Личный аптекарь императора. Том 7

Глава 1

При виде голубого дымка генерал Винокуров отпрянул и, вытащив из кармана темно-зелёного кителя носовой платок, приложил его к носу.

Я же подошёл к задержанному и поднёс пробирку к его носу, чтобы зелье не поздействовало на остальных.

— Чем вы тут окуривать меня вздумали⁈ — возмущенно выпалил мужчина и дёрнулся, но бойцы держали его крепко.

— Альберт, вы же сами сказали, что мы можем делать всё что угодно, но вы своих не сдадите, — спокойным голосом сказал Демидов и, облокотившись о стол, подался вперед. — Можете присесть на этот стул, если ещё не насиделись в камере.

Он указал на табурет с облупившейся краской, стоящий в углу, и продолжил.

— Хотя трудно назвать камерой помещение, которое больше напоминает гостиничный номер. Вы готовы со мной поговорить?

— Нет. Не готов. Мой ответ прежний — я ничего не скажу. А сами вы ничего не узнаете, — глухо проговорил Онуфриев и зло поджал губы.

Роман Дмитриевич вопросительно уставился на меня. Я еле заметно кивнул и закрыл пробирку. Зелье уже начало работать.

— Скажите, Альберт, каково это — продаться за бесценок? — Демидов откинулся на спинку кресла и принялся крутить в руках ручку.

— Не за бесценок. Мне хорошо заплатили.

— Да? Хм, а раньше вы говорили, что никто ничего вам не платил. Так, и сколько же вы получили за то, что поддерживаете преступную организацию заговорщиков?

— Двести тысяч, — ответил он и ошарашенно вытаращился, явно сам не понимая, почему говорит правду.

— Кто вам заплатил эти деньги?

— Гусаев, — ответил он, но тут же спохватился. — Ой! Чего это я? Я сам не знаю, что говорю!

— Вы говорите правду, — улыбнулся я.

В это время Демидов сделал запись в своём блокноте и уточнил.

— Про какого Гусаева идёт речь? Уж не тот ли Гусаев, который глава имперской палаты мастеров?

— Н… н… н… Да!

Я усмехнулся, наблюдая за безуспешной попыткой обмануть. Он несколько раз порывался сказать «нет», но из этого ничего не вышло.

— Неожиданно, — признался Демидов, задумчиво нахмурив брови. — Кто ещё замешан в заговоре?

Вместо ответа Онуфриев снова попытался вырваться и даже поджал ноги, чтобы бойцы не смогли его удержать, но крепкая затрещина привела его в чувство.

— Что происходит? Что со мной происходит? — жалобно протянул мужчина, но тут его взгляд остановился на пробирке, которую я держал в руках. — Это ещё что такое? Вы чем меня окурили? Вы нарушаете мои права! Вы травите меня, сволочи!

Боец, что держал его левую руку, размахнулся и влепил такую крепкую затрещину, что Онуфриев вскрикнул и снова опустил ноги. Затем его подвели к табуретке и грубо усадили на неё.

— Вы у меня все попляшете. Вы у меня за всё ответите. Я найду на вас управу, — зло прошипел он, опасливо поглядывая на суровых магов.

— Альберт, не отвлекайтесь. Мы только начали, — подал голос Демидов. — Я задал вам вопрос: кто ещё замешан в заговоре?

— Щеглов из почтамта и Леонов — его заместитель, — нехотя проговорил он и весь сжался. В его глазах читался ужас. — Меня убьют. Меня точно убьют.

— Какова была ваша роль? — продолжал Роман Дмитриевич.

В отличие от Онуфриева, он становился всё веселее и активнее.

— Я всего лишь должен был заказать листовки и оплатить их, — упавшим голосом ответил задержанный.

Он больше не сопротивлялся правде, которая так и лилась из него.

— Почему именно вы?

— Потому что их опасно заказывать здесь. Я, как посол, обладаю неприкосновенностью, поэтому могу перевозить через границу всё, что угодно. Листовки были изготовлены в Османской империи и привезены сюда в трех больших чемоданах… Я сам это сделал.

— Что на тех листовках?

Онуфриев рухнул на колени, принялся биться головой о пол и выкрикивать:

— Не скажу! Больше ничего не скажу! Не скажу!

Винокуров поднялся с места и двинулся к нему.

— Как же мне надоел этот клоун! — грозно взревел он, схватил его за шкирку и вновь усадил на табурет. — Отвечай, скотина! Иначе собственными руками придушу!

Мы с Демидовым переглянулись. Это была не просто угроза. Генерал точно не врал.

Винокуров схватил Онуфриева за горло и, побагровев, выпалил ему в лицо.

— Как вы мне все осточертели, твари! Сколько дней я здесь с вами мучаюсь вместо того, чтобы наслаждаться обществом Марго! Отвечай, что было на тех чёртовых листовках⁈

— Вы меня задушите, — еле слышно прохрипел Онуфриев и попытался отцепить пальцы генерала, но где там.

Со стороны он напоминал тигра, вцепившегося в порося.

— Богдан Филиппович, он нам нужен живым, — предостерегающе проговорил Демидов и поднялся с места, чтобы вмешаться, но генерал сам понял, что переборщил, поэтому отпустил Онуфриева, продолжительно выдохнул и вернулся на своё место.

На его лбу выступили капли пота, щеки пылали пунцовым. Со сдержанностью явные проблемы. Хотя его можно понять. Уж слишком был самоуверен Онуфриев, когда его только привели сюда. Чувствовал свою силу и был уверен, что подельники его вытащат. Но наверняка после того, как открыл рот и начал их сдавать, понял, что подписал себе смертный приговор. А генералу просто надоело нянчиться с этим холуем.

— Альберт, отвечайте на вопрос, — спокойным голосом велел Демидов, когда мужчина отдышался.

— Там было написано, — с придыханием ответил он, потирая шею. — «Император забыл, что его народ — источник истинной силы. Земля и богатства принадлежат всем, а не избранным. Сбросим оковы рабства и страха, и сметём старую власть».

Говорил он тихо, но я расслышал каждое слово.

— Кому предназначались эти листовки? — напрягся Демидов.

— Жителям пяти крупных городов. Это только первая партия. Я должен был привезти ещё несколько чемоданов листовок.

Демидов больше не выглядел довольным. Скорее, наоборот. Он заметно забеспокоился.

— Для чего вы готовили восстание?

— Я не готовил ничего. Моя задача — заказать и перевезти через границу листовки. Я за это получил деньги. Всё, — он с опаской посмотрел на генерала.

Явно боялся его сильнее остальных.

— Саша, твоей сыворотки надолго хватит? — озадаченно спросил Демидов и взглянул на пробирку, в которой зелья оставалось лишь на дне.

— На десять минут, — ответил я, мысленно прикинув оставшееся время действия.

Демидов махнул рукой своим бойцам.

— Уведите его в камеру и поезжайте за Щегловым и его заместителем Леоновым… Нам предстоит длинная ночь, — он потёр уставшие глаза.

— Пока твои люди привозят следующих, может отпустим Сашу? — спросил Винокуров. — Поздно уже. Родные ждут.

— Да-да, конечно. Проводи Сашу до выхода.

Я поднялся и протянул пробирку с остатками сыворотки «Правды» Демидову.

— Саша, я поражён твоим…как ты её называешь? — он двумя пальцами аккуратно взял пробирку.

