центральный зал крепости, а затем и форта. А теперь, укрытый коврами, прячущий шероховатость кладки под иконами и сверкавший огнями свечных люстр и канделябров, он старательно маскировался под обитель людского бога.

Большинство изображений Святых (реальных исторических личностей, которых Церковь считала благословленными Вечными Ангелами) Арди легко узнавал благодаря сперва урокам истории в Эвергейле, а затем и лекциям в Большом. А вот изображений Ангелов он и не видел никогда. Шайа относилась к тем последователям Светлоликого, кто считал святотатством хранить изображение «отблесков Светлоликого» где-то, кроме как в святом доме — церкви, храме или монастыре.

Любопытно было взглянуть на них. Художники изображали Ангелов, как силуэты из света лишь с очертанием гуманоидных форм и крыльев за их спинами. Порой они держали в руках предметы, напоминавшие щиты, мечи, посохи и книги — такие витали над полями брани или навещали умирающих воинов, встретивших свой последний час на окровавленной земле.

Иногда Ангелы являлись простым людям с куском хлеба в голодный день, ростком пшеницы в неурожай, вязанкой хвороста в холодную зиму или же жменью воды в засуху. Изредка отдавали свитки и глиняные таблички лекарям и ученым, нашептывали песни бардам, сидели за плечом писцов и… Много чего.

Церковь Светлоликого наставляла, что человек, идя своим путем, идет по тропе, выложенной ему Светом. В простонародье это называлось судьбой, в математическом изложении — инвариантностью детерминизма. Но только, противореча сами себе, священнослужители упоминали свободу выбора и еще…

Ардан остановился около не иконы, а картины. На ней, в темном, разрушенном царстве, среди мрачной пустоты, затягивающий внутрь себя затухающий свет, блестели два алых глаза. И больше ничего.

Неназываемый…

Тот-что-во-Тьме…

Или же просто — Тьма.

И вот как верить в судьбу, если церковь сама утверждала, что выбор следовать путям Света человек делал сам и всегда имел возможность сойти на куда более простую, мрачную дорожку, ведущую его в объятья того, кого нельзя было ни вспоминать, ни думать о нем, ни, тем более, упоминать его существование. Потому как сама мысль о Неназываемом могла пригласить Тьму в жизнь человека.

Если задуматься, то это чем-то напоминало законы Эан’Хане о Темных Словах.

Странно, что такая картина висела именно здесь, в монастыре Сестер Света. Тяжелая, душащая. При взгляде на неё можно было услышать крики изуродованных душ, пожираемых голодной тьмой; грохот разваливающихся городов, опутанных мрачной пеленой и бесконечный клекот и треск всепожирающего пламени. Не чистого и свободного, порожденного Лей и природными элементами, а другого. Совсем другого и…

— Господин Эгобар.

Арди оторвался от картины и повернулся к говорившей. Все это время он стоял у двери кельи, где скрылась монахиня. Задумавшись, он пропустил как та ушла.

— А…

— Сестра Энида ушла на послушание, — опередила его вопрос совсем другая монахиня. — Меня зовут Белава. Я святая мать Ларандского монастыря.

Она была высокой. Даже выше жены Александра Урского. Лишь немногим худая, чтобы назвать её статной. С непропорционально длинным торсом и короткими ногами. Почти плоской грудью, острыми, узкими плечами, но в равной степени мягкими и правильными чертами лица, которым некогда можно было любоваться. «Некогда», потому что теперь его пересекал глубокий, уродливый, зашитый конскими волосами и от того — широкий шрам. От левого виска, через переносицу и губы, а затем вдоль шеи, пока на прятался в воротнике её одеяний.

Ардан знал такие шрамы. Их оставляли орочьи ножи. И, даже несмотря на преклонный возраст святой матери, более пяти десятков лет, её голос бережно хранил в себе степной акцент. Она была родом из Пригорной губернии.

Мать Белава встала рядом с Ардом и повернулась к картине.

— Вам, наверное, интересно, почему изображение этого создания находится здесь, в обители Света, — когда она говорила, то шрам, подобно встревоженной змее, то сжимался, то вытягивался, одновременно завораживая и отталкивая взгляд смотрящего.

Ардан промолчал. Он не знал, был ли это риторический вопрос или нет. А еще понятия не имел, связана ли Мать Белава с Кукловодами. С одной стороны в монастыре ничего не происходило (или не должно было происходить) без её ведома и благословения, а с другой она не создавала впечатления человека, готового отдать под нож маленького ребенка.

Вот только и профессор Лея Моример тоже не казалась безумным ученым, снедаемым грузом собственных трагедий, ошибочных решений и алчности до запретных знаний.

— Раньше её тут не было, — спустя небольшую паузу, продолжила Мать. — Но я попросила повесить. Дабы сестры, в трудный час, помнили о том, что даже если мы окажемся глубоко во Тьме, то всегда можем сделать выбор в пользу Света.

Она подняла морщинистую ладонь и указала на верхнюю границу картины. Там, в белоснежном вихре яркого пламени проглядывался силуэт единственного Ангела, чье имя Арди знал. Но его знали все, даже те, кто Писание в жизни в руках не держал.

— Первый Свет, — произнес Ардан.

Довольно несложно запомнить.

— Угнетатель Тьмы и Мрака, покровитель тех, кто борется против… — она недоговорила и лишь сместила взгляд на два алых глаза, таящихся во мраке. — Первый из тех, кто отделился из искр Светлоликого, чтобы принести его волю в наш мир. Он спустился во мрак, где начал свою вечную, нескончаемую борьбу с… И пока он сражается, то… не сможет повредить творению Светлоликого.

Она так легко и быстро, без всякой запинки, пропускала запретное заместительное запретного создания, что становилось понятно — Мать Белава произносила эту речь далеко не в первый раз.

— Первый Свет сражается и по сей день, — она подняла золотой треугольник к губам, а затем приложила его ко лбу. — Каждое мгновение его существования наполнено агонией и болью. Страданиями, невыразимыми для смертных слов и мыслей. Но он сражается. Каждый день. И каждую ночь. Ради всех нас.

Часть мифологии Светлоликого. О том, что тот отдал часть себя на вечную битву со мраком, дабы его дети — все, кто населял планету, могли жить. Вот только Писание, в длинном списке детей, не упоминало бактерии, которые тогда еще не были известны. Не упоминало оно и, скажем, химер или мутантов, которых в давние времени в принципе не существовало, так что…

Ардан не верил.

Как, наверное, до конца он не верил и в Спящих Духов.

Вера вообще не сильно его волновала.

В отличии от знания.

Знание можно было проверить. С ним можно было провести эксперимент. Проверить или опровергнуть. А вот вера, это…

Перед внутренним взором юноши появилась книга с названием « Теорема о неполноте».

— Я бы хотел сделать пожертвование в приют, — поспешил перевести тему Ардан.

— Да, я знаю, сестра Энида мне сказала, — мать не отводила взгляда от картины. — Редко, когда кто-то вашего рода, господин Эгобар, оказывается в нашей обители. И еще реже, когда такие страждущие носят на поясе книгу, а в руках держат посох.

Некоторое, непродолжительное время несколько конфессий Церкви Светлоликого подвергали остракизму не только Эан’Хане, но и Звездных Магов. Скорее всего из-за войны Рождения Империи и тех тварей, что успели сотворить оба враждующих лагеря.

Подобные конфессии не нашли себе места в ранней Империи, которая буквально объявила их еретиками и выжгла, без преувеличения, каленым железом. Что в последствии привело Империю к маленькой, но горячей войне с Теократией Энарио, в которой до сих пор действовала Инквизиция. И не такая, что охотилась на Первородных, аномалии и иже с ними. А вообще на все, что было хоть как-то связано с Лей.

Исключение составляли их Серые Инквизиторы. Единственные, кому дозволялось изучать и пользоваться Звездной наукой. Причем любыми её ветвями.

Жуткое место.

Возможно даже ничуть не менее жуткое, нежели закрытые от остального мира земли Макинджии.

— У меня есть на то свои причины.

— Позвольте, с благословлявши Света, узнать какие именно, — тут же, без заминки, отреагировала Мать Белава и поспешила добавить. — Не держите зла, господин Эгобар. Мы живем в покое и мире. Но это не значит, что тьма, под разными обликами, не пытается проникнуть к нам. Пожалуй, даже наоборот. Так что я должна знать, кого именно пущу под сени дома юных, но уже несчастных душ.

Её слова можно было воспринять двояка. И как закономерную попытку обезопасить себя и как намерение что-то разузнать. Либо же это дает о себе знать профессиональная деформация, дающая всходы в разуме Арда.

— Я рано потерял отца, — пользуясь наукой Скасти, ответил Ардан. — Долгое время мы жили с семьей очень бедно. А сейчас у меня появились свободные деньги. Волей судьбы я оказался здесь, в Ларанде, и подумал, что было бы неплохо помочь детям, чьи проблемы хорошо понимаю.

Наверное, бельчонок был бы горд своим учеником. Тот не сказал ни единого слова лжи, но при этом не озвучил ни грамма правды. Причем, даже если Мать Белава, сотрудничая с Кукловодами, владеет более мощным артефактом, позволяющим чувствовать ложь, то он ей нисколько не поможет. Слова Арда в своей двусмысленности, охватывали не только непосредственную причину визита, но еще и сам факт расследования.

— Могу ли я узнать, как звали вашего отца, господин Эгобар? — все так же не двигалась с места святая мать. — Сегодня вечером мы будем молиться за покой душ, ушедших к Свету. Я бы хотела, в благодарность за ваш благородный порыв, упомянуть его в своих словах.

— Гектор, — честно ответил Ардан. Если Мать Белава связана с Кукловодами, то ей это и так станет известно. А если нет, то все равно ни о чем не скажет. — Его звали Гектор.

— Да примут его Вечные Ангелы, — она осенила себя священным символом и снова поцеловала треугольник.

— Он верил в Спящих Духов.

— А в древности люди верили, что планета плоская, господин Эгобар, но это не мешало ей быть круглой.

Арди так и подмывало поправить, что планета не совсем круглая, а скорее приближенная по форме к сплюснутому эллипсоиду, но он сдержался.

— Пойдемте, господин Эгобар, я отведу вас в приют, но, увы, вы не сможете пробыть там дольше четверти часа, — Мать Белава, наконец, развернулась и шурша теми же одеяниями, которые носили и остальные Сестры Света, направилась вглубь хитросплетения тесных скорее даже не коридоров, а крепостных переходов. С покатыми сводами, узкими стенами, перепадами высот и бесчисленными лестницами, чтобы в случае прорыва крепостной стены осаждающие не могли свободно перемещаться между залами.

— Если я сильно помешаю вашему распорядку дня, святая мать, то я могу передать деньги вам.

Арди уже было потянулся к кошельку, но Белава возразила:

— Дело не в вас, господин Эгобар, — придерживая юбки, несмотря на почтенный возраст, она довольно легко преодолевала ступени и нагибалась каждый раз, когда они проходили через очередную дверь. — Начало лета выдалось ветренным. У многих детей проблемы со здоровьем. Но не переживайте. Ничего серьезного. Простуда, не более того. Но из-за того, что мы живем весьма тесно и обособленно, её сложно вывести. Передается от одного к другому. Такая себе, признаться, эстафета. Но мы боремся. Как можем.

Ардан и не собирался ничего передавать напрямую, просто придерживался своей «игры». Почти как в Семерку. И, не открыв карт, уже знал часть комбинации под названием «святая мать Белава». То, что она сейчас сказала, являлось общедоступным знанием… среди студентов медиков или же тех, кто изучал Звездную Магию.

Может быть, она действительно связана с Куклов…

— Я даже спиной чувствую ваше удивление, господин Звездный маг, — мать Белава впустила в голос нотку смешливости. — Я ведь не всегда служила Светлоликому, господин Эгобар. Было время, когда я шила чужие раны, пилила ноги и руки и слушала, как кричат раненные. Не могу сказать, что сильно скучаю по тем временам. Но и забыть их не так просто. Да и, пожалуй, не нужно.

Военная медсестра… вполне уживалось с наличием характерного шрама на лице. Только и с историей про эксперименты с человеческой химеризацией, помноженной на демонологии, тоже вполне себе уживалось. Кукловодам в приюте явно был нужен человек со вполне специфичными знаниями, а не просто безучастный надсмотрщик.

— Или вы так удивлены тому, что я рада вашему приезду так же, как была бы рада приезду любого другого страждущего? — они вышли во внутренний двор и под ногами Арда вновь потянулись узкие, мощеные тропинки. — Я вижу вы узнали моего вечного спутника из прошлого.

Мать Белава легонько коснулась своей отметины на лице.

— Мне повезло чуть больше, чем небольшому военному гарнизону, защищавшему склад с рельсами, — святая мать опустила руку и едва заметно улыбнулась. — Больше чем мужу и детям. Их женам и мужьями… Благодарю Светлоликого за то, что увел внуков в Дельпас и не допустил полной трагедии.

Учитывая возраст Матери Белавы, скорее всего она служила медсестрой в те времена, когда Империя не собиралась разбираться с территориальными притязаниями Шанти’Ра. Это сейчас железную дорогу строили по краю их пусть и условных, но владений, а сорок и даже тридцать лет назад пытались проложить напрямик. Пересечь всю степь кратчайшим путем. В итоге это вылилось в бесконечные кровавые противостояния и тот факт, что вождя Шанти’Ра обозначили врагом государства и выдали ордер на казнь без суда и следствия.

— Признаюсь, долгие годы я питала ненависть к Первородным, господин Эгобар, и встреться мы в те туманные времена, я бы не пустила бы вас на порог этого дома.

— Что изменилось, святая мать? — с искренним любопытством спросил Ардан.

Мать остановилась около куста шиповника. Она провела над ним ладонью, будто хотела прикоснуться к острым колючкам. Сжать их с силой. Так, чтобы боль физическая перекрыла ту, что десятилетиями терзала её душу. Но так и не сделала этого.

— Сегодня хороший день, господин Эгобар, солнечный и прохладный. Зной, наконец, отступил, — казалось бы не впопад ответила Белава. — Сегодня у меня получилось обратиться к Свету и оттолкнуть от себя Тьму, прячущуюся под маской моей ненависти и, порой даже, жажды мести.

Она повернулась к нему и посмотрела в глаза. Не святая мать. Нет. Старая, разбитая женщина, для которой долгое годы единственным смыслом существования оставалась раздетая до гола, со сдернутой кожей и оголенными костями, дышащая болью ненависть. Не только к Первородным. К целому миру. За то, что тот жил, а часть святой матери так и осталась бездыханной в мертвой земле окровавленной степи.

— Вчера день был хуже, господин Эгобар. Вчера бы, скорее всего, вы остались за порогом.

Вот и ответ… Настоящий. Неподдельный.

Монастырь место, где сломанные души находили способ залатать ноющие раны. Вот только каждое новое утро им приходилось начинать чинить себя заново.

— Мне жаль, святая мать.

— У вас доброе сердце, господин Эгобар, — Белава отвернулась от шиповника, на прощение все же проведя ладонью по шипам. — Я помолюсь за вашего отца.

Вплоть до самого приюта они больше не проронили ни единого слова. Находился тот в корпусе, который век назад явно использовали в качестве казармы. Вытянутый и приземистый, почти впритык к стенам. К нему лишь относительно недавно пристроили кухню. Как это понял Ардан? По запаху из чадящего дымохода и тому, что рядом находился еще и склад, откуда пахло мучным, сыром, вяленым мясом и огромным количеством рыбных заготовок.

В небольшом палисаднике, которым замаскировали все те же перепады высот скальных уступов, суетились дети. В серой одежде — девочки в легких платьях и накидках, а мальчишки в шортах и пиджачках. Все в шляпках или кепках. Кто-то пинал мяч, другие прыгали на скакалках, звучал смех, а изредка и выкрики воспитательниц. Трех сестер и одной госпожи лет тридцати в светской одежде и очках в толстой оправе.

Она отчитывала розовощекого мальчика за то, что тот напугал девочку найденной в кустах лягушкой, спешившей к небольшому пруду, у бережка которого девочки читали книги. Даже не заходя внутрь, один только этот вид, отталкивал от разумы любые мысли о Кукловодах и демонах.

Воздух буквально искрился от неподдельного, настоящего счастья и беззаботных летних деньков, когда вместо учебы в пыльных кабинетах, дети могли играть и веселиться.

Порой кто-то из них подбегал к старику, подметавшему двор.

— Дедушка Дриба, дедушка Дриба, а ты нам сегодня сказку расскажешь?

— Расскажу, — гудел сгорбленный, щербатый, морщинистый старик в дешевой, мешковатой одежде. Не раз починенной, но чистой и даже выглаженной. — Если вы поможете труднице Арьяне с посудой после ужина.

— Ну во-о-от… А просто так расскажешь?

— А просто так могу только метлой вам чуть ниже пояса дать.

— А не догонишь, не поймаешь!

И дети в припрыжку бежали дальше. В какой-то момент они замечали святую мать и незнакомца и…

— Здравствуйте, Матерь Белава. Здравствуйте, незнакомый господин, — убегали дальше.

Их мало интересовало что-то, кроме их собственных игр. И даже посох в руках и книга на поясе Арда проигрывали в нечестной битве с азартом детских приключений.

Воспитательница в светском, оставив группку подопечных сестрам, подошла к матери.

— Это госпожа Линда Дэй, — представила госпожа Белава.

— Святая Мать, — поклонилась воспитательница. Приятная, немного внешне… помятая и слегка уставшая, женщина с обручальным кольцом на пальце и глубокими следами на лице от перенесенной в детстве болезни. Она пыталась их скрыть под макияжем, но у неё это не очень получалось.

— Госпожа Дэй, позаботьтесь, пожалуйста, о страждущем Эгобаре и, когда закончите, проводите его к выходу. А я откланяюсь. Да прибудет с вами Свет.

И, не дожидаясь ответа, Белава, ускорив шаг, направилась обратно к главному корпусу. Дэи, слегка приспустив очки, проводила главу монастыря задумчивым взглядом.

— Странно как, — протянула она. — Я бы даже сказала, почти невежливо. Обычно Святая Мать так себя не ведет.

— Все в порядке, — поспешил заверить Ардан. — Её можно понять.

Только теперь взгляд госпожи Дэи сфокусировался на Арди. Вернее, на его глазах, верней губе, а затем еще и проскользнул по фигуре в целом.

— А, тогда действительно, понятно… — только и сказала госпожа. — Пойдемте, господин Эгобар, я проведу вас к нашему, так скажем, казначейству, а заодно покажу как живут сироты.

— Это обязательно?

Ардан надеялся на положительный ответ, потому как ему было необходимо попасть внутрь приюта, но с другой стороны обычный страждущий явно не хотел бы терять время на формальную прогулку.

— Такие правила, — слегка утомленно вздохнула Дэи. — Страждущий должен видеть на что именно уходит его подать, иначе грешно — помогать тому, чего не знаешь.

Опять же, если постараться, в данных словах можно услышать нотки, созвучные с законами Града на Холме, но такова суть исторического процесса и культурного обмена. Это, опять же, исходя из лекций в Большом.

— Тогда, госпожа Дэи, вверяю вас в ваши руки.

Воспитательница поправила очки.

— Если бы не ваш абсолютно беспечный взгляд, господин Эгобар, я бы решила что вы один из тех безмозглых столичных магов, которые спят и видят, как бы затащить в постель монашку.

— Но…

— Или воспитательницу, — закончила Дэи. — И я рада, что вы не из таких. Если, конечно, не обманываюсь первым впечатлением… Пойдемте скорее, пока эти маленькие монстры не решили завалить вас тысячей просьб и вопросов.

Строго посмотрев на уже постепенно собирающихся вокруг детей, госпожи Дэи повела Арда ко входу в приют.

Внутри здание явно не раз перестраивали, меняли планировку, даже добавили навесной, деревянный этаж. Возвели перегородки, покрасили, укрыли камни коврами, чтобы ноги не мерзли. Обустроили кладовки, гардеробные, озаботились обилием света, обезопасив себя от свечного пожара подвесными масляными лампами. Видимо, чтобы дети не смогли ничего учудить.

В общем и целом, все это выглядело так, как если бы в обычной школе появились еще и жилые помещения, в которых стояло сразу по несколько кроватей.

В комнатах для малышей таких могло насчитываться сразу до дюжины, а для старших по четыре или шесть. Шесть для мальчиков, четыре для девочек.

— Как показывает практика, юноши лучше уживаются в большом коллективе, чем девушки, — объясняла Дэи. — Последние имеют неприятную привычку начинать дружить не за, а против кого-то. Впрочем, юноши с лихвой покрывают данную печальную закономерность своим бесконечным рвением разбить чью-нибудь губу или сломать нос. И все из-за сущей мелочи.

— А где они сейчас?

— Кто?

— Старшие дети.

Дэи закрыла дверь, ведущую в одну из комнат будущих выпускников приюта.

— С тринадцати лет воспитатели мужчины и трудники отводят детей по фермам и местным ремесленникам… — Дэи на секунду отвлеклась, чтобы прикрикнуть на группку сорванцов, дабы те не бегали по коридору. — Простите…

— Ничего страшного.

— О чем я… ах да… В шестнадцать, сразу после получения документов, они ведь нас покинут, — держа руки за спиной, сохраняя идеальную осанку, госпожа Дэи выглядела не воспитательницей, а местной правительницей, обозревавшей свои угодья. — Получат выплату от государства. В этом году, если не ошибаюсь, это чек на двадцать восемь эксов и сорок девять ксо. И еще пенсию в размере полутора эксов в месяц на два года. А дальше все. Выживайте.

Ардан знал, что сироты получали выплаты, но без конкретики.

— И то, все это только последние двадцать лет. Большое спасибо Его Императорскому Величеству. Раньше выпускник приюта мог рассчитывать разве что на благословение от Святой Матери и комплект одежды, — она остановилась около зеркала и поправила тугой пучок прически. — Так что мы заботимся о том, чтобы они имели при выпуске если и не профессию, то хоть какие-то навыки, которые помогут им в трудоустройстве. А еще…

А еще она рассказывала о внутреннем распорядке, учебном плане, каких-то деталях досуга и воспитания. Ардан слушал, но в пол уха. Куда больше его интересовало то, что видели его глаза и чувствовал нос.

Но сколько бы он не старался, сколько не пытался, не мог заметить ни единого признака не то, что присутствия демонов, а хотя бы Лей-аппаратуры. Самое обычное, особо ничем не примечательное здание. И столь же нормальные, пусть и очень маленькие, его обитатели.

Сестру Луши, которой, по идее, не исполнилось еще и десяти, он так и не встретил, но напрямую спросить не мог. Было бы слишком подозрительно. Так что пришлось снова обратиться к Скасти.

— Хорошо, что помещений хватает.

— Иногда даже пустуют, но здесь не угадаешь, — госпожа Дэи легко подхватила тему. — Бывает, что выпускников больше, чем новеньких. Бывает наоборот.

— А с чем связано?

— С тем, что мы весьма далеко от крупных городов, господин Эгобар. Да еще и при монастыре, — как нечто само собой разумеющееся, произнесла Дэи. — К нам если кого-то привозят, то целенаправленно. Да и еще и День Плача… Весьма говорящее название, кстати.

— Почему?

— Детей забирают крайне редко, — дернула плечиками воспитательница. — Они здесь все как одна большая семья. Так что когда кого-то увозят, то вой стоит весь вечер. Одновременно радостный, от того, что кому-то повезло, грустный из-за расставаний, а к середине ночи… к середине ночи такой счастливице завидует весь приют. И далеко не белой завистью. Но их можно понять. Бедолаги…

— Вы сказали именно — счастливиц?

Дэи сдержано кивнула.

— На моей памяти, господин Эгобар, за шестнадцать лет моей службы воспитателем, забрали всего одного мальчика и пятнадцать девочек, — голос её прозвучал несколько сдавлено. — Это чем-то напоминает псарню или скотный рынок. Девочек забирают охотней. Уж простите за мою прямоту. Но не переживайте! Это только мнимая закономерность. Мы поддерживаем связь с корпусами стражей всех городов и губерний, куда увозят наших воспитанников. У них все в порядке. В истории приюта лишь единожды, лет сорок назад, случалось такое, что ребенка забрали… не очень хорошие люди.

По-хорошему, Ардану стоило бы вытащить свое удостоверение Плаща и потребовать отвести его в картотеку, а после запереть монастырь изнутри и выпотрошить сознание каждого местного обитателя (даже, пусть и с великой неохотой, сестер света). Потому что если все было действительно так, как утверждала Дэи, то как тогда объяснить все, что касалось изуверских экспериментов, для которых приюты поставляли… материал.

Дэи подошла к одной из дверей и потянула за ручку.

— Заперто… заведующая по хозяйству, наверно, отошла… Вы простите, господин Эгобар, подождите пару минут. Я схожу за ключом, и сама приму вашу подать.

— Разумеется.

И она удалилась, а Арди остался стоять один в коридоре. За окном плескались волны. Все отважнее и яростнее они набрасывались на оскалившиеся камни обрыва. Метров двенадцать вниз, не меньше. Казарма, а теперь и приют, соединялись со стенами. Раньше это требовалось для обороны форта, а теперь… теперь Арду ничего не ясно.

Пару часов назад его простенький заговор на цветах и земле ясно давал понять — что-то здесь не так. Да и сам факт наличия этой немного странной традиции — Дня Плача, создавала просто идеальное прикрытие для любых махинаций. Но в то же время он вообще не находил ничего, абсолютно ничего что могло бы привлечь его внимание.

Если бы не расследование Огланова, то будь он проверяющим из корпуса стражей, регулярно посещавших приюты, он бы не моргнув и глазом подписался под любым документом о приемлемости содержания.

— Может быть Огланов ошибся, — на языке Фае, сам с собой общался Ард. — Может быть здесь нет ничего, что… Заговор. Заговор на цветах сработал. Но, если подумать, он мог сработать и на то, что здесь не всегда стоял храм. Земля еще могла не успеть к нему привыкнуть.

Ему бы сильно помогло встретить сестренку Луши. И логично было бы прямо сейчас укрыться в тенях, добраться до картотеки и отыскать подтверждение тому, что Аркар действительно, как и обещал Луше, доставил сюда Зирку. Потому что если нет, если все не так, то тогда…

Милар был прав. Ардан не хотел верить в то, что Аркар все это время являлся одним из звеньев в цепи Кукловодов. Да, орк был бандитом, который, по-большому счету, заслуживал если не виселицы, то каторги, но чтобы вредить детям…

— Человеческим детям, — напомнил себе Ардан. — А у Аркара весьма своеобразное отношение к…

Арди резко обернулся. За углом пахло печеным картофелем и пряниками, а еще тихонько билось маленькое сердце.

— Не бойся, выходи, — позвал Ардан.

Ребенок не сразу, но, все же, вышел из своего укрытия. Девочка в серой юбке и рубашке. Она держала в руках игрушку. Хорошо знакомую Арди игрушку. Он уже видел такую. В воспоминаниях Луши. Вот только сама девочка была далеко не Зиркой. Выше, младше, с русыми волосами и зашитой в младенчестве заячьей губой от которой остался шрам. Небольшой, но заметный.

— Вы ведь волшебник, да? — спросил ребенок, аккуратно подходя ближе. — Вы читали заклинание?

Арди опустился на корточки и чуть согнул спину — так, чтобы их лица оказались на одном уровне.

— А зачем мне читать заклинание, маленькая?

— Чтобы отыскать Старого Склизли, — с небольшой опаской ответила девочка.

— Старого Склизли?

Ребенок кивнул и заозирался по сторонам, словно этот самый «Склизли» мог её услышать.

Арди слегка ослабил контроль над Взглядом Ведьмы и девочка расслабилась.

— Со мной никто не дружит, — понурилась она, но голос звучал легче и плавнее. — А она дружила. Не издевалась и называла кроликом. Не просила погрызть морковку или вырыть норку.

Арди молчал, позволяя Взгляду сделать свою работу.

— Мне кажется… наверное… она не верила в Старого Склизли. Никто не верит, — девочка сбивалась с мысли, что странно. Взгляд, пусть и не направленный напрямую, но действующий на неокрепший, слабый разум ребенка, должен был заставить её выложить все, как на духу, а не сбиваться, перескакивая с мысли на мысль. — Все только пугают страшилками. Склизли придет, Склизли заберет, и все забудут. Был ты, нет тебя, только Склизли знает, где искать, но не сыщет никто, даже если…

Она видимо пыталась прочесть плохо рифмованную считалочку, но что-то ей мешало. Что-то не позволяло Взгляду Ведьмы забраться под покрова детского сознания.

— У меня вот никогда не было такой игрушки, — девочка показала смастеренную лошадку, неумело, но старательно выточенную из куска пиломатериала. — А теперь есть. И каждый раз, когда я смотрю на неё, мне тоскливо… На ней было что-то написано… Видите, господин волшебник?

Девочка указала пальцем на живот лошади, где кроме красовалось черное, опаленное пятно.

— Мне кажется там было написано её имя… но я его не помню… чья-то имя… мальчик… нет, мальчик бы со мной не дружил… они только дразнятся. Кролик. Говорят, что я кролик…

— Дарья!

Ардан так глубоко погрузился в слова ребенка, что слишком поздно расслышал шаги госпожи Дэи. Воспитательница вернулась с ключом от кабинета.

— Дарья, — она обошла Ардана и забрала из рук ребенка игрушку. — Нельзя принимать подаяние без благословения Матери Белавы.

— Да, простите, госпожа Дэи, — понурилась девочка.

— А вы, господин Эгобар, — женщина резко повернулась к юноше. — Вам разве не сказали, что все делается с благословения? Забирайте вашу игрушку.

Она буквально всучила деревянную лошадку в руки Арду.

— А можно мне её? — вдруг спросила Дарья. — Красивая такая… у меня такой никогда не было.

« У меня такой никогда не было» и на этих словах её маленькое, внезапно успокоившееся сердце билось ровно-ровно. Она говорила правду. Или думала, что говорила правду.

— С благословения Святой Матери, — повторила госпожа Дэи. — А теперь ступай. Не отнимай время у господина Эгобара.

— Хорошо, — засветилась улыбкой девочка. — До свидания, господин.

И, в припрыжку, девочка направилась дальше по коридору. Будто только что и не было никакого странного разговора. Либо же она его не помнила.

Совсем.

Ардан, смотря ей в след, тихонько прошептал:

— Ahgrat.

— Будьте здоровы, господин Эгобар. Вы с чиханием аккуратней. У нас тут простуда уже третью неделю лютует.

* * *

Остановившись в небольшом бору, Ардан спустился с седла и, похлопав коня по гриве посмотрел на темнеющее с востока небо. Близилась ночь.

Он довольно быстро рассчитался с госпожой Дэи, отдав той две купюры по пять эксов. Воспитательница была несказанно рада, а Ардан сделал в уме зарубку, что командировочные весьма быстро заканчивались и пора было начать подсчет расходов.

Дэи проводила его к выходу, где уже ждал вымытый и накормленный, разомлевший степняк. Вместе они покинули монастырь и, немного покружив вокруг, но так и не найдя ничего странного, поднялись наверх, в лес. И вот теперь оказались в бору.

— Подождем её немного, да? — прошептал на языке зверей Ард. — Не зря же она нас весь день преследовала.

Подойдя к ближайшему дереву, Ардан опустился на траву и надвинул шляпу на глаза. Привторяться спящим ему особо не пришлось и уже через несколько минут он задремал.

Ему даже что-то снилось. Что-то из детства. А может и из детского сна. Он не запомнил.

Проснулся за полминуты до того, как она пришла. Её глашатаями стали сломанные ветки, шуршание высокой травы и мха, а еще то, что ветер дул ей в спину принося с собой запах пота, пороха и чужой лошади. Да еще и степняк недовольно фыркнул.

Но Арди не пошевелился. Даже тогда, когда она встала прямо напротив него и, прикрывая ладонью механизм, взвела курок.

— Просыпайте, господин маг, — железным тоном, приставляя револьвер к его голове, приказала шериф Марьяна Сестрова.

Глава 44

Ардан уже потянулся было к шляпе, как железное дуло с силой стукнуло по его виску.

— Без глупостей, маг, — процедила шериф. — я знаю, что если твоя палка не в руках, то ты ничего не можешь сделать.

Какая же странная манера говорить… но госпожа Сестрова была права. Посох Ардана действительно стоял в сторонке, и юноша показательно его не касался. По той прозаичной причине, что как бы грубо, двусмысленно и порой, откровенно пошло не изъяснялась Ларандский шериф, она обладала ярким, сквозящим сквозь пристальный взгляд, умом. Если бы Арди спал в обнимку с посохом, то Сестрова бы ни за что к нему не подошла.

Арди, держа ладони открытыми и поднятыми вверх, напряг бедра и поднялся на ноги, оказавшись на полторы головы выше немаленькой, по меркам людей, женщины. Вблизи она выглядела еще более нескладной телом, но вполне гармоничной на лицо. Не то, чтобы внешность Сестровой сколько-нибудь волновала Арда, разве что кроме закономерности, которую он подметил за последний год.

Обычно, когда представительница противоположного пола оказывалась на типично мужской работе или службе, то часть её внешности — чаще всего лицо или руки, несли на себе автобиографические отметины, готовые рассказать о причине такой смены парадигмы. Но сколько бы Ардан не присматривался к Марьяне, он все никак не мог взять в толк, как та оказалась на службе шерифом.

Да, она была в том возрасте, когда уже давно закончилась Фатийская Резня, а значит женщинам разрешили (из-за количество отставных медсестер и малого военного персонала) служить в корпусе стражей и носить маршальские погоны, но шериф… странно это все.

— Я уже говорила, что ты не в моем вкусе, дылда, — Сестрова сплюнула. Не грубости ради, а из-за привычки.

— Я обручен, госпожа…

— Шериф, красавчик, шериф, а не госпожа, — перебила она и ткнула в грудь револьвером. Словно точку поставила. — Госпожой будешь звать невесту свою. Если тебя такое заводит, конечно. Слышала маги сплошь извращенцы.

Арди не понял, что та имела ввиду. В целом, он даже не знал зачем вообще упомянул Тесс. Будто… будто ему стало неприятно в том, что в его приверженности искренних отношений могли усомниться.

— Не вижу металла на твоем отростке.

— Спящие Духи! Я вас почти не понимаю! — все же не выдержал Ард.

— Перевожу на язык желторотых девственников, господин Эгобар, которые невесту только издали видели, — Сестрова без всякого страха заглянула ему в глаза. — На вашем безымянном пальце правой руки нет кольца.

— У меня пока нет денег, чтобы его купить, — честно ответил Ардан.

— И именно поэтому вы соизволили заявиться сюда, в Ларанд, чтобы… что? М? — она дернула револьвером чуть выше, проводя имя по мечевидному отростку ребер — не самое приятное ощущение. — Набраться опыта с монашками, а затем за Периметр? За легкой наживой? Тогда у меня плохие для вас новости, маг. Вы умрете с сухим членом, мокрым кошельком и порванной задницей. Ну или животом. Смотря куда, чем и как вас выпотрошат Мертвые твари.

Каждая из женщин на мужской работе, которых встречал Ардан (а их было немало) отличались друг от друга так же, как камень отличается от ветра, но в то же время они обладали весьма характерным сходством. Выражались даже грубее некоторых самых сквернословных мужчин-коллег.

Благо, что в её жаркой, длинной, но чрезвычайно быстрой речи юноше удалось зацепиться за несколько слов. «Периметр» и «Мертвые твари». Так выражались только…

— Местная, — слегка удивился Ардан. — Вы местная. Из Ларанда.

— Предположим, что и так, нелюдь глазастая, — снова сплюнула шериф.

Опять же, в её словах не звучало ни капли ненависти, которую излучали последователи Тавсеров. Сестрова лишь изъяснялась в схожей манере, но никаких предубеждений или обиды на Первородных за душой не хранила.

— Ваша фамилия… Сестрова… вы из приюта. Вы выпускница Ларандск…

Она с силой надавила на револьвер и Арди слегка захрипел, когда дуло врезалось ему под кости. Не больно, но жутко некомфортно.

— Мы, кажется, поменялись ролями, мальчик, — Марьяна была действительно значительно его старше. Лет на восемь, если не девять, но мальчик… Ах. Ну да. Странная манера речи… — Я, конечно, знаю, что есть мужчины, которые любят не когда они сзади, а когда проститутка с… — она хитро улыбнулась и подмигнула. — Боюсь твои девственные уши таких подробностей не выдержат. Что в монастыре делал?

— Пожертвования для приюта оставлял.

Без всяких заминок шериф перевела дуло с груди… нет, не ко лбу Арда, а уперла его прямо в пах. Так резко и неожиданно, что Ардан попытался отшатнуться, но уперся лопатками в шероховатую кору дерева.

— Я ведь выстрелю, маг. И твои влажные мечты о монашках так и останутся горячим бредом озабоченного…

— Да не озабочен я! — снова не выдержал Ард. — У вас же амулет есть. Вы прекрасно знаете, что я не вру.

Ненадолго в бору висела тишина, нарушаемая лишь ночными звуками леса, скрипами высоких крон и чавканьем. Степняк, наблюдая за происходящим, спокойно жевал мох и даже не думал прийти на помощь своему временному союзнику.

Как говорила Шали — « охотнику нельзя верить никакой добыче, но в особенности — домашней».

— Знаю, — не отрицала шериф. — точно так же, как знаю, что ты не соврал про поиски важного для тебя человека. Вот только знаешь что?

Она выдержала паузу. Вполне себе театральную, так что Ардан не стал вмешиваться.

— Так люди не говорят.

Арди едва было не задохнулся от возмущения.

— И это мне говорите вы?

— Что-то не так? — хлопнула ресницами шериф.

Спящие Духи…

— Не важно…

— А мне кажется, что важно, маг, — она качнула револьвером и у Арда пробежали мурашки по спине. От ужаса. Потому что Марьяна действительно могла выстрелить. Кажется, стоит на будущее не забывать, что люди — не уравнения. Их просчитывать Ардан не умел. — Важно, что ты всячески увиливаешь от прямого ответа и кормишь меня всякой дрянью.

Подобное выражение Арди как-то раз слышал от Аркара, так что смысл понял.

— У вас нет объективных причин для моего задержания, — признавая свое временное поражение, Ард решил ретироваться. Плохой идей было считать себя ровней Милару. То, что мог провернуть с Красной Госпожой опытный Плащ, за плечами которого многолетний опыт, оставалось вне досягаемости для и года не прослужившего мага. — Либо предъявите мне обвинения для задержания, либо отпустите.

Глупо было надеяться, что он сможет использовать Сестрову в своих интересах. Но кто не ошибается, тот ничему не учится — так наставляла Атта’нха.

Сестрова снова пару раз хлопнула ресницами, а затем засмеялась. Заливисто, звонко и легко. Совсем не под стать своей нескладной внешности и резкой манере разговаривать. Если бы Ардан был слеп, то из-за одного только этого смеха представил бы себе кого-то воздушного, беспечного и совсем еще юного.

Детский смех.

Такой же, как он слышал в монастыре…

— Ты дурак, маг, — не спрашивала, а утверждала Сестрова. — Это ведь не Метрополия. И даже не Нигранд. Я пристрелю тебя сейчас прямо здесь, на месте. И на твоей же кляче оттащу к обрыву, где скину в пену морскую. Веришь?

Ардан верил. Верил, что шериф, если не получит искомых для себя ответов, действительно так и поступит. Но… ка и Балицкий, Марьяна Сестрова не являлась кровожадном головорезом, у которого на каждую трудную ситуацию только один ответ — лишить источник проблем жизни. Нет. Она была нормальным… относительно нормальным человеком. И мысль об убийстве, даже оправданном, как и у всех нормальных людей, в том числе и у Арда, вызывала у неё отторжение.

Именно поэтому она сперва угрожала его… паху, а затем уже всему тому, к чему пах крепился.

И если сложить данные параметры функц… если принять во внимание данные черты её характера, то для подобных угроз и, тем более, действий, требовались весьма серьезные причины. Настолько, чтобы тот, кто искренне служил закону, решил его нарушить. Не во зло. На благо.

Сестрова… Марьяна Сестрова… женщина, ставшая шерифом… выпускница Ларандского приюта…

— Склизли придет, Склизли заберет, и все забудут. Был ты, нет тебя, только Склизли знает, где иск…

Ардан не договорил. Марьяна, двигаясь достаточно быстро, чтобы не вызывать сомнений в своей профессиональной пригодности, буквально подскочила к нему вплотную. Она толкнула плечом в грудь Арда, одновременно подкашивая его ноги. Ардан свалился на лопатки, шляпа отлетела в сторону, а ему в щеку, надрезая кожу, уперся нагретый ствол.

— Что ты знаешь, мразь⁈ — сквозь плотно сжатые зубы, роняя на шею пенную слюну от едва сдерживаемой ярости, цедила Марьяна. — Говори, ублюдок! Или я буду убивать тебя так медленно, что ты возненавидишь свою Первородную кровь!

Ему на шею капала слюна. Пенная и горячая. Но обжигали совсем иные капли. Редкие. Одинокие. Соленые, раскаленные слезы, оставлявшие на щеках Сестровой тут же высыхавшие, блестящие тропинки.

Такие же, как на кладбище. И слезы и тропинки. Арди уже прежде видел их. В воспоминаниях Леи Моример, когда та лежала на могиле родителей, съеденных хворью. В воспоминаниях Вселены Лорловой. На кладбище, когда хоронили Аверского. Видел он их и на собственном лице. И на лице матери.

— На вас не сработало, шериф… — прошептал Ардан.

— Заткнись! Отвечай на вопрос! Что ты знаешь, о…

— Не сработало проклятье Склизли, — Арди поднял руки и бережно, осторожно, словно мог одним только неловким движением разбить хрупкий сосуд, который годами удерживал внутри себя рвущуюся на волю бурю. — Вы так и не забыли того, кого они у вас украли. За все эти годы, так и не забыли.

Он обнял её. Сам не зная почему. Просто ему показалось, что если он этого не сделает, то потом себя не простит. Зачем? Почему?

Мысли завтрашнего дня.

Они пролежали так недолго, всего пару мгновений, пока она не отряхнулась рассерженной кошкой и не встала на ноги. Смахнула слезы и по-ковбойски высморкалась. Поочередно прикладывая большой палец к ноздрям и выдыхая сопли из противоположной. У Арда за шесть лет так и не получилось овладеть данным трюком и однажды испачкав, ко всеобщему смеху, свою рубашку, он оставил попытки.

— Хватится валяться, Плащ, — она убрала револьвер в кобуру и протянула руку.

— Плащ? — Арди, принимая помощь, попытался состроить как можно более правдоподобное выражение лица. — Если вы про мои регалии, то я снял перед входом в монастырь. Они в седельной сумке. Мигом наде…

— Я на дуру похожа? — Марьяну поправила каким-то чудом не слетевшую шляпу. — Я имела однажды дело с вашим собратом. Такие же ублюдки, как и ты, которые своими немытыми отростками и душу и все остальное вытрясут и вымарают. Удостоверение только покажи, чтобы убедиться.

Ардан пару мгновений стоял, как водой облитый, но уметь признавать поражение — одно из первых, чему его обучили лесные друзья. Если драться в довольно жестких, а временами и жестоких играх детенышей охотников и при этом не знать меры, то можно очень быстро отправиться по невидимым тропам Спящих Духов.

В конечном счете у него ведь получилось продержаться инкогнито. Пусть и всего несколько дней.

Со вздохом, Арди потянулся во внутренний карман куртки.

— Аккуратней только, — шериф положила ладонь револьвера на рукоять. — не то, чтобы я вам сильно доверяла, господин Эгобар.

Господин Эгобар…

Уже протягивая черный кожаный конверт с гербом Империи, Арди догадался еще кое о чем.

— Когда вы отдавали приказ вашему помощнику, чтобы тот отправил письмо стражам разузнать обо мне, то вы знали, что я услышу.

Шериф, убедившись в аутентичности документов, протянула те обратно.

— Ты не первый Первородный в моей постели, капрал, — только теперь Сестрова убрала ладонь с рукояти и отпустила курок.

Она повернулась и подошла к степняку. Медленно гладила его по морде и что-то шептала. Беззвучно. Одними только губами. Её, наверное, почти не было видно во тьме. Но только не глазам матабар.

Ардан стоял и смотрел на шерифа. Внешне в ней ничего не выдавало причину, по которой женщина, да еще и на фронтире, могла бы носить жетон шерифа. Но это внешне. А внутри… внутри у неё прятался такой же ребенок, который днем протянул Арду самодельную лошадь.

Маленькая, испуганная девочка, которая вцепилась пальцами в эту жизнь и отказывалась отпускать, пока не доберется до своей цели.

— Я тоже не верила в эти страшилки, — спустя едва ли не десять минут, Марьяна наконец нарушила тишину. — Там никто не верит, капрал. Но все рассказывают. Потому что чувствуют. Когда просыпаются. Когда стучат ложками в столовой. Когда сидят за партами. Когда гуляют и ложатся спать. Чувствуют, что что-то не так. А все вокруг твердят, как заведенные…

Она сжала кулак так сильно, что едва было не проткнула ногтями кожу. Поднесла его к зубами и уже собиралась прикусить, но остановилась в самый последний момент. А Арди заметил маленькие точки на большом и указательном пальцах, оставленные её зубами. Будто ожоги от искр. Застарелые шрамы.

Все же, отметины были. Просто Ардан их не сразу смог заметить. Эргар и Шали бы не обрадовались такому промаху, но его лесные друзья, да и он сам, не понимали людей.

— Мы тоже чувствовали, — продолжила непрошеный рассказ Марьяна. Арду даже не требовалось отпускать на волю Взгляд Ведьмы. Слова сами рвались из груди Сестровой. Спешили скинуть с себя оковы, которыми она так долго их приковывала к своей боли. — Я и Марин. Мой брат. Близнец… может поэтому это проклятье на меня и не подействовало, капрал? Потому что мы близнецы? У нас всегда была эта странная связь. Он мог заканчивать за меня мои слова, а я всегда знала, где его искать. И как он себя чувствует… и теперь, знаешь, иногда мне кажется, что я все еще его чувствую. Как у фронтовых калек порой болят ампутированные конечности, которых и нет-то уже давно. Так и у меня. Болит… Болит и шепчет, что Марин все еще где-то за этими ублюдочными стенами. Там. В подземных кельях.

— Подземных кельях?

Марьяна только улыбнулась. Но не так, как раньше. Без наглости и надменности. Пусто как-то. Бессмысленно даже. Как если бы знала, что ей надо улыбнуться. Даже сделать вид, что насмешливо и печально, вот только сил испытывать реальные эмоции уже не оставалось.

— Тебе не сказали, да? Да они никому не говорят… — Марьяна отошла от коня и, встав рядом с Ардом, прислонилась спиной к дереву. — Там когда-то находились подземные переходы между корпусами. Высекли в скалах и организовали бойницы. Чтобы вести огонь по кораблям прямо из скал. А когда форт реконструировали, то ходы сделали кельями для отшельниц. Затем отшельниц не стало и их просто забросили. В нескольких есть погреба и запертые двери. Но по ночам, порой, если сильно прислушаться, там есть звуки. Дети пугают друг друга, что это Старый Склизли.

Ардан не торопил её с рассказом. Не потому, что не спешил, а потому что не знал, как себя вести рядом с человеком, из которого боль буквально сочилась. Если подставить ладонь, то она бы натекла темной, горькой жижей, напоминающей болотную трясину. Такую же вонючую и затягивающую внутрь, не давая выбраться на свет.

— А потом… — она, все же, сбилась.

Ардан постоял немного и, поняв, что сама Марьяна не сможет продолжать, спросил:

— Вам было одиннадцать? Когда твой близнец пропал, вам было по одиннадцать?

Он многое бы отдал хоть Спящим Духам, хоть Вечным Ангелам, хоть кому угодно, чтобы она ответила «нет».

— Да, — кивнула шериф. — Как понял? Вы там в Черном Доме что-то знаете?

Ардан ненадолго прикрыл глаза. Одиннадцать… так же, как детям на станции подземных трамвайных линий, в поместье Иригова, в логове вампира и, что самое важное, в записях, которые он в начале года нашел в Большом.

Нейропластичность.

Так говорила Лея Моример.

— Предполагаем. Поэтому я и здесь.

— Розовощекий юнец? — чуть приподняла брови Марьяна. — Я неплохо разбираюсь в Первородных, но ты какой-то непонятный… тебе сколько, маг? Двадцать? Двадцать один? И посох у тебя совсем не военного образца.

— Восемнадцать, — тихонько ответил Арди.

Марьяна набрала в грудь побольше воздуха и едва ли не завопила:

— Восемнадцать⁈ Восемнадцать, блять, лет⁈ — она едва было не затряслась от злости. — Ты же студент! Не просто студент, а… как там… второкурсник!

— Перехожу на второй, — поправил Ардан.

— Ты вот сейчас, капрал, ситуацию вообще не улучшил… — отмахнулась Марьяна. — Черный Дом издевается, что ли? Они бы еще сюда кадета отправили бы из лицея…

Они ненадолго замолчали. Просто стояли в ночи, слушали звуки леса и подставляли лицо морскому ветру.

— Марин исчез вечером, — внезапно вернулась к прежней теме Марина. Словно короткая вспышка помогла ей немного собраться с силами. — Мы ложились спать. Как всегда, в одну кровать. Такое разрешали только нам… дети порой пытались пошутить, но Марин за словом в карман не лез. А если надо было, то и кулак мог оттуда достать… И… Вечные Ангелы… я не помню, капрал… не помню… — она обняла себя за плечи и задрожала. — не помню… не помню… ни хрена не помню! Как засыпали помню. А дальше… муть. А он ведь всегда просыпался первым. А я просыпалась, потому что чувствовала, что он тоже. Проснулся. А в то утро, если бы не колокол, я бы так и провалялась. Открываю глаза и никого рядом нет. Я не думала, что ошиблась. Не думала, что Марин просто отошел. Нет. Нет! Нет… — она понизила голос почти до шепота. — Я знала. Знала, что с ним что-то не так. Потому что не было ни только его самого, но и его вещей. И даже дурацкой выцарапанной на изголовье кровати надписи, за которую нас ругали воспитательницы и сестры, где были наши с ним имена, тоже не осталось. Только мое. Только мое имя. Но не его. Вместо него…

— Ожог, — Ардан посмотрел в сторону седельной сумки, куда убрал игрушку Зирки.

Марьяна сдавлено всхлипнула и так же сдавлено кивнула.

— Я кричала. Билась в истерике. А никто не помнил. Представляешь, капрал? Никто во всем приюте не помнил Марина. Ни дети. Ни воспитатели. Ни сестры. Ни трудники с трудницами. Никто. Совсем никто. Сраный… Сраный, блядский Старый Склизли… — Марьяна, как недавно Ардан, прижалась спиной к дереву и спустилась вниз, сдирая кору и явно надрывая кожу, но, вероятно, именно этого она и хотела. — Я искала. Все пять лет. Каждый день. И каждую ночь. Попадалась. Меня ругали. Я снова искала. Снова попадалась. Меня запирали в комнате послушания. Пару раз даже использовали розги, когда я выдрала одной сестре волосы и выбила глаз, но они меня не сломали, капрал. Нет. Хер им на рожу. Они меня не сломали… — её сердце билось так, как оно билось у лжецов. И Марьяна это знала… — Я выпустилась. Уехала в Нигранд помощницей коновала. А там повезло наняться секретарем в контору шерифа. Не поверишь, капрал — пригодились те сотни часов, которые сестры заставляли меня проводить с книгами и задачниками. Наказание у них такое было за мои «ересь и бредни»…

Она снова вытерла две одинокие слезы. Уже просто не могла больше плакать. Выплакала все, что имела. Еще тогда. В детстве и юности.

— Потом меня отправили на север. К Заснеженному Озеру. Не буду вдаваться в подробности, капрал, но глупые решения мужчин и пара смелых шагов от одной женщины сироты и вот, — она щелкнула пальцами по жетону. — Еще пара лет ушло, чтобы вернуться в Нигранд. Но сразу обратно сюда не получилось. Надо было чтобы все привыкли. Ко мне. Моему жетону. И приказу, подписанному Старшим Шерифом Империи. Лично, между прочим, врученным.

Ардан мысленно кивнул. Примерно так он себе и представлял её назначение.

— И вот, второй сезон, как я снова здесь. Снова ищу. Снова рою землю. Потому что слышу его. Каждый день. Это как… — она сжала пальцы когтистой лапой и затрясла рядом с виском. — … как постоянный зуд. Как гудит что-то. И слышишь, слышишь, слышишь каждый день. Не можешь не слышать… А еще потому что, капрал, чтобы они там не думали за своими дурацкими стенами, но они меня не сломали… не сломали… — она ударила кулаком по земле. Так сильно, что могла, наверное, сломать хрупкие кости. Будто пыталась вбить эту правду одновременно и в себя, и куда-то еще. Чтобы точно знать. Точно верить, что да — не сломали. — Слушай, капрал, трахни меня, а? Противно так на душе… До одури… Давай прям как звери. Чтобы жестко. Можно даже с кровью. Я выдержу. Всегда выдерживала.

— Нет, — только и ответил Ардан.

— Из-за невесты?

— Просто потому что — нет, — повторил он.

— Ну и иди ты нахер, нелюдь бесчувственная, — без злобы произнесла Марьяна. — Человек бы трахнул.

— Я не человек.

— Знаю.

Они снова на какое-то время замолчали. Над головой уже светили звезды, а из-за облаков выкатилась яркая, серебристая луна.

— У тебя план есть? — спросила Марьяна.

Ардан повернулся к ней. Посмотрел сверху вниз. Глаза в глаза.

Скасти бы не одобрил.

— Есть, — соврал он.

— Хорошо, — кивнула Марьяна.

Может быть она даже знала, что он врет, может даже не сомневалась в этом, но хотела верить. Хотела и верила. Потому что между ней, израненным шерифом Марьяной Сестровой и Сестрами Света куда больше общего, чем можно увидеть на поверхности.

* * *

Они неспешно ехали по тянущейся сквозь редколесье тропинке. На востоке небо еще, казалось бы, недавно затягивающееся чернильной дымкой, теперь стремительно разжигало пожар летнего рассвета. И только суровый ветер, сгонявший все ближе друг к дружке штормовые тучи, спасал глаза от бьющегося в них света.

Ардан ехал чуть позади шерифа Сестровой, под которой неспешно двигал крупом вороной конь. Она оставила его за несколько сотен метров до того места, где «спал» Арди. Как позже объяснила шериф, она опиралась в своих суждениях на слух орков.

Обитая в степях, орки обладали отличным слухом и зрение, а вот нюхом не самым лучшим. Так что шериф решила, что Ардан тоже не сможет почуять коня, а вот услышать — вполне.

Но это неважно.

Всю ночь они провели на скалистом обрыве, наблюдая за монастырем. И хоть Арди и сказал, что хочет убедится в том, что его визит не заставил никого в монастыре «повести себя странно», практического смысла в этом наблюдении никакого не имелось. Понимая возможности Кукловодов и их многочисленных… кукол, то им не составило бы особого труда спрятать свою деятельность там, где просто так не увидишь.

Но это понимал Ардан. Не шериф. Так что, лежа на скале, порой отворачиваясь к небу, юноша выиграл для себя время для размышления. В конечном счете, в данном случае у него нет возможности опереться на Милара, его опыт, знания и некоторую степень безбашенности.

Более того — шериф, конечно, все еще не доверяла своему новому знакомому, но привычка к жесткой военной иерархии сделало свое дело. Марьяна Сестрова, увидев удостоверение работника Черного Дома, вскоре уже забыла о том, что Арду нет и двадцати. Так что принимать решения, а значит и составлять план, действительно придется ему самому.

Если посудить, то этот нюанс ничего не менял. Как не менял он и на дирижабле и когда Ардан решил использовать сам себя в качестве приманке, чтобы попасть к Паукам.

Юноша скосил взгляд на спину шерифа.

С одной маленькой поправкой — теперь он был не один. Интересно, Милар чувствовал то же самое? Ответственность за успешный исход их приключений…

— Значит, капрал, ты предлагаешь мне прошерстить все записи в Ларандской управе? — голос Марьяны звучал немного заспано. Пару раз за ночь она умудрилась уснуть, благо за день солнце успело прогреть и траву, и камни.

— Да, — кивнул Арди, который под утро сумел составить общие очертания решения задачи. Или, хотя бы, тех её данных, которые были ему известны. — Если подземные переходы крепости реконструировались, то по закону церковь должна была нанять инженеров. А учитывая военную суть объекта, то и Лей-инженеров из Гильдии Магов. Копия их записей обязана, на протяжении семидесяти пяти лет, храниться в управе.

Марьяна поправила шляпу и фыркнула. А может это фыркнул её конь. Порой что шериф, что её вороной, вели себя чуть ли не одинаково.

— Ты немного не похож на тех магов, что сюда порой наведываются.

— А много их вообще?

— Столичных-то? — переспросила шериф и, не дожидаясь ответа, тут же продолжила. — Почти и нет никогда, если честно. Они если и наведываются, то дальше Нигранда ни нос, ни… ничего другого не показывают. Только если пристают к берегу на прогулочных яхтах и тогда да — донимают монастырь.

Ардан сделал в голове немедленную зарубку — столичный маг и прогулочная яхта пусть и не частое явление, но не уникальное. Возможно это ему пригодиться…

— И чем я от них отличаюсь? — продолжил разговор Ард.

Ехали они совсем неспешно, так что опасности прикусить язык не было.

— Кроме твоей нелюдской наружности, капрал? — шериф впустила в голос ядовитый смешок. — Спокойный ты какой-то. Как отвара ромашки с лавандой выпил… Пару бочек.

Первое, чему Арда обучил Гута, это сохранять спокойствие и никогда не показывать виду ни о своих намерениях, ни о своих переживаниях. И, наверное, это давно уже стало привычкой, которая, в последнее время, все чаще давала слабину.

— И еще уверенный в себе. Причем как-то… неприятно, что ли.Так и подмывает выстрелить тебе в ногу, чтобы ты не думал, что у меня не получится. Не знаю, как еще объяснить, — шериф неопределенно помахала рукой в воздухе. — Обычно такое ощущение испытываешь, когда находишься рядом с военными магами. Если верить тем, кто их видел, разумеется. Сама ни одного не встречала.

Да… разумеется… это для Арда военные маги, как и в целом — маги, мутанты, химеры, Плащи, оборотни, вампиры и все прочее, чем пугали детей и о чем писали не самые популярные газеты, за прошедший год стало обыденностью. Большая же часть населения Империи могла даже не верить в существование какой-то части из вышеперечисленных созданий.

— Но вы действительно не сможете, — уточнил Арди. — Только если выстрелите исподтишка. Со спины и из другого здания. Так, что бы я не сумел…

Шериф резко опустила руку вниз и развернулась прямо в седле. Она выхватила револьвер достаточно быстро. Быстрее, чем некоторые плащи из отряда Йонатана Корносского. Но не быстрее, чем сам Йонатана. И, разумеется, она даже в подметки не годилась Урскому с Эрнсоном. А уж о том, чтобы сравниться в скорости сотворения печатей Гранд Магистра Эдварда Аверского и речи не шло.

Так что когда она щелкнула взведенным курком, то перед её лицом уже сформировалась ледяная игла, а вокруг Арда засияла мыльная пелена Универсального Щита. Лошади зафырчали и замотали головами, явно протестуя против такого сумасбродство. Хотя, разумеется, никакого сумасбродства здесь не присутствовало.

Просто шериф хотела проверить кому именно она собирается доверить свою спину.

— Я начинаю проще относиться к тому факту, что ты только недавно от сиськи матери отлучен, — не без уважения просвистела шериф и вернула револьвер обратно в кобуру.

Ардан, развеяв чары (попутно подсчитав сколько эксов ему стоило такая небольшая демонстрация своих навыков) не стал уточнять, что еще полтора года назад он бы не то, что печати не успел сотворить, а, скорее всего, от шока выпал бы из седла…

— Хорошо, предположим я сумею отыскать эти записи и чертежи, — спустя короткую паузу, снова повернувшись лицом по направлению движения, продолжила разговор шериф. Будто только что не наставляла (в очередной раз) револьвер на Арда. — Как они нам помогут?

Ардан, порой, удивлялся той высочайшей ступени интеллекта и компетенции, на которой находился совет Гильдии Магов по Образованию. Удивительно, что даже такой курс лекций, как История Магии, сейчас имел для Арда решающий фактор в успехе сомнительного предприятия.

— По правилам фортификации, любые подземные сооружения должны иметь дренажные системы на случай затопления нижних переходов.

Марьяна цокнула языком.

— Я в университетах, капрал, не обучалась, а школьная программа выветрилась из головы вместе с, как ты несколько раз выразился, правилами приличия.

Да, ночью, во время их «слежки» за монастырем, Ард несколько раз не сумел сдержаться и напомнил Марьяне, что не обязательно изъясняться так, чтобы все вокруг ломали голову о степени пошлости озвученного. Стоит ли говорить, что по итогу шериф разразилась на него гневной тирадой и напомнила, что не ему ей что-то указывать.

А он и не указывал.

Только попросил, но, увы…

— Там должно находиться сливное отверстие, — пояснил Ард. — Чтобы враг не мог устроить потоп.

— Как в отхожем месте.

— Почти…

— И что нам это даст?

— Учитывая, что форт находился на скальном обрыве, то дренаж должен рассчитываться исходя из возможности частичного обрушения породы.

На сей раз пригодились уже лекции профессора Конвелла.

— Капрал! — чуть повысила голос шериф.

Ардан вздохнул. В чем-то Марьяна с Миларом друг друга напоминали. С одним Арду приходилось постоянно разъяснять понятия, связанные с Лей, а с другой… систему фортификации. Ладно, это, вероятно, еще более специфичное знание.

— Где-то ниже уровня моря у монастыря должен иметься еще один вход. Закрытый решетками и расположенный так, чтобы не обнажаться при отливе.

Шериф снова присвистнула.

— И при осаде такой загогулиной не могли воспользоваться?

— Речь идет о нескольких веках в прошлом, шериф, — Ардан скосил взгляд в сторону океана, видневшегося через проблески между деревьями. — Даже сейчас, чтобы спуститься на дно, требуется сложное оборудование, специальные машины для нагнетания воздуха и весьма непрочный гофр, по которому тот подается в водолазный костюм. Да и двигаться в нем, при весе оборудования почти в девяносто килограмм, даже учитывая, что в воде он ощущается меньше, все еще слишком трудно, чтобы воспользоваться такой особенностью форта.

— Спасибо за нудную лекцию, капрал, я почти все прослушала, — Марьяне, кажется, доставляло удовольствие ставить людей в неловкое положение. — Ты мог ограничиться простым «нет».

— Нет, не могли, — медленно повторил Ардан.

— Отлично! А почему мы сможем? Если там глубоко, скоро мало того, что прилив, так еще и штормовой ветер… — Марьяна как раз схватила шляпу, чтобы ту не унесло очередным порывом. — Как нам твой лаз поможет, если он не для людей сконструирован?

— Потому что я не человек, шериф.

— А, ну да… а поподробнее можно?

Ардан чуть было не задохнулся от возмущения.

— Вы издеваетесь?

— Да, — тут же ответила Марьяна. — Потому что ты очень забавно на это реагируешь, а мне особо нечем заняться.

Ардан только выдохнул что-то нечленораздельное на языке степных орков и, показательно замолчал, открыл гримуар. Да, ему будет тяжело, но если заранее подготовиться… к примеру, он сможет из местной флоры сделать отвар из искусства Эан’Хане, чтобы дольше задерживать дыхание. И потребуется еще мазь на глаза, чтобы нормально видеть под водой. Не говоря уже о том, что нормально колдовать он там вряд ли сможет, так что надо будет чем-то выбить решетку. Чем-то бесшумным, но весьма и весьма действенным.

Может быть попытаться сделать порошок Засыпающего Солнца? Но где ему взять изумрудную пыль, пластины Огне-Носца (как броненосец, только вместо обычного панциря — огненный) и смоченный в эле вулканический пепел? Вряд ли что-то подобное можно достать даже в Нигранде, где и университетов-то с институтами даже не имелось. Так что и Лей-лавок — тоже.

Да, это самая главная загвоздка «плана».

— Знаешь, капрал, в чем главная загвоздка твоего плана? — неожиданно спросила Марьяна, заставляя Арда чуть подпрыгнуть в седле.

— В пластинах Огне-Носца? — не очень уверенно предположил Ард.

— Что? — резко повернулась к нему шериф.

— Это такое создание, которое…

— Мне не плевать только если оно одним только своим взглядом вызовет у меня по всему телу дрожь, как от… — Марьяна начала было и остановилась. — Поберегу твои нежные ушки, капрал. Так вот. Не знаю ничего про твоего Огне-что-то-там, но если ты в курсе про эти лазы, то и те, кто там находятся — тоже. Так что даже если мы и сумеем ими воспользоваться, то явно не останемся незамеченными.

Ардан, который уже достал было карандаш, медленно вернул тот обратно. А ведь Милар постоянно напоминал ему, что помимо магии в деле надо было обращать внимание и на все остальное тоже.

— Нам надо отвлечь внимание, — прищурился Ард.

— День Плача, — напомнила Марьяна. — В этот день монастырь наводнят страждущие, так что лучше момента не выгадаешь. Есть только одна ма-а-а-аленькая загвоздка. Но, я уверена, для такой здоровенной нелюди как ты, да еще и с не менее здоровенным посохом, это не будет проблемой.

Ардан вздохнул и снова посмотрел на небо.

Судя по всему, шторм обрушится на скалистый берег именно в этот самый пресловутый День Плача

Глава 45

— Еще раз, — Лидаг нахмурился и, поправив потрескавшиеся, мутные очки, которые специально ради этого нацепил на некогда перебитый нос, вчитался еще раз. — Тебе, маг, нужны четыре бутыля в три четверти литра, три стеклянные трубки длиной не больше метра, но и не меньше пятидесяти сантиметров. Масляная горелка. Алюминиевое ситечко. Два пузыря с высоким горлышком. Четыре колбы. Деревянная коробочка не больше спичечного коробка. Двадцать квадратных сантиметров дубленой, свиной кожи. Ступка и… перечень какой-то травы. Верно?

Ардан, сидя за барной стойкой, попивал самодельный чай. Тот, что продавали здесь, он стал бы пить только в случае, если бы помирал от жажды. И это в нем говорил вовсе не обжившийся в столице ковбой, а выросший в Алькадских горах Первородный (частично первородный).

В таверне «Сосновая Каша» подавали нечто по цвету напоминавшее одновременно конский навоз и взмокший чернозем. По консистенции варево тоже не очень далеко ушло от своих прототипов. Запах же стоял такой, что им можно было привести в чувство потерявшего сознание.

Так что Арди, нарвав нужных трав и цветов (изначально он пытался найти требовавшиеся ему ингредиенты для алхимии, но не справился с задачей; здесь требовалось знать, где именно искать) высушил их простенькими чарами и взял с собой. Попросив кипяток, обошедшийся ему в двенадцать ксо за кружку, он теперь медленно тянул пусть и горький, но нормальный травяной чай.

Кстати, стало понятно, почему Ладиг изначально запросил за бочку горячей воды баснословную сумму в семь эксов. Одно дело набрать из колодца семьдесят литров и поднять те на второй этаж. А совсем другое дело греть над очагом по котелку, затем бежать наверх, переливать, возвращаться вниз, повторять процесс, а параллельно следить, чтобы от угольной грелки, опущенной в бочку и позволявшей сохранять температуру, ничего не попортилось.

Слишком муторно. Слишком тяжело. По времени требовалось не меньше трех часов, да и заказывали подобное крайне редко. Вот Ладиг и заломил цену просто ради того, чтобы его не беспокоили с подобной блажью.

Ард же согласился только ради того, чтобы поддержать свое реноме «столичного кутилы».

— Да, — кивнул Ардан и, отодвигая в сторону кружку с чаем, выложил на прилавок три с половиной экса.

Командировочные таяли буквально на глазах…

— И где я, по-твоему, маг, должен это все добро достать? — Ладиг сложил бумажку и убрал… в карман. Что немного прозрачно намекало на истинную суть вопроса. — Ты представляешь, сколько у меня уйдет на это трудов.

Ардан выложил на стол еще два экса.

— И мало того, что трудов, так мне еще придется полдня носиться по мастерским, лавкам, и фермам, собирая все нужное.

Ард с подозрением взглянул на Ладига. Может у того в дальних родственниках числился один сварливый, своенравный полукровка-дворф из числа работников второй канцелярии? Хотя вряд ли, конечно. Хотя…

Юноша хлопнул на прилавок на прилавок еще экс.

— Не, маг, это все еще недостаточно для моей заинтересованности.

— Это грабеж, — прошипел Ардан, расставаясь с еще полутора эксами. Одной купюрой и монетками на пятьдесят ксо.

— Это фронтир, — широкой, кривозубый улыбкой сверкнул Ладиг и, махнув рукой, громко выкрикнул. — Эй, Шальной, поди сюда.

От стола отлепился ковбой с наполовину отстреленным левым ухом. Свое прозвище тот получил как раз из-за того, как именно обзавелся травмой. Стрелял на спор с Охотниками по подброшенной монетке. А когда стал проигрывать, начал бахвалиться скоростью выдергивания железа из кобуры. В итоге прострелил и кобуру, и собственную стопу, под которой оказался камень. Пуля срикошетила, повредила стопу во второй раз, а напоследок отсекла кусок уха.

Шальная пуля.

Шальной ковбой.

Так и прицепилось.

Все это Ардан узнал в тот вечер, когда играл в Семерку ради пары слов о монастыре Сестер Света.

— Чего тебе, Ладиг? — немного нетрезво, с изрядным запахом изо рта, далеко не дружелюбно спросил ковбой.

— Слушай, Шальной, помоги, — бармен протянул Шальному тридцать пять ксо. — Сбегай по списку. Скажи, что я прошу и если найдется что надо, то я запишу на счет в таверне. Либо вычту из долга.

Игнорируя едва ли не задыхающегося от возмущения Арда, Шальной подкинул монетки на ладони и проворчал:

— Мало.

— Долг неделю спрашивать не буду с тебя, Шальной или напомнить, что ты мне еще экс с двадцаткой за прошлый месяц должен?

Ковбой поперхнулся, смочил горло чем-то отдаленно напоминающим самогон и нацепил шляпу.

— Ладиг, брат мой почти родной от женщины, которую я в глаза не видал, я мигом, — сказал он и, немного шатаясь, направился в сторону выхода, попутно опрокинув несколько стульев.

Ардан, провожая взглядом так и не протрезвевшего работягу, медленно повернулся к Ладигу. Признаться, он некоторое время размышлял о том, чтобы проверить, насколько плавно он сможет воздействовать на сознание простого бармена, чтобы тот сам вернул минимум половину эксов.

— Эй, эй, маг, ты взгляд-то свой потупи, — немного отшатнулся бармен и инстинктивно потянулся куда-то под стол. Скорее всего к обрезанному ружью. — Это фронтир.

— Я уже слышал, — чуть ли не процедил Ардан, который больше приключений не любил разве что лишние траты. — Но все еще выглядит, как грабеж.

— Так, молодой, ты знаешь к кому надо идти? — Ладиг, стряхнув с себя мимолетный испуг, спокойно вернулся к заполнению учетной книги. — Не знаешь. А тебя здесь кто-то знает? Нет. Так ты еще и на вид почти как нелюдь, а из-за близости периметра, тут таких на раз определят. Думаешь тебе бы кто-то что-то не то, что продал, а хотя бы дверь открыл? Так что ты заплатил мне за мои связи, репутацию и уверенность в том, что весь список тебе доставят, — Ладиг посмотрел на настенные часы. — к вечеру. Не раньше. Это если Шальной с лошади где-нибудь не свалится, а то иначе и к середине ночи.

Ардан еще немного посверлил Ладига недовольным взглядом, но бармен-трактирщик уже не обращал на своего постояльца ни малейшего внимания. Юноша понимал, что ему все верно озвучили. Действительно — Арда, скорее всего, и на порог бы не пустили. А какой-нибудь особенно дикий и скорый на расправу фермер мог бы и начать стрелять, чтобы «нелюдь» не оказалась на его территории.

Ардан слышал про такое истории от бандитов Аркара. На фронтире фермеры часто воспринимали Первородных, как дурное знамение и связывали с падением скота, болезнями, неурожаем и любыми другими бедами, которые они хотели списать хоть на кого-то. И этим кем-то становились «нелюди».

— Ард… эй, Ард! — знакомый голос Натана заставил Арди отвлечься от своих мыслей и попыток прожечь лысину Ладига скупым, во всех отношениях и смыслах, взглядом.

Забрав с собой кружку с чаем, Ардан, не забывая про посох, отошел от барной стойки к столику, за которым сидел Балицкий со своими стрелами Баккетом и Ладмиром, а еще к ним присоединился незнакомец.

Полноватый, с покрытым испариной лбом и очень яркими, почти, как и кошки, голубыми глазами. Он носил на плечах зеленый плащ и погоны с пятью и четырьмя лучами. И, судя по очень дешевому гримуару, но в равной степени дорогому посоху из сплава Эрталайн, то маг относился к редкой когорте военных-наемников.

Такие маги имели, одновременно, регистрацию и в Гильдии Магов, и в Гильдии Охотников на Аномалии, а еще, порой, заключали временные контракты с армией. Но служили не на границах, а где-нибудь на полигонах, где вся их работа сводилась к тому, чтобы помогать регулярным магам-солдатам отрабатывать свои навыки.

Все это Ардан знал от лорда Аверского, да примут его Вечные Ангелы. И тот относился к такой прослойке магов весьма скептически и снисходительно одновременно.

— Лев Лапин, — представился маг. — Очень приятно, коллега.

Он как-то неловко поднялся с места и протянул пухлую, потную руку, которую предварительно вытер о заношенный китель-пиджак, которые были в моде лет семь назад.

Наверное, в это же время господин Лапин окончил Лей-факультет в одном из столичных институтов.

— Ард Эгобар, — ответил на неожиданно крепкое рукопожатие Ард. — Взаимно.

Не очень понимая зачем его позвали, Ардан сел за стол.

— Слушай, Ард, представляешь какое везение, — Балицкий поставил перед юношей кружку с элем. — Лев этой ночью сюда ехал сюда со своей группой, но им не повезло встретить по дороге группу маршалов.

— Проклятые законники, — закатил глаза Лев. — А я ведь, перед заключением контракта, спрашивал у Гильдии все ли нормально с Мечиславом.

— Мечисла-в-в, — к чему-то хором протянули Баккет с Ладмиром. Последний выглядел зеленее траве и жиже молочной каши. Видимо с трудом переносил последствия недавнего гульбища.

— С ним-то все нормально, Лев, — хохотнул Балицкий. — А вот с его привычкой сбывать в обход Гильдии артефакты, добытые за периметром, не совсем. Видишь, Баккет, а ты еще говорил, что нам надо воспользоваться его контактами на Неспящей улице. Сейчас бы тоже, в итоге, сидели в клетке у маршалов.

Стрелок с козлиной бородкой молча поднял ладони, признавая свою неправоту.

Неспящая улица района Первородных в Метрополии. Аркар говорил, что если знать нужных людей, то на ней можно было отыскать любой товар. И, видимо, если знать все тех же «нужных» людей, то и продать тоже. Без документации. Без налогов. Без какого-либо ответственного надзора и регистрации.

— Спасибо, Натан, что согласился взять меня с собой. А то плакал бы весь сезон… — от души поблагодарил Лев. — Кстати, не вижу с вами как её… Синий Маг такая… Анита.

— Её пришлось отправить обратно в Гильдию, — немного помрачнел Натан. — Небольшие бумажные дела.

— Да? — немного расстроенно удивился Лев. — Странно, что мы разминулись. Вроде по тому же пути шли… впрочем, мне-то какое дело.

Интересно, были ли в гримуаре Льва вырванные страницы, а в его памяти туманное воспоминание о ночи, проведенное в компании Аниты.

— Слушай, Ард, мы чего тебя позвали, — Натан поспешил перевести тему. — Лев тут интересные вещи рассказывает. Мол, периметр у Ральских гор сейчас весьма оживлен.

— Это ты, Натан, еще и изрядное преуменьшение, — подхватил Лев, попутно вытирая лоб от капелек пот. — Понятное дело, что когда рыбак рассказывает про улов, то там всегда даже глаза размером с бычьи яйца… — Ардан едва чаем не поперхнулся. Каждый раз, каждый раз общаясь с новыми людьми он слышал какие-то новые выражения… — Но даже если отбросить все слухи, то сам факт, что группу Плащей-оперативников видели в Ральском пограничном форте уже говорит о многом.

Ардан вытер губы и чуть подобрался. В начале лета, на похоронах Аверского, он встретил Цассару.

« Мы сейчас в Ральских предгорьях. Скоро отправимся с поручением в Мертвые Земли.»

— Говорят, их даже собирались отправить за периметр, — продолжал Лев. — Но там началась такая муть, что в этот сезон, да и, наверное, в следующий — периметр перекроют для всех.

Ардан едва сдержал рвущийся на свободу вопрос: « А что случилось с Плащами». Было бы весьма странно, если бы он поинтересовался данной темой.

— Есть предположения, Лев? — чуть подался вперед Баккет. — Думаешь это Мерцание?

Ладмир вздрогнул и поежился.

Из лекций курса Общих знаний, Арди помнил, что Мерцанием называли феномен, когда граница Мертвых Земель расширялась. Обычно всего на несколько квадратных километров, иногда и того меньше, но несмотря на столь скудные «завоевания» в период Мерцания населявшие Земли твари плодились не хуже кроликов. Так что мечтой любого Охотника с неработающим инстинктом самосохранения было оказаться за периметром именно во время Мерцания.

У них ходили легенды, что достаточно один раз поймать такую удачу за хвост и можно, на вырученные эксы, уходить в почетную отставку.

— Если бы просто Мерцание, дорогой Баккет, то там бы вдоль границы не выставили несколько гарнизонов, которые никого на пушечный выстрел не пускают, — Лев отхлебнул эля и неприятно скривился. — Какая-то это моч…

— Тс-с-с, — зашипели на него Натан с Баккетом.

— У Ладига слух, как у орка, — прошипел Балицкий и уже громче добавил. — Думаешь, что через два сезона откроют?

— А как иначе, — пожал плечами Лев. — Чтобы там не происходило, даже два года без Ральских поставок поднимут цены не меньше, чем на сорок процентов. И первые, кто вытащат оттуда после открытия границы максимальный хабар, успеют озолотиться.

— Может кто-то ушлый просто решил рынок раздуть? — протянул Натан, водя пальцем по ободку кружки. — Странно это как-то… на моей памяти границу закрывали только на Запретном острове.

Запретный остров — относительно крупный остров изрядно западней Танцующего Полуострова. Название свое получил из-за того, что одну половину этого острова занимали Мертвые Земли, а другую половину — старая гробница Эан’Хане эльфа южно-лесья. Её, разумеется, разграбили еще несколько веков назад.

— Да, когда из гробницы ушастого полезла всякая дрянь, — Лев убрал замасленный платок обратно в карман. — Видишь взаимосвязь, Натан?

Балицкий нахмурился.

— Думаешь в Ральском предгорье нашли чью-то гробницу?

— Или святилище, или какое-нибудь заброшенное укрепление, или еще что-то не менее важное, — кивнул военный маг. — И если это так… Вечные Ангелы, Натан. Помнишь ту старую байку про девушку мага, которая логово до-Имперского лича выпотрошила? Она же жила, как королева до конца своих дней.

— Тебе напомнить, Лев, что умерла она, как раз-таки, от ран? — вклинился в разговор Баккет. — Еще и уродиной?

Ардан заставил себя сохранить спокойствие. Почему-то его сильно задело то, с каким пренебрежением охотники говорили о матери Бориса Фахтова. Может из-за того, что тот был его, Арда, другом?

— Именно поэтому я предлагаю тщательно подготовиться, — стоял на своем Лев. — Если мы соберем хорошую группу, потренируемся, может быть вложимся по нормальному в закупку оборудования и амуниции, то каждый сможет себе заработать на отставку.

— А с чего ты, Лев, взял, что через два года туда снова начнут пускать? — прищурился Натан.

— Потому что, как я уже сказал, рынок не выдержит трехлетнего запрета, — напомнил Лев и слегка закашлялся. — А импортировать из Оликзасии такой объем, который требуется даже одной только Метрополии — не получится. Придется закупать у Нджии и Восточного Материка, а вы сами знаете, что у них такие мелкие периметры, что их даже на картах не обозначают. А еще — Гильдия не даст военным и Короне столько времени держать запрет. По судам затаскают. Если надо будет — до Верховного Судьи дойдут. Ты же знаешь этих акул бюрократии. Им только дай посудиться. Так что два года — это максимум.

Натан с Баккетом переглянулись и поочередно пожали плечами. Ладмир же едва ли не сползал под стол и то и дело прикладывал к голове кровавый кусок говядины.

— Ард, слышал

— Да, — кивнул Арди.

— Что скажешь?

Ардан чуть приподнял брови.

— Ты парень молодой, свободный, — Натан подался чуть вперед. — И, как мы оба знаем, не из робкого десятка и умеешь держать язык за зубами. Тем более, наверняка, знаешь и других ребят выпускников, которые ищут где достать звонкую монету. Что скажешь? Тебе интересно?

Ардан открыл было рот, но тут же скосился на амулет Балицкого. Весьма неприятная штука, хоть и слабенькая. В Метрополии, кстати, из-за многочисленных помех генераторов и Лей-проводки, абсолютно бесполезная и почти нерабочая. Действовала только в весьма специфичных условиях. Потому её не выдавали тем же дознавателям Черного Дома или сыщикам корпуса стражей.

— Я поспрашиваю, Натан, о Ральских Мертвых Землях, но самому мне оказываться за периметром не хочется, — вновь пользуясь наукой Скасти, ответил Ардан.

Натан явно пару мгновений прислушивался к своему амулету, после чего кивнул.

— Если вдруг встретишь кого-нибудь, кто будет «за», то пусть пишут Натану Балицкому в Ниграндское отделение Гильдии Охотников на Аномалии.

— Договорились, — Ардан уже собирался вставать, как его остановил очередной предсказуемый вопрос.

— А в этот сезон с нами не хочешь? — попытал удачу Натан. — Мы, конечно, присоединимся к большому отряду, но сам понимаешь — хороших магов за периметров много не бывает.

Если бы только Натан знал, насколько двусмысленно и, одновременно с этим, во всех смыслах правдиво звучало данное утверждение.

— Спасибо, Натан, но я не люблю приключения.

— Даже когда за них хорошо платят?

— Тем более, когда за них хорошо платят, — Ардан кивнул Льву и направился в свою комнату — ждать нужного для алхимии инвентаря.

День Плача уже совсем скоро и ему в очередной раз придется играть наперегонки со временем.

А про Ральское предгорье он действительно обязательно поспрашивает. Но совсем не у тех, про кого мог подумать Натан. Потому что, видят Спящие Духи, Милар, скорее всего, не ошибся, и Ральские горы действительно были как-то связаны с Кукловодами и их таинственным заговором.

* * *

Ладиг не обманул, а Шальной не споткнулся по дороге и не запутался в тумане паров алкогольного возлияния, так что ближе к двум часам ночи Арду в комнату постучались. На пороге показался не слишком счастливый бармен-трактирщик, вручивший постояльцу сундук со склянками и тряпичный мешок с растительностью.

— Маг, а это все, — Ладиг обвел взглядом им же самим принесенные материалы. — безопасно? Пожара или, не приведи Вечные Ангелы, взрыва не произойдет?

— Нет, — ответил Ардан и, забирая оборудование, закрыл перед лицом Ладига дверь, мысленно добавив « во всяком случае — не должно».

