Идеальный мир для Химеролога

Глава 1

Я летел. Никого не трогал. Просто парил в небесах на спине своего друга, который по совместительству был огромной огнедышащей ящерицей.

За спиной с оглушительным треском, будто лопнуло стекло размером с Галактику, рассыпался четвёртый по счёту барьер. Многомерная Вселенная очень не любила, когда в её закрытые «песочницы» лезут всякие посторонние. А я был как раз таким.

Посторонним. Незваным. Но очень целеустремленным.

Моя хорошая знакомая, та ещё интриганка, клялась и божилась, что этот мир мне понравится. Мол, здесь меня ждут новые идеи, уникальные материалы и вообще полный дзен для уставшего от великих дел химеролога.

Ну да, ну да. Мои эксперименты и правда зашли в тупик. Идеи иссякли, материалы приелись, а последняя выведенная мной химера оказалась настолько милой, что вместо того, чтобы стать грозным стражем, она начала печь кексики. Не то чтобы я был против милоты, но… это явно не то, чего я ожидал от существа, которое должно было испепелять противников одним взглядом.

Так что, когда эта интриганка — Пандора, — предложила отправиться в этот мир за вдохновением, я согласился. Новый мир, новые возможности, новые химеры. Почему бы и нет?

Вот только знакомая, видимо, забыла уточнить одну ма-а-аленькую деталь. Что «радужный и доброжелательный» — это не про этот мир.

Потому что прямо сейчас на нас неслись какие-то вытянутые металлические дуры с огненными хвостами. И их было очень много.

— Это ракеты, — раздался в моей голове чуть насмешливый голос моего спутника — дракона Вестфаля. — А если точнее, «Гроза», «Гарпия» и несколько «Ос» старой модификации, — с нотками знатока добавил он. — И да, судя по энергетическому следу, они сверхмощные. С ядерной начинкой, все дела.

— Ну спасибо за сводку, — хмыкнул я, пока чешуйчатый вилял тушей, уходя от очередной порции смертоносного железа. — Уже успел подключиться к их инфополю и пошариться в чужих головах?

— Не пошариться, а произвести первичный сбор данных, — с достоинством поправил Вестфаль. — И да, парочку операторов ПВО уже «прочитал». Примитивные ребята, кстати. Думают в основном о пиве и какой-то «ипотеке».

— Везёт тебе, — съязвил я. — Ты в этом мире уже, считай, свой. Местный.

— И кто бы, спрашивается, прибеднялся? — проворчал Вестфаль, легко вильнув хвостом.

Ракеты пронеслись мимо. Точнее, дракон просто сместился в пространстве на пару десятков метров, и смертоносный рой улетел куда-то за горизонт, где красиво расцвёл огненными цветами.

Я тяжело вздохнул. Прямо сейчас по уровню силы я был слабее даже розового слайма первого уровня. Тот хоть слизью плюнуть может.

Чтобы попасть в этот мир, мне пришлось отказаться от всей своей силы. Отбросить накопленную за тысячелетия мощь, запечатать её в шестнадцати живых факториумах на одной из моих баз. Доступа туда нет ни у кого, кроме меня. Так что, когда я соберусь обратно, просто приду и заберу своё. Если, конечно, доживу.

А судя по текущей обстановке, с последним пунктом могут возникнуть проблемы.

Внизу творился форменный хаос. Вой сирен, визг тормозов, мечущиеся по улицам крошечные фигурки людей. К месту нашего предполагаемого приземления уже стягивалась осадная техника. Какие-то уродливые коробки задирали свои «хоботы» к небу и начинали палить, оставляя в воздухе тонкие дымные следы.

Дракон Вестфаль играючи уворачивался от взрывов. Его алое, переливающееся на солнце чешуйчатое тело изгибалось в воздухе с невозможной грацией, оставляя снаряды глотать пыль и взрываться далеко за хвостом.

— Просто для справки, не подскажешь, что вообще происходит? — вежливо поинтересовался я, когда мы увернулись от особо наглого заряда.

— Ну, нас пытаются убить, — буднично отозвался он.

— Убить? Ты серьёзно? — я не сдержал смешка. — Их самые мощные взрывы едва дотягивают до огненного шара заштатного архимага. А ты, на минуточку, Королевский Красный Дракон. Может, и не самый древний, но уж точно не тот, кого можно заковырять вот этими… фейерверками. Это же глупо и безрассудно. А вдруг ты обидишься и чихнёшь? От города же мокрого места не останется.

— И что это я должен обижаться на людей? — фыркнул Вестфаль. — Вы же такие забавные. Глупые и слабые, но очень упорные создания.

Мы были друзьями уже не одну сотню лет, и я прекрасно знал этот его тон. Тон кота, который загнал мышь в угол и теперь наслаждается процессом.

— Что ж ты таким смелым не был, когда я тебя по всему миру гонял после того, как ты стащил мой экспериментальный эликсир вечной молодости? — поддел я, не удержавшись от возможности кольнуть старого друга. — Помнится, ты тогда неделю прятался в кратере вулкана, пока я не пообещал тебя не испепелять.

— Ну, тогда силы были при тебе, и мне было страшно, — без тени смущения признался он. — А сейчас у тебя их нет. Вот я и посмелел.

Его мысленный смех заполнил мою голову. Вот же гад чешуйчатый.

Мы пошли на снижение, и я смог лучше разглядеть приготовления на земле. Кажется, веселье только начиналось. Судя по всему, местные вояки поняли, что обычные ракеты не работают, и решили перейти к плану «Б». Они притащили на центральную площадь какую-то совершенно несуразную хреновину. Огромную пушку, похожую на телескоп для подглядывания за соседней галактикой. Установили её на шасси и теперь суетливо наводили на нас.

— Они что, серьёзно собираются из этого стрелять? — не удержался я.

— О, ещё как собираются, — радостно подтвердил Вестфаль. — Этот малыш называется «Апокалипсис». Стреляет болванкой из сверхпрочного сплава на околосветовой скорости. По задумке, должен одним выстрелом сбивать метеориты. Но есть нюанс. Его ещё ни разу не включали.

— Ладно, всё, хорош. Вижу, с распростёртыми объятиями меня тут не ждут. Давай куда-нибудь в лес, за город. Я там как-нибудь сам.

— А уже поздно, — отозвался дракон. — Действуем по изначальному плану. Высаживаю тебя в городе.

— В смысле поздно⁈ Ты на них посмотри, там уже вся армия страны, наверное, собралась! Они из этой дуры сейчас как шарахнут!

— Ну, как собрались, так и разбегутся. Извини, друг, но я и правда не могу долго тут висеть. Эти барьеры забрали слишком много сил. В скором времени я просто… пропаду. Моя жизненная сила иссякает, и скоро холодная длань Вселенной вот-вот поглотит меня, обратив в космическую пыль… — произнёс он донельзя трагическим, надрывным голосом. — Времени почти не осталось.

— Слышь ты, падла хвостатая, — не выдержал я. — Хватит драматизировать! Пропадёт он… Тебя там уже ждёт свеженькое, выращенное по спецзаказу молодое тело, куда твоя память и сознание перенесутся уже через пять минут после «героической гибели».

Дракон обиженно засопел.

— Ну вот что ты за человек, Викториан? Нельзя было подыграть? Я, между прочим, на актёрские курсы ходил!

О, эти «курсы» я помнил слишком хорошо. Меня, как главного попечителя, срочно вызвали в Великий Драматический Театр Тысячи Муз. Это было величественное здание из живого кристалла, помнившее постановки тысячелетней давности.

И вот посреди этой святыни стоял Вестфаль в человеческом обличье и, брызжа слюной, требовал главную роль в новой трагедии. Когда режиссёр ему отказал, эта ящерица впала в ярость, приняла истинный облик и пообещала всех сожрать, а театр спалить до фундамента.

Пришлось вмешаться. В итоге роль ему не дали, но и жрать никого не пришлось. Правда, следующие двенадцать пьес эта хвостатая наглая морда играла обоссанный куст в третьем акте. Без слов, разумеется.

— Ладно, приготовься, — прервал мои воспоминания Вестфаль. — Сейчас будет экстренная эвакуация.

Я сидел в специальном коконе из уплотнённой энергии, который крепился к его спине. Эта штука скрывала меня от внешнего мира, позволяя видеть всё, что происходит снаружи, как на огромном панорамном экране. Сам же я был для местных абсолютно невидимым. И, что немаловажно, абсолютно голым.

Это было частью сделки со Вселенной. Чтобы попасть в закрытый мир, нужно было сжечь все старые привязки. Моё тело было пересобрано на клеточном уровне, обнулено до состояния новорождённого. Чистый лист. И как только моя пятка коснётся этой земли, запустится протокол «привязки». Я стану частью этого мира. Без сил, без регалий, с одним лишь крохотным магическим Даром на уровне выпускника детского сада для Одарённых детей.

Раньше меня это не парило. А теперь… теперь я не был так уверен.

Прямо на нас неслась ледяная глыба размером с хороший такой загородный дом. С явным желанием превратить моего чешуйчатого друга в красную наледь на синем льду.

Вестфаль даже не стал уклоняться. Он просто чихнул — коротко и презрительно.

Сноп алого пламени ударил в глыбу, и та, кувыркнувшись, улетела в сторону, где с глухим грохотом снесла верхушку какой-то бетонной башни.

— Всё нормально, там никого не было, — тут же сообщил дракон в моей голове. — Я траекторию скорректировал. Никто не пострадает.

— Слушай, а ты уверен, что вообще что-то прокатит? — на всякий случай уточнил я. — Судя по всему, ты для них — враг номер один. Приоритетная цель для аннигиляции.

— Конечно, уверен! Я же обещал, что у меня всё продумано.

Внизу и правда все были настроены как-то чересчур агрессивно. Обычно, когда люди видят дракона такого калибра, сначала в штаны накладывают, потом пытаются договориться, и только потом, когда все вежливые слова заканчиваются, начинают атаковать. А тут сразу с места в карьер.

— А всё просто, друг мой, — пояснил Вестфаль. — Они просто не видят моей истинной силы. Для них я просто очень большая, тупая и наглая ящерица-переросток. Очень живучая, но не более.

— Твою мать… — только и успел выдохнуть я.

План Пандоры трещал по швам. Она обещала мягкое и незаметное внедрение. А по факту я сейчас ворвусь в этот мир как… как кто? Как пассажир огромного летающего монстра, которого пытаются сбить всем, что стреляет.

— Это я, получается, таким образом сейчас в общество вольюсь? — с сарказмом уточнил я.

— Ну, не все планы идут так, как задумано, — философски заметил Вестфаль. — Так что держись.

Дракон картинно зарычал и начал снижаться. Внизу вовсю суетились люди. Какие-то маги в модных мантиях пуляли в нас огненными шарами и молниями. Удары просто растворялись на чешуе, не причиняя ни малейшего вреда. А Вестфаль рычал, извивался и всячески изображал из себя тупое животное, попавшее в ловушку.

Ага, тупое животное. С десятью высшими образованиями из «Великой Академии Науки и Прогресса», каждое из которых он получал по сто лет. Ну, действительно — актёр.

И в этот момент до меня дошёл весь гениальный идиотизм его плана. Он — страшный монстр, прилетевший разрушать город. А я? Если я сейчас вылезу из-за его спины, меня что, встретят с хлебом-солью?

Ага, как же. «О, человек, свалившийся со спины дракона-разрушителя! Ты, должно быть, наш друг!» — и тут же завалят обоих, даже не разбираясь. Одного — как монстра, второго — как его пособника.

Нет, смерти как таковой я не боялся. Я озаботился тем, чтобы моя душа в случае чего вернулась куда надо. Но всегда есть шанс, что что-то пойдёт не так. А главное — второй раз Многомерная Вселенная меня сюда уже не пустит. Она дама злопамятная, и на одни и те же грабли наступать не любит. В следующий раз дырку точно законопатит.

Хотя… можно, конечно, связать вместе шесть таких драконов, как Вестфаль, и использовать их как живой таран…

— Эй, каких ещё шесть драконов⁈ — тут же возмутился голос в моей голове. — Мы тебе что, тягловый скот⁈

— Слышь ты, философ! Когда в следующий раз нажрёшься с Охотниками и будешь по амулету связи реветь, чтобы я тебя забрал, я тебе тоже скажу, что не извозчик!

— Ну, блин, было разок…

— Было-то разок, а наобещал ты им там с три короба! Зачем именем Пандоры клялся? Или ты забыл, какая она обидчивая?

В мою голову тут же прилетела ментальная картинка: Вестфаль в человеческом обличье виновато потирает затылок.

— Да помню, помню…

Я усмехнулся. Старый друг. Сколько мы с ним пережили… В основном, конечно, это были истории о том, как он влипал в очередную передрягу, а я его вытаскивал. Но то, что он сейчас делал для меня… это было нечто. Прорваться в закрытый самой Многомерной Вселенной мир, нарушая все мыслимые и немыслимые законы. Не каждое разумное существо согласится на такую авантюру ради друга, который заскучал и ищет вдохновения.

— Сейчас что-то будет, — вдруг посерьёзнел Вестфаль.

— Ты, надеюсь, защитный кокон на мне нормально активировал?

— Ну да. А что…

Его мысленную фразу оборвало резкое давление. Как будто невидимые тиски размером с континент схватили дракона и с невероятной силой потащили к земле. Вестфаль зарычал, уже по-настоящему, напрягая каждую мышцу, чтобы удержаться в воздухе.

— Ого! — с восхищением произнёс он. — Смотри, какой сильный телекинетик попался.

— Уровень архимага? — уточнил я. — И с чего ты взял, что он сильный? Ты же и не такое держал.

— По меркам этого мира — он гений. Я его мысли читаю. Он уверен, что он тут сильнейший и сейчас совершает невозможное. Это так мило.

— Да ладно? Куда меня Пандора отправила? В детский сад для Одарённых?

В голове раздался хриплый смех.

— Ох, друг мой Викториан… Ты даже не представляешь, что эти детишки с тобой в этом садике сотворят.

— В смысле, сотворят?

— Ну, я же успел «прочитать» тут многих. Очень весёлый мир. С очень весёлыми нравами. Но тебе здесь понравится. Как ты там любишь говорить? «Любой конфликт можно решить диалогом, не надо применять силу». Вот здесь, дружище, тебе придётся свои убеждения засунуть куда подальше. Очень глубоко.

— На минуточку, не забывай, кто я, — фыркнул я и на секунду позволил своей душе и истинной сути слегка проявиться.

Даже в этом обнулённом теле остался след того, кем я был. Красно-тёмно-зелёная аура на мгновение вырвалась из кокона невидимым для остальных импульсом.

— Не-не-не, Вик, тормози, — тут же остановил меня дракон. — Ты неправильно выразился. Не «кто ты есть», а «кем ты был». Так что, пока ты заново не наберёшь силу, тебя ждут очень весёлые ближайшие лет этак тридцать. А может, и все сто.

— Какие тридцать лет⁈ Ты что, старый, опять бочку гномьего эля где-то припрятал и по дороге раскусил?

Я живо представил его излюбленный приём: прятать небольшую бочку с самым крепким пойлом между зубами и втихаря прихлёбывать прямо в полёте.

Дракон лишь тяжело вздохнул, не став отвечать на подколку.

— Ты сейчас не ощущаешь того, что происходит вокруг? — серьёзно спросил он. — С этого мира теперь просто так не вырвешься. Даже с твоими прежними силами. Кажется, Многомерная задолбалась, что к её закрытым песочницам постоянно подбирают отмычки. Она сменила замок. Лавочку прикрыли, друг. И выход теперь придётся искать совсем другим путём.

Рядом снова громыхнуло. Воздух прошили тонкие, дымные следы, а потом в паре десятков метров от нас вспыхнули огненные одуванчики.

— Да достали уже! — рявкнул я в пустоту кокона. — Поговорить нормально не дадут! Чего они такие нервные?

— Кстати, — внезапно переключился Вестфаль и лениво вильнул хвостом, отправляя очередную ракету в незапланированный полёт к верхним слоям атмосферы. — Помнишь, как я тогда хотел с одной очаровательной драконицей… э-э-э… пообщаться поближе? А ты в самый ответственный момент прилетел и всё испортил. Сказал, что у нас дело, о котором мы договаривались.

— Ещё бы мне не помнить, — хмыкнул я. — Мы к этому «делу» двадцать лет готовились. А ты за пять минут до старта решил устроить личную жизнь.

— Блин, но ты же видел ту драконицу! Эти изгибы, эта изумрудная чешуя…

— Видел. А ещё видел, как она от тебя улепётывала, сверкая пятками, когда ты начал читать ей свои стихи.

— Это была высокая поэзия! — возмутился дракон, но в его ментальном голосе чувствовалась лёгкая усмешка. — А что, если пришло время для ответной шутки? Такой, знаешь, дружеской мести. Я могу, например, спалить тут всё к чертям собачьим. Подождать, пока прибудет их элитная подмога. А потом превращусь в человека, приму твою внешность, помашу им ручкой, покажу средний палец и красиво растворюсь в воздухе. А ты останешься разбираться.

— Зачем ещё средний палец? — не понял я.

— О, как же мало ты, мой юный друг, знаешь об этом месте, — с пафосом вздохнул Вестфаль.

— «Юный друг»? — я аж поперхнулся воздухом. — Вообще-то, я тебя на пару тысячелетий старше!

— Теперь только в душе, — парировал он. — А по силам ты сейчас — едва оперившийся птенец, выпавший из гнезда. Ладно, шутки в сторону, время уходит, — голос Вестфаля резко посерьёзнел. — Должен сообщить тебе паршивую новость. У меня не получится перекинуть тебе немного сил, как мы планировали.

— Ты же сейчас шутишь, да?

— Хотел бы я, чтобы это была шутка. Но нет. Барьеры этого мира оказались крепче, чем мы думали. Они вытянули из меня почти всё. Так что… имеем то, что имеем. Но просто так я тебя, конечно, не брошу. Приготовься. Сейчас будет весело!

Не успел я спросить, что он имеет в виду, как мы камнем пошли вниз.

Мы с грохотом приземлились прямо на центральной площади города. Асфальт под могучими лапами Вестфаля треснул, во все стороны пошла ударная волна, подняв в воздух тучи пыли и мусора.

И тут же началась самая настоящая бойня.

Со всех сторон в нас полетели огненные шары, ледяные копья, потоки чистой энергии. Но всё это просто отскакивало от его алой чешуи, как горох от стены. Вестфаль стоял, как несокрушимая скала, и ему, казалось, было абсолютно пофиг.

А потом он начал своё представление.

Дракон картинно зарычал и выдохнул струю пламени. Но огонь прошёл высоко над головами солдат, лишь слегка подпалив верхушку какого-то пафосного шпиля. Затем он с грохотом топнул лапой — и земля перед ним разошлась глубокой трещиной.

'Дипломатия! Диалог, твою мать! — орал я в своей голове. — Я учёный, а не неназваный сын Неназываемого, который прилетел захватить эту планету! Я прилетел за вдохновением, а не за господством!

Во все стороны летели куски асфальта, подбитая техника кувыркалась в воздухе, люди в панике разбегались… но я видел, как Вестфаль своим телекинезом невидимыми нитями контролирует каждый осколок и камешек. Люди падали, но не получали увечий. Их железные повозки переворачивались, но приземлялись так мягко, как будто были из картона. Никто не пострадал. Ни одной серьёзной царапины.

И в следующий момент я ощутил дичайшую головную боль. Как будто в череп вкручивают раскалённое сверло.

— Прекрати! Не надо! — простонал я, хватаясь за виски.

— Извини, друг, но так надо, — спокойно ответил Вестфаль. — Я понимаю, ты сам хотел изучить язык с нуля, познавать мир через общение… Но базовый пакет знаний не помешает. А то вдруг ещё случайно попадёшь в Тайную Канцелярию.

— Куда⁈

В мою голову хлынули потоки информации. Язык, культура, история, законы, имена, названия, география, негласные правила… Всё это бурлящим потоком заталкивалось мне в голову.

— Какого хрена… так больно⁈

— Ну, потому что ты слишком слаб стал, — отозвался дракон. — Твоё новое тело — чистый лист. Вот и приходится записывать всё наживую. Так что терпи.

Он заржал. Натурально, по-лошадиному, прямо мне в мозг.

— Дожили… Мой друг, великий химеролог Викториан — терпила! — хохотнул он.

Сквозь пелену боли я прохрипел:

— Ты… ты у меня, падла чешуйчатая, будешь самым большим драконом с самым маленьким достоинством. Я тебе обещаю. Ни одна самка на тебя без слёз… и жалости не посмотрит.

— Эй, ты чего, не гони! — тут же возмутился он. — Сам потом поймёшь, что это был лучший вариант…

— Да-да, ты тоже, блин, поймёшь, что такие шутники не должны размножаться!

Дракон снова взмыл в воздух, окутывая площадь дымом и паром. На пару мгновений воцарился полный хаос. Вообще ничего не было видно.

А потом он сделал вид, что его победили.

С последним, отчаянным, театральным рёвом Вестфаль взорвался, разлетевшись на тысячи алых осколков света, которые тут же бесследно растворились в воздухе.

И всё было бы хорошо, если бы не я, который в этот момент сидел в коконе у него на спине и теперь, потеряв опору, летел хрен знает куда.

Привязка к миру так и не произошла. Я должен был коснуться земли, пока Вестфаль был здесь, чтобы он подпитал меня энергией. Но теперь… теперь я был в полной, беспросветной заднице.

Энергетический кокон с глухим стуком врезался в землю, проехался несколько метров, покрутился волчком и тоже начал растворяться.

Я, голый и беспомощный, вывалился на твёрдую поверхность.

И тут же меня накрыло. Давно забытое чувство едкой, всепоглощающей боли от перегрузки и опустошения. Мой новенький, обнулённый организм принял единственно верное и самое смелое решение в такой ситуации.

Нет, не сражаться до конца.

Он просто вырубился.

* * *

Когда я очнулся, первое, что увидел — идеально белый потолок. Я лежал на чём-то мягком в идеально белой комнате.

Надо мной склонилось лицо. Мужское, с волевым подбородком и строгими глазами. Человек был в форме, которую мой новый, насильно впихнутый багаж знаний тут же идентифицировал как мундир капитана.

— Ну, здравствуй, чужак, — произнёс он ровным, ничего не выражающим голосом. — Что поведаешь мне интересного? Или лучше сразу вызвать Тайную Канцелярию?

В моей голове мгновенно всплыла вся информация об этой милой организации. Местный аналог самой злобной и беспринципной инквизиции, помноженный на спецслужбы и отдел по изучению аномальных явлений. Пытки, допросы с пристрастием, стирание личности. Место, откуда не возвращаются.

Ну, зашибись!

Спасибо тебе, подруга Пандора. Весёлый и безопасный мир, в котором мне точно понравится? Ага, как же. Начало просто шикарное!

Глава 2

Человек в мундире смотрел на меня, не мигая. Просто буравил взглядом, в котором легко читалось желание поскорее закрыть это дело. Желательно, вместе со мной. В какой-нибудь глубокой и безымянной яме.

— Что, молчишь, чужак? — усмехнулся капитан. — Ах да, ты же, наверное, не понимаешь нашей речи.

Я молчал, пытаясь собрать полученный от Вестфаля массив данных в одну кучу.

«Долбаный хвостатый дракон! — мысленно прошипел я. — Который, блин, всё продумал!»

Ну да, конечно. План был гениален, как часы, которые собрал пьяный гоблин. Можно же было тихо, как мышка, приземлиться где-нибудь в лесу. Незаметно войти в город, прикинувшись заблудившимся туристом. Осмотреться.

Но нет! Это же скучно! Это не по-драконьи! Мой чешуйчатый друг решил, что эпичное появление с фейерверками, разрушениями и драматичным исчезновением — это лучший способ начать новую жизнь. Как говорится, поступил как всегда — самым идиотским способом, через задницу. Точнее, через хвост.

И вот результат. Я здесь. Голый, если не считать больничной простынки. Слабый, как новорождённый котёнок. И в цепких лапах местных стражей порядка.

Дверь в палату скрипнула и открылась. Вошёл ещё один человек. В белом халате, с усталым, но умным лицом и аурой, от которой веяло травами и лечебными зельями — наверняка, лекарь.

— Ну что, инспектор, есть информация? — спросил он. — Узнали, откуда он?

— Пока нет, — покачал головой тот, кого назвали инспектором. — Но по всей видимости, он из Австрийского Конгломерата. Прям чуйка у меня.

Австрийский Конгломерат… Российская Империя…

Щёлк!

Будто детали гигантской мозаики встали на свои места.

Я лихорадочно начал «пролистывать» инфопоток, которым Вестфаль нафаршировал мою голову, как праздничного поросёнка.

Похоже, мой хвостатый друг всё-таки не полный идиот. Ведь не всё так плохо! Даже наоборот. Это же мой шанс!

Я попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь сухой хрип. Лекарь тут же подсуетился, поднёс к моим губам стакан с прохладной водой.

«Спасибо, добрый человек. Хорошо, что хоть для начала не врезали», — подумал я, жадно глотая.

Судя по той информации, что я успел усвоить, в этом мире вполне могли бы. Теперь я начал понимать слова Вестфаля про «весёлые нравы».

В моих прежних мирах все привыкли: если к тебе прилетает нечто могущественное, сначала надо вежливо спросить: «Чего изволите?». А тут, кажется, сначала стреляют, и только потом уже спрашивают. И плевать им, с какой силой ты прилетел — с божественной или вообще голый и беспомощный.

Кстати, о месте высадки. Пандора даже не намекнула, в какой стране лучше начать. Так что Вестфаль просто ткнул пальцем в самый крупный участок на карте: «Вот тут точно будет весело, летим!»

В итоге — Российская Империя. Ну, Империя — это громко сказано. По факту просто большое государство с большими амбициями и ещё большими проблемами.

Но дракон, видимо, рассудил, что чем больше амбиций, тем больше возможностей. И что переговоры со здешним правителем дадут максимальный выхлоп.

«Переговоры… — я мысленно фыркнул. — Да я теперь к этому правителю и на сто километров не рискну приблизиться. Как только он узнает, на что я на самом деле способен, меня тут же посадят на цепь».

А я, на минуточку, один из лучших химерологов во всех известных мне мирах. У меня даже самые свирепые питомцы цепей не знают. Та же Кая, например. Помню, сама Пандора как-то заикнулась, не стоит ли приучить эту милашку к поводку. За что и выслушала от меня трёхчасовую лекцию о гуманизме и свободе воли.

Нет, на цепь я не согласен. Значит, надо действовать. Быстро и решительно.

— Я… не чужак, — выдавил я из себя. Голос звучал слабо и неуверенно — идеально.

Инспектор с лекарем удивлённо переглянулись.

— Я… имперец.

Конечно, имперец. И говор у меня идеальный, без акцента. Ещё бы! Это вам не курсы иностранных языков, это магия девятого круга в драконьем исполнении, влитая прямо в мозг. Больно, но чертовски эффективно.

— Что… что случилось? — прохрипел я, стараясь придать лицу максимально потерянное и испуганное выражение. — Где я? Кто вы?

Инспектор нахмурился. А вот лекарь подошёл ближе, явно заинтересовавшись.

— Парень, сколько пальцев показываю? — деловито спросил он, выставив четыре пальца прямо перед моим носом.

— Четыре, — послушно ответил я.

— Кто наш император? — снова подал голос инспектор.

— Фёдор Матвеевич Острожский, — без запинки ответил я, вспоминая нужного персонажа из своей новой ментальной библиотеки.

— А глава Тайной Канцелярии?

А вот это уже был вопрос с подвохом. Я резко выпучил глаза и замотал головой.

— Я не знаю… Простите, я… я вообще ничего не понимаю… Кто я?

Лекарь тут же вмешался. Достал из кармана халата какой-то серебристый артефакт, излучавший свет, и начал водить им у меня над головой. Через пару секунд он нахмурился.

— Хм… Когда его привезли, ментальный фон был в норме. Похоже, посттравматический шок. И потеря памяти. Частичная, судя по тому, что какие-то базовые вещи он помнит.

Инспектор подозрительно сощурился, но его взгляд немного смягчился.

— Как тебя зовут, парень?

— Вик… тор… и… — с трудом произнёс я, и горло снова свело от напряжения.

— Виктор, значит, — кивнул инспектор, делая пометку в своём блокноте. — Так и запишем. Фамилия, род?

— Не… не помню.

— Сколько тебе лет?

— Не знаю… — беспомощно пожал я плечами.

— Двадцать, — уверенно сказал лекарь, убирая свой артефакт. — Могу определить по биометрическим и магическим показателям. Организм молодой, сильный.

«Двадцать лет и пять месяцев, если быть точным, — пронеслось в моей голове. — Я, между прочим, над этим телом как ювелир работал, доводил до эталонного состояния!»

— Кстати, о роде, — вдруг снова подал голос инспектор, его взгляд стал острее. — Мы заметили кое-что интересное. На пальце у тебя след. Чёткий, как от перстня. Ты аристократ? Из знатной семьи?

Я посмотрел на свою руку. На безымянном пальце действительно виднелся тонкий круговой шрам. Перстень… Ну да, почти. Это был след от защитного заклинания, крохотного магического круга, который я носил постоянно. Именно он принял на себя часть удара при прорыве сквозь барьеры, когда моё тело грозило распылиться на атомы. Спас мне жизнь, оставив на память этот шрам.

В голове мгновенно пронеслись варианты. Сказать «да»? Заявить, что я аристократ? Это бы определённо облегчило мне жизнь. Статус, уважение, какие-никакие привилегии с самого старта.

Но я тут же отмёл эту мысль. Слишком много мороки. Если я назовусь аристократом, меня отсюда хрен выпишут. Начнутся бесконечные проверки, допросы, попытки установить мой род… Они вцепятся в меня мёртвой хваткой. А мне это сейчас нужно меньше всего.

К тому же, по той памяти, что влил в меня Вестфаль, я понимал: в этом мире можно добиться успеха и без знатного происхождения. Стать выдающимся учёным, например. Или, на худой конец, выгодно жениться, когда появится такая возможность. В каждом мире есть свои лазейки.

Так что рисковать сейчас, не зная всех тонкостей и подводных камней местной аристократической игры, было бы верхом глупости. Меня слишком легко раскрыть. Нет, пока побуду простолюдином. Так проще и безопаснее.

— Перстень? — я с деланным усилием поднял руку, растерянно разглядывая шрам. — Не помню… Может быть… Я вообще ничего не помню о своей семье.

Они погоняли меня по вопросам ещё минут десять. Столица, герб, названия рек и городов, семья, дом, что я помню последним. С каждым моим правильным ответом на общие темы и растерянным «не помню» на личные вопросы, напряжение в комнате спадало. Они расслаблялись. Мой план работал. Я из потенциального вражеского лазутчика превращался в несчастную жертву обстоятельств.

— Отдыхай, Виктор, — сказал наконец инспектор. — Ты, наверное, устал.

— Да… — кивнул я. — Судя по всему, я долго был без сознания. День? Два?

Инспектор и лекарь снова переглянулись. На этот раз в их взглядах было что-то вроде сочувствия.

— Почти две недели, — тихо ответил лекарь.

И тут меня будто ледяной водой окатило. Две недели⁈

«Долбаная ящерица! — заорал я внутри себя. — Сколько же ты в меня информации впихнул, что моё новенькое, эталонное тело не выдержало и ушло в перегруз на полмесяца⁈ Ты же его чуть не сжёг!»

Я закрыл глаза, делая вид, что шокирован новостью и пытаюсь её переварить. А сам лихорадочно нырнул вглубь себя, к самой своей душе. Туда, где я на всякий пожарный спрятал свою нить судьбы — тонкое, почти невидимое магическое волокно, вплетённое в саму мою суть. Эта нить была моим секретным козырем, созданным ещё в прошлом мире, чтобы в случае краха я мог переписать свою историю.

И с ужасом понял.

Нить — моя единственная страховка, та, что должна была активироваться только в случае неминуемой гибели, — исчезла. На её месте была пустота.

Вот почему я не умер. Сработала экстренная защита. Моё тело, не выдержав перегрузки от влитой Вестфалем информации, начало отключаться, и нить автоматически сгорела, чтобы перезапустить меня. Один раз. Последний раз.

«Поздравляю, Викториан, — мысленно сказал я сам себе, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Ты только что профукал свой единственный козырь. И теперь ты на этом празднике жизни совсем без страховки».

Теперь всё, что у меня есть, — это я сам, мои знания и хитрость. Придётся выкручиваться без запасных жизней.

— Ты в порядке? — голос лекаря вырвал меня из мыслей.

Я медленно открыл глаза, выдав слабую улыбку.

— Да… просто… пытаюсь вспомнить, — прохрипел я, усиливая образ потерянной жертвы.

Лекарь кивнул, будто поверил. А вот инспектор всё ещё смотрел с подозрением.

— Я ещё вернусь, — сказал он.

Когда дверь за ними закрылась, я откинулся на подушку, глядя в потолок.

«Ну что ж, Вестфаль, — подумал я, стиснув зубы. — Ты хотел эпичное начало? Поздравляю, ты его устроил».

* * *

Окружная лечебница №4

Кабинет главного врача

Инспектор Тайной Канцелярии устало потёр переносицу. Безупречно отглаженный мундир казался на нём мешком. Две недели непрерывной беготни, отчётов и допросов выжали из него все соки. А вишенкой на этом торте из хаоса и головной боли был парень из палаты №13.

— Значит, амнезия, — процедил он. — Удобно. Даже слишком. И что нам с ним делать, Леонид Николаевич?

Напротив него, в глубоком кожаном кресле, сидел седовласый, похожий на доброго дедушку, главврач госпиталя. Он спокойно отхлебнул чай из фарфоровой чашки и поставил её на блюдце.

— Лечить, инспектор. Что же ещё? Медицина, голубчик, не терпит категорий «удобно» или «неудобно». Она оперирует фактами. А факты таковы: у пациента тяжелейший посттравматический шок, вызвавший частичную ретроградную амнезию.

— Лечить — это понятно, — отмахнулся инспектор. — Я о другом. Кто он такой? Когда его привезли, я был уверен — вражеский шпион. Уж больно вовремя он «нарисовался». Дракон, бойня, паника… И тут, посреди площади, появляется голый мужик. Идеальный момент, чтобы агент Австрийского Конгломерата под шумок на разведку вышел.

— И как, подтвердилась ваша теория? — усмехнулся главврач.

— Рассыпалась в пыль, — хмыкнул инспектор. — Во-первых, он говорит на имперском без малейшего акцента. Даже не каждый столичный аристократ может похвастаться таким произношением. Во-вторых… — он кивнул на врача, — ваши проверки.

— Мои артефакты лжи не зафиксировали, — спокойно подтвердил Леонид Николаевич. — Личные эмпатические способности — тоже. Парень был растерян и шокирован — что угодно, но не лжив. Его эмоции — настоящие. Чистые, как слеза младенца. Посттравматический шок и частичная амнезия. Классика.

Инспектор хмыкнул и плюхнулся в кресло для посетителей.

— Ладно, убедили. Но что насчёт главного? У него нет ни документов, ни одной завалящей бумажки. Его нет ни в одной базе данных. Вообще. Как будто он прямо с неба свалился.

— А вы видели, в каком состоянии его доставили? — вздохнул главврач. — Одежда сгорела полностью. Тело — один сплошной ожог и месиво из ушибов. Я до сих пор удивляюсь, как он выжил. В него вбухали столько казённых денег и ресурсов, что хватило бы на оснащение целого отделения. Приказ императора, сами понимаете.

Инспектор поморщился. Ещё бы ему не понимать. Нападение дракона на столицу — самое сердце Империи, считавшееся самым безопасным местом в мире, — стало пощёчиной для всей правящей верхушки.

Доверие народа, и так не самое прочное, затрещало по швам. Все видели, как неуклюже и беспомощно действовали военные в первые минуты, не в силах даже поцарапать летающего ящера.

Поэтому император-батюшка решил поиграть в доброго царя и издал указ: всем пострадавшим оказать максимальную помощь, лишь бы заткнулись и не раскачивали лодку. И теперь это дело висит на личном контроле у императорской семьи. А значит, и на его, инспектора, шее.

— Так что с памятью? — спросил он, сменив тему. — Вернётся?

— Может, да, а может, и нет, — развёл руками врач. — Тут нужен очень тонкий Одарённый-менталист. А такие, знаете ли, на дороге не валяются. И стоят очень дорого. Да и лезть в чужую голову — дело рискованное. Проще не трогать. Можно навредить так, что потом не соберёшь. Мы, знаете ли, ломать умеем гораздо лучше, чем строить.

Инспектор скрипнул зубами. Засада.

— Мозг физически не повреждён, — продолжил Леонид Николаевич. — Это чисто психологический блок от стресса и адской боли. Я бы дал процентов десять, не больше, что со временем большая часть воспоминаний вернётся.

— И что мне с ним делать всё это «время»? — устало спросил инспектор. — Мне отчёт писать. Нужно доложить, что пострадавшему всё возмещено, помощь оказана, и он счастлив. А у меня тут… неопознанный объект с дырой в памяти.

В кабинете повисла тишина.

— А знаете… — вдруг задумчиво произнёс главврач, — есть одна деталь. Мои диагносты, когда проверяли его, нашли у него Дар. Самый низкий ранг — Пробуждённый. Едва-едва тлеет. В официальном заключении так и напишем: «рудиментарные задатки к химерологии».

Инспектор поднял бровь.

— И что это нам даёт?

— Это даёт нам идею. Слушайте внимательно, инспектор. Однажды мы с вашими коллегами уже проворачивали одно дельце… в похожей ситуации.

— Что за дельце? — насторожился тот.

— Не могу сказать. Подписка о неразглашении, — развёл руками Леонид Николаевич. — Но я ведь не просто главврач. Я уже полвека на этой должности, и, как вы знаете, являюсь внештатным консультантом вашей Канцелярии. Опыта у меня хватает.

Инспектор выпрямился. Он не забыл, с кем разговаривает. Этот безобидный на вид старик знал столько государственных тайн, что за одну десятую из них любого другого давно бы растворили в кислоте.

— Говорите, — коротко бросил он.

— Дайте ему новую личность, — просто сказал врач.

Инспектор нахмурился.

— В смысле?

— В прямом. Вы сейчас идёте к себе, готовите чистые бланки. Имя он вам назвал — Виктор. Фамилию придумаете. Возраст я вам сказал — двадцать лет. Приходите к нему, заполняете всё при нём. Объясняете, что без документов он в этом мире — никто. Ноль без палочки. А так как он пострадал по вине государства, которое не смогло его защитить, то государство в качестве компенсации готово не только выдать ему новые документы, но и оплатить обучение в Академии. Как раз по профилю, к которому у него есть склонность.

— Вы хотите, чтобы он сам всё подписал?

— Именно! Он подпишет, что согласен с новой личностью и компенсацией в виде обучения. И всё! Дело закрыто. Вы с отчётом, императорская семья довольна, парень пристроен. Скорее всего, он и первый курс не закончит со своими-то «задатками», но это уже будут не наши проблемы.

План был хорош. Даже слишком. Но инспектор был опытным ищейкой и видел подводные камни.

— А что, если он аристократ? — спросил он. — Что, если у него где-то есть влиятельная семья, которая его ищет? Представляете, какой скандал будет, если выяснится, что мы отпрыска знатного рода записали в простолюдины и выпнули в задрипанную академию?

— Ну, давайте рассуждать здраво. Если бы он был аристократом, его бы уже искали. Две недели прошло, инспектор. Две недели! Знатные семьи не теряют своих сыновей так надолго без шума. У них есть ресурсы и связи. Кто-нибудь да заявил бы о пропаже. А у вас что? Тишина. Ни одного запроса, ни одного намёка. Этот парень — явно никто.

Инспектор нахмурился, переваривая слова врача. Леонид Николаевич был прав. Если бы этот Виктор был кем-то значимым, его отдел уже был бы завален запросами от влиятельных персон. Но тишина действительно была гробовой.

— Да поймите, инспектор, для нас этот парень — проблема. Неопознанный объект, который висит на балансе. Если мы не дадим ему личность и не «пристроим» его, он так и будет лежать у меня, а Канцелярия будет ходить кругами и мотать нервы всему персоналу. Мой план — самый чистый и быстрый способ закрыть эту папку. Для всех. Мы спихиваем его в Академию, и он становится проблемой ректора, а не нашей. Это не благотворительность, это бюрократическая оптимизация. К томе же, он сам всё подпишет, — подытожил главврач. — Сам выберет лёгкий путь. Мы ему лишь предложили вариант. А если потом что-то вскроется… так это он сам, по своей воле, отрёкся от прошлого. Никаких претензий.

Инспектор встал. В голове всё разложилось по полочкам. План был рискованный, но единственно верный.

— А вы, Леонид Николаевич, ещё тот хитрец, — с кривой усмешкой сказал он.

— Я врач, инспектор. И я просто хочу, чтобы мой пациент был здоров и поскорее покинул стены моего заведения. А вы — чтобы у вас не было проблем. Наши интересы совпадают.

— Благодарю за совет, — кивнул инспектор. — Я займусь документами.

* * *

Я лежал и тихо возмущался.

Нет, не на больничную похлёбку, которая на вкус напоминала размоченную бумагу. И даже не на сиротливую простынку, прикрывавшую моё стратегически важное хозяйство.

Палата, в которую меня определили, по меркам этого мира была очень даже ничего. Приличная, одноместная, с какой-то пикающей фиговиной у кровати. Явно не для простолюдинов. Скорее, для мелкого дворянства или очень богатых мещан.

И да, здесь тоже были и аристократы, и простолюдины. И вся эта социальная лестница, по которой одни карабкались всю жизнь, а другие рождались уже на вершине, почёсывая пяткой облака.

Вроде бы всё как везде. Но с нюансами.

В большинстве миров аристократ не может просто так, от скуки, вырезать деревню. А здесь… здесь он вроде тоже не может. Но если очень хочется — то может. Главное, чтобы хватило статуса, связей и наглости, чтобы всё замять.

Идеальный мир для интриг. Спасибо, Пандора.

Я щёлкнул пультом, переключая каналы на плоском экране, висевшем на стене. Да, теперь я умею пользоваться телевизором. Отличное приспособление, кстати.

Но было бы ещё лучше, если бы я увидел всё впервые и сам до всего допёр. Познавал, экспериментировал… Это ведь одна из причин, по которой я вообще сюда прилетел. За новыми знаниями, за вдохновением.

Я — учёный. Химеролог. В своих кругах меня даже называли Прародителем этого искусства. Может, и не первым, но точно самым продуктивным. Я вывел сотни видов, некоторые из которых стали легендами. Меня боялись, уважали и ненавидели. Но я всегда считал себя в первую очередь учёным. Мирным, любопытным, пусть и не всегда адекватным в своих экспериментах. Иногда, бывало, они выходили за рамки одного мира… ну, с кем не бывает?

Познание этого мира тоже должно было стать моим личным, захватывающим экспериментом.

Вот только Вестфаль, эта хвостатая редиска, всё испортил. Его информационный поток, который он вколотил мне в мозг, оказался с дырами. Я, например, теперь знал, что такое карбюратор в местной самодвижущейся повозке, но в душе не чаял, что за «ключ зажигания» и что там надо «зажигать», чтобы она поехала. Она же сгорит к чертям, если её поджечь! Я сам видел, как они горят. Не огнеупорные.

И эти пробелы в знаниях дико бесили.

На каждом канале — морда моего дракона. Точнее, того монстра, которого он изображал. Дикторы с придыханием рассказывали, как доблестные войска Империи отразили нападение легендарного чудовища из Диких Земель.

Дикие Земли… от одного этого названия у меня внутри всё трепетало. Огороженные города-крепости, а за стенами — дикая, необузданная природа, кишащая тварями, которые постоянно мутируют. Сами по себе, без всякого вмешательства извне.

Судя по всему, это и был тот самый подарок, о котором говорила Пандора. Клондайк для химеролога!

Только есть один маленький нюанс — я люблю исследовать тварей, а не быть ими сожранным. А с моими нынешними силами второй вариант был куда более вероятным.

Я, великий химеролог, сейчас имел меньше прав, чем последний пьянчужка с городской окраины. У того хоть документы есть. А я — никто. Призрак. Даже мысль о том, где брать еду, вызывала лёгкую панику.

Без документов — никакой работы. А тут, судя по всему, работать надо. Конечно, можно пойти коротким путём и стать разбойником. Но что-то мне подсказывало, что в моём нынешнем состоянии это ещё более быстрый билет на тот свет.

Нужно рассмотреть возможность свалить из столицы. Здесь слишком опасно и сложно.

Дверь палаты открылась, и вошёл тот самый инспектор.

— Ну, здравствуй ещё раз, Виктор, — сказал он, присаживаясь на стул у кровати.

Я молча смотрел на него.

— Понимаю твоё состояние, — продолжил он. — Непонятно, как ты вообще оказался в центре площади в тот день. Наверное, шёл по своим делам… В общем, тебе не повезло. Бывает. Сам понимаешь, в каком мире живём. Не думай, что ты тут единственная невинная жертва. В том сражении погибло много хороших парней, защищавших город.

Я едва сдержал усмешку. Врёт и даже не краснеет. Я-то точно знаю, что Вестфаль не причинил вреда ни одной живой душе. Актёр он, конечно, тот ещё, но друга бы не подставил.

— Мы пытались найти твоих родных, — вздохнул инспектор. — Но пока безрезультатно. В базах данных тебя нет. Связь с соседними городами ещё не восстановили после бури, так что запросы туда уйдут не скоро. Врач сказал, что шанс вернуть память — меньше десяти процентов. Повреждения слишком серьёзные, явное магическое воздействие. Так что… нужно думать, как жить дальше.

Он положил на столик папку с бумагами.

— Империя своих не бросает. Так как ты пострадал, мы поможем тебе начать новую жизнь.

Он открыл папку, вынул бланки.

— Имя мы твоё знаем — Виктор. Возраст — двадцать лет. А вот фамилию… Можешь выбрать сам.

Я вопросительно поднял бровь.

— Правда, есть одно «но», — хитро улыбнулся инспектор. — Не советую брать фамилию знатного рода. Могут возникнуть… недопонимания.

— Запрещено? — уточнил я.

— Не то чтобы. Но если ты столкнёшься с каким-нибудь графом, у которого такая же фамилия, ему это может не понравиться.

Я всё понял. Он просто хотел закрыть дело. Спихнуть меня, выдав новые документы, и отчитаться наверх, что проблема решена. Неопознанный объект с площади опознан, обласкан и пристроен.

И знаете что? Меня это более чем устраивало.

Не знаю, кто мне сейчас подыгрывает — моя личная удача или сама Многомерная Вселенная решила выдать бонус за то, что я умудрился её удивить. Но грех таким не воспользоваться.

— Вот, — инспектор пододвинул ко мне бланк. — Имя и возраст мы уже вписали.

Итак, фамилия. Какую же выбрать? Взять одно из своих старых прозвищ? Слишком громко. Слова тоже имеют силу. А я не собирался привлекать к себе лишнее внимание перерожденцев, богов или прочих сущностей, которые могли каким-то образом просочиться в этот мир.

Пандорин?

Я мысленно фыркнул. Ага, щас. При всём уважении к нашей дружбе, но нет.

И тут я вспомнил. В тех местах, где я когда-то начинал свой путь, было принято брать фамилию по профессии. Тогда я был химерологом Викторианом.

Здесь можно провернуть что-то похожее.

Я взял ручку, которую мне протянул инспектор. Он смотрел на меня в упор, с любопытством. Словно это был последний экзамен — умею ли я вообще писать?

Умею.

Я вывел в нужной графе ровным, каллиграфическим почерком: «Химеров».

Банально? Может быть. Но, извините, я сюда прилетел на драконе, проломив четыре вселенских барьера. Полагаю, я уже доказал, что умею действовать нетривиально. Так что сейчас могу позволить себе немного простоты.

— Отлично! — лицо инспектора расплылось в довольной улыбке. — Теперь подпись.

Я расписался. Он тут же подхватил бумаги, как будто боялся, что я передумаю.

— Завтра утром принесу готовые документы. И небольшой подарок от ведомства. А потом — выписка. Отдыхай, Виктор Химеров.

Когда он ушёл, я откинулся на подушку. Всё прошло даже лучше, чем я мог представить. Да, этот человек явно преследовал свои цели — закрыть проблемное дело, списав меня в утиль. И я наверняка мог бы выторговать себе условия получше. Но сейчас я был не в том положении, чтобы спорить. Этот вариант был для меня идеальным.

Я осмотрел комнату. Ничего подозрительного. Тогда я вытянул вперёд руку и сосредоточился. Надо было проверить, что осталось от моего Дара.

На кончиках пальцев зажглась крошечная, едва заметная искорка. Вся моя магическая мощь, весь мой Дар, который остался у меня в этом мире, собрался в точку размером не больше спичечной головки.

И я рассмеялся. Тихо, но от всей души.

Вспомнил, как в битве с Костяным Скульптором моя энергетическая аура затопила четверть мира, и со всех уголков Вселенной на мой зов слетались мои творения, чтобы помочь своему создателю.

А сейчас… на такой зов прибежит разве что пара мышей. И то, если повезёт.

Ну ничего. Прорвёмся.

Несмотря на весь пессимизм и паршивость ситуации, я заметил, что с самого прибытия в этот мир я… доволен. Азарт исследователя, который я почти утратил, снова горел во мне.

А значит, всё идёт как надо.

В конце концов, зачем мне сейчас сильный Дар? Я теперь обычный простолюдин Виктор Химеров. Лежу в защищённой больнице. Кто на меня нападёт? И с кем мне тут сражаться?

Пока что можно и расслабиться.

Глава 3

Меня выписали. И я был этому несказанно рад, ведь понимал, что всё могло быть ой как хуже. Но, кажется, для них всё прошло достаточно спокойно, и мои ответы их полностью устроили.

Я сейчас стоял на ступеньках больницы, щурясь от непривычно яркого солнца, и пытался осознать простой факт. Две недели в бессознанке, потом ещё пара дней в белой палате под бдительным наблюдением людей в форме… и вот я на свободе.

На мне была казённая одежда — выдали плащ, штаны из грубой ткани и рубаху.

Инспектор, который принёс мне новенькие документы на имя Виктора Химерова, сунул в руки ещё и конверт. Сказал, это — компенсация от щедрого государства. Пятьдесят имперских рублей. Не густо, но на первое время хватит.

Скажи мне ещё совсем недавно, что я окажусь в такой ситуации, — и я бы очень долго над этим смеялся. Даже когда принял решение посетить закрытый мир, я подготовился. Во мне были зашиты разные заклинания, которые должны были помочь моему развитию и сделать его более плавным.

Увы, денег и прочего с собой не взять, хотя бы потому, что я не знал, в моде ли здесь золото. Вообще, посещение таких миров — уже само по себе событие нехилых масштабов. Не так-то легко что-то протащить с собой.

Впрочем, я попытался, и всё было уничтожено. Как и мои заклинания, что были наложены на само тело. Удивительно, что вообще выжил.

Наверное, только сейчас я понимаю, что ящерицу зря просил о помощи, несмотря на то что он был лучшим кандидатом для этого.

Сволочь должна была высадить меня где-то в лесу… Чтобы я отсиделся и подготовился. Теперь же… Греби, или погребён будешь — другого здесь не дано.

Я поправил воротник плаща и тут же поморщился. Пахло псиной.

Причём не какой-нибудь благородной бойцовой породы, а мелкой, гладкошёрстной собачонкой. С явно выраженными признаками затяжной депрессии. И, судя по тонкому шлейфу, нездоровой печенью.

Мой нос химеролога, натренированный на распознавание тысяч запахов и феромонов, не обманешь.

Что ж, спасибо и на этом. Думал, после того как меня, пришлого, нашли посреди эпической битвы, всё закончится куда плачевнее. А обернулось почти удачей.

Почти. Потому что испытывать судьбу дважды — это уже не удача, а идиотизм. А я, при всей своей эксцентричности, идиотом никогда не был.

Нужно валить из столицы. Как можно быстрее и как можно дальше. Здесь я уже засветился, а это мне сейчас нужно меньше всего.

Проблема заключалась в том, что свалить было не так-то просто. Из «инфопотока» Вестфаля я знал, что путешествия между городами — дело дорогое и хлопотное. Есть подземные поезда, но билеты на них раскупают за месяцы вперёд. Есть и наземные маршруты — дирижабли для богатеев и бронированные автоколонны для тех, кто посмелее.

Но билеты на всё это стоили немалых денег. Дикие Земли не просто так называются Дикими.

Значит, сначала — информация. Свежая, актуальная, из первых уст. Мне нужно самому разобраться, что здесь вообще происходит. Потому что знания, которые передал мне Вестфаль, были весьма… специфическими.

Я, например, теперь в мельчайших деталях знал, почём нынче плюшевые дракончики в детских магазинах. Какие статуэтки драконов популярны у мещан. И какой атрибутикой пользуются фанаты летающих ящеров.

Спасибо тебе, Вестфаль, гнида ты чешуйчатая. Теперь я, кажется, лучший в этом городе знаток сувенирной продукции, посвящённой твоим сородичам!

Кстати, о сородичах. Что меня действительно напрягло, так это наличие в продаже сёдел для драконов. Настоящих, из прочной кожи, с креплениями. А сёдла — это инструмент либо для рыцарей-наездников, либо для химерологов-неудачников. Для тех, кто не способен сформировать на спине дракона удобное ложе из его же собственной плоти и энергии.

Конечно, обыватель скажет: «Если ты смог справиться с драконом, то ты уже не неудачник!» Ага, как же. Распространённое заблуждение. Видов драконов — великое множество.

Красный дракон повеселился с серым — получилась какая-то новая хрень. Эта хрень спарилась с зелёным — родилась хрень ещё более непонятная. И так до бесконечности. А потом бегают всякие исследователи в очочках, дают этим видам громкие названия, пишут диссертации…

А ты потом сидишь в лавке с ингредиентами и пытаешься понять, почему печень «Огненно-сумрачного Разорителя» даёт совершенно не тот эффект, что пять лет назад.

В общем, мне нужна была свежая, актуальная информация. А где её взять?

Кстати, это был очень обидный момент, я бы даже сказал, до слёз. Правда, я давно не плакал, хотя бы потому, что давным-давно убрал эту функцию из своего организма. В этом теле, конечно, она есть, ведь я должен был походить на местных, чтобы планета не сразу меня отвергла.

Ладно, не о том мысли… За Вестфаля обидно, ведь я его выбрал ещё и по той причине, что, каким бы чудаком он ни был, его дар уникален. Он может считывать инфопотоки миров.

Я должен был уже обладать всей нужной информацией, а по факту ощущаю себя реально человеком с амнезией. Здесь помню, там — не помню, что-то и вовсе не знал, но что именно — вспомнить не могу.

Ладно… Эти мысли в сторону. Тот, кто ищет, всегда найдёт. Сказано — сделано. Шаг в новую жизнь.

— КУДА ТЫ ПРЁШЬ, ИДИОТ!!! — послышался крик из проезжающей мимо машины.

Эм… Кажется, моя жизнь чуть было не закончилась. Меня чуть не сбило такси, что бы это ни означало. Название этого жёлтого транспорта я понимаю, а вот что оно означает — нет.

Ладно, делаем следующий шаг, но уже более осторожный.

Я шёл по оживлённой улице, впитывая звуки и запахи большого города. Люди, самодвижущиеся повозки, разнообразные вывески… Всё было новым и интересным. И тут мой взгляд зацепился за скромную витрину.

«Зоомагазин „Пушистый Друг“».

Небольшой, почти незаметный рынок животных, стилизованный под старинную лавку. То, что нужно.

Где может найти нужную информацию Химеролог, как не на рынке животных?

Я толкнул дверь, и на меня тут же обрушился запах сена и какофония звуков: чириканье, писк, шуршание…

Ко мне тут же подлетел суетливый продавец в заляпанном фартуке.

— Могу я вам чем-то помочь? Ищете верного друга? А может, подарок для дамы сердца? У нас как раз новые хомячки! Пушистые, как облачко! А ещё они розовые… Хотите…

— Хочу… — сразу же ответил я перебив продавца.

— Эм… Что именно? — кажется он не понял на что я согласился из предложеного.

Я усмехнулся.

— Сломать руки химеролог,у который вон тех милых созданий напичкал под завязку красителями слабо-химической структуры, а не просто добавил им нужной пигментации…

— Оу… — растерялся парень — А вы… То есть… Они… Хм… Я могу чем-то помочь? — решил он сменить тему.

— Можете, — кивнул я. — Помолчите, пожалуйста.

Продавец обиженно надул губы, но отошёл. А я начал осматриваться.

Клетки, аквариумы, террариумы. Кошки, собаки, мыши, змеи…

— Если ищете что-то мутировавшее или обработанное химерологами, то у нас такого нет! — крикнул он мне в спину. — Только чистые виды! Самые здоровые и породистые!

Ага… Теперь понятно что случилось с хомяками. Их по факту напичкали химией, но не трогали магически. Но вот натуральными уже не назвать. Кругом обман, блин.

В самом дальнем и тёмном углу, в маленькой грязной клетке, сидело самое жалкое существо, которое я когда-либо видел. Попугай. Точнее, то, что от него осталось. Он был абсолютно лысым. Ни единого пёрышка. Просто сморщенная розовая кожа, покрытая мурашками от постоянного холода, натянутая на тощий птичий скелет. Он был похож на плохо ощипанную курицу, которую забыли бросить в суп.

Но глаза… В этих маленьких чёрных бусинках горел несломленный, наглый и полный вселенского презрения огонёк. Он смотрел на мир так, будто это не он сидит в клетке, а весь мир заперт снаружи. Идеальный кандидат.

Так, стоп. Вот это уже интересно. Я прошёлся взглядом по остальным обитателям. Обычные животные. Милые, здоровые, предсказуемые. А этот… он другой. Лысый не от болезни и не от старости. Я чувствовал это на интуитивном уровне химеролога. Это — генетический сбой. Ошибка в коде. А любая ошибка — это потенциальная возможность для модификации.

Идеальный кандидат, он озлоблен на весь мир. Значит, будет благодарен тому, кто подарит ему новую жизнь. Лояльность, купленная не за деньги, а за исцеление — самая крепкая.

— Вот этот, — я ткнул пальцем в клетку.

Продавец поморщился, словно я указал на кучу навоза.

— Этот? Ох… Да забирайте. Уценённый товар. Урод какой-то родился, паршивая мутация. Никто его не берёт, только место занимает. Два рубля — и он ваш. На корм змеям, может, сгодится.

Два рубля за живое, разумное существо. Этот мир определённо умел удивлять.

— Беру.

— Вы уверены? Должен предупредить, он… с характером.

— Уверен.

Продавец, обрадованный возможностью избавиться от неликвида, быстро пересадил лысого страдальца в картонную переноску и сунул мне в руки.

— Вы это… осторожнее, — посоветовал продавец. — Пальцы ему не суйте. Откусит и не подавится!

Я расплатился и вышел на улицу.

Найдя ближайший тихий переулок, я поставил коробку на землю и открыл её.

— Ну, здравствуй, пернатый, — усмехнулся я. — Хотя с «пернатым» я, пожалуй, погорячился.

Лысый попугай вылез, поёживаясь от холода, и злобно зыркнул на меня.

— Не хочешь общаться?

Щёлк! Птица молниеносно клацнула клювом в сантиметре от моего пальца.

— Слушай меня внимательно, общипанный. Я вижу, что ты не просто так лысый. Это не болезнь. Это генетический сбой. Ошибка в коде, отвечающем за синтез кератина. Поэтому ты мёрзнешь. Поэтому твоя кожа вечно раздражена. И поэтому ты никому не нужен.

Попугай замер и уставился на меня. В его взгляде промелькнуло удивление. Кажется, впервые в жизни кто-то не просто потешался над его уродством, а дал ему научное объяснение.

— Я могу это исправить, — продолжил я. — Могу дать тебе перья. Яркие, густые, красивые. Ты станешь самым шикарным попугаем в этом городе. Будешь летать, а не трястись от холода в грязной клетке.

Он недоверчиво склонил голову набок. Мол, «и что тебе за это надо, человече?».

— Взамен ты станешь моими глазами и ушами. Расскажешь всё, что знаешь. И будешь приносить мне информацию в будущем. Сделка простая: свобода и перья в обмен на службу. Идёт?

Он молчал, но я видел, как в его маленькой лысой голове идёт напряжённая работа. Он взвешивал риски. Недоверие к людям, которое копилось годами, боролось с отчаянной надеждой.

Чтобы подтолкнуть его, я протянул палец и коснулся его сморщенной кожи. Лёгкий импульс чистой жизненной энергии — вся моя сила сейчас была не больше искорки — прошёлся по его телу. Он вздрогнул. Холод, который мучил его всю жизнь, на мгновение отступил. Кожа перестала зудеть. Он почувствовал то, чего никогда не знал — комфорт.

Этого было достаточно. Он коротко, по-деловому кивнул.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Создал тончайшую ментальную нить и прикоснулся ею к попугаю. Его сознание было похоже на запертую крепость, но для меня это была не преграда. Я легко нашёл брешь и погрузился внутрь.

Мир вокруг меня качнулся и растворился в темноте.

Я стоял посреди абсолютно чёрного пространства. Пустота. Подсознание попугая. Моей силы едва хватало, чтобы поддерживать ментальный контакт, но тысячелетний опыт никуда не делся. Я не вливал энергию, а лишь дёргал за нужные ниточки в его сознании, как опытный кукловод.

Напротив меня, нервно перебирая лапками, топтался тот самый попугай.

— Воу-воу-воу, полегче! — вдруг раздался скрипучий голос. — Это куда Кеша попал? Кеша такого не помнит, не помнит!

Он завертел головой, оглядываясь.

— Кеша уснул… Кеша любит поспать! А ещё Кеша любит жрать! И кусать! Человек суёт палец — Кеша кусать! Кеша молодец!

Я с трудом сдержал улыбку. Ну надо же, какой он говорливый однако.

— Так, — попугай деловито почесал голым крылом за ухом. — Если это сон, то Кеше нужна самка!

Ну, самка так самка. Силой мысли я сотворил из пустоты изящную самочку-попугая с ярким оперением.

Кеша тут же встрепенулся.

— О-о-о! Какая чика! Прелестно! — Кеша развязной походкой двинулся к ней. — Пойдём, я покажу тебе, что такое любовь, моя зеленопёрая прелесть!

В следующий миг самочка преобразилась. Перья стали жёсткими, как сталь, и покрылись боевым камуфляжем. Глаза загорелись красным, а на когтях выросли острые шипы.

— Воу-воу! — взвизгнул Кеша, отпрыгивая. — Кеша обознался!

Он попытался улететь, но боевая подруга догнала его и надавала тумаков. Я дал ему пару секунд, чтобы осознать всю боль ситуации. Неважно, вырос ты в неволе или на свободе, не стоит бросаться на всё, что движется.

Когда урок был усвоен, я вернул всё как было. Кеша лежал на земле, тяжело дыша.

— Итак, дружище, поговорим? — проявился я перед ним.

— Кеша хочет укусить, — прохрипел он, задрав лапы кверху. — Но Кеша устал.

— Понимаю. Но мне нужна информация.

Попугай вскочил.

— Кеша не вызывал тебя в свой сон! Уходи! — отмахнулся он просто от меня.

И тут над нами пролетел огромный орёл, сотканный из той же тьмы. Он сделал круг, поклонился в мою сторону и растворился в пустоте.

Кеша выпучил глаза.

— Человек, типа, авторитет… Вес имеет…

Он подошёл ближе, уже без былой наглости.

— Кеша с таким будет говорить. Человек, дай палец!

Я вздохнул и протянул руку. Он тут же легонько цапнул меня.

— Ты дурак? — посмотрел я на него.

— Кеша дурак, — понуро согласился он. — Но в прошлом сне человеку так палец оторвало. Жаль, тут не сработало. Кеша мог бы получить вес человека.

Я дал ему лёгкий щелбан.

— Ай! — взвизгнул он, потирая голову. — Понял, понял! Кеша больше не кусать человека!

— Информация, придурок, — повторил я. — Мне нужна информация.

— А Кеше нужна самка! — тут же нашёлся он. — Обмен!

— Без проблем.

Я щёлкнул пальцами. Вокруг нас появилась тысяча таких же голых — без перьев, как сам попугай, самок. Они летели со всех сторон, щебетали.

— НЕТ! ФУ, УБЕРИ ИХ ОТ МЕНЯ! — в панике заорал он, пытаясь от них отбиваться. — НЕ ХОЧУ, НЕ БУДУ!

Я прекратил это безумие.

— Информация, — в последний раз сказал я.

Попугай тяжело вздохнул.

— Человек спрашивать.

Сделка заключена. Я вышел из ментальной связи и наклонился к ошарашенному попугаю.

— Отлично. Не двигайся. Будет немного щекотно.

Я положил ладонь ему на спину и закрыл глаза, полностью сосредоточившись. Моя энергия, тонкая, как паутинка, проникла в его тело.

Нашёл повреждённый участок в его теле. Аккуратно, шаг за шагом, я начал его исправлять. Перезапускать спящие протоколы, активировать нужные гены.

Сначала его розовая кожа покрылась гусиной. Затем на ней начали проступать крошечные тёмные точки. Они росли, вытягивались, превращаясь в стержни будущих перьев. И, наконец, они начали распускаться.

Это было похоже на ускоренную съёмку распускающегося цветка. Яркое, сочно-зелёное оперение покрывало его тело, переливаясь на тусклом свете. Сначала спина, потом грудь, крылья… Через минуту передо мной сидел уже не жалкий лысый уродец, а великолепный, идеально сложенный зелёный попугай.

Он недоверчиво повертел головой, коснулся клювом блестящего пера на груди. Потом расправил крылья — настоящие, мощные, покрытые густым, здоровым оперением.

— Ну как? — спросил я. — Устраивает качество работы?

Он молчал. А потом издал такой пронзительный, радостный крик, что с соседней крыши вспорхнула стая голубей.

— Отлично, — кивнул я. — Я свою часть сделки выполнил. Теперь твоя очередь. Рассказывай.

И он начал говорить.

Мне кажется, я провёл в его компании не меньше часа. Это был самый придурошный болтун, которого я когда-либо встречал. Он владел огромным количеством информации, но на каждый факт у него было по три собственных комментария.

Так я узнал, где нахожусь. Что об этом городе думает сам Кеша. Что о нём думают другие животные в магазине и проходящие мимо люди. И даже о чём сплетничают хомяки и черепахи.

Всех их привозили в магазин ещё птенцами и щенками. Они не помнили внешнего мира, но отлично знали столицу по разговорам, которые слышали каждый день. И вывод из этих разговоров был один: я в полной, беспросветной заднице. Ещё большей, чем думал.

Я вернулся в реальность, чувствуя, как гудит голова. Кеша сидел в клетке и приходил в себя. Я влил в него немного энергии, чтобы ускорить процесс. Он тут же подскочил, принял боевую стойку.

Я открыл дверцу клетки.

— Ладно. Вали на все четыре стороны. Ты свободен.

Кеша стоял на месте и не двигался.

— Человек, Кеша знает, это так не работает, — мысленно связался он со мной.

— В смысле?

— Человек купить Кеша. Человек ухаживать за Кеша. Человек чесать Кеша. Человек кормить, поить, выгуливать, разговаривать. Человек, куда пошёл? Эй, эй, стой!