— Сыворотка «Правды».

— Точно! Сыворотка «Правды», — он заглянул внутрь. — А ты можешь сделать целую партию этой сыворотки? Я хорошо заплачу. Очень хорошо заплачу, — понизив голос проговорил он. — Только об этом никто не должен знать.

— Могу. Когда нужно? — уточнил я и взглянул на часы. Почти полночь.

— Чем быстрее, тем лучше. Но мне бы не хотелось злоупотреблять твоими способностями и торопить. Если сделаешь в течение недели, я буду очень благодарен. Назови цену.

Я задумался. Если это был не Демидов, я бы тут же озвучил довольно крупную сумму — космическую сумму, ведь аналогов сыворотки в этом мире не существует. Но Романа Дмитриевича я уже считал если не другом, то хорошим знакомым. Знакомым, на которого можно положиться, и кому я доверял.

— Я сделаю десять пробирок и каждая будет стоить две тысячи рублей. Устроит? — спросил я, после того как прикинул в уме на какую сумму мне нужно закупить ингредиентов.

— Конечно, устроит! — обрадовался Демидов. — Как только будет готово — позвони мне. Отправлю кого-нибудь из своих бойцов.

Мы попрощались, и Винокуров пошёл меня провожать.

— Саша, с тобой приятно иметь дело, — генерал протянул мне руку. — Когда окончишь академию, я с радостью возьму тебя к себе. Такие аптекари на вес золота.

— Спасибо, Богдан Филиппович, но я всё-таки аптекарь, а не боевой маг, поэтому буду двигаться в этом направлении. Но я благодарен вам за предложение.

— Ну бывай. Езжай осторожно… а то твой дед мне голову отвернёт, — добавил он и хохотнул.

Дома меня ждали дед. Мы прошли на кухню, где я нашёл сырную нарезку и рыбник. Пока я ел, старик Филатов молчал, но как только я с довольным видом откинулся на спинку стула, забросал вопросами.

Я не стал ничего скрывать и рассказал обо всём, что там происходило. Правда, о признании Онуфриева рассказал лишь вскользь. Всё-таки тайна следствия.

— Вот так-так, — задумчиво постучал он пальцем по столу. — Видел я этого Онуфриева пару раз на торжественных приёмах. Мне он всегда казался скользким типом. Но тогда он был только одним из помощников министра иностранных дел, а не послом. Дослужился до посла, и вместо того, чтобы верой и правдой защищать наших на той стороне границы, начал мутным делом заниматься. У-у-у, паскуда, — он сжал кулак и потряс им.

— Всё ради денег, — пожал я плечами.

— Верно-верно, продать родину за три целковых, — он сокрушенно покачал головой. — Какой позор.

— Двести тысяч, — напомнил я.

— Какая разница, — махнул рукой дед. — Родина бесценна. Сколько бы не заплатили, всё равно это копейки. Надеюсь, его посадят надолго.

Мы поднялись наверх и разошлись по своим комнатам.

На следующий день я проснулся в приподнятом настроении. Яркое, но уже холодное солнце светило в окно. Птицы щебетали на облетевшем кусте.

За завтраком меня снова атаковали вопросами, и на этот раз Дима с Лидой. Они были очень обеспокоены тем, что Демидову срочно понадобилось видеть меня. Пришлось всё им рассказать. М-да уж, в этой семье ничего не останется незамеченным. Всё им расскажи.

— Ты прям большая шишка, — прыснула Настя. — Сам генерал за тобой приехал. Может, скоро ты к императору на ужин будешь ездить?

— Буду, конечно. Правда, говорят, что там скучно, но я могу и потерпеть ради запеченных перепелов и вкусного вина, — ответил я.

— П-ф-ф-ф, вообще-то я пошутила, — показала мне язык.

— А я нет. Так и будет. Вот увидишь, — я многозначительно посмотрел на неё, но сестра лишь закатила глаза. Затем поцеловала Лиду в щеку и, прихватив учебную сумку, поспешила к выходу, где её уже ждал личный телохранитель.

— Интересно, что же такого они выясняют? О каком заговоре речь? Неужели против нашего государя что-то задумали? — спросил дед, задумчиво размешивая сахар в кофе.

— Мне пора, — я встал из-за стола и направился к двери.

Такие подробности родным точно не надо знать. Это тот самый случай, когда здесь говорят: меньше знаешь — лучше спишь.

В академии сегодня, к радости Сени, были занятия только по подготовке к турниру. Если честно, мне они казались скучными. Все это я воспринимал не более чем детскую забаву: найти нужный ингредиент, определить траву, сделать пустяшное лекарство. Короче, скука смертная. Уж лучше послушать лекцию по истории государства или помочь Щавелю в оранжерее.

После четвёртой пары, когда я вновь выполнил раньше всех задания декана, он объявил.

— Мы уже начали отбор в группу, которая будет участвовать в турнире, — Клавдий Тихомирович обвёл нас взглядом и продолжил с довольным видом. — Могу вас поздравить: в вашей группе есть тот, кто заслуживает участия в турнире. Во-первых, это очень почётно. Во-вторых, на время прохождения турнира этот маг будет освобождён от всех занятий. В-третьих, после прохождения каждого тура участник будет получать персональное вознаграждение от академии. Это небольшие деньги, но студенту каждый рубль дорог. Ведь так? — он добродушно улыбнулся.

— А сколько будут платить? — осторожно спросил Семен.

— Если честно, то я не знаю. Но ректор уже дал распоряжение выделить деньги из бюджета.

— Кто будет участвовать в турнире? — Аурика, как отличница, подняла руку, прежде чем спросить, и с такой надеждой посмотрела на Клавдия Тихомировича, что ему стало неловко.

Он явно выбрал не её, но как об этом сказать, если на тебя смотрят как на божество?

— Я намерено взвалил на себя занятия по подготовке к турниру, чтобы воочию увидеть ваши возможности. И в итоге выбрал того, кто на голову выше всех остальных. Это Александр Филатов.

Вся группа молча повернулась ко мне.

— Всем привет, — поднял я руку, чтобы разбавить тягостную тишину и разрядить обстановку.

— Справедливо, — наконец сказал Сеня. — Саша сильный и талантливый аптекарь. Лучше, чем он, никто не выступит на турнире.

— А я против! — вперёд вышел Харитонов.

Ага, кулаки сжаты, буравит меня взглядом и играет желваками. Бесится. Смешной такой, будто в песочнице лопатку отобрали.

— Илья, это не голосование. Я уже принял решение, — строго проговорил декан и двинулся к выходу.

Харитонов подошёл ко мне вплотную и процедил сквозь зубы.

— Ты слишком много о себе возомнил, Филатов. Похоже, пришла пора проучить тебя.

— Остынь, Илья, — Сеня попытался влезть между нами, но тут Харитонов размахнулся и хотел ударить моего друга кулаком в лицо, но я вовремя среагировал. Перехватив его руку, я заломил её назад и нажал посильнее. Харитонов засопел от боли.

— Отпусти, придурок, — процедил он, с ненавистью взглянув на меня.

— Если ты ещё раз поднимешь руку на Семёна, то будешь лечиться очень долго. Это я тебе обещаю, — пригрозил я и оттолкнул его.