Да, в горах Алькады он и вовсе пользовался собственными ладонями, диким огнем и подсказками Атта’нха, так что с скудности экипировки было не привыкать. С другой стороны, в те времена он учился создавать отвары, зелья и мази, используя, как основу, Лей-растения, ягоды, коренья и грибы. Очень редко когда, все пару раз, Атта’нха показывала наговоры и ворожбу, которая могла помочь сделать из самого простого отвара нечто, сродни искусству Эан’Хане.

Отвары под наговорами, лишенные основы в виде Лей-растений, обладали куда меньшей силой и сроком действия. Да и вообще, выглядели сродни дешевой подделки чего-то настоящего.

Тогда, в те далекие годы, на вопрос « а почему?», волчица неизменно отвечала: « таков сон Спящих Духов» и на этом разговор сам собой заканчивался. Только обучаясь в Большом и поглощая тонны литературы в Библиотеке, Ардан узнал, что все дело в напряжении.

Заговоры Говорящих создавали недостаточное напряжение Лей для трансформации свойств растений (те, как и любой живой или неодушевленный объект, изначально обладали Лей-зарядом). Так что и результат получался относительно скудный.

Увы, Арду придется довольствоваться именно подобным костылем, потому как достать что-то из нужных Лей-растений в Ларанде не представлялось возможным. А ехать на границу с Мертвыми Землями, где можно было бы достать требующиеся ему ингредиенты отняло бы слишком много времени и поставило бы под удар всю авантюру.

Отложив в сторону посох и засучив рукава, Ардан опрокинул тумбочку и, пользуясь заранее притащенными досками, начал сооружать не то, что подобие лаборатории, а нечто настолько кустарное, что даже любители самогона посмеялись бы над его оборудованием.

Он потратил какое-то время, чтобы с помощью глины, травы, воды, масла и сдавленных проклятий приладить все трубки и колбы в правильной последовательности.

— Так, — Ардан прошелся пальцем по своим записям в гримуаре. — Для каменных костей нужен тимьян, орех Каменного Кедра, печень Радужного Лосося и два куриных яйца.

Разумеется, у него не имелось ни нужного ореха кедра, который произрастал исключительно на склонах центрального Алькадского хребта; да и Радужного Лосося в реках той же Алькады уже почти и не осталось, не говоря о Ларанде.

— Если принять за неизвестное требуемой напряжение, и подставить в формулу вычисления Старшего Магистра Нанизова, — ворчал Ардан, вооруженный карандашом и знаниями, полученными на лекциях профессора Ковертского. — Получится, что мне нужна третья степень на каждом из переходных состояний. Осталось посчитать…

Вооружившись заранее взятыми у того же Ладига мерными весами, Арди начал взвешивать самые простые ингредиенты. Все тот же тимьян, яйцо, простой кедровый орех и печень самого тривиального лосося. Все это он, благо, смог купить в местной лавке.

— Каждый проход полного цикла перегона повысит концентрат втрое, — закончил первичный подсчет Ард и убрал линейку, которой измерил получившуюся станцию, её основные узлы и элементы. — Так что, если взять за факт, что заговор сработает, то мне потребуется по четыре цикла перегона на добавочные ингредиенты, шесть на основные и одиннадцать на фундаментальный.

Ардан посмотрел на орех, безучастно лежавший в ступке.

— Ладно, двенадцать… наверное.

Юноша выругался. У него не имелось ни весов, ни нормальной станции, ни, даже, понимания, как использовать наговор, потому что Атта’нха всегда строго предупреждала, что не стоит злоупотреблять данным умением.

Но выбора особого не было.

Ардан щелкнул огнивом и разжег горелку. Из-за отсутствия термометра, он, как и в детстве, смочил ладонь в воде и протянул над огнем. Регулируя пламя, Ардан нашел нужную интенсивность (разумеется — приблизительно), после чего принялся за дело. Он разбивал с ступке темьян, смешанный с орехом, а сверху шептал слова, которые нельзя услышать смертным ухом и произнести смертным языком. Ард даже не был уверен, что действительно их произносил, а не только воображал, что говорит. Но, все же, он Говорил.

Вокруг его ладоней то и дело вспыхивало едва заметное, голубое свечение, постепенно впитывающееся внутрь ступки. Оно спускалось по стенкам, густыми каплями стекая внутрь шуршащей смеси. Затем, когда с этим было покончено, Арди погрузил ингредиент в закипающую воду.

В Алькаде ему бы потребовалось оборачивать основу отвара в листья клена и закапывать в том месте, где спали дикие кабаны, чтобы они в течении ночи грели смесь своими массивными телами; а земля сдобрила бы впитанной влагой. Но то, что в горах занимало ночь, сейчас отняло всего несколько минут. И вот Ардан уже снял колбу с самодельной треноги и через ситечко процедил в следующую камеру.

Вытерев лоб, Ардан посмотрел на собственный рецепт и список нужных операций. Процесс создания всего трех не самых сложных отваров и одной смеси, что для студента Большого, успешно прошедшего итоговую сессию первого курса, не составляет вообще никакого труда, в лучшем случае займет у Арда время до самого утра.

— Главное не спешить, — напомнил себе Ардан и продолжил работу.

* * *

К утру юноше удалось, все же, выкроить несколько часов, чтобы вздремнуть. Последняя работа над специальной смесью, которая должна была помочь с решением задачи в виде, скорее всего, далеко не одной решетки, шла, в основном, без прямого участия Арда. Все, что от него требовалось — изначально не напутать с ингредиентами, пропорциями и температурой. А затем смесь просто томилась в камере, буквально маринуясь в собственном соку и поступающих к ней парах из соседних камер.

Так что, все настроив и убедившись в надежности (хоть какой-то) своей системы, Ардан завалился на кровать и накрыл лицо шляпой.

Ему, кажется, даже что-то снилось. Только он не помнил, что конкретно. Возможно даже что-то связанное с шерифом Марьяной Сестровой и Старым Склизли. Хотя, возможно, это просто реальность пробивалась сквозь сон.

— Ард…

Но он бы не отказался поспать еще хотя бы два часика.

— Ард!

Или, может, немного больше.

— Проклятье! Желторотый маг!

Ардан нехотя приподнял шляпу над лицом и сощурился из-за того, как ярко и метко било солнце рассветными лучами. Поднявшись на ноги и, попутно, убедившись, что последняя смесь уже достаточно настоялась, Арди подошел к окну. Там, на улице, верхом на своем вороном коне, размахивала папкой с бумагами Марьяна. Её помятый и несвежий внешний вид красноречиво намекал на такую же бессонную ночь.

Ардан кивнул и махнул рукой в приглашающем жесте. Пока Марьяна привязывала своего коня и поднималась наверх, юноша успел умыться и выложить смесь на заранее нагретую, чугунную сковородку.

В дверь, разумеется, не стучали. Учитывая, что таверна в городке лишь одна и, скорее всего, не редко привлекала к себе внимание шерифа и её помощников, то, само собой, у госпожи Сестровой имелись ключи. Ими она, собственно, и открыла дверь.

За ночь её острое лицо и столь же острый, орлиный нос слегка осунулись, а спина сгорбилась, что лишний раз подчеркивало отсутствие талии.

— Нашла, — без лишних приветственных речей, Марьяна кинула на кровать картонную папку с делами и оглядела помещение. — У Черного Дома дела настолько плохи, что ты не мог снять у Ладига комнату получше?

Ардан в ответ только скупо улыбнулся и, накрыв сковородку, где сушилась смесь, крышкой — вернулся на кровать. Развязав тесемки, он вчитался во вложенные бумаги.

— А, да, верно, ты же нелюдь… — шериф сама же ответил на свой вопрос. — я даже и забыла как-то.

Арди же переворачивал один лист за другим. Все было так, как он и предполагал. У форта действительно имелась вполне себе, если верить чертежам, ладная система противодействия затоплению подземных переходов и складов. Кто бы не проектировал форт, он предусмотрел не только сам факт возможного проникновения противника, но и атаку с использованием Звездной магии. Так что все строилось на совесть, пусть и по весьма устаревшим технологиям позапрошлых веков.

— Интересно ты, конечно, бутылки для сбора бычьего семени используешь, капрал, — Марьяна щелкнула пальцами по центральной камере — низкой, пузатой склянки, которая за ночь видела нечто и более своеобразное, чем бычье семя. — В целом, ты все правильно сказал, Ард. У них действительно есть это… как его… сливное отверстие. Вот только обрюхатить его будет посложнее, чем ты думал.

Ардан открыл последнюю страницу и медленно, очень плавно, провел ладонью по лицу, словно пытался смахнуть с него тяжесть от увиденного. А еще ту толщу воды штормового прибоя, которая тут же легла ему на плечи и сдавила со всех сторон.

— Двадцать три метра, — прошептал Арди. — Двадцать три метра у скалистого обрыва прямо во время шторма.

Да, конечно, на такой глубине прибой в шторм почти не будет ощущаться, но ему сперва надо туда погрузиться, а уже потом «наслаждаться» относительным спокойствием. Вот только когда они с Гутой соревновались кто глубже нырнет и дольше задержит дыхание, Арди никогда не погружался больше, чем на два своих роста. Для охоты на вкусную рыбу большего и не требовалось.

— Справишься? — спросила Марьяна. В её тоне звучало одновременно и любопытство, и а азарт, и некоторая доля обеспокоенности.

— А ты, Марьяна, придумала, что нам делать с Днем Плача и отвлечением внимания?

Марьяна, делая вид, что качает бедрами, подошла к нему и, пользуясь тем, что Ардан сидел, нависла сверху. Редко, когда кто-то человеческого племени смотрел на Арди, даже сидящего, сверху вниз. Довольно необычное ощущение.

— А мы уже на «ты», капрал? — спросила она то ли опасно, то ли соблазнительно, а может и все сразу.

Странная женщина. Чем-то похожая на несколько раз разбитую фарфоровую статуэтку, которую склеили вовсе не заботливые руки опытного реставратора, а она сама.

Вместо ответа Ардан лишь прямо посмотрел ей в глаза. Какое-то время они играли в гляделки, после его Марьяна развела руками и отошла в сторону.

— Какой же ты ублюдок, капрал… — прошептала она так, что человеческое ухо не разобрало бы. — Да, придумала. Там же невесть кто приедет, Ард. От твоих коллег столичных магов-засранцев, до местных страждущих и денежных мешков, которым душа велит именно завтра грехи начать замаливать. Причем все теми же деньгами. И вот тут я заеду, так сказать, поинтересуюсь, почему во время шторма в храме так много приезжих.

— Но это же День Плача, — пожал плечами Ард. — Я так понял, что каждый год одно и то же происходит.

— Это традиция, — особенно подчеркнула Марьяна. — а по закону нет такого, чтобы можно было почти сотне людей разом наводнить уединенные стены женского монастыря. А вдруг зло какое замышляют. Или еще хуже — непотребную попытку совратить душу особенно юной монахини. Я, как представитель закона на этой богом забытой, сраной земле, должна озаботиться чтобы… ты чего?

Ардан, услышав знакомую фразу, невольно вздрогнул. Когда-то, чуть больше двенадцать лет тому назад, примерно тоже самое сказал и шериф Келли, поднявшийся на их гору.

— Воспоминание… — только и ответил юноша.

Марьяна посмотрела на него исподлобья и, снова щелкнув пальцами по одной из склянок, отвернулась к окну.

— Знаешь, что я подметила за годы службы, капрал?

Ардан ответил молчанием. Все равно вопрос риторический.

— То, что на службе куда чаще встречаешь поломанных людей, нежели целых. А даже если такой и попадет в наш тесный кружок по интересам, то рано или поздно — и его поломают тоже.

Ардан вспомнил Йонатана и его отряд, Цассару, Мшистого, Аверского, Милара и… всех остальных, с кем его свел сон Спящих Духов.

— Наверное, ты права.

— Конечно права… — пару секунд она стояла около окна, после чего повернулась обратно и, как ни в чем не бывало, вернулась к прежней теме разговора. — Так что заявлюсь с проверкой.

— Вряд ли их сильно отвлечет простая проверка.

— А кто сказал, что она будет простая? — и с этими словами Марьяна достала из поясной сумки ничто иное, как… военную механическую гранату.

Она чем-то напоминала миниатюрный факел. Или мороженное на палочке. Узкая рукоять, сверху которой цилиндр со взрывчато-горючей смесью. Сама рукоять — взрыватель. Его надо было снять с предохранителя, вытащив из центра спицу, затем повернуть и толкнуть внутрь цилиндра, после чего у солдата оставалось около пяти секунд до взрыва.

Такие часто использовали во времена коротких стычек с Тазидахианом и их военными химерами. Взрыв, сам по себе, получался не сильно впечатляющий с радиусом поражения всего в несколько метров. Но вот горячая смесь разлеталась почти на двадцать и, учитывая, что она по составу чем-то напоминала обогащенное топливо для Лей-генераторов, то водой такую не потушить.

— Сувенир с Заснеженного Озера, — не без гордости пояснила Марьяна и вернула гранату обратно. — Мой муж был военным инженером, так что держал дома несколько рабочих образцов.

— У тебя есть муж? — удивился Ардан.

— Был, — Марьяна в полоборота повернулась к окну. — Его убили диверсанты Тазидахиана. Весь городок думал, что Тимур просто ошибся на работе. Подорвался в своей же мастерской. Но я знала, что он слишком умен и осторожен для такого. Так что я искала. Как и тогда, с Марином… искала и нашла. Ячейку Тазидахских диверсантов. Хотя какие они были Тазидахцы… Четверо рядовых второго ранга… Идиоты, которые за пару десятков эксов забрали у меня…

Она не договорила, а в голове Арда прозвучало:

«… глупые решения мужчин и пара смелых шагов от одной женщины сироты…»

Последняя переменна в уравнении под именем « шериф Марьяна Сестрова» встала на свое место. Совсем не удивительно, что после такого, без малого, подвига, когда все было против неё, Марьяна стала шерифом. И, в той же степени закономерно, что она вернулась обратно.

Может быть думала, что если смогла отыскать убийц мужа, то справиться и с тем, что осталось в далеком детстве — загадкой исчезновения её брата-близнеца.

Когда-то Милар сказал Арду, что сломанные люди ломают все вокруг себя. А Артур Бельский, более известный, как Пижон, заявил, что между бандитами и Плащами почти нет разницы, просто одни заботятся о себе, а другие… о других. Пожалуй, правы были оба.

— Ты собираешься подорвать монастырь? — Ардан поднялся на ноги и, сняв с горелки раскаленную сковородку, ссыпал смесь в наспех сделанный из свиной кожи мячик. — Саму обитель Светлоликого?

— Для благого дела, — пожала плечами Марьяна. — Тем более, маг, даже пары сотни таких малышек не хватит, чтобы сравнять там все с землей, хоть и хотелось бы… Так что нет, монастырь я не подорву. А вот амбар с сеном для лошадей — вполне. Зарево будет такое, что даже здесь увидят. Штормом не потушит, так что суета начнется еще та. Им не до тебя будет.

— Думаешь, что сможешь сделать это незаметно? — Ардан вооружился ниткой с иголками и принялся зашивать мячик, попутно смазывая все узлы клеем, на основе жира. Почти как мыло, только более густой и вязкий состав.

— А зачем скрытно, капрал? — широко, с долей безумия, улыбнулась Марьяна. — Наоборот — открыто. Чтобы они там все к демонам с ума посходили. Буду орать. Кричать про Старого Склизли, демонов и все, что мне в голову придет. Если надо — начну в воздух стрелять. Представляешь, какое сумасшествие? Шторм, сбрендившая шериф и пожар. Лучшего отвлечения внимания и не придумаешь.

С данным утверждением было бы глупо спорить. Так что Ард и не спорил.

— У тебя в лучшем случае заберут жетон, Марьяна, а в худшем…

— Повесят на ближайшем же суку, — закончила за него шериф. — Но это только в случае, если мы с тобой промахнулись, маг. А я нутром и… кое-чем еще, да будут целы твои нежные уши, чувствую, что там, в подземных переходах, все ответы. И на твои вопросы. И на мои. Так что, когда все разузнаешь, поторопись вытащить меня из-за решетки. Пока, знаешь ли, не тороплюсь на встречу с Вечными Ангелами.

— Даже если так — на службе тебя не оставят.

— Да и плевать, — отмахнулась Марьяна. — Я жетон этот дурацкий нацепила на то место, где у нормальных женщин грудь, только чтобы брата отыскать. А что там будет дальше, меня уже не волнует.

Ард откусил нитку, завязал узел и посмотрел на шерифа. Та не сводила взгляд с окна. Разглядывала прохожих, делая вид, что с ней все в порядке. Разве что быстро стучащее, то и дело оступавшееся сердце выдавало её страх, неуверенность и ложь. Марьяна врала. Сама себе.

— Ну что, капрал, получается ждем?

Ардан кивнул.

— Ждем.

Благо ждать оставалось совсем недолго. День Плача начнется с первой звездой. Всего через десять часов.

Глава 46

Ветер хлестал по лицу с неутомимостью преданной женщины. Ардан не знал лично, как это должно происходить, но помнил подобное сравнение из сказок Дедушки. Правда там не упоминалось, как во время накатывающего морского шторма сквозь туманную даль, где небо и воды сплетались в единое свинцовое полотно, медленно и неотвратимо спешит на битву с землей небесная стихия. Ветра, как стаи диких птиц, рвались с горизонта, шурша в темных облаках и разбивая воздух на острые, свистящие порывы. Волны — высокие, тяжелые, с белыми гребнями, будто пенные короны, — вставали крепостными стенами. Не рассказывали Арду и как те с гулом катятся и обрушиваются на скалистый берег в неутомимой, пусть и бесплотной попытке, разбить твердь своей первобытной яростью.

Как камни дрожат под натиском стихии, а брызги взлетают ввысь, осыпая острым, почти стеклянным, солёным дождём всё вокруг.

В глубине бухты вдруг зазвучал низкий, все нарастающий гул, словно голос самого океана, призывавшего на службу свои бесчисленные легионы.

Шторм все ярился, а Ард стоял перед ним, почти забыв о собственном дыхании. Ветер бил в грудь, срывал с губ слова и мысли, и, казалось, вот-вот очередной порыв ворвется прямо в сердце, с корнем вырывая из него покой. Воздух от соли и влаги казался гуще песка. Дыхание обжигало запутавшимся среди вихрей огнем и всё же Ард не мог отвести взгляд.

Волны бесновались громадными зверями с хриплым рёвом бросаясь на скалы, ломаясь о них в ослепительных взрывах пены. И каждый их очередной натиск отзывался в теле набатным колоколом монастыря, обернувшегося мелкой, серой точкой в вихрях оттенков черного.

Земля дрожала под ступнями двух насмерть бьющихся армий, а Ард, ничтожный и хрупкий, ощущал их мощь так ясно, что кровь стыла в жилах.

Но вместе с первобытным, животным страхом поднималось другое чувство — тихое восхищение. В этой свободной ярости ощущалось что-то необычное. Что-то иное. Словно сама природа распахнула свою душу нараспашку, лишив ту последних покровов. Смотри и возьми, коли осмелишься. Будто стоит протянуть руку, сделать шаг вперед и ты вовсе не пропадешь внутри бесконечного потока, ожившего вверху и внизу мрака, а проникнешь куда-то дальше, чем видел глаз и слышало ухо.

Гулкий рёв океана постепенно оборачивался песней, молнии резали тучи серебряными клыками. И в каждый новый миг, среди взрывов волн и грохота пылающего неба, между страхом и трепетом Ард чувствовал себя вовсе не в центре безумия, заставлявшего людей и Первородных в испуге прятаться в своих маленьких и таких незначительных пристанищах мнимого покоя и такой же иллюзорной безопасности. Нет-нет, он оказался где-то в другом месте. В таком, что нельзя выразить словами смертных.

Шторм не спрашивал, не жалел, не щадил. Он просто был. Существовал. Огромный, живой, безжалостный и прекрасный. И Ард, дрожащий под его одновременно свирепым и беспристрастным дыханием…

— Капрал! — крик Марьяна, на миг пробившийся сквозь рев стихии, вырвал Арда с границы изнанки мира, куда он неосознанно скользнул.

Юноша, по пояс ногой, босой и в одних только подштаниках, стоял на самом краю скалистого уступа. Рядом с ним лежал заранее притащенный валун весом в несколько десятков килограмм. В руках посох, а на поясе качался гримуар (оставалось только молиться Спящим Духам, чтобы Ард не просто так заплатил за него маленькое состояние) и несколько склянок, закрепленных в крепко затянутых петлях. Так же, как и запасные накопители. Основные сияли в кольцах.

Шериф, прикрывая лицо ладонью, согнулась в поясе едва ли не под прямым углом. Создавалось впечатление, что следующий порыв ветра обязательно столкнет её с ног и покатит куда-то под склон.

— Вечные Ангелы, капрал! — в своей привычной манере, шериф говорила малопонятные, двусмысленные фразы. — Если все столичные маги выглядят под своими регалиями так же, как и ты — то я знаю, куда поеду когда все закончится!

— Через четверть часа! — выкрикнул в ответ Ард, стараясь перекрыть рев шторма. — Поджигайте через четверть часа!

— Хорошо! А как ты…

Она кричала что-то еще. Кажется, спрашивала, как именно Ард планировал спуститься на дно или что-то в этом духе. Но юноша уже не слушал.

Подставляя лицо стеклянным осколкам вдребезги разбитой водной глади, он вытаскивал из петель одну склянку за другой. Первым он опрокинул в глотку отвар для укрепления костей. Обычно на вкус он напоминал мясной бульон, но теперь горло драл густой привкус подгнившего мяса. А вместо ощущения тепла, разливающегося по телу, Арда пробила судорога.

Атта’нха была трижды права, когда предупреждала об опасности наговоров над зельями. Даже опытнейшие Эан’Хане старались к ним никогда не прибегать, оставляя на откуп деревенским знахарям и экстренным случаям.

Ардан даже не знал, сколько времени продлиться действие и окажется ли оно хотя бы в половину таким, как от настоящего отвара Каменных Костей.

Следующим он выпил Жабье Дыхание, едва ли рефлекторно не сплюнув тухлую воду, забурлившую в его животе. И, напоследок, он буквально насильно проглотил что-то с резким запахом аммиака — Ночное Зрение.

Стараясь удержать отвратный коктейль внутри, не позволяя тому вернуться обратно тем же способом, которым тот попал в тело, Ардан опустил веки, напряг мышцы вокруг глазниц, а затем резко открыл глаза. Мир вокруг, в самом прямом смысле, подернулся немного мутной пеленой, но, странным образом, видимость стала лучше — благодаря третьему веку не приходилось щуриться.

Переложив посох в левую руку, Ардан, все это время стоявший, в отличии от Марьяны, с прямой спиной, опустился на корточки. Он обхватил валун правой рукой и, напрягая мышцы торса и груди, взвалил тот на плечо. Поднявшись на ноги, Ардан сделал несколько шагов назад, а затем, как учил Гута, разбежавшись в последний момент, уже над самым обрывом, выгнулся дугой и, одновременно с толчком ногами, выстрелил телом, как пружиной.

Мир вокруг него на мгновение застыл. Замер прямо посреди столь же вечной, сколько и бессмысленной битвы. Небо, напоминающее загустившийся над фабриками дым, теперь казалось вихрями раскрашенного ветра. А океан, мгновением ранее бушевавший пенными гребнями, теперь звал внутрь своих темно-зеленых недр жидкого изумруда.

И Ардан не стал отказываться от приглашения. Ветер со свистом резанул по ушам, а уже в следующий миг его пятки вонзились разве что не в твердую землю. Если бы Ард не напряг мышцы спины, живота и ног, то ему могло бы разом перебить позвоночник. Но он выдержал.

Несмотря на жаркое лето, вода ледяными объятьями обхватила незваного гостя. Волны, размером с дилижанс, мигом накрыли его с головой и собирались было закрутить, как ребенок новенькую юлу, а затем с силой ударить о острые камни, но камень на плече Ардана сделал свое дело.

Воздух в легких юноши, тянущий его к поверхности, где и развернулась основная битва двух стихий, не справился с дополнительным весом. Простая научная задачка, но столь полезная в весьма нетривиальной ситуации.

Камень тянул его на дно и в любой другой ситуации это не сулило бы ничего хорошего, но с каждым мгновением, погружаясь все глубже, мир вокруг застывал. Темнел и затвердевал, становясь едва ли не каменным. Арду казалось, что его со всех сторон сжимают стальные объятья. Может быть пока еще не такие могучие, как у Гуты, но если в случае со своим лесным другом-наставником Арди понимал, что в мире найдутся те, кто способен разжать хватку Гуты, то в данном случае…

В природе не существовали ничего, что смогло бы преодолеть давивший на него океан. Пленивший целый мир, спрятавший бескрайние земли под своими темными покровами, он не обращал внимания на маленькую щепку, возомнившую о себе невесть что. Сопротивляйся или нет, океану все равно. Он не заметит этого так же, как порой человек не замечает пытающуюся ужалить его, маленькую мошку.

И потому Ардан не пытался. Как учил Гута, он успокоил свои мысли, выровнял ритм сердца. Он не шевелился и старался ни о чем не думать, позволяя хладеющим дланям черных вод с неумолимой настойчивостью опускать его на дно.

В какой-то момент вокруг стало так темно, что даже отвар Ночного Зрения лишь создавал мутные, серые очертания… пустоты. Дымчатой, вязкой, плотной пустоты. И так вплоть до момента, пока Ард не коснулся пятками песчаного дна.

Сколько бы он не всматривался вперед, сколько бы не пытался различить хоть что-то, но все, что видели его глаза — теряющаяся полоска серого песка на границе с черной пеленой. Интересно, так себя чувствовала Элантиэ, когда заблудилась в той тьме, где терялись сбившиеся с пути Фае?

Камень на плечах Арди внезапно показался ему таким легким и незначительным, что он мог бы, наверное, жонглировать несколькими такими. Удивительно…

Стараясь не тратить лишний раз кислород, накопленный в теле благодаря Жабьему Дыханию, Арди развернулся и побрел в сторону, где вода наталкивалась на острые камни ощерившейся дикобразом скалы.

Каждый шаг давался ему так же трудно, как и во сне, когда разум уже понимает, что вокруг него лишь видение, далеко от реальности, но контролировать происходящее все еще не способно. Так же и Ард вроде и двигался, а с другой стороны, слегка подпрыгивая с каждым шагом над песчаным покровом, лишь отдавался на милость стихии. И пока та не замечала его, пока резким движением не собиралась смахнуть назойливую муху, то у Арда все получалось.

Уже вскоре он оказался у подножия скалы и… не увидел искомой решетки. Нет, он вовсе не сбился с направления и не пришел в другое место. Слив, как и значилось в документах, действительно имелся. Только не почти у самого дна, а выше. Намного выше. Метров пять, а может и все семь с половиной. Видимо рабочие сбили угол во время рытья канала.

Проклятье…

Профессор Конвелл часто упоминал, что даже самый гениальный чертеж зачастую зависит от прямоты рук подрядчика.

Арди не думал, что это относилось и к постройкам, разменявшим несколько веков!

Легкие постепенно начало обжигать. Вокруг на него давила ледяная толща воды, готовой раздавить зазнавшуюся букашку, а внутри постепенно разжигалось горькое, дерущее грудь и глотку, пламя. Он находился под водой около трех минут — на минуту дольше, чем мог задержать дыхание самостоятельно, а Жабье Дыхание дарило почти четверть часа без нового вдоха. Но это настоящий Лей-отвар, а не поделка при помощи маленького наговора.

Арди усилием воли удержал сердце от того, чтобы не сорваться в стремительный бег. Гута учил, что при подводной охоте самое главное — холодная голова и еще более холодное сердце, потому что именно они отнимают больше всего сил и воздуха.

Ардан отпустил камень и… ничего не произошло. Математика в первые за долгие годы играла не на стороне Арда. В его сознании молнией промелькнуло уравнение. На восемнадцати метрах давление почти в три раза выше, чем на поверхности, а значит его тело имеет отрицательную плавучесть.

Спящие Духи…

Грудь жгло. Кислород заканчивался в том же темпе, что и время. Но без усилия, Ардан не поднимется до решетки, а в какой-то момент уже больше не сможет сдерживать инстинкт и против собственной воли сделает вздох, а там…

Ардан прикрыл глаза.

Он не мог позволить себе волноваться. Из любой ситуации всегда есть выход, так что…

Ардан резко распахнул верхние веки и, не теряя больше ни единого мгновения, ударил посохом о скалу. Формировать печать, когда на плечи давят тонны штормового океана, в груди пылает горький пожар сгорающего в крови кислорода, а над головой маячит далекая решетка, за которой еще неизвестно сколько метров до воздушного мешка — оказалось непросто. Но не сложнее, чем когда Арда пытались достать чужие пули, заклинания, когти, клыки и все, что в его сторону так часто швыряла Метрополия.

Под ногами юноши, втягивая внутрь себя потоки холодной воды, сформировалась Ледяная Стена. Сама стандартная её вариация, но из-за того, что вокруг оказалась родственная ей стихия, в центре которой застыл Ард, та стала больше. Недостаточно, чтобы доставить юношу прямиком к решетке, но вполне, чтобы одним гребком добраться до петли.

« Пожалуйста, пусть будет не так, как на дирижабле» — мысленно взмолился Ард, вспоминая как провалилась его попытка прожечь решетку воздуховода.

У него была всего одна попытка, и, увы, времени на размышления не оставалось. Теперь все зависело только от того, правильно ли он все рассчитал, хорошо ли подготовился к авантюре и… на его ли стороне сегодня своенравная госпожа удача.

Вытащив из крепления на поясе кожаный мячик, Ардан зажал его в свободной руке и одним гребком, чувствуя себя так, будто плывет не под водой, а внутри жидкого камня, поднялся вверх. Одновременно с этим все его тело изнутри погрузилось в огонь. Мышцы пробивали судороги, а горло так и норовило попытаться вдохнуть. В висках застучало. Ардан уже плохо соображал, что делает.

Он положил мешочек между петлей и скалой, а затем, удерживаясь ладонью о край решетки, слегка ткнул посохом в хитрый узелок. Тот развязался, и соленая вода коснулась извести. Мгновение ничего не происходило и Ардан уже собирался рвануть к поверхности (даже не думая о том, что с ним сделают штормовые волны и бритвенно острые камни обрыва — все, лишь бы вдохнуть), как из мешочка потянулся плотный, белый дым, посыпались алые искры, а лицо юноши обдало горячим потоком.

Дергаясь уже всем телом, удерживая в груди почти нестерпимый пожар, Арди дернул на себя решетку. Затем еще и еще, уже не думая о том, что ему не останется сил, чтобы всплыть. Наконец, железная конструкция поддалась и медленно поползла ко дну, а сам юноша скользнул внутрь. Держа в руке второй мячик, он прекрасно понимал, что ему не хватит сил открыть второе препятствие. Настоящий «Песчаный Огонь» проел бы насквозь не только петлю, но и часть скалы, а поделка из наговора смогла лишь повредить петлю.

Но он уже ни о чем не думал. Просто греб, рассекая кожу о острые выступы, наточенные пробоями за века своего заточения. И, впервые за год, Ардан оказался рад факту наличия коррупция и нерадивости подрядчиков.

Вторая решетка была сделана, в отличии от основной, не на совесть, а ради прохождения проверки. За два с лишним века она не просто насквозь проржавела, но и вовсе вывалилась из креплений и валялась на склоне, зацепившись за все те же выступы.

Ардан, уже ничего перед собой не видевший и думавший лишь о том, чтобы не дать телу сделать вздох, сделал гребок, еще гребок, еще и, наконец, его ладонь обдул воздух, а сам Ард, выныривая на поверхность, с жадностью, шумно, втянул грудь воздух.

Но огонь в груди вовсе не потух. Все тело обожгло еще сильнее, а сам Ард, перевернувшись на спину, лежа внутри каменного мешка, судорожно хватался за пояс. Его тело стремительно слабело, суставы ломало и выкручивало, а на коже появлялись маленькие, алые волдыри. Ноги постепенно отнимались, а левую руку, в которой все еще был зажат посох, Ард почти не чувствовал.

Юноша не ощущал этого напрямую, но чувствовал, как в его крови и тканях образовывались пузырьки азота, не успевшего выйти через легкие.

Наконец он сумел вырвать из кожаной петельки последнюю склянку и, вырывая зубами крышку, опрокинул внутрь содержимое. Секунда, другая, и его дыхание выравнялось, а слабость и боль отступили.

— Спящ-щие д-духи, — с трудом попадая зубом о зуб, просто ради того, чтобы услышать собственный голос, прохрипел Ард.

Он поднял запястье и посмотрел на циферблат. Отцовские наградные часы выдержали испытание глубиной. Минутная стрелка показала, что Ардан провел под водой пять с половиной минут.

— Б-больше… н-нико-гда… с наг-говорами, — пообещал себе Ардан.

Атта’нха была права. Но сейчас не об этом, Ардан сделал глубокий вдох, затем, как учил Гута, такой же глубокий выдох и, набирая в опустевшие легкие воздух, развернулся обратно на живот и снова нырнул в холодную воду.

Гребок за гребком, рывок за рывком, Арди поднимался по то сужающемуся, то расширявшемуся каналу. Местами он замечал на камнях следы, оставленные кирками и кувалдами. Сколько же сил и лет потратили людские рабочие и военные, чтобы высечь в скале этот канал, а теперь, века спустя, по нему плыл Ардан.

Жабье Дыхание все еще действовало, хоть и совсем незаметно, потому как в следующий раз, когда Арди вынырнул, он не чувствовал особенной нехватки кислорода. А может все дело в давление — разбираться было не с руки.

Ардан оказался в относительно тесном колодце. Скорее всего его использовали одновременно и как способ избежать затопления (благодаря воздушному мешку), и как спасение на случай пожара.

Держа посох левой рукой, Ардан уперся спиной во влажные, покатые камни, а ногами — в противоположную часть кладки.

Было больно. Настолько, что порой хотелось все бросить и сигануть обратно в воду. Но Ард, раз за разом, поднимался все выше и выше, пока, наконец, не перемахнул через парапет и, с окровавленной спиной, не свалился на пол. Стертая почти до обнаженных мышц, она шпарила его не хуже кипятка.

Любой другой маг тут же использовал бы исцеляющую печать, но не Ард. Оглядевшись и обнаружив себя в закрытом, тесном помещении (со стеллажами, заполненными жестяными коробками; деревянными ящиками на полу и десятком разнообразных швабр и веников), он отполз в сторону и прислушался к своим чувствам.

Пока его кровь матабар залечивала содранную в клочья спину, останавливая кровь и затягивая кожу, Арди принюхивался. В нос били характерные запахи соленой воды, мокрого камня и горелого масла. Марьяна не ошиблась. Подземные ходы старого форта действительно таили в себе не только осколки былой истории, но и живых свидетелей нового времени.

И именно их запахи, в основном пота и крепкого чая, повисли в воздухе. Ардан раскрывал и закрывал ноздри, собирая, как учила Шали, всю информацию, какую только мог. Из того, что до него доносилось, здесь обитало, по меньшей мере, трое. Мужчина от двадцати до тридцати пяти, часто пользующийся воском для волос и, скорее всего, страдающей постыдной болезнью, от чего к запаху пота примешивалась еще и моча.

Женщина, примерно ровесница Марьяны, но она посещала подземные переходы редко. Не чаще пары раз в месяц. И единственное свидетельство в запахах, которое сумел отыскать Ард — её лунный цикл.

Но, куда как чаще обоих незнакомцев, судя приходил старик. Старик, чей запах Арди уже встречал прежде. Он даже его запомнил.

Перед мысленным взором Ардана всплыла недавняя сцена.

«Дедушка Дриба, дедушка Дриба, а ты нам сегодня сказку расскажешь?»

Тот сгорбленный, щербатый, морщинистый старик в дешевой, мешковатой одежде, которую не раз чинили, отказываясь выбрасывать.Когда Ардан пришел с «пожертвованием» для приюта, то старик подметал двор и мило улыбался снующим вокруг него детям. Он не вызвал ни малейшего подозрения у Арда, хотя должен был.

Должен был…

Потому что на весь монастырь, включая приют, трудниц и трудников, Дриба оказался единственным мужчиной преклонных лет. А значит, вряд ли он пришел в монастырь недавно. Обитал там уже давно и стал чем-то вроде части местного интерьера. Совсем незаметным. Тенью на стене. Тенью, на которую Ард, в поисках источника света, совсем не обратил внимания.

« Не бывает охотников, которые не ошибаются, но бывают охотники, которые не учатся» — Арди вспомнил наставление Эргара о том, что нельзя зацикливаться на своих ошибках — надо на них учится.

На часах оставалось еще несколько минут до диверсии Марьяны, так что Ардан, опустившись на корточки, провел ладонью над песчаным полом. Он прислушался к той тьме, что пряталась здесь от внешнего мира.

Старая и уставшая, она хотела бы, чтобы её оставили в покое. В её тишине и умиротворении, наедине с верными пажами, облаченными в одеяния пауков и редких жучков, проползавших сквозь трещины. Те приносили тьме вести о том, что творилось в там, дальше, где жили её многочисленные сестры и тетки.

Перед мысленным взором Арда постепенно формировалась даже не карта, а скорее полузабытое воспоминание о переходах, укромных уголках, поворотах и выбоинах, где прятались пажи тьмы. Но, увы, те не знали никакого сложного оборудования — все что гремело или жужжало, они избегали в равной степени вместе с людьми. Так что Ардан не узнал ничего, кроме совсем «незначительной» информации — приблизительного плана воистину немаленьких катакомб.

Но Арди слушал дальше. Слушал жалобы тьмы о том, что ей не давали покоя и, порой, тревожили полудрему тем, что впускали сюда свет масляных ламп и тогда ей приходилось прятаться в колодце, где она слушала шум волн и вела тихие беседы с сыном океана.

Ардан стал частью этих бесед. Он завернулся в них, а вместе с ними на его плечи лег и покров тьмы. Дымчатым плащом он опутал его грудь, спустился по ногам, а затем помчался вверх, пока не сомкнул объятья теней над головой. Мир вокруг, лишь недавно приобретший очертания, вновь стал серым. Дымчатым. Как если бы все вокруг обкурили дымом.

Прячась под Вуалью, Арди следил за минутной стрелкой и когда та миновала нужную отметку, он легонько толкнул незапертую дверь. На ней даже замка не имелось. Кто бы не работал в катакомбах, он прекрасно понимал, что сюда, вниз, не смогут забраться ни дети, ни сестры света, так что ни к чему лишние ключи и необходимость смазывать замки.

Аккуратно прикрыв за собой дверь, предварительно обтерев ноги в песке, Арди почувствовал стопами немного сыроватую брусчатку. За века, проведенные под чужими ногами, она стала напоминать гальку. Скользкую и гладкую. Сами же коридоры, изломанные и кривые, то с высокими сводами, то с низкими, то расширяясь то сужаясь, мерцали в тусклом свете редких ламп. Сперва масляных, а затем и Лей.

Арди, выглянув из-за очередного поворота, предварительно принюхавшись и прислушавшись нет ли биения чужих сердец или запаха. Но за поворотом, где мерцали Лей-лампы, все было свободно. Видимо и незнакомые мужчина с женщиной, как и Дриба, тоже являлись частью повседневной жизни монастыря. Только их Ардан лично, в отличии от старика, не встречал.

Как только защелкала лампа, подключенная к тщательно обвязанной проводке, Вуаль с Ардана буквально сдуло. Юноша почувствовал волну Лей-энергии, прошедшей сквозь его тело и трюк Говорящего просто разорвало концентрированной «мертвой Лей».

На самом деле вся суть в разности потенциалов, но Арду было не до этого. Прижимаясь спиной к стене, он двигался по хитросплетению переходов, построенных вовсе не для того, чтобы хранить в своих недрах лаборатории безумных магов, а чтобы их было сложно захватить. Так что, как и в самом монастыре, приходилось то и дело спускаться или подниматься по узким лестницам, накрытых низкими сводами.

Ардан ориентировался одновременно и на Лей-проводку, и на воспоминания пауков и жучков. Он искал самое большое и самое жужжащее помещение. Может быть именно там он найдет Зирку, сестру Луши, которая исчезла лишь совсем недавно — иначе бы проклятье «Старого Склизли» успело бы повредить память всем.

И, наконец, Ард нашел то, что искал. К массивной двери из красного дерева, вдоль потолочного плинтуса, подходило едва ли не с десяток кабелей разного диаметра.

Ардан, открыв гримуар на странице с нужной модификацией Туманного Помощника, сформировал печать и дождался, пока та запишет весь перечень параметров стационарного щита. В его наличии Ард не сомневался не только из-за настойчивого покалывания на подушечках пальцев, но и потому, что любой уважающий себя инженер озаботился бы тем, чтобы сердце его исследования никто не потревожил.

Ардан не ошибся. Дверь действительно накрывал, без малого, щит Желтой Звезды!

— Это что еще такое⁈ — мысленно воскликнул Ардан, рассматривая перечень параметров, основных узлов и рунических связей. Все было настолько сложно, перепутано между собой, соединено сотней переходов и мостов, что щит выглядел скорее единым, живым организмом, нежели стационарным творением.

Взломать такой, не обладая хотя бы пятью лучами в Синей звезде, не представлялось возможным, но, благо, и не требовалось.

Ардан перелистнул с десяток страниц гримуара (целого и невредимого, что с лихвой оправдывало потраченные на него эксы) и, вооружившись болванкой для отмычек, вписал в ту нужные ему параметры. Мгновением позже в воздухе сформировалась крыса, сотканная из алого тумана. Одновременно с ней в кольце Арда рассыпался красный накопитель, который юноша тут же сменил на запасной.

Мгновение, другое и в золотой сетке, накрывавшей дверь, появилась брешь. Достаточная, чтобы Ардан, оттолкнувшись от стены, прыжком бросился на створку. Соврав ту с петель, он оказался по ту сторона щита, а когда обернулся, то защитная печать уже успела восстановить свою целостность. Так что, чтобы вернуться, ему придется отключить генератор, который питал заклинание, что не останется незамеченным для фигур Кукловодов, но это уже мысли завтрашнего дня.

Поднявшись на ноги, Ардан снова огляделся. Затем едва слышно выругался, прикрыл глаза и снова резко их открыл, убирая третье веко. Мир вокруг вернул резкость, а мерцание Лей-ламп буквально топило громадное помещение в мерном, золотистом свете.

Скорее всего здесь, когда-то, находились вспомогательные казармы и хранилище припасов. Все на случай длительной осады, когда ни с воды, ни с берега нет возможности подвезти провиант и амуницию.

Над головой синевой отливали высоченные своды, к которым, из пилястр, шли массивные деревянные балки, а ниже, по стенам, выстраивались длинными рядами гранитные плиты. Галес, а позже и молодая Империя, всегда строили на совесть. А может это ошибка обратной логики и просто до нынешнего времени дожили только монументальные постройки, сумевшие выстоять в войну людей с Первородными, а позже — и в гражданской войне Темного Лорда.

Вот только теперь под скальными сводами оказались вовсе не припасы с ядрами и порохом, а бесконечные вереницы Лей-оборудования. Вдоль стен выстроились индустриальные генераторы, которые Ардан прежде не почувствовал как раз-таки из-за гранита и нескольких метров скальной породы. Все это служило идеальным природным экраном, надежно прикрывавшем творящееся внизу безумие.

А именно безумием, и никак иначе, подобное назвать язык не поворачивался. У противоположной от генераторов стены примостилась длинная вереница столов. Около них, на металлических колесиках, ждали своих владельцев три деревянных стула с мягкими подушечками.

Все так комфортно, все очень… профессионально. Кабели обвязаны и проложены по строгим, выверенным магистралям. Документы сложены в папки, а те, в свою очередь, лежали в аккуратных стопках. Некоторые, скорее всего, уже отнесли в высоченный, под самый свод, архив, который блестел свежим лаком посередине вереницы столов. Опять же — с маркировками на ячейках и скромной лестницей, приставленной сбоку.

Можно было легко спутать с любой хорошей лабораторией или учебным залом Большого, если бы не… Если бы не детали. На полках стояли банки с формалином. Они блестели, отбрасывая блики ламп, и совсем, в отличии от кабинета Алисы Ровневой, не пахли. А там, внутри, в мутной жидкости, плавали…

Ардан отвернулся. Он сжал зубы и прикрыл глаза, стараясь не дать клыкам вытянуться еще длиннее, а ногтям обернуться острыми когтями барса.

« Склизли придет, Склизли заберет, и все забудут. Был ты, нет тебя, только Склизли знает, где иск…»

Теперь и Ардан тоже знал — где искать. Склизли никого далеко не уносил. Тащил сюда, в подземные катакомбы, а затем прятал в своих многочисленных банках. Рассеченные на кусочки, с вытащенными органами, порой в жутких пропорциях сращенные с чем-то омерзительным и жутким, напоминающим части аномалий и… Бездомных фае.

И все это так заботливо расфасовано, так аккуратно выставлено на всеобщее обозрение. К некоторым крепились таблички, какие-то могли похвастаться подведенными к ними кабелями…

— Ahgrat, — едва слышно прошептал Ардан.

Он надеялся, что вот-вот услышит всхлип, тонкий плач и крик: « Помогите», но по ушам била оглушительная тишина, нарушаемая лишь знакомым жужжанием вибрирующих генераторов. Зирки здесь не было. Уже не было…

А вместо девочки, лишь застеленная, словно в насмешку, белыми простынями кровать. Она стояла в торце помещения. Окруженная сложными приборами и нескольким стеллажами с ящиками, чьи полки точно так же пестрили приспособлениями, о назначении которых можно было только догадываться.

Слева, вдоль стены, высилась двойная стеклянная камера. Цилиндрической формы, та обладала двумя отсеками. Верхним, высоким, прячущим под собой длинный металлический прут. И нижним, напоминающим барабан. К ней, собственно, и подходило основное количество кабелей.

Над самой же кроватью застыло… нечто. Нечто, тоже цилиндрической формы, но с безумным множеством каких-то рычажков, датчиков, несколькими камерами (тоже из стекла), сверху и снизу крепившееся к стальным дискам, а для стабильности окруженное прутьями. Внизу же устройства, прямо над кроватью, обнаружилось сопло, напоминающее выхлопную трубу автомобиля. А по его периметру — несколько сопл поменьше, чередовавшихся с небольшими лампами.

Устройство питалось от десятка тонких кабелей, часть из которых почему-то подключалось к стальному основанию кровати, но основной источник Лей-энергии приходил, что неожиданно, с потолка.

Изобретение крепилось на железный крюк, подвешенный за цепь, а вдоль цепи вились толстенные кабели, каждый из которых пронзал породу. Ардан подошел ближе, чтобы разглядеть получше, но отшатнулся назад.

Скальный свод заискрился и в следующее мгновение по кабелям побежали белоснежные искры… молний. Они сливались единым, горячим потоком, а затем исчезали внутри стеклянной камеры, где… трансформировались в жидкость. Как именно это происходило — Ардан понятия не имел. Он лишь смотрел на прозрачные капли, добавлявшиеся к другой массе, на пятую часть заполнившей колбу.

— Сколько же энергии требуется этим монстрам, — подумал Ардан, провожая взглядом паутину кабелей. — Если с самого начала шторма они собрали лишь пятую часть объема, то, получается…

Юноша резко развернулся на пятках и направил посох в сторону двери.

Вокруг него замерцал мыльной пеленой Универсальный Щит и закружили, отливая сталью, полупрозрачные диски Орловского. Ардан понятия не имел с чем именно сейчас столкнется, так что не собирался рисковать.

Печать « Ледяного Артиллерийского Ядра» (той самой модификации Ледяной Пули, основанной на рекурсии эластичности, которой Ардан снес часть здания Красной Госпожи), самого убойного заклинания из Арсенала Арда, уже было готова вспыхнуть под его ногами. Он не призывал её лишь потому, что не был уверен, что сможет удержать концентрацию сразу над тремя активными печатями.

Так что действовал согласно наставлениям Аверского. Сперва заботился о защите, потому как « мертвый маг колдовать не способен».

Дверь открылась и на пороге показался Дриба. Все такой же сгорбленный, по-прежнему покрытый морщинами и облаченный в старую, поношенную одежду. Он не выглядел ни удивленным, ни возмущенным. Посох в его правой руке, изрезанный печатями, которых Арди в жизни ни разу не видел, как и открытый гримуар в левой, прозрачной намекал на то, что Дриба был готов.

Как и Ардан. Он успел первым ударить своим посохом о землю и с навершия его верного соратника сорвалась ледяная сфера. Мгновением она вибрировала с такой немыслимой скоростью, чтобы казалось будто Ардан запускает не один снаряд, а с десяток. Но уже меньше секунды спустя сфера, заставляя пол и стены вокруг покрыться инеем, буквально разбивая пол, над которым летела; срывая следом за собой бумаги со столов и разматывая те в щепки, врезалась в фигуру Дрибы.

Ардан, не теряя времени, отряхнул кольцо с зеленым накопителем и вставил в него новый кристалл.

Эта модификация, в название которой Ардан добавил слово « Артиллерия», была почти втрое мощнее, массивнее и быстрее той, которую он использовал в истории с Красной Госпожой. Её мощи, состоящей из четырех Красных Лучей и семи Зеленых, действительно хватило бы, чтобы снести небольшое, кирпичное здание.

Но Дриба лишь легонько ударил посохом о пол и пространство перед магом изогнулось мутной пеленой грязной лужи. Лужи, закрутившейся водоворотом, в котором мгновенно исчезло Ядро вместо со всей его разрушительной энергией. Ардан понятия не имел, что именно он сейчас увидел, но в очертаниях печати, вспыхнувшей под ногами Дрибы, он успел различить узлы, характерные для Желтых печатей.

Спящие Духи… маг четырех звезд! Они с Миларом подозревали, что в Ларанде может находиться исследователь-маг, но не больше Зеленой Звезды, потому как вряд ли Кукловоды придавали большое значение экспериментам над детьми. Слишком мало того, что указывало бы на важность исследования для них.

Все эти месяцы напарники полагали, что Кукловоды просто развивают идею Леи Моример, но… они ошиблись. Все наоборот. Это Лея Моример, такая же пешка, как и Лорлова, была лишь частью экспериментов. Не более того.

— Господин Эгобар, — Дриба сделал шаг вперед и Ардан инстинктивно отшатнулся назад, упираясь спиной в кровать. — Надо же, а я не верил Магистру, что вы действительно что-то из себя представляете.

Ардан снова ударил посохом о землю. Вокруг Дрибы зацвели Ледяные Цветы. Их расколотые бутоны выпустили под свод десятки острых, ледяных лепестков. Какие-то из них смогли даже подлететь к Дрибе, но тут же истаяли во вспышках красного пламени, созданных десятком огненных воробьев, послушно реящих вокруг мага. Активная стихийная защита, способная одновременно отследить множество параметров атакующей печати и…

Нет, все это не важно.

Если Ардан будет думать о инженерной основе чужих печатей, то не доживет не то, что до рассвета, а до следующего часа.

Дриба сделал шаг вперед и Ардан уже было возликовал. Несколько лепестков, не присоединившихся к общей атаке, коснулись стенок камер сгорания двух генераторов Синей звезды. Они рассекли их так же легко, как нож масло и из отверстия в железе посыпались искры. Ардан нырнул за кровать и усилием воли заставил диски Орловского выстроиться вереницей, но… Взрыва так и не последовало.

— Недурно, господин Эгобар, — с искренней похвалой в голосе, произнес Дриба. — Не удивлен, что Дартон с вами так и не справился. Как и Традий. А жаль. Он был хорошим химерологом, хоть и делал слишком большую ставку на оборотней и их способности к метаморфозе. Не пойму как вы разобрались с нашим любителем крови и ночного неба, но, думаю, у нас с вами будет время все это обсудить. Особенно меня интересует, как именно вы на нас вышли. Местное отделение Плащей не в курсе, чтобы к нам кто-то приезжал.

Дриба знал о Дартоне, Селькадском наемнике; и о химерологе, с которым Ардан сражался в квартале Ночников.

Спящие Духи!

Слишком много информации для простой пешки. Нет, перед ним стояла фигура намного крупнее. Сами того не подозревая, они с Миларом с размаху сиганули в одну из нор Кукловодов.

Ардан поднялся из-за кровати и посмотрел на старика, огненные воробьи которого… попросту спалили поврежденные генераторы, превратив те в шипящие кучи расплывающегося, алого металла. Несложно представить, что тоже самое, если не Ледяные Цветы, они сделали бы и с Ардом.

— Хорошо, что мы встретились с вами именно сейчас, господин Эгобар, — Дриба спокойно шагал через лабораторию, чувствуя себя в полной безопасности. — Мне успели сообщить, что с вас снят иммунитет и ваша жизнь теперь в нашем распоряжении. Полагаю, что вы уже не так молоды, чтобы подойти под критерии моих опытов, но, думаю, ваши интеллектуальные способности могут компенсировать возраст. Да, несомненно, вы станете неплохим материалом.

Дриба уже поднял посох, как Ардан резко спросил:

— Где Зирка?

Ему надо было потянуть время. Недолго. Немногим меньше минуты.

Дриба замер.

— Зирка? — переспросил он. — А, вы про опытный образец семьдесят девять дробь три? Увы, вы опоздали на… два дня?

Дриба сомневался. Но сомневался не в том, что сотворят с ним Вечные Ангелы, когда он явится к ним на суд, а в том, сколько времени прошло с момента, как Ардан не смог выполнить данное им обещание.

Луша… Зирка…

Семьдесят девять дробь три… Сколько же, сколько это маленьких, ни в чем не повинных душ…

— Девочка хорошо выдержала первые стадии, но, увы, на середине процесса сломалась, — Дриба качнул посохом в сторону одной из склянок с формалином и Ардан отвернулся. — Как вы можете заметить, Зирка не прошла момент скрещивания своего гипофиза с гипофизом Железной Обезьяны. Увы. Я питал большие надежды. Даже больше, чем обычно. Но почему она вас так сильно интересует, господин Эгобар? Вы ведь с ней никак не связаны.

Ардану требовалось время, а Дриба буквально упивался ощущением собственного превосходства:

— Луша, — тихо выдохнул Ард. — Её брат. Он был одержим?

Дриба чуть вздернул свои поредевшие брови.

— Одержим? Как же так… — и тут старик выругался. Грязно и резко. — Традий. Наглый сопляк! Он решил, что сможет украсть у меня метод⁈ Что же… тогда ему повезло, что он встретил вас, а не меня, потому что я бы убедился в том, чтобы он умирал долго.

Дриба еще раз выругался и покачал головой.

— Вы неплохо придумали отвлечь наше внимание, но, полагаю, мои ученики уже скоро закончат с пожаром, устроенным шерифом, а мы с вами к этому времени тоже закончим, — Дриба провел пальцем по древку посоха и на странной, будто окровавленной древесине, загорелась одна из печатей. — Вы, конечно, можете сопротивляться, но даже будь вы хоть трижды учеником Аверского, у вас нет и капли его способностей. Полагаю, Магистру без разницы, как именно вы умрете, так что…

— Мы найдем вас.

— Что? — дернулся Дриба.

— Мы найдем всех вас, старик, — повторил Ардан.

— Звучит, конечно, угрожающе, юноша, но не в том положении, чтобы…

— Я в идеальном положении.

Ардан хлопнул ладонью по стене и впитал в себя века, которые гранитные плиты провели лишь с одной целью — сдержать за своими «спинами» неутомимый и бесконечный натиск скальной породы. Гранит был крепок. А стал еще крепче. И вместе с ним стал крепче и Арди. Его кожа покрылась каменными выступами.

Дриба уже замахнулся посохом, но он был стар. А Ардан молод. И потому — быстрее.

Посох Арда, тоже покрывшийся каменным одеянием, ударил по стеклянной колбе аккурат в тот момент, когда на своде заплясали белые молнии.

— Идиот! -взревел Дриба, ударяя посохом о пол и зажигая уже совсем другую печать. — Мы же оба погибнем!

Старик хотел жить. И Ардан этим воспользовался. Молнии подожгли странную, жидкую массу, вытекшую из разбитой колбы и Ардан, даже сквозь свой покров Каменной Кожи, почувствовал, как каждое лишнее мгновение, проведенное в эпицентре вихря белоснежного пламени, рискует стать для него последним.

Перемахнув через кровать, Ардан побежал в сторону выхода. Дриба, оставаясь за спиной, стоял посреди искажений пространства, втягивавшись внутрь не стихающее белое пламя. Старик не мог даже пошевелиться, опасаясь нарушить концентрацию над своей щитовой печатью.

Все, что у него получилось, это цедить сквозь сжатые зубы:

— Ублюдок… сраная нелюдь… мои исследования… уничтожу!

Но Ард уже мчался по коридорам в сторону двери, ведущей в подвал. Мчался и, попутно, швырял за спину « Ледяные Ядра». Небольшие, ледяные сферы, куда слабее той, что не смогла даже заставить моргнуть Дрибу, судя по звукам врезались в стены. Ардан даже не надеялся, что попадет в старика, который, скорее всего, все еще боролся с диким огнем. Нет, у него было совсем другая цель.

Влетая плечом в дверь, ведущую в подвал, Ардан, расставаясь с предпоследним как Красным, так и Зеленым накопителем, воплотил очередную печать и, наконец, услышал долгожданный треск. Пол под его ногами заходил ходуном и юноша, выбивая очередную дверь, выскочил на улицу.

Лицо и плечи вновь укололи потоки дождя, по ушам ударил громовой грохот, а вокруг, в отсветах пожара, перекинувшегося с хранилища сена на соседние здания, суетились люди. Сестры света, выстроившись шеренгами вперемешку с богато одетыми господами и их спутницами, передавали друг другу ведра. Трудники мужчины, стоявшие около пылающих зданий, забрасывали их песком из тех самых ведер.

Спящие Духи… если бы не ливень, то, скорее всего, уже горела бы половина монастыря.

— Капрал! — раздалось за спиной.

Ардан повернулся и увидел бежавшую к нему Марьяну. Шериф, промокшая до нитки, потерявшая где-то шляпу, выглядела весьма и весьма встревоженной.

— Не только сено, да?

— Что? — переспросила запыхавшаяся, краснощекая женщина.

— Там хранилось не только сено, — скорее утверждал, а не спрашивал Ардан. Иначе как еще объяснить такой пожар.

— Да, ты прав, — Марьяна указала большим пальцем за спиной, где дымились остатки амбара, а еще в земле чернел овраг диаметром в несколько метров. — Рвануло так, будто я пороховой склад подпалила… Благо хоть что сестры и сироты были в трапезной вместе с гостями. Она далеко отсюда. А у тебя как? Хорошие новости?

— Сейчас узнаем.

Ардан повернулся к зданию, из которого только что выбежал. Камни под ногами завибрировали, а следом часть зданий в самом прямом смысле ушли под землю. Вздымая клубы дыма, с треском и грохотом, легко заглушившим небесный рев летнего шторма, раскалываясь на части они летели в развернувшуюся под ними черную пасть.

Ард, даже окажись он в одной из дедушкиных историй, ничего не мог противопоставить Желтому магу. И все, что у него оставалось — надеяться, что белое пламя, затем, скорее всего, взорвавшиеся генераторы, а после еще и обвалившийся свод катакомб похоронят старого Дрибу.

— Скорее!

— Песка! Несите еще песка!

— Вернитесь в шеренги!

Люди, шокированные внезапным землетрясением, вскоре вернулись к прежнему занятию. А Ардан не сводил взгляда с того места, где только что стоял один из корпусов.

— Наверное, все же…

В небо, закручиваясь в форме гигантского, семиметрового змея, взмыл огненный столб. Тот разметал каменные обломки, буквально дотла пожрал деревянные балки и доски, а в его центре, ступая по обугливающейся земле, шел Дриба.

Еще сильнее сгорбившийся, израненный, с оторванной левой рукой (гримуар теперь беспомощно качался на цепочках) с изуродованным, обгорелым лицом, весь в саже и в порезах, он все еще был жив. Жив и безмерно зол.

— … все же плохие, — закончил свою мысль Ард.

Глава 47

- Дриба? — из шеренги отделилась одна из сестер света. — Господин Дриба, что с ва…

Женщина лет тридцати. С веснушками, смешными ушами, слегка торчащими из-под одеяния, накрывавшего волосы, а еще с широкой, доброй улыбкой. Арди помнил её — именно она играла с детьми около приюта. Как она смеялась и щекотала тех, кому не повезло (или наоборот — повезло) оказаться в её заботливых объятьях.

Дриба даже не взглянул на неё. Он лишь качнул посохом в сторону шагнувшей к нему монахине, явно хотевшей помочь старому знакомому. Огненный вихрь, круживший вокруг и над стариком, вздрогнул и от него отделилась огненная полоса, вдоль которой струился горячий, быстрый ветер. Настолько плотный, что был видим даже невооруженным взглядом, представая в образе белоснежной полосы.

Именно она, эта полоса, рассекла тело монахини на две части, а уже следом огненная вспышка так и не дала сестре понять, что именно произошло. Пока её ноги и таз стояли на земле, торс и голова, нелепо размахивая руками, уже падала вниз, но взмокшей от дождя травы коснулась лишь горстка черного пепла. Коснулась и тут же, подхваченная штормом, унеслась к небу, где слилась с черными тучами.

Те, кто это видел, сперва застыли, а затем, с криками, бросились врассыпную. Паника, подобно лесному пожару или тому пламени, что так задорно пожирало старые стены и крыши, стремительно распространялась среди людей. Они бросали ведра и, кто как мог, бежали прочь от жуткого старика, полуголого нелюдя и вооруженной двумя револьверами шерифа.

В голове Арда в этот момент бесконечными нитями плыли уравнения. Дриба явно потратил бо́льшую часть сил на то, чтобы спастись из эпицентра ревущего дикого пламени, многократно усиленного субстанцией, хранившейся в его аппарате. Затем, еще сколько-то у него ушло на поддержание своей активной защиты в момент обрушения, а теперь… Теперь он не спешил нападать. Стоял и смотрел на них. Но почему тогда убил сестричку?

Хотя, если предположить, что…

— Старый ублюдок! — выкрикнула шериф и уже было шагнула вперед, как Ардан схватил её за руку.

— Не двигайся, — прошипел он сквозь плотно сжатые зубы.

— С чего бы…

— Он напутал с печатью, — не сводя взгляд с безумного старика, объяснил Ардан. — Старик не может ей управлять напрямую. Остались только косвенные реакции. Так что заклинание отреагирует на вектор интервента и…

— Срань! Капрал! Ты…

— Не двигайся! — рявкнул Ард и, в сердцах добавил. — И заткнись! Мне надо подумать!

Шериф действительно замолчала, но, судя по её недоброму взгляду, Арду такое поведение еще припомнят. И пускай. Если они сейчас выживут, то оскорбленная Марьяна Сестрова далеко не на первом месте в списке того, что его будет беспокоить.

Списки…

Список!

Вряд ли заклинание старика могло реагировать на несколько целей одновременно, потому что в противном случае пропустило бы сестру — даже если предположить, что Дриба вложил в структуру заклинания не меньше полной триады четырех звезд — по три луча из каждой, то энергия все равно не бесконечная. Часть ушла на завал, часть на поддержание целостности структуры, так что в запасе у неё оставалось… весьма длительное время пассивной работы, но, при этом, всего несколько активных атак. Значит, заклинание составляло список приоритета интервентов.

Дриба это знал, но ничего не мог поделать. Истекая кровью, он лишь грозно на них глядел.

Может подождать пока старик сам по себе отправиться к праотцам? Ведь он же тоже понимал, что его заклинание, если понять ошибку, допущенную при воплощении печати, не сильно-то и опасное, а…

Ардан осекся. Аверский учил его, в первую очередь, не доверять противнику. Все эти переписывания печатей налету, все ложные узлы, не несущие никакой нагрузки и призванные лишь отвлечь оппонента. Все это говорило об одном — побеждали не только Звезды и лучи, но и другие качества.

Дриба не был военным магом. Но он был старым магом. Старой школы. А значит, в момент опасности, он действовал скорее инстинктивно и, в данный момент, сражался вовсе не с магом недоучкой, лишь год отходившим на лекции Большого. Нет. Дриба видел перед собой врага. Военного мага Черного Дома. И получается, что…

— Беги! — во всю мощь легких заорал Ардан.

… их обманывали!

Шериф, выругавшись так, что даже у самого пропитого алкаша-сапожника уши бы в трубочки от стыда завернулись, бросилась в сторону. Она успела как раз вовремя.

Десятки квадратных метров пространства над их головами засияли яркими, алыми звездами. Те отделялись от «тела» стремительно уменьшающегося в размерах вихря-змея. Вытягиваясь в небе длинными спицами, кружа веретенами, они приобретали одновременно и свойство того удара, который рассек и сжег сестричку, но в дополнение искажали вокруг себя пространство от чего ускорялись еще быстрее.

В целом — тот же принцип, что и в работе « Ледяного Ядра» Арда. Только использовалась не эластичность, а куда более глубокие и переплетенные принципы взаимодействия гравитации и материи.

От момента, как Ардан закричал, до того, как с неба на них просыпался дождь из десятков лучей раскаленной плазмы, окруженной режущими вихрями ветра, не прошло и секунды. Сжатый воздух буквально вспарывал землю на несколько метров в глубину; не замечал камни и скалы так же, как раскаленный до красна нож не заметит брикета сливочного масла; а следом за ветром приходил жар. Горячая плазма, растекаясь жидким пламенем, превращала камни в лаву, землю в пепел, а воздух во вспышки и хлопки зажигающихся и тут же гаснущих искр.

Если бы Дриба не ошибся в своем воплощении печати, то от Арда, Марьяны, и, скорее всего, определенной части монастыря не осталось бы и следа. По итогу залп превратил часовню и несколько корпусов в груды пылающих обломков, под которыми слышались стоны и крики тех, кто думал укрыться под мнимой защитой каменных стен.

Марьяна, упав, сжав зубы стонала и обматывала ремнем левую ногу. На бедре дымилась жуткая рана, как если бы кто-то, вооруженный громадным скальпелем, вырезал часть мяса, обнажив кость. Если бы не жар, мгновенно закрывший рану, Марьяна бы непременно истекла кровью.

Ардан же… он даже не удивился тому, что шесть его дисков Орловского не смогли не то, что остановить или замедлить луч, а хотя бы оказать на него малейшее воздействие. Ард зарычал, когда горячий ветер и огонь вгрызлись в его правый бок, забирая с собой часть кожи, мышц и печени.

Только благодаря кровь матабар и адреналину он тут же не потерял сознание от накатившей волны боли. И только благодаря часам, проведенным на испытательной площадке Авераского, Ардан тут же ударил посохом о землю. После столкновения с Семеном Давосом, Ард выучил базовую версию печати Восстановления Плоти, но ситуация сильно отличалась от «базовой». Так что все, что смог Ардан — восстановить печень и часть мышц. И теперь те, обнаженные и пульсирующие, роняли на землю горячие, шипящие от жара капли жирной крови.

Дриба же, усмехнувшись, тоже сплюнул кровью. Скорее всего заклинание буквально высасывало из него остатки умственных резервов. На подготовку очередной такой команды заклинанию уйдет какое-то время. Самый очевидный минус сложносоставных заклинаний, которой и направил Арда в сторону разработки его концепции «Ледяных Зверей».

— Капрал, мы ведь покойники? — сплевывая густую слюну, сквозь боль цедила Марьяна.

Ардан не сводил взгляда с Дриба, а тот, слегка шатаясь, готовился закончить начатое. Но, несмотря на наличие активной функции, у заклинания оставалась и пассивная, явно неподконтрольная старику.

— Когда увидишь брешь, то стреляй, — ответил Ардан. — Если попадешь в голов, то будем жить.

И, не дожидаясь реакции Марьяна, Ард, опираясь на посох, поднялся обратно на ноги. В бок буквально вгрызлась голодная росомаха, перед глазами все плыло, но он стоял прямо. Как и перед лицом шторма получасом ранее, так и сейчас.

Заклинание составляло список приоритета интервентов — полезная инженерная задумка… которую можно использовать в собственных интересах. Аверский всегда наставлял, что нельзя во время магического поединка тратить время на слишком скрупулезный анализ, но, возможно, именно эта черта сейчас их спасет.

Оставалось узнать лишь одно — сможет ли Ардан сотворить достаточное количество заклинаний за короткий промежуток времени, чтобы перегрузить защиту Дрибы.

— Хочешь встретить смерть стоя, щенок? — во взгляде Дрибы не осталось ничего не только разумного, но еще и человеческого.

Он, кажется, говорил что-то еще. Но Ардан его не слушал. Вокруг Дрибе и, соответственно, вихрю его огненного змея, шипящего и фырчащего плазмой, ничего не угрожало. Список был пуст. Требовалось лишь заполнить его.

Ардан, сосредотачиваясь на… « Искре», самом простом, тренировочном заклинании военной магии, ударил посохом о землю. Из навершия выстрелила тонкая полоска пламени и, облетая Дрибу по дуге, со вспышкой исчезла во встречной контратаке огненного змея. Очередная коса плазмы, окруженная ревущим ветром, поглотила « Искру» и, врезавшись в стену, высекла в той глубокую брешь.

Но там, где только что была лишь одна « Искра», тут же появилась другая. Другой формы, другой интенсивности нагревания и атакующая с симметричного предыдущему направления. Ардан менял параметры буквально на ходу, параллельно стуча посохом о землю. Всего по одному Красному Лучу. Заклинание за заклинанием, удар за ударом.

На каждом третьем ударе, он использовал Стихийный Резонанс, чтобы восполнить разум разлитой в пространстве, им же потраченной Лей. И спицы, одна за другой, уносились в сторону огненного вихря, который неизменно встречал из чудовищной атакой, рассекавшей и сжигавшей целые корпуса.

Дриба что-то кричал, а может даже и смеялся, но ничего не мог поделать со своей печатью. Ардан же, полностью погасив сперва свою Звезду, а затем и последний накопитель, перешел к Зеленой. И теперь уже не одна, а три огненные спицы срывались с его навершия. Количество параметров перешло в третью степень от предыдущего, а сам юноша на мгновение превратился в живой арифмометр.

Между ударами посоха не проходило и секунды и за это время он высчитывал десятки новых и непредсказуемых рунических связей. Все, чтобы заклинание не «привыкло» к одному и тому же конструкту и не понизило его приоритет в своем «пустом» списке. Ибо видят Спящие Духи, «Искра» не смогла бы пробиться через пассивную защиту в виде стены кружащего вокруг Дрибы пламени.

Из носа Арда ударила кровь, в глазах лопнули сосуды, а под его ногами вспыхивали десятки печатей. Словно военный ленточный пулемет, он неустанно бросал вперед заклинание за заклинанием, пока, наконец, не заорал:

— Давай!

На краткое мгновение вычислительный модуль внутри печати Дрибы оказался перегружен постоянно обновляющимся «списком» приоритетных целей. Пламя вокруг старика дрогнуло и, на краткое мгновение, замерло. В неприступной защите обнажилась брешь. Марьяна, все эти несколько бесконечных для Арда и почти незаметных для окружающего мира секунд, держала Дрибу на прицеле. Она плавно сдавила спусковой крючок и раздался выстрел. Пуля, покидая ствол, оставляя над дулом вспыхнувшее оранжевым, пороховое облако, неспешно, лениво, просверлила воздух.

Вращаясь вокруг собственной оси, она летела над взрытой, обугленной землей. Ловила на своих блестящих «боках» отсветы лютого пожара. Порой нежилась в искрах рассекавших небо молний и, словно, даже как-то не очень-то и охотно спешила в сторону уже закрывающейся бреши. На лице Дрибы так же медленно расплывалась победная улыбка. Ард, в свою очередь, понимая, что он не успеют, собирался развернуться и, схватив Марьяну, попытаться броситься из последних сил в сторону любого укрытия, но прекрасно понимал, что не успеет.

А пуля все летела. Как застывший в киселе шмель. Степенно, неторопливо, приближаясь к огненному полотну, постепенно закручивающемуся вокруг своего создателя. Марьяна опоздала. Всего на долю мгновения. Не успела. И потому пуля врезалась прямо в пламенный шелк, начисто срезавший свинцовый конус.

Вернее…

Лишь его половину.

Вторая, продолжив движение, впилась между глаз все еще улыбающегося, напоследок удивленного Дрибы.

И вновь прошло не больше доли секунды. Марьяна не успела выругаться, Ардан лишь повернулся к ней корпусом, а Дриба уже подкошенной куклой рухнул на землю, а его заклинание рассеялось в воздухе.

— Это, блядь, мой лучший в жизни выстрел, — выдохнула Марьяна, опуская револьвер. Она все еще крепко сжимала его и вряд ли сможет в ближайшее время отпустить железо.

Ардан её прекрасно понимал, потому что он и сам, стиснув посох, не мог найти достаточно сил, чтобы разжать ледяные пальцы.

Ард выдохнул и вытер кровь, капавшую с верхней губы. Его немного мутило. К горлу подкатывал тошнотворный ком.

Ну теперь-то точно…

— Капрал.

— Что?

— Мой брат, он…

Пространство прорезал дикий, совсем не человеческий и далеко не звериный крик, а следом зашевелись отдаленные завалы.

Ардан не нашел в себе моральных сил даже чтобы выругаться.Разбрасывая в стороны деревянные обломки, под аккомпанемент небесного грома, ловя вспышки на блестящих, плюющихся гноем и кислотой буграх, под струи дождя медленно выбиралось… нечто.

Нечто, одновременно напоминающее химеру, собранную из млекопитающих и рептилий, покрытую местами жесткой шерстью, а местами темными чешуйками. То, что должно было являться головой, обладало человеческой верхней половиной, впадиной вместо носа, покрытой слизкой, желтой субстанцией, и нижней челюстью, целиком состоящей из зазубренных клыков. Раздвоенный язык с двумя шишечками на концах, вытягивался, на лягушачий манер, несколькими метрами вперед. Он ловко подхватывал искорки, обжигался, но слова ловил вспышки.

Под туловищем, если так можно было назвать аморфное, изломанное нечто, где реберная клетка оказалась изогнута и словно вывернута в сторону, у создания бултыхались маленькие, человеческие ручки и ноги. Они болтались в воздухе, неспособные коснуться ничего, кроме дыма и гари. Опиралась тварь на четыре стебля, увенчанные чем-то вроде бутонов, только не растительного, а животного происхождения. Они пульсировали и, в том месте, где вставали на землю, оставляли после себя лужи шипящей кислоты.

Ардан, за прошедший год, насмотрелся на всякую мерзость, но данная тварь выходила не только за границы его опыта, но и за пределы самого извращенного воображения. Что пытались создать Дриба с его учениками, если они породили… вот это.

Ардан машинально вскинул перед собой посох. Не столько, чтобы использовать заклинание, на которое у него не хватило бы Лей, а в попытке защититься. Хотя вряд ли бы ему, раненному, истощенному как умственно, так и физически, помогла бы ветка старого дуба. Над руинами, издавая звуки, похожие одновременно на рык и рептилий клекот, высился монстр. В холке (или шее) метра три с половиной, а длиной туловища почти пять.

Та химера, которая стерегла Лорлову на строящихся подземных линиях, выглядела бы безобидной поделкой на фоне данного создания. И только два абсолютно человеческих, заполненных горькими слезами глаза, могли поведать о том, что это, все же, не химера, а человек. Человек, почти два десятилетия проведший под пытками, которые извращенные умы назвали экспериментами.

Ардан не смог бы ему ничего не сделать.

Он это знал.

Марьяна Сестрова — нет.

Щелкнул взведенный курок и, сверкая отсветами молний, ствол шерифского револьвера уставила прямо в сторону Арда. А тот только и смог, что отползти в сторону и прислониться спиной к каменному осколку ближайшей стены. Тяжело дыша, Ард почему-то улыбнулся. Немного устало.

— Хочешь умереть с улыбкой на лице, маг? — без злобы, но и без особого радушия, спросила Марьяна, держа на прицеле Арда.

Монстр продолжал откапываться и разбрасывать в разные стороны обломки, расчищая себе путь. Видимо он не мог прыгать, так что чтобы приблизиться к своей цели, ему приходилось пробиваться через развалины. С чем он, пусть и неторопливо, но справлялся.

— Это не твой брат, Марь…

— Заткнись! — потрясая револьвером, закричала Марьяна. — Закрой свой рот! Не делай вид, что ты что-то знаешь!

— Но я знаю, — пожал плечами Ард. Юноша подставил лицо потокам дождя и прикрыл глаза. — Ты могла стать шерифом Ларанда, только если предыдущего сместили. Но я не слышал за ночь ни одной истории об отставке предыдущего шерифа. А вообще удобно, да? Что так близко Чужие Земли. Всегда можно сказать, что шериф погиб в попытке задержать браконьеров или же помогал Охотником с какой-нибудь тварью, сумевшей выбраться за периметр.

Марьяна молчала. Ардан не ощущал исходящей от неё ненависти. Или злобы. Скорее печаль. И боль. Больше больше, чем печаль. Она буквально её пропахла. С головы до ног. И этот запах, эту вонь, не могли смыть ни дождь, ни кровь.

— А еще очень странно, что за все годы только ты, Марьяна, узнала про подземные катакомбы, — продолжал Ардан. — Узнала и искала ответы, при этом постоянно упоминая про своего брата. Весь монастырь знал о твоих душевных метаниях. А значит знал и Дриба с учениками. Но при этом они ничего не сделали? Не доработали свое заклинание? Что за глупость.

Над головами сверкали молнии. Сливаясь с каплями дождя, они осыпались на землю, где находили своих сестер — искр пожара. Танцевали с ними, осыпаясь на землю дымом и жаром.

— Ты ничего не знаешь, — повторила, наконец, Марьяна.

— Я знаю, шериф, что ты заключила сделку, — Ардан, прикрывая глаз третьим веко, разглядывал сквозь дождь темное небо. — Кукловодам нужен здесь свой человек. Но не проверяющий из Нигранда. Потому что его самого слишком легко проверить, да и отделение Черного Дома в Нигранде, даже если и пропустило внутрь крота, все еще выполняет свои функции. Нет, коррумпированного проверяющего бы быстро вычислили. Как и мэра Ларанда. Их обоих нельзя использовать. Слишком очевидные фигуры. Другое дело шериф.

Ардан ненадолго прервался. Открыв рот, он хватал жирные капли дождя в попытке утолить мучившую его жажду. А где-то там, в сотне метров от них, пробивал себе путь монстр, созданный Звездной магией и алчностью до запретных знаний.

— Заткнись… — без особого напора, повторила Марьяна. — Заткнись или я выстрелю.

— Вот только шериф тоже весьма очевидный персонаж, — Ардан, словно не замечая угроз, все говорил и говорил. — Поэтому шерифа надо менять. Желательно, как можно чаще. Благо, что есть Мертвые Земли и контрабандисты с маршалами. Так что это несложно. Но неудобно. Лучше, все же, иметь постоянного своего человека, чем регулярно менять переменную… фигуру. Подкупать, шантажировать, запугивать можно долго, но рано или поздно система даст сбой. Так что нужен кто-то постоянный и надежный.

Позади них, среди полыхающего монастыря, слышались крики и шум. Кажется, с обрыва начали спуск местные. На конях, с повозками, заполненными песком, землей и инструментами для тушения. Такое зарево, как здесь, видно, скорее всего, по всему западному побережью Танцующего Полуострова.

— Если думаешь, что протянешь время, пока сюда не прибудет кавалерия, то ошибаешься, капрал.

Марьяна была права. Заклинание Дрибы превратило центральную часть монастырского комплекса в лабиринт из пылающих завалов.

— Тогда почему не стреляешь? — Ард даже не смотрел в её сторону. — Если бы хотела, действительно хотела, то ты бы и Дрибу не застрелила…

— Я и не собиралась, — прошептала Марьяна. Её револьвер дожал едва ли не сильнее, чем сама изломанная, скомканная судьбой и чужими, злыми руками, женщина. — Не собиралась…

— И мужа ты подрывать тоже не собиралась, — Ардан проверил пояс и кольца. Накопителей не осталось. Как и лучей в Звезде. — И покрывать пропажу детей, наверное, тоже. И все то, что сотворила по указке своих хозяев — тоже не собиралась.

— Да заткнись ты! — Марьяна, все же, выстрелила. Но куда-то в сторону. Скорее от бессильный злобы, нежели из желания пристрелить Арда. — Да что ты вообще знаешь, столичный ублюдок⁈ Думаешь понимаешь? Понимаешь какого это жить, когда всем вокруг на тебя плевать? Всем! Когда смотришь в чужие глаза и видишь в них доброту. Но не к тебе. А к самим себе. Чтобы потом, ночью, когда будут срать на горшке или жрать в три пуза, уверять себя, что они хорошие! Что сделали сегодня доброе дело! Помогли сиротке… вот только… да плевать им, капрал. Всем. Всем вокруг. Все тут гнилое. И я. И они. И ты тоже.

Монстр отшвырнул в сторону очередной многотонный осколок каменной кладки. Тот пролетел над их головами и, врезавшись в остатки часовни, осыпал плечи и головы серой пылью и мелкой крошкой.

— Знаешь, почему дети пропадали? — резко повернулась к нему Марьяна. — А вот этому, капрал. Потому что плевать. Думаешь мне надо было какие-то усилия прикладывать, чтобы документы подделать? Да я просто их сжигала! Прямо в шерифской управе! И все. Потому что — всем плевать. Вот поэтому… столько лет…

Она замолчала.

Марьяна Сестрова. Маленькая девочка, которая в детстве потеряла брата, а затем стала жертвой инженерной ошибки. Иронично, что, в итоге, Дриба и сам погиб, частично, из-за инженерного просчета. Может быть, он был отменным химерологом и, судя по печатям на посохе, в демонологии и некромантии тоже разбирался, но не в запутанных материях высокой Звездной инженерии.

И вот, вместо того чтобы стереть воспоминания Марьяны, Дриба и Кукловоды решили её использовать.

— Что они тебе пообещали? — тихонько спросил Ардан.

Она повернулась к тому, что когда-то было её братом.

— Ты и сам знаешь, дознаватель, — последнее слово она произнесла не без иронии.

— Знаю, — не стал отрицать Ардан.

И снова тишина. С одной стороны, к ним приближался громадный монстр. А с другой — горожане, вместе с Охотниками, помощниками шерифа и, может быть, несколькими маршалами.

— Давно? — спросила Марьяна.

— Подозревал с самого начала, как услышал фамилию, — Ардан глотал капли дождя, а те, почему-то, ощущались горькими и горячими. Совсем не холодными. — Слишком мало причин у бывшей сироты вернуться обратно. Тем более, находящейся в таком уникальном положении, как ты. Дальше — ты сама все подтвердила, когда сказала про брата. Если остальные пропавшие дети так никогда больше никогда и не появились, то с чего тогда умной, отважной Марьяне Сестровой полагать, что с её братом ситуация сложится иная? Потому что она что-то чувствовала? Скорее ты знала, что я узнаю если ты соврешь. Все как с этими амулетами Говорящих. Ты говорила полуправду, чтобы не врать напрямую.

Наговор, который Ардан использовал несколькими днями ранее, показывал, что в монастыре находилось нечто. Нечто, не неродное природе. Противное самой её сути. Демон, Бездомный Фае или, к примеру, разъяренная химера-монстр с заплаканными глазами ребенка на жуткой, бесформенной морде.

— Ты знала, что твой брат жив, — Ардан указал ладонью на движущуюся к ним тварь. — И именно этим они тебя и купили. Тебя и все, что ты для них делала. Скажи, а муж…

— Я его любила, — перебила Марьяна. — Или думала, что любила… не хотела убивать… но им требовались его исследования и способ продвинуть меня в их блядской пьесе. Но ты знаешь, в какой-то момент мне уже стало плевать. Я просто делала то, что мне прикажут. Чтобы спасти его. Спасти Марина. Единственного, кому на меня было не плевать.

— Твоему мужу тоже было на тебя не плевать.

Марьяна только дернула плечами.

— Может быть… дознаватель.