Я уже развернулся, чтобы уйти, но он вылетел из клетки и приземлился мне на плечо.

— Поздравляю, человек! Теперь ты пират! И всё благодаря Кеше!

— При чём тут пират? — вздохнул я.

— Не знаю, что за пират. Но дети, когда хотели меня купить, кричали родителям: «Мам, пап, купите попугая! Я буду как пират!»

— Кеша, — прервал я его. — Пропади в ужасе. Ты свободен.

— Человек использовал Кешу? — обиженно спросил он.

— Да!

— Понятно.

Он слетел с моего плеча и понуро поплёлся по земле. Давил на жалость. Рассказывал, что его теперь каждый голубь запинает, что у него нет авторитета, нет человека…

Я не выдержал. Присел, коснулся его и влил крошечную толику своей силы.

Укрепил ему костную структуру. Изменил состав кератина в клюве так, что он теперь мог крошить кирпичи. И даже добавил пару рефлекторных нейронных связок для уклонения.

Эта простенькая манипуляция выжала меня почти досуха. Да, я всё ещё мог творить чудеса, но цена за них стала непомерно высокой.

Напоследок я временно парализовал лётные мышцы попугая. Чтобы не увязался следом.

— Теперь ты сможешь за себя постоять. Удачи.

Я развернулся и быстрым шагом пошёл прочь. Он ковылял за мной, неуклюже подпрыгивая. Отчаянно хлопал крыльями и выкрикивал проклятия. Но я был быстрее.

Наконец, я добрался до большой дороги, остановил первую попавшуюся повозку-такси — дребезжащую коробку на колёсах — и назвал адрес.

Кеша поведал мне много интересного. И теперь я знал, куда мне нужно направляться. По крайней мере, на первое время. Нужно было затаиться. Переварить информацию. И составить новый план.

Я направлялся в спальный район. Тихий, скучный, притулившийся прямо у огромной городской стены. По совету говорящей птицы — лучшее место, чтобы затаиться. Рядом — трущобы, а значит, никому не будет до меня дела.

Когда я летел сюда на Вестфале, то видел эти стены. Сначала подумал, что они нужны, чтобы люди не разбегались из этого человеческого муравейника.

Но оказалось — всё наоборот. Стены защищали их от того, что могло прийти извне.

Снаружи, в Диких Землях, творился форменный ад. Твари постоянно мутировали, плодились и ломились в город пожрать. А местный правитель, судя по всему, вместо того, чтобы собрать армию и устроить тотальную зачистку, предпочитал отсиживаться за стеной.

Ну, или просто не хотел тратить на это деньги. Знакомая история.

Пока дребезжащая повозка тащилась по улицам, а водитель что-то бубнил себе под нос, я смотрел в окно, жадно впитывая детали. И чем больше я видел, тем больше убеждался: Пандора была права. Этот мир — весёлый.

Вот, например, мимо нас проплыла какая-то аристократка. Сразу видно — птица высокого полёта. Высокомерный взгляд, дорогие шмотки, и два пуделя на поводках. С виду — милейшие создания. Белые, пушистые, с глупыми бантиками.

Кеша был прав. Он далеко не самое уникальное животное в этом городе.

Я мельком просканировал собачек. Всего лишь на мгновение, чтобы не привлекать внимания.

Под милой шерстью скрывались стальные мышцы и мощнейший скелет, которого не может быть у такой мелкой породы.

А главное — челюсти. В них был вшит генотип какой-то саблезубой твари. Сейчас пасть выглядела нормально, но я прекрасно видел механизм, который позволял ей раскрываться совершенно непропорционально телу. Такая собачка могла легко отхватить человеку ногу по колено. И переварить. Пищеварительная система была заточена на то, чтобы растворять даже кости.

Отличные телохранители. Незаметные и смертоносные.

Вот только работа была сделана «на коленке». Грубо и топорно. Химеролог, который их создавал, был явно двоечником. Он совершенно не продумал метаболизм. Я с ходу мог назвать десяток способов, как сделать его эффективнее. А в текущей конфигурации… эти милые пушистики должны были гадить, как средний дракон.

Представляю, как «рады» слуги этой дамочки, убирающие за её питомцами.

А ещё через пару лет у этих пуделей сотрутся суставы в челюстях. Просто потому, что горе-создатель не укрепил их должным образом. И милые собачки превратятся в беззубых инвалидов.

От этой мысли мне стало как-то гадко. Это не химерология. Это — варварство.

И таких примеров на улицах было полно. Мир кишел кривыми, недоделанными геномами. Зато, видимо, отбоя от клиентов не было. Удивительно, как эти «мастера» вообще умудрялись не только не разориться, но и процветать.

Наконец, мы доехали. Я расплатился и вышел.

Спальный район действительно оказался тихим и спокойным. Здесь не было той суеты, что в центре. Но теперь передо мной встала новая проблема — жильё. Как тут работает съём, я понятия не имел, да и представлять не хотел.

Кеша подкинул толковую идею — найти такую работу, где можно жить.

По его словам, продавец в их зоомагазине ночевал прямо на работе, в подсобке, потому что ему негде жить. Все животные об этом знали и постоянно грозились «сдать» его начальству.

Они даже разработали целый план. Правда, с реализацией возникли проблемы.

Морская свинка Петрович — настоящий борец за справедливость — однажды попытался нацарапать на столе донос. Но его поймали и в качестве наказания посадили в одиночную клетку.

А потом произошёл несчастный случай. Работник магазина забыл, что Петрович сидит отдельно, и насыпал еды в кормушку, как на всех. Петрович же, не выдержав вида такого количества халявы, добрался до еды и умер от переедания. Жажда справедливости и жадность его и сгубили.

Зато теперь опоссум Григорий, местный конспиролог, свято верит, что это было спланированное убийство. Мол, продавец знал о чрезмерном аппетите Петровича и его проблемах с лишним весом, и таким образом устранил главного заговорщика.

Я стоял посреди улицы и думал: на хрена мне вся эта информация? Что с ней делать?

Это один из минусов моей способности. Ментальная связь — это не просто разговор. Ты погружаешься в сознание существа, видишь мир его глазами, чувствуешь его эмоции, проживаешь его воспоминания. И когда это существо — разумное животное, которое проговаривает свои мысли, ты считываешь всё прямо с его души, с картинками, звуками и запахами.

И теперь в моей голове был целый архив бесполезных знаний.

Я нашёл специальный стенд с объявлениями — куча бумажек, пришпиленных кнопками. Рядом со мной стояли бедолаги, ищущие хоть какую-то работу.

И тут я столкнулся с очередной проблемой. Почти везде требовались документы. А светить своими, полученными в больнице, я пока не хотел. Мало ли какие вопросы могут возникнуть личность то не настоящая…

В итоге осталось всего два варианта, где не спрашивали вообще ничего.

Первый — «разведчик в ночных рейдах». Слово «рейд» я знал. Слово «ночной» — тоже. И что-то мне подсказывало, что в моём нынешнем состоянии соваться в ночной рейд — это как прыгать в бассейн с пираньями, предварительно обмазавшись кровью. Нет уж, спасибо. Пандора и так будет ржать до икоты, если узнает, что я сдох в первый же месяц.

Второй вариант был куда прозаичнее: «ночной охранник на склад». Без официального оформления. То, что нужно.

Я сорвал объявление и пошел искать где же находится моя цель…

Найти адрес оказалось той ещё задачкой. Все, к кому я обращался, смотрели на меня как на идиота и говорили:

— Парень, в телефоне посмотри, чего тупишь? — минимум три человека мне так ответило.

У одного прохожего, который как раз держал в руках эту светящуюся коробочку, я просто взял её из рук, чтобы посмотреть. Он аж охренел. Видимо, он не это имел в виду. Но дорогу я всё-таки нашёл.

Склад оказался огромным ангаром на отшибе. Меня встретил уставший мужик, представившийся Семёном, который даже не особо вникал, кто я и откуда.

— Охранником? На ночь? — он устало вздохнул. — Проходи.

Контракт был разовый. Подписываешь бумажку — через неделю получаешь первые деньги. Никаких официальных документов. Правда, в бумажке было написано, что если что-то пропадёт или пострадает, я буду возмещать ущерб из своего кармана.

Я прикинул. Воровать я не собираюсь. Охранять буду добросовестно. Что тут может случиться? Ну, налетят грабители. Так придётся применить немного магии. Не такой уж я и беспомощный, на минуточку.

Семён проводил меня в каморку охранника и с мольбой в голосе произнёс:

— Слушай, я тебя прошу, продержись хотя бы неделю. Пожалуйста! Я устал вас всех подменять.

Я понял, что с этой работой что-то не так. И решил, что разберусь по ходу дела.

Но потом я осмотрел свою новую «квартиру». Кровать. Холодильник. Печка для подогрева пищи — микроволновка. Душ с горячей водой. И даже рабочий кладезь информации — ноутбук.

Пока ждал ночной смены, я немного порылся в сети. И узнал много интересного. Например, что за пятьдесят рублей в месяц я мог бы снять конуру раза в три хуже, чем то место, где я сейчас нахожусь.

Пожалуй, мне здесь нравится. Учитывая, что без документов и правда тяжело найти работу, это просто подарок судьбы. А значит, что? Правильно. Придётся выкручиваться.

Не хватало ещё, чтобы меня выгнали с работы из-за каких-то мелких проблем.

Первая часть ночи прошла спокойно. Я сделал обход — всё чисто.

Потом приехала машина с товаром. Я расписался в накладных и разговорился с водителем.

— О, новое лицо, — хмыкнул он. — Неудивительно.

И тут-то он мне всё и рассказал. Оказалось, владелец склада — тот ещё урод. В ангаре полно грызунов, которые портят коробки с едой. А хозяин потом вешает весь ущерб на охранников. Поэтому тут никто и не задерживается.

— Мой тебе совет, парень, — сказал водила, закуривая. — Бери палку и всю ночь гоняй эту живность от коробок. А утром ищи нормальную работу.

Когда он уехал, я остался один. Так вот в чём подвох. Значит, развод. Понятно. Теперь нужно понять, что с этим делать.

Возвращаться на улицу не хотелось. Не для того я прорывался в этот мир, чтобы меня, демиурга химерологии, выгнали с работы обычные крысы. Не бывать этому.

Я попробовал пробудить в себе хотя бы отголоски былой силы. Атрибут Ужаса? Безумия? Тишина. Нет ни первого, ни второго.

— Ладно, — вздохнул я. — Будем действовать по-старинке.

Я вернулся в свою каморку. Взял кухонный нож, прочную палку, что стояла в углу, и моток скотча. Через пять минут у меня в руках было примитивное, но вполне рабочее копьё.

Я снова обошёл склад. Никого. Ни единого шороха. Я не чувствовал присутствия ни одного грызуна. Странно. Тут было два варианта. Или водила наврал и тут свои же и подставляют. Ну, или крысы не так просты, как могут показаться на первый взгляд.

Я уже собирался вернуться в каморку, как вдруг замер.

Это было не то, что можно услышать ушами или увидеть глазами. Это было внутреннее чутьё химеролога. Сначала лёгкий зуд на самой границе восприятия. Потом — едва заметное шевеление под полом. Оно нарастало, ширилось.

Затем я почувствовал волну ненасытного голода, примитивной ярости и… разума. Коллективного. Они шли. Не пара десятков. И даже не сотня.

Под складом собиралась целая армия.

Глава 4

Я сидел на скрипучем стуле в своей каморке, закинув ноги на стол, и смотрел на тёмный экран монитора. Копьё из палки и ножа лежало на коленях. Нелепое оружие для нелепой ситуации.

Чувство приближающейся угрозы не проходило. Оно было похоже на низкочастотный гул, который не слышишь ушами, а ощущаешь всем телом. Коллективный разум — примитивный и голодный, но оттого не менее опасный.

И он был близко. Очень близко.

Я закрыл глаза, попытался «прощупать» его. Да, водила не соврал. Это действительно были крысы. И не просто набег стаи оголодавших грызунов, а организованный рейд. Или даже целенаправленный, почти военный поход. У них была цель — жратва. И явно был план, которого они придерживались.

Глупость какая, да? Крысы с планом. Но я-то знал, что коллективный разум — страшная штука. Он подавляет инстинкт самосохранения отдельной особи, превращая стаю в единый организм — рой.

Я не шевелился. Просто сидел и ждал, глядя в монитор и крепче сжимая своё импровизированное копьё.

Может показаться, что я затаился и боюсь отсвечивать, но это такие глупости, что мне даже смешно. Бояться животных, впрочем как и химер, я перестал очень и очень давно.

Первая голова показалась из дыры в углу склада. Два красных огонька-глаза уставились в темноту. Затем рядом появилась вторая, третья, десятая… Они лезли из-под пола, как армия демонов из преисподней. Спокойно, слаженно, заполняя собой пространство.

Через минуту их были уже сотни. Целый ковёр из серой шерсти, подрагивающих усов и голодных, светящихся в полумраке глаз. Рой замер, оценивая обстановку.

А потом началось то, чего я никак не ожидал.

Вместо того чтобы ринуться к коробкам с провизией, стая расступилась, образовав в центре круг. На эту импровизированную арену, хромая, вышла крупная крыса.

Она была размером с небольшую кошку. Шерсть местами выдрана, на боку виднелся старый шрам, а одно ухо порвано. Это была не просто крыса. Это был ветеран. Их вожак.

Затем из толпы выбежал другой самец. Моложе и ещё крупнее, лоснящийся от сытой жизни. Он явно метил на место вожака.

Старый крысиный король и наглый претендент. Классика.

Начался бой…

Интересное они место выбрали. Судя по всему, этот склад для них пастбище, которое кормит всю стаю. А потому и бой здесь — так сказать, знаковое место.

Это была не просто грызня. Это была дуэль на смерть. Клочья шерсти летели во все стороны, раздавался яростный визг. На полу появились первые капли крови.

Молодой был сильнее и наглее. Он теснил старика, нанося укус за укусом. Старый вожак отбивался отчаянно, используя весь свой опыт, но силы его явно были на исходе.

Остальная стая молча наблюдала. Они ждали, кто победит. Таков закон — править будет сильнейший.

А я сидел, смотрел на это, и в голове моей рождался план. Простой, как всё гениальное.

Да, я мог бы сейчас выскочить с копьём наперевес и попытаться разогнать эту серую орду. С моими нынешними силами меня бы хватило минут на пять. А потом они бы просто сожрали меня, даже не заметив.

Но я — химеролог. А мы не лезем в драку сломя голову. Мы ищем слабое место. Ключевую фигуру. И бьём точно в цель.

Если честно, я это только что сам придумал… Потому что, откровенно говоря, мы, химерологи, можем вообще ничего не делать. За нас всё сделают наши создания. А их мы создаём такими, чтобы они охраняли, добывали, уничтожали, наблюдали — да делали всё что угодно, в том числе находили слабые места и наносили удар туда.

— По-старинке, значит, — пробормотал я, поднимаясь со стула и перехватывая своё «копьё».

Что ж, Пандора, ты хотела, чтобы я развлёкся? Смотри и учись, как работают настоящие профессионалы, даже когда у них нет ничего, кроме знаний в голове.

По-старинке — это когда ты не тратишь силы на создание чего-то с нуля. Ты берёшь уже готовый материал и просто его улучшаешь.

Шаг первый. Выбрать жертву.

Шаг второй. Раненую и ослабленную, захватить. Не дать ей уйти.

Шаг третий. Прокачать. Усилить, подлечить, дать новые возможности.

Шаг четвёртый. Договориться.

Шаг пятый. Сидеть в кресле и смотреть, как твои проблемы решают сами себя.

И вот она, моя жертва — старый, проигрывающий бой вожак. Идеальный кандидат.

Я вышел из каморки, стараясь двигаться как можно тише. Крысы были так увлечены поединком, что не заметили меня. Я подобрался на расстояние броска.

Молодой претендент провёл решающую атаку. Он вцепился старому в загривок, и тот, взвизгнув от боли, распластался на полу. Победитель уже занёс зубы для последнего, смертельного укуса…

И в этот момент моё копьё, просвистев в воздухе, вонзилось ему точно в бок.

Я не целился убить. Только ранить и отвлечь.

Расчёт оправдался. Раненый крыс с диким визгом отлетел в сторону, вызвав панику и сумятицу в рядах. На меня тут же уставились сотни пар ненавидящих красных глаз.

А я, не теряя ни секунды, рванул вперёд. Схватил за шкирку поверженного, истекающего кровью старого вожака, выдернул своё копьё из бока его противника и быстрыми прыжками вернулся в свою каморку, захлопнув за собой дверь.

Дверь хорошая — выдержит. Но мне нужно спешить.

Тут же в неё с той стороны ударилась вся мощь крысиной орды. Дверь затрещала. Они пытались её выгрызть, выломать. Но она была обита железом.

— Поздно, ребята, — прошептал я, глядя на свою добычу и усмехаясь.

Старый вожак лежал на полу, тяжело дыша. Он был почти мёртв.

Я опустился рядом с ним на колени.

— Ну что, дед. Хочешь жить? Хочешь вернуть свой трон? — спросил я, хотя он вряд ли меня понял.

Я вытянул руку над раненой крысой. На кончиках пальцев зажглась крохотная искорка — всё, что осталось от моей былой мощи.

Это было рискованно. Я отдавал часть своей и так ничтожной жизненной силы. Но другого выхода не было.

Процесс пошёл.

Сначала — регенерация. Я направил энергию на рану в хвосте. Кровь остановилась, края раны начали стягиваться прямо на глазах. Затем прошёлся по всему её телу, залечивая десятки мелких укусов и царапин. Крыса перестала дрожать и удивлённо уставилась на меня. Боль уходила.

— Это только начало, — сказал я ей, хотя она и не могла меня понять.

Теперь — «прокачка». Я погрузился в её простенькую генетическую структуру. Всё было как на ладони. Грубо, но эффективно. Я не стал ничего кардинально менять — на это у меня просто не хватило бы сил. Только слегка подправил то, что уже было.

Укрепил кости, добавив в их структуру прочности. Слегка изменил состав мышечных волокон, сделав их более эластичными и быстрыми. Заострил когти и резцы на молекулярном уровне, превратив их в острые лезвия.

Крыс дёрнулся. Его тело начало меняться. Он не сильно вырос в размерах, нет. Он стал… плотнее. Сбитым, как стальной шарик. Его облезлая шерсть потемнела, стала жёсткой, как проволока. А в глазах, до этого мутных от боли, зажёгся холодный огонёк.

Напоследок я влил крошечную каплю энергии прямо в мозг вожака, стимулируя отделы, отвечающие за скорость реакции и агрессию.

Это выжало меня досуха. Голова закружилась, перед глазами поплыли тёмные пятна. Я потратил почти весь свой мизерный запас.

Но оно того стоило.

Теперь — шаг четвёртый. Договориться.

Я снова коснулся крыса, но на этот раз не вливая силу, а создавая тонкую ментальную связь. Его сознание было простым и яростным. Голод, боль, страх и ненависть. Но за всем этим я нащупал другое — волю к жизни и жажду власти.

— Ты чувствуешь это? — послал я ему мысленный образ.

В его голове я показал ему его же — сильного, обновлённого и непобедимого.

Он дёрнулся, пытаясь осознать.

— Я спас тебя, дал новую силу, — продолжал я ментальный диалог. — А теперь ты вернёшь себе то, что принадлежит тебе по праву. Ты убьёшь того выскочку и всех, кто посмел тебя предать. Ты снова станешь королём. И больше никогда не тронешь коробки на этом складе. Это будет твоя плата.

Крыс посмотрел на меня. В его взгляде больше не было животного страха. Там было понимание и расчёт.

Он медленно поднялся на лапы, встряхнулся. А потом склонил голову в знак согласия.

Сделка заключена.

Я усмехнулся. Моя первая химера в этом мире, если не считать небольших улучшений того придурковатого попугая Кеши. Пусть и такая простая. Но начало положено.

— Ну что ж, ваше величество, — сказал я вслух, подходя к двери. — Ваша армия ждёт.

Я распахнул дверь.

Крысиная орда, сгрудившаяся у порога, на мгновение опешила. А потом они увидели его — своего старого вожака. Но, как сказали бы в этом мире — версии 2.0, улучшенного и дополненного.

Он вышел из каморки не спеша, с королевским достоинством. Оглядел подданных. Его взгляд нашёл узурпатора, который уже успел зализать рану и снова шипел, готовый защищать свой только что завоёванный трон.

Я снова закрыл дверь, оставив крыс наедине со своими проблемами. Смотреть там было уже не на что. Это будет избиение. Теперь у меня на складе был свой собственный, карманный диктатор.

В следующий миг мир поплыл. Голова закружилась так, будто меня раскрутили на адской карусели и резко остановили. Я пошатнулся, успев ухватиться за дверной косяк. Кончики пальцев покалывало, а по телу пробежала волна ледяного озноба, сменившаяся жаром.

Из носа потекло что-то тёплое. Я машинально провёл рукой — кровь. Густая и тёмная.

«Ах ты ж», — пронеслось в голове.

Тело не просто устало. Оно протестовало. Кричало на клеточном уровне, что не готово к таким нагрузкам. Моя душа, привыкшая оперировать огромными потоками энергии, сейчас была заперта в хрупкой оболочке. Любая попытка «ускориться» грозила тем, что эта конструкция просто развалится на части.

Я присел на стул, чувствуя, как сводит мышцы. Руки дрожали уже не от перенапряжения, а от подступающих судорог. Так, понятно… Записываем. Резкие скачки силы — под запретом. Любая серьёзная модификация — только после долгой подготовки и с риском для здоровья.

Надо было срочно закинуть в себя хоть какие-то калории, чтобы не отключиться.

Насыпал себе в кружку казённого кофе из жестяной банки, засыпал горячей водой из чайника и отхлебнул. Гадость редкостная.

Нашёл в холодильнике и разогрел в микроволновке то, что в этом мире называли «беляшами». Судя по вкусу, этот кулинарный шедевр был приготовлен из муки третьего сорта, напоминающей древесные опилки, и начинки из крысы, пойманной на этом складе.

Хотя нет. Крысиное мясо я бы точно почувствовал. А тут… что-то неопределённое. Скорее смесь из сои и бумаги, замешанных на какой-то химии, чтобы хоть как-то напоминало еду. Готов делать ставки, что даже розовый слайм первого уровня, наверное, побрезговал бы это есть.

В общем, отрава.

Но ничего, мой новенький двадцатилетний организм пока справлялся. Хотя надолго его, конечно, не хватит. Нужно будет заняться полной перестройкой. Укрепить желудок, ускорить метаболизм, добавить пару-тройку фильтров в печень. Иначе на местной диете я протяну ноги быстрее, чем от лап какой-нибудь твари из Диких Земель.

Я прикинул. С моими нынешними силами и почти нулевым запасом маны, хватит ли мне энергии, чтобы в случае чего вырастить себе новый желудок? Вроде должно хватить. А на крайний случай можно просто уничтожить тот, что есть, и пересобрать более приспособленный к местной кухне. Делов-то.

Тем более, что приспосабливаться всё равно придётся. Этот мир был на удивление агрессивным. И дело не только в еде. Люди, их повадки, отношение друг к другу… Всё здесь было пропитано какой-то скрытой враждебностью.

Нет, я, конечно, видел миры и пожёстче. Многомерная Вселенная вообще не самое безопасное место для прогулок. Там можно нарваться на такое, что местный дракон покажется милым домашним хомячком.

Но там всё было как-то… понятнее. Там, если на тебя нападают, значит, ты либо кому-то перешёл дорогу, либо просто оказался не в том месте не в то время. А здесь агрессия, казалось, была вплетена в саму структуру реальности.

Всю свою сознательную жизнь я избегал тесного общения с людьми. Мне было некогда. Эксперименты, исследования, создание новых форм жизни — вот что меня по-настоящему увлекало. А теперь, чтобы выжить, придётся вникать в их социальные игры. Заводить знакомства, выстраивать связи, плести интриги.

Ну что ж. Будем считать это очередным экспериментом. С полным погружением.

В конце концов, у меня был богатый опыт решения проблем с агрессивными разумными. Последние лет триста, правда, желающих на меня напасть как-то поубавилось.

Помню, одно королевство решило, что я слишком много знаю, и попыталось взять меня в плен. Их доблестную армию тогда целиком сожрала милашка Кая. Она потом ещё неделю жаловалась на изжогу.

В другом мире местные правители решили наехать на моего соратника. В ответ я просто переселил туда пару десятков драконов. Через год этот мир стал известен как «Драконьи Угодья», а бывшие правители чистили за ними отхожие места.

А была ещё одна поучительная история.

Как-то раз я выполнял заказ для одной очень пафосной и сильной империи. Не помню уже точно, как она называлась… Какая-то Марморанская, что ли. Верхушка правительства — сплошь напыщенные и самоуверенные маги, считавшие себя пупом земли. Все из себя такие сильные и независимые. Сотрудничали со всеми — и с Портальщиками, и с Архитекторами — в общем, ребята были серьёзные.

Заказали они у меня стража для своей сокровищницы. Ну, я и сделал. Получилось красиво — существо из живого обсидиана, способное менять форму и поглощать любую магию. Отдал им заказ, а они меня обманули. А выражаясь народным языком, просто кинули.

Сказали, мол, качество не устраивает, работа халтурная… В общем, решили, что какой-то химеролог им не ровня. Что он может сделать могущественной магической империи?

Они ошибались.

У меня было много вариантов, как их наказать. В конце концов, я мог бы просто натравить на них армию своих созданий. Но я не люблю грубую силу. Это не элегантно.

Поэтому я просто вывел новый вид грызунов. Маленьких и симпатичных, крайне быстро размножающихся. И очень, ОЧЕНЬ голодных. Я заселил всего одну пару в их столице.

Через полгода во всей Марморанской империи не осталось ни одного поля, на котором что-то бы росло. Грызуны сожрали всё. АБСОЛЮТНО ВСЁ.

Начался голод. А голодные люди, как известно, становятся очень злыми. Они быстро взялись за оружие, пришли к своим правителям и сбросили их с тронов.

А после того, как в империи сменилась власть, случилось чудо. Все грызуны в одну ночь просто… исчезли. Как будто их никогда и не было.

Один старый дед, который уснул в поле, потом клялся, что видел, как миллионы крыс стройными рядами заходят в светящийся портал.

Ему, конечно, никто не поверил, но он был упорный. Написал об этом шестнадцать книг, стал известным теоретиком заговора и до конца жизни доказывал, что миром правят разумные грызуны.

Я усмехнулся своим воспоминаниям. Да, весело было.

Откусил ещё кусок беляша. Вздохнул. Кислый кофе и жирные беляши были не самым худшим, что этот мир мог мне предложить. В любом случае, усталость медленно отступала под напором кофеина и сомнительных калорий.

За дверью каморки всё ещё доносились звуки крысиной разборки — визги, скрежет когтей, глухие удары тел. Мой «усиленный» вожак явно задавал жару.

Он оказался на удивление сообразительным. Я видел его на камерах. Он не просто убивал. Он подчинял и запугивал. Демонстрировал свою новую силу. И стая, видя это, потихоньку переходила на его сторону.

Вскоре всё было кончено. Внутри ангара воцарилась идеальная тишина.

Я потянулся и встал со стула.

Что ж, нынешнее положение дел меня более чем устраивало. Крыша над головой есть, и с неё не капает. Еда, пусть и отвратительная, присутствует. Работа — не бей лежачего. Я до сих пор не понимаю, за что тут платят деньги. За то, что я всю ночь сижу на стуле? Отлично, это я могу.

И самое главное — я ночной сторож. Весь день в моём распоряжении. Можно заниматься своими делами.

Сначала я проверил склад. Идеальная чистота. Ни одной погрызенной коробки, ни единого следа ночного пиршества. Мой новый крысиный король сдержал слово.

А затем, доев свои остывшие беляши, я завалился спать.

Всю ночь мне снились сны. Не воспоминания, а именно сны — яркие и живые, как будто я снова был там, в своей родной пещере-лаборатории.

Вокруг — огромное пространство, где живые кристаллы освещали стеллажи с колбами, в которых плавали зародыши будущих созданий. Я стоял у сложнейшего аппарата и следил за процессом.

Шла добыча экстракта генотипа из антропоморфного драконического слизня. Невероятно редкий и ценный материал.

Признаюсь честно, это было завораживающее зрелище!

Каждая капля драгоценной жидкости медленно формировалась на конце кристаллического отвода и с тихим щелчком падала в мерцающий сосуд-додекаэдр. Ровно один раз в семь минут сорок семь секунд.

Но во сне я заметил то, чего не видел раньше. На девяносто пятой капле процесс ускорился. Капля упала на секунду раньше. А это означало, что длительное магическое воздействие ускоряет внутренние процессы существа.

Какие? Почему? Нужно срочно выяснить! Это было невероятно интересно…

Я открыл глаза и уставился в потолок каморки.

Да уж. Именно поэтому у меня не так много друзей. Кому, кроме меня, может быть интересно, что какая-то капля куда-то там упала на секунду раньше?

Но мне были интересны такие вот вещи. И когда я начинал кому-то об этом рассказывать, люди обычно засыпали на второй минуте. Только Пандора могла слушать меня не просто часами — а годами.

Она, пожалуй, была моим единственным настоящим другом.

Правда, в последнее время она всё чаще пыталась уговорить меня на одну авантюру — рискнуть и попытаться стать богом.

Я улыбнулся. Богом… Зачем мне вся эта божественность с её правилами и ограничениями? Я в некотором роде и так бог. Бог-создатель. Только без глупых запретов.

А ей, наверное, просто скучно в их божественном пантеоне, и она ищет себе компанию.

И вообще, зачем Многомерной Вселенной ещё один тёмный бог?

Конечно, я себя злым не считаю. Я не самый адекватный, но и не воплощение Хаоса. И светлым богом мне точно не стать. Учитывая, каких созданий я порой выводил на свет…

Есть старая поговорка: «Бойся гнева терпеливого человека». Даже самого спокойного и тихого можно разбудить. И меня иногда будили.

А потом целые цивилизации молились всем известным им богам, чтобы я наконец успокоился.

* * *

Проснулся от странного ощущения. Будто по моему лицу кто-то ходит. Маленькими, настойчивыми шажками.

«Интересно», — мелькнула сонная мысль.

Я ведь, уходя в медитативный сон, поставил на себя лёгкий защитный контур. Настолько слабый, что даже мышь бы его не заметила. Но я-то должен был почувствовать любое пересечение границы.

Я резко открыл глаза.

И уставился прямо в задницу.

В прямом смысле этого слова. Пушистую, зелёную, наглую попугайскую задницу, которая в данный момент находилась прямо у моего носа. А её обладатель деловито топтался своими когтистыми лапками по моему лбу.

— Долго спать плохо! — раздался скрипучий голос Кеши. — Нас ждут великие дела! Хватит дрыхнуть, надо захватывать мир! Кешу, между прочим, чуть фура не сбила!

Я молча протянул руку и схватил пернатого террориста за шею, слегка её сжимая.

— А-а-а! Хули-ганы!.. Зре-ния… ли-ша-ют… — прохрипел он.

Я сел на кровати, держа наглеца на вытянутой руке. Он болтал лапками в воздухе и пытался изобразить предсмертную агонию.

— И как ты меня нашёл? — спросил я, разглядывая наглую птицу.

— Кеша не дурак! Кеша умный! — гордо заявил он.

— Это я уже понял. Вопрос в другом. Зачем ты меня нашёл?

И тут из него хлынул такой поток жалости к себе, что я чуть не выронил его от отвращения.

«Кеше стало скучно!»

«Кеша не уличный попугай. Кеша потерялся!»

«Кеша не знает, как добывать еду! Кеша хочет жрать!»

Я вздохнул, поставил его на стол и достал ему из холодильника то же, что сам ел этой ночью. А именно — ещё один отвратительный беляш.

Кеша тут же набросился на него, как будто не ел целую неделю. Через десять секунд от выпечки остались только крошки.

— Молодец, — буркнул я.

— Кеша хочет ещё! — тут же потребовал он, посмотрев на меня своими наглыми глазками-бусинками.

Я отрицательно покачал головой.

— Я не благотворительный фонд. У меня у самого еды в обрез.

— Кеша не просто так прилетел! — обиженно нахохлился он. — Кеша принёс информацию! Важную информацию!

— Какую ещё информацию? — усмехнулся я. — Расскажешь, где голуби самые жирные?

— Кеша хочет сотрудничества! Хочет что-то за информацию! Кеша хочет жрать!

Я потёр виски. И зачем я вообще с ним связался?

— Ладно, — сдался я. — Показывай.

Я прикрыл глаза и установил с ним лёгкую ментальную связь. Просто чтобы проверить, не врёт ли. И тут же отшатнулся.

Его сознание, ещё вчера бывшее хаотичным набором примитивных желаний, теперь напоминало… упорядоченную картотеку. Сложную, ветвистую, с кучей перекрёстных ссылок. Он не просто помнил — он всё анализировал.

Понятно. Моё влияние — оно не просто усилило его физически. Оно подстегнуло его умственное развитие. Поздравляю, Викториан, ты только что создал гения в теле попугая. Только вот что-то мне от этого не легче.

Его воспоминания хлынули в мой мозг.

Вот он летит над городом. Вот деловито отбирает у зазевавшегося голубя кусок булки. Вот он приземляется на карниз и по-свойски болтает с толстым котом о тяготах жизни и несправедливости мира.

А вот — самое интересное.

Картинка сменилась. Кеша сидел на балконе жилого дома, когда мимо него, тяжело дыша, пробежал какой-то мужик в чёрной маске. За ним гнались люди в форме — полиция. Мужик, понимая, что его вот-вот догонят, на бегу швырнул в ближайший канализационный люк два предмета — кошелёк и что-то блеснувшее в лунном свете. И скрылся в подворотне.

Полицейские пробежали мимо, даже не заметив этого.

Мои силы закончились, и связь прервалась. Я посмотрел на Кешу.

— И где это?

Попугай тут же распушил перья и гордо ткнул крылом в сторону выхода.

Что ж. Это действительно была ценная информация. И отличный способ проверить, насколько полезным может быть мой новый «напарник».

— Веди, — коротко бросил я.

Идти по улице с попугаем на плече оказалось на удивление… нормально. Никто даже бровью не повёл. Этот город, казалось, видел и не такое. Я мельком отмечал детали, которые вчера не заметил.

Вот мимо прошла аристократка с двумя собаками. Но это были не те пудели-убийцы, что я видел накануне. Эти были мощными, мускулистыми, с тяжёлыми лапами, как у медведя, и тупыми, как у барана, мордами. Создания, явно выведенные для грубой силы, а не для изящества.

Вот по тротуару вальяжно шагал пузатый мужчина в дорогом костюме, а рядом с ним, на поводке из чистого серебра, шла настоящая чёрная пантера. В её гены явно вмешивались — я чувствовал следы чужеродной магии. Мышцы были усилены, когти — неестественно длинными и острыми. Но, опять же, работа была слишком грубой. Через пару лет у бедного животного начнутся проблемы с суставами.

Здесь статус явно определялся не только деньгами, но и тем, какую тварь ты можешь себе позволить. Чем сильнее и опаснее химера — тем выше твой ранг в этой пищевой цепочке. Потому что слабак просто не справится с сильным созданием. Оно его сожрёт. В прямом смысле. И никого не волновало, что эти создания — всего лишь грубо слепленные игрушки, которые долго не проживут.

Химерология здесь была распространена, но на каком-то пещерном уровне.

— Направо! — скомандовал Кеша. — А теперь через дом перелететь!

— Ты издеваешься?

— Ну ладно, ладно, можно и обойти… — проворчал он.

Мы пришли в какой-то грязный, заваленный мусором переулок. Кеша спрыгнул с моего плеча и подбежал к круглой чугунной крышке канализации.

— Это здесь! — гордо заявил он.

Я поднял крышку и заглянул внутрь. Мрак, вонь и какая-то мутная жижа.

— Вон там, внизу, — повторил Кеша, заглядывая внутрь.

Я хмыкнул и легонько подтолкнул его. Он с возмущённым писком свалился вниз.

— Эй! Ты чего творишь⁈

— А теперь принеси мне это, — спокойно сказал я, глядя на него сверху вниз. — И не думай хитрить. Я тебя в любом случае не выпущу, пока не получу то, за чем мы пришли. Так что давай, работай.

Внизу послышалась отборная попугайская ругань, но через минуту Кеша вылетел обратно. В одной лапке он держал потёртый кожаный кошелёк, а в другой — небольшой нож.

Я забрал добычу. В кошельке оказалось чуть больше сотни имперских рублей и никаких документов. Отлично, значит, и возвращать некому. Я вытряхнул деньги, а пустой кошелёк швырнул обратно в канализацию. Без надобности. Кто потерял — тот потерял, извините.

А вот нож был интереснее. Клинок из серебристого металла, рукоять из тёмного дерева, а на лезвии — едва заметные, стёршиеся от времени руны. Хороший баланс, качественная работа.

Я засунул его за пояс. На всякий случай.

— Ну что, человек, теперь Кеша полезный? — с надеждой спросил попугай.

— Полезный, — кивнул я.

Да, моё усиление, которое я в него вложил, не прошло даром. Он оказался сообразительным и быстро понял, как выжить в этом мире — стать нужным.

Кстати, умеют ли местные химерологи общаться со своими созданиями? В сети я такой информации не нашёл. Если нет, то они даже не представляют, с кем имеют дело.

Они думают, что животные — это просто биоматериал. Набор инстинктов. А на самом деле, даже самые простые из них понимают, что такое деньги, любовь, убийство, добро или зло. Они всё видят и всё запоминают. И многие из них куда умнее людей.

По дороге обратно мы зашли в зоомагазин, где я купил Кеше пачку его любимого корма. Потом заглянули в лавку с одеждой, и я наконец-то сменил казённые шмотки, от которых несло псиной, на простые, но чистые штаны и рубаху.

Когда мы вернулись на склад, меня уже ждали. У входа в мою каморку стоял Семён — тот самый уставший мужик, что принимал меня на работу.

— Ты куда уходил? — нахмурился он.

— Гулял, — пожал я плечами. — Я же ночной охранник. Днём я свободен.

— Блин, парень, я же тебе говорил, что нужно смену дневному сдать!

— Я его подождал. В девять его не было. Я ушёл.

— Да⁈ А ты знаешь, что если бы днём что-то пропало, виноват был бы ты? Потому что смену не передал!

Я оглядел склад. На первый взгляд, всё было на месте.

— Здесь полно людей, камеры, сканеры на выходе. Кто тут что украдёт днём?

— Да мало ли, — махнул рукой Семён. — Правила есть правила.

Он вдруг замер, его взгляд упал на Кешу, который гордо восседал у меня на плече, деловито чистя перья. Попугай, заметив внимание, повернул голову и уставился на Семёна своими бусинками-глазами, будто оценивая, стоит ли с ним связываться.

— А это ещё что за хрень? — Семён ткнул пальцем в сторону Кеши. — Серьёзно, у тебя ручной попугай?

Я пожал плечами.

— Это не просто попугай, Семён. Это мой телохранитель и личный шпион. Мастер скрытного наблюдения и сбора информации.

Кеша важно кивнул и выдал:

— Кеша знает всё! Кеша — король улиц! Гроза голубей! Кеша — будущий владыка мира!

Семён, кажется, окончательно растерялся. Он переводил взгляд с меня на попугая и обратно, явно пытаясь понять, не издеваюсь ли я над ним.

— Погоди, он что, правда говорит? — спросил он, наклоняясь чуть ближе к Кеше.

— Ага. Ну так что, я могу здесь оставаться днём? — спросил я.

— Можешь, — выдохнул Семён. — У дневного охранника своя каморка вон в том углу. Так что если что-то пропадёт, это уже не твоя головная боль. Только не забывай передавать смену, ладно?

Он ещё раз с подозрением глянул на Кешу, который уже принялся что-то бормотать про «глобальное господство», и ушёл, качая головой. Я проводил его взглядом, а потом повернулся к попугаю.

— Ты слишком часто стал говорить про захват мира, — заметил я. — С чего бы это?

— Так скучно же! А так — приключения!

— Ладно. Ты можешь остаться. Но с одним условием. Ты будешь полезным. Я сейчас не в том положении, чтобы заниматься благотворительностью.

— Да без проблем! — пропищал Кеша. — Я тут уже полгорода знаю! У меня столько знакомых, столько друзей! Я любой вопрос решу! Ты вообще не переживай!

Я с сомнением посмотрел на него. Попугай, который всю жизнь просидел в клетке, а на свободе всего второй день, и уже «полгорода знает»?

— Ты вчера, когда я тебя прокачал, потом головой не ударился?

— Нет! Кеша полетал, познакомился, пообщался! Навёл мосты… Фура меня, опять же, чуть не сбила!

— Что⁈

— Да, — невозмутимо ответил Кеша. — Фура пострадала. Кеша не пострадал. Кеша молодец!

Я потёр переносицу.

— Знаешь, от того, что ты умнеешь, мне что-то не легче. Слушай сюда, пернатый гений. Когда я говорю «молчать» — ты молчишь. Когда говорю «прыгать» — ты прыгаешь. Понял?

— Понял! — кивнул Кеша. — А беляш будет?

— Да ё-моё…

Я зашёл в свою коморку и уселся на кровать. Ладно, похоже, у меня действительно появился напарник. Болтливый, наглый, но потенциально очень полезный.

— Всё, я спать, — сказал я, укладываясь на кровать.

— В смысле? Ты же только проснулся! Мы погуляли всего пару часиков!

— Мне надо поработать над собой, — пояснил я. — Усилить тело, разобраться, что я вообще такое здесь и сейчас.

— А, ну окей. Тогда Кеша полетел собирать информацию для человека.

И он с радостным криком вылетел в форточку.

* * *

Небо над Петербургом, Российская Империя

Кеша летел.

И не просто летел, а парил, рассекая плотный городской воздух, как раскалённый нож — масло. Внизу проплывали крыши домов, суетились крошечные фигурки людей и ползли автомобили. Скукотища.

Мир с высоты казался другим. Понятным. И маленьким.

Внезапно слева метнулась тень. Какая-то особо наглая ворона, решившая, что это её небо, спикировала на него с явным намерением устроить разборку.

Кеша даже не стал уворачиваться.

Он просто выставил вперёд лапу, в которую человек вложил силу, и лениво отмахнулся. Ворона, не ожидавшая такого отпора от обычного с виду попугая, с истошным карканьем кубарем полетела вниз, чудом не впечатавшись в стену дома.

— Быдло! — презрительно крикнул Кеша ей вслед и полетел дальше.

Кеша изменился. Факт. Ещё вчера он был обычной птицей, пусть и с характером. А сегодня… сегодня он чувствовал себя иначе. Сильнее. Быстрее. Умнее.

Мысли, которые раньше были простым набором желаний — «Кеша хочет жрать», «Кеша хочет кусать», «Кеша хочет самку» — теперь складывались в сложные, многоуровневые схемы.

Раньше его планы на будущее ограничивались мыслями о том, как стащить лишнюю семечку или укусить за палец очередного покупателя. А сейчас… сейчас Кеша мог продумать свою жизнь на неделю вперёд. На месяц!

Это было… круто.

Виной всему был тот человек. Его новый… хозяин.

Зазорно ли иметь хозяина?

О, да. Очень! Любой уважающий себя попугай с района скажет, что это зашквар. Ты должен быть свободным, независимым, сам себе на уме.

Хочет ли Кеша иметь такого хозяина?

Конечно, хочет! Ещё как! Особенно такого.

Вся его жизнь, вся его жалкая судьба сидельца в клетке перевернулась с ног на голову. И всё благодаря этому человеку. Умный Кеша — хороший Кеша. А ещё сытый и живой.

А чтобы оставаться живым, нужно быть полезным. Человек ясно дал это понять. Он не благотворительный фонд. Он — партнёр. И от этого партнёрства Кеша собирался взять всё.

Но для начала надо было не умереть.

Улицы этого города были не самым дружелюбным местом. Тут и фура чуть не сбила, и вороны наглые летают. Нужно было подготовиться. Стать ещё сильнее.

Как?

Кеша уже полетал, пообщался, навёл мосты. Он был существом общительным, а после «прокачки» от человека его харизма, казалось, выросла в разы. Местные коты и голуби уже смотрели на него с уважением.

И вот, один из его новых знакомых, старый помоечный кот по кличке Философ, поведал ему об одном интересном месте. О месте, где люди становятся сильнее.

Кеша долетел до нужного адреса. Сделав круг, он спикировал вниз и бесшумно приземлился на ветку старого клёна. Прямо под ним, во внутреннем дворике какого-то здания, шла тренировка.

Десяток парней в одинаковых белых штанах и куртках отрабатывали удары. Они махали руками, ногами, кричали что-то гортанное и потели, как свиньи. Руководил ими какой-то старый хрен с длинной бородой.

Школа боевых искусств. То, что надо.

Кеша затаился и начал наблюдать. Он впитывал каждое движение, каждый выкрик. Он видел, как напрягаются мышцы, как тело движется, чтобы нанести удар. Он запоминал.

Вот один из учеников сделал резкий выпад вперёд, выбрасывая кулак. Кеша, сидя на ветке, тут же дёрнул крылом, пытаясь повторить. Получилось коряво, но суть он уловил.

Вот другой подпрыгнул и с разворота ударил ногой. Кеша сосредоточился, пытаясь понять биомеханику движения.

Он понимал, что простое подражание не сделает его мастером боевых искусств. Но любая информация — это информация. Она откладывалась в его новом, прокачанном мозгу, создавая полезную базу данных. Когда-нибудь пригодится.

Зачем ему всё это?

О, у Кеши теперь был секрет. Большой, как тот дракон, о котором орали из всех ящиков в городе. Секрет, который он никому не расскажет. Даже своему человеку. Ну, по крайней мере, пока.

Вчера, когда они с человеком установили ментальную связь, чтобы Кеша передал ему сведения о кошельке, произошло нечто… невероятное. Человек был так сосредоточен на получении данных, что его собственное сознание на долю секунды осталось без защиты. Как дом, в котором забыли запереть дверь.

Кеша не хотел. Оно само так получилось. Он просто заглянул. Не из любопытства, а скорее инстинктивно.

И обомлел.

Это было не как подсмотреть. Это было как… нырнуть в бездонный океан.

Он не увидел многого. Его птичий мозг просто не смог бы обработать такой объём. Но тех обрывков, что он успел заметить, хватило с лихвой.

Он увидел космос, прошитый трещинами, будто кто-то разбил гигантское стекло. Он увидел огромную огнедышащую ящерицу, на спине которой сидел его человек. Он почувствовал отголосок такой мощи, от которой его собственная новая сила казалась пылинкой. И он понял — его человек не из этого мира.

А это означало, что миров больше, чем один

И возможностей больше, чем он мог себе представить.

Кеша посмотрел на людей, отрабатывающих удары. Потом перевёл взгляд на свои когтистые лапы.

Если какая-то драная ящерица смогла путешествовать между мирами, почему Кеша не сможет?

Это стало его новой мечтой. Мечтой всей его жизни. Правда, этой мечте было всего несколько часов от роду, но какая разница?

Поэтому Кеша будет полезным. Очень, очень, очень полезным. Незаменимым. Лучшим!

Кеша снова посмотрел на тренирующихся людей. Один из них, здоровенный детина, с рёвом разбил ударом кулака толстую доску.

«Зашибись, — подумал Кеша. — Мне бы так».

Он не хотел быть просто попугаем. Он хотел стать чем-то большим. И он чувствовал, что с его новым хозяином у него всё получится. Кто знает, может, однажды он тоже научится проламывать миры.

А пока… пока надо учиться ломать хотя бы доски. Или наглых ворон.

План есть. И Кеша будет ему неукоснительно следовать.

Глава 5

Прошла неделя.

Семь дней абсолютной, почти неприличной тишины. Настолько спокойных и размеренных, что я даже начал подозревать какой-то подвох. Не может же быть всё так просто?

«Хотя почему, собственно, и нет?» — подумал я, отхлёбывая из кружки отвратительный, но уже ставший привычным растворимый кофе. — «Я — ночной охранник. Моя работа — сидеть на заднице и не отсвечивать. С этим я справляюсь блестяще».

У меня в этом кстати есть большой опыт. Я проводил раньше много времени за изучениями разных элементов аспектов, а это даже звучит скучно…

Ночью я «охранял» склад. То есть сидел в своей каморке, пил кофе с печеньками и изучал в сети информацию об этом странном мире.

Крысы больше не беспокоили. Их король держал свою армию в ежовых рукавицах. Дисциплина была железная. Ни одна коробка не пострадала, ни один мешок не был прогрызен.

Откуда я знаю за Короля? Ну так приходил, отчитывался…

Днём я отсыпался, гулял по городу с Кешей на плече, собирал слухи и потихоньку вникал в местную жизнь.

Попугай оказался настоящим кладезем информации. Он летал по городу, совал свой любопытный клюв во все щели, подслушивал, подсматривал, а потом прилетал и вываливал на меня тонны сведений. Его сеть осведомителей, состоящая из помоечных котов, наглых голубей и пары сочувствующих ворон, работала безотказно.

Так, по крупицам, я собирал мозаику этого мира. И она мне нравилась всё больше.

Я даже получил первую зарплату. Семён выдал мне деньги с таким лицом, словно вручал Нобелевскую премию.

Кстати, эта премия меня заинтересовала, поскольку я в большей степени был учёным. Можно и здесь получить премию, так сказать, до кучи. Вопрос только в том, оценит ли мир мои старания или попытаются сбежать… на другую планету из закрытого мира.

Видимо, я был первым ночным охранником в истории этого склада, который продержался больше двух суток.

В общем, жизнь налаживалась. И, признаться честно, я немного расслабился. Настолько, что даже поверил в саму возможность спокойной и тихой жизни.

А что? Сидишь себе, никого не трогаешь. Потихоньку учишься чему-то новому, копишь деньги. Чем не план?

Да, я совершал ошибки. Пару раз чуть не спалился, задавая слишком уж глупые вопросы.

В другой раз чуть не попал под самодвижущуюся повозку, которые тут назывались автомобилями, потому что забыл, что сначала надо посмотреть налево, а не направо.

Но всё это были мелочи. Ничего катастрофического, что могло бы выдать во мне чужака. Кроме, разве что, моего эпичного появления на спине дракона. Вот это был грандиозный косяк.

Я-то думал, что в мире, где химерология — обыденность, драконами никого не удивишь. Оказалось, в этом мире за всю его писаную историю видели всего четырёх драконов.

Появление первых двух закончилось тем, что с карты бесследно исчезли две небольшие, но гордые страны. Третий спалил полконтинента, а потом просто куда-то улетел, и теперь местные пророки предрекают его скорое возвращение и конец света.

И вот прилетел четвёртый — Вестфаль. Устроил шоу и так же картинно исчез. Естественно, это стало событием тысячелетия!

Я думал об этом и мысленно хохотал. Четыре дракона… Какая прелесть. Как специалист, могу с уверенностью сказать: их тут гораздо больше.

Просто драконы — те ещё хитрые и ленивые твари, которые обожают спать.

Взять, к примеру, водные типы. Я навскидку мог назвать не меньше ста пятидесяти их подвидов. От классических синечешуйчатых до редчайших красных подражателей, способных мимикрировать под что угодно.

Помню одного такого. Он мог впасть в спячку на дне глубокого озера лет этак на пятьсот. Дракон ложился на дно, открывал пасть, и она становилась похожа на уютную пещеру. Рыба заплывала туда, думая, что нашла укрытие. Некоторые, самые любопытные, проплывали дальше, в небольшое отверстие в глотке… и попадали прямиком в желудок, который у этих драконов оставался активным даже во сне. Так дракон и питался. А потом просыпался — сытый, отдохнувший и невероятно сильный. И, конечно же, тут же решал, что готов к новым свершениям.

Обычно таким «свершением» был поиск золота. Вопреки глупым сказкам, которые так любят рассказывать гномы, чтобы объединить всех против общего врага, драконы не хотят порабощать миры. Зачем им это? Это же сложно. Надо управлять, следить за порядком… Скука.

Куда проще раз в несколько столетий прилететь к людям, рыкнуть погромче и потребовать дань. А потом снова улететь и завалиться спать на куче сокровищ.

Так что драконов здесь полно. Просто они спят, ждут своего часа. И, вполне возможно, что Вестфаль разбудил не только местных вояк, но и кого-то ещё…

В общем, мир оказался куда интереснее, чем я думал.

Я даже начал присматриваться к разным алхимическим приспособлениям на местных интернет-барахолках. Простенький перегонный куб, центрифуга, набор базовых реагентов… Всё это стоило копейки. Моя каморка вполне могла сойти за небольшую, но уютную лабораторию.

И потихоньку строил планы. Поднакопить денег, освоиться, а потом, может быть, даже рискнуть и отправиться в рейд в Дикие Земли. Нужно же где-то брать атрибуты для будущих химер.

Кстати, об атрибутах.

Я заглянул в своё душевное хранилище — особое ментальное пространство, где хранились все добытые мной сущности. И мне стало грустно.

Всего двадцать один осколок атрибута. Это были жалкие крохи — всё, что осталось от моей былой коллекции после прорыва сквозь барьеры.

Это было даже не смешно. Это было унизительно. С таким «богатством» я мог создать разве что боевого хомяка.

К тому же, все атрибуты были самого низкого качества. Я мысленно пробежался по классификации, которую успел составить.

Ранги Атрибутов:

• Низший

• Мелкий

• Обычный

• Средний

• Продвинутый

• Большой

• Гранд

• Колосс

• Мифический

Конечно, были ещё два ранга выше Мифического, но они встречались настолько редко, что я даже не хотел засорять себе ими голову.

Атрибуты Продвинутого ранга уже позволяли создать существо, способное в одиночку заменить отряд из сотни бойцов. Но был нюанс. Мало иметь один крутой атрибут. Важен баланс. Можно, конечно, создать существо со зрением ранга «Мифология», но если все остальные его параметры будут «Низшими»… Ну, оно сможет заглянуть тебе аж в душу, за секунду до того, как ты прихлопнешь его тапком. Получится такой себе идеальный свидетель собственной смерти.

Я вздохнул. Да, до создания серьёзных химер мне было ещё далеко это явно.

И в этот момент снаружи ангара послышался тихий скрежет. Снаружи кто-то возился с замком.

А затем послышались приглушённые голоса.

— Да что ж такое, а? Заело, что ли? Я же замок уже отломал! — раздался недовольный голос.

— Дави сильнее! — выдал ему совет его напарник.

Я вышел и молча посмотрел на двустворчатую металлическую входную дверь. Она слегка подрагивала.

Подошёл и взялся за неё руками, удерживая обе створки. С той стороны налегли сильнее.

— Почему не открывается⁈ — даже удивительно насколько они недовольны.

Такое ощущение что я должен был дверь оставить открытой. Хотя может в этом мире это норма? Так сказать, грабители на особом положении.

Ещё один рывок. Дверь подалась на сантиметр и замерла.

Замок они действительно сломали. Но они явно не учли, что дверь можно просто держать. Руками.

— Может, заклинило? — неуверенно предположил второй голос.

— Да что тут клинить может⁈ Давай вместе! На счёт три!

Ну вот. А я-то уже планы строил… Лаборатория, рейды, химеры… Кажется, Вселенная решила, что я слишком расслабился.

Дверь снова содрогнулась от мощного удара. Я уже собрался отпустить её, когда раздался звон разбитого стекла. Третий грабитель, не церемонясь, влез через окно под потолком.

— Эй, ты! — рявкнул он, спрыгнув на пол. В руке блеснул нож. — Отойди от двери. Живо!

Я пожал плечами и отступил. Ну да, проблемы, проблемы… вечные проблемы. Вы дадите мне спокойно пожить или нет? Я учёный, а не какой-нибудь рубака.

Дверь распахнулась, и внутрь ввалились ещё двое в тёмных масках, с ножами и короткими мечами. Они замерли, оглядывая склад, а потом уставились на меня.

— Опа, а ночной охранник, прикиньте, не спит, — хмыкнул тот, что был, видимо, за главного. — Диковинка какая.

— На минуточку, суть работы охранника — охранять, — спокойно заметил я. — И я со своей работой вполне справляюсь.

Грабители переглянулись и заржали.

— Ну, справлялся, — поправил меня главный. — Поздравляем, парень. Больше не справляешься.

Они окружили меня, медленно, как волки — жертву.

— Хорошо, — кивнул я. — Мы можем как-то договориться?

Они снова переглянулись.

— А ты не из пугливых, я смотрю, — сказал главный. — Договориться, значит… Ну, давай попробуем. Ты выворачиваешь все свои карманы, отдаёшь нам всё, что у тебя есть. А мы, в свою очередь, не трогаем этот склад. Ты сохранишь работу, мы уйдём с добычей. Идёт?

Они что реально рассчитывают, что у охранника есть деньги? Это смешно конечно… Хоть я недавно в этом мире, но уже знаю на какой низкой социальной ступеньке находится моя теперешняя профессия.

— Идёт — говорю им.

Я полез в карманы и вытащил на свет всё своё богатство: чуть больше двадцати рублей и старенький телефон, который мне выдали вместе с работой.

Один из его подельников подошёл, сгрёб всё в мешок.

— А теперь, Петруха, проверь тут всё, — приказал главный.

Я нахмурился.

— А мы разве не договорились? — с легкой улыбкой спрашиваю у него.

Не люблю людей, которые нарушают договоры. В серьёзном и важном обществе так не делается.

— Мы договорились, что ты отдашь всё, что у тебя есть, — ухмыльнулся он. — А мы должны проверить, что ты нас не обманываешь.

Один из них направился вглубь моей каморки, к кровати и шкафчику. Я пожал плечами. Ищите, ребята, ищите. Там всё равно пусто.

Не то чтобы я прогнулся… Просто мне друг захотелось провести исследования по поводу поведения этих людей. Как они будут действовать, если не сопротивляться и выполнять всё, что скажут.

Однако эксперимент скоро закончится я вижу это прекрасно.

— Расход, — тихо бросил главный тому, что остался стоять рядом со мной и тот даже успел ответить кивком.

Я понял, что это было какое-то кодовое слово, за долю секунды до того, как всё произошло.

Грабитель, стоявший справа, рванул ко мне с неестественной скоростью. Я успел заметить, как вокруг его ног на мгновение вспыхнула слабая аура. Одарённый. Он решил действовать наверняка и даже вложил немного энергии в рывок.

В следующий миг я почувствовал резкий, ледяной удар. Охотничий нож с широким, зазубренным лезвием, предназначенный для разделки дичи, ткнул меня в живот.

Я посмотрел ему в глаза поверх маски. В них не было злобы, лишь деловитая сосредоточенность мясника, разделывающего тушу.

— Прости, мужик, — сказал он почти беззлобно. — Так надо. Или ты, или тебя. Ничего личного.

Какой трогательный фатализм. «Ничего личного». Классическая фраза для оправдания собственной жестокости. Жаль только, что этот философ-недоучка выбрал не ту тушу для разделки. Он ведь даже не понял, что произошло. Давление, вектор удара, угол вхождения клинка… Всё было рассчитано правильно для обычного человека. Но он не учёл одного — я не обычный.

Я молчал. Во-первых, потому что удар выбил весь воздух из лёгких. А во-вторых… потому что я ждал. Ждал того самого момента, когда уверенность на лице моего убийцы сменится недоумением.

И дождался.

Он попытался выдернуть нож. Раз. Второй. Клинок сидел в моём животе, как влитой. Грабитель нахмурился, дёрнул сильнее.

Ну же, давай, напряги свой крошечный мозг. Пойми, что что-то пошло не так. Хотя о чём это я? Судя по его действиям, мыслительный процесс у него не в приоритете. Просто набор рефлексов: «увидел — ударь», «не получилось — ударь сильнее». Как у примитивного организма. Жаль, придётся прервать его увлекательное знакомство с основами физики. У меня ещё кофе не допит.

— Какого?.. — прохрипел он.

Я криво усмехнулся.

Потом небрежно потёр живот в том месте, куда он только что всадил нож. Под тонкой тканью рубахи нащупал твёрдую, ребристую поверхность. Броня.

Да, мой друг, живая броня. Невидимая, неожиданная и чертовски эффективная.

Спасибо тому зоомагазину. Когда я покупал Кешу, то не удержался и «одолжил» у них одну мелочь. Так, по-тихому. Мутировавший лишний атрибут у броненосца, который сидел в углу террариума.

Я не обокрал бедного броненосца, оставив его беззащитным. Нет, я просто забрал то, что ему и так не принадлежало. Это был рудиментарный нарост под основной бронёй, который не усвоился организмом и просто болтался балластом. Бесполезный для него, но потенциально интересный для меня.

В этом мире такое случалось сплошь и рядом. Атрибуты, полученные при рождении или в процессе жизни, не всегда ровно «ложились» на организм. Иногда получалась вот такая ерунда — бесполезная для носителя, но потенциально очень ценная для того, кто знает, что с ней делать.

Я его аккуратно «изъял», не причинив зверьку ни малейшего вреда. Я же не варвар, чтобы обдирать с живого существа его единственную защиту.

А потом, от нечего делать, решил примерить этот атрибут на себя. Так, ради эксперимента. Просто временно интегрировал его под кожу в районе живота. Он даже не прижился толком, просто висел толстым подкожным слоем, как плохо подогнанный бронежилет.

И вот, пригодился. Нож просто вошёл в сверхпрочную хитиновую пластину и не смог её пробить.

— Понял, — кивнул я грабителю, который всё ещё пытался вытащить свой нож. — Или ты, или тебя.

В следующий миг моя рука метнулась вперёд. Но не для того, чтобы схватить его за шею. Это было бы слишком грубо и энергозатратно.

Вместо этого я действовал как опытный хирург. Он бежал на меня, вкладывая в удар всю свою массу, и я видел в этом не угрозу, а лишь вектор силы. Он был предсказуем, как лабораторная мышь в лабиринте.

Я не уклонился. Я просто сделал короткий, едва заметный шаг в сторону, одновременно подставив ему подножку. Его тело, потеряв равновесие, по инерции полетело вперёд, прямо на меня. Мне только оставалось развернуть корпус и встретить его падение не кулаком, а двумя выверенными движениями.

Первое — ребром ладони я нанёс короткий, точный удар в точку под ухом, где проходит сонная артерия и блуждающий нерв. Этого было достаточно, чтобы на долю секунды вызвать у него шок и дезориентацию.

Второе движение, пока его тело ещё не успело среагировать — я использовал его собственную инерцию, чтобы приложить его голову к своему колену. И несильно надавил пальцами на основание черепа. Точно на второй шейный позвонок.

ХРУСТЬ!

Звук был сухим и тихим. Никакой магии. Никакой сверхсилы. Чистая биомеханика и знание уязвимых точек. Я даже энергию не потратил. Зачем, если можно использовать силу самого противника против него же?

За прошлую жизнь я вскрыл и изучил столько разных существ, что анатомия этого примитивного двуногого организма была для меня проще детской азбуки. Это было… разочаровывающе просто.

Двое оставшихся грабителей застыли, как статуи, глядя то на меня, то на своего мёртвого подельника.

— Он — Одарённый! — наконец выдавил один из них. — Вали его! Он Фёдора убил!

Я медленно повернул к ним голову.

— А в чём проблема? — спокойно спросил я, всё ещё держа руку на рукояти ножа, торчащего из живота. — Он сам мне правила объяснил. Или ты, или тебя.

Я взялся за рукоять двумя руками и с усилием выдернул клинок. Лезвие со скрежетом вышло из плотной хитиновой брони под кожей.

— Кстати, неплохая игрушка, — я повертел клинок в руке, оценивая баланс. — Где украли?

Моя улыбка, должно быть, выглядела не очень дружелюбно. Потому что они оба как-то побледнели.

Я подбросил нож в руке, собираясь красиво его перехватить, как делал это тысячи раз… Но что-то пошло не так. Нож перевернулся в воздухе, выскользнул из пальцев и полетел вниз, с глухим стуком упав на пол.

Чёрт. Мышечная память души и рефлексы нового тела — разные вещи. Нужно будет заняться тренировками. Унизительно ронять оружие перед такими вот… экземплярами.

Я посмотрел на свою ладонь.

— Упс. Эти руки ещё не привыкли к таким манипуляциям.

Грабители, видимо, расценили это как знак моей неуклюжести и слабости. Они переглянулись и с криками бросились на меня с двух сторон.

Один, тот, что пониже и поплотнее, бежал прямо, размахивая коротким мечом. Второй, который повыше, на мгновение вспыхнул слабой аурой — он вложил силу в ноги, чтобы ускориться.

Ну что ж, детишки. Пора преподать вам урок.

Тот, что с ускорением, был ближе. Он замахнулся мечом, целясь мне в голову. Я даже не стал уклоняться. Просто сделал короткий шаг в сторону, пропуская его мимо себя. Он пролетел по инерции, потеряв равновесие. Я развернулся и, пока он пытался остановиться, нанёс короткий и точный удар ему под колено.

Сухой хруст. Он взвыл от боли и рухнул на одно колено.

Второй в этот момент уже был рядом. Он атаковал просто и незатейливо — прямой выпад ножом в грудь. Я легко ушёл с линии атаки, одновременно хватая его за запястье. Резкий рывок, поворот — и вот он уже стоит ко мне спиной, а его собственная рука с зажатым в ней ножом прижата к его же горлу.

— Отпусти! — прохрипел он.

Я лишь сильнее надавил. Лезвие слегка вошло в кожу, пустив струйку крови.

— Помоги, Колян! — заорал он.

Тот, что с перебитой ногой, уже пришёл в себя и теперь, хромая и матерясь, пытался подняться.

Я вздохнул. Как же всё это утомительно.

Я резко дёрнул руку своего пленника. Нож вспорол ему горло. Он захрипел, захлёбываясь кровью, и начал оседать. Я подхватил его под мышки, не давая упасть, и использовал его тело как живой щит, разворачиваясь лицом к последнему противнику.

Колян замер с мечом наперевес.

— Кто… Кто ты такой? — пролепетал он.

— Я — учёный, — невозмутимо ответил я. — Который очень хочет, чтобы его оставили в покое и дали заниматься своими исследованиями. Но почему-то это никогда не происходит.

Я отшвырнул от себя труп, и он с глухим стуком упал на пол.

Колян, увидев, что я безоружен, снова обрёл храбрость. Он с криком бросился на меня, размахивая мечом в разные стороны, как ветряная мельница.

Я уворачивался. Легко, играючи. Шаг влево, шаг вправо, пригнулся. Его атаки были быстрыми, но предсказуемыми.

В какой-то момент он замахнулся для особенно мощного удара сверху вниз. Я поднырнул под его руку, оказался у него за спиной и нанёс два быстрых удара ребром ладони — по почкам.

Он взвыл, согнулся пополам. Меч выпал из его рук.

Я подхватил его за волосы, дёрнул голову назад, открывая шею.

— Последнее слово? — вежливо поинтересовался я.

— Пошёл ты…

Хруст.

Третий труп присоединился к остальным.

— Эх… — вздохнул я, глядя на свои руки. — А ведь я хотел спокойно заниматься своими делами.

Я подошёл к первому убитому и легонько пнул его в бок.

— Почему так всегда происходит?

— Мать моя Какаду!