— Ты за всё ответишь, филатовское отродье, — бросил он через плечо и выбежал из лаборатории.

Хм, где-то я такое уже слышал… А-а-а, наверное от врагов, которые уже получили по заслугам. Ну, Харитонова ждёт точно такая же судьба.

— Пойдём выпьем чего-нибудь, — предложил Сеня. — В горле пересохло. Я всегда так волнуюсь в лаборатории.

— Почему?

— Сам не знаю. Ощущение, будто захожу в святилище.

Я сразу вспомнил себя. В юности испытывал то же самое, когда заходил в отцовскую лабораторию. Там всегда что-то кипело, шипело, парило и взрывалось. А от эфиров, летающих вокруг, щипало глаза и закладывало нос.

В столовой почти никого не было. Обеденное время уже прошло. Мы взяли по стакану клюквенного морса и по эклеру с белковым кремом. Все же пирожные здесь отменные!

Как только мы сели за стол, Сеня кивнул в сторону двери и еле слышно сказал:

— Ты только посмотри, кто пришёл.

Я не стал оборачиваться, так как сразу понял, про кого он говорит, учуяв эфир. Харитонов со своим верным дружком Максимом Филатовым, который обычно вёл себя тише воды.

— Ого, сладкая парочка тоже здесь! — воскликнул Харитонов. — Пришли Сёмочке слёзки утирать?

— Заткнись, Харитонов. Или тебе мало было? — огрызнулся Сеня.

Я же продолжал как ни в чём не бывало есть свой эклер. Вот ведь вкуснятина! Прям не оторваться.

Харитонов и Максим подошли к нашему столу.

— Слышь, Филатов, ты что за услуги оказываешь декану, раз он тебя так любит? — презрительно скривив губы, спросил Илья и навис надо мной.

Мне хватило бы одного не сильного удара, чтобы на ближайшие полчаса он вообще забыл о нашем существовании, но я не хотел ещё больше усугублять ситуацию. Понимаю, уязвлённое самолюбие и тому подобное. Сам такой был по молодости. Но сейчас совсем другое дело. Меня трудно вывести из себя, и на провокации я не ведусь.

— Очень вкусно. Там еще осталось, рекомендую, — проговорил я и отодвинул пустую тарелку.

— Ты типа самый умный? Посмотрим, что ты скажешь, если тронуть твою подружку, — с этими словами Максим Филатов резко дёрнул стул, на котором сидел Сеня, и тот с грохотом свалился на пол, увлекая за собой скатерть. Стаканы с морсом чуть не опрокинулись. Я едва успел перехватить их.

Ну что ж, пришлось подняться и шугануть этих балбесов. Харитонов получил по шее, а за Филатовым пришлось побегать. Он оказался довольно труслив.

С охами и вскриками они рванули прочь из столовой. Мы с Сеней решили допить морс и разойтись по домам, но едва я поднёс стакан ко рту, как почувствовал едкий эфир сильнодействующего яда. Такое средство может вызвать судороги и онемение, а в больших концентрациях и при длительном приёме смерть.

Кроме этого, на стакане остался эфир Харитонова. Наверняка он подлил мне что-то, когда я гонялся за Максимом. Ну всё, у меня закончилось терпение. Берегись, Харитонов! Ты перешёл все границы!

Я проверил морс Сени — чисто. Тогда вылил свой в раковину и, взяв след, пошёл на поиски моего неудавшегося отравителя.

Глава 2

Когда я вышел из здания академии, то увидел, что Харитонов на своей колымаге уже выезжает с парковки. Проезжая мимо, он с удивлением посмотрел на меня. Этот придурок видимо думал, что я лежу на полу столовой и корчусь в муках от яда, который он плеснул в мой стакан. Идиот, что ещё сказать?

Я улыбнулся и помахал ему рукой. Ну ничего-ничего, я уже знаю, как накажу его. Придумал одно коварное зелье, когда шёл по его следу.

— Саша, ты куда так рванул? — сзади послышался голос запыхавшегося Сени.

— Харитонов подлил мне яд в стакан, — ответил я и кивнул на отъезжающую машину. — Ему повезло, что он успел убежать.

— Да ты что! — ужаснулся друг. — Как ты себя чувствуешь? Может, в лечебницу обратиться?

— Со мной всё нормально. Я не стал пить, когда почувствовал эфир яда. Но он меня этим сильно разозлил. Надо бы угомонить его.

— Что ты собираешься делать? Пойдёшь к декану?

— Нет. Ни к чему привлекать к нашим разборкам посторонних. Сам справлюсь, — я не смог сдержать кровожадной улыбки.

Мой гениальный мозг предложил такой изощрённый вариант мести, что мне не терпелось приступить к реализации.

Я попрощался с Сеней и поехал в «Лавровый базар». Требовалось прикупить одну траву, которой в моей лаборатории не было — пестролист. У него совсем небольшой перечень свойств, но есть одно, без которого мне не осуществить задуманное.

«Лавровый базар» как обычно встретил меня безбрежным морем эфиров. Я прошёл через искусно сделанные ворота и буквально окунулся в чудесным мир. Мир, который был понятен в полной мере только мне.

Лавочники уже знали меня и тут же принялись предлагать свой товар. Были даже те, кто подсовывал мне манаросы, запрещенными к розничной торговле. Как правило, это были сильно ядовитые растения или те, что вызывают ожоги или проблемы с дыханием.

Я конечно же прикупил их. А что такого? Я знаю, как правильно с ними обращаться, поэтому никогда не стану их жертвой. Хотя мой организм сейчас недостаточно сильный, но моя способность, помогает мне блокировать и выводить ненужное.

Неспеша я прошёлся по базару и только на выходе нашёл пестролист.

— Это остатки, — пояснил лавочник, выгребая из коробки несколько высохших листьев и сор. — Больше не буду ими заниматься. Очень редко берут.

— А вы скажите, что пестролист хорошо помогает восстановить цвет глаз, — подсказал я. — Особенно голубоглазым, у которых с возрастом цвет блекнет.

— Нехорошо обманывать покупателей, — покачал он головой. — Я таким не занимаюсь.

— Это не обман, — заверил я. — Просто не все знают такое его свойство.

— А вы для чего его берёте? — заинтересовался он.

— Для одного очень специфичного зелья. Нужно кое-кого наказать.

Я расплатился, забрал бумажный кулёк с остатками травы и, насвистывая, двинулся к выходу.

Пока ехал, окончательно продумал, как именно воздействовать на Харитонова. Ведь он наверняка ничего не будет есть или пить из моих рук, а следить за ним, чтобы подобрать удобный случай, не в моих правилах. Я всегда действую быстро и решительно. Без соплей, как сказал бы дед.

Через полчаса я уже раскладывал на лабораторном столе все что пригодится мне для изготовления зелья. Пока высохший пестролист отмокал в теплой воде, я перетёр несколько манаросов, один из которых пах так сильно, что я то и дело чихал. Затем добавил уже готовой эссенции из Золотого корня. Капнул темно-коричневый сок пурпурника и смешал всё в колбе. Приложив руку к стеклянному боку, я пустил в сосуд ману и всецело погрузился в процесс.

Вскоре из колбы поплыл оранжево-коричневый пар и принялся стелиться по полу. Готово! Ну Харитонов, ты пожалеешь, что связался со мной!