Ардан снова поднял взгляд к небу. Там и дознавать, особо, нечего было. Шериф отдала приказ помощникам, чтобы что-то разузнать об Эгобаре, а сама отправилась следить за ним? Из-за того, что в Ларанде редко появляются… кто? Столичные маги здесь, из-за близости к Мертвым Землям, регулярно. А на День Плача и вовсе приплывают далеко не такие простые граждане. Что же до Первородных, то и они, изредка, но попадают в Гильдию Охотников, а значит бывают и здесь. Иначе бармен и остальные так ловко не определили бы в Арде полукровку. Без нужного опыта такой трюк не провернешь.

Получается, что слова Марьяны расходились с её действиями. Достаточно, чтобы нюх охотника почувствовал тропу. Ну а дальше дело простого выслеживания добычи и её повадок. Все как учили Эргар с Шали.

Арадну не требовались записи из городской управы об устройстве подземных ходов. Ему надо было убедиться, что у Марьяны имеется к подобным документам доступ. А если тот имелся, то почему она не воспользовалась им раньше? Так искала брата, что не взялась за самый очевидный путь к решению проблемы?

Да и сами наличие настолько полного архива, хранящего материалы вековой давности, прозрачно намекало на то, что и остальные материалы хранились с такой же скрупулезность. Получается на каждого ребенка, попавшего в приют, помимо записей в самом монастыре, должна иметься дублирующая бумага в городской управе. И Марьяна все это время, два года службы шерифом, не замечала хоть одной, самой незначительной нестыковочки?

Да и сама её история. Отправилась на крайний север, где вышла замуж за инженера-химика, который разрабатывал что-то для армии, а затем погиб при странных обстоятельствах? Напоминало историю Аверского… вот только в данном случае, на весь север, где, пусть и не Шамтур, но ситуация немногим спокойнее, только Марьяна Сестрова смогла отыскать «виновных»? И не важно, какого она пола, важно, что Марьяна не имела тех возможностей, коими владели как военные сыщики, так сыщики стражей и дознаватели Плащей. Но справилась она.

Как если бы знала, что и где искать. Или же, как если бы ей помогли подставить нужных людей.

Кукловоды всегда старались одним ходом добиться сразу несколько целей. И у них это получалось.

Конечно, это все еще косвенные подозрения. Надо было убедиться на деле. Дриба, дряхлый старик, ведь не спустился, внезапно, в подвалы, через которые Арадн бежал, сломя голову, чуть ли не минуту. Старик бы не успел… нет, он просто не отреагировал на взрыв и ждал гостя.

Потому что знал, что тот явится. Знал и ждал. Именно поэтому Ардан, по сути, и не нашел ничего из того, что находилось в подвалах того же вампирского поместья. Только лаборатория, которую довольно сложно переместить.

— Все образцы и исследования забрали с собой ученики Дрибы, да? — зачем-то решил уточнить Ардан. — Потому что монастырь скомпрометирован. Поэтому они сбежали. Вовсе не из-за пожара.

Как-будто Марьяна ему ответит… шериф молчала, храня тишину и не сводя револьвера с лица своего собеседника. Будто их обоих не беспокоила уже почти подобравшая к цели химера-монстр.

— Скажи, а ты знала, что в хранилище сена будет что-то помимо сена или твои хозяева хотели тебя уничтожить вместе с остальными уликами? — Ардан посмотрел на часы. Осталось немного… — Ты поэтому застрелила Дрибу?

Марьяна, все же, ответила, пусть и не сразу.

— Я всегда знала, что они захотят от меня избавиться. Только не знала, когда именно. Так что нет, капрал, я не удивилась, когда меня чуть было не отправило к Вечным Ангелам взрывной волной и осколками. И Дрибу я застрелила именно поэтому. Потому что он бы все равно меня прикончил. Да ты и сам видел. Старая мразь пыталась…

Ардан кивнул. Это укладывалось в его картину представления о Кукловодах. По итогу, если бы у них все получилось, то пожар и разрушения списали бы не душевнобольную Марьяну Сестрову, сошедшую с ума на фоне поиска вымышленного брата. Монстр, который в данный момент, роняя кислотную слюну, разбивал последние завалы — просто завалило бы в подвалах, куда вряд ли бы стали пробиваться будущие подрядчики, которым поручили бы ремонт.

И таким образом монастырь бы навсегда похоронил под собой все улики, а любые домыслы так и остались бы домыслами, потому что уже не имелось бы физической возможности их ни подтвердить, ни опровергнуть.

Но в планы вмешался второй взрыв, который учинили Ард с Дрибой.

— Это уже не твой брат, Марьяна. Он перестал им быть в тот самый миг, когда попал к Дрибе.

— Заткнись… — в который раз уже даже не сказала, а прошептала Марьяна. — Заткнись… я и сама знаю.

— Тогда зачем? Зачем было все это, Марьяна? Столько жизней… столько детей…

Она ненадолго отвела взгляд в сторону.

— Я ведь тебе уже сказала, маг. На сирот всем плевать. Всем. Мне в том числе. А на Марина нет. Может быть… может быть только на него и не плевать…

Они снова ненадолго замолчали.

— Если ты все это время знал, что я работаю на… них, — Марьяна как-то чуть необычно произнесла последнее слово. — То почему тогда сразу не арестовал?

— Потому что мне не помогут твои расплавленные мозги, — пожал плечами Ардан. — Стоит тебе что-то сказать и ты отправишься к Вечным Ангелам. Видел уже такое несколько раз. Толку от такого информатора мало.

Марьяна усмехнулась.

— Самонадеянный маг, — все так же, без лишних эмоций, произнесла она. — Теперь к Ангелам отправишься ты.

Она выстрелила. Попыталась выстрелить. Даже, наверное, несколько раз. Но тело её не слушалось. Только сейчас, наверное, Марьяна поняла, что уставшая и раненная, держала на вытянутой руке револьвер. Держала и совсем не чувствовала.

— Что… поо-о-оч-ч-ч-чем-м-му…

Последнее её слово растянулось длинной нотой, а затем Марьяна застыла. И только бешено вращавшиеся глаза намекали на то, что она была жива. Жива, но обездвижена.

— Зловонная Корица, — произнес Ардан, поднимаясь на ноги. — Когда я ехал сюда, то забрал эту траву у одной госпожи. Она неправильно варила из неё отвар. Простенький. Проходят на первом курсе Большого. Я слегка изменил состав, чтобы он подействовал не сразу. Но усилил основную формулу, чтобы растянуть эффект. Вплоть до завтрашнего вечера ты не сможешь контролировать свое тело, но при этом будешь находиться в сознании.

Ардан не хотел рисковать. Кто знает какие предохранители могли храниться в той печати, завязанной на алхимии, которая уже год не давала им с Миларом добраться до информации в головах у пешек Кукловодов.

Ард, опираясь на посох, доковылял до Марьяны и забрал из её онемевших рук револьвер. Выпрямившись, он выставил его перед собой. Как и учили ковбои на ферме, соединил мушку и целик, выставив их в одну линию с головой монстра.

Некогда — брат Марьяны Сестровой, Марин, отбросив последний обломок, зашагал на длинных, тонких ногах-стеблях в их сторону. Он мычал, рычал и клекотал. Может быть, пытался что-то сказать? Может быть, пытался закричать? Может быть, пытался произнести имя сестры, которую видел впервые за почти двадцать лет? Может быть, именно поэтому плакали его детские, измученные глаза, столь неуместные на жуткой морде.

Ардан этого не знал.

Он знал другое. Что чтобы перед ним не находилось, оно не имело отношение к военным Тазидахским химерам. Вовсе нет. Измученный бесчисленными экспериментами ребенок, доведенный до состояния, когда он уже не человек и не зверь, но еще и не демон или химера. Нечто промежуточное. Навечно запертое на границе сразу нескольких миров.

Именно из-за него заговоренные лепестки и не отважились переступить незримую черту.

— Прости, — произнес Ардан.

Перед кем конкретно он извинялся? Перед скованной дурманом Марьяной с заплаканными щеками и широко распахнувшей глаза? Или же перед мальчиком, запертым в теле монстра? Или перед Зиркой, которую он не успел спасти?

Ардан не знал.

Может быть сразу перед всеми тремя.

Раздался выстрел. Ардан стрелял крайне паршиво, но с расстояния всего в несколько метров почти вплотную, попал и он. Пуля, пробив голову монстра, вылетела где-то с середины спины. Создание качнулось на стеблях и с грохотом свалилось на бок.

Его глаза все еще смотрели в лицо Марьяна, а та, кажется, безмолвно кричала.

Ардан повернулся к ним спиной и, доковыляв до тела Дрибы, забрал с земли гримуар.

— Зашифрован, — выдохнул Ардан, закрывая книгу. — Надеюсь, что Дагдаг с умниками смогут расшифровать… быстрее, чем за пару лет.

Звуки позади все нарастали, так что Ардан, подвесив чужой гримуар на свой поясные цепочки, вытащил из отдельного кармашка немного помятое, но целое удостоверение сотрудника второй канцелярии.

Ему, судя по всему, предстоял длинный разговор с Охотниками и монахинями.

Один длинный разговор спустя

Матерь Белава, чей шрам чем-то напоминал сверкавшие на небе молнии, не сводила пристального взгляда с Ардана. Когда Охотники, горожане и монахини убедились в том, что он действительно капрал Второй Канцелярии (что заставило Натана Балицкого и его людей тайком и очень быстро исчезнуть с территории монастыря), то Мать Белава вышла из толпы вперед. Ардан, все так же стоявший над Марьяной, с чужим посохом и гримуаром, позади которого пылал и разваливался монастырский комплекс, не отступил и шага назад. Даже когда старая монахиня подошла к нему вплотную.

Сухая и высокая для людей, она не доставала ростом ему даже до подбородка.

— Вы знали, капрал? — спросила она. — Знали, что под нами… Тьма? Знали и все равно ничего не сказали. Не предупредили.

В ходе обсуждения, Ардану пришлось поделиться некоторыми деталями произошедшего, иначе толпа бы его, скорее всего, разорвала не взирая ни на какие документы и объяснения. Но теперь, когда все успокоились и с ужасом поглядывали на тело Дрибы и жуткого монстра-Марина, то эмоции людей были направлены уже совсем не на Арда.

Знали ли Ард? Стал догадываться в тот самый момент, когда Марьяна сказала ему про подземные ходы. Он далеко не раз и не два, охотясь на снежных вершинах и среди троп лесных разливов заманивал добычу в ловушку. Так что прекрасно понимал, когда заманить пытались его.

Так что?

— Да, зна…

Он еще не договорил, как Матерь Белава наотмашь, костяшками ладони, ударила ему звонкую пощечину. Затем еще одну. И еще одну.

— Дети! Здесь дети! — кричала она раз за разом разбивая собственную, старую, человеческую ладонь о его кости полукровки Первородных.

Ард почти не чувствовал боли. Физической. Только что-то кололо в груди и еще эхом звучал голос Марьяны:

« Всем плевать на сирот».

Белава отступила назад только когда с её пальцев на землю уже не капала, а стекала густая, горячая кровь. Только тогда она молча развернулась и, рассекая толпу живым волнорезам, направилась куда-то только в ей известную сторону.

Ардан же, утерев немного зудящие скулы, произнес:

— Мне нужен капитан парусного судна. Любого. Доставить меня и мой груз в Метрополию!

В его комнате в таверне остался саквояж, но у Арда не было времени возвращаться за вещами. Он не мог рисковать тем, что Кукловоды захотят перехватить его вместе с Марьяной. Так что придется попрощаться с регалиями, некоторым количеством одежды, почти всеми документами, командировочными и парой безделушек, а еще шляпой, которую ему подарили ковбои. Правда она ему уже больше не понадобиться…

По этой же причине он не мог воспользоваться железной дорогой, хотя до Нигранда куда ближе, чем до Метрополии.

В толпе никто не пошевелился. Ардан видел их глаза. Наполненные одновременно презрением, отвращением, но куда больше — диким, почти животным страхом. Так ведь и рождаются истории о головорезах из Черного Дома.

Что же… Ардан сам согласился носить черный костюм и серебренным гербом Империи.

— Властью второй канцелярии и Его Императорского Величества, — Ардан раскрыл удостоверение и поднял над головой герб орла. — Мне нужен капитан судна. Немедленно!

Мгновение, другое, и из толпы вышел немолодой мужчина с морщинистым, уставшим лицом.

— Я вас отвезу, господин дознаватель. Но путь будет непростой. Шторм же… И провианта у нас всего на четыре дня, а идти порядка десяти.

Десять дней спустя

- Да, господин маг, я конечно все понимаю, и обычно из командировок возвращаются потрепанным, но… — Милар оглядел заросшего бородой, немывшегося десять дней Арда, который, в одних только подштаниках, с двумя посохами и двумя гримуарами, сидел в трюме парусной, прогулочной яхты.

Сидел, и не сводил взгляда с лестницы, ведущей в темное помещение, где впервые, за десять дней, зажгли лучину. А рядом с ним, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту, исхудавшая и осунувшаяся, спала в магическом сне какая-то женщина.

— Я так понимаю, что поездка у тебя выдалась, так скажем, на толстую кипу отчетов. А еще на пару часов в ванной, потому что воняешь ты так, что у меня глаза слезятся.

— Милар? — раздался уставший, не очень четкий голос.

— Он самый, напарник, — кивнул капитан. — Наверху уже Урский с Эрнсоном — беседуют с капитаном. Слушай, скажи мне, пожалуйста, что частично взорванный, частично сгоревший, почти на треть разрушенный Ларандский монастырь Сестер Света это просто несчастный случай из-за шторма и вообще никак не связано с твоим путешествием.

— Милар.

— Что, господин маг?

— Тебе соврать или честно?

Капитан Пнев вздохнул и как-то безучастно, даже лениво, выругался:

— Срань.

Глава 48

Ардан пытался поправить настырный рукав, постоянно сползавший куда-то поверх запястья. Причем настолько, что манжет пришлось расстегнуть — иначе бы он просто порвался где-то по пути к предплечью.

Разумеется, в отделе снабжения Дагдага не нашлось подходящего костюма под нестандартную фигуру Арда. Так что ему, после водных процедур (благо, из-за наличия испытательной площадки и полигона на нижних уровнях, в Черном Доме имелись свои душевые; со слабым напором и почти ледяной водой, но все еще лучше, чем ничего), выдали то, что хотя бы налезло на плечи и бедра. За что Ард уже был изрядно благодарен.

За десять дней, проведенных на парусной прогулочной яхте, впроголодь, с жестким рационом воды и еды, он был рад чему угодно. Именно поэтому в данный момент с такой жадностью пил теплый, горький чай и заедал сандвичем с сушеной медвежатиной. И ему было плевать на то, что из-за наличия мучного, он проведет лишних полчаса в отхожем месте.

— Итак, — Полковник, как и всегда с сигарой в зубах, перевернул лист отчета. Тот наспех составил Милар. Со слов Арда. Когда тот мылся. — Вы, капрал, доставили к нам языка. Марьяну Сестрову. Тридцать года от роду. Бывшая воспитанница Ларандского приюта Сестер Света. Кстати, о нем…

Словно в какой-то дешевой, бульварной пьесе, в дверь постучали и, после короткого разрешения, в кабинет вошел один из коллег Арда с Миларом. Не обращая внимания на капрала с капитаном, Плащ положил полковнику тонкую папку со всего несколькими листами.

С момента, как Ард покинул Ларандский монастырь прошло уже почти одиннадцать дней, так что до столица успела дойти некоторая информация…

— Посмотрим, — протянул Полковник и развязал тесемки. Милар побледнел, а вот Ард продолжал с жадностью вгрызаться в сандвич.

Его даже не заботило, что в данный момент клыки во рту вытянулись почти на полную длину, зрачки обернулись двумя полосками, а ногти скребли о хрустящую булочку острыми когтями. Собственно, данные метаморфозы не заботили и всех остальных.

Куда сильнее Милара и Полковника волновали совсем другие детали.

— Помнится, что башню Казначейства вы, капрал, повредили на восемьдесят восемь тысяч, сто девятнадцать эксов и одиннадцать ксо, — прокашлялся Полковник. — В этот раз все несколько иначе.

Милар облегченно выдохнул.

— Все еще не понимаю, Полковник, откуда взялись те одиннадцать ксо, — утер вспотевший лоб капитан Пнев.

— На сей раз, — Полковник развернул лист и указал ладонью на графу «итоговый ущерб». — Вы накуролесили на сто три тысячи четыреста двадцать семь эксов и тридцать три ксо.

На мгновение в помещение повисла тишина. Арди даже ненадолго прервался от своего запоздалого обеда, задержавшегося по дороге в желудок на несколько дней среди громадных волн встревоженного Ласточкиного Океана. Примерно настолько же встревоженного, как и Милар сейчас.

— Ну вот оп-пять, — чуть с запинкой, натягивая на лицо дурацкую улыбку, попытался отшутиться капитан. — И откуда у них эта странная сумма. Тридцать три ксо… почему не тридцать четыре. Или не тридцать один. Или…

— Хватит паясничать, — коротко и тихо приказал Полковник и Милар тут же замолчал. — За неполных три месяца, это почти четверть миллиона ущерба. Если бы я не знал всех обстоятельств, господин Эгобар, то решил бы, что вы решили пойти по стопам вашего прадеда.

Ардан попытался сглотнуть особенно большой кусок сандвича, но не успел вовремя, и Полковник уже продолжил.

— Помимо всего прочего, на лечение пострадавших сестер и трудников с трудницами, госпиталь Нигранда запрашивает поддержку в виде трехсот эксов. Что, конечно, копейки по сравнению с общим ущербом, но меня так и подмывает вычесть у вас из жалования.

Ард, чрезвычайно замотивированный последними словами Полковника, все же справился с куском и отложил сандвич в сторону.

— У них десятилетиями под монастырем проводили незаконные эксперименты…

— Которые вы, капрал, похоронили надежнее, чем мне придется похоронить вот этот отчет, — Полковник потряс только что доставленной ему папкой. — И если вы полагаете, что Император сильно обрадуется тому, что ваше назначение обошлось в треть стоимости целой военной верфи, то вы серьезно ошибаетесь.

— Но я доставил Сестрову! И гримуар с посохом Дрибы!

— И только это вас и спасает от праведного гнева Казначейства, назначения в отряд Йонатана Корносского и пожизненного вычета девяти долей из оклада, — легко парировал Полковник и шумно затянулся сигарой. — Вы ведь понимаете, капрал, что являетесь дознавателем? Ваше дело выяснить мотивы, определить причастных лиц, после чего, я настаиваю — после чего, вызвать группу оперативников. Капитан, ты ему не объяснял?

Милар только всплеснул руками.

— В защиту капрала, Полковник, — прокашлялся Милар. — Мы не подозревали, что там может происходить… такое. Были мысли, что приют используют в качестве сортировочной станции для выбора наиболее подходящих Кукловодам сирот, но лаборатория… под самым носом у проверяющих, Ниграндского отдела второй канцелярии, маршала и шерифов… Слишком сильно.

— Сильно, безусловно, — согласно кивнул Полковник. — Но если подумать, то при обнаружении лаборатории, кроме как двух немолодых помощников шерифа, подмоги взять неоткуда. Так что место вполне оправдано.

— Тем более сверху монастырь, — подхватил Милар.

Полковник посмотрел на него исподлобья, отчего серые глаза подернулись стальной пленкой.

— Был монастырь, — поправил второй, после Императора, человек в Черном Доме. — Теперь его на несколько лет закроют на реконструкцию… Ладно, это все неприятная лирика. Что говорит капрал Ровнева?

Милар, украдкой приободряющее похлопав напарника по спине, открыл лежавшую перед ним папку. Ардана не уставала поражать способность его старшего коллеги противостоять всем натискам со стороны неиссякаемой любви Империи к бюрократии.

— Вместе с Дагдагом и остальными умниками они будут пытаться разобраться в том, что Кукловоды натворили с мозгами госпожи Сестровой, но это замет время.

— Сколько?

Милар вчитался в записку, где рваными рядами выстраивался легко узнаваемый почерк Алисы.

— От девяти месяцев, до полутора лет, — озвучил Милар. — И это если им выделят дополнительное финансирование на закупку нового оборудования.

— Сколько? — коротко спросил Полковник.

Милар толкнул по столу таблицу, с перечнем всех требующихся трат. Полковник, как и всегда в перчатках, принял лист и беглым взглядом пробежался по графам, после чего снова неодобрительно посмотрел на Арда. А тот, в свою очередь, закончил с третьим сандвичем и приступил к четвертому. Благо, что принесли их сразу шесть.

— И это не считая дневника некоего Дрибы, чьего настоящего имени мы пока не знаем, — подытожил Милар. — Его они…

— Не они, — перебил Полковник. — А вы. Вернее — капрал.

Ардан отвлекся от трапезы и с удивлением посмотрел на Полковника.

— Поберегите ваши юные брови, капрал Эгобар, пока они не потерялись в ваших же волосах, — учитывая, что Полковник всегда говорил в одной и той же интонации, то понять шутит он, угрожает, или просто общается не представлялось возможным. — Эта информация крайне чувствительна для дела Кукловодов, так что доверять её кому бы то ни было за пределами вашего отдела мы не имеем особого ни морального, ни процессуального права. Да и это банально алогично. Так что займетесь дешифровкой сами.

— Но там… — начал было Ард, которого совсем не прельщало разбираться в чужих шифрах. Своих исследований, вкупе с оставленными в наследство от Аверского наработками касательно методов дальней связи, хватало за глаза. Еще бы и время на все это отыскать.

— Там что? — с нажимом, переспросил Покловник. — Запрещенные Аль’Зафирским пактом области Звездной науки? А не вы ли, капрал, в течении прошедшего года запросили в библиотеке Большого столько материалов из запрещенных категорий знаний, что хватило бы на несколько пожизненных сроков?

— Это требовалось для дела, — нисколько не солгал Ардан.

— Вот и воспользуетесь — для дела, — отрезал Полковник. — Гримуар с посохом заберете у Дагдага. Это не обсуждается. А вот что требуется обсудить, так это ваше уточнение про наличие у мага учеников. Вы смогли узнать кто они?

Милар тут же вытащил из папки очередной лист. Скорее всего после того, как произошла трагедия в монастыре, то Плащи запросили все документы, какие только возможно. И, пока Ардан томился в трюме яхты, то Милар успел все внимательно изучить.

— В тот же день, когда капрал Эгобар прибыл в Ларанд, монастырь покинули трудник Аргалий и Сестра Света Жанна, — Милар вытянул несколько листов и передал те Полковнику. — Есть описание их внешности, но примерное. Деталей, разумеется, никто не помнит. Особых примет эти двое тоже не имели. Имена, понятное дело, фальшивые. Известно только, что Аргалий трудился четыре года, а сестра Жанна служила при храме всего два с половиной года.

Полковник затянулся и стряхнул пепел в переполненную пепельницу. Видимо и у, де-факто, главы второй канцелярии неделя выдалась тоже не из простых.

— Получается, они знали, что капрал навестит монастырь, — чуть тише, задумчиво произнес Полковник. — Почему сразу не избавились… зачем все эти сложности…

— Полагаю, Полковник, — снова взял слово Милар. — Что они находились в точно таком же положении, что и наши коллеги в Награнде. Дриба и его ученики были точно так же отрезаны от остального мира. Информацию им доставляла госпожа Сестрова, а ей, вероятней всего, кто-то из Охотников.

— Обоснуйте, капитан.

— Большего никто особо не подходит, — развел руками Милар. — Кукловодам не было бы нужды обеспечивать себе ручного шерифа, если бы они уже имели в своей обойме кого-то из маршалов. Получается, что их корпус мимо. Так что единственными, кто курсирует между Большой Землей и Ларандом, остаются Охотники.

Полковник несколько секунд думал и кивнул.

— Принимается, — вынес он свой вердикт.

Ардан же снова вспомнил разговор с Таисией Шприц, который, казалось, прошел полгода назад, а на деле — миновало меньше месяца.

— Но с Охотниками они могут передавать незначительную информацию, — уже без прежнего запала продолжил Милар. — А вот получать обратно… тем более ценные сведения об экспериментах — вряд ли. Так что…

— Так что капрал вы пропустили мимо себя цель, возможно, куда более ценную, нежели госпожа Сестрова, — кажется, Полковник, и так понимал все, что ему сейчас доложил Милар. Только хотел услышать из чужих уст, чтобы разложить по собственным «полочкам». — Скорее всего Дриба и его руководители использовали День Плача для того, чтобы…

Полковник сделал красноречивую паузу, которую тут же заполнил Ардан.

— Передавать обратно детали исследований, — закончил юноша и не смог откусить следующий кусок сандвича. Тот просто в горло не лез. — Такое не доверили бы абы кому, так что я пропустил… пропустил кого-то из Кукловодов.

Щеки Ардана, по которым пришлось хлесткие шлепки пощечин Матери Белавы словно обожгло. Как и учили Эргар с Шали, он зашел в расставленную для него же ловушку, переиграл добычу и впился клыками в шею жертвы, вот только… Вот только мир людей это не охотничьи тропы. Здесь все сложнее. Намного сложнее.

В очередной раз Ардан не мог сказать точно — выиграл ли он в схватке или проиграл.

— Возможно, что и к лучшему, капрал, потому что учитывая, что вы и так оказались на волосок от своих Спящих Духов, то… — Полковник не стал договаривать. Все и так было понятно. Вряд ли в День Плача в монастырь прибывал кто-то, если так можно выразиться — « обычный». — Кстати, позвольте спросить, почему вы решили рискнуть собственной головой?

Ардан вздрогнул и отвлекся от своих не самых радужных мыслей.

— Им не было нужды меня ликвидировать, — немного отстраненно пожал плечами Ардан. — Это невыгодно с точки зрения сокращения переменных и… — осекшись, юноша перефразировал. — Они ведь знали, что я сам к ним приду. А я знал, что они знают. Но при этом я находился в выгодном положении — я знал, что я ищу. А они не понимали, что со мной делать, потому что если убить, то Черный Дом сразу все поймет. И тогда придется бежать через блокаду суши и моря. Куда выгодней вывезти исследования, а затем обставить все, как несчастный случай. Для этого остался Дриба. Я, правда, полагал, что они используют вовсе не Желтого мага, а какую-нибудь химеру. Ну и госпожу Сестрову, разумеется.

— Почему сразу не нейтрализовали Сестрову и не доставили сюда?

— Потому что я не был уверен на все сто процентов, — ответил Ардан. — Кукловоды не раз выставляли все не тем, чем оно казалось на самом деле. Нужно было удостовериться, что Сестрова действительно причастна, а не выглядит причастной. Потому что в противном случае…

— Кукловоды бы отделались легким испугом, а мы потеряли драгоценное время, — закончил за него Полковник. — Что же, капрал, вы сыграли в партию и, пусть и выпустили ценную фигуру из вилки, выиграли нам преимущество. Может быть даже серьезное преимущество…

Он тяжело вздохнул, затянулся шоколадным дымом и, выдохнув темное облачко, откинулся на спинку стула.

— Итак, — Полковник отложил сигару и соединил пальцы домиком. — в сухом остатке у нас есть список тех, кто бывал на благотворительных балах, а также тех, кто посещал Дни Плача в монастыре. Дневник Дрибы. Его посох. Знание о том, что Кукловоды проводят эксперименты с демонологией, химерологией, некромантией и малефикациями, а еще их нездоровый интерес к новым методом горной добычи.

Пару длинных, томительных минут в пусть и просторном, но прокуренном кабинете (судя по вмятинам на диване, Полковник здесь провел несколько последних ночей, впрочем, о личной жизни начальника второй канцелярии Ардан не знал абсолютно ничего, так что…) висела тяжелая тишина.

— Твои мысли, капитан? — спросил, наконец, Полковник.

Капитан завязал тесемки папки и уперся локтями в столешницу.

— Они залягут на дно, — твердо произнес Милар. — Может быть продолжат поиски тела Аллы Тантовой, если оно им так важно, но в остальном та ниточка, за которую мы тянем, оборвалась в монастыре.

— Полагаешь, что их опыты с детьми только часть общей картины? — сверкнули серые, стальные глаза.

Милар кивнул.

— Возможно, они пытаются создать какое-то орудие для решение другой своей задачи, но я уверен, что сироты и безумные ученые — это только вершина айсберга, Полковник.

— Обоснуй.

— Пока не могу, — дернул плечами Милар. — Чутье подсказывает.

— Чутье… — повторил, вздыхая, Полковник и снова взял сигару в руки. — В любом случае, у вас на горизонте достаточно работы. Мы разменяли наш эффект внезапности на преимущество. Получили возможность расшифровать печать, которая сберегла столько их секретов. Да, разумеется, они её уже сейчас начнут переделывать и, может, в целом менять подход к страхованию рисков, но… мы оказались впереди. Пусть несильно, но впереди. А вы, капрал, в одиночку провели сложнейшую операцию, добыли нам языка и, возможно, не менее ценные записи и посох Дрибы, — опять же, из-за манеры Полковника вещать в одной интонации, не было понятно серьезно он говорит или с иронией. — Если бы не ваша страсть к аннигиляции всего и вся вокруг своей персоны, то я бы озаботился выписыванием вам премии в размере полугодового оклада, но увы. Обойдемся представлением к государственной награде. Орден не ждите, но на медаль вы себе заслужили.

— Служу Империи, — совсем не искренне поблагодарил воинским салютом Ардан.

Он бы куда больше обрадовался бы и был признателен хрустящем эксам на своем банковском счету, чем медали… Что он с ней делать-то будет? Ни медали, ни ордена, ни вообще какие-либо особые знаки отличия сотрудникам второй канцелярии публично носить не дозволялось.

— Работайте дальше господа дознаватели и, прошу, постарайтесь не причинять разрушений больше, чем уже успели. А то вы вдвоем постепенно становитесь отдельной статьей расхода Казны.

Ардан с Миларом, поняв, что беседа подошла к концу, синхронно поднялись из-за стола.

— Полковник, — хором попрощались они.

— Капитан. Капрал, — кивнул начальник второй канцелярии и погрузился в чтение многочисленных материалов.

Ардан с Миларом, забравшим с собой папку, вышли за дверь. Коридор Черного Дома, как и всегда, встретил их пренебрежительной, немного чванливой тишиной. Двойные двери хранили молчание — ни скрипа петли, ни треска ручек. И только колышущиеся на ветру, наглаженные занавески с тюлем намекали, что здание, все же, было обитаемым.

Спустившись по лестнице (что вызвало массу едких комментариев Милара) они выскользнули из вестибюля и, обменявшись многозначительными кивками с курящими у входа коллегами, направились к парковке. Солнце, уже не особо жалящее лучами-иглами, пока еще ярким блинчиком висело в небе. Но с каждым новым днем, отдалявшим от горожан начало лета и приближавшим первые недели осени, высокая лазурь спускалась все ниже и ниже на плечи.

Еще недавно горделивые громады кучевых облаков вытягивались длинной пеленой серой дымки. Пока еще не отчетливой и, то и дело, обрамлявшей последние, самых стойкие из пушистых облачных гор.

Дул ветер. Уже не такой ласковый и игривый. Да и нес он с собой не цветочные ароматы и разномастные лепестки, а, скорее, фабричный смог и обещание скорого холода.

Осень…

— Помнишь, я говорил, что скоро все успокоится? — Милар, прислонившись к нагретому капоту своего автомобиля, достал из пачку сигарету и… принялся вертеть ту в пальцах. Видимо снова пытался бросить привычку.

— Помню, — кивнул Ардан и снова потянул манжеты ближе к запястью. Одежда стесняла каждое его движение, а в обуви и вовсе приходилось поджимать пальцы из-за чего те уже начинали ныть.

— Так вот, господин маг — скоро все успокоится, — Милар как-то не очень очевидно хмыкнул и, все же, подпалил сигарету. — Во всяком случае до зимы.

Зима… Съезд. Несколько дней, когда в Метрополии соберутся послы, министры, советники и прочие высокие политические деятельности практически из каждой страны на их планете.

— Полагаешь, что Кукловоды что-то устроят на Съезде? — настороженно спросил Ардан.

Милар только пожал плечами.

— Понятия не имею, Ард, — честно ответил капитан. — Фактов ноль. Предпосылок — тьма. А чутье спать по ночам, порой, не дает. Так что — не знаю, но предполагаю. Ударят. Но, видимо, не так, как мы предполагаем.

— А мы предполагаем?

— Пока нет. Но, чтобы не предполагали, они все равно сделают иначе, — Милар затянулся и причмокнул губами. — Первая сигарета за неделю, кстати.

Судя по стуку сердца, капитан не врал.

— Эльвира? — догадался Арди.

— Эльвира, — подтвердил Милар. — Сказала, что от меня так пахнет табаком, что она не может… — капитан осекся и тонко улыбнулся. — Не важно… Так вот, дорогой мой напарник, опять сидеть сложа руки и ждать мы не можем. У меня как-то нет желания вновь отставать от Кукловодов и носиться потом по всей столице или, чего хуже, по всей стране.

Ардан посмотрел в сторону порта, откуда его забрали всего несколькими часами ранее.

— Да уж, — только и сказал юноша.

— Так что напряги свои извилины, господин маг, разберись там с гримуаром этого Дрибы. Посохом его. Хочешь, вон, с Алисой в мозгах Сестровой копайся, хотя… — Милар искоса глянул на Арда и тяжело вздохнул. — Нет. Лучше ближайшие пару месяцев к Ровневой не подходи. Если у них с Дагдагом будет прогресс, то они сами тебя вызовут.

Капрал Ровнева… Ардан не винил её за то, что та, в свою очередь, в своей трагедии винила Арда. Он её даже понимал. Легче от этого, правда, не становилось. Нет, разумеется, капрал была профессионалом, так что не повторила бы своего недавнего секундного срыва, но и особого толка от их сотрудничества не выйдет. Во всяком случае — пока.

— А ты? — спросил Арди.

— А я пока потрясу свои контакты, — Милар так быстро скурил сигарету, что Ардан удивлялся, как у его старшего коллеги дым из ушей не повалил. — Разберусь с бумагами. Вчитаюсь повнимательнее во все те материалы, что нам выдали. Тебе бы, кстати, тоже было полезно их почитать.

Ардан кивнул. Он уже давно собирался запросить в архиве материалы об операции «Горный Хищник».

— Я буду иногда к тебе заезжать, господин маг, а еще вы с Тесс приходите к нам, через две недели, на ужин, — Милар прикрыл глаза и подставил лицо солнцу. — Жаль, что лето кончается… Так вот. Через две недели. К семи часам вечера. У меня у младшего день рождения будет. Все соберутся. Отпразднуем и, заодно, обменяемся информацией.

Капитан развернулся и нырнул в автомобиль. Арди, последовав примеру напарника, убрал посох между сидениями и поинтересовался:

— А тело Аллы Тантовой?

Милар, заводя двигатель и, похлопывая ворчливого четырехколесного товарища по рулю, отправил того катиться в сторону выезда на проспект.

— А что тело… куда проще, Ард, искать не его, а тех, кто окажется настолько глуп, чтобы продемонстрировать у себя его наличие, — Милар опустил окно и оперся локтем на край двери. — Желающих на труп этого мутанта более чем достаточно, так что рано или поздно состоятся торги. Вот на них мы и явимся. Да и все равно, нас четверых, включая Александра с Дином, не хватит, чтобы рыться по всей столицы в поисках хладного тела.

— А ты уверен, что мы успеем?

— Кинжалы навестили Старьевщика, — неопределенно помахал рукой Милар. — Скажем так — слишком уж он зарвался в истории с Ле’мрити. Так что мы обязательно заранее узнаем где, когда и как пройдут торги за тело Тантовой. Можешь не сомневаться.

Ардан не испытывал такой уверенности, как Милар, но не мог не согласиться с логикой.

— Тем более, мы не уверены, что поиски её тела связаны с Кукловодами, — добавил капитан. — а не с попыткой добыть себе что-то для кустарного производства мутагенов.

— А такие есть? — удивился Ардан. — Кто-то производит несертифицированных мутантов?

Они вырулили на набережную и, влившись в общий поток автотранспорта, неспешно поехали в сторону Кривоводного канала.

— Для начала, господин маг, по официальной версии у нас и сертифицированных мутантов нет.

— Ну да… точно… а Йонатан Корносский? Он, наверное, просто мне приснился.

— У меня для тебя плохие новости, Ард, если тебе Йонатан снится, — фыркнул Милар. — Но да — слухи ходят о «самодельных» мутантах. Так что не факт, что Алла Тантова связана с Кукловодами. В конечном счете помимо их злодейств есть и другие, куда более приземленные, но вполне реальные ублюдки.

В этом Милар тоже был прав. Теневая сторона Империи не ограничивалась одними только древними, хитроумными и малопонятными заговорщиками.

— Кстати, пока я был в Ларанде, то слышал о ситуации в Ральских предгорьях.

— Да-а-а, — протянул Милар. — Каша там заварилась знатная.

— Знаешь что-то?

— Не так чтобы, — капитан вдавил клаксон, когда им вбок едва было не веъхал водитель кабриолета (так назывались те автомобили без крыш), который вместо того, чтобы следить за дорогой — рылся в бардачке. — Проклятье… я так, скоро, начну поддерживать идею Нижней Палаты обязать перед покупкой автомобиля проходить обучение вождению… Почему интересуешься?

— Мы же предполагали, что Кукловоды что-то ищут в горах, — напомнил Ардан. — А тут непонятное происшествие в Ральских предгорьях.

— Вполне понятное, — пожал плечами Милар. — Там, в Мертвых Землях, обнаружили подземную цепь то ли пещер, то ли каких-то келий. Что-то вроде того, что мы видели в вампирском поместье, только помноженное на порядок. Пока что оцепили. Ждут, не полезет ли наружу какая-нибудь мерзость.

— Предположим, но причем тут, тогда, отряд Корносского?

Милар медленно повернулся к Арду.

— А ты откуда знаешь, что они там были?

— Цассара намекнула на похоронах Аверского, — не стал увиливать Арди. — И если их туда отправили, то, возможно, Ральское предгорье действительно связано с Кукловодами и…

— И, — резко перебил Милар. — поверь мне, Ард, мы далеко не одни, кто ими занимается. Но мы работаем в столице и ближайших окрестностях. Так что не забивай себе голову лишней информацией. Если нас коснутся чужие параллельные расследования, то Полковник поставит в известность. А пока что нам нужно знать только то, что нужно знать. Такая работа.

— Такая работа, — вздохнул Ардан и откинулся на спинку сидения.

Если что и вызывало у него раздражение при службе в Черном Доме, так это необходимость постоянно учитывать то, что они с Миларом лишь часть общего механизма. Подобное отсутствие самостоятельности шло в разрез буквально всему, чему его обучали лесные друзья.

— Хорошо хоть, что меня с Эрнсоном туда не отправят в командировку, как ты предполагал в прошлом месяце, — чуть вяло улыбнулся Ардан.

— Молодец господин маг, учишься искать позитив! — снова хлопнул по рулю Милар. — Да и вообще — посмотри на это с другой стороны. У тебя появится время на лекции в Большом и Магический Бокс. Вряд ли мы сейчас будем с тобой часто куда-то мотаться, так что и с Тесс… — Милар икнул и постучал себя по груди. — Мы, кстати, сказали ей, что ты задержался на обратном пути на полигоне. Отработка военной магии и все такое.

— Она поверила? — с недоверием в голосе спросил Ардан.

— Нет конечно, — отмахнулся Милар. — Так что, думаю, тебя сегодня ждет непростой разговор. Эльвира, кстати, частенько навещала Тесс. Говорит, что твоя невеста держится молодцом… Знаешь, господин маг, что-то мне подсказывает, что если бы она не была дочерью генерал-губернатора Шамтура, то вы бы не продержались и месяца.

— Да, ты прав, — тихо согласился Ард.

За прошедшие полчаса они уже миновали мост Мучениц и теперь ехали по набережной канала Маркова. Вид приближающего к ним джаз-бара « У Брюса» навел Арди на другую мысль.

Милар был прав, когда говорил, что его ждал непростой разговор. Но с Тесс он поговорит вечером, когда та вернется с репетиций. А вот с Аркаром…

Милар остановился около входа и какое-то время молча разглядывал обновленную вывеску. Арди занимался примерно тем же самым, мысленно прокручивая то, что хотел спросить у своего… знакомого? Друга? Владельца дома, где он жил? За последний год все слишком запуталось.

Да и чего уж там — его не было в столице чуть больше двух недель, а по ощущениям прошло едва ли не полгода. Его жизнь, за последнее время, в целом так сильно бурлила событиями, что хватило бы, не на его восемнадцать (почти девятнадцать) лет, а намного больше.

— Помощь нужна? — только и спросил Милар.

Капитан прекрасно знал, какими мыслями тяготил себя Ард и какие подозрения испытывал. По той простой причине, что и сам капитан Пнев, скорее всего, рассуждал так же и о том же. Слишком много совпадений скопилось вокруг Аркара и того факта, что он отправил Зирку в Ларандский приют Сестер Света. Сам факт отправки, затем столь своевременная пропажа Распорядителя Орочьих Пиджаков, и, наконец, непосредственное родство Зирки и Луши. Все выглядело так, будто кто-то старательно заметал следы.

— Нет, — твердо ответил Ардан.

Милар посмотрел на него недолго, после чего пожал плечами.

— Ладно, — сказал он, указывая на дверь. — Тогда до встречи, господин маг. И если не свидимся раньше, чем через две недели, то не забудь про ужин у нас с Эльвирой.

— Хорошо, — кивнул Арди.

Они пожали друг другу руки и Ардан, забрав посох, вышел на улицу. Ветер обдувал лицо и трепал волосы. Незнакомое, непривычное, почти забытое ощущение — ходить без шляпы. Прохожие впервые оборачивались вовсе не ускользающий впереди « Деркс», а на него. Вернее — на его голову. Как мужчины, так и женщины, с покрытыми головами рассматривали необычную для себя картину — человека, без головного убора.

Что же… ему придется привыкнуть.

Проверив гримуар на поясе и накопители в кольцах (выданные ему сразу по приезду в Черный Дом), Ардан толкнул хорошо знакомую ему дверь. Либо же… либо, все это время, только казавшуюся ему таковой.

Внутри, несмотря на ранний вечер (часовая стрелка лишь недавно перевалила за цифру «6»), зал был заполнен гостями. Люди звенели столовыми приборами о тарелки, наполненные салатами и горячим. Порой мелодичные трели издавали их бокалы, которыми посетители соприкасались ради тостов, но, зачастую, скорее исходя из традиции. Слышался смех, веселье и, изредка глухой гомон орков, сидевший за отдельными столами. В тусклом полумраке зоны, отделенной от общего зала красным канатом, бандиты в костюмах без пиджаков вели свои отвлеченные разговоры.

На расширенной после ремонта сцене настраивали инструменты музыканты. Совсем не те, что выступали вместе с Тесс. Аркару пришлось заключить контракт с другими артистами, потому как большую часть времени Тесс и «её парни» проводили за репетициями в подготовке к дебюту на открытии Концертного Зала Бальеро.

Сам же Аркар, как всегда протравивший стаканы, в одной только сорочке с закатными рукавами, возвышался над барной стойкой. На фоне остальных барменов — обычных людей, он выглядел горой, окруженной миниатюрными холмами. С лицом, поросшим щетиной, полукровка орков и, по-совместительству, второй в иерархии банды Орочьих Пиджаков, скосился взглядом в сторону входа.

Сперва на его лице, при виде Арда, отразилась радушная улыбка, но с каждым следующим ударом сердца та меркла и угасала, сродни политому водой углю. Прятались клыки под губами, а нижние бивни, которые у Аркара были намного короче его полнокровных соратников, наоборот, выпячивались вперед. Наконец, сквозь гомон и гвалт чужих голосов, прорезалось строгое:

— Прошу прощения, господа, по техническим причинам нам нужно закрыть бар, — едва ли не рыча, четко отбивая слова, проговорил Аркар. — Все, что на ваших столах — за наш счет. Прошу, поторопитесь. В пятый день, разумеется, мы предоставим скидку в четверть от чека для каждого посетителя.

Народ недоумевающе оглядывался, но стоило только оркам в темном углу подняться с мест, как народ тут же засобирался на выход. Они оставляли вилки и ножи, на ходу допивали алкогольные напитки и коктейли, после чего, забрав шляпы с вешалок, все так же смеясь и веселясь, выходили наружу.

Заведения, особенно в Центральной части города, не часто, но и не так уж редко, просили гостей на выход. Особенно если это были не модные рестораны, где средний чек доходил до пяти эксов за визит, а такие вот бары и кафе. Обычно это связывали с обслуживанием Лей-генераторов.

Наконец, в помещение не осталось никого. Никого, кроме Арда, стоявшего в самом центре зала; порядка восемнадцати орков, вставших вокруг него, а еще Аркара. Аркара, резко опустившего руки под стойку, выдернувшего из креплений охотничью винтовку с обрезанным стволом и направившего его прямо в грудь Арду.

— Ты, матабар, на меня такими гляделками не зыркай… не смотри, тобишь-та, — прорычал громадный полуорк. — А то я нервничать начинаю.

Ардан не сводил с него взгляда.

— Ты знал, орк? — спросил он тяжело, попутно сжимая посох.

— Ты не попутал… не ошибся, значит-ца, малец где и с кем ты разговариваешь? — желтым цветом запылали глаза Аркара.

Но все, что видел перед собой Ардан, это застывшее лицо Луши; останки Зирки, плавающие в банке, заполненной формалином; и плачущие, темные детские глаза, закрывшие на морде уродливой химеры посреди полуразрушенного, объятого огнем монастыря.

— Ты знал? — тихо, почти шепотом, повторил вопрос Ард.

С его губ сорвалось облачко инея. Ледяные узоры, сползая по посоху, расчертили сперва пол, а затем и стены бара. Орки, как один, выхватили свои тяжелые, пятизарядные револьверы, которыми не каждый человек бы смог воспользоваться. Они подняли их перед собой и направили на Арда, а Аркар вскинул обрезанную винтовку на плечо.

— Знал… что именно, матабар? — прищурился Аркар.

— Про Зирку.

— Зирку? — на мгновение расслабился и несколько удивился Распорядитель Орочьих Пиджаков. — Какую еще Зирку, матабар?

— Сестра Луши, — теперь уже настал черед Арда цедить сквозь зубы и удлиняющиеся клыки. — Мальчика из Тенда. Брата Андрея. С Бальеро.

Ледяные узоры на стене ширились и уплотнялись. Часть из них обросла острыми, длинными сосульками, которые, будто стрелы, искали свою цель среди замерших орков.

— А… та человеческая малая… девочка, значит-ца… Что я должен знать о ней, Ард, кроме того, что мы отправили её в монастырь?

— В монастырь, где убивают детей? — прищурился Ард. — Ты знал об этом? Знал о том, что там происходит⁈

Аркар на мгновение осекся, немного побледнел, а затем так же резко подобрался и оскалил клыки.

— А даже если и знал, матабар? — прорычал он и, разбивая бокалы, перемахнул через столешницу. Шаг за шагом, приближаясь к Арду, он даже не думал опускать железа. — Ты заявляешь в мой бар, чтобы что-то мне предъявить? Какие-то обвинения? А доказательства у тебя есть, господин дознаватель? Может быть, какие-то факты?

Нависнув неприступной скалой над Ардом, Аркар надавил на обрезанную винтовку, уперев ту в грудь юноше.

— Ты отправил Зирку в Ларандский монастырь, — повторил Ардан не сводя взгляда с переносицы Аркара. Он не хотел заглядывать тому в глаза и использовать Взгляд Ведьмы, потому что знал, что, в таком случае, этим же вечером им с Тесс придется уехать. А Ард… Ард не очень хотел покидать это странное, но ставшее таким теплым место. — Тебя не было несколько дней до моего отъезда. И ты…

— Не было меня⁈ — чуть было не взревел Аркар. — А может быть это ты, идиот, забил… махнул рукой, значит-ца, на твой уговор с Конклавом⁈ Они назначили тебе слова за столом… поговорить о твоем положении, тобишь-та, а ты напрочь проигнорировал их приглашение! Хотя здесь, прямо на этом сраном месте, — полуорк указал себе за спину. — сидел и распинался перед их посланником!

Ардан замер. Конклав… беседа… Спящие Духи! Он совершенно позабыл о том, что еще три недели назад, примерно в то время, когда и пропал Аркар, должен был явиться на совет Конклава в районе Первородных.

— Я…

— Ты! — Аркар ткнул пальцем ему в грудь. — Ты носился тут, как ошпаренный, со своими Плащами-коротышками и я решил, что у тебя есть дела поважнее, чем треп старых пердунов… старейшин, значит-ца! Я несколько дней кашлял с ними эти вопросы… улаживал ситуацию, тобишь-та! И перенес вашу встречу на начало осени! Короткорослый ты идиот!

Сердце Аркара билось быстрее обычного, но не так, как у лжецов. Скорее как у рассерженного, готового к драке полуорка. Аркар говорил правду.

А Ард… Ард, в эту конкретную секунду понял, что он действительно служит в Черном Доме. В том плане, что профессиональная деформация уже успела коснуться и его тоже. Только потому, что Аркар вел далеко не честный образ жизни, не означало, что он мог опустить до детоубийства.

Лед, который нарастал на стенах растаял так же быстро, как и появился. Но орки не спешили убирать железо. Скорее наоборот.

Ардан знал, что произойдет в следующий миг. Знал, и поэтому не пытался ни увернуться, ни защититься. По той же причине, по которой Йонатан Корносский не позволял спорить с собой на людях, по той же причине пудовый кулак Аркара врезался в скулу Ардана. Он не мог позволить себе потерять лицо перед починенными, потому что иначе ксо цена его положению.

Простому человеку переломило бы половину костей на лице. Арди, чувствуя себя так, как если пропустил особенно сильный удар медвежьей лапы, осознавая, как ноги отрываются от пола, пролетел спиной почти метр, сшиб стол вместе с едой и напитками, а затем…

Затем он, пытаясь унять звон между висками, чувствуя, как подкатывает тошнотный ком к горлу, опираясь на подставленное предплечье Аркара, поднялся на ноги. Кажется, он пролежал без сознания почти минуту. За это время орки успели разойтись и теперь спокойно помогали официантам (бледным и явно ищущим повод как можно быстрее уйти со смены) относить тарелки на кухню и убирать столы.

— Это действительно обидно, Ард, — Аркар усадил юношу на стул и протянул тому холодный отруб мясной мякоти. — Я уже говорил тебе, еще тогда, на Неспящей улице, что я бандит, вор и убийца. Но не предатель. И, тем более, не дето убийца.

— Спасибо, — поблагодарил Ардан, прикладывая кусок к скуле. — Прости, я должен был… — Ард вздохнул и покачал головой, отчего едва не распрощался с лишь недавно съеденными сандвичами. — … должен был лучше во всем разобраться.

— Да, должен был, дознаватель хренов, — цокнул Аркар и протянул стакан воды. — Рассказывай, давай, матабар, что видел и слышал.

Ардан, прижимая мясо к расплывающемуся на скуле синяку, начал рассказ. Он поведал о том, о чем мог, чтобы не задеть тем, находящихся под грифом «секретно», так что особенно долгим процесс не вышел. Но даже этого хватило, чтобы рядом с беседующими Аркаром и Ардом собрались орки, еще недавно целившиеся в Арда револьверами. А теперь стояли кто с чем. С грязными тарелками, с перекинутыми через плечо скатертями, со стульями и бокалами.

Слушали.

Слушали и мрачнели.

Когда Ардан замолчал, Аркар посмотрел на него исподлобья и грязно выругался.

— Поехали, — глухо рыкнул он.

Арду не требовалось спрашивать, куда именно они собирались ехать. Он и так знал.

— Шляпа здесь? — спросил он.

Аркар кивнул на вешалку в закрытой части зала. Там оказалась его вторая шляпа — осенняя, подаренная Аркаром вместе с летней несколько месяцев назад.

Ардан забрал её и вместе с полуорком вышел на улицу. Следом за ними протянулась вереница громадных бандитов в пиджаках без жилеток. Они расселись по «колесам» и, уже через минуту, вереницей из пяти одинаковых, модных автомобилей, ехали в сторону Тенда.

* * *

Наверное, для редких визитеров кладбище в Тенде процессия орков в одинаковой одежде и далеко не с дружелюбными лицами выглядела не самым привычным и, тем более, внушающим спокойствие зрелищем.

Но ни орков, ни Аркара с Арданом, идущих во главе процессии, в этот момент не волновали встревоженные и непонимающие взгляды живых, пришедших к мертвым.

Они шли между невысоких оград. Реже — железных и кованных, куда чаще — простых деревянных заборчиков, зачастую нерадиво сбитых вместе ржавыми гвоздями. А вместо надгробий — столь же незамысловатые, деревянные треугольники. Только пару раз Арди видел на могилках какие-нибудь украшения, в виде ваз для цветов или миниатюрных, фарфоровых статуэток.

Кладбище Тенда, с его мокрой землей, узкими тропинками, местами заросшими буграми старых захоронений, разительно отличалось от Кладбища Павших Героев, где захоронили лорда Аверского, да примут его Вечные Ангелы. Отличалось так же, как подворотня от блестящего золотом и мрамором парадного фойе пышного дворца.

И именно здесь, на сорок шестом участке, на семнадцатой линии, нашли свое последнее пристанище сперва Андрей, а затем и подхороненный к нему Луша.

Аркар вместе с Арданом встали около нескольких палок, воткнутых в землю. Между ними натянули бельевую бечевку и повесили пару платков. Вот и весь заборчик.

— Надо будет оградку организовать, — прохрипел Аркар. — Какую-нибудь хорошую. Металлическую. Граркарар, займешься этим.

— Сделаем, Распорядитель, — сняв шляпу, кивнул орк, которого Арди вроде как даже помнил.

Вместе с Граркараром головные уборы сняли и другие орки. Немногим меньше минуты они молча стояли вокруг маленькой, тесной могилки, а затем развернулись и направились обратно. На месте остались только Аркар с Ардом.

— Погано как-то, Ард, — шепнул Аркар. — На душе погано… знаешь, ни разу за все годы не терял сон, сколько бы глоток не перерезал и животов не прострелил, а когда дети страдают, то… неправильно это. Тяжело.

— Да, — сказал Ардан. Он теребил в руках шляпу и все никак не мог отделаться от шепота, отдаленно шуршащего где-то среди сорняков, которыми покрылась заброшенная могилка. — И прополоть тоже надо.

— Ага.

Аркар снял пиджак, повесил тот на бечевку и, нагнувшись, принялся выдергивать сорняки. Через мгновение к нему присоединился и Ардан. Они молчали. Ничего не говорили. Просто делали свое дело. Потому что никто другой этого уже никогда сделать не сможет.

Солнце постепенно пряталось за темнеющей, осенней линией горизонта. А вместе с ним над истомленной летом землей и раскаленными крышами зданий, начали свой неукротимый, хмурый танец тени неприветливой Метрополии. Как если бы та своевольной девицей окончила цветастый маскарад, а теперь предстала в своем извечном, непоколебимо суровом, пусть и красивом, виде. Статная, но совсем нелюдимая.

Аркар с Ардом выпрямились.

— Знаешь, матабар, у орков есть такой обряд — пролить кровь над могилой того, перед кем сдержать слово не смогли, — Аркар не отводил взгляда от покосившегося деревянного треугольника. — С такими пафосными, громкими словами, мол — не вернусь на тропы предков, пока не сдержу обещанного.

— Знаю, — Ардан даже помнил, из свитков Атта’нха, как назывался этот старый ритуал.

— Брехня все это… — неожиданно сплюнул Аркар. — Идолизированное…

— Идеализированное, — машинально поправил Ардан, но тут же сам и согласился. — Хотя, наверное, подойдет и твой вариант.

— … бахвальство, — продолжил полуорк, не обратив внимания на ремарку юноши. — Мертвым, Ард, плевать. Что людям. Что оркам. Что эльфам. Да кому угодно. Мертвые уже там. А мы здесь. И все эти клятвы над могилами, все эти глупые речи мы говорим не для них, а для себя. Чтобы потом спать крепче и слаще.

— Наверное, — только и смог сказать Ардан.

— Да… наверное, — повторил за ним Аркар.

Полуорк постоял еще немного, а затем, забирая с собой пиджак, развернулся и направился обратно к автомобилям.

Ардан остался у могилы один. Он смотрел на треугольник и слышал шепот. Тот говорил с ним. Говорил несмотря на то, что Арди не хотел слушать.

Перегнувшись через бечевку, он положил на могилку свою шляпу, а рядом с ней обожженную, деревянную фигурку лошадки.

— Простите, — впервые в жизни Арди ощутил вес собственных слов. Те давили его горло вниз, будто пытаясь прижать к земле. — Простите, — повторил он и, развернувшись, отправился следом за Аркаром.

Позади него осталась маленькая, никому не нужная, могила. С веревкой вместо ограды, покосившимся треугольником, шляпой и деревянной лошадкой.

Поднялся ветер. Он встревожил кроны редких деревьев и сорвав с могилы шляпу, понес ту куда-то вдаль.

Над могилой остался только шепот:

«Какие же они красивые, господин волшебник.»

«Кто?»

«Ангелы.»

Глава 49

Ардан второй раз в жизни оказался на площади, целиком заполненной горожанами. Их здесь было так много, что едва ли не километр пространства превратился в живую, кипящую массу, пестрящую самой разной одеждой и плащами всех цветов (пусть и с преобладанием зеленого). Но даже такое скопление людей и Первородных, не так сильно впечатляло, как стоявшее в конце вытянутой площади здание.

Здание высотой едва ли не с, пусть и самый маленький, но Алькадский Пик. Выше всех прочих небоскребов, сравниваясь лишь с башней Казначейства, но в то же время — широкое, словно горный склон. Его фасад представлял собой бесконечное множество колонн, сливающихся широкими крыльями длинных стен. А между ними сияли ярким светом вытянутые, тонкие полоски окон. Но стоило только присмотреться и становилось ясно, что это были вовсе не колонны, а множество башен. Целые десятки!

Словно их взял в свои руки мифический исполин и, скрепив глиной, слепил вместе, отдавая должное легендам прошлого. О тех временах, когда маги строили свои высокие обители, пытаясь дотянуться до облаков.

Вот только получилось у них лишь сейчас.

А еще, на самом верху громады, обозначилось нечто вроде миниатюрного замка. Тот проливал вниз лоскуты белоснежного света, растекавшихся по покрову небесных сумерек длинными нитями серебристого сияния.

И тут же взгляд скользил вниз, где у самого подножия Большого расположилась высокая, в пару этажей, арка парадного входа. Она сияла тем же светом, но к нему присоединялись искры звезд, плавно вылетавших наружу и, сливаясь с другими своими сестрами, они, будто по ступеням, поднимались к тому самому замку, создавая иллюзию водопада.

Год назад Ардан не знал, как возможно создать нечто подобное, а теперь понимал, что это лишь сложная иллюзия, напрямую запитанная от, скорее всего, Желтого, промышленного генератора с мощностью в пару сотен лучей.

— В прошлый раз мы пропустили вступительную речь, — Борис, придерживая шляпу, задирал голову, чтобы увидеть балкон на уровне Библиотеки. Обычно именно с него вещал ректор Университета в своей ежегодной, приветственной речи.

— Не могу сказать, что сильно сожалею, — прошептала Елена, прижимаясь к мужу. Живот девушки постепенно округлялся, но она отказалась пропускать церемонию открытия и, тем более, первые дни лекций.

Пока Елена, без вреда плоду, сможет посещать занятия в Большом — она будет их посещать. Собственно, в этом не сомневались ни Борис, ни Ард, за которым друзья заехали утром.

Сразу после разговора с Тесс…

Несколькими днями ранее

Дверь открылась и на пороге показалась девушка. Небольшого роста, с четко очерченными гранями фигуры, которую не спрячешь даже под свободным платьем и свитером, под которым Тесс спасалась от вечернего холода предосенней Метрополии.

Арди втянул носом аромат цветов, распустившихся у ручья. Каким бы парфюмом люди ни пользовались, но под искусственным шлейфом чуткий нюх матабар всегда замечал и настоящий запах. Она, как и всегда, небрежно скинула туфли. Те шлепнулись на пол и слегка стукнулись каблуками о вручную обрезанный ковер, накрывавший часть прихожей. Уже старенький, застиранный, и почти такой же твердый, как доски, которые он спасал от слякоти и влаги.

Тесс выдохнула и, подняв туфли, убрала их на полку, а затем надела шуршащие, скользящие тапочки. Смешные такие. Красного цвета, с вышитым цветочком. Она рассказывала, что училась вышивать именно на них — на тапочках. Потом дарила подругам, многие из которых, выйдя замуж, теперь уже редко когда оказывались на «светских мероприятиях».

Рыжеволосая красавица щелкнула выключателем и скрипнули петли двери, ведущей в ванную. Сколько бы Арди не смазывал их, но те непрестанно намекали, а порой и открытым текстом заявляли, что требуют замены. И чем скорее, тем лучше. Послышалось утробное урчание водопровода и ненадолго запахло ржавчиной. Аркар все собирался заменить трубы горячей воды, но никак не мог найти надежного подрядчика.

Подождав, пока протечет грязная, рыжая муть, Тесс быстро приняла душ и переоделась в домашнее платье. Покрытое заплатками и, местами, почти насквозь протертое. Совсем не то, что ожидаешь увидеть на старшей дочери генерал-губернатора Шамтура, представительнице военной аристократии.

Она вышла в коридор и, на мгновение, замерла. Их взгляды пересеклись. Секундная пауза, сопровождаемая разве что хлесткими ударами ветра о вибрирующее окно.

Тесс улыбнулась. Тонко и легко. А еще в её глазах на миг отразилось облегчение, которое она поспешила спрятать.

— Я приготовил ужин, — Арди, словно в зеркале, отразил улыбку невесты. — Блинчики с клубникой.

— А где клубнику взял? — спросила девушка, опускаясь на стул. — Уже же не сезон.

— Аркар, — Арди невольно потер все еще зудящую скулу. — заморозил немного.

Тесс вооружилась вилкой, отрезала ножом кусочек завернутого конвертом блинчика, макнула в сметану и, откусив, зажмурилась от удовольствия.

— Не устаю мысленно благодарить твою матушку, за то, что она научила тебя готовить такое.

Ардан сидел напротив и думал о том, что сказал Милар. Тесс ничего не спрашивала и ничего не говорила сама. Ни единого слова о том, что ей пришлось, порой, по ночам просыпаться в холодном поту. Не из-за кошмара или чего-то такого, а просто потому, что разум, даже во сне, не мог унять волнения. Не говорила о том, что, иногда когда, наконец, потеряешься в собственных мыслях, внезапно услышишь в обычном шорохе звук знакомых шагов. Вскочишь на ноги, затаив дыхание повернешься ко входу, а там лишь пустота тишина.

И так изо дня в день.

Арди этого не слышал. Но видел. У собственной матушки, когда та ждала Гектора из очередного обхода Алькадских угодий. И, точно так же, Тесс наблюдала за Аделаидой, когда та, сперва, ждала мужа, порой с надеждой отодвигая от окна смятую занавеску, а потом еще и сыновей. И каждый раз никто не мог сказать точно — дождутся они или нет.

— Как съездил? — наконец, спустя несколько блинчиков и тихого, спокойного любования друг другом (и, скорее, умиротворения, от того, что драгоценный человек, наконец, оказался рядом).

«Склизли придет, Склизли заберет, и все забудут. Был ты, нет тебя, только Склизли знает, где искать, но не сыщет никто.»

«Дети! Здесь дети!»

- Нормально, — ответил Арди, стараясь не дать голосу дрогнуть. У него получилось. Но иначе и быть не могло. Он не мог позволить себе дать тому, что творилось за обшарпанным порогом, коснуться их дома и, что самое главное, Тесс. — Немного промок на обратном пути, а так, в целом, ничего.

— И как тебе Танцующий Полуостров?

Перед внутренним взором Арди пронеслись различные сцены. Вот Анита пыталась выкрасть его наработки; а вот Марьяна Сестрова действительно оказалась пешкой кукловодов, затем горящий монастырь, банки с формалином, детское лицо на голове чудовищного продукта экспериментов.

— Ты знаешь, надеюсь, что Лазурное Море окажется как-то поприятнее, — не так часто, общаясь с Тесс, Арди пользовался наукой Скасти, но сегодня был именно такой случай.

— Преувеличивают, да? — спросила девушка, явно намекая на рассказы о том, как хорошо в середине и конце лета на границе с Оликзасией.

— Еще как.

Тесс подняла на него взгляд ярких, зеленых глаз. Будто два изумруда, внутри которых отплясывал юный, горячий огонек.

Она все поняла. Без лишних слов, без ненужных вопросов. Поняла и на мгновение коснулась его руки. Арди вздрогнул, как если бы его обожгло пламенем, а затем едва сдержался, чтобы не схватить её на руки и не прижать к себе тесными объятьями.

— Как ваши репетиции, дорогая? — Ардан поспешил перевести тему. — Уже ждете открытия?

Тесс несколько секунд смотрела ему прямо в глаза, а после начала рассказ:

— Ой, ты даже не представляешь, мы столько репертуара пересмотрели! Несколько песен переделали, а Шилер, наш саксофонист, переписал аранжировку. Там еще такой смешной случай произошел. На арьерсцену занесли стойки для ударной установки и…

Она вернулась к блинчикам и, взахлеб рассказывала о тех двух с половиной неделях, которые они провели в разлуке. Правда теперь ела одной только вилкой. Отложив нож в сторону, она не отпускала его руку. Все говорила, говорила, и попутно поглаживала его большим пальцем по тыльной стороне ладони. А Арди смотрел в её глаза, слушал слова и чувствовал, как его сердце постепенно расслабляется, а мысли в голове стихают.

Ему было спокойно.

Он и сам не заметил, как они уже вместе вголос смеялись, подшучивали, делились какими-то сплетнями и, стоя у мойки на кухне, брызгались водой, моя посуду.

Когда-то он спросил у Аркара, что значит — быть с женщиной вместе. Может быть он сейчас видел перед собой ответ?

Настоящее время, Императорский Магический Университет

Горожане, открыв рты, запрокинув затылки почти до спины, наблюдали за искрящимися иллюзиями, сливавшимися с ночным небом. В их глазах отражались спустившиеся с черного покрова звезды, пустившиеся водить хороводы вокруг шпилей дворцов и небоскребов.

Но вот и они начали постепенно тускнеть, пока иллюзии не пропали вовсе. Взгляды тысяч людей скрестились на одной единственной точке — балконе, где медленно открывались тяжелые створки, в обычное время неотличимые от внешних стен.

— Рада приветствовать вас, гости и коллеги! — поприветствовала толпу ректор.

Арди помнил её по похоронам лорда Аверского. Пожилая, низенькая, немного тучная женщина с тремя подбородками, что её, к немыслимому удивлению, нисколько не портило. Все компенсировал взгляд умных глаз, буквально искрящихся интеллектом, а еще наличие, опять же, погон с шестью звездами. Дважды девяти, дважды восьми, пяти и четырех лучей.

Палада Ангова, Гранд Магистр Звездной инженерии, а также Старший Магистр в области Щитовой магии. Одна из того абсолютного меньшинства магов, обладавших сразу двумя научными степенями. Возрастом сто двадцать два года, она выглядела немногим старше… восьмидесяти. Это явно указывало на то, что её контроль над печатью Долгих Лет постепенно ослабевал. Потому по университету ходили слухи, что в скором времени Гранд Магистр Ангова представит своего наследника.

Но это в будущем. А сейчас на балконе стояла великая ученая, открывшая и доказавшая корпускулярно-волновой дуализм рунических связей на «поверхности» соединений высоко нагруженных печатей. Арди прочел об этом в работе Старшего Магистра Паарлакса, использовавшего исследование Гранд Магистра Анговой и, по итогу, развившего его в теорию Лей-поля.

По обычаю, госпожа Ангова была одета в старинную, белоснежную мантию с гербами Империи и Гильдии Магов. В руках она держала свой посох, который сама выковала из сплава Эрталайн, нанеся на него печати столь сложные, что они скорее служили вдохновением для подрастающего поколения магов, чем имели какую-то функциональную нагрузку.

Единственным, что выбивалось из общего помпезного вида, это старенький, потрепанный, тоненький гримуар на поясе одного из самых известных магов не только в Империи, но и во всем мире.

— В этом году наш драгоценный Императорский Магический Университет вновь открывает двери для жаждущих знаний, — продолжила свою речь ректор. — Напомню дорогим студентам, порой забывающим свои головы в Библиотеке, что кроме пыльных страниц учебников и трудов, есть мир и за пределами наших уютных стен. Не забывайте про него, потому что он точно никогда не забудет про вас. Живите так, чтобы, когда придет ваш час вспоминать об ушедших годах, в памяти осталось что-то кроме нудных профессоров, душных лекториев и бесконечных практик. Помните, что вы всегда сможете что-то заново прочесть, догнать программу или же разобраться в сложном вопросе, а так же молоды и свободны, как сегодня, вы не будете больше уже никогда… Добро пожаловать в Большой, господа! Рада видеть тех, кто остался с нами и точно так же рада приветствовать тех, кого вижу впервые!

Гранд Магистр Ангова ударила посохом о пол балкона и, в тот же миг, вспыхнул иллюзорный водопад первых этажей. Обрамляя вход в главный корпус, он на миг скрыл фигуру Гранд Магистра, а когда вспышка рассеялась, то ректор уже исчезла. Госпожа Ангова вообще редко когда появлялась на публике, предпочитая уединение своих кабинета и лаборатории в Магистрате.

Толпа магов, отделяясь от зевак, сопровождающих и служащих корпуса стражи, обеспечивающих общественный порядок (хотя, учитывая, что в данный момент на Звездной Площади находилось по меньшей мере около полутора тысяч магов, то сложно представить как именно несколько сотен стражников могли что-то сделать), медленно, раскачиваясь из стороны в сторону, проходила внутрь атриума центрального корпуса Большого, по размерам едва ли уступавшим фойе центрального вокзала. Потолок терялся где-то в вышине, а, на нем озерными волнами плескалось вечно изменчивое ночное небо. Созвездия, пронзая светом клубящуюся мглу, вспыхивали множеством сияющих точек. Среди них Арди видел знакомые ему по свиткам Атта’нха и, те, что он мельком увидел на ночном небе Танцующего Полуострова.

Порой по волшебному, иллюзорному небу проносились далекие планеты их солнечной системы, о которых прежде юноша читал лишь в учебниках по географии, а теперь знал название и траекторию их орбит.

Чуть ниже, по широким колоннам, державшим спрятавшийся за иллюзией свод, вниз стекали нити белоснежной энергии, в которой, год назад Арди по ощущениям угадал энергию Лей, а сейчас понимал, что это лишь иллюзия, и в догадке он немного промахнулся, почувствовав лишь напряжение Лей в кабелях, по трубам уходящим в пол.

Выстланный черным мрамором, разделенный золотыми сечениями, он был начищен до состояния, когда на нем отражались фигуры и лица людей. А вместе с отраженным на поверхности волшебным небом создавалось впечатление, будто бы здесь и вовсе нет четкого понимания где верх, а где низ.

Голова, как год назад, уже больше не кружилась…

В центре атриума расположился монумент, отлитый из бронзы. Он запечатлел ту самую сцену, с которой начиналась история Империи. Раненный, умирающий последний Царь Галеса пронзил клинком сердце Короля Эктаса. Их лица были скрыты под забралами шлемов, а фигуры не выглядели каким-то уж чрезвычайно могучими. Вокруг монумента, кругами, находились удобные диванчики и лавки, на которых, в обычный день, собираются учащиеся.

По стенам виднелись горгульи. Замерев в различных позах, они будто бы следили за порядком в своих громадных владениях, не сводя пристального, хищного взгляда с визитеров.

И, разумеется, в дальней части, около монументальных дверей, больше подошедших бы Дворцу Царей Прошлого или какому-нибудь музею, притаилась длинная стойка информации. Со множеством обнаженных труб воздушной почты, у которой суетились маги в зеленых плащах. Около них столпились очереди из первокурсников, неловко одергивающих красные накидки и поправлявшие непривычные им погоны.

Сложно представить, что прошел всего год с момента, как Арди, точно так же, ничего не понимая и не представляя, где оказался, стоял в числе недоумевающих новичков.

— Смотрите…

— Да, точно, высокий и с деревянным посохом.

— Да-да, это он.

— Надо же, а Вестник не преувеличивал… действительно красивый.

Арди сперва даже не понял, что речь идет про него. Только когда охотник внутри начал нервничать из-за множества скрестившихся на его скромной персоне взглядов. Как мужских, так и женских. Некоторые заинтересованные, другие слегка раздраженные, но большинство — наполненные праздным любопытством.

В основном взгляды принадлежали первокурсникам, отвлекавшимся от своих бюрократических проблем, но несколько раз Арди заметил и обладателей зеленых плащей, точно так же украдкой поглядывающих на него.

— Не удивляйся, — шепнула Елена, подхватывая товарища под руку. — После статьи в Имперском Вестнике о твоей дуэли с Великим Князем Агровы о тебе только ленивый летом не судачил.

Ардан, по старой привычке, почесал затылок навершием посоха.

— Вы знаете, я удивляюсь тому, что глядя на то, как вы шушукаетесь и мило держитесь под руку, — Борис встал у них на пути и, как и всегда, сверкал белоснежной, шальной улыбкой. — то я совершенно никого из вас не ревную.

— Просто ты знаешь, что мне не нужен никто кроме тебя, а Арди…

— А Арди, — подхватил Борис. — каким-то чудом смог найти среди своих пыльных трактатов такое чудо, как Тесс.

— Они ничего не пыльные, — буркнул Ардан.

Вообще, в основном, те книги, что он запрашивал в Библиотеке, действительно, зачастую, носили наряд из плотной пыльной шали. Но только потому, что довольно редко кто-то запрашивал запрещенную литературу. А еще реже, когда этот кто-то имел на то законные основания, гарантирующие то, что материал ему действительно выдадут.

— Кхм, — прокашлялся позади.

Арди обернулся и увидел Бажена Иорского. Как всегда в окружении стайки молодых девушек в красных плащах. Как всегда не очень трезвого, явно помятого, пропахшего чужими постелями и таким набором табачно-алкогольных букетов, что даже просто стоя рядом с ним можно было проститься с трезвостью.

— Простите, я вас догоню у секретариата, — извинился перед друзьями Ардан.

Борис с Еленой помахали ему и отправились к лифтам. Им надо было предоставить в секретариат факультета свои отчеты о летней практике. Каждый факультет имел свои собственные задачи на летний сезон. К примеру, группе Арда с Еленой задали написать эссе о « Переходном периоде внедрения Звездной Магии в культуру и жизнь западного материка». Эссе охватывало и исторические, и, непосредственно, Звездные темы. На сорок пять тысяч слов, с не менее чем тридцатью литературными источниками, перекрестным анализом материалов и выведением собственного, итогового тезиса, объемом не менее тысячи слов.

Арди справился с ним еще до отъезда в командировку.

— Милые мои, я готов провести вам экскурсию буквально через несколько минут, — Бажен, каким-то чудом, несмотря на явно громкую и горячую вечеринку, сумел сохранить пусть и не трезвость, но ясность ума. — И, если кто-то захочет, то экскурсия может продолжиться в моей уютной квартире на Бальеро, где, разумеется, продолжатся ежегодные гуляния по случаю начала нового учебного года.

Говорил Бажен витиевато и, всегда, очень долго, но, кажется, его спутницам это только нравилось. Потому как, судя по запаху и стуку сердец, как минимум несколько были согласны отправиться с Иорским хоть и хоть… куда угодно.

Сын владельца одной из крупнейших юридических фирм в столице (чего никогда не афишировал, хоть и не скрывал) отделился от своего «цветочного» картежа и подошел к Арду. Он крепко пожал протянутую руку и понизил голос на два тона.

— Слышал про твои приключения на побережье.

— Ага, — только и смог выдавить из себя Ард.

А еще Бажен Иорский служил в Черном Доме и, насколько понимал Арди, являлся чем-то вроде ушей и глаз второй канцелярии в Большом. И, учитывая, что Бажен обучался на Юридическом факультете, то, в будущем, такими же глазами и ушами он станет в бюрократическом аппарате Гильдии Магов.

— Намек понял, — кивнул Бажен. — но хочу отдать должное твоей последовательности, ковбой. Перевалить за сотню тысяч ущерба… что дальше? Небольшой городок на воздух поднимешь?

Ардан только вздохнул и понуро покачал головой. Манера общения Бажена порой утомляла даже больше, чем тяга будущего юриста к саморазрушению.

— Ты это хотел обсудить? — уточнил Ард.

Бажен пожал плечами и крутанул шляпу на указательном пальце.

— Нет, ковбой, я хотел обсудить наше с тобой предприятие, — голос Иорского окреп, явно намекая, что тот больше не дурачился. В этом они с Миларом были похожи. — Потому что пока ты пародировал Мшистого, я разобрался со всеми документами. Подал с десяток ходатайств и получил все нужные разрешения. Пакет полностью собран. Мы можем хоть завтра ехать в район Первородных и искать здание для открытия аптеки.

Ардан едва было не хлопнул себя по лбу. Да, он забыл про Конклав и несостоявшийся с ними разговор, но про аптекарский картель он помнил. Просто упустил из виду тот момент, что их с Баженом замысел полностью зависел от того, сможет ли Ардан стереть свой статус персоны нон-грата в районе Первородных. И именно поэтому он и не отказался от общения с Конклавом.

— Ahgrat, — процедил Ардан.

— Я так понимаю, то что ты сейчас так неумело попытался чихнуть, значит, что я зря пол лета обивал чужие пороги, хотя… — Бажен подмигнул одной из девушек в синем плаще, проходящих мимо них. И, учитывая, что у девушки на безымянном пальце мерцало обручальное кольцо, то… Ардан не хотел лезть в чужие дети. — Хотя некоторые пороги обивать было довольно-таки приятно, но сути дела не меняет. Я свою половину дела выполнил. Что на твоем фронте?

— Я работаю над этим.

Бажен хлопнул ресницами и с некоторым возмущением спросил:

— Ты ведь знаешь, ковбой, что этоя́здесь лучший студент юрфака? Так что прекрасно знаю, когда меня пытаются словесно запутать. Ты мне прямо скажи — мы в деле?

Ардан еще раз выругался, только на этот раз мысленно.

— Поверь мне, Бажен, я постараюсь сделать так, чтобы твои труды не пропали даром.

— Постарается он, — Иорский хлопнул его по груди. — Если ты мне потом скажешь: « Извини, Бажен, не выгорело», то будешь должен.

— Ты и сам мне должен, — парировал Ардан. — я не помню, чтобы ты мне отдавал мою долю со ставок с дуэлей.

— Вот именно этим твой будущий долг мне и обозначится, — развел руками Бажен и, не дожидаясь ответа, спиной вперед направился к своим спутницам. Не сводя взгляда с Арда, Иорский одними губами произнес: « Будешь. Должен.»

Ардан еще раз вздохнул. Что там Милар говорил насчет большого количества свободного времени?

Арди развернулся на каблуках и поспешил было к лестницам (он не собирался лишний раз пользоваться лифтами), как его взгляд зацепился за вполне знакомую ему процессию. Пятерка студентов, рассекая расступавшуюся перед ними толпу, едва ли не царственно шествовала в сторону фойе с лифтами.

Один из них средней комплекции, средних черт лица, с серым голосом и, даже глаза его, имели серый цвет. Лишь вечно зализанные назад волосы, блестящие от геля, выбивались из общего вида. Барон Шестов, так его звали.

Второй — субтильный юноша с узкими очками в золотой оправе и немного кривыми зубами. Вечно суетящийся, писклявый и настолько осторожный, что иногда кажущийся трусливым. Барон Захаткин, в данный момент едва ли не облизывающийся при виде первокурсниц.

Третий, хромая, опираясь на посох так же тяжело, как это делал Борис, некогда плечистый и кажущийся даже выше Арда, сейчас ссохся. На квадратном лице впали щеки, а в глазах поселился огонек неуверенности. Барон Керимов, после дуэли с Ардом полгода проведший на койке в госпитале.

Они втроем шли позади величественной, высокой и холодной, красивой девушки с черными волосами и чуть смуглой кожей. С длинными ногами и стройными фигурой, которые не могли скрыть ни шуршащие юбки, ни отсутствие корсета под модным нынче жакетом. Госпожа-Лорд Полина Эркеровская, с которой, этим летом, Арди чуть больше недели прожил под одной крышей в Шамтуре.

И, разумеется, возглавлявший процессию, выглядящий так, будто этим летом, без малого, отыскал драконов и получил медальон Гранд Магистра — Великий Князь Иолай Агров собственной персоной. Среднего роста, с черными волосами местами прореженными несколькими белыми прядями. С лицом, одновременно напоминающим выдру и хорька, острым носом, узкими плечами и явно не очень здоровым блеском в темных глазах.

Народ расступался перед ним, стараясь как можно скорее пропасть из поля зрения какого-то-там-по-счету претендента на престол Империи. И, самое неожиданно, что вся эта процессия внезапно развернулась и отправилась строго к Ардану. Настигая последнего у самых дверей лестниц, они не оставили Арду пространства для маневра.

Нельзя сказать, что Ард как-то сильно нервничал. Он вообще не переживал по поводу Великого Князя и его спутников. Скорее, ему были абсолютно безразличны эти люди. Арду просто не хотелось начинать новый учебный год с очередных дурацких неурядиц, связанных с чей-то мнимой гордостью.

— Рад видеть вас, господин Эгобар, — первым протягивая руку, предельно вежливо и спокойно, произнес Иолай.

Обезоруживая собеседника внезапной благосклонностью, Великий Князь буквально выхватил руку Арда и крепко ту сжал. Где-то в толпе сверкнуло несколько вспышек фотокамер. Говорил Иолай достаточно громко, чтобы его слышала половина атриума, так что тут не требовалось служить дознавателем, чтобы догадаться — Иолай играл на публику.

— Да, ваше высочество, взаимно, — стараясь ответить такой же нарочито радушной улыбкой, произнес Ард.

— Слышал от моей близкой подруги о вашей помолвке и скорой свадьбе, — продолжал грохотать Иолай, все крепче и крепче сжимая руку. — Признаться, был удивлен тому, что достойнейшая семья Орман согласилась связать себя узами брака с Эгобарами, но, полагаю, наша страна пережила достаточно потрясений. Пришло время перелистнуть страницу и приветствовать брак военных аристократов, стражей нашей самого сложного участка северной границы, с бывшими пособниками Темного Лорда.

И если парой секунд ранее на Арда с Иолаем смотрели лишь те, кто по случаю оказался рядом (не считая владельцев фотокамер), то теперь к ним обратились взоры едва ли не двух третей находящихся в атриуме магов.

Ардан пока не понимал, чего конкретно пытался добиться этим Иолай, но нутро подсказывало ему — ничего хорошего.

— Хорошего вам учебного года, господин Эгобар, — Иолай разжал руку и, как ни в чем не бывало, развернулся обратно в сторону фойе.

Арди не понимал почему, но чувствовал себя так, будто ему в живот вставили нож. Озираясь по сторонам, глядя поверх голов шушукающихся студентов, Ардан нашел нужного ему человека. Бажен Иорский, замерев на полушаге, смотрел в сторону Ардана. Смотрел и стремительно бледнел.

— Ahgrat.

Арди не сильно разбирался в политике. Во всяком случае не больше, чем тому способствовали занятия на лекциях по Истории магии. Милар с настойчивостью, достойной уважения, наставлял, что от высоких кабинетов надо держаться так далеко, насколько только возможно.

Но…

Ардан махнул рукой Бажену, но тот провал ладонью по горлу и указал на часы. Чтобы не означал его посыл, разговор, скорее всего, состоится позднее.

Что же.

Проводив взглядом исчезающего за дверьми Иолая Агрова, Арди развернулся и, рассекая постепенно сжимающееся вокруг него кольцо студентов, прошмыгнул на лестнице. Те, как и всегда, встретили его бетонными ступенями, укрытыми кажущимся свежим ковром, прижатым латунными трубками. Кажущимся, потому что он лежал тут явно не первый год, но ступеньками почти никто не пользовался. Оно и понятно — в главном корпусе, состоящем почти из полусотни этажей, простым людям довольно сложно перемещаться без помощи лифтов.