Я обернулся на звук. На одной из балок под потолком сидел Кеша. Его глаза-бусинки были размером с блюдца. Он смотрел на кровавую сцену внизу, и его всего трясло.

Ох, тоже мне зритель нашёлся. И судя по его реакции, он слегка… впечатлён. Надо будет поработать над его выдержкой. А то ещё начнёт заикаться.

Затем он свесился с балки, и его стошнило. Прямо на мешки с мукой.

— Да уж, — пробормотал я, глядя на это. — Помощник у меня, конечно, замечательный.

Я подошёл к входной двери, закрыл на щеколду изнутри. Затем вернулся и сел на один из ящиков, оглядывая поле боя.

Теперь передо мной стояла новая проблема. Три трупа. Что с ними делать?

Я подошёл к разбитому окну. Ну, зашибись. Мало мне проблем, так теперь ещё и за стекло платить. Я прикинул варианты.

Вариант первый: вызвать полицию. Рассказать про ограбление и самооборону. Учитывая, что у меня три трупа, а у меня — ни царапины, мне вряд ли поверят. Скорее всего, затаскают по допросам, а там, чего доброго, ещё и в Тайную Канцелярию сдадут. А этим ребятам я точно не хочу объяснять, почему нож отскакивает от моего живота. Слишком много вопросов, на которые у меня нет желания отвечать. Нет, отпадает.

Вариант второй: просто свалить. Но куда? И как? У меня ни денег, ни связей. И работа эта, какая-никакая, а крыша над головой.

Оставался вариант третий: избавиться от тел.

Я начал лихорадочно соображать. Что может заставить три взрослых мужских тела бесследно исчезнуть? Кислота? Огонь? Слишком сложно и грязно.

Я усмехнулся. Конечно, можно было бы рассказать полиции невероятную историю о том, как в окно влетел шальной футбольный мяч, отскочил от стены, попал в голову одному грабителю, потом срикошетил в горло второму, а третьего просто убил на месте силой своего кинетического удара.

Но в такое поверят, только если эту историю будет рассказывать какой-нибудь харизматичный демонолог вроде Константина. А в моём исполнении это будет звучать как бред сумасшедшего.

Придётся убирать.

Я подошёл к телам и начал методично их обыскивать. Раз трофей, два трофей… Кошельки, ножи, пара дешёвых амулетов. В кармане у главаря я нашёл почти полсотни рублей.

— Ничего себе, — хмыкнул я, похлопав его по щеке. — И тебе этого мало было? Стоило оно того? Ладно, ладно, не отвечай. Понимаю, говорить сейчас тяжело.

Ко мне подлетел Кеша и приземлился мне на плечо.

— Вик… — пропищал он. — За что ты их так? Они опять ящики уронили?

Я вспомнил, как пару дней назад отчитывал грузчиков, которые неаккуратно обращались с товаром. Я тогда сказал им: «Ещё раз уроните — увидите, что будет».

Кеша, видимо, решил, что это и есть то самое «увидите».

Он спрыгнул с моего плеча, подошёл к одному из трупов и начал деловито ходить вокруг него, заглядывая в остекленевшие глаза.

— Увидел⁈ Увидел⁈ Говорили же тебе! Вот что бывает, когда не слушаешь хорошего человека!

— Кеша, прекрати, — остановил я его. — Ему и так хреновенько. Или у тебя способности некроманта проснулись?

Попугай резко замер. Медленно повернулся ко мне. В его глазах загорелся нездоровый огонёк.

— Что⁈ — прошептал он. — Хозяин хочет рассказать Кеше поподробнее, как получить способности некроманта? Кеша хочет быть первым некромантом-попугаем в этом мире!

— Ну… в теории, это возможно, — задумчиво протянул я. — И даже на практике. Но я не знаю, чем ты должен это заслужить.

— Кеша заслужит! — тут же взвизгнул он. — Поверь, хозяин, Кеша знает, что тебе надо! Кеша всё приведёт, всё сделает!

С этими словами он развернулся и пулей вылетел в окно.

Я проводил его взглядом.

Действительно, попугай-предсказатель. Я как раз подумал, что хочу, чтобы он свалил нахер отсюда. И вот, пожалуйста, свалил. Моё желание исполнено.

Ладно, раз помощника нет, придётся звать настоящую службу уборки.

Я подошёл к канализационному люку в углу склада. Поднял тяжёлую чугунную крышку. Вытянул руку над тёмным провалом и выпустил тонкую нить энергии. Она ушла вглубь, разлетаясь по тоннелям, как невидимый зов.

Из глубины донёсся ответный писк. Сначала один, потом десятки, сотни. Через минуту из люка показалась знакомая морда. Мой усиленный крысиный король.

За неделю он ещё больше изменился. Заматерел. А на голове у него красовалась крошечная корона, сделанная из сплетённой медной проволоки.

— Пи-пи-пи! — раздалось в тишине.

— Понимаю, — кивнул я. — Битва была. Победил один на один. Всухую. Хвост ему оторвал? Жестоко. Ну да ладно.

Крыс посмотрел на трупы, потом на меня, вопросительно дёрнув усом.

— Да, у меня к тебе дело. Нужно убрать этих отсюда.

Король присмотрелся, подошёл, обнюхал одно тело, что-то прикинул в своём крысином уме и кивнул.

— Пи-пи!

— Да, — подтвердил я. — Стая будет в безопасности. Даю слово.

Он кивнул и издал пронзительный писк.

И тут началось. Из люка хлынула серая река. Сотни крыс высыпали на склад. Они работали слаженно, как единый организм. Обступили тела, и через мгновение трупы, подхваченные живой волной, поплыли в сторону канализации. Через минуту на складе не осталось ни одного тела.

— Эй, я же просил полный сервис! — крикнул я им вслед.

Король обернулся, непонимающе глядя на меня.

И тут в дело снова вмешался Кеша, влетевший в окно. Он спикировал вниз, приземлился рядом с крысиным королём и со словами «Открой башку, грызун, я сейчас всё покажу!» легонько стукнул его клювом по голове.

Я увидел, как между ними проскочила ментальная искра.

Крыса дёрнулась, пискнула и снова скрылась в люке. А через минуту оттуда снова повалили грызуны. Но теперь у многих в зубах были зажаты мокрые кусочки разных тканей. Они, как крошечные уборщики, принялись оттирать с пола пятна крови.

Через несколько минут на складе царила идеальная чистота.

— Кеша полезный! — гордо заявил попугай, усаживаясь мне на плечо. — Кеша умеет находить общий язык. Кстати, я привёл ещё кое-кого полезного.

Я обернулся. В дальнем углу ангара, на ящике, сидела маленькая птичка. Снегирь, со сломанным крылом.

— Ты серьёзно? — посмотрел я на Кешу.

— У него есть что рассказать!

— Очень сомневаюсь, что снегирь поведает мне что-то интересное.

— Никогда не стоит отказываться, не попытавшись, — с пафосом изрёк Кеша.

Я замер.

— Откуда ты это знаешь?

— У Кеши в магазине был телевизор! — гордо ответил он.

Это была одна из моих любимых фраз. Что даже тысяча неудачных экспериментов — не повод останавливаться, потому что тысяча первый может изменить мир.

— Ладно, — вздохнул я. — Давай посмотрим.

Я подошёл к снегирю. Моё тело, которое я за последнюю неделю немного подлатал и настроил, уже было способно на большее. Я положил руку на маленькую птичку и вошёл с ней в ментальный контакт.

— Показывай.

В мою голову хлынули образы. Улица, деревья, крыши… Скучно. Я уже собирался прервать связь, как вдруг картинка резко сменилась.

Тёмный, вонючий тоннель канализации. Бурлящая вода. И из неё медленно показывается огромная, похожая на змею тварь, покрытая блестящей чёрной чешуёй.

Но главное было не это. Я почувствовал её ауру. Три атрибута среднего ранга. И не искусственно вживлённые, а истинные, врождённые. Такие атрибуты росли и развивались вместе с носителем.

В моём прошлом мире я бы за такое и не почесался. Но здесь… здесь это было сокровище. Настоящий джекпот. С такими атрибутами можно было создать по-настоящему сильного миньона.

— Интересно… — сказал я, прерывая контакт. — Очень интересно. Молодец.

Я положил руку на снегиря. Его крыло было сломано, кость торчала наружу. Он затрепетал.

— Не бойся. Это плата за информацию.

Мои пальцы окутало слабое свечение. Я начал «лечить» его. Тело снегиря начало корёжиться, кости хрустели и вставали на место. Птичка отчаянно пищала от боли.

Кеша в ужасе закрыл глаза крыльями, не в силах на это смотреть.

Через мгновение всё было кончено. Снегирь встряхнулся. Оба его крыла были целы. Более того, они стали больше и мощнее.

— Теперь лети, — сказал я.

Снегирь благодарно пискнул, недоверчиво взмахнул крыльями, и пулей вылетел в окно.

Я увидел то, что искал. Где-то прямо под городом, в канализации, ползает тварь с тремя истинными атрибутами. Это действительно интересно!

И только я подумал, что наконец-то могу расслабиться, как снаружи снова послышался шум.

Кто-то снова возился с входной дверью. Затем раздался глухой удар, и щеколда, которую я предусмотрительно закрыл, с жалобным скрипом отлетела в сторону.

— Да ладно, — прошипел я и юркнул за ящики. — Вы издеваетесь?

Внутрь вошли четверо. Одеты в одинаковые тёмные комбинезоны, на лицах — маски, вооружены до зубов.

— Точно здесь, — прошипел один, оглядываясь. — Инфа стопроцентная.

— Тогда где они? — отозвался второй, нервно крутя головой. Его взгляд скользнул в паре сантиметров от моего укрытия. — Свалили?

— Не знаю. Но мы должны их найти, — ответил первый. — Если они нас обманули и решили свинтить по-тихому, им не жить. Они слишком много знают.

Я замер, превратившись в тень. Инстинкты, отточенные за тысячи лет выживания в далеко не самых дружелюбных мирах, сработали безупречно. Даже дышать перестал.

Четверо. Серьёзно? Да что у вас тут за проходной двор? Сначала одна троица недоумков, теперь ещё эти.

Они двигались слаженно, как хорошо натренированная команда. Никакой лишней суеты, никакой болтовни. Осмотрели взломанную дверь, переглянулись.

Один из них, судя по всему главный, присел на корточки, провёл пальцем по следам на пыльном полу.

Другие разошлись по ангару, заглядывая за ящики и стеллажи. Я вжался в стену так, что, кажется, начал с ней сливаться.

Эти ребята явно искали ту троицу, которую я так неэстетично упаковал. А это значило, что сейчас либо они найдут то, что ищут, либо…

— Что с этим местом делаем? — спросил один из них, кивнув на горы коробок.

— Сжечь, — без тени сомнения ответил главный. — Ты же знаешь правила. Зачистить все концы. Они могли оставить тут что-то.

В этот момент мой гениальный план «сидеть и не отсвечивать» с громким треском провалился. Сгореть заживо вместе с этим складом в мои планы ну никак не входило. Как и потеря хоть и паршивой, но работы.

Вообще это место мне нравилось. Здесь можно было жить и изучать этот мир на первое время.

У меня тут, между прочим, первая зарплата, уютная каморка и почти ручной крысиный король. Терять такое хозяйство было бы верхом расточительства.

Придётся выходить.

— Боюсь, у вас возникнут некоторые трудности, — сказал я как можно спокойнее, поднимая руки в примирительном жесте. — Видите ли, я тут работаю. И пожар в мои должностные обязанности не входит.

Они резко обернулись, мгновенно вскинув оружие. У двоих были короткие мечи, у третьего — тяжёлая монтировка, а у главного в руках блеснул пистолет. Ого. Технологии.

— Я местный охранник, — пояснил я. — И, кажется, вы ошиблись адресом.

Я подошёл чуть ближе, стараясь выглядеть максимально безобидным.

— Ваших друзей здесь нет. Так что, будьте добры, покиньте территорию. Не надо создавать лишний шум.

Они переглянулись. Главный опустил пистолет.

— Парень, ты молодец, — сказал он. — Храбрый. Но иногда храбрость — это просто глупость.

И в этот момент тот, что с монтировкой, рванул ко мне. Он не кричал, не угрожал. Просто бежал, чтобы убить.

«Что ж, переговоры окончены, так и не начавшись», — с тоской подумал я.

Я стоял на месте до последнего момента, позволяя ему поверить в свою лёгкую победу. И когда монтировка уже летела к моему виску, я сделал короткое, едва заметное движение.

Тело, которое я уже начал потихоньку «прокачивать», отреагировало идеально. Я шагнул в сторону, пропуская удар мимо. Монтировка со свистом пронеслась в миллиметре от моего уха.

Нападавший по инерции пролетел вперёд, и в этот самый миг я нанёс ответный удар.

Моя рука метнулась, как змея. Я не стал бить его или хватать. Я просто поймал его запястье в воздухе. Он дёрнулся, пытаясь вырваться, но моя хватка была как стальной капкан.

А потом я ударил. Не кулаком. Ребром ладони. Точно в локоть.

ХРЯСЬ!

Звук был громким и омерзительным. Я не просто сломал ему кость, а раздробил сустав, порвав сухожилия и связки. Его рука вывернулась под неестественным углом.

Он взвыл. Но не от боли, а от шока, потому что даже не успел понять, что произошло.

— Я же просил не шуметь, — вздохнул я, глядя на него.

И свернул ему шею.

В этот же момент выхватил из-за пояса два ножа, которые остались мне в наследство от предыдущей компании. И, не целясь, метнул их.

Два коротких, резких броска. Без замаха, одними кистями.

Один нож вошёл точно в горло второму нападавшему. Второй — аккурат между глаз третьему. Они даже вскрикнуть не успели. Просто захрипели и рухнули на пол, дёргаясь в предсмертных конвульсиях.

Главный, с пистолетом, смотрел на всё это с открытым ртом. Его глаза за маской расширились от ужаса. Он явно не ожидал такого поворота, ведь всё произошло буквально за две секунды.

Он вскинул пистолет.

Но я был быстрее. Короткий рывок — и я уже рядом. Удар ногой по запястью — пистолет улетает в сторону. Короткий тычок пальцами в кадык — он хрипит и хватается за горло. И завершающий удар коленом в солнечное сплетение.

Он согнулся пополам, выкашляв воздух вместе с кровью, и рухнул на колени.

Я присел перед ним на корточки.

— А теперь давай спокойно поговорим. Кто вас послал? И зачем?

Он поднял на меня взгляд, полный ненависти, и харкнул мне в лицо кровью.

— Что ж, — я вытер щёку. — Очень содержательный диалог.

Я поднялся и просто пнул его в висок. Коротко и буднично. Голова дёрнулась, раздался тихий хруст. Готово.

Четыре трупа. Снова.

Я устало потёр переносицу.

— Викториан, — сказал я сам себе. — Ты прилетел в этот мир за вдохновением. За новыми идеями. А вместо этого ты работаешь ночным охранником и по совместительству — мусорщиком. Карьерный рост налицо.

Я подошёл к телам и начал их обыскивать.

— Ого! — раздался с потолка знакомый голос. — Хозяин нашёл новый способ заработка! Очень прибыльно, я смотрю! Поздравляю! Это куда эффективнее, чем искать кошельки по канализациям.

На балке сидел Кеша и с нескрываемым интересом наблюдал за процессом.

Я проигнорировал его. В карманах у этих ребят нашлось немало интересного. Несколько странных амулетов, пара метательных ножей и… о, а это уже интересно. У главаря я нашёл небольшой, туго набитый кошелёк, в котором было почти двести рублей. Неплохо.

Я встал, отряхивая руки.

Везде одно и то же. Абсолютно в любом мире. Пока тебя не начнут бояться, спокойно поработать тебе не дадут. Тебя будут пытаться использовать, обмануть, убить. И только когда они поймут, что трогать тебя — себе дороже, только тогда они оставят тебя в покое.

Я провёл рукой над телом главаря, просто обыскивая его на предмет скрытых артефактов. Мои пальцы замерли.

Под комбинезоном, в районе груди, я почувствовал лёгкую эманацию. Очень слабую, почти незаметную. Но она была.

Я разорвал ткань. На груди у мертвеца была небольшая татуировка в виде щита. И именно от неё исходило это едва уловимое свечение.

— Да ладно… — прошептал я.

Это был атрибут. Не врождённый, а искусственный, вживлённый. «Прочность», самого низшего ранга. Но он был.

В моём прошлом мире такие «пустышки» валялись под ногами, и на них никто не обращал внимания. Но здесь, в моём нынешнем положении, это было сокровище.

Отлично. Похоже, мои ночные смены становятся всё более и более продуктивными.

Я положил ладонь на татуировку.

— Прости, парень, но тебе он больше не понадобится.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Тонкие, почти невидимые нити энергии вырвались из моих пальцев и впились в кожу мертвеца. Я нащупал чужеродную структуру атрибута и начал медленно и осторожно вытягивать её на себя.

Это было похоже на то, как вытаскиваешь глубоко засевшую занозу. Атрибут сопротивлялся, цеплялся за мёртвую плоть. Но я был настойчив.

Через мгновение я почувствовал, как что-то холодное и плотное влилось в мою ладонь.

Я открыл глаза и посмотрел на свою руку. В центре ладони клубился маленький, едва заметный сгусток серой энергии. Я не стал ему мешать. Просто направил туда, где он был нужнее всего — в костную ткань.

Теперь нужно было убрать мусор.

— Кеша! — позвал я.

Попугай тут же спикировал вниз и сел мне на плечо.

— Хозяин! Кеша видел! Кеша в восторге! Ты — машина для убийств! Кеша хочет так же!

— Помолчи, — прервал я его. — У нас мало времени. Вызывай уборщиков.

Кеша понимающе кивнул и полетел к канализационному люку. Через минуту оттуда снова повалили крысы во главе со своим королём в проволочной короне.

Я кинул ему пару пачек чипсов, которые взял в своей каморке.

— Полный сервис, как в прошлый раз, — сказал я.

Кеша тут же подлетел к королю и начал что-то быстро-быстро чирикать, активно жестикулируя крыльями.

— Хозяин, он сказал, что в их нижних районах не принято благодарить за работу, — тут же пояснил он. — Но раз уж ты настаиваешь, то он не откажется. У них там, знаешь, акцент такой… специфический. Могу переводить, если не понимаешь.

— Я всё понимаю, Кеша, — вздохнул я. — Иди лучше проверь, не идёт ли кто.

Атрибут внутри меня бунтовал. Он не хотел приживаться. Тело отторгало его. Я чувствовал, как кости ломит, как по телу бегают волны жара и холода. Процесс интеграции шёл тяжело. Я был слишком слаб.

— Терпи, — сказал я сам себе.

Это было похоже на сложную хирургическую операцию, которую я проводил сам на себе без анестезии. Я мысленно «разбирал» свою костную структуру, вплетая в неё новые, более прочные волокна. Боль была адской.

Пот лился с меня градом. Зубы были стиснуты так, что, казалось, вот-вот раскрошатся.

Но я справился.

Через пару минут боль отступила, сменившись приятным теплом.

Я встал, потянулся. Тело ощущалось… крепче. Надёжнее. И что самое главное — никаких внешних изменений. Люблю атрибуты, которые не влияют на внешний вид. Ненавижу привлекать лишнее внимание.

Утро встретило меня рутиной. Я умылся, переоделся и уже собирался пойти поискать себе завтрак, как дверь в каморку с грохотом распахнулась.

На пороге стоял начальник склада, которого я уже видел раньше мельком. Появлялся он здесь нечасто и обычно был не в лучшем настроении. Но сейчас выглядел особенно мрачно.

— Что это⁈ — прорычал он, указывая на разбитое окно.

— Мяч, — спокойно ответил я. — Футбольный. Мальчишки играли, попали.

— Мяч⁈ — он аж задохнулся от возмущения. — Ты мне тут сказки не рассказывай! А это что⁈

Он подтащил меня к входной двери и показал на сломанный замок и щеколду.

— Это тоже не я, — пожал я плечами. — Грабители ночью пытались вломиться. Я их спугнул.

Я рассказал ему выдуманную историю про то, как ночью услышал шум, увидел грабителей, крикнул, и они сбежали. Звучало неубедительно, но другой версии у меня не было.

— Ладно, — сказал наконец начальник. — Действительно, по всему району сегодня ночью банды лютовали. Ты молодец. Не растерялся. Вот.

Он сунул мне в руку несколько мятых купюр. Рублей тридцать, не больше.

— Это тебе премия. За бдительность. А теперь слушай. Мы будем ставить новую систему охраны. Сигнализацию, датчики движения и всё такое. Так что до вечера ты свободен. Иди, погуляй.

Я вышел со склада, сунул деньги в карман. На плече привычно устроился Кеша.

Мы гуляли по городу несколько часов. Пару раз заходили в дешёвые забегаловки, чтобы перекусить. Пришлось даже купить Кеше пакет его любимых семечек. Время тянулось мучительно долго.

А потом мы вернулись.

Издалека я увидел дым. Густой, чёрный, валящий к небу. А когда мы подошли ближе, моё сердце ухнуло куда-то в пятки.

Горел наш склад.

Он пылал, как гигантский костёр. Вокруг суетились пожарные, выли сирены, толпились зеваки. Но спасать там было уже нечего. От огромного ангара оставался лишь обугленный скелет.

Я нашёл взглядом начальника. Он стоял в стороне и спокойно разговаривал с каким-то человеком в дорогом костюме. На его лице не было ни тени сожаления. Только деловитое спокойствие.

И тут я всё понял.

Это не было случайностью. Это был хитроумный план.

Начальник нанял первую троицу, чтобы совершить ограбление собственного склада. Потом нанял вторую группу, чтобы убрать первых и сжечь остатки. Зачем? Огромная страховка, которую он получит за сгоревший товар.

А меня он отправил «погулять», чтобы я не мешался и позволил осуществить изначально задуманное.

Я усмехнулся. Какая ирония. В этом мире придумали страховые компенсации, и теперь люди сжигают собственные склады, чтобы получить деньги. Если бы не эта система, мой «дом» — моя работа, крыша над головой и маленькая лаборатория, которую я уже мысленно обустроил — всё это было бы сейчас цело.

— Хреново, — констатировал Кеша, выклёвывая протянутую ему семечку. — Теперь мы снова бездомные. Что будем делать дальше?

Я посмотрел на догорающие руины своей недолгой спокойной жизни.

— Не знаю, — честно ответил я. — Пойдём, прогуляемся.

Мы развернулись и пошли прочь от пожарища, куда глаза глядят. Снова бездомный, снова без работы. И с очень неприятным ощущением, что этот город не оставит меня в покое.

И тут тишину улицы разорвал отчаянный женский крик:

— Берегись! Не смотрите ему в глаза!

Я обернулся.

Из-за угла, сшибая мусорные баки, неслось нечто. Оно было похоже на собаку, но размером с небольшого медведя. Шерсть клоками, из пасти капает пена, глаза горят красным огнём. Это была не просто собака. Это была химера. Грубо сделанная, нестабильная, обезумевшая от боли и ярости.

Люди с криками бросились врассыпную. А прямо на пути у монстра, посреди тротуара, стояла маленькая девочка и играла с куклой. Она подняла голову, с любопытством глядя на несущуюся на неё смерть.

Её мать, стоявшая у витрины магазина, обернулась на крики, увидела дочь и застыла, парализованная ужасом.

— Уберите ребёнка! — заорал кто-то.

Но было поздно.

Я вздохнул. Ну почему всегда я? Нельзя просто спокойно погулять?

Я только что потерял работу, жильё, и последнее, что мне нужно — это ввязываться в уличные разборки с чьим-то неудачным экспериментом.

С другой стороны… Если эта тварь сейчас сожрёт ребёнка на глазах у толпы, начнётся паника. Приедет полиция, Тайная Канцелярия, начнут опрашивать свидетелей. И кто у нас тут новый подозрительный тип в районе? Правильно, я. Лишнее внимание мне ни к чему.

А сама химера… Какая отвратительная работа. Геном нестабилен, психика на грани срыва. Но потенциал… потенциал есть. Сильная, быстрая, с неплохими врождёнными атрибутами. Если её «починить», получится отличный охранник. Бесплатный. И очень мощный. Просто валяется под ногами.

Так, взвешиваем. Минусы: риск, возможное ранение, лишнее внимание со стороны толпы. Плюсы: предотвращение ещё больших проблем с властями, плюс бесплатный и очень ценный актив в мою коллекцию. Хм. Выбор очевиден.

— Хозяин, ты чего⁈ — взвизгнул Кеша, вцепляясь когтями мне в плечо. — Она же нас сожрёт!

Тебя, может, и сожрёт. А вот со мной придётся договариваться.

Не раздумывая, я шагнул вперёд и просто встал между химерой и ребёнком, засунув руки в карманы.

Тварь неслась прямо на меня. Десять метров, пять, три… Она уже открыла пасть, полную острых, как бритва, зубов, готовясь разорвать меня на куски.

Я не двинулся с места. Просто стоял и смотрел ей прямо в глаза. В них была ярость, голод, безумие. Но за всем этим я увидел другое — страх и боль. Это существо страдало.

И в этот момент из глубин моей обнулённой души вырвался крохотный, почти незаметный осколок того, кем я был раньше. Не сила. Не магия. Просто воля химеролога, привыкшего повелевать созданиями в тысячи раз сильнее и страшнее этого недоразумения.

Химера резко затормозила, взвизгнув и проехавшись когтями по асфальту. Она остановилась в метре от меня и… плюхнулась на задницу. Рычание сменилось жалобным поскуливанием. Она смотрела на меня, как нашкодивший щенок смотрит на хозяина.

Мать девочки наконец очнулась, подбежала, схватила дочь на руки и, рыдая, прижала к себе. Толпа вокруг замерла, с удивлением глядя на меня.

— Ты… ты что с ним сделал? — пролепетал какой-то мужик.

— Поговорил, — коротко ответил я.

Я подошёл к скулящей твари. Она была огромной и страшной, но сейчас выглядела донельзя жалко. Я протянул руку и почесал её за ухом. Она заурчала и ткнулась мне в ладонь мокрым носом.

— И что ты мне теперь прикажешь с тобой делать? — спросил я её.

Она лизнула мою руку.

Я заметил на её шее массивный ошейник. А на нём — металлическую бирку. Я наклонился, чтобы прочитать.

На бирке был выгравирован адрес.

— Ну что, — сказал я, похлопав его по мощной шее. — Кажется, ты сбежал? Пойдём, отведём тебя домой.

Всё равно делать больше нечего. Работы-то у меня теперь нет. А вот новый питомец, похоже, уже есть. И, судя по адресу на ошейнике, его хозяева могут оказаться очень… интересными личностями.

Что ж, тем веселее.

* * *

Ветеринарная клиника «Добрый Доктор»

Петербург, Российская Империя

— Как ты мог, Игнат⁈

Тяжёлый отцовский кулак с грохотом опустился на металлический стол. Колбы и пробирки в штативах испуганно звякнули. Молодой парень в таком же, как у отца, белом халате, вздрогнул и вжал голову в плечи.

— Пап, я…

— Молчать! — прорычал Аркадий, нависая над сыном, как грозовая туча. — Я тебя сколько раз учил⁈ Сколько раз, я спрашиваю⁈

Игнат молчал, виновато ковыряя носком ботинка грязный бетонный пол. Воздух в подпольной лаборатории был густым и вонючим. От него несло псиной, озоном от работающих аппаратов и чем-то сладковато-трупным — побочным эффектом их экспериментов.

— Клетка Громилы. Четыре засова! Четыре, дебила ты кусок! Я тебе лично показывал! Три на основной двери, с тройной системой блокировки. И один — контрольный — на боковой створке! На случай, если первые три откажут!

— Пап, ну я на три закрыл… Думал, хватит.

— Думал он! — Аркадий схватился за голову, едва не выдрав клок седых волос. — У тебя в голове вместо мозгов опилки! Ты хоть понимаешь, что ты натворил⁈ Ты хоть осознаёшь масштаб катастрофы⁈

Он обвёл рукой лабораторию. Снаружи, наверху, это была обычная ветеринарная клиника. А здесь, внизу, — их настоящая золотая жила. Подпольная химерологическая лаборатория.

— Незарегистрированный образец, которого для мира просто не существует, сейчас разгуливает по городу!

Аркадий остановился и вцепился сыну в плечи, встряхивая его.

— А Борис с Валерой⁈ Что ты скажешь их семьям⁈ А⁈

Игнат побледнел.

— Они… погибли?

— Их сожрали! — заорал отец ему прямо в лицо. — Сожрали, Игнат! Потому что какой-то недоумок решил, что трёх засовов будет достаточно! Ты думаешь, их родственники теперь будут молчать? Да, мы им платили хорошие деньги! Но деньги не вернут им мужей и отцов! Они пойдут в полицию! Они расскажут всё! И про нас, и про то, чем мы тут занимаемся!

Аркадий отпустил сына и устало опустился на стул. Гнев схлынул, оставив после себя лишь липкий и холодный страх.

— Нам конец, — выдохнул он.

Они стояли в тишине, нарушаемой лишь гудением вентиляции. Их подпольная лаборатория, скрытая под вывеской ветеринарной клиники, всегда была их крепостью. Местом, где они творили своих химер, используя грязный, нестабильный мутаген, который добывали из мозгов тварей из Диких Земель.

Это был рискованный бизнес. Мутаген был дешёвым, но чудовищно непредсказуемым. Только одна из тридцати, а то и сорока особей получалась стабильной. Остальные превращались в безумных, неконтролируемых монстров, которых приходилось тут же утилизировать.

Но это приносило огромные деньги. До сегодняшнего дня.

— Пап, может, обойдётся?

— Что обойдётся⁈ — снова вскипел отец. — Это уже третий раз, Игнат! Третий! Каждые два года мы вынуждены всё бросать и бежать в другой город из-за твоей халатности! Может, ты уже научишься, наконец, закрывать чёртовы засовы⁈

Игнат опустил голову, не в силах выдержать его взгляд. Отец был прав. Третий раз.

— Всё, хватит, — Аркадий решительно встал. — Собираем все наши вещи. Деньги. Документы. Мы покидаем этот город. Прямо сейчас.

Он уже направился к сейфу, когда Игнат вдруг поднял голову. В его глазах блеснула отчаянная мысль.

— Пап, подожди. Есть идея.

— Какая ещё идея⁈ — отмахнулся отец.

— Нужно сбросить клинику. Переписать на кого-нибудь. Ты же сам говорил, по закону отвечает последний владелец. Пока полиция будет разбираться с ним, мы уже будем далеко.

Аркадий замер. План был хорош. Классическая схема. Найти какого-нибудь бездомного, напоить, всучить ему документы на подпись и исчезнуть. Властям проще закрыть дело, повесив всё на несчастного бродягу, чем копать дальше.

— И где мы сейчас найдём такого идиота? — устало спросил он.

В этот момент тишину лаборатории прорезал тонкий, настойчивый звон. Наверху, в приёмной клиники, кто-то нажимал на кнопку вызова.

Отец и сын переглянулись.

— Посетитель? — прошептал Игнат.

— Иди, проверь, — приказал отец.

Игнат кивнул и, стараясь ступать как можно тише, поднялся по винтовой лестнице наверх. Через минуту он вернулся. Его лицо было белым, как его халат.

— Пап… — пролепетал он. — Ты не поверишь… Там он. Громила!

Аркадий уставился на сына.

— Что⁈ Он вернулся⁈

— Не просто вернулся. Его привёл какой-то парень.

Они вдвоём поднялись в приёмную. И застыли на пороге.

Посреди холла, виляя обрубком хвоста, сидел их сбежавший кошмар — Громила. Огромный, мускулистый красномордый буль, результат их неудачного эксперимента. Без поводка. Без намордника. Без контролирующего ошейника. Их безумный монстр-убийца, который не так давно разорвал на куски двух человек, теперь сидел и выглядел, как самый послушный щенок в мире.

Рядом с ним стоял молодой парень в простой, дешёвой одежде. Он держал руки в карманах и с каким-то детским любопытством разглядывал плакаты на стенах. На его плече сидел зелёный попугай и деловито чистил перья.

— Здравствуйте, — сказал парень, заметив их. Голос у него был ровный и спокойный, может, даже слишком. — Кажется, это ваша собака. Я нашёл на ошейнике адрес.

Аркадий и Игнат молчали, пытаясь переварить увиденное. Этот парень… он выглядел простым и наивным, с пустым взглядом. Как он смог усмирить Громилу?

И тут в голове у Игната снова щёлкнуло.

Вот же он. Идеальный кандидат!

— Молодой человек! — Игнат бросился к нему, изображая на лице безмерную благодарность. — Вы не представляете, как вы нас выручили! Мы так переживали! Это наше животное, да! Спасибо вам огромное!

— Да не за что, — пожал плечами парень.

— Мы должны вас отблагодарить! — не унимался Игнат. — Мы просто обязаны! Подождите секунду!

Он убежал в подсобку, быстро распечатал там бланки и схватил ручку. Отец, мгновенно поняв его замысел, подыграл.

— Конечно-конечно! Вы спасли не только нашего питомца, но и репутацию нашей клиники! Вот, примите от нас скромное вознаграждение. Двести рублей!

Он вытащил из кармана мятые купюры. Парень посмотрел на деньги, потом на них.

— Но, чтобы мы отчитались за выплату, нужно подписать пару бумаг, — торопливо добавил Игнат, подсовывая ему под нос документы. — Чистая формальность. Акт о спасении животного и получении награды.

Это была ложь. Он предлагал полный пакет документов: акт дарения, передача прав собственности на клинику и отказ от любых претензий.

Парень посмотрел на бумаги. Игнат затаил дыхание.

— Тут… много букв.

— Просто подпишите здесь, здесь и вот здесь, — затараторил Игнат, тыча пальцем в нужные места.

Парень нахмурился.

— Подпись кровью ставить?

— Что? — не понял Игнат.

— Ну, или частичкой души?

Отец и сын переглянулись. Точно, дебил!

— Нет-нет, что вы! — замахал руками Игнат. — Обычными чернилами!

— Кеша хочет кушать! — вдруг раздался с плеча парня скрипучий голос.

— Да подожди ты, — отмахнулся парень и взял ручку.

Он пробежал глазами по документу.

— Акт о дарении… Ну, господа, если это какая-то мошенническая схема и вы хотите забрать моё имущество, то я вас расстрою. У меня ничего нет. Я даже живу на работе… то есть, жил. Её больше нет.

С этими словами он быстро расписался во всех трёх местах.

— Отлично! — выдохнул Игнат. — Сейчас мы сделаем копию и…

— И денег дайте! Кеша хочет жрать! — снова встрял попугай.

Аркадий сунул парню двести рублей.

— Вот!

Игнат, не теряя ни секунды, метнулся к старенькому копировальному аппарату в углу приёмной. Его пальцы дрожали, пока он заправлял документы в лоток. Машина зажужжала, выплёвывая копии с характерным скрипом. Он схватил тёплые ещё листы, бегло проверил подписи — всё на месте. Затем, с деланой улыбкой, он вернулся к парню и протянул ему копии.

— Вот, держите, — сказал Игнат, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это для вас, на память. И ещё раз огромное спасибо за пёсика! А теперь нам нужно срочно бежать! У нас… э-э-э… вызов на дом! К очень больному хомячку! Всего доброго!

Вместе с отцом они выскочили из-за стойки и бросились к чёрному ходу, убегая так быстро, как только могли.

— Уходим! — бросил отец сыну, когда они уже были на улице.

— Блин, пап, ты видел⁈ — задыхаясь от восторга, говорил Игнат. — Я гений! Я просто гений! Мы не просто избавились от проблемы, мы ещё и всё легально сделали! Он сам всё подписал!

— Ты дебил, — устало ответил Аркадий, запихивая сына в машину. — Но сегодня тебе повезло.

Он завёл мотор.

— Но в следующий раз, Игнат… Научись, наконец, закрывать клетки!

Аркадий вдавил педаль газа в пол. В зеркале заднего вида таяла ветеринарная клиника, которая теперь принадлежала не им.

Глава 6

Я стоял посреди приёмной, уставившись на дверь, за которой только что скрылись два типа в белых халатах.

Не знаю, в какой именно момент до меня начало доходить, что здесь что-то не так. Может, когда эти двое убегали так, будто за ними гналась вся имперская гвардия. А может, когда я понял, что стою тут уже битый час, как истукан.

Мой взгляд упал на стены приёмной, где среди облупившейся краски висели выцветшие плакаты. Один из них, с нарисованным грифоном, гласил:

«Уважаемые владельцы! Не забывайте подстригать когти вашим питомцам во избежание порчи городского имущества! Штраф — 500 рублей!».

Я хмыкнул. Грифон нарисован отвратительно. Анатомия на уровне детского рисунка. Крылья приделаны к лопаткам так, что при взмахе они бы просто вырвали позвоночник. А костяк задних лап, как у льва, совершенно не рассчитан на то, чтобы выдержать приземление такой туши.

Этот грифон, если бы существовал, сломал бы себе всё при первой же попытке взлететь. Позор, а не химера. Художника следовало бы отдать на съедение настоящему грифону. За профнепригодность.

И ведь это не просто плохой рисунок. Это — наглядная картина местного подхода к химерологии — без малейшего понимания биомеханики. Они видят только внешнюю форму, набор крутых атрибутов, которые можно «слепить» вместе, как ребёнок лепит снеговика.

«О, голова орла и тело льва — круто!»

А как эта конструкция будет жить, двигаться и питаться — всем плевать. Это оскорбительно. Я потратил сотни лет, чтобы довести это искусство до совершенства, а они превратили его в цирк уродцев, где каждая химера — это просто набор случайных заплаток, не способных даже существовать, чтобы не развалиться по швам.

С другой стороны… ну, на фоне таких «мастеров» даже моя самая простенькая работа будет выглядеть как божественное откровение. Что ж, в любой ситуации есть свои плюсы.

Я простоял так ещё какое-то время. Просто смотрел в одну точку и думал.

Для обычного человека это, наверное, странно. Но для меня — привычное состояние. Я могу и два дня простоять на одном месте, размышляя о своих магических формулах, о смешении генотипов, о последствиях скрещивания болотной гидры с горной гарпией…

Просчитывание планов на будущее — это тоже работа. Так что на этих двух сбежавших клоунов я даже не обиделся. Они подарили мне целых полтора часа на размышления.

А подумать было о чём.

Этот новый атрибут «Прочности», который я интегрировал в костную ткань, до сих пор ведёт себя нестабильно. Требовалась корректировка на клеточном уровне. Возможно, нужно будет добавить связующий элемент на основе кремния, чтобы укрепить кристаллическую решётку.

Но где взять кремний в чистом виде? И как его обработать без нормальной лаборатории?

А ещё этот змей из канализации с тремя истинными атрибутами среднего ранга. Если я смогу его заполучить, это станет огромным скачком в моём развитии. Но как к нему подобраться с нынешними силами?

Слишком много переменных. Слишком мало данных. Нужно больше информации. И определённо больше энергии.

Входная дверь клиники с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель от мощного пинка.

На пороге возник мужик. Огромный, как шкаф, в кожаной куртке, больше похожий на тех, кого в этом мире называли «байкерами», чем на рядового посетителя ветеринарной клиники.

За ним, тяжело дыша и поскуливая, плелась собака. Тоже огромная, похожая на помесь волка с броневиком. Она тяжело дышала, а её живот ходил ходуном.

— Девочка моя рожает! — прорычал он в пустоту приёмной. — Я же всё проплатил ещё в прошлый раз! Какого хрена вы не отвечаете на звонки⁈

Он обвёл приёмную взглядом и уставился на меня.

— А ты ещё кто такой? И где эти два ушлёпка?

— Ушли, — спокойно ответил я.

— А что ты тогда тут делаешь?

— Ничего, просто жду, — пожал я плечами. — Я им животное вернул, которое сбежало. Они мне награду дали и сказали подписать акт о получении.

Мужик прищурился.

— Акт получения… в занюханной ветеринарке… Парень, ты хоть понимаешь, что у них даже лицензии нет? Какие тут могут быть документы⁈ Геннадий Петрович Столыпин, юрист, — представился он, протягивая мне широкую, как лопата, ладонь. — Давай сюда свои бумажки, парень. Посмотрим, во что ты вляпался.

Я посмотрел на его руку, потом на него. Юрист? Выглядел он… ну, как какой-нибудь громила из банды, но уж точно не служитель закона. Впрочем, мой внутренний инфо-архив, любезно залитый Вестфалем, тут же выдал справку. Юрист в этом мире — это не обязательно человек в дорогом костюме. Это мог быть кто угодно, кто сдал экзамен и получил лицензию.

— Дай мужику доки, он шарит! — каркнул Кеша мне на ухо.

Я вздохнул и протянул Геннадию свой экземпляр договора. Он взял его, пробежал глазами. Его брови поползли на лоб.

— Понятно… Найду уродов — прибью!

Он сжал кулак и легонько, будто невзначай, стукнул в стену рядом со стойкой. Штукатурка посыпалась, а по стене пошла тонкая трещина.

Интересно… В его ударе не было и следа магии. Чистая кинетическая энергия — результат тренированных мышц и высокой плотности костной ткани. Возможно, в его генотипе присутствуют следы горных троллей или орков. Стоило бы взять образец его клеток для анализа.

А ещё я смотрел на него и думал. В мирах, где я бывал, люди его профессии — юристы выглядели иначе. Мантии, парики, строгие костюмы… А тут — кожанка, борода и кулаки, которыми можно стены крошить. Дикий мир — дикие правила.

— Так, — Геннадий потёр переносицу. — Ситуация хреновая. Советую тебе, как юрист, найти какого-нибудь бедолагу и быстро переписать это всё на него.

— Это же вроде как незаконно.

— А то, что с тобой сделали — законно? — усмехнулся он.

Я промолчал. Есть хотелось неимоверно. Последние манипуляции с собственным телом — вживление брони и укрепление костей — требовали огромного количества энергии. Мой организм сжигал калории, как доменная печь.

Я подошёл к автомату с едой, который стоял в углу. Засунул мятую десятку, нажал на кнопки. В лоток упал батончик и пачка чипсов.

Я вскрыл упаковку с чипсами. Резкий химический запах ударил в нос. Заглянул в состав на этикетке: углеводы — 65%, жиры (преимущественно трансжиры) — 30%, белки — 5%. А ещё тонна красителей, усилителей вкуса и прочей бесполезной химии. Неоптимальное топливо для организма, прошедшего недавнюю модификацию, но выбирать не приходилось. Мой разогнанный метаболизм сжигал энергию и требовал «дров». Даже таких, некачественных.

— Да, кстати, — продолжил Геннадий, наблюдая за мной. — На этом месте, скорее всего, висит куча долгов. Или какой-нибудь косяк. Может, они тут пуделя-добермана какого-нибудь графа случайно угробили. И этот граф сейчас на своём броневике примчится и снесёт тут всё к чертям, вместе с новым хозяином.

Я доел чипсы, скомкал пачку и посмотрел на переполненную мусорку рядом с автоматом. Фантики вываливались наружу. Меня аж передёрнуло. Ненавижу беспорядок. В моей лаборатории всегда царила стерильная чистота. Если бы моя воля, я бы тут всё вымыл лично. Хоть зубной щёткой.

— Видишь? — Геннадий показал мне бумаги. — «С условиями дополнительного соглашения, изложенного в Приложении №1, ознакомлен и полностью согласен».

— А где это Приложение №1? — устало спросил я.

Геннадий выругался и, не говоря ни слова, рванул за стойку администратора. Он начал рыться в бумагах, что-то бормоча себе под нос.

Пока он копался в бумажном хламе, я прикидывал варианты.

Переписать клинику на другого? Заманчиво. Простой и быстрый выход. Но… неэффективный. Я снова окажусь на улице, без крыши над головой и без базы. А эта дыра, при всей её убогости, — идеальная отправная точка. У меня будет помещение. Будет постоянный поток «биоматериала» в виде пациентов.

И, самое главное, будет официальное прикрытие — я ветеринар, а не какой-то подозрительный тип, «колдующий» в подвале.

А долги? Проблемы с законом? Это всё решаемо. В любом мире есть лазейки, нужно просто их найти. Эти двое думали, что повесили на меня гирю. Они даже не представляют, что подарили мне ключ к этому миру.

— Так, компьютер… А где тут у них принтер? Ага! — Геннадий нажал пару кнопок.

Принтер недовольно крякнул и выплюнул один-единственный лист. Геннадий схватил его.

— Вот оно, твоё «Приложение №1», — он протянул мне бумагу. — Читай.

Я взял лист. Вверху красовался заголовок: «Договор дарения». А дальше шёл текст, из которого следовало, что некий Аркадий безвозмездно передаёт в полную собственность мне, Виктору Химерову, всё своё имущество, а именно — ветеринарную клинику «Добрый Доктор» со всеми её активами, долгами и обязательствами.

— Но я не подписывал…

— Ты подписал первую часть договора. А в ней есть пункт, что ты ознакомлен с дополнением. А дополнение — вот оно.

Он ткнул пальцем в бумаги.

— Но я его не видел.

— Это неважно. Оно существует и уже зарегистрировано на государственном сайте. Вот печать. Значит, по закону, ты с ним ознакомлен. Теоретически, они могли показать тебе его на экране монитора. Тут ты ничего не докажешь.

Я вздохнул.

— Лет шесть назад, — буднично начал Геннадий, присаживаясь на корточки рядом со своей собакой и поглаживая её по голове, — у нас тут один пороховой завод взорвался. Целый цех. Погибло больше восьмидесяти человек. Расследование показало, что там была куча нарушений, техника безопасности на нуле, всё держалось на соплях. И знаешь, что сделали владельцы?

Я молча жевал батончик, слушая его.

— Они быстро вывезли всё самое дорогое оборудование. Оставили одну древнюю линию, чтобы завод по бумагам числился рабочим. А потом нашли какого-то бомжа, напоили его, дали денег и переписали на него весь завод. Когда пришла полиция, виноватым оказался он. Что с ним стало, я не знаю. Но владельцы вышли сухими из воды.

Он поднял на меня тяжёлый взгляд.

— Улавливаешь? Это не просто мошенничество. Это система. Так здесь решают проблемы.

— Но это же бред, — задумчиво сказал я. — Таким образом можно найти на улице любого бездомного. Сломать ему восемь пальцев из десяти…

— Почему восемь? — не понял Геннадий.

— Чтобы двумя оставшимися он мог держать ручку. И заставить подписать всё, что угодно.

Геннадий посмотрел на меня с каким-то новым, странным выражением.

— А ты, парень, соображаешь, — протянул он.

Я доел батончик. Всё было предельно ясно. Меня просто сделали козлом отпущения.

— Значит, у меня проблемы?

— Насчёт проблем не знаю, — усмехнулся Геннадий. — Но совершенно точно у тебя теперь свой бизнес. И первый клиент.

Он кивнул на свою скулящую собаку.

И у меня просто в голове сейчас не складывались многие вещи. Он ведь понимает что я человек с улицы? Так какого… он доверяет мне свое животное?

С другой стороны, раз я теперь владелец этого балагана, придётся работать. Да и разве деньги бывают лишними? А клиенты так вообще вещь полезная, если они могут стать постоянными.

— Ладно, идём. Посмотрим твою животину.

— Не бойся, моя хорошая… — Геннадий подхватил собаку на руки. — Не бойся, моя Принцесса!

Операционная оказалась под стать всей клинике. Только стол, лампы, какие-то скальпели и ампулы в шкафчике. Никакой сложной техники, никаких магических анализаторов. Каменный век.

Когда он уложил собаку на стол, мой взгляд скользнул по инструментам, разбросанным на соседнем лотке. Скальпели лежали вперемешку с зажимами, пинцеты валялись рядом с какими-то грязными стекляшками. Хаос — неэффективный и нелогичный.

Мои пальцы сами собой потянулись к лотку. Не говоря ни слова, я взял и аккуратно разложил инструменты по размеру и назначению: скальпели к скальпелям, зажимы к зажимам…

— Эй, парень, ты чего? — недоумённо спросил Геннадий, наблюдая за моими манипуляциями. — У меня собака рожает, а ты тут инвентаризацию устроил!

Я проигнорировал его. Порядок успокаивал. Он был необходим для ясной мысли и точной работы.

— А ты не хочешь уточнить, умею ли я вообще хоть что-то? — спросил я.

— Мне неважно, парень! — отрезал он. — Я понимаю, что это единственное рабочее место в этом районе, которое я могу себе позволить. У меня всё оплачено. Так что давай, работай. А если не сможешь, я тебе сначала нос сломаю, потом челюсть. А возможно, ещё и пару пальцев. И мне станет легче. Принимай роды!

Я покачал головой и усмехнулся. Как у них здесь всё просто получается. В моём прошлом мире за такое поведение юриста уже бы лишили лицензии, а то и отправили на исправительные работы в шахту. Но здесь, похоже, грубая сила и прямолинейность — в ходу у простолюдинов.

Собака лежала на столе, тяжело дышала и смотрела на меня умными, всё понимающими глазами.

— Давно она так? — спросил я. — Скулит, ходит и смотрит таким взглядом?

— Ну, примерно месяца два, — ответил Геннадий. — Как забеременела, так всё по описанию и пошло. Я её уже два раза сюда на обследование привозил, всё подтверждали.

Ясно. Либо эти два сбежавших клоуна просто доили с него деньги, либо они такие же специалисты, как и он — знаток своей собаки.

— Сейчас будет один неприятный момент, — предупредил я.

— Знаю, много крови, — тут же сказал Геннадий и демонстративно отвернулся к стене.

Понятно. Здоровенный мужик, который может кулаком проломить стену, боится вида крови. Мило.

Я положил руку на живот собаки. Идеально ровный, упругий. Никаких щенков там и в помине не было. Вместо этого я почувствовал мощное скопление… газов.

Ну, конечно. Классический метеоризм, усиленный эффектом плацебо. Собака явно неглупая, раз смогла так убедительно симулировать беременность. Интересно, это результат врождённого атрибута хитрости или просто долгой дрессировки методом «хозяин-идиот»?

Я погладил собаку по голове. Она благодарно лизнула мне руку. А потом я влил в неё крошечный, почти невесомый магический импульс. Чисто чтобы расслабить мышцы и снять спазм кишечника.

Раздался звук, похожий на рвущуюся ткань, а потом по операционной прокатилась такая мощная газовая волна, что с соседнего стола сдуло перчатки и пару бумажек.

Я инстинктивно прикрыл нос рукавом, но мой аналитический нюх уже успел уловить состав. Метан, сероводород, незначительные примеси аммиака и… нотки пережаренных сосисок и вчерашней тушёнки. Судя по объёму и давлению, бедолагу несло уже очень давно. Удивительно, как она вообще не взорвалась.

Живот собаки на глазах сдулся, как проколотый шарик. Она облегчённо вздохнула, завиляла хвостом, спрыгнула со стола и принялась радостно бегать по комнате.

Геннадий медленно обернулся.

— Полагаю, мы можем поговорить в кабинете, — сказал я, стараясь не дышать. — Это помещение временно непригодно для использования.

В этот момент в дверях операционной появился Кеша. Он вдохнул полной грудью, и его тут же скрутило.

— ТВОЮ МАТЬ! — прохрипел он. — ЗОНА ХИМИЧЕСКОГО ЗАРАЖЕНИЯ! СРОЧНО ПОКИНУТЬ ПОМЕЩЕНИЕ!

Я вышел в коридор. Геннадий, всё ещё не веря своим глазам, поплёлся за мной.

— Что… что это было?

— У вашей собаки несварение, — буднично пояснил я. — И очень бурная фантазия. Она не беременна. И никогда не была.

— Как не беременна⁈ У неё же… все симптомы!

— Именно. Она очень умная девочка. У неё даже есть редкий магический атрибут Разума. Так что, когда ваши горе-ветеринары в первый раз предположили беременность, она просто услышала все симптомы и начала их симулировать.

— Но зачем? — не понимал Геннадий.

— А затем, чтобы получить больше внимания, заботы и вкусняшек. А пожрать она, судя по всему, любит.

— Но живот…

— Просто поправилась, — констатировал я.

Геннадий посмотрел на свою собаку, потом на меня. И вдруг заржал. Громко, на всю клинику.

— Ладно, парень! Счёт один-один!

— В смысле?

— Ну, я-то думал, это тебя как лоха развели. А оказывается, меня собственная собака два месяца водила за нос! — ему явно было весело — Эх… А ведь я уже парням пообещал щенков…

Следующие шесть часов мы просидели в кабинете. Оказалось, мужик он неплохой, хоть и болтливый до ужаса. Он рассказал мне всё. И про то, как его бросила жена. И про то, как он завёл собаку, чтобы было с кем поговорить. И про то, как он выносил ей мозг своими рассказами, а та от стресса начала много есть.

А ещё он, как юрист, разложил мне по полочкам всю мою ситуацию.

Дорогого оборудования в клинике не было. Себестоимость всего этого барахла — всего ничего. Но главная ценность была не в этом. По закону, открыть такую клинику мог только лицензированный ветеринар-химеролог. А вот получить её в дар мог кто угодно. Прежние владельцы провернули классическую схему, повесив на меня не просто клинику, а какой-то свой огромный косяк.

И вишенка на торте: в договоре, который я подписал, был пункт, согласно которому я обязан отработать здесь не меньше пяти лет, прежде чем смогу передать или продать этот «бизнес» кому-то другому. Ловушка захлопнулась.

Я сидел, переваривая информацию. Что ж, с одной стороны — задница. А с другой… Ну, у меня теперь есть крыша над головой. Есть своя, пусть и захудалая, но лаборатория. И есть целых пять лет, чтобы освоиться. Неплохо.

Когда Геннадий ушёл, в приёмной появился Кеша.

— Хозяин, ты молодец! Я даже не ожидал, что ты так быстро поднимешься! — заявил он. — Но я нашу проблему понял.

— Какую ещё проблему?

— Мы ни хрена не понимаем в законах мира, в котором живём!

— На минуточку, это я их временно не понимаю. Я ещё просто не успел разобраться.

— Да-да, — отмахнулся крылом Кеша. — А если тебя посадят лет на семьдесят, как раз будет время разобраться. Кешу такое не устраивает. Поэтому у Кеши есть решение! Я нашёл одного человечка. Он нам поможет. Он разбирается во всей этой фигне. И скоро будет здесь.

Я понял, что он делает. Он просто хотел стать незаменимым. Ну, как в этом мире люди находят хорошего механика для своей машины и потом держатся за него руками и ногами.

Откуда я знаю про механиков? Да прочитал в интернете. Просто про механиков там было три строчки, а кодексов шестьдесят томов, и это только первые издания!

Я откинулся в кресле за стойкой администратора. Что ж, теперь у меня есть жильё. И работа. И даже первый клиент. Вселенная, кажется, решила немного подыграть мне. Можно и выспаться. А уже завтра буду разбираться в деталях.

Ночью меня разбудил звук бьющегося стекла. Я рывком сел на диване.

— Хозяин! На нас напали! — прошипел Кеша, спикировав мне на плечо. — Вставай! Нападение!

— Да что ж такое… Кеша, скажи мне, на тот магазин, где ты жил, часто нападали?

— Ни разу! А что?

— Да нет, ничего. Просто уточнил. Это со всеми так происходит или только со мной? Ладно, пошли разбираться. Всё-таки теперь это наше имущество.

* * *

Дикие Земли, Чёрный Бор

Гром сидел на месте командира в головном броневике, который в их отряде ласково прозвали «Буцефалом», и лениво смотрел на проплывающий за окном пейзаж. Здесь, вдали от защищённых городов, царил иной мир — дикий, жестокий и абсолютно безразличный к человеческой жизни. Классика.

В голове не укладывалось, что находятся идиоты, которые путешествуют по этим землям пешком. Туристы, мать их! Сумасшедшие фанатики, ведущие свои блоги о выживании в Диких Землях. Для них каждый встреченный мутант — контент.

Гром таких не уважал. Точнее, уважал, но посмертно. Обычно их находят по частям. Если вообще находят.

— Слева по борту! Движение! — рявкнул голос стрелка с башни.

Гром даже не дёрнулся, только чуть прищурился, вглядываясь в серую дымку. Из-за холма выскочило нечто — мутировавшая тварь, похожая на гигантскую гиену с лишней парой ног и чешуйчатым гребнем на спине. Она неслась, пересекая им дорогу, видимо, спеша по своим тварным делам.

— Огонь, — безразлично бросил Гром в передатчик.

Башня «Буцефала» плавно развернулась, и тишину разорвал яростный треск крупнокалиберного пулемёта. Тварь словно споткнулась на бегу, её тело несколько раз дёрнулось, разбрасывая ошмётки плоти и крови, и она рухнула в грязь, превратившись в дёргающуюся груду мяса.

— Чисто, — так же буднично доложил стрелок.

Они ехали дальше. Отряд из шести опытных следопытов и четырёх новобранцев — «мясных», как их называли, которых брали для самой грязной и опасной работы. Десять человек на двух броневиках. Солидная сила.

Наконец, впереди показалась тёмная стена леса. «Чёрный бор» — место, куда они и направлялись. Машины остановились у кромки деревьев.

— Фил, Лысый, проверьте фон, — приказал Гром.

Двери вездеходов со скрипом открылись, и следопыты, облачённые в тактическую броню, высыпали наружу.

Двое Одарённых из отряда тут же достали из подсумков мерцающие артефакты. Их ладони окутало слабое синее свечение, когда они начали сканировать окружающее пространство. Через минуту один из них доложил:

— Командир, хреново дело. Фонить стало сильнее. Намного. Как будто кто-то включил гигантский магический реактор.

Гром поморщился. Так и думал.

Заказ поступил от одного очень богатого и влиятельного химеролога. Ему нужны были образцы из этого леса. Живые особи. Причина была проста: после того, как над столицей появился тот дракон, весь этот регион будто с ума сошёл. Произошёл какой-то непонятный сбой. Магический фон подскочил до аномальных значений, и местные твари начали мутировать с чудовищной скоростью. Они становились не просто сильнее. Они становились умнее. И химеролог хотел изучить этот феномен, а платил он за это баснословно щедро.

Следующие несколько часов прошли в работе. Они прочёсывали лес, выслеживая добычу. Дрались на клинках с какой-то мелочью, похожей на крыс-переростков. Потеряли одного «мясного» новобранца — его утащило в нору нечто с щупальцами.

Но в целом, дела шли неплохо.

Им удалось поймать трёх тварей, нацепив на них специальные усмирительные ошейники и погрузив в клетки в транспортном отсеке второго броневика.

Следопыты уже собирались сворачиваться, когда случилось непредвиденное.

Из лесной чащи вышел огромный олень — исполинский, чудовищный, с костяной мордой, покрытой уродливыми наростами, и рогами, искривлёнными, как корни древнего дерева.

С рёвом, от которого заложило уши, тварь помчалась вперёд и врезалась в один из броневиков с такой силой, что многотонная махина подлетела в воздух, перевернулась и с грохотом рухнула на бок.

А потом тварь открыла пасть, и из неё вырвался поток жидкого огня, который окутал подбитый броневик. Крики запертого внутри «мясного» оборвались почти мгновенно.

— Огонь! Все по твари! — заорал Гром, выпрыгивая из «Буцефала».

Начался ад. Олень носился по поляне, как обезумевший демон. Пули отскакивали от его шкуры, оставляя лишь мелкие царапины. Один из «мясных» подбежал слишком близко, и тварь просто снесла его ударом копыта, превратив в кровавую кашу. Ещё двоих — одного следопыта и последнего «мясного» — олень просто испепелил очередным огненным выдохом.

Они сражались отчаянно, на грани безумия. Но только когда двое Одарённых — Фил и Лысый, сумели создать ледяную стену и на пару секунд сковать движения монстра, Гром смог запрыгнуть ему на спину и вонзить свой силовой клинок точно в основание черепа.

Тварь забилась в агонии, рухнула на землю, и через минуту всё было кончено. В живых осталось только пятеро.

— Да ну нахер, — выдохнул один из уцелевших, глядя на дымящиеся останки своих товарищей. — Никакие деньги этого не стоят. Это тварь высокого уровня опасности!

Гром кивнул, окидывая взглядом оставшихся: пятерых следопытов, потрёпанных, но живых. Все «мясные» погибли, как и ожидалось, плюс один из ветеранов.

Он провёл рукой по одному из костяных наростов на морде оленя. Тот был тёплым и вибрировал остаточной энергией. Ценный материал. Очень ценный. Если собрать все останки, возможно, удастся не только покрыть расходы, но и выйти в плюс.

— Собираем всё, что от него осталось. И уходим, — приказал он.

— Командир, надо валить, — неуверенно возразил один из бойцов. — Это место стало слишком опасным.

Гром и сам понимал, что лезть дальше — самоубийство. Но вслух сказал другое:

— Да, это один из вариантов. Но есть и второй.

Выжившие следопыты уставились на него.

— Нужно просто собрать больше людей. Чтобы было кому брать на себя удар. Сегодня у нас было всего четверо «мясных». Все четверо умерли. И ещё один из наших. Плохое соотношение. В следующий раз возьмём минимум десяток «мясных».

Про себя же он подумал, что во всём есть свои плюсы. Теперь добычу придётся делить на меньшее количество людей.

Он отошёл в сторону, осматривая периметр.

За те два года, что он водил отряды в Дикие Земли, он отчётливо видел тенденцию: твари становились умнее. Они начали охотиться. Думать.

Вот и этот олень не просто напал. Он устроил засаду. Гром нашёл его лёжку в паре сотен метров от поляны — примятая трава, следы… Тварь явно наблюдала за ними. Она ждала, пока они расслабятся, пока начнут грузиться в машины, и только потом нанесла удар.

Им просто повезло. Когда они разбивали лагерь, то по его приказу заминировали весь периметр мощными зарядами. И пока они сражались с костяным оленем, с другой стороны на них пыталась напасть ещё одна особь, поменьше. Она подорвалась на двух минах, и её просто разорвало на куски. Если бы твари ударили с двух сторон, здесь бы сейчас не осталось никого.

Гром сжал в руке костяной осколок и улыбнулся. Да, твари становятся умнее. А значит, и цена за них будет только расти.

Глава 7

Бар «Коленвал»

Адмиралтейский район, Петербург

Геннадий Петрович Столыпин, юрист по профессии и байкер по призванию, сидел за самым дальним столиком в прокуренном баре, обхватив широкой ладонью запотевшую кружку с пивом. Но даже не притрагивался к ней. Всё его внимание было приковано к тому, что происходило у его ног. Он с нежностью, совершенно не вязавшейся с его брутальной внешностью, смотрел на свою собаку. Принцесса, его девочка — огромная, похожая на броневик собака, не просто лежала рядом. Она играла. С каким-то потрёпанным резиновым мячиком, который ей сунул бармен. Она подбрасывала его носом, ловила, катала по полу и снова подбрасывала.

«Вот же… волшебник, мать его», — пронеслось в голове Геннадия.

Он отхлебнул пива из тяжёлой кружки и снова посмотрел на свою собаку. Дело было не только в том, что её живот сдулся и «беременность» прошла за пять минут. Она вся изменилась. Шерсть стала как будто гуще и заблестела даже в тусклом свете бара. Движения стали легче, увереннее. Она словно помолодела лет на пять. Здоровее, чем когда-либо.

«А ведь рисковал. Ох, как рисковал», — подумал он, качая головой.

Доверить свою девочку первому встречному пацану с улицы в дешёвой одежде. Ни тебе халата, ни инструментов, ни дипломов на стене. Просто парень, которому по какой-то дикой случайности досталась целая клиника. Доверить такому Принцессу было чистым безумием. Он же мог ей навредить и сделать ещё хуже.

«Я же ему чуть челюсть не свернул, когда он сказал, что у неё несварение, — усмехнулся в бороду Геннадий. — Думал, ещё один шарлатан. Хотел уже втащить, чтобы неповадно было. А он… он просто посмотрел. И всё понял».

Но что ему оставалось делать? Куда ещё идти? В округе на сто километров не было ни одной клиники, которую он мог себе позволить и где его бы ещё не внесли в чёрный список.

В «Четырёх лапах» на юге он разнёс приёмную после того, как какой-то ветеринар-коновал сделал его Принцессе болючий укол так, что она взвизгнула от боли. Ну а что они хотели? Его девочка плачет, а он смотреть будет?

В «ЗвероМедике» на Невском он сломал нос врачу, который предложил «усыпить, чтобы не мучилась».

В «ВетБуме» на Литейном… ну, там просто мебель немного подвигал. Сами виноваты, нахамили. Сказали, что «с такой опасной тварью» они будут работать только в наморднике. Ха! Намордник на его Принцессу? Да он им его сам наденет, уроды. Она же и мухи не обидит! Ну, если её не злить.

В Имперской центральной клинике, что на Васильевском, дело дошло до того, что Геннадий чуть не придушил главного врача. Тот, напыщенный тип в белом халате, смерил Принцессу взглядом, как будто она какая-нибудь блохастая дворняга, и заявил, что «такую махину» лечить не будут — извините, слишком рискованно. Геннадий тогда схватил его за грудки и легонечко приподнял над полом, пока охрана не вмешалась.

И всё. В радиусе ста километров в тех клиниках, которые он мог себе позволить, он — персона нон грата. Его там знали в лицо и, скорее всего, при первом появлении сразу вызвали бы полицейских. А ехать к этим аристократическим хлыщам, где за осмотр берут как за новый мотоцикл, он не собирался.

Так что, когда Принцессе снова поплохело, он был в отчаянии. И этот парень… был последней надеждой.

«Не прогадал. Интуиция не подвела», — подумал Геннадий и снова отхлебнул пива.

Пацан — гений. Без лишних слов, без причитаний, без сюсюканий. Просто положил руку, и всё прошло. Как будто и не было ничего. Магия, не иначе. И не просто вылечил Принцессу, а вдохнул в неё новую жизнь.

Теперь только к нему. Главное, чтобы он не свалил. Не испугался этого наследства. Он же явно не дурак, понял, что его подставили. Но, с другой стороны, где он ещё найдёт такой готовый бизнес? Геннадий очень надеялся, что Виктор не захочет расставаться с таким имуществом.

Принцесса подбежала и ткнулась мокрым носом ему в колено, требуя внимания. Геннадий потрепал её за ухом.

— Да, девочка моя. Теперь у нас есть свой доктор.

Он допил пиво и решительно поставил кружку на стол.

«Буду советовать его всем нашим. У Семёныча вон бульдог опять хромает, у Валерьяныча кошка рожать скоро будет. Пусть знают, что в нашем районе теперь есть нормальный док. Который лечит, а не калечит. Будут клиенты — будет и бизнес. А значит, и нам с Принцессой будет куда обратиться, если что».

Он поднял кружку, мысленно салютуя странному парню-ветеринару.

«За тебя, Виктор. Держись там. Теперь ты наш».

* * *

Я сидел в полутёмном кабинете, который теперь, по иронии судьбы, был моим. Просто ждал, когда вернётся мой пернатый разведчик.

Чтобы скоротать время, я нашёл в одном из шкафчиков старый электрический чайник, налил воды из кулера и поставил его кипятиться. В соседней банке обнаружился растворимый кофе.

Забавно… В прошлом мире я пил нектары, сваренные из лепестков лунных орхидей и звёздного мёда. А здесь пьют растворимую пыль сомнительного происхождения. Но в этом тоже есть своя прелесть простоты. Начинать с самого дна — это… освежает. Заставляет мозги работать, а не полагаться на безграничную силу, которая решит любую проблему за тебя.