Я зашёл домой и чуть не столкнулся с Кирой, которая опешила, будто не ожидала меня увидеть. Затем быстро пролепетала слова приветствия и поспешила в гостиную, откуда доносились голоса.

— Чем вы заняты? — спросил я, увидев, как Лида с дедом сидят за столом и о чём-то оживлённо беседуют.

— Планируем открытие лавки, — с довольным видом сказала Лида. — Хочу на время Киру туда заведующей поставить. Она уже всё знает и сможет обучить новых работников. Сама я останусь в старой лавке.

— Слушай, Шурик, а может что-нибудь этакое придумаем на открытие лавки? Надо же привлечь к ней внимание, — сказал дед.

— Можно, — кивнул я. — У меня даже есть одна задумка.

— И что же это?

— Светящиеся мыльные пузыри размером с арбуз, которые будет подниматься вверх над лавкой.

Лида с дедом переглянулись, а Кира, которая до этого скромно сидела на диване, подала голос.

— Хорошая идея. Такие мыльные пузыри будут издали привлекать внимание. Все захотят посмотреть, откуда же они вылетают.

— Мне тоже нравится, — подхватила Лида. — А как же мы такие пузыри сделаем? — развёл руками дед.

— Раствор приготовлю я, а вам нужно будет найти большой обруч с ручкой и вентилятор.

— Обруч с ручкой? — задумался дед. — Ну разве только взять мой сачок и сетку снять.

— А мощный вентилятор можно у строителей попросить. Вон они как раз сегодня привезли свои инструменты, чтобы доделать оранжерею во дворе, — Лида указала в окно, в котором виднелись ящики и коробки, аккуратно сложенные у садовой дорожки.

После сытного обеда, во время которого то и дело ловил на себе взгляд Киры, я приготовил целую канистру мыльного средства. Пузыри не только будут переливаться всеми цветами радуги, но и не лопнут, пока не налетят на что-то острое.

— Саша, как у тебя дела? — несмело спросила девушка, когда я вместе с сачком и канистрой провожал её до такси.

— Всё хорошо. А что?

— Ты до сих пор с Леной?

— Конечно. Даже пообещал жениться на ней, — послышался печальный вздох. Я знал, что так будет, но не хотел давать ей ложную надежду. — А у тебя как дела?

— Работаю, — пожала она плечами. — А вообще мне здесь очень нравится. Я рада, что Григорий Афанасьевич предложил мне работать в Москве. В Торжке мне было скучно. На днях звонила моя тётя, которой ты помог вылечить мужа…

— Это она помогла мне доставить письмо императору, — вставил я.

— Да-да, вы оказались очень полезны друг другу, — улыбнулась она. — Так вот, она предложила пойти работать во дворец. У них освободилась должность горничной.

— Ты хочешь работать горничной? Но это же… — я не мог подобрать нужных слов. — Скучно.

— Я из простой семьи. Мне всё равно не достичь никаких значимых успехов в жизни. Все дороги открыты только магам из богатых семей, а простолюдины прислуживают, занимают низкие должности, делают различную грязную работу и тому подобное, — печально вздохнув, ответила она.

— Не понял, а почему ты не хочешь остаться в лавке? Что тебе не нравится?

— Мне всё нравится, но… в продавцы берут молодых и энергичных. Через лет десять-двадцать вы уволите меня и возьмете кого-нибудь помоложе. Я боюсь, что если сейчас откажусь, то больше никогда не найду такую работу. Всё-таки работать во дворце это очень престижно. Пусть даже горничной.

— Кира, я тебя обещаю, что никто тебя не уволит, — твёрдо сказал я. — Наоборот, уже сейчас мать с дедом тебя очень ценят.

— Ну да, — еле заметно улыбнулась она. — Спасибо за твои слова. Я сегодня же скажу тёте, что остаюсь с вами.

Я положил руку ей на плечо и чуть приобнял. Девушка счастливо заулыбалась.

Проводив девушку до такси, я вернулся в лабораторию и принялся за изготовление сыворотки «Правды».

По заказу Демидова мне требовалось изготовить десять пробирок. Даже на одну пробирку уходило много маны, поэтому больше трех я сегодня не смогу сделать. Иначе опустошу источник, а это может быть опасно.

Провозившись до позднего вечера, я вернулся в дом, когда все уже поужинали и разошлись по комнатам. Кухарка накормила меня остатками горохового супа с копченостями, и дала большой кусок брусничного пирога.

Перед сном я с улыбкой представил, что случится завтра с Харитоновым. Надеюсь, он придёт на учебу. Ведь мне просто не терпится испытать на нём своё новое зелье.

На следующее утро, пока Настя с унылым лицом ковырялась в тарелке с омлетом, я быстро закинул в рот завтрак и, в два глотка осушив чашку с кофе, двинулся к выходу.

— Ты сегодня раньше обычного. Что-то случилось? — спросил дед, встретив меня в дверях.

Он как раз заходил домой и взглянул на часы.

— Нужно успеть сделать одно важное дело перед занятием, — ответил я и, не теряя времени, прошел мимо него и энергично зашагал к воротам.

Не хотел случайных жертв, поэтому нужно успеть перехватить Харитонова на улице.

Подъехав к академии, я вышел из машины и первым делом посмотрел в сторону четвертого ряда. Туда, где Харитонов оставлял свою колымагу.

Ха, успел. Его ещё нет.

Неспешно поднялся на высокое крыльцо и привалился к стене недалёко от входа. Сонные студенты сновали мимо. Преподаватели периодически на кого-то прикрикивали. Небо было серое и низкое. Воздух прохладный и влажный. Однако всё это не могло испортить мне настроение.

— Сашка, ты чего здесь делаешь? — ко мне подошёл Сеня.

— Жду Харитонова.

— А-а-а, хочешь о вчерашнем с ним поговорить, — догадался он.

— Не поговорить, а объяснить, что не на того полез. Пусть будет осторожнее со мной, — с угрозой в голосе проговорил я. — А ты почему идешь со стороны дороги? Обычно ты через задние двери заходишь в академию.

— Ходил позавтракать в кофейню, — похвастался он. — Теперь у меня есть деньги, поэтому я могу это себе позволить.

— Правильно, но помни, что тебе ещё всю неделю жить на эти деньги.

— Ерунда. Я умею жить без денег. Пришло время научиться жить с ними, — рассмеялся он.

В это время на парковку заехал автомобиль Харитонова. Я дождался, когда он припаркуется и дойдет до лестницы, и только после этого пошёл к нему навстречу.

— Харитонов, есть разговор! — окликнул я его.

— Филатов, только тронь меня, и я позвоню в полицию! — взвизгнул он. — Здесь много свидетелей, и все подтвердят, что ты напал на меня!

— Я не собираюсь нападать. Всего лишь скажу несколько слов, — я начал к нему приближаться, но Харитонов попятился к лестнице.

— Говори оттуда. Но если будешь угрожать, свидетели найдутся. Понял?

— Хм, что с тобой? Вчера ты не был таким трусливым? А, может, боишься, потому что знаешь, что заслуживаешь наказания? Я ведь знаю, что это ты мне подлил яд в стакан с морсом.

— Я никому ничего не подливал. Это всё враньё! — он нарочно говорил громко, чтобы привлечь к нам больше внимания.

— Ну нет так нет, — улыбнулся я и вытащил пробирку из нагрудного кармана пиджака.