При прочих равных, Арди сегодня вообще бы не навещал это здание, но в корпусе Общего факультета шла реновация с перестройкой кабинетов и административного этажа. Должны были закончить еще к началу учебного года, но не успели.

В итоге уже несколько месяцев, как деканат факультета Общих Знаний находился на двадцать шестом этаже главного корпуса в одном из свободных кабинетов. Именно туда и держал путь Арди.

Буквально взлетев по ступеням, радуясь тому, что в текущем году ему не приходится постоянно ощущать усталость от бесконечных возлияний тонизирующими отварами, юноша уже через несколько минут вышел в фойе. Так и не сбив дыхания, он миновал несколько одиноко бредущих по своим делам магов и присоединился к группе студентов своего факультета. Как и всегда, девять из десяти обладателей эмблемы с гравировкой в виде пустого круга (герб Общего Факультета) являлись обладательницами.

Отчасти, потому что Март был прав, когда говорил, что состоятельные аристократы и дельцы часто отправляли сюда своих дочерей, чтобы через их браки заключать выгодные союзы. Или же, в случае с дельцами, приобретать пусть и формальный, но дворянский титул этида. Март еще говорил, что понятия не имеет для чего тот необходим и что ни разу в жизни ему не пригодился. Ард, теперь, был согласен и с этим утверждением тоже.

Наверное, из его окружения, только Бажен бы смог ответить на вопрос, зачем магам при поступлении в Большой или же на Звездные факультеты в иных институтах выдается государственная грамота с присуждение титула.

— И как он? — спросила одна из девушек, обладательница синего плаща (видимо кто-то с последнего курса) и погон с тремя, снова тремя и двумя лучами.

Раньше Арди такое количество лучей показалось бы крайне скромным. Как раз достаточным для Общего факультета, но незначительного в рамках Звездной науки. Теперь же, после летнего путешествия по стране, Арди понимал, что стал жертвой собственной среды обитания.

В его работе на Черный Дом он сталкивался с угрозами, находящимися за пределами того, что можно встретить в стенах Большого. При этом в самом Большом собрались лучшие из лучших исследователей Звездной науки. Так что то, что для Магического Университета считалось минимальными требованиями, во внешнем мире являлось немалым достижением.

И это в Большом данная девушка заканчивала Общий факультет, едва-едва переступив через всевозможные границы. А в иных декорациях она могла обнаружить себя на том уровне, когда её бы с руками и ногами оторвали многие желающие нанять или посотрудничать с Синим магом.

— С сильным западным акцентом, — ответила другая студентка. В зеленом плаще с погонами из четырех и двух лучей. — Но, вроде, адекватный. Или мне так показалось.

Разумеется они обсуждали назначенного Гильдией Магов нового декана Общего факультета. После гибели Старшего Магистра Паарлакса его стародавняя подруга — Старший Магистр Эйса Пименова взяла бессрочный отпуск и, судя по слухам, присоединилась к экспедиции, возглавляемой небезызвестным Мартом Борсковым. В этот раз археолог отправлялся в Лигу Селькадо, где по соглашению с их Гильдией Магов, собирался искать следы драконьих стай в горах Харада.

— О, господин Эгобар, — девушка внезапно повернулась к Арду. Он её не знал — лишь пару раз видел в корпусе факультета. — Вас там ждут. Поторопитесь.

В кабинет входили по трое, так что Арди несколько удивился тому, что его позвали без очереди. С другой стороны, он не собирался противиться подарку судьбы, избавившему его от потерянных получаса времени.

— Спасибо, — поблагодарил юноша и собирался привычным жестом снять шляпу, но рука нащупала лишь пустоту.

Ах да… надо привыкнуть…

Постучавшись перед тем как зайти, Ардан открыл дверь и оказался в обители бюрократического хаоса. В вытянутом кабинете, разделенном на три секции, высились бесконечные стопки каких-то папок, бумажных кип и в равной степени растерянных работников секретариата.

Пожилая госпожа Алина Эрдова, которая, пожалуй, помнила те времена, когда достраивался один из последних корпусов Большого, а было это лет пятьдесят назад. Поправляя очки в роговой оправе, она довольно ловко стучала пальцами по печатной машинке и принимала документы подходящих к ней студенток.

Вторым сотрудником являлся неизменный зам декана, Магистр Ман Глич. Низкорослый, худощавый, вечно молодящийся обладатель обезоруживающей улыбки и блестящий лысины, которую прятал под париками. Они часто отклеивались и сползали на сторону, что вызывало у студенток приступы смешков и улыбок, которые господин Глич, зачастую, неверно истолковывал.

Обладатель синего плаща и погон с четырьмя, снова четырьмя и гордым, пусть и одиноким, единственным лучом в третьей звезде.

Он отвечал за выдачу Лей оборудования, а также приемку работ, которые требовалось сдать в деканат, а не профессорам. Остальных, трудящихся за шумными машинками, таскавших документы и явно пытавшихся хоть как-то обустроить временное жилище, Арди не помнил по именам. Они менялись порой чаще, чем раз в квартал.

Общий факультет не имел и десятой части того бюджета, которым обладали остальные факультеты, так что не мог предложить какой-то серьезной премии поверх стандартного оклада Большого.

— А куда дела третьей группы четвертого курса?

— Архив, — не отрывая взгляда от клавиш машинки, махнула рукой госпожа Эрдова.

— Но он уже забился.

— Тогда, дорогой Эндит, распакуйте и соберите новый!

— Но новый, как раз, и закончился.

— Тогда наколдуйте что-то!

— Но я не маг!

— А я похожа на ведьму? — госпожа Эрдова на секунду оторвалась от своей работы и смерила уже было открывшего рот, юного клерка свирепым взглядом. — И только попробуйте мне на этот вопрос хоть что-то ответить.

Некий Эндит, на вид молодой мужчина лет двадцати трех, сглотнул, поправил галстук, одернул манжеты, и, курсируя между стопками бумаг, понес несколько папок в одно только ему ведомом направлении.

— А, господин Эгобар, — опознала его пожилая секретарь. — Оставьте ваш отчет и документы здесь и проходите в кабинет декана, там вас уже ждут.

Ардан, несколько недоумевая, оставил бумаги на углу и без того заваленного стола и, минуя студенток и работников, старательно огибая шаткие башни бюрократической макулатуры, постучал в следующую дверь.

— Заходите, — послышался знакомый, торопливый голос Магистра Глич.

Толкнув вперед очередную створку, Арди обнаружил себя в том, что впору было назвать каморкой. И только наличие высокого, во всю стену, окна делало миниатюрное помещение гордого звания — кабинет. Правда на этом вся гордость и заканчивалась.

Единственный простенький стол, явно принесенный откуда из лектория; шкаф с несколькими гримуарами и книгами, а еще четыре стула — вот и все, что здесь уместилось.

— Господин Эгобар, доброго вечера, — поприветствовал Глич, у которого над правым ухом опять обнажилась полоска едва ли не лакированной кожи. — Присаживайтесь.

Арди опустился на стоявший по соседству с заместителем декана стул и окинул быстрым взглядом сидевшего за столом мужчину. Лет сорока, может чуть младше. Судя по наличию уже потемневшего кольца — явно давно женатого. Немного тучноватого, с протезом вместо правого уха, толстыми линзами очков, но внешне приятного, хоть и с расплывчатыми чертами лица, обещавшими вскоре представить обществу второй подбородок.

Мужчина носил желтый плащ с погонами пяти, снова пяти, трех и снова трех лучей.

— Старший Магистр Штефан Диттмар, — представился явный потомок жителей Арадиры, которая впоследствии вошла в состав Империи. — Наслышан о вас, господин Эгобар. Впрочем, не буду отвлекать нашего гостя от его предложения.

Ардан кивнул и перевел взгляд на человека, которого он меньше всего ожидал сегодня встретить. Впрочем, несмотря на неожиданность, это была радостная встреча. Арди испытывал глубокую симпатию к профессору Конвелу. А именно он, Старший Магистр в области Лей инженерии и сидел на последнем, свободном стуле.

В своей излюбленной темно синей мантии с широкой, желтой нашивкой. С узкими плечами и невысокий — почти одного роста с Магистром Глич. Обладатель пытливых, зеленых глаз и короткой стрижки, но при этом неизменно густой и насквозь седой. На плечах профессора маячили четыре звезды. Четырех, семи, восьми и двух лучей.

— Добрый вечер, профессор Конвел, — с искренней радостью поздоровался Арди. — Вы выглядите отдохнувшим.

— Спасибо, господин Эгобар, — Конвел не раздумывая ответил рукопожатием на протянутую руку. — Традиционный отпуск на Лазурном море позитивно сказывается на моей тяге к преподаванию. И хотел бы я сказать, что и вы выглядите отдохнувшим, но увы…

Ардан слегка стушевался.

— Молодость, — вставил свое слово Старший Магистр Диттмар.

— Молодость, — хором выдохнули Глич с Конвелом, будто в их глазах это все объясняло.

Хотя, возможно, так оно и было.

— Прошу прощения, профессор Конвел, — Арди не хотел показаться грубым, но и терять лишнее время он, все же, не хотел. — Чем я обязан вашему визиту.

— Ох, дорогой Ард, ничего такого, что не могло бы подождать нашей с вами первой лекции в этом учебном году, но, все же, я решил совместить приятное с полезным, — Конвел кивнул новому декану Общего факультета. — Познакомился с новым коллегой, которого не видел, кажется, с…

— С того момента, профессор, как на совете Магистров вы завернули мое исследование в области нового типа ножей для генераторов Желтого типа с напряжением до шестидесяти пяти лучей.

В голосе Диттмара не звучало ни толики неприязни или затаенной обиды, скорее он говорил с юмором и легкой самоиронией.

— Точно, совершенно точно, — помахал рукой Конвел и повернулся обратно к Арду. — Видите ли, дорогой Ард, каждый год профессора собирают исследовательские группы среди самых одаренных студентов.

— Которые, обычно, включают в себя студентов пятого и шестого курсов, — прокашлялся Диттмар. — И редко когда четвертого.

— Именно так, — подтвердил Конвел, при этом не сводя взгляда с Арда. — но я полагаю, что мы можем сделать небольшое процессуальное исключение и, так сказать, предложить господину Эгобару место младшего лаборанта. Видите ли, дорогой Ард, в нашей исследовательской лаборатории часто не хватает рук. Что-то подключить. Что-то перенастроить. Порой сделать отчет или перекрестный анализ пары источников. То, что отнимает время и силы у основной исследовательской группы, но с чем мог бы справиться такой светлый и пытливый ум, как ваш.

Профессор, заканчивая речь, украдкой подмигнул Арду. Тот прежде уже слышал про исследовательские группы. Обычно в них пытались попасть те студенты, кто планировал продолжить образование в стенах Магистериума, дабы в будущем получить медальон Магистра. А там, десятилетия спустя, может быть и Старшего Магистра.

Так что особого ажиотажа данные группы не вызывали. Потому как с течением времени все меньше и меньше студентов искали себя в высокой науке и все чаще, по выпуску, отправлялись на заработки. Тем более в стране постоянно росла потребность в специалистах. Особенно в области инженерной и щитовой магии.

Март, год назад, не обманул и в этом.

— Вижу вы сомневаетесь, — профессор Конвел явно неверно истолковал заминку Арда. — Не беспокойтесь насчет вашего расписания, дорогой Ард, исследовательская группа собирается всего пару раз в месяц на совместных экспериментах и испытаниях. Остальное время мы ведем параллельные или же самостоятельные исследования. И раз уж вы не спрашиваете какое именно, то с радостью отвечу — вот уже на протяжении нескольких лет я пытаюсь разработать новый тип Лей-кабелей с повышенной пропускной способностью.

— Но, профессор, я ничего не смыслю в кабелях, — наконец подал голос Ард. — И материальная Лей-инженерия… прошу прощения за прямоту, но она стоит даже не на третьем месте в списке моих приоритетов.

Новый декан Общего факультета отчего-то поперхнулся. Конвел же, несколько секунд поиграв с Арди в гляделки, развел руками.

— Ничего не поделаешь, дорогой Ард. Попытаю свою удачу в следующем году, — с улыбкой и пониманием во взгляде, произнес профессор.

Он уже собирался подняться на ноги, как в дверь постучали. На пороге показался обладатель звезд четырех, снова четырех, шести и пяти лучей. Семидесяти лет, но необычайно моложавый, с густой, вечно блестящей из-за средства укладки, густой бородой. Он носил забавные остроносые, загнутые туфли, обильно душился, любил кофе, женщин куда младше себя, но старше студенток, а еще хороший джаз. В начале прошлого года они с Ардом частенько пересекались в « у Брюса», куда эн Маниш приходил, каждый раз, с новой пассией лет тридцати. Не старше.

Он был приятным собеседником и интересно рассказывал о своей родине — Священных Эмиратах Аль’Зафиры. Стране, где вместо травы — песок, а вместо гор — барханы. Профессор часто шутил и еще чаще сетовал на то, что ему, в юношестве, не хватило сил, чтобы зажечь пятую звезду и, из-за этого, вскоре он встретится с Вечными Ангелами.

Печать, которая позволяла Звездным магам разменивать больше двухсот лет, могла быть использована лишь магами шести и больше звезд.

А еще профессор обладал весьма витиеватой и странноватой манерой речи.

— Ох, дорогой мой, скребущий небеса и крыши, янтарно-глазый Арди, — словно не замечая остальных, профессор эн Маниш схватил руку Ардана и несколько раз встряхнул. — Вы, возможно, гадаете и недоумеваете почему я, запыхавшись и, даже, немного вспотев, так решительно искал встречи с вами, о оживший дух фонарных столбов. Вы, возможно, знаете, что в начале года профессора набирают исследовательские группы среди самых светлых и перспективных умов студенческого сообщества…

За спиной уроженца пустыни распахнулась дверь.

— Профессор Ковертский, — проскрипел уставший голос госпожи Эрдовой. — Дайте догадаюсь. Вам нужен студент Эгобар.

— Вы совершенно правы.

Спящие Духи…

* * *

— И ты что, матабар, всем им показал три пальца… отказал, тобишь-та? — Аркар залпом осушил едва ли не половину литровой кружки с элем.

— А у меня были другие варианты, орк? — вопросом на вопрос ответил Ардан. — Я в прошлом году уже пробовал объять необъятное. Спасибо. Больше не хочу. Вернее — хочу, но не стану. Тем более мне и своих собственных исследований хватает.

— Ладно, исследования, — утробно хохотнул полуорк. — Погнали… поехали, значит-ца, Конклав навестим.

Глава 50

Арди смотрел на то, как мимо проплывали дома центрального района. Такие важные, такие помпезные; каменные и изящные, разукрашенные и цветастые, словно дебютантки Новогоднего бала при дворе Императора. Сам Ардан такого события ни разу не видел, но вспоминал красочные описания Великой Княжны Анастасии, порой упоминавшей данное событие в своих письмах.

Анастасия…

Ардан посмотрел на запястье, где под манжетой сорочки спряталась метка Аллане’Эари, Сидхе Холодной Летней Ночи. Тополь сдержал свое слово наполовину лесного кота, наполовину Вилы. С того самого вечера, как верный соратник наследницы престола всея Империи увидел синюю метку, он больше не приносил писем.

Удивительно как то, что еще недавно казалось Арду неуместной, а зачастую и опасной авантюрой, теперь вызывало в его сердце тоску. Тянущую и гнетущую. С удивлением для себя, он понимал, что за прошедший год проникся к Анастасии теми же чувствами, что и к Елене с Борисом. Да, они больше не виделись с глазу на глаз и не обменивались словами в привычном понимании, но это чувство…

Чувство, что где-то там, среди позолоченных шпилей, широких проспектов, витражей, золота и эксов есть человек, который знает о нем даже больше, чем Тесс — оно согревало. Дарило покой.

Да, пожалуй Ардан действительно скучал по их с Анастасией переписке. Маленькая девочка, заточенная в помпезной роскоши Дворца Царей Прошлого, порой понимала его лучше и глубже, чем кто бы то ни было другой.

Ардану хотелось верить, что и он понимал её тоже.

Юноша улыбнулся своим мыслям. Почему-то он видел сходство в отсутствии на руке браслета Атта’нха, метки Сидхе и… анализатора. Того, что еще недавно являлось основой могущества Империи, а теперь, спустя всего полгода после появления на рынке печатей и способов обмана анализаторов — ушло куда-то вглубь истории.

Уже несколько месяцев, как упразднили закон, обязывающий несовершеннолетних носить государственные анализаторы. В Большом и на Лей-факультетах прочих институтов больше не использовали пластины анализатора при работе и опытах. А на Рынке Заклинаний их можно было приобрести за пару десятков ксо. Не то, что в начале года, когда самый простенький начинался в стоимости от двенадцати эксов.

Забавно.

Наверное, если посмотреть под другим углом, то была ли такая уж большая разница между, скажем, арбалетами и анализаторами? Когда-то и арбалеты, изобретенные человеческим гением инженерной мысли, позволили армии человеческих племен сравняться в мощи с эльфийскими лучниками.

Людям больше, банально, не требовалось тратить десятилетия на обучение собственных стрелков. Достаточно было артели кузнецов, рудных слитков, крепкого дерева и пары месяцев на стрельбище.

— О, смотри-смотри, матабар, летит! Дирижопаль летит!

— Дирижабль, — привычно поправил Ардан.

Аркар, едва носом не влезая в лобовое стекло автомобиля, глазел на темнеющее, вечернее небо. Там, среди осенних туч, сверкали огни. Первые гражданские дирижабли начали курсировать над восточным побережьем Империи. Не пройдет и нескольких лет, как, возможно, первые, самые отважные из «небесных волков» отправятся на запад, к Лазурному морю — второй по численности губернии страны после столицы. А еще лет через десять — пересекут Ласточкин Океан или Мелкоморье.

А может и нет.

Может быть такие люди как профессора Конвел, эн’Маниш и Ковертский; лорд Эдвард Аверский, Март Борсков, Эрзанс Паарлакс и еще многие другие изобретут нечто новое. Что точно так же придет на смену дирижаблям.

— Аркар, — Ардан опустил руку и одернул манжет. — Как думаешь — в чем смысл Конклава?

Полуорк отвлекся от завораживающего зрелища летящей в небе стальной махины и повернулся к Арду.

— Тебе честно, полу-коротышка, или что-нибудь высокопарное?

— Для начала, я удивлен, что смог выговорить слово «высокопарное».

Аркар фыркнул и продемонстрировал кулак размером с полголовы Арда. Арди, для людей, всегда казался высоким, а для орков и вправду — «полу-коротышка». И, учитывая, что Аркар и сам являлся полукровкой, то такая характеристика подходила и ему самому, но этого Ардан упоминать не стал.

— Могу повторить с перекрашиванием твоей хари… лица, тобишь-та, Ард, в пурпурный. Язвить он вздумал.

— Спешу предупредить, Аркар, что в этот раз я намерен защищаться.

— Ой, ага, у тебя посох между сидениями застрял. Аккурат там же, где сейчас застрянет твоя такая умная башка… голова, значит-ца.

Они переглянулись и синхронно улыбнулись. Почему-то, болтая с Аркаром, Арди часто мысленно возвращался на тропы Алькадских гор и лесов. С полуорком было легко. И понятно. А может просто легче и понятней, чем с людьми.

— Ладно, — крякнул Аркар. — Для тех, у кого в головах нет своих извилин… мозгов, тобишь-та, Конклав это что-то вроде… не знаю даже, матабар. Как кто-то умный и знающий. Кто-то, за кем можно следовать. Кто хранит заветы наших предков и пути Спящих Духов.

— А ты разве в это не веришь?

— Я? — переспросил Аркар и, немного подумав, пожал плечами. — Я верю в законы Kar’Tak. И верю, что люди, зачастую, слишком жадные. Слишком лживые. И слишком заботятся о комфорте своих задниц.

— Странно слышать о жадности от бандита, Аркар, — чуть прищурился Ардан.

Что еще ему нравилось в общении с Аркаром, так это то, что ему никогда не приходилось выбирать слов (если, конечно, они разговаривали с глазу на глаз и полуорку не приходилось поддерживать реноме Распорядителя Орочьих Пиджаков).

- Справедливо, наверное… — Аркар заложил крутой поворот и они оставили Кривоводный канал позади, а Новый Город где-то с юго-запада и поехали через промышленную зону в сторону района Первородных. — Хрустики… эксы, значит-ца, считай, сами по себе религия. Общая. Светлоликий, Спящие Духи — все это для слабых или для тупых. А эксы, — Аркар усмехнулся и провел желтыми когтями по щетине. — Деньги. Они всех объединили. На обоих континентах. Все теперь на них молятся. У кого больше — тот и лучше. Так что может я и жадный ублюдок, Ард, но я хотя бы при бабках… при монете, тобишь-та. Ты, вон, до сих пор без кольца ходишь. Свадьба уже через четыре месяца. А есть на что справлять? Ну и как тебе — нравится так жить? Думаю, не очень.

— Пытаешься столкнуть меня на темную дорожку бандитизма?

Аркар только отмахнулся.

— Я еще тогда, когда ты после Бальеро всякую чушь мне порол… ерунду рассказывал, значит-ца, понял, что это беспр… беспрес… а, к демонам, поганое это дело, — автомобилей вокруг становилось все меньше, а дома сменялись заборами и фабричным смогом. — Ты может и не Плащ, но и не бандит. Не там и не сям. Типичный матабар. Твои предки все тоже никак не могли определиться звери они или Kar’Tak. Так и жили где-то на границе.

— А Конклав? — Ардан решил вернуться к изначальной теме.

— А что Конклав, — пожал плечами Аркар. — Если по правде, Ард, то сидят они и пердят… воздух портят, тобишь-та. Громко так. Порой вонюче. Несут всякую чушь. Но и пользы приносят. Наш брат он же не особо спешит слушать коротышек… человеков, значит-ца. Так что Конклав нужен, чтобы остальные Kar’Tak соблюдали законы. Думаю, именно поэтому их еще и не разогнали. Ну а для меня они просто удобные счетоводы, которые монету раскидывают по малоимущим.

« Еще не разогнали…» — может Аркар не знал умных слов и часто срывался на бандитский говор, но при этом обладал живым и проницательным умом. Что, наверное, и позволяло ему занимать такое высокое положение в банде и пользоваться уважением у всего теневого мира Метрополии.

— Аркар, как сейчас в Шестерке дела обстоят?

Полуорк фыркнул и быстро глянул в сторону Арда.

— Это сейчас со мной юнец Говорящий воздухом дышит… болтает, тобишь-та, или Плащ?

— Не знаю, — честно ответил Ардан. — Просто помнишь наш разговор про тело Аллы Тантовой? Мутанта?

— Помню.

— Мне кажется, его уже нашли.

— Если бы нашли, тоя́бы знал, — немного грубо возразил Апркар. — В отличие от Черного Дома, матабар, у меня монета не ограничена надушенными париками тупых голов Парламента.

— Ты бы знал, если бы нашел кто-то из Шестерки, — стоял на своем Ардан. — А если это были не крупные банды?

— Шпана? Ты намекаешь на шпану? Ну, на мелкое ворье, значит-ца… ну, тоже может быть, конечно, но тогда они вряд ли покажутся с ней где-то. Их же просто прибьют, — Аркар остановил машину, заглушил двигатель и вытащил ключ зажигания. — Так что если шпана и нашла ту тварь, то и демоны с ними. Себе же приключений на очко… задницу, тобишь-та, отрыли.

Ардан бросил быстрый взгляд в сторону запястья. Что-то не вязалось в этой всей истории с Аллой Тантовой. Да, она была мутантом и, скорее всего, созданным специально для того типа работы, который вела. Все же её мутация позволяла менять облики людей, что идеально вписывается в стиль охоты… игры Кукловодов.

Но, учитывая то, какие они вели исследования и какого масштаба те, зачастую, оказывались, то сам факт потребности в теле Аллы Тантовой, каким бы уникальным (в чем Арди сомневался) мутантом та не являлась, выглядел натянутым. Но если Кукловодам не нужна была Алла Тантова, то что тогда им треб…

' — Эта шкатулка, — Алла поставила деревянное произведение искусства, в котором тончайщий узор сливался в запутанных линиях, на стол. — Скорее всего какой-то артефакт до имперской эпохи и…

— Это никакой не артефакт, — может и по-юношески, но Арди вернул любезность и перебил госпожу Тантову. — Это эльфийская головоломка.

…

Раздался тихий, едва слышный щелчок и крышка шкатулки приподнялась. Внутри, насколько успел заметить Ардан, лежал старый, железный ключ. Алла, оттеснив юношу, достала из сумочки простой слепок ключника. Две ванночки, заполненные вязкой субстанцией, напоминающей глину. Она положила ключ между ними, ненадолго сжала и, убедившись, что слепок достаточно качественный, очистила ключ платком и убрала тот обратно на дно шкатулки.

— И что он открывает? — поспешил спросить Ардан.

Алла, разумеется, ничего не ответила.'

— Ahgrat! — рявкнул Ардан и едва было сдержался от того, чтобы не хлопнуть рукой по двери.

Все это время, там, на дирижабле, ответ был у него под носом. Зачем в принципе Кукловодам проводить сложные махинации и добиваться того, чтобы в окружении Тревора Мэн оказалась Тантова? Мэн и так сотрудничал с Кукловодами! Он бы, скорее всего, не отдал бы им Посох Демонов «просто так», но вполне бы, учитывая личность Мэн, продал бы за нужную сумму. А в деньгах Кукловоды явно не испытывали нужды.

А значит им требовалось то, что Мэн мало того, что не отдал бы, так еще и не продал ни за какие деньги. При всем при этом Мэн не был идиотом. Он же видел, что происходило с теми, кто продавал свою душу Кукловодам. И вряд ли сотрудничал бы с ними без страховки своей безопасности.

Это как охотиться в чужих угодьях, понятия ничего не имея о их владельце. Глупость, от которой Арда отучили первые же мелкие стычки с детенышами барсов на снежных тропах.

Нет, Мэн не просто считал или думал, что ему ничего не угрожает, он был, судя по их разговору с Ле’мрити, в полной уверенности, что является равным Кукловодам.

— У него имелась страховка…

— Матабар, ты начинаешь меня пугать. У вас, у Говорящих, так принято — самими с собой воздух пускать… болтать, значит-ца?

Мэн держал у себя нечто такое, что гарантировало ему сохранение и жизни, и благополучия. И вот именно для того, чтобы заполучить это нечто и потребовалось Алла Тантова.

Кукловоды искали вовсе не её тело.

А ключ.

Вернее — его слепок.

Спящие Духи! Там, на дирижабле, Ардан в самом прямом смысле, стоял на расстоянии вытянутой руки от ключа к чему-то чрезвычайно важному для Кукловодов. Настолько, что они не могли прикоснуться к Тревору Мэн!

— Аркар… если бы тело Аллы Тантовой нашел кто-то из Шестерки, то аукцион бы уже точно состоялся, так?

— Скорее всего, — пожал плечами орк.

— Получается, что её, все же, нашел кто-то другой… — Ардан, по привычке, прикусил кончик языка и тут же спросил. — Ты говорил, что на Неспящей улице можно купить что угодно. Скажи, а есть ли там незаконные лаборатории химер и мутантов?

Аркар крякнул от неожиданности и снова почесал щетину.

— Может и есть, Ард… может и есть, но тебе туда так просто будет не попасть. Как и мне… Но я понимаю к чему ты клонишь. Если труп Тантовой уже нашли, то его, скорее всего, понесли именно туда. За стопку хрустиков… эксов, значит-ца.

— Именно и…

— И, матабар, — перебил Аркар. — У тебя сейчас слово с Конклавом. Я и так свое очко в линию растянул… изрядно напрягся, тобишь-та, чтобы все обустроить. И если ты сейчас опять все пустишь псу под хвост, то я вообще не знаю, что с тобой сделаю. Понял?

Ардан мог бы спросить какой у Аркара интерес в том, чтобы ему помогать, но… почему-то он чувствовал, что если спросит, то это станет их последним разговором, а в его челюсть опять прилетит чужой, пудовый кулак. Аркар помогал ему, потому что хотел помочь. Не больше и не меньше.

Может быть, потому что не только одному Арду порой казалось, что в лице полуорка у него есть друг. Может быть, и Аркару чудилось, что под регалиями Имперского мага, прячется его друг полуматабар.

— Ты прав, — кивнул Ардан. — Идем.

В прошлый раз они ехали по, старому и, собственно, единственному маршруту, соединявшему район Первородных и остальную столицу. Через вечно гудящий, оживленный Ньювский проспект, затем к мосту Конных Войск, страдающему от бесчисленных заторов, после которого, за торговыми кварталами, обнаруживалась единственная дорога, ведущая к обители Первородных.

Но недавно открыли новый мост через Крылатый Канал, который позволил подъехать к кварталу с другой стороны. Впрочем, на открывшуюся картину это сильного влияния не оказало.

— Погоди, чуть не забыли, — Аркар похлопал себя по карманам и достал несколько монеток ксо. — Это для…

— Шпаны, — кивнул Ардан. — Я помню. Чтобы колеса не сняли.

И, отвернувшись от автомобиля, задрал голову вверх. Будто бы в поисках крыш небоскребов или козырьков высотных зданий. Но тех здесь не оказалось. В роли козырьков выступали сотни переходов, мостов и аллей, поднятых над землей.

Район Первородных построили, если так можно выразиться, на холмах и здесь царствовали лестницы. Самого разного калибра, в безумном множестве — винтовые и прямые, широкие и узкие, каменные и деревянные, с пролетами и без, с перилами и оголенные, как девушки в теперь уже навсегда закрытом кабаре Красной Госпожи — они обнимали разномастные дома, налипавшие друг на друга, выглядящие бесконечным слоеным тортом, в котором один корж накладывается на другой и так, пока не закончится место.

А место все не кончалось. Как и дома. Небольшие, на два, максимум три этажа, они служили друг другу фундаментом с одной стороны холма, а с другой к ним тянулись сложные переплетения переходов, как подземных и надземных.

Узкие улочки, на фоне которых ниточки тротуаров Старого Парка представлялись широкими аллеями, пронизывали район Первородных, разделяя тот незримыми взмахами кисти безумного художника. Именно художника, а не инженера, потому как ни одному разуму, будь то человеческий или иной, никогда не вздумается сотворить нечто столь сумасшедшее.

— В последнее время здесь стало еще меньше места, — вздохнул Аркар, поднимаясь по одной из лестниц ведущей на, конечно же, одну из «нижних улиц». — Из-за железной дороги в столицу прибывает все больше Kar’Tak.

Арди никак не прокомментировал услышанное и все разглядывал здания, вблизи выглядящие еще более странными, местами несуразными, но, в чем-то, занимательными. Из-за сумятицы прошлого визита он не успел толком проникнуться своеобразным колоритом района Первородных.

Удивительным образом рядом соседствовали постройки из самых разных эпох, стилей и культур. Дома орков, широкие и просторные, украшенные символами и резными барельефами с большими окнами, отдавая дань уважение их степному прошлому, умудрялись соседствовать с дворфийскими. Те, в свою очередь, приземистые, квадратные, совсем без излишеств, но массивные, тяжелые, готовые выдержать удар артиллерийского снаряда — с бойницами вместо окон. А выше могли, например, примоститься воздушные постройки эльфов, чьи фасады обязательно облепляли деревянные панели, неизвестно каким образом выдержавшие дыхание местной зимы.

Порой Арди на глаза попадались небольшие, в чем-то даже комичные строения, из которых выходили редкие гоблины. Они немного напоминали дворфов. Только меньше, в разы субтильнее, без бороды, но с острыми ушами, как у эльфов и кожей, цвета застоявшегося болота.

Здесь все толкались, галдели, разговаривали на языках своих народов, но с десятками разнообразных диалектов. Порой Первородным достаточно было отделиться друг от друга на пару сотен километров, чтобы их, некогда, единый язык, перетерпел изменения и разделялся на две ветви.

Если Ардан правильно чувствовал направление, то они двигались перпендикулярно Неспящей улице, пересекавшей весь район и являвшейся сосредоточием её торговой жизни, да и в целом — жизни. Заканчивалась она, разумеется, единственным местным проспектом, где имелось встречное движение и могло проехать сразу несколько автомобилей.

В прошлый раз они с Аркаром этот самый проспект чуть было не сожгли.

— Путь до Конклава не самый близкий, — вздыхал Аркар, разбивая плечами разномастную толпу. — И, Спящие Духи, как же утомляет ходить пешком.

— А тебя сюда никто и не приглашает, Аркар, — над их головами прокатились раскаты гулкого грома. — Так что можешь проваливать в центр к своим грязным подельникам.

Ардану не требовалось оборачиваться, чтобы понять, кто именно с ними разговаривал. Но он, все же, обернулся.

Над ними нависала громада ростом в три с чем-то метра. Шириной в плечах такой, что между ними и соседними домами оставалось всего несколько метров.

Без пальто (как в прошлый раз), но, кажется, все в той же зеленой рубашке, цветом почти такой же, как и кожа, с черным галстуком, вполне способным заменить одеяло, в широкополой шляпе габаритами с небольшую бочку и синих штанах, которые, если распороть, могут легко сойти за парус — перед Арданом стоял огр. Сержант Боад. Тот, самый, которого он впервые повстречал полгода назад.

С тяжеленной, квадратной нижней челюстью, с носом забавной формы — одновременно приплюснутым и, в то же время, вздернутым в небо кончиком. Глубоко посаженные глаза скрывала тень от шляпы, а в правом ухе качалась серьга, обманчиво выдававшая себя за небольшой браслет. Лицом он чем-то напоминал одновременно лесную жабу, Каргаамскую черепаху и, что логично, учитывая дальнее родство — орка. Разве что клыков не торчало, да и форма черепа совсем иная.

— Боад, псина сутулая, сделай милое дело — свали так далеко, где я тебя больше не увижу, — Аркар, тоже совсем не маленького калибра, выглядел на фоне Боада миниатюрнее ребенка. Такого же нахального и бесстрашного.

Боад поправил ремень (если так можно было назвать это кожаное изделие, способное заменить тягловый трос), наглядно демонстрируя кобуру и револьвер. Такого калибра, что выстрел из него мог причинить ничуть не меньше вреда, чем некоторые модификации « Ледяного Ядра» Ардана.

— Если размер твоего ствола это все, что ты способен продемонстрировать, Боад, — Аркар блеснул плотоядной улыбкой. — то я все равно знаю, что он не сработает.

Боад ответил точно таким же оскалом. Разве что у огров не имелось ни клыков, ни бивней, ни даже хоть сколько-нибудь заостренных зубов. Их челюсти и зубы чем-то напоминали лошадиные. Большие, прямые, почти квадратные.

Только они им требовались не для перетирания травы и мягкой пищи, а для того, чтобы дробить кости. Пищеварительная система огров, гортань и пищевод были устроены так, что этим монстрам почти не требовалось жевать пищу. Они отрывали громадные куски и разом те проглатывали. Проблему представляли, как раз-таки, только кости, которые те и перетирали.

Так что, обладая подобным знанием, подобная ухмылка выглядели ничуть не менее устрашающе.

— Хотел бы я, Аркар, посмотреть, как ты бы сказал мне что-то подобное с глазу на глаз, но не сейчас, — Боад повернулся к Арду и положил ладонь на рукоять револьвера. — Сейчас меня больше интересует коротышка, который решил, что может проигнорировать мои слова. Кажется, я предупреждал вас, капрал, что вам здесь не рады.

Арди даже заметить не успел, как в тесном переходе между двумя узкими лестницами остались только они втроем и еще несколько подоспевших дворфов в форме стражников. Некоторых из них Ардан помнил еще с прошлой встречи.

И точно так же, во время первой встречи, он изрядно перенервничал при виде исполинского огра и его не менее внушительных размеров железа. Но теперь, после всего того, что произошло, и, учитывая, что в руках Арда находился его верный посох, а на пальцах кольца с накопителями, то… он не ощущал угрозы ни для себя, ни Аркара.

Более того, Ардан был уверен, что и окружающие их дворфы-стражники, держащие едва ли не прямоугольные пальцы рядом со своеобразной формы рукоятями миниатюрных револьверов, не сильно смогут повлиять на исход возможной ситуации. И может быть Боад прочитал что-то в лице и позе Арда, а может просто вспомнил, что имеет дело с пусть и персоной нон-грата, но все еще — работником Черного Дома.

— Вы в Конклав? — прогудел Боад, убирая ладонь от рукояти своей, в самом прямом смысле, карманной пушки.

Аркар, в не самой свойственной ему манере, не стал ни злорадствовать, ни продолжать давить на сержанта. Точно так же демонстративно отодвинув ладонь от топора и револьвера, он сдержано кивнул:

— Угадал, Боад, в Конклав.

— Я вас провожу, — Боад махнул рукой своим подчиненным и те буквально как сквозь землю провалились. Мгновенно исчезли в хитроумном лабиринте переходов, мостов, спусков и развилок.

Спящие Духи! Когда, полгода назад, Боад угрожал, что Ардан может здесь «потеряться» и его «никто и никогда не отыщет», то огр нисколько не преувеличивал. В таком месте, как район Первородных не помогут ни карты, ни Звездная магия, ни компас. Без проводника, досконального знающего местность, тут не то, что дороги не найдешь, а и неба-то больше никогда не увидишь. Так и останешься блуждать в сложной, взаимосвязанной системе.

В итоге, в компании полуорка ростом два метра двадцать сантиметров и весом около двухсот шестидесяти килограмм, а также огра почти три метра сорок пять сантиметров и весом за полтонны, они шли по тому, что нельзя было в полной мере назвать улицами. Скорее тоннелями, словно прорытыми внутри нескончаемой череды ответвлений, мостов, спусков и подъемов, чужих дверей, окон и безумного числа Лей-фонарей, создававших иллюзию света.

Неба видно не было. И это ощущение давило на плечи ничуть не хуже общества идущих рядом громадин. С удивлением для себя Арди понял, что уже давно привык быть самым высоким в том обществе, куда попадал. Это приносило ему некое ощущение комфорта.

— Какие новости Боад? — внезапно спросил Аркар.

— А ты интересуешь, Пиджак, с какой целью? — гулким басом, парировал Боад. — Чтобы опять попробовать, как вы выражаетесь, отжать у кого-то выстраданное предприятие или лавку? Или, хотя, подожди, как вы там делаете… Ах да. Предлагаете свою защиту в обмен на то, что вы же и не придете ночью ломать, поджигать и грабить.

Арди не знал, как ему относиться к Боаду, но понимал одно — Боад не даром носил в кармане жетон представителя стражи.

— И это я слышу от Боада Отрыжки? — Аркар даже не повернулся в сторону собеседника. — Главаря уличной банды огров, которая еще двадцать лет не давала покоя южной части района Kar’Tak.

— Ага, Аркар, аккурат до момента, пока ты и твои пиджаки не сдали нас страже. Чтобы самим забрать то, что мы столько лет строили.

Ардан еще никогда так быстро не менял свое мнение о собеседнике. Боад был бандитом⁈

— Ну видишь, как удачно вышло, — пожал плечами Аркар. — Ты вот, теперь, заботишься о чести подола Короны в этом сраном месте, которое…

Боад схватил Аркара за плечо и прижал того к стене. И несмотря на свою громадную конституцию двигался он так быстро, что вызвал бы восхищение даже у Шали.

— Это сраное, как ты выразился место, двуличный ублюдок, наш дом.

— Твой дом, — Аркар, кажется, не испытывал ни грамма страха даже несмотря на то, что дышал в пупок Боаду. — Я, в отличии от тебя, огр, родился на севере. А не здесь. В столице.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что уже сказал, псина сутулая, — Аркар протянул рук и дернул за галстук огра. — Тебе идет рекламка… одежда, значит-ца, коротышек, Боад. Потому что ты и сам коротышка, только в теле Kar’Tak.

Сержант потянулся к револьверу, но замер. Ему в бок уперся поднятый посох Арда.

На мгновение в тускло освещенном переходе повисла пауза, заполненная лишь щелчками Лей-огней.

— И почему я не удивлен, что вторая канцелярия опекает бандитов, — Боад разжал пальцы и позволил пяткам Аркара, которого все это время держали на весу, коснуться земли. — Или тому, что ты, Аркар, как всегда, играешь сразу за обе стороны.

— Я не играю ни на какой стороне, Боад, — полуорк отряхнул свой Пиджак и поправил воротник сорочки. — Я только ищу выгоду. Для Kar’Tak.

Боад только фыркнул, что внешне походило на лошадиный манер.

— Аркар, которого я знал с детства, всегда ищет только одну выгоду — свою, — Боад повернулся к Арду, который уже успел убрать посох в сторону. — Чтобы ты, капрал, не думал, но как только этот ублюдок поймет, что тебя можно использовать в собственных интересах — поверь мне, он это сделает без всяких раздумий или угрызений совести.

Огр-сержант, не дожидаясь ответа, загромыхал тяжеленными шагами вперед, а Арди искоса глянул в сторону Аркара, потиравшего плечи.

— Это длинная история, Ард, — ответил на немой вопрос Распорядитель Орочьих Пиджаков. — Как-нибудь потом расскажу… Когда буду пьян и в поганом настроении… так что, думаю, уже сегодня вечером.

Аркар, нахмурив брови, щелкнул шейными позвонками и отправился следом за Боадом. Ардан же, провожая их пристальным взглядом, понял, что неправильно понял отношения двух Первородных. Он полагал, что их взаимная неприязнь порождена разными сторонами границы закона, но, на деле, все оказалось намного сложнее.

— Иронично, — прошептал себе под Ардан и потянулся поправить шляпу… которой не было. — Ahgrat.

Остаток пути они проделали в тишине. Над головами все так же мерцали Лей-фонари, вокруг, как из ниоткуда, порой возникали фигуры Первородных. Но, обычно, только завидев Аркара с Боадом, они спешили исчезнуть, с чем успешно справлялись. Арди, по-началу, пытался запомнить маршрут, но вскоре понял, что это бесполезно.

Застройка района Первородных не имела под собой никакого генерального плана или инженерного замысла. Здесь просто… строили. И перестраивали. Причем одновременно. Так что те улочки, которые еще парой месяцев назад заканчивались тупиками, теперь продлевались прямо внутри домов, соединяясь с другими. И наоборот — недавние магистрали могли, внезапно, увенчаться тупиком, потому что их заблокировала очередная стена.

Все это чем-то напоминало улей. Или муравейник. Такой же живой, кипящей, тесный и, в то же время, надежный и монументальный. Во всяком случае достаточно, чтобы выдержать шаги Боада, из-за каждого движения которого в пятки Арда отдавались вибрации. Порой юноша переживал, что вот-вот кусок брусчатки под подошвами туфель не выдержит напряжения и пулей вылетит прямо ему в лицо.

Неудивительно, что гигантов и огров не пускали в Центральные районы столицы…

— Пришли, — оповестил Аркар.

Они свернули за очередным узким поворотом и, внезапно, оказались на широкой площади. Та окружала отдельно стоящее здание. В отличии от остальных, оно не было соединено с соседними ни мостами, ни лестницами, ни сложной системой переходов. Будто отделившееся от леса дерево. Но не худое и хилое, а массивное и крепкое, готовое в одиночку противостоять любому шторму.

Абсолютно лишенное всяческих изысков в виде изысканных орнаментов или кариатид, наличников или же парадного крыльца. Просто каменный квадрат высотой под восемнадцать метров. И только присмотревшись ближе, Арди заметил, что тот не был сложен из кирпича или же залит бетоном в арматурный каркас.

Нет, взгляду юноши предстали многотонные гранитные блоки, сложенные в хитроумной мозаике, где их будто ребенок кубики, срастили в единую конструкцию. Где-то узкие блоки стыковали с широкими, где-то угловатые замком соединялись друг с другом, а прямые накрывали образовавшиеся сочленения, надежно защищая конструкцию от любой угрозы.

Ардан знал, что это такое.

— Эхо Звезд, — выдохнул он. — утерянное искусство высших эльфов.

— Не такое уж и утерянное, Ард, — прогудел Аркар. — просто мастеров, на всю Империю, осталось только двое.

Ардан, на пути в Шамтур, вспоминал об искусстве Эха Звезд. Высшие эльфы, при помощи звуковых вибраций раскручивали особое веретено из Эрталайн, которое создавало столь плотные магнитные поля, что те позволяли нагревать породу и пользоваться ей едва ли не как глиной.

— Добро пожаловать в Конклав, — Аркар махнул в сторону единственной двери, ведущей внутрь здания.

Только вот сделал он это как-то без особой радости.

Глава 51

Переступая через порог, Ардан на мгновение почувствовал себя, словно вновь очутился в детстве, когда свалился в узкую расщелину. В темное, давящее со всех сторон пространство, где тени копошились за спиной голодной мошкарой и каждый шаг не сулил ничего, кроме вязкого и тягучего перешептывания, следовавшего по пятам не хуже опытного хищника. И было абсолютное знание того, что если прислушаться к хороводу вкрадчивых голосов, то уже не сыщешь дороги обратно.

Здание, будто паучий кокон, куталось в наговорах искусства Эан’Хане. Стоило Ардану переступить порог, как с другой стороны, на спрятанной от посторонних площади, остались его силы Говорящего. Он бы не смог, даже если захотел, использовать в этих стенах Взгляд Ведьмы или же призвать известные ему осколки Имен. Только Звездная Магия оставалась при нем, а все остальное — ждало за порогом.

— Ты чего? — спросил Аркар, сам, видимо, не замечая того, как поежился, заходя внутрь.

— Неприятно здесь, — уклончиво ответил Арди.

— Тоже чувствуешь, да? — помял шею полуорк. — А я думал, что мне одному только кажется.

На самом деле Аркару ничего не казалось. Звездная Магия за века неудержимого прогресса, подгоняемого бесчисленным множеством военных конфликтов, научилась оставаться незаметной для «шестого» чувства как человека, так и Первородного. А вот искусство Эан’Хане…

Потому в детских сказках главный герой всегда мог почувствовать что-то неладное, заходя в какую-нибудь ведьмовскую избу или замок «доброго» волшебника, на поверку оказывавшегося злым колдуном.

Все дело в том, что…

— Я надеюсь, что дорогу обратно вам покажет ваш верный пес, капрал, — прогремел раскатистым басом Боад, явно намекая на Аркара. — Надеюсь, что больше не увидимся.

И громадный огр, чья рука в плече могла сравниться по толщине с шеей мустанга, вышел обратно на улицу. Арди проводил его задумчивым взглядом, но так ничего и не сказал.

— Пойдем, — поторопил Аркар.

И они пошли. По довольно просторным коридорам, освещенным… дневным светом. Откуда он здесь взялся? Арди полагал, что в деле была замешана не только магия, но и бесчисленные зеркала, которые висели на каменных стенах. Обрамленные простой медью, они незатейливо перебрасывались солнечными лучиками, просыпавшимися в полете золотистой пылью.

Та опускалась на разложенные по полу густые шкуры зверей, оседала на многочисленных гобеленах и, порой, блестела на изящных наплечниках. У одного доспеха Арди даже ненадолго задержался. Тоньше линзы на очках, но крепче стального листа в несколько миллиметров. По его нагруднику шла вязь виноградной лозы, а на шлеме качались белоснежные перья лебедя. Слегка распушенные у основания, а к верху походящие на саблю.

Ту же саблю, которая загадочно сверкала хрустальным эфесом в ножнах, обшитых кожей Громовой Птицы.

Аркар, при виде предмета старины, слегка поморщился.

— Удивительно, — прошептал Арди.

— Чего удивительного, матабар?

— Что ты не пытаешься разломать этот доспех.

Аркар процедил короткое ругательство.

— Все, что ты здесь видишь не больше, чем никому не нужное барахло, Ард.

На нагруднике на миг отразилось искривленное пренебрежением и неприязнью лицо полуорка. Но ничего удивительного в этом не было. Доспех, который Ардан видел сейчас перед собой, некогда принадлежал какому-то знатному эльфу из юго-восточных лесов.

Именно их Лебединые Всадники прославились тем, что встретили переселявшихся на юг Шанти’Ра, отколовшихся от своих северных собратьев, кровью и эльфийской сталью. И именно их карательные рейды, унесшие жизни сотен, если не тысячи, орков-переселенцев, и вынудили короля Эктасса вмешаться в происходящее.

Ардан поспешил следом за Аркаром. Крутя головой едва ли не на триста шестьдесят градусов, он то и дело натыкался взглядом на предметы прошлого. И за каждый из выставленных здесь артефактов истории перегрызли бы друг другу глотки крупнейшие музеи столицы.

Ардан увидел секиру и молот короля Задрзарда Разделителя, некогда в одиночку пересекшего весь подземный мир Алькады, спасаясь от своего младшего брата, узурпировавшего трон. Изгнанный король обосновался в Ральских горах, где… принеся клятву верности местному королю дворфов, предал его, взял силой в жены обеих дочерей, затем зарезал их и выставил все так, будто это сделали дворфы Алькады.

В итоге, по истечении почти трехвековой войны, дворфийские королевства разделились на четыре отдельных государства, впоследствии подчиненных воле Эктаса.

— На месте Старейшин я бы сбросил это все в одну кучу где-нибудь в подвале и запер на замок, — ворчал Аркар. — а не выставлял на всеобщее обозрение.

Арди же почти не слушал и глазел по сторонам. Вот, к примеру, выточенный из кости далекого предка Шагальщика (из которого, впоследствии, и выточили нынешнюю грозу степей) лук Наркрарара Низкой Травы. По длине едва ли не больше Арда, с силой натяжения почти в полтонны, этот лук, впоследствии, стал чем-то вроде проверки на пригодность к узору вождя, который наносили на себя южные орки-правители, пока степи не захватили Шанти’Ра.

В чем же заключалась слава Низкой Травы? В том, что он мог натянуть этот лук одной рукой…

Да, у орков весьма своеобразные мифы. Здесь, среди трещащих каминов, блестящих зеркал и пыльных гобеленов собрались в единую мозаику осколки истории Первородных. Порой в самом прямом смысле.

Почетное место в глубокой нише занимал… камень. Расколотый посередине со следами застарелой крови. Некогда правильной, сложной, многоугольной, геометрической формы, он теперь, разбитый и древний, нашел свое последнее пристанище там, откуда явились виновники его теперешнего вида.

— Он самый? — коротко спросил Арди.

— Он самый, — так же коротко кивнул Аркар.

Камень центральной башни королевского замка Эктасса, на котором в последнем поединке хлестнулись Король Первородных и Царь Людей. Первым погиб король, а царь, успев провозгласить себя Императором, навсегда переписал историю западного континента.

И только оставив широкий коридор, чем-то напоминавший зал славы, за спиной, Арди выдохнул чуть свободнее. Ощущение, которое он испытывал, оказалось сродни тому, что довлело над ним в дирижабле. Только совсем иного толка.

Нет, здесь, в доме Конклава Первородных, не отсутствовала Лей как таковая. Скорее Арди настолько привык, что, находясь в столице, он всегда ощущает «мертвую» Лей, исходящую из бесчисленных генераторов, километров проводки, приборов и механизмов, что здесь, оказавшись в тишине, он никак не мог подстроиться под новое для себя чувство.

А может так влиял наговор Эан’Хане и многотонные блоки гранитных стен.

— Здесь всегда так пусто? — спросил Ардан, спускаясь по лестнице.

Неудивительно, что Аркар вел его куда-то под землю. Из-за того, что чем ниже уровень моря, тем сильнее влияние Лей, то, зачастую, Первородные строили свои основные залы, святилища и прочие важные места именно под землей. Как, собственно, и доисторические людские поселения.

Потому на западном и, в куда меньшем количестве, на восточном континентах до сих пор можно отыскать таинственные подземелья, проведшие в забвении тысячи лет. Из-за этого Охотники на Аномалии так мечтали натолкнуться на нечто подобное в Мертвых Землях, где искажения Лей-поля приводили к непредсказуемым последствиям, смешивая древнюю магию и аномальные проявления самой Лей.

— Конклав не городская ратуша, Ард, — чуть скупо ответил Аркар. — сюда без приглашения или без весомого повода не приходят.

За все время, что они шли, Арди не то что не встретил никого другого, но даже запаха не почувствовал. Только камни, предметы старины и сложная сеть каминов, дым которых уходил по спрятанным в стенах трубам и обогревал здание.

Спустившись, по скромной оценке Арда, примерно на пятнадцать метров в глубину, они прошли по еще одному залу. На сей раз совсем старинному. Словно юноша резко переместился из шестого века с момента падения Эктасса куда-то в доимперские времена. Туда, где вместо автомобильных колес на улицах стучат подковы; вместо мундиров и винтовок стражники одеты в металл и вооружены алебардами; а в мире стран вовсе не с десяток, а сотни мелких княжеств, баронств и герцогств, изредка объединявшихся под властью короны.

Да и корон этих было не счесть…

— Так, пару слов, — Аркар остановился около массивных дверей, выточенных из камня.

В зале, где освещенные факелами колонны поднимались до терявшегося в темноте свода, среди гулкого эха, они выглядели одновременно монументально и… глупо. Монументально, потому что еще полтысячи лет назад внушили бы благоговейный трепет впервые увидевшему их обывателю.

А глупо, потому что Арди куда больший шок испытал год назад, когда впервые прибыл в Метрополию. Город, насчитывающий жителей больше, чем некогда Эктасс и Галесс вместе взятые. Да и в целом, вид каменных дверей с высеченным на них узором в виде старцев крупнейших рас Первородных — эльфов, орков и дворфов, не особо тронул Арда.

— Не говори, пока к тебе не обратятся, даже не думай пытаться кому-то в башню… в голову, тобишь-та, залезть, — Аркар загибал пальцы. — ко всем обращайся Naene, что означает…

— Я знаю язык Фае, Аркар, — напомнил Арди. — Это означает — уважаемый.

— Вот! — взмахнул ладонью Аркар. — и не перебивай никого.

Ардан склонил голову на бок и посмотрел на своего провожатого. Аркар явно нервничал. Арди сперва даже не понимал почему, но до него довольно быстро дошло. Аркар нервничал по той же причине, по которой два с половиной года назад Арди не очень комфортно ощущал себя в ратуше Эвергейла, где получал свои документы о совершеннолетии.

Конклав для Аркара нес тот же смысл, который для Ардана имели людские органы власти. И это, наверное, о чем-то должно было сказать юноше, но он не успел хорошенько обдумать мимолетную мысль. Створки, каждая из которых толщиной не меньше семидесяти сантиметров, высотой порядка восьми метров, а шириной около полутора, бесшумно и плавно отодвинулись в стороны.

Ардан даже бровью не повел. Может, прежде зрелище двух гранитных блоков, каждый массой не меньше двадцати двух тонн, парящих в миллиметре над полом, и вызвало бы восхищение у Звездного мага пятивековой давности, но Арди… Арди лишь вздохнул и покачал головой. Если перевести это все сперва в силу тяжести (или, как говорили обыватели — вес), а затем и в деньги, то на одно только открытие створок уходило не меньше семидесяти шести эксов. Профессор Конвелл выгнал бы такого инженера еще до того, как тот закончил бы выводить расчет удельной стоимости нагрузки.

Внутри, за гранитными блоками, находился амфитеатр, спускавшийся еще на пару метров вниз, где венчался песчаной площадкой с трибуной.

— Давай, Ард, — подбодрил его Аркар. — а я здесь подожду. Мне там лишний раз показываться ни к чему.

Учитывая, что Аркар был причастен к смерти одного из видных членов Конклава, то понять полуорка было не сложно.

Собственно к ней, по широким ступеням, Ардан и шел, попутно разглядывая собравшихся на скамьях Первородных. Шестеро эльфов в разнящейся традиционной одежде, имевшей лишь некоторые общие сходства. Видимо, они представляли собой потомков правителей шести эльфийских герцогств и, что странно, среди них Арди не обнаружил герцога Абраилала — старейшего из ныне живущих эльфов и, в целом, разумных существ. Хотя, возможно, он находился где-то во тьме.

Черная вуаль, жидким мазутом обмазавшая верхние лавки амфитеатра, явно прятала в себе куда больше глаз, чем в данный момент открыто смотрели на Арда. Но юноше было, опять же, в целом — плевать.

Помимо шестерых эльфийских герцогов (номинальных, ибо официальным титулом обладал только Абраилал), здесь обнаружились еще трое орков, выкрашенных узорами разных цветов. Красный — южные степи, черный — северные степи, а зеленый — восточные предгорья.

Четыре дворфа из тех самых четырех дворфийских королевств. И они явно не так уж часто носили свои традиционные, каменные одежды, связанные друг с другом тяжелыми веревками, свитыми из сушеных корней деревьев. Во всяком случае, иначе бы на их пальцах не обнаружились следы от современных перстней, а на голове прическа не была бы выполнена так, чтобы не торчать из-под модной шляпы.

Помимо дворфов, орков и эльфов, на лавке присутствовали также и старый огр скучающего вида с посеревшей кожей; одноглазый гигант со шрамом через все лицо, который, согнувшись едва ли не в три погибели, о чем-то шептался с гоблином. Обладатель суетливого взгляда черных бусинок на желтых белках перебирал в руках четки из крысиных голов.

Встав за кафедру, Ардан несильно стукнул посохом по полу и произнес:

— Ene atari, — что не имело точного перевода, но означало нечто вроде «я здесь».

От группы Старейшин отделился эльф. В белой тоге, удерживаемой золотой брошью на плече. В виде кедрового листа, она лучше любых слов рассказывала о происхождении эльфа. Уроженец северо-восточных лесов, одного из самых малочисленных эльфийских герцогств, но испокон веков славящихся своими целителями.

Судя по тому, как уже настойчиво сквозь его кожу местами проглядывалась кедровая кора, а волосы твердели и засыхали, напоминая осенние листья, то он видел как минимум четыре смены столетия и лично застал восстание Темного Лорда. Все еще изрядно моложе герцога Абраилала, но старше абсолютного большинства жителей Империи.

— Atari ente, — опираясь на посох, ответил эльф.

Опять же, перевести данную фразу с языка фае на Галесский почти невозможно, но, в целом, означало что-то вроде «ты явился» или «я вижу, что ты пришел».

На этом процессуальная часть была завершена, и эльф стукнул посохом по полу, после чего перешел на язык эльфов севера.

— Naeni, — начал он, на эльфийский манер меняя слово, которое в оригинале не имело числительного. — перед нами Ард, сын Гектора. Претендент на перья Вождя племени Абар и Вождя Алькадских Племен. Прошу дать знать, если вы знаете это имя.

У каждого из Старейшин в руках имелись не то что предметы власти, а нечто, что могло выделить их из общей массы своих соплеменников. У орков — характерные татуировки, у дворфов — бубны с металлическими колокольчиками. Эльфы владели живыми посохами. В самом прямом смысле. На них набухали почки, распускались цветы, а на миниатюрных веточках блестели зеленые листья их племенных деревьев. Гоблин теребил те самые четки из крысиных голов, огр… постукивал по плечу человеческой берцовой костью, выкрашенной хной. Ну а гигант… у гиганта ничего не имелось. И в этом была их отличительная черта, имевшая историческую подоплеку, но Ардану сейчас было не до этого.

Двое эльфов ударили посохами о пол, орк из южных степей грохнул кулаком по груди и коротко, громко выдохнул, а остальные не сдвинулись с места.

— Для тех, кто не знает, Ард, сын Гектора, потомок Арора, сына Арда, Aean’rahne, опорочившего свое имя предательством Темного Лорда, — начал рассказ эльф.

Арди его почти не слушал. Он, в целом, явился сюда только из-за их с Баженом идеи открыть аптекарскую лавку. На одном только Магическом Боксе и роялти с продаж печатей на Рынке Заклинаний Арди не сможет заработать столько, чтобы хватало и на семейную жизнь, и на Звездные исследования.

Единственное, что отметил для себя юноша, — что Первородные забавно именовали Темного Лорда — Темным, хотя это прозвище дали люди. А еще то, что он понятия не имел, что Гектор назвал его в честь своего прадеда — отца Арора. Хотя, возможно, это просто совпадение.

О родителях Арора Арди вообще ничего не знал, кроме того, что они были из племени Абар, давних учеников Эргара, у которых отродясь не появлялось учеников не то что Атта’нха, но и хотя бы Скасти. Иными словами, Арор был первым в племени Абар, кто имел отношение к искусству Эан’Хане. А Ардан, по сути, вторым. О чем это говорило? Да, в целом, теперь уже и ни о чем.

— Мы здесь, — эльф, спустя почти пять минут длинного и весьма абстрактного рассказа, наконец подошел к сути дела. — чтобы, согласно путям Спящих Духов, заветам Старших Матерей и путям предков, дать возможность Арду, сыну Гектора, отречься от своей человеческой крови, забыть про службу человеческой короне и занять свое достойное место среди своей истинной родни. Занять место среди Старейшин и оповестить весь мир, что матабары все еще живы. Что их вождь ходит путями своих предков. И что лесные разливы и снежные тропы Алькады не осиротели. Если есть кто-то, кто хочет сказать против, то пусть даст знать.

Никто из Старейшин не пошевелился. Они все так же молча и неподвижно сидели и смотрели на Арда в целом… пустыми взглядами. Ардан не так хорошо знал структуру Конклава (вернее, вообще почти не знал) и не понимал принципы их работы, по обмолвкам Аркара и, учитывая события начала года, у них имелась своя структура власти. Включая пусть и своеобразных, но судей, секретарей, чиновников и прочее.

Ардан же, перешагнув через все ступени подобного рода «собраний», оказался представлен сразу верховному органу — совету Старейшин, а все прочие заинтересованные, скорее всего, находились за их спинами под вуалью морока.

Да, Арди не разбирался в таких тонкостях, и, тем более, ничего не смыслил в политике, но он чувствовал, как герои в тех глупых сказках, что здесь что-то было не так. Слишком много чести и слишком все… «громко». Будь он хоть четырежды потомком Арора и трижды последним (во всяком случае — официально) представителем матабар — все равно слишком много чести.

Если что Арди и уяснил из работы вместе с Миларом, так это то, что в мире настоящих власть имущих, он — Ард Эгобар, не больше чем забавный зверек с сомнительным родством. Который теперь может неприятно укусить, но все еще не настолько, чтобы из-за этого переживать. Даже для Кукловодов он вряд ли представлял экзистенциальную угрозу. Скорее настойчивое и надоедливое неудобство. Возможно, даже обезличенное.

А тут целое собрание Старейшин?

Как говорила Шали — чтобы лишить охотника преимущества его родной территории, надо того спровоцировать. А Скасти уточнял, что «Гнев — это всегда слепота. Ты вот боишься слепых охотников? Я — не особо.»

— Вы продолжаете молчать, naene Ард? — спросил эльф.

Ардан лишь развел руками и как можно более невинным тоном произнес:

— Простите, я не говорю на вашем языке. — Арди, в целом, даже не врал — он до сих пор весьма скудно изъяснялся на диалекте северных эльфов.

Как только в амфитеатре прозвучал чистый Галесский язык, то старейшины неодобрительно зашушукались, а морок за их спиной дрогнул — видимо, сидевшие там «зрители» не сдерживались в своих эмоциях.

— Naene Ард, по моим сведениям, вы знаете многие языки Kar’Tak, включая язык Фае, — эльф-Старейшина нахмурил брови, похожие на мох.

— Я услышал, вы сейчас сказали мое имя, остальное же не слишком ясно, — и он снова не соврал, потому как некоторые слова, не зная точного перевода, подобрал по смыслу.

Разумеется, у совета-Старейшин имелся способ, и, скорее всего, весьма надежный, даже не прибегая к зелью Последней Правды, узнать, честен ли с ними стоящий на трибуне. Но при этом они, даже видя, что Ардан не лжет, знали, что тот говорит неправду.

В чем смысл?

Примерно в том же, как если последователя Тавсеров заставить говорить на языке, к примеру, степных орков.

— Вы будете говорить с нами на языке наших предков.

— Погодите, кажется вы сказали «предков», — Ардан специально произнес последнее слово с сильным, ломанным акцентом. Прокашлявшись, юноша продолжил на языке матабар. — Да, на этом языке я могу говорить.

Старейшины снова зашушукались, а вуаль позади них набухла мыльными пузырями. Интересно, скольких мрачное полотно прятало под своими покровами?

— Вы пытаетесь оскорбить Совет Старейшин? — на чистом Галесском, прошипел лесной змеей эльф.

— Нет, — честно ответил Ардан.

Может, он и мало что смыслил в политике, но, после года борьбы с Кукловодами, научился чувствовать, когда имеет дело с марионеткой. Так что какой смысл ему оскорблять тех, кто дергался на чьих-то нитях. Может быть, не полным составом. Может, здесь, среди «вождей» племен Первородных лишь один, двое или трое подневольных, но этого достаточно.

Так что — нет, Арди не собирался никого оскорблять. Только спровоцировать. Того или тех, кто прятался за вуалью.

— Это позор, что вождь матабар не знает языков Kar’Tak, — сверкнул лазурными белками эльф.

— Вы же только что сказали, что претендент, — напомнил Ардан, и на сей раз Старейшины сдерживаться не стали.

Они застучали ногами, а мрак за их спиной шелестел встревоженной листвой.

— Предупреждая ваш вопрос — некоторые слова я понимаю, — и вновь ни единого слова лжи не прозвучало из уст Арда.

— Тогда вы поймете следующее, Ард, — кажется, Старейшина понял, в чем причина столь неожиданной реакции, и пытался ответить той же монетой. Но Ардану было глубоко плевать на приставку Naene, как и на любую другую. — Ард, сын Гектора, откажись от своих человеческих предков, их путей, порочного идола, которого они называют своим богом, сложи с себя путы короны узурпатора и займи достойное место среди своего племени. Иначе, — эльф снова сдвинул брови и сильнее сжал свой живой посох, — тебя будут ждать последствия, с которыми ты не справишься.

Ардан чувствовал, как карман тянет жетон дознавателя второй канцелярии. Ситуация до боли напоминала ту, когда он оказался лицом к лицу с Леей Моример на заброшенном складе. Тогда могло создаться впечатление, что профессору нужен Ард, но, на самом деле, её хозяева пытались выведать информацию о лорде Аверском.

В чем сходство?

В том, что сам по себе Ардан не имел для Конклава ни малейшего значения. Наоборот — Первородные вряд ли бы обрадовались тому, что внук того, кто предал их «великого лидера», окажется среди Старейшин. Да и над кем ему держать старшинство? Над теми уцелевшими, но уже давно заброшенными капищами матабар, которые еще остались в Алькаде?

Нет.

Сам по себе Ардан не имел для конклава ни малейшего значения.

А что тогда имело?

Как и для Леи Моример он был ценен лишь общей историей с Аверским, так и для Конклава требовалось найти некую общую историю. И слишком уж часто эльф указывал ему на службу короне. А значит, все дело в Императоре. Вернее, в попытках Павла IV построить как можно более широкие и крепкие мосты между Первородными и людьми, закончив, наконец, объединение двух рас под одним флагом.

Павел IV использовал для этого Арда, сделав из него сверкающую афишу новых, равных возможностей для всех граждан. Чего пытались добиться в Конклаве, проповедующем превосходство Kar’Tak?

Тут догадаться совсем нетрудно.

— Вы проявляете неуважение своим молчанием, Ард! — стукнул посохом по полу эльф.

— Я не молчу, господин, — Ардан, даже не подумав, обратился к эльфу на Галесский манер, что вызвало очередные волнения. — Мне просто интересно, о каких последствиях вы говорите.

— О тех, от которых вас не спасет тот жетон, который вы прячете в своих карманах.

Вот и подтверждение его догадки. А еще… еще, если бы не встреча с шаманом Шанти’Ра и посланником-дворфом, то Арди бы, наверное, и сам попал в ловушку Шали и Скасти. Он бы вспылил. Потерял самообладание.

Выдал бы горячую тираду о том, что когда Алькада покраснела от крови матабар, то им на помощь не пришли ни орки, ни эльфы, ни дворфы, ни кто бы то ни было другой. Kar’Tak молча взирали на то, как вырезали их соплеменников.

А может, сказал бы что-то про то, что он не только сын Гектора, но и сын Шайи. Не только правнук Арора, правой руки Темного Лорда, но и правнук Александра Таакова, потомственного офицера Черного Дома.

Только все это не имело значения.

Что имело — это то, что Ардан должен был вспылить. Ответить на угрозу угрозой. Может быть, даже начать размахивать своим медальоном, заявляя, что все вокруг подданные империи и не имеют права ему не то что ставить условия или что-то требовать, а банально — запрещать посещать район Первородных. И тогда стоит произойти маленькому недоразумению. Совсем незаметному.

Скажем, тот самый гоблин, который еще недавно так резво прыгал взглядом по амфитеатру, а теперь не сводил желтых глаз с посоха Арда, незаметно что-то предпринял. Как-нибудь опасно сверкнули бы его четки из крысиных голов, которые шаманы часто использовали в своих ритуалах, о чем Ардан не только читал в свитках Атта’нха, но и собственными глазами видел в степях.

Ардан будет вынужден защищаться единственным доступным себе способом — Звездной магией. Неужели Первородные не имели возможности закрыть сердце Конклава не только от искусства Эан’Хане, но и от магии людей? Для чего? Чтобы у Арда оставалось, как ему должно показаться, пространство для маневра. И, разумеется, стоит ему воспользоваться Звездной магией, как он тут же отправится на тропы Спящих Духов.

После чего район наводнят Плащи и начнется нечто жуткое, кровавое, лишенное, на первый взгляд, смысла и логики. На второй взгляд — подрывающее политику Его Императорского Величества. На третий — играющее на руку и в стиле Кукловодов. Но, на деле, ведущее лишь к одному.

К очень простому.

К очень банальному.

К тому, о чем Арда отучили думать еще в детстве.

Все вело к мести.

Ардан поднял взгляд на темную вуаль, скрывающую задний ряд. Произойди это все год назад, то Ардан, может, если бы Спящие Духи смилостивились, и не вспылил бы. Заметил бы ловушку. И, пользуясь наукой лесных друзей, выскользнул из неё.

Но…

«Какие же они красивые, господин волшебник.»

«Дети Первородных лучше всего подходили для наших экспериментов.»

Арду стало как-то противно. Будто бы он испачкался в грязи. Тавсеры… Конклав… все они были готовы друг другу глотки перегрызть в вопросе, кто же прав, кто виноват, кто достойнее, кто нет, а в это время, в равной степени, без разбора и сантиментов, их детей резали в подпольных лабораториях.

— У вас нет никакого права, — выдохнул Ардан.

Гоблин на миг сверкнул победной улыбкой и сжал четки, напрягшись сродни тому, как напрягается кот перед прыжком в глотку добычи.

— Что ты сказал, юнец? — растеряв остатки иллюзорного радушия, процедил эльф.

Видимо, и в том, кого именно использовали для данного фарса, сомневаться тоже не приходилось.

— Это Империя, а не Эктасс, — пожал плечами Ардан. — Чтобы я вам ни сказал, все это не имеет ровно никакого юридического веса. Точно так же, как и все, что говорите вы мне. А если сомневаетесь, то там, — Арди указал навершием посоха на потолок, — есть камень, который это подтверждает.

Кто-то из Старейшин вскочил на ноги, другие закричали в голос, а вуаль мрака, не выдержав напряжения, лопнула и истаяла сдавшимся туманом. Ардан на секунду удивился тому, сколько Первородных оказались спрятаны за ней. Весь амфитеатр, еще недавно казавшийся пустым, закипел от десятков кричащих голов Первородных самых разных рас. Но среди них Ардана интересовала лишь одна-единственная фигура.

Сгорбленный старик, похожий на живое дерево. С кожей, неотличимой от древесной коры, волосами, из которых протянулись веточки с листьями, и ярко-зелеными глазами, лишенными зрачков, где радужка сливалась с белком.

Герцог Абраилал собственной персоной. Эльф, встречавший свое седьмое столетие. Эльф, чью беременную дочь в магическом поединке убил Арор.

— Ты понесешь ответственность за свои дерзкие слова, полукровка! — эльф на трибуне направил на Арда посох. — Ты…

— Какую? — перебил Ардан. — Какую ответственность, господин?

Он говорил со старейшиной, но при этом не сводил взгляда с Абраилала. Так же, как и герцог не сводил взгляда с него самого.

— Ты…

— Я, — во второй раз перебил Ардан, что заставило трибуны вскочить на ноги и начать наперебой кричать и размахивать в его сторону руками, посохами и чем-то еще. — Вы предложили мне отречься от человеческой половины. Но я поступлю иначе. Отныне и впредь, чтобы кто ни сказал, я не вождь матабар. Не вождь Абар. Не вождь Алькадских Племен. Я просто Ард. Сын Гектора. Сын Шайи. Пожалуйста, запомните это.

Ардан, по правде, не искал вражды с Конклавом. Как, разумеется, не искал и вражды с Абраилалом. Но он прекрасно помнил уроки Эргара. Тот рассказывал, что пусть у стай есть большое преимущество на охоте, но и недостатков не меньше. И один из таких — что вожаку стаи часто приходится заботиться о своем положении.

Йонатан Корносский и Аркар тому яркие примеры.

Вожак всегда будет видеть в некоторых молодых угрозу своему положению. Особенно если этот молодой имел возможность побороться за место вожака.

Вряд ли герцог Абраилал, к которому в данный момент и обращался Ардан, откажется от планов мести (или что у него там на его древнем уме), но, возможно, его больше не будет терзать червь сомнения, что «внук Арора, да будет его имя забыто» внезапно окажется не просто внуком, а — вождем.

Трибуны все еще кипели, но стоило белому посоху герцога тихонько подняться и опуститься на пол, как толпа мгновенно смолкла.

Конклав? Совет Старейшин?

Какая глупость.

Кажется, Ардан начинал понимать, почему Милар, Цассара и Март советовали как можно дальше держаться от политики.

— Трижды повторите и трижды мы услышим, Ард, что вы отрекаетесь от своего права на место в Конклаве и Совете Старейшин, — как-то резко успокоился разговаривавший с ним эльф.

Фарс… все это фарс, сильно похожий на то, как действовали Кукловоды. Если Ардан вскипит и сорвется, то — замечательно, Абраилал, через конфликт района Первородных с Плащами, получит больше власти. Почему? Потому что к кому обратятся испуганные Первородные? Вряд ли к человеческим властям.

Не сорвется? Тоже хорошо, для человеческой половины Ардан предстанет предателем, что тоже негативно скажется на всем происходящем. Попутно лишив себя защиты Черного Дома и оказавшись один на один с вожаком стаи на его же собственной территории. У зверей это всегда заканчивалось плачевно. Сильный сжирал слабого. А Ард не был настолько глуп, чтобы полагать себя сильнее не то что герцога Абраилала, а нескольких Эан’Хане, которых он чувствовал среди толпы.

Третий вариант, который в данный момент и разыгрывался на своеобразной сцене, может, и не так сильно радовал эльфийского герцога, но тоже играл ему на руку. В глазах Абраилала он делал Арда слабее, чем тот был с утра.

И, может, это действительно было так.

Может быть, прав был Бажен — что не важно, интересуешься ты политикой или нет, главное — что она интересуется тобой. Но в данный момент Ардан не хотел на этом зацикливаться. Его куда сильнее волновала судьба гипотетической аптекарской лавки.

— Трижды я повторю и трижды вы услышите, что я отрекаюсь от любых титулов и званий, связанных с моей кровью матабар, — спокойно повторил Ардан, и, стоило ему это сделать, как с места поднялся Абраилал.

На языке северных эльфов он произнес голосом, неотличимым от того, как звучит весенний ветер над веселым ручьем. Чистый и звонкий.

— Разнесите весть, друзья. Пусть все Kar’Tak знают, что перед нами вовсе не дитя пророчества. Нет никаких знаков. Нет никаких знамений. Нет никакой легенды и нет никакой ложной надежды. — Абраилал повернулся к Арду спиной, демонстрируя свою полную незаинтересованность. — Нам пришло время самим решать свою судьбу, а не ждать Спасителя. Пусть север и юг, запад и восток услышат мои слова. Великий Правитель никогда бы не отказался от своего прошлого и своего наследия. А значит, перед нами простой юнец. Трижды сказано. И трижды услышано.

И в полной тишине Абраилал, опираясь на посох, начал подниматься по лестнице в сторону одного из выходов из зала. Ардан же, хлопая глазами, понял… что все неправильно понял.

Что же. Это лишний раз подтверждало слова Милара — им не стоило лезть в политику. Для этого есть специально обученные люди, к числу которых Ардан не имел никакого отношения. Точно так же, как все его сложные мысли не имели никакого отношения к реальности.

— Ард Эгобар, сын Гектора из племени Абар и сын Шайи, дочери людей, — эльф, еще недавно едва ли не ядом плескавший в сторону Арда, теперь выглядел настолько незаинтересованным, будто имел дело с дворовой кошкой. — Мы рады приветствовать вас в районе Первородных, где вы всегда сможете найти себе приют и покой. Atari ente.

И он, едва стукнув посохом по песку, развернулся и направился к другим старейшинам. Кто-то из них смотрел на Арда с облегчением и радушной улыбкой, а другие — с глубоким презрением и… разочарованием.

— Ene atari, — несколько заторможено проговорил Ардан и, на деревянных ногах, поднялся по лестнице в сторону открывшихся каменных створок.

Там стоял Аркар, выглядевший таким же облегченным, как и некоторые из числа Старейшин. Он приобнял Арда за плечи и повел того через зал, а позади уже закрывались створки каменных дверей.

Ардан смотрел в окно на проплывающие мимо него высотки Нового Города. Сверкающие Лей-огнями, каменные пики, терзавшие небо железными громоотводами. Искусственные столпы света, возведенные неудержимыми мечтами человека.

— Ты знал? — спросил он, впервые нарушив тишину за полчаса поездки.

Аркар, выглядевший счастливее ребенка, обнаружившего под елкой долгожданный подарок, вез их в сторону какого-то нового ресторана. Обещал ужин за его счет.

— О чем?

— Что все дело в идиотском пророчестве и каких-то знаках.

Аркар скосил взгляд в сторону Арда, а потом повернулся обратно к оживленному, восьмиполосному проспекту.

— Это для меня и тебя оно дерьма не стоит… значения не имеет, значит-ца, — ответил Аркар, останавливаясь на светофоре. — А для многих, очень многих Kar’Tak — имеет, и очень даже большое. Огромное, Ард. Выше башни казначейства, которую ты покрасил… разломал, значит-ца.

— Не разломал, а поцарапал, — скривился Ард. Его начинали немного выводить из себя упоминания о причиненных разрушениях.

— Пусть так, — пожал плечами Аркар. — Многие из толмачей… трактовщиков, тобишь-та, пророчества, ищут знаки. Знамения. Символы всякие того, что Темный Лорд вернется. И вернется скоро. Пусть их «скоро» и длится уже третий век.

— Да какие еще знаки! — Ардан все же не выдержал и хлопнул ладонью по колену.

Аркар в ответ на это только хмыкнул.

— Рад, что ты все же испытываешь эмоции, Ард, — то ли засмеялся, то ли хрюкнул орк. — Помню, год назад тебя от механизма было не отличить… Из-за того, что третья часть пророчества похе… кхм — утеряна, тобишь-та, то вокруг него целая регалия, считай, образовалась.

— Религия, — устало поправил Ард.

Аркар, как это часто в последнее время бывало, не обратил на это никакого внимания.

— Слухи, Ард, ходили, что когда Арор помирал, то снег выпал.

Ардан едва не поперхнулся.

— Откуда? Там никого, кроме моих родных и Плащей, не было!

— Парафин, он всегда вязкий, Ард.

— А на Галесском?

— Парафин — значит слухи или клевета, — поспешил с объяснением Аркар.

Ардан нахмурился.

— Это два разных слова.

— Возможно, — сверкнули клыки в длинной усмешке. — Смысл в том, что шила в мешке не утаишь.

— Аркар!

— Видишь, Ард, я тоже мудреные словечки знаю.

— Я поправляю тебя, только когда ты ошибаешься в обычных словах, — откинулся на спинку дивана Ардан.

— Это они для твоей, обученной в школе, ученой башни… головы, тобишь-та, обычные, — в тон буркнул Аркар и поехал дальше по проспекту. — Я же, когда на воровском дышу… разговариваю, значит-ца, сразу исправляюсь, чтобы тебе понятнее было.

— Ладно, — поднял ладони Ард. — я понял. Постараюсь больше не поправлять.

— Постарается он… — скривился полуорк. — Парафин… демоны! Слухи, значит, разные ходили, Ард. Последователей у пророчества много. Толкователей еще больше. Есть разные мифы. В том числе о том, что в жилах Лорда будет течь знатная кровь. Без малого — королевская. Ну или вождев… вождей… Демоны! Кровь вождя! А тут правнук Арора. Говорящий. Барона вон, продырявил. Великому Князю красную… кровь, тобишь-та, пустил. Целому прямому потомку Агров! Да еще и вождь. Целой Алькады вождь!

— Да не пускал я ему кровь, — уже без прежнего запала возразил Ард.

— А это ушам народа без разницы, Ард, — пожал плечами Аркар. — они хотят слышать то, что хотят слышать. А там правда или вымысел… народу надо во что-то верить. Вот они и верили. А может, кто и дальше будет верить.

— Что я второй Темный Лорд?

Аркар кивнул.

— Но это ведь бред!

— И снова, малец, это нам с тобой ясно, — Аркар указал пальцем сперва на Арда, а затем на себя, — что из тебя Лорд, да еще и Темный, как из меня… не знаю. Какая-нибудь мозоль… фермер, тобишь-та.

Ардан хотел сперва спросить, почему на воровском сленге фермер называется мозолью, но тут же понял, что логика прослеживается весьма прямая.

— А для остальных, — продолжал полуорк, — вообще ничего не ясно. И тут такие новости. А верить-то хочется, Ард. Пи… очень сильно, значит-ца, как хочется.

Аркар внезапно резко повернулся к Арду и, с ошалелым взглядом, спросил:

— Погоди, а ты своей головой подковы… Плаща, значит-ца, что удумал?

Ардан вздохнул, закрыл глаза и рассказал в общих чертах, какие предположения строил. Разумеется, он умолчал о Кукловодах и всем том, что не должно было покидать стен Черного Дома. Но и того, что Ард озвучил, хватило, чтобы Аркар засмеялся так сильно, что они едва не влетели в грузовик.

— Абраилал? Хотел устроить кровавую резню в районе Первородных? Ну ты и фантик… уж прости — дурак, тобишь-та. Абраилал, среди знатных Kar’Tak, один из главных сторонников политики лампочки… Его Императорского Величества, значит-ца. Только благодаря этой ходячей лиственнице Конклав ничего не предпринимает против Тавсеров. Чтобы на угли не дуть. Тут, надеюсь, переводить не надо.

— Но…

И Ардан осекся. Он хотел сказать что-то о том, что Дэвенпорт и Атура предупреждали его насчет Абраилала. И они действительно предупреждали. Но только в том смысле, что герцога стоит избегать из-за личной неприязни Абраилала к Арору, но конкретно про самого герцога они ничего не говорили.

— И что было бы, если бы все обернулось иначе? — в итоге спросил Арди.

Аркар только рукой отмахнулся.

— А хрен его знает.

Ардану не требовалось слушать сердце полуорка, чтобы понять, что тот говорил правду. Аркар действительно не знал.

— Ты на это столько дней потратил? — внезапно догадался Арди. — Убеждал всех, что я не веду какую-то, прости за каламбур, темную игру или нечто подобное, а просто, банально, забыл?

— Ага. Только я говорил, что ты не забыл, а весь в делах лампы… короны, тобишь-та, — Аркар свернул с проспекта Нового Времени на одну из примыкающих улиц. — У меня там вес не так чтобы большой, Ард, но я приношу достаточно эксов на стол Конклава, чтобы к моим словам прислушивались.