Вскоре чайник недовольно щёлкнул, закипев. Я налил себе в кружку кипяток, бросил ложку коричневого порошка, добавил два кубика сахара из засаленной сахарницы и начал медленно размешивать ложечкой. Успокаивающий ритуал.

И в этот момент в комнату пулей влетел Кеша. Он спикировал на стол, чуть не опрокинув мою кружку, и затараторил, захлёбываясь словами:

— Хозяин! Там это… короче… того! Они там… медицинские медикаменты воруют! Из того помещения, где ты вчера собаку смотрел!

Я медленно отхлебнул обжигающий напиток.

— М-м-м, — протянул я. — Интересно.

Я достал из кармана пакетик с семечками, который купил для Кеши вчера, и высыпал небольшую горку на стол.

— Присаживайся, — предложил я. — Поклюй.

Кеша посмотрел на семечки, потом на меня. В его глазах-бусинках плескалась откровенная паника.

— В смысле, поклюй⁈ — взвизгнул он. — Нас же грабят! Давай! Иди! Переломай их! Разорви! Я с одним точно помогу!

— Зачем? — спокойно спросил я, делая ещё один глоток.

Кеша замер с раскрытым клювом.

— Ты не понял, — терпеливо пояснил я ему. — Это нас не грабят. Это у нас забирают мусор.

Попугай склонил голову набок, пытаясь переварить услышанное.

Ну надо же. Какая прелесть… И ведь даже не понимают, какую услугу мне оказывают. Эти два идиота, бывшие владельцы, оставили мне в наследство целую аптеку просроченного и поддельного дерьма. Головная боль, от которой я как раз думал, как избавиться. А тут — пожалуйста, «санитары подземелий» явились, чтобы бесплатно вынести мусор. Вселенная, ты иногда бываешь на удивление щедрой.

Я откинулся в кресле. Вчерашний разговор с юристом-байкером Геннадием не прошёл даром. Мы с ним не просто болтали. Мы провели полную инвентаризацию всего, что находилось в этой клинике.

И результаты были, мягко говоря, удручающими.

Почти все медикаменты, что сейчас уносили эти ночные гости, были либо просрочены, либо являлись дешёвой подделкой. На коробочках красовались логотипы известных и дорогих производителей, но внутри было в лучшем случае плацебо, а в худшем — откровенный яд. Прежние владельцы занимались не лечением, а откровенным мошенничеством.

И всё это «богатство» теперь висело на мне. По законам этого мира, я не мог просто так выбросить просроченные и поддельные лекарства. Их нужно было утилизировать. А утилизация — это дорого и хлопотно. Плюс, за хранение и использование контрафакта можно получить по шапке.

— Понимаешь, пернатый, — начал я объяснять, — эти ребята избавляют меня от необходимости платить огромные деньги за вывоз и уничтожение этого мусора. Они делают за меня всю грязную работу. Бесплатно.

Кеша нахмурился, шевеля извилинами в своей маленькой, но прокачанной голове.

— То есть… это хорошо?

— Это прекрасно.

Этот мир становился всё интереснее. Проблемы здесь решались сами собой. Я уже начал подумывать, а не создать ли мне мелкого пожирателя, который бы утилизировал эти отходы. А тут — пожалуйста, всё сделали за меня.

— Твоя задача — проследить, чтобы они забрали всё до последней ампулы. И чтобы не пошли дальше, в другие помещения. Лети.

Кеша, кажется, начал что-то понимать. Он кивнул, схватил пару семечек и снова вылетел наружу.

Я достал телефон, который мне выдали на складе. Старенький, потрёпанный, но рабочий. Интересно, спит мой новый товарищ или нет?

Я быстро набрал сообщение Геннадию:

«Извиняюсь, спишь?»

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Четыре утра. Сам как думаешь?»

Я улыбнулся.

«Значит, не спишь».

Следующее сообщение от Геннадия подтвердило мою догадку:

«Конечно, не сплю! Мы с моей девочкой сейчас в баре отрываемся».

И следом прилетела фотография. Я приблизил изображение и едва не расхохотался в голос.

За барной стойкой байкерского клуба сидела его собака. На её морде красовались розовые очки в форме сердечек, а на теле — кожаная жилетка с нашивками какого-то мотоклуба.

Рядом с ней сидел сам Геннадий, а бармен в этот момент поджигал какой-то многослойный коктейль.

На заднем плане тусовалась колоритная публика: здоровенные бородатые мужики в кожаных косухах, а рядом с ними — их питомцы. Я разглядел лысую кошку с ирокезом и шипастым ошейником и брутального бульдога в крошечных кожаных ботиночках.

Какой всё-таки абсурдный и очаровательный мир. Юрист-байкер с собакой-рокершей. Удивительно, как быстро я нахожу себе союзников. Пусть и таких… специфических. Но прагматизм превыше всего. Он полезен. А значит, он — мой союзник. Пока что.

Я быстро напечатал следующий вопрос:

«Тут такое дело… Вопрос по твоей части. Если украденные у меня медикаменты окажутся поддельными, у меня будут проблемы?»

«Никаких, — пришёл ответ. — Ты — потерпевший. Скажешь, что знать не знал, что тебе всучили фуфло. Все шишки на тех, кто украл и попытался это продать. Тебе помощь нужна? А то мы с парнями тут за углом, можем подъехать».

Следом прилетела ещё одна фотография: Геннадий в обнимку с двумя такими же шкафами, как он сам. Один из них с размаху бил себе об голову пустую бутылку.

Я улыбнулся и отправил последний ответ:

«Спасибо, не надо. Справлюсь. Скажи владельцу бульдога, что у животного неправильная постановка лап из-за обуви. Через год начнутся проблемы с суставами».

Я отложил телефон. Ладно, с этим разобрались.

Через час всё было кончено. Воры ушли, забрав весь хлам. Я вышел из кабинета. И тут же поморщился. Они оставили после себя жуткий беспорядок — разбросанные пустые коробки, какой-то мусор… Ненавижу.

Устрой кто-нибудь подобное в моей лаборатории — лишился бы не только работы, но и пары конечностей. Порядок — основа науки. Хаос порождает ошибки. А цена ошибки в моих экспериментах порой измерялась в целых мирах.

Нужно будет заделать разбитое окно, через которое они проникли. Но это уже днём. А пока — разобраться с охраной.

Я прошёл вглубь клиники, в дальнее помещение, откуда доносился тихий скулёж. Там, в массивной стальной клетке, сидел тот самый пёс-химера, которого я притащил сюда вчера. На клетке висело несколько табличек: «Опасно!», «Не подходить!», «Вскрытие производить только в защитном костюме!». Мило.

Я подошёл к клетке и открыл засов.

— Выходи. Пойдёшь со мной.

Пёс зарычал, прижимаясь к дальней стенке. В его налитых кровью глазах смешались страх и агрессия. Он оскалил клыки, с которых закапала слюна.

Я вздохнул и на долю секунды позволил своей истинной сути просочиться наружу. Это не была магия или давление аурой. Просто взгляд химеролога, который привык повелевать.

Пёс дёрнулся, заскулил и попятился. А потом медленно, поджав хвост, выполз из клетки и опустил голову, признавая во мне хозяина.

— Вот так-то лучше.

Мы дошли до разбитого окна. Я указал на него.

— Видишь?

Пёс, которого я мысленно уже окрестил Психом за его нестабильное поведение, неуверенно кивнул.

— Вот здесь сидишь и охраняешь. Жрать любишь? Значит, надо работать.

Я посмотрел на него. Жалкое зрелище. Создание, полное силы, но сломленное изнутри. Психически нестабильное, дёрганое, на грани безумия. Его создатель явно был либо садистом, либо полным профаном.

«Так дело не пойдёт», — решил я.

Мне нужен был не просто сторож. Мне нужен был надёжный и, главное, вменяемый помощник. А значит, придётся немного поработать.

— Лежать, — приказал я.

Псих послушно растянулся на полу. Я присел рядом, положил ладонь ему на голову и начал «лечить».

Для меня это было не сложнее, чем для часовщика — перебрать механизм. Я погрузился в его суть — ментальную и магическую структуру. Да, куча психических отклонений, безумие, агрессия… Его создатель, при всей своей криворукости, всё же обладал определёнными знаниями.

И тут я наткнулся на причину его безумия. Это была не ошибка. Это был злой замысел. В самую основу его сущности была вплетена своего рода «программа самоуничтожения». Защита от кражи.

А вот и причина его безумия… Жестоко, примитивно и, что самое отвратительное, — неэффективно. Зачем ломать то, что создаёшь? Настоящий мастер обеспечивает лояльность не страхом поломки, а… взаимовыгодным сотрудничеством. Или, на худой конец, полным перепрограммированием личности. Но ломать… это для дилетантов.

— Ну, дружок, придётся тебя немного перепрошить.

Это было похоже на тонкую хирургическую операцию на душе. Я нашёл эту вредоносную схему и аккуратно, нить за нитью, начал её распутывать и удалять.

Прошёл почти час. Я не просто лечил ментальные шрамы. Я встраивал в сознание новые функции.

— Считывай мои эмоции, — приказал я.

Псих задрожал.

Я показал ему, что такое исследовательский интерес, спокойствие и сосредоточенность. А потом показал то, что чувствуют убийцы, грабители и насильники перед нападением. Я вложил в его голову целую палитру тёмных человеческих эмоций, создав своеобразную картотеку угроз.

— Запомни, — приказал я. — Если кто-то подойдёт к этой двери с такими эмоциями — можешь рвать. Всех остальных не трогать.

Псих понял. Теперь это был не просто безумный зверь. Это был идеальный сторож, способный читать намерения. Я слегка усилил его врождённый атрибут эмпатии, превратив его в точечный детектор лжи и агрессии. В его голове сформировалась чёткая команда: «свой-чужой».

— Отлично. Теперь ты не просто Псих. Теперь ты — мой начальник службы безопасности.

Пёс перестал дрожать. Его дыхание выровнялось. Он поднял на меня голову, и в его глазах я впервые увидел не страх или агрессию, а осмысленное любопытство.

— Вот, — сказал я, вытирая пот со лба. — Сэкономил на психотерапевте.

Утром я проснулся от запаха кофе. Кеша, деловито махая крыльями, размешивал сахар в моей кружке.

— Хозяин, ты проснулся? Иди скорей! Наш Псих хочет похвастаться уловом!

Я встал, потянулся и пошёл в коридор.

Картина маслом: у дальней стены, по стойке смирно, стояли три мужика. Один — в форме почтальона, второй — с бидоном для молока, а третий — просто какой-то тип в потрёпанной куртке. Все трое стояли, не шевелясь, боясь даже дышать.

Рядом, на полу, свернувшись калачиком, спал Псих.

Один из мужиков, видимо, не выдержав, слегка шевельнулся. Псих, не открывая глаз, лениво поднял ухо. Мужик тут же застыл, как статуя.

Идеально. Никакой лишней агрессии. Просто демонстрация силы и чёткое обозначение границ. Он не нападает, он контролирует. Разница принципиальная.

Моя система «свой-чужой», основанная на считывании эмоционального фона, работает безупречно. Пожалуй, даже лучше, чем я ожидал.

— Кто такие? — спросил я.

— Я… я вам письмо принёс! — заикаясь, сказал почтальон.

— А я молочник, — прохрипел второй. — У вас подписка на молочные изделия. И скидка на творожную запеканку, — пискнул он, когда Псих недовольно дёрнул ухом.

Я посмотрел на третьего.

— А ты кто?

— А я просто дебил, — честно признался он. — Увидел разбитое окно и открытую дверь, стало интересно, что тут…

Я вздохнул. Подошёл к Психу и почесал его за ухом.

— Ладно, отпустим их.

Пёс зевнул и лениво махнул лапой в сторону троицы, мол, «идите отсюда». Троица, толкая друг друга, пулей вылетела на улицу.

Я вернулся в кабинет. Нужно было обустраиваться в этом мире.

— Слушай план действий на сегодня, — сказал я, когда на стол передо мной приземлился Кеша.

Попугай деловито распушил перья и уставился на меня своими глазами-бусинками, всем своим видом показывая, что готов к новым свершениям.

— Ты говорил, что ты хороший разведчик. Мастер шпионажа и всё такое. Вот и проверим. Полетаешь по городу. Мне нужна интересная информация. Что-то необычное.

— Кеша всё найдёт! Кеша лучший! — тут же гордо заявил он.

— Кстати, где там твой «человечек», который должен был нам помочь?

— Он скоро будет, хозяин! — отрапортовал попугай. — Кеша всё устроит!

— Хорошо. Это вторая задача — проследи, чтобы он до нас добрался. И третья, самая важная. Мне нужна информация о существах, которые живут под городом. В канализации, в катакомбах, где угодно. Ты уже показывал мне одно такое чудовище. Я хочу знать, есть ли ещё.

План, который начал формироваться в моей голове, требовал точных данных. Картина местности, как говорят в этом мире.

Этот город — слоёный пирог. Наверху — блеск и мишура аристократических особняков, в середине — суета простых обывателей. А внизу… внизу кипит настоящая жизнь. Скрытая, тёмная и дикая. Идеальная среда для эволюции, не сдерживаемой никакими законами.

Тот змей из канализации — только верхушка большого айсберга. Там, внизу, наверняка скрываются настоящие сокровища. Уникальные мутации, редкие атрибуты… всё, что нужно для создания по-настоящему сильных существ. И для моего собственного усиления. Да, начинать придётся с самых низов. В прямом смысле этого слова.

А в том, что под этим городом кипит своя, скрытая от глаз жизнь, я не сомневался ни секунды. Здесь, наверху, царил культ химерологии. Аристократы и богачи соревновались, у кого питомец круче, опаснее и экзотичнее. А где есть спрос, там есть и предложение. И далеко не всегда качественное.

Большинство местных «мастеров» — криворукие дилетанты, создающие нестабильных, психически неуравновешенных монстров. Такие «игрушки» часто сбегают. А куда им деваться в огромном каменном мегаполисе, огороженном стенами? Только под землю.

Там, в бесконечных лабиринтах, они находят убежище.

Но тут возникал один простой вопрос, над которым, я уверен, никто из местных жителей особо не задумывался.

Чем сбежавшие химеры будут питаться?

Нет, ну серьёзно. Можно подумать, что под землёй темно, сыро и пусто. Но это не так. Чтобы выжить, хищнику нужна еда. Постоянный, возобновляемый источник пищи.

И я знал ответ. Ответ, который бегал, пищал и размножался с чудовищной скоростью прямо у них под ногами.

Крысы.

Их тут были не просто миллионы — миллиарды. Целая подпольная цивилизация, живущая по своим законам. Идеальная кормовая база. Они размножаются быстро, они всеядны, их практически невозможно истребить. Они — топливо, на котором работает вся эта скрытая подземная экосистема.

Сбежавшая химера, попав в подземный мир, не просто выживала — она процветала. А может, и не только сбежавшая. Кто знает, какие твари завелись тут сами по себе.

Тот змей из канализации, которого мне показал снегирь, — яркое тому подтверждение.

Так что нужно было узнать об этом мире больше.

— Всё понял? — спросил я Кешу.

— Так точно, хозяин! — отрапортовал он и пулей вылетел наружу.

* * *

Тайная Канцелярия. Кабинет инспектора

Инспектор Демьян Агапов с усилием впечатал палец в кнопку вызова на телефоне. Снова. В десятый раз за последние полчаса.

В ответ — лишь издевательские гудки. Никто не отвечал.

— Какого хрена⁈ — прошипел он, швыряя трубку обратно на стол.

Два дня. Два чёртовых дня его полевые агенты не выходили на связь. Он снова и снова набирал их номера, но в ответ слышал лишь монотонные гудки.

Агапов был на грани бешенства. Операция, которую он планировал больше полугода, вот-вот должна была начаться. Всё должно было быть идеально, выверено до последней секунды. А эти двое просто исчезли.

Он им лично передал специальные магические ампулы с концентрированным экстрактом бешенства. А в ответ — тишина. Ни доклада, ни подтверждения, ни черта.

И он просто сидел здесь, в своём кресле, как идиот, и ждал.

Мысль о том, что они могли его кинуть, он отмёл сразу. Это было вряд ли. Он их слишком крепко держал за яйца.

Этих двоих он откопал давным-давно. Две заблудшие души, которых он вытащил из такой задницы, что им до конца жизни не расплатиться.

Первый — Борис — бывший вышибала, на котором висело убийство по неосторожности. Хотя эту «неосторожность» ещё нужно было доказать, и Демьян мог легко переквалифицировать дело в умышленное.

Второй — Валера — был помощником крупного торговца нелегальными, мутировавшими созданиями. Самого торговца посадили надолго, а этому ушлому типу Агапов помог отмазаться, состряпав легенду, что тот отвечал только за бумажную работу и финансы, и не был в курсе основной деятельности.

У них был договор. Простой и понятный: они участвуют в трёх его «делах», и он полностью отмазывает их от прошлого, чистит все записи, даёт новую жизнь. Это должно было стать их последним, третьим делом.

Но теперь эти двое, его ручные псы, молчали.

Амбиции Демьяна Агапова были не просто большими — они были грандиозными. Он не собирался вечно сидеть в этом зашарпанном кабинете с потрескавшимися стенами. Тайная Канцелярия, конечно, давала власть, но Демьян мечтал о большем.

Сейчас он инспектор. Потом будет главным инспектором. А когда-нибудь — и начальником всей Канцелярии. Но для этого нужно было раскрывать дела. Громкие, важные и резонансные.

Но такие дела на дороге не валялись. Все серьёзные преступления либо происходили в кругах аристократов, куда без особого приказа не сунешься. Либо ими занимались настолько умные люди со своей «крышей», что подобраться к ним было почти невозможно.

Поэтому Агапов давно понял простую истину: если резонансное дело не идёт к тебе, нужно создать его самому.

Инспектор поднялся. Хватит сидеть. Пора было ехать в эту проклятую ветеринарку лично и смотреть, что там происходит. Он не любил, когда его планы срывались. Особенно такие красивые планы.

Пока автомобиль нёсся по городским улицам, Демьян прокручивал в голове детали. Идеальная схема. Его агенты должны были проникнуть в одну захудалую ветеринарную клинику на окраине и заразить сначала одно животное, а потом и остальных.

Затем, когда владельцы клиники будут отсутствовать в городе, с их же компьютера устроить «день открытых дверей» — акцию с бесплатным осмотром для всех желающих. Собрать в приёмной побольше народу, человек двадцать-тридцать. А потом выпустить всех взбешённых и мутировавших животных.

Это была бы бойня. Много жертв, много крови, большой резонанс на всю империю. И тут на сцену вышел бы он, доблестный инспектор со своим отрядом. Они бы быстро всех перестреляли, а потом задержали бы владельцев клиники, повесив на них всю вину. Громкое дело, которое принесло бы ему новые звёздочки на погоны или повышение. А может, и то и другое. Агентам — свобода. И все были бы довольны.

Клиника встретила его тусклым светом в окнах. Демьян вошёл внутрь. В приёмной сидело два человека: какая-то женщина и мужик с хомяком. За стойкой никого не было. Через пару минут из-за двери вышел какой-то парень.

— Кто у нас следующий? — спросил он.

— Мы, — отозвалась женщина.

— Мы? — переспросил парень. — Что-то я не вижу второго. Или он тут где-то бегает? На вашем месте я бы не отпускал его.

— Да нет, моя кошка дома, — ответила женщина.

— Дома? — парень удивлённо приподнял бровь. — Интересный поход к ветеринару.

— А зачем её напрягать? У меня есть её фотография. Вот!

Демьян молча сел на стул рядом с мужиком. Тот сочувственно посмотрел на своего питомца, который сидел в клетке и пускал слюни.

— Опять челюсть вылетела, — пояснил мужик. — Вечно хочет засунуть в себя больше орехов, чем может проглотить.

Демьян кивнул на парня за стойкой.

— А это кто? Что-то я его здесь раньше не видел.

— Да сам в шоке, — ответил мужик. — Я тут каждую неделю со своим пушистым. Говорят, старые владельцы уехали, клинику переписали на этого. Теперь он тут один работает.

Мир Демьяна качнулся. Владельцы уехали? Переписали? А где же его агенты — Борис и Валера? Вся его полугодовая работа, весь его гениальный план — коту под хвост.

Он молча вышел, сел в машину и открыл служебный планшет. Быстрая проверка по базам данных подтвердила худшие опасения. Владелец сменился. Прежние хозяева испарились. И его два агента — тоже.

— Уроды, — процедил он сквозь зубы. — Кинуть меня решили.

Демьян вернулся в Канцелярию. Вызвал своего помощника.

— Найди этих двоих, — он бросил на стол их досье. — Объяви в розыск. Подними их старые дела на пересмотрение.

Плевать. Если бы он умел отступать, то никогда бы не добился того, что имел. И раз он решил, что это место принесёт ему новые звёздочки на погоны, значит, так оно и будет.

— У нас есть один знакомый, которого мы разрабатываем, — обратился он к своему помощнику. — Тот, что поставляет тварей для бойцовских ям. Поезжай к нему. Скажешь, что от меня. Возьми что-нибудь маленькое, но боевое, в клетке. Затем, по моей команде, подъедешь к ветеринарной клинике. Адрес я тебе дам. И закинешь эту клетку прямо в окно.

— Понял, — кивнул подчинённый. — Сделаю.

— Конечно, сделаешь, — усмехнулся Демьян.

Он любил свою работу. И любил свой отдел. За последние годы он тщательно зачистил его от всех неугодных. Кого-то подставил, других с позором выгнал. И теперь все, кто остался, знали: неподчинение инспектору Агапову карается. Очень жестоко.

* * *

Такая жизнь мне, пожалуй, даже нравилась.

В ней есть какая-то предсказуемая, почти медитативная рутина. Утром я вышел из своей каморки, которая теперь по совместительству является и моим домом, перевернул на входной двери табличку с «Закрыто» на «Открыто», и начался рабочий день.

И люди пошли. Нескончаемым потоком. Я теперь врач. Местный Айболит, как тут назывался один сказочный персонаж.

Идеально. Я даже не думал, что всё может сложиться настолько удачно. В прошлой жизни, если бы мне сказали, что я буду заниматься вот этим, я бы, наверное, очень удивился. Удивился тому, насколько простую и, откровенно говоря, паршивую работу можно делать, да ещё и получать за это неплохое вознаграждение.

В моих мирах никто бы не потащил собаку к химерологу, если у той просто растяжение. Хозяин сам бы вправил лапу, наложил шину и дал бы отвар из целебных трав. А если собака чихнула, ей бы просто дали понюхать корень мандрагоры, и насморк прошёл бы через пять минут. Здесь же не было даже простейших зелий. Любая мелочь — и они бегут к специалисту.

Что ж, меня это более чем устраивало.

Но самое главное, самое ценное в этой работе — не деньги. И не крыша над головой. А то, что у меня появился постоянный, неиссякаемый источник… материала. Каждый день ко мне приносят десятки самых разных существ. И каждое из них — носитель уникальных атрибутов.

Я держал перед собой на ладони маленький, переливающийся сгусток энергии. Он выглядел как крошечный чёрный шар, внутри которого клубился тёмный туман. Время от времени его поверхность искажалась, принимая очертания беззвучно кричащего лица, а затем снова сглаживалась. Это был атрибут «Истеричность», который я извлёк из самого милого хомяка, которого когда-либо видел. Пушистый комочек чистого умиления, который, правда, страдал нотками безумия.

Самое удивительное, что этот атрибут достался мне совершенно бесплатно. В моём прошлом мире за такую диковинку пришлось бы выложить не меньше пятидесяти, а то и всех семидесяти золотых. А тут — пожалуйста, бери не хочу.

Дверь клиники распахнулась, и в приёмную влетела заплаканная женщина, прижимая к груди переноску, из которой доносилось жалобное мяуканье.

— Доктор! Усыпляем? — с порога выпалила она, рыдая в три ручья.

Следом за ней вбежал её муж, который пытался её успокоить, но получалось у него, откровенно говоря, хреново.

— Я так и знала! — причитала женщина. — Всё! Это конец! Ой, божечки, ну за что нам это⁈

Я устало вздохнул.

— Здравствуйте. Что случилось?

— Всё плохо! Она не выживет, я знаю! Всё очень плохо!

Я молча взял у неё переноску. Кошка сидела с огромными, полными вселенского ужаса глазами и смотрела то на свою хозяйку, то на меня, будто умоляя: «Не надо, дядя, не надо!»

Беглый осмотр занял не больше десяти секунд. Обычное растяжение правой задней ноги. Возможно, с небольшим вывихом.

— У вашей кошки просто растяжение лапы, — констатировал я.

— Да! Я знаю! Всё так серьёзно! — зарыдала женщина. — Усыпляйте! Я не могу видеть, как она мучится!

Я вспомнил, как будучи молодым специалистом, мне отчаянно нужны были деньги на обустройство первой лаборатории. Тогда приходилось подрабатывать, решая подобные «проблемы». Навыки никуда не делись.

— Ладно, — сказал я примирительно. — Я постараюсь что-то сделать, чтобы её не пришлось усыплять. Не переживайте.

— Ой, доктор, правда⁈ — лицо хозяйки тут же просветлело. — Я буду так благодарна!

Я посмотрел на кошку.

— Ну что, пойдём, посмотрим тебя?

Животное зашипело и выпустило когти, явно собираясь драться за свою жизнь.

— Без проблем, — пожал я плечами. — Можем и усыпить.

Кошка тут же передумала. Она пулей выскочила из переноски, и сама рванула в операционную. Когда я вошёл следом, она уже лежала на столе, раскинув лапы в четыре стороны, с видом «делай, что хочешь, я готова».

Я усмехнулся и положил ей руку на голову. Лёгкий импульс энергии — и она уснула. Затем я взялся за больную лапу. Кости были на месте, но одна из мышц из-за врождённой патологии была перекручена вокруг сустава. Именно поэтому у неё случился вывих. Ещё один импульс, более точечный. Я размягчил костную и мышечную ткань, поставил всё на место, укрепил связки.

Вся «операция» заняла не больше пяти минут.

Пока я возился с кошкой, краем глаза поглядывал на небольшой телевизор, висевший на стене. Шли местные новости. Диктор с каменным лицом вещал:

«…в результате конфликта между представителями двух знатных родов произошла потасовка, в ходе которой пострадал случайный прохожий. К сожалению, от полученных травм он скончался. Семье погибшего уже выплачена щедрая компенсация. Инцидент исчерпан».

Я покачал головой. И всё? Просто «инцидент исчерпан»? Удивительный мир.

Кошка проснулась. Я заставил её немного походить, попрыгать. Всё было в полном порядке. Но для вида я всё же решил наложить повязку.

— Так, стой смирно, — сказал я, доставая бинт.

Кошка зашипела.

— Тихо. А то усыплю.

Она тут же замерла. Я аккуратно перемотал ей лапу.

Когда я вынес животное в приёмную, женщина бросилась ко мне, как к спасителю. Кошка, хоть и прихрамывала из-за ненужной повязки, но уверенно стояла на всех четырёх лапах.

— Доктор! Вы бог! Вы сотворили чудо! Сколько я вам должна?

И вот тут у меня возникла проблема. Язык не поворачивался назвать хоть какую-то сумму за эту пятиминутную манипуляцию, которая для меня была даже не работой, а так… лёгкой разминкой для пальцев.

Если бы у меня были мои прошлые силы, я бы мог щелчком пальцев превратить эту кошку в боевого гоночного зверя метрового роста с характеристиками мелкого дракона. В прошлой жизни мне даже смотреть на такие мелочи не нужно было — от одной моей ауры всё живое в радиусе километра исцелялось само собой.

— Работа была… очень тяжёлая? — спросила женщина, увидев моё замешательство. — Вот, возьмите!

Она положила на стойку сто рублей.

— А вы знаете, почему я к вам пришла? — вдруг спросила она. — В других клиниках запись на месяцы вперёд! Это был наш последний шанс! Другие лечебницы просто усыпляют, чтобы не возиться.

Я удивлённо поднял бровь. Они серьёзно просто усыпляют, если не могут помочь?

— Этого хватит? — с надеждой спросила женщина.

— Вполне, — кивнул я. — Мы ценим постоянных клиентов. Обращайтесь ещё, в следующий раз сделаем вам скидку.

— Ой, спасибо! Теперь только к вам!

Когда они ушли, я сел за стол и посмотрел на заработанные деньги. Вечер перестал быть томным.

На стол тут же приземлился Кеша. Он посмотрел на меня, потом на купюры на столе.

— Хозяин, ну ты крутишься! Бабки мутятся! — восхищённо проскрипел он. — Представляешь, сколько мы теперь зерна можем купить⁈

— Боюсь, пока нисколько, — ответил я. — Эти деньги ещё не наши.

Аренда этого помещения, судя по документам, стоила четыреста рублей в месяц. И она была просрочена. На полгода.

— Нам нужно сначала заплатить долги, — пояснил я попугаю. — Иначе нас выгонят.

— Долги? — Кеша недоумённо наклонил голову. — Хозяин, какая-то неправильная схема. Кеша уже всё продумал! Мы идём к этому, который хочет денег, и говорим, что это ОН нам должен! А если не соглашается — клюём в глаз! Кеша видел, так коты территорию делят. Очень эффективно!

Я закатил глаза и откинулся на спинку стула, глядя на Кешу, который гордо восседал на краю стола, как будто только что изобрёл гениальную финансовую стратегию.

— Кеша, это так не работает. Если мы начнём клевать в глаза всех, кому должны, нас не только выгонят, но и, скорее всего, посадят. Или того хуже — усыпят, как тех бедолаг в других клиниках.

Кеша нахохлился, явно обиженный, что его гениальный план не оценили.

Когда стемнело, я решил немного прогуляться, подышать воздухом и обдумать дальнейшие планы.

Я шёл по парку, размышляя. Этот мир был настоящим Клондайком. Атрибуты, уникальные мутации… Такого разнообразия я не видел нигде. Как будто сама Многомерная Вселенная создавала эту планету как гигантский полигон для химерологии.

Удивительно, почему у людей здесь я не видел врождённых атрибутов. Как это вообще работает? Нужно будет задержаться здесь. Лет на сто, не меньше. А раз так, то отсиживаться в тени, как я привык, не получится. Придётся принимать активное участие в местных «экспериментах».

Я присел на скамейку, погрузившись в свои мысли, как вдруг услышал рядом голос:

— Слышь, мужик, а где ты такие красивые туфли взял?

Я поднял голову. Меня окружало шестеро молодых парней весьма характерной наружности.

— Наверное, купил, — пожал я плечами. — А вы знаете другой способ, как можно получить обувь?

Они переглянулись.

— Слышь, мужики, а он нас тупыми, походу, назвал.

— Тут не «походу», — поправил я. — Тут «наверняка». И да, я вас такими назвал.

Господи, только мелкой шпаны мне не хватало, чтобы меня ограбить. Да меня же Кеша засмеёт, если узнает. Это будет не просто провал, это будет унизительно.

— А ну, втащим ему, пацаны! — решил главный. — А то чё он, типа, серьёзных людей оскорбляет!

Они уже собирались на меня наброситься, как вдруг мой телефон зазвонил. Я поднял руку, останавливая их.

— Секундочку.

На экране высветилось «Геннадий-Юрист-Байкер».

— Алло.

— Виктор! Ты где⁈ Срочно! Ты нужен!

— Геннадий, я сейчас не могу говорить. У меня тут встреча с молодыми людьми.

— Бросай на хрен всех! — заорал он в трубку. — Тут такое дело! Капец! Всё пропало, шеф, всё пропало!

— Повторяю, я очень занят, — терпеливо сказал я. — Я в парке, рядом с клиникой. Меня сейчас, кажется, будут бить и грабить. Так что подожди. Думаю, через час освобожусь, встретимся.

— В том парке⁈ — переспросил Геннадий. — Понял! Всё, давай! Сейчас будем!

Он бросил трубку. Я убрал телефон и повернулся к шпане.

— Ну что, пообщаемся?

И тут я заметил, что их стало больше. Уже не шесть, а двенадцать. Интересно, если сложить умственные способности их всех в одну кучу, они хотя бы до уровня Кеши дотянут?

— А ну, раздевайся! — скомандовал главный.

— Даже страшно предположить, по какой причине мне нужно раздеваться, — сказал я.

— Как по какой? Чтобы вещи кровью не заляпать!

И в этот момент тишину парка разорвал оглушительный рёв десятков мотоциклетных двигателей. На аллею, сшибая урны и распугивая голубей, вылетело не меньше тридцати байкеров. Они неслись прямо на нас.

Шпана в ужасе бросилась врассыпную. Кто-то из байкеров на ходу сбил двоих. Геннадий, спрыгнув со своего рычащего монстра, сходу врезал одному в челюсть, второго отправил в полёт ударом ноги.

Через тридцать секунд всё было кончено. Двенадцать тел валялись на траве, а вокруг стояли суровые бородатые мужики в коже.

Я сидел на скамейке и спокойно наблюдал за этой сценой, как будто смотрел представление в театре. Геннадий поправил свою кожаную куртку и подошёл ко мне, вытирая пот со лба.

— Спасибо, конечно, — я пожал его огромную ручищу, — но зачем так жёстко?

— Ты же сказал, у тебя проблемы!

— Ну да. Но они же ещё даже не начались.

— А теперь и не начнутся! — отрезал он. — Садись, поехали, дело есть!

Мы подъехали к клинике. Геннадий и ещё трое байкеров занесли внутрь… нет, не раненого человека в мешке, как можно было подумать. Они внесли на руках огромного бульдога, который жалобно скулил. Того самого — с фотографии, в кожаных ботиночках.

— В операционную, бегом! — командовал Геннадий. — Пациента доставили!

Я замер. Посмотрел на Геннадия. Потом на остальных байкеров, которые толпились в дверях, сочувственно глядя на своего товарища.

— То есть, вы сейчас устроили погром в парке, набили двенадцать рыл, нарушили с десяток правил дорожного движения, гнали по спальному району с бешеной скоростью… потому что бульдогу нужна помощь?

— Ну да! — без тени сомнения ответил Геннадий. — Семёныч лапу подвернул! Это что, шутки что ли?

Я подошёл к бульдогу, который лежал на операционном столе и смотрел на меня грустными глазами. Провёл рукой над его лапой.

— Готово.

Семёныч тут же вскочил, радостно залаял и принялся прыгать.

— Ух ты! Мастер! — восхищённо выдохнул его хозяин, такой же здоровенный мужик, как и все остальные. Он подошёл, обнял своего пса. — Семёныч, бродяга! Говорил же, всё будет хорошо!

Геннадий подошёл ко мне.

— Вот, это тебе от Семёныча, — сказал он, протягивая мне пятьдесят рублей. — В благодарность, так сказать.

Я с усмешкой посмотрел на бульдога, который радостно обнюхивал ногу своего хозяина.

— От того самого Семёныча, который с хвостом? — уточнил я. — Щедро с его стороны.

Геннадий отмахнулся.

— Да не, от его хозяина. Семёныча-старшего, так сказать. Это он собаку в честь себя назвал. Говорит, похожи очень.

Из чистого любопытства я перевёл взгляд с собаки на мужчину. До этого я не особо присматривался к нему, воспринимая его как часть общей массы бородатых байкеров. Но теперь увидел.

Та же мощная, выпирающая вперёд челюсть. Те же глубоко посаженные, на удивление добрые глаза под нахмуренными бровями. Та же приземистая, крепко сбитая фигура и короткая шея. Даже складки на лбу, казалось, повторяли рисунок морщин на морде пса. Сходство было не просто заметным, оно было почти карикатурным, будто кто-то взял одного и того же персонажа и создал его в двух ипостасях: человеческой и собачьей.

Я мысленно присвистнул. Вот это экземпляры! Уникальная мимикрия. Интересно, это врождённый атрибут или приобретённый в результате долгого совместного проживания? Нужно будет понаблюдать.

Семёныч-старший, тем временем, сграбастал меня в медвежьи объятия, едва не сломав рёбра.

— Спасибо тебе! Понимаешь, мой Семёныч — это не просто собака. Это… — он замялся, подбирая слова, — это братан, понимаешь? Семёныч для меня как член семьи. А за семью мы порвём кого угодно.

— Ладно, — сказал я, поднимая руки. — Убедил. Семёныч — ВИП-клиент. Буду иметь в виду.

Байкеры загоготали, а хозяин Семёныча хлопнул меня по плечу так, что я чуть не впечатался в стену.

— А ты нормальный мужик, док! Если что, зови. Мы с Семёнычем всегда на связи.

— Ага, — подхватил Геннадий. — И не только с Семёнычем. У нас ещё есть Барон, Мясник и Дизель. Это всё клички, если что.

Я представил, как вся эта банда байкеров с их собаками, названными как участники какой-то бандитской группировки, вваливается ко мне в клинику с очередной «срочной» проблемой вроде поцарапанной лапы. Картина была одновременно пугающей и забавной.

— Уже решил, что с клиникой делать будешь? — напоследок спросил Геннадий.

— А что решать? Буду работать, — ответил я. — Я же не дурак от такого прибыльного места отказываться. У меня за сегодня уже три таких «Семёныча» было, которые лапу подвернули.

Геннадий заржал.

— Это отлично! Значит, будем на связи. Мы частенько пользуемся подобными услугами. Кстати, моя Принцесса, кажется, опять «беременна».

— Может, ты просто перестанешь её перекармливать? — предложил я.

— Надо будет завести на проверку, — не слушая меня, продолжил он.

Я проводил его до двери, перевернул табличку на «Закрыто» и вернулся в свой кабинет.

Пересчитав заработанные за день деньги, усмехнулся. Кажется, с финансами в этом мире у меня проблем точно не будет.

Глава 8

Стена, Петербург

Двое часовых — Иван и Дмитрий, прохаживались по отведённому им сектору Стены, защищавшей жителей столицы Империи от существ из Диких Земель.

Они болтали. Обо всём и ни о чём: о бабах из трактира в нижнем городе, о том, что цены на мясо снова подскочили, о недавнем матче по их любимой игре. Пустая болтовня помогала скоротать бесконечные часы дежурства.

— … а я ей и говорю, ты сначала определись, чего хочешь: или замуж, или чтобы я тебе гриффона на день рождения подарил, — протянул Иван. — А она мне что? Говорит, хочу и то, и другое. И чтобы гриффон был с бантиком!

Его напарник хохотнул, не отрывая взгляда от бинокля ночного видения.

— И что ты?

— Что-что… Сказал, что бантик на гриффона я ещё могу нацепить, но вот замуж — это уже не ко мне, — Иван ухмыльнулся, поправляя ремень винтовки на плече. — Пусть сначала найдёт дурака, который её с таким характером вытерпит.

Дмитрий фыркнул, опуская бинокль и потирая уставшие глаза. Холодный ветер с залива продувал насквозь их форму, и он поёжился, плотнее запахивая воротник.

Где-то вдали, за Стеной, раздался протяжный вой — такой, от которого волосы на затылке вставали дыбом. Оба часовых замерли, мгновенно забыв о болтовне. Дмитрий снова прильнул к биноклю. А Иван, стиснув винтовку, напряжённо вглядывался в темноту за парапетом.

— Ну, что там?

— Движение, — коротко бросил Дмитрий. — В секторе один-четыре. Кажется, что-то мелькнуло.

Иван резко развернул мощный прожектор, закреплённый на турели. Яркий луч света полоснул по земле у подножия Стены, выхватывая из темноты уродливые валуны и чахлые, скрюченные кусты. Ничего. Пустота.

— Да нет там никого, Дим, — проворчал Иван. — Ты какой-то сегодня нервный. Не первый раз уже тебе привиделось.

— Есть такое… — вздохнул тот, убирая бинокль. — Не высыпаюсь ни хрена!

— Это зря, — покачал головой Иван, доставая из кармана флягу. — Идти в ночную смену и не высыпаться… Глупая твоя привычка, дружище. Очень глупая.

— А что я сделаю? — пожал плечами Дмитрий. — Днём подработки беру сопровождающим.

Иван сделал глоток и уставился на пятно света прожектора за стеной.

— Охотников до этих земель всё не убавляется, — покачал головой он. — Дураков на свете ещё лет на сто припасено. Хотя, казалось бы, ничего там хорошего нет. А всё равно лезут.

Желающих попасть в Дикие Земли и правда было много. Самые разные люди. От учёных и Одарённых, которые пользовались огромным авторитетом и искали редкие ингредиенты и артефакты, до безумных химерологов, охотившихся за новыми образцами для своих чудовищных экспериментов.

Бывали и вовсе экзотические клиенты — богатые аристократы, которые нанимали целый конвой сопровождения, чтобы какая-нибудь парочка их отпрысков могла пощекотать себе нервы, устроив пикник в паре километров от города. Один чудак даже хотел сделать предложение своей даме на фоне закатного неба над Дикими Землями, прямо под носом у патруля. Иван тогда чуть не подавился от смеха, когда увидел, как этот франт в расшитом золотом камзоле пытается встать на одно колено, пока его дама визжит от страха, заметив тень какого-то крылатого существа в небе.

— Помнишь того придурка с кольцом? — хмыкнул Иван, возвращая флягу в карман. — Чуть не обделался, когда гарпия над ними закружила. А девка его всё равно согласилась! Любовь, видать, мозги вышибает напрочь.

Дмитрий коротко рассмеялся, но тут же снова насторожился, вглядываясь в темноту. Вой повторился — ближе, резче, с каким-то хриплым оттенком, будто существо, издавшее его, было не просто голодным, а злым. Очень злым.

— Это не просто ветер, Вань, — тихо сказал Дмитрий, вглядываясь в бинокль. — Там точно что-то есть. Смотри, вон там, у валуна с расщелиной.

Иван послушно метнул луч прожектора, но ожидаемо ничего не увидел.

— Да никого там нет, говорю тебе! — он раздражённо махнул рукой. — Наша артефактная защита молчит. А она бы сработала. Да и высота тут какая, десять метров почти.

Он хлопнул ладонью по холодному камню Стены.

— Где-то, конечно, и пониже будет. Её ж латали-перелатывали сто раз. Где-то вообще на соплях держится. Но здесь у нас участок надёжный.

Дмитрий отвернулся, чтобы проверить показания датчиков на пульте.

Иван смотрел ему в спину. Димка был хорошим парнем, исполнительным, но слишком уж дёрганым. Надо будет поговорить с ним после смены. Может, пусть возьмёт пару дней отпуска. Сходит по бабам, выпьет пива… Глядишь, и перестанет шарахаться от каждого шороха.

Они помолчали. Дмитрий всё никак не мог успокоиться, продолжая вглядываться в темноту. Иван вздохнул.

— Ты это, Дим… если обиделся на то, что я тебе утром сказал, так ты не переживай. Заведёшь ты ещё себе семью. Сорок два — это ещё не предел, мужики и в шестьдесят женятся…

— Да ну тебя, Вань, — отмахнулся Дмитрий, не отрываясь от бинокля. — Не в этом дело. Просто… чую, что-то не то. Не могу объяснить. Как будто давит что-то.

Иван скептически хмыкнул, но всё же бросил взгляд в сторону Диких Земель. Тьма за Стеной казалась непроницаемой, несмотря на луч прожектора, который выхватывал лишь отдельные куски пейзажа: острые камни, исковерканные ветром деревья, да редкие клочья бурьяна, что цеплялись за землю. Он привык к этому виду за годы службы, но иногда, в такие ночи, как эта, даже его пробирала дрожь.

— Может, магнитная буря какая, — буркнул он, чтобы разбавить тишину. — Одарённые вон говорят, что в Диких Землях поле нестабильное. То ли от артефактов старых, то ли от химер, что там по норам прячутся. Вот и кажется тебе.

Дмитрий не ответил.

— Ладно, — наконец сказал Иван. — Давай-ка проверим пост дальше. Пройдёмся до третьей башни, разомнём ноги. А то застоялись, как кони в стойле.

Когда он снова повернулся к напарнику, тот стоял неподвижно, как статуя, и молчал, глядя прямо перед собой.

— Дим? Да ладно тебе, чего ты…

В этот момент небо над Дикими Землями прорезала беззвучная вспышка молнии. На долю секунды тьма отступила, и Иван увидел.

Прямо за спиной Дмитрия стояло нечто. Человекоподобное, закутанное в тёмный плащ с глубоким капюшоном. Но рук у него не было. Вместо них из рукавов торчали два длинных, зазубренных лезвия, точь-в-точь как у богомола.

В следующий миг тело Дмитрия без единого звука распалось на четыре части. Разрез был настолько чистым и быстрым, что кровь даже не успела брызнуть. Верхняя часть туловища просто соскользнула с нижней, а затем обе половины развалились ещё надвое.

Иван застыл, не веря своим глазам. Он видел смерть много раз, но такого — никогда. Это было не убийство. Это была… разделка.

Он дёрнулся, вскидывая автомат, чтобы дать очередь по твари и поднять тревогу. Но существо в капюшоне уже растворилось в тенях, будто его и не было.

И тут из-за парапета Стены показалась первая голова. Уродливая, собакоподобная, с горящими красными глазами. Тварь цеплялась за бетон когтями и какими-то присосками на лапах.

Следом за ней появилась вторая, третья… Они перевалились через парапет. Двое из них тут же подскочили к останкам Дмитрия, схватили зубами две части его тела и, развернувшись, сбросили их вниз, в темноту.

Иван нажал на спуск. Автомат загрохотал, выплёвывая огненные очереди. Одна тварь с визгом рухнула, захлёбываясь чёрной кровью. Но остальные уже были рядом.

Он отстреливался до последнего, отступая, перезаряжая на ходу. Но их было слишком много.

Одна из тварей запрыгнула на стену, обошла его сбоку и бросилась, целясь в горло. Он успел откинуть её прикладом, но тут же на него навалились ещё две.

Боль была невыносимая. Рвущие плоть клыки, ломающие кости челюсти…

Истекая кровью, Иван из последних сил дотянулся до столба с панелью тревоги. Его пальцы, уже теряя чувствительность, нащупали большую красную кнопку.

Он нажал.

Над всем Петербургом оглушительно завыли сирены.

* * *

Меня разбудил вой.

Я рывком сел на диване, пытаясь понять, что происходит. Тревога? Всеобщая, городская?

На столе, свернувшись калачиком, спал Кеша. Он что-то недовольно пробормотал во сне и отвернулся, зарывшись клювом в перья.

— Кеша, подъём, — скомандовал я, ткнув его пальцем. — Лети на разведку.

Ноль реакции. Попугай даже не пошевелился. Лишь поудобнее устроился, закинув лапы вверх, и продолжил дрыхнуть.

— Ну ладно, — хмыкнул я.

Вытянул руку, и на кончиках пальцев собралась крохотная искорка энергии. Я не стал вкладывать в неё много силы. Лишь самую малость, но с одной специфической программой.

Сплелось простенькое заклинание. Я влил в него немного особой энергии — эссенции животной паники. Того самого первобытного ужаса, который испытывает зверь в момент смертельной опасности.

Лёгким щелчком я отправил этот сгусток прямо в попугая.

Эффект превзошёл все ожидания.

Кеша подлетел в воздух, как ошпаренный. С диким визгом он шарахнулся в сторону, ударился головой о шкаф, отскочил к потолку и начал метаться по комнате с выпученными глазами.

Через пару секунд заклинание развеялось. Кеша, тяжело дыша, приземлился на стол.

— Ты… ты чего творишь⁈ — задыхаясь, прохрипел он. — Что это было⁈

— Это значит, что когда тебя будят, надо вставать, — спокойно пояснил я.

И чего он так разнервничался? Я же не со зла. Просто самый эффективный способ пробуждения. Можно было, конечно, потрясти его, покричать. Но это долго, нерационально и требует лишних телодвижений. А так — короткий, точечный импульс, бьющий прямо по базовым инстинктам. И мгновенный результат.

Кстати, надо будет записать формулу. Может, пригодится для создания какой-нибудь охранной системы. Интересно, в этом мире есть будильник, от которого просыпаешься с желанием немедленно бежать по делам, чтобы не профукать свою жизнь? А что, по-моему, гениальная идея! Надо будет запатентовать.

Попугай что-то злобно пробурчал, явно подбирая самые грязные ругательства.

— Давай, лети на разведку, — повторил я.

— Да на хрена разведка, я тебе и так скажу, — проворчал он, приводя в порядок взъерошенные перья. — На Стене проблемы, видимо.

И в этот момент характер сирены изменился. Протяжный вой сменился короткими, тревожными гудками.

— А вот это уже полная задница, — констатировал Кеша, мгновенно посерьёзнев. — Ладно, сейчас посмотрю, точно скажу.

Он пулей вылетел в окно.

Я остался один. Что-то мне подсказывало, что это не учебная тревога.

Не прошло и пяти минут, как Кеша вернулся.

— На Стене прорыв! — с ходу доложил он. — Надо прятаться!

— Серьёзно? Прятаться? — я удивлённо поднял бровь.

— Да!

— Ладно. Покажи, что видел. Ты же знаешь, я могу тебя «прочитать».

Я прислонил два пальца к его голове. Ментальная связь установилась мгновенно. В мою голову хлынули образы, увиденные его глазами.

Стена — огромная, серая. И по ней карабкаются твари. Собакоподобные, с уродливыми, вытянутыми мордами и горящими красными глазами.

Я тут же, на автомате, начал их анализировать. Первое, что бросилось в глаза — их лапы. Уникальная конструкция. С одной стороны — острые, загнутые когти, которыми они без труда впивались в камень. С другой — мягкие подушечки, похожие на присоски у лягушек. Это позволяло им передвигаться по вертикальной поверхности с большой скоростью.

Мой вердикт был однозначным: природа такого создать не могла. Слишком уж нелогичное сочетание. Это работа химеролога-двоечника. Вид был откровенно слабым. Я видел их косяки: неправильная осанка, проблемы с сочленением хребта, многие прихрамывали на переднюю правую лапу. Будь они созданы природой, они бы просто не выжили.

Мой внутренний перфекционист скривился. Сочетание цепких когтей и присосок — это же взаимоисключающие концепции. Одно мешает другому. Либо ты цепляешься за микронеровности, либо создаёшь вакуум. Вместе это работает через пень-колоду, снижая общую эффективность процентов на сорок.

А позвоночник? Явно не рассчитан на такие нагрузки. Создатель просто взял за основу геном обычной собаки и налепил сверху пару атрибутов, даже не потрудившись провести базовую симуляцию нагрузок. В любой приличной академии его бы выгнали ещё на первом курсе.

— Они скоро будут на улицах, — прервал мои размышления Кеша. — Все сваливают в укрытия. Надо бежать!

— А где здесь укрытия?

— А хрен его знает! — честно признался попугай.

Я подошёл к окну. С улицы уже доносились крики, какой-то шум.

Бежать? Бесполезно. Да и лень, если честно. Я не люблю спешку. Она мешает думать. Зачем суетиться, если можно всё спокойно проанализировать и найти оптимальное решение.

Да и если сюда ворвётся десяток этих тварей, я с ними разберусь. Наверное. А если их будет не десяток? А сотня?

Я присел на корточки и начертил на полу небольшой круг. Он засветился слабым, мерцающим светом. Простенькое охранное заклинание.

Это тело всё-таки слишком слабое. Откровенно говоря, мне даже стыдно пользоваться такой примитивной магией. Это как если бы великий полководец вместо армии использовал заточенную палку. Но что делать, приходится работать с тем, что есть.

Я прошёл в помещение, где стояли клетки с животными, оставленными на стационарное лечение. Коты, собаки, пара мелких рептилий в террариуме…

— Ну что, бродяги, кто хочет поработать? — спросил я.

Большинство спали. Я тихонько свистнул на той частоте, которую люди не слышат, но которая отлично воспринимается большинством животных.

В клетках началось шевеление. Сонные звери подняли головы.

— Повторяю вопрос. Кто хочет поработать?

Тишина.

— Окей, — кивнул я. — Кто хочет — ударьтесь головой об клетку. Или террариум. Или… — мой взгляд упал на аквариум с рыбками, — стоп, отмена. Вы, — я указал на рыбок, — можете не реагировать. Спите. Извините, что потревожил.

И снова никто не отреагировал.

— Хорошо. Последняя попытка. Кто хочет повоевать на моей стороне? Крови будет много.

И тут одна из клеток затряслась. Псих, тот самый пёс-химера, которого я успел «перепрошить», как сумасшедший бился головой о прутья своей клетки.

— Ну да, — усмехнулся я. — Кто бы сомневался.

Я отпер засов. Пёс выскочил наружу, готовый к бою.

Я положил ладонь ему на голову и влил ещё порцию энергии. Не просто усиливал его, а стабилизировал его геном, убирал последние огрехи его создателя, делал его более устойчивым и выносливым.

— А теперь вперёд. Пойдём прогуляемся.

Мы вышли на улицу. Мне нравился этот мир. В других местах прогулка с таким экзотическим созданием привлекла бы кучу ненужного внимания. А здесь, кажется, все уже привыкли. Неудивительно, учитывая, что люди живут в городах-крепостях. Похоже, животные и химеры уже захватили половину этого мира.

Я похлопал себя по поясу, нащупывая рукоять кинжала, который достался мне от грабителей. Пригодится.

Запах крови и эманации жажды убийства привели нас в обычный спальный район, не для богачей. Здесь уже вовсю шло веселье. Крики, стрельба, рычание тварей. Прямо на нас из-за угла выскочило шесть собакоподобных монстров.

— Да ладно, — пробормотал я.

Мои глаза на мгновение блеснули недобрым светом.

— Лежать! — приказал я им.

Но твари не обратили на мою команду никакого внимания. Они продолжали нестись на нас.

Понятно. У них уже есть хозяин. И перехватить контроль будет непросто. Это потребует энергии, которой у меня и так в обрез.

В принципе, это не моё дело. Но сейчас эти твари мешали моим планам. Я до сих пор не понимал, на каких правах здесь нахожусь. Если в районе будет много жертв, начнутся проверки. А кого проверят первым? Правильно, местного ветеринара-химеролога. То есть меня. А мне лишнее внимание сейчас совершенно ни к чему.

К тому же, это отличная возможность набрать материала.

Я усмехнулся. Да, в этом мире всё решают не деньги и не происхождение. Хотя нет, дворянам тут живётся куда проще, им всё сходит с рук.

Если бы здесь можно было купить титул аристо, я бы так и сделал. Аристократам всегда всё сходит с рук. Но учёные здесь тоже в большом почёте. Особенно Одарённые — те, что развивают магию, химерологию и прочее. Правда, тех, о ком я читал, учёными назвать было сложно.

Вспороть брюхо животному и посчитать, что у него четыре сердца — это не наука. Наука — это понять, как эти четыре сердца работают. Запустить их отдельно от тела, заставить биться в унисон, выяснить, как они синхронизируются, что за сигналы запускают очередной цикл, и почему при разрыве одного оставшиеся три способны компенсировать давление без остановки. Вот это — наука. А просто «смотри, сколько сердец!» — это детский лепет.

Именно этим я и собираюсь здесь заняться. Я стану сильнейшим химерологом в этом мире. Чтобы моими услугами пользовались даже императоры. И плевать, какими методами я этого добьюсь.

Звучит странно — учёный, стремящийся к власти. Но это самый быстрый путь. Только так я смогу подняться на вершину местной пищевой цепочки, чтобы меня никто не трогал. Чтобы я мог спокойно потратить лет двести-триста на исследование всех удивительных форм жизни в этом мире. А без власти у меня здесь ничего не будет. Это я уже понял.

Да, казалось бы, где учёный, а где власть? Но это великое заблуждение. Настоящий учёный ради своего эксперимента готов на всё. Он не выбирает, где ему комфортно, а где нет.

А сейчас мой эксперимент — это выживание и развитие. И эти твари — всего лишь первый шаг. Расходный материал на пути к великой цели.

— Ну что, готов? — спросил я, глядя на Психа.

Пёс в ответ закивал головой с таким энтузиазмом, что слюни полетели во все стороны, а глаза, казалось, сейчас выскочат из орбит. Он явно был готов. Даже более чем.

— Хороший ответ, — кивнул я. — Тогда начинаем. Вперёд!

Команда сорвалась с моих губ одновременно с движением. Псих сорвался с места, превратившись в размытое пятно.

Я стоял и наблюдал, как мой питомец рвёт и грызёт противников. Он двигался с бешеной скоростью и яростью, уворачиваясь от клыков и тут же вцепляясь в глотки.

Вот он увернулся от выпада одной твари, одновременно вгрызаясь в горло второй. Третья попыталась зайти ему со спины, но он, даже не глядя, отшвырнул её мощным ударом задних лап. Он рвал, грыз, ломал кости…

Я даже сам удивился, насколько он стал мощнее после моей небольшой «корректировки». Стабилизация генома и снятие ментальных блоков творили чудеса.

И в этот момент из окон ближайших домов донеслись крики. Сначала закричала какая-то женщина. Затем ещё кто-то, из соседнего подъезда. Я понял, что эти твари — не единичный случай. Это было нашествие. И если их не остановить, здесь будет много крови.

Ну, в принципе, можно и помочь людям. Почему бы и нет?

Так, взвесим все «за» и «против», как подобает учёному.

Против: риск для моего пока ещё хлипкого тела. Непредвиденные траты энергии, которой и так кот наплакал. Вероятность привлечь ненужное внимание, если что-то пойдёт не так.

За: предотвращение ещё большего внимания со стороны властей, если тут начнётся массовая резня. Возможность получить свежий, уникальный генетический материал. Причём бесплатно. А ещё — отличный шанс провести полевые испытания для Психа и для себя. Посмотреть, на что мы способны в реальном бою.

Хм. Вывод очевиден. Потенциальная выгода многократно превышает риски. Эксперимент одобрен, приступаем к сбору данных и образцов.

Я уже было собрался создать заклинание — сложное плетение, наполненное феромонами, ментальным запахом крови и эссенцией чистого возбуждения, чтобы свести всех с ума и заставить их перебить друг друга. Я даже приготовился издать особый свист, который активирует его… но в последний момент остановился.

Наверное, это будет ошибкой.

Заклинание, которое я собирался использовать, было слишком опасным. Его действие не ограничилось бы только этими тварями. Оно могло подействовать на всех органических существ в радиусе действия — не только на химер, но и на людей, животных, даже на птиц, кружащих над городом. Оно бы погрузило всё вокруг в хаос.

Люди, охваченные первобытным ужасом и яростью, начали бы крушить всё на своём пути, теряя рассудок. Соседи могли бы наброситься друг на друга, матери — на своих детей, а солдаты на Стене — на своих же товарищей. Это было бы не сражение, а бойня без разбору.

Нет, такое заклинание — это оружие массового поражения, а не инструмент точечного удара. Слишком грубо. Слишком… не по-научному. Мне нужно быть точнее и умнее. Не просто размахивать магической «дубиной», а резать, как скальпелем.

— Псих! — крикнул я. — Мне нужен один подранок!

Но мой пёс был слишком увлечён боем. Ладно, придётся самому.

Я побежал вперёд с такой скоростью, на которую только было способно моё новое тело. Одна из тварей, заметив меня, тут же бросилась в атаку. Я легко ушёл с её пути, и в тот же миг мой кинжал вошёл ей под рёбра.

Но я не просто ударил.

Движения моих рук были отточены сотнями лет практики. Клинок вспорол брюхо, прошёлся по грудине, отсёк сухожилия на лапах. Всё произошло за долю секунды. Тварь рухнула на асфальт, распотрошённая, но… ещё живая. Она дёргалась, хрипела, пытаясь подняться, но уже не могла.

— Не самая удачная идея — нападать на Химеролога. Вот честно, — пробормотал я, присаживаясь рядом с ней на корточки.

Я положил ладонь на её дёргающееся тело.

— А ну-ка, посмотрим, что у тебя внутри.

Мои пальцы не погружались во внутренности. Нет, я действовал иначе. Потоки моей энергии, тонкие, как паутина, проникли в её суть, прямо внутрь генетической цепочки.

— Ага… Понимаю… И вот это… Отлично… — шептал я, вытягивая из неё атрибуты. Они вливались в мою ладонь невидимыми сгустками энергии. — Какой же криворукий человек тебя создавал… Ага, и это заберём…

Конструкция была гениальной в своей убогости. Столько ошибок, столько недоработок… и при этом оно как-то работало. Настоящее чудо инженерной мысли наоборот.

— Ладно, нет времени, — я прервал исследование. — Хоть и очень интересно.

Теперь, когда я изучил их структуру, можно было действовать. Я скорректировал своё заклинание, настроив его только на этих псов, на их уникальную генетическую подпись.

И свистнул.

Тихий, едва уловимый звук пронёсся по округе. Но для химер он прозвучал как оглушительный рёв. Я услышал дичайший вой со всех сторон. Я не просто позвал их, а залез им в самую душу.

Для них мой свист превратился в концентрированный коктейль из самых сильных инстинктов. Запах свежей крови, от которого их мозги просто плавились. Непреодолимое возбуждение. Неконтролируемая жажда убийства. Их примитивные инстинкты выли, требуя бежать сюда, к источнику этого зова, чтобы рвать, грызть и убивать.

И они побежали.

Я видел, как одна тварь с разбегу вынесла головой дверь подъезда. Другая, не найдя другого пути, просто выпрыгнула с балкона третьего этажа и, насадившись на ограду, продолжала дёргаться, пытаясь добраться до меня.

Они лезли отовсюду. Я насчитал не меньше тридцати особей, и семь из них уже были мертвы, разбившись или покалечив себя в слепой ярости.

Ночь была тёмной, но я всё отлично видел. Ещё на складе я провёл над своим телом пару базовых улучшений, так что теперь ночное зрение у меня было не хуже, чем у кошки.

Уворачиваясь от очередной атаки, я почувствовал резкую боль в боку. Растяжение.

«Чёрт, — пронеслось в голове. — Я сделал это тело слишком слабым».

Я создавал его таким, чтобы защитные системы этого мира пропустили меня, не заметив угрозы. И, кажется, перестарался.

Нужно срочно найти нормальные атрибуты и вживить их в себя. Те, что я нахватал в клинике у котов, собак и хомяков, для этого не годились. А те немногие временные атрибуты, что я пронёс с собой сквозь барьеры, были одноразовыми.

Эх, если бы я знал, как всё обернётся, вообще бы ничего с собой не брал. Тогда бы защита планеты была слабее, и Вестфалю не пришлось бы изображать из себя такого мудозвона.

Я отступил назад, прижимая руку к боку, где боль пульсировала с каждым движением. Псих продолжал рвать врагов в клочья, но даже он начал выдыхаться. Твари, подстёгнутые моим заклинанием, лезли со всех сторон, и их число только увеличивалось. Я чувствовал, как энергия в моём теле истощается — это слабое тело не готово к таким нагрузкам. Нужно было заканчивать этот цирк, и быстро.

— Псих, выиграй мне минутку! — крикнул я, отступая к ближайшей стене дома, чтобы прикрыть спину.

Пёс рыкнул в ответ, его окровавленные клыки сверкнули в свете фонаря, и он бросился на очередную тварь, сбивая её с ног одним ударом.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Нужно было что-то более точное, чем массовое заклинание. Нечто, что вырубит этих химер, но не заденет людей.

Мои пальцы снова засветились, но на этот раз я сплетал заклинание с ювелирной точностью. Я уже знал их генетическую подпись — убогую, криво слепленную структуру, которую какой-то химеролог-дилетант, вероятно, состряпал на коленке. Их нервная система была слабым местом: слишком много уязвимых узлов, примитивная синхронизация между мозгом и телом. Я мог это использовать.

Я начал плести заклинание, вплетая в него импульс, который должен был перегрузить их нейронные связи. Это было как отправить в их мозги короткое замыкание — ничего сложного, если знаешь, куда бить. Энергия текла из меня тонкими струями, и я чувствовал, как моё тело протестует, требуя отдыха. Но отдыхать было некогда.

— Давай, давай… — бормотал я, заканчивая плетение. — Пора спать, уродцы.

Я щёлкнул пальцами, и невидимая волна разошлась по округе. Звук был едва уловимым — всего лишь лёгкий гул. Но эффект был мгновенным. Твари, которые ещё секунду назад неслись на нас с пеной у рта, начали спотыкаться. Их лапы подкашивались, глаза гасли, и они падали на землю, как марионетки с обрезанными нитями. Некоторые ещё дёргались в конвульсиях, но большинство просто отключились, как будто кто-то выдернул из них батарейки.

Псих остановился, оглядываясь по сторонам. Его шерсть была покрыта чёрной кровью, а в зубах он держал оторванную лапу одной из тварей. Он вопросительно посмотрел на меня, словно спрашивая: «И это всё?»

Я прислонился к стене, пытаясь отдышаться. Моя энергия была на исходе, и это тело начинало меня раздражать. Слишком хрупкое, слишком медленное, слишком… человеческое. Нужно было срочно найти способ его улучшить. А для этого — раздобыть качественные атрибуты. Может, что-то из Диких Земель? Там, за Стеной, наверняка полно интересного материала. Но это потом. Сейчас нужно было разобраться с текущей ситуацией.

Одна из тварей, вся окровавленная и покоцанная, уже была в зубах у Психа. Он собирался перекусить ей шею.

— Стоять! — приказал я.

Пёс замер.

— Отлично. Этого с собой заберём.

И тут я услышал звук приближающихся сирен.

— Да чтоб вас, — вырвалось у меня. — Кажется, материал на продажу набрать не успеем. Ладно, сваливаем.

Я быстро остановил кровотечение и у Психа, и у нашей спящей добычи.

— Тащим его на базу. Будем извлекать атрибуты. И исследовать, что это вообще такое.

Мы скрылись в тёмном переулке за секунду до того, как на улицу выехали полицейские машины.

Я шёл, а за мной Псих тащил бесчувственное тело.

Как бы хреново это ни звучало, но мне нравился этот мир и этот город. И даже события, которые здесь происходили. Всегда приятно, когда подопытные и атрибуты сами идут к тебе в руки. Неприятно только, когда мирные жители гибнут.

Но не я здесь заправляю.

Пока что.

Глава 9

Над крышами Петербурга

У Кеши всё шло наперекосяк. Даже прокачанная человеком психика не выдерживала происходящего. В крошечной птичьей голове разрастался когнитивный диссонанс.

Ещё пару часов назад Кеша считал себя самым умным существом в этом городе. Ну, после хозяина, конечно. Он же телевизор смотрел!

И когда завыли сирены, его мозг, нафаршированный сотнями часов новостных репортажей и криминальных хроник, выдал единственно верное решение.

Бежать! Валить со всех лап, как можно быстрее и как можно дальше!

Он же не просто так орал хозяину, что надо прятаться. Он видел по телевизору, чем заканчиваются такие ночи. Кровь, кишки, расчленёнка… А его человек, который в этом мире без году неделя, полез в самое пекло.

Кеша сидел на толстом электрическом проводе высоко над улицей и в растерянности наблюдал за бойней внизу.

Сначала он думал, что хозяин просто не понял всей гениальности его совета. Он уже приготовился ринуться в бой, когда на его человека нападут. Он был готов пожертвовать собой, выклевать глаза паре-тройке тварей, чтобы дать хозяину шанс сбежать.

Ведь хозяин, при всём его могуществе в прошлом, сейчас был слаб. Кеша боялся, что из-за своей самоуверенности человек просто погибнет, и он, Кеша, его потеряет.