— Это ещё что такое? — насторожился Харитонов и упёрся спиной о перила.

— Сейчас увидишь, — ещё шире улыбнулся я и резким движением плеснул на него густую тягучую жидкость.

— Сашка, что это? — шепнул Сеня.

— Потерпи немного и поймёшь.

Пока Харитонов плюясь брезгливо вытирал лицо салфеткой, зелье уже начало работать. Первым делом его кожа начала приобретать ярко-оранжевый оттенок. Следом появились небольшие темно-коричневые пятна.

— Гляньте-ка, первокурсник решил сделаться гепардом! — радостно закричал студент, проходящий мимо, и весело рассмеялся. — Чудик, сегодня нет маскарада. Иди умойся, а то преподы докладную напишут.

— Ты что несёшь? Ни под кого я не… — Харитонов ошарашенно вытаращился на руки, затем расстегнул рубашку и оголил живот. — Филатов, кого хрена ты сделал⁈

Он был весь ярко-оранжевый с коричневыми пятнами.

— Я ничего не делал. Только хотел поговорить с тобой, но, похоже, тебе не до меня, — пожал плечами и повернулся к другу. — Пошли, Сеня, на занятия. Не хочу опаздывать.

Харитонов орал и матерился, поднимая рукава и штанины, пока мы шли к дверям в академию.

— Я так и не понял, что ты сделал с Харитоновым? — спросил Сеня, когда мы зашли внутрь.

— На время окрасил с помощью зелья. Но это пройдёт. К тому же оно совершенно безвредное… Хотя лучше в лес в таком виде не ходить. Могу принять за хищника, — улыбнулся я.

— Долго будет действовать твоё зелье?

— Месяц. Может, два. Тут индивидуально все.

— Месяц или два? — изумленно переспросил Семен. — Да ты опасный человек. Никогда не буду с тобой ссориться.

— Вот и правильно, — улыбнулся я.

Судя по расписанию, сегодня должен был быть обычный учебный день, но как только я зашёл в аудиторию, в которой уже ждала начала занятия Виктория Сергеевна, ко мне подошла секретарь декана.

— Вас ждут, — не поздоровавшись, сказала она.

— Кто?

— Клавдий Тихомирович, конечно же. Что за глупые вопросы? — она закатила глаза, развернулась и поцокала на каблуках в сторону двери.

Я предупредил Викторию Сергеевну, что задержусь, и пошёл следом.

Декан ждал в своём кабинете, но, кроме него, здесь было ещё семь студентов. Кое-кого я уже знал лично. Кого-то встречал в коридоре.

— А вот и Александр Филатов, — указал на меня Клавдий Тихомирович, едва секретарша закрыла за мной дверь. — Мы только вас и ждём.

— Доброе утро. Зачем? — поинтересовался я.

— Я же говорил, что включил вас в состав группы, которая будет представлять академию на турнире. Вот, пожалуйста, знакомьтесь. С первого курсы я выбрал только вас.

Как оказалось со второго и третьего курса декан выбрал по двое, а с четвёртого сразу троих. Он это пояснил тем, что таким образом они готовят тех, кто будет ведущими магами в последующих турнирах. Тот самый Размыслов, что устраивал День первокурсника, в прошлом году тоже был в составе группы, а в этом занимает в ней главенствующую позицию.

После знакомства декан выдал каждому список заданий, которые были на турнире за последние пять лет. Нам следовало самостоятельно и каждому по отдельности решить эти задания и предоставить завтра готовые ответы. Также он сказал, что мы временно освобождены от теоретических занятий, и будем встречаться каждый день и тренироваться.

Как только Клавдий Тихомирович отпустил нас, я сразу направился в библиотеку в надежде, что Хранитель уже вернулся из поездки. В списке заданий были описаны растения, с которыми я ещё ни разу не сталкивался. Нужно закрыть пробелы в знаниях.

* * *

Роман Дмитриевич Демидов ещё вчера записался на приём к императору и теперь в сопровождении верных людей направлялся во дворец. Он просил у императора два дня для расследования, поэтому нужно доложить об успехах. Успехом было то, что он смог предотвратить распространение листовок среди населения. Но была и неудача. Дальше этого дело не пошло. Круг замкнулся. Сыворотки Саши Филатова хватило и на начальника московского почтамта, и на его зама, но они были лишь пешками в большой игре.

Телохранители проводили Демидова лишь до двери дворца. Дальше им было запрещено заходить. Да и не нужно. Дворец и так кишел дворцовой полицией и законниками.

Роман Дмитриевич прошёл по хорошо знакомому пути и остановился у высоких двустворчатых дверей. Оставалось десять минут, но ему просто необходимо было это время, чтобы собраться с мыслями.

Он подошёл к окну и посмотрел на парк. Всё ещё работали фонтаны, а пёстрая листва смотрелась как огненные всполохи.

— Роман Дмитриевич, Его Величество не сможет вас принять, — послышался сзади голос.

Глава тайной канцелярии резко обернулся и увидел одного из советников императора — худощавого старика с редкими прилизанными волосами.

— У меня назначено, — сухо ответил он.

— Император не сможет вас принять, — с нажимом проговорил советник.

— Хорошо. Тогда запишите меня на завтра. У меня срочные новости.

— Пока император никого не принимает. Как только что-то изменится, мы вас оповестим, — он развернулся и двинулся к двери.

— Погодите, а что случилось? — встревожился Демидов. На императора это совсем не похоже. Однако старик не ответил и скрылся за дверью.

У Романа Дмитриевича неприятно засосало под ложечкой. Интуиция подсказывала, что случилось что-то плохое. Очень плохое. И он точно не будет слушать советников, которые по его мнению дальше своего носа не видели и были совершенно упертыми ретроградами. Он давно советовал императору их поменять. Но тот все тянул…

Демидов решил сейчас же выяснить, что случилось, и уже протянул руку, чтобы открыть дверь, но тут она распахнулась сама, и показался личный лекарь императора.

Это был крепкий пятидесятилетний мужчина в белом халате и с гербом империи на груди. Он выглядел озадаченным, а, увидев главу тайной канцелярии, оживился и прошептал:

— Как хорошо, что вы здесь, Роман Дмитриевич! Мне нужно срочно с вами поговорить.

— Анатолий Борисович, что случилось с Его Величеством? Почему он отменил встречу?

Демидов и лекарь отошли к окну.

— Ох-х-х, — тяжело вздохнул лекарь и покачал головой. — Беда с государем…

Глава 3

Анатолий Борисович — личный лекарь императора, оглянулся на стражей, вытянувшихся в струнку, и наклонился к Демидову.

— Прошу, только никому не говорите о том, что я вам сейчас расскажу. Это распоряжение Его Величества, — еле слышно прошептал он.

— Слушаю, — кивнул глава тайной канцелярии и весь обратился в слух.

— Два дня назад государь пожаловался мне на слабость. Он сказал, что чувствует упадок сил, плохо спит и нет аппетита, — начал свой рассказ лекарь. — Я заподозрил простудное заболевание и начал лечение. Однако ему становилось всё хуже и хуже. Вчера он не смог сам встать с кровати, а вечером поднялась температура. Мы всю ночь пытались сбить её всем чем только могли, но государь продолжал изнывать от сильного жара, — он перевёл дыхание, ведь говорил скороговоркой, пытаясь как можно скорее поделиться информацией с верным человеком.