— А Боад…

— А с Боадом, уж извини, тебе как-то самому уживаться придется. Он на дух Плащей не переносит. — Аркар прижался к поребрику и заглушил двигатель. Им повезло довольно быстро найти свободное место, что для Нового Города большая редкость. — Так что идем. Хавка, еда, значит-ца, там отменная. Большой выбор дичи. И я сейчас про мясо диких животных, а не тот бред, который ты мне иногда несешь.

— Аркар.

— Что?

— Если ты тоже считаешь пророчество ерундой, то почему так рад, что я не имею к нему никакого отношения?

Аркар только улыбнулся и сказал:

— Я же говорю — всем надо во что-то верить, полукоротышка.

Ардан, выходя из машины, на миг замер. Под эти мифы подходил не только он.

Арди повернулся на запад. В ту сторону, где, на расстоянии почти в полконтинента, сейчас горели огни Дельпаса. И там, в доме на улице Каменщиков, жил его младший брат. И, если в шестнадцать лет он захочет зарегистрировать себя, как полукровку Первородных, то станет таким же наследником алькадских племен, как и сам Ард и…

— Пророчества, — с издевкой мысленно процедил Ардан. — антинаучная ахинея, которая…

«Вы же видели, Ард, что уравнения Паарлакса сохраняют симметрию в обе стороны!»

Нет, ему положительно стоит избегать рассадника суеверий в лице вековых старцев. Он так скоро с ума сойдет! Неудивительно, что в прошлом люди верили, что если прыгнуть трижды через костер, то это защитит их от демонов и злых духов.

Тут во что угодно, из-за ошибки обратной логики, верить начнешь. Хоть в пророчества, хоть в то, что планета плоская. А в такое тоже верили. И весьма долго. Пару тысяч лет — не меньше.

— Мысли завтрашнего дня.

— Чего, матабар?

— Говорю, пойдем ужинать, орк, — уже громче ответил Ардан. — Тесс все равно до утра на репетициях. Скоро ведь открытие.

— А, точно! — хлопнул себя по лбу орк. — И еще и твой первый матч тоже, вроде, скоро.

— Верно, — понуро подтвердил Ардан. — Из-за переноса премьеры Концертного Зала Бальеро они теперь в один день.

— Успеешь?

— Если в госпитале не окажусь, то — да.

— А, ну тогда все просто, Ард. Ты просто не оказывайся там, и все дела. Тогда точно успеешь.

— Ой, ну спасибо за ценный совет, орк.

— Всегда пожалуйста, матабар. Кстати, я тебе еще не рассказывал, что пока тебя не было, генератор опять забарахлил и к нам такого забавного паренька прислали из бюро…

Глава 52

Ардан, стуча карандашом по рабочей тетради, смотрел на черную графитовую доску, исписанную формулами, вычислениями и сложными графиками, иллюстрирующими рунические соединения.

— Таким образом, мы понимаем, что базовый принцип соединения двух неоднотипных рунических связей в одну суть есть не более чем создание, если так можно выразиться, родительской функции, внутрь которой мы передаем не свободный параметр, а очередную… функцию. Дочернюю, если позволите, — профессор Конвел, немного располневший на фоне явно успешного отпуска, прохаживался вдоль кафедры и порой стучал указкой по тем или иным графикам. — Что это нам напоминает?

Он сопроводил вопрос добродушной, немного кривозубой улыбкой. Видимо, даже жалования профессора Большого, роялти с многочисленных исследований и немаленькой пенсии военного офицера (так как, судя по слухам, Конвел успел провести несколько лет на Фатийской границе) не хватало для визита того же Госпиталя Слез Мучениц, где работали лучшие эльфийские целители. Наверное, Конвел мог бы позволить себе многие их процедуры, но не хотел тратить лишние эксы на возвращение улыбки к тому, какой она была лет тридцать назад, когда лысина еще не съела большую часть волос профессора.

Шурша плащами и короткими пиджаками, прятавшими под собой узкие корсеты, в воздух взмыли несколько тонких, женских рук. В том числе и Елены Промысловой-Фахтовой, которая выглядела ничуть не менее дорого одетой, нежели эльфийка Эвелесс, так же тянущая руку.

После того, как Елена оказалась в положении, они с Борисом перестали, де-факто, скрывать свое семейное положение. Теперь Елена одевалась совсем не как служанка, а как госпожа высокого социального положения (коей она и являлась), а на её руке появилось кольцо из сплава платины и белого золота. Пожалуй, оно стоило столько, что Арду с Тесс хватило бы на год аренды не самой дурной квартиры в Центральном районе.

— Госпожа Эвелесс, — Конвел протянул свою излюбленную указку в сторону девушки невероятной красоты и равной ей, холодной надменности.

Одетая по последнему писку модных домов Бальеро, больше напоминающая профессиональную манекенщицу, чем Имперского мага, с места поднялась статная эльфийка. С платиновыми волосами, убранными в сложную прическу; в сверкающем серебристыми нитями платье, которое нисколько не портили ни строгий жакет, ни осенние ботинки.

Порой Елена даже шутила, что чтобы Эвелесс на себя не надела, она всегда будет выглядеть так, будто лишь недавно вернулась с ярмарки мод.

— Создание рунного массива, — прозвенел мелодичный, мягкий голос, который не был способен издать человеческие связки. — По всем правилам и формулам, которые вы приводите, профессор Конвел, можно сделать предположение, что сложные рунические связи существуют по тем же правилам, что и сами массивы.

— Браво, — Конвел даже расщедрился на короткие аплодисменты, после чего мазнул взглядом по Эвелесс, Елене и Арду. — Порой я удивляюсь, дорогие прелестные девушки и один господин, каким образом лучшие инженерные умы прошлогоднего набора оказались на Общем факультете… Итак, госпожа Эвелесс совершенно верно заметила, что соединения разноплановых рунических связей образуются по тем же принципам, что и общие рунические массивы. Собственно, так они и называются — массивы рунических соединений. Теперь, в качестве первого, пока еще только умственного эксперимента, попробуйте высчитать, что произойдет в данном уравнении. Итоговый параметр искомого свойства эта ключевая руна… Кто мне напомнит, что такое ключевая руна?

На этот раз Конвел предложил дать ответ одной из близняшек Нельвир. Кажется, это была Ишка, а не Вешка — Арди все еще с трудом отличал их друг от друга. Они даже пахли одинаково… Сестры-близнецы из семьи Нельвир, славящихся своим пусть не очень крупным, но очень изысканным ювелирным домом.

— Ключевой руной называют ту, на которую оказывается эффект влияния рунической связи, — отчеканила девушка. — Сами руны в связи именуются свободными параметрами.

— Отлично! — не хуже, чем Лей-лампы над их головами, засветился профессор Звездной инженерии. — Итак, посчитайте, пожалуйста, что произойдет, если мы окажем влияние на руну Арго, напомню вам самостоятельно — регулирующей плотность внешнего контура передачи массы итоговой конструкции. Так вот, посчитайте, пожалуйста, результат влияния на Арго при помощи соединения данной конструкции, — Конвел указал на две формулы. Обе из них относились к « прямым руническим связям», но в данном случае — разной длины символов.

Находящиеся в небольшой и немного душной аудитории будущие Императорские маги в лице четырнадцати девушек и одного юноши, разом опустили ручки в баночки с чернилами. И вскоре уже заскрипели железные перья по бумаге, оставляя за собой сложные системы уравнений, где параметры танцевали между функциями.

Ну либо так казалось Арду, неизменно находящему нечто красивое и изысканное даже в самых простых математических задачках. Хотя, судя по напряженным лицам остальных учащихся, включая и Эвелесс с Еленой, они мнения своего одногруппника не разделяли. Впрочем — это и не удивительно.

Ардан еще в середине прошлого года самостоятельно изучил создание массивов рунических соединений. Без них было практически невозможно регулировать Лей-потребление в чертежах. И, судя по программе Общего факультета, они будут изучать данные массивы на протяжении двух третей семестра, после чего, под Новый Год, перейдут к изучению векторов. Затем, до самого лета, им придется погружаться в темы прямой зависимости этих двух понятий. Третий же курс будет посвящен погружению и углублению в данные темы.

В целом, программа звучала совершенно логично, но Арди предпочел бы в данный момент оказаться на Инженерном факультете, где, из-за разницы в почасовой нагрузке и, следовательно, более плотного изучения Звездной инженерии, темы рунических связей и векторов заканчивали уже к середине второго курса, а не к концу третьего.

— Арди… — Елена, бросив быстрый взгляд на тетрадь своего соседа по скамье, слегка удивленно приподняла брови. — Ты, вроде, почти полгода лекций пропустил, но уже все посчитал?

— У меня было… много практики, — несколько уклончиво ответил Ардан.

Он не хотел вслух упоминать работу с лордом Аверским, о чем Елена пусть и имела общие представления, но не знала подробностей. Девушка же, прекрасно поняла, о чем шла речь, и коротко кивнула, а затем вернулась к своим собственным вычислениям.

Ардан, стряхнув остатки чернил с ручки, отложил ту в сторону и повернулся к окну. Возникал резонный вопрос, зачем он тогда посещал лекции по материалам, которые изучил, но… Он изучал их мало того, что поверхностно, так еще и весьма однобоко. Занятия в Большом позволят ему закрыть пробелы в знаниях, о которых он мог даже понятия не иметь.

Да, его взор был направлен в сторону острова святого Василия, на котором находилась теперь уже его лаборатория. Там юношу ждали исследования и эксперименты, которые могли бы не только улучшить его материальное положение, но и позволить повысить шансы при встрече с очередным «Дрибой».

Аверский был прав. Далеко не всегда у него будет получаться пользоваться своими смекалкой и умением находить выгоду в окружающей среде. И произошедшее в Ларандском монастыре, где, даже несмотря на то, что Арду удалось обернуть ситуацию с оборудованием Кукловодов себе на пользу — самый яркий тому пример. Если бы не ошибка Дрибы, судя по всему далекого от военной магии, то Ардан бы сейчас не сидел в тесной аудитории.

— Семнадцатое число месяца Святых, — мысленно напомнил себе Ардан.

Именно на это число, через четыре дня, был назначен его первый матч в Спонсорской лиге Магического Бокса. Против некоего Луция Рафта, обладателя шести Красных и семи Зеленых лучей.

И именно в этот же день, из-за всех переносов и задержек при строительстве, должно состояться премьерное открытие Концертного Зала Бальеро. Арди мог сколько угодно надеяться, что его вновь перенесут, но по неписанному закону подлости, учитывая столь неприятное совпадение дат — открытие непременно состоится именно семнадцатого числа и именно в половину одиннадцати часов вечера.

Благо от арены Магического Бокса до Бальеро всего полчаса на такси, что, на бумаге, позволяло Арду успеть к выступлению. Да, он, вспоминая историю с Питомником, предупредил Тесс о своем предстоящем матче и та, кажется, сильно расстроилась из-за того, что не сможет присутствовать на трибуне. Но это вовсе не означало, что и сам Ард искренне не хотел бы увидеть, как впервые на огромной сцене, перед глазами почти пяти сотен людей, зажжется звезда его невесты.

Нет.

Он хотел.

Очень хотел.

Причем куда сильнее, чем, к примеру, выяснить, как можно попасть в подпольные лавки, связанные с незаконными лабораториям мутантов и химер.

Несколькими днями ранее.

Новый Город.

Ресторан «Пеликан»

Молодой человек в строгом фраке, с белым полотенцем, перевешенным через предплечье, встал справа от Аркара и, с поклоном, поставил перед полуорком поднос. Едва ли не театральным жестом он поднял железный купол, под которым, дышало паром, Аркара ждало изысканное блюдо.

На гарнир свежайшие бобовые стручки на пару под каким-то сладким, коричневым соусом… почти полкилограмма. А в качестве главного блюда… четыре стейка из вырезки специально откормленной говядины. Таких бычков кормили не травой, а исключительно зерном и обеспечивали такие условия для жизни, чтобы те сильно не утруждались. В итоге внутрь мышц проникали жировые прослойки, делавшие мясо более нежным и сочным.

Фермы, с таким скотом, находились исключительно около Метрополии и Лазурита — столицы губернии Лазурного Моря. Только в этих двух городах жили те, кто мог обеспечить стабильный спрос на дорогущее мясо.

— Стейки из белой говядины, господин, — немного механическим тоном, отчеканил официант. — На гарнир стручковая фасоль на пару под соусом Ки.

— Отлично! — беззастенчиво облизнулся Аркар.

И это учитывая, что перед главным блюдом он съел пышный салат с осетром, целую мясную тарелку с нарезкой, рассчитанной на нескольких человек и, без малого, три тарелки необработанного, замаринованного тунца.

Арди уже не первый раз сталкивался с тем, сколько ели орки, чьи организмы требовали в разы больше энергии, чем человеческие, но не уставал поражаться.

— Ваш ужин, господин, — рядом с Ардом уже обнаружился другой официант. — Жареные колбаски из нутрии с гарниром из кореньев рогоза, запеченных под сыром из молока горной козы, поданные с брусничной подливкой.

Ардан едва сдержался, чтобы не повторить жест Аркара.

— Если я в чем и согласен с коротышкой Плащом, матабар, так это то — как ты, о Спящие Духи, можешь жрать… есть, тобишь-та, такую дрянь?

— Это очень вкусно, — возразил Арди, попутно, скорее уже по привычке, чем из необходимости, разминая пальцы. — Хочешь попробовать?

Аркар скривился, закидывая в рот разом кусок едва ли не на сто пятьдесят грамм мяса.

— Только если с голода подыхать буду… тебе везет, что у матабар с гоблинами одинаковые вкусовые предпочтения.

Ардан только пожал плечами. Гоблины, в виду особенностей пищеварения, тоже не могли переваривать мучное, мясо домашних животных и большинство продуктов человеческой диеты.

Именно это и позволяло Арду находить себе что-то по вкусу. Но далеко не во всех заведениях. Недорогие рестораны и кафе, в основном, в качестве дичи могли предложить оленину или мясо куропатки и глухаря.

Но сейчас они находились в заведении совсем иного толка. Под приглушенным светом, со стенами, спрятанными под дорогими обоями изумрудного цвета. Лакированный пол, выложенный паркетом из мореной лиственницы. На потолке лепнина и узоры, а окна обрамлены едва ли не картинными окладами.

В центре, в окружении небольших столиков, царственное положение занимал рояль, за которым играл немолодой мужчина. Достаточно громко, чтобы можно было услышать мелодию, но в то же время достаточно тихо, чтобы не мешать разговору.

Серебряная посуда на белоснежных скатертях, золотые подсвечники с весело танцующими огоньками на восковых свечах. А еще отсутствие цен в меню, что явно намекало на категорически неприличную стоимость блюд. И именно такие заведения включали в меню блюда, которые могли бы удовлетворить любой аппетит.

Да уж, сразу как-то верилось в слова о том, что если хочешь найти место, где всем плевать на Конклав и Тавсеров — иди туда, где важны эксы, а не идеи.

— Ну, за то, что за этим столом не сидит никакой Темный Лорд, — тонкий хрустальный бокал с шипящим игристым вином весьма комично выглядел в массивных пальцах полуорка.

Ардан чокнулся с Аркаром своим ягодным морсом, а Аркар, разом опрокинув содержимое в глотку, щелкнул пальцами стоящему рядом официанту и указал себе на бокал. Ему тут же налили уже из, кажется, третьей бутылки за вечер.

Орки и их метаболизм…

— Я хотел тебя спросить…

— Для историй про Боада я еще не настолько пьян, матабар, — перебил его Аркар, весьма ловко отрезая ножом очередной кусок.

— … про теневую торговлю на Неспящей улице, — закончил свою мысль Ард. — А если точнее, то про незаконные лаборатории химер и мутантов.

Аркар отложил в сторону вилку, на которую уже успел наколоть половину стейка. Растянувшись на спинке стула, он посмотрел в глаза Арду. Даже зная про Взгляд Ведьмы, он не боялся, что собеседник проникнет в его разум. Аркар, пожалуй, был вторым, после Тесс, кому Арди в начале года рассказал, что научился контролировать способность всех Говорящих.

— Вот зачем тебе это, матабар? — спросил неожиданно Аркар.

Арди, от растерянности, даже не сразу понял, про что именно говорил орк. Но красноречивый взгляд далеко не человеческих глаз подсказал ему тему вопроса.

— Я…

— Работаешь на Черный Дом? — перебил полуорк. — Я не припомню, чтобы в начале прошлой осени ко мне в бар зашел идейный служивый, Ард. Потомственный офицер или что-то такое.

Вообще, Ардан, если подумать, как раз-таки являлся потомственным офицером. Причем благодаря Гектору даже по обеим ветвям семейного дерева.

— Ты вообще задумывался, зачем все это делаешь? — продолжал странный разговор Аркар. — Нет, я понимаю, Ард, ты потел… работал, значит-ца, потому что учился у того лорда, который спас все наши шкуры, но… теперь-то зачем?

Разумеется, Аркар, приняв участие в срыве планов Леи Моример, знал, в общих чертах, о лорде Аверском и его наставничестве.

Ардан, проглотив довольно недурное мясо, тоже отложил приборы.

— Знаешь, орк, я думал об этом почти все лето.

— И что надумал? — прищурился Аркар.

Ардан обвел взглядом зал. Чванливые господа, горделиво подпиравшие столы своими массивными животами — наглядным свидетельством того, что у них имелось достаточно денег, чтобы ужинать в дорогих ресторанах и обедать в закрытых клубах не раз в сезон, а хоть каждый день. С ними их статные спутницы, блестящие ничуть не скромнее витрины ювелирного бутика. Арди, на их фоне, выглядел неотличимо от бездомного бродяги, заблудившегося в Тенде или Тендари.

— Только не говори, что из-за них, — проскрипел клыками и бивнями Распорядитель Орочьих Пиджаков.

— Нет, Аркар, не из-за них, — покачал головой Арди. — Может, ради семьи, но… нет, я тоже не понимаю, когда Милар говорит, что радеет за благополучие всех жителей Империи.

— Тогда зачем, Ард? — не отпускал темы Аркар и слегка поежился. — Я уверен, что на Танцующем Полуострове ты видел ничуть не менее жуткую дрянь, чем мы… тогда…

Под словом «тогда», которое Аркар произнес с запинкой, он, очевидно, подразумевал сражение Аверского и остальных с демоном, призванным Леей Моример. Ардан не видел произошедшего собственными глазами, но мог легко представить, насколько пугающе должно было все выглядеть. Особенно для Аркара, Милара, Урского и с Эрнсоном — пусть и весьма необычных, но все еще — совсем не магов. Ощущение собственной беспомощности перед лицом всепоглощающего ужаса — оно ранило куда сильнее любой травмы, потому как оставляло рану на душе. Поселяло в разум червь страха, от копошения которого через раз просыпаешься в холодном поту посреди ночи и понимаешь, что разбудил тебя собственный крик.

Это если верить свиткам Атта’нха.

— Не знаю, Аркар, — пожал плечами Ардан. — Честно — не знаю. Может, я просто таким родился. Знаешь, в детстве, я частенько выручал маленьких зверей, когда за ними охотились хищники… — Арди вспомнил медвежат и голодного горного тролля, чьей охоте он помешал. — даже если это противоречит здравому смыслу. Когда вижу, как кто-то сильный вредит слабому… Хотя даже не так. Не просто вредит, а использует… Да, использует. Когда вижу это, то что-то здесь, — Ардан постучал себя пальцами по виску. — как иголка. И она все колет, и колет, и колет. И, в конечном счете…

— И в конечном счете, — снова перебил Аркар. — ты пытаешься убедить себя, что это не охотничий азарт.

— Что?

— То, что ты матабар, — Аркар поднял вилку и ткнул в сторону Арда куском стейка. — И может ты и не выглядишь так, как мне рассказывали, должны выглядеть матабар, но ты все еще с Алькады, Ард. И может то, что ты называешь иголкой или как-то еще, просто твоя разновидность охоты.

Ардан помолчал. Он хотел бы отмахнуться от слов Аркара, но не стал. Полуорк прожил больше, чем полвека; прошел Армондоскую границу, пережил бродяжничество в Метрополии, сумел подняться по подлой и коварной, пропитанной кровью лестнице бандитской иерархии… Не прислушаться к нему не более, чем гордыня и глупость.

— Может и так, Аркар, но после того, что произошло с Моример, я понял, что все равно не смогу остаться в стороне.

Аркар посверлил его взглядом еще несколько мгновений, после чего оторвал клыками кусок мяса и, почти не жуя, проглотил.

— Нарихман, — произнес он достаточно тихо. — подобными лавками заведуют Нарихман.

— Я думал, что в районе Первородных нет банд.

Аркар засмеялся. Громким, лающим смехом, напоминая задыхающуюся после пустой погони собаку, так и не сомкнувшую пасть на глотке добычи. Посетители, особенно посетительницы, немного напряженно оглядывались, а кто-то старательно делал вид, что ничего не происходит. Впрочем, уже через несколько секунд атмосфера разрядилась сама собой.

Господа и их спутницы вспомнили, кто они и где находятся. Дискомфорт, вызванный древним, подсознательным страхом перед чем-то, что способно без всякого труда переломить твой хребет, отступило под шелест хрустящих банкнот и блеск драгоценных запонок.

— Поверь мне, Ард, там достаточно теневых… криминала, тобишь-та, — немного горько усмехнулся Аркар. — Даже больше, чем во всей столице вместе взятой. Только он не настолько… органичный, что ли.

Ардан уже открыл было рот, но вовремя закрыл. Он же пообещал не поправлять.

— Ты сейчас лопнешь, Ард. Не организованы они там, — сам себя исправил Аркар. — Там все… сложно, Ард. Есть наши Пиджаки. Немного. Есть с десяток местных ублюдков разного калибра и их шавки. И есть Нарихман. Они вообще везде есть. А знаешь почему?

— Потому что не делят на Первородных и людей? — сделал очевидное предположение Ард.

— Именно, Ард, — кивнул Аркар. — Они вообще ничего не делят. Если не принимать в расчет их мокрых… жмуров… холодных. Трупов, чтоб меня! Потрошат их только в путь… охотно, значит-ца. А все остальное, — Аркар отмахнулся и опрокинул в себя остатки игристого. — Без разницы им. Главное, чтобы хрустики… эксы, тобишь-та, на карман падали. Так что они везде, Ард. И особенно они есть там, где хрустиков много. А то, о чем ты спрашиваешь, Ард, — их там не просто много, а столько, что с ума сойти можно.

Ардан слегка приподнял брови:

— Надо же, никогда бы не подумал, что незаконная алхимия настолько прибыльна.

— Ни на сколько она не прибыльна, Ард, — в этот раз Аркару даже подзывать официанта не пришлось. Тот уже стоял с бутылкой наготове и сразу подлил вина. — Зато на бедность не жалуются те, кто участвует в подпольной торговле печатями.

Арди едва морсом не подавился.

— Что? Незаконная продажа заклинаний?

Для юноши, в детстве прятавшим под половицей книгу Николаса-Незнакомца (которую уже давно не открывал в виду категорического устаревания материала), за которую всю их семью могли сослать на рудники, а его самого повесить, слова Аркара звучали сродни какой-то детской байки.

Все, что было связано со Звездной магией, пристально регулировалось государством, потому как имело слишком большую цену для выживания страны.

— Но…

— Ты не единственный Kar’Tak, который носит черное, Ард, — Аркар отложил приборы и вытер губы салфеткой. Иногда он вел себя ничуть не менее манерно, чем Артур «Пижон» Бельский. — И, поверь мне, больше двух третей из них находятся именно в районе Первородных. И именно для того, чтобы окончательно обескровить Нарихман. Потому что все, что связано с незаконной Звездной магией, принадлежит им.

Ардан слышал от Милара и Катерины, что еще пятнадцать лет назад криминальная обстановка в Метрополии была куда более… сложной. И наладилась только после того, как занемог предыдущий Император, и Великий Князь Павел, будущий правитель страны, взял бразды правления в свои руки. Он буквально задушил цеха по изготовлению Ангельской Пыли, а затем члены Шестерки разорвали на части ослабевших Нарихман.

И что-то подсказывало Арду, что именно поэтому Шестерку, если она не переступала незримую черту, не сильно трогали. Что-то вроде негласного договора… а может, и не такого уж и негласного. Да, Нарихман, по итогу, уцелели и ушли в глубокое подполье, оставив за собой только самые опасные из дел, за которые их, так же «негласно», объявили врагами государства.

Участников этой организации не арестовывали, не судили, не предъявляли им требований — их просто уничтожали. Когда находили. Что происходило не так часто, как хотелось бы Полковнику.

— Я знаю, что ты хочешь спросить, Ард, — голос Аркара загрубел, а взгляд потяжелел. — И если ты придешь ко мне с жетоном Плаща. Возьмешь мой бар в окружение. Приставишь мне свой посох к горлу, то я выполню приказ Черного Дома. И сделаю так, чтобы ты поговорил с Нарихман, но… — Аркар перешел на язык степных орков. — После этого, Ард, ты — Плащ. А я — Орочий Пиджак. И, поверь мне, я дважды не подумаю, перед тем как выпустить тебе кишки. Так что если ты не собираешься звать своих черных псов, то я тебе, Ард, больше ни слова про Нарихман не скажу. Обижайся, нет, дело твое. Но я не хочу ограду и памятник еще и на твою могилу ставить. Ни за что. Я хочу гулять и веселиться на вашей с Тесс свадьбе, а потом придумывать забавные прозвища вашим детям, а не хоронить тебя, малолетнего идиота.

— Аркар, я…

— Давай есть, матабар, — видимо, Аркар решил, что Арду этим вечером не требуется заканчивать своих мыслей. А может, он просто уже вел, когда-то, с кем-то, подобные разговоры и знал, чем они заканчиваются. — Я больше про Нарихман, район Первородных и прочую муть тебе ни слова не скажу. Мы тут чтобы вкусно есть, а потом так же сладко срать. Правда, уже по отдельности. И это единственное дерьмо, на которое я согласен, Ард. Все остальное — не про меня.

Ардан выдохнул, кивнул, и они вернулись к обсуждению сломанного генератора.

* * *

Ардан вышел из кабинета профессора Конвела и тут же наткнулся на улыбающегося Бориса.

— Ну, Арди, не прошло и года, как мы с тобой снова вместе идем на занятия по военной подготовке?

Елена картинно закатила глаза, а Ардан чуть было не взвыл. Мало того, что он дал себе обещание без серьезной необходимости не пропускать лекций, так еще и Гильдия Магов, вместе с реформой Звездного образования, выпустила декрет об обязательном посещении Общей Физической и Военной Подготовки. Причем настолько «обязательном», что за пропуск без уважительной причины можно было заработать строгий выговор. А при двух строгих выговорах — отчисление.

Побывав в Шамтуре и собственными глазами увидев Фатийское приграничье, Арди не сильно удивлялся подобным изменениям в своей жизни, но все еще не был готов с ними покорно мириться. Хотя бы мысленно, но он воздаст хулу тем, кто все это придумал.

— Уже соскучился по Иолаю и его прихвостням? — не унимался Борис, юлой вертясь вокруг них. — Как думаешь, он, наконец, заткнет свой слабоумный рот или опять полезет на рожон? Вечные Ангелы, лишь бы полез! Я как раз ищу, на ком сорвать свое негодование тем, что мне опять придется высчитывать все эти дурацкие формулы Звездной инженерии и…

И Арди, внезапно, понял, что Борис был не в курсе того теплого приветствия, которым Иолай «наградил» Арда.

— Ребят, — прокашлялся Арди. — я хотел кое-что вам рассказать.

И по мере того, как он рассказывал о встрече с Великим Князем Агровым, лица Бориса с Еленой мрачнели все сильней.

Ардан закончил рассказ только к тому моменту, как они с Еленой разминулись на подземных уровнях Большого. В конце прошлого учебного года Арда перевели в первую группу по Военной Подготовке, где преподавал непосредственно полковник Всеслав Кштовский — руководитель военного направления всего Императорского Магического Университета.

И сейчас Ард с Борисом шли мимо многочисленных дверей, каждая ведущая к своей собственной испытательной площадке, где проходили занятия. Как общие, так и частные. Каждый факультет обладал собственными привилегиями — Общий, где обучался Ард, имел больше прав в Библиотеке. Студенты-Целители могли в любое время пользоваться своими многочисленными, высокотехнологичными лабораториями, а те, кто учился на Военном, к примеру — не платили за испытательные площадки, да и стоять в очереди на их бронирование им тоже не требовалось.

— Это низко даже для него, — прошипел Борис, попутно сильно сжимая свой посох.

Он все так же сильно на него опирался и прихрамывал на поврежденное колено. А если под рукой не оказывалась посоха, или по каким-то причинам им нельзя было воспользоваться, то Борис спасался тростью.

— Я не понимаю, Борис, — покачал головой Ард. — В чем проблема? В газетных заголовках?

— И в них тоже, — кивнул лорд Фахтов. — Но, по-большой части, Иолай просто пытается впутать в ваш конфликт ту часть аристократии, включая военную, которая увидит в вашем с Тесс союзе брешь в обороне Шамтура.

— Брешь? В обороне Шамтура? Что за бред.

— Бред, — согласился Борис. — Но, поверь мне, этим бредом непременно воспользуются. Да, учитывая благосклонность Императора к твоей персоне, то напрямую вмешаться в ваш брак у них не получится, но, поверь, генерал-губернатор Шамтура приобрел себе достаточно морока. Его враги, состоящие, в основном, из завистников, получили в свои руки преждевременный Новогодний Подарок. Не говоря уже про последователей Тавсера.

— Думаешь, они попытаются что-то сделать?

Борис пару секунд помолчал, после чего пожал плечами.

— Не знаю, Ард. Честно — понятия не имею. Фанатики превосходства человеческой расы, снующие по стране с нашивками своего идейного предводителя, вряд ли к вам сунутся, — лорд Фахтов остановился у двери с табличкой « Третья испытательная площадка». — А те, кто обладает не только мускулами, но и властью, при этом разделяя идеи Танс Тавсера… Они так просто не подставятся, Ард. Но нагадят. В этом можешь не сомневаться. И не раз.

— Мы, вроде, не делали секрета из помолвки, — протянул Ардан, разглядывая потемневшую латунную табличку. — Тесс была у моей родни, я у её — нас видели неоднократно.

— Да, вас видели, — согласился Борис. — Но до этого момента вся эта свора не получала отмашки травли. Или ты думаешь, что у Аркадия Агрова и его сына нет когорты подпевал?

— Заговорщики?

— Не заговорщики, Ард. Выключи, на секунду, тумблер Плаща, — слегка закатил глаза Борис. — Не заговорщики — политики. И если спросишь меня, в чем разница, то я не отвечу. Сам не знаю. Но какая-то, наверное, есть.

— Вряд ли наш брак приведет к перевороту, — Арди, по привычке, почесал затылок навершием посоха.

— Конечно не приведет, — похлопал его по плечу Борис. — Он вообще ни к чему не приведет, кроме как к паре навозных статеек в некоторых газетах. Но те, кто хотят выиграть себе пару очков в копилке под именем «Иолай Агров», только что увидели мало того, что способ этого добиться, так еще и сигнал — можно.

Ардан хотел что-то сказать, но потянул носом по воздуху. Позади них, со стороны лифтов, стремительно приближался знакомый юноше запах. Так пахла мокрая медь и только-только потушенный костер. Резкий, въедливый и чуть горьковатый запах. Он принадлежал госпоже-лорду Полине Эркеровской, дочери будущего мужа младшей сестры Тесс.

Как всегда ледяная, беспристрастная красавица, с взглядом человека, который в любой обстановке изнывал от скуки. Она смотрела свысока на всех, а Иолая, казалась, просто терпела. Как, возможно, и он её. Хотя на публике они делали вид, что являются близкими друзьями.

А может, Арду лишь казалось.

В вопросах высшего света он доверял Борису (потому как сам в нем ничего не смыслил), а тот относился к Эркеровской с настороженностью и определенной степенью если не неприязни, то отстраненности.

— Надеюсь, Ард, ты позаботишься, чтобы в этом вашем вертепе не упоминалось имя моего отца, — без всяких приветствий или расшаркиваний, и без малейшего стеснения, чуть ли не приказным тоном произнесла госпожа-лорд.

Прежде, чем Ардан успел ответить, вперед подался Борис:

— Того отца, который не научил тебя, что подслушивать чужие разговоры неприлично?

— Не тебе, Борис, говорить мне о приличиях, — Полина мазнула взглядом по обручальному кольцу на пальце Фахтова. — Ты, конечно, волен выбирать себе в пару кого угодно, но, не думаю, что ваши дети скажут тебе за это спасибо.

Ардан пару раз моргнул и с удивлением посмотрел на Бориса. Сам он категорически не понял намека Полины, но, зато, все понял лорд Фахтов.

— У меня они, Полина, хотя бы будут с любимой женщиной, а не с тем, кому меня продадут подороже.

Полина лишь дернула плечиками и поправила и без того идеальную прическу, прикрытую декоративной, миниатюрной шляпкой.

— Любовь сильно переоценена, Борис. Жаль, что твоя матушка тебе об этом не успела рассказать.

Глаза Бориса вспыхнули недобрым светом, и он уже замахнулся посохом над полом, но его вовремя поймал под локоть Ард.

— Не провоцируй меня, Полина, — чуть ли не прорычал Фахтов.

— Ты сам только что пытался сделать то же самое, — Полина даже бровью не повела. — Но стоило отведать собственного яда, как тут же вспылил? Вечные Ангелы, мне жаль Елену. С таким мужчиной и бед не надо, он сам их в клюве принесет к домашнему очагу.

И она, не говоря больше ни слова, скрылась за дверью испытательной площадки. Борис же, провожая старую знакомую пылающим взглядом, едва дым из ноздрей не пускал.

— Дура, — наконец выдохнул он. — Думает, что если будет давать надежду Иолаю и прилюдно это демонстрировать, то никто другой не осмелится к ней свататься. А Агров пыжится, что к нему благосклонна знатная красавица. Не упускает возможности попасть вместе с ней на газетные страницы. Чтобы все видели.

Ардан слегка приподнял брови. Он догадывался, что Эркеровскую и Агрова связывали не самые прозрачные отношения, но до такой… даже не дружбы, а какой-то извращенной взаимовыгоды он не догадывался. Впрочем, понять Полину было можно. Особенно если учесть то, как строились брачные отношения в кругу аристократии.

— Но она же не сможет так прятаться вечно, — зачем-то вслух сказал Ардан.

— А ей и не надо, — отмахнулся Борис. — Протянет до окончания Большого, а там, учитывая выпуск с Военного факультета, будет обязана отслужить в армии три года, а если Парламент, все же, примет новый закон, то все пять. Она же за счет Короны обучается. И, знаешь, не так много найдется тех, кто отважится свататься к военному Имперскому магу двадцати восьми лет.

У Ардана брови едва не в волосах затерялись. Его еще в начале года терзало праздное любопытство, как на Военном факультете оказалась такая девушка, как Полина Эркеровская. Но он даже подумать не мог, что она училась за средства Короны! А значит — прошла сложнейший экзамен для получения полной стипендии исключительно благодаря собственным усилиям!

— А Иолай, он… — Арди замолчал, оставляя вопрос недосказанным, но весьма красноречивым.

— Он идиот, — как-то криво, ядовито улыбнулся Борис. — Слепой дурак. Если бы был повнимательнее, то давно бы понял, что на этом поле ему цветка не сорвать. Уж прости за такой эвфемизм. Полина все обставила просто идеально. Умна. В этом не откажешь.

Ардан нахмурился.

— Я не очень понимаю, Борис.

— Чего тут не понять, Ард, — Борис, постепенно успокаиваясь и расслабляясь, даже его поза приобрела более легкий вид. — Полину с детства не очень интересуют мальчики… но это не то, что должны обсуждать уважающие себя господа. Да и занятие сейчас уже начнется. Поспешим.

Борис явно пытался скрыть свое беспокойство. По какому поводу? Учитывая то, как он ловко обошел задетую Полиной тему детей Бориса, то именно из-за этого. И, видимо, из-за всего того, что он сказал Арду в середине лета. По поводу своей мачехи и отца. Видимо, не один Борис пришел к логичным выводам о сути произошедшего на Малой Вироэйре.

И если перенести все, что сказал лорд Фахтов про Иолая, то не получалось ли, что и сам Борис оказался в точно такой же ситуации. В ситуации, когда любой, кто хотел бы сыскать благосклонности жены Генерал-Герцога Фахтова, в точности знал, что и как ему следует сделать.

Политика…

Милар был трижды прав. Как и Цассара.

За дверью друзей ждал короткий, разветвленный коридорчик. С одной стороны женская комната для переодевания, а с другой, соответственно, мужская. К этому учебному году Ардан подготовился и вместо того, чтобы потеть в повседневной одежде, приобрел тренировочный костюм.

Он состоял из легких льняных штанов, тельняшки и чего-то среднего между мундиром, камзолом и пиджаком. Накидка на двойных пуговицах не стесняла движения, но прикрывала руки и опускалась ниже пояса, позволяя не переживать за правила приличий.

Одежда весьма свободного кроя полностью скрывала фигуру и идеально подходила для обоих полов. Собственно, именно с этой целью её и изготавливали. В качестве амуниции для тренировок будущих Имперских магов.

В качестве обуви использовались короткие военные ботинки с тяжелой подошвой. Ардан предпочитал тренироваться в военной магии босиком (над чем частенько подшучивал Аверский, да примут его Вечные Ангелы), но в данном случае ему оставалось лишь молча следовать правилам.

Как говорил Гута — « в чужой валежник со своими правилами лезть не стоит».

Закончив со сменой гардероба, они вместе с Борисом вышли на площадку. Относительно просторную, но куда теснее главного тренировочного зала Большого и, разумеется, в разы меньше, чем «конюшню Аверского».

С другой стороны здесь, в каменном мешке, залитым мерцающим, синим сиянием Лей-ламп, вполне комфортно помещались восемь студентов и полковник Кштовский. Старший Магистр Боевой Магии. Лет сорока. Среднего роста, средней комплекции, с абсолютно непримечательным, круглым лицом, небольшой залысиной на темечке, гладко выбритый и с вальяжной походкой. Носил, обычно, повседневный костюм-тройку, а на занятиях — форму фехтовальщика. Серые льняные штаны, высокие ботфорты, тельняжку, а сверху стеганную куртку. В общем и целом, его внешний вид, кроме куртки, мало чем отличался от вида его же студентов.

Разве что погоны выделялись. Звезды Кштовского могли похвастаться совсем немалым количеством лучей в количестве семи, девяти, восьми, шести и снова восьми. Посох он держал в руках самый обычный — из дерева с прожилками Эрталайн. На его поверхности поблескивали базовые, военные печати одной и двух звезд. Видимо, тренировочный.

— Раз уж мы теперь все в сборе, — без приветствий и без особого радушия, начал Кштовский. — То без лишнего промедления перейдем к сути сегодняшней практики. Как вы помните, на летнее увольнение я просил вас отработать проникающий тип заклинаний с ложным внешним контуром.

Студенты, включая Бориса, застучали посохами по полу. Видимо, это служило местным аналогом поднятой руки. К слову, кроме Эвелесс, Эркеровской и Агрова с Борисом, остальных троих Ардан поименно не знал. Все трое — парни с военного факультета, обычно держащиеся в стороне от Агрова и его компании. Удивительно, кстати, что его верные «бароны» не составили компанию своему «предводителю» в тесном кружке Кштовского.

Арди со стуком посоха запоздал, так что мысленно вспомнил весь перечень печатей, которые относились к озвученному Кштовским типу. Их, разумеется, имелось бесчисленное множество, но Аверский всегда, на занятиях, отдавал, в таком случае, предпочтение Воздушной стихии.

Его самый излюбленный пример — облако бесцветного газа, внутри которого находится любой термический параметр. В итоге магу кажется, что в него летит нечто вроде « Искры», а на деле, если выставить простой щит против стихии, то немедленно задохнешься от газа, который спокойно проникнет за блок.

Как же понять, что тебя пытается отправить на тот свет нечто невидимое? Без умения читать чужую печать на стадии её формирования — никак.

Именно поэтому лучшие военные маги сперва шесть лет обучались в Большом, а потом еще многие годы беспрерывных практик на военных полигонах.

— Господин Эгобар, — голос Полковника вырвал Арди из плена пространных размышлений. — если вы так категорически демонстрируете свое пренебрежение к нашей отрасли знания, то у нас с вами возникнет проблема.

Моргнув, Арди понял, что остальные студенты уже переступили через бортик площадки и были готовы к отработке. В свое оправдание он мог сказать, что весьма отвык от подобного рода «лекций», но решил промолчать.

Переступая через железную трубу, в которой прятался кабель внешнего контура площадки, Ардан, как и всегда, на мгновение ощутил касание сложнейшей печати. Удивительно, что Аверский создал данное творение едва ли не « заодно»…

— Итак, начнем, как и всегда, с демонстрации, — полковник особо не обращал внимания на Арди, за что тот был несказанно благодарен.

Он собирался провести спокойный, тихий год в стенах Большого. Юноше и за пределами университета хватало приключений.

— Добровольцы? — Кштовский обвел пристальным взглядом свою группу.

Застучали посохи. Все, кроме одного. Нет, Ардан не задумался снова о науке, а просто ленился. Сложно подсчитать, сколько сотен часов он провел за подобными тренировками, и надеялся, что уже давно оставил их в прошлом. В конечном счете, все эти «хитрости» с невидимыми заклинаниями Аверский использовал в качестве базиса. Так сказать — «наглядной» (дурацкий каламбур) демонстрации необходимости в первую очередь учиться читать чужие печати и переписывать собственные, не отвлекаясь на внешние проявления магии.

— Госпожа Эвелесс, — пригласил Кштовский.

Тина, в чьих фиолетовых глазах без радужек (или без белков — смотря как воспринимать) читалась странная смесь скуки и азарта, вышла из строя. Спящие Духи, Елена была права — Эвелесс даже в тренировочной одежде выглядела бесподобно.

— Господин Эгобар, — неожиданно полковник повернулся к Арду. — Раз уж вы у нас впервые, то продемонстрируйте свои умения.

— Он их с Иолаем уже продемонстрировал, — даже не шепотом, а в полный голос усмехнулся Борис.

— Господин Фахтов, двадцать отжиманий.

— Так точно, господин Кштовский.

И Борис, видимо заранее зная цену своей ремарки, отставил посох, не без труда принял упор лежа, после чего, уже намного легче, принялся выполнять приказ. В это время Эвелесс, обходя посмеивающегося Бориса, встала перед Ардом.

Чуть больше, чем на голову его ниже, с открытым гримуаром в руках и… погонами с двумя звездами. Спящие Духи! Кроме них с Иолаем что, весь первый курс решил опередить программу Большого касательно открытия следующей звезды⁈

Эвелесс, конечно, не могла похвастаться большим количеством лучей. Пять в Красной и шесть в Зеленой, но и это — просто невероятное достижение.

— Если кто-то еще решит зажечь вторую звезду до конца этого учебного года, то знайте, что я буду рад за страну, но… — полковник, будто озвучивая мысли Арда, сделал многозначительную паузу.

Учитывая, что теперь половина его группы имела две звезды, а половина одну, то ему не так трудно будет составлять программу занятий. А вот если деление станет нечетным, то от головной боли Кштовского уже не спасти.

— Итак, бросим жребий. Госпожа Эвелесс, выбирайте.

Кштовский вытащил из кармана маленький мешочек. Судя по звуку — наполненный камешками. Тина опустила тонкое запястье внутрь и вытащила красный камень.

— Вы первая в атаке, — кивнул Кштовский. — Господин Эгобар, вы в защите. Я отключу внешние защитные печати, так что постарайтесь не покалечить друг друга. Вряд ли кто-то хочет провести первые дни занятий в лазарете… Использовать больше четырех Красных лучей нельзя.

Они встали на позиции, и Ардан приготовился. Открыл, как и положено, гримуар на странице с одной из базовых целебных печатей. Он, разумеется, помнил несколько наизусть, но, как говорил Аверский, память имеет строгую обратную корреляцию с громкостью крика раненого мага.

Тина же, в свою очередь, не тратя лишнего времени, мазнула взглядом по странице своей книги и ударила посохом о землю. Её посох из дорогущего сплава Эрталайн (такой, скорее, подходил Старшему Магистру, чем студенту) едва коснулся пола, как под ногами эльфийки уже вспыхнула темно-сиреневая печать.

То, что произошло потом…

Ардан безо всякого труда прочитал работу оппонента. Тина создавала печать Каменного Кинжала, модификации Каменного Кулака; простенькое боевое заклинание на четыре Красных луча, во внешнем каменном контуре которого пряталась стальная игла. Таким образом, если маг ставил щит с расчетом на большую площадь и меньшую плотность атакующего заклинания, то получал в своем теле незапланированную природой дырку. Он собирался поставить несложный щит, вот только стоило его глазам увидеть печать, как разум и тело среагировали быстрее, чем он успел что-либо понять.

То, чего так долго добивался от него Аверский, сыграло с Ардом злую шутку. Гранд Магистр требовал не думать во время магического поединка, а доверять сотням часов прошедшей практики. А в случае с Ардом эта практика умножалась на постоянные попытки магов-Кукловодов лишить его жизни.

Ардан просто привык, что магические поединки означали непосредственный риск для жизни. А после возвращения с Танцующего Полуострова он, для подготовки к Магическому Боксу, целыми днями буквально поливал куклы «Тони» лучшими своими творениями.

Ардан, будто сторонний зритель, ошарашенно наблюдал за тем, как вокруг Эвелесс, еще прежде, чем она закончила формировать свою печать, выросла Ледяная Клетка — модифицированная Ледяная Стена, которую Ардан использовал против Кукловода в квартале Ночников.

А следом, буквально в то же мгновение, уже вторая печать сформировала Ледяное Артиллерийское Ядро, понесшееся в сторону ошарашенной, явно напуганной и растерянной Эвелесс. И если бы не Кштовский, то Тина превратилась бы в кровавое месиво.

Но еще прежде, чем разогнанное Ядро сорвалось в полет, заклинание Арда рассеялось водной дымкой. Полковник уничтожил его так же легко, как прихлопнул бы комара.

— Эгобар! — взревел Кштовский. — Вы издеваетесь или у вас со слухом проблемы⁈

Но Ардан, что иронично, действительно не слушал полковника. Он лихорадочно пытался сформировать новую печать, вот только… только он никогда раньше не пытался никого спасти от собственной магии.

— Полковник! — первым все понял Борис.

Кштовский ударил посохом по полу, и Ледяная Клетка растаяла… на несколько мгновений позднее, чем требовалось. Ледяное Артиллерийское Ядро должно было лишь отвлечь внимание, в то время как основная угроза пряталась именно в модификации, на которую Ардан потратил несколько недель жизни и, по итогу, два луча Зеленой и три луча Красной звезд.

Тина Эвелесс лежала на полу в луже собственной крови, проткнутая десятками ледяных шипов, спустя некоторое время выросших из стенок клетки.

Глава 53

Ардан не очень помнил, как он оказался в деканате. Все в той же тесной каморке, напротив стола, за которым лениво потягивал недорогую сигару Штефан Диттмар, новый декан Общего Факультета. Открыв небольшое окно и «выметая» ладонью едкий дым сигары, он не сводил задумчивого взгляда с Арда. А тот, в свою очередь, не мог унять свое отчего-то бешено бьющееся сердце. И все, о чем мог думать юноша, это то, как он будет противодействовать магии Диттмара, словно тот собирался на него напасть. Хотя, по всем признакам, данное утверждение попросту абсурдно.

— А посох отпустить можете? — внезапно спросил декан.

Ардан, только услышав предложение отпустить посох, немедленно поднял тот, чтобы воплотить самую убойную из печатей. Быстрее, чем успел понять, что это попросту идиотизм чистой воды.

Диттмар, разумеется, оказался быстрее. Он лишь едва прикоснулся к своему посоху, приставленному к шкафу, как Арда опутали туманные цепи. Вроде невесомые и почти прозрачные, но тяжелее любого металла.

— Давно такого не видел, — прошептал декан и, подойдя к шкафу, достал потертый гримуар. Полистав его, декан (пока Ардан ошарашенно шарил глазами в поисках способа спасения) с улыбкой и словом « Нашел!» сформировал вторую печать.

Сложную, многосоставную, такую, что Арду пришлось бы в ней разбираться несколько дней. Из навершия посоха декана вырвалось марево, чем-то напоминающее молочную пену. Та окутала Арда, проникла в каждую его пору, а затем схлынула… вместе с цепями.

Юноша, чье сердце внезапно успокоилось и замедлило свой лошадиный карьер, расплылся в кресле. Только теперь он отпустил посох, разжимая побелевшие, онемевшие пальцы. И, постепенно, вспоминал, что именно произошло. После ранения Эвелесс, его глаза сами собой закрылись (видимо, печать Кштовского) и открылись уже только здесь.

Спящие Духи! Эвелесс…

— Что… — вскочил было на ноги Ардан, но тут же, как подкошенный, рухнул обратно.

— С госпожой Эвелесс? — Диттмар, убирая гримуар обратно на полку, вернулся на место и скучающе подпер подбородок пухлым запястьем. — Все с ней будет в порядке. Полковник Кштовский оказал первую помощь, а остальное сделали целители. К завтрашнему утру уже выпишут из лазарета.

Ардан с облегчением выдохнул и прикрыл лицо ладонью. Проклятье… Ahgrat! Он, конечно, подозревал, что у него нервы далеко не железные, но чтобы…

— Размышляете о том, почему так вышло? — внезапно спросил его Диттмар и тут же ответил на свой вопрос. — Бросьте, капрал. У вас и шанса не было избежать этой коварной ловушки, созданной чужим уязвленным самомнением.

Ардан медленно отнял ладонь от лица и посмотрел на скучающего, пухлого, прячущего растущий второй подбородок, нового декана Штефана Диттмара совсем другим взглядом. Арди даже открыл было рот, но за дверью послышалось шевеление.

— Вы не можете туда зайти!

— Я все могу, милая госпожа! — прозвучал знакомый выкрик и, едва ли не срывая дверь с петель, на пороге показался взмыленный Бажен Иорский. Пахнущий одновременно очередной «вчерашней вечеринкой» и женской постелью. Поправляя явно на ходу завязанный галстук, он выпалил:

— Согласно статье сорок четыре, пунктам четыре, пять и семь, любые происшествия…

— Господин Иорский, присаживайтесь, — радушно улыбнулся Диттмар и жестом попросил секретаря Эрдову вернуться к её делам.

— … на испытательных площадках Магического Императорского Университета, инициированные с санкции преподавательского состава…

— Бажен, закрой за собой дверь, — чуть грубее и холоднее произнес декан, но Иорский уже никого не слышал.

— … попадают под декрет об исключительных обстоятельствах и не могут быть рассмотрены ни гражданским судом, ни военным трибуналом, в качестве причины любых санкций касательно участников вышеупомянутого происшествия…

Диттмар прикоснулся к посоху. Под его ногами блеснула печать и, в то же мгновение, дверь за спиной Бажена захлопнулась. Попутно прикладываясь по спине будущего юриста, она отбросила его к свободному креслу. А еще через удар сердца по стенам замерцали радужные разводы. Заклинание, не позволяющее звукам покинуть пределы кабинета.

— Капрал! — рявкнул Диттмар совсем не преподавательским тоном. — Закрой рот и сядь на место!

И, вместе с этими словами, Штефан вытащил из кармана легко узнаваемый кожаный держатель для документов черного цвета. Легко узнаваемый, потому что и Ард, и Бажен (так же находящийся в звании капрала) обладали точными копиями данного удостоверения.

Разве что в другом звании. Бажен, побледнев и сглотнув, забрал удостоверение и, открыв, прочитал вслух:

— Майор Штефан Диттмар, — медленно, по слогам, говорил Иорский.

И, учитывая, что он не сказал «оперативник» или «дознаватель», то Арду и заглядывать внутрь документов не требовалось. Там наверняка имелась печать в форме Кинжала.

Ну разумеется… ну конечно… Империя едва было не проморгала одного из кукловодов в самом сердце кузни будущих лучших Звездных магов в стране и, в целом, в мире. И что-то подсказывало Арду, что предыдущий декан не совсем по собственной воле внезапно сорвалась в экспедицию к Марту Борскову. Все же Старший Магистр Паарлакс погиб уже, относительно, давно, а вот уехала Эйса Пименова совсем недавно.

Могла ли вторая канцелярия в лице Полковника закрыть глаза на происшествие и не подстраховаться на случай, если Леей Моример интерес Кукловодов не ограничивался? Разумеется нет. Потому что даже если и ограничивался, то никто не знает, как глубоко проникла хворь. Так что в любом случае Черному Дому требовался собственный человек и, желательно, на одной из высоких административных должностей. Чтобы присматривать. И разгребать то, что было запущено за прошедшие годы.

Ардан поднял взгляд на Штефана Диттмара. Почему-то юноша не сомневался, что тот был в курсе биографии Арда. Включая Ларандский Монастырь, Лею Моример и Кукловодов.

' — Нас кто-то будет страховать?

— Вам этого знать не обязательно.'

Разумеется, Кукловодами занимался не только отдел Милара. Перед Арданом сидело живое тому подтверждение. Но, как неоднократно говорили Милар с Полковником — такая работа…

— Теперь, когда все успокоились, господа капралы, — Штефан забрал удостоверение и вернул то обратно во внутренний карман пиджака. — Надо понять, что мы будем со всем этим радостным событием делать.

— А что здесь делать, — Бажен достаточно быстро пришел в себя и расплылся на стуле. — Даже если бы Ард эту эльфийку к их Спящим Духам отправил, то по закону с него взять нечего.

Диттмар повернулся к Арду.

— Полковник Кштовский предупредил вас, господин Эгобар, что вы можете лишь защищаться и только в пределах определенного количества лучей?

— Да, — сумел выдавить сквозь мычание Ард.

Бажен выругался и помассировал виски.

— Ладно, это все усложняет, — процедил Иорский. — Очень сильно усложняет, но я что-то придумаю и…

— Вы ничего не будете с этим делать, капрал, — прервал его Диттмар.

— Но тогда…

— Ард понесет наказание, — кивнул декан. — За нарушение прямой инструкции на занятии с повышенным риском для здоровья, что повлекло угрозу здоровья сокурсницы.

Бажен выругался еще раз.

— Ковбой ты безмозглый… — выдохнул Бажен. — я понимаю, что у вас там на курсе гадюшник целый образовался, но ты как-то мог поунять свою… свою… Мстительность? Тебе здания рушить мало? Ты членовредительством увлекся теперь?

Ардан, все еще чувствуя какую-то странную пустоту в голове, не смог поймать неожиданно вертлявую мысль и что-либо ответить. Будто вместо слов у него на кончике языка скопилось лишь нелепое мычание. Собственно, им он Бажену и ответил.

Иорский, опешив, в недоумении переводил взгляд с Арда на Диттмара и обратно.

— Полковник Кштовский, видимо, сильно был уязвлён тем, что его протеже, Великий Князь Иолай Агров, тремя месяцами назад, в самом прямом смысле, упал на задницу перед господином Эгобаром, — Диттмар потушил сигару и, вытащив из стола графин с водой, разлил по трем стаканам. — Полковник использовал на господине Эгобаре печать, которую, порой, применяли на Фатийском фронте. На новобранцах из числа военных магов, чтобы те не отвлекались во время боя. Помогает сосредоточиться на инстинкте самосохранения и выживании. Приглушает страх и посторонние мысли с эмоциями.

— Никогда не слышал, — покачал головой Бажен.

— Потому что её перестали использовать, господин Иорский, когда вы еще пешком под стол ходили, — спокойно ответил декан… Кинжал… — Печать, пока активна, сильно вредит интеллектуальным способностям. А после окончания действия может довести человека до нервного срыва, потому как адреналина тело вырабатывает на четверых. А в случае с матабар… — Диттмар скосил взгляд на Арда. — видимо, на дюжину.

Арди снова что-то промычал.

— Я, в целом, не вижу разницы с тем, что обычно несет ковбой, но… господин Диттмар, — Бажен обеспокоенно потыкал пальцем в плечо Арда. — Он еще долго таким будет?

Диттмар пожал плечами и, посмотрев в глаза Ардану, коротко спросил:

— Вы нас понимаете?

Ардан кивнул.

— Тогда не очень долго, — не без облегчения резюмировал Диттмар. — Через пару часов отойдет.

Бажен кивнул и откинулся на спинке кресла.

— Получается, что полковник Кштовский подставил Арда? Подставил капрала второй канцелярии? Он что — бессмертный? Филактерий лича уже себе сделал?

— Чести ради, господин Иорский, Кштовский, как и прочие профессора, не знают о нашей с вами, — Диттмар обвел их двоих пристальным взглядом. — службе. И так должно оставаться и впредь.

Бажен вздохнул и развел руками.

— И что теперь? — только и спросил он.

— Ничего, — в тон ответил Диттмар. — Полковник Кштовский будет полагать, что сполна отыгрался на Эгобаре и добился своего, — с этими словами Диттмар выложил на стол несколько постановлений на плотной бумаге, украшенной гербом Большого. — Полагаю, учитывая, как их оперативно доставил ко мне замдекана профессор Алиров, бумаги подготовили заранее.

Бажен подался вперед:

— Можно посмотреть?

— Сколько угодно, — Диттмар подтолкнул документы по столу в сторону Иорского.

— Так, что у нас тут, — нахмурившись, Бажен побежал взглядом по написанному. — … вследствие нарушения прямой инструкции, советом профессоров, согласно пункту… вот зараза, тут даже не подкопаешься… студент Ард Эгобар, второй курс Общего Факультета, вторая группа, данным приказом отстраняется от занятий по Общей Физической и Военной Подготовке сроком на четыре месяца. Четыре месяца⁈ — рявкнул Иорский. — Так это вплоть до зимней сессии! Как её без практики сдать-то можно? Это же второй, а не первый курс! Тут на одном только самообразовании далеко не уедешь.

Ардан сказал что-то, по его мнению, пламенное, но никого не впечатлил своим бессвязным мычанием.

— Практический военный экзамен на втором курсе — это не сдача нормативов, как на первом, Ард, — видимо понял суть контекста Иорский. — Там все посложнее… без нужной подготовки можно и завалить. Ладно, а что во втором… Так… исходя из изложенного в прилагающемся документе, за подписью ректора, назначить дисциплинарное взыскание в объеме ста восьмидесяти шести часов работ на общественных началах… — на последних словах Бажен говорил все тише, и тише, и тише, пока и вовсе не замолк, после чего взорвался. — Это классическая подстава, господин майор! Очень качественная и явно заранее продуманная! Причем в сговоре! Уверен, что Агров…

— Великий Князь Агров, — поправил Диттмар.

— Да хоть трижды Его Светлость, — отмахнулся будущий юрист. — Алиров и Кштовский все это заранее спланировали!

— Скорее всего, — не стал спорить Диттмар.

— И Черный Дом так все это спустит⁈

— А в этой истории нет Черного Дома, господин Иорский, — Диттмар отпил воды и налил еще немного. — И, настойчиво вам укажу еще раз на данный нюанс — он, Черный Дом, здесь и не должен появляться. Да и зачем. Эта троица с раздутым самолюбием полагает, что отыгралась на нашем беспокойном капрале. Вот и пускай упиваются своей маленькой, во всех смыслах, победой. Меньше головной боли.

Ардан, понимавший все сказанное, но не имевший возможности ничего сказать, лишь кивнул и замычал в сторону Иорского. Диттмар был прав. Если Иолаю и полковнику Кштовскому будет достаточно того, что они поставили под угрозу стипендию Арда, то пускай. Что касательно часов отработки, то, разумеется, это не очень приятно, но он что-то придумает.

Главное, его теперь не мучили угрызения совести, что он навредил Эвелесс. Да, та не скрывала своей неприязни, и в прошлом году они не раз отправляли друг друга, на общих практических занятиях, в лазарет, но их конфликт, по своей природе, отличался от конфликта с Иолаем.

Эвелесс не строила ему козней за спиной и всегда била в открытую. Если бы они сошлись на равных условиях, то Ардан был бы спокоен, попади эльфийка в лазарет, но так…

— Погано, что даже Кштовского не привлечь к ответственности за то, что он допустил произошедшее, — Бажен постучал пальцами по подбородку. — Из-за того, что Ард нарушил прямую инструкцию, Кштовский почти чист перед буквой закона. Отделается выговором и мелким штрафом за то, что допустил травму… Вечные Ангелы… а мы можем доказать, что он заколдовал Арда?

— Конечно можем, — кивнул Диттмар. — только, как я уже сказал, мы не будем этого делать. Потому что в данном кабинете нет ни единого служащего второй канцелярии. А только декан, который недоволен своим взбалмошным студентом. Его приятель с юридического факультета, пытающийся переиграть закон в пользу знакомого. И, непосредственно, виновник нашего тесного собрания. Намек понятен?

Темные глаза майора Диттмара блеснули таким светом, что не понять намек мог только кто-то с напрочь отсутствующим чувством самосохранения.

— Понятен, — явно без особого удовольствия просипел Бажен.

— И вы, господин Иорский, прямо здесь и сейчас дадите слово офицера, что не будете искать возмездия для упомянутых господ.

Бажен что-то нечленораздельно промычал. Будто это его, а не Арда, прокляли ментальной магией, находящейся где-то на пограничном рубеже между разрешенной и запрещенными ветвями Звездной науки.

— Капрал!

— Да есть у вас слово, господин Кинжал, есть… просто в очередной раз убеждаюсь, что я теряю в этой дыре свое время.

— Вам за это прилично платят, господин Иорский.

— Этим и спасаюсь, господин майор, — развел руками Бажен. — еще, конечно, тем, что здесь женщины чуть более свободных нравов, чем в целом по стране, но это уже детали.

— Именно, — согласился Диттмар и добавил. — те детали, которые мне не интересны. Что же касательно отработки, то здесь мне удалось перехватить инициативу, — Кинжал повернулся к Арду. — так скажем, господин Эгобар, и легенда хорошая, и вам полезна, и Полковник маленькую дыру прикроет. Но эти инструкции, — Диттмар мазнул взглядом по Иорскому, который поднял ладони. — вы получите позднее. А пока… да, кажется, он уже здесь.

И не прошло и мгновения, как в дверь постучали.

— Входите, — разрешил Диттмар и, одновременно с его словами, рассеялись щитовые чары.

На пороге кабинета показался улыбающийся, довольный, как сытый кот, профессор ан Маниш. Как и всегда в свободных, блестящих одеждах Аль-Зафирского кроя, выглядящих немного неуместно в метрополии. Но в то же время, из-за внешности, плотный кафтан поверх деловых брюк выглядел на Талисе ан Маниш скорее колоритно, чем нелепо.

— О, как я рад, господин с грубой фамилией, но милым сердцем, что вы обратились именно ко мне, — ан Маниш затряс руку Диттмара с таким усердием, будто проверял, прочно ли зафиксирован плечевой сустав. — Разумеется, всенепременно, я прослежу за тем, чтобы скребущий потолки, в народе известный как Ард Эгобар, выстрадал и выплакал в моей конторе все положенные ему бесчисленные триста…

— Сто восемьдесят шесть, — серым, сухим голосом, перебил Диттмар.

— Разумеется, о мой ласковый и всепонимающий друг, я прослежу за теми двумястами.

— Сто. Восемьдесят. Шесть, — с паузами, сверля профессора совсем не таким мягким взглядом, снова перебил Диттмар.

Талис ан Маниш печально вздохнул и покачал головой.

— Если бы ваш слух сравнился с вашей проницательностью, Старший Магистр Диттмар, то вы бы услышали, в какой глубокой печали раскалывается мое престарелое сердце.

— Сочувствую, — даже без намека на упомянутую эмоцию, ответил Диттмар.

Талис, проигнорировав в своей привычной, одновременно любезной и далекой от радушия, манере, повернулся к Адру. Он схватил его руку и затряс с не меньшим энтузиазмом.

— Видите, дорогой друг, чей взор пронзает сотни ученых книг и тысячи облаков, как все складывается. Не исследовательская группа, так коммерческая деятельность, — Талис смотрел на Арда взглядом человека, только что осознавшего, что случайно откопал клад. — Пожалуй, вы не расстроитесь, если я предложу вам компенсацию, скажем… два экса и пятнадцать ксо в час.

На этих словах ан Маниш подмигнул.

— Профессор ан Маниш, я хочу вам напомнить, — Диттмар скрестил руки на груди и сильно нахмурился. — что это работа на общественных началах, а значит студент Эгобар не может получать компенсацию.

— Которая, о страж буквы закона, — Талис повернулся к столу и сверкнул белоснежной, идеально ровной, победной улыбкой. — рассчитывается по формуле, в зависимости от количества лучей и звезд. А при учете разового контракта со скребущим небесную лазурь будущим светочем науки, его разовая компенсация не может превышать четыреста эксов за три месяца. Шестьдесят два часа каждый месяц по два экса пятнадцать ксо в час. Вам, о великий блюститель правопорядка, предоставить арифмометр или вы самостоятельно посчитаете?

Ардан старательно делал вид, что не присутствует в кабинете. Талис, обычно мягкий, пусть совсем не скромный, но добродушный и радушный, мог, при необходимости, выделить яда ничуть не меньше, чем любимые химеры профессора Ковертского. Вот только в данном случае он даже не знал, насколько его открытый сарказм попал в точку.

Явно глумясь над тем, как Диттмар пытался выдержать тон постановления ректората, Талис ан Маниш не знал, что его собеседник — действительно блюститель закона. Причем из той когорты блюстителей, которые отвечали напрямую «левой» руке Императора.

Бажен, отвернувшись в сторону, явно прятал глупую улыбку.

— Что же, — развел руками Кинжал. — пожалуй, я ничего не могу поделать.

— В таком случае — соизволите ли вы, о мудрейший среди нас, — профессор ан Маниш, несмотря на изрядно тучную фигуру, сделал поклон плавнее и чище, чем многие из стройных и легких девушек. — позвольте мне забрать данного земляка небесных странников, дабы не терять время и показать его скромную рабочую обитель на ближайшие три месяца.

— Разумеется, — кивнул Диттмар и протянул Арду конверт. — Это ваши инструкции, Ард.

Понятное дело, что внутри находились бумаги, связанные совсем не с Большим, а с тем, что Полковник хотел вытянуть из сложившейся ситуации (как быстро они, однако, все обставили). Ардан, качаясь и что-то мыча, поднялся на ватных ногах и рукой-веревкой, забрал конверт.

— А что с…

— Печать Расслабленного Разума, — Диттмар перебил Талиса и указал ладонью на дверь. — Студент Эгобар сильно перенервничал из-за произошедшего. Мне пришлось ему немного помочь. Пройдет через пару часов. А теперь, если у вас, профессор, больше нет ко мне вопросов, то прошу…

— Да-да, о занятый коллега моего сердца, — снова раскланялся ан Маниш. — не смею больше пачкать взор ваших умных глаз и занимать мысли вашего ясного разума.

Метнув быстрый взгляд на Бажена Иорского, Талис открыл перед Ардом дверь и подставил свое плечо. За что Ард был изрядно благодарен, потому как сомневался, что удержит тело на одном лишь посохе.

Конверт он, кое-как, убрал в свою учебную сумку. Ему, на самом-то деле, не требовалось открывать послание Полковника, чтобы понять, что тот хотел узнать. Прошлой осенью, когда Аркар нанял Арда помочь в ситуации на Бальеро, то щит, стоявший над домом с демоном и артефактом из Макинджии, ставила и обслуживала именно компания профессора Талиса ан Маниш.

Он в ней уже, разумеется, давно не работал, но, будучи одним из основателей, владел достаточно крупным пакетом акций и состоял в совете управляющих.

Да, разумеется, Андрей вроде как получил копию схемы щитовой печати из Гильдии Магов, что… было бы вполне правдоподобно, если бы не некоторые «но». Первое такое — почему, в таком случае, копия была повреждена? Гильдия, несмотря на все свои проблемы, относится к архиву едва ли не с той же почтительностью и вниманием, что и Большой к своей знаменитой Библиотеке.

Но что куда важнее — «Цапля». Псевдо-Анвар Ригланов, а на деле — сидхе Пылающего Рассвета мог, конечно, разбираться в Звездной Магии… на том уровне, на котором она находилась пять веков назад. Потому что именно в то время лже-Анвара заточили в темницу в Граде на Холме. А поверить в то, что за всего несколько месяцев он разобрался в новой науке, включающей в себя не только сами печати, но и, хотя бы, Лей-генераторы (не говоря уже про сложнейшие артефакты в виде контролирующих печать очков и так далее) — весьма сомнительно. Скорее, Кукловоды предоставили все нужные данные.

Почему тогда именно Анвару Ригланову? А, с другой стороны, почему именно в квартире Анвара Ригланова произошло то, что произошло?

Да, далеко не факт, что все эти ниточки вели именно к компании профессора ан Маниш, но проверить было можно. Вот, видимо, Полковник и хотел получить из сложившейся ситуации максимальную выгоду.

Ардан, в целом, был не против. Скорее даже — «за». Четыреста эксов без десяти ксо за три месяца работы в одной из лучших компаний по щитовым чарам в столице? Всего по пятнадцать с половиной часов в неделю? Признаться, он бы не расстроился и в том случае, если бы ан Маниш ему и вовсе ни ксо не заплатил.

— Да уж, о бредущий по птичьим тропам, ну вы и накуролесили, конечно, — Талис помог Арду миновать атриум, который, к позднему часу, не мог похвастаться большим количеством посетителей. Разве что бессменные горгульи все так же пристально следили за вверенными им, мраморными просторами. — Не стану терзать вас, что и почему произошло. Дела Первородных мне, в силу скромного происхождения в горячих пустынных песках, не всегда понятны. Но, что мне ясно, так это то, что вы, Ард, наверняка не откажите мне в удовольствии разделить пиалу Каргаамского янтарного с цветами вишни.

Ардан приподнял брови. Они вышли не через главный вход, а, миновав неприметную дверь около информационной стойки, прошли через узкий коридор и оказались на просторной площадке, спрятанной за низкой аркой, соединявшей главное здание и корпус с техническими помещениями.

Брови Ардана поползли еще выше. Он прежде не задумывался о том, что профессора Большого, в большинстве своем, Старшие Магистры (а несколько обладали даже титулами Грандов, но преподавали только на старших курсах и у самых избранных групп), и преподавание для них далеко не единственный источник дохода.

Арди, на секунду, показалось, что он оказался на Бальеро. Здесь, среди десятков припаркованных автомобилей, не нашлось места ни единому « Дерксу». Спящие Духи, статус самой дешевой марки здесь занимало несколько « Швенлик’ов», считавшихся в народе средней категорией личного автотранспорта.

А все пространство было буквально утыкано длинными, хромированными, с изящными деревянными «крыльями», кожаной откидной или, наоборот, монолитной крышей, модными автомобилями. Да, разумеется, и среди них можно было найти модели подороже или подешевле, но Арди не настолько разбирался в колесном транспорте. Это же не лошади. В них Ардан понимал многое.

— Пойдемте, Ард, — и Талис, все так же помогая плечом Ардану, провел его до автомобиля, точь-в-точь похожего на тот, в котором год назад его от вокзала забирала госпожа Атура, служанка, помощница и подруга нынешней Императрицы-консорт. Не одинакового, а именно — похожего. Разве что у этого крыша была повыше, а корпус подлиннее и поизящнее, с чередой выхлопных труб, расположенных не под капотом, а вдоль него и направленных вверх.

От компании « Орлас», такой стоил от тридцати двух сотен за экземпляр. Мог развивать скорость до восьмидесяти километров в час, а двигатель хвастался мощностью почти в сорок лошадиных сил. Откуда все это знал Арди? Борис хотел приобрести такой, но жаловался, что его очередь заказа подойдет не раньше, чем через полтора года.

— Господин ан Маниш, — из салона вышел шофёр в строгом, черном костюме, отдаленно напоминавшем мундир. В белых перчатках он принял посохи Талиса и Арда, после чего открыл им дверь и помог забраться внутрь.

Салон… салон выглядел так, будто Арди вновь оказался в «Эльтире». Просторный и свободный, с мягкими сидениями, аккуратно выстроченными и обтянутыми телячьей кожей, выкрашенной алым цветом. С лакированными вставками и, что удивительно, подставкой для бутылок и фужеров.

— Пожалуйста, едем в фирму, дорогой повелитель механических зверей, — в своей манере вежливо попросил ан Маниш.

— Конечно, господин ан Маниш, — и водитель, повернув ключ зажигания (двигатель, в отличии от «Деркса», не закашлялся в приступе чахотки, а заурчал ласковым котенком), плавно направил громаду к выезду с преподавательской парковки.

— Пожалуй, выпьем за наше пусть и краткосрочное, но милое моему сердцу сотрудничество и тому, как сильно заскрипят зубы моего верного друга, Эрика Конвела, — Талис разлил по пиалам Каргаамский чайный напиток и первым отпил. Они с профессором Конвелом действительно многие годы дружили и тихонько соперничали за самых перспективных студентов. Об этом знали все, кто у них обучался. — Итак, Ард, если помните, то мы имели с вами весьма приятную беседу на тему Звездных отмычек и одного конкретного щита на Пятой улице Бальеро, а сейчас мне стало известно о появлении на рынке некой печати « Туманного Помощника», изрядно упрощающей тестирование даже самых нагруженных щитовых чар.

Глаза ан Маниш сияли не самым здоровым азартом, а Ардан заглянул в отражение на поверхности темного напитка. С другой стороны, возможно, он бы предпочел уют своей лаборатории в «конюшнях», чем пристальный взгляд профессора.

— Впрочем, дорогой Ард, мы можем отложить данный разговор до момента, как вы снова сможете разговаривать, не боясь при этом сойти за ученую корову. Ваше здоровье, — Талис приподнял пиалу с чаем и допил напиток.

К этому моменту они уже свернули с проспекта на Улицу Святых Воителей, проехали мимо дома Бориса с Еленой и покатились в сторону Нового Города, где и находилась компания ан Маниш…

Спустя одну чайную поездку

Они остановились около шестиэтажного здания. Квадратного, которое должно было бы выглядеть так, как выглядят, обычно, промышленные помещения. Но вместо этого взору Арда предстало нечто, что, наверное, уместно вписалось бы если не в Центральные районы, то в районе Старого Парка уж точно. Пусть и без броских на вид элементов, фасад все еще представлял собой нечто украшенное наличниками, эркерами и даже какими-то скульптурами, под которыми скрывались облицовочные швы.

— Спасибо, — Арди, радуясь тому, что в разум вернулась ясность, поблагодарил шофера и, следом за профессором, вышел на улицу.

Новый Город всегда поражал его не только высотными зданиями, где двенадцать этажей выглядели вполне себе скромно на фоне гигантов с вереницами окон в двадцать рядов и выше; но и широтой тротуаров и проезжей части. А еще количеством этих самых пешеходов, автомобилей, механических омнибусов, трамваев и всего того, что ходило, ехало, кричало, жужжало и, буквально, кипело.

— Мне всегда казалось, что между вами, о свидетель родины ветров, есть какое-то сходство.

Талис ан Маниш, опираясь на посох, стоял около памятника. Одного из многих, которые, на расстоянии в километр друг от друга, словно верстовые столбы, возвышались среди небольших клумб по улице Героев Малой Войны. Именно на ней и находилось здание компании ан Маниш. И именно здесь, неподалеку от входа, держа в левой руке обнаженную саблю, а в правой винтовку с примкнутым штыком, на город взирал… отец Ардана. Гектор Эгобар.

Его кустистые брови, грубое лицо, высокая верхняя губа, скрывавшая, как и у Арда, клыки. Скорее из излишней необходимости, так как будучи чистокровным матабар Гектор куда лучше контролировал свое тело и, при необходимости, мог спрятать клыки глубже, чем Ард.

Гектор Эгобар… Правда, на памятной табличке внизу памятника стальными буквами вывели совсем другое:

« Майор Гек Абар. Старший офицер отдельного разведывательно-диверсионного корпуса третьей армии, командующий шестой дивизией, полный кавалер ордена Доблести, награжден орденами Святого Георгина второй степени и Белого Феникса второй и третьей степени. Герой Империи! Честь, достоинство, братство!»

Когда, в начале лета, Борис в сердцах сказал, что его матери и отцу Арда должны поставить памятник, то Ардан промолчал. Он не знал, может ли делиться информацией о том, что легендарный (в армейских кругах) Гек Абар и Гектор Эгобар — одно и то же лицо. Причем как в прямом, так и в переносном смысле.

— Определенно, — поддакнул своим мыслям ан Маниш. — Сходство есть… но, Пески и Храмы, возможно меня подводит зрение! Пойдемте, дорогой Ард, я вам все покажу и всем представлю.

— Да, профессор, конечно, — Арди постарался сделать вид, что памятник его нисколько не заботил.

Он знал, что тот стоял здесь, на улице, чье название посвящалось Фатийской Резне. Каменное изваяние, покрытое, местами, медными пластинами. Гек Абар и еще десять героев совсем маленькой войны, при этом оказавшей невероятное влияние не только на западный континент, но и на весь мир.

Отведя взгляд в сторону, Ардан оставил памятник за спиной и, вскоре, они подошли к дверям. Их встретили двое швейцаров, с искренними улыбками поприветствовавших ан Маниш. Профессор ответил взаимностью и даже справился о детях одного из них.

Ардан, все еще видевший перед внутренним взором памятник, пропустил короткий диалог. Окончательно юноша пришел в себя только в фойе. И если не знать, что именно за компания владела зданием, то никогда и не поймешь, где именно оказался.

Хотя, маленькие намеки имелись. В рамках на стенах, укрытых плотными, темными обоями, вместо картин или фотографий, на визитера взирали самые разнообразные чертежи печатей. Рядом с ними — столь же многочисленные здания. От складов и ангаров, до небоскребов, имений Предместий и, что удивительно, частных квартир.

По центру же, встречая посетителя, на стене маячили отполированные до зеркального блеска буквы: « Компания Гарилов, Нельгс и ан Маниш», а ниже шел девиз « Наши чары оберегают не ваше имущество, а ваши нервы».

В остальном все, как и всегда. Уютные диванчики для ожидающих; стеклянный столик с газетными выпуск от разных редакций и, разумеется, информационная стойка. Все из дорогих материалов — из Алькадской лиственницы и мрамора. А ковры, кажется, исключительно из северных провинций Лан Дуо Ха (о чем Арди имел представление, опять же, лишь благодаря Борису).

— Дорогая Анила, чей свет глаз ярче лишь света её души, — Талис наклонился и картинно приложился губами к тыльной стороне ладони подошедшей к ним молодой девушки. Та выскользнула из-за стойки и ласточкой подпорхнула к профессору. — Я рад вас видеть еще более прелестной, чем даже в моих самых смелых мечтах о собственной молодости.

Анила, поправляя густую, черноволосую прическу, слегка зарделась.

— Господин ан Маниш, господин Нельгс хотел передать, что…

— Дела-дела-дела, — замахал рукой ан Маниш. — Я в почетной отставке, моя милая Анила, чье имя мелодичней песни, так что могу лишь с гордостью представить вам моего студента. Господин Ард Эгобар следующие три месяца будет с нами сотрудничать.

Анила, одетая так, что скорее подходила бы для модных вечеринок Бальеро, чем для работы секретарем в компании, смерила Арда не очень приветливым, но отчего-то заинтересованным взглядом.

— А теперь, прошу прощения, Анила, мы с моим юным коллегой вынуждены покинуть свет ваших очей, дабы погрузиться в пучины куда менее приятных и интригующих глубин, — и Талис, снова поцеловав ладонь Анилы, уверенным шагом направился к лифтам.

Ардан же успел заметить, как на Анилу с большим неодобрением смотрели другие секретари за стойкой информации. Арди всегда было любопытно, где Талис находит такое количество разных спутниц, с которыми посещает концерты Тесс, но теперь, кажется, ответ был найден.

Что же — он, как всегда, не собирался никого судить. Каждый был волен делать в жизни тот выбор, который он делал. Главное — не забывать, что за него придется нести ответственность. Так его учили лесные друзья.

— Итак, господин Ард, на первом этаже у нас комнаты для переговоров, несколько выставочных залов для демонстрации самых популярных решений, — перечислял ан Маниш, пока они ждали адское устройство, уже готовое перемолоть их стальными жвалами. — На единственном отрицательном уровне, у нас испытательная площадка, но туда попасть можно только в сопровождении кого-то из числа старших инженеров. Правда, об этом вам сообщит ваш куратор. Что до остальных этажей, то кроме последнего, шестого, административного, остальные заняты мастерскими. Всего у нас, если я не ошибаюсь, — двери открылись, позволяя Талису задуматься, а Ардану собрать волю в кулак. Заходя внутрь стальной коробки, обитой деревянными панелями, он чувствовал, как от пота нательная майка и сорочка прилипают к спине. — шестнадцать групп разработчиков. Да, кажется столько. Под руководством великолепных старших инженеров, некоторых из которых я, в свою очередь, имел счастье обучать в стенах Большого. Вас же, о странник лазурных долин, я представлю тем, кто уже успел поработать с вашим « Туманным Помощником».

Ардан не стал спрашивать, как профессор ан Маниш оценивал его разработку. Покажись она ему бесполезной и топорной, он бы не стал упоминать её уже несколько раз. Вместе они вышли на пятом этаже и тут же оказались на развилке коридора. И, что бросалось в глаза, здесь у кабинетов не было стен. Вернее — они имелись, только стеклянные.

Обрамленные деревянными рейками, они весьма условно разделяли пространство на несколько зон, каждая из которых просматривалась насквозь. Ардан видел магов в костюмах, с отставленными в сторону посохами и повешенными на вешалки плащами.

Кто-то, заложив карандаш за ухо, раскладывал на столах громадные чертежи зданий, поверх которых накладывал разводку Лей-проводки и, кажется, рассчитывал необходимое напряжение генераторов. Другие, по трое, а иногда и впятером, стоя у графитовых досок, писали и чертили сложные формулы и графики, вычисляя параметры промышленных чар. Другие сновали между столами, собирая бумаги, а затем, прямо на ходу обсуждали их с коллегами, которые тоже куда-то шли, бежали, а порой и рылись под столами в поисках чего-то очень важного. Стучали рычажки печатных машинок, щелкали клавиши арифмометров, а воздух буквально пропитался табачным дымом и терпким ароматом кофе с чаем.

— Мы сперва хотели просто сэкономить на освещении, но потом оказалось, что чем прозрачнее стены, тем выше продуктивность, — шепнул Талис. — Но, вижу, вам, Ард, нравится.

Ардан даже ответить ничего не смог. На мгновение он потерял дар речи. Интересно, именно так выглядит рай в религии Светлоликого?

— Ага, — только и смог выдавить из себя Ардан.

— Профессор! — из одного из кабинетов к ним вышел мужчина лет тридцати пяти.

Ростом лишь немногим больше, чем дворф, но при этом, удивительно, вполне симметричной комплекции и даже, наверное, красивый на лицо. Ардан не разбирался в мужской красоте, но мог отличить приятное лицо от неприятного. С закатанными рукавами, подтяжками под расстегнутой жилеткой и в темно-сиреневых брюках. Он держал за левым ухом сигарету, а за правым — карандашный огрызок. В руках же покоился свернутый в трубочку чертеж.

— Магистр Тенев, радость воспоминаний моих, — сердечно поприветствовал его Талис. Впервые Арди видел кого-то, кто был даже ниже, чем ан Маниш. — Вот, хочу представить вам того самого студента, который разработал « Туманного Помощника».

Тенев перевел взгляд карих глаз на Арда и, на мгновение замешкавшись (Арди уже не раз видел подобное, когда собеседнику требовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть, что перед ним… не совсем человек), подлетел к нему и затряс руку.

— Так это благодаря вам, юноша, мы уже второй месяц в мыле⁈ — с азартом тараторил Магистр. — Весь столичный рынок стоит на ушах! Вы, буквально, единолично переделали принцип испытания готовых изделий, снизив их стоимость почти на семь процентов! Это достижение, юноша! Достижение!