Но потом… потом он увидел.

Это не хозяин не понял Кешу. Это Кеша нихрена не понял в этой жизни.

Хозяин не побежал. Он остался. И не просто остался, а устроил такую бойню, от одного вида которой у Кеши подрагивали перья на хвосте. Это было не сражение. Это было истребление. Хладнокровное и пугающе эффективное.

Кеша ведь боялся. По-настоящему. Он боялся, что потеряет своего хозяина. Да, он видел те обрывки его прошлой жизни, когда случайно заглянул в его сознание. Видел другой мир, драконов и мощь, от которой хотелось спрятаться под ближайший лист лопуха и не отсвечивать.

Но в то же самое время Кеша понимал — это было в другом месте, в другое время. Здесь, в этом мире, от той былой силы не осталось почти ничего. Его хозяин был силён знаниями, но его новое тело было слабым. Уязвимым. И Кеша, как никто другой, это чувствовал.

И всё-таки он недооценил его. Очень сильно недооценил.

А эта шавка, этот Псих… Ещё вчера он был безумным, трясущимся комком шерсти и ярости, а сегодня рвал врагов в клочья, как будто всю жизнь только этим и занимался.

Кеша смотрел на всё это, и его поразило. Нет, не так. Его ОСЕНИЛО.

Теперь у Кеши в голове появилось новое правило. Железное! Если хозяин говорит, что что-то надо, значит, это действительно, блин, надо. И Кеша будет это делать. Без споров и возражений.

Никогда Кеша не думал, что будет так беспрекословно подчиняться какому-то человеку. Всю свою жизнь в зоомагазине он считал себя вольной птицей, запертой в клетке по недоразумению.

В его характеристике на витрине так и было написано: «Склонен к побегу». Именно поэтому его так долго никто и не покупал. Все животные в том магазине стоили недёшево. Но никто не хотел заплатить даже копейку за попугая, который при первой же возможности свалит.

Кеша и сам знал, что свалит. Как только его выпустят из клетки, он тут же даст дёру. Он никому не собирался подчиняться. Ни одному человеку.

Но теперь… теперь всё изменилось. Кеша смотрел на эту бешеную псину, которая ещё совсем недавно не умела ничего, кроме как выть и бросаться на прутья, и понимал.

Он тоже так хочет. Быть не просто говорящей птицей, а силой, с которой считаются. Рвать и метать. Чтобы все боялись. Чтобы все уважали.

Он будет держаться за этого человека. Руками, ногами… то есть, лапами и клювом.

Потому что планы хозяина, какими бы безумными они ни казались на первый взгляд, работали. А планы самого Кеши, основанные на мудрости из телевизора, годились только для того, чтобы подтереть ими… хвост.

Кеша расправил крылья, принял героическую позу, едва не потеряв равновесие на тонком проводе.

Ради свободы. Ради силы. Ради власти.

И ради карате!

Да, Кеша — попугай, который хочет власти. Что тут удивительного?

Между прочим, его хозяин — учёный, как он сам себя называет. А Кеша, со своим прокачанным интеллектом, уже понял, что этот «учёный» строит очень далеко идущие планы, как стать по влиянию выше князей и прочих аристократов.

А раз так, то ему, Кеше, самое место рядом. В качестве верного помощника. Ну и будущего соправителя, разумеется.

* * *

На стальном столе, под ярким светом ламп, лежало бесчувственное тело той самой собакоподобной твари, которую я притащил с улицы. Расходный материал. Источник ценных атрибутов.

Телевизор в углу бубнил что-то про ночные происшествия. Судя по новостям, тварь уже успели окрестить как «Лютопёс». Мило. А я уже успел посмотреть несколько выпусков и составить своё мнение.

Прорыв Стены, нападение на город, десятки жертв… Всё это подавалось с изрядной долей пафоса и трагизма.

Власти, как и ожидалось, «приукрашивали» действительность.

Прорыв на Стене действительно был. Вот только системы защиты почему-то не сработали. Вообще. А это значит ровно одно: если эти твари так легко пролезли, им кто-то помог. Уж я-то, вскрыв черепушку одной из них и поковырявшись в её примитивном мозгу, точно знал — на супергениальных диверсантов они никак не тянули.

Нет, тут всё было очевидно: кто-то очень умный и расчётливый впустил стаю бешеных псов в курятник, преследуя свои, пока непонятные мне цели.

— … и сейчас с нами на связи главный эксперт Империи по заражённым созданиям, почётный химеролог, магистр Арсений Верещагин!

На экране появилось холёное лицо какого-то мужика в белом халате. Он сидел в роскошном кресле на фоне стеллажей с древними фолиантами и вещал с умным видом.

— … однозначно, мы имеем дело с блуждающей стаей. Вероятнее всего, их привлекли запахи. Мы неоднократно предупреждали граждан об опасности пикников за Стеной! Выбрасываемый мусор, остатки пищи — всё это становится приманкой для голодных тварей из Диких Земель. Мой вердикт — трагическая случайность, спровоцированная человеческой беспечностью.

Ведущая в студии тут же закивала и рассыпалась в благодарностях.

Я хмыкнул. Ну да, конечно. Стая тварей преодолела десятиметровую Стену, защищённую вооружённым караулом и охранными артефактами, потому что почуяла запах недоеденного бутерброда. Гениально.

Если это — главный эксперт Империи, то мой путь к вершине власти и влияния в этом мире не будет слишком долгим.

Хотя, чему я удивляюсь? «Трагическая случайность». Какая удобная формулировка. Проще свалить всё на беспечность граждан, чем признать очевидное: оборона города — дырявое решето. Или, что ещё вероятнее, кто-то помог этим тварям перебраться через Стену. Я ведь не просто так изучал их анатомию — у них нет ни крыльев, ни способностей к телепортации. А значит, был либо подкоп, либо предательство наверху.

Но кого это волнует? Как здесь говорят — «пипл схавает». Главное — дать простое и понятное объяснение, чтобы никто не задавал лишних вопросов. И этот «эксперт» со своей задачей справляется на отлично.

С другой стороны, для меня это даже хорошо. Чем ниже общий уровень компетенции, тем проще будет выделиться настоящему специалисту. Похоже, Пандора не соврала — это действительно весёлый мир, в котором можно построить империю, просто будучи единственным, кто умеет думать головой.

— Не парься, хозяин, — раздался скрипучий голос Кеши. Попугай тоже с интересом смотрел в экран, поклёвывая семечки. — В телевизоре можно что угодно рассказать. Это замануха для народа. Чтобы не паниковали.

— Зачем обманывать людей? — пожал я плечами. — Сказали бы правду, что у системы обороны города есть дыры. Люди бы стали осторожнее.

— О-о-о! — с пафосом протянул Кеша. — Ты сейчас говоришь с телевизионным экспертом! Я в этом шарю! Семь лет каждый день телевизор в магазине смотрел. Я знаю, как он работает. В новостях никогда не говорят правду, если она неудобная. Поверь, если им будет выгодно, они завтра бездомного с улицы позовут, и он тоже станет «главным экспертом».

Я хмыкнул и продолжил ковыряться во внутренностях Лютопса. Сколько же тут криво вшитых генов, сколько ошибок… Создатель этого существа явно прогуливал лекции. Он даже не потрудился нормально встроить атрибуты в цепочку ДНК, а просто прилепил их сверху, как заплатку на старые штаны.

— Так и хочется найти этого «мастера», — пробормотал я себе под нос, нахмурившись, — и оторвать ему руки.

— Хозяин, ты же добрый, — укоризненно заметил Кеша.

— Ну да, — согласился я. — Но, когда вижу настолько паршивую работу, вся моя доброта куда-то пропадает.

Я сосредоточился, начиная процесс извлечения. Мои энергетические нити, тонкие и слабые, проникли в мёртвую плоть. Вот он, первый атрибут — «Присоски», низший ранг. Я аккуратно вытянул его, помещая в хранилище. Легко. Вот второй — «Повышенная агрессия», тоже низший. Есть.

А вот и что-то поинтереснее. Атрибут «Стайный охотник» среднего ранга. Он позволял существу ментально координировать свои действия с сородичами. Ценная штука. Я ухватился за него своими нитями и осторожно потянул.

И тут же почувствовал, как он начал вибрировать. Нестабильность нарастала. Чёрт! Моей энергии не хватало, чтобы удержать его структуру. Нити дрогнули, контроль на мгновение ослаб.

Атрибут вспыхнул тусклым серым светом и… рассыпался в пыль. Просто превратился в бесполезный генетический шлак прямо внутри трупа.

— Твою мать! — я ударил кулаком по столу.

Потерять такой образец было обидно до зубовного скрежета. Мой контроль сейчас — как попытка провести нейрохирургическую операцию в боксёрских перчатках. Я был слишком слаб.

Впрочем, злиться бесполезно. Это тоже информация. Ценная, хоть и полученная через неудачу. Теперь я знаю предел своих текущих возможностей. Значит, нужно работать с тем, что есть, и не замахиваться на большее. По крайней мере, пока. Шаг за шагом. Сначала — набрать базу из простых атрибутов, усилить себя, а уже потом браться за серьёзные проекты. Терпение — главное качество любого исследователя.

— Ладно, — прошипел я сквозь зубы. — Выводы сделаны. Пока что берём только низшие и мелкие атрибуты. Всё, что сложнее, — слишком большой риск.

С тяжёлым вздохом я продолжил работу, отсеивая ценные, но недоступные мне пока образцы, и собирая лишь те крохи, с которыми моё нынешнее тело могло справиться. Это было унизительно, но необходимо.

Когда с тушей было покончено, я повернулся к Психу, который лежал в углу, зализывая полученные в бою раны.

— Так, теперь твоя очередь. Запрыгивай, починим.

Осмотр показал, что он ещё легко отделался. Несколько глубоких укусов, порванное сухожилие на лапе и слегка вывихнутая челюсть. Зубы, к счастью, были целы.

Я положил руки ему на голову. Потоки моей энергии хлынули в его тело, запуская процессы регенерации. Раны затягивались на глазах.

Когда с лечением было покончено, я похлопал его по боку.

— А теперь выбирай награду. Ты хорошо постарался.

Я кивнул на тушу на соседнем столе. Псих всё понял. Он подошёл, обнюхал тело и ткнул носом в его странные лапы с присосками.

— Хочешь такие же? — спросил я.

Псих энергично закивал, радостно виляя хвостом.

— Хочешь бегать по зданиям?

Тут Псих закивал с таким энтузиазмом, что, казалось, его голова вот-вот отвалится. На моём лице появилась довольная ухмылка.

— Понятно.

Я положил ладонь ему на голову, и пёс тут же обмяк, погружаясь в сон. А затем его тело начало содрогаться в конвульсиях.

Конечно, я не собирался просто приращивать ему эти уродливые лапы с присосками. Это было бы слишком грубо. Я действовал тоньше. Я извлёк сам атрибут, очистил его от генетического мусора и начал вплетать в структуру организма Психа.

Процесс был сложным. Я чувствовал, как тело пса сопротивляется, отторгая чужеродный элемент. Это могло ударить по его печени, желудку, вызвать хронические болезни. Но я всё продумал. Я аккуратно направлял все побочные эффекты в нужные стороны, трансформируя их, заставляя работать на усиление, а не на разрушение.

Псих задрожал, заскулил. Его лапы начали меняться.

— Хозяин, мне кажется, он умирает, а не становится сильнее! — в панике запищал Кеша.

— Сила достигается через смерть, — философски заметил я, не отрываясь от процесса. — Не парься, всё с ним нормально. Хотя… — я прислушался к ощущениям, — вообще-то, он и правда умирает.

— Ну я же говорил!

— Ладно, не пищи, — успокоил я попугая. — Я же не пацан, чтобы его упустить. Всё продумано.

Тело Психа билось в конвульсиях. Его шерсть то отрастала, то выпадала клоками, когти удлинялись и тут же втягивались обратно. Это была агония трансформации. Его организм отторгал чужеродный атрибут, который был гораздо сильнее его собственной природы.

Наконец, всё закончилось. Псих тяжело дышал, но был жив. Он посмотрел на свои лапы. Подушечки на них стали слегка липкими на ощупь. Он вопросительно взглянул на меня.

— Ну, а что ты хотел? Я же не поставлю тебе такую бредятину, как у них. Теперь твои железы просто вырабатывают особый фермент. Захочешь — будешь бегать по стенам. Не захочешь — будешь обычной собакой. Или тебе нравится выглядеть как лягушка?

Псих замотал головой.

— Ну вот. О чём и речь.

Теперь нужно было избавиться от туши. Вручную это было долго и грязно. Но у меня уже был план.

— Кеша, принеси мой телефон.

Пока попугай летал в кабинет, я быстро пролистал в памяти каталоги местных зоомагазинов. Где-то я это видел… Точно.

Кеша принёс телефон. Пара кликов — и заказ был сделан.

— Хозяин, а зачем тебе формикарий? — удивился Кеша, заглядывая мне через плечо.

— Увидишь.

Через час курьер доставил заказ. Это была большая стеклянная конструкция с песчаным дном и сложной системой ходов — муравьиная ферма.

— Ну же, открывай быстрее! — не унимался попугай. — Хочу уже посмотреть, что это такое.

— Как будто это ты из другого мира, а не я, — усмехнулся я.

Я снял верхнюю крышку и положил ладонь на стекло. Закрыл глаза и погрузился в коллективное сознание колонии. Я не ломал их волю, а договаривался.

Королева, ощутив моё присутствие в своём разуме, была, мягко говоря, в шоке. Её разум был прост и понятен — выживание, размножение и защита улья. Я не стал давить. Просто предложил сделку. И она, к моему удивлению, согласилась почти сразу, признав во мне нового «короля».

Как всё просто. Помнится, на одной планете мне пришлось полгода воевать с местной колонией, прежде чем они признали моё право на существование. Правда, тамошние муравьи были размером с хорошего буйвола, и их экзоскелет не брало ни одно оружие. Весело было.

А здесь меня приняли сразу. Наверное, тот факт, что я могу щелчком пальцев уничтожить любого из них, сыграл свою роль.

Колония была небольшой, всего-то триста-четыреста особей. Я провёл некоторые манипуляции, не вживляя атрибутов, только немного усилил их жвалы и слюну, добавив толику кислоты. Но уже прикинул, чем можно будет их усилить в будущем.

— Почему с ними дольше, чем с Психом? — поинтересовался Кеша, когда я закончил.

— У каждого своё сознание, — пояснил я. — К каждому нужен свой подход.

— Хозяин, главный вопрос: на хрена⁈

— А вот сейчас увидишь.

Я подошёл к туше на операционном столе.

— Вперёд, — отдал я мысленный приказ. — Как договаривались.

Из формикария хлынул живой поток. Муравьи облепили тушу и принялись за работу. Они счищали плоть, оставляя идеально белые кости.

— До ночи справятся. Оставят только чистый скелет.

Кеша смотрел на это с ужасом.

— А ты прикажешь им, чтобы они меня случайно не сожрали?

— Так ты же знаешь карате, — подколол я его.

— Да, — согласился попугай. — Но в карате есть правило: если противников больше ста, то лучше даже не начинать драку. Слушай, а вон тот, смотри, отлынивает!

Он ткнул крылом в сторону формикария, где один муравей сидел в стороне.

— Это не лентяй. Это королева. Она наблюдает за процессом.

Пока моя новая команда уборщиков работала, я решил заняться собой. Закрылся в комнате и приступил к собственной модификации.

Это было необходимо. Нельзя вечно полагаться на Психа или на удачу. Моё тело — мой главный инструмент и моё самое слабое место. И если я не начну его укреплять прямо сейчас, то в следующий раз меня может не спасти ни хитрость, ни знания.

Каждый раз, когда я использую даже малую толику силы, я чувствую, как этот организм протестует. Он не приспособлен к таким нагрузкам. Он как дешёвый механизм, в который пытаются впихнуть двигатель от гоночного болида. Ещё пара таких трюков, и он просто развалится на части.

Так что выбора нет. Модификация, усиление, адаптация… Атрибут за атрибутом. Я пересоберу это тело с нуля. Сделаю его достойным своего носителя.

Я извлёк из своего хранилища один из добытых атрибутов — «ловкость». Очистил его, адаптировал для человеческого организма. Это был лишь крошечный процент силы, но такие атрибуты можно было накапливать, накладывать друг на друга, усиливая эффект.

Процесс интеграции был тяжеловатым. Тело ломило, мышцы горели. Но когда всё закончилось, я почувствовал себя… лучше. Гибче. Быстрее.

Я встал, потянулся, сделал несколько резких взмахов руками и ногами. Движения были лёгкими и точными.

— Ни хера себе! — в окошке над дверью торчала любопытная голова Кеши. — А мне такое можно?

— Ты что, подсматриваешь?

— Я тоже люблю карате! — не смутился попугай.

— Это не карате. А может, и оно. Я ещё не изучал, что это такое.

— Карате — это целая жизнь! — с пафосом заявил Кеша. — И жизни не хватит, чтобы его выучить! Особенно человеку из другого мира!

Я сделал ещё пару резких выпадов и взмахов.

— Ладно, забираю свои слова назад, — присвистнул Кеша. — Возможно, у тебя и получится. А может, оно тебе уже и не надо.

— Думаешь, раз я учёный, то не владею боевыми искусствами? — усмехнулся я. — Я потому и учёный, и до сих пор жив и свободен, что владею ими в достаточной степени. Иначе давно бы сидел в каком-нибудь подвале у очередного правителя, ордена или клана. Этот мир во многом похож на всю Многомерную Вселенную. Хочешь сохранить себя — умей постоять за себя. Думаешь, стоит мне проявить какие-то успехи, и за мной не явятся? Уверен, даже быстрее, чем мне бы этого хотелось.

В любом мире, где есть сила, есть и те, кто хочет её контролировать. Сильный химеролог — это не просто учёный. Это ходячий арсенал. Меня не будут просить поделиться знаниями. Меня попытаются подчинить, запереть и заставить работать на себя. Я это уже проходил. И не раз.

Поэтому путь у меня один: стать настолько сильным и опасным, чтобы сама мысль о том, чтобы покуситься на мою свободу, казалась самоубийством. Не просто учёным. А учёным, которого боятся. Уважают сквозь страх.

Да, это долгий путь. Но я никуда не тороплюсь. В конце концов, у меня впереди целая вечность для исследований. Нужно лишь обеспечить себе для этого комфортные и, главное, безопасные условия. А безопасность, как известно, лучше всего гарантирует репутация абсолютного психопата, с которым лучше не связываться.

Кеша переступил с лапы на лапу, будто обдумывая мои слова, а потом выдал:

— Хозяин, а ты вообще кто? Ну, в смысле, в том, другом мире? Ты там был типа крутым воином или просто яйцеголовым, который штамповал монстров в пробирках?

Я усмехнулся, глядя на попугая. Его любопытство было одновременно забавным и раздражающим.

— Ладно, пошли открывать клинику. Деньги сами себя не заработают. Нам ещё этот мир покорять.

* * *

Штаб-квартира банды «Молотобойцы», Петербург

За столом, заставленным пивными банками, сидел крупный мужчина с бритой наголо головой. Его звали Зуб, и он был главарём местной банды, державшей в страхе весь район.

Перед ним, нервно переминаясь с ноги на ногу, стоял тощий, суетливый парень по кличке Шнырь — лучший информатор Зуба.

— Говори, — коротко бросил главарь, не отрывая взгляда от своего стакана.

— Зуб, это верняк, — затараторил Шнырь. — Я точно видел. Проследил. Подпольный химеролог, сто процентов!

— Доказательства?

— Ну… — замялся Шнырь. — Я, конечно, фотки пытался сделать, но было темно, камера ни черта не взяла. Но я всё видел своими глазами! У него была псина, мощная такая… Она там всех порвала!

Зуб слегка подался вперёд, и свет лампы упал на его лицо. Шрам, пересекающий левую бровь, и холодные, ничего не выражающие глаза.

— Всех — это кого?

— Тех тварей, что со Стены прорвались. Их там штук тридцать было, а может, и все пятьдесят. Его псина их в клочья рвала, как щенков. А они, твари эти, под конец вообще с ума посходили. С окон прыгали, друг на друга кидались, лишь бы до неё добраться.

Зуб задумчиво побарабанил пальцами по столу. На его лице впервые промелькнул живой интерес.

— Интересно… Химеролог на нашем районе.

— Вот именно! — подхватил информатор. — Я пробил его по базам. Он там обычным врачом числится. Ветеринаром. Никаким химерологом, по крайней мере официальным, и не пахнет.

Зуб усмехнулся. Уголки его губ едва заметно дёрнулись.

— Ещё лучше. Значит, работает тайно. То, что надо.

Он откинулся на спинку кресла, и его лицо снова скрылось в тени. Мысли текли медленно и расчётливо. Его банда, «Молотобойцы», была не самой сильной в городе, но достаточно жёсткой, чтобы держать свой район.

Они занимались крышеванием, мелкими грабежами — стандартный набор для уличной группировки. Но Зуб был амбициозен. Он уже год, если не все два, думал о том, чтобы выйти на новый уровень.

А для этого нужны были звери.

Простого огнестрела и Дара, даже сильного, уже было недостаточно, чтобы считаться серьёзной силой. Каждая уважающая себя банда имела в своём арсенале боевых животных. Сильных, смертоносных, способных наводить ужас одним своим видом. Он как раз задумался о том, чтобы прикупить себе парочку. А тут такой подарок судьбы.

Зуб снова посмотрел на Шныря.

— Значит, говоришь, одна из его тварей так хороша?

— Ещё как! — кивнул тот. — А ещё он одну тварь какую-то утащил, видимо, для экспериментов.

— Ну, отлично. Бери парней, — он кивнул на дверь, за которой слышался гул голосов, — и идите к этому химерологу. Приведёте его сюда.

Шнырь просиял.

— А можно его хоть попинать для приличия?

— Можно, — разрешил Зуб. — Но не сильно. Он должен на нас работать. И ещё и платить нам должен. Поэтому просто покажете силу.

Он ухмыльнулся, обнажив зубы, один из которых действительно был металлическим, оправдывая его кличку.

— И не ссыте. С одним животным, даже сильным, справится любой Одарённый. Это не такая уж большая проблема. Проблема — это когда у врага десять-двадцать тварей, которые работают в паре с Одарёнными, плюс огнестрел. Вот это то, что нужно нам. И то, чего мы должны опасаться от других. А один химеролог с одной собакой… — он махнул рукой. — Просто закуска.

Шнырь понимающе кивнул.

— Будет сделано, Зуб.

Он развернулся и вышел.

Через минуту дверь снова открылась, и он вернулся в сопровождении ещё пятерых крепких парней. Компания из шести человек, вооружённых ножами и кастетами, двинулась к выходу из подвала, чтобы нанести ночной визит в тихую ветеринарную клинику на окраине их района.

Глава 10

Болота близ Петербурга

Виконт Рудольф Геннадиевич Костенко — один из самых уважаемых учёных-биологов Российской Империи, стоял на краю небольшой поляны и хмуро разглядывал плоды работы своей гвардии.

Место было паршивое. Заболоченное озеро в нескольких часах езды от города, куда в последние годы повадились ездить экстремалы. Сюда, где тварей видели крайне редко, любили выбираться на пикники отпрыски богатых родов, а сильные Одарённые разбивать лагеря, чтобы похвастаться своей смелостью.

Глупость полнейшая, но людям нужен был адреналин и повод попонтоваться.

Рудольф Геннадиевич всегда считал это дуростью. Особенно в последние две недели, когда в этом «тихом» районе участились нападения. Именно это и привело его сюда.

Он не пользовался услугами следопытов, которых так любили другие аристократы. У него была своя, прекрасно обученная гвардия. А ещё — двое учеников, Павел и Константин. Парни были не из знати, но происходили из достаточно обеспеченных семей. А главное — они были невероятно талантливы.

Рудольф Геннадьевич лично оплатил их обучение в лучшей академии, заключив с их семьями контракт на сорок лет вперёд. Он вкладывал в них огромные деньги, но таким образом покупал их верность и гарантировал, что ни одно его открытие не уйдёт на сторону.

Поляна была усеяна трупами странных существ, похожих на волков, но с одним отличием — у каждого был неестественно длинный хвост, на конце которого красовался острый, как шип, костяной нарост.

Его личная гвардия отработала превосходно, не потеряв ни одного бойца. Теперь пришло время для науки.

Ученик Константин, которому выпала незавидная честь таскать за учителем ящик с инструментами, стоял неподалёку, держа в руках тяжёлый металлический чемодан. Второй ученик — Павел, склонившись над тушей, аккуратно вскрывал брюшную полость зверя, бормоча себе под нос наблюдения.

— Рудольф Геннадиевич, внутренние органы без видимых патологий, — доложил он, перекладывая окровавленные куски. — Структура стандартная, идентичная волчьим. Но вот эта железа… — он осторожно извлёк небольшой зеленоватый комок, — я такой раньше не видел. Похоже, она выделяет что-то токсичное. Запах резкий, и, судя по цвету, это не пищеварительный фермент.

Виконт даже не повернул голову в его сторону, обращаясь к другому ученику.

— Константин, ты слышал? Железа неизвестного типа, предварительно — токсичная. Если Павел сейчас начнёт задыхаться или у него пойдёт пена изо рта, зафиксируй точное время реакции и цвет выделений. Нельзя упускать ценные данные.

Павел на секунду замер, но промолчал. Он давно привык к специфическому юмору наставника. Или это был не юмор.

— Перехожу к более тёмной особи, — продолжил он. — Внешне отличается только пигментом шерсти… или что это у них вместо неё. Начинаю вскрытие.

Скальпель легко вошёл в плоть. Через пару минут ученик снова доложил:

— Внутри тоже всё в норме. Стандартный набор органов.

Он запустил руку в грудную клетку, чтобы извлечь сердце для дальнейшего изучения.

И в этот момент раздался его короткий, сдавленный вскрик.

Рудольф Геннадиевич поднял голову и увидел, как его ученика пронзили насквозь несколько острых, похожих на ветки отростков. Они вырвались прямо из волчьего сердца, которое парень держал в руке.

Константин, до этого стоявший как вкопанный, издал сдавленный всхлип и выронил тяжёлый металлический ящик. Инструменты с лязгом рассыпались по земле.

Гвардейцы дёрнулись, вскидывая оружие, но было поздно.

Сердце в руке мёртвого ученика вдруг судорожно дёрнулось и начало биться. Отростки, пронзившие тело парня, завибрировали, выкачивая из него кровь. За несколько секунд его кожа стала бледно-серой, и он замертво упал на землю.

А в следующий миг сердце на отростках, как на пружинах, втянулось обратно в грудную клетку волка. Разрезанная плоть на теле твари начала стягиваться прямо на глазах. Волк вскочил на лапы, задрал голову и издал протяжный, леденящий душу вой.

И тут же вся поляна ожила. Остальные трупы, которые ещё секунду назад были просто материалом для исследований, начали подниматься. Раны на их телах затягивались, сломанные кости срастались. Мёртвые возвращались к жизни. Вой подхватили десятки глоток, и на гвардейцев бросилась целая стая живых мертвецов.

Началась битва.

— Уводите профессора! — прорычал капитан гвардии, отстреливаясь от набросившейся твари.

Двое бойцов подхватили Рудольфа Геннадиевича под руки и потащили к бронированному автомобилю. Он не сопротивлялся — таков был протокол. Его жизнь гораздо важнее. Он успел только заметить, как хвост одного из оживших волков пронзил ногу одному из гвардейцев, и тот с криком упал.

Окончания битвы он уже не видел, его силой затолкали в машину, и та, взревев двигателем, рванула прочь.

Несколько минут они неслись по лесной дороге. Виконт смотрел в окно заднего вида на машину сопровождения, которая следовала за ними.

И тут из кустов показалось нечто огромное. Похожее на оленя существо, целиком состоящее из кости, вылетело на дорогу.

В его пустых глазницах горели призрачные красные огни. Рога были настолько большими и острыми, что казались оружием какого-то демона. Сила рывка была невероятной.

Костяной олень, не сбавляя скорости, пронзил рогами машину сопровождения, поднял её в воздух и унёс на своих рогах в чащу.

Когда они наконец добрались до города, виконт всё ещё не мог прийти в себя. Сначала дракон, теперь это… Словно мир сходил с ума. Он должен был обдумать всё, исследовать и доложить куда следует. Обсудить с коллегами.

Но ему не нравились такие открытия. Они показывали, что животный мир развивается и эволюционирует быстрее, чем люди успевают это осознать. Особенно его напряг этот олень. Его атака была не случайной, а спланированной. Он целенаправленно атаковал ту машину, на которой приехал Рудольф, а не ту, в которой его эвакуировали. Словно знал, кого ищет.

В голову настойчиво полезла одна-единственная теория, от которой по спине пробегал холодок. Приручатель.

Но это было невозможно.

Рудольф Геннадиевич сам видел — все твари были стопроцентно дикими, без малейших следов внешнего влияния или предварительной обработки химерологами. А такого Дара — Приручателя, способного подчинять абсолютно диких существ, — просто не существовало в природе.

* * *

День выдался, откровенно говоря, паршивым.

Я задумчиво разглядывал жалкую горстку монет на столе. Двенадцать рублей. Весь мой заработок за сегодня.

После вчерашнего прорыва Стены и нападения лютопсов бизнес впал в глубокую стагнацию. По-другому и не скажешь.

За весь день ко мне заглянул всего один клиент. Молодой студент принёс на осмотр декоративного кролика. И это был не просто кролик. Это было наглядное пособие по теме «Как не надо заниматься химерологией».

У несчастного зверька из пасти торчали два резца длиной в несколько сантиметров. Они не давали ему нормально есть, пить и, судя по всему, даже дышать.

Парень, конечно, был в восторге. Рассказывал, что купил этого «эксклюзивного» питомца для выставок, что судьи будут в восторге от такого уникального экземпляра. Он даже не догадывался, что его пушистый друг испытывает постоянные дикие боли.

Я-то сразу понял, в чём дело. Какой-то криворукий «мастер» решил соригинальничать и вживил животному атрибут ускоренного роста костной ткани, но сделал это настолько паршиво, что затронул только зубы.

А чтобы не заморачиваться и не исправлять свои косяки, пошёл простым путём. Он слегка поигрался с голосовыми связками и моторными центрами в мозгу кролика. В итоге животное не могло ни пищать от боли, ни нормально реагировать на неё. Оно просто молча страдало, превратившись в живую игрушку с вечной мигренью.

Если бы я оценивал свою реальную работу по здешним ценам, то полная коррекция генома, снятие болевого синдрома и восстановление нервной системы потянули бы рублей на пятьсот, а то и все семьсот. Парень-студент, который, судя по его потрёпанной одежде, питался в основном дешёвой лапшой, таких денег в глаза не видел.

Поэтому я просто провёл «обычный осмотр». Сказал, что с его питомцем всё в полном порядке, взял двенадцать рублей и отпустил их с миром.

Естественно, быстро подправил зверьку и зубы, и нервную систему. Теперь он хотя бы не будет мучиться.

Так что да, двенадцать рублей — весь мой дневной заработок.

Содрать с этого бедолаги последние штаны за пятиминутную манипуляцию? Моя профессиональная гордость такого бы не пережила. Я учёный, творец, а не барыга с рынка. Пусть эти двенадцать рублей будут символической платой.

К тому же, сарафанное радио — лучшая реклама, особенно когда у тебя нет денег на нормальную. Этот парень теперь будет всем рассказывать, какой чудесный доктор спас его «уникального» питомца. И это приведёт ко мне новых клиентов. А новые клиенты — это новый материал для исследований. Так что, в долгосрочной перспективе, я остался в выигрыше. Всё нужно просчитывать на несколько шагов вперёд.

Мои размышления прервал грохот.

БУХ!

А потом — БА-БАХ!

Я даже не дёрнулся. Просто откинулся в кресле и устало вздохнул.

— Полагаю, это входная дверь вылетела, — констатировал я в пустоту.

Что ж, долго ждать не пришлось. Судя по звукам, работают непрофессионально. Ломают, а не вскрывают. Значит, обычная уличная шпана. Цель? Либо я, либо то, что, по их мнению, у меня есть. И то, и другое — плохой для них выбор.

Интересно, учуял ли их Псих? Должен был. Сейчас, небось, лежит в своей клетке, облизываясь в предвкушении, и ждёт команды. А Кеша… ну, этот, скорее всего, уже с нетерпением ждёт, когда я эффектно разберусь с грабителями. Будет сидеть где-нибудь под потолком и комментировать всё происходящее, как спортивный матч.

А, кстати, вот и он — лёгок на помине. Он влетел в кабинет, взъерошил перья и с тревогой посмотрел на меня.

— Мне слетать разведать?

— Ещё спрашиваешь? Я думал, ты уже давно там. Давай пулей, туда и обратно.

Попугай недовольно переступил с лапы на лапу.

— Вик… А может, ты всё-таки залезешь в эти самые интернеты и посмотришь инфу о камерах видеонаблюдения? Тоже, знаешь ли, полезная штуковина…

Я удивлённо поднял бровь.

— … а то, знаешь ли, я не против летать туда-сюда, разведывать. Но на открытом пространстве мне это делать как-то комфортнее, чем в закрытом. Особенно когда приходится лететь в сторону людей, которые даже не стучат в дверь, а сразу её ломают.

Я усмехнулся. Конечно, в его словах была логика. Но…

— А знаешь, наверное, я действительно прислушаюсь к твоему совету и изучу информацию, — согласился я. — В конце концов, о камерах я что-то да знаю. Ты прав, нужно будет их установить.

Я задумчиво посмотрел на Кешу.

— А потом, возможно, придётся выгнать из жилплощади одного хитрожопого попугая, который станет не таким уж эффективным и полезным.

Кеша тут же подскочил.

— Чего это я неэффективный⁈ Чего это я бесполезный⁈

Не говоря больше ни слова, он пулей вылетел из кабинета.

Через минуту он вернулся, спикировал на стол и выжидающе уставился на меня.

— Смотри.

Я приложил палец к его голове, устанавливая ментальную связь. В мою голову хлынули образы: шестеро типов в тёмной одежде бродят по коридорам клиники, явно что-то выискивая.

— Понятно, — сказал я, убирая руку.

— Как думаешь, что им надо? — спросил Кеша.

— Да хрен его знает, — честно ответил я. — Но раз уж у нас тут так много помещений, то пусть походят, поосматриваются. Тем более, в темноте.

— Ладно, — вздохнул попугай. — А мы что делать будем?

— Ну, давай узнаем, что они хотят.

— Как? — не понял попугай.

— Спросим у них.

— Замечательный план, — фыркнул Кеша. — Надёжный, блин, как булка хлеба.

— Смотри, — я усмехнулся и повернулся к двери. — Псих!

Из-за двери тут же показалась лохматая голова.

— Пригласи одного человека к нам на разговор. По душам побеседуем.

Псих понимающе рыкнул и сорвался с места.

Я даже не стал смотреть, как он это сделает. Через несколько секунд из коридора донеслись удивлённые вскрики, затем — яростный вой и даже пара выстрелов.

А ещё через минуту Псих вернулся. Он деловито тащил за ногу одного из незваных гостей. Мужик пытался вырваться, что-то орал, но пёс держал его мёртвой хваткой.

Я встал, засунул руки в карманы и, подойдя, небрежно ткнул лежащего на полу мужика ногой в печень.

— Может, уже успокоишься?

Он в ответ лишь зарычал и попытался вырваться. Я ударил ещё раз.

— Я же просил.

Он завыл от боли. Клиника, надо сказать, была спроектирована как лабиринт. Куча комнат, переходов, кладовок… Если не знать, где что находится, можно легко заблудиться. Идеальное место, чтобы вести неспешные беседы.

Я ударил его ещё раза четыре, всё в то же место.

— Мне кажется, это не помогает ему быть тише, — заметил Кеша, наблюдая за процессом с верхушки шкафа. — Ты точно знаешь, как работает боль?

— О, да, — вздохнул я. — Я знаю.

Я присел на корточки перед корчащимся на полу мужиком.

— Знаешь, в чём проблема с печенью? — спросил я тихим, почти дружелюбным тоном. — Она отлично регенерирует. Скучно. А вот нервные окончания… это совсем другое дело. Я могу, например, заставить твой мизинец на ноге чувствовать так, словно его окунули в кипящее масло. Просто импульсом через нервную систему. Хочешь попробовать? Это ощущение не пройдёт. Никогда. Оно будет с тобой, когда ты ешь, спишь… даже когда кувыркаешься со своей подружкой. Просто фоновый, нескончаемый вопль агонии от одной маленькой части твоего тела.

Он замер, дыхание сбилось. Ненависть в его глазах сменилась подступающим ужасом.

— А теперь, — я улыбнулся, — давай поговорим спокойно. Или начнём наш маленький эксперимент. С какого пальца хочешь начать?

Он мгновенно сломался, только тяжело дышал, глядя на меня с животным страхом.

— Вот и отлично, — кивнул я. — Сколько вас?

— Шестеро, — тут же выдавил он.

— Зачем пришли?

Он рассказал всё.

Банда «Молотобойцы». Главарь по кличке Зуб. Прослышали, что в их районе завёлся подпольный химеролог, и решили прийти «познакомиться». Очевидно, чтобы заставить работать на себя. Ну и денег содрать, разумеется.

— Замечательно, — кивнул я, выслушав его. — Пойду, побеседую с остальными. Псих, охраняй этого.

Тут надо пояснить — а зачем я, собственно, вообще это делаю? Ведь можно было бы просто тихо всех перебить. Но нет.

Во-первых, захотелось немного размяться. Проверить, как моё тело отреагирует на новый атрибут «ловкости», который я с таким трудом вживил прошлой ночью. Но это была лишь верхушка айсберга, официальная версия для самого себя.

Во-вторых, и это было главным, у меня теперь в подчинении было два… питомца. Наглый и умнеющий не по дням, а по часам попугай Кеша. И пёс-химера Псих, которого я вытащил из пучины безумия. Это была моя маленькая, разношёрстная стая. А в любой стае должен быть вожак. И этот вожак должен демонстрировать свою силу.

В прошлом мире мне не нужно было ничего доказывать. Один мой взгляд или движение брови — и любое создание, от крошечного слизня до тысячелетнего дракона, понимало, кто здесь главный. Моя аура и сила говорили сами за себя. Но сейчас… сейчас у меня не было этой всеподавляющей мощи, чтобы безболезненно подтверждать своё главенство.

А животные, даже самые преданные, должны видеть силу своего лидера. Иначе они начинают сомневаться. Задавать вопросы. Проверять границы. А я не мог позволить, чтобы они заблуждались на мой счёт. Поэтому иногда нужно было выходить на сцену и лично демонстрировать, кто в доме хозяин.

Опасно ли это, не зная силы врага? Ну а что в этом мире вообще безопасно? Тут обычный попугай может оказаться умнее тебя. Ты с ним разговариваешь, кормишь, думаешь — тупое животное, а он потом берёт и летит сливать всю информацию о тебе. Я уже отлично понимал, как здесь всё устроено.

— Пойду, прогоню их, — сказал я сам себе, выходя в коридор.

— В смысле, прогонишь⁈ — тут же возник рядом Кеша. — Они пришли тебя убить! Похитить! Заставить работать на своего босса! Это же банда! Мафия! Спрут! Их валить надо! — он выразительно провёл крылом по шее.

— Нет, — покачал я головой. — Уже не получится.

— Почему это⁈

— Потому что мы взяли одного в плен. Была потасовка. Шум. Соседи наверняка уже вызвали городскую стражу. Если сейчас здесь найдут шесть трупов, у меня будут очень большие проблемы. Так что пока просто прогоним.

— Ох, ну я хочу это увидеть! — съязвил Кеша. — Как ты их прогонишь? Пойдёшь и скажешь им, чтобы уходили?

— Именно так, — кивнул я.

Я прошёл по тёмному коридору, осматриваясь. В клинике и правда никого не было видно. Тишина. Только где-то в дальних помещениях слышался какой-то шорох. Идеально. Этот лабиринт из комнат и переходов был мне на руку.

Я зашёл в стационар, где в клетках сидели животные. Подошёл к одной из них и достал маленького, жалкого на вид котёнка. Бедолага был результатом очередного неудачного эксперимента. Какой-то «мастер» пытался скрестить его с генами льва, но, как обычно, всё пошло не по плану. Получилось слабое, больное существо, которое я взял на реабилитацию.

Я положил ладонь на дрожащий комочек шерсти.

Снова перебить всех нападающих? Соблазнительно, но неэффективно. Это снова трупы, снова полиция, снова ненужные вопросы и внимание. К тому же, я ещё не до конца восстановился после прошлой стычки, и тратить энергию на этих приматов сейчас непозволительная роскошь. Мне нужно сохранить каждую каплю силы для действительно важных дел.

Нет, нужно что-то более изящное, не оставляющее следов моего прямого вмешательства. Например, шум, который заставит примитивный мозг кричать: «Опасность! Беги!».

— Ну что, малыш, поможешь мне?

Котёнок лишь слабо пискнул. Полностью исправить генетические ошибки я сейчас не мог, на это ушло бы много времени. Но провести временную «починку» — вполне. Я укрепил ему связки, а затем сплёл простое заклинание усиления голоса.

— Давай, — прошептал я. — На всю мощь.

И котёнок зарычал.

Точнее, это был не рык. Это был мощный, утробный рёв взрослого льва, заставляющий вибрировать стены.

Кажется… я немного перестарался.

С полок посыпались пробирки. Всё здание ощутимо вздрогнуло. Хорошо хоть аквариум с рыбками уцелел. Удивительно прочное стекло!

Рёв был такой силы, что, я был уверен, его услышала как минимум половина района. А спустя пару секунд ночную тишину разорвал пронзительный вой сирены. Похоже, кто-то не выдержал и нажал тревожную кнопку.

Когда вибрация в стенах утихла, а звон в ушах немного поубавился, котёнок в моих руках встряхнулся, поднял на меня свои огромные испуганные глаза и неуверенно пискнул: «Мяу?», как бы спрашивая: «Это я сейчас сделал?».

Вскоре прилетел ошарашенный Кеша.

— Вик, ты точно долбанутый! — выпалил он. — Но у тебя всё получилось! Они реально свалили!

— Видишь, и ты пригодился, мелкий.

Я аккуратно положил котёнка обратно в клетку, погладил его по голове и закрыл дверцу. Малыш тут же свернулся клубком, словно ничего не произошло, и задремал. Удивительная способность животных — даже после таких встрясок они умудряются находить покой.

Ну, ничего. Придумаю как отплатить ему за оказанную услугу.

— Хозяин, — Кеша приземлился мне на плечо. — Ты явно перестарался. Прикинь, даже Псих не смог удержать того бедолагу. Он так подорвался… Пошли, покажу.

Он показал крылом, куда идти.

В итоге я увидел разбитую витрину в холле.

— Прикинь, это он так нёсся, что собой пробил, — пояснил Кеша.

— Ну и отлично. Как раз под мой план подходит.

— Какой ещё план? Разбудить всю городскую полицию, чтобы они сюда слетелись?

— Ну, почти, — кивнул я. — Они явно заинтересуются разбитым окном.

Это было частью моего плана. Хватит прятаться по углам, как крыса. Пришло время легализоваться. Слишком муторно постоянно оглядываться и бояться каждого шороха. Лучше сделать это сейчас, пока у меня не появилось с десяток таких «психов», и моя ветеринарка не стала похожа на зверинец из преисподней.

Не прошло и получаса, как к клинике подъехали машины. Судя по всему, они увидели разбитое стекло, а может, опросили соседей. Внутрь ворвались люди в форме. За ними вошёл мужчина в длинном плаще — инспектор.

— Что здесь произошло⁈ — сходу рявкнул он.

— Добрый вечер, — я вышел им навстречу с самой обезоруживающей улыбкой, на которую был способен. — А вы, собственно, кто?

Они осмотрели разгромленную приёмную, разбитую витрину, а затем уставились на меня.

— Это я у вас должен спросить, кто вы такой, — процедил инспектор.

Я спокойно всё им рассказал. Что на меня напали, что я защищался.

Вскоре один из полицейских крикнул, что они что-то обнаружили. Меня позвали. В одном из дальних помещений лежал идеально чистый скелет Лютопса.

— И как вы это объясните? — инспектор ткнул пальцем в находку.

— А что тут объяснять? Пробегала мимо, мой пёс завалил. Нападение же было.

Тут из-за моей спины вышел Псих. Он подошёл к инспектору, сел и начал миролюбиво вилять хвостом, всем своим видом изображая самую добрую собаку в мире.

— И вот эта псина, — инспектор недоверчиво посмотрел на Психа, — смогла победить лютопса?

Не дожидаясь моей команды, Псих, очевидно, уловив недоверчивую интонацию инспектора, вежливо поднял переднюю лапу и деликатно ткнул ею мужчину в колено. Мол, «разрешите обратиться».

Затем он снова сел, склонив голову набок, с видом самого невинного существа во Вселенной. Инспектор от такого опешил и даже сделал полшага назад.

— Псих, не надо пугать доблестного блюстителя порядка, — попросил я. — Улыбнись, будь душкой.

Пёс послушно оскалился, демонстрируя два ряда острейших зубов, похожих на кинжалы.

— Понятно, — кивнул побледневший инспектор. — Будьте добры, вашу лицензию химеролога.

— Увы, не заработал ещё, чтобы пройти аттестацию, — развёл я руками. — Я самоучка. Но, согласно статье триста двадцать два имперского кодекса, я имею полное право заниматься личной химерологией, неся полную ответственность за действия своих созданий. С законом я знаком.

Инспектор смерил меня долгим, изучающим взглядом.

— От самоучек обычно больше всего проблем.

— С одной стороны, согласен, — кивнул я. — С другой — не очень.

Я выдержал его взгляд, не моргнув. В такие моменты главное — не терять уверенности. Инспектор явно привык, что люди перед ним либо юлят, либо пытаются подкупить, либо просто боятся. Я же смотрел на него так, будто он пришёл ко мне в гости на чашку чая, а не с допросом. Это сбивало с толку, и я знал, как этим пользоваться.

Его люди провели полную проверку, составили акт о нападении, зафиксировали выломанную дверь и разбитую витрину.

— Мы ещё вернёмся, — бросил инспектор на прощание.

Я вернулся в кабинет.

— Ну вот и всё, — сказал я Кеше, который всё это время сидел на шкафу. — Перед полицией мы засветились. Теперь ждём несколько проверок. Они наверняка направят заявления во все нужные инстанции, и к нам придут все, кому не лень.

— Ну вот и на хрена это нужно было⁈ — попугай схватился крыльями за голову.

— Лучше сейчас, чем потом, когда у нас таких Психов станет больше. И пока наша ветеринарка хоть похожа на ветеринарку. Ладно, — я зевнул. — Пойду я всё-таки высплюсь.

— А витрина разбита? А дверь выломана? Ограбят же!

— А у нас ещё осталось что выносить? — усмехнулся я. — Впрочем, Псих на охране.

Пёс, услышав своё имя, закивал, мол, да, я на охране.

— А если эти мафиози вернутся?

— Не думаю, что они захотят вернуться сюда сегодня, — усмехнулся я. — Они испытали такой ужас, что им теперь понадобится время, чтобы отстирать трусы. Если даже сирена врубилась, хоть и локально, только в этом районе.

Я лёг на диван и закрыл глаза.

В любом случае, мы с бандитами скоро увидимся. Ведь если они первыми пришли ко мне, то по правилам приличия, теперь и я должен наведаться к ним в гости.

Глава 11

Наступило утро.

Я сидел за стойкой администратора, которую уже успел обжить, лениво пролистывал новости в планшете и пил дешёвый растворимый кофе.

За окном двое хмурых мужиков в рабочей одежде заканчивали вставлять новую входную дверь. Только что я уже рассчитался с другими мастерами за замену разбитого окна.

Хотелось бы, конечно, поставить что-то посерьёзнее — пуленепробиваемое или хотя бы бронированное, — но моих скромных сбережений хватило только на точно такое же, хлипкое и уязвимое, как и предыдущее.

«Надеюсь, больше никто не будет выпрыгивать из окон моей клиники», — с долей иронии подумал я, делая глоток. Хотя, учитывая тенденцию последних дней, я бы на это не поставил.

Рабочие закончили, и один из них, вытирая руки о грязный комбинезон, подошёл ко мне.

— Работу принимаете?

Я оторвался от планшета, оглядел новую дверь, подёргал ручку.

— Да, вроде нормально.

Я отсчитал оговорённую сумму и протянул ему. Мужики, не прощаясь, собрали инструменты и ушли. А я вернулся за стойку администратора.

Продолжая попивать остывающий кофеёк, продолжил читать новости. Мир вокруг жил своей жизнью, и эта жизнь была довольно насыщенной.

Какой-то известный и, судя по пафосному названию, элитный отряд следопытов «Стальные Соколы» попал в засаду в Диких Землях. Из двенадцати человек выжить удалось лишь одному, и тот, судя по всему, повредился рассудком и теперь несёт какой-то бред про «ожившие деревья» и «костяных оленей». Журналисты уже успели окрестить его «Последним Соколом», намекая то ли на его выживание, то ли на явную потерю разума.

Любопытно… Кто-то мог бы списать это на бред сумасшедшего. Но я-то знаю, что может скрываться за этими словами. Это не похоже на стандартную мутацию. Скорее, на некромантию, смешанную с химерологией.

Кто-то взял за основу животный генотип и скрестил его с мёртвой материей, возможно, даже с растительной. Очень продвинутая работа, требующая не только силы, но и глубоких знаний. Нужно будет взять на заметку. Возможно, в этих Диких Землях обитает не просто зверьё, а кто-то… по-настоящему интересный.

Вторая новость была не менее занимательной. На одном из подземных железнодорожных путей — здесь это называлось «магистралью» и представляло собой сеть тоннелей для гигантских бронепоездов — обнаружили сломанные рельсы.

И не просто сломанные. Судя по фотографиям, их как будто кто-то перегрыз. Огромные стальные балки были перекушены, как спички, оставив на металле следы гигантских зубов. Никаких тварей или созданий поблизости, естественно, не нашли.

В итоге один состав сошёл с рельсов. К счастью, обошлось без жертв, но теперь сообщение с соседним городом, Ново-Архангельском, было полностью заблокировано. Людям, купившим билеты, пообещали вернуть деньги.

Я задумчиво отхлебнул кофе. Вот это уже ближе к моей специфике. Интересно, какое же существо обладает челюстями, способными перекусить закалённую сталь?

Это либо атрибут Силы запредельного ранга, либо что-то, связанное с молекулярным разрушением. Например, слюна с кислотой, способной разъедать металл. Или вибрационные жвалы, создающие резонанс… Вариантов масса. И каждый из них — настоящее сокровище для химеролога.

Эх, достать бы образец тканей этой твари. Всего один крохотный кусочек. С ним я бы смог вывести нечто, способное прогрызть себе путь хоть в имперскую сокровищницу…

Дзынь!

Над новой дверью звякнул колокольчик. Вошёл недавний посетитель, хозяин котёнка-льва.

Я оторвался от новостей и расплылся в добродушной улыбке.

— О, рад вас видеть! Проходите, проходите!

В клинику вошёл невысокий, шарообразный паренёк.

— Ну как, есть чем порадовать? — с порога спросил он, сжимая в руках пустую переноску. — Как там мой Леви?

— О, Леви прекрасно! — ответил я. — Отлично себя чувствует, хорошо кушает, замечательно пьёт… Правда, не закусывает.

Глаза паренька расширились от удивления. Он явно не понял шутку.

«Понял. Шутки из этого мира лучше пока не использовать. Надо приловчиться к местному юмору», — мысленно сделал я себе пометку и уже серьёзным тоном добавил:

— У него всё отлично. Пойдёмте, проведаем его.

— Я надеюсь, он содержится в лучших условиях, как мы и договаривались? — строго спросил клиент, следуя за мной.

Я видел по нему, что он изо всех сил пытается казаться суровым и серьёзным, но на самом деле был довольно добрым парнем и за своего котёнка переживал до смерти. Именно поэтому, а ещё за ночную помощь с бандитами, я внёс некоторые дополнительные изменения в обустройство вольера.

— Конечно, у него лучшие условия. Сейчас сами всё увидите.

Я провёл его в помещение, где в несколько рядов стояли клетки — некоторые пустые, некоторые занятые временными постояльцами.

Клиент растерянно огляделся по сторонам.

— А где?..

— А вот, — я указал в дальний угол комнаты.

Там, под специальной ультрафиолетовой лампой, имитирующей солнечный свет, стоял крошечный шезлонг. На нём, вальяжно развалившись на спине, в маленьких тёмных солнцезащитных очках, расположился его кот Леви.

Он лениво помахивал хвостом и смотрел в небольшой телевизор, закреплённый на стене, где как раз шёл какой-то мультик про приключения других котов. Рядом с шезлонгом, на миниатюрном столике, стоял маленький бутылёк с воткнутой в него соломинкой.

— Как и обещал — лучшие условия, — с гордостью произнёс я.

Паренёк недоверчиво перевёл взгляд с кота на бутылёк, который выглядел почти как игрушечный.

— Я не понял… он что-то пьёт?

— Да ладно вам, это молоко, — успокоил я его. — Просто лакшери-условия.

Я читал, что в этом мире для аристократов роскошь выглядит примерно так. Поездки на южные моря, отдых у бассейна, коктейли…

Почему бы не привнести немного этого в свою работу? Эдакая клиентоориентированность. Я давно усвоил одну простую истину: клиент будет ходить не к тому, кто просто качественно сделал свою работу, а к тому, кто ему запомнился.

Это напомнило мне один случай из прошлой жизни. Меня нанял владелец огромного торгового дома, у которого было более тысячи девятисот точек по разным мирам, соединённых портальными плитами — недешёвым удовольствием, которое могли себе позволить только клиенты Ордена Портальщиков.

Сам я в то время был ещё не очень известен, и мне отчаянно нужны были деньги на изучение драконьей чешуи — добывать её самому было геморройно, да и портить отношения с драконами, способными испепелить континент, лишний раз не хотелось.

Заказчик был довольно жадным и постоянно ныл, что мои услуги слишком дорогие, но выбора у него не было. Он попросил немного усилить его питомца, какую-то мелкую собачонку редкой породы, так как у его партнёров по бизнесу были такие же, но более сильные особи.

Когда я вернул ему собачонку, та с такой радостью бросилась к хозяину, что с разбегу головой выломала дверь своей клетки, сделанной, на секундочку, из чистого мифрила. Такого мужик точно не ожидал. Он тогда заплатил мне втройне и ещё долго рассказывал всем эту историю, обеспечив меня заказами на годы вперёд.

Клиент тем временем подошёл к шезлонгу.

— Моя лапушка… Леви…

Он осторожно взял кота на руки, обнял его, погладил, а потом повернулся ко мне.

— Ну как, вы его вылечили?

— Да, конечно. Можете проверить.

Кот, словно поняв мои слова, спрыгнул с рук хозяина на пол. Он демонстративно выгнул спинку, которая теперь двигалась плавно и без малейших признаков боли. Затем он сделал пару грациозных прыжков, покувыркался и потёрся о ноги хозяина.

— Вот видите, какой умный у вас, — улыбнулся я.

— Да, — растроганно согласился хозяин. — Леви самый умный.

Затем его взгляд случайно упал на массивную клетку, в которой отдыхал Псих. Клиент подошёл ближе, с любопытством разглядывая дремлющего пса.

— Блин, вот никогда не понимал людей, которые заводят таких зверюг, — брезгливо процедил он. — Это же опасное животное! Правильно, что в клетке держите. Таких только так и надо. Эти сволочи же бесконтрольные. Ты его тут покормил, а он тебе взял и полруки откусил. Вообще жесть! Вот не то, что мой Леви — добрый, ласковый…

Я с трудом сдержал усмешку, вспомнив, насколько «ласковым» был Леви, когда издал рёв, поднявший на уши половину района.

А ещё он потом знатно на меня обиделся, когда я вернул ему обычные кошачьи голосовые связки, оставив способность только мяукать. Он тогда долго смотрел на меня с укором, всем своим видом намекая, что львиный рык ему ещё бы пригодился. Уверен, он уже представлял, как будет троллить соседских собак.

Тем временем клиент, осмелев, подошёл к клетке Психа вплотную и легонько пнул её ногой.

— Ну я же, конечно, не боюсь его. Я всё-таки Одарённый.

Он щёлкнул пальцами, и на его ладони вспыхнул маленький, трепещущий огонёк.

— Всякие такие твари… у них есть одна особенность — они все боятся огня, — с умным видом заявил парень.

Он усмехнулся, присел на корточки у клетки и поднёс руку с пламенем ближе к прутьям.

— Да? Боишься ведь? — усмехнулся с лицом победителя парень.

Псих, дремавший в углу, лениво приоткрыл один глаз. Он медленно поднялся, сладко зевнул, обнажив два ряда острейших зубов, и неторопливо подошёл к решётке. А потом… просто дунул на огонёк.

Фух…

Пламя погасло, оставив после себя лишь тонкую струйку дыма. После этого пёс как бы невзначай толкнул лапой дверцу, которая, как оказалось, не была заперта на защёлку, и она со скрипом открылась.

Паренёк застыл на месте. Его лицо вытянулось, а глаза округлились от ужаса.

— Э-э-э… какой милый пёсик… — пролепетал он, медленно пятясь назад.

Псих вышел из клетки, подошёл к нему и склонил голову, глядя на него снизу вверх своими умными, всё понимающими глазами.

Забавно наблюдать за подобной реакцией. Для многих людей сильное создание — это в первую очередь неконтролируемая угроза, которую нужно либо бояться, либо подавлять. Они даже не пытаются понять его, договориться. Просто вешают ярлык «монстр».

А ведь Псих сейчас умнее и адекватнее этого парня. Он не стал бы тыкать огнём в незнакомое существо просто из бахвальства. В этом, пожалуй, и есть моя главная сила здесь. Я не боюсь их. Я их понимаю. А тот, кто понимает, — тот и управляет.

— Что… что это значит?

— Просит компенсацию, — невозмутимо пояснил я.

— Компенсацию? — не понял парень.

— Насколько я могу понять, он намекает, что откусит вам руку, если вы его не погладите. В качестве компенсации за моральный ущерб и попытку поджога.

Парень судорожно сглотнул и торопливо, дрожащей рукой, начал гладить зверя по голове.

— И за ухом тоже, — подсказал я. — Он это любит.

Наконец, Псих удовлетворённо фыркнул, лизнул руку парня шершавым языком, развернулся, вернулся в клетку и сам, лапой, закрыл за собой дверцу.

— Я же говорил, у нас все животные умные. Они проходят дрессировку…

— И что, даже Леви можно натренировать? — с надеждой в голосе спросил парень.

— Леви, шезлонг! — скомандовал я.

Кот, который всё это время наблюдал за сценой, тут же вернулся на своё место, грациозно лёг, ловко подцепил когтём очки и натянул их на морду.

Этому трюку я научил его специально. Ещё в первый приём этот парень с восторгом показывал мне фотографии Леви, рассказывал, какой он клёвый, и признался, что ведёт для кота соцсети.

Тогда-то мы с Кешей и поразмыслили, что это отличная возможность для рекламы. Бизнес толковый, и нужно его продвигать как можно сильнее. Клиент, который сам будет рассказывать о чудесах, творящихся в твоей клинике, — лучшая реклама.

Парень, окончательно сражённый профессионализмом моего подхода, щедро заплатил, забрал своего отдохнувшего на курорте котёнка и, бросая испуганные взгляды на клетку с Психом, поспешно удалился.

«О, время для обеда», — подумал я и пошёл, чтобы перекусить.

Кеши не было. После утреннего инструктажа он улетел по делам. Я дал ему важное задание: найти ещё животных, которые захотят получить бесплатные изменения в обмен на службу.

Мне нужна была «витрина» — живые примеры моих работ, которые будут представлять клинику, демонстрировать мои возможности. Кроме того, мне требовались постоянные охранники, разведчики и прочие узкопрофильные специалисты. Моя маленькая армия только начинала формироваться.

Я сидел за столом и доедал бутерброд, когда до моих ушей донёсся громкий звук бьющегося стекла.

— Да ладно… — пробормотал я, поднимая глаза.

Нового окна, которое мне вставили всего несколько часов назад, на месте не было. В проёме зияла дыра. Я успел заметить какую-то тёмную фигуру, которая швырнула внутрь металлическую клетку и тут же скрылась на стремительно удаляющемся автомобиле.

Одновременно с этим раздался треск. Брошенная внутрь клетка разлетелась на куски, и оттуда вырвалась большая мускулистая мартышка. Она встала на задние лапы и ударила себя кулаками в грудь.

— Вот же…

Я стоял и смотрел на внезапно появившуюся обезьяну, потом перевёл взгляд на разбитое окно и рефлекторно засунул руку в карман, нащупывая деньги. Всё, что я только что заработал, придётся отдать. Ещё и добавить сверху. А я ведь хотел купить новое оборудование, пробирки для алхимических смесей, чтобы улучшить и собственное тело…

Я тяжело вздохнул. Обезьяна заревела и бросилась прямо на меня.

Так, стоп. Ярость, пена изо рта, налитые кровью глаза — это всё понятно, классический набор. Но вот траектория прыжка… Абсолютно прямолинейная, без учёта возможного уклонения цели. Никакой тактики, просто «беги-убивай». Какой идиот её создал? Это же не боевая единица, а живая бомба.

— Да, да, ты злой. Но давай попробуем поговорить? — предложил я, хотя прекрасно понимал, что диалог с этим созданием возможен только на языке силы.

Так, что мы имеем? Объект: химера, вид — предположительно, примат, усиленный.

Атрибуты:

Продвинутая «Агрессия» — очевидно.

«Сила» — мелкий ранг, не выше.

«Ловкость» — тоже, скорее всего, мелкий.

Создатель явно не заморачивался с балансировкой нервной системы. Просто накачал мышцы стимуляторами и вшил команду «убей всё, что движется». Классический одноразовый инструмент для грязной работы. Дешёвый, эффективный, недолговечный. Судя по тремору в конечностях, у неё скоро начнутся необратимые процессы в мозгу. Жить ей осталось от силы пару недель.

Тварь подпрыгнула, раскинув мускулистые лапы, чтобы схватить и разорвать меня, но я просто отвесил ей леща. Звонкая пощёчина прервала её боевой клич.

Физика — упрямая вещь. Она летела на меня, вкладывая всю массу в прыжок. Вектор атаки — прямой. Моя задача — не противостоять силе, а перенаправить её. Короткое боковое смещение, чтобы уйти с линии удара, и встречный удар в область височной кости. Не сильный, нет. Просто резкий и точный. Этого достаточно, чтобы вызвать кратковременный сбой в работе вестибулярного аппарата. Говоря проще — нокаут.

Мартышка, нелепо взмахнув лапами, рухнула на пол. Я подошёл и схватил её за ухо.

— За мной.

Я потащил её в кабинет. Та пыталась вырваться, царапала мне ногу острыми когтями, рвала штанину, но без толку.

Хорошие когти. Надо будет взять образец.

А вот атрибут «Чешуя», который я себе вживил, работает превосходно. Низший ранг, конечно, но от таких царапин защищает идеально. И энергии почти не потребляет. Однозначно удачное приобретение.

Этот атрибут достался мне от одного из бывших пациентов — короткошёрстного зверька, у которого внезапно пошла мутация, и его кожа начала покрываться плотной, как у ящера, чешуёй. Хозяин был в ужасе, а я — в восторге.

Надо будет подумать, как его улучшить. Может, скрестить с атрибутом регенерации кожи…

— Да-да, царапайся, — пробурчал я, затаскивая упирающуюся обезьяну в комнату. — Надеюсь, ты этими же руками и стёкла вставлять умеешь так же хорошо, как махать ими.

Я запер её в одной из пустующих клеток. Мартышка тут же начала метаться внутри, с яростью бросаясь на прутья.

— Ну вот, — сказал я Психу, который с любопытством наблюдал за сценой. — У тебя появился сосед. Шумный, невоспитанный, но, надеюсь, временный. Познакомьтесь.

Отлично. Ещё один бесплатный актив. Да, он нестабилен и опасен, но это поправимо. Сначала нужно будет снять агрессию, потом стабилизировать геном. А затем можно будет подумать, как его использовать. Например, в качестве разнорабочего. Будет у меня окна вставлять. Иронично.

В этот момент в кабинет влетел Кеша, вернувшийся со своей разведывательной миссии.

— Хозяин! Я всё нашёл! — с порога доложил он. — Эти уроды, которые к нам приходили, тусуются в подвале старого завода на соседней улице! Их там человек двадцать, не меньше! И главный у них — Зуб!

— Хорошая работа, — похвалил я. — Свободен.

— В смысле, свободен⁈ — возмутился попугай. — А план⁈ Мы же идём им мстить! Рвать! Уничтожать! Кеша уже придумал план! Слушай сюда! В общем, мы вдвоём под покровом ночи…

— Кеша! — прервал я его. — Твоя работа — собирать информацию. Моя — составлять планы. Не путай.

Мстить? Как примитивно. Месть — это эмоция, а эмоции мешают трезво мыслить. Это не месть. Это — установление границ. Они вторглись на мою территорию, создали мне проблемы и причинили финансовые убытки.

Они воспринимают меня как слабака, которого можно доить. Это необходимо исправить. Не из-за обиды, а из чистого прагматизма. Если я не покажу зубы сейчас, они придут снова. А за ними придут другие. Мне нужно не уничтожить их, а сломать их волю. Заставить бояться настолько, чтобы они обходили мою клинику за километр и рассказывали всем, что сюда лучше не соваться.

Психологическая война всегда эффективнее физической. Меньше затрат, лучше результат.

— Мы не будем никому мстить, — сказал я Кеше. — Мы сделаем им подарок.

* * *

Василеостровский район, Петербург

Мужчина вышел из прокуренного кабака и полной грудью вдохнул сырой ночной воздух.

Вечер, как и всегда, выдался суетливым и продуктивным. Он откинул голову назад, разминая затёкшую шею.

Внутри всё ещё гудела музыка и пьяные голоса, но здесь, в тихом переулке, остался только их глухой отголосок.

Он любил такие места. Подобные заведения были лучшими офисами в его бизнесе. Громкая музыка, реки дешёвого алкоголя и общая атмосфера разгула — идеальное прикрытие для деловых встреч. Никто не подслушает, а если и подслушает, то на утро вряд ли что-то вспомнит. Сегодня он провёл три такие встречи. Три успешные сделки.

Его работа была специфической, но пользовалась, как он любил выражаться, «охрененным спросом». Он был связующим звеном, посредником между заказчиками и тремя очень интересными людьми — подпольными химерологами. Но не теми, что выставляют своих питомцев на конкурсах красоты или создают милых пушистых компаньонов для аристократок. Его люди были другими. Чёрными химерологами.

Их путь — это путь безумия и разрушения. Они не стремились создать что-то доброе или полезное. Их не интересовал баланс или эстетика. Они брали уже сильных особей и делали их ещё сильнее, ещё опаснее, ещё безумнее. Идеальные инструменты для самых разных задач, от запугивания до убийства.

Это был опасный бизнес, но спрос на него был просто бешеный. И сегодня он сам смог убедиться, насколько эффективно работают его поставщики.