— А сегодня, — он покачал головой. — Сегодня у него появилось сиреневое пятно на груди размером с пятак.

Демидов, который был далёк от лечебного дела и мало интересовался болезнями, недоуменно уставился на лекаря.

— Император упал?

— Почему «упал»? — пришёл черед удивляться лекарю.

— Ну вы же сами сказали — сиреневое пятно. Синяк.

— Нет-нет, — замахал рукой Анатолий Борисович. — Он не падал. Я боюсь, что это ещё одно проявление болезни.

— Вы так и не сказали, что за болезнь поразила государя, — напомнил Демидов.

— У нас есть кое-какие предположения, но ещё слишком мало симптомов, чтобы однозначно утверждать. Будем наблюдать.

— Держите меня в курсе. Я должен знать всё о самочувствии Его Величества, — Роман Дмитриевич вытащил из кармана визитку и протянул лекарю. — Звоните в любое время суток. Я всегда на связи.

— Хорошо… Будем надеяться, что организм императора справится с болезнью. Он ещё никогда так серьезно не болел. Даже странно, откуда он мог подхватить инфекцию? Ведь уже давно никуда не выезжал, — задумчиво помял он подбородок.

— Вы проверяли: никто не заболел во дворце?

— Нет, — помотал головой лекарь. — Одна горничная слегла с подагрой, два стражника травмировались на тренировочном полигоне, и трубочист вывихнул руку, когда прочищал трубу камина в библиотеке.

— Ясно. Жду вашего звонка.

Демидов кивнул лекарю императора и двинулся к выходу. На мгновение промелькнула мысль, что заговорщики добрались до императора, и эта болезнь — их рук дело, но хорошенько подумав, он сам отринул эту мысль. Император хорошо защищён. Он, глава Тайной канцелярии, самолично не раз проверял и перепроверял каждого, кто работает во дворце, поэтому знал, что здесь предателей нет.

Возможно, болезнь императора связана с переживаниями по поводу неприятных вестей о предательстве некоторых высокопоставленных людей. Как бы то ни было, Роман Дмитриевич не намерен останавливать расследование, и как только Александр Филатов изготовит чудо-сыворотку, продолжит допрашивать членов «Сумеречного Ордена» и рано или поздно выйдет на организаторов. Он был уверен, что всё это затеяли внутренние враги, а не внешние.

Только чего они добиваются? Хотят посадить наследника на трон раньше срока? Зачем? Он очень любит отца и наверняка не замешан в этом. Или предатели надеются сделать наследника марионеткой? Если так, то у них ничего не выйдет. Рядом с юношей с самого его рождения проверенные и верные люди, которые не позволят случиться такому.

Погруженный в свои мысли глава тайной канцелярии не заметил, как дошел до машины.

— В Управление, — сказал он водителю, забрался на заднее сиденье и вновь окунулся в свои мысли.

* * *

Я до позднего вечера провёл время в библиотеке и убедился, что задания на турнире будут довольно сложные. По крайней мере мне потребуется время и специальные знания, чтобы выполнить их.

Уговорив Хранителя выдать мне на руки целых шесть книг, я поехал домой. Когда дело касается реальных эфиров — лучше меня никого не найти, но вот знаний этого мира мне явно не хватает. Например, я понятия не имею, что за растение — Арлекин-трава. И знать не знаю, как лечить болезнь под название Чёрная Печать.

Пообедав, я поднялся к себе и принялся друг за другом штудировать все книги. Сначала изучил два справочника обычных растений, затем окунулся в лекарские книги. Я пролистывал страницу за страницей, поражаясь тому, сколько болезней в этом мире. Может, в моём их было не меньше, но никаких справочников не выпускали, а одно-единственное зелье «Исцеления» излечивало от большинства заболеваний.

Только под утро я засунул книгу под кровать и, смахнув Шустрика с подушки, лёг спать. Во сне ко мне явилась Нарантуя. Мы стояли в круге из камней на острове Кижи.

«Я приглядываю за тобой», — послышался знакомый шелестящий голос.

«Зачем?»

«Чувствую угрозу. Рядом с тобой злые силы. Даже я не могу их увидеть».

«Что это значит? Какие тёмные силы? Со мной всё хорошо», — возмутился я, ведь на самом деле не ощущал ничего плохого, хотя мой сон, когда лечу на орле, тоже сигнализировал о врагах.

«Спокойствие воцарилось ненадолго. Грядёт что-то плохое», — настаивала она.

«Что именно? Духи умеют видеть будущее. Подскажи, чего мне опасаться?»

«Я не знаю. Не вижу твоего будущего. Только чувствую, как сгущаются тёмные силы вокруг тебя, — она взмахнула головой, и косички разметались в разные стороны, шипя, как змеи. — Будь осторожен, алхимик. Иначе и в этой жизни ты умрешь не своей смертью».

Нарантуя пропала, а я проснулся от назойливого дребезжания будильника.

С трудом разлепив глаза, я нехотя сел в постели и угрюмо уставился в окно. Было темно, по стеклу бил дождь. Как мне хотелось плюнуть на учёбу, на турнир и прочие дела и снова завалиться спать, но я пересилил это желание и, вытащив из тумбочки эссенцию «Золотой нектар», пригубил сладкий напиток.

Эта эссенция не только убирала воспаления, но и дарила бодрость и снимала усталость. Идеальное средство после бессонной ночи.

Приняв контрастный душ, я в приподнятом настроении спустился вниз. Настя кружилась у зеркала в новом розовом пальто и любовалась блестящими лаковыми сапожками.

— Сегодня вечером я пригласила к нам на ужин моих подружек, — сказал она мне, затем уперла руки в бока и строго продолжила. — Только веди себя прилично и не позорь меня.

— Надеюсь, ты не совершишь той же ошибки, что и в прошлый раз? — улыбнувшись, спросил я.

— О чём ты? Какой ещё ошибки? — нахмурила она бровки.

— Не станешь хвастаться Шустриком.

— Ну… вообще-то, — замялась она.

— Нам удалось выкрутиться только потому, что ни у кого не было доказательств. А если кто-то из твоих подруг сфотографирует его или снимет видео. Тогда нам придётся вернуть его в анобласть и заплатить огромный штраф.

— Вернуть его в анобласть? — ужаснулась она. — Ни за что! Он же такой беззащитный! Его там съедят.

— Именно поэтому Шустрика никто не должен видеть. Поняла? — строго спросил я.

— Ну ладно… Покажу им свои наряды, — пожала она плечами и продолжила любоваться на себя в зеркало.

За завтраком я рассказал домашним, что меня включили в состав группы, которая будет участвовать в турнире. Лида с Димой обрадовались и сказали, что нисколько не сомневаются в моей победе. А дед, как полагается, снова пробурчал, что вместо того, чтобы учиться и работать, я буду тратить своё драгоценное время на какой-то никому не нужный турнир. В принципе это было ожидаемо.

Я поехал в академию, где всех членов группы в холле встречал Федя Размыслов. Он зорко следил за всеми.

— Ну что, решили задания, которые дал нам декан? — сурово спросил он.

— Не все. Ответы на некоторые я до сих пор не нашёл, — признался щуплый парень в очках с толстыми линзами. Его звали Влад, и он был второкурсником.