— Да… наверное… — немного растерялся Ардан. Он привык, что в рамках Звездной магии, все, что он слышал о себе, это бесконечные причитания Аверского о том, что он лучше бы лошадь военной магии обучал, чем Ардана.

— Не надо скромничать, юноша! — Тенев продолжал трясти его руку, словно пытался оторвать. — Профессор, могу я уже забрать это дарование и ввести в курс дела? Чем быстрее мы начнем работу, тем лучше!

— Разумеется, Магистр Тенев, ну а вас, дорогой Ард, я вручаю в эти заботливые руки, а сам удалюсь провести не столь захватывающую беседу об эксах, чужих амбициях и простой человеческой глупости, — и Талис, раскланявшись, вернулся в лифт.

А Арда уже подхватил неудержимый поток промышленной Звездной магии, не отпускавший его вплоть до самого вечера.

Глава 54

'Хочу сразу обозначить, что в данной статье я не берусь рассуждать о сознании и его природе. Я даже не хочу спекулировать на популярную нынче в ученых кругах теорию, пестующую мысль о том, что само явление мысли не присуще мозгу и что он вовсе не генерирует сознание, а воспринимает его. Откуда? Опять же, вспомните, с чего я начинал статью. Здесь я буду говорить не о сознании в его сложном, запутанном и, порой, противоречивом философском смысле, а о разуме. О биохимии отдельно взятого органа организма в частности, и о организме в целом.

Но для начала позвольте сделать краткое отступление в прошлое. Работы по созданию печатей, которые могли бы влиять на разум очарованного, велись еще со времен, когда Звездная Магия лишь едва-едва переступила порог нашего континента. Возможности Взгляда Ведьмы, присущие Говорящим и их АрхМагистрам или же, как они говорят — Эан’Хане, всегда будоражили… прошу прощения… сознание людских магов.

Иметь возможность проникать взглядом в потаенные уголки чужой души? Подавлять волю? Управлять чужим телом? Выведывать самые страшные и запертые под семью замками тайны? Разумеется, такие силы не могли быть оставленными без внимания нашими предками. Долгие века мы пытались разработать нечто подобное, и нельзя сказать, что процесс оказался столь уж бесплоден.

Да, наши предшественники не смогли разобраться в сути Взгляда Ведьмы и скопировать его сложные свойства, но их попытки привели к появлению артефактов (или, как их в старину называли — амулетов), которые вполне справляются с защитой от слабого Взгляда Ведьмы. Четкую же их градацию, с распределением по интенсивности воздействия, провести не получится. Раньше — в силу ограниченности научного прогресса тех времен, а сейчас — в силу ограниченности владеющих данной силой и еще меньшего их желания участвовать в любого рода экспериментах.

На этом я закончу вступление в статью и перейду к сути. Первое, что нам нужно для себя уяснить — Звездная магия, оказывающая влияние на разум, не относится к малефикации и, следовательно, не попадает под статьи Аль’Зафирского пакта. Почему так? Потому что малефикация подразумевает непосредственное причинение вреда организму. Влияние же на разум не всегда означает вред. Да, это порождает весьма скользкую почву, плодородную для спекуляций, но это не тема данной статьи.

Какое-то время данную ветвь научного знания даже намеревались выделить в отдельную Школу — настолько она, на короткой дистанции, стала популярной, но этого так и не произошло. И для того есть целый ряд причин.

Во-первых, если мы примем за факт, что работа нервной системы зависит от импульсов накопленной организмом Лей, то становится понятно, что любые печати, влияющие на разум, в первую очередь влияют на Лей в организме (как, в теории, и Взгляд Ведьмы). Данную теорию подтверждает тот факт, что если использовать такого рода печать к объекту, который впоследствии будет помещен в изолированное от Лей пространство, то скорость распада влияния печати до ста тысячных долей совпадает со скоростью замены Лей-импульсов в организме на электрические.

Что это нам дает?

Второе следствие.

Если учесть, что каждый из организмов обладает собственным Лей-зарядом различной мощности, то более мощный заряд будет обладать природным барьером против более слабого. Это так же легко проверяется на практике, когда разницы в одну звезду вполне достаточно, чтобы даже пропущенная сквозь защиту печать ментальной магии не смогла оказать ни малейшего воздействия на мага. Иными словами, маг двух звезд не способен зачаровать мага трех звезд и так далее.

Да, это порождает парадокс, когда даже слабый Говорящий может попытаться проникнуть в сознание мага трех звезд и выше, но ударение здесь надо ставить именно на оговорку «попытаться». И, обычно, такие попытки, для слабых Говорящих, заканчиваются весьма плачевно.

Третье свойство, которое можно выделить из предыдущих постулатов — из-за непосредственного влияния на внутреннюю структуру-Лей объекта и, уже через неё, опосредованно оказывая воздействие на нервную, симпатическую, гормональную или любые другие регуляционные системы организма, следует, что ментальная магия не может быть применена одним субъектом к нескольким объектам одновременно. Это противоречит основополагающему закону Лей о неделимости заряда, что так же легко проходит проверку эмпирическим путем.

Да, можно тут же возразить контраргументом, в котором будет приведен в качестве примера любой стационарный щит. Потому как большинство из них имеют непосредственное (пусть и не де-факто) влияние на разум объекта, но они, скорее, обладают свойствами его проверки. Слишком затратно, даже с учетом развивающихся ныне стационарных генераторов, отрезать всю Звездную магию от объекта проверки. Куда проще вычислить его намерения через те или иные характерные параметры организма. Да, такие щиты будут очень затратными в Лей, а следовательно — и в денежном эквиваленте, но, в теории, позволят, так скажем, выключить неуместную печать еще «до» стадии её непосредственного формирования.

Таким образом, можно сделать вывод, что ментальная магия не более, чем игрушка для юных магов. Способ развлечения, безобидных розыгрышей и не более того. Могущество Взгляда Ведьмы, в силу его неизученности, так и осталось недостижимой для нас загадкой. Может быть, если однажды получится досконально его, Взгляд, изучить, то он перекроит и ментальную Звездную магию, сделав из неё грозное оружие, но пока такого не происходит.

Ментальная магия не позволяет подчинить чужую волю, потому как мы не знаем физиологический источник образования данной воли. Она не может, если не является стационарным щитом высокой плотности, постоянно подпитываемым тяжелыми промышленными генераторами, влиять больше, чем на один объект. Чрезвычайно уязвима к векторам времени и расстояния, а её действие на регулирующие системы организма минимальны.

Прошу прощения за фривольность, но даже в мою бытность студентом Большого данные печати, зачастую, использовались как средство для повышения либидо или увеселения на вечеринках, не более того. Есть, конечно, примеры армейского использования, но после Малой Войны, более известной вам, дорогие читатели, как Фатийская Резня, и они почти не применяются в современной практике.

Можно даже сказать, что наибольшее влияние ментальная магия оказала на Звездное целительство. Благодаря исследованиям в области влияния на разум, мы научились включать в печати исцеления обезболивающий эффект. Очередной парадокс Звездной магии, в которой все ветви, рано или поздно, тесно переплетаются друг с другом. Опять же — простите мне мою фривольность.

Так что, возвращаясь к изначальной теме, даже спустя почти тысячу лет с момента появления на западном материке Звездной магии и уже шестой век с падения тиранов Эктасса, мы все еще не способны в полной мере называть себя равными Эан’Хане, хотя в некоторых ветвях научного познания давно уже оставили их позади.'

Арди закрыл старый журнальный выпуск, посвященный Аль’Зафирскому пакту и малефикациям.

Статья, которая так и называлась « Почему ментальная магия не запрещена законом», написанная Магистром Зидом Кловердом в тот же год, когда родился Ардан, вполне раскрывала причину. Арда, правда, волновало другое.

Как он умудрился не заметить печати полковника Кштовского? Вот вопрос, который заботил его больше всего. Каким именно образом, даже если учесть, что Арди не ожидал ничего подобного, полковник умудрился на него повлиять.

И, что удивительно, ответ лежал на поверхности.

«…Я отключу внешние защитные печати, так что постарайтесь не покалечить друг друга…»

Полковник Кштовский вовсе не напрямую заколдовал Арда, а просто изменил стационарный щит на испытательной площадке. И, видимо, именно потому майор Диттмар и был уверен, что доказать злое намерение не составило бы большого труда.

Возможно, он даже был прав.

— Получается, что именно так могли стереть воспоминания детям в монастыре, — Ардан отложил журнал, который брал когда-то в надежде натолкнуться на умные мысли касательно уничтожения разума марионеток Кукловодов. — Длительное воздействие стационарным щитом, который… мог работать от того накопителя.

Перед внутренним взором Арда всплыла колба со множеством механизмов, внутри которой скапливались молнии. Ну или, что вероятней, так выглядели лишь внешние проявления сложного, Звездного процесса.

— Значит щит, все же, был, — продолжил мысль Ард. — но его выключили, как только узнали, что я прибыл в город.

А если выключили щит, то, значит, и кроме документации, которые передали связному во время шторма, вывезли еще и опытные образцы. И если еще можно представить, что документы, самые важные, поместились в несколько саквояжей, а остальные были просто уничтожены, то вот опытные образцы — ведь они не маленькие. Их так просто не утащишь.

И потому, кстати, в лаборатории оставили те банки с формалином. И бумаги. В качестве перестраховки, если что-то пойдет не так. Чтобы Ард и Черный Дом запутались в малозначительных декорациях и не смогли сразу выйти на главный след. А кто обладал возможностью относительно незаметно, в том плане, чтобы не задавали лишних вопросов, вывезти из Ларанда, сушей, крупногабаритный груз?

'— Слушай, Ард, представляешь какое везение… Лев этой ночью сюда ехал сюда со своей группой, но им не повезло встретить по дороге группу маршалов.

— Проклятые законники… А я ведь, перед заключением контракта, спрашивал у Гильдии все ли нормально с Мечиславом.

…

— С ним-то все нормально, Лев… А вот с его привычкой сбывать в обход Гильдии артефакты, добытые за периметром, не совсем. Видишь, Баккет, а ты еще говорил, что нам надо воспользоваться его контактами на Неспящей улице. Сейчас бы тоже, в итоге, сидели в клетке у маршалов.'

— Совпадение или еще одна ниточка к Неспящей улице? — задумчиво протянул Арди и повернулся к окну. — И к Гильдии Охотников.

По взгляду юноши можно было подумать, что он ищет ответ по ту сторону стекла. Но Метрополия отвечала ему лишь воцарившейся в городе серостью молодой осени. Первые капли бесконечного дождя пока еще робко, но уже с настойчивостью знающей о своей красоте госпожи, стучали по жестяным откосам, крышам и громоотводам. Стекали по козырькам, падая на головы прохожих. А те бежали, прикрывшись газетами или сумками, словно позабыли о том, что в Безымянный месяц город наряжается в блестящий, мокрый наряд.

Марков канал плескался в гранитных берегах, ловя каждое касание его небесного собрата, столь щедро поливавшего истосковавшегося родственника. Машины разбивали колесами зеркальные поверхности луж, а трамваи пронзительно гудели, провожая последние остатки засидевшегося в гостях тепла.

Осень пришла в столицу.

А вместе с ней в дверном проеме зазвучали каблучки.

— Чуть не промокла, — Тесс сложила зонтик и убрала его в урну. Закрыла за собой дверь, повернула тяжелый ключ и, скинув пальто, вышла в кухню.

Пару мгновений они смотрели друг другу в глаза, после чего Тесс сдержанно отрицательно покачала головой.

— Мы всего три месяца пытаемся, — поспешила добавить девушка. — Это еще ни о чем не говорит. И живем вместе меньше года, так что…

— Да, ты права, — тут же согласился Ардан и, подойдя к невесте, обнял ту, крепко прижав.

Тесс ответила взаимностью. Её сердце стучало чуть быстрее, чем обычно. Она волновалась. И, наверное, слабо верила в то, что говорила. Да, пока еще срок не такой большой, и они действительно пытались, соблюдая все наставления врачей, широко известные в массах, лишь на протяжении трех месяцев. Куда меньше годичного срока, после которого можно было бы с некоторой долей уверенности обратиться к лекарям с проблемой о… фертильности, но…

Что-то подсказывало Арду, что и через девять месяцев ничего не изменится. Как и через шестнадцать, и через двадцать четыре тоже. И это проблема, с которой ему придется разобраться. Так ему подсказывало чутье. И, почему-то, в последнее время, как бы ни хотел юноша обратного, оно редко ошибалось.

— Как прошел твой день? — спросила Тесс, опускаясь за кухонный стол.

Обычно Арди был сдержан в своих историях, посвящая невесту лишь в те детали, что не вызвали бы у неё лишних тревог (и не поставили под сомнение соблюдение им правил Черного Дома), но сейчас Ардан чувствовал, что ему необходимо увести тему как можно дальше от той, что немым свидетелем зависла над их головами.

— Ну, довольно, в целом, интересно…

Арди начал свой рассказ, а за окном над улицей продолжала плыть осенняя морось. Промозглая, липкая, и неизменно серая, заставлявшая столичных жителей с тоской вспоминать о минувшем лете. Точно так же, как еще недавно, изнывая от жары, прячась в спасительном теньке садов и парков, они тосковали по весенней прохладе, а может, и зимним заморозкам.

— Ардан! — всплеснула руками Тесс, а её глаза засияли зеленым пламенем. Девушка редко когда использовала его полное имя и, обычно, прибегала к нему, только когда говорила совершенно серьезно. — Ты будущий офицер Империи! Что этот отставной полковник о себе возомнил! А если бы кто-то пострадал? А если бы ты пострадал⁈

Она говорила горячо и искренне, так что Арди решил не указывать на то, что, де-юре, действующий служащий Черного Дома, в каком бы звании в табеле о рангах ни находился, считался офицером. Это, в числе прочих причин, использовалось милитаристским крылом Парламента как один из поводов к реформе « Табеля о Воинских Чинах и Званиях». Принятый еще три века назад, он сильно устарел и требовал расширения состава.

Об этом Арди слышал еще от Аверского, да примут его Вечные Ангелы.

— Рано или поздно все равно что-то должно было произойти, — пожал плечами Арди. — Давай ужин приготовим.

Тесс кивнула, и они вместе отправились на кухню. Из небольших кабинетов над узкой варочной Лей-панелью на три конфорки, они достали жестяную банку с еловыми семечками, а из приставленного к мойке ящика — сетку с картошкой. Одно предполагалась в качестве гарнира для Арда, а другое — для Тесс. А в качестве основного блюда — как всегда мясо оленя. Благодаря близости Царских лесов к Метрополии, оленина стоила относительно недорого, а нравилась при этом им обоим.

— Ты имеешь в виду ту дуэль, которая произошла у вас с Великим Князем? — спросила Тесс, включая воду в кране и выкладывая на марлю семечки.

— Да, — ответил Арди, пододвигая к себе ведро и вооружаясь своим (отцовским) охотничьим ножом. Кому-то длинное, широкое лезвие показалось бы неподходящим для чистки картошки, но Ард уже привык. — Иолай не из тех, кто может оставить что-то неприятное для себя в прошлом.

Тесс сполоснула семечки и, полив тяжелую сковородку оливковым Линтеларским маслом, поставила её на медленный огонь. Мертвый и немой, порожденный Лей-механизмами.

— А с чего ты взял, что это вообще связано с Иолаем?

Арди, услышав внезапный вопрос, едва было ножом не порезался. Он смотрел на Тесс, а та, убедившись, что сковородка достаточно разогрелась, выложила на неё кольца дикого лука, разбитый чеснок, а сверху и сами семечки.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Арди.

— То, что ты, дорогой, не знаешь, как себя ведет аристократия, — Тесс, вооружившись лопаткой, помешивала жарящийся гарнир, попутно проверяя, разморозилось ли мясо, положенное рядом с горячей водой. В их гармоничном тандеме, Тесс всегда размораживала мясо, а Ардан его готовил. Так оно как-то само собой сложилось. — Я куда сильнее поверю, что полковник Кштовский, чья дочь, если я правильно помню твои рассказы, вышла замуж за одного из Давосов, решил помочь семье Давосов, чем Великому Князю.

Ардан нахмурился. Он подозревал, что рано или поздно Давосы найдут способ отыграться на том, кто, возможно, по их мнению, виновен в гибели двух из трех сыновей. И не важно, что оба они скорее отбрасывали тень на не самое громкое имя в высоких кругах общества.

— Но зачем им?

— Затем, что мелкие аристократы, если им важно их положение, всегда стараются показаться больше, чем они есть на самом деле… разморозилось, — Тесс отодвинула от отруба кастрюлю с кипятком и поставила доску с алой вырезкой перед Ардом. — За прошедшие полгода слухи должны были поползти по столице о том, что Давосов стало на два меньше. Они не могли не начать поиски виновных, а тут, оказывается, что оба случая связаны с тобой, дорогой. А Великий Князь… не думаю, Арди, что Иолай способен на нечто большее, чем он уже насолил нам своим заявлением.

Арди снова отвлекся от картошки и посмотрел на свою невесту.

— Получила письмо от отца?

Тесс, оставив гарнир жариться на медленном огне, принялась за сервировку стола.

— Ничего из того, с чем бы он не смог справиться, — несколько уклончиво ответила рыжеволосая баронесса. — Если ты думаешь, что ему, в свое время, меньше неприятностей доставило мое отчисление из академии и работа в ателье, то ты сильно ошибаешься.

Аристократия… из писем Великой Княжны Анастасии он имел некое скромное понимание о жизни и нравах высшего света Империи, но… Тесс была права — понимание это было весьма опосредованное. И, тем более, пропущенное сквозь призму восприятия пусть и невероятно проницательной, но юной девушки, запертой в золотой клетке и обреченной жить в тени будущего наследия престола могущественной страны.

— Так что Иолай не станет прибегать к помощи кого-то со стороны, потому что таким образом уронит лицо в собственных глазах, — Тесс задумалась, протерла тарелку и добавила. — И в глазах тех, кто разделяет его взгляды. А таких немало.

— А газеты?

— А газеты, дорогой, — Тесс забрала у него миску с почищенной картошкой, поставила кастрюлю на огонь и побросала ту внутрь. — это проявленная им едва ли не военная хитрость. Такой ход вызовет у тех, на кого Его Светлость стремится произвести впечатление, лишь уважение.

Ардан нахмурился еще сильнее, чем вызвал у Тесс приступ безобидного хохота, закончившийся мягким поцелуем на его лбу.

— Это все очень запутано, дорогой, и, не разбираясь в жизни аристократии, может показаться нелогичным, особенно для тебя, но так они живут.

Несмотря на то, что семья Орман де-юре считалась военной аристократией, де-факто они себя к ней не относили и жили весьма скромно. Скорее даже — приземленно. Поэтому местоимение «они» из уст Тесс не звучало высокопарным или надменным.

— Тебе стоит извиниться перед Эвелесс, — внезапно добавила Тесс.

Арди выдохнул и, кивнув, принялся нарезать вырезку. В рецепте, по которому он готовил медальоны из оленины, не требовалось отбивать мясо. Это позволяло, после поверхностной жарки и непродолжительного запекания в духовке, сохранить мясу больше сока.

— Я и так собирался, но не думаю, что из этого выйдет что-то путное.

— Но, зато, твоя совесть успокоится, — Тесс подошла к нему сзади и, обняв, положила голову на спину. Её голос дрогнул. Совсем слегка. Так, что человеческое ухо и не уловило бы даже, но Ардан не был человеком. — Давай не будем отчаиваться. У нас еще достаточно времени, чтобы пробовать. Я понимаю, что мне уже двадцать, но… говорят, что медицина сейчас позволяет женщинам рожать здоровых детей и после двадцати пяти и, порой, даже в тридцать!

— Разумеется, — подхватил Ардан. — Я даже не переживаю на эту тему, Тесс. У нас все получится.

Они продолжили готовить и болтать о всяких мелочах. Ардан не соврал, когда говорил, что не переживал на счет детей. Очевидно, что у них, как и у многих смешанных пар, возникла проблема с этим вопросом. Но это означало лишь одно — у Арда появилась задачка, которую он должен решить. Если есть вопрос, значит должен быть и ответ. А если так — он обязательно его найдет.

По-другому и быть не может.

— И прости, что не смогу посетить твой первый матч, Арди.

— Да не переживай даже, — отмахнулся Ардан. — Тем более, что я там буду в маске, да и это только отборочный тур.

* * *

— Значит, Нарихман, — Милар выдохнул облачко сигаретного дыма.

Они впятером стояли на балконе. Александр Урский, как всегда немногословный, неизменно лысый и со своей семьей, где он оставался единственным мужчиной. Многочисленные дочери Александра в данный момент составляли компанию детям Пнева, а их жены, включая Пламену, жену Дина Эрнсона, сидели в гостиной. Они вели свои, непонятные мужскому разуму, женские разговоры, наполненные смыслами, прячущимися за словами и… Нет, Арди плохо понимал людей в целом, но, порой, ему казалось, что конкретно женщин он понимал еще хуже.

Единственное, что он в ценил в правилах этикета, так это то, что мужские и женские после застольные беседы велись раздельно. Подобное правило уже не раз и не два спасало Арда от неловкого молчания и растерянности.

— А что на твоем фронте? — Пнев повернулся к Алисе.

Ах да, капрал Ровнева, единственная женщина в их отделе. Но, в силу многочисленных причин, Арди, зачастую, забывал о половой принадлежности коллеги. Выглядела она, кстати, в последнее время здоровее. Без темных мешков под глазами, со все еще нездоровым блеском в зрачках, но уже без впалых щек.

Весь ужин Алиса, пришедшая одна, старательно делала вид, что Арда не существует. Пару раз ей, судя по всему, сделала замечание Эльвира — жена Пнева, и единожды неодобрительно посмотрела Галина — жена Урского, но на этом все. Алиса лишь отмахнулась, а Ардан… он её понимал. И потому не навязывался.

Тесс, слава Спящим Духам, тоже отнеслась к Ровневой с пониманием и, пусть и с большим неудовольствием, но не стала концентрироваться на подобном проявлении неуважения.

— Госпожа Сестрова пока что находится в медикаментозном сне, — стряхивая пепел с тоненькой сигаретки в жестяную банку, прикрученную к бортику балкона, Алиса смотрела куда-то… куда-то. Точка. Не сводила взгляда с ночной пелены, сгущающейся над сверкающей столицей. — У нас не так много исходных данных, Милар, чтобы лезть к ней в мозги. Звездные умники копаются, что-то там пробуют, но пока пусто. И можешь до Нового Года этот вопрос больше не задавать, потому как вряд ли что-то поменяется.

— Понял, — без особой радости кивнул Милар и повернулся к двум напарникам. Урский выглядел неизменно строго и монументально, а вот Дин… Дин, не изменяя себе, расплылся в глупой улыбке и едва не прилип лицом к стеклу балконной двери, наблюдая за тем, как Пламена играет с младшими детьми. — А у вас, господа оперативники?

— Задержали несколько мелких сошек в Тенде и Тендари, — отчитался Урский, неодобрительно косящийся на Дина. — они действительно слышали, что тело некоего мутанта уже нашли и теперь пытаются продать в незаконные лаборатории, но Ард правильно все сказал. Там вотчина Нарихман. И без их разрешения не попадешь.

Урский замолчал и показательно скрестил руки на груди. Учитывая его молчаливость, данный жест означал, что в ближайшие полчаса он собирался отдохнуть от использования по назначению речевого аппарата.

— Есть предположение, от чего может быть этот ключ? — на этот раз капитан явно адресовал вопрос Арду.

— Мое предположение не будет ничем отличаться от твоего, Милар, — развел руками Ард. Единственный из них пятерых, кто не курил, но при этом в равной степени пропах табаком.

— Справедливо, — кивнул капитан.

— А может, дело вообще не в ключе? — внезапно подал голос Дин, отвлекшийся от любования своей женой. — Она же и с дирижабля упала, и в Ньюву грохнулась, а потом её пару месяцев с рук на руки передавали всякие мелкие бандиты. Ключ бы точно затерялся и…

— И, Дин, именно поэтому у тебя в документах написано оперативник, а не дознаватель, — перехватил слово Милар. — Если господин маг прав и дело в ключе, то такие вещи не прячут на теле. Их прячут внутри него.

— А… а-а-а-а, — сначала кашлянул, а затем протянул Дин.

— Нарихман, — повторил Милар и, вслед за Алисой, отвернулся к городу. — Вечные Ангелы… все равно что по разным кучам дурно пахнущего навоза скачем. А теперь, вот, с разбегу в выгребную яму.

— У Черного Дома есть там люди? — с надеждой в голосе, спросил Арди.

В ответ ему лишь многозначительная тишина. Ардан разочарованно выдохнул.

— И это вдобавок к тому, что наша ловушка в доме Аверского, да примут его Вечные Ангелы, не выловила ровным счетом никого, — Милар затянулся последний раз и, затушив сигарету в банке, оперся на бортик спиной. — Мы как по лабиринту бегаем, господа. От тупика к тупику. И не могу сказать, что я вижу свет в конце тоннеля… про гримуар и посох Дрибы я у тебя, господин маг, даже спрашивать не буду. У меня, знаешь ли, есть предел для плохих новостей.

Арди, даже задай ему такой вопрос, все равно бы ничего не смог ответить. Чужие шифры — это не то, что можно сесть и решить за вечер. Он пытался уже однажды. С гримуаром Глеба Давоса. В итоге, потратив на тот почти неделю жизни, забросил в дальний угол до лучших времен.

А в случае с Дрибой ситуация усложнялась еще и тем, что там, наверняка, использовались те знания, о которых Ардан пока понятия не имел. Так что шифр умножался в сложности на ограниченность познания Арда.

— Мои попытки что-то выяснить на тему благотворительных ужинов тоже особо больших плодов пока не дали, — продолжал бухтеть Милар. — Так что у нас, кроме зацепки Арда, пока больше никаких радужных историй нет.

— Но как мы попадем к Нарихман? — Дин, достав из кармана неизменную коробочку с леденцами, закинул один из них в рот. — Они Плащей за километр видят.

Милар только многозначительно повел бровями.

— Пойдемте чай пить, господа, — так и не ответил на вопрос капитан. — а то нас там уже заждались.

И капитан первым удалился с балкона, а остальные, включая Арда, провожали коллегу весьма задумчивыми взглядами. Никому из них не понравилась пауза, выдержанная капитаном. Потому как, обычно, такая пауза приводила к загубленной одежде, пролитой крови и, в некоторых случаях, к неприветливым стенам госпиталя.

* * *

Арди, попутно отряхивая зонтик от крупных капель дождя, вошел в нечто, что отдаленно напоминало раздевалку в Большом. Все те же деревянные скамьи, расположенные вдоль вереницы жестяных шкафчиков, чьи замки и рифленые дверцы скорее выполняли функцию «моральной необходимости», чем сколько бы то ни было надежной защиты от взломщиков.

Ардан, подойдя к шкафчику номер «12», как было написано на присланных ему парой дней назад документах, открыл маленьким ключом навесной замочек. Внутри, кроме обезличенной кожаной маски с прорезями для глаз, носа и рта, обнаружилась еще и форма. Тоже кожаная. Чем-то напоминающая броню с исторических схем в учебнике. Плотные штаны из грубой ткани, поверх них длинная нательная рубашка, сверху которой стеганная, плотная куртка с ромбовидным узором и плотной «юбкой» с разрезом.

Не без удивления, Арди заметил, что форма его по размеру. Хотя, учитывая, сколько документов потребовалось для оформления в участники Спонсорской Лиги Магического Бокса, такая скрупулезность вполне себе оправдана.

Уже расстегивая пиджак и жилетку, Арди услышал топот ног по ту сторону входа в раздевалку. И, не прошло и минуты, как в помещение вошло шесть человек. Именно человек. Пятеро мужчин и одна женщина, которая, лишь мазнув взглядом по застывшему на месте, немного ошарашенному и растерянному Арду (раздевшемуся до одних только подштанников) спокойно прошла мимо и скрылась за натянутой в дальней части раздевалки ширмой.

Осталось только пятеро мужчин, от которых тут же отделился относительно молодой, лет двадцати трех, господин в чопорном костюме и столь же строгом плаще с высоким воротником. Только вот обезоруживающая улыбка и едва ли не по-детски наивный взгляд заставили Арда засомневаться в том — а не брат ли Дина Эрнсона перед ним.

— Вы, наверное, Ард Эгобар, — протянул руку незнакомец и, заметив то, как Арди переводил взгляд с собеседника на маску и обратно, тут же добавил. — Не переживайте, господин Плащ, мы тут все подписываем пожизненные контракты о неразглашении, так что ваши тайны никуда не утекут.

Ардан оставил при себе комментарии на данный счет, но, если подумать, то личность представителя служб действительно можно было скрыть только от зрителей, а не от остальных участников.

— Ох, я не представился, Луций Рафт, — еще шире заблестела улыбка. — Да, вы правильно поняли, господин Эгобар, у нас с вами первый матч.

— Очень… приятно, — с сомнением ответил Ард и пожал довольно крепкую руку.

— Луций! — негодующе рявкнул один из мужчин и пошарил рукой по шкафчику. — Я же просил тебя вернуть мою схему модификации Кислотного Дождя после того, как ты с ней закончишь.

— Прости, Ракшад, совсем забыл, — и Луций, едва не вприпрыжку, отошел к мужчине лет тридцати, который уже раскрыл свой гримуар.

— Ты, кстати, справился с доработкой Звукового Выстрела? — спросил второй, низкорослый, худощавый, косоглазый мужчина у своего собеседника — высокого блондина с протезами вместо двух пальцев на левой руке.

— Мне все никак не дается третий рунный массив в контуре стабилизации. Думаю, придется брать консультацию у военного инженера.

— А, хочешь, тебе своего посоветую?

— Это который работает с участниками основной сетки? Он же берет на пятьдесят процентов больше остальных?

— Зато делает хорошо!

— Господа, — некто Ракшад, вернув себе схему, обвел взглядом присутствующих. — Я таки разобрался с комплексным щитом Агаты! Хотите поделюсь?

— Спрашиваешь!

Ардан, недоумевающе, хлопал глазами. Он понимал, что перед ним, скорее всего, участники турнирной сетки, в которой он и сам принимал участие. И, судя по всему, они хорошо друг друга знали. Что, в целом, неудивительно.

А вот что поражало юношу, так это царящая здесь атмосфера… не дружелюбности, а… Арди не знал подходящего слова. Сгрудившись вокруг Ракшада, все они, впятером, горячо обсуждали схемы своей и чужой магии, делились печатями и, едва ли не наперебой, обсуждали, какие контрмеры можно предпринять для того или иного заклинания. И это несмотря на то, что им всем, уже через четверть часа, выходить на арену. Казалось бы, им надо было прятать друг от друга собственные наработки, а не делиться и открыто спорить, как лучше одолеть кого-то из группы.

— Неожиданно, да?

Ардан обернулся. Он все так же стоял в одних только подштанниках, а из-за занавески уже вышла Агата Спри. Маг трех звезд, с которой Арди сразится в следующем месяце.

— Я тоже немного удивилась спортивному духу, когда только сюда приехала, — лет двадцати восьми, с кольцом на пальце, она не выделялась особой красотой, но была мила на вид. С короткой шеей, немного заплывшей талией, строгим пучком почти полностью седых волос, стыдливо прячущих под серебром последние каштановые пряди. — Ты не переживай, новенький, в обиду тебя не дам.

— Вообще, Агата, — Луций оторвался от обсуждения печати Плавающего Скользкого Щита (Арди даже не слышал о такой модификации). — У меня с ним первый тур сейчас. А мне в этом году позарез надо пройти дальше, так что буду грызть за каждое очко!

— Я же говорю — не обидим, — подмигнула Агата.

— Вот ведь стерва!

— Сочту это за комплимент, мальчики, — Агата махнула гримуаром и направилась на выход из раздевалки. — Пойду с мужем пообщаюсь перед началом. Вечером в силе?

— Разумеется! — хором грохнули мужчины.

— Рада, что вы выглядите отдохнувшими, — и она скрылась за дверью, оставив полуголого Арда пребывать в еще большей прострации, чем прежде.

— А, ты же новенький… — протянул Луций и, вернувшись к шкафчику, достал из саквояжа визитную карточку. — Держи. Вся лига соберется вечером. Традиция такая. Праздновать открытие. Ну и мы там в принципе часто, особенно по пятым дням, если сетка пустая. Отдыхаем, делимся впечатлениями, если кто хочет — можно потренироваться. Там рядом есть Рынок Заклинаний, и они всегда держат для нас свободные часы на площадке испытаний.

Арди, несколько неловко, с благодарностью принял визитку. « Закрытый клуб Меч и Посох» значилось на лицевой стороне. А на обороте адрес: Новый Город. Улица Крылатая, дом 83.

— Ты чем открываешься, кстати? — тут же, прямо в лоб, спросил Луций. — А, чтобы не подумал всякого, я обычно начинаю с комплексного щита. Не очень хорошо читаю скоростные печати, так что пытаюсь выиграть пару мгновений на подготовку.

— Из-за чего и получаешь в лоб! — донеслось к ним со спины. — Сколько раз уже советовал тебе отработать не комплексный щит, а строго пассивный, чтобы запутать оппонента.

— Вас, Вечные Ангелы, запутаешь! В прошлый раз Агата, на тренировке, меня чуть ноги не лишила!

— А нечего было зевать, когда она резонировала всю комбинацию, — фыркнул Ракшад.

— Вот ты, умник, когда её резонанс сам заблокируешь, тогда меня учить будешь, — огрызнулся Луций.

Ракшад поднял ладони и вернулся к обсуждению печатей со своими… приятелями? Оппонентами?

— Другого ожидал, да? — Луций, подперев шкафчик плечом, с немного снисходительной улыбкой смотрел на Арда. — Мы стараемся поддерживать, как говорит Джон, здоровый спортивный дух. Соперничаем, но больше радеем за развитие спорта в целом. Чем больше участников и зрелищных матчей, тем лучше для всех. Нет, бывает, конечно, кто-то воду мутить начинает, но это редко. Тут же ничего личного. Просто спорт. Если кто что интересное придумывает, то мы после матча делимся идеями. Советуем. Самые интересные поединки и вовсе разбираем потом в клубе совместно. Но это когда четверки сходятся. Или пятерки. Ну, четвертая звезда. Желтая и… Проклятье. Прости, господин Эгобар, что-то я разговорился.

Арди спохватился и взял свой Взгляд Ведьмы под контроль.

— Так с чего открываешься-то? — повторил вопрос Луций. — Просто сразу предупрежу, многие новички пытаются открыться комбинацией с ложным заклинанием внутри. Это подходит для обывателей, но на арене не прокатит, и я сразу тебя разложу. Так что, чтобы не было обидно, лучше что-то другое придумай.

Арди, хлопая глазами, внезапно понял, что именно так он и намеревался начать их поединок. Как против Эвелесс. С Ледяного Ядра и Шипованной Ледяной Клетки.

— Это просто легко блокируется, — продолжил Луций. — Но со стороны, особенно если против кого-то из не привыкших к поединкам, выглядит, как самое оптимальное начало.

— Да брось, Луций, никто из новеньких никогда не слушает, — Ракшад, закончив переодеваться, указал ладонью на блондина. — Нарс подтвердит. Я ему в прошлом году, в его дебют, то же самое говорил, а что по итогу?

Высокий блондин застенчиво почесал затылок.

— Я думал, что вы меня обмануть хотите.

— Вот! — кивнул Ракшад. — это ведь традиция — предупреждать новеньких, а потом наблюдать, как они дебют за первые пять секунд заканчивают в бессознанке на песке.

Луций вздохнул и развел руками.

— Я должен был попытаться, — он подмигнул Арду и вернулся к своему шкафчику. — Просто хочется какой-то интересный первый матч сезона… и почему именно мне в жеребьевке на новенького повезло…

— А ты против Агаты хотел?

— Нет!

— Вот тебе и ответ, Луций. Радуйся, что быстро освободишься и с тремя очками в копилке, — Ракшад повернулся к Арду и тепло улыбнулся. — Без обид, господин Плащ. Вы, даже если у себя с другими магами неплохо справляетесь, тут, все-таки… мы, как это сказать, профессионально работаем с поединками один на один. Так что прислушивайтесь и… — Ракшад отмахнулся. — Ладно, никто, пока сам первый раз на ромб не встанет, все равно не верит ничему.

— А-ага, — только и смог, да и то с запинкой, выдавить из себя Ардан.

Маги переглянулись и, уже не особо обращая внимания на Арда, продолжили обсуждать что-то сугубо профессиональное, продолжая сыпать терминами. Какие-то, как в случае « открыться» и « срезонировать» Арди понимал, а вот о смысле «обходной комбинации», «щите первого, второго и третьего номеров» и еще множестве других ему приходилось только догадываться.

Чувствуя себя немного оглушенным из-за количества новой информации и совершенно не той атмосферы, которую он предполагал увидеть, Арди ненадолго выпал в осадок. Окончательно он пришел в себя только благодаря протяжному звонку, чем-то напоминающему пожарную сирену.

— О, пора на арену, — Луций, с посохом из среднего ценового сегмента (не полностью из Эрталайн, но и не деревянного — из обедненного сплава). — Вижу вы, господин Эгобар, потратились на гримуар, а не на посох. Дальновидно! Посох, лучше, потом выберете, когда сориентируетесь, что да как. Если хотите, можем подсказать тех, кто разбирается в вопросе. По монете тоже не обидят.

Арду, наверное, было бы проще, если бы стук сердец, дыхание и запах этих странных людей выдали бы в них изощрённых лжецов. Но все оказалось совсем не так. Они не хотели ни подставить его, ни запутать, а все, что говорили, — говорили абсолютно искренне.

— Да… спасибо, — все так же заторможенно, поблагодарил Ард.

— Ну-с, тогда удачи вам и, пожалуйста, не открывайтесь с комбинации, — Луций замахнулся, чтобы похлопать Арда по спине, но так и не сделав этого, опустил ладонь обратно. — Я сюда полтора часа добирался с Бальеро. Хочется, чтобы сезон начался интересно.

И, с этими словами, они, по узкому коридору, направились в сторону ждущей их арены.

Глава 55

Шестью месяцами ранее

Арди лежал на холодном полу испытательной площадки. В подвале поместья Аверского, расположенного на Гильдейской набережной острова Святого Василия, как всегда было немного холодно, чуть душно и, еще, изрядно задымлено. В редкие дни, пусть и нечасто, но все же бывало, что Гранд Магистр военной магии курил столько, что Милар на его фоне мерк в стеснительном снисхождении.

Вот и сейчас, лорд Аверский, сидя около своего излюбленного столика, закинув ногу на ногу, в одной руке держал уже пожелтевшую от количества кофе чашку; в правой — очередное печатное издание, посвященное высоким материям Звездной науки. А во рту, зажатая между губами, лениво дымилась сигарета.

Ардан же, тяжело дыша, уже даже с некоторой степенью ненависти взирал на непоколебимую куклу «Тони». Все с той же деревянной усмешкой она не позволяла Арду пройти сквозь свою защиту, каждый раз умудряясь формировать щит быстрее, чем Ардан применял свое заклинание. И это с учетом, что печати он формировал уже достаточно быстро, чтобы Аверский делал замечания на эту тему не каждый раз, а только изредка.

— Вы уж определитесь, Ард, какой из стратегий придерживаетесь, — стряхивая пепел с алого уголька, попросил Аверский. — А то ваши потуги начинают утомлять.

— Я бы с радостью, господин Аверский…

— Эдвард, — перебил Гранд Магистр. — уже просил.

Ардан извинился и продолжил.

— Так вот, Эдвард, если бы вы что-то рассказали мне о стратегиях — то я бы сразу.

Ардану, порой, приходилось черпать все остававшиеся у него, после работы, собственных исследований и учебы, силы, чтобы не сорваться на манеру преподавания Аверского. Благо все еще помогали бодрящие отвары.

— А я не рассказывал? — искренне недоумевающе спросил Гранд Магистр.

Ардан только неопределенно помахал рукой в воздухе. Он уже давно привык, что Аверский — отменный профессионал своего дела. Дела, которое не имело никакого отношения к способностям передавать свои знания и умения другим. Эдвард, может, и заслуженно считался гением Звездной магии, но вот на чем природа отдохнула, так это на его преподавательских способностях… эмпатии… банальной вежливости и… да еще много на чем.

— Тогда смотрите и запоминайте, — прокашлявшись, Аверский отложил в сторону книгу и поставил чашку обратно на блюдечко.

От взгляда Арда не укрылось то, с каким трудом Аверский поднялся со стула. В последние месяцы расписание Гранд Магистра не щадило того с равной степенью остервенелости, с которой оно столь же предвзято относилось и к Арду. Гранд Магистр стремительно бледнел, худел едва ли не на несколько килограмм в неделю, а кожа, местами, серела и покрывалась нездоровыми, красными пятнами.

Аверскому не хватало витаминов, солнца, отдыха и нормальной диеты, но сам Гранд Магистр заявлял, что, на самом деле, ему не хватало нескольких дополнительных часов в сутках и адекватных чиновников в Министерстве Обороны. Те, с каждым новым заказом, ставили все более и более сжатые сроки.

— Итак, — забирая со стойки один из посохов, Аверский встал в центре площадки. — Всего существует две основополагающие стратегии для поединков один на один. Все остальные не более, чем производные и фривольные исполнения данных парадигм.

— А если групповое сражение? — не удержался Арди.

Аверский, своим фирменным жестом, изогнул правую бровь и чуть нахмурился. Арди, в качестве извинения, поднял ладони.

— Так вот, первая стратегия называется… если честно, я подзабыл, — осекся Аверский и постучал навершием посоха по подбородку. — Да, не вспомню. Но суть в том, что вам требуется как можно быстрее и дольше переписывать печать.

— Быстрее и дольше? — переспросил Ардан.

— Да. Что-то непонятно?

— Если честно — все.

Аверский вздохнул и устало покачал головой.

— Какой же вы бездарь, Ард… вам надо быстро, как только можете, переписывать печать на ходу и продолжать так делать вплоть до самого последнего мгновения перед воплощением, — после такого подробного описания стало сразу понятней, но это для Арда. Аверский же, пожалуй, считал, что только зря потратил лишние слова и время. — Смотрите, как это выглядит.

Ардан принял сидячее положение и, сосредоточившись, пытался отследить все манипуляции Гранд Магистра. Аверский поднял посох и ударил им о пол. Неторопливо, спокойно, совсем не так, как сделал бы это в битве.

Стоило только основанию коснуться плит на полу, как под ногами Эдварда тут же вспыхнула алая, нехитрая печать Искры. Только вместо того, чтобы обозначиться четкими контурами, массивами и векторами, та забурлила кипящим маревом. А может и тем, как выглядит неумелая попытка ребенка нарисовать что-то акварельными красками… на поставленной на огонь воде.

Рунные соединения запутывались друг с другом, контуры сливались в каком-то безобразии хаотичных переплетений, а векторы и вовсе танцевали хороводы вокруг происходящего безобразия. И так продолжалось ровно до тех пор, пока на краткий миг, похожий скорее на вспышку, чем на формирование печати, все застыло, а затем заклинание воплотилось в виде простой Искры.

Та, неспешно и в чем-то даже с нахальной насмешкой, прошла сквозь защиту куклы «Тони». Сложный механизм так и не успел подстроиться под неожиданный входящий параметр, и стационарный щит (кукла «Тони» обеспечивалась двумя генераторами Розовых звезд, каждый мощностью по шестьдесят лучей; так что неудивительно, что такими механизмами не владели ни Большой, ни Рынок Заклинаний — слишком дорого… если Аверский в принципе с кем-то делился своими схемами «Тони») пропустил атаку.

— Это первая стратегия, — пояснил Аверский. — Назовете мне, Ард, её сильные стороны?

Ардан, вызывая в памяти увиденное и заново анализируя произошедшее, с небольшой толикой неуверенности ответил:

— Очень мало шансов для противника поставить щит, настроенный под параметры атакующего заклинания, — предположил Ард. — Я видел, что вы формируете Искру, но конкретные параметры до последнего оставались загадкой. Так что мне пришлось бы, в любом случае, для перестраховки, потратить больше лучей, чтобы включить как можно больше вариаций в щит.

Аверский вздохнул и ненадолго прикрыл глаза.

— Отличный ответ для инженера, дорогой Ард и… абсолютно невыносимый для военного мага. Обладая тремя звездами, вы уже должны знать, что кроме щитов у военного мага имеется целый арсенал противодействия чужим заклинаниям!

— Эдвард.

— Что?

— У меня две звезды.

Аверский пару раз моргнул и что-то нечленораздельно прошипел.

— Тогда ладно… да… В целом, вы правильно все заметили, Ард, — начал было Аверский и тут же вскинул указательный палец. — Но! Хороший военный маг должен довести до автоматизма использование щитов с базовыми параметрами! Той доли мгновения, которая отделяет стратегию множественного переписывания от воплощения, должно вполне хватать для защиты!

Арди сильно сомневался в том, что Аверский сейчас говорил правду. Если бы этой доли мгновения действительно хватало, то подобной стратегии не существовало бы, потому как она теряла бы всякий смысл.

— Хорошо, а отрицательные стороны сможете назвать, Ард?

Юноша снова ненадолго замолчал.

— Нужно досконально, наизусть, знать все модификации, — начал перечислять Арди. — И нельзя повторять их в цикле, потому как оппонент может его заметить. Большая нагрузка на мозг — несколько печатей за бой так не зашифруешь. И велика вероятность ошибиться в процессе переписывания. А если протянуть, то можно и вовсе сломать печать в процессе воплощения.

— Примерно, — покачал ладонью Аверский, что в его случае являлось чем-то вроде возгласа «Превосходно!». — Вы правы, Ард. Еще одна, весьма не очевидная проблема данной стратегии в том, что если вы будете использовать её с распространенными печатями и их модификациями, то противник все поймет на ранних этапах. Поэтому её рекомендуют использовать либо со своими модификациями, либо и вовсе — со своими печатями. Но, увы, свои собственные военные печати редки даже для военных магов Желтых звезд. Слишком мало времени…

Арди не сомневался, что все именно так и обстояло. Даже на первый взгляд, чтобы научиться подобным образом шифровать свои печати не в бою, а хотя бы в спокойной, тренировочной обстановке, понадобятся сотни часов. Сотни часов на одну печать, а не несколько.

— Вторая же стратегия, которую мы с вами в последнее время отрабатывали без вашего на то ведома, — продолжил Гранд Магистр. — Состоит в том, чтобы как можно быстрее формировать слабо зашифрованные переписыванием на ходу печати. По несколько переписываний за краткий срок, а затем скоростное воплощение.

Аверский занес посох и сделал короткий, резкий удар по полу. Под его ногами вспыхнула все та же печать Искры, несколько раз перещелкнулись мосты рунических связей, искривились векторы и задрожали контуры. А затем в куклу «Тони» вонзилась тонкая, огненная иголка не длиннее мизинца. Все произошло быстрее, чем, наверное, требуется веку, чтобы моргнуть.

Арди, за последние месяцы, научился быстро формировать печати. И, наверное, даже, пусть и в небольшой степени, гордился данным своим достижением. Но, видя своего наставника, он понимал, насколько далеко находится даже не от уровня Гранд Магистра Аверского, а хотя бы выпускника военного факультета Большого.

Арди и близко не подобрался к той скорости, которую демонстрировал Аверский и, уж тем более, за столь краткий отрезок времени не смог бы даже двух раз переписать печать, не то что как Эдвард — сделать это шесть раз. Причем так легко и непринужденно, что в его исполнении подобный монструозный уровень владения военной магией выглядел доступным едва ли не каждому.

— Назовете сильные стороны? — предложил Аверский.

— Быстрее предыдущей стратегии, — начал перечислять Арди. — За тот же отрезок времени можно воплотить больше печатей. Не такая большая потребность в заучивании множества модификаций и меньше требований к концентрации для переписывания на ходу.

— Но-о-о-о… — подбодрил Аверский.

— Но слишком затратно по лучам и звездам, — продолжил перечисления Арди, попутно поднимаясь на ноги и отряхивая тренировочную одежду. — Есть риск, что несколько воплощений попадут в щит, который нейтрализует все из них, и еще невозможность к свободному изменению печати, на случай, если противник опередит с контрмерой и придется вносить правки.

Аверский цокнул и чуть скривился. В переводе с его «языка» данный жест означал «лучше, чем я ожидал».

— В любом случае, в идеале, в настоящем, серьезном бою вам потребуется сделать нечто подобное…

И далее произошло то, что, наверное, Арди не забудет никогда в своей жизни. Аверский легонько ударил посохом по земле. Тут же вокруг него вспыхнула печать. Все той же искры. Только она вновь, как и в первый раз, бурлила и сменялась в ломаных ритмах переписывания, пока коротким мгновением позже не выстрелила вперед… чтобы рассыпаться снопом ослепительных искр, осыпавших щит Тони короткими вспышками. А следом, все та же печать, которая, на поверку, оказалась многосоставной, отправила в полет уже основную Искру, вновь переписанную и дополненную, насквозь пробившую голову куклы.

И все произошло так быстро и в столь обширных вариациях одного и того же заклинания, что Арди не был уверен, что сумел бы, даже если бы отрабатывал только этот прием и только в такой вариации, повторить увиденное раньше, чем через пару лет.

Гранд Магистр военной магии… человек, который сам по себе мог заменить если не армию, то небольшую дивизию. Потому что, в чем Ардан был точно уверен, так это в том, что если бы он оказался на месте куклы «Тони», то уже шел бы по тропам Спящих Духов.

Из-за простой «Искры»…

— Есть еще разные тактики, применимые к этим стратегиям, — Аверский поставил посох обратно на стойку. — Но о них вы сможете почитать в наставлениях по военному делу, которые я вам выдал к теме о резонансе. Как он у вас, кстати?

— Вполне.

— Ну-ну, — с сомнением прищурился Аверский. — Разумеется, ко всем стратегиям и тактикам есть контрмеры в защитной магии, но о них, до Синей звезды, вести диалог бессмысленно. Впрочем, если вам, дорогой Ард, любопытно, то я напишу вам список нужной литературы. Вдруг пригодится…

И лорд Аверский, не дожидаясь ответа, вырвал страницу из блокнота и, вооружившись скрипучим карандашом, принялся быстро строчить наименования. Арди же, бессмысленно хлопая глазами, вспоминал свой единственный, за все время, поединок с военным магом.

Семен Давос в поместье Иригова. Арди и раньше понимал, что им всем, включая Милара, Урского и Эрнсона, сильно повезло, что Давос был морально разбит, пьян и не сильно ожидал каких-то проблем для своей персоны. И потому погиб. В любом другом случае — все случилось бы в точности наоборот.

И не удивительно, что он так смеялся над прыжками и уворотами Арда. Если колдовать так, как это делал Аверский, то магу действительно требовалось не двигаться с места. Потому что сохранить столь чудовищную концентрацию над собственной магией в момент передвижения не под силу, пожалуй, вообще никому. Да и зачем. Смысла в такой беготне действительно не оставалось.

Ардан выдохнул и снова раскинулся на полу.

Клятая военная магия… как же она его утомляла…

Арена, Нынешнее Время

Выходя из-под бетонного свода, Арди невольно прищурился и накрыл лицо ладонью, козырьком приставив то ко лбу. Свет громадных софитов, расставленных на высоченных, обструганных, деревянных столбах, слепил глаза не хуже яркого солнца. Хотя именно такое ощущение и возникало. Будто семь миниатюрных звездочек упали с пока еще шелкового неба, не успевшего окончательно измараться в хмурой осени, и зависли над… конечно, не песком.

Здесь давно уже проросла трава, за которой внимательно следили и ухаживали. Вдоль бесконечных трибун, тянущихся вверх и в стороны, прочертили беговые дорожки на утоптанном, немного пыльном маршруте. Где-то ждали своего часа разнообразные спортивные снаряды для незвёздных состязаний, постепенно снискивающих даже больше славы, чем Магический Бокс. Да чего уж там — обычный бокс, в последние годы, стал в разы популярнее.

Как рассуждал Борис, спорт делали популярным не столько зрелищность и гонорары, сколько доступность детворе во дворах, уставшим работягам после смены на фабриках и заводах, а еще гимназистам и простым школьникам на ближайшем лугу или в зале. Вот и весь рецепт.

Магия таким широким охватом похвастаться не могла и потому держалась за счет вливаний со стороны Рынка Заклинаний, государственной поддержки и пресловутой зрелищности, в которой выигрывала у всех прочих.

Но даже так, знаменитый «Ромб» (на деле, скорее, ромбоэдр — вытянутый, приподнятый над землей деревянный многоугольник площадью три сотни квадратных метров) — постепенно уступал место полю для Мяча и Арки. Игре, пришедшей на западный материк вместе с моряками. Прямиком из Конфедерации Свободных Городов.

Арди не очень понимал, в чем такой ажиотаж от чуть больше, чем двух десятков человек, пытавшихся затолкать ногами кожаный мяч в деревянные ворота, но, видимо, абсолютное большинство его скепсиса не разделяло.

Единственный песок, который все еще можно было встретить на, некогда, Арене Крови, принадлежащей Первородным — находился в прыжковой яме.

Пусть так.

Арди прикрыл глаза и позволил прохладному ветру прикоснуться к его лицу. Тот все еще помнил истории камня, ставшего фундаментом Арене. И пусть тот привезли, в качестве трофея победы, с другого конца материка, он все еще видел в своих молчаливых и спокойных снах осколки прошлого. Прошлого, которого сторонились современные Первородные, ибо оно шло в разрез с их глупой верой в свою непогрешимость. Прошлого, которого не позволяли забыть себе люди, чтобы оправдывать те зверства, которые и сами причинили тем, кто веками терзал их самих.

Ардан открыл глаза и отряхнулся от странных мыслей, вызванных, скорее всего, недавним посещением Конклава.

— Да не межуйтесь вы так, господин Эгобар, — брякнул идущий рядом Луций, разом выдавая в себе завсегдатая весьма своеобразных заведений на Бальеро. Такие слова, обычно, использовали именно там… вместе с остальным, «уличным жаргоном», в котором тот же Аркар являлся видным экспертом. — И не забывайте приветствовать зрителей.

Арди, поправляя не очень плотно сидящую на лице маску, засомневался в последних словах своего будущего противника. На самих трибунах, как и предсказывал Джон Бролид, из почти пятидесяти тысяч вместимости, занято было гораздо меньше одного процента. Всего, пусть и бегло, Ардан смог насчитать порядка сотни зрителей. Может чуть меньше.

А неподалеку, под трибунами, под жестяным навесом, сидели, в ожидании своей очереди, остальные участники квалификационной сетки.

Вместе с Луцием, активно размахивающим свободной рукой вымышленной «толпе», они прошли по мягкой, ухоженной траве и поднялись по широкой, массивной деревянной лестнице, приставленной к Ромбу. Арди, наметанным взглядом, заметил спрятанную в основании сооружения Лей-проводку, а до нечеловеческого слуха донеслось жужжание внешнего контура кабелей, формирующих периметр защитного купола.

Когда тот коснулся, на миг, сознания Арда, юноша неосознанно напрягся. Видимо, произошедшее на лекции у полковника Кштовского еще какое-то время не отпустит Ардана из крепких лап постепенно развивающейся, профессиональной паранойи.

— Господа, рад приветствовать вас на первом матче сезона, — им, по-очереди, пожал руку немолодой мужчина в строгом, вечернем костюме с широкими, блестящими лацканами. Такие надевали на торжественные мероприятия или в театр. Говорил он спокойно, но строго. — Напомню правила. Матч проходит до суммарного набора обеими сторонами трех очков. Каждое прохождение заклинания сквозь щит или же нанесение заклинанием раны — по одному очку. Травма, которая вынуждает мага использовать целебную печать суммарной нагрузкой больше, чем, удельно, двенадцать красных лучей — два очка. Все что меньше двенадцати — одно очко. При наборе двух очков, объявляется конец первого раунда и перерыв десять секунд. Потеря возможности продолжать матч — немедленный проигрыш и присуждение противнику всех трех очков, с полной потерей вами накопленных. Система перетягиваний очков в турнирах до Желтой звезды — отсутствует. Это понятно?

— Да, — коротко, как того требовал регламент, отчеканили по-очереди Луций и Ардан.

Из-за практически полного отсутствия зрительского интереса к их сетке, то никакого конферансье, разумеется, здесь не присутствовало. За судейским столом, расположенном под навесом в нескольких метрах от Ромба, из десяти стульев свободными оставались ровно половина. Де-юре они действительно открывали сезон, но де-факто данное открытие произойдет только на следующей неделе, когда на Ромбе сойдутся в поединке два обладателя Желтых звезд.

Вот тогда и представление перед матчем состоится, и трибуны превратятся в кричащее, кипящее варево, где и яблоку упасть негде будет, а конферансье, в Лей-микрофон, будет подогревать толпу и представлять боксеров.

Сейчас же все проходило скромно, без помпы и весьма спокойно. Что не могло не радовать Арда.

— Не отвлекайтесь, господин, — словесно дернул его старший судья, коим и являлся данный мужчина. — Не забывайте, господа боксеры, что мы действуем строго по Аль’Зафирскому пакту. А так же то, что умышленное тяжкое причинение вреда здоровью, когда ситуация ясно указывала на отсутствие необходимости, будет караться по всей строгости закона. Это понятно?

— Да, — снова, на этот раз уже хором, ответили Луций с Ардом.

— Тогда представьтесь и выбирайте ваши накопители.

Судья протянул им лакированную шкатулку, где на бархатной подушке лежали красные и зеленые, огранённые кристаллы Эрталайн. Самого драгоценного материала во всем мире.

Жеребьевка, кто первым выбирал накопитель, так же проходила заочно (что, по словам того же Бориса, вызывало споры не только среди зрителей, но и среди самих боксеров), так что Ард выбирал вторым. Кто-то счел бы это удачей, так как можно скорректировать стратегию под выбор противника, кто-то наоборот — видел во второй очереди невозможность навязать свой ход поединка.

Ардану, поскольку он не разбирался в таких тонкостях спорта, было все равно, каким по счету выбирать.

— Луций Рафт, шесть Красных лучей, семь Зеленых лучей! — представился не в микрофон (которого им и не поставили), а просто громко прокричав, молодой маг. — Два Зеленых, один Красный!

По международным правилам, участникам предоставлялся произвольный выбор из трех накопителей. Комбинировать можно было в любом количестве. И, разумеется, не трудно догадаться, что в спорт такое правило пришло прямиком с Кровавых Дуэлей.

Краем глаза Арди заметил, как несколько людей на трибунах зааплодировали. Несколько молодых мужчин, ровесников Луция, и девушка едва старше возраста получения документов. Их взгляды с Луцием соединились и не размыкались чуть дольше, чем было присуще друзьям или хорошим знакомым.

Завидовал ли Арди своему оппоненту, что его матч увидит дорогая сердцу спутница?

Разумеется.

— Ад Абар, — коротко назвал свой псевдоним юноша. — Семь Красных лучей. Девять Зеленых лучей. Два Зеленых, один Красный!

Судья дождался, пока оба мага зарядят кольца кристаллами, после чего закрыл шкатулку и поднял сигнальный револьвер над головой.

Прозвучала зычная команда.

— Стороны, разойдитесь по углам!

Луций с Ардом развернулись на каблуках и, на ходу открывая перед собой гримуары, отправились в дальние углы Ромба. Расстояние между ними, по итогу, составляло порядка ста пятидесяти шагов. Борис рассказывал, что данный этап матча назывался «Дорогой». И большинство известных магов-боксеров использовали его не для подготовки к матчу, а для развлечения зрителей и своих поклонников.

Ардан же лихорадочно листал страницы своей книги заклинаний. Не то, чтобы он не довел свои основные печати до автоматизма, просто слова Луция, Ракшада и Нила сильно запали ему в душу. Боксеры не хотели обмануть новичка, а совсем наоборот.

— Приготовиться! — скомандовал судья, когда оба мага оказались по разные стороны Ромба.

Спустившись по лестнице, мужчина отошел еще на несколько шагов и, все так же держа револьвер над головой, сжал спусковой крючок.

Арди уже собирался использовать Ядовитый Ветер(неприятную модификацию простого Воздушного Удара), как его глазам предстало нечто, что он прежде видел только в исполнении Аверского. Под ногами Луция забурлила печать. Переливаясь красками и, то и дело, переключая между собой рунные связи и рисуя каракули векторами, она не давала Арди даже призрачной возможности себя прочесть. Все, что мог понять юноша в цветном мареве, так это то, что Луций действительно не обманул и собирался использовать щитовые чары. Только шифровал их так же, как и атакующую военную магию.

За почти год Арду даже в голову не приходила мысль, что правила военной магии применимы не только к нападению, но и к защите! Он лишь мельком прочитал книги, выписанные ему Аверским, потому как просто не находил времени среди всего прочего, что случилось с ним за год.

А в своей работе ни разу, кроме Давоса, не сталкивался с военными магами!

Спящие Духи!

На сей раз вовсе не из-за полковника Кштовского и его трюков ментальной магии, а исключительно благодаря собственным инстинктам, Ардан вернулся к тому, что его разум выучил до состояния, когда мог применить в любой момент.

Под ногами Арда, изменившись несколько раз, засияли снежные символы и вектора, сложившиеся в печать Цветочного Ковра — модификация Ледяных Цветов. Наверное, Арду уже стоило бы гордиться, что после всего года обучения, он на лету смог добавить в печать нужные параметры — расстояния, угла падения, площади и вектора атаки. Так что сорвавшееся из навершия его посоха марево, затянув площадку под ногами Луция, тут же сформировало небольшое поле из ледяных цветков, звенящих торжественным хрусталем.

Звон все нарастал и нарастал, пока не заставил цветки треснуть вихрем ледяных лепестков, но те, вместо того, чтобы разлететься по ветру, тут же оказались заперты в Ледяную Клетку, а следом Арди уже отправил в полет Тяжелое Артиллерийское Ледяное Ядро.

Ветер закружил вокруг него, собирая капли влаги и формируя из тех шар, объемом едва ли не больше головы юноши, а весом не меньше гири, хранящейся у него в квартире. Вибрируя, тот мгновенно разогнался до скорости лишь недавно выпущенного из револьвера судьи сигнального патрона.

Тот еще не успел даже погаснуть в наивысшей точке полета, как Ардан сформировал три атакующих заклинания. Объединив их в длинной комбинации, предварительно зашифровав каждое из них, обнажая лишь в самый последний момент перед воплощением, Арди не потратил и полутора секунд на атаку. На его пальцах рассыпался мерцающей пылью красный накопитель и треснул один из зеленых, намекая на то, что лишился половины сил.

Вот только…

В глазах Луция отразились одновременно и печаль, и понимание, и некоторая толика скуки. Печать под его ногами засияла алым цветом еще прежде, чем успели сомкнуться клеткой ледяные глыбы, формирующиеся прямо в воздухе.

Огненный вихрь, чем-то внешне напоминающий виноградные лозы, закружил вокруг Луция.

— Я же предупреждал, — в беззвучном шепоте дрогнули губы мага.

Ледяные Лепестки, которые должны были сковать оковами Рафта, испарились белесой дымкой, стоило им только коснуться огненной лозы. Ардан не знал этих чар, но прекрасно видел, что в последний момент Луций успел добавить параметры каждого заклинания из комбинации Арда.

И теперь, когда распустились цветы винограда, раскрываясь мириадами нитей и тычинок, они буквально исполосовали ледяные глыбы, обрушив на покрытие целый град из крупных и не очень осколков. И еще прежде, чем Ледяное Ядро достигло Луция, его огненные лозы дали плоды.

Нескончаемый поток миниатюрных, огненных шариков вырвался из постепенно рассеивающегося вихря. Больше, чем капель в ливень, они веером разлетелись в разные стороны. Большая часть исчезла среди вспышек стационарного щита над Ромбом, а часть нашла свою цель в виде Арда.

Перед внутренним взором юноши вспыхнули лица Лавровой, Давоса, вампиров, Моример, Дрибы и безымянного химеролога в квартале Ночников. Ардан сформировал перед собой чары в форме двухметрового ледяного щита еще до того, как понял, что не зашифровал заклинание. А Луций, на ботинки которого выплеснулся кипяток, оставшийся от разбитого Ледяного Ядра, тут же этим воспользовался.

То, что на первый взгляд выглядело сложным, весьма затратным щитом из огненной стихии, на поверку тоже оказалось комбинацией. Из трех, буквально слитых воедино заклинаний. Очень простых и дешевых, стоивших Луцию лишь треснувшего Зеленого накопителя. А следующее, четвертое заклинание, прочитав чары Арда, как открытую книгу, он попросту срезонировал, не оставляя Ардану и шанса на вторую попытку защититься.

«Резонанс всегда быстрее воплощения печати» — это правило Ардан прекрасно помнил, а теперь стал свидетелем того, как им пользовались против него самого.

Используя пролившуюся в атмосферу энергию трех заклинаний, Луций выстрелил из навершия посоха облако черного марева. Мгновенно переместившись к Арду, оно туманом обтекло его щит и, сжав горло стальными тисками, сдавило удушьем.

Не будь это матч по правилам, то Ардан немедленно бы отправился к Спящим Духам, потому как заклинание явно обладало ограничителем силы и не сломало ему шею, а лишь сдавило. Так, что Арду пришлось, хрипя и задыхаясь, использовать заклинание целительской школы магии и восстановить целостность трахеи и примыкающих мышц. Это обошлось ему в половину собственной Красной звезды и рассыпавшийся Зеленый накопитель, покрывшийся сеточкой трещин после грубых, массивных защитных чар.

За неполных три с половиной секунды, Ардан лишился двух накопителей и четырех из семи своих Красных лучей. Тяжело опираясь на посох, он хрипел и сплевывал вязкую слюну, смешанную с кровью.

Луций же выглядел так, будто только-только ступил на покрытие Ромба. Свежим, немного скучающим и лишь слегка заинтересованным. Да, Рафт обладал меньшим количеством лучей в звездах, но в чем он превосходил Арда даже не на голову или две — в опыте.

Ардан действительно не раз сходился в магических поединках, но либо с противником, которого приходилось обыгрывать хитростью и кто вообще ничего не ожидал от Арда; либо с тем, кто не имел отношения к военной магии; либо же с ровесниками студентами, сочетавшими в себе оба данных качества.

Впервые в жизни Арди стоял против кого-то, кто посвятил многие годы военному искусству.

— Раунд! — просвистел главный судья за столом и, откладывая свисток, прочел сделанные им записи. — Заклинание Удушающего Ночного Тумана Луция Рафта прошло сквозь щит Ада Абара, после чего нанесло вред, вынудивший Ада Абара использовать заклинание исцеления стоимостью восемь красных лучей. Два очка Луцию Рафту!

— Я же говорил, господин Абар, все новички допускают одну и ту же ошибку, — в голосе Луция, говорившего относительно тихо, не звучало ни насмешки, ни какого-то желания унизить Арда, а лишь искреннее сопереживание. — Но у вас отличная комбинация! Действенная и, что самое важное для нашего спорта, — зрелищная. Если бы вы успели её срезонировать, то, наверное, забрали бы очко.

Ардан, отдышавшись, выпрямился и вытер выступивший на лбу пот.

— Спасибо за наглядный урок, господин Рафт, — так же искренне поблагодарил Ардан.

Рафт кивнул и открыто, радушно улыбнулся.

Как бы ни закончился данный матч, Луций уже сделал Ардану самый большой подарок, который только может сделать маг. Спустил Арда с небес на землю и буквально швырнул в лицо все то, о чем столько говорил лорд Аверский. Ард не всегда сможет полагаться на свои смекалку, умения Говорящего, эффект неожиданности или неподготовленность противника к его «фокусам».

В настоящем сражении военной магии, Ардан Эгобар все еще не более, чем новичок. И Луций это доказал.

Да, Ардан даже не надеялся, что сможет вернуть потерянные два очка (даже будь у них та же система «перетягиваний», как во второй триаде Звезд), но ему будет достаточно хотя бы одного. Несложная математика подсказывала, что если он заработает хотя бы один балл, то не потеряет шанс на прохождение в основную сетку боксеров.

И, что неожиданно, помимо очевидной цели заработать денег, Ард внезапно… почувствовал азарт. Как это порой бывало на охоте в Алькадских горах, когда он встречал необычно верткую, умную и хитрую добычу. Ту, которая заставляла его не просто следовать наставлениям Эргара, а придумывать что-то новое.

Пусть и на краткий миг, всего на пару мгновений, но военная магия показалась ему отдаленно интересной. Так что, когда судья снова выстрелил из револьвера, давая начало второму раунду, Ардан чувствовал себя… неожиданно легко.

Да, он тяжело дышал; да, он дышал со свистом и порой срывался на хрип; да, у него осталось всего три Красных луча, что отключало почти весь его арсенал и явно намекало на ошибочный выбор цвета накопителей (вызванный все той же неопытностью), но Ардан… хотел что-то сделать.

— Второй раунд!

И он сделал.

Он ударил посохом по земле и заставил не только Луция чуть шире открыть глаза, но и привстать с мест нескольких судей. Печать под его ногами забурлила кипящем маревом. Десятки модификаций сменяли друг друга в непрекращающейся, дикой пляске. Движения векторов, рунических связей и контуров все ускорялись и ускорялись, пока не превратились в яркий туман.

Ардан же чувствовал, как его разум сжимают тиски ничуть не слабее тех, что воплотил Луций Рафт. Виски буквально сжимали невидимые клешни. Перед глазами заплясали алые круги, но Ард не отпускал. Раз за разом, в сливающейся череде десятков модификаций, он переписывал печать, меняя между собой едва ли не сотню наработок своего основного и первого военного заклинания — Ледяной Стрелы.

Аверский говорил, что у двух стратегий есть разные сочетания и дополнения.

Арди выбрал для себя одно такое. Очень простое и очевидное. Скрестить между собой обе…

— Ох ты ж… — вслух выдохнул Луций.

Печать щита под его ногами тоже закипела, но куда медленнее и как-то даже более…. рвано. Будто Рафт сомневался, что именно задумывал его оппонент, и банально не мог прочесть печати. Да что там — прочесть, он не успевал даже увидеть отдельные основополагающие узлы. Слишком быстро… Слишком много!

Ардан же, ощущая, как подходит к пределу своих возможностей, воплотил… самую обычную, простенькую, стандартную Ледяную Стрелу. С навершия посоха сорвалась метровая, совсем неспешная сосулька.

Луций, судя по лицу, едва сдержался, чтобы не выругаться. Он, на всякий случай, поставил сложный, многокомпонентный щит, представший в образе дрожащего на ветру огненного гобелена с сияющими нитями, формирующими очертания солнечной крепости. Да, Борис не обманывал, когда говорил, что главное для Магического Бокса — зрелищность.

Сосулька-стрела испарилась еще прежде, чем успела коснуться щита Луция, но Ард не обращал на неё никакого внимания. Его арсенал был достаточно ограничен, что обуславливалось всего годом работы с печатями. Применять же прототип Ледяных Зверей в такой обстановке, все равно что напрашиваться на проигрыш всухую.

Так что Ардан последовал совету Луция. Мерцая, несколько раз на лету переписанная печать заставила весь Ромб зазвенеть хрусталем Заросли Ледяных Цветов. Модификация, почти полностью построенная на Зеленой звезде, разрушила второй накопитель, но в тот миг, когда на ботинки Арда просыпалась сверкающая пыль, их с Луцием разделила целая снежная поляна, на которой бутоны ледяных цветов распускались на уровне колен.

Хрупкие и прекрасные, они мерцали в свете софитов; ловили яркий свет и запирали тот на множестве своих острых граней. И все, что потребовалось Арду, это потратить последние лучи Красной звезды на пресловутый Воздушный Удар. Вокруг его навершия закружил белесый вихрь, а затем понесся над ледяной оранжереей. Ломал стебли, срывал бутоны, и, разбрасывая лепестки, поднял настоящую пургу.

Луций, чьи чары имели строгую ориентацию в пространстве и не могли защитить мага со спины, оказался вынужден сменить заклинание. Еще недавно растерянный, он тут же взял себя в руки и, уже мгновением позже, вокруг него вспыхнули и заплясали радужные огоньки. Все ускоряясь и ускоряясь, пока не слились лентой разноцветного света, а может, и пламени, они буквально вылавливали из пространства летящие на встречу цели лепестки.

Наметанный глаз Ардана тут же опознал активный щит с независимой функцией поиска интервента. Такой же принцип использовал Дриба и Семен Давос, да и в принципе — тот был весьма популярен.

Луций, понимая, что ледяной буран ему ничем не грозит, уже начал шифровать собственную атакующую печать, маревом засветившуюся под его ногами, как внезапно приподнял брови, широко открыл глаза и… радостно улыбнулся.

Улыбнулся примерно в тот же момент, когда Ардан, дотронувшись сознанием до собственной пролитой вовне Лей, использовал Резонанс. Зачерпывая из пространства остатки своей же энергии, он применил самое быстрое, пусть и очень слабое, в плане пробивной способности, заклинание.

Новая печать, которую он начал разрабатывать еще летом и чью модификацию использовал даже чаще, чем оригинал.

Вокруг навершия посоха завибрировал воздух, а в пространстве, водоворотом втягивая в себя влагу, сформировалась маленькая, коническая, но очень плотная сосулька. По форме она оказалась неотличима от пули. И так и называлась — «Ледяная Пуля».

Чары Луция могли отслеживать сразу несколько целей, но целей медленных и неторопливых. Так что когда со свистом, оставляя за собой призрачную дымку, в полет сорвалась пуля, то радужные нити из пояса света лишь попытались ту остановить, но опоздали. Их сияющие и переливающиеся жгутики спутались где-то позади сосульки, а та уже оцарапала плечо Рафта.

Будь это настоящее сражение, Ардан бы целил в сердце (но и сам бы погиб, когда пропустил заклинание Луция); соревнуйся они по системе второй триады Звезд, то Ардан бы непосредственно раздробил плечевой сустав и вынудил Луция использовать затратное лечебное заклинание. Тогда он бы выиграл два очка, а следовательно, по правилам «перетягивания» их очки бы поделились надвое, у каждого осталось бы по одному и, после перерыва, начался бы третий раунд, которых во второй триаде могло быть максимум семь, после чего объявлялся победитель текущего счета.

Но они соревновались по упрощенным правилам, так что особого смысла в излишней кровожадности не имелось.

— Конец матча! — просвистел судья и огласил. — Не внесенная в реестр печать Ада Абара прошла через защиту Луция Рафта, заработав одно очко. Таким образом, первый матч Спонсорской лиги сезона пятьсот восемнадцатого года объявляется завершенным! Победитель — Луций Рафт, два очка. Проигравший — Ад Абар, одно очко! Стороны, пожмите руки!

Ардан, ощущая себя так, словно только что опять гонялся по городу за мутантами, демонологами или бомбистами, устало проковылял до центра Ромба. Плотное, тканевое покрытие шуршало под тяжелой подошвой ботинок спортивной формы, а сами они, разом, будто кратно потяжелели. Луций, уже залечивший плевую царапину, выглядел намного лучше и свежее.

— Вы молодец, господин Абар! — Рафт так яростно затряс руку Арда, будто намеревался выдернуть ту из плеча. — Превосходный матч! Несмотря на ошибку новичка, вы продемонстрировали себя с лучшей стороны! Давайте останемся посмотреть остальных и, уверен, все захотят с вами поболтать в клубе! Заодно обменяемся мыслями.

Ардан едва было не согласился, как тут же извинился:

— Прошу прощения, но мне надо уехать.

— А, по работе… да-да, разумеется, — уже спускаясь по лестнице, понимающе закивал Луций, а Ард не спешил того поправлять. — Тогда не забывайте, что мы собираемся там почти каждый пятый день. Обязательно загляните до следующего матча! Нам есть что обсудить и подсказать вам!

— Конечно, — кивнул Ардан. — обязательно вас навещу.

Он действительно собирался наведаться в данный клуб боксеров, может быть, благодаря им он сможет нивелировать проблему, созданную ему Кштовским.

Теперь Арди как никогда прежде ясно и отчетливо понимал, что ему необходимо выкроить в своем расписании время для тренировок военной магии с кем-то, кто находился на том же уровне, что и он.

Клуб военной магии… подработка в компании ан Маниш… учеба в Большом… их назревающее предприятие с Баженом… и, разумеется, работа в Черном Доме. Такое впечатление, что жизнь в Метрополии просто не знала о существовании спокойного и размеренного ритма! И если не погони с перестрелками, то она найдет другой способ, как занять далеко не бесконечное время одного молодого, Алькадского юноши.

Но все это мысли завтрашнего дня.

Ардан спешил в раздевалку, чтобы смыть с себя пот, надеть костюм и постараться успеть на премьерное открытие Концертного Зала Бальеро. Успеть к Тесс.

Глава 56

Автомобиль, проталкиваясь сквозь едва-едва движущийся поток транспорта, почти замершего у широкого шлейфа мощеного тротуара, наконец нашел свободное окошко, куда и юркнул резвой пташкой.

Водитель дернул рычажок нехитрого механизма, отсчитывавшего пройденный километраж.

— С вас восемьдесят четыре ксо, — усатый, немного дерганный и весьма неговорливый извозчик оповестил Арда.

Чуть не крякнув от услышанной цены, юноша отсчитал нужное количество монеток (благо в кошельке нашлось без сдачи) и, звякнув теми в железный ящичек, прикрученный к дверной стойке, поблагодарил за поездку. Выходя на улицу, Арди ненадолго зажмурился. Но на сей раз не от света софитов, поставленных на высокие столбы, а просто — от света.

Район модников и модниц, поэтов и музыкантов, художников и скульпторов словно пытался опротестовать права ночного, серого, почти грязного, осеннего неба Метрополии. Он сиял окнами домов, светил лампами десятка фонарей и метал лучи немного рассерженных фар, недовольных тем, что им мешают не только собратья-автомобили, но и многочисленные пешеходы, тянущиеся в сторону Концертного Зала Бальеро.

Разноцветной рекой, в костюмах и платьях, в шляпках и цилиндрах, в туфлях и ботинках, с тростями и широкими подолами, в вечерних коктейльных платьях или же в строгих мундирах — кто во что горазд, публика двигалась к зажегшейся посреди улицы звезде.

Ардан уже прежде видел здание, относительно недавно выкупленное у города Артуром «Пижоном» Бельским, но сейчас, когда с того сняли строительные леса, стянули страховочные сети, очистили от грязи и мусора, оно предстало совсем в ином облике. Не просто воздушном и легком, а как если бы человеческий гений возомнил, что может выкрасть у летних небес самое красивое из кучевых облаков. Выкрасть, спустить на землю и уже здесь облачить в каменное одеяние, дабы похищенный небесный странник уже больше никогда не вернулся обратно.

Из стекла и камня, с арочными окнами-витражами, сиявшими ярче всей улицы вместе взятой. Они нависли над бесконечным балконом, где толпы молодых людей пили игристое вино и размахивали руками и бокалами, приветствуя толпу гостей, отвечавших им взаимностью. А над их собственными, беззаботными и веселыми головами, простирал длань арочный фронтон, украшенный медным барельефом в виде музыкальных инструментов и самих музыкантов. И два симметричных акротерия, расположенных друг напротив друга, в виде волшебных Муз эпохи Старых Богов, которые сжимали над своими прелестными головами зеркала, отражавшие их лики.

Карниз оказался опутан барельефом в виде нотной грамоты, плавно опоясывающей здание, извиваясь вдоль эркеров, куполов и множества окон, занимавших большую часть несущих стен. И даже пилястры, призванные удержать вес, казалось бы, и вовсе невесомой конструкции, выглядели не просто рассеченными колоннами, а чем-то изящным и не таким бросающимся в глаза, как обычно. И если присмотреться, то венчающие их аканты представали в образе лиственных крон, создавая иллюзию мраморных деревьев, проросших из стен.

Но все это меркло по сравнению с лившимся с крыши волшебными тропами плотного, будто осязаемого света, вуалью накрывавшего половину улицы, дотягиваясь практически до перекрестка и площади.

Здание сияло не только снаружи, но и изнутри.

Арди, забывшись, хотел поправить шляпу, явно накренившуюся после того, как он мотал головой во все стороны, но… пальцы нащупали только пустоту.

Ах да…

Он пока так и не привык…

Стараясь не пускать в сознание тяжелые мысли, Ардан обогнул общую очередь на вход и, зайдя с другой стороны здания, примыкавшего к тесной, технической улочке, отделявшей Концертный Зал от соседнего, причем жилого дома, подошел к неприметному входу.

И если около парадного гостей встречали высокие швейцары в дорогих мундирах, блестящих черных козырьках своих коротких шляп, то здесь задумчиво курил сигарету один-единственный человек. Мужчина лет тридцати, с проседью, несколькими шрамами на лице и немного топорщащимся бортом пиджака. Ардан уже достаточно повидал таких людей, чтобы сходу определить бандита, прячущего в поясной кобуре короткий револьвер малого калибра.

— Чего надо? — грубо и нетерпеливо спросил не то вышибала, не то один из «мускул» Пижона.

— Ард Эгобар, — представился юноша. — я к…

— А, ты, — махнул рукой бандит и, придерживая сигарету зубами, открыл неожиданно тяжелые двери. — Проходи. Место свое знаешь?

— Нет.

— На второй этаж поднимайся, там это… вход в ложи, — столь же неожиданно подробно и, в какой-то степени, учтиво, продолжил бандит. — Найдешь дверь с… как его… номером. Вернее — без номера. Демон ногу сломит в этих мульках всех… В общем, дверь там будет. «Ложа для семьи и друзей», вот. Тебе туда.

Ардан уже потянулся пальцами, чтобы прикоснуться к поле шляпы и таким образом поблагодарить, но…

— Спасибо, — пришлось сказать ему.

Бандит только пожал плечами и продолжил курить. Ардан же прошел по тесному коридору, пропахшему чем-то не очень свежим и, скорее всего, имеющим отношение к мусору. А учитывая, что чуть вдали, за несколькими дверями, открывавшимися в обе стороны, располагалась кухня, то выходом пользовались для самых разных нужд.

Минуя ненужные ему повороты, Ардан добрался до узкой лестницы и, уже вскоре, оказался на первом этаже. Здесь пол сиял свежим лаком, прячущим под собой узкий паркет, а на стенах вишневые панели чередовались с яркими лампами и зеркалами. Народ же, цокая каблуками, шурша платьями и брызгая смехом и вином, разбредался по дверям, ведущим в разные части партера. Одной из самых дорогих секций.

— Вы уже слышали недавнюю сенсацию? — спрашивал франт в дорогом, приталенном костюме у своего товарища и спутниц, в блестящих, коктейльных платьях, которые более сдержанные члены общества назвали бы эпатажными и, может даже, похабными.

Арди слышал об этом от Тесс. Современная мода не устраивала старшее поколение, выросшее на принципах, что отсутствие корсета и пышного подола, прикрывавшего не то, что икры, а лодыжки — являлось проявлением варварства и распущенности. Но все чаще и чаще женщины появлялись в обществе в нарядах, которые еще полвека назад сочли бы ночной робой.

— Какую же, дорогой Мадромир? — прикладываясь к фужеру, спросила девушка, шляпку которой заменяла шелковая повязка с вышитым на ней узором из речного жемчуга и украшенная пером. Последний писк моды. — Неужели на зимнем голосовании и нам тоже разрешат опустить бюллетень в урну?

— Милая, женщины в Империи тоже могут голосовать.

— Только дочери и жены военной аристократии, а еще военнообязанные, — тут же парировала прелестная девушка, которая, судя по внешнему виду, лишь парой месяцев назад получила документы. — А все, кто, к примеру, не имеет регалий мага, или белого чепчика медсестры — мы, по какой-то причине, голосовать не имеем права.

— Дорогая, если тебе так важно голосовать, я готов немедленно оплатить твое обучение на медсестру.

— Чтобы я ковырялась в чужих испражнениях и подносила утку страдальцам? — слегка скривилась девушка и снова приложилась к фужеру. — Уж прости, милый, но я слишком хороша собой для этого.