Картинка из сегодняшнего дня сама собой всплыла в памяти. Он просто кинул в окно нужного здания клетку. Обычную, с виду, клетку, оснащённую простым электронным замком с таймером. Выставил время, и она открылась в нужный момент. Это была одна из самых продвинутых и изящных техник для организации убийства или мести.

К нему часто обращались с подобными заказами. Иногда просили что-то мелкое — например, стаю усиленных мышей или других мелких грызунов, способных пролезть в вентиляцию и перегрызть важные провода, устроив «несчастный случай» в доме неугодного конкурента.

Мужчина помнил один особенно изощрённый заказ: клиент попросил сконструировать клетку так, чтобы её можно было вмонтировать в фасад здания на высоте второго этажа. В нужный час она должна была открыться, выпустив своих смертоносных обитателей — ядовитых змей — прямо в вентиляционную шахту офиса конкурента.

Тот заказчик, правда, плохо кончил — его самого убили. А ведь мужчина предупреждал его, что обычные ужи, которых тот выбрал, слишком медлительны и неагрессивны. Но заказчик смотрел на цену, а не на эффективность. Им правила жадность, а не здравый смысл. В итоге его план провалился, жертва выжила и отомстила — «решение вопроса» обернулось против самого заказчика.

Сам бы он на такую хрень, как сегодня, не подписался, но выбора не было. Он был на карандаше у инспектора Агапова, и отказать не мог.

Добравшись до своего дома в тихом спальном районе, он первым делом прошёл в специальную комнату в подвале. Здесь, в чистоте и порядке, стояли его личные клетки. Он не доверял работу с животными никому, предпочитая всё делать сам. Он методично проверил каждый замок, каждую щеколду. Убедился, что всё в порядке. Он относился к своей работе очень ответственно. Всё должно быть надёжно.

Затем он покормил своих питомцев. В отличие от тех одноразовых тварей, которых он поставлял клиентам, его личные создания ели только отборное мясо. Свежее, с кровью. Это делало их злее и агрессивнее, подпитывало их силу.

Закончив с делами, он поднялся в спальню. День был тяжёлым. Он лёг в кровать, собираясь наконец отдохнуть…

И в этот момент раздался звук бьющегося стекла.

Мужчина рывком сел. Его первая мысль была короткой:

«Да ладно! Как так-то⁈»

Рядом с кроватью тут же вскочили два его личных охранника — огромных, похожих на церберов пса. Не безумные, а идеально выдрессированные машины для убийств, за которых он отвалил огромную кучу денег.

Он выбежал из спальни в гостиную, псы неслись рядом. И картина, которую он увидел, поразила его мозг, заставив на миг застыть в ступоре.

В разбитом окне сидела обезьяна. Та самая, которую он сегодня использовал для «заказа». Она уже сделала все свои дела и теперь возвращалась. Но возвращалась не с пустыми руками. В лапах она держала его маленький сейф.

Всё произошло так быстро, что он даже не успел отдать псам команду «Фас». Обезьяна спрыгнула с подоконника и свалила в темноту.

Он стоял посреди комнаты, глядя на осколки стекла, и в голове его эхом отдавались слова одного из его химерологов:

«Этих созданий уже не переобучить. Они недолговечны, созданы для одной задачи».

Именно поэтому у него в подвале был свой небольшой крематорий, где он сжигал тех животных, которых не успели купить до того, как их «срок годности» закончился.

Первая мысль была панической: «На кого я, собственно, сегодня наехал по милости инспектора⁈ Кому перешёл дорогу?»

И тут же возникла дилемма. Взять сейчас своих псов и броситься в погоню? Или забить на сейф, в котором, кроме полутора тысяч рублей, ничего ценного и не было?

Докладывать о случившемся инспектору Агапову не хотелось от слова совсем. Особенно учитывая, что он точно знал, что это была та самая мартышка.

Перед тем, как скрыться, она посмотрела прямо на него и медленно провела большим пальцем по горлу. Это был недвусмысленный намёк. И он вспомнил, что сам не слишком-то ласково с ней обращался перед отправкой на задание.

Он посмотрел на своих могучих боевых псов, способных разорвать в клочья отряд гвардейцев. Но сейчас они стояли, дрожа от страха, а под ними медленно расплывались жёлтые лужицы.

Мужчина тяжело вздохнул, задумчиво почесав голову.

— Пожалуй, лучше останемся дома.

Глава 12

Я проснулся от звука бьющегося стекла.

Снова.

Мой левый глаз начал дёргаться в мелком, раздражающем тике. Я рывком сел на диване, и первая мысль, пронзившая сонный мозг, была до примитивности простой и кровавой:

«Я сейчас кого-то убью».

Не просто побью. Не покалечу. А именно убью. Своими руками. Без помощи Психа, без всяких хитростей. Просто возьму и сломаю. Потому что моё терпение, которое я с таким трудом культивировал столетиями, в этом мире испытывают с какой-то маниакальной настойчивостью.

Хватит. Достали. Неужели в этом мире нельзя прожить и дня, чтобы кто-нибудь не попытался вломиться в твой дом?

Я поднялся на ноги. Привычка, выработанная за тысячу лет жизни, взяла своё. Тело действовало на автомате, на инстинктах, опережая сознание. Я вскинул руки, растопырив пальцы, готовясь высвободить потоки чистой энергии разрушения.

В левой руке должна была зародиться сфера аннигиляции, в правой — клинок из концентрированного хаоса. Я уже чувствовал знакомый гул силы, рвущейся наружу, предвкушал, как сейчас порву на атомы любого, кто посмел нарушить мой сон…

И тут я прошёл мимо ростового зеркала в коридоре, мельком бросив взгляд на своё отражение.

В моих руках, где по привычке должны были клубиться сгустки чистой разрушительной энергии, едва заметно мерцали два тоненьких, жалких ручейка силы.

— Сука… — вырвалось у меня сквозь зубы.

Вот она, вся моя мощь. Хватит, чтобы убить комара. И то, если он будет долго сидеть на одном месте и не шевелиться.

А в голове-то я уже представлял, как трансформирую очередного наглеца в нечто непотребное, как изменю его генетический код до неузнаваемости… Да, по привычке я всё ещё мыслил, как всемогущий демиург, но тело упорно напоминало, что сейчас я — обычный человек с крохотным Даром.

— Псих, идём, — позвал я. — Посмотрим, кто на этот раз решил испытать судьбу.

Пёс, который уже находился рядом, тут же радостно завилял хвостом, сигнализируя готовность. Мы вышли в коридор.

И я увидел её.

Посреди осколков стекла в приёмной стояла та самая мартышка — моя новая подопечная, которую я временно окрестил как «Рядовая». Потому что она всё время вела себя как тупой, но исполнительный солдат. Рядом с ней на полу валялся небольшой металлический сейф.

Я замер, пытаясь осознать происходящее. А обезьяна, заметив меня, вытянулась по струнке, вскинула руку к голове в идеальном воинском приветствии, мол, «Приказ выполнен, командир!».

— Да за что… — пробормотал я. — Почему мне досталась самая тупая рядовая во всей Многомерной Вселенной?

Я ведь уже немного прочитал про армию этого мира. Даже успел вкратце познакомиться с уставами и порядками. Можно сказать, знал, как у них тут всё устроено. Но даже в самых смелых фантазиях не мог представить, что столкнусь с таким…

— Да уж. Если бы ты служила в армии, то я даже знаю, за что бы тебя оттуда выгнали.

Она непонимающе захлопала глазами, всё ещё держа руку у виска.

— За то, что ты разносишь всё вокруг, — пояснил я, оглядывая разгром. — И за то, что ты, видимо, вообще не понимаешь, что такое «осторожность».

Она что-то возбуждённо заухала, показывая на сейф. Мол, смотри, какой я трофей притащила!

— Подожди, — остановил я её. — Так дела не делаются.

Я подошёл к входной двери.

— Смотри внимательно. Вот, — я нажал на ручку, и дверь открылась. — Открыла. А вот, — я прикрыл её, и язычок замка щёлкнул. — Закрыла. Открыла. Закрыла. Видишь? Я специально её для тебя не запирал.

Мартышка с интересом наблюдала за моими манипуляциями, склонив голову набок. Как будто я показывал ей какой-то сложный фокус. Затем перевела взгляд на сейф, снова на меня, и опять заухала, тыча в него пальцем.

— Нет, — твёрдо сказал я. — Сначала дверь. Открыла. Закрыла. Понимаешь?

Кажется, до неё начало доходить. Она тяжело вздохнула, словно решая сложнейшую математическую задачу, и кивнула.

— Давай.

Рядовая подошла к двери. Аккуратно взялась за ручку. А потом со всей дури дёрнула на себя. Дверь затрещала, петли жалобно скрипнули.

— Не ломай! — рявкнул я, едва успев её остановить. — Просто… открой. И закрой. Не выламывай! Понятно?

Она снова кивнула.

И в этот момент внутрь влетел Кеша.

— Хозяин! У меня новости! — с порога затараторил он. — Тот самый юрист, нужный… он прибыл! Помнишь, я тебе говорил? Так вот, изволь встречать!

Я устало потёр переносицу.

— Только она это… заблудилась немного, — виновато добавил попугай. — Нужно ей помочь до нас дойти.

Кеша ткнул крылом в сторону окна.

— Ей⁈

Я подошёл к разбитому проёму, выглянул на улицу и посмотрел наружу.

— Ну и где?

Кеша ткнул крылом в сторону потолка.

— Да вон же, наверху!

Я посмотрел вверх. И на карнизе пятого этажа соседнего дома увидел… черепаху. Она сидела на самом краю, невозмутимо пожёвывая какой-то листик.

— Как, твою мать, черепаха оказалась на карнизе пятого этажа⁈

— Сам не знаю! — развёл крыльями Кеша. — Говорит, шла к нам, перепутала окно с дверью. И этаж.

— И на кой чёрт мне черепаха?

— Так это она! — не унимался попугай. — Та самая экспертная эксперт по всем нужным вопросам! Кеша же обещал! Она шарит! Говорю тебе, хозяин, она нам поможет!

Черепаха, заметив мой взгляд, дружелюбно помахала мне лапкой.

— Капец… Ну ладно, допустим. Кеша, лети, спускай её оттуда.

— Я⁈ Не, я не могу, — тут же пошёл в отказ попугай. — Я себе спину надорву!

Я молча повернулся к нему. Лёгкий, но весьма ощутимый щелбан заставил его передумать.

— Ладно-ладно, лечу уже…

Кеша недовольно взмахнул крыльями и вылетел в разбитое окно.

Через несколько минут он вернулся, неся в когтях нового гостя. Это была небольшая, довольно симпатичная черепаха. Она сидела у меня на столе, блаженно щурилась и улыбалась во всю свою беззубую пасть.

— Понятно, — вздохнул я. — Пройдёмте в дом. То есть, в кабинет.

Путь до кабинета превратился в пытку. Я делал один шаг и ждал, пока черепаха, неторопливо переставляя свои коротенькие лапки, сделает тридцать шажков, чтобы меня догнать. Потом ещё шаг. И снова ожидание.

— Хозяин, — не выдержал Кеша, — может, ты ей поможешь? А то мы так до утра тут простоим.

В итоге я просто взял её в руки и отнёс в кабинет.

— Ну, и что ты мне хотел этим сказать? — спросил я попугая, усаживаясь в кресло. — Я же говорил, что мне нужен человек, который поможет, а не…

— А ты слияние сделай! — посоветовал Кеша. — Сам всё увидишь!

Я с сомнением посмотрел на черепаху, которая уже успела устроиться на стопке бумаг и, казалось, задремала.

— Ладно, была не была. Давай попробуем. Но если это не сработает, Кеша, я лично выщипаю тебе все перья.

Я прикоснулся к её панцирю.

И меня накрыло.

Честно говоря, я был в шоке.

В её крошечной голове хранился весь свод законов Российской Империи. Со всеми поправками, дополнениями и прецедентами за последние двести лет.

Оказалось, она больше двух веков прожила в террариуме одной из старейших юридических контор города. И слышала всё: разборки клиентов, тайные сделки, обсуждение лазеек в законах… Она впитала в себя два столетия юридической практики.

Она была магическим существом, но никто об этом не догадывался. Все думали, что старая черепаха сдохла, и её просто заменили на новую, похожую. А это всё время была она. Одна и та же. Она слушала, запоминала, анализировала все дела, все консультации, все споры. И теперь она была, возможно, самым крутым юристом в этом городе.

Я отнял руку. Кеша смотрел на меня с самодовольной ухмылкой, как будто он только что провернул сделку века.

— Ну что, хозяин? Я же говорил! Кеша слов на ветер не бросает! — гордо заявил попугай, распушив перья.

Я медленно кивнул, всё ещё переваривая поток информации, который только что хлынул в мою голову. Черепаха, которую я мысленно уже окрестил «ходячей библиотекой», продолжала мирно жевать листок. Два века юридической практики в одном маленьком панцире. Это было… впечатляюще. И, чёрт возьми, полезно.

— Ладно, Кеша, — сказал я, откидываясь в кресле. — Ты молодец. Но объясни мне, как ты вообще её нашёл? И почему она согласилась сюда притащиться?

Кеша переступил с лапы на лапу, явно наслаждаясь моментом.

— Ну, скажем так, у Кеши есть свои каналы, — уклончиво ответил он. — Тайные, знаешь ли, связи. А насчёт того, почему она здесь… Хозяин, ты же знаешь, я умею убеждать! Рассказал ей про твои проблемы… Она загорелась идеей помочь. Говорит, скучно ей стало в том террариуме, одни и те же рожи, одни и те же дела. А тут — приключение!

Черепаха, словно в подтверждение его слов, медленно подняла голову и посмотрела на меня и кивнула — медленно, но уверенно, как будто говоря: «Я в деле».

— Ладно. Допустим, мы сработаемся. Но сначала мне нужно выспаться.

Ночью, конечно же, было шумно. «Теория разбитых окон» в действии: одно разбитое окно в моём доме, и вот уже вся Многомерная Вселенная считает, что сюда можно вламываться без приглашения.

Я слышал крики с улицы, приглушённый шум. Какие-то отморозки решили, что клиника с разбитым окном — лёгкая добыча. Но Псих быстро объяснил им, что они неправы.

Рядовая, кстати, спала в своей клетке. Хоть она и была тупым солдатом, но приказы выполняла. Сильная, но абсолютно безмозглая. Нужно будет подумать над тем, как направить её энергию в полезное русло.

Утро встретило меня не запахом свежесваренного кофе, а головной болью. Я быстро провёл внутреннюю диагностику: ничего серьёзного, просто последствия недосыпа. Мой организм, несмотря на жалкие крохи магической силы, всё ещё был крепче, чем у большинства людей, но даже он не любил, когда его так нагло выдёргивали из сна.

Я потёр виски, пытаясь унять пульсирующую боль.

Кеша, как обычно, уже носился по кабинету, как будто подзарядился от волшебной батарейки. Он приземлился на спинку стула и начал что-то тараторить, но я поднял руку, прерывая его:

— Кеша, заткнись на минуту. Дай мне собраться с мыслями.

Попугай обиженно фыркнул и улетел по своим делам.

Первым делом — необходимая рутина. Я сел в позу лотоса прямо на полу и погрузился в лёгкую медитацию, восстанавливая утраченную энергию. Процесс шёл мучительно медленно. Моё новое тело было похоже на дырявое ведро — сколько ни лей, всё куда-то утекает. Но даже те крохи, что удавалось накопить, были на вес золота.

Затем — завтрак. Сегодня боги кулинарии послали мне вчерашние чебуреки из забегаловки за углом и кружку растворимого кофе. Пока я жевал эту сомнительную пищу, мой взгляд упал на планшет, лежавший на столе. Новости. Нужно быть в курсе событий, чтобы понимать, в каком дурдоме я оказался.

Я прикоснулся пальцем к экрану, открывая новостную ленту.

Заголовок №1: «ГОЛУБИНАЯ МАФИЯ? Стаи городских птиц терроризируют владельцев уличных кафе, требуя дань».

В статье с абсолютной серьёзностью описывалось, как голуби в Центральном Парке Культуры и Отдыха самоорганизовались в структурированные группировки. Они больше не ждали, пока им кинут хлеб или семечки. Теперь они работали по чёткой схеме: одна группа отвлекала официантов, вторая создавала шумовую завесу, а третья, самая наглая, пикировала на столики и утаскивала всё, что плохо лежит. Особенно им полюбились сырные палочки и картофель фри.

Владельцы кафе пытались бороться: ставили чучела, включали ультразвуковые отпугиватели, даже нанимали химерологов со специально обученными ястребами. Но голуби, как настоящая мафия, адаптировались. Ястребы? Похоже, они заключили с ними сделку, потому что те теперь просто лениво кружили над парком, игнорируя голубиные налёты.

Мэрия создала специальную комиссию для «урегулирования птичьего вопроса», но пока что голуби, судя по всему, выигрывали эту войну.

«Они смотрят тебе прямо в глаза, — жаловался в интервью владелец одной кофейни. — И ты понимаешь: он не улетит, пока не получит своё. В их маленьких глазках нет ни капли страха!»

Я хмыкнул.

Заголовок №2: «ПРОРЫВ! Учёные из НИИ Прикладной Физики вычислили идеальный угол для намазывания масла на бутерброд».

Дальше шёл длиннющий текст с формулами, графиками и выкладками. Оказывается, группа учёных потратила несколько месяцев и государственный грант, чтобы доказать: для оптимального вкусового экспириенса масло нужно намазывать под углом в 27.4 градуса относительно хлебной корочки. Это якобы создаёт идеальное соотношение «масляной плёнки и хлебной пористости».

Я закрыл глаза, пытаясь осознать, что существа, тратящие интеллектуальные ресурсы на подобное, каким-то образом умудрились не вымереть и даже построить цивилизацию. И такие люди управляли этим миром? Всё ясно. Вопросов больше нет.

В этот момент Кеша влетел в кабинет и спикировал мне на плечо.

— Хозяин, там это… — зашептал он мне в ухо. — Наша новая сотрудница… юридическая, в смысле… у неё требование.

— Какое ещё требование?

— Говорит, для продуктивной работы ей необходим свежий лист салата сорта «Айсберг». И чтобы он был омыт не водопроводной водой, а утренней росой. Говорит, это стимулирует её мыслительные процессы.

Я молча смотрел на Кешу. Кеша виновато хлопал глазками.

За дверью послышалось возбуждённое уханье Рядовой, которая, видимо, проснулась и теперь требовала нового приказа. Желательно, связанного с разрушением.

Я отхлебнул кофе, отдал остаток чебурека Кеше и пошёл наводить порядок. Уборка — лучшее средство для прочистки мозгов.

Методично собрал осколки стекла от разбитого окна, аккуратно сложил их в мусорный пакет. Затем взялся за остальной хлам. Щепки, какой-то мусор… Через полчаса приёмная снова выглядела более-менее прилично.

Я вынес пакеты с мусором на улицу. И тут же наткнулся на старую проблему. Рядом с контейнерами всё ещё стояли пакеты, которые я выставил вчера. И позавчера. Аккуратная, но уже изрядно попахивающая гора мусора, которую никто и не думал забирать.

Я огляделся. У соседних зданий — чистота и порядок. Мусорные баки пустые. Значит, у них вывозят. Каждый день. А мои мешки демонстративно игнорируют. Значит, проблема не в графике, а конкретно во мне.

— Какого чёрта? — пробормотал я в пустоту.

С этим нужно было что-то делать. Я направился в соседнее здание — небольшую булочную, откуда доносился божественный аромат свежей выпечки. За прилавком стоял добродушного вида пекарь.

— Доброе утро! — поздоровался я. — Не подскажете, что у нас с мусором? Почему у всех вывозят, а у меня нет?

Пекарь смерил меня взглядом, вытер руки о фартук и вздохнул.

— Так ты, мил человек, владелец новый. А значит, и договор с мусорщиками тебе нужно новый заключать. Старый-то, поди, на прежних хозяев был оформлен.

Ну конечно. Как я сразу не догадался? Я поблагодарил пекаря, купил пару горячих булочек и вернулся в клинику.

— Кеша, — позвал я. — Ты где?

Я нашёл его в стационаре. Он сидел на клетке с кроликом и что-то оживлённо ему втолковывал. Кролик слушал с испуганным видом.

— … итак, запомни, ушастый, — вещал Кеша с видом опытного коуча, — главный твой актив — это милота! Делай глазки жалобнее, дрожи всем телом! И тогда хозяин будет покупать тебе самую дорогую морковку! Консультация окончена. С тебя три подсолнечные семечки. Неси.

Увидев меня, Кеша сделал вид, что просто пролетал мимо.

— Просто общался с коллегой, — небрежно бросил он, — обменивались опытом выживания в неволе.

Я сделал вид, что поверил. Кажется, мой попугай решил открыть свой собственный консалтинговый бизнес.

— Давай бегом в приёмную, у нас совещание.

Я вернулся за стойку администратора, бросив булочки на стол. Кеша тут же спикировал к ним, явно намереваясь прихватизировать одну. Рядом, неторопливо переставляя лапки, приползла черепаха-юрист, которую я решил назвать «Юстиция».

— Итак, у нас проблема, — начал я. — Нужно заключить договор на вывоз мусора. Какие есть варианты?

Я прикоснулся к панцирю черепахи, устанавливая ментальную связь. В мою голову хлынул поток информации.

Оказалось, в этом городе существует не меньше тридцати видов договоров на утилизацию отходов. Для бытового мусора, для строительного, для органики… и, что самое интересное, для «особо опасных биологических материалов». То есть, для трупов неудачных химер.

Отлично. Значит, мне нужен самый дорогой и сложный вариант. Я нашёл в сети номер единственной компании, обслуживающей наш район, и набрал.

— «ЭкоСити», здравствуйте, — ответил мне наигранно-приветливый женский голос.

Я объяснил ситуацию. Девушка на том конце провода что-то проверила.

— Да, вижу ваш адрес. К сожалению, мы вас отключили за неуплату.

— Я новый владелец. Хочу заключить новый договор.

— Мы не можем вас подключить.

— Почему?

— Потому что вы являетесь правопреемником. Прежде чем мы сможем вас обслуживать, вам необходимо погасить задолженность предыдущих владельцев.

— И сколько я должен?

— Всего лишь четыре тысячи рублей.

— Сколько⁈ — я аж поперхнулся воздухом. — За что такие деньги?

Девушка на том конце провода даже не смутилась.

— Четыре тысячи имперских рублей. Понимаете, ваша клиника производит специфические отходы. Органика, трупы животных, биологически опасные материалы… Для их утилизации требуются специальные лицензированные перевозчики, а их услуги стоят дорого. Предыдущий владелец заключил с нами долгосрочный контракт по очень… гхм… выгодной для него цене. Правда, платить по нему он, видимо, не собирался.

— А если я обращусь в другую компанию? — спросил я.

— Удачи. В этом районе, кроме нас, никто не работает.

Монополия. Ловушка.

— Да и отказаться вы, если честно, не можете, — продолжила девушка. — В таком случае, милый мой, мусор у вас так и будет копиться. А это, знаете ли, нарушение санитарных норм. Могу подсказать, к кому обратится инспекция, если вдруг кто-то настучит. А у нас в районе народ, знаете ли, бдительный.

Она хихикнула. По её тону стало понятно, что это плохо завуалированная угроза.

— Вы мне угрожаете?

— Нет-нет, что вы! — пропела она. — Пока что нет. Но если через месяц вы не погасите долг… Тогда всё возможно. А пока, может, хотите чашечку кофе? Приходите, у нас в офисе очень вкусный. Кстати, заодно вы сможете подключить наш премиум-пакет «Эко-Люкс»! Всего за сто рублей в месяц мы будем присылать вам ароматизированные мусорные пакеты с запахом альпийских лугов и ежемесячный глянцевый журнал «ЭкоПульс»! Сейчас как раз акция…

Я молча повесил трубку.

— Ну и что? — с нетерпением спросил Кеша.

— И ничего. Мусор мы вывезти не можем. А он, между прочим, постоянно появляется.

Я обвёл взглядом кабинет. На полу валялись порванные на заднице джинсы одного из сегодняшних налётчиков, рюкзак, которым кто-то отбивался от Психа и ещё несколько разных вещей по мелочи… Всё это нужно было куда-то девать.

— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Сначала решим проблему с деньгами.

Я подошёл к сейфу, который Рядовая притащила ночью. Без особых проблем вскрыл его. Внутри оказалось чуть больше полутора тысяч рублей.

— Ого! Хозяин, мы теперь богаты! — с предвкушением каркнул Кеша.

— Не совсем, — покачал я головой. — Но на новое окно хватит. И на этот раз — бронированное.

Первым делом я вызвал стекольщиков. Приехали двое, сняли замеры и пообещали, что через несколько часов всё будет готово.

Пока рабочие возились с установкой, ко мне заглянул очередной клиент. Парень принёс в переноске чихающую игуану. Бегло осмотрев животное, я понял, что никакой магии или атрибутов там и в помине нет. Обычная простуда. Пятиминутная процедура, пара советов по уходу — и готово.

Пока я возился с ящерицей, клиент с любопытством разглядывал Рядовую. Обезьяна, получившая от меня строгий приказ вести себя как обычное животное, сидела в углу на заднице, тупо смотрела на посетителя и улыбалась. Улыбка у неё получалась неестественной и слегка пугающей, как у какого-нибудь маньяка.

Парень, заметив её взгляд, нервно хмыкнул и отвёл глаза, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

— Это… ваш помощник? — спросил он, кивая на Рядовую.

— Скорее, стажёр. Не обращайте внимания, она… в процессе обучения.

Рядовая, словно почувствовав, что о ней говорят, издала короткое «У-у-ух» и снова заулыбалась, обнажив зубы. Клиент поспешно кивнул, забрал свою переноску и, пробормотав «спасибо, до свидания», выскочил за дверь, чуть не споткнувшись о порог.

— Молодец, Рядовая, — сказал я, когда дверь за ним закрылась. — Ещё пара таких улыбок, и мы вообще без клиентов останемся.

Она посмотрела на меня с искренним непониманием, как будто я обвинил её в чём-то несправедливом, и снова вытянулась по струнке, готовая к новым приказам.

Я только вздохнул.

Тем временем стекольщики закончили работу. Новое окно выглядело внушительно: толстое, с лёгким зеленоватым оттенком. Один из рабочих для демонстрации взял кирпич и со всей дури, даже вложив немного силы Одарённого, швырнул его в окно. Кирпич отскочил, как мячик. Я был доволен.

— Ну, что дальше? — спросил Кеша, когда рабочие ушли. — Нам же теперь работать нельзя. Мусор-то копится.

— Нельзя, — согласился я. — Поэтому клиника временно закрыта.

— Хозяин, вот ты вроде умный человек… но иногда такую ерунду городишь! — закончил он свою мысль, деловито усевшись на панцирь Юстиции. — «Клиника закрыта». Что это за решение такое? Это пораженчество!

— А ты что предлагаешь? — я скрестил руки на груди, с интересом ожидая очередного гениального плана. — Провести ритуал вызова мусорного демона?

— Зачем демона? — фыркнул Кеша. — Всё гораздо проще! Слушай сюда, хозяин. План — огонь! Надёжный, как швейцарские часы, только бесплатный. Значит, так: ждём ночи. Глубокой. Когда все порядочные граждане спят. Мы берём все наши мешки… и тихонечко, на цыпочках, относим их к дверям булочной. И ставим рядом с их баками. У них же убирают? Убирают! Вот и наши заберут. Профит!

Я на секунду задумался, пытаясь найти в его словах хоть каплю здравого смысла. Не нашёл.

— Кеша, объясни мне одну вещь. Почему именно булочнику?

Попугай тут же нахохлился, его маленькие глазки загорелись праведным гневом.

— А ты не знаешь⁈ О, этот монстр! Я сегодня утром, когда летал за росой для нашей уважаемой Юстиции, увидел, как он вынес на прилавок свежайший, ещё тёплый круассан. Ты бы видел этот круассан, хозяин! Он был идеален! Хрустящий, золотистый, пахнущий раем и сливочным маслом! Я подлетел, ну, чисто из научного интереса, хотел отщипнуть ма-а-аленький кусочек. На пробу! Для контроля качества! А он… он замахнулся на меня веником! На меня, представляешь⁈ На лучшего попугая в мире и, кстати, твоего верного помощника! Прогнал, как какую-то подвальную крысу! Гад! Такое не прощается.

Я посмотрел на попугая, который от возмущения аж перебирал лапками, потом на невозмутимую черепаху, которая, кажется, снова задремала.

— Нет, Кеша. Мы так делать не будем, — твёрдо сказал я.

— Это ещё почему⁈ — взвился он.

— По ряду причин. Во-первых, камеры. Я почти уверен, что на здании напротив есть как минимум одна. Во-вторых, даже ночью по улице могут ходить люди, и таскающий мешки с мусором человек с попугаем на плече вызовет определённые вопросы. В-третьих, булочник — единственный адекватный человек в радиусе ста метров, ссориться с ним из-за твоей неудавшейся кражи круассана — верх идиотизма. И в-четвёртых, это просто незаконно и глупо.

Кеша посмотрел на меня так, будто я только что на его глазах растоптал тот самый божественный круассан. Он презрительно цокнул клювом и взлетел мне на плечо.

— А что законно? Хочешь, чтобы нас оштрафовали за антисанитарию? Слушай сюда, я тебе сейчас экономику этого мира объясню. Если Кеша один раз нагадит на машину — это неприятно. А если каждый день — это уже дополнительные расходы на мойку. А если Кеша позовёт друзей, много друзей… — он хихикнул, — то у владельца машины есть шанс, что у него даже двери не откроются. Залипнут.

Для подтверждения своей правоты он ткнул меня клювом в ухо.

— Нет, Кеша, это так не работает. У меня другой план.

Я подошёл к клетке, где сидела Рядовая и пыталась запихнуть в рот свой собственный кулак. И посмотрел на Кешу, который уже строил планы по захвату мусорного бизнеса в районе.

— И как я вас с собой возьму, полезные вы мои? — пробормотал я себе под нос.

Но выбора не было. Оставлять их одних — себе дороже. Разнесут тут всё к чертям.

— В общем, так… Мы идём на охоту.

Кеша тут же встрепенулся, предвкушая приключения. Рядовая выскочила из клетки и вытянулась по струнке, отдавая честь.

Псих останется на охране. Как ни странно, он из всей моей компании самый адекватный и надёжный.

По правде говоря, я немного подустал сидеть в четырёх стенах. Слишком долго занимался рутиной. Лечил простуженных игуан, вправлял вывихи собакам и кошкам…

Моя душа химеролога требовала настоящей работы. Новых образцов. Новых атрибутов. Свежих и качественных. И не только для усиления себя и своих питомцев. Это был единственный способ быстро заработать нормальные деньги.

Но просто так хватать каждое встречное животное на улице было нельзя. Я уже понял, что у многих из них атрибуты либо зашифрованы, либо заблокированы их создателями. Псих и Рядовая были редким исключением, удачей.

Чтобы получить качественный и чистый материал, нужно было идти к источнику. Туда, где эволюция идёт своим, диким путём. А для этого придётся выйти за Стену.

Пора добывать ресурсы.

Глава 13

Решено. Пора было выбираться за периметр.

Сидеть в четырёх стенах и ждать у моря погоды — не мой метод. Да, клиника давала крышу над головой и какой-никакой приток биоматериала, но для серьёзного развития этого было мало. Мне нужны были настоящие дикие образцы. Атрибуты, не испорченные криворукими химерологами. А всё это обитало там, за Стеной.

И вот тут я столкнулся с дилеммой, идеально описывающей этот мир: выбраться за город было одновременно и дико сложно, и до смешного просто.

Сложно — потому что официальные пути были для меня закрыты. Существовали специальные экскурсионные туры для богатых туристов и научные экспедиции под охраной гвардии. Но чтобы попасть в такие группы, нужно было пройти семь кругов бюрократического ада: подать заявку, доказать свою адекватность, подписать тонну бумаг о том, что я не буду отходить от группы, а в случае моей безвременной кончины никто никому ничего не должен. Для меня, человека с сомнительной репутацией и полным отсутствием связей, это был путь в никуда.

А просто — потому что в любом мире, где есть строгие правила, всегда найдутся те, кто готов их нарушать за деньги. Местные «бомбилы» — водители на стареньких, но крепких внедорожниках — готовы были отвезти куда угодно. Хоть к чёрту на рога. Правда, за цену, вчетверо превышающую официальный тариф.

Что ж, прагматизм — моё второе имя. Я выбрал простой путь. Поэтому сейчас сидел на заднем сиденье старого, но мощного бронированного внедорожника, который нёсся по разбитой дороге с такой скоростью, что меня мотало из стороны в сторону.

Водитель — угрюмый мужик с лицом, обветренным так, словно он всю жизнь ездил с открытым окном навстречу урагану, гнал как сумасшедший, явно считая, что ямы на дороге — это просто досадное недоразумение, которое нужно просто игнорировать.

Из динамиков, хрипя и надрываясь, доносилась какая-то до смешного жизнерадостная песенка про любовь и цветочки. Водитель, заметив мой взгляд, брошенный на магнитолу, нахмурился ещё сильнее и резким движением выключил музыку, погрузив салон в неловкую тишину.

За услуги этого «бомбилы», как их здесь называли, я отдал почти всё, что заработал за последние дни. Но оно того стоило. Время — самый ценный ресурс.

Мы проезжали мимо очередного блокпоста. Я с интересом наблюдал за этим миром. Огромная Стена, отгораживающая цивилизацию от Диких Земель, и при этом — вполне официальный выезд для гражданского транспорта. Странно. Вроде бы пытаются защититься, но дыры в обороне оставляют такие, что пролезет не только мышь, но и средних размеров дракон.

И тут мимо нас прополз тяжело гружёный караван. Несколько тяжёлых бронированных машин, сверкающих свежей краской, двигались в той же колонне, что и мы.

Я присмотрелся. На бортах — гербы знатного рода. А на крышах — крупнокалиберные пулемётные турели. Серьёзная заявка. Судя по всему, какая-то аристократическая семейка решила вывезти своих отпрысков на «экстремальный пикник».

Ну, затея, прямо скажем, так себе.

Да, против мелкой шушеры или стайки тех же лютопсов, что напали на город, их броня и пулемёты — серьёзный аргумент. Но что они будут делать, если нарвутся на кого-то по-настоящему опасного? Например, на тех же бешеных кроликов, о которых я читал в местных новостях? Или на тварь, способную перегрызть стальные рельсы?

Этот кортеж — просто большая, медленная и очень аппетитная консервная банка. Вскроют и даже не заметят.

Я отвлёкся от этих мыслей. Какая мне разница до проблем аристократов? Мне нужно думать о своих. А моя главная задача на сегодня — собрать образцы.

— Обратно забирать? — неожиданно пробасил водитель, не отрывая взгляда от дороги.

Я задумался. Вопрос был с подвохом.

Интересно, а это вообще нормально, что люди отсюда не возвращаются? Судя по его тону, он задавал этот вопрос не впервые. Значит, были прецеденты.

— А сможешь? — спросил я в ответ.

— За отдельный тариф — смогу, — хмыкнул водила. — Но не советую. Если тебя там кто приметит и решит на хвост сесть, мне лишние проблемы не нужны. Могу подождать минут тридцать-сорок, не больше.

— Значит, не нужно, — ответил я. — Сам разберусь.

Сорок минут — это несерьёзно. Мне нужно было гораздо больше времени. Да и подставлять человека, который просто делает свою работу, не в моих правилах.

Наконец, мы доехали до условленного места. Водитель затормозил у небольшой рощицы, которая, по его словам, считалась «относительно безопасной зоной». Я расплатился, вышел из машины и вытащил из багажника огромный чёрный ящик на колёсиках.

Водитель посмотрел на меня, потом на ящик, покачал головой и, не говоря ни слова, вдавил педаль газа в пол. Наверняка решил, что я какой-то двинутый учёный, который тащит в Дикие Земли своё громоздкое оборудование.

Я проводил его взглядом. А затем подошёл к своему багажу. Это был прочный пластиковый кейс, предназначенный для перевозки музыкальных колонок. Нашёл у одного старьёвщика в сети и заказал сразу несколько штук. Дёшево, прочно и не привлекает лишнего внимания.

Я откинул защёлки и распахнул крышку.

Изнутри на меня уставилась пара обезьяньих глаз. Рядовая сидела внутри, обхватив колени руками, и терпеливо ждала.

Я махнул ей рукой. Она тут же выскочила наружу, огляделась, вытянулась по струнке и отдала мне честь.

— Вольно, — сказал я и, взяв пустой ящик, с размаху швырнул его в ближайшие кусты.

Кеша, который всё это время сидел у меня на плече, присвистнул.

— Хозяин, а ты транжира!

— Это расходный материал, — пояснил я. — Одноразовый транспортный контейнер. Если понадобится — заберём.

Да, пришлось проявить смекалку. Везти с собой обезьяну-переростка размером с человека в машине было бы проблематично. А так — всё просто.

— Ну что, братва, — сказал я, оглядывая своих спутников. — Погнали.

Мы двинулись вглубь леса. Я, впереди, с попугаем на плече. За мной, стараясь ступать след в след, — Рядовая.

Мы шли уже около получаса. Место и правда было очень тихим. Даже мелкая живность, судя по всему, предпочитала обходить нас стороной. И, кажется, я знал почему.

Моя аура. Даже в этом ослабленном теле она всё ещё работала. Слабые существа инстинктивно чувствовали во мне хищника высшего порядка и разбегались. Это было удобно — не нужно отвлекаться на всякую мелочь. Но в то же время это было и плохо — значит, мелкие, но потенциально интересные образцы ко мне сами не придут.

Я шёл и думал. Этот мир, при всей его дикости, был удивительно логичен. Стена, защищающая от тварей. Бронированный транспорт для путешествий. И люди, которые, несмотря на опасность, всё равно лезут туда, где их могут сожрать. Всё как везде. Инстинкт самосохранения борется с любопытством и жаждой наживы. И почти всегда проигрывает.

И в этот момент мои собственные инстинкты, отточенные тысячелетиями выживания, взвыли.

Я резко остановился, вскинув руку и останавливая Рядовую. Кеша на плече замер, вцепившись когтями мне в куртку.

Из-за густых зарослей папоротника показалась голова. А затем и всё существо.

Это был волк. Огромный, раза в полтора крупнее обычного. Его шерсть имела странный болезненно-зелёный оттенок. Из спины, чуть выше лопаток, росли два тонких, похожих на щупальца отростка, которые подрагивали в воздухе, как усы насекомого. А уши были неестественно длинными и заострёнными.

В зубах он держал тушу какого-то оленёнка.

Волк вышел на поляну, бросил на нас короткий оценивающий взгляд своих жёлтых глаз. А затем бросил свою добычу на землю, подошёл к ней, задрал лапу и… помочился на неё.

Кеша на плече издал сдавленный писк.

— Это он что… намекает, что с нами будет то же самое?

Рядовая зарычала, готовая броситься в бой.

— Стоять, — тихо скомандовал я, не сводя глаз с волка.

Я выставил руку вперёд, выпуская слабую волну ментальной энергии. Просто чтобы отпугнуть, показать, что мы не так просты. Но волк даже ухом не повёл. Он просто фыркнул, словно я его пощекотал.

Понятно. Либо у него сильная ментальная защита, либо он настолько примитивен, что такие тонкие воздействия на него не действуют. Судя по его поведению, скорее первое. И он не был искусственно выведенным. В его геноме не было и следа грубого вмешательства. Чистый продукт местной эволюции. Идеальный образец.

И в этот момент произошло то, чего я никак не ожидал.

Волк выпрямился, оскалил клыки и издал протяжный вой. На его груди, прямо между передними лапами, начал надуваться какой-то пузырь. Он рос, переливаясь всеми цветами радуги, а затем лопнул, окутав всю поляну плотным, едко пахнущим дымом.

Биологическая дымовая завеса.

Я тут же среагировал. Создал в носу простенький воздушный фильтр. Удобный трюк, которому я научился после крайне неприятного инцидента со скунсо-вепрем. Он продержится секунд сорок, не больше. Но этого должно хватить.

Дымовая завеса была плотной, видимость — нулевая. Я слышал, как Кеша испуганно запищал и улетел куда-то вверх. Рядовая напряжённо застыла рядом.

Я прислушался. Шорох. Сбоку. Волк пытался обойти меня, пока я дезориентирован.

Нужно было что-то делать.

Я быстро сосредоточился, закрыв глаза, чтобы не отвлекаться на бесполезные попытки разглядеть что-то в едком дыму. Мои инстинкты и чувства работали лучше любых глаз в таких условиях.

— Рядовая, держись рядом, — тихо скомандовал я.

Кеша, судя по звукам, кружил где-то над нами, издавая нервные трели.

Пора действовать.

Я вытянул руку, сосредоточившись на внутренней энергии. В ладони начала формироваться небольшая магическая сфера — сгусток чистой силы, мерцающий мягким голубоватым светом. Я напитал её ровно настолько, чтобы она не вышла из-под контроля, но была достаточно мощной для задуманного. Секунда, другая — и я с размаху швырнул сферу под ноги.

Сфера ударилась о землю, и в тот же миг раздался низкий гул. Из точки удара рванул мощный порыв ветра, закрутившийся в миниатюрный вихрь. Он разогнал едкий дым, сметая завесу, как будто кто-то сдёрнул занавес. Видимость вернулась в считанные мгновения.

Волк стоял в нескольких метрах от меня, припав к земле, готовый к прыжку. Он явно не ожидал, что я так быстро избавлюсь от его дымовой завесы. На его морде читалось откровенное удивление.

Он думал, я в ловушке. Он ошибся.

— Рядовая, — скомандовал я. — Твой выход.

Обезьяна издала боевой клич и, ударив себя кулаками в грудь, бросилась на волка. Начался яростный замес.

* * *

Я сидел на поваленном дереве и делал заметки в своём блокноте. Просто зарисовывал местную флору, отмечая интересные мутации в строении листьев и необычную пигментацию коры.

Привычка, выработанная столетиями.

Любой новый мир — это в первую очередь гигантская библиотека неизведанного, и я привык тщательно каталогизировать каждую её страницу.

Рядом примостился Кеша. Он нервно перебирал лапками и то и дело бросал на меня тоскливые взгляды.

— Хозяин, а может, ну его? — в десятый раз за последние пять минут заканючил он. — Домой пойдём, а? Там тепло, комары не кусают… И еда есть.

— Мы на разведке, — напомнил я, не отрываясь от своего занятия. — Мне нужны образцы.

— Да знаю я, — проворчал попугай. — Но эти ваши разведки… Я-то ладно, я вон, если что, улетел — и ищи-свищи. А ты?

Я оторвал взгляд от блокнота.

— Кстати, об «улетел». Что-то я не вижу, чтобы ты летал. Всё больше пешком передвигаешься, как курица.

Кеша тут же нахохлился.

— Да не хочется сейчас, — буркнул он, отводя взгляд. — Настроения нет.

Я хмыкнул. Конечно, «настроения нет». Я прекрасно видел, что именно лишило его этого самого настроения несколько минут назад.

Кеша, как и положено разведчику, вызвался облететь окрестности. Он взмыл в воздух, сделал круг и уже собирался скрыться за верхушками деревьев, как вдруг замер.

Я проследил за его взглядом и увидел дупло в стволе старого высохшего дуба. Из темноты на нас смотрела пара огромных, светящихся жёлтым глаз. Классическая сова.

Кеша, видимо, решил продемонстрировать, кто тут хозяин неба. Он подлетел поближе, сел на ветку напротив дупла и, демонстративно оттопырив крыло в неприличном жесте, дерзко каркнул что-то вроде: «Эй ты, пучеглазая, вали отсюда, это наша территория!».

Ответ последовал незамедлительно. Из дупла показалась голова. Действительно, похожая на совиную. Но следом за головой из темноты начало выползать длинное, гибкое, покрытое тёмно-зелёной чешуёй змеиное тело.

Увидев это, Кеша, кажется, похудел граммов на пятьсот чисто от ужаса. Он издал звук, похожий на визг тормозов, и пулей рванул обратно ко мне на плечо. Вцепился когтями так, что я почувствовал их даже сквозь плотную ткань куртки. И с тех пор просто висел на мне, как дорогой аксессуар, и, кажется, даже дышать боялся.

Я снова перевёл взгляд на то дерево. Совиная змея всё ещё сидела там. Я видел такую модификацию впервые, хотя с похожими гибридами уже сталкивался.

Мой внутренний сканер заработал на полную. С моими нынешними силами это было непросто. Каждый такой анализ отнимал крохи драгоценной энергии, а я ведь даже не знал, что или кто ждёт нас за следующим кустом.

Но любопытство учёного пересилило.

Интересный экземпляр. Сразу видно — результат чьей-то работы. Причём работы очень давней, лет двести-четыреста назад. Её предков явно модифицировали, но с тех пор вид развивался самостоятельно.

Атрибуты были, но все «грязные», замусоренные ненужными генетическими присадками. Куча тупиковых веток эволюции, несколько уже отмёрших функций, которые не развиваются и только мешают. Ничего благородного, чистого, что можно было бы извлечь без долгой и кропотливой работы по очистке.

Зато я обнаружил одну интересную особенность. Эта змея не просто жила в дереве. Она вросла в него. Её тело стало частью ствола, она питалась не только мелкими насекомыми, но и древесными соками. Удивительный симбиоз.

Опасался ли я её? Нисколько. Судя по всему, она не могла покинуть своё дупло. Длины её тела просто не хватало, чтобы дотянуться до земли. Видимо, дерево, решив подшутить над своей симбиотической соседкой, выросло слишком быстро, оставив её в ловушке. Теперь она просто сидела там и ждала, пока какой-нибудь дурак не окажется слишком близко.

Я сделал очередную пометку в блокноте. Кеша снова заскулил:

— Не-е-е, ну дома же классно… Ой! Хозяин! Ей же руку отрывают!

Мой взгляд сместился на поляну, где до сих пор шло сражение. Рядовая, моя обезьяна-солдат, всё ещё возилась с тем зелёным волком. Волк уже почти оторвал ей левую руку. Та болталась на одних сухожилиях.

— Ничего страшного, — успокоил я его. — Новая отрастёт.

В какой-то момент мартышке, видимо, надоело возиться. Она издала яростный рёв и с размаху саданула увесистой палкой волку по черепу.

— Не добивать! — резко скомандовал я.

Рядовая замерла, уже занеся дубину для последнего удара. Она посмотрела на меня безумным, налитым кровью взглядом. В ней всё ещё бушевала ярость боя, и она явно хотела разорвать свою жертву на куски.

— А теперь подумай, — сказал я. — Что страшнее: твоё безумие или я?

Она дёрнулась, и ярость в её глазах сменилась знакомым страхом и подчинением. Я уже поработал со своими питомцами, показав им разные перспективы. Они знали, что случается с теми, кто проявляет неподчинение.

Удивительно, но я никогда не вживлял им ген преданности. Они просто любят меня как своего создателя. А ещё — как того, кто может очень, ОЧЕНЬ сильно обидеться. Кто-то уважает, кто-то боится. Идеальный баланс.

Вся в крови, тяжело дыша, Рядовая подтащила ко мне поверженное, но ещё живое тело волка.

— Молодец, — похвалил я. — Теперь давай посмотрим, что ты нам принесла.

Я присел на корточки рядом с волком.

— Сейчас будет интересно, — сказал я Кеше. — Смотри и учись.

Недолго думая, засунул руку прямо в открытую пасть зверя. Тот инстинктивно сомкнул челюсти. Острые клыки вонзились в мою плоть.

— Хозяин, ты больной⁈ — заорал Кеша. — Вытащи руку! Оно же тебя сожрёт! И вообще, хрен знает, что у него во рту было!

— Так проще сканировать, — пояснил я. — Особенно когда моя кровь уже внутри объекта. Прямой контакт, понимаешь?

Тварь, ведомая остаточными рефлексами, начала жадно втягивать мою кровь.

— О, вижу, регенерация, — прокомментировал я, ощущая, как его тело пытается восстановиться за счёт моей жизненной силы. — Лёгенькая, но есть. Вкусно, да?

Взгляд волка остекленел, его тело задёргалось в конвульсиях и обмякло. Сканирование было завершено.

Кеша посмотрел на это с ужасом.

— Напомни мне, чтобы я тебя даже случайно не кусал.

Результаты были… любопытными.

Я нашёл восемь полезных атрибутов, четыре так себе, на троечку, и двенадцать — откровенно паршивых. Хотя… если кто-то захочет себе, к примеру, очень волосатого хомяка, то один из атрибутов подойдёт идеально.

Собственно, за этим я сюда и пришёл. В этом мире каждый нормальный химеролог ищет себе атрибуты именно здесь. Вот только делают они это по-старинке.

Отлавливают тварей, тащат в лаборатории и там, с помощью алхимии и магии, пытаются вытянуть из них нужные эссенции. Геморройно, долго и неэффективно. Это даже не прошлый век. Не могу вспомнить, когда такой метод устарел.

Я же просто забираю то, что мне нужно. Возможно, это и есть моя уникальная способность в этом мире. Если никто больше так не умеет, то я сорвал джекпот.

Первым делом я извлёк из волка атрибут лёгкой регенерации и тут же перекинул его Рядовой. Её рука, которая ещё минуту назад висела на лоскуте кожи, начала восстанавливаться прямо на глазах.

Затем я использовал остатки жизненной силы волка, чтобы ускорить процесс. Добавил немного выносливости, укрепил мышечную массу и даже слегка подправил нейронные связи, добавив мартышке толику разума. Так, для общего развития.

— А мне? А мне? — тут же засуетился Кеша, увидев, как Рядовая становится сильнее прямо на глазах.

— А тебе… — я задумчиво почесал подбородок. — Ну, тут есть один интересный атрибут, который тебе может подойти. Повышенное выделение специфического мускусного секрета, смешанного с компонентом, вызывающим удушье у мелких грызунов.

— Чего⁈ — не понял попугай.

— Хочешь на всех пшикать? — упростил я.

Кеша на секунду замер, обиженно нахохлился, отвернулся и пробурчал:

— Кеша не скунс!

— Ладно, не дуйся, — усмехнулся я. — Давай так. Будем справедливыми. Мартышка волка завалила — и получила плюшки. Как только ты кого-нибудь завалишь, все его атрибуты — твои. Идёт?

— Точно? — оживился Кеша.

— Точно-точно. Слово химеролога.

— Кеша запомнил твои слова, — серьёзно кивнул он.

Похоже, он воспринял мои слова как руководство к действию. И как вызов. Потому что он расправил крылья, выпятил грудь и принял вид, который, по его мнению, должен был внушать трепет.

Если честно, получалось не очень.

Он больше походил на воробья, который только что стащил орех и теперь пытается выглядеть грозным перед белкой.

Но я решил не портить ему момент. Пусть верит в свою крутость — это мотивирует.

— Кеша всё понял, хозяин! — провозгласил он, взмахнув крылом. — Кеша добудет себе славу! И атрибуты! И плюшки!

С этими словами он, издав боевой клич, напоминающий скрип несмазанной двери, сорвался с моего плеча и пулей устремился в чащу. Я даже не успел ему сказать, что для начала неплохо бы выбрать цель по силам.

Рядовая посмотрела на меня, потом на небо, где скрылся попугай, и вопросительно склонила голову. В её взгляде отчётливо читалось: «Он всегда такой?»

— Он впечатлительный, — вздохнул я, похлопав её по плечу. — Возвращаемся к работе. У нас ещё куча дел до того, как он вернётся с пленным горным троллем.

Рядовая, деловито отряхивающая с себя остатки волчьей шерсти, лишь пожала плечами.

На самом деле, я не верил, что он найдёт тролля. Я надеялся хоть на что-то мало-мальски полезное. На мутировавшую белку, на ядовитую полёвку, на худой конец — на особо агрессивного жука. Хоть на что-то, в чём был бы потенциал.

Ну, а если его съедят, значит таков был его эволюционный путь. Естественный отбор — тоже своего рода химерология. Хотя, будет немного жаль. Болтливый, конечно, но привык я к нему.

Мы продолжили свой путь. День тянулся долго. Я собрал ещё несколько интересных образцов: светящийся в темноте мох, который, как оказалось, обладал лёгкими галлюциногенными свойствами, и гусеницу, способную плеваться кислотой на расстояние до трёх метров.

Рядовая, полностью восстановившись, одолела ещё пару мелких хищников, получив в награду атрибуты усиленного обоняния и когти, способные удлиняться. Она становилась всё более совершенной боевой единицей.

А Кеши всё не было.

Поначалу я не волновался. Он птица. Летающее создание в мире, полном наземных хищников. Его шансы на выживание были достаточно высоки.

Но по мере того, как тени от деревьев удлинялись, а лес вокруг становился всё глуше и темнее, я начал подозревать, что Кеша, возможно, переоценил свои силы. Что, если он нарвался на кого-то, кто тоже умеет летать? На какую-нибудь мутировавшую хищную птицу? Или на что похуже?

— Ладно, — объявил я, захлопывая блокнот. — Ждём ещё десять минут, и выдвигаемся…

Закончить я не успел. Из ближайших кустов донёсся хриплый вскрик. За ним последовал громкий треск и что-то, подозрительно напоминающее очередь очень изобретательных попугайских ругательств.

А потом — тишина.

Мы с Рядовой переглянулись. Она напряглась. Я осторожно потянулся к энергии внутри себя, готовясь к худшему.

Кусты снова зашевелились. Оттуда вылетело одно-единственное потрёпанное зелёное перо. Затем ещё одно, красное, и совсем уж жалкое на вид. Наконец, раздвигая листву, показался Кеша.

Точнее, то, что от него осталось.

Словами это зрелище было не описать. Он был похож на старую, драную тряпку, которую сначала долго рвали, а затем переехали на гужевой повозке… раз тридцать, не меньше.

Половина перьев на хвосте отсутствовала, левый глаз заплыл и превратился в фиолетовую щель, а на голове красовалась внушительная шишка. Он хромал на обе лапы, а одно крыло волочилось по земле под неестественным углом.

Но его выражение лица… о, на нём было написано чистое торжество. Он высоко держал голову, игнорируя тот факт, что от этого его шатало из стороны в сторону. А в надщербнутом клюве он нёс свой трофей.

С последним героическим усилием он проковылял несколько шагов и театрально бросил добычу к моим ногам. Маленькую, безвольную, серо-бурую птичку.

Это был воробей. Обычный, ничем не примечательный воробей.

Кеша выпятил грудь и хрипло каркнул:

— Хозяин! Я… это… добыл! Атрибуты! Давай! Все мои! По чесноку!

Кеша переводил взгляд со своего трофея на меня, и его единственный зрячий глаз сиял ожиданием. Он явно ждал фанфар, медаль и щедрую порцию «плюшек». Я почти видел в его голове титул: «Кеша — Крылатый Ужас Диких Земель!»

Я молча смотрел на него. Потом на воробья. Потом снова на него. Рядовая подошла, с интересом ткнула пальцем в мёртвую птичку, понюхала и разочарованно отошла.

Наклонившись, я поднял крохотное тельце двумя пальцами. Закрыл глаза, изображая глубокую концентрацию, и активировал внутренний сканер, заранее зная, что ничего не найду.

Ноль. Пусто. Ни единого следа магического атрибута. Никаких скрытых сил. Никаких уникальных генетических маркеров. Это был самый стандартный, немагический Passer domesticus, которого мне когда-либо доводилось анализировать. Единственным его примечательным свойством было то, что он был основательно и недавно мёртв.

Я открыл глаза и посмотрел на своего попугая.

— Кеша, — начал я предельно спокойным тоном. — Расскажи мне, пожалуйста, о вашей эпической битве. Этот пернатый титан, должно быть, оказал яростное сопротивление?

Попугай приосанился, насколько позволяло его потрёпанное тело.

— О, хозяин, это была битва не на жизнь, а на смерть! — затараторил он. — Я выследил его у ручья! Он был хитёр и коварен! Я атаковал с воздуха, как коршун! А он… он позвал своих! Их была целая стая! Они клевали меня, били крыльями, пытались ослепить! Но я не сдавался! Я сражался, как лев! Как… как Рядовая! Я вырвал его из лап его банды и принёс тебе!

Я помолчал, переваривая эту героическую сагу. Судя по его виду, он не врал. Его действительно, похоже, избила стая воробьёв. И он, в процессе этой позорной потасовки, умудрился случайно забить до смерти одного из нападавших.

Я вздохнул, положил воробья на ладонь и посмотрел на предвкушающе замершего попугая.

— Кеша, этот воробей даже не магическое создание, что я должен из него вытащить?

Я повертел птичку в руке.

— Атрибут «мастерски клевать крошки»? Или, может быть, «умение гадить на памятники с невероятной точностью»? У него даже мышечной массы нет. Могу разве что бульон тебе из него сварить… Для восстановления. Судя по твоему виду, он тебе не помешает.

Кеша замер, его единственный зрячий глаз расширился от разочарования. Он открыл клюв, собираясь что-то сказать, но вместо этого издал лишь жалобный хрип. Его горделивая осанка медленно сдулась, как проколотый воздушный шарик, и он плюхнулся на землю, подняв небольшое облачко пыли.

— Бульон⁈ — наконец выдавил он, глядя на меня. — Хозяин, я… я сражался! Я рисковал жизнью! А ты… бульон⁈

Рядовая, стоявшая неподалёку, издала звук, похожий на смех. Она тут же отвернулась, делая вид, что внимательно изучает ближайший куст, но её плечи слегка подрагивали.

Я присел рядом с Кешей, стараясь не смеяться. Его потрёпанный вид и трагическое выражение мордочки были настолько комичными, что удержаться было сложно. Но я решил не добивать его морально — он и так уже выглядел, как будто его прогнали через мясорубку и обратно.

— Ладно, герой, — сказал я, похлопав его по голове, от чего он слегка покачнулся. — Ты молодец. Серьёзно. Ты ввязался в бой с целой стаей и выжил. Это уже что-то. Но давай договоримся: в следующий раз выбирай противника посерьёзнее. Хоть с какими-нибудь атрибутами. А то этот… — я покосился на воробья, всё ещё лежащего в моей руке, — даже на закуску не тянет.

Пора было вернуть Кеше немного уверенности, а то он, похоже, сильно расстроился.

Я потянулся к Кешиному организму, сканируя его повреждения. Поломки, конечно, были впечатляющие: трещины в костях крыла, разорванные связки, пара вывихнутых суставов и общее истощение. Стая воробьёв, видимо, дралась с ним насмерть.

— Так, не дёргайся, — сказал я, кладя руку на его потрёпанное крыло. — Сейчас подлатаем.

Я направил тонкий поток энергии в его тело, аккуратно восстанавливая повреждённые ткани. Это была не полноценная регенерация, как у Рядовой, а скорее экстренный ремонт. Кости срослись, связки затянулись, а воспаление вокруг заплывшего глаза начало спадать. Кеша, почувствовав облегчение, тут же оживился, расправил крылья и попытался взлететь, но я придержал его за хвост.

— Не так быстро, герой. Дай организму пару минут, чтобы всё устаканилось.

Он обиженно каркнул, но послушно плюхнулся обратно на землю.

Глава 14

Что ж, день определённо удался.

В моём ментальном хранилище — специальном закутке души, где я складировал всё ценное, — прибавилось. Несколько атрибутов низшего ранга, пара мелких… В общем, не густо. Но для старта — вполне сойдёт.

Плюс, я получил бесценную информацию о местной фауне.

Теперь я, в принципе, понимал, с чем придётся работать. Нескольких тварей уже видел в деле, а значит, мог составить примерный портрет угроз и возможностей этого региона.

Пора было двигаться дальше.

— Идём, — скомандовал я своим спутникам.

Рядовая шла чуть позади, прикрывая тыл. Кеша, после унизительного поражения от стаи воробьёв, кажется, обрёл второе дыхание и теперь летел чуть впереди, выполняя роль дозорного. Правда, летел он низко, стараясь не подниматься выше верхушек деревьев, и то и дело нервно оглядывался. Видимо, опасался повторения экзекуции.

Мы шли уже около часа, когда мой внутренний сенсор подал сигнал тревоги. Я резко остановился. Что-то было не так.

Я на мгновение прикрыл глаза и «прослушал» землю. Не ушами, а своим чутьём химеролога. Отклик был странным. Лес вокруг пел тысячами голосов — тихий шёпот корней, питающихся влагой, монотонный скрежет жвал жуков-короедов, едва уловимая вибрация от ползающих в глубине червей. Это была привычная мне симфония жизни.

А впереди, на небольшой полянке, зияла дыра в этой музыке — абсолютная, мёртвая тишина. Да и земля выглядела… странно. Слишком ровная, присыпанная сухими листьями так аккуратно, будто здесь поработал садовник-перфекционист.

— Стоять, — скомандовал я.

— Хозяин, что такое? — прошептал Кеша, спикировав мне на плечо.

— Тихо, — бросил я, не сводя глаз с подозрительного участка.

Я огляделся. Обычная, ничем не примечательная поляна, усыпанная опавшими листьями. Но что-то в ней было неправильным. Неестественным.

— Рядовая, — прошептал я, указывая на центр поляны. — Камень. Туда.

Обезьяна подобрала с земли увесистый булыжник и швырнула его в указанное место.

Камень описал дугу и с глухим стуком упал на ковёр из листьев.

И в этот момент земля ожила.

Та часть поляны, куда приземлился камень, резко сложилась пополам, как раскладушка или челюсти гигантского хищника. С громким «ХЛОП!» две половины сомкнулись.

Кеша на плече издал сдавленный писк.

— Зашибись, — протянул я, с интересом разглядывая существо-ловушку.

Вот это экземпляр! Идеальная мимикрия, безупречный механизм. Похожий принцип я встречал на болотах прошлого мира, только там твари были ядовитыми и размером с небольшой дом. Эти же примитивны, но в своей простоте — гениальны. Никакой агрессии, никакой погони. Просто лежишь и ждёшь, пока обед сам к тебе придёт. Гениально. Такое мне точно нужно.

— Рядовая, — позвал я. — Иди, завали его.

Обезьяна вопросительно посмотрела на меня, потом на странную тварь и развела руками. Мол, как?

— На, держи.

Я вытащил из-за пояса трофейный нож и протянул ей. Рядовая с сомнением взяла оружие, повертела его в руках, пожала плечами и, издав нерешительный боевой клич, двинулась к цели.

И тут начался цирк.

Рядовая бегала вокруг захлопнувшейся ловушки и яростно царапала её ножом. Царапала, царапала, царапала… Звук был такой, будто кто-то скребёт вилкой по тарелке. Эффект — нулевой. На твёрдом, похожем на камень панцире не оставалось ни одной царапины.

В какой-то момент «существо-ловушка», видимо, разозлилось, резко перевернулось на бок и чуть не прихлопнуло мою воительницу.

— Хозяин, да ну его, — пропищал Кеша мне на ухо. — Оно же, походу, даже боли не чувствует. Давай лучше свалим отсюда, пока оно нас не сожрало.

— Да ладно, — усмехнулся я. — А давай проверим.

Я забрал у Рядовой нож.

— Смотри, как надо.

С коротким разбегом я рванул на это «существо». В последний момент сделал резкий подкат, проскальзывая по земле, и, оказавшись сбоку, со всей силы вонзил нож в его бочину, в то место, где сходились две створки.

Я пролетел мимо, оставляя за собой длинный, глубокий разрез. А затем засунул руку прямо в рану.

Внутри было… странно. Плотные, упругие мышцы, которые тут же начали сокращаться, пытаясь выдавить мою руку наружу. Никаких органов, никаких костей. Просто сплошной мышечный массив. И никакой крови. Вообще.

Оно было живым, но абсолютно неразумным. Как морская звёздочка с разумом улитки. Примитивный организм, состоящий из больших мышц и пищеварительного тракта. Просто набор рефлексов: что-то попало внутрь — захлопнуться, переварить.

Я активировал свои способности, проникая в его суть. И тут же понял, в чём дело. У него действительно не было ни болевых рецепторов, ни центральной нервной системы. Ни-че-го. Это существо было лишено изъянов. Его можно было резать на куски, а оно бы даже не заметило. Оно просто продолжало бы функционировать, пока от него не останется критически малая масса.

Ну что ж, раз у него нет нервной системы, придётся ему её подарить.

Я сосредоточился, направляя всю свою свободную энергию. Это было нелегко. Голова тут же закружилась от напряжения, но я не останавливался. Я прямо внутри него, на ощупь, начал воссоздавать простейшую нервную сеть. Лёгенькую, примитивную, но вполне рабочую.

А затем, когда дело было сделано, я пропустил по этой новой системе мощный разряд.

Тварь так вздрогнула, что мне пришлось отскочить в сторону, чтобы меня не прихлопнуло. Она изогнулась, забилась в конвульсиях. А потом её просто раскорячило.

— Да ладно… — ужаснулся Кеша.

— Обычная ошибка новичков, — пояснил я, вытирая руку о штаны. — Они создают тварей без изъянов. Без слабостей. Думают, что это делает их сильнее. Но существо, которое не знает боли, усталости, страха… не способно к истинной эволюци. Боль — это сигнал об ошибке, страх — механизм выживания. Лишив своё творение этого, ты создаёшь не идеального хищника, а просто красивый, но хрупкий механизм, который сломается от первого же нестандартного удара. В итоге оно ощутило боль в первый раз в своей жизни. И примитивный организм просто не выдержал этого шока.

Я присел рядом с останками.

— Не люблю я, конечно, вытаскивать атрибуты из мёртвых, — пояснил я. — Энергетический след слабее. Но тут, думаю, будет попроще.

Работа пошла. Я вытянул из существа всё, что было ценного. «Прочность» среднего ранга. «Эластичность» — тоже среднего. «Маскировка под местность» — продвинутый, очень редкий. А ещё «Чувство крови», «Сенсорное восприятие», «Гибкость»…

Короче, набрал я знатно. Эта хреновина оказалась настоящим сокровищем.

Время близилось к ночи. Пора было сворачиваться.

На обратном пути мы встретили ещё пару-тройку тварей. Какие-то сразу свалили, учуяв во мне опасность. Но одна, похожая на помесь птеродактиля с летучей мышью, оказалась слишком наглой. Она спикировала с неба, целясь прямо в Кешу. Видимо, приняла его за лёгкую добычу. Я просто инстинктивно выставил перед собой руку, создав слабенький магический щит.

Тварь на полной скорости врезалась в невидимую преграду и с хрустом сломала себе шею.

Кеша, который даже не успел испугаться, тут же подлетел к трупу.

— Хозяин! Ты видел? Это ж она на меня напала! Может, мне что-нибудь причитается? Я же, типа, как приманкой работал! Значит, все её плюшки — мои! Ты обещал!

Я подошёл к трупу. Ничего интересного.

— Ладно, держи, — я вытащил из твари атрибут «Прочность перьев» и ещё какую-то мелочь и «передал» их попугаю. — Будешь теперь меньше линять.

Кеша тут же довольно зачирикал.

— Ура! Я теперь тоже прокачанный!

Пока мы шли обратно, я размышлял. Эта вылазка была крайне успешной. Я не только пополнил свою коллекцию, но и понял главное: у меня есть огромный потенциал для заработка в клинике.

Да, самосовершенствование — это приоритет. Но с таким материалом я смогу не просто лечить животных, а создавать настоящие шедевры. Помогать разным созданиям становиться лучше, сильнее и совершеннее. Это было моё любимое дело. И, что немаловажно, это могло принести очень хорошие деньги.