— А я только рецепты просмотрел. Кое-что даже приготовил. Получилось неплохо, но отец попробовал и сказал, что в рецепте ошибка, — сказал четверокурсник Прохор.

Он был одет в кожаную куртку, с которой стекали капли дождя, и в черные джинсы. Под мышкой зажат мотоциклетный шлем. Я видел, как он остановился неподалеку на своём черной блестящем мотоцикле, но, если честно, так и не понял, зачем ездить на таком транспорте, когда на улице льёт как из ведра.

— Именно! — ткнул в него Размыслов. — Смысл этого задания не в том, кто быстрее приготовит лекарство, ведь всем даётся целый час. А в том, чтобы найти ошибку и исправить её. Короче, даже не надейтесь уходить пораньше домой. Будем тренироваться и готовиться до позднего вечера. Я даже попрошу декана, чтобы он выписал нам разрешение приходить в академию на выходных и заниматься в лаборатории. Мы обязаны победить на турнире. ММА никогда не проигрывает! — он закончил свою речь, махнул нам рукой и двинулся в сторону лабораторий, на ходу убирая в хвост свои густые светлые волосы.

Я не стал никому говорить, что решил все задания. Не хочу выделять. Всё-таки я первокурсник и должен соответствовать. Правда, когда при мне кто-то делал ошибку, то не мог сдержаться и аккуратно подсказывал.

— Та-а-ак, здесь написано, что нужно добавить три капли слизи рогатой жабы, — задумчиво проговорил Влад. — Где здесь слизь рогатой жабы?

Он принялся рыться в коробке с ингредиентами.

— Нельзя добавлять эту слизь, — сказал я. — Она просто скомкается и притянет к себе остальные ингредиенты. Лекарство будет испорчено.

— А я так не думаю, — упрямо заявил он. — Все знают, что слизь рогатой жабы обладает противовоспалительным свойством, поэтому лишним не будет.

— Мы готовим лекарство от грибка ногтя, — напомнил я. — Слизь жабы не поможет. Это будет ошибкой.

Влад задумался. Затем полез в учебник, и только после этого ответил.

— Ты прав. Не будем добавлять.

Размыслову я подсказал, что семена лунной верески лучше перетереть в ступке и только после этого добавлять, ведь у них твёрдая оболочка, поэтому эфир растения не сможет попасть в лекарство. Федя меня послушался, и декан, который пришёл проведать нас, остался доволен тем, каким получилось лекарство от мигрени.

В обед я поднялся из душной лаборатории и встретился с Сеней. Он принялся расспрашивать, чем мы занимаемся, и признался, что страшно завидует мне. и сам очень бы хотел участвовать в турнире.

— Обязательно будешь участвовать, — послышался сзади радостный голос Лены, и она крепко обняла меня за талию. — Поздравьте меня. Я тоже участвую в турнире.

— Ещё бы! Ты сильная магиня, — ответил Сеня.

— В этом нет моей заслуги. Это всё гены. У меня оба родителя сильные боевые маги.

— Поздравляю, милая, — я наклонился и поцеловал её.

— И я тебя. Уверена, в этом году ты станешь самым сильным аптекарем, — она провела рукой по моей щеке, с обожанием глядя в глаза.

Какая же она красивая — глаз не отвести.

— Ты неправильно говоришь, — подал голос Сеня. — Это боевые маги могут быть сильными. Ведь чем мощнее заклинание, тем выше вероятность победы. У аптекарей немного по-другому. Наша сила в таланте и мастерстве. Никто не говорит — сильный аптекарь. Говорят либо талантливый, либо даровитый.

— Хорошо, буду знать, — улыбнулась Лена. — А теперь пойдёмте поедим. Я всю тренировку мечтала о большом куске мяса и компоте из чернослива.

Лена с жаром рассказывала о том, как победила в спарринге четверокурсника. И как наконец-то смогла обуздать огненный вихрь, и теперь заклинание её слушается. Даже если бы я не знал, что она маг огня, то обязательно бы догадался. В ней было много живости, энергии и страсти.

После обеда Сеня побежал на Фармакологию, Лену я проводил до полигонов, а сам пошёл в лабораторию.

— Филатов, где ты ходишь? — возмутился Размыслов, увидев меня. — Мы должны сегодня решить хотя бы первую часть заданий одного турнира. Клавдий Тихомирович сказал, что подготовил для нас задание, но даст его только после того, как мы успешно выполним хотя бы первый лист.

Мне хотелось ответить, что я решил почти все задания и больше не хочу тратить на них своё время, но вовремя вспомнил, что я официально первокурсник. Придётся соответствовать.

Общими усилиями и с моими подсказками мы через два часа выполнили то, что задумал на сегодня Размыслов. Его поставили ведущим аптекарем, поэтому мы вынуждены были делать так, как он говорит.

Декан проверил правильность выполнения и остался доволен. А я подумал, что если бы вовремя не вмешивался в создание лекарств, то как минимум половина из них была бы испорчена.

— А вот и моё задание, — загадочно сказал он и вытащил из кармана лист бумаги. — Я сделал копию рецепта из аптекарского дневника моей семьи. Скажу сразу, рецепт очень старый, и так уже никто не делает. Но от этого ещё интереснее. Правда ведь? — он вопросительно посмотрел на нас.

Пришлось соглашаться.

— Но, — продолжил он. — Это только фрагмент рецепта. Вам предстоит самим догадаться, что это за рецепт, и чего в нём не достаёт. В нашей лаборатории есть всё необходимое, и двух часов хватит с лихвой. Ровно через два часа я спущусь к вам и проверю.

Он протянул лист Размыслову и вышел из лаборатории.

— Прочитаю вслух, чтобы не тратить время. Итак… Бальзам Седой Луны.

— Чего-чего? — переспросил Прохор. — Какой-такой луны?

— Мне-то откуда знать? — пожал плечами Федя. — Здесь так и написано: бальзам Седой Луны. Короче, нам понадобится пять лепестков лунного вереска, семь капель росы с серебристой травы, перетёртый корень дуба, возраст которого не меньше ста лет. Хм…. А здесь пропуск. Пропущен один ингредиент. Ладно, потом разберёмся, — махнул он рукой. — Одна ложка мёда диких пчёл и лунный камень для перемешивания… Как думаете, от чего это средство, и что за ингредиент пропущен?

Все оживились. Кто-то начал размышлять вслух, кто-то полез в учебники. Я же мысленно выбрал эфиры ингредиентов, ведь уже сталкивался с ними, и принялся обдумывать, для чего их собрали в одном лекарстве.

Вдруг я поймал на себе выжидательные взгляды нескольких студентов.

— В чём дело? — насторожился я.

— Ждём, когда ты ответишь. У тебя хорошо получается, — признался Влад.

Ну всё понятно. Теперь они будут надеяться только на меня. Ну уж нет. Пусть сами думают.

— Я не знаю, — пожал я плечами. — Мы пока не проходили такие рецепты.

Пусть сами пораскинут мозгами. Я не знаю, что нас ждёт на турнире, но не собираюсь тащить всех на себе.

— Значит так, я всё придумал, — сказал Размыслов через несколько минут. — Подготовьте ингредиенты, а недостающий принесу я сам.

Вскоре на столе стояли бутыльки и коробки.