— Так в чем же сенсация, дорогой друг? — спросил более старший мужчина, чья спутница со снисхождением смотрела на молодую девушку.

— Тазидах отвязал свою валюту — тах, от Эрталайн, — всплеснул руками молодой франт. — Думаю уже завтра, крайний срок — послезавтра, эта новость будет греметь по всем газетам.

— Неужели⁈ — чуть было не воскликнул его собеседник, на чьем лице отразились одновременно удивление и некоторая растерянность. — Но как же теперь…

— Биржевой курс, дорогой коллега, — качнул фужером франт. — Их тах теперь будет обеспечен объемом торгового рынка, а учитывая то, какими темпами растет их импорт, особенно промышленный, тах вскоре обвалится.

— Неужели Братство, наконец, решило само себе отрезать ноги, — проворчал старший мужчина.

— Не скажите, коллега, дешевый тах сделает экспортные товары Братства конкурентоспособнее на мировом рынке. Как промышленные, так и сельскохозяйственные с сырьевыми, — теперь уже пришел черед франта скривиться. — А учитывая то, какими темпами тазидахцы качают нефть и сколько бочек ежедневно отправляется через Китовый залив в Мелкоморье и дальше по всей планете, то… уже через пару лет Казна Братства будет бултыхаться весьма упитанным пузом.

— Победа на короткой дистанции, но болезнь длинного прогнозирования, Мадромир, — отсалютовал вином мужчина. — Через пять, может восемь лет они поросятами завизжат от инфляции и собственноручно надутого биржевого пузыря. Свободный курс приносит много пользы, бесспорно, но самое ужасное — он создает инфляцию. Пока валюта привязана к Эрталайн на западном материке и к золоту на восточном, инфляция околонулевая.

— Вы, разумеется, правы. Только если Братство не рассчитывает, что пяти лет им будет вполне достаточно.

— Полагаете, они, все же намереваются…

— Полагаем! — перебила молодая девушка. — Что ваша пустая мужская болтовня ни о чем нас с Агнессой уже утомила!

Мадромир с мужчиной переглянулись и, уже заходя в дверь, ведущую к первым дверям партера, молодой франт позволил себе чуть острую фразу:

— Может именно потому, любовь моя, вы и не голосуете?

— Мужлан! — тут же последовал бескомпромиссный ответ.

Ардан, вместе с неспешной толпой поднимаясь на второй этаж, слышал самые разные разговоры. О политике, о моде, о том, в какой ресторан отправиться после окончания представления и еще множество других тем.

Но именно диалог двух, судя по всему, банкиров или биржевых маклеров, ненадолго занял его разум. В последнее время все чаще и чаще они с Миларом натыкались в своей работе на упоминание Братства Тазидахиана и их верных марионеток — Фатийского Княжества.

Марионетки… кукловоды… может быть, ответы на вопросы, которые мучили капитана с капралом, находились за пределами не только Метрополии, но и Империи в целом?

— О работе подумаешь позже, — сам себе напомнил Ардан.

На втором этаже публика разнилась в зависимости от того, по какой лестнице поднималась. Те, кто направлялся в сторону лож бельэтажа, зачастую, выглядели даже статней и обеспеченней тех, кто остался в партере.

А вот посетители балкона первого яруса, не говоря уже про второй, порой создавали впечатление людей, которые выскребли из своих гардеробов самые лучшие наряды. Заботливо выгладили их, местами подшили, починив самые видные огрехи, и заботливо оберегали все то время, пока считали дни до выхода в свет. И пусть для состоятельных господ из лож и партера их наряды выглядели мало чем отличающимися от тех, в которых ходили жители Тенда с Тендари, это их не беспокоило.

Искомая Ардом дверь обнаружилась у края. Ложи бенуара — те, которые располагалась перпендикулярно сцене, закрывая обзор почти на половину происходящего внизу. Сюда, обычно, даже не продавали билеты. Места оставляли для газетчиков-критиков, семей артистов или самих работников театров.

Разумеется, все это, опять же, Ардан знал благодаря Тесс.

Заходя за дверь, он ожидал увидеть переполненную ложу. Все музыканты в труппе Тесс были женаты и с детьми, так что они точно захотели бы, чтобы на такой премьере присутствовали семьи. Но, с удивлением для себя, Арди обнаружил, что ложа пуста.

Почти пуста.

В центре балкончика, с мягкими бортиками, укрытыми подушками, обшитыми красным бархатом, из двенадцати кресел-стульев, соединенных в три ряда, было занято всего одно. Человек, который сидел в нем, носил строгий костюм-тройку атласно-черного цвета, с белоснежной сорочкой и запонками, блестящими гранеными агатами.

— Здравствуйте, господин Эгобар, — прозвучал приятный, мягкий баритон, выдававший спокойного и уверенного в себе человека.

Ардан, тяжело вздохнув, сел рядом с человеком, чье лицо одновременно напоминало кошачью и лисью морды. Вытянутое, худое, с ярко выраженными линиями скул и челюсти, но не настолько, чтобы назвать щеки впалыми.

Лет сорока двух, может сорока пяти. С несколькими седыми прядями в густых, вьющихся каштановых волосах. Он носил прическу куда длиннее нынешней моды и, кажется, нисколько не переживал по данному поводу. Подбородок и выше, вплоть до ушей, слегка поблескивал ухоженной, но будто бы небрежно оставленной, легкой щетиной. Под острым носом аккуратно подстриженные усы.

Холеные пальцы; ногти, явно несколько раз в месяц знавшие инструменты маникюрных специалистов. Худой мужчина не носил часов, а из украшений лишь старое, потертое, выбивающееся из образа обручальное кольцо. Более того — если присмотреться, то становилось понятно, что оно вовсе не из драгоценного металла, а и вовсе — из олова, укрытого латунью.

И можно было бы подумать, что перед вами видный финансовый деятель или, может, ученый, добившийся общественного признания и снискавший себе славу первопроходца научных дебрей.

Но весь образ тут же разбивался, стоило пересечься с ним взглядом. Глубоко посаженные, со слегка прямоугольным, чуть вытянутым разрезом, словно он постоянно хитро прищуривался, Взгляд, пронизывающий до костей. Почти как у хищного зверя. Будто бы этот человек видел своих собеседников насквозь. Знал их каждый предыдущий и каждый следующий шаг. Читал мысли, как открытую книгу или же маленькую программку с расписанием предстоящего мероприятия, в данный момент лежавшую рядом с Артуром Бельским.

Именно им данный господин и являлся.

Пижон. Один из главарей Шестерки. И, по-совместительству, некоронованный принц преступного мира Метрополии. Один из самых опасных людей столицы.

Достаточно хитрый, чтобы прятать свои темные дела под покровами таких громких и помпезных событий, как Концертный Зал Бальеро; слишком умный, чтобы вызывать непреодолимое желание у Императора и Черного Дома помочь корпусу стражи в его «изобличении»; и настолько безжалостный, что мог позволить себе ходить по городу без личной охраны и появляться на любых мероприятиях.

— Добрый вечер, господин Бельский.

Арди поставил посох в специальную стойку и, сняв зеленый плащ, повесил тот на вешалку. Закончив с типичными для мага процедурами, юноша опустился на соседнее с Пижоном кресло.

— Красивое место получилось, правда? — Артур обвел взглядом зрительский зал на семь сотен посадочных мест. — Стулья из Алькадской лиственницы и кедра. Пол из жемчужного мрамора Лазурного моря, а сцена из северного дуба и клена.

Арди не очень понимал, зачем, де-факто, главный бандит страны описывал ему из чего было выполнено богатое и красивое убранство театра. Просто слушал.

— Девять Желтых генераторов по девяносто шесть лучей и два Розовых по двадцать четыре… когда их нам доставляли, то смеялись, что на некоторых фабриках и заводах оборудование либо проще, либо его попросту меньше, — Артур не сводил взгляда с массивной сцены и оркестровой ямы. Зрители прибывали в зал, а оркестр и дирижер уже продували инструменты и разогревали пальцы. — Семь лет кропотливого труда, господин Эгобар. Все по закону. Даже финансирование и то — только с легальных предприятий. Семь долгих лет и вот, час триумфа. Самый большой и дорогой театр Империи и всего мира. Что-то, что будет будоражить воображение людей на протяжении веков, господин Ард. На протяжении веков…

Арди какое-то время набирался смелости. То, что он так легко отставил посох в сторону, не означало, что он недооценивал Артура Бельского.

Спящие Духи.

Даже перед лицом Дрибы, древнего вампира, оборотней, химер и демонов, Ардан чувствовал себя спокойнее. Пожалуй, такие же ощущения, какие вызывал Пижон — словно горло уже жарко целовало лезвие чужого клинка, — возникало только рядом с такими людьми, как Полковник, Его Императорское Величество и, в плохие дни, рядом с почившим лордом Аверским.

Не стоило заблуждаться. При всей напускной цивилизованности и радушии, рядом с Ардом сидел кровавый монстр. Монстр, которому стоило лишь раз промахнуться в своем прыжке, как против него мгновенно будет направлена вся мощь Империи.

Но он пока не ошибался.

И это говорило о многом.

— Господин Бельский, я не очень понимаю природу нашего диалога?

Артур ненадолго повернулся к Арду, а затем отвернулся обратно к сцене.

— Я не буду опускаться до пошлости, господин Эгобар, заявляя, что испытываю к вам симпатию потому, что вы напоминаете мне меня самого в ваши годы, — Артур откинулся на спинку кресла и взял в руки программку. — Нет, это вовсе не так. Но вы мне действительно приятны. Но, как и в прошлый раз, не стану протягивать вам руку, дабы вы не зашлись в юношеском порыве её не пожать, что привело бы к определенным последствиям.

Артур был прав тогда и был прав сейчас. Ардан действительно не стал бы жать руку Пижона. Его воспитали без всякого почтения к ворам и разбойникам. Он их презирал. Воров, наверное, даже больше.

Как тогда в такие взгляды вписались его отношения с Аркаром?

Что же, жизнь оказалась намного сложнее, чем казалось из Алькадской глуши. И, может быть, в дело вмешивалось то, что они с Аркаром оба полукровки Первородных. Может быть, именно в этом нюансе Арди находил для себя какое-то оправдание.

— Я все еще не очень понимаю, — Арди постарался вернуть разговор в деловое русло.

— У меня нет друзей, господин Эгобар, — а вот Пижон, видимо, не спешил переходить к сути. — Я в целом не очень верю в концепцию дружбы. Для каждого его рубашка всегда самая близкая к телу. Все, так или иначе, преследуют собственную выгоду. И если надо — предадут, оболгут и используют, попутно придумав себе сотню причин, почему их поступок светлый, правильный и оправданный. Такая суть человека и Первородного.

Зал все наполнялся и наполнялся, и по мере того, как зрители рассаживались по местам, свет прожекторов постепенно мерк, погружая пространство в мягкий полумрак.

— Я научился ни от кого ничего не ждать, и потому не испытывать личной неприязни. Невозможно предать того, господин Эгобар, кто ничего от тебя ждет, — продолжал Артур, а Арди вспоминал, что уже слышал похожие взгляды на жизнь. От Цассары. Да, наверное, эти двое нашли бы общий язык. — Но что я ценю в людях. Особенно ценю — это приверженность своему делу. Ум. Отвагу. И приятную беседу. Порой мне удается найти кого-то, кто сочетает в себе несколько из данных качеств, и очень редко, когда кто-то умудряется соединить сразу все. Это большая редкость. И мне нравится находится в обществе таких людей. Им я даже готов прощать небольшие шалости в виде нескольких эксов, вытащенных из моего кармана. Считайте — плата за приятное общество.

Артур раскрыл программку и достал оттуда фотографию, убранную между листами. Он протянул её Арду, и тот слегка вздрогнул. На плотной бумаге оказался запечатлен человек. Лет пятидесяти пяти. Уже совсем немолодой. С глубокими морщинами, редкими волосами и подбородком, почти слившимся воедино с горлом. Как у индюшки.

Мужчина лежал на кровати, с раскинутыми в разные стороны руками. Вокруг растекалась темная лужа. Судя по всему — кровь, но черно-белая фотография отражала её просто как жуткое, нелепое марево. Как темноту, в которую тело стремилось упасть, но все никак не могло сорваться с обрыва.

У жертвы вырезали глаза. Грязно и небрежно, разломав кости, раздробив часть черепа и свернув на бок челюсть.

— Это не Нарихман, — Артур сходу ответил на повисший в воздухе вопрос. — Кто-то другой… кто-то, в утро перед премьерой, решил убить человека, создавшего то, что вы видите перед собой. Его звали Велиград Навалов, Старший Магистр архитектуры и строительства, — Бельский закрыл программку и бережно отложил ту в сторону. — И если бы не он, то всего того, что вы видели, не существовало бы. Хороший человек. По-своему добрый, хоть и жесткий.

Арди, как и Артур программку, отложил фотографию в сторону.

— Он сочетал в себе ваши любимые качества?

— Более того, господин Эгобар, он даже не воровал. Ни единого ксо, — Артур скрестил пальцы домиком. — За все девять лет.

— Вы же строили семь.

— Два года у меня ушло на то, чтобы убедить его работать вместе со мной, — скромно, едва заметно, улыбнулся Артур, но весьма печально. — Он был стар, как его собственный письменный стол, и храбр, как чучело льва, которое привез сюда в молодости из Каргаамы. Закрывал дверь прямо перед моим лицом, а эксы, которые я ему отправлял, выкидывал из окна.

Да уж… Чтобы так обращаться с Пижоном, надо было либо обладать запасной жизнью, филактерием лича или же такими тяжелыми и большими… моральными принципами, которым можно только позавидовать.

— Этот театр, это место, — Артур прикрыл ненадолго глаза, а Арду показалось, что сам воздух вокруг них стал словно острее. — Оно должно было стать нашим триумфом. Триумфом его архитектурного гения и моей страсти к эскапизму. Чтобы мы оба, находясь здесь, могли забыться вместе с другими зрителями и на мгновение покинуть этот жестокий и скудный на чудеса мир. И кто-то лишил Велиграда этого мгновения. Так и не позволил ему увидеть рождение собственного детища.

— Вы обращались к стражам? — спросил Арди, понимая, что разговор надо было сворачивать, пока не произошло что-то слишком жуткое.

— Они взялись за дело, — кивнул Артур. — но по моим сведениям, об источнике которых вам бессмысленно спрашивать, но можете не сомневаться в его надежности, стражи уберут дело под сукно. Просто чтобы насолить мне.

Звучало, насколько понимал Ардан, вполне правдоподобно. Там даже совестью никто мучиться не станет. Работаешь с преступником? Значит, сам ничем не лучше. Ардан, в целом, даже не мог не согласиться с такой логикой.

Что до Черного Дома, то он не мог позволить себе браться за каждое преступление в стране. А что до гибели архитектора Пижона, то это не тот вопрос, который мог хотя бы отдаленно походить на «дело государственной важности».

— Господин Бельский… — вспоминая прошлый разговор, Арди проглотил процедурное «при всем уважении». — я полагаю, у вас у самого вполне достаточно средств и людей с нужными умениями, чтобы отыскать виновника.

Артур повернулся к Арду так резко, будто не голову поворачивал, а саблей взмахивал. Собственно, именно так Арду и показалось, будто ему в грудь уперлось острое железо. Дышать стало труднее, а по спине замаршировали мурашки.

— Вы правы, господин Ард, есть, но еслия́начну искать, то, будьте уверены, газеты запестрят заголовками о трупах, и город умоется кровью.

— Вас уничтожат.

— Но не без боя, господин Эгобар. Далеко не без боя.

Артур говорил серьезно. Не бахвалился и не угрожал. Просто констатировал факт.

— Господин Навалов того стоит? — как можно более спокойным и ровным тоном, спросил Ардан, указывая на фотографию. — Чтобы ради него всем рисковать? Вы же сказали, что не верите в дружбу.

Глаза Артура перестали блестеть безумным, хищным, кровавым блеском так же быстро, как и вспыхнули. А вместе с ним пропало и ощущение, что вот-вот и Арду придется сражаться за свою жизнь.

— Я не верю в дружбу, господин Эгобар. Но я верю в семью. Господин Навалов это… он был, — исправился Артур. — моим тестем. Я женат на его дочери.

Ардан едва не поперхнулся. Такого поворота он точно не ожидал.

— Найдите того, кто это сделал, Ард. И можете просить, что угодно. Поверьте, даже ваши самые смелые представления о величине моего состояния далеки от истины.

Ардан ненадолго прикрыл глаза и выровнял дыхание. Он бы хотел сказать, что в кои-то веки судьба благосклонна к нему. Им с Миларом требовался выход к Нарихман и вот, пожалуйста, не прошло и месяца, как жизнь предоставила путь к самой темной из сторон Метрополии.

Но погиб человек.

И называть такое событие «удачей» язык не поворачивался.

— Мне не нужны ваши деньги, господин Бельский. И я даже не пытаюсь вас оскорбить. Но я не притронусь ни к единой монете, которая была у кого-то отнята.

Артур снова улыбнулся. Так же печально, как и в прошлый раз.

— Когда вы станете старше, господин Эгобар, то с удивлением обнаружите, что все, что отличает меня от обитателей Биржевой улицы, тем, что я не боюсь испачкать собственные руки. Все деньги в мире, так или иначе, у кого-то отняты.

— Возможно, но скоро уже прозвенит третий звонок, господин Бельский, а я пришел на выступление невесты, а не заниматься софистикой.

— Справедливо, — кивнул Артур. — Ваша цена?

— Нарихман, — только и ответил Ардан.

Бельский прищурился и слегка подался вперед.

— Это большая цена, Ард. Очень большая.

Воздух снова запах сталью, а на кончике языка прочно обосновался привкус крови.

— Недавно я на лекции услышал фразу, господин Бельский, о том, что спрос, — Ардан кивнул на фотографию с мертвецом. — порождает предложение. Моя цена — Нарихман.

Пару мгновений Артур не сводил взгляда с Арда, и тому уже показалось, что вот-вот и Пижон, принц преступного мира, встанет и молча уйдет.

— Хорошо, — Артур, внезапно, протянул вперед руку. — но вам придется закрепить сделку.

Ардан посмотрел на протянутую ему ладонь. Ему была неприятна сама мысль жать руку такому человеку, как Бельский. Арди, может, потому и не любил те книги, которые читала Тесс и которые были так популярны среди его ровесников. Он не романтизировал бандитов, подонков и тех несчастных, кто погряз в путанной борьбе со своими демонами.

Пижон был, есть и остается грязным пятном; язвой на теле их страны и города. Убийцей. Бандитом. Подонком. Не важно, насколько образованным, красноречивым или на публику человеколюбивым и понимающим. Его руки по локоть в крови, а все, чем он владел и имел, — отнято у других.

И все же… слишком высоки ставки, чтобы потакать своим взглядам. Если через Нарихман он действительно сможет отыскать ключ, ради которого Кукловоды так сильно старались, — это стоило того. Сто раз стоило.

Ардан сжал неожиданно крепкую, но столь же внезапно холодную руку.

— Видите, Ард, — снова сверкнули глаза Артура. — Я же сказал, что каждый поступится чем угодно ради своей цели и придумает себе любые оправдания.

Ардан выдернул ладонь так быстро, словно засунул ту в огонь, но было уже поздно. Он обжегся.

— Все материалы, которые у меня есть, вам доставят завтра утром в «Брюс», — Артур поднялся, одернул пиджак и направился к выходу. — Наслаждайтесь представлением, господин Эгобар. И до встречи.

Глава 57

Вместе с тем, как Пижон покинул ложу, свет в зале окончательно померк и Арди, пусть и ненадолго, оказался где-то совсем в иной стране, а может и мире. В мире, где вместе с первыми, едва заметными, ловящими в воздухе тканевую пыль, зажегшимися лучами театральных ламп, вступили духовые. Едва слышно, почти неразличимо, они пели ветром, бегущим по ущелью и тянущим мелодичную, почти волчью песню.

Ветер выл и звал, и вскоре к нему, аккуратно, настороженно присоединились струны. Одновременно густые, но в то же время звонкие и легкие, смотрящие в душу добрым взглядом человека, радующегося встрече с гостем. И тут же затрепетало сердце. Забилось мерным, но пылким и басовитым галопом среди ритмичных ударных, бьющих сперва где-то вдали, а затем все ближе, ближе, ближе…

Мелодия нарастала, волной поднимаясь из оркестровой ямы, где дирижер, прикрыв глаза, растворялся среди собственного творения. И зрители, ведомые ожившими нотами, падали внутрь вскипающей мелодии, пока все разом не стихло.

Вспыхнули звездами огни и их широкие лучи скрестились на дернувшемся, тяжелом занавесе. Тот медленно поднимался вверх, обнажая спрятанное за покровами пространство. За ударной установкой сидел молодой человек с низким лбом, широкими плечами и очень маленьким, вздернутым носом. Его звали Энер Бровский, двадцати двух лет, уроженец южных, прибрежных провинций.

Справа от него, опустившись на барный стул, держал на бедре гитару статный мужчина со сложной прической, где воска, казалось, было больше, чем самих волос. Всегда звонко смеющийся и не умеющий пить, Дарабор Гувов. Рядом, у черного, блестящего рояля, притих юркий, небольшой и всегда задумчивый Николад Армирский. А поодаль его старший брат — Адолак Армирский, которого почти не было видно из-за его местами потертого и видавшего виды контрабаса, доставшегося от отца. Оба — потомственные музыканты.

Чего не скажешь о высоком, крепко сбитом, вечно смотрящим вдаль, всегда готовым первым полезть в драку, с мутным прошлым, но теплым сердцем и таким же взглядом — Лекс Шиллер, саксофонист и композитор труппы.

Все парни, как один, были одеты в сценическую одежду. Коричневые костюмы-тройки в тонкую, синюю полоску, лакированные, белые туфли и кремовые сорочки с высокими стойками воротников.

Зрители окинули их взглядом и тут же притихли. Из глубины арьерсцены шла девушка. Совсем невысокая, маленькая и даже миниатюрная. С тонкой талией, узкими плечиками и такой высокой ключицей, что в ямочки можно было наливать воду и та бы не протекла на грудь. Мерно звенели в тишине её каблуки.

Дзинь-дзинь.

Будто капель отмеряла весеннюю оттепель прямо посреди замерзающей в осенних объятьях столицы. Зрители застыли, а вместе с ними застыл и Ардан.

Тесс многие вечера готовилась к премьере. Неделями она сама шила разные наряды, переделывала их десятки раз, каждый раз демонстрируя Арду, который, за прошедшие месяцы, научился пользоваться лекалами, ловко орудовать ножницами, тянуть стяжки, подкалывать складки на манекене и все то, чем хоть немного мог помочь невесте.

А сколько сценических макияжей перепробовала Тесс. От подводок глаз и помад, до пудр и румян. На что им позволяли деньги, они покупали, а другое Тесс спрашивала у подруг. Своих и спутниц музыкантов, иногда у Елены и, кажется, даже примеряла помаду Эльвиры, жены Милара.

Но сейчас…

Она шла в своих обычных, сезонных туфлях, в которых вечерами гуляла вместе с Ардом. Тот уже сбился со счета, сколько раз менял на них набойки и покрывал специальным составом так и норовившую треснуть кожу. Все те платья, что мастерила девушка, так и остались дома и в мастерской ателье госпожи Окладовой.

Тесс надела синее, легкое летнее платье, купленное ей в Дельпасе буквально накануне отъезда. В таких ходили простые девушки, порой даже в Тенде и Тендари, где новая одежда приобреталась людьми только из строгой необходимости и, порой, всего раз в год.

Она не нанесла макияжа, а волосы лишь подколола у затылка, спустив рыжую гриву волнистым водопадом вдоль плеч. И только серьги из белого золота и рубинов, оставленные Тесс в наследство бабушкой (матерью Рейша Ормана) выбивались из совсем простого образа.

Но, Спящие Духи, как же она была прекрасна. С её маленьким, курносым носиком, четко очерченными скулами, пухлыми губами и овальным контуром почти кукольного лица.

Арди не встречал женщин прекрасней. Ни среди смертных, ни среди бессмертных. Когда он смотрел на Тесс, то Цассара, Аллане’Эари, госпожа Сенхи’Ша и все прочие представали в его воспоминаниях лишь блеклыми тенями. Холодными и далекими. Прячущимися где-то во тьме безвременья, потому что он о них даже и не думал.

В абсолютной тишине, когда люди боялись лишний раз вздохнуть, чтобы не показаться грубыми и наглыми в своей нелепой попытке нарушить гармонию молчания, Тесс стояла на самом краю сцены. Такая маленькая и, внезапно, такая бесконечная. Её зеленые глаза, спокойные и яркие, внезапно растеклись безмятежным Ласточкиным океаном. Вышли из берегов, разбив границы физического тела, и заполнили собой все окружающее пространство.

Тесс будто посмотрела в лицо каждому, заглянула в души тем, кто пришел услышать её голос. Прошлась между рядов. Кому-то улыбнулась. Другим прошептала что-то милое и приятное. С третьими посмеялась и вернулась обратно. Но все это — не сделав ни единого жеста, не издав ни единого звука и так и не пошевелившись.

А затем… затем она повернулась к публике боком и, подняв взгляд, встретилась глазами с Ардом. У того сердце, кажется, позабыло как биться. И больше не было вокруг ни заполненного битком Концертного Зала Бальеро, ни сотен зрителей, ни света ламп, а только снова, как и всегда, он и она.

И когда заиграла музыка, то так оно и было.

Тесс пела ту песню, которая уже звучала, почти полгода назад, под куполом достраивающегося театра. И, как и тогда, в пустом зале, так и сейчас среди сотен зрителей, Тесс пела её для него. Для Арда. И только для него.

Мы здесь с тобой,

Где свет фонарей

И мельканье огней…

(песню, в исполнении замечательной Marytale, можно послушать целиком в ТГ канале: t. me/barbooksDH в разделе Аудио-файлы.)

* * *

Дождь весело звенел по местами покрытым ржавчиной откосам и усталым, порыжевшим крышам. Центральные районы, такие богатые и пышные, порой обнажали пятна бедноты, граничащей с нищетой. Как на любой, даже самой ухоженной коже, можно найти не самые красивые родинки, так и здесь, в центре столицы, имелись свои уголки «несчастья».

Арди с Тесс любили по ним гулять. Почему? Они и сами не знали. Может быть здесь, где не встретишь дорогих автомобилей, а люди если и улыбались, то искренне и открыто, а не чтобы «выглядеть хорошо», все казалось чуточку более настоящим. Правдивым. И не выдуманным понурым взглядом на столь же понурую осень, скребущую оконные ставни.

Пряча головы под полой плаща Арда, они с Тесс юркнули в спасительную тень ближайшего алькова, оставшегося с тех времен, когда улицы не знали колес, а лишь стук подков и в таких местах сваливали сено для лошадей. Там, впереди, над Ньювой солнце еще боролось за права остаться, но серая дымка уже тянулась с запада и востока, обещая с собой грязь, слякоть и длинные вечера, наполненные ожиданием, когда же заработают котлы в подвале и по трубам потечет горячая вода.

Цивилизация — у неё, по мнению Арда, имелись свои, неоспоримые плюсы.

— Арди, — Тесс обернулась лицом к набережной, спиной к жениху, и прижалась к нему всем телом. — я все хотела спросить — почему ты перестал носить шляпы?

Ардан же, отряхнув полу плаща от холодных капель, запахнул ту вокруг их обоих. Тесс же, нахмурившись недовольным котенком, вынырнула из плена и положила подбородок на сгиб его локтя. Так они и стояли. Пара летучих мышей, заплутавших среди каменного леса.

— Я дал обещание, дорогая, и не смог его сдержать, — ответил Арди.

История семьи Луши и самого погибшего мальчика все еще грызла Арда изнутри. Постепенно откусывала кусок за куском, прячась среди беспокойных слов и навязчивых мыслей.

— Это стоило тебе шляпы? — спросила Тесс.

'…Вы обещаете, господин волшебник, что поможете?

…Клянусь тебе своей шляпой.'

Ардан угукнул неразговорчивым филином.

— Одной?

— Всех, — так же коротко ответил Ардан. — И тех, что были, и тех, что будут.

Тесс какое-то время молчала, а затем потерлась щекой о руку Арда.

— Тогда будем считать, что ты прогрессивный модник с Бальеро, дорогой.

— Там перестали носить шляпы?

— Нет, что ты! — звонко засмеялась Тесс. — Наоборот, сейчас очередной бум на цветные ленты для федор.

Ардан только улыбнулся. Ему тоже было непривычно без шляпы. С двенадцати лет, с того самого момента, как ему подарили первую шляпу ковбои на ферме Тимофея Полского, юноша не выходил из дома без головного убора. И теперь, без него, чувствовал себя практически голым.

Но еще хуже бы он себя ощущал, если бы забрал назад цену собственного слова. Слова, которое он и так и не смог сдержать.

— Там произошло что-то ужасное? — Тесс прижалась к нему еще сильней. — На Танцующем Полуострове… ты, порой, сам не свой по возвращению оттуда и… Прости. Я знаю, что не должна задавать такие вопросы, чтобы тебе не приходилось лишний раз мне врать. Но, извини, я волнуюсь за тебя.

Ардан опутал невесту руками, прижал те к животу и опустил голову на её макушку. Она была теплой и мягкой. Может, именно так себя ощущала Кена, когда часами тискала плюшевого медведя? Будто держит в руках что-то, что, пока находится рядом, сделает незначительным окружающий мир. Что-то, благодаря чему так тихо и ровно бьется сердце, а в голове, вместо роя самых разных мыслей, тишина и покой.

Покой.

Да, наверное, если попытаться описать ощущения, которые Арди испытывал каждый раз, когда держал в своих руках Тесс, готовил с ней ужин, гулял по городу или просто молча сидел рядом, пока девушка читала книгу, а он мастерил печати, то это слово — покой. Не утренняя нега, когда пару мгновений борешься с желанием не вылезать в холодный мир из уютной постели. И совсем не то расслабление, когда после тяжелого рабочего дня сбрасываешь с себя костюм, скидываешь туфли и расплываешься ненадолго на стуле.

Нет.

Это был покой. Всеобъемлющий. Громадный, как океан, и такой же безмятежный, как осенняя река, обрамлявшая набережную, на которую они оба сейчас смотрели.

— Да, — только и сказал Арди.

Он не хотел ей врать, но еще больше — не хотел делиться деталями, чтобы не впустить в жизнь любимого человека ту тьму, которая так отчаянно сновала за порогом их дома в поисках любой, самой маленькой бреши.

Раньше Арди не понимал, почему Дедушка и отец так ему ничего и не рассказали, оставив лишь письма. Да и те — на всякий случай. Теперь же Ардан не просто их понимал, он знал, почему они так поступили. Потому что поступал точно так же и сам.

Иногда, на плечи приходиться поднимать бремя, которое ты несешь в одиночку не потому, что не веришь, что кто-то сможет тебе помочь. Скорее наоборот. Ардан точно знал, что если поделиться всем с Тесс, всем до самого последнего слова, как он это сделал в начале лета с историей своей семьи, то ему станет легче. Ему, но не ей. Ардан не мог так поступить с Тесс. Его работа — защищать её от всего того, чем грозил безжалостный мир, а не наоборот.

Он не жаловался. И не сетовал на свою судьбу. Лишь крепко обнимал невесту, дышал ароматом её кожи и кутался в тот покой, который она ему дарила. Большего он не просил. Большего ему было не надо.

— Я тоже тебя люблю, Арди.

— Тоже?

Тесс склонила голову на бок и буквально легла на его руки.

— Чтобы что-то сказать, дорогой, не всегда надо произносить это вслух.

Да, наверное, она была права… По какой-то странной причине Ардан подумал о письме матушке, которое ему доставили этим утром. Он пока так его и не открыл. Сам не зная почему, оставил на кухне, но открыть не смог. Что-то ему подсказывало, что внутри он найдет слова, которые обожгут его.

Скасти бы сказал, что Арди просто стал «лучше слышать ветер», а сам юноша все списывал на профессиональную деформацию. Они переписывались с матушкой дважды в месяц, и письма приходили, с небольшой разницей, примерно в одно и то же время.

Но сейчас в их почтовом ящике конверт обнаружился с опережением графика почти в неделю. Что-то случилось. Сама же плотная бумага казалась чистой и ровной, совсем не мятой и без характерных сероватых разводов, которые могли бы оставить слезы. Марку наклеили ровно и по контурам, а значит, делали не впопыхах и даже с каким-то предвкушением.

Значит, что бы ни произошло у Шайи, это была скорее радостная новость, чем плохая.

Почему же тогда Ардан решил прочитать письмо только после их с Тесс свидания?

Может быть, Скасти оказался бы прав, и юноша действительно «лучше слышит ветер»… А вместе с этим он понял о Гекторе кое-что еще:

— Тесс.

— Что, дорогой?

— Можешь мне кое-что пообещать?

— Да, что?

Ардан прикрыл глаза и вдохнул аромат весенних цветов, распускающихся у ручья. Вдохнул так, будто последний раз.

— Если я когда-нибудь не вернусь, то, пожалуйста, не носи черное слишком долго. Найди кого-то, с кем тебе будет хорошо и кто поможет тебе двигаться дальше.

Тесс повернулась и посмотрела ему в глаза. Так глубоко, как не заглядывал никто, кроме лесных друзей. Так глубоко, как мог заглянуть только человек, не боящийся Взгляда Ведьмы. Знавший о нем, но совсем не боявшийся.

— Хорошо, Арди-волшебник, я пообещаю тебе это, — твердо произнесла она, горячим дыханием обдав мокрое от дождя лицо юноши. — Если и ты пообещаешь мне, что если со мной что-то произойдет… не знаю, сцена рухнет или проводка пожар устроит, то и ты долго оба кольца на груди носить не станешь. Тоже найдешь себе кого-то, кто поможет двигаться дальше.

По традиции Галеса вдовы в траур носили черное, а мужчины нанизывали на кожаные ремешки оба обручальных кольца и надевали те на шею. Строгих временных рамок у самого траура не имелось. Каждый выбирал свой срок самостоятельно.

Арди, заглядывая в искрящиеся глаза, уже знал ответ. Представить себе, что он будет так же обнимать другую; что будет наперебой, взахлеб делиться историями прошедшего дня; смеяться до боли в животе, нежиться в тишине молчания, танцевать до усталых колен и за руку брести по набережной; представить, что ему снова придется узнать, что любит другая, о чем переживает, над чем задумывается и о чем мечтает; представить все это… Ард даже не мог.

А может, не хотел. Матабар жил наставлениями самых разных зверей. И мало кто из них выбирал себе пару на всю жизнь. И может, все дело в том, что Ардан был юн и наивен, а может в том, что стал учеником волчицы, но он точно знал одно.

Тесс — пусть не первая, пусть вторая, но последняя женщина в его жизни. Другой ему не надо. Ни сейчас, ни когда-либо потом. И это не громкие слова влюбленного юнца, а констатация факта. Такая же, что вот-вот и на востоке взойдет солнце, а их ночная прогулка, провожавшая уже окончательно состарившееся лето, подойдет к концу с первыми лучами рассвета.

— Я не могу пообещать тебе этого, Тесс.

— Тогда с чего ты взял, что могу я? — прищурилась девушка и опустила щеку ему на грудь. — Пойдем танцевать.

— Под дождем?

Тесс кивнула.

Милар был прав. Девушки действительно любят небольшие приключения.

Арди пожал плечами, и они, перебежав через осиротевшую без автомобилей дорогу, остановились около самого края набережной. Арди приставил посох к парапету и вытянул правую руку. Тесс вложила свою ладонь в его, а свободную прижала к спине жениха. Ардан прикоснулся к её талии.

Они закружились под звуки лишь им одним слышимой мелодии. Тихой. Молчаливой. Совсем как осенний дождь, составлявший им компанию и двигавшийся в такт с Ньювой.

* * *

Когда Ардан снова смог осознавать реальность, то Тесс с труппой уже закончили программу. Они сыграли и спели всего пять песен, вместо обычной дюжины, с которой выступали в «Брюсе». А публика… публика молчала.

Как завороженная, после того, как отзвучала последняя нота, толпа сидела на своих местах. Мгновение, другое, третье, почти несколько секунд прошло от того, как Тесс отошла от Лей-микрофона, а Шиллер отодвинул ото рта мундштук саксофона. И только затем публика взорвалась овациями.

Разом поднявшись с мест, сотни людей зааплодировали. Все громче и громче, и громче, пока самая фривольная публика на балконах не зашлась в криках и в воздух не полетели шляпы. Раскрасневшаяся Тесс и парни из труппы сияли почище отполированного металла, коим звенели зрители. Пока опускался занавес, они кланялись и хватали руками цветы, которые кидали им из партера прямо на сцену. И даже после того, как опустился занавес и на край сцены вышел конферансье, люди не давали ему и слова сказать. Они аплодировали и, кажется, пытались вспомнить, кто они, чтобы вернуться из тех далей, куда уплыли под чарами музыки и голоса Тесс.

Арди, забрав посох и убрав фотографию тестя Пижона во внутренний карман пиджака, юркнул за дверь ложи. Он спешил поздравить Тесс с явным успехом.

Ориентируясь, скорее, по запаху, нежели опираясь на поверхностные знания об архитектурном искусстве, Ардан вышел на запасную лестницу, откуда, спустившись ниже, попал в очередной коридор. Громадный и просторный. Заставленный громадными рулонами с цветной бумагой для декораций, костюмами на вешалках и манекенах, какими-то куклами, самым разнообразным реквизитом и, неизменно, усыпанный по стенам крюками с канатами и веревками, державшими высокие леса.

У всего этого, наверняка, имелись свои, трудно объяснимые и столь же не поддающиеся интуитивному запоминанию, слова, но Ардан их не помнил.

Миновав коридор, он попал в просторную комнату, из которой отделялись рукава, ведущие в другие подсобные помещения и гримерки. Но сейчас основное действо проходило именно здесь. Среди разбросанных по полу партитур, сброшенных на диваны пиджаков, и звона бокалов с искрящимся, игристым вином.

— Ура-а-а! — кричал Энер Бровский, ловко разливая по бокалам напиток.

— За наш триумф, друзья и подруга! — вскочив на один из диванчиков, крикнул Дарабор Гувов. Как и всегда, ему хватило одного только запаха, чтобы раскраснеться и предстать в том образе, за который потом будет стыдливо сопеть его добродушная и немного замкнутая жена.

Братья Армирские в этот момент, сжав руки, прыгали вокруг смеющейся Тесс. Один только Шиллер, саксофонист, сидел в углу и, раскручивая карандаш в длинных, тонких пальцах, что-то переписывал на нотном листе.

— Тут поменять… здесь другая тональность будет лучше… а тут все переписать…

— Арди! — воскликнула Тесс и, юркнув под руками своих друзей, буквально подлетела к юноше.

— О, жених! — воскликнули музыканты и отсалютовали бокалами.

Арди не был сильно знаком с труппой. Знал их по именам, пару раз они ужинали вместе, и на этом все.

Тесс крепко его обняла и посмотрела в глаза снизу вверх. Счастливая и лучащаяся радостью, граничащей с детским восторгом.

— Ты видел⁈ Видел, как нас провожали⁈

— Конечно, дорогая! — закивал Ардан. — Вы были бесподобны… ты была бесподобна.

Последнюю фразу он произнес так тихо, чтобы услышала только невеста. Тесс выступала вместе с труппой, и это, несомненно, был их общий триумф, но… его волновала только она.

— Так, господа и госпожа, — Бровский, отставив бутылку на стеклянный столик, приосанился и поправил подтяжки на брюках. — скоро уже прибудут журналисты, так что постарайтесь сделать одухотворенные лица высокотворческой публики.

Братья Армирские как-то комично надули щеки и едва не стукнулись лбами, зацепившись каблуками за край ковра. Гувов, категорически далекий от понятия «трезвый», попытался спрыгнуть с дивана, но вместо этого рухнул мешком прямо на головы братьям, а Шиллер, подхватив листок с нотами, дождался, пока перестанет дрожать столик, и спокойно вернулся к своей прежней работе.

Бровский лишь разочарованно помотал головой и, проворчав что-то на тему «безнадежных бродяг», отправился помогать куче из рук и ног, в которую превратилась веселая троица музыкантов. Насколько Ардан понимал динамику отношений в труппе, то Тесс являлась чем-то вроде музы, поэтессы и лица их ансамбля. Шиллер писал музыку и был… немного не от мира сего, а вот Энер Бровский занимался всеми организационными вопросами, поддерживал музыкантов, обо всех заботился и выступал в роли негласного лидера их маленькой организации.

— Журналисты, — с язвой в голосе, прошептала Тесс. — Терпеть их не могу… давай сбежим?

— Сбежим? — удивился Ардан.

— Именно, — кивнула девушка и сплела их пальцы. — заедем по дороге к Елене с Борисом и вместе отправимся в «Брюс». Будем болтать всю ночь напролет, а утром жаловаться, что нам на работу и учебу.

Тесс действительно не любила журналистов. Во-многом из-за того, как они обходились с семьей Орман, и что, по приезде девушки в столицу, особенно после того, как её отчислили из академии, не давали той прохода. Арди не знал как именно, но с течением времени Рейш Орман добился того, чтобы акулы пера не тревожили его старшую дочь.

Вот только как бы Арди сильно ни хотел согласиться на заманчивое предложение, он не мог этого себе позволить. Ни себе, ни, тем более, Тесс.

Наклонившись, Ардан прошептал Тесс на ухо:

— Это твой день, дорогая, — он поправил её выбившуюся прядь и провел большим пальцем по тыльной стороне мягкой, маленькой ладони. — ты столько трудилась ради именно этого момента… Наслаждайся. А в «Брюс» мы всегда успеем вернуться. Как и домой.

Тесс снова заглянула ему в глаза. Так глубоко, как, наверное, больше уже не заглянет никто. Девушка нахмурилась и, слегка закатив глаза, игриво улыбнулась.

— Тогда ты будешь мне должен, Арди-волшебник.

— Почему⁈ — в том же притворстве, возмутился юноша.

— Потому что заставляешь меня сиять в лучах моей же славы, — с тонной самоиронии, уточнила Тесс. — Вот и стой здесь тогда один, а я пойду блистать.

Она взмахнула густой, огненной гривой и отправилась обратно к труппе, но пальцы так и не разжимала, из-за чего их руки вытянулись длинным мостом. Тесс отпустила Арди только в самый последний момент и, обернувшись напоследок, одними только губами прошептала: «Люблю тебя».

И может, так совпало, а может, Ардан просто ненадолго застыл, но следующим его воспоминанием стала толпа журналистов. Лавиной ворвавшись в помещение, толпясь друг у друга на ногах и плечах, вскидывая камеры с белоснежными вспышками, они наперебой выкрикивали названия своих газет и, вооруженные блокнотами и карандашами, задавали сотни вопросов.

Арди, отступая перед толпой, отходил все дальше и дальше во тьму коридора, пока не уперся спиной в стену. Его давно уже оттеснили чужие плечи; заслонили чужие спины, и только благодаря своему росту, он, взирая сверху над кишащей и кипящей людской массой, любовался Тесс.

Вместе с труппой она стояла в центре буквально взбесившегося ночного неба. Вспышки, вспышки, вспышки — отовсюду. Прикрывая глаза, Тесс вместе с Бровским что-то пытались ответить журналистам. Что-то о музыке, о планах на будущее и том, как скоро будет дан следующий, уже полноценный концерт.

Видимо, выступление так потрясло работников пера и печатной машинки, что те изменили своим правилам задавать острые и неудобные вопросы. Они не спрашивали Тесс ни про Шамтур и отца-губернатора, ни про что-либо другое. Только про выступление.

Вокруг ног девушки постепенно высился цветочный вал, потому как желающие засвидетельствовать почтение, пробиваясь через толпу журналистов, уже отчаялись вручить цветы в руки. Они бросали их к ногам, чтобы оказаться тут же оттесненными локтями куда-то вглубь живой массы.

«Будьте уверены, Ард, не пройдет и пары лет, как о вашей… подруге будет знать вся столица, а еще через несколько — вся страна. И вам, уж простите мне мою бестактность, стоило бы к этому подготовиться.»

Пижон, наверное, был прав. Ошибся он только в одном — в том, что Арду стоило к чему-то готовиться. Он стоял в стороне, оттесненный десятками людей, смотрел на свою невесту и не чувствовал ничего, кроме искренней радости. Может быть, он не понимал в полной мере, что это значит — стоять на сцене, под скрестившимися взглядами сотен людей и делиться с ними чем-то сокровенным. Это знание ускользало от юноши, спрятанное под завесою несвойственной ему мистики.

Но что Ард знал хорошо, так это мимолетное ощущение удовлетворения от того, когда тяжелый труд, на протяжении многих дней, месяцев и лет, наполненный самоотдачей, доходящей, порой, до исступления, приносит плоды. Пусть всего на пару секунд. Пусть всего на краткий миг. Но внезапно чувствуешь, как отчаянно бьется сердце в груди, как воздух вдруг приобретает запахи, о которых прежде и не догадывался, а мир вдруг оборачивается не темным и опасным местом, а чем-то обязательно светлым и столь же непременно радушным. Готовым отворить перед тобой любые двери и приглашающе зовущий отправиться в очередное путешествие.

Ардан улыбнулся и, усилием воли, закрылся от ревущего потока эмоций, приглушив свой слух искусством Эан’Хане. Сейчас он не хотел слышать мир. Лишь любоваться своей будущей женой и…

— Ей с вами повезло, господин Эгобар.

Ардан чуть вздрогнул и обернулся. Будучи оглушенным потоком чужих эмоций и восторгов, он не заметил, как к нему подошла невысокая женщина.

С густыми, черными волосами, размашистыми, кустистыми бровями, высокими скулами, тонким носом, пухлыми губами и все тем же блестящим взглядом голубых радужек, обрамлявших темные, глубокие зрачки.

— Госпожа Шприц, — кивком головы поприветствовал Ард.

Знаменитая на всю страну журналист-расследователь была одета в модное, вызывающее коктейльное платье без пышного подола и с вырезом на спине. Её руки скрывали белые, длинные кожаные перчатки, доходящие почти до локтя, а в пальцах она крутила лакированный мундштук с дымящейся сигаретой.

— Многие бы приревновали, — Таисия указала алым угольком в сторону буквально изнутри светящейся Тесс. — Еще больше нашлось бы тех, кто почувствовал бы себя уязвленным. Мужчины, знаете ли, не любят быть в тени и на вторых ролях.

Ардан только пожал плечами. Он не очень понимал, о чем говорила журналист. Такие чувства были ему мало того, что не присущи — он их попросту никогда не ощущал.

— Я не знал, что вы интересуетесь светскими событиям, — удивился Ардан.

— Мне они действительно не интересны, господин дознаватель, — последнее слово Шприц произнесла одновременно с нажимом и издевкой в голосе.

'…Там не было никакой трагедии. Но вы правы. Мой отец действительно не вернулся с задания. Во всяком случае — живым. Ему посмертно вырезали глаза…

…Нарихман…

…Все так думали. Тогда не особо обратили внимание на то, что Нарихман работают чисто, а моего отца… его изуродовали…'

Разумеется… Отца Таисии Шприц убили при загадочных и невыясненных обстоятельствах, а лицо обезобразили. Вырезали глаза. Но сделали это не так чисто, как в почерке Нарихман, а грязно и жутко. Неудивительно, что Шприц обращала пристальное внимание на все подобные случаи, коих, после её отца, было всего два.

Один — тот отставной военный, про которого рассказывал Петр Огланов. А второй…

Фотография во внутреннем кармане пиджака едва было не обожгла Арда.

— Вы…

— Я видела, как Пижон с вами общался, — тут же перебила его Шприц. — И он явно был не в лучшем расположении духа. И при всех не самых приятных качествах господина Бельского, он обладает воистину внушительным самообладанием. Не так просто вывести его из себя. Так что, предполагаю, что вас, господин Эгобар, поставили в известность о загадочной гибели его дорогого тестя.

Арди даже не был удивлен тому, что Таисия Шприц владела информацией о смерти архитектора. И, мало того, что информацией в целом, так еще и весьма характерными деталями.

Вокруг сверкали вспышки, гремели выкрики журналистов, пытавшихся выведать у Тесс и Бровского какие-то нюансы. А Ардан стоял, в тени, почти во тьме, рядом с курящей журналисткой и размышлял о залитой кровью постели, где лежал старик с вырезанными глазами. Что это о них с Тесс говорило? Пожалуй, среди прочего, то, что Арди не уставал себе напоминать — если бы не семья Тесс, то вряд ли бы их история не то, что нашла продолжение, а хотя бы просто началась.

— Что вы предлагаете, госпожа Шприц?

Таисия посмотрела на него исподлобья и улыбнулась так, как кошка улыбается мышке перед тем, как впиться в ту своими острыми клыками.

— Я смотрю вы взрослеете не по дням, а по часам, капрал, — она затянулась и выдохнула облако едкого, пахучего дыма. — Не будем нарушать нашей славной традиции…

— У нас нет никакой традиции, госпожа Шприц, — перебил Ардан.

— Тогда это будет день её рождения, — дернула плечиками акула пера. — Обмен, господин Эгобар. Вы мне информацию о господине Навалове. А я вам сведения о Гильдии Охотников. Уверена, после вашей поездки на Танцующий Полуостров вы теперь заинтересованы в них не меньше, чем я.

Ардан сжал посох и едва было не позволил себе сформировать небольшую печать, но вовремя сдержался.

— Вы следите за мной?

— Что вы, господин Эгобар, я женщина приличная, и следить за почти женатым мужчиной… — Шприц фыркнула и стряхнула пепел прямо на пол. — Не страдала таким по юности и не собираюсь сейчас. Мне хватает тех ваших собратьев, что сами готовы… Взгляд Ведьмы? В прошлый раз для вас это плохо кончилось.

— В прошлый раз вы за это извинялись.

— А теперь не стану, — снова дернула плечиками Шприц. — И нет, капрал, я за вами не слежу. Вы просто очень шумный молодой человек. До меня, порой, доносится эхо ваших похождений и… право, господин Эгобар… Ад Абар? Вы серьезно? Вы бы еще прямо поверх вашей маски написали, что вы родственник Гека Абара. Не думаю, что Императорская семья сильно обрадуется таким откровениям.

— А это здесь при чем?

— Просто к слову, — Шприц вытащила сигарету из мундштука, потушила о стену и щелчком пальцев, едва ли не ловчее Милара, отправила ту кому-то в спину. — Делюсь, так сказать, с вами своими козырями. Вы же любите Семерку? Считайте, я умело поднимаю ставки.

— Я слышу, как бьется ваше сердце, госпожа Шприц.

Таисия одновременно кокетливо и, в равной степени, насмешливо, захлопала ресницами.

— Так это такими красивыми словами вы очаровали дочь Генерал-Губернатора Шамтура? — Таисия открыла сумочку, вытащила листок бумаги и что-то быстро написала на нем помадой. — Держите, господин дознаватель. Если вам станет интересно мое предложение, то сможете найти меня здесь.

Она похлопала его по предплечью и растворилась в толпе так же быстро, как и появилась. Ардан же остался с адресом:

«Новый Город. Пересечение сто шестнадцатой и проспекта Нового Времени. Дом 47, квартира 112».

Разумеется, госпожа Шприц жила в одном из самых дорогих мест Метрополии. И, разумеется, Арди, при всех прочих равных, не мог не согласиться с тем, что данная сделка была выгодна не только ей одной.

Милар точно не обрадуется…

* * *

— И мне что теперь, радоваться надо, что ли? — вспылил капитан Пнев.

Они сидели в кафе «Эльтир» неподалеку от канала Маркова. За окном по откосам барабанил уже привычный, мелкий дождь. Не такой, когда спешишь спрятаться под навесом или открыть над головой спасительный купол зонтика, а совсем незаметная морось. И от того даже еще более неприятная.

— Зато мы получили возможность выйти на Нарихман.

— Выйти на Нарихман, — с издевкой повторил Милар, выглядящий, как и всегда, чуть усталым, но одновременно энергичным и в чем-то даже оптимистичным. — Я ведь сказал, что у меня есть выход на Кинжалов и мы можем воспользоваться ими…

— Вообще-то ты этого не говорил, — напомнил Арди. — Ты многозначительно и весьма театрально промолчал, когда мы у тебя спрашивали, что ты имеешь в виду.

Милар открыл было рот и тут же закрыл.

— Не хотел вселять лишних надежд, — проворчал он едва слышно. — Кто же знал, что ты тут же в одну постель с Пижоном заберешься.

— Я с ним ни в какую постель не ложился, Милар.

Капитан помахал сигаретой в воздухе.

— Это иносказательно, причем я уверен, что ты и сам понял, что я не буквально.

Ардан промолчал.

— Ладно, — капитан отложил в сторону газету «Время политики и мира». На ней крупным шрифтом обозначился скандальный заголовок «Старшая дочь семьи Орман — позор аристократии или протест?», а ниже фотография крупным планом, запечатлевшая то, как Тесс пела премьерную песню куда-то в сторону темной ложи. — Предположим. Тебе уже передали материалы по господину Навалову, да будут милостивы к нему Вечные Ангелы.

Ардан кивнул и продемонстрировал худенький картонный конверт с несколькими документами.

— Посмотрел?

Арди, продолжая потягивать пряный какао с корицей, развернул тесемки и придвинул конверт к Милару.

— Там, в основном, отчеты по финансовой деятельности и несколько переписок с коллегами из Гильдии Строителей, — Арди, еще утром, внимательно просмотрел все бумаги, которые опустили ему в почтовый ящик «Брюса».

— Враги, завистники, недоброжелатели? — Милар, держа сигарету у виска, листал документы и, порой, вытягивал из общей кипы письма, которым уделял чуть больше внимания, чем всему остальному.

— Примерно столько же, сколько в твоем списке Старших и Гранд Магистров и посетителей благотворительных вечеров для сирот, — понуро ответил Арди.

— Н-да, — протянул Милар и отодвинул от себя конверт. — И какие у тебя планы?

— Я думал, что ты отвезешь меня в Новый Город в фирму ан Маниш, а потом, наверное, приобщусь к подземным трамвайным линиям и поеду в «конюшни».

Капитан Пнев, по мере рассказа Арда о своих ближайших планах, все шире и шире открывал глаза.

— Слушай, господин маг, я понимаю, что божественная и великолепная праздность — это не про тебя, но, если я не ошибаюсь, то у тебя сделка с Пижоном.

— На которую я не могу позвать тебя, — Арди указал полоской вяленой медвежатины на напарника. — Вряд ли кто-то захочет говорить в присутствии одного из Плащей.

— Про тебя уже тоже не так уж и мало, как людей, так и Первородных, в курсе, — парировал Милар.

— Именно поэтому, еще на дирижабле, я задумался о том, что неплохо было бы иметь некоторые полезные печати под рукой, — с этими словами Арди легонько ударил посохом по столу и, в отражении запотевшего стекла, его лицо подернулось легкой дымкой… подернулось и вернулось обратно. — Вот ведь… неправильно, видимо, прикрепил вектор во втором контуре…

— И чем я должен был сейчас вдохновиться, господин маг? — с легкой, дружеской насмешкой, спросил Милар.

— Моей иллюзией, основанной на водной стихии, — процедил Ардан и, открыв гримуар, сделал несколько широких росчерков поверх формул «Озерной Маски», над которой порой работал в качестве развлечения. — Ничего такого, что смогло бы обмануть даже самого нерадивого Звездного мага, но простых людей…

— Простым людям, — с нажимом перебил его Милар. — Ты потом будешь своими магическими штучками мозги пудрить, Ард. Про Шприц я понял — осуждаю и не одобряю твою прыготню по чужим кроватям, но обе сделки, так и быть, пусть и с натяжкой, но приемлемы. Особенно учитывая, что у нас пока особо больше нечем похвастаться. Но как ты, прости уж мою прямоту, собрался в одиночку водить своими отростками по тем местам, где, при жизни, имел счастье бывать Велиград Навалов.

Ардан, закрыв гримуар и повесив тот обратно на пояс, многозначительно посмотрел на Милара. Совсем как тот, недавно, смотрел на своих подчиненных на балконе собственного дома.

— Ты его не прибьешь? — Милар тут же догадался, о чем или, вернее, о ком шла речь. Недаром ведь старший дознаватель первого ранга с многолетним опытом.

— Огланов тоже, скорее всего, эти полтора месяца не сидел сложа руки, — пользуясь наукой Скасти, ответил Арди.

— Ты мне прекращай со своими бельчачь… бельчачьими… проклятье, это слово вообще склоняется?

— Не уверен, — честно признался Ардан.

— В общем, ты не белка, а я не дурак, господин маг, — исправился Милар и выудил из кошелька несколько монеток общей суммой в десять ксо. В кафе «Эльтир» работников второй канцелярии кормили бесплатно (собственно, кроме них, в такие заведения никто больше и не заходил), но считалось хорошим тоном оставить чаевые. — Не увиливай от ответа.

— Специально, я ему ничего такого делать не стану, — с нажимом на первое слово, заверил Ард.

Милар процедил что-то не очень понятное и затушил сигарету в пепельнице.

— Значит, если я правильно понял, вместе с Петром Оглановым ты собрался расследовать убийство господина Навалова, после чего Пижон выведет тебя на связного из Нарихман.

— Да.

— Ну, что я могу сказать, — Милар пожал плечами и поднялся из-за стола. — поздравляю с первым самостоятельным делом, напарник.

Ардан, тоже оставив несколько монеток на столе, поспешил следом.

— Первое самостоятельное было в Ларанде, где…

— Где ты поднял на воздух часть монастыря Сестер Света, о чем, если я правильно помню, тебя никто не просил.

Они вышли на улицу, где их уже ждал вечно усталый, потертый и, временами, даже кажущийся чахлым — служебный «Деркс».

— Ты просто пользуешься тем, что не принимал участие в Ларанде! — возмутился Ардан. — Почему-то Казначейство ты мне не припоминаешь.

— Потому что ты прав, Ард, на деле о Ларанде я, благодаря замечательному понятию — дедовщина, могу отвести на тебе душу, — Милар забрался внутрь скрипучего, пропахшего табаком салона. Арди, кинув посох между сидений, уселся рядом. — Но если серьезно, то мы все еще не знаем, куда именно могли утечь исследования Дрибы. Так что я не стану говорить тебе, чтобы ты завязывал соглашаться на всякие мутные схемы таких, как Бельский и Шприц. Но учти — я это подразумеваю.

Ардан отвернулся к окну. Ему и самому категорически не нравилось, что приходилось заключать, пусть и временные, но союзы с личностями, от которых он предпочел бы держаться как можно дальше.

— Но знаешь, что меня волнует больше всего, Ард?

— То, что Эльвира обнаружит все твои тайники с сигаретами?

Милар скривился и завел зашедшийся в кашле двигатель.

— Ты мне больше нравился, когда не понимал концепцию человеческого юмора… — капитан вырулил на набережную и поехал в сторону Нового Города. — Нет, господин маг, меня волнует, что если у Кукловодов есть свои люди буквально везде — в Черном Доме, в Гильдиях Охотников и Магов, в Большом, в корпусе стражи, то логично предположить, что и в Парламенте тоже.

— Скорее всего, — согласился Ард. — но при чем тут мы?

— При том, Ард, что зимой у нас, если ты помнишь, голосование за представителей Нижней Палаты. Аккурат перед Конгрессом, куда съедутся все министры иностранных дел и послы планеты. Это если ты забыл.

— Я помню, — кивнул Ард. — Но все еще не понимаю, что там могут сделать Кукловоды.

— Я тоже не понимаю, Ард, но чутье подсказывает мне, что именно Конгресс — это наша с тобой следующая остановка, — Милар открыл бардачок и выудил из захламленных недр связку медальонов. Такую же, с какой ходил и сам. — Так что хорошо бы разобраться с Наваловым и утечкой информации в фирме ан Маниш до Нового Года.

Ардан, молча забрав сигнальные амулеты дознавателя, снова отвернулся к окну.

Милар забыл упомянуть еще одну, немаловажную, деталь. Чуть больше, чем через неделю после Нового Года, у него состоится свадьба. А прежде — зимняя сессия. И финал квалификационной сетки Магического Бокса. И проклятье Аллане’Эари. И…

— Может, мы зря установку Моример разрушили… манипуляции с временем… как заманчиво.

— Ты что-то сказал, Ард?

Ардан, вместо ответа, только печально вздохнул.

— Понимаю, солидарен, — в тон подытожил Милар.

Глава 58

'Дорогой Арди,

Вот уже месяц прошел с того момента, как вы с Тесс уехали на запад, а я, порой, все так же прислушиваюсь, скрипнет ли половица в коридоре, пропищит ли ступенька на лестнице. Келли, порой, целыми днями пытается совладать с этой не очень вежливой, сварливой доской, но, наверное, таков наш новый дом. Немного скрипучий и, еще недавно, слишком большой для нас четверых.

Когда вы с Тесс приехали, я, пусть и ненадолго, была рада снова оказаться захваченной пусть и утомительными, но такими приятными бытовыми делами. Может быть, тебе, уже такому городскому франту (прости мне мою улыбку) и непонятна радость большой семьи, но нам, простым людям из небольшого поселка, все эти чехарда и хаос только в радость.

Тесс — замечательная девушка, и я несказанно рада, что ты смог найти в ней свой новый дом.

Мой маленький мальчик.

Порой, я все так же обращаюсь на северо-восток, к Алькадским пикам. Ты знаешь, если встать пораньше, выйти на балкон чердака и сильно присмотреться, то мне начинает казаться, что я вижу наш родной склон. Я понимаю, что у тебя очень много дел, мой родной, но если вдруг ты поймешь, что у тебя есть время — сходи с Тесс к твоим отцу и деду. Мне кажется, они будут им рады.

И да, я знаю, что вера твоего отца говорит, что тропы Спящих Духов всегда рядом с вами и предки взирают с них на своих потомков, а не живут в могилах и на капищах, но… не знаю, родной.

Считаю дни до момента, как смогу увидеть вашу свадьбу. Кена и Эрти, конечно, не умолкают о столице и захватывающем путешествии, которое нас ждет. Ты бы только слышал их жаркие споры! Это так, порой, уморительно. Келли, конечно же, хмурится, но я вижу, что и он хотел бы воочию лицезреть все те чудеса, о которых ты нам рассказывал.

Считаю дни…

Ох, прости, я повторяюсь.

Надеюсь, ты уже занят подготовкой свадьбы, потому как времени осталось совсем немного! А ты, за всей суетой, мог и забыть, что организация подобного мероприятия — это задача жениха и его семьи. Прости, что совсем не могу помочь, но верю, что ты со всем справишься! Ты всегда со всем справляешься, мой маленький мальчик.

Порой мне тяжко от того, сколько Свет возложил на твои плечи, но я тут же вспоминаю писание и верю, что каждый несет свой груз лишь ему по силам. А тебе по силам многое, родной мой.

И сейчас я вновь сижу на балконе и смотрю на то, как солнце ласкает пики нашей Алькады. Порой во снах, которые я прячу не только от Келли, но и от себя самой, я вижу тебя, мой родной, Эрти и еще многих ребятишек, суетящихся вокруг Гектора, пока твой Дедушка мастерит вам игрушки.

Но это лишь сны. Чудные видения стареющего разума. Но только вот ведь насмешка, а может, благословение Вечных Ангелов, тело мое еще помнит молодость, родной.

Да, ты правильно догадался, я вновь в положении. Врачи подтвердили мои догадки. Идет шестая неделя моей четвертой беременности. Келли сильно волнуется, что, когда ребенок подрастет, мы с ним будем уже совсем чахлыми, и Эрти с Кеной придется взвалить на себя обязанности, которые им совсем не присущи. Но такая доля семьи. Мы живем внутри своего собственного, маленького мира, где помогаем выживать. Как там, в Алькаде, так и в Эвергейле или здесь, в Дельпасе.

Семья — это всегда твоя опора, Арди. Помни об этом, когда будешь смотреть в глаза своей, уже совсем скоро, жене. Она твоя опора, а ты — её. Но только груз, который вы помогаете разделить друг другу… он разный, Арди. Очень разный…

Ох, прости мне эти женские чувственные наставления. Я пишу тебе это письмо и мысленно стою рядом, вновь приглаживая твои растрепавшиеся волосы готового к приключениям, ссадинам и царапинам, маленького сорванца. Забыв при этом, что ты уже мужчина. Но, наверное, это участь всех матерей. Рождать мальчиков, чтобы проститься с уходящими из дома мужчинами.

И потому я все чаще ищу взглядом Алькаду. Мне кажется, мой дорогой сын, что все мы чем-то похожи на Алькадских ласточек. Мы улетаем из гнезда за далекий горизонт, чтобы потом непременно вернуться обратно. Может быть, если будет на то воля Света, я бы хотела, чтобы мы все вернулись обратно на нашу гору. Хотя бы ненадолго. Поправить могилы. Искупаться в ручье. И посмотреть на закат.

Помнишь, какие там были закаты, Арди?

Со страхом в душе я осознаю, что кроме тебя, мне их уже не с кем обсудить…

Прости.

Всякий раз, когда я оказываюсь в положении, меня начинают одолевать тяжелые мысли, которые тут же сменяются приступами детской, почти беспечной радости. Обсуждала, намедни, это с врачом, и он сказал, что сейчас проходит исследование, в котором говорится, что я не одна такая. У этого феномена даже есть название, правда я его забыла.

Не стану терзать тебя вопросами о вашем с Тесс семейном будущем, но попрошу тебя об одном — пообещай мне, пожалуйста, что приедешь летом и посмотришь на своего нового брата или сестру. Прошу тебя. Я вижу, как тебе, порой, тяжело смотреть на Кену, но я чувствую, что ты её любишь. Пусть и незнакомой мне, тяжелой любовью.

Пожалуйста, приезжай…

Сама не знаю, зачем прошу об этом в письме, ведь уже зимой снова смогу тебя увидеть и обнять. Но, как я уже сказала, так всегда происходит, когда я беременна.

Люблю тебя,

Арди, мой сынок.

Твоя матушка,

Шайи.'

Арди еще раз пробежался глазами по письму и, свернув квадратиком, убрал обратно в конверт. Он несколько дней не мог заставить себя прочесть его, а теперь, вот, не знал, что ему чувствовать.

Матушка снова была беременна. Да, Шайи, на данный момент, уже исполнилось тридцать шесть лет, что, если верить врачам, почти излет детородного возраста человеческой женщины. Вот только ударение на «почти». Да и если верить той же Елене, увлеченной незвёздной наукой, то детородный возраст женщин двигался вправо едва ли не с той же скоростью, с которой сокращалась детская смертность.

Удивительно, кстати, что в тех регионах Империи, где детская смертность сокращалась быстрее всего — там же, равнозначными темпами, падала и рождаемость.

— Нашел о чем думать, — сам себя укорил Арди.

Но не удивился тому, как на секунду позволил себе мысленно отойти от предмета волнения в сторону. И да, он действительно волновался из-за прочитанного. Но не за матушку (благо их семье теперь хватало средств на врачей и госпиталь), а за то, сможет ли он испытать хоть что-то к тому, кого Шайи носила под сердцем.

Кена была для него неожиданностью и чем-то вроде неизбежной данности на протяжении целых шести лет. Шести лет, за которые он успел если не привязаться к ней, то научиться видеть в этом человеке нечто большее, чем… чем… Он даже не мог подобрать нужного слова.

— Мысли завтрашнего дня, — со вздохом напомнил себе Арди.

А вот что относилось ко дню сегодняшнему, так это фраза Шайи о том, что свадьбу должна была готовить сторона жениха. Знал ли об этом Арди? Наверное где-то, когда-то, точно слышал. Но из-за всего, что происходило в его жизни последние полтора года, как-то и думать позабыл.

— Интересно, занимается ли кто-то организацией свадеб…

— Свадебные агентства, Ард. Но дерут столько, что проще самому.

Ардан едва было со стула не упал. Зачитавшись письмом и заплутав среди собственных мыслей, он совсем позабыл, что находится не в «своей» лаборатории в «Конюшнях», а в стеклянном кубе посреди пятого этажа здания компании, производящей и обслуживающей стационарные щиты.

— Прости, Адакий, что говорил вслух, — извинился юноша.

Арди работал здесь уже неделю и, только недавно, привык к местному расписанию. Из-за учебы он приезжал, в основном, к четырем часам вечера. И, казалось бы, что в это время работа уже должна затухать, а сотрудники готовиться к заслуженному отдыху, но… конторы, связанные со Звездной магией, работали по другому расписанию.

Они начинали, в основном, в час дня и заканчивали в восемь. Все из-за тарифов на Лей-энергию. В утренние часы из-за фабрик и тяжелых промышленных предприятий, городская сеть работала практически на пределе возможностей. Её постоянно модернизировали, дорабатывали, но и промышленный бум не стоял на месте.

Так что, чтобы платить по счетам меньше, компании, которым не сильно требовались постоянно включенные генераторы, смещали график в сторону часов, когда Лей-энергия стоила дешевле.

— Впрочем, в твоем случае, — Адакий, отложив в сторону две длинные линейки, которыми едва ли не фехтовал на манер сабель, откинулся на спинку стула и достал сигарету. — учитывая, что ты стащил с неба звездочку с фамилией Орман, то… не знаю, парень. Но не завидую.

Арди скупо улыбнулся. Адакий — Синий маг с тремя, четырьмя и снова тремя лучами, чуть полноватый, с залысиной, двадцати восьми лет с женой и двумя детьми (о которых, за ту неполную неделю, что Ард проработал в конторе, успел рассказать почти все) был настолько же общительным, насколько сведущим в вопросах щитовых чар. Не всех, разумеется, а, в основном, его узкой специализации.

— Что скажешь, Брант?

От чертежного стола — широченной столешницы, три с половиной на полтора метра, устланной листами не менее внушительных размеров, отвлекся мужчина за тридцать. Тоже Синий маг и тоже со «скромными» лучами. Три, снова три и два.

В отличие от Адакия — хорошо сложенный, но, по его же словам, принципиально холостой. Оба они являлись выпускниками Императорского Института Точных Наук. Одного из старейших учебных заведений в стране. И столь же престижного, как и Большой. Только не в вопросах Звездной, а обычной науки. Впрочем, и их факультет, касающийся магии, тоже считался недурным и находился на второй строчке по степени предпочтительности среди будущих магов.

— Скажу, что шестнадцать лет благополучно избегал участи быть окольцованным и не собираюсь себе изменять, — придерживая сигарету губами, дергано ответил Брант.

Курили здесь, разумеется, поголовно все и ничуть не меньше, чем во второй канцелярии. Страшно даже представить, насколько прибыльно табачное предпринимательство! Может, они с Баженом не то дело собираются открывать?

— Но! — Брант приложил линейку и провел длинный росчерк, отмерявший, кажется, силовой кабель установки для их текущего проекта. — Киша, сестра руководителя второй исследовательской группы, недавно выходила замуж и рассказывала, что её жених пользовался услугами… Забыл. Но если надо — могу уточнить.

— Брант, — позвал Адакий.

— Что?

— А когда ты с ней успел пообщаться и почему она вообще что-то тебе захочет рассказывать?

— Адакий, — тем же тоном, что и коллега недавно, произнес Брант.

— М-м-м? — заинтересованно промычал обладатель растущей залысины.

— Ты, чем в дела стажера и мои лезть своей блестящей головой, лучше скажи мне, посчитаны ли частоты в шестом и четырнадцатом узлах сопротивления?

— В шестом — посчитаны.

— А в четырнадцатом?

— А я тебе что, сверхурочно над ним сидеть должен был?

— Вечные Ангелы! Ну так может ты отложишь вопрос свадьбы стажера и посчитаешь уже? — Брант так ловко взмахнул сигаретой, что пепел просыпался куда угодно, кроме как на чертеж. — Мне как у снабженцев материалы запрашивать, если ты меня в подвешенном состоянии третий день держишь?

— Ну подожди полчаса, посчитаю!

— Я за полчаса уже бы обозначил потерю на метр пространства и давление в Лей-возмущениях… тьфу-ты… в поле Паарлакса!

— Посчитай пока примерно!

— А штраф за гарантийный случай нам потом из зарплаты тоже примерно вычитать будут⁈ Давай работай!

И работа в кубике снова закипела. Ардан, чей перерыв уже давно закончился, тоже вернулся к своей задаче.

На ближайший месяц ему выдали целую кипу бумаг, которая была посвящена, как можно догадаться, руническим связям и массивам рунических соединений. Его «Туманный Помощник», несмотря на прогрессивную основополагающую идею, все еще обладал массой недостатков, на которые и указал Гранд Магистр Лукас Крайт.

Что, в целом, не помешало Рынку Заклинаний отправить Арди отчет о продажах первого месяца.

'Ув. господин Эгобар,

Данным сообщением уведомляем о перечисленных на ваш счет в Императорском банке средствах.

За отчетный период Рынком Заклинаний было реализовано:

1. 12 печатей «Туманный Помощник» в незашифрованном виде, под общей лицензией Гильдии Магов. Отпускная цена составила: 107 эксов 45 ксо.

Доля господина Эгобара, согласно подписанному соглашению, составила: 103 экса и 16 ( округлено в большую сторону) ксо.

2. 76 печатей «Туманный Помощник» в зашифрованном виде, под общей лицензией Рынка Заклинаний. Отпускная цена: не указывается.

Доля господина Эгобара, согласно подписанному соглашению, составила: 7 эксов 60 ксо.

Средства поступят в течении пяти банковских дней с момента подписания вышеизложенного поручения.

Ст. Бухгалтер Рынка Заклинаний:

Магистр Энол Брукс.

Дата подписания: 7-ой день месяца Святых.'

В сумме получалось чуть больше ста пятнадцати эксов, что, учитывая сумму выкупа печати самим Рынком, едва-едва не дотягивало до двух сотен. Баснословная, для Арди времен Эвергейла, сумма. А ныне… этого, наверное, хватило бы на страховой взнос за аренду квартиры и первые полгода. Либо же составило… седьмую часть от запланированных трат по обустройству лаборатории в Конюшнях. Причем без учета расходных материалов.

Ардан, свернув платёжное поручение, провел ладонью по лицу. Неудивительно, что абсолютное большинство магов соглашалась на спонсорство со стороны Короны (от чего, в свое время, отказался Старший Магистр Паарлакс), которая забирала шестьдесят процентов от дохода, а так же эксклюзивное право на любые патенты.

— И нет никакой причины полагать, что в следующем месяце я получу с Туманного Помощника хотя бы тридцать эксов, — мысленно напомнил себе Арди.

Все, кому требовалась печать, уже её приобрели. Крупные компании, разумеется, приобретали незашифрованные печати. В таких, разумеется, всё равно встраиваются шифрованные рунические «подписи». Нечто вроде обычной печати клерков, только в виде сложночитаемого массива рунических соединений. У каждой компании имелся собственный такой «массив», зарегистрированный в Гильдии Магов, которым те подписывали свои изделия и покупки.

Это позволяло снизить долю незаконного распространения печатей, а так же обезопасить доходы Рынка Заклинаний и магов-создателей от подпольного копирования. Разумеется, находились умельцы, которые могли дешифровать подписи, подделать их или же и вовсе — стереть из общего чертежа, но на такое требовался уровень знаний не меньше, чем Старшего Магистра в области инженерии печатей. Таких на всю страну и так меньше сотни.

Что до шифрованных печатей, то там и вовсе сам чертеж представлял собой такую мешанину, что без ключа, который так же выдавался индивидуально, печать попросту не функционировала. Ключ от шифра и печать, разумеется, существовали в единственном экземпляре и продавались в паре — индивидуально.

Подобные подходы к защите интеллектуальной собственности накладывали свои издержки в виде удорожания печати не только в денежном эквиваленте, но и в Лей. Шифрованная печать, обычно, потребляла на десять процентов больше лучей в каждой звезде, а под лицензией Гильдии Магов — на один луч красной, уходящий на «подпись».

Именно поэтому Март и говорил, что все стремятся попасть на факультеты щитовых чар и Звездной инженерии. Мало того, что работой обеспечены до конца жизни, причем весьма хорошо оплачиваемой работой, так еще и индивидуальные продажи имеют смысл. Что касалось Военной Магии — там все работало совсем иначе и не без участия государства, что накладывало свой, серьезно режущий средства, отпечаток.

Иначе бы тот же лорд Аверский, да примут его Вечные Ангелы, не заключал бы контракты с Министерством Обороны, а работал с Рынком Заклинаний. Вот только начиная с Синей звезды включительно, частные торговые организации не имели права ни покупать, ни продавать печати военной магии. Все подобные операции проходили строго при контроле Гильдии Магов и государственных инспекторов.

Иными словами, если де-факто, а не де-юре, маг мог продать свои наработки государству, а вот приобрести у него что-то — практически нереально. Только с особого разрешения, либо же если маг имел отношение к армии, корпусу стражей или же Черному Дому. Но! В таком случае ему проще было получить печать по прямому запросу, чем приобретать.

— Что, господин Эгобар, не так просто, как на лекциях? — подмигнул Адакий, попутно щелкающий по клавишам арифмометра.

Арди плохо понимал, что именно должен был еще в конце прошлой недели посчитать Адакий. Вроде как потерю Лей-энергии при пересечении кабелей.

Компании ан Маниш заказали полную инженерную разработку Лей-кабелей, генераторов и стационарного щита (услуга, что называется, под ключ) для небольшой фабрики по выпуску эксклюзивных автомобилей. И отдел, в котором в данный момент работал Арди, занимался, непосредственно, стационарным щитом.

Но из-за того, что некоторые станки так же питались Лей, то требовалось построить сложнейший контур из проводки, которая не превратится в ту мешанину, которую Арди имел несчастье лицезреть на дирижабле.

— Посложнее, — уклончиво ответил Ардан, поглядывая на стопку бумаг, которые уже отложил в сторону. — Но решаемо.

Адакий крякнул и отложил свои записи в сторону. Лей-кабели, особенно при учете того, что несли в себе заряды различной мощности, всегда вступали в конфликт. Но, опять же, это все темы сугубо Звездного Машиностроения — узкой отрасли знаний Инженерного факультета пятого и шестых курсов Большого.

Арди в них ничего не понимал.

— Брант.

— Ну что тебе⁈ — рявкнул уже буквально легший на чертежный стол, инженер. — У меня тут проводка не срастается, так что мне…

— Стажер все посчитал.

— Чего?

— Посчитал все, говорю.

— Все массивы соединений?

— И матрицу сопряжения векторов.

Брант, едва не опрокинув баночку с чернилами, буквально подлетел к ним и выхватил верхний лист с вычислениями Арда. Хмурясь и причмокивая губами, он вчитался в написанное.

— Так, здесь хорошо… — едва слышно причитал Брант. — использовал правило, что дважды транспонированная матрица равна исходной… неплохо… здесь привел кососимметричную матрицу… а я думал, что объединение массивов рунических соединений в матрицы в Большом не проходят вплоть до четвертого курса Инженерного факультета.

Их и не проходили, но благодаря книгам, порекомендованным ему Гранд Магистром Крайтом, Арду всегда было чем занять свой мозг. Даже когда тот начинал немного постанывать из-за сопряженных матриц. Потому что именно в них, рано или поздно, и превращались прикрепленные к векторам, массивы рунических соединений.

— Неплохая работа, стажер, — возвращая листок на место, присвистнул Брант. — Может, если бы ты сделал свою революционную поделку сейчас, то отделу Шалова не пришлось бы дорабатывать твоего «Туманного Помощника», чтобы его можно было подключать к генераторам.

На самом деле Арди, при создании печати, даже не думал о стационарном использовании, потому как… не владел генераторами как таковыми.

— Не удивлен, что Профессор привел тебя к нам, — Адакий, все же, нашел в себе смелость хлопнуть Арда по плечу. — Голова у тебя и впрямь светлая. Ладно, раз ты все посчитал, причем на неделю раньше, чем мы думали ты справишься, то, так и быть, мы свое слово сдержим и поделимся своими знаниями.

Они действительно заключили сделку, что если Арди закончит раньше, то Адакий с Брантом немного подтянут его в сфере Звездного Машиностроения. Не то, чтоб Ардану требовались эти знания, но… не мог же он напрямую сказать «А можете, пожалуйста, назвать имена тех, кто вызывает своими действиями у вас подозрение? Может быть, живет богаче, чем позволяет зарплата? Или ходит молва, что он или она не очень чисты на руку?»

Нет, таким способом он вряд ли сможет выведать, откуда в компании ан Маниш произошла утечка информации. Скорее, лишь спугнет крота, как его уже спугнули в доме лорда Аверского. Так что Арди, раз уж приходилось действовать в одиночку, оставался верен наставлениям Эргара и Шали. Охота, порой, совсем не быстрый процесс, в котором жертве надо дать убедится в своей безопасности.

— А в чем проблема с проводкой? — так что Арди выпалил первое, что пришло на ум.

Брант с Адакием переглянулись и, вооружившись кружками с кофе и сигаретами, уселись напротив стола Арда.

— Для начала, будущий светоч науки, что ты знаешь о Лей-сопротивлении? — с прищуром спросил Брант.

— Только общие знания, — честно ответил Ардан. — Физическая величина, характеризующая свойство препятствовать прохождению Лей-энергии в проводнике. Выражается как коэффициент пропорциональности между разностью потенциалов и силой постоянного Лей-напряжения в законе Гранд Магистра Омада для участка или замкнутой цепи проводников.

— Отлично вызубренное определение! — зааплодировал Адакий.

— Хватит, блестящая голова, — оборвал его Брант. — А своими словами сможешь?

Ардан задумался ненадолго.

— То, насколько сильно материал препятствует прохождению сквозь него Лей.

— Молодец, — кивнул Брант. — Для начала, возьми, например, свой посох, — инженер кивнул в сторону приставленного к стенке посоха из старого дуба, или, как его называли демоны и фае, Лей-древа, Огне-древа, Чар-древа и… еще много как. — Это, если я не ошибаюсь, дуб?

— Верно, — кивнул Арди, не став вдаваться в подробности, что дуб совсем не обычный.

— Вот. У дуба, как и любого материала и газа, есть удельное сопротивление Лей. В случае с сухой древесиной дуба оно, примерно, если не ошибаюсь, пять десятых Омада с мелочью на квадратный миллиметр. Очень неплохая проводимость, кстати, за свои деньги. Поэтому деревянными посохами часто пользуются начинающие маги, — удивительно, что, судя по всему, Брант помнил таблицу сопротивления тел наизусть. А в ней строк столько, что на отдельную публикацию хватит. Собственно, отдельной публикацией, вернее — справочником, данная таблица и являлась. — Для другого примера сопротивление человеческого тела равняется десяти в восьмой степени Омада, что наглядно демонстрирует, почему наш организм удерживает Лей внутри, но не особо спешит с ней расставаться.

Да, Ардан, когда-то давно, пытался создавать печати без посоха и, по ощущениям, это было так же просто, как писать тонким, струящимся каллиграфическим почерком… большим пальцем левой руки, когда сам он правша.

— Сейчас не будем говорить про температуру, — выдохнул облачко дыма Брант. — Вся таблица сведена под двадцать градусов тепла. При нагревании или остывании, разумеется, проводимость Лей на квадратный миллиметр меняется, но это те дебри, в которые тебе лезть бессмысленно, а вот Адакию…

— Да посчитаю я! — не сдержался второй инженер. — У меня крайний срок сдачи этого участка работы послезавтра.

— Мы могли бы уже приступить к новому!

— Не все такие трудоголики, как ты, Брант!

— А жаль, — фыркнул инженер и повернулся обратно к Арду. — Как тебе, возможно, известно, у Эрталайн мало того, что сопротивление практически девять тысячных на квадратный миллиметр, так еще и температурный порог изменения проводимости почти отсутствует.

Ардан снова кивнул. Именно поэтому руда Эрталайн и являлась одним из главных ресурсов в мире, а еще залогом благополучия западного материка. В частности — им изобиловала Алькада, делая Империю одной из богатейших стран. Да, разумеется, Империя в своих недрах не знала недостатка и в газе с нефтью, угле, рудах и других полезных ископаемых, но именно Эрталайн позволяла ей оставаться мировой столицей Звездной магии.