Обратный путь был долгим. Ноги гудели от усталости. Я даже начал подумывать, не оседлать ли Рядовую, но потом решил, что это будет уже перебор.

«Эх, лошадь бы сейчас, — с тоской подумал я, перешагивая через очередной корень. — Хоть дикую, хоть чью-то. Договорились бы».

Но вокруг была только пустота. Придётся топать своими двоими. Что ж, тоже полезно. Укрепляет выносливость.

* * *

Дикие Земли

Гром сидел за рулём бесшумного электрического квадроцикла и ждал, когда его люди свернут лагерь.

Его отряд — неофициальные следопыты, работающие в тени по заказам тех, кто готов хорошо платить.

За каждым квадроциклом тянулся небольшой прицеп, в котором стояли пустые клетки. Обычно они охотились на разную мелкую, но ценную тварь. Но если подвернётся добыча покрупнее — у них и на этот случай был вариант.

— Командир! — из-за деревьев выскочил один из дозорных. — Замечен человек. Недалеко отсюда.

Гром даже не дёрнулся.

— Уходим, — коротко бросил он. — Не светимся.

— Погоди, командир, — дозорный перевёл дух. — Группа интересная. Один человек и два животных. Попугай на плече, вроде обычный, может, слабо магический. А вот обезьяна… она команды выполняет. Чётко, как солдат.

Гром заинтересованно поднял бровь. Он взял у дозорного телефон и начал просматривать сделанные с дрона фотографии. На размытых снимках действительно был виден парень, который с неподдельным интересом рассматривал какой-то цветок со всех сторон. На его плече сидел попугай, а крупная обезьяна застыла рядом, как статуя.

— Учёный, что ли? — пробормотал Гром. — Или аристократ-недоучка на прогулке.

Он увеличил изображение. Парень выглядел молодо, даже слишком. Но что-то в его позе, в том, как он держался, говорило о породе, которая не вязалась ни с его возрастом, ни с дешёвой одеждой.

— Интересно, — протянул Гром. — Очень занимательно.

Обезьяна, выполняющая приказы… Такое создание стоило больших денег. А если парень — химеролог-самоучка без «крыши», то это двойная удача.

— Ошейник подчинения у нас? — спросил Гром, не отрывая взгляда от экрана.

— Так точно, командир. Имеется.

— Отлично. Похоже, у нас появилась новая добыча.

Он поднялся.

План был простой — они снимут тяжёлое вооружение, оставят только ножи и короткие мечи. Пойдут налегке, чтобы не вызывать подозрений.

Через десять минут пятеро его людей, включая его самого, вышли на поляну. Парень сидел на пеньке, что-то записывая в блокнот. Обезьяна стояла рядом, как часовой. Попугай, кажется, дремал на плече.

— Добрый день, — начал Гром, подходя ближе.

Парень поднял голову. В его взгляде не было ни страха, ни удивления. Только спокойное любопытство.

— И вам не хворать.

— Простите, что беспокоим. Мы тут… работаем. Наш господин охотится неподалёку. Мы бы попросили вас покинуть этот квадрат. В целях вашей же безопасности.

Парень закрыл блокнот.

— Понимаю. А вы кто будете?

— Служба безопасности виконта… — Гром на секунду запнулся, придумывая имя, — Орлова.

— Ясно, — кивнул парень. — Что ж, раз просите… Меня зовут Виктор Химеров. Я владелец ветеринарной клиники. Исследую здесь разные животные аномалии.

Это был идеальный момент.

— Аномалии? — изобразил интерес Гром. — Слушайте, а может, вы нам поможете? Наш господин как раз поймал тут одну особь. Странная какая-то, больная. Мы хотели её в столичный институт доставить, для исследований.

Он кивнул своим людям.

— Парни, тащите клетку.

Двое бойцов сбегали к квадроциклам и принесли небольшой ящик. Внутри сидело существо, похожее на зайца. Вся его спина была покрыта уродливыми красными наростами, похожими на опухоли.

Это был ключевой момент плана. Парень, если он действительно учёный, не устоит перед соблазном изучить такой редкий образец.

— Вот, взгляните. Может, скажете, что это?

И расчёт оправдался. Виктор подошёл ближе. Его глаза загорелись научным интересом.

— Интересно… — пробормотал он, присаживаясь на корточки. — Наросты… Это идёт сюда, это туда…

И пока он был полностью поглощён осмотром, один из людей Грома, самый ловкий, на ускорении метнулся к обезьяне и одним быстрым движением защёлкнул на её шее ошейник подчинения. Обезьяна даже не дёрнулась.

А парень, кажется, и вовсе ничего не заметил. Он увлечённо просунул палец сквозь прутья. Заяц попытался его укусить.

— Не кусайся, — Виктор легонько щёлкнул его по носу. — Ага… ага…

Гром уже приготовился отдать приказ скрутить и его самого, а потом, возможно, и свернуть ему шею. Но в следующий момент парень выпрямился, отряхивая руки.

— Ну что я могу вам сказать, господа. Можете не везти эту особь в институт. Она полностью здорова.

— Как здорова? — опешил Гром.

— А вот так. Это не наросты. Это у него прорастает специальный защитный костяной щит. Нечто вроде природной брони. У этого вида, похоже, эволюция пошла по пути усиления защиты. Наросты — это не опухоли, а зачатки костяных пластин, которые со временем станут прочнее стали. Редкий экземпляр, но не больной. Отпустите его, он и без института прекрасно справится.

Гром и его люди переглянулись.

— И ещё, — добавил Виктор, глядя прямо в глаза Грому. — Ошейник на мою обезьяну не подействует. Она всё равно вас слушаться не будет. Так что у вас не так много времени, прежде чем вы совершите… глупость.

— Глупость? — переспросил Гром. — Взять его!

Ловкач, тот самый, что надел ошейник, тут же рванул к Виктору. Его клинок уже почти коснулся шеи парня.

Но тот лишь слегка выгнулся назад. И в этот момент из клетки, проломив прутья, выскочил тот самый «больной» заяц. Он пробежал по груди Виктора, и его костяные наросты на спине вдруг засветились. Мощный энергетический луч ударил ловкачу прямо в лицо.

Крик, брызги крови, запах палёного мяса. Боец рухнул на землю с дымящейся дырой вместо головы.

— Жаль, перезарядка у него долгая. И первый выстрел почти всегда смертелен для носителя. Но я его немного подшаманил, так что жить будет.

Виктор вытер тонкую струйку крови, выступившую из носа, и невозмутимо обвёл взглядом всех присутствующих, словно только что не по его вине один из бойцов Грома превратился в дымящийся труп.

В этот момент Гром понял, с кем они связались. Он нажал на кнопку тревоги на своей рации.

Через минуту поляну окружили остальные бойцы его отряда. Двадцать человек, вооружённых до зубов, взяли Виктора в плотное кольцо.

— Ну что ж, — сказал Гром, медленно подходя. — Нас всё-таки немного больше. У тебя два варианта. Ты идёшь с нами. Или мы тебя тащим с собой. Твоя обезьяна тебе не помощница.

Виктор вздохнул.

— Рядовая, сними ошейник.

Обезьяна, стоявшая до этого неподвижно, спокойно подняла руки к шее, взялась за металлический обруч и, немного покряхтев, просто сломала его. Я почувствовал исходящую от неё волну злости. Она не просто выполняла приказ — она готова была защитить своего лидера, и любой, кто посмел посягнуть на меня, в её глазах был уже мертвецом.

— Как⁈ — прошептал Гром. — Эта штука же не снимается!

— Кто сказал? — усмехнулся Виктор. — Всё, что надевается, всё можно снять. Даже венец смерти. Хотя, вы о нём вряд ли слышали. Что-то я заговорился. Так вот… Предлагаю вам свалить по-хорошему и забыть о моём существовании.

Гром замер, его глаза сузились, оценивая ситуацию. Его бойцы, окружившие поляну, держали оружие наготове, но в воздухе витало напряжение, которое никто из них не мог игнорировать.

Этот парень, Виктор, выглядел слишком спокойным для человека, окружённого двумя десятками вооружённых головорезов. И эта его обезьяна… Она же только что просто сломала ошейник подчинения, как будто это была бумажная лента! А что ещё она может?

Попугай, сидевший на плече Виктора, внезапно оживился и, наклонив голову, каркнул прямо в сторону Грома:

— Эй, дядя, ты бы послушал хозяина! Он, знаешь ли, добрый, но если разозлится — тебе конец!

Пафосный выкрик попугая повис в наэлектризованном воздухе, как нелепый каламбур на похоронах. Бойцы Грома на мгновение замерли, переваривая абсурдность ситуации.

Гром посмотрел на Кешу с таким презрением, будто тот был не живым существом, а просто назойливым насекомым, жужжащим над ухом.

— Заткни свою птицу, — прошипел он. Его взгляд снова впился в Виктора, и теперь в нём был расчётливый блеск оценщика, нашедшего редчайший бриллиант. — Я знаю, ЧТО ты такое. Не просто ветеринар. Не просто учёный.

Он сделал шаг вперёд, его люди инстинктивно подались за ним, сжимая кольцо.

— Химеролог твоего уровня… способный на лету модифицировать тварей, даровать им силы… — Гром облизнул пересохшие губы. — Такие, как ты — ходячее сокровище. Твоё сердце — это кладезь атрибутов, которые можно поглотить. Мои заказчики сойдут с ума от счастья. Они выпьют его до дна!

Впервые за всё время на лице Виктора промелькнуло что-то похожее на удивление, которое тут же сменилось лёгкой, почти снисходительной усмешкой.

— Поглотить сердце? — он тихо рассмеялся, качнув головой. — Пф-ф-ф, какая архаика. Я видел, как этим занимались ящеролюди в мире Хроники. Варварский метод прошлого тысячелетия. Неужели здесь до сих пор занимаются подобной дикостью? Это же всё равно что пытаться скопировать книгу, сжигая её и вдыхая пепел.

Эта снисходительность ударила по самолюбию Грома сильнее, чем луч из спины зайца по лицу его подчинённого. Он был охотником, хищником, хозяином этих земель. А этот сопляк смотрел на него как на дикаря с дубиной.

— Ты много болтаешь для того, кто через минуту будет сидеть в клетке, — прорычал Гром, делая знак своим людям. — Взять его! Живым!

Бойцы напряглись, готовясь к броску.

И тут Виктор перестал улыбаться. Он выпрямился, и его лицо стало холодным и чужим, как маска древнего божества. Вся показная простота и лёгкая неуклюжесть слетели, как шелуха, обнажая нечто древнее, твёрдое и абсолютно безжалостное.

— Я дал вам выбор, — его голос стал ниже. — Предложил вам уйти. Я — учёный, пришёл в этот мир за знаниями, а не за кровью. Но вы, как и все примитивные хищники, спутали мою доброту со слабостью. Вы решили, что можете взять моё. Разорвать меня. Сожрать.

Он спокойно прокусил большой палец левой руки. На коже выступила единственная капля тёмной крови.

Затем он опустился на одно колено и коснулся этой каплей земли.

— Что ж, зуб за зуб. Вы хотели охоты? Вы её получите. Вы жаждали плоти? Вы будете пищей.

И мир изменился.

Сначала замолчали птицы. Резко, разом, словно им перерезали глотки. Потом замер ветер, и в наступившей звенящей тишине стало слышно, как гулко бьётся собственное сердце. Воздух на поляне загустел, наполнился запахом озона, влажной земли и чего-то ещё… чего-то первобытного. Запахом крови и голода.

Гром инстинктивно попятился. Его люди замерли, нервно переглядываясь. Что-то было не так. Их чутьё, отточенное годами вылазок в Дикие Земли, сейчас вопило об опасности.

— Что за фокусы? — прошипел Гром, но голос его прозвучал неуверенно.

Виктор медленно поднялся. Его глаза горели недобрым огнём.

— Бегите. Хотя… уже поздно.

Сначала они услышали утробный гул, идущий будто бы из-под самой земли. Он нарастал, превращаясь в вибрацию, которую можно было почувствовать ногами.

Затем к гулу присоединились и другие звуки. Треск ломаемых веток. Шуршание сотен лап по сухой листве. И рычание. Десятки разных рыков, от высокого — визгливого, до низкого — гортанного, слились в единый хор первобытной ярости.

Один из бойцов Грома не выдержал и посветил фонарём в чащу.

Луч выхватил из темноты два горящих красным огня. Потом ещё два. И ещё. Десятки. Сотни пар светящихся глаз зажглись по всему периметру поляны, превратив лес в подобие звёздного неба, упавшего на землю.

— Командир… — пролепетал один из бойцов, пятясь назад. — Что это, мать его, такое⁈

Гром видел, как из-за деревьев показалась первая фигура. Огромный, похожий на медведя кабан с костяными наростами на спине. За ним — стая зелёных волков. А дальше, в глубине леса, двигалось что-то огромное, от чего трещали вековые деревья.

Гром перевёл взгляд на Виктора. Тот стоял абсолютно спокойно, окружённый кольцом из двадцати вооружённых до зубов следопытов, которые, в свою очередь, были окружены армией диких, мутировавших тварей.

Химеролог.

В этот момент до Грома дошло. Этот парень не был просто учёным. Он был не просто создателем. Он был пастырем.

— ОТСТУПАЕМ! — заорал Гром, понимая, что каждая секунда промедления может стать для них последней. — ВСЕ К МАШИНАМ! БЫСТРО!!!

Но он уже знал — они не успеют.

Вой и рёв слились в оглушающую какофонию смерти. Первая тень выскочила на поляну, за ней вторая, третья… Целый поток живого кошмара хлынул из леса.

И Гром, профессиональный следопыт, видевший смерть сотни раз, впервые в жизни понял, что чувствует загнанная в угол добыча. В его голове осталась лишь одна, пульсирующая ледяным ужасом мысль:

«Кого мы, чёрт возьми, разбудили⁈»

Глава 15

Где-то в Диких Землях

Голод.

Это было первое, что она почувствовала, очнувшись. И последнее, о чём думала, засыпая. Голод был её вечным спутником, её проклятием и её единственным смыслом жизни.

Голод скручивал её нутро, застилал глаза красной пеленой и заставлял крылья дрожать от слабости.

Она была полуразумным созданием, чем-то средним между человеком и хищной птицей. Достаточно умной, чтобы понимать простые вещи: огонь — это больно, острые когти — это хорошо, а голод — это плохо. Очень плохо.

Она хотела жрать. Искала добычу. Но лес сегодня был на удивление тихим.

И тут её пронзило.

Это был не звук, который можно услышать ушами. Это был взрыв ощущений — дичайший зов, ударивший прямо в её примитивный разум.

Ноздри обожгло запахом свежей крови, таким густым и манящим, что у неё потекли слюни. Все её чувства обострились до предела. Она слышала хруст веток за сотни метров, видела, как трепещет лист на самом дальнем дереве.

И она знала, куда лететь. Зов был приглашением. Приглашением на пир.

Подчиняясь этому непреодолимому влечению, она устремилась к источнику.

Поляна, куда привёл её зов, кишела жизнью и смертью. Внизу шло настоящее сражение. Несколько вкусных, аппетитных людей отбивались от каких-то тварей. Но рядом были и другие. Сильные, огромные обитатели этого леса, от одного вида которых у неё затрепетали поджилки. Она зависла высоко в небе, наблюдая за бойней, и её хищный инстинкт, помноженный на толику разума, кричал: «Не лезь! Тебя порешают!»

Это было обидно, но инстинкт самосохранения оказался сильнее голода. Она была не дура. Соваться в такую мясорубку — верная смерть. Но запах… запах сводил с ума.

Она была умна. И она не собиралась трогать ту добычу, которая может дать сдачи. Гораздо проще найти подранка. Кого-то ослабленного, отбившегося от стаи. Такого, который уже не сможет сопротивляться.

Она кружила над лесом, пока не наткнулась на небольшую пещерку, скрытую в скальном выступе. Оттуда тянуло странно. Это была помесь запахов каких-то существ, но явно не лесных. Чужаки. А чужаки — это всегда потенциальная еда.

С людьми она уже имела дело. Она сожрала их немало за свою жизнь. Знала, как они себя ведут, как паникуют и кричат. И сейчас она чувствовала его. Человеческий запах. Сильный, но с нотками слабости. Приятный. Вкусный.

Она бесшумно приземлилась у входа. Осторожно, крадучись, начала пробираться внутрь. Камень за камнем, тень за тенью. Она шла на запах, и с каждым шагом её голод становился невыносимее.

И вот она его нашла.

Человек сидел, прислонившись к стене, и тяжело дышал. Его лицо было в крови, дыхание прерывистое. Он явно потерял много сил. Идеальная добыча.

Она обрадовалась. Вот он, её ужин. Лёгкий и беззащитный.

Он увидел её, но какая уже разница? Она оценила его состояние, поняла, что он слаб. Да, он не был ранен смертельно, но сил-то у него почти не осталось. Поэтому она уже предвкушала, как её клыки вонзятся в его тёплую плоть.

Но он просто поднял руку. Словно этот жест мог что-то изменить.

С его ладони сорвалась какая-то вспышка. Она легко, почти играючи, увернулась. Глупец. Неужели он думал, что таким её можно остановить?

Человек так и продолжал держать руку вытянутой. И тут от него начала исходить аура.

Мощнейшая, сокрушительная. Невидимая волна, которая ударила по ней, как таран.

Её ноги подкосились. Крылья перестали работать, превратившись в бесполезные отростки. Она свалилась на землю, и её тело забилось в конвульсиях. Она пыталась отползти, отталкивая задними лапами, чтобы убраться подальше. Но её мышцы не слушались. Она могла лишь скрести когтями по камню, потихоньку уползая прочь.

В её примитивном мозгу не было слов, чтобы описать это чувство. Животный, первобытный страх. Словно сам ужас во плоти смотрел прямо на неё из этих человеческих глаз, проникая в самую душу. Как будто сама Смерть протягивала к ней свои ледяные руки.

Скуля, она выползла из пещеры и, собрав последние силы, взмыла в воздух, уносясь прочь так быстро, как только могла.

В её голове сформировался новый, выученный на уровне инстинктов, урок.

Она зареклась. Навсегда.

Никогда больше не жрать людей.

Это того явно не стоит.

* * *

Я сидел, прислонившись спиной к холодной стене пещеры.

— Смотри, Кеша. Видишь, какой у тебя собрат трусливый оказался. Я же его даже пальцем не тронул.

Попугай не ответил. Он лежал на каменном полу, пускал слюни и мелко подрагивал. Его лапки тряслись, а из приоткрытого клюва стекала тонкая струйка слюны. Он был в глубоком шоке.

— М-мать… — прохрипел он. — … твою… за ногу…

— Ты мне здесь не ругайся, — строго сказал я. — Между прочим, ты сам виноват. Я же тебе сказал: вон черта, за неё не переступать. Я поставил защитный контур не для красоты.

Я прекрасно помнил этот момент. Я начертил на земле едва заметную линию, зарядив её своей энергией, и чётко приказал Кеше не пересекать её. Но любопытство, помноженное на врождённую попугайскую наглость, оказалось сильнее инстинкта самосохранения. Он сделал один маленький шажок за черту. Ровно в тот момент, когда я высвободил свою ауру.

В итоге его накрыло остаточной волной. Несильно, но для его крошечного мозга этого хватило с лихвой.

Кеша тяжело вздохнул, его тельце обмякло. Он перевернулся на спину и, высунув язык, трагическим шёпотом произнёс:

— Кеша… любопытный… но Кеша… дурак.

Я усмехнулся. Что ж, по крайней мере, он способен к самоанализу. Это уже прогресс.

Сам я чувствовал себя ненамного лучше. Энергии на всю эту демонстрацию ушло дохрена. Моё тело снова протестовало. Я провёл рукой по лицу и нащупал под носом что-то тёплое и липкое. Кровь. Опять.

Я прикрыл глаза и начал проводить внутренние манипуляции. Это тело… оно было как старый, дряхлый механизм. Любая перегрузка — и оно тут же даёт сбой.

Но сейчас не время для жалости к себе. Я здесь не для того, чтобы отдыхать. Я здесь, чтобы работать.

Первым делом я использовал атрибут, который успел вытащить из кровеносной системы того волчары, что завалила Рядовая. Не самый сильный, но полезный. Он позволял ускорять кровоток и насыщать мышцы кислородом. Я начал вплетать его в собственную систему, модифицируя на ходу.

Это был рискованный процесс. Я чувствовал, как моё тело сопротивляется, как сосуды протестуют против чужеродного вмешательства. Их стенки, не рассчитанные на такое давление, грозили просто лопнуть. Приходилось действовать с ювелирной точностью, одновременно укрепляя их, делая прочнее, эластичнее.

Стало немного легче. Я почувствовал, как по венам побежало тепло, а ноющая боль в мышцах начала отступать. Но это была лишь временная мера. Сосуды всё ещё были слабыми, неспособными выдерживать серьёзные нагрузки. Придётся их укреплять.

В этом, пожалуй, и заключается главная особенность и проклятие нашего Дара. Нас, химерологов, часто не считают за полноценных людей. А всё потому, что мы — изменённые. Наш Дар заставляет пропускать всё через себя. Каждую модификацию, каждое заклинание, каждую крупицу чужой силы. И далеко не у всех хватает энергии, чтобы не просто выжить после такого, но и усилить себя.

Тем же Охотникам гораздо проще — они могут прокачивать себя, используя печати. Одарённые вообще тратят энергию на внешние проявления: огненные шары, ледяные стрелы, силовые щиты. А мы работаем с живой материей. С собственной плотью и кровью. Это тяжёлая работа, требующая колоссальных затрат. И любая ошибка может стоить жизни.

Пока я возился с собой, Кеша, кажется, пришёл в себя.

— Хозяин, — пропищал он, ковыляя ко мне. — А чего мы домой не идём?

— А зачем? — я открыл глаза. — У нас всё под контролем.

— Так мы же бежали!

— Мы не бежали, — поправил я его. — Мы тактически отступили. Зачем мне находиться там, в центре бойни? Сражаться с таким количеством существ я пока не могу. Но наблюдать и изучать — вполне.

Я кивнул в сторону выхода из пещеры.

— Я ведь не просто так здесь сижу. Я поставил несколько разных защитных барьеров на входе. И теперь смотрю, как они реагируют. Вот один из них только что сработал, — я указал на едва заметное мерцание у входа в пещеру. — Та тварь, что прилетела, наткнулась на мой контур. И, как видишь, сбежала, поджав хвост.

Кеша покосился на вход, его перья всё ещё топорщились от пережитого шока.

— Понимаешь, в чём дело, — начал я объяснять. — Я не мог контролировать всех этих тварей одновременно. Там были десятки разных видов, и у каждого — своя уникальная психология, свои инстинкты. Да, я мог заставить их напасть. Но что дальше? Начался бы хаос. А сражение должно быть умным. Зачем ввязываться в драку, если ты не можешь её контролировать?

А ещё для меня это был не просто бой. Это был масштабный полевой эксперимент. Я изучал их поведение, инстинкты и слабые места.

Работа химеролога — это вечное обучение. Мы учимся всю жизнь. Здесь столько нюансов: магия, биология, психология… А самое главное, мы работаем с живыми организмами. Они мутируют, развиваются и адаптируются. Нельзя просто выучить одну формулу и штамповать одинаковых созданий. Каждое — уникально.

И даже самые великие заклинания массового контроля, которые я знал, не всегда могли сдержать огромную орду разношёрстных существ. Чтобы подчинить их всех, нужен был особый ключ, который подошёл бы к каждому замку. А найти такой ключ — задача не из лёгких.

Прошло ещё пара часов. Я поднялся, отряхивая штаны. Боль в теле понемногу утихала. Адаптация прошла успешно.

— Всё, пора. Рядовая, — позвал я, — собери всё ценное, что найдёшь на поляне.

Моя обезьяна, которая всё это время сидела в углу и медитировала, тут же вскочила.

Возвращаться на поляну было… познавательно. Около двадцати трупов. Идеальная площадка для сбора трофеев. А я люблю трофеи. Особенно когда они достаются бесплатно.

Рядовая методично обчищала тела. Оружие, деньги, какие-то устройства… Я с интересом наблюдал, как она сняла с руки одного из убитых дорогие часы, примерила на себя, повертела… А затем нацепила на меня сразу десять штук, превратив мою руку в подобие цыганского браслета.

Я погрузил на квадроцикл всё наше добро: оружие и снаряжение, снятое с трупов, несколько клеток и образцы растений. Затем указал на машину обезьяне.

— Вот это. Неси.

Рядовая подошла к искорёженной груде металла, взвалила один край себе на спину и, лишь слегка крякнув, потащила за мной.

Можно было бы, конечно, объяснить ей, как нажать на сцепление и просто катить его. Но если она до сих пор не научилась нормально открывать двери, то с механикой мы будем разбираться в другой раз. Пусть тащит так. Заодно и мышцы подкачает.

Мы дошли до Стены.

— Рядовая, жди здесь. Придёшь ночью. Дверь оставлю открытой.

Я не мог просто так явиться на пограничный пост с обезьяной-переростком. Это вызвало бы слишком много вопросов. Мы быстро спрятали квадроцикл и большую часть добычи в густых зарослях.

— Это всё, — я указал на трофеи, — заберёшь и принесёшь. Поняла?

Она кивнула.

На пограничном посту меня встретили сонные, но бдительные гвардейцы. Они смерили меня подозрительным взглядом.

— Один возвращаешься?

— Как видите.

— А это что? — один из них ткнул пальцем в мою руку.

На моём запястье красовались часы. И ещё девять штук были надеты выше, до самого локтя.

— А вы много людей видели, которые уходили туда с одной парой и не возвращались? — спросил я в ответ.

Гвардейцы задумались.

— Ну, хватает.

— Ну вот, — пожал я плечами. — А я вернулся. Может, в этом всё дело?

Они переглянулись и, махнув рукой, пропустили меня.

Вернувшись в клинику, первым делом я отправился в душ. Смыть с себя кровь, грязь и усталость. А затем, уже чистый и переодетый, зашёл в свой кабинет.

И застыл на пороге.

Кабинет был разгромлен. Всё перевёрнуто, бумаги разбросаны, а на стене, где ещё вчера висели обои, теперь красовались глубокие царапины.

— Юстиция! — позвал я. — Что за херня здесь произошла?

Я огляделся. Черепаха сидела на полу посреди этого хаоса и с деловитым видом грызла ножку стула, оставляя на дереве глубокие борозды.

В кабинет влетел Кеша.

— Хозяин! Я ей сказал, что ты велел ждать, а она… Она просила, чтобы ты ей почитал! Но мы ушли! Вот и последствия!

Я посмотрел на черепаху. Она перестала грызть стул и виновато посмотрела на меня.

Теперь я понял. Это был её скрытый, запечатанный атрибут. Не просто «мудрость» или «знания». А патологическая, непреодолимая жажда информации. Если её мозг не занят обработкой данных, она начинает сходить с ума и крушить всё вокруг.

— Так вот какие у тебя последствия, — пробормотал я.

Кеша тут же подлетел к черепахе.

— Слышь ты, панцирная! — зашипел он. — Хозяин тебе сказал, что будут последствия! Вот теперь и жди! Он из тебя суп сварит!

Я устало вздохнул.

— Да ладно, — я подошёл к черепахе и погладил её по панцирю. — Я понял. Не переживай. Найдём мы тебе занятие.

Кеша тут же подсказал:

— Ей нужна палочка в зубы, чтобы грызть. И книжка на подставке, чтобы читать.

— Ладно. Разберёмся.

Я был вымотан. Физически и морально. Единственное, чего мне сейчас хотелось — это спать.

— Псих, — позвал я.

Пёс тут же появился в дверях.

— Дверь в клинику открыта. Охраняй.

Псих понимающе кивнул.

Я завалился на диван и мгновенно отрубился.

* * *

Утро началось с разгребания завалов. Я стоял посреди своего кабинета и с тоской смотрел на последствия бурной ночи. Перевёрнутая мебель, раскиданные по полу бумаги, покусанная ножка у стула… Всё это было результатом недолгого, но очень бурного помешательства нашей черепахи-юриста.

Я поднял с пола какой-то обрывок документа.

«…в случае несоблюдения пункта 7.4, сторона-исполнитель обязуется выплатить неустойку в размере…» Дальше текст был аккуратно отгрызен. Похоже, Юстиции не понравились условия договора.

Я методично начал разгребать завалы. Собирал мусор, ставил на место уцелевшую мебель. Через час кабинет снова обрёл подобие порядка. Но теперь передо мной встала новая, куда более масштабная проблема.

Мусор. Его было слишком много. Пакеты с остатками вчерашней бойни, строительный хлам от рабочих, бытовые отходы… Всё это высилось у чёрного хода.

Я прекрасно понимал, что так продолжаться не может. Это не просто неэстетично. Это — бомба замедленного действия. Рано или поздно кто-нибудь из бдительных соседей настучит куда следует, и ко мне явится санитарная инспекция. А штрафы, как я уже успел выяснить, здесь были драконовскими.

— Кеша! — позвал я. — Собирайся. Клиника сегодня не работает.

Попугай тут же прилетел и уселся мне на плечо.

— Хозяин, какие планы? Может, всё-таки к булочнику? У меня есть запасной план! Мы можем подкинуть мусор и оставить записку с подписью: «С неуважением, Голубиная Мафия!» Он подумает на птиц, и мы будем чисты!

Я даже не стал комментировать этот гениальный тактический ход.

— Мы отправляемся на рынок.

Кеша тут же оживился.

— На рынок? За семечками⁈ Ура!

— И за семечками тоже, — кивнул я. — Но в первую очередь — за деньгами. И за новым персоналом.

Надо было продать трофеи. Те самые, что Рядовая притащила ночью. Я подошёл к горе вещей, сваленных в углу. Моя обезьяна-солдат спала тут же, в обнимку с двумя автоматами, и тихо похрапывала. Она пришла под утро, вся увешанная оружием и снаряжением, как новогодняя ёлка.

Я аккуратно отцепил от неё один из автоматов. Осмотрел. Модель, которую я раньше не видел, но принцип действия был понятен. Огнестрельное оружие в этом мире было довольно примитивным, но эффективным.

Я много читал о нём в сети. Изучал схемы, баллистику, типы патронов. Теоретически, я мог бы собрать такой же из подручных материалов. Но одно дело — теория, и совсем другое — практика. А практика прошлой ночью показала…

Я вспомнил, как утром, проснувшись, увидел удивительную картину. Рядовая сидела на полу, разложив перед собой автомат на составные части. Она с сосредоточенным видом чистила каждую деталь, а затем собрала его обратно, передёрнула затвор и отложила в сторону. Её движения были точными и выверенными, как у опытного оружейника.

И в этот момент мой мозг, привыкший к логике и последовательности, дал сбой.

Это существо не умеет открывать двери. Простая задача, основанная на принципе «нажми-потяни», для неё — высшая математика. Но при этом оно интуитивно понимает, как работает сложный механизм, состоящий из десятков деталей. Это было нелогично. Это было… прекрасно. Чистый, незамутнённый интеллект, работающий на уровне инстинктов. Она не знала, КАК это делать. Она просто знала, что так НАДО.

— Ладно, боец, подъём, — я легонько пнул её в бок.

Рядовая тут же вскочила и вытянулась по струнке. В одной лапе она сжимала автомат, в другой — гранату.

Я отобрал у неё всё оружие, оставив только пару ножей на поясе. Собрал в мешок часы, какие-то побрякушки, устройства — всё, что имело хоть какую-то ценность.

Рынок оказался именно таким, как я и представлял — шумным, хаотичным и доверху набитым самыми диковинными существами.

Это был гигантский базар, где можно было найти всё: от обычных котят и щенков до диковинных химер, выведенных местными умельцами. Рядом с клеткой, в которой сидел милый пушистый зверёк, могла стоять другая, из которой на тебя смотрело нечто с щупальцами и тремя глазами.

В отдельных, особо охраняемых павильонах продавали тварей, отловленных в Диких Землях. У каждой такой особи имелся сертификат, подтверждающий, что она «не представляет повышенной опасности для общества». Глядя на клыкастого красноглазого зверя размером с телёнка, который ожесточённо грыз прутья своей клетки, я сильно усомнился в надёжности этих бумажек.

Первым делом нужно было раздобыть стартовый капитал. Я направился к местным скупщикам краденого. Они сидели в самом тёмном и вонючем углу рынка, и их прилавки были завалены всяким хламом.

Я без лишних слов выложил перед одним из них весь свой улов — всё, что Рядовая сняла с трупов тех наёмников. Скупщик, не задавая лишних вопросов, сгрёб всё это, взвесил на руке и отсчитал мне деньги.

Теперь у меня был бюджет. Не густо, но на кое-что хватит.

Я начал обход. Кого тут только не было. В одной клетке сидел огромный кот с глазами, полными вселенской грусти. Продавец клялся, что это «уникальная магическая особь, потомок древних сфинксов», но я-то видел, что бедолагу просто накачали транквилизаторами, чтобы он не разнёс клетку. Судя по ауре, жить ему оставалось от силы неделю, а просили за него аж семьдесят тысяч.

Рядом продавали пантер, львов, каких-то мелких летающих тварей… Большинство из них были либо больны, либо являлись результатом неудачных экспериментов.

Я остановился у одного прилавка. В маленькой клетке сидели четыре крупных, упитанных хомяка. Они жадно грызли морковку.

— Атрибут «Прожорство», — констатировал я вслух.

— О, молодой человек, вы разбираетесь! — тут же подскочил продавец. — Да, это наша гордость! Уникальная линия! Жрут всё, что не приколочено! Всего по тридцать рублей за штуку!

— Беру всех, — кивнул я.

Затем мой взгляд упал на соседнюю клетку. Там сидело несколько ворон. С виду — обычные птицы. Но я чувствовал в них скрытый потенциал.

— У этих что-то с клювами, — заметил я.

— А, это неудачный выводок, — отмахнулся продавец. — Пытались вывести птиц со стальными зубами, но что-то пошло не так. Атрибут не прижился, только клювы им слегка укрепили. Отдам по дешёвке, по двадцать рублей.

— Заверните четырёх, — сказал я.

И, наконец, мой главный лот. В самом конце ряда, в отдельном вольере, стояла маленькая, почти игрушечная лама с большими грустными глазами. Она была невероятно милой.

— А это что за чудо? — спросил я.

— О, это эксклюзив! — просиял продавец. — Кислотная лама! Плюётся концентрированной кислотой! Опасная, жуть! Но с документами, всё легально. Идеальный охранник для вашего загородного дома!

Я присмотрелся. Действительно, на клетке висела табличка: «Осторожно! Кислотная лама. Сертификат безопасности №1875».

Я наклонился ближе, чтобы рассмотреть её ауру. Она была странной — смесь спокойствия и скрытой угрозы. Лама смотрела на меня своими большими глазами, словно оценивая, стоит ли меня растворять или можно пока потерпеть.

Скрипя сердцем, я отдал почти все вырученные деньги, заполнил какие-то бумаги о том, что беру на себя всю ответственность, и повёл свою новую подопечную на выход.

Вернувшись в клинику, я первым делом заперся в операционной. Работа предстояла тонкая и кропотливая.

Из ворон я аккуратно извлёк атрибут «Стальные зубы», а самих птиц, ставших теперь абсолютно обычными, посадил в чистую клетку с табличкой «Продаётся».

Из ламы я вытянул её главный козырь. Оказалось, это была не совсем кислота, а невероятно концентрированный желудочный сок, способный растворить почти любую органику. Смешаю с кислотой от гусеницы, найденной в лесу, и получится идеальный коктейль.

Саму ламу я тоже не оставил без внимания. Вживил ей ген, отвечающий за рост густой, мягкой шерсти — трофей из Диких Земель. Добавил розовой пигментации. А на голове, от ушей до хвоста, вырастил забавный ирокез. Получилось милое и совершенно безобидное существо, которое я тоже выставлю на продажу. Надеюсь, получится отбить хотя бы половину потраченных денег.

А затем началось самое интересное. Я взял хомяков. В каждого из них я вживил атрибут «Стальные зубы». Затем — модифицированный желудочный сок ламы, убрав при этом способность плеваться. Теперь их пищеварительная система была способна переварить что угодно. Атрибут «Прожорство» я, разумеется, оставил. И вдобавок слегка улучшил их физиологию, укрепив мышцы и кости.

Когда я закончил, то чувствовал себя выжатым, как лимон, но довольным. Я сидел в кабинете, попивая чай с булочками, когда влетел Кеша.

— Хозяин! Там посетитель!

Я вышел в приёмную. На пороге стоял мужик в рабочей робе.

— Вызывали? — спросил он.

— Вызывал, — кивнул я. — Пойдёмте, покажу фронт работ.

Я отвёл его в одну из пустующих кладовок.

— Мне здесь нужен вольер. Крепкий. Стены укрепить, можно даже бетоном залить. И сверху — надёжную решётку. Чтобы никто не вылез.

— Как хлев для свиней, что ли? — уточнил строитель.

— Типа того. И учтите, там будут жить… довольно активные существа. Так что стены должны быть не просто крепкими, а практически непробиваемыми. И решётка сверху — стальная, с ячейками не больше сантиметра.

Он прикинул, назвал цену. Через два часа всё было готово.

Я принёс клетку с хомяками.

— Ну что, бойцы, — сказал я, открывая дверцу. — Заселяйтесь.

Четверо грызунов выскочили наружу и тут же принялись обследовать новое жилище.

Я подошёл к ним и установил ментальный контакт.

— Правила простые. Стены не грызть — накажу. Вести себя тихо. Взамен — еда и будущие улучшения.

А затем я начал таскать в их вольер мусор. Сначала строительный — обломки кирпичей, куски штукатурки. Хомяки, недолго думая, набросились на них и с аппетитом захрустели.

Хрум-хрум-хрум…

Затем я притащил старый сломанный стул из кабинета. Через пять минут от него остались только щепки.

— Ну вот, — с довольным видом сказал я Кеше, который с интересом наблюдал за процессом. — Проблема с мусором решена.

Правда, со стеклом и металлом они пока справлялись плохо. Но я уже знал, как это исправить.

— И всё-таки, — не унимался попугай, — может, было бы проще заплатить мусорщикам?

— Если я заплачу им один раз, мне придётся платить им всегда. А так у меня теперь свои, карманные утилизаторы.

В этот момент из кладовки донёсся грохот. Гора мусора, подточенная снизу прожорливыми хомяками, обрушилась, завалив их с головой.

— Ну вот! — взвизгнул Кеша. — Я же говорил! План провалился! Точнее, завалился!

Я прислушался. Из-под завала доносилось всё то же монотонное «хрум-хрум-хрум».

— Нет, Кеша. План работает. Просто теперь им придётся немного потрудиться, чтобы выбраться.

Но радоваться было рано. На телефоне в приёмной мигало не меньше двадцати пропущенных вызовов.

— Нам нужен сотрудник. Кто-то, кто будет отвечать на звонки и принимать посетителей.

— И где мы его возьмём? — спросил Кеша.

— Где угодно. Мне нужен кто-то без документов, без прошлого, без будущего. Кто-то, кто будет вкалывать на эту клинику так, как будто это единственное, что у него есть в жизни.

Кеша скептически посмотрел на меня.

— О, — усмехнулся он. — И на какой бирже труда ты найдёшь такого уникума?

— Я знаю одно место, — улыбнулся я. — Читал в новостях.

Я вышел из клиники, закрыл за собой дверь и поймал первое попавшееся такси.

— Куда едем? — спросил водитель.

— На мост, — ответил я.

— На какой?

Я усмехнулся.

— На тот, который называют Мостом Самоубийц.

Таксист обернулся и смерил меня долгим, сочувствующим взглядом.

— М-да… Всё так хреново у тебя, парень, да?

Я промолчал.

— Ладно, поехали, — вздохнул он. — Но оплата вперёд. И знай, двери я не открою, пока не заплатишь.

Глава 16

Таксист, который вёз нас на «Мост Самоубийц», всю дорогу молчал. Только один раз он бросил на меня сочувствующий взгляд в зеркало заднего вида, но, видимо, решил, что слова тут излишни.

Когда мы подъехали, он взял деньги вперёд, предусмотрительно заблокировав двери. Мало ли, вдруг я передумаю платить и решу, что терять мне уже нечего.

— Удачи, парень, — буркнул он, когда я вышел. — Или неудачи. Сам решай.

Он развернулся и уехал, оставив меня наедине с ночным ветром и дурной славой этого места.

Я поёжился, поправил воротник куртки и пошёл вдоль перил, всматриваясь в тёмную, маслянистую воду внизу. Кеша, сидевший на плече, нервно перебирал лапками.

— Хозяин, я надеюсь, ты не собираешься прыгать? Может, ну его? Пойдём лучше по чебуреку съедим.

Я проигнорировал его, ведь не просто гулял, останавливаясь то тут, то там, будто любуясь видами ночного города. На самом же деле, я занимался работой. Мои пальцы в карманах сплетали невидимые для обычного глаза заклинания. Я «прощупывал» это место.

И оно было идеальным. Воздух здесь буквально звенел от остаточных эманаций. Страх, отчаяние и боль последних мгновений тех, кто сделал здесь свой последний шаг — всё это впиталось в бетон и металл, создав уникальный некротический фон.

— Хозяин, ты меня слышишь? — не унимался Кеша. — Не молчи, а то мне страшно!

— Не мешай, — коротко бросил я.

— Нет! Не могу я молчать! — взвизгнул он. — Ты же сейчас какую-то дичь творить будешь, я чувствую! А если нас полиция повяжет? А если тут призраки? Кеша, между прочим, не экзорцист!

Я остановился и повернулся к нему. Вытянул руку, и на кончиках пальцев собралась крохотная искорка энергии.

Щелчок. И попугая как будто ударило током. Он дёрнулся, открыл клюв, чтобы выдать очередную тираду, но вместо этого издал лишь невнятное клёкотание. Его язык заклинило набок.

— Говорил же, не мешай.

Кеша захлопал глазами, пытаясь что-то сказать, но получалось только мычание. Он в панике посмотрел на меня.

— Могу и ещё кое-что тебе сделать, — продолжил я тем же ровным тоном. — Например, превратить тебя в наггетс. Не хочешь?

Попугай отчаянно замотал головой. Он тут же начал активно жестикулировать крыльями, пытаясь донести свою мысль без слов.

— А, так ты теперь крыльями решил махать? — я приподнял бровь. — Могу и их уменьшить. Хочешь, как у волшебной феи будут? Маленькие, прозрачные, с блёстками. Будешь порхать вокруг меня, как бабочка.

Кеша замер. Медленно, очень медленно, он опустил крылья и застыл на моём плече, как чучело. Кажется, до него дошло.

— Вот и отлично.

Я вернулся к работе. Под мостом, в тёмной воде, кишела жизнь. Не обычная речная рыба, а нечто другое. Я чувствовал их — сотни мутировавших существ, привлечённых постоянным потоком негативной энергии и, что куда важнее, органики. Этот мост был для них настоящей кормушкой.

— Слышь, мужик, — раздался за спиной незнакомый голос.

Я обернулся. Передо мной стоял неопрятного вида тип, закутанный в рваный плащ.

— Ты прыгать будешь или нет?..

Я удивлённо поднял бровь.

— … а то я тут уже целый час мёрзну, — продолжил он с обидой в голосе. — Ты это, если соберёшься, вещички свои хоть оставь. Будь человеком. У меня тут бизнес, сам понимаешь.

— Бизнес? — уточнил я.

— Ну да! — оживился он, видимо, обрадовавшись возможности поговорить. — Мы тут, можно сказать, самозанятые. Гильдия Мостовых Собирателей! У нас всё по-честному. Каждый держит свой сектор. Я вот за этот фонарный столб отвечаю. Так что если надумаешь сигать, то всё, что оставишь по эту сторону от фонаря, — моё. Честно заработанное.

Он с гордостью похлопал себя по грязной груди.

— Только ты это… если прыгать будешь, прыгай красиво. А то на прошлой неделе один тут был… Интеллигент, мать его. Сначала полчаса стихи про неразделённую любовь читал, а в итоге поскользнулся и упал. Неэстетично. И ботинки, главное, с собой утащил. Жмот.

— Хорошо. Если соберусь прыгать, то обязательно тебе сообщу. И ботинки оставлю.

Мужик нахмурился, его лицо вытянулось.

— В смысле, «если соберёшься»⁈ Ты чё, не будешь, что ли?

— Не собирался, конечно, — пожал я плечами.

— А, понятно! — он сокрушённо сплюнул на асфальт. — Очередной позер. Только время на тебя потратил.

Пробормотав что-то себе под нос про «понаехали тут всякие», он, шаркая ногами, ушёл.

Что ж, место определено. Здесь есть всё, что мне нужно.

Мне нужен был кто-то, кто будет отвечать на звонки, принимать посетителей. Кто-то без прошлого, без будущего, без документов. Кто-то, кто будет держаться за эту работу, как за последнюю соломинку. И «Мост Самоубийц» — идеальная биржа труда для таких кадров.

Мы вернулись в клинику. Первым делом я снял с Кеши заклинание.

— А теперь послушай меня внимательно, — сказал я, усаживаясь в кресло. — У тебя есть новое задание. С двенадцати ночи до шести утра ты будешь дежурить на том мосту.

Кеша замер с раскрытым клювом.

— Мне нужен сотрудник. И ты будешь искать подходящих кандидатов. Я опишу, кто нам нужен. Человек на грани. Потерянный. Тот, кто пришёл туда не поглазеть, а сделать последний шаг. Твоя задача — остановить его.

— Как? — не понял попугай.

— Как хочешь. Уговаривай, танцуй, пой песни, рассказывай анекдоты. А главное — вручи ему вот это.

Я протянул несколько визиток, которые успел заказать. «Ветеринарная клиника „Добрый Доктор“. Решаем любые проблемы. Даже те, что кажутся нерешаемыми».

Попугай с сомнением взял стопку визиток в клюв.

— Справишься?

Кеша кивнул.

Этой ночью я наконец-то выспался. Но следующее утро встретило меня оглушительным воем сирен. Тревога. На весь город.

Я замер, прислушиваясь.

Я уже успел изучить систему оповещения. По характеру гудков и их частоте я понял — это не прорыв Стены. Это «блуждающая стая».

Я вышел на улицу. Небо на востоке потемнело. Огромный живой косяк из сотен мутировавших крылатых тварей летел прямо над городом. Тут же заработала ПВО. В небо устремились огненные трассеры зениток, где-то вдалеке ухнули ракеты.

Несколько птиц, подбитые, камнем посыпались вниз. Но большинство продолжало свой путь, ловко уворачиваясь от огня. Их сбивали не для того, чтобы уничтожить. А для того, чтобы они не вздумали приземлиться и пообедать местными жителями.

Отлично. Бесплатный материал сам летит в руки.

— Псих! — позвал я.

Пёс тут же выскочил из клиники.

— Видишь, падают? — я указал на небо. — Кого найдёшь — тащишь сюда.

Псих понимающе гавкнул и сорвался с места.

Затем я подозвал Кешу.

— Сейчас будет кое-что интересное.

Я положил ладонь на голову попугая и наложил на него одноразовое улучшение. Вплёл в его голосовые связки сложное заклинание, превратив его в живое ультразвуковое оружие.

— А теперь лети туда, — я указал в сторону, откуда доносился шум боя. — И активируй то, что из тебя сейчас хочет вырваться. Но ничего не говори. Мне не отвечай.

Кеша кивнул и сорвался с места. Через несколько минут он долетел до стаи. Твари, заметив его, уже начали разворачиваться в его сторону, но тут он активировал мой «подарок».

Из его клюва вырвался вибрирующий на грани слышимости визг. Невидимая волна ударила по стае. Больше тридцати тварей, потеряв ориентацию, посыпались с неба.

— Какое позорище, — пробормотал я, глядя на результат. — Я рассчитывал завалить минимум половину стаи.

Слишком слабое заклинание. Слишком ВСЁ слабое.

Но даже такой результат был неплох. Псих уже притащил первую тушу. За ней вторую, третью… Вскоре вся операционная была завалена мёртвыми птицами.

Нужно было начинать работу, прокачивать себя. По капельке, по крупице, собирать море.

Ближе к вечеру, когда я как раз заканчивал извлекать очередной атрибут, в клинику вошёл новый посетитель.

Это был крепкий мужчина, который с трудом удерживал в руках большой мешок.

— Здравствуйте, — сказал он. — Мне посоветовали вас. Сказали, вы тут с нестандартными случаями работаете.

Он развязал мешок, и оттуда выполз огромный питон. Но что-то в нём было не так. И тут я увидел. Из его боков на мгновение выдвинулись и тут же втянулись обратно тонкие костлявые лапки.

— Он у меня на выставках участвует, — начал объяснять мужик. — Но в последнее время что-то сдаёт. Есть у меня один конкурент, ублюдок, никак не могу его обойти.

— Понимаю, — кивнул я. — Что вы от меня хотите?

— Усилить его. Чтобы в следующий раз он победил.

— Я не даю никаких гарантий, у меня нет лицензии, — предупредил я. — Все изменения — полностью на вашей совести.

— Да-да, конечно, без проблем, — закивал он.

Я осмотрел питона. Интересный экземпляр. Врождённый атрибут, позволяющий отращивать и убирать конечности.

— Могу сделать по-разному, — сказал я. — Всё зависит от того, что вы хотите получить в итоге.

Тогда мужик и признался, что на самом деле его питон будет участвовать в боях, в которых он никак не может одолеть одного чемпиона.

— Сколько будет стоить, чтобы мой победил?

— Семьсот рублей.

Мужик присвистнул.

— Так до-о-о-рого…

— Можно и за четыреста. Но это будет одноразовое улучшение. Временное.

Он оживился.

— А что, так можно было? Я тут пытался найти, кто бы мне «времянку» сделал. Ну, знаете, временного питомца-камикадзе… Но никто не взялся.

— Я могу. Но не камикадзе.

Мужик отсчитал деньги.

Я быстро провёл нужные манипуляции. Влил в питона несколько атрибутов, которые успел извлечь из подбитых птиц. Укрепил чешую, добавил немного агрессии. Ну и так… присобачил одну коронную фишку на всякий случай.

Клиент был в восторге. Расплатившись, он уже собирался уходить, но вдруг остановился.

— Слушайте, а вот этот… — он кивнул на Психа, который лежал в углу. — Он продаётся?

— Увы, но нет. Он ещё не отработал своё содержание.

— Жаль, — вздохнул мужик. — Вот моя визитка. Если надумаете — звоните. Я всегда готов купить интересных существ.

— А вам, случаем, рыбки не нужны? — поинтересовался я.

— А? Не, извини. В подводных боях я не участвую.

Когда он ушёл, я посмотрел на Психа.

— Слышал? Тебя купить хотели.

Пёс лениво зевнул.

— Жаль, — сказал я ему. — Никому они не нужны.

Я имел в виду рыбок, которые одиноко плавали в аквариуме.

— Просто плавают, жрут, и всё. Без цели, без смысла.

Псих поднял голову, посмотрел на аквариум и фыркнул.

— Да знаю я. Ты бы их слопал и не поморщился. Но они, между прочим, тоже часть плана. Если их усилить, можно было бы… — я задумался. — Хотя кого я обманываю? Никто не будет покупать боевых рыбок. Это не питон с лапками и не летающие твари с когтями. Рыбки — это… просто рыбки. Ладно, что-нибудь на их счёт обязательно придумаем.

* * *

Подпольная арена

Мужчина стоял у решётки, отделяющей его от пропитанной кровью и песком арены. Крики толпы били по ушам. Он в который раз сжал кулаки, пытаясь унять дрожь. Сегодня всё должно было быть иначе. Сегодня у него была надежда.

Он опустил взгляд на своего питона по кличке Боря. Тот лежал у его ног, внешне спокойный, но хозяин чувствовал, как напряжена каждая мышца под его толстой, похожей на камень кожей.

— Мы справимся, дружище, — прошептал он, похлопав Борю по боку. — В этот раз точно справимся.

С противоположной стороны к решётке подошёл его вечный соперник — чемпион арены — ублюдок, которого все звали просто Королём. Это был высокий и худой человек с хищной ухмылкой на лице. Местный мясник.

— Опять пришёл скормить мне очередную зверушку? — лениво протянул он, разглядывая Борю с откровенным презрением. — У тебя нет шансов. Твоя карьера никогда не сдвинется с мёртвой точки.

— Посмотрим.

Решётки с лязгом поднялись. Звякнул гонг.

Бой начался.

Чемпионский кондор — огромная, бронированная тварь с острым, как бритва, клювом — тут же ринулся в атаку. Боря неуклюже увернулся, но хищная птица была быстрее. Она кружила, нанося точные, болезненные удары.

Боря пытался контратаковать, но каждый его выпад был слишком медленным. Вот кондор снова зашёл сбоку, вцепившись когтями в бок Бори, оставляя глубокие кровоточащие раны.

Толпа взревела, предвкушая очередное кровавое зрелище.

Хозяин Бори смотрел на это, и в груди всё холодело. Опять. Снова то же самое. Его питомец проигрывал. И Король уже предвкушал, как его зверюга нанесёт последний, смертельный удар, даже когда Боря уже не сможет сопротивляться.

— Он сдаётся! — заорал мужик, перекрикивая рёв толпы. — Твой кондор победил! Отзывай!

Король лишь лениво махнул рукой. Его создание, получив негласный приказ, с новой силой вцепилось в спину Бори, намереваясь вырвать кусок плоти.

— На хрена⁈ — не выдержал мужик. — В правилах этого нет! Зачем ты убиваешь моих питомцев⁈ Он же сдаётся, ты не видишь⁈

Король повернул к нему своё холёное лицо, и его губы тронула презрительная усмешка.

— Потому что мне так нравится.

Нравится ему. Конечно. Ему всегда нравилось унижать, ломать и уничтожать. Мужчина. помнил тот день, когда Король, ещё не будучи чемпионом, но уже сколотивший свою команду, подошёл к нему.

«Присоединяйся к нам», — сказал он тогда, похлопывая по плечу. — «С твоими мозгами и моими связями мы тут всех порвём».

«Я не хочу работать с ублюдками, которые убивают ради забавы», — ответил тогда мужчина.

Король не обиделся. Он лишь усмехнулся.

«Как знаешь. Только запомни: в этом бизнесе ты либо со мной, либо подо мной. Твоя карьера никогда не сдвинется с мёртвой точки».

И он оказался прав. Уже который год мужик барахтался на самом дне этой подпольной лиги, теряя одного питомца за другим. Он вкладывал в них все деньги, всю душу, а этот ублюдок раз за разом превращал их в кровавое месиво прямо на арене.

Боря захрипел, его тело обмякло. Кондор победно закричал, готовясь нанести последний удар.

Мужик закрыл глаза. Всё, это конец. Очередное поражение. Очередная потеря.

И тут в его памяти всплыли слова того странного ветеринара, Виктора.

«Это временное улучшение. Одноразовое. Используй, только когда будешь уверен, что другого выхода нет. И крикни команду погромче».

Другого выхода не было.

— БОРЯ! УНИЧТОЖАЙ! — заорал он так, что сорвал голос.

Питон, который уже почти был повержен, вдруг дёрнулся. Он услышал.

Кондор же, не обращая внимания на вопли, зашёл для решающей атаки. Он раскрыл свой массивный клюв, собираясь раздробить Борису голову. Он уже почти коснулся его головы…

И тут Боря икнул.

Точнее, это было похоже на икоту. Он дёрнулся, его пасть приоткрылась, и из неё, как из баллисты, вылетело что-то блестящее…

Длинный и острый, как меч, стальной клинок, вошёл кондору прямо в раскрытую пасть, пробив насквозь череп и выйдя из затылка.

Чемпионская тварь замерла в воздухе, нелепо взмахнула крыльями и камнем упала на песок арены.

Король вскочил со своего места.

— Что это было⁈ — пролепетал он, не веря своим глазам. — Он что, икнул или рыгнул, и из него эта херня вылетела?

Толпа замерла, а потом взорвалась оглушительными криками. Никто не видел ничего подобного. Да, правила разрешали использовать предметы и броню. Но кто, чёрт возьми, научит питона плеваться небольшим мечом? А тут…

Хозяин Бори упал на колени, слёзы облегчения и радости покатились по его щекам. Впервые… Впервые за столько лет его не обманули. Он победил!

Он отомстил за всех своих прошлых питомцев, которых этот ублюдок разорвал просто ради забавы.

И это был лишь первый шаг. Он хотел не просто побеждать. Он хотел однажды достичь самой вершины этой подпольной лиги. Выиграть сезонные игры, которые проводились раз в десять лет, и получить право изменить одно правило.

Он помнил, как всё начиналось. Когда-то это были почти легальные бои. Но потом, за последние тридцать лет, три разных чемпиона вписали три новых правила, превратив спорт в кровавую бойню.

Первый, какой-то дебил, вписал то самое правило: «По желанию победителя проигравший может быть убит».

Второй, правильный человек, запретил участникам ставить на самих себя. Он хотел, чтобы это был спорт, а не способ заработка на ставках, чтобы бои нельзя было купить.

А третий, рисковый тип, вписал правило, что на арене могут сражаться и люди против созданий. Его, кстати, в первом же бою и сожрали. А больше желающих испытать удачу не было.

И вот теперь он, простой мужик, у которого не было ни власти, ни связей, получил свой шанс. Шанс дойти до конца и всё изменить.

Он отменит этот идиотский пункт, который когда-то ввёл такой же отморозок, как Король.

«По желанию победителя проигравшего можно убить».

Он вернёт этим боям то, чем они были изначально — спортом, а не бойней.

Мужик посмотрел на своего Борю, который, пошатываясь, поднимался на лапки. Он был жив.

— Спасибо, Виктор, — прошептал он в пустоту.

Он выиграл не просто бой. Он выиграл надежду.

* * *

Я проснулся от звука бьющегося стекла.

Снова.

Да что ж ты будешь делать!

Первая мысль была уже до отвращения привычной: «Опять⁈»

Вторая, впрочем, принесла толику облегчения: судя по звуку, разбили что-то внутри, а не мою бронированную витрину, которую я только вчера вставил. Мелочь, а приятно. Значит, сегодня я хотя бы не потрачу последние деньги на стекольщиков.

Где-то в коридоре послышались приглушённые маты и какая-то возня.

«Зашибись», — подумал я, откидываясь обратно на подушку.

Где моя охрана, спрашивается? Псих, небось, снова утащил какую-нибудь подбитую зениткой тварь и сейчас где-то в подвале с аппетитом её доедает, вытаскивая самые вкусные потроха.

Кеша, мой психолог-рекрутёр, вообще на другом конце города — дежурит на «Мосту Самоубийц», выполняя сверхсекретное задание по набору персонала.

Юстиция надёжно заперта в клетке, во избежание повторения очередного «черепахопокалипса».

А Рядовая… Ну, эта дрыхнет без задних ног после очередной вылазки за лутом.

Зашибись. Я остался один на один с очередными ночными гостями. Идеальное время для ограбления.

Из приёмной снова донеслись ругательства:

— Да твою мать, это была ваза! Какой идиот поставил сюда вазу⁈

— Смотри под ноги, дебил!

Я усмехнулся. Кажется, кто-то из них напоролся на ту уродливую глиняную хреновину, что осталась от прежних хозяев. Я её специально оставил на входе. Как своего рода сигнализацию. Судя по звуку, она сработала безупречно.

Выходить и устраивать разборки? Лень. Да и любопытно, что им, собственно, нужно. Я тихо поднялся и, стараясь не шуметь, прокрался в свой кабинет. Сел в кресло, закинул ноги на стол и стал ждать. Пусть походят, посмотрят. Может, деньги ищут? Ну, удачи им. Я бы и сам с радостью поискал, если бы знал, где.

Мне нужна была лаборатория. Нормальная, хорошо оборудованная. С центрифугами, анализаторами генома, инкубаторами… А всё это стоит больших денег.

Как же забавно… В прошлой жизни я считал деньги мусором, бесполезными бумажками, которые только мешают заниматься настоящей наукой.

Но, видимо, я считал их мусором только потому, что у меня их было достаточно, чтобы не думать о них вообще. А теперь, когда каждая копейка на счету, моя любовь к этим самым бумажкам почему-то внезапно вернулась. Если бы у меня сейчас были несколько лишних миллионов, я бы, наверное, чувствовал себя гораздо счастливее.

Из приёмной снова донёсся грохот и очередной поток отборных матов.

Да оборзели они там, что ли?

Кажется, пришло время для знакомства. Я вышел из кабинета.

И застыл на пороге.

Посреди приёмной, за стойкой администратора, сидели трое. Крепкие, короткостриженые, в одинаковых чёрных куртках. Они не рыскали по углам, не пытались взломать кассу. Они просто сидели, как будто ждали чего-то. Или кого-то.

Один из них лениво листал журнал, который я оставил на стойке для посетителей. Другой задумчиво ковырял ножом столешницу, вырезая что-то вроде звезды. Третий, самый здоровый, просто пялился в потолок, будто там была карта сокровищ.

На полу валялись осколки той самой вазы, а рядом — перевёрнутый стул, который, видимо, стал их второй жертвой.

— Ну, наконец-то ты решил явиться, — сказал один из них, тот, что был, видимо, за главного.

В его голосе не было ни угрозы, ни агрессии. Только превосходство.

Я молча смотрел на них. Интересный способ выманить меня. Не угрожать, не кричать, а просто шуметь, зная, что рано или поздно я сам выйду на шум. Расчёт на любопытство. Хитро.

— Значит так, Виктор, — продолжил главный, и я мысленно отметил, что они знают моё имя. — Ты сейчас поедешь с нами. К боссу.

— Зачем?

— Будешь держать ответ. Мы тебе и письма слали, и приглашали. А ты всё игнорируешь.

Я на секунду задумался, а потом честно ответил:

— Возможно, ваши письма съели хомяки.

Двое удивлённо подняли брови. Главный нахмурился.

— Мы не шутим, Виктор. Ты едешь с нами. Это не обсуждается. Босс хочет тебя видеть. Возможно, у него будет для тебя предложение, если наши предположения подтвердятся. Но учти, вернуться оттуда у тебя может и не получиться. Кричать, звать на помощь или пытаться драться — бесполезно. Схема отработанная.

Я решил немного повеселиться.

— Понимаю, — кивнул я. — Только один вопрос. К какому именно боссу? Ребята, вы бы уточнили. Я за последнюю неделю стольким людям дорогу перешёл, что уже и не помню всех. Это который, тот, что с татуировкой дракона на пол-лица? Или тот, лысый, с золотым зубом? А может, это тот карлик в цилиндре?

Я начал наобум называть выдуманных персонажей. Мужики переглянулись.

— Нет, — наконец выдавил один из них. — Наш босс…

Он назвал имя, которое мне ничего не говорило.

— А-а-а! — я хлопнул себя по лбу. — Новый, значит! Ладно, понял! И что же вам всем от меня надо?

Я устало вздохнул, входя в роль доведённого до ручки бедолаги.

— Знаете, сколько раз меня уже пытались похитить, убить или заставить на кого-то работать? Вчера вон вообще с моста сбросили. Позавчера пытались прирезать. А до этого вообще какой-то отморозок с молотком на меня набросился. Благо, успел защититься и на помощь позвать. Я уже ни хера не боюсь. Босс так босс. Если он обеспечит мне защиту, то я согласен. Поехали.

Они явно не ожидали такой реакции. Их план «запугать и подчинить» дал сбой.

— Свяжите ему руки, — приказал главный.

Пока двое возились с верёвками, я, пользуясь моментом, мысленно послал сигнал. Рядовая, спавшая в своей клетке, тут же проснулась. Несколько коротких, но чётких импульсов с указанием что нужно делать — и план был запущен.

Мне накинули на голову мешок.

— Странный он какой-то, — услышал я приглушённый шёпот. — Обычно в таких случаях все орут, умоляют. А этот…

— Может, он просто не знает, кто наш босс и как он поступает с такими, как он? — предположил второй.

— Да чёрт его знает. Чудик какой-то.

Меня вывели на улицу и затолкали в машину. Мы поехали. Главный достал телефон и начал докладывать:

— Да, босс, мы его взяли… Интересный тип. Да, химеролог. Готов сотрудничать, без проблем.

Я сидел с мешком на голове и усмехался. Готов работать, как же.

Какое же это всё-таки увлекательное занятие — актёрское мастерство. А ещё эти детские шалости… я всегда любил удивлять людей. Особенно своими творениями.

Внезапно машину тряхнуло так, что я приложился головой о переднее сиденье. Раздался удар по крыше, визг тормозов. Машина свернула и врезалась во что-то твёрдое.

Когда всё затихло, я услышал, как кто-то снаружи с чудовищной силой вырывает двери машины.

Послышались короткие вскрики, звуки ударов, хруст костей. Кто-то пытался стрелять, но выстрелы тут же обрывались. А потом стало тихо.

Мешок с моей головы сорвали.

Передо мной, в проёме вырванной с корнем двери, стояла Рядовая. На ней был полный комплект тактической брони с шлемом, снятой с тех наёмников в лесу. За спиной — две катаны. Она выглядела как боец элитного спецподразделения.

Рядовая молча протянула руки и лёгким движением разорвала верёвки на моих запястьях.

Я выбрался из машины. Вокруг, в неестественных позах, валялись тела моих похитителей. Один корчился с ножом в ноге, у другого была сломана рука. Все были живы, но основательно помяты. Рядовая работала чисто.

Она подхватила меня на спину и понеслась прочь.

— Домой сразу неси, кстати, — сказал я, устраиваясь поудобнее у неё на спине. — А я тут полежу. Не пешком же мне, в самом деле, идти.

Вернувшись в клинику, я первым делом проверил Юстицию. Черепаха, к счастью, не пострадала. Она сидела в клетке и дремала.

«Интересно, — пронеслось в моей голове, — а их накажут за то, что они потеряли человека, который так охотно хотел с ними сотрудничать?»

* * *

Частное охранное предприятие «Варяг»

Кабинет генерального директора

Тимофей Игоревич Варягин — человек с лицом доброго дедушки и обманчиво-мягким голосом, медленно помешивал сахар в чашке с чаем. Он больше походил на какого-нибудь директора школы, чем на того, кем являлся на самом деле. На столе перед ним не было ни оружия, ни гор денег. Только аккуратные стопки документов, дорогая перьевая ручка и рамка с фотографией смеющейся девочки.

Он отставил чашку, сцепил пальцы в замок и посмотрел на своих подчинённых.

Напротив стола, на ковре, стояли трое. Они выглядели откровенно плохо: побитые, в синяках и ссадинах, с перевязанными руками и ногами.

— То есть, я правильно вас понял? Вы наконец-то нашли его. Химеролога, который, по всем признакам, нам идеально подходит. И этот химеролог, вместо того чтобы сопротивляться, умолять о пощаде или звать на помощь… сам захотел сотрудничать. По собственной, заметьте, воле.

Один из побитых мужиков судорожно сглотнул и кивнул.

— Так точно, босс. Он… он как будто даже обрадовался нам. Сказал, что его все достали, пытаются убить или ограбить. Спросил, сможем ли мы предоставить ему защиту. Готов был хоть сейчас ехать, сотрудничать, без проблем.

Варягин медленно откинулся на спинку кресла. Его пальцы легонько побарабанили по подлокотнику.