— Но Лей обладает свойством ослабевать по мере удаления от источника, — продолжил Брант. — Если мы говорим про естественное влияние Лей-линий, то, чем выше к небу, тем хуже. И там, представляешь, просто неисчислимая мощь целой планеты, а у нас — генераторы. Да, с каждым годом все качественнее и мощнее, но где мощь целой планеты, а где — наших генераторов. Несравнимые показатели.

Ардан кивал и, пусть и не особо интересовался темой, запоминал на будущее. Лишних знаний не бывает. Особенно знаний в области магии.

— Так что, даже несмотря на то, что в Лей-кабелях используются нити Эрталайн, существует потеря. И чем длиннее кабель, тем больше потеря. Пойдем, стажер, покажу, — Брант призывно махнул рукой, и они втроем переместились к чертежному столу. — Вот, смотри, предположим, мы строим комнату общей генерации. Для начала каждый из генераторов будет, в любом случае, формировать собственное поле Паарлакса. Знаешь, что это такое?

Разумеется, Ардан знал о «поле Паарлакса». Причем узнал немного раньше, чем вся страна.

— Немного, — ответил он.

— Ну вот, на данный момент мы можем это поле игнорировать, потому что мощности слишком низки и конфликта не возникнет, — Брант вооружился указкой и начал водить по запутанной схеме, разложенной на множество листов. — Но! Предположим, нам надо подвести сюда, в производственный цех, кабель от Зеленого генератора для стационарного щита. Он пройдет по потолку, затем через перекрытие и так далее. Суммарно почти сорок четыре метра. Что, в пересчете, равняется почти пяти Красным лучам потери энергии, потому как каждые десять метров двухмиллиметрового сечения кабеля равняются потери одного Красного луча в час.

Ардан хмурился. Ему казалось, что Брант к чему-то ведет, но он пока не понимал к чему именно.

— А здесь, — инженер указал на другой узел. — у нас стоит уже Синий генератор и питает он уже не щит, а печь малой загрузки, потому что при текущем задании, это получается дешевле, чем питать её газовым поршнем. И от него еще семьдесят пять метров. А затем…

— Я понял, — по привычке, как и в Большом, Ардан даже руку вверх поднял. Будто профессору на лекции отвечал. — Каждый кабель не просто тратит энергию в пустоту… он создает собственное поле Паарлакса. Потерянная при передаче энергия не исчезает, а уходит в пространство и может создать конфликт.

— Браво! — Брант, на мгновение, засиял ничуть не хуже лысины Адакия. — А теперь представь, что у нас километры проводки, вся она греется, создает собственные поля Паарлакса, которые до этого лета мы называли просто Лей-возмущениями, сами генераторы, стационарные щиты и прочее великолепие. Понимаешь, к чему приведет нерадиво посчитанная нагрузка?

Тут не требовалось быть инженером, чтобы догадаться.

— К эффекту Сломанной Печати, только в машинном виде.

— Ага, — Брант отложил линейку и вернулся к столу, чтобы пригубить крепкий кофе. — все взлетит на воздух. Может, не сразу. Может, через месяц. Но рванет знатно. И это после того, как сотни эксов улетят в трубу на перерасход генераторов. И самое неприятное, что все перечисленное только то, господин стажер, что я тебе могу сейчас объяснить за пару минут, а не за пару лет университетской программы.

Ард немного по-другому взглянул на сложный чертеж. Теперь он понимал, почему, условно, обслуживающий персонал Лей-генераторов и кабелей получал один экс, в то время как инженер, все это просчитавший, продумавший и создавший, — десять эксов. Уровень знаний и компетенций просто несопоставим.

— Но если мы можем использовать Резонанс, забирая Лей извне, — Ардан подошел к тому участку чертежа, где была изображена комната генерации с несколькими массивными установками. — и так же восстанавливаем свои звезды, получая Лей из планетарного поля Паарлакса, то…

— То, чисто теоретически, Лей можно передавать на расстоянии и без помощи проводников, — закончил за него Брант. — Но тут мы сталкиваемся с такими дебрями высокой науки, стажер, в которых вообще никто и ничего не понимает. А если говорит, что понимает — то не понимает вдвойне. Но для примера… чем короче проводник, стажер, тем, как бы ни парадоксально, сильнее потеря и сильнее Лей-возмущение… тьфу-ты, сильнее влияние на поле Паарлакса.

Брант взял со стола простой карандаш и, по меркам военного мага, со скоростью ленивой черепахи создал простенькую печать. Под его ногами вспыхнул алый узор, и из карандаша вырвался поток ветра, взъерошивший волосы юноши. А следующим мгновением карандаш потрескался и, прямо в руках Бранта, рассыпался щепками.

— При особенно небольших размерах проводника Лей он начинает разрушаться под её влиянием. Почему? Теорий примерно столько же, сколько попыток эту аксиому обойти, — Брант отряхнул руки и, вооружившись метлой с совком, собрал с пола щепки. — Ты не представляешь, Ард, какой десять лет назад был бум на жезлы. Весь рынок ими заполнился. Посохи, практически, исчезли с витрин. А потом выяснилось, что такого недорого жезла хватает на пару недель активной магии, а затем все. В щепки. Как карандаш. Если подороже, из различных сплавов Эрталайн, то срок службы, конечно, подольше, но незначительно… А если вырезать на нем печати, то и вовсе — выдержит только пару воплощений. Ладно, стажер, Адакий, давайте работать дальше. Нам на следующей неделе к заказчику на объект ехать, а у нас тут пока даже банальная разводка кабелей и точки распределительных коробок не готовы.

— С вас шестьдесят восемь ксо, — шофер указал на стрелку счетчика.

Ардан, расставшись с тремя монетками и получив сдачу в виде двух, выбрался из немного тесного салона такси. Не то, чтобы он начал жить на широкую ногу и перестал пользоваться общественным транспортом. Совсем наоборот. Закончив работу в конторе ан Маниш, юноша поспешил на мехобус, который решил, что удача, в последнее время, слишком благоволит Арду. В результате двигатель закипел уже на первом же перекрестке.

Тогда Ард, сломя голову, чтобы не опоздать к назначенной встрече, помчался на трамвай (их в Новом Городе было куда меньше, чем в Старом, но все еще достаточно) и, как назло, не проехал он и трети маршрута, как на путях случилась авария в виде столкновения двух автомобилей.

Ближайшая станция подземных линий находилась от «Офисного Центра Митакова» на равном удалении, так что пришлось ловить извозчика. Благо, в Новом Городе, бурлящим и кишащим не только пешеходами, но и автомобилями, с этим проблем не возникло.

Чего не скажешь о деньгах, потраченных на относительно короткое, получасовое путешествие.

Если бы у Арда имелись свободные четыре сотни эксов (даже звучало смешно), он бы задумался о приобретении подержанного автомобиля. Глядишь, за пару лет и окупился бы.

Высотное здание, в окружении небоскребов и напротив оживленного, даже в вечернее время, проспекта встретило Арда привычным видом. Серые, сведенные вместе брови потрескавшихся, деревянных оконных рам. Местами дырявый навес, натянутый над частью тротуара, и скрипучие, заедающие поворотные двери на входе.

Фойе как всегда захламленное, сырое и пропахшее, а лифты оцеплены и отключены, чему Арди был только рад. Он поднялся на нужный этаж и, уже по сложившейся привычке, проверил, нет ли очередной проблемы в виде рассыпавшегося военного аккумулятора под дверью, печати вредоносной магии на двери или просто — запаха пороха.

Но пахло по ту сторону местами потрескавшейся, покосившейся двери, которую явно не собирались чинить (в прошлый раз ей весьма прилично досталось) пахло лишь табаком, дешевым алкоголем, нестираной одеждой и… цветочными духами. Модными, нынче, на Бальеро.

Арди открыл дверь и первым, что бросилось в глаза — за столом секретаря, около старенького, ржавого, железного архива обнаружилась вовсе не сногсшибательная, молодая блондинка по имени Элла, а… другая девушка.

Со столь же идеальной фигурой, густыми волосами (на сей раз черными), почти полным отсутствием форм выше талии, что девушка явно пыталась компенсировать широкими бедрами и столь же непристойной, по мнению прошлого поколения, юбкой-карандашом.

С чуть скошенным на сторону лицом, умело спрятанным под макияжем, и приподнятыми уголками губ, она поправила очки-половинки и посмотрела на Арда темными глазами.

— А вы…

— Эгобар, — представился Ардан. — Ард Эгобар.

— А, господин Эгобар, да-да, — голос у неё оказался под стать внешности — чуть хрипящий и тягучий, как плавленый шоколад. — Господин Огланов вас ждет.

Ардан потянулся пальцами к шляпе и… попросту кивнул. Открывая дверь, ведущую в кабинет (где, как Арди подозревал, старый детектив попросту жил), юноша ненадолго поддался любопытству — как Петру удавалось заключать контракты с девушками, которым самое место на подиумах Бальеро, а не в гостинице для клопов, по недоразумению приютившей еще и отставного Главного Инспектора Метрополии.

Сам офис с прошлого визита Арда изменился не так, чтобы сильно заметно. На стенах следы от выстрелов и магии, пол в царапинах, а порезы на диванной обшивке неумело затянуты темными, капроновыми нитками.

За столом, кутаясь в пальто не по сезону, докуривая последние остатки сигары, смотрел в окно Петр Огланов. Всё такой же невысокий, с явно нездоровым пузом, зализанными на бок жидкими, седыми волосами, щербатыми зубами и кожей, напоминающей лимонную цедру.

Но с ясным, стальным светом серых глаз и лукавой, легкой улыбкой, которой и наградил усевшегося на стул Арда.

— Ард, рад видеть тебя… вас… как захочешь, в целом, в добром здравии, — Петр придвинул по столу стакан с… обычной водой. И сам тоже налил себе из стеклянной бутылки кристально чистую воду. — Стараюсь пореже прикладываться к горлышку. Встреча с древними вампирами и пыточными камерами, знаешь ли, немного меняет отношение к жизни. Сразу хочется… не знаю, подольше подышать несвежим воздухом этого неприятного города.

— А…

— Элла уехала на Лазурное побережье после всего, что случилось, — ответил на неозвученный вопрос Огланов. — Черный Дом озаботился тем, чтобы починить её, так скажем, фасад, но само здание, Ард, безнадежно покосилось. Фундамент потрескался, а крыша потекла. Уж прости мне такие метафоры. Но бедняжку сложно винить. Кто угодно сошел бы с ума, пережив… такое, — Петр крутанул стакан так, словно внутри находилось что-то гораздо крепче воды. — Так что приют душевнобольных под патронажем Сестер Света принял её на постоянное проживание. За что им большая благодарность.

Услышав словосочетание «приют» и «Сестры Света», Ардана пробила короткая дрожь, но он тут же взял себя в руки.

— Не стану вдаваться в подробности, Ард, почему ты решил связаться именно со мной, — Петр поднялся на ноги и, весьма уверенной походкой, качая куда меньшим животом, чем обычно, добрался до сейфа, откуда выудил небольшой револьвер. — но я должен Черному Дому за свою жизнь и Эллу, так что поработаю, так сказать, на общественных началах. Но если, вдруг, тебе выпишут премию за раскрытие убийства, то не откажусь от своей справедливой доли.

— Мне казалось, что я заплатил вам, господин Огланов, на пару лет вперед, подработав приманкой в поместье Иригова в начале года.

Петр помахал рукой над головой, убрал в карманы пальто несколько «месяцев» с запасными патронами и, каким-то ловким, хитрым движением руки, одновременно снял коричневую шляпу с вешалки, попутно надев ту на голову.

— Поехали, юный коллега, продемонстрирую вам работу настоящего сыщика, а не дознавателя Императорской псарни.

Ардан, вздохнув, покачал головой и отправился следом за Петром. Стоило надеяться, что расследование не сильно затянется — он хотел успеть навестить клуб, в который его приглашал Луций Рафт.

Глава 59

Петр, шаркающей походкой, подошел к припаркованному в узком переулке новенькому автомобилю. Не самой комфортной сборки, но куда лучше той рухляди, на которой Ардан и Огланов навещали поместье Иригова. На вопросительный взгляд Арда, старый сыщик ответил:

— Выиграл в карты.

Ардан, не двигаясь с места, с подозрением выгнул правую бровь.

— Ты… вы… Вечные Ангелы, Ард, давайте определимся на «ты» мы или на «вы».

Арди пожал плечами.

— Можно на ты.

— Отлично, — Петр шумно высморкался и, как и зимой, швырнул ключи юноше. — Тогда садись за руль, Ард. Надеюсь, с прошлого раза ты стал водить несколько лучше, и я не переломаю последние целые кости.

Не дожидаясь ответа, Петр плюхнулся на пассажирское сидение. Ардан, покрутив связку ключей в руке, несколько мгновений размышлял о том, что, возможно, пригласить Огланова на дело было не лучшей идеей.

Но…

Ардан, в первую очередь, руководствовался тем, что убийство Старшего Магистра архитектуры и строительства Велиграда Навалова имело сходство с гибелью отставного фатийского солдата, служившего в корпусе стражей. Огланов уже почти год занимался этим делом (в числе, разумеется, прочих) так что был в курсе дела. Не говоря уже о том, что он знал Артура «Пижона» Бельского дольше, чем Милар. Огланов не единожды пытался усадить принца преступного мира Метрополии за решетку, так что имел личный мотив.

И все это не считая других, ничуть не менее серьезных причин, по которым Арди обратился именно к тому, кто едва не отправил его самого к Спящим Духам.

Убирая посох между сидениями, Арди сел за руль. Несколько мгновений собираясь с мыслями, он завел двигатель, выжал сцепление, переключил передачи и покатился по переулку в сторону жужжащей реки из металла, выхлопных газов и мигающих огней ночной столицы.

— Да, ты определенно стал лучше водить, — Огланов качнул флягой и приложился к горлышку. Чуткий нос матабар уловил запах терпкого, травяного чая со слишком большим количеством сахара.

Огланов действительно бросил пить… у старика даже лицо разгладилось и брыли уменьшились.

— Вам что-то удалось узнать о том страже? — спросил Ардан, который в последнее время освоился за рулем (спасибо Аркару) настолько, что мог одновременно поддерживать беседу и следить за дорогой.

— Мы же договорились на ты, — Огланов приспустил окно и подставил лицо влажному ветру… пахнущему соляркой, бензином и канализацией.

— Это вы ко мне можете на ты, — уточнил Арди. — а я к вам на вы.

— Как хочешь, — махнул флягой старый сыщик. — Ничего особенного. Отслужил. Вернулся. Не хотел принимать участие в махинациях Иригова и его сестрицы. Порой наведывался в дешевые бордели, постоянных спутниц и друзей не имел. Вон, после смерти остался должен владельцу доходного дома, где снимал жилье, почти семь с половиной эксов. Стрясли с родственников.

— А они…

— Фермеры на северо-востоке. Большая семья, — Огланов пошкрябал ногтями щетину. — Отец, мать, старенькие бабушки с дедушкой, множество братьев и сестер. Через суд владелец дома взыскал с них оплату.

Ардан промолчал. С одной стороны, по закону, тот был в своем праве, но с моральной стороны… с моральной стороны не Арду судить других людей. Он их в целом, все еще, не очень-то хорошо понимал. Ну или «не до конца» понимал.

— Получается никаких зацепок?

— Никаких, юноша… — Огланов осекся прежде, чем Арди успел среагировать на предыдущее обращение сыщика к нему. — … прости. Никаких, капрал. Кроме, разве что тесного соседства с другими такими эпизодами. К примеру…

— Отец Таисии Шприц и недавно почивший Велиград Навалов, — закончил за Огланова Ард.

— Да примут Вечные Ангелы его беспокойную душу, — Огланов осенил себя священным знаменем Светлоликого.

А когда они с Ардом выехали на проспект Нового Времени, где юноша вцепился в руль мертвой хваткой и едва было носом не ткнулся в лобовое стекло, Огланов осенил себя еще раз.

— Если так переживаете, то могли бы и сами сесть за руль.

— Мог бы, — согласился Петр. — если бы умел водить.

Ардану стоило немалых усилий удержать транспорт в полосе и не врезаться в ближайший грузовик, перевозивший какой-то товар с фабрики. Ард не успел прочитать какой именно и откуда. Но, судя по расцветке, что-то связанное с печатным производством.

— Вы не умеете водить⁈

— А ты думаешь, капрал, мне для чего нужна была Лиза? Алла… да поглотит её тьма, — Огланов выругался и, с отвращением глянув на флягу, приложился к ней еще раз. Видимо жалел, что внутри чай, а не что-то покрепче. — Знаешь, меня когда твои доблестные коллеги в черном и с дурными манерами, поставили в известность о настоящей личности… личностях Елизаветы Арис, то… — Петр покачал головой. — Есть вещи, Ард, о которых ты не хочешь вспоминать. А есть, о которых даже знать не хотел бы. Вот я бы, если честно, предпочел и дальше иногда приносить цветы на могилу бойкого водителя в платье, чем…

Петр махнул рукой. Старый сыщик вообще любил активно жестикулировать, то и дело опуская ладонь поближе к рукояти револьвера. Интересно, как складывалась жизнь бывшего Главного Инспектора Метрополии? Фактически, одного из высших начальников в корпусе стражей столицы, а теперь — теперь простого, не всегда мытого, лысеющего и стареющего частного сыщика с офисом в полузаброшенном здании.

Ардан, по правде, не знал, как ему относиться к Петру Огланову. Он встретил его еще до того, как окунулся в круговерть событий, связанных с Кукловодами и прошлым Империи и семьи Арда. Тогда Огланов показался Арду немного печальным, сумасбродным стариком, любящим джаз и играть в Семерку. А сейчас… тот все еще оставался таким же старым, столь же сумасбродным, по-прежнему печальным, но больше не таким… не таким… Арди не мог подобрать нужных слов. И это его беспокоило.

— Она ведь не просто так к вам на работу устроилась, — Ардан, отправляя мысленные благодарности Спящим Духам, повернул с главной улицы Нового Города и поехал через хитросплетение коротких улиц в сторону Кривоводного канала.

Разумеется, такой человек, как Велиград Навалов, жил на самой дорогой земле города — на острове Святого Василия.

— Разумеется, капрал, разумеется, — Огланов подпер щеку кулаком. — Кто бы не организовал все то, что происходит сейчас в городе и в стране… уж не знаю, как их там в Черном Доме именуют… так вот. Эти люди пытаются заткнуть так много дырок, как только могут. Я почти двадцать лет отслужил в корпусе стражей, юно… Ард. Я видел больше, чем твой капитан и его подручные вместе взятые. И знаю столько грязных секретов далеко не маленьких людей, что ты бы свою шляпу съел… Кстати, ты потерял свой колоритный головной убор? Помнится, ты щеголял в ковбойской шляпе.

Арди оставил вопрос без ответа.

— А могли они, наоборот, через Лизу-Аллу попытаться что-то у вас разузнать?

— Некромантией владеешь?

Арди поперхнулся и с удивлением, на пару мгновений, повернулся к старику.

— Пару раз имело дело со Звездными магами, — пояснил сыщик. — Я к тому, капрал, что если ты её из могилы не поднимешь, то ответа не узнаем ни ты, ни я. Хотя постой — её же там нет. Тело так и не нашли.

Ардан снова промолчал. Он, может, и даже года пока не отслужил во второй канцелярии, но чувствовал, когда из него пытались сделать добычу, а не охотника. Огланов проводил собственное, параллельное расследование, на которое Черный Дом закрывал глаза в виду определенной полезности Петра. И именно этим — расследованием, Огланов в данный момент и занимался.

Пока Арди хотел использовать старого сыщика, его связи, знания и умения для своих целей, сам Огланов согласился на авантюру исходя из тех же побуждений — использовать Ардана. В принципе, суть их взаимоотношений не поменялась с прошлой зимы, но, хотя бы, стала понятна обоим.

— Не нашли, — подтвердил Ардан.

Петр посмотрел на него искоса и одобрительно, с уважением, хмыкнул.

— Слушай, капрал, я же понимаю, что ты от меня хочешь, а я понимаю, что хочу от тебя. Давай так — ты мне кинешь кость с именем Алла, а я, так и быть, не стану заниматься тестем Пижона спустя рукава и… — Огланов показательно качнул флягой. — так, будто мне плевать на смерть любого родственника этого ублюдка. Потому что, поверь, мне действительно плевать.

— Алла-Лиза выкрала из каюты Тревора Мэн…

— … и пока ты решаешь, делиться ли со мной информацией…

— … какой-то очень важный для Кукловодов ключ.

Теперь пришел черед Огланова зайтись кашлем. Он подавился чаем и начал, в прямом смысле, захлебываться. Ардану пришлось оторвать онемевшую руку от руля (что не добавило уверенности его вождению) и постучать старика по спине.

— Вечные Ангелы… силен, зараза… забываю, иногда, что ты не человек, капрал, — прохрипел Огланов. Он вытер губы, закрутил крышку флягу и убрал ту в пальто. — Ключ, значит… И, дай догадаюсь, теперь тебе с твоим капитаном Пневым придется искать её тело, а раз уж она мутант, а я ничего не слышал, про то, чтобы Шестерка нашла мутанта и, тем более, ключ, получается… теперь понятно, почему ты согласился вести дела с Пижоном.

Арди в очередной раз напомнил себе, что имел дело не с кем-то, кого можно было легко обхитрить наукой Скасти, а с человеком, который прослужил в корпусе стражей дольше, чем сам Ардан прожил. Петр Огланов, может, и имел сомнительную мораль, отталкивающий характер, странную манеру общения, но, при этом, являлся отменным сыщиком. Потому Черный Дом его и не трогал. Даже когда Огланов своими действиями едва не подписал приговор Арду.

— Что вы знаете про Велиграда Навалова? — Арди вернул тему в изначальное русло.

— Да не так и много, — Огланов снова отвернулся к окну — они как раз пересекали мост Мучениц и теперь ехали по менее оживленному, но куда более тесному Старому Городу. — Родился и вырос в Метрополии. В семье потомственных аристократов, купивших себе сословное звание несколько веков назад. Его далекий, много раз «пра»-дед построил Пашэр.

Брови Ардана едва было до самого лба не взлетели.

— Да-да, — закивал Огланов. — Ту самую крепость, у которой разбили войска Темного Лорда. И не только, собственно, её. Семья Наваловых славилась своими фортификационными сооружениями еще со времен войны Галесса с Эктассом. Большая часть крепостей и замков, которые уцелели с тех времен — либо построены ими, либо по их чертежам.

Надо же… тогда не стоило удивляться тому, что Велиград Навалов позволял себе такие вольности в общении с Пижоном. Даже не взирая на их косвенное родство, веса у Навалова хватало, чтобы стоять на одних весах со многими сильными мира сего.

— Сам Велиград наследника себе сделать так и не смог, — продолжил Петр. — В первом браке жена умерла от лихорадки, во втором — сбежала с подмастерьем Навалова. Оба брака бездетные. Подозреваю, что сам Велиград попросту слаб пониже пояса… Настолько, что препараты, как волшебные, так и нет — не особо помогали. Но, после второго развода, он признал бастарда от любовницы.

— Зачем ему любовница, если он был, как вы выразились, слаб?

— Для статуса, Ард, для статуса, — чуть плутовато улыбнулся Огланов. — Чтобы на мероприятиях, в ресторанах и светских вечерах появляться с красивой госпожой. Считай, как елка новогодняя. Только на ногах. Красивых и длинных, разумеется. Зависть вызывать. Свое богатство демонстрировать. Навалов был неприятным человеком.

— Пересекались?

— Единожды, — ответил Огланов. — Архитекторское бюро семьи Наваловых занималось перепланировкой одного из зданий корпуса. Контракт напрямую с Короной. Ничего серьезного. Но Велиград умудрился устроить из этого события целое представление, в которое билеты продавались строго по количеству измотанных нервов. Стоит ли говорить, дорогой Ард, что я неизменно находил себя в первом ряду.

Почему-то Ардан не был удивлен подобной характеристике. И все же, его забавляла манера Огланова общаться. Он переходил с резкого, порой грубого языка, присущего бандитам, Плащам и стражам на галантный и обтекаемый говор воспитанного человека, а затем резко возвращался обратно.

— Засранцем он был тем еще, — Огланов прокряхтел и снова потер отросшую щетину. — Видимо компенсировал мужскую слабость тела тем, что полагал за силу характера. Хотя просто вел себя как долб… весьма социально неуклюжий господин.

— За такое не убивают.

— Сейчас — да, — согласился Петр. — а во времена еще даже моей молодости, Ард, вызывали на дуэль. Пока их не запретил предыдущий премьер-министр. А затем его самого упразднили.

Должность премьер-министра (председателя кабинета министров) действительно просуществовала в Империи совсем недолго. Её упразднили еще до Фатийской Резни, а затем, из-за потрясений в стране, так и не вернулись к повторному обсуждению.

— А бастард, это…

— Жена Пижона, — подтвердил догадку Огланов. — Они познакомились буквально сразу после того, как господин Бельский прибыл в столицу. Подробностей не знаю, но был скандал. Такой, что Навалов выставил признанного им же самим ребенка из дома и лишил наследства. Так Наваловы остались без потомства.

Арди мгновение боролся с тем, чтобы не сорваться в обрыв, где во тьме бездонной пропасти его ждала попытка найти в знакомстве Пижона и внебрачного ребенка архитектора какой-то потайной смысл. Но Милар правильно говорил. Не стоило пытаться искать взаимосвязи там, где их не было.

С другой же стороны, если предположить, что…

— Проверил.

— Что? — дернулся Арди, а вместе с ним дернулся и автомобиль.

— Держи ровнее! — выкрикнул Огланов, когда они едва было не вылетели на тротуар. — Проклятье… Проверил, капрал, занимался ли Велиград чем-то, связанным с реконструкцией или раскопками храмов Старых Богов, подземелий или замков прошлого и вообще всем, что могло бы навести жути на обычного человека. Но нет. Ничего такого.

Бывший Главный Инспектор Метрополии… да уж… Арди действительно задумался над тем, имел ли Велиград Навалов связи с чем-то, что, в свою очередь, могло звучать хором с Мертвыми Землями, Старыми Богами и всем тем, что касалось Кукловодов. С другой стороны, юноша никак не мог отделаться от ощущения, что Дельпас (горнодобывающее оборудование), таинственный ключ, изыскания в областях демонологии и химерологии, Мертвые Земли на границе с Теократией Энарио и, теперь, гибель Навалова были как-то связаны.

— Теперь капрал, ты, наверное, задумался, зачем, как ты выразился, Кукловодам… что за название такое дурацкое, — Огланов поморщился и продолжил крепко держаться за дверную ручку, будто не доверял, что Ард довезет их в целости и сохранности. Юноша не винил сыщика. Он и сам в это слабо верил. — Уже трижды, если посчитать отца Таисии Шприц, так очевидно выставлять все будто работали Нарихман, но при этом так, чтобы даже идиот догадался, что это подстава.

Вообще-то Арди об этом пока еще даже не задумывался, но вида не показывал. Что же до того, что Огланов теперь знал кодовое название неизвестной организации, то в этом ничего страшного не было. Старый сыщик, из-за того, что приключилось в поместье Иригова, а затем в подвалах дома древнего вампира, и так знал куда больше, чем кто бы то ни было. Кроме, разве что, департамента Милара Пнева и, непосредственно, Полковника.

— Тут ответ и вовсе весьма простой и прозаичный, капрал, — Петр с облегчением выдохнул, когда они затормозили около невысокой, метровой, кованной ограды перед лужайкой дома-дворца, стоявшего посреди Короткой улицы, названной так… потому что та упиралась в один из многочисленных каналов, пересекавших остров Святого Василия. — Даже если вы со своими коллегами в черном будете совершенно уверены в том, что Нарихман не причастны, вам все равно придется проверить. А значит — выйти на одну из самых спрятанных преступных организаций, а затем еще с ней бодаться. Ха! Вот на это бы я посмотрел хоть из первого ряда, хоть из какого. Помнится в прошлый раз, когда вторая канцелярия схлестнулась с Нарихман из-за расплодившихся лабораторий Ангельской Пыли, вся столица пылала так, будто у нас тут война.

Ардан, забирая посох и выходя на улицу, невольно вспомнил ситуацию с Молотками и Орочьими Пиджаками. Кукловоды ведь уже пытались раздуть конфликт между бандами в столице. Тот имя явно для чего-то требовался. Для чего? Скорее всего, как всегда, для отвлечения внимания. И, раз уж таинственные преступные гении каждый раз не только убирали один план внутрь другого, но и готовили запасные пути реализации своих идей, то…

А в чем, с их точки зрения и для их неизвестных целей, принципиальная разница между Молотками с Орочьими Пиджаками и, в свою очередь, Нарихман и Черным Домом. В теории — ни в чем. Но, что удивительно, важно даже не это, а то, что именно они пытались скрыть под дымом столь бережено и заботливо подпаливаемого ими пожара?

Но об этом Ардан подумает в следующий раз. Сейчас же он, открыв гримуар на странице с печатью « Водной Маски». Несложное заклинание, основанное на принципах стационарных чар малой мощности (не требующих подключения к генераторам), а так же магии иллюзий. Такие можно было купить за пару монет на Рынке Заклинаний или же и вовсе — с рук в Большом, потому как студенты часто разыгрывали друг друга и просто веселились с их помощью. Такие иллюзии ничего не стоили, потому как не выдерживали проверкой самого плохонького стационарного щита, да и развеять не составляло труда.

Ардану же проще было создать нечто подобное самому, что, наверное, для других студентов и магов звучало несколько невероятно.

С навершия посоха юноши, забирая вместе с собой три луча Красной звезды, сорвалась водяная лента. Она оплела лицо Арда, оставив после себя ощущение весенней свежести и немного влажный привкус на губах.

— Кстати вы… ох Свет! — Огланов потянулся к револьверу, но вовремя одернул руку. — Ард, это ты?

— Я, — ответил юноша собственным голосом. Чтобы поменять еще и его, пришлось бы потратить лишние лучи. А на такое расточительство Ард не был готов пойти.

— Проклятье… а ты не мог создать кого-то с более приятной внешностью? Я уже привык, к тому, что в моей компании двухметровый красавец, а не… вот это.

Огланов нахмурился, покачал головой и первым направился в сторону поместья. Четырехэтажный особняк, расположившийся в центре города, не особо выделялся на фоне других роскошных зданий логова богатеев и аристократов. Столь же пышный фасад, колоннады, мрамор и лепнина, деревянные откосы, крыльцо у парадного въезда и воздух, буквально пропитанный запахом новеньких, хрустящих эксов.

Арди, разглядывая свое отражение в луже воды, ненадолго задумался о том, как должен был чувствовать себя человек, который в одиночку проживал на площади в почти три тысячи квадратных метров. Но, возможно, он задумывался об этом только потому, что сам не мог позволить себе ничего похожего. И от того подобная роскошь казалась ему сумасбродством, граничащим с сумасшествием.

— А ты как думаешь? — тихонько спросил он у лужи.

Глядевший на него мужчина — косоглазый, лопоухий, с неправильно зашитой заячьей губой; со сломанными зубами и сдвинутым набекрень носом; с кожей, похожей на корку тухлого Каргаамского лимона, и губами на выкат — ответил молчанием.

Арди, создавая иллюзию, надеялся, что чем более отталкивающая внешность у него выйдет, тем меньше кто-то захочет вглядываться. А значит у иллюзии больше шансов, остаться нераскрытой. Тем более, что действовала она всего несколько часов.

— Ты идешь, капрал? — поторопил Огланов.

Ардан кивнул и добежал до сыщика, который уже подошел к калитке. Запертая на засов, она скорее служила предметом экстерьера, чем серьезной преградой даже для уличных котов. Защитную функцию выполнял стационарный щит, который в данный момент, судя по ощущениям Арда, был отключен. Как и сами генераторы, размещенные где-то в подвале.

Огланов, беспардонно перегнувшись через ограду, отодвинул засов, и они вместе подошли к дому. Там, на крыльце, на простом стуле, прижав армейскую винтовку к груди, дремал молодой страж. Он надвинул фуражку на лицо, закутался в теплый мундир и мирно пускал слюни прямо внутрь ствола оружия.

— Распустились, конечно, — недовольно проскрипел Петр и, все так же не церемонясь, ладонью хлопнул по козырьку фуражки, сбрасывая ту с головы уснувшего часового.

Тот, вместо того чтобы вскочить на ноги и направить на них винтовку, попросту поуютнее укутался в мундир и, кажется, что-то просипел. Спал так глубоко и сладко, что…

— День обещает быть интересным, — Огланов выхватил револьвер из кобуры, а Ардан открыл гримуар на первой странице главы с печатями исцеления.

— Давно? — спросил Петр, прикладываясь ухом к двери.

Ардан подошел к стражу и, пощупав пульс, наклонился принюхаться ко рту стража.

— Проклятье, Ард! Выглядит так, будто ты собираешься приобщиться к мужеложству! — Петр отвернулся и, вытащив набор отмычек, занялся замком. — Напомню, что за это светит не меньше десяти лет на каторге.

Ардан проигнорировал неуместную шутку.

— Это не магия, — констатировал юноша. — Алхимия. Дешевая. Он проснется через пару часов. Голова только будет страшно болеть.

Огланов же, прокряхтев, потянул на себя дверь.

— Не заперта, — протянул он, убирая отмычки обратно в пальто. — Вызывай своих коллег, капрал. Нам потребуется подкрепление.

— Уже, — Арди продемонстрировал активированный амулет из числа тех, что ему передал Милар.

— Как бы я не хотел остаться ждать Плащей здесь, Ард, но, видимо, нам с тобой судьбой написано общаться внутри поместий всяких засранцев, — и Огланов, не дожидаясь ответной реакции, первым вошел внутрь дома Навалова.

Ардан, вздохнув, отправился следом. Шансы на то, что он успеет в клуб Магических Боксеров стремительно приближались к тому месту, на которое, судя по всему, Ард снова нашел себе приключений.

Заходя внутрь, Арди придержал входную дверь, подперев ту урной для зонтов. На недоумевающий взгляд Огланова, Ардан одними только губами прошептал: « Привычка». Он не стал вдаваться в подробности, что каждый раз, когда он заходил в подобные места, то дверь, затем, имела неприятное постоянство куда-то исчезать.

Огланов кивнул и, приложив палец к губам, махнул револьвером в сторону холла. Само поместье внутри, как и снаружи, вновь мало чем отличалось от своих братьев и сестер. Дорогое убранство, резная, лакированная мебель, картины на стенах, покрытых обоями далеко не скромными ни в расцветке, ни в качестве. На потолке люстры, стилизованные под то время, когда Старый Город еще не освещался при помощи Лей, а томился среди свечей и масла. Лепнина, паркет и множество других деталей, которые, буквально, в лицо кричали не только о богатстве, но и характере призвания многих поколений владельцев.

Огланов обогнул одно из таких свидетельств — миниатюру самой обычной, губернской крепости, ставшей известной благодаря сражению, определившему судьбу современной Империи. Оставив уменьшенную копию крепости Пашэр позади себя, Ардан присоединился к детективу.

Они оказались в просторном холле, где от блеска позолоты на зеркалах, золота на перилах крылатой лестницы и мрамора, спрятанного под коврами из ЛанДуоХа слегка слепило глаза.

Оглядываясь по сторонам, ни Огланов, ни Ард, не могли найти ни одного свидетельства того, что сюда кто-то вломился. Ни грязи, ни поломанных предметов, ни свободного от пыли пространства, которое осталось бы в случае, если бы что-то отсюда вынесли.

Нет, только звенящая тишина огромных, безлюдных пространств.

— Может что-то наколдуешь? — Огланов через плечо шикнул.

— Что? — в тон ему, ответил Арди.

— Я что, маг? Откуда мне знать, но в прошлый раз ты что-то колдовал.

— Да, искал демона, — кивнул Ардан. — А здесь их нет.

— Уверен?

Ард шумно втянул носом воздух. В лицо тут же ударил целый букет запахов. Немного тяжелый, чуть едкий аромат начищенной меди; затхлый и удушливый от паутины, которую уже начали шить обрадовавшиеся одиночеству паучки; немного пахло сыростью из канализации и, обильно, лакированным деревом. А через пару мгновений все заглушил крепкий одеколон Огланова, которым тот, вероятно, заменял душ.

— Нет, демонов нет, — подтвердил Ардан. — Как и других людей, что странно, потому что кто-то сюда же заходил.

— Да, странно… — согласился Огланов. — Ноздрями он хлопает… был бы у меня посох и Звезды, я бы что-то наколдовал.

Ардан был вынужден согласиться с Петром. Уже прошел почти год его службы в Черном Доме, а он все еще не обзавелся печатями, которые могли бы упростить поиск кого-то или чего-то. С другой стороны, он прежде всегда полагался на свои, пусть и незначительные (по мнению Эргара и Шали) умения охотника, но в данный момент молчали и они.

Он не мог услышать и унюхать никого, кроме их с Оглановым, а перед глазами предстала едва ли не девственная чистота парадного холла богатого дома. Такое впечатление, что после последней уборки слуг здесь никого и не было.

В материалах, переданных ему людьми Пижона, значилось, что уборку провели на следующий день после убийства и, после этого, здания опечатали. Все остальное касалось тех же деталей, в правдивости которых Ардан убедился, когда расспросил Огланова. Он не мог доверять Пижону и его материалам. Так же, как и не мог, в данный момент, доверять своим глазам, ушам и носу.

— Если кто-то сюда пробрался, то значит им нужно что-то найти, — Огланов крутил головой, а вместе с ней — направлял револьвер из стороны в сторону. — Как думаешь, Ард, где, в этом до пошлости громадном доме, может быть спрятано хоть что-то ценное?

Вопрос, за ответ на который они бы оба могли заплатить немаленькие суммы эксов. Бегать по бесконечному дому в поисках кого-то, кто мог так легко прятать свои следы и скрыть присутствие от матабар — задача не из простых.

С другой стороны…

— Такой человек, как Велиград Навалов, — задумался Ардан. — Для которого суть его жизни это работа.

Сыщик и юноша переглянулись. В глазах друг друга они прочитали одно и то же слово:

— Кабинет! — громким шепотом, если такое было возможно, хором грянули они.

— Так, теперь надо подумать, где он может находиться, — Огланов так глубоко погрузился в свои мысли, что начал постукивать стволом револьвера по подбородку. — Навалов был самовлюбленным мудаком, так что это точно последний этаж.

— И он жил архитектурой, — подхватил Ардан. — Поэтому окна, разумеется, не на внутреннюю сторону, а на фасады зданий напротив.

— Но он страдал мужской слабостью, так что берег себя, а значит где-то вдали от парадной лестницы, чтобы не поддувало из-под двери, — добавил Огланов. — значит окна на улицу, последний этаж, осталось понять восточное или западное крыло.

— Мы можем…

— Разделяться мы, капрал, не будем, — резко перебил Огланов. -потому что если ты сдохнешь, я потом никогда в жизни не докажу Плащам, что это не моя вина, а твоя дурость тебя же и сгубила.

Ардан вздохнул. Огланов был прав — разделяться опасно. Но и обшарить весь последний этаж, занимавший семь сотен квадратных метров, они не смогут. Во всяком случае не смогут так, чтобы не спугнуть того, кто сюда проник. Если тот, конечно, уже не понял, что находится в доме совсем не один.

— Очень полезный у тебя посох, Ард.

Ардан проигнорировал честный, правдивый, но бессмысленный выпад. Лишь мысленно сделал себе напоминание, что надо составить полный список печатей для разработки и… непосредственно разработать. Пусть не на каждый случай жизни, но на весьма очевидные, рабочие и не совсем, ситуации.

Такая беспечность, в следующий раз, может слишком много ему стоить.

— А эта… как его там… волшба Первородных?

Ардан, попутно не сводя взгляда с лестницы и прислушиваясь к коридорным рукавам, отрицательно покачал головой. Несмотря на то, что генераторы уже какое-то время не работали, на самом острове, да и в доме тоже, слишком много мертвой-Лей, чтобы Арди справился с искусством Говорящего.

— А ты очень полезен, Ард, — проскрипел желтеющими зубами Огланов.

— Вы ничуть не больше, — все же, не сдержался, Ардан. Не из-за Петра, а, скорее, из-за самого себя. Он настолько сосредоточился на военной магии, куда больше, чем сам того хотел, что забыл о том, что его главная работа в Черном Доме состоит вовсе не из погонь и сражений, а из поиска. Чаще — предметов, реже — людей.

Может, если бы он владел нужными печатями или, хотя бы, смастерил простенькие подобия самостоятельно, то и в Ларанде все закончилось бы несколько иначе.

— Корона или знамя?

— Корона.

Огланов вытащил из кармана монетку ксо, подкинул, поймал и коротко сказал:

— Восточное.

В полоборота, плечом к плечу, они медленно поднимались по лестнице. Со стен на них взирали неизменно крупные, всегда щербатые и, разумеется, холеные лица предков Велиграда — вся мужская половина семейства Наваловых. И, чем выше по лестнице, тем стариннее наряды на портретах и тем более жестокие взгляды постепенно худеющих лиц.

В зеркалах Ардан разглядывал балконы этажей и ответвления коридоров. Не хотелось, чтобы как на Бальеро, откуда-то из тьмы на них напрыгнула какая-то жуть.

Ардан не спешил колдовать и создавать вокруг себя щиты Орловского — если проникший был Звездным магом или, еще хуже, Эан’Хане, любая магия могла стать раскрученной пожарной сиреной.

Так что на четвертый этаж Арди поднялся прикрываясь не магией, а широкой в талии и чуть поуже в плечах, фигурой Огланова. Стыдился ли он такого поведения? Поместье Иригова все еще было живо в памяти, так что — нет, не особо.

— Что-нибудь чувствуешь? — спросил Огланов, держа револьвер на согнутом локте.

Арди снова втянул воздух носом, но, как и внизу, на первом этаже, ничего странного не ощутил. Разве что здесь куда сильнее пахло коврами, которыми устлали полы коридоров, а еще книжной пылью.

— Нет.

— Срань, — выругался сыщик. — Идем.

И они пошли. Аккуратно ступая в густом ворсе, комочками сбивавшимся под грязными подошвами туфель и ботинок. Вокруг мерцали серебренные блюда на подставке со словами благодарностей за работу. Какие-то очередные миниатюры. С портретов вниз, на незваных посетителей, взирали статные женщины Наваловых.

И, судя по всему, удача вновь улыбалась Арду. Кабинет Навалова действительно располагалась именно в восточном крыле дома-дворца. Как Арди это понял? Вовсе не из-за запаха или каких-то других, сложных и спрятанных от обывателя деталей. Вовсе нет.

Просто среди всего множества дверей, которые они с Оглановым оставили позади себя, именно эта была распахнута настежь, а по полу разлетелись десятки листов исписанной бумаги. А еще изнутри изрядно дуло.

Огланов, перешагивая кипы разбросанных документов, первым влетел в кабинет и, пробежав через просторное помещение, встал около окна. Распахнутые створки и трепещущий на ветру тюль с недовольно морщащимися шторами явно намекали:

— Ушел, — констатировал Огланов и убрал револьвер обратно в кобуру. — Проклятье… Ушел, зараза.

Ардан, с облегчением выдохнул (он действительно не хотел лишний раз встречаться с тем, кто сумел так хорошо спрятаться) и, опираясь на посох, огляделся. Обитые зеленым сукном стены — так, вроде, было модно лет сорок назад. На них кованные жирандоли с хрустальными бра, каждый из которых стоил не меньше месячного оклада Арда. Потолок и вовсе украшен художественной росписью, в которой… Велиград Навалов был изображен в качестве одного из Ангелов Света.

— Омерзительное богохульство, — сплюнул себе под ноги Огланов.

Надо же, а Арди не думал, что бывший Главный Инспектор набожный человек.

Симметрично друг другу, крыльями, обставлявшими вход, расположились громадные книжные шкафы со старинными архивами — резными секретерами с откидными столешницами. Платяной, пузатый шкаф с покосившейся дверцей, камин с креслами и, непосредственно, массивный, рабочий стол.

И, до недавних пор, здесь царствовал педантичный порядок. А теперь хаос и разруха. Мебель сломана, секретеры разбиты, книги разорванной трухой валялись где попало; зола из камина выброшена на пол, обивка кресел вспорота, а все, что можно было оторвать от стен и разломать — оторвано и разломано.

Даже люстра и то сдернута с потолка и теперь её хрустальные слезы подвесок жалобно звенели на ветру.

— Здесь явно что-то искали, Ард, — бухтел Огланов, шастая по кабинету и поднимая то одного, то другого молчаливого и совсем не словоохотливого свидетеля разграбления. — Вопрос только — что именно. И почему в такой спешке, что тут будто Фатийский фронт, а не кабинет.

Арди, почесав затылок навершием посоха, еще раз огляделся. Огланов, разумеется, был прав. Поисками действительно занимались в спешке.

Перешагнув через целую стопку выпотрошенных книг, Ардан подошел к безнадежно почившему секретеру. Когда-то едва ли не шедевру работы резчика по дереву, причем совсем не дешевой породы, а теперь…

— Чтобы они не искали, это что-то очень маленькое, Ард, — не унимался Огланов. — Понимаешь?

— Иначе бы они не стали потрошить книги, — кивнул Ардан.

Что-то очень маленькое… что-то, что могло поместиться в книгу и, потому, они разнесли весь кабинет, после чего сбежали через открытое окно. Видимо именно тогда, когда Петр с Ардом поднимались наверх.

Вопрос только один. А именно.

Огланов с Ардом вновь переглянулись. Они оба, почти одновременно, вскинули посох и револьвер в сторону единственного, что, среди хаоса разрухи, выглядело относительно целым. Нет, пузатый платяной шкаф был далек от характеристики «целый». Но вот покосившаяся дверца, застывшая на погнутой петле, осталась закрытой.

И вот ведь беда — Огланов действительно ничего не знал о магии, так что прежде, чем Ардан успел скорректировать параметры Ледяной Клетки, зачем-то выкрикнул:

— Выйти с поднятыми руками!

— Ahgrat! — выкрикнул Ардан и, тут же, ударил посохом о пол.

В то же мгновение под его ногами запылала печать, а из навершия посоха протекло жидкое стекло, сформировавшее двенадцать полупрозрачных дисков.

Тот, кто сумел скрыть ритм своего сердца и запах от матабар? И при этом втереться в доверие стражу настолько, чтобы нанести на его губы алхимию? Ответ только один.

Дверцы шкафа, разбитые в щепки, разлетелись в разные стороны. На мгновение время застыло и Арди, широко раскрывая глаза, увидел перед собой самую обычную девушку самой обычной внешности и столь же неброского наряда. Увидишь такую — и тут же забудешь. И только в вечных кошмарах, терзая еще долгие годы, будут сниться бесконечно длинные, живые волосы. Сворачиваясь тугими прядями, они струились водопадами в разные стороны, щупальцами спрута опутывая пространство.

— Тазидахский мутант! — выкрикнул Огланов и вдавил спусковой крючок.

Левой ладонью он, не хуже любого ковбоя, взводил курок старенького револьвера. Так быстро, что выстрелы практически слились воедино. Пули, выстроившись ровной вереницей, должны были одна за другой попасть в центр массы, где заканчивался корсет девицы.

Но ни одной из них так и не было суждено достигнуть цели. Волосы, прежде плывшие по воздуху, внезапно дернулись и, слившись воедино, обернулись стальным тесаком. Не в переносном смысле, а в самом прямом. Железное лезвие длиной с лошадиную ногу, сверкая в свете уличных Лей-фонарей, рассекло пули. Ардан уже ударил посохом о землю, но… ничего не произошло. Отправленная им в посох Лей попросту ухнула во вне, отбросив его на несколько шагов назад.

Чудом устояв на ногах, с трудом вспоминая что такое — эффект сломанной печати, Ардан с ужасом смотрел на то, как его посох удержали от касания пола обвившие древко волосы.

А подпрыгнувшая мутант, приземлившись на ноги, взмахнула рукой и очередная прядь, вытягиваясь многометровым сверлом, понеслась прямо в грудь Огланову. Тот отпрыгнул в сторону, но слишком поздно. Старость и лишний вес взяли с сыщика свою кровавую плату и удар мутанта пришелся по левому боку, с легкостью вспарывая плоть.

И тут же, мутанта, вторым взмахом отправила тесак на голову Арда. Разом восемь из двенадцати дисков лопнули, но, все же, сместили удар в сторону. Они даже не смогли его заблокировать. Пол рядом с Ардом взорвался пылью и щепками, а сам юноша сиганул назад, чтобы не свалиться в провал разбитого перекрытия.

В момент падения он ударил навершием посоха о пол и Ледяная Пуля, рассекая серое облако, ушла куда-то в потолок. Ардан еще не так много тренировался с этим заклинанием и не смог в далеко не обычной ситуации правильно изменить параметры заклинания.

Мутант, сверкнув голубыми глазами, словно паучиха или саранча, оттолкнулась от пола свившимися столпами своих живых волос и вылетела в открытое окно.

Ардан, вскакивая на ноги, подбежал к Огланову и уже замахнулся посохом, как тот заорал:

— Давай за ней, дурень! Меня подкрепление залатает!

Арди все равно не смог заставить себя не потратить лишнюю секунду. Он бегло оценил рану и только после того, как убедился, что Огланову ничего, особо, не угрожало в ближайшие полчаса, кивнул и бросился к окну.

Уже запрыгивая на подоконник, юноша мысленно выдохнул:

— И что за беда у меня такая с окнами, — а затем сиганул с четвертого этажа прямиком в распахнутые объятья молодых сумерек осеннего вечера.

Глава 60

Уже приземляясь на землю, легко пружиня на ногах, по щиколотку погрузившихся в податливую почву, Ардан сузил глаза. Он услышал собственное участившееся дыхание и увидел, как в свете фонарных ламп облака пара вырываются изо рта. Чувствовал, как плоть десен раздвигают удлиняющиеся клыки и как ботинки изнутри скрежещут растущие когти. Те же самые, что в данный момент скреблись о древко посоха.

Горный охотник рвался наружу. Он бился о стенки грудной клетки клокочущим сердцем и сверкал вытянувшимся зрачком, расчертившим яркие глаза. И не важно, что вниз по улице, в сторону проспекта, мчался монстр. Волосы, крепче стали и гибче шелка, вытягивались многометровыми лапами спрута. Они несли странную добычу, дышащую черным дымом и роняющую следом черные капли крови, прочь от логова…

Ардан помотал головой.

Нет, не логова. Позади него остался холодный камень вовсе не скал далекой Алькады, а каменная кладка пышного дворца. Впереди, пронзая волосами брусчатку и асфальт, корежа металл фонарей и разбивая ограды, мчалась вовсе не добыча, а Тазидахский мутант. А ревущий внутри разума Арда охотник, вовсе не некая сумеречная сущность, а его инстинкты матабар. И если он им вновь поддастся, то далеко не факт, что вернется обратно. Вернется обратно Арданом Эгобаром.

— Хватит, — усилием воли Ард заставил клыки и когти втянуться обратно, а сердце успокоить свой бешенный бег.

Может быть, однажды, придет час, когда ему придется вновь выпустить на волю горного охотника, но точно не сегодня.

Ардан, выпрямляясь, ударил посохом о землю. Под его ногами сформировалась печать и, в то же мгновение, капли вечерней влаги оторвались от поверхности стекол и травы. Они закружились лихим хороводом, все ускоряясь и ускоряясь, пока не приобрели очертания артиллерийского ядра. Заходясь мелкой рябью, уже следующим мгновением, вместе со звучным хлопком, растрепавшим волосы и одежду Арда, Скоростное Артиллерийское Ядро понеслось в сторону удаляющейся цели.

Ардан не тратил время на то, чтобы посмотреть, достигло ли его заклинание цели. Он не питал иллюзий, что сможет догнать мутанта на своих двоих — физические возможности полукровки Матабар и Тазидахского Военного Мутанта слишком несопоставимы, чтобы надеяться на собственные мускулы и связки.

Так что, пока заклинание, вспарывая под собой асфальт, неслось следом за уже почти вылетевшей на проспект монстром, Ардан бежал в сторону автомобиля Огланова. Благо, что ключи так и остались у него в кармане.

В несколько прыжков, махом перескакивая ограду, Ардан так сильно дернул за дверную ручку, что едва не вырвал её вместе с частью механизма. Изогнувшись под инженерно-неправильным углом, та жалобно заскрипела. Но тут же её писк потонул в вопле мутанта. Ардан, оставляя посох лежать на ногах, повернул ключ зажигания, повернулся в сторону мутанта.

Зависнув в нескольких метрах над землей, опираясь на стальные ноги, сплетенные из струящихся из её головы волос, мутант кричала и дергалась. В её гриве появлялись все новые и новые волокна, опутывавшие застрявшие в теле осколки разбитого Ядра. Видимо она сумела его остановить и расколоть, но ледяная шрапнель достигла своей цели… и не только её. Позади мутанта часть улицы оказалась буквально вспорота длинными бороздами, а упавшие фонари орошали искрами усталое дорожное покрытие.

— Ну разумеется, — печально выдохнул Ардан. Оставалось радоваться только тому, что в таком месте, как остров Святого Василия стационарные щиты на домах вполне могли выдержать и настоящий артиллерийский обстрел. Во всяком случае — первый его залп.

Ардан, молясь Спящим Духам, Вечным Ангелам, Старым Богам и всем, кто мог его слышать, чтобы двигатель не заглох, а сам он не напутал в педалях и рычаге коробки передач, рванул следом за мутантом. Та, выдернув последний осколок, взмахнула рукой и локон, толщиной с березу, опутал один из упавших фонарей.

Кованное железо взмыло в воздух так легко, будто его держали вовсе не волосы, а тросы корабельных кранов.

— Да сколько Лей она вырабатывает! — взревел Ард, раскручивая рулевое колесо так, словно от этого зависела его жизнь.

Хотя, учитывая, что он не мог одновременно концентрироваться на автомобиле и магии, то, в целом, так оно и было. А хрупкая, внешне, девушка, уже отправила в полет кусок стали, весом практически в тонну. Метнула копьем, прошедшим едва ли в метре от борта автомобиля.

Ардан же, скидывая передачу… заглох. Двигатель крякнул раздраженным селезнем и замолк, а автомобиль дернулся, задрожал и остановился вполборота прямо посреди улицы.

Лицо мутанта исказила довольная улыбка и она, разворачиваясь, вновь помчалась по улице.

— Ну давай же, — Ард повернул ключ зажигания. — Давай…

Он не сводил взгляда со стремительно удаляющейся девушки, но двигатель никак не хотел поддаваться. Может быть Ард что-то повредил в автомобиле своими действиями? Проклятье, он совсем не разбирался в колесном транспорте!

Поняв, что не сможет воскресить транспорт, Ардан едва ли не сорвал с петель железную дверь и, выскочив на улицу, забрал с собой посох. Он не проехал и двухсот метров. Вот и все, на что хватало его скудных водительских умений.

— А когда за рулем Милар с Аркаром, то все выглядит так просто… — скрипел зубами Ардан, скидывая с ног ботинки.

Чувствуя стопами нагретый камень, Ардан бросился вперед. Он бежал так, быстро, как только мог себе позволить, чтобы не дать слабину перед рвущимся на свободу охотником. Тот буквально рычал и рвал сознание Арда, борющегося одновременно с собственными инстинктами и с летящими в его сторону каменными валунами.

Мутант, словно обладая глазами на затылке, то и дело взмахивала руками и, разбивая сменившую асфальт брусчатку, вырывала из земли целые куски. Как из требушета, она швыряла их в сторону своего преследователя. Благо, что била она далеко не прицельно, так что уворачиваться труда не составляло.

По сторонам вспыхивали стационарные щиты, отражая внезапную атаку, но каменные осколки, градом бьющие по улице умудрялись разбивать клумбы, срезать декоративные деревья, портить скамейки и навесы трамвайных остановок.

Ард все это замечал лишь краем глаза. Его основное внимание было сосредоточено на том, как стремительно от него отдалялась фигура мутанта. Единственное, на что мог надеяться Ард, так это то, что Лей-запас, подпитывающий мутацию незнакомки, иссякнет и та рухнет вниз, но этого все не происходило.

Их разделяло уже почти три сотни метров, так что даже заклинание не помогло бы Арду. На такой дистанции даже Ледяная Пуля потеряла бы практически весь кинетический заряд, не говоря уже о том, что количество Лей в чарах рассеивалось на расстоянии ничуть не хуже, чем это происходило в проводке.

Внезапно позади раздался знакомый свист тормозов и стон натруженных шин. По ушам врезал протяжный клаксон и сбоку, едва не сбивая Арда с ног, резко затормозил знакомый, видавший виды « Деркс».

— Садись! — Милар, перегибаясь через половину салона, открыл дверь.

Ардан, так резко развернувшись, что едва не распластался по земле, запрыгнул внутрь автомобиля. Увы, дверь за собой он закрыть так и не успел. Очередной кусок брусчатки дробью пробарабанил по железу и, в итоге, ногу Арду оцарапала разорванная петля. Дверь, звеня разбитым стеклом и скрипя покореженным металлом, осталась лежать на асфальте.

Милар молча перевел взгляд с оторванной двери на мутанта и обратно, после чего напряг желваки и глубоко затянулся закушенной между зубами сигаретой.

— Какая же ей п… — остаток его фразы заглушил взревевший двигатель. Одновременно, обеими ногами, пережимая педали в сложном ритме и переключая передачу, отправил старенький «Деркс» в решительный рывок.

Их пострадавший, раненный напарник, зарычал рассерженным зверем и рванул следом за добычей, уже миновавшей перекресток проспекта Царского Войска и вылетела на Гильдейскую Набережную.

— Что-то мне это напоминает, — прошептал Ардан, невольно вспоминая то, как несколько месяцев назад они с Миларом, примерно в похожей обстановке, мчали в погоне за удирающей из взорванного Архива вампиршей.

— Держись крепче, господин маг, чтобы не вылететь, — не хуже двигателя его собственного автомобиля, рычал Милар.

Он сбросил передачу, заваливая стрелку тахометра в те места, где она, по инженерной задумке, не должна была оказываться и, одновременно с этим, поднимая ручной тормоз, выполнил трюк, от которого у Арда все внутренние органы едва местами не поменялись. Автомобиль, прямо на ходу, отправляясь в занос, едва ли не боком залетел в соседний переулок, где Милар, тут же включая задний ход, развернулся в пол-оборота и… поехал назад.

Ловко объезжая препятствия, он кричал, перекрывая шум врывающегося в салон ветра и нарастающего гула сирен, звучавших по району.

— Я же просил тебя подождать, господин маг! — кричал Милар, смотря куда мчит багажник, поменявшийся местами с капотом.

— Когда⁈ — рявкнул Ардан, попутно листая гримуар и ища печать, в которой он был бы достаточно уверен, чтобы попытаться использоваться на ходу.

— Отправил к тебе посыльного утром!

— Во сколько⁈

— В районе семи утра! Чтобы до лекций успеть!

В этот момент из входа для слуг соседнего здания выбежал встревоженный дворецкий и едва было не попал под колеса. Милар ругнулся вслед испуганному старичку, распластавшемуся вдоль стены.

— Я выехал раньше!

— На кой, о Вечные Ангелы, хрен⁈

— Чтобы в Библиотеку перед занятиями зайти!

— Блядь! — емко и многозначительно констатировал Милар и тут же добавил: — Держись!

Ардан, оставляя гримуар болтаться на цепочках, обеими руками вжался в бардачок. Он успел как раз вовремя, потому как в следующее мгновение автомобиль капитана Пнева, отрываясь колесами от земли, вылетел с небольшого холма примыкающего переулка прямо на набережную.

Время, будто на мгновение отставая от не присущего наземному транспорту пируэту, вытянулись длинной полосой. Ард, как если бы рассматривал фотографии в старом альбоме, наблюдал за тем, как одна за другой сменялись картины.

Ошарашенная мутанта, несущаяся на волосяных отростках, инстинктивно потянулась прикрыть голову руками. Вместе с ней вверх и вперед взмыли блестящие сталью локоны. Милар же, с каменным выражением лица, будто не в летящем автомобиле находился, а где-нибудь у себя в гостиной с чашкой чая и утренней газетой, выхватил из кобуры револьвер.

Прямо через собственное лобовое стекло, капитан, до того как колеса коснулись земли, успел дважды взвести курок и дважды вдавить спусковой крючок. От грома выстрелов у Арда ненадолго заложило уши, а осыпавшееся на капот стекло обернулось шлейфом рассекающих воздух пуль.

Медленно и неторопливо они просверлили пространство. Первая успела вонзиться куда-то в грудь мутанта, а вторая маленьким, раскаленным блинчиком расплющилась о стену из волос.

Наконец время догнало вырвавшийся из его царства автомобиль и, когда колеса коснулись земли, а Милар закрутил рулевое колесо, стараясь удержать «Деркс» от незапланированной пародии на лодку (до парапета, разделявшего Гильдейскую Набережную и Ньюву оставалось всего несколько метров), слух и зрение Арда вернулись в норму.

Мутант, завертевшись волчком, свалилась на землю и, оставляя за собой кровавый шлейф вспоротой инерцией и падением плоти, покатилась по земле. Брусчатка, словно терка, слизывала с неё куски кожи, мяса и одежды, превращая последнюю в лохмотья. Милар же, совладав с последствиями маневра, выровнял автомобиль, переключил обратно задний ход.

Спящие Духи, если бы они находились не на Гильдейской Набережной, где в этот час почти нет ни горожан, ни транспорта, то все, что произошло, либо не произошло бы вовсе, либо закончилось бы кровавой баней.

А так, лишь где-то вдалеке, сильно позади них, раздался раздраженный визг клаксона дорогущего автомобиля. Видимо шофер кого-то из богатеев, не видя, что именно происходит впереди, решил предупредить о своем приближении.

Ардан уже засобирался наружу, как к его груди прижалась рукоять револьвера. Милар все еще держал руль одной рукой.

— Если жизнь дорога, то не двигайся, Ард. Еще ничего не закончилось.

И, словно в подтверждение слов Милара, мутант дернулась и перевернулась на спину. Капитан тут же вскинул правую руку и, уперев запястье в руль, взвел курок. Пнев не провел в сомнениях и мгновения, разрядив весь барабан прямо в тело мутанта. Капитан стрелял метко. Может быть и в половину не так метко, как Йоанатан Корносский и его подчиненные, и, разумеется, далеко не так, как это делал Александр Урский. Но достаточно, чтобы не промазать с расстояния в шестьдесят метров по лежавшей на спине девушке.

И капитан не промазал. Все четыре пули легли в левый бок мутанта, но ни одна из них так и не дотянулась до сердца. Так что уже через секунду, дрожащей рукой, Тазидахский мутант занесла над собственной грудью стандартный медицинский шприц. Только вместо стеклянной колбы игла была присоединена к алюминиевой. Немного помятой, но целой.

— Ард! — не без паники в голосе закричал Милар, явно знавший что им грозило. — Колдуй!

Ардан, все это время вжимавший ладони в бардачок, среагировал слишком поздно. Да и посох, буквально вытянутый вдоль всего салона, находился далеко не в том положении, чтобы удобно им пользоваться.

Еще до того, как Ард смог дотронуться до родного дерева и чуть дернуть им, чтобы замкнуть Лей-цепь, мутант вонзила десятиметровую иглу в центр своей массы. Она вдавила большим пальцем рукоятку поршня, отправляя неизвестную алхимическую смесь в свое тело.

И, когда Ардан, все же, сумел ударить посохом о стойку автомобиля, а с его навершия сорвалась, украшая автомобиль и набережную узорами инея, вытянутая конусом Бронебойная Ледяная Пуля, то было уже поздно.

Мутант изогнулась дугой, застыв в совершенно неестественной позе. Она касалась земли лишь темечком и пятками, в то время как спиной оторвалась едва ли не на полметра. Складывалось впечатление, что еще немного и она взлетит, но этого не произошло.

Лужи крови, которые её окружали, внезапно вскипели и, оборачиваясь черной дымкой, втянулись обратно внутрь тела, попутно затягивая пусть и уродливыми, но кажущимися старыми, шрамами её многочисленные раны, оставленные пулями и ледяными осколками. А волосы… волосы обернулись кишащей, разъяренной змеиной ямой. Все гуще и гуще, свиваясь до бесконечности длинными, стальными локонами, они корнями тысячелетнего дерева вспороли землю.

Волнами рассекая набережную, разрывая покрытие, вырывая с бетонными колпаками парапет, они понеслись в сторону автомобиля Милара. Милар вновь пережал педали и, включив задний ход, поехал назад. Но еще прежде Ардан сумел снова ударить посохом о стойку.

Иней слетал с их капота, растекаясь по воздуху широкими покровами. Те все утолщались и уплотнялись, пока не сформировали четыре массивные, пусть и не высокие, ледяные стены. Встав одна за другой, те едва ли могли оказать сопротивление спешащим к добычи, стальным локонам.

И только когда Милар отъехал почти на сотню метров — только тогда локоны, натянутой струной застыли в воздухе не расстоянии в ладонь от капота.

А мутант уже открыла глаза. Одновременно с этим её волосы начали втягиваться обратно, но не внутрь тела, а как-будто под него. Девушка взмывала все выше и выше, пока не замерла на высоте крыш окружающих домов. Вокруг неё кишели, извивались, то сворачиваясь, то развеваясь на манер паруса, бесчисленные пряди.

— А где остальное подкрепление? — шумно сглотнув, спросил Ардан.

Что-то ему подсказывало, что в данном случае им потребовался бы если не Мшистый, то Дин с Александром уж точно.

— А ты вызывал? Потому что я это сделал когда подбирал тебя. Еще не успели бы.

Ардан едва было не огрызнулся, как они с Миларом переглянулись. Еще Пауки искали способ (причем, единожды, им это даже удалось) взломать изобретение Аверского, созданного им в попытке решить задачу тысячелетия — способ передачи данных на расстоянии.

А значит — мутант была связана с Кукловодами…

— А откуда ты здесь взялся тогда⁈ — закричал Ардан.

— Тебя это сейчас интересует, господин маг⁈ — завопил Милар.

Их крики слились воедино, а ревущий двигатель «Деркса» будто, на мгновение, стал третьим в этом раунде общей паники. Мутант, явно не собираясь тратить время на лишние разговоры или угрозы, заплясала в воздухе руками. И вместе с её движениями ожили локоны. Сформировав два молота, каждый размером с небольшой грузовик, они, как в какой-то дурацком аттракцион бродячего цирка, по-очереди стремительно опускались на те места, где только что находился автомобиль.

Милар, каким-то чудом, проведением Вечных Ангелов, умудрялся оказываться не в том месте, куда приземлялись громадные молоты, каждый из которых куда комфортней смотрелся бы в руках гиганта Мариандата, нежели в виде сплетенных воедино локонов. Оставляя на набережной глубокие воронки, вздымая в небо облака пыли и осыпая крышу каменным гравием, с каждым новым ударом молоты приближались к заветной цели.

— Надо что-то сделать! И быстрее!

— Я думаю, Милар! — во всю мощь луженой глотки, взревел Ард.

— Ну так думай быстрее! — капитан, все так же не выпуская сигарету изо рта, раскручивал рулевое колесо, заставляя старенький «Деркс» выполнять пируэты едва ли не балетной сложности.

Порой казалось, что вот-вот и автомобиль завалиться на бок, что двигатель заглохнет, что не выдержат сложные механизмы, ремни и поршни, но верный друг капитана сражался до самого конца. Вот только по мере того, как они приближались к зависшему в небе мутанту, удары становились все ближе и ближе к цели, а корпус автомобиля дрожал уже не хуже самих напарников.

— А-а-а-ард!

— Я тут новую печать на ходу делаю, Милар! Заткнись, пожал…

Арди не договорил и, больно прикусив язык, зарычал и продолжил огрызком карандаша писать что-то рядом с базовой версией Артиллерийского Ядра.

— У тебя две секунды!

И капитан, выдыхая облачко дыма, не обращая внимания на вылетевший из салона револьвер, сосредоточил все внимание на дороге, автомобиле и молотящих по земле молотах. Чтобы не находилось в том шприце, оно вернуло мутанту силы, но, видимо, лишь физические, потому как, даже невооруженным взглядом было видно, что локоны не очень хорошо ей подчинялись.

Чем это помогало Арду? Ничем. Он сосредоточил свое внимание на другом. Структура волос мутанта имела возможность менять не просто плотность, а основные свойства мелких частиц, название которых из обычной науки юноша не помнил. Так что у него вряд ли получится пробиться сквозь её защиту.

Но, если он не мог использовать проникающий тип заклинаний, то, как наставлял лорд Аверский, следовало перейти к подавляющему. Если он сможет, хоть ненадолго, замедлить движение мутанта и нарушить её и без того пострадавший контроль над собственной мутацией. А значит, что в его заклинании нужно поменять всего-лишь несколько, пусть и основных, параметров.

— Милар!

— Что⁈

— Нам нужно оказаться строго под ней!

— Блядство, Ард! Это не время для пошлых шуток, но у меня стресс!

Ардан, кое-как стараясь удержаться на диванчике, пытался поменять накопители в кольцах, а Милар уже вовсю демонстрировал воистину непревзойденное мастерство вождения. Может быть капитан не так хорошо фехтовал, не был замечательным стрелком, но вот водитель и дознаватель из него действительно заставлял поверить в то, что капитан Пнев являлся одним из лучших во всем Черном Доме.

Оставляя молоты едва ли не в сантиметрах от корпуса автомобиля, капитан, одновременно затягиваясь и пережевывая сигарету, неуклонно приближался к цели. Наконец, в очередной раз крутанув рулевое колесо, капитан вдавил тормоз и они резко остановились прямо под висящим над крышами мутантом.

Как и предполагал Ард, девушка не смогла быстро сориентироваться и её молоты, как и остальные локоны, застыли. Бить строго в центр окружности, над которой находишься, даже магией не просто. И это была именно та секунда, которую искал Ардан.

Вытягивая посох из салона, он ударил им по тому, что осталось от брусчатки. Брызги Ньювы, бьющей о гранит, завертелись вокруг навершия посоха Арда, а затем выстрелили вверх вибрирующим ледяным ядром. Не таким быстрым, но, на сей раз, диаметром едва ли не втрое больше, чем в прошлый раз. Теперь это было не ядро, а, скорее, школьный глобус.

Мутант, видя уже знакомое ей заклинание, растянула тонкие губы в широкой, победной улыбке. Она взмахнула руками и, распустившиеся локоны, вновь сформировали перед ней стальную преграду. И, может, если бы все это произошло десятью минутами ранее и девушка сохранила контроль над мутацией, то в тот же миг на головы Арда и Милара опустились бы тяжелые молоты, но этого не произошло.

Как не произошло и того, чего, очевидно, ожидала мутанта. Ледяной шар, так и не достигнув цели, внезапно пошел трещинами, а затем и вовсе раскололся. Ледяное облако мерцающей вуалью накрыло стальную преграду. Покрывая локоны стали белоснежным маревом, оно холодной дланью сжало волосы, сделав то, что недавно представлялось в виде неприступной стены, хрупкой и податливой.

Настолько, что мутант, закрывшая сама себе обзор, закричала одновременно от боли и паники, когда её защиту пробила коническая ледяная пуля, с мясом вырвавшая из её плеча левую руку.

Мутант, орошая землю черной кровью, кричала и дергалась, а из её рта вырывались облака дыма. Но не прошло и секунды, как рана затянулась. Вот только шевелюра на её голове тут же уменьшилась в объеме почти вдвое, а сама мутант рухнула с уровня крыш до высота первого этажа.

— Самонадеянный идиот! — выкрик Милара свел на нет мгновение триумфа Арда, на ходу сумевшему создать новую модификацию. — Надо было убить её пока был шанс!

— А допросить? — не очень понял Арди.

— Да нечего там допрашивать! — зарычал Милар и вновь пережал педали. — Все и так понятно…

Чтобы ни было понятно капитану Пневу, мутант пришла в себя и, закричав не хуже Плакальщицы, вновь помчалась по набережной. На сей раз она не разменивалась на швыряние части набережной им в лицо, а лишь перебирала локонами-лапами на манер удирающего от хищника спрута.

Милар, все еще ругаясь себе под нос, помчался следом. И, несмотря на то, что стрелка спидометра практически касалась максимальной отметки в пятьдесят километров в час, мутант умудрялась сохранять разделявшее их расстояние.

— Куда она так несется? — недоумевал Арди, плохо знавший северную часть острова.

— В посольство Братства, — процедил Милар.

— Чего?

— Того, Ард! — не сдержался капитан. — Яблоко от яблони далеко не падает! Дочь вся в отца… Навалов сотрудничал с Тазидахом! Видимо его жадность не распространялась только на Пижона!

— Чего?

Милар зыркнул глазами в сторону напарника, но тут же вновь сосредоточил внимание на удиравшем мутанте.

— Не успеет… — прошептал капитан, явно оценивая то, как с каждой сотней метров локоны девушки укорачиваются, теряют свой стальной блеск, а жуткая рана на месте левой руки постепенно открывалась алыми пятнами. — Велиград был в списке благотворительных приемов, Ард. Тех самых приемов. Я навел справки и выяснил, что на них он постоянно имел беседы с послом Тазидахского Братства, а несколько раз их видели обменивающимися каким-то документами.

— Ты поэтому хотел, чтобы я тебя подождал.

— Нет, проклятье, Ард, чай с тобой хотел попить… с дороги, идиот! — Милар, на полной скорости, показал неприличный жест вылетевшему с примыкавшей улицы красному грузовичку корпуса стражей. — Свадьбу твою предстоящую обсудить… Креветки, как всегда, не торопятся.

« Креветками», на уличном жаргоне, называли стражей. Из-за красного цвета формы. Хотя Арди и слышал это выражение только от Плащей и Аркара.

— Узнал об этом только этой ночью, — Милар выплюнул изо рта то, что осталось от его сигареты. — Проклятье… сутки уже не сплю, а теперь вот это…

Мутант, в очередной раз покачнувшись, свалилась на землю и покатилась по набережной. Её волосы резко втянулись в голову, разметавшись по камням спутанными лохмами.

Рана на плече рванула струйкой красной крови.

— Ну все, добегалась, — Милар выжимал из «Деркса» последние соки, чтобы успеть к раненной.

А та уже вытащила из того, что осталось от её разорванного платья, корсета и исподнего, второй шприц. Ард даже отсюда видел, как впали щеки на лице мутанта, как посерела кожа и как померк свет в глазах. Скорее всего состав в ампуле забирал у организма далеко не маленькую цену за взрыв алхимической силы.

— Да сколько их у неё… Ард!

— Уже!

Еще до того, как юноша договорил, с навершия его посоха сорвалась Ледяная Пуля. Попасть в небольшую цель таким заклинанием было непросто, слишком много сложных параметров для вычисления, не говоря уже о том, что колдовство на ходу требовало дополнительного массива рунических соединений, потому что воплощение, даже самое скоростное, не было моментальным. Значит начиналось на одном участке пространства, а заканчивалось совсем на другом. Это тоже приходилось учитывая и просчитывать.

Так что заклинание, преодолев расстояние, врезалось вовсе не в руку мутанта, в её ноги, отсекая те чуть выше колена. Впрочем, своей цели Ард добился.

Мутант закричала от дикой боли и непроизвольно сжала крышку поршня шприца еще до того, как вонзила его в свое тело.

— Отлично! — возликовал Милар. — Еще бы немного и добралась до посольства. Ты молодец, господин маг.

Темно-серая, тягучая жижа попала на лицо девушки и… начала медленно втягиваться внутрь. А ту часть, что пролилась на камни, девушка принялась слизывать изнывающей от жажды собакой. И, когда Ардан с Миларом оказались практически вплотную, то, отталкиваясь от земли, мутант лягушкой отпрыгнула вперед и в сторону. Да, её локоны теперь вытягивались едва ли на пару метров и потеряли свой лоск и стальной блеск, но…

— Да срань! — Милар хлопнул по рулю жалобно урчащего «Деркс’а». — Она уже сдохнет когда-нибудь или нет?

— Останови машину! — попросил Ардан.

Их разделяло всего несколько десятков метров, так что этого достаточно, чтобы, если убрать из расчетов лишние параметры, закончить погоню последним заклинанием. Мутант, видимо, пришла к тем же выводам. Потому что поспешила воспользоваться самым дурацким вывертом судьбы за все последние месяцы жизни Арда.

В вечернее время остров Святого Василия оборачивался едва ли не городом призраком. Заброшенным и пустынным. Даже окна не во всех домах горели. К этому Ард привык еще с тех времен, когда ездил сюда на занятия в дом лорда Аверского. Богатеи проводили вечера либо в закрытых клубах господ, либо в ресторанах и респектабельных салонах.

Именно поэтому здесь, после шести вечера, почти нет автомобилей и пешеходов. Некому гулять. Кроме, разве что, гувернанток и гувернеров, отправлявшихся на прогулку вместе с маленькими наследниками богатейших жителей столицы и Империи в целом.

Из глухого переулка, разделявшего два дома-дворца, фасадами выходившими на набережную, названия которой Арди не помнил, вышла немного растерянная женщина средних лет. Укутанная в теплое пальто, с красивой шляпкой на голове, она держалась свободной рукой за трубку медного слухового аппарата, представлявшего собой уменьшенную копию рупора.

— Серьезно? — только и успел выдохнуть Милар.

Второй же рукой женщина, озиравшаяся по сторонам, толкала вперед красивую коляску на больших, блестящих колесах, с обшитой дорогой тканью люлькой, в которой, под многочисленными слоями пледов и одеял, мирно сопел малыш.

Мутант, переведя взгляд с Милара и Арда на прислугу и обратно, улыбнулась кроваво-черной улыбкой. Взмыли её локоны. Они опутали талию закричавшей гувернантки и легко оторвали от земли коляску. А затем, так же легко, швырнули через проезжую часть, тротуар и всю набережную прямиком в недра черной реки.

Может быть следующее, что произошло, плохо характеризовало Милара, как Паща, капитана второй канцелярии и дознавателя Первого Ранга, но… Ардан и прежде уважал этого странного, вечно смеющегося человека. А теперь…

Не обращая на мутанта и толики своего внимания, капитан выскочил из автомобиля и, подставляя спину под возможный удар, прямо на ходу скидывая одежду и ботинки, подставляя разгоряченное тело под хлесткие удары осеннего ветра, бросился в сторону того, что от осталось от кованного парапета. Милар не сомневался ни доли мгновения. Ни раздумывал даже. Игнорируя смертельно опасного противника, не испугавшись того, насколько успела промерзнуть Ньюва, он мчался спасти абсолютно незнакомых ему людей. Незнакомого ему ребенка… когда дома ждали родные.

— Галесская нелюдь, — прошептали окровавленные, растянутые в победной улыбке, губы мутанта, развернувшегося в сторону следующего перекрестка, за которым уже, за высоченной черной оградой, сгрудились вооруженные винтовками стрелки и люди в странной одежде.

« — Отец… вставай, отец… — шептал мальчик. — хватит притворяться… отец.»

Когда-то Ардан уже слышал осколок имени древней реки, помнившей времена, когда на её берегах еще не появились первые поселенцы. Ей тогда звали совсем иначе. «Ньюва» — имя, которым наделили её люди. Галесские люди.

Река помнила их. Помнила, как они кормились её недрами. Как спасались от жары в её вечно ледяных брызгах. Как забирали часть её в свои дома, чтобы утолить жажду. Она помнила, как давала им жизнь. Помнила и как забирала её в сезоны, когда стремилась выйти из берегов и окутать холодными, черными объятьями все, куда могла дотянуться.

Не потому, что не любила людей или хотела их уничтожить. Нет. Это же река. У неё нет эмоций. Нет мотивов. Целей. Стремлений. Она просто есть. Была. Будет. Всегда. Почти всегда. Когда-то она была морем, прежде — океаном, а затем исчезнет, когда увянет последний цветок и мир окутает безжизненная пустыня. Но до этого пройдут миллиарды лет. Так что тогда ей, реке, помнившей, как мир рождался из огня уснувших вулканов, какие-то незаметные вспышки чужих жизней.

И все же, она помнила их. Помнила почти каждого из них. Помнила их слова, песни, помнила как качала на руках их лодки и корабли. Помнила, как на её ледяных покровах проливалась кровь. Помнила, как горели города. Помнила плач и слезы. Помнила смех и радость. Помнила её людей. Своих людей.

Помнила Галесский народ.

И во всплеске черных вод, сомкнувшихся над головами плачущих ребенка и испуганной женщины, Ардан услышал ярость засыпающей перед зимой реки. И он позволил себе потеряться в этой ярости, а из эха гремящих недр он различил осколок Имени. Куда больший, нежели услышал в прошлый раз.

Он сжал Ардана железными тисками. Давил, давил, давил на плечи, пока не проник так глубоко, что на мгновение Ардан не смог отличить ярость реки от своей собственной. Не смог отличить реку от самого себя. Пусть и крупный, но все еще осколок её Имени оказался больше, чем весь Ардан. А тот, простой Говорящий, не умел защищать свое Имя от чужого. Он даже не знал, что это нужно делать. Не знал, что услышав, единожды, чужое имя, ты даешь ему возможность услышать твое собственное. Это как дверь, которую можно открыть в обе стороны.

Он не знал всего этого еще мгновение назад. Но знал теперь. Правда теперь, как это часто бывало, оказалось слишком поздно.

Ньюва позвала его Имя и Ардан исчез среди чужой, бесконечной и неподвластной ему мощи. Он утонул в черных водах, не помня ни кто он такой, ни что вокруг него.

* * *

Милар так и не успел добежать до парапета. Его остановил ветер. Капитан уже давно жил в столице и ни раз и не два видел Неделю Штормов, когда Метрополия содрогалась от затяжной грозы.

Но то, что обрушилось на набережную оказалось совсем другим ветром. То, что приходилось в Метрополии Неделей Штормов могло сорвать плохо закрепленный навес, выгнуть в противоположную сторону зонтик или же сбросить с ног слабого, усталого старичка.

А этот ветер… он прижал Милара к земле, заставив того прикрыть лицо руками. Когда же напор схлынул, то капитан внезапно услышал грохот. Он чем-то напоминал одновременно удар грома или разрыв артиллерийского снаряда в паре метров от окопа. Звук, который порой заставлял капитана вскакивать посреди ночи.

Он надеялся, что в последние годы почти забыл его. Но нет. Ньюва напомнила ему. Напомнила внезапно вздыбившимися белой пеной водами. Напомнила почерневшими просторами и тем, как задрожала земля под его ногами.

Только-только исчезнувшие в непроглядной толще ребенок с женщиной внезапно взмыли в воздух. Их поддерживали потоки черной воды, сформировавшие бережные длани, нежно опустившие перепуганных и мокрых бедолаг на камни набережной.

И Милар был бы рад, если бы на этом все и закончилось. Но бьющая в невидимый набат Ньюва, качнув пенными волнами, поднялась черной стеной и хлынула тысячами литров ледяных вод прямиком к застывшему истуканом Арду.

Она закружила вокруг его и, будто куклу, подняла над набережной. Милар мало понимал в магии, если честно — вообще почти ничего не понимал. Но даже он видел, что его напарник не контролирует ситуацию.

Его глаза затапливал янтарный туман, посох в руках светился белоснежными узорами, напоминавшими волны, а сам юноша оказался в плену кружащих вокруг него черных вод.

Мутант, крича что-то на свистяще-шипящем языке Тазидахана, мчала в сторону посольства. И, как будто на зло ликовавшему утром Милару, что дело предстоит плевое и быстрое, Ньюва несла Арда следом за мутантом. И, кажется, реке было абсолютно плевать, что впереди территория, де-юре и де-факто, принадлежавшая другому государству.

— Реке плевать. Реке. Чтоб меня. Плевать, — апатично выдохнул Милар, словно издеваясь сам над собой. — Может я действительно схожу с ума.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Матабар VI

Content

Матабар VI

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Nota bene