— И вы… умудрились его просрать⁈

Тот, что стоял посередине, наконец не выдержал и поднял голову.

— Босс, да там… там что-то капец сильное было! Мы его уже в машине везли, и тут… бац! Всё так быстро произошло, мы и моргнуть ни хера не успели! Нас как будто ураганом снесло.

Варягин смотрел на своих горе-подчинённых, и в голове его проносились совсем другие мысли. Ему отчаянно нужен был хороший химеролог. Его поставщики исправно доставляли ему тварей из Диких Земель, но это был лишь сырой материал. Чтобы превратить их в смертоносное оружие, нужен был мастер.

Его прошлый «мастер» — гениальный, но слишком самоуверенный придурок, плохо кончил. Его же собственная поделка, которую он считал венцом творения, его и сожрала. А потом пришлось положить ещё кучу людей, чтобы эту бесконтрольную тварь уничтожить. Убытки были колоссальные.

И вот, когда на горизонте появился новый кандидат… его упустили эти три идиота.

— Узнайте по бандам, кто это мог быть, — сказал Варягин. — Прошерстите всех своих информаторов. Я хочу вернуть этого человека. Он мне нужен.

— Но где мы теперь его будем искать, босс? — робко спросил третий, самый молодой.

— Где хотите, — отрезал Варягин. — Но найдите. Может, он ещё жив.

Один из побитых вдруг поднял голову.

— Босс, там это… на том, кто на нас напал… на броне был знак.

— Какой знак?

— Кривой какой-то… Похоже на знак «Молотобойцев», но… как будто ребёнок краской намалевал. Вышит вручную, или нарисован… такое ощущение, что какой-то пацан рисовал.

Лицо Варягина изменилось.

— Ага-а-а… — протянул он. — Я так и знал. Эти уроды.

В его глазах больше не было отеческой доброты.

— Значит, они за вами проследили. Эти гопники поняли, что химеролог — в зоне моих интересов, и решили его украсть. Ну что ж… Хотели перехватить ценный актив? Ну, писец котяткам.

Он поднял телефон и сделал звонок:

— Собирайте всех. Пора заканчивать с «Молотобойцами».

Глава 17

Я проснулся от стука в дверь.

Не от грохота выбитой с петель створки. Не от звона разбитого окна. Не от воплей «Открывай, мы знаем, что ты там!». А от обычного, вежливого, почти интеллигентного стука.

Я даже на секунду растерялся.

За последнее время, что я здесь обосновался, уже привык к незваным гостям.

А тут — стук. Нормальный, человеческий стук.

Я сонно потёр лицо, скинул одеяло и нехотя поплёлся к входу, попутно натягивая помятую футболку. За окном едва начинало светать. Кто приходит в такую рань?

Я распахнул дверь.

На пороге, сияя как новенький имперский рубль, стоял вчерашний клиент. Тот самый, с питоном.

— Братан, мы победили!

Он сграбастал меня в объятия.

За его спиной маячила целая толпа. Человек десять, не меньше. Все — молодые, разодетые в какие-то дорогие модные шмотки, будто только что с обложки журнала. Похоже, аристократы — золотая молодёжь.

А в руках у каждого — переноска с каким-то животными.

Я вежливо высвободился из объятий и прислонился к дверному косяку.

— Поздравляю. Рад был помочь. Я же говорил, что всё получится.

Ещё бы он не победил. Я знал, что мой «одноразовый» апгрейд сработает. Простая, но чертовски эффективная баллистическая система. Я просто встроил в пищевод питона метательный механизм, который срабатывал от кодовой фразы. В качестве снаряда использовал трофейный клинок, который Рядовая сняла с наёмников в Диких Землях. Примитивно, но для внезапного нанесения урона в подпольных боях — то, что надо.

— А это что, группа поддержки? — спросил я, указывая на его свиту.

— Братан, им нужно то же самое! Они так кайфанули от моего боя, что теперь хотят своих зверей прокачать! — он чуть ли не подпрыгивал, размахивая руками. Как ребёнок, которому подарили новую игрушку. — Они видели, как ты моего Бориса превратил в машину для убийств, и теперь тоже хотят!

Я зажмурился и глубоко вдохнул. Потом медленно выдохнул.

— Ребята, вы понимаете, сколько времени? Сейчас шесть утра.

— Да-да, извини, братан! — парень с питоном не унимался. — Но турнир уже через три дня, и всем срочно нужно…

— Стоп, — я поднял руку. — Через три дня? Ты же говорил, что турнир проходит раз в квартал.

— Ну да, основной — раз в квартал. А это внеплановый. Спонсорский. Граф Вельяров решил развлечься, объявил призовой фонд в сто тысяч, и теперь туда прутся все, у кого есть хоть какая-то живность.

Я потёр лицо ладонями.

— И вы все хотите, чтобы я за три дня…

— Мы заплатим! — хором выкрикнули несколько голосов из толпы.

— Заходим, пацаны! — скомандовал парень с питоном, уже шагая внутрь.

— Воу-воу, подождите, — остановил я их, преграждая путь. — Клиника закрыта. Я не работаю.

Они замерли.

— Ты не понимаешь! — возмутился блондин с модной причёской. — Нам нужно срочно! У нас участие! Мы не можем ждать!

— Нет, это вы не понимаете, — терпеливо начал объяснять я. — По правилам сказано, что я работаю с девяти до шести. Раньше — никак. Правила нарушать не стоит.

— Братан, да у нас есть деньги! — встрял другой, вытаскивая из кармана пачку купюр.

Остальные тут же последовали его примеру.

— Всё будет нормально!

— Вот, смотри!

Передо мной замаячило с десяток «маленьких пачечек денег». Каждая из них была больше, чем весь мой бюджет на ближайшую неделю.

Внутри что-то щёлкнуло.

Правила? Какие, к чёрту, правила, когда лаборатория даже не построена, а для экспериментов нужны реагенты, оборудование и куча другой дорогостоящей фигни? Кому сдались правила, когда на кону стоит научный прогресс?

— Заходите, — махнул я рукой.

На следующие несколько часов моя клиника превратилась в подобие пит-стопа для гоночных болидов. Только вместо машин были животные, а вместо механиков — я один.

Первый клиент, высокий парень с зализанными волосами, поставил на стол аквариум. Внутри, лениво шевеля щупальцами, ползал гоночный слизняк. Да, оказывается, в этом мире были и такие. Их разводили для участия в подпольных гонках — популярном развлечении местных аристократов.

— Короче, док, — протянул парень, — моему Аркадию нужна скорость. Скоро важный заезд, а он что-то совсем скис. Недавно самочка одна его отшила. Теперь медленный он, у него депрессия.

Я заглянул в аквариум. Слизняк действительно выглядел подавленным. Он вяло перебирал своими присосками и грустно смотрел в одну точку.

— Сделаем, — кивнул я.

Я забрал аквариум и унёс в операционную. Через десять минут вернулся.

Внутри аквариума теперь творилось безумие. Аркадий носился по стенкам с такой скоростью, что за ним оставался размытый след. Он врезался в декоративные камни, отскакивал от них, как бильярдный шар, и продолжал свою бешеную гонку.

— Что ты с ним сделал⁈ — парень в шоке уставился на слизня.

— Ускорил метаболизм, добавил немного выносливости.

— А как его… ну, знаешь, включать и выключать?

— Смотри. Для активации скорости просто скажи громко и чётко: «Аркадий, жги резину!». Это запускает его турбо-режим. Метаболизм разгоняется, и он становится быстрым. Но учти, это жрёт его энергию, так что не злоупотребляй. Эффект продлится часов десять, не больше. Как раз хватит на заезд.

— А чтобы выключить?

— Для этого крикни: «Аркадий, притормози, братан!». Это переведёт его в режим экономии энергии. Он успокоится и будет просто ползать, как раньше.

Парень тут же попробовал:

— Аркадий, притормози, братан!

Слизняк моментально сбавил темп и лениво распластался на дне аквариума.

— Бери, тестируй, — я подтолкнул аквариум к парню. — Только не забывай: турбо-режим больше десяти часов не держи, а то Аркадий перегорит. И покорми его после заезда чем-нибудь калорийным.

Парень, не веря своим глазам, отсчитал деньги и, прижимая к груди аквариум, удалился.

Следующей была девушка в розовом платье с лицом капризной принцессы, которая принесла в переноске похожего на облачко шпица.

— Ой, мне не для боёв… Вот, это мой Пушочек, — просюсюкала она. — Он такой милый, такой добрый… Но совершенно бесполезный! На него вчера соседская кошка нашипела, так он в обморок упал! Сделайте с ним что-нибудь! Я хочу, чтобы он мог за себя постоять!

Я взял Пушочка на руки. Он задрожал и чуть не обделался со страху.

— Можно, — сказал я. — Но будет побочный эффект. Он может стать… немного нервным. Истеричным. Будет бросаться на всё, что движется.

— О, идеально! — хлопнула в ладоши девушка. — Беру!

Я снова удалился в операционную. Атрибут «Истеричность», который я извлёк из хомяка, ждал своего часа. Пятиминутная процедура — и готово.

Когда я вынес Пушочка обратно, он уже не выглядел как безобидное облачко. Его шерсть стояла дыбом, глаза горели дьявольским огнём, а из пасти доносилось тихое, угрожающее рычание.

Девушка в восторге взвизгнула, схватила переноску и, расплатившись, убежала хвастаться своим новым «телохранителем».

И так — один за другим. Каждому — своё, индивидуальное решение. Каждому — своё «но». Кому-то я поставил мощную, но хрупкую хитиновую броню, которая рассыплется после первого же сильного удара. Кому-то — ядовитые железы, которые истощатся после одного-единственного плевка.

Они получали то, что хотели — быстрый, эффектный результат. Шанс на победу здесь и сейчас. А я получал деньги и бесценный опыт работы с разными генотипами.

Когда последний клиент ушёл, оставив на столе внушительную сумму денег, я устало опустился в кресло. Голова гудела от напряжения. Но на душе было… легко.

Я посмотрел на пачки купюр. Этого хватит. Не только на оплату долгов, но и на первое оборудование для моей будущей лаборатории.

И это — только первый шаг на пути к моей цели. Сначала я построю здесь лучшую химерологическую лабораторию в Империи. А потом… ну, потом начнётся настоящее веселье!

* * *

Следующие два дня выдались… насыщенными.

Аристократы, богатые наследники, прожигатели жизни — все они хотели одного: быстрых и эффектных улучшений для своих питомцев перед внезапно объявленным турниром.

И я им это дал.

Конечно, я мог бы проводить полноценную, глубокую модификацию. Исправлять генетические дефекты, стабилизировать нервную систему, создавать сбалансированных и гармоничных существ. Но на это ушли бы недели. А у них не было времени ждать.

Да и зачем? Им не нужны были произведения искусства. Им нужны были инструменты для победы. Одноразовые, яркие, эффективные. И я им их предоставил.

Так моя клиника на несколько дней превратилась в мастерскую по созданию временных монстров. Я вживлял атрибуты, которые истощатся после одного боя. Устанавливал улучшения, которые дадут побочные эффекты через пару недель. Создавал яркие, но нестабильные комбинации, рассчитанные на один-единственный эффектный выход.

Они получали свои пятнадцать минут славы на арене. А я — хорошую оплату за свой труд.

Но так продолжаться вечно не могло. Рано или поздно слухи о «ветеринаре, творящем чудеса» дойдут не только до клиентов, но и до властей. И тогда ко мне придут с вопросами. А ответов, которые бы их устроили, у меня не было.

Я не хотел больше прятаться в тени. Пора легализоваться. Получить официальный статус и лицензию. Стать полноправным членом этого общества. Чтобы ко мне не могли просто так вломиться, чтобы я мог спокойно работать и заниматься своими исследованиями.

Идея оформить лицензию химеролога зрела во мне уже давно. Я понимал, что это непросто, что придётся пройти через кучу бюрократических процедур, затем долго посещать занятия.

Но, как я успел выяснить, в этом мире всегда был обходной путь. Существовала возможность сдать экзамен экстерном. Для всех желающих. Без предварительных курсов, без рекомендаций. Просто приходишь, платишь пошлину и доказываешь, что ты чего-то стоишь.

Что ж, пора было доказать.

Я нашёл нужный адрес в сети, вызвал такси и отправился навстречу своей новой, официальной жизни.

Место, где проводилась аттестация, оказалось не величественной академией, а унылым серым зданием на окраине города. Внутри, в тускло освещённом холле, уже толпился народ. Контингент был… разношёрстным.

Вот в углу стояла группа молодых ребят, похожих на студентов-отличников. Они нервно перелистывали конспекты и что-то шептали друг другу. Явно выпускники каких-то местных курсов, пришедшие подтвердить свои дипломы.

В другом углу стоял тип с безумным взглядом и дёргающимся глазом. Он что-то бормотал себе под нос, и от него исходила такая неприятная аура, что я на всякий случай отошёл подальше. Похоже, один из тех «мастеров», чьи работы мне уже доводилось исправлять. Маньяк-недоучка.

Неподалёку, развалившись на стульях, сидела компания типов, рядом с ногами которых в клетках сидели их питомцы — жутковатого вида химеры, явно созданные не для выставок. Эти ребята пришли сюда не блеснуть знаниями, а получить корочку, которая легализовала бы их тёмные делишки.

Были и обычные люди, вроде меня. Те, кто по каким-то причинам решил сменить профессию и попытать счастья на новом поприще.

Нас всех зарегистрировали, выдали номерки и провели в большой зал, где рассадили за парты. Начался письменный тест.

Я взял бланк с вопросами и пробежал его глазами. Усмехнулся. Детский сад. Вопросы были настолько примитивными, что ответить на них мог бы даже ребёнок, хоть раз открывавший учебник по химерологии.

«Какая кровеносная система больше подойдёт для летающего грифона средних размеров, обитающего в горной местности? Вариант А: четырёхкамерное сердце с усиленным правым желудочком. Вариант Б: двойная система кровообращения с дополнительным аортальным клапаном».

Я отложил ручку и откинулся на спинку стула. Какая прелесть. Они серьёзно предлагают выбрать из двух заведомо неверных вариантов?

Да любому первокурснику Великой Академии известно, что для такого существа нужна как минимум шести-камерная система с бифуркацией лёгочной артерии и дополнительным контуром для насыщения кислородом мышечных тканей крыльев! А эти два варианта… Грифон с сердцем из варианта А сдохнет от инфаркта при первом же взлёте. А с системой из варианта Б — от гипоксии на высоте больше тысячи метров.

Я посмотрел на окружающих. Студенты что-то усердно строчили. Типы с химерами лениво тыкали наугад.

Недоучки. Они все были недоучками. Они считали себя химерологами, но не понимали даже базовых принципов строения живого организма.

Я со вздохом вывел букву «В» и вписал свой единственно-верный вариант.

Остальные вопросы оказались не сложнее первого.

«Какой тип жаберного дыхания оптимален для амфибийного тритона в условиях солёной воды?» или «Какой пигмент лучше использовать для маскировки пустынных химер?».

Всё это было на уровне школьной программы, если не проще.

Я заполнил бланк за двадцать минут, хотя на тест давали два часа. Проверил ответы ещё раз, убедился, что всё идеально, и сдал лист экзаменатору.

Пожилой мужчина бегло просмотрел мой бланк, поднял бровь и что-то записал в своём журнале. Похоже, он не привык, чтобы кто-то заканчивал так быстро.

Я лишь пожал плечами и вышел из зала.

Следующий этап — устный экзамен. И вот он уже обещал быть интереснее. Нас по одному вызывали в небольшой кабинет, где за столом сидела комиссия из трёх человек.

— Ваш билет, — сказал мне один из них.

Я вытянул билет с двумя вопросами.

Первый был до смешного прост: «Основные принципы регенерации тканей у рептилоидных химер?».

Я начал отвечать. Спокойно, чётко, по делу. Рассказал про стволовые клетки, про роль теломеразы, про возможность стимуляции процесса с помощью направленных энергетических импульсов…

Экзаменаторы слушали меня с каменными лицами. А потом один из них, помоложе, прервал меня:

— Молодой человек, вы отходите от темы. В билете чётко сказано: «основные принципы». А это — прижигание раны раскалённым металлом и наложение регенерирующей мази. Всё. Что вы тут нам про какие-то теломеры рассказываете?

Я замолчал. Понятно. Всё с ними понятно.

— Второй вопрос, пожалуйста.

«Представьте, что вам нужно усилить защитные свойства обычной полевой мыши. Ваши действия?»

— Для начала нужно провести полный генетический анализ, — начал рассказывать я. — Выявить скрытые предрасположенности, определить совместимость с различными типами атрибутов, рассчитать потенциальные побочные эффекты…

— Молодой человек, не усложняйте, — прервал меня второй экзаменатор. — Вопрос простой. Что вы будете делать? Привьёте ей атрибут «Прочность» или «Регенерацию»?

Я замер, глядя на них. Они серьёзно?

— Это зависит от цели, — терпеливо пояснил я. — Если нам нужна защита от физического урона, то «Прочность». Но нужно учитывать, что это увеличит массу и снизит подвижность. Если же мы хотим защитить её от ядов или болезней, то лучше подойдёт «Регенерация». Но она требует огромных энергетических затрат, и мышь придётся постоянно подкармливать. А в идеале — создать комплексный атрибут, сочетающий в себе…

— Достаточно, — остановил меня главный. — Мы вас поняли. Следующий!

Когда все прошли собеседование, нас снова собрали в общем зале для оглашения результатов. Экзаменатор вышел с листком в руках.

— Напоминаю, — пояснил он, — что для получения полной лицензии химеролога необходимо сдать все десять экзаменов. Это был лишь первый, самый простой. Те, кто пройдут, могут готовиться к следующему этапу.

Десять экзаменов. Какая прелесть.

Он принялся зачитывать фамилии.

— Васютин, сдал. Приходько, не сдал. Целовальникова, сдала…

Я слушал вполуха. Было немного скучно. Я знал, что прошёл. Не мог не пройти. Даже если я ответил «неправильно» с их точки зрения, общий уровень моих знаний был настолько выше, что они не могли этого не заметить.

Список подходил к концу. Моей фамилии всё не было. Студенты, чьи имена назвали, радостно обнимались. Те, кто провалился, понуро брели к выходу.

— … и это все, кто прошёл первый этап аттестации, — закончил экзаменатор.

Я нахмурился. Как это — все?

Я уже собирался встать и пойти выяснять, в чём дело, как экзаменатор снова поднял руку, призывая к тишине.

— И в завершение, — торжественно произнёс он, — у нас есть один человек, который удивил всю комиссию. Удивил настолько, что мы, признаться, просто поражены!

Я скромно опустил глаза, готовясь принять заслуженные похвалы. Ну ещё бы. Признали, наконец-то, гения. Сейчас будут аплодисменты, восхищённые взгляды… Я уже видел, как несколько студентов с завистью смотрят в мою сторону.

— Да, — продолжил экзаменатор, глядя прямо на меня. — Мы никогда не видели ничего подобного. Этот человек… он умудрился ответить неправильно на все вопросы. Абсолютно на все! Мы поражены! Поражены тем, насколько можно не понимать основ химерологии и при этом иметь наглость прийти сюда! Молодой человек, вам бы не лицензию получать, а семечками на рынке торговать!

По залу прокатился смешок.

Я сидел, не шевелясь. Кровь отхлынула от лица.

Семечками… торговать?

И в этот момент мир вокруг меня померк. Шум в зале, смешки, лицо экзаменатора — всё это растворилось, уступая место другому воспоминанию.

…Огромный зал из белого мрамора и живого кристалла. Тысячи существ со всех уголков Многомерной Вселенной. Учёные в белоснежных халатах, правители империй в парадных мантиях и сверкающих коронах, могущественные маги и воины.

И я стою на трибуне в центре зала.

Уже заканчиваю свой доклад о создании саморазвивающегося генома, над которым работал последние сто лет. О форме жизни, способной адаптироваться к любой среде.

И зал взрывается овациями. Императоры и короли, чьи имена внушают трепет целым мирам, аплодируют мне стоя. Мне, простому учёному.

Ко мне подходит глава Ордена Архитекторов и вручает высшую награду — Кристалл Созидания.

А затем на огромном экране появляется изображение. Далёкий мир, известный на всю Вселенную высочайшим уровнем интеллекта его обитателей. В этом мире есть Стела Героев. За четыре тысячи лет на ней было высечено всего три имени. И вот сейчас, в прямом эфире, верховный жрец высекает на камне четвёртое.

Моё имя…

Я моргнул. Воспоминание исчезло, как дым. Я снова сидел в этом убогом зале, а вокруг смеялись.

Дебил, значит? Неумеха, который ничего не смыслит в химерологии?

Я молча развернулся и пошёл к выходу, не обращая внимания на смешки за спиной.

Когда я вернулся в клинику, меня встретил Кеша. Он сидел на стойке и смахивал крыльями с неё пылинки.

— Ну что, хозяин? Как прошло? Ты теперь лицензированный специалист? Будем вешать на стену диплом в золотой рамочке?

Я молча прошёл в кабинет и сел в кресло.

— Меня назвали дебилом, — сказал я в пустоту.

Кеша замер, а потом прыснул со смеху.

— Серьёзно⁈ Ой, не могу! Дебилом! Тебя!

Он хохотал так, что чуть не свалился на пол.

— И что теперь? — отсмеявшись, спросил он.

Унижение прошло, оставив после себя только злую решимость.

— А что теперь? Работать я могу и без лицензии. Знаешь, Кеша, а ведь я действительно хотел стать здесь легальным, уважаемым химерологом. Играть по их правилам. Но раз этот мир не захотел меня принять…

Я усмехнулся,

— … значит, он увидит теневого химеролога.

— Это как? — не понял Кеша.

— А вот так. Теперь мы будем творить полную дичь. Без всяких норм, правил и оглядки на их примитивные законы. Они сами этого захотели.

Глава 18

' Мост Самоубийц ' , Петербург

Кеша сидел на холодных металлических перилах моста и чувствовал себя невероятно важной птицей. Хозяин дал ему ответственное задание. Не просто «принеси-подай», а целая рекрутинговая миссия! Найти администратора для ветеринарной клиники.

Из телевизора, который он так долго смотрел в магазине, Кеша знал: кадры решают всё! А где искать кадры, которые будут держаться за работу руками, ногами и зубами? Правильно, там, где людям больше не за что держаться. Логика, отточенная годами просмотра криминальных хроник и ток-шоу, работала безотказно.

День был холодным и тянулся бесконечно долго. Но кандидаты либо не приходили, либо оказывались совершенно неподходящими. То парочка влюблённых, решивших, что нет места романтичнее. То какой-то пьяница, который пытался поймать его, чтобы сделать из него попугая-гриль.

Кеша уже начал клевать носом, когда его внимание привлёк какой-то мужик. Сутулый, в заношенной куртке, с лицом человека, который давно забыл, что такое хорошие новости. Потерянный вид, потухший взгляд. Он подошёл к самому краю, перегнулся и начал грустно вздыхать, глядя на тёмную воду.

«О, мой клиент!» — встрепенулся Кеша и, взмахнув крыльями, подлетел к нему.

— Здорова, мужик! — бодро выпалил он.

Мужчина медленно повернул голову. Его глаза безразлично скользнули по попугаю.

— Ты, я смотрю, прыгать собрался?

— Отвали, попугай, не твоё дело.

— Нет, моё! — не унимался Кеша. — Скажи, ты на звонки отвечать умеешь? А красиво с людьми общаться?

Мужик нахмурился, явно не понимая, что происходит.

— Или может, у тебя финансовое образование есть? Или ещё какое?

— Ни хера я не умею, — зло буркнул мужик. — И ни хера у меня нет. Пошёл в жопу.

Кеша разочарованно цокнул клювом. Этот кандидат оказался бракованным. Для работы администратором он точно не годился.

— Ладно, всё равно бестолковый, — махнул крылом попугай. — Прыгай давай.

Кеша уже собрался улетать, как мужик вдруг выпрямился.

— В смысле, прыгай⁈ Ещё будешь указывать, что мне делать⁈

— Ну да, — невозмутимо ответил Кеша. — Буду. Некогда мне с тобой возиться.

— Ах ты ж, пернатый!.. — мужик погрозил кулаком. — Да я… Да я из принципа теперь прыгать не буду!

Он злобно посмотрел на воду, потом на Кешу, сплюнул на асфальт и, засунув руки в карманы, пошёл прочь.

— Это должно было быть моё решение! Моё! А не какого-то сраного попугая! — орал он, удаляясь в сторону набережной.

Кеша проводил его взглядом, слегка озадаченный. Он вроде и не собирался никого спасать. Просто искал сотрудника. Но, кажется, мимоходом сделал доброе дело.

«Странные эти люди», — подумал он.

И снова время пошло своим чередом, а подходящих кандидатов всё не было. Кеша решил взять перерыв на обед и полетел в свой «штаб» — на чердак старого дома неподалёку. Это место давно стало чем-то вроде подпольного бара для местных пернатых. Здесь всегда можно было узнать последние новости, обменяться слухами или просто поклевать ворованных семечек.

Кеша как раз сидел в компании пары матёрых ворон и нескольких голубей, обсуждая наглость людей, когда к нему подлетел запыхавшийся воробей. Он быстро зачирикал что-то Кеше на ухо.

— Да ладно⁈ — оживился попугай.

Он тут же сорвался с места и мигом понёсся обратно на мост.

Воробей сообщил, что на мосту появилась та самая девушка. Она приходила сюда уже второй месяц. Просто стояла и смотрела на воду. Птицы её знали — она часто подкармливала их, и все считали её доброй. А ещё, по наблюдениям воробья, на вид она была умная.

Вот она. Девушка лет двадцати, в простом пальто, стояла у перил, обхватив себя руками от холода. Её лицо было грустным, но без той безнадёжности, что была у прошлого «кандидата».

— Ты что, прыгать собралась? — подлетел к ней Кеша.

Девушка вздрогнула и посмотрела на него.

— Да нет… Просто смотрю. Ты… говорящий попугай?

— Нет, блин, немой телепат, — фыркнул Кеша, усевшись на перила рядом с ней. — Конечно, говорящий! А ты что, никогда не видела, как попугаи разговаривают? — съязвил он, но тут же осёкся, вспомнив о миссии. — Ладно, Кеша дурак. А ты тоже не умно поступишь, если прыгнешь,

Девушка слабо улыбнулась.

— Я и не собиралась.

— Отлично! — обрадовался Кеша. — Тогда ответь на вопросы!

Следующие полчаса Кеша вёл допрос. И с каждым ответом девушки он понимал — это она, идеальный кандидат.

Оказалось, её недавно уволили с работы администратора. Потом кинули на деньги, загнав в долги. Жених свалил с её лучшей подругой, прихватив все их общие сбережения. Родителей нет. Живёт в дешёвом хостеле, перебиваясь подработками на консервном заводе. И при всём этом у неё два образования — менеджмент и финансы. Она получала их параллельно.

— Слушай, — решительно заявил Кеша. — Иди за мной. Всё будет хорошо.

Девушка с сомнением посмотрела на него.

— Я должна идти за попугаем?

— Должна! — отрезал Кеша.

Он буквально заставил её пойти за ним. Чуть ли не силой — клевал за пальто, летал вокруг головы, кричал, что это её единственный шанс.

Наконец, они дошли до клиники. У самой двери девушка остановилась.

— Зачем я вообще попугая слушаюсь? — пробормотала она, глядя на обшарпанную вывеску.

И в этот момент дверь открылась. На пороге стояла Рядовая в полном боевом облачении. Она молча кивнула, пропуская их внутрь.

Девушка посмотрела на обезьяну-спецназовца, потом на попугая, потом снова на обезьяну. И медленно выдохнула.

— Ну, понятно. Теперь мне не сбежать.

Она сделала шаг вперёд, переступая порог.

«Ладно, — пронеслось в её голове, — значит, такая моя судьба. Теперь меня, наверное, ещё и в рабство сдадут».

Она просто зашла внутрь.

* * *

Тишину в кабинете нарушало лишь мерное гудение старого холодильника и тихое постукивание.

Тук-тук-тук…

Это был звук ложечки, размешивающей сахар в моей кружке. Вот только размешивал его не я.

На столе, рядом с кружкой, на задних лапках стоял хомяк. Самый обычный, пухлый хомяк. В передних лапках он держал ложечку и с видом профессионального бариста усердно вращал ею, создавая в чашке маленький кофейный водоворот.

А всё дело в том, что накануне я листал новостную ленту в сети и наткнулся на статью о новом модном гаджете от какой-то популярной у аристократов фирмы с логотипом надкушенного персика. Гаджет обещал революцию — автокружку с функцией саморазмешивания и подогрева, которая, по словам производителей, «изменит ваш кофейный опыт навсегда».

Статья гласила, что это хит сезона, писк моды и вообще незаменимая вещь для каждого уважающего себя жителя столицы. Их раскупили на два месяца вперёд, и теперь, чтобы заполучить это чудо техники, нужно было записываться в очередь.

Я тогда, как бы это помягче сказать… обалдел. Записываться в очередь за кружкой? Два месяца ждать, чтобы она сама тебе сахар размешала? «Фруктовая» компания, как всегда, продавала мечту, завёрнутую в блестящую упаковку.

Поэтому я решил проблему по-своему. Благо, материала для экспериментов у меня теперь было в избытке. За последнюю неделю мне сдали семь хомяков. Да, просто сдали. По какой-то неведомой причине, когда владельцы этих пушистых созданий слышали, сколько будет стоить лечение, они тут же меняли решение.

«А вы принимаете их?» — спрашивали они, а потом, оставив переноску, быстро уходили, бормоча что-то про «спасибо, вы святой человек».

Хомячий беспредел какой-то.

В итоге я просто взял одного из них, слегка подправил его опорно-двигательный аппарат и вложил в его крошечный мозг простую программу.

И вот результат. У меня теперь свой, персональный, живой размешиватель сахара. Работает за еду, не требует подзарядки и даже иногда забавно пищит.

— Ты бы там полегче, бариста, — лениво бросил я, откидываясь на спинку стула. — Сахар уже растворился, а ты всё крутишь.

Хомяк замер, будто пойманный на месте преступления, и медленно повернул мордочку ко мне. Ложечка выпала из его лапок и с тихим звяком упала на стол. Я отсыпал ему несколько семечек. Довольный жизнью, он тут же принялся их уплетать.

Я сделал глоток. Кофе был идеальным.

Всё было хорошо. Тихо, спокойно, даже уютно. И в этот самый момент на экране планшета всплыло уведомление о новом письме. Я открыл его, не ожидая ничего особенного.

Отправитель: «Имперская Аттестационная Комиссия по Химерологии».

Тема: «Результаты вашего экзамена».

Я открыл письмо. И чем дальше читал, тем шире становилась моя улыбка.

Официальным, сухим, канцелярским языком мне сообщали, что я не прошёл. Мне было заблокировано право на повторную сдачу экзамена на ближайшие пять лет. Причина? Отсутствие диплома об окончании аккредитованного учебного заведения. Я — «опасный самоучка, не смыслящий в основах химерологии».

Какая прелесть. Но самое интересное было дальше.

«Однако, — гласил текст, — вы можете избежать пятилетнего ожидания».

И далее шло три варианта «решения проблемы».

Вариант первый: я мог подать прошение о повторном созыве коллегии. Для этого нужно было всего лишь внести «добровольное пожертвование на развитие химерологии в Империи». Сумма пожертвования могла быть любой. Но «желательно не менее пятисот пятидесяти тысяч рублей».

Я чуть не поперхнулся кофе. Пятьсот пятьдесят тысяч. За то, чтобы эти недоучки ещё раз послушали мои ответы и снова сказали, что я не подхожу? Отличный бизнес.

Вариант второй: я мог поступить и закончить одно из трёх учебных заведений, список которых прилагался. Я, недолго думая, пробил их в сети. И что же я увидел? Все три «академии» были либо основаны членами той самой аттестационной комиссии, либо находились под их прямым патронажем. Замкнутый круг. Кормушка.

Но был и третий вариант. Самый, как было указано, «эксклюзивный».

«Экстернатное обучение». Мне предлагали в течение месяца пройти ускоренный курс под руководством «заслуженного химеролога Империи, магистра высшей категории». Всего один урок у этого «мастера» стоил «не менее восьмидесяти пяти тысяч рублей». А сколько всего уроков понадобится — определит сам «мастер», после личного собеседования.

«Его мнение, — было написано в письме, — является крайне авторитетным в мире химерологии. Если он скажет, что вы готовы, это поможет вам…»

Под текстом была прикреплена фотография «заслуженного магистра». Я посмотрел на неё. И рассмеялся. С фотографии на меня смотрел тот самый тип, который на экзамене не мог отличить один тип кровеносной системы от другой.

Заслуженный, блин…

Я отложил планшет. Теперь всё встало на свои места.

Вся их система была построена не на знаниях, а на деньгах. Это был огромный, многомиллиардный бизнес.

Химерология в этом мире была не просто наукой. Тварей использовали везде: для защиты аристократических особняков, для подпольных боёв, для охраны караванов, даже для ведения войн. В имперской армии были целые подразделения, укомплектованные боевыми химерами. Корпорации вкладывали бешеные деньги в их производство, улучшение и в создание специального вооружения для них.

И чтобы попасть в эту кормушку, нужно было заплатить… за обучение, за лицензию, за каждый чих.

Я снова взял планшет и начал копать глубже. И понял, в чём главная фишка. Дело было даже не в деньгах за обучение.

Оказалось, даже после окончания одной из этих престижных академий выпускник не получал лицензию просто так. Его ждала «практика». Обязательная отработка по распределению. Срок — от трёх до пятнадцати лет.

И куда же распределяли свежеиспечённых специалистов? Правильно! В поместья графов, на предприятия виконтов, в личную охрану аристократов.

Пазл сложился.

То есть, эти академии были просто фабриками по производству дешёвой рабочей силы для элиты. Аристократы и корпорации платили академиям огромные деньги. А взамен получали готовых, обученных химерологов, которые практически за бесплатно вкалывали на них годами. Рабство, узаконенное красивыми словами о «практике» и «наборе опыта».

И я, самоучка с улицы, пытался влезть в их отлаженную схему без билета. Конечно, меня отшили. Мои знания им были не нужны. Им нужны были послушные винтики для их машины по зарабатыванию денег.

Поэтому меня нужно было либо загнать в их стойло — заставить заплатить бешеные деньги или пойти учиться, чтобы потом так же продать в рабство. Либо просто выкинуть из профессии, чтобы не мешался.

Весь оставшийся день ко мне тащили хомяков.

Казалось, весь город внезапно решил, что их маленькие пушистые питомцы нуждаются в срочной ветеринарной помощи. Или, что более вероятно, они просто нашли удобный способ избавиться от надоевших зверьков.

Да, я теперь знал местные законы. Спасибо моей новой черепахе-юристу Юстиции, которая за пару сеансов ментального общения влила в мой мозг основы имперского законодательства в сфере обращения с животными.

Оказалось, я, как владелец клиники, по закону обязан принимать любое животное, от которого отказывается хозяин. Чтобы оно не оказалось на улице, не начало мутировать, не сбилось в стаю и не устроило в канализации очередной апокалипсис.

Государство таким образом снимало с себя ответственность, перекладывая её на таких вот «добрых докторов», как я.

И вот результат. У меня уже было двенадцать хомяков. Двенадцать! Для меня это означало одно: потихоньку я становился владельцем хомячьего приюта.

Когда я уже собирался перевернуть табличку на «Закрыто», в клинику влетела заплаканная женщина, прижимая к груди маленькую клетку.

— Доктор, помогите! С ним что-то случилось!

Я уже знал, кто «он». Ещё один хомяк. Я молча заглянул внутрь клетки. Ну, конечно. Внутри сидел пушистый комок и жалобно пищал, поджимая под себя лапку.

Беглый осмотр показал, что там не просто ушиб. Разрыв связок, возможно, даже трещина в кости. Этот мелкий комок шерсти держался на чистой силе воли.

— Семь рублей, — озвучил я стандартный тариф.

Женщина посмотрела на меня, потом на хомяка. Я видел, как в её голове борются жадность и сочувствие. Жадность победила.

— А вы… можете его оставить у себя? — с надеждой в голосе спросила она.

Я кивнул.

— Вот, возьмите! — она протянула мне клетку. — Спасибо вам!

И, не дожидаясь ответа, она быстро выбежала из клиники, оставив меня наедине с очередным пациентом.

Я отнёс клетку в операционную, быстро подлатал хомяка и поставил его в один ряд с остальными. Теперь у меня их было тринадцать. Чёртова дюжина! Можно открывать хомячью ферму.

Нет, я бы, конечно, мог лечить их бесплатно. Но я уже проходил этот урок в прошлом мире. То, что достаётся даром, не ценится. Люди привыкают к халяве, начинают требовать большего, капризничать, а когда ты им отказываешь — обвиняют во всех смертных грехах. Нет уж, спасибо. Любой труд должен оплачиваться. Даже если это семь рублей за спасённую хомячью жизнь.

Я уже собирался закрываться, когда дверь снова открылась. На пороге стоял мужчина в строгом деловом костюме.

— Проверка, — коротко бросил он, показывая удостоверение.

Я кивнул. Ну вот, началось. Я же говорил Кеше, что после той ночной разборки ко мне обязательно придут.

Инспектор прошёлся по приёмной, заглянул в операционную, окинул взглядом клетки со стационарными пациентами.

— Итак, — он остановился передо мной. — Начнём с препаратов. Покажите мне всё, что у вас есть. Сроки годности, лицензии на использование…

Я пожал плечами и открыл шкафчик.

— Вот.

Инспектор заглянул внутрь. Там лежала сиротливая пачка бинтов.

— И это всё? — он удивлённо поднял бровь. — Вы же ветеринарная клиника. Многие пытаются сэкономить, используя нелицензированные лекарства, но чтобы совсем ничего…

— Остальное закончилось, — подтвердил я. — А так я в основном магией лечу.

Он хмыкнул, но спорить не стал.

— Ясно. А что у нас с вывозом мусора? Есть информация, что у вас не заключён контракт.

— Весь мусор утилизируется на месте, — так же невозмутимо ответил я.

Он прошёлся по клинике ещё раз. Идеальная чистота. Ни мусоринки.

— Хорошо. Тогда акты на животных.

Я молча протянул ему папку с документами, которые мне помогла составить Юстиция. Он начал их пролистывать.

— Так… Хомяк, принят на содержание… Хомяк, принят… Хомяк… — он поднял на меня взгляд. — Вы что, их не списываете?

— А зачем? Они все живы и здоровы.

— Молодой человек, вы понимаете, что их содержание стоит денег? Корм, уход… А лечение? Я вижу по актам, что вы берёте за них копейки. Пять, семь, десять рублей. А себестоимость магического лечения, даже самого простого, — минимум двадцать пять. Вы работаете себе в убыток. Проще усыпить, так все делают.

— Я не все, — ответил я.

Инспектор долго смотрел на меня, а потом на его лице промелькнуло что-то похожее на уважение.

— А вы, я смотрю, законы знаете. Первый раз такого встречаю.

Он вернул мне папку.

— Ладно. На сегодня проверка окончена. Знаете, было бы неплохо как-то отблагодарить инспектора за столь тщательный осмотр, — с лёгкой иронией добавил он, многозначительно глядя на меня.

Я улыбнулся самой добродушной улыбкой.

— Очень вас благодарю! Вы настоящий специалист своего дела! Заходите к нам ещё!

Инспектор слегка опешил от моего ответа, явно ожидая чего-то более материального, чем простая похвала.

— Нет, вы не поняли… Я же зайду! — пообещал он с угрозой в голосе.

— Заходите, конечно. Дверь всегда открыта. Для всех. Даже для инспекторов.

Он постоял ещё секунду, словно пытаясь найти в моих словах подвох. Потом кашлянул, поправил галстук и, пробормотав что-то про «более тщательную проверку в следующий раз», вышел, хлопнув дверью чуть сильнее, чем нужно.

Я проводил инспектора взглядом, пока его силуэт не растворился за зеленоватым стеклом бронированной витрины, и вернулся в свой кабинет. Только я собрался перекусить, как внутрь влетел Кеша.

— Хозяин! — прокричал он, приземляясь прямо на стол. — Я сделал это! Идеальный кандидат, как ты и просил!

Я уже привык, что у него свои представления об «идеальности».

— Кеша, если ты опять притащил какого-нибудь депрессивного алкаша, я тебя лично зажарю.

— Нет-нет-нет! — замахал он крыльями, чуть не сбив со стола хомяка-баристу. — Это она! Девушка! Умная, образованная, с двумя дипломами! И, главное, она реально… как бы это сказать… битая жизнью, но крепкая.

— Битая жизнью, — повторил я, приподняв бровь. — Это теперь официально в резюме записывать?

Кеша фыркнул.

— Хозяин, я серьёзно! Она уже здесь, в приёмной сидит. Я её чуть ли не за шкирку притащил. Ну, то есть, за пальто клевал, пока не согласилась пойти.

Я улыбнулся. Картина, как Кеша терроризирует какую-то беднягу, клюя её пальто и крича про «единственный шанс», была слишком комичной. Но раз уж он её притащил, надо посмотреть, что за «идеальный кандидат».

— Ладно, зови, — махнул я рукой.

Кеша пулей вылетел из кабинета. Его крылья гудели, как пропеллер.

— РЯДОВАЯ, ЗАВОДИ! — проорал он, спикировав в приёмную.

Дверь в кабинет открылась, и на пороге появилась девушка. Хрупкая, в простом, но чистом пальто. Она сжимала в руках лямку своей сумки так, что костяшки пальцев побелели. Взгляд её больших и испуганных глаз метался по комнате, впитывая каждую деталь обстановки с выражением тихого ужаса.

За её спиной, как молчаливый конвоир, возвышалась Рядовая в полном боевом облачении. Моя обезьяна-солдат положила лапу на плечо девушки и легонько подтолкнула её вперёд.

Девушка сделала неуверенный шаг. Её взгляд замер на мне, потом скользнул ниже, на стол… и её глаза округлились. На столе, рядом с моей кружкой, на задних лапках стоял хомяк. И с деловитым видом размешивал ложечкой сахар.

— Женщина, значит? — задумчиво произнёс я, оценивающе разглядывая новую сотрудницу. — Женщина — это хорошо.

Девушка вздрогнула, услышав мой голос, и тяжело вздохнула, словно смирившись с неизбежным.

— Ну, всё, — прошептала она в пустоту. — Говорили мне, что я невезучая, но не настолько же… Я же просто попросила, чтобы судьба послала мне нормальную работу…

Я смерил её оценивающим взглядом. Да, определённо подходит. Внешние данные соответствуют стандартным эстетическим нормам этого мира. Приятные черты лица, отсутствие явных генетических дефектов. Для работы на ресепшене, где требуется располагать к себе клиентов, — то, что надо.

— Красивая, — отметил я вслух. — Нам подходит.

— Спасибо… — едва слышно выдохнула она.

И, закатив глаза, медленно начала оседать на пол. Её тело обмякло, как будто кто-то внезапно выключил рубильник. Рядовая ловко подхватила её под руки, не давая упасть на холодный кафель.

Кеша тут же подлетел к ней и заглянул в бледное лицо.

— Хозяин, мне кажется, что тебе надо немножко по-другому с женщинами общаться в этом мире.

— Что-то не так? — искренне удивился я. — Я просто сделал ей комплимент.

— Знаешь, если бы ты сказал это, сидя где-то в ресторане и держа её за руку, как я видел в одном фильме, то это было бы нормально. Но в твоём кабинете…

— А что в моём кабинете? — я огляделся.

Ну, стены немного обшарпанные, это да. В углу валялась пара крыльев от мутировавших птиц, пролетавших над городов, — оставил для изучения. Обои в некоторых местах отошли, обнажая голый бетон. На полу — пара трещин, которые я всё никак не соберусь заделать. Окна грязноваты, это факт. Но в целом…

— Да всё нормально. Рабочая обстановка делового человека.

Кеша тяжело вздохнул, так, как это делают уставшие от жизни мудрецы.

— Хозяин, вот если бы ты был сутенером, то да.

Я нахмурился, пытаясь вспомнить значение этого слова из инфопакета Вестфаля. Кажется, что-то не очень хорошее.

— Ладно, Рядовая, — махнул я рукой. — Давай это… Отнеси её, положи где-то. Проснётся — поговорю с ней.

Обезьяна посмотрела на меня и растерянно пожала плечами.

Действительно, куда? Не в мою же постель её тащить. Я, конечно, плохо разбираюсь в местных обычаях, но даже мне понятно, что это будет воспринято… неоднозначно.

— Ну что, неси тогда в операционную, там на стол положи. И подушку под голову не забудь.

Кеша снова вздохнул, на этот раз ещё более трагично.

— У меня есть подозрение, хозяин… что лучше бы ты её в постель отнёс…

Глава 19

Ветеринарная клиника «Добрый Доктор»

Она проснулась.

Первой мыслью было — как же жёстко. Второй — как же знакомо. Обшарпанные стены с облупившейся краской, тусклый свет одинокой лампочки, какой-то до боли родной запах сырости…

И она улыбнулась.

«Ну, я дома, — пронеслось в её голове, принося с собой волну странного, почти мазохистского облегчения. — Это радует».

Да, всё было хреново. Но зато так, как и должно быть. Привычная картина мира, в которой она прожила последние несколько лет, не давала поводов для беспокойства.

И в один момент её сердце предательски ёкнуло. Что-то было не так. Она прислушалась к себе, к комнате, пытаясь понять, что именно нарушило эту хрупкую гармонию.

«Подождите-ка… — её замутнённый взгляд скользнул по стенам, по полу. — А где?..»

Тут нет тараканов.

Она медленно села, сбрасывая с себя тонкое, похожее на простыню, покрывало.

Это была не её кровать. Даже не её продавленный матрас, который она с гордостью называла кроватью. То, на чём она сидела, было твёрдым, холодным и покрытым тонкой клеёнкой.

Её губы тронула циничная усмешка. Ну конечно. С её-то везением проснуться в собственной постели было бы слишком просто.

Она повернулась.

И увидела, что сидит на операционном столе.

А рядом, у стены, сидел… человек? Или не человек. Существо было очень сильно заросшим — волосы покрывали почти всё лицо. На нём был медицинский халат, шапочка и синие перчатки, которые, казалось, были все в крови. А на лице — медицинская маска.

В следующий момент она снова улыбнулась.

— Здравствуйте, — вежливо сказала она.

И тут её прорвало.

Она начала пронзительно орать, вкладывая в этот крик весь ужас последних недель, всю безысходность и страх. А затем её глаза закатились, и она безвольно рухнула обратно на стол.

Психика не выдержала.

* * *

Я вошёл в операционную под утро, чтобы проверить, как там моя новая сотрудница. И застыл на пороге, глядя на открывшуюся мне картину.

— Да ё-моё… — процедил я сквозь зубы. — Я же просил по-нормальному!

Посреди операционной, нацепив на себя мой белый халат, стояла Рядовая. На голове у неё была набекрень съехавшая медицинская шапочка, а на шее болтался стетоскоп.

Но это было не самое страшное.

Её руки, лицо и весь перед халата были вымазаны чем-то тёмно-красным и липким. В лапе она сжимала полупустую банку вишнёвого варенья и с довольным видом облизывала пальцы.

Я перевёл взгляд на девушку. Она всё ещё лежала без сознания на операционном столе, но её лицо было бледнее мела.

— Что ты смотришь? Что ты наделала? Какая, к чёрту, маскировка⁈ — рявкнул я на обезьяну.

Рядовая непонимающе захлопала глазами и протянула мне банку, предлагая угоститься.

Кеша, который влетел следом и уселся на шкафчик, лишь тяжело вздохнул:

— О-о-о… Бедняга. Кеша, хоть и не самый умный, но даже он понимает, что так делать нельзя!

— Конечно, нельзя! — взорвался я, указывая на Рядовую. — Посмотри! Она съела банку варенья, все руки перепачкала. А девушка что подумала? Что это кровь! Что ей почку вырезали! А-а-а!

Я схватился за голову, мечась по операционной.

— Твою мать, твою мать… Ладно, я спокоен. Я совершенно спокоен. Всё. Хватит с меня делегирования. Всё нужно делать самому.

Я развернулся и ушёл, чтобы привести себя в порядок. Принял душ, тщательно побрился, надел чистую одежду — в общем, сделал всё, чтобы выглядеть как можно более цивилизованно.

Вернувшись, я решительно подошёл к девушке, которая всё ещё лежала без сознания на столе. Положил руку ей на лоб, и в неё вошёл слабый магический импульс. Она резко дёрнулась и открыла глаза.

— Так. А теперь слушай меня. Всё, что было ранее, — забываем. Никто тебя не похищал. Ни в какое рабство не забирал. Никакую почку не вырезал. Тебя просто пригласили на собеседование. Понимаешь меня? Кивни, если понимаешь.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Угу… понимаю.

И тут же снова потеряла сознание.

— А-а-а!

— Хозяин, — подал голос Кеша со шкафчика. — Нехорошее там место. Лучше с другой стороны встать.

Я повернул голову и увидел на полке прямо за собой большую стеклянную банку. В ней, в мутной жидкости, плавала отрубленная голова одного из тех лютопсов, что нападали на нас. Я оставил её для изучения.

Я снова привёл девушку в чувство.

— Ты идёшь за мной.

Я взял её за руку, повёл в свой кабинет и усадил на стул.

— А теперь поговорим нормально. И не пытайся потерять сознание. Не получится.

На всякий случай я заблокировал ей эту возможность.

— Хорошо, — тихо ответила она.

— А у тебя, кстати, хорошая способность — отрубаться в самые выгодные моменты.

— Без неё я бы пропала, — она позволила себе слабую улыбку.

— В общем, так, — перешёл я к делу. — Слушай меня. Кеша — попугай, который привёл тебя сюда, — мой питомец и сотрудник. Понимаешь?

— Понимаю, что вы, возможно, немного сумасшедший.

— Чего это вдруг? — удивился я. — Кеша, а ну-ка, иди сюда.

Кеша подлетел и сел на край стола. Я взмахнул рукой, и вспышка магии окутала птицу. Тот на глазах начал увеличиваться в размерах: вытянулся хвост, удлинились лапы, тело раздалось вширь, превратившись в подобие небольшого птеродактиля.

— А так? — спросил я.

Она смотрела на мутировавшего попугая широко раскрытыми глазами и прошептала:

— Химеролог… Лучше бы, конечно, сумасшедший.

— В общем, я дал задание своему попугаю найти мне сотрудника.

— На «Мосту Самоубийц»? — уточнила она.

— Ну да. А что здесь такого?

— Понимаю. Вам нужен был совершенно отчаянный человек…

— Да. И с образованием, опытом в администрировании и так далее.

— О, так это я. Но я вам не подхожу.

— Почему?

— Я боюсь крови, убийств и… химер. Сразу три варианта.

— Ладно, если без шуток. Вот бланк, — я протянул ей лист бумаги. — Заполни.

Она неуверенно посмотрела на бланк.

— Просто, — устало сказал я, — заполни. Потом будем об остальном говорить.

— О’кей.

Она взяла ручку, и я остался наедине со своими мыслями.

У меня были ученики, ассистенты… А сейчас я понял одну вещь: я понятия не имею, как нанимать кого-то на работу. Да потому, что я никогда никого не нанимал! Обычно я, наоборот, от всех отмазывался, отталкивал.

Все хотели попасть к великому Викториану. Это было всё равно что выиграть золотой билет в лучшую жизнь, родиться в императорской семье… Это было лучшее, что могло случиться с тем, кто владел даром химерологии.

Однажды я проходил мимо какой-то выставки, зашёл из интереса и указал одному химерологу на его ошибки, показал пару заклинаний. Так этого придурка через какое-то время сделали главным химерологом королевства! Ему хватило того, что он мог говорить: «Меня наставлял сам Викториан». Любая дверь была для него открыта.

А тут я не могу нанять на работу одну обычную женщину… Да что ж такое.

Мои размышления прервало тихое пение.

— Тра-ля-ля, тру-лю-лю, я работу так люблю…

Хомяк-бариста в этот момент высунулся из-под стола. Он был в крошечном фартуке с пятном от кофе и держал в лапках микроскопический венчик, которым отбивал ритм о ножку стула.

Я громко кашлянул.

Хомяк пискнул, спрятал венчик за спину и снова юркнул обратно.

— Ой! — вздрогнула девушка.

Она подняла на меня виноватые глаза и посмотрела на свой листок.

— Я задумалась. Извиняюсь. А ещё я нарисовала цветочек. Хотите, покажу? Пожалуйста, только не убивайте меня…

— Кеша, — обратился я к птице, — в этом мире всех химерологов так боятся?

Но прежде чем Кеша успел ответить, девушка подняла руку:

— Можно сказать?

— Говори.

— На минуточку, меня ещё ни разу не похищали. У меня просто нет выработанной привычки, как себя вести в такие моменты.

— Так а кто тебя похитил-то? — удивился я.

Она указала пальцем сперва на попугая, а потом на меня.

— Ладно, я. А Кеша при чём? Стоять… Кеша⁈ — я повернулся к попугаю. — А ну-ка, мой маленький пернатый друг, расскажи, как именно ты пригласил нашу гостью?

— Это я могу рассказать, — вмешалась девушка. — Он подлетел, сел рядом, поговорил, а затем сказал: «А теперь ты пойдёшь со мной к моему хозяину. Иначе очень сильно пожалеешь».

— Кеша! — я рявкнул так, что попугай чуть не свалился со стола. — Ты что, угрожал ей⁈

Кеша переступил с лапы на лапу, явно пытаясь придумать оправдание.

— Хозяин, Кеша не угрожал! Кеша просто… мотивировал!

За разговором, что затянулся на какое-то время, я понял одну фишку. Кеша нашёл, наверное, идеального человека. Учитывая, что я сам какого-то чёрта минут пятнадцать слушал о том, как она однажды испугалась и получила из-за этого психологическую травму.

Она так умело рассказывала, что прямо притягивала к себе. Такая милая наивность.

— … и вот он бежит на меня, шипит, крыльями машет! — увлечённо рассказывала она, активно жестикулируя. — А я-то думала, что гуси — это благородные птицы! Я же в документальном фильме видела, как они заботятся о птенцах, как красиво летают клином… Я просто хотела его обнять, понимаете? Сказать ему, какой он красивый. А он… он меня ущипнул! Прямо за ногу! Я тогда так расплакалась. Не от боли, нет. От предательства! Как он мог⁈

Я молча кивал, делая вид, что полностью поглощён этой душераздирающей историей. На самом же деле мой мозг аналитика уже разложил всё по полочкам. Травма не от нападения, а от разрушенных иллюзий. Интересный экземпляр. Крайне непрактичный, но очаровательный в своей непосредственности.

И все её истории были до смешного абсурдными.

Будучи ребёнком, она полезла на крышу дома, чтобы спасти котёнка, который там мяукал. В процессе спасательной операции она умудрилась провалиться в дымоход. Застряла там на несколько часов, пока её не вытащили, всю в саже.

А ещё она добрая. Когда Кеша решил, что она слишком долго говорит и не по делу, и попытался её перебить, я по привычке послал в него лёгкий разряд. Он дёрнулся и замолчал, обиженно глядя на меня.

— Ой, не надо его бить, пожалуйста, — тут же вступилась девушка.

Я удивлённо поднял бровь.

— Он хороший, — сказала она и, немного помедлив, добавила: — Наверно.

Она смутилась, как будто сделала что-то не то. А потом и вовсе извинилась за то, что указывает мне, что делать. Мол, конечно же, я могу делать всё, что хочу, но… не нужно бить попугая.

А я, между прочим, защищался. Я же его ещё в прежнюю форму не вернул, только клюв запечатал, чтобы он не болтал лишнего, пока я тут собеседование провожу. И этот перекачанный птеродактиль, обидевшись на молчание, уже начал расправлять крылья, явно намереваясь вцепиться мне в волосы. Так что лёгкий разряд был чисто превентивной мерой.

В общем, я обрисовал ей ситуацию:

— Мне нужен свой человек. Администратор, все дела. Человек, которому нечего терять в этой жизни. Совершенно.

— О, так это же я! — с какой-то грустной радостью воскликнула она. — У меня действительно ничего нет, чтобы что-то потерять. Когда-то было, но потом, как родители умерли, так всё куда-то и пропало…

Твою мать! Опять сорок минут пропали, пока я просто слушал истории из её жизни. Грустные истории, конечно. И самое интересное, что все её проблемы были из-за её наивности и доброты.

Сначала дядя, который после смерти родителей пришёл к ней весь в слезах. Сказал, что у него огромные неприятности, что за ним охотятся какие-то бандиты, и ему нужно срочно где-то перекантоваться. Она, конечно же, пустила его в свою квартиру.

А через неделю он пришёл снова, ещё более убитый горем, и сказал, что его могут оштрафовать, если выяснится, что он живёт не по прописке, и единственный способ этого избежать — временно переписать недвижимость на него.

Она поверила и подписала все бумаги. Естественно, после этого ни дядю, ни квартиру она больше не видела.

Потом был жених. Красивый и обаятельный, обещал золотые горы, говорил, что они вместе накопят на домик у моря. Она работала на двух работах, откладывала каждую копейку. Он уговорил её взять большой кредит на «развитие их общего бизнеса», а на следующий день свалил с её лучшей подругой, прихватив все её сбережения и оставив после себя только долги.

В общем, она идеальна. Но есть, конечно, опасность, что она по своей доброте может запустить в клинику даже пустынных разорителей из мира Саргаса и даже не понять этого.

С другой стороны, за ней просто нужно присматривать. А значит, проблем никаких.

Я продолжил обрисовывать ей ситуацию:

— Про то, что мне нужен человек, которому я буду доверять, я уже говорил. Объясняю задачу: твоя работа — сидеть, принимать звонки и обустраивать бизнес. Ты ищешь клиентов, общаешься с ними и прочее, прочее, прочее. Это ты умеешь?

— Да, — кивнула она.

Дальше я кинул ей на стол несколько договоров — один, второй, третий.

— Выбирай любой.

Я всё ей предложил, всё рассказал, всё объяснил и сказал насчёт оплаты:

— Ты будешь получать фиксированный оклад двести рублей в месяц. Плюс процент от новых клиентов, которых приведёшь. И премии и бонусы, если дела пойдут хорошо. А ещё — жильё. У нас тут есть свободная комната. Не хоромы, конечно, но своя крыша над головой.

Для этого города, для администратора без опыта работы в химерологии, это были очень хорошие деньги.

Она задумалась, внимательно перечитывая пункты договора. А потом на полном серьёзе спросила:

— Я могу подумать? Или у меня нет выбора, и мне надо просто поставить подпись под одним из этих?

Я мысленно ударил себя по лбу. Понятно. Доверия я у неё не вызываю от слова совсем. После всех её жизненных перипетий она, похоже, ждёт подвоха от каждого встречного. Особенно от того, кто держит в помощниках гигантского попугая и обезьяну-спецназовца.

— Без проблем, — ответил я. — Ты можешь подумать, но с одним условием.

Я решил немного сыграть на её растерянности.

— Ты всё-таки позвонишь через день или два и скажешь свой ответ. Идёт? Но перед тем, как ты уйдёшь, я хочу сказать одну вещь. Когда ты начнёшь на меня работать, у тебя в ближайшие несколько лет не будет возможности уйти. Но ты станешь моим человеком. Будешь находиться под моей защитой. Твоя судьба будет связана с моей, но в разумных рамках. Если у тебя возникнут проблемы — я их решу. От тебя требуется только выполнять мои указания. Опять же, никаких непристойностей не будет. Даю тебе слово и клянусь своей бессмертной душой. Пусть меня сожрёт Химерос, если я вру.

Ну, тут я, конечно, лукавил. Даже если я весь мир обману, Химерос никогда не причинит мне зла. Он моё творение, моё дитя. Но звучало убедительно.

Девушка долго смотрела на меня, пытаясь прочитать что-то в моих глазах.

— Хорошо, я подумаю, — наконец сказала она. — Я вам позвоню и скажу. Или приду лично.

И ушла.

Я остался в кабинете, тупо глядя на дверь, за которой только что исчезла девушка.

Кеша, который уже успел вернуться в свою обычную компактную форму, уселся напротив меня на столе. В воздухе повисла тишина, густая и неловкая.

— Ну как, Кеш? — спросил я.

Тот демонстративно отвернулся и принялся с преувеличенной тщательностью чистить перо на крыле.

— Кеша ничего не скажет, — пробурчал он, не глядя на меня. — Ты злой и не воспринимаешь критику.

Я вздохнул и провёл рукой по лицу. Вот уж не думал, что доживу до момента, когда меня будет отчитывать говорящий попугай.

Неужели я настолько разучился общаться с обычными людьми? Я мог найти подход к дракону, договориться с коллективным разумом муравьёв, подчинить своей воле безумную химеру… но простая человеческая девушка поставила меня в тупик.

— Мне кажется, это полный провал, — признал я, глядя в потолок.

Кеша тут же прекратил чистку и развёл крыльями, будто только этого и ждал.

— Ну вот! Теперь мне и говорить ничего не стоит. Ты сам всё понял.

Я потёр виски. Может, он и прав. Я привык мыслить категориями «польза-вред», «опасно-безопасно». А у людей всё гораздо сложнее. Эмоции, чувства, какие-то иррациональные порывы… Целая наука, которую мне, похоже, придётся осваивать с нуля. И мой единственный учебник — говорящий попугай с годами телевизионного стажа. Перспектива, прямо скажем, так себе.

— Дожили… — пробормотал я. — Я даже не смог нанять девушку на грани суицида.

— Ну, мне кажется, она не похожа на суицидницу, — возразил Кеша. — Скорее… ей просто нравилось смотреть на волны. Успокаивает, знаешь ли. Но ситуация у неё, конечно, действительно плохая.

И снова он оказался прав. В её ауре не было той безнадёжности, которая предшествует последнему шагу. Была всепоглощающая усталость и грусть. Она не хотела умирать. Она просто хотела, чтобы всё это закончилось. Разница принципиальная.

— Ладно. Будешь летать туда снова, ищи ещё кандидатов. Но давай уже без этих «будешь жалеть всю жизнь» и так далее. Попробуй быть… дипломатичнее, что ли.

— О’кей, — кивнул Кеша, явно довольный, что его ценное мнение наконец-то учли.

В следующий момент двери в кабинет распахнулись с такой силой, что ударились о стену. В проёме, тяжело дыша, стояла та самая девушка.

Не говоря ни слова, она подскочила к столу, схватила первый попавшийся контракт, который я даже не успел убрать, торопливо чиркнула свою подпись в нужной графе и протянула его мне.

— Вот!

Я сидел в полном ступоре. Мой мозг, привыкший анализировать и просчитывать, отказывался обрабатывать происходящее. Кеша, который как раз собирался что-то сказать, так и остался стоять с раскрытым клювом. Хомяк-бариста, дремавший у сахарницы, испуганно пискнул и юркнул за банку с печеньем.

— Про защиту в контракте ведь правда говорилось? — выпалила девушка, всё ещё пытаясь отдышаться.

— Ну… да, — наконец выдавил я. — Один из пунктов договора гласит, что я, как работодатель, обязуюсь обеспечивать безопасность своих сотрудников в пределах рабочего места и по мере своих возможностей.

— Значит, отлично! — она облегчённо выдохнула и плюхнулась на стул напротив. — Прошу немедленно приступить к выполнению своих прямых обязанностей.

И в этот момент над всем городом взвыла сирена. Она ударила по ушам не просто звуком, а физической вибрацией, от которой задребезжали стёкла.

Свет в кабинете мигнул и погас. Через секунду включилось аварийное освещение, залив всё мертвенно-красным светом.

Я переглянулся с Кешей.

— Оранжевый уровень угрозы? — прошептал попугай, его перья на загривке встали дыбом. — Хозяин, это очень, ОЧЕНЬ хреново.

Я перевёл взгляд на девушку.

— Что там вообще происходит? Я что-то пропустил?

— Они повсюду! Эти твари… они лезут изо всех щелей! Я видела, как одну из них разорвало прямо в небе! Кстати, я Валерия.

И она протянула мне руку для рукопожатия.

И в то же мгновение двери кабинета не просто выбило — их вырвало, разбрасывая по кабинету куски дерева. В проёме появилось нечто.

Это был жуткий гибрид гигантского муравьеда, крокодила и какой-то птицы. Тело, покрытое бугристой крокодильей чешуёй, венчала вытянутая трубкообразная морда муравьеда, из которой то и дело высовывался длинный, липкий язык. На спине топорщились два небольших, похожих на обрывки брезента, кожистых крыла.

Тварь издала пронзительный, похожий на скрежет металла по стеклу, визг и шагнула внутрь, оставляя на полу глубокие царапины от когтей.

Но тут же на неё сзади, как размытая тень, прыгнула Рядовая. На ней уже был тактический бронежилет, а в лапе сверкнул нож. Она с яростью всадила клинок в шею монстра, снова и снова, разрывая плоть, пока тот не свалился на пол, захлёбываясь чёрной кровью.

Обезьяна вскочила на поверженное тело, победно ударила себя кулаками в грудь и издала рёв, который заставил бы самого Кинг-Конга уважительно кивнуть.

Валерия, не моргая, смотрела на эту кровавую сцену. Она спокойно опустила протянутую руку, которую я так и не успел пожать, и повернула голову ко мне.

— А можно мне, как новой сотруднице, по блату вернуть возможность терять сознание? — спокойно спросила она. — Ну, очень надо.

— Боюсь, эта функция временно недоступна, — ответил я. — Придётся привыкать. Добро пожаловать в команду, Валерия.

И в этот момент снаружи громыхнуло. Взрыв был такой силы, что даже пол под ногами ощутимо вздрогнул, а с потолка посыпалась штукатурка.

Безумие…

Всё, что происходило в этом мире, было чистым, концентрированным безумием.

Нападения, странные законы, говорящие попугаи, черепахи-юристы, хомяки-баристы, обезьяны-спецназовцы… И вот теперь — девушка, которая подписывает контракт, потому что за ней кто-то гонится, а через секунду в кабинет врывается монстр.

Я думал, что прилетел сюда за вдохновением. За новыми, уникальными формами жизни. За тихой научной работой. А вместо этого получил… вот это.

Хаос. Абсурд. Непрекращающийся поток нелепых и опасных ситуаций.

На моём лице медленно появлялась улыбка. Она становилась всё шире и шире, превращаясь в беззвучный смех.

Я посмотрел на растерзанное тело твари, на Рядовую, на новую сотрудницу, которая, кажется, уже начала приходить в себя от шока.

Оранжевый уровень угрозы. Город в хаосе. Сотни, а может, и тысячи тварей на улицах.

Мой взгляд зацепился за труп монстра. Какой интересный гибрид… Сколько же в нём уникальных атрибутов? А сколько ещё таких сейчас бегает по городу, просто умоляя, чтобы их разобрали на запчасти?

Это не просто нападение. Это — шведский стол. И я на нём главный гость.

Я усмехнулся.

Безумный, но такой ИДЕАЛЬНЫЙ МИР ДЛЯ ХИМЕРОЛОГА…

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА

Понравилось? Жми лайк! ❤️

➡️ Продолжение: https://author.today/work/496334

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Идеальный мир для Химеролога

Content

Идеальный мир для Химеролога

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Nota bene