— Написано, что для приготовления нужна керамическая чаша, но у нас не осталось ни одной чистой, поэтому используем фарфоровую тарелку. Большой разницы не вижу, — Федя грохнул на стол глубокую тарелку, похожую на супницу, и принялся давать распоряжения. — Саша, натри корень дуба. Прохор, возьми пипетку и накапай семь капель росы. Юра, перетри в ступке лепестки лунной верески. Мёд и недостающий ингредиент я сам положу.

Пока я натирал твёрдый корень на затупившейся тёрке, остальные сделали то, что велел им Размыслов.

— Вроде всё как надо, сейчас добавлю мёд, — Федя щедро вылил в жижу на дне супницы янтарного цвета мёд и взял ещё один пузырёк. — А вот и спрятанный ингредиент, — с довольным видом произнес он, открутил крышку и занёс над тарелкой.

— Не смей этого делать! — выкрикнул я, едва эфир коснулся моего носа. Я рванул к нему, но тягучая капля желчи

ликанта упала в тарелку, а следом раздался оглушительный взрыв. Меня с силой отбросило назад и припечатало в стену. От пронзительной боли захотелось закричать, но я не мог.

Эх, Размыслов, что же ты натворил…

Глава 4

Я сполз по стене на пол и активировал усиленные жизненные процессы. Нужно срочно купировать боль, пока у меня не наступил шок. Похоже при ударе я что-то сломал.

Окунувшись в свой организм, я нашёл эфир, который может снять боль, и максимально усилил его. Дышать стало легче и боль больше не сковывала. Скорее всего, это эфир приправ, которые присутствовали в моём обеде. Ещё раз убеждаюсь, что очень полезно есть растительную пищу. Никогда нельзя знать, что понадобится вашему организму для восстановления.

Отдышавшись, я приподнялся и осмотрелся. Пожара не было, но стоял тяжелый зеленоватый кумар, сквозь который невозможно было что-то разглядеть. Где-то неподалёку послышался стон. Вдали, на другом конце лаборатории, кто-то грязно ругался.

Тяжелый раздирающий горло дым поднимался к потолку, поэтому можно было дышать лишь склонившись к полу. Я пополз к стонущему и увидел Влада. Он лежал ничком на полу, разбитые очки валялись неподалеку.

— Кхе-кхе-кха, — глухо закашлял я от едкого дыма. — Как ты?

— Плечо выбило. А может даже сломало, — пожаловался он.

Я подполз к нему поближе и понял, что дело не только в плече. Его лицо было рассечено осколками линз, и кровь тонкими струйками стекала на пол. Хорошо хоть глаза остались целы.

— Я тебя вытащу отсюда. Кха-Кха, — я схватил его за шиворот и потянул к двери.

Влад стонал при каждом движении. С плечом у него действительно были проблемы. Рука висела плетью, а сустав выглядел неестественно. Возможно, он прав, и у него перелом, но с этим позже будем разбираться. Теперь главное вытащить его отсюда, ведь дым был ядовит.

Я подтащил его до двери, и уже хотел подняться, чтобы открыть её и чем-то подпереть, но тут дверь открыли с той стороны.

— Пожар! Несите огнетушители! — заорал охранник.

Рядом с ним стояли трое студентов. Наверное, услышали шум и попросили проверить, что произошло.

— Огня нет. Помогите вынести пострадавших, пока они не отравились дымом.

Влада тут же подхватили и выволокли из лаборатории. Охранник приложил к носу носовой платок и ринулся вглубь лаборатории. Я последовал за ним, одновременно блокируя ядовитый эфир.

Федя Размыслов уже тащил Прохора, когда мы увидели его. Прохор был без сознания, а из раны на затылке текла кровь. Охранник взвалил парня на себя, а я подхватил Федю под руку и потянул к выходу.

— Оставь меня, сам дойду, — оттолкнул он мою руку. — Вытаскивай остальных.

Поочередно мы с охранником вывели всех в коридор. В это время в лаборатории включили на полную мощность вытяжку, отчего весь подвал загудел.

Двоих студентов лекари привели в чувство и отправили домой, остальных же забрали в лечебницу.

Мы с Федей поднялись с подземного этажа и медленно двинулись по коридору.

— Как думаешь, что случилось? — спросил он.

Я ответить не успел. В это время показался встревоженный декан, который довольно резво для своего веса и возраста сбежал вниз по лестнице и направлялся к нам.

— Вы можете объяснить, что, чёрт побери, случилось⁈ — взревел он.

Мы с Федей переглянулись. Я точно знал, что случилось, но не хотел его подставлять, поэтому дал возможность ему выговориться.

— Клавдий Тихомирович, мы готовили ваше лекарство. И вдруг как бабахнуло. Я сам до сих пор не понял, что случилось, — пожал он руками.

— Моё лекарство не может «бабахнуть», молодой человек. Это не взрывчатка! — взревел он, раскрасневшись. — Признавайтесь, чем вы там занимались?

— Говорю же, вы готовили…

— Молчать! Ещё раз повторяю: нечему там взрываться. Вы хотите, чтобы меня уволили? Хотите, чтобы на меня повесили увечья студентов?

Размыслов весь сжался и еле слышно ответил.

— Мы не хотим, чтобы вас уволили. В лаборатории что-то взорвалось, но мы не имеем к этому никакого отношения. Мы все стояли у стола, когда я добавил в ваше лекарство скрытый ингредиент. Я посчитал, что его нужно положить лишь в самом конце.

— Что за ингредиент? — напрягся декан.

— Ну этот… как его… А, желчь ликанта, — вспомнил Федя.

Декан на него так вытаращился, что мне стало не по себе. Уж не сердце ли прихватило?

— Желчь ликанта? — еле слышно переспросил он.

— Да. Вы ведь дали рецепт лекарства от паразитов. Верно?

— Нет! Идиот! Надо было добавить три ягоды плакучего папоротника! — взревел он. — Желчь ликанта ни в кое-случае нельзя смешивать с лунной вереской! Происходит сильная химическая реакция. Взрыв! Вы на каком курсе учитесь?

— На четвёртом, — еле слышно ответил Размыслов и тут же приуныл, опустив плечи.

— На первый! Я переведу вас на первый, если не усвоили элементарные правила! — продолжал кричать декан и тряс пальцем. — И исключаю вас из группы. Всё! А вы, Филатов, — он ткнул в меня толстым пальцем. — Вы становитесь ведущим магом-аптекарем. Теперь вы ответственны за всё что будет происходить.

— Но, Клавдий Тихомирович, прошу, не выгоняйте меня, — с мольбой попросил Федя. — Я так готовился к турниру. Уже всех родных обзвонил и похвастался, что буду на турнире.

— Надо было меньше хвастаться и больше времени посвящать учёбе, — декан выдохнул и вытер пот со лба. — Ладно, останетесь в группе, но только помощником.

— Но, Клавдий Тихомирович, Саша только на первом курсе, он не справится.

— Вам-то откуда знать, справится он или нет? — зло зыркнул на него декан. — Я вот на вас понадеялся, потому что вы выпускаетесь из академии в этом году, а значит, должны были усвоить программу обучения предыдущих трёх лет. Но, как показала практика, сильно ошибся в вас. Всё! Разговор окончен!

Он посмотрел на меня.

— Идите за мной. Введу вас в курс дел.

Мы поднялись на второй этаж в его кабинет, где декану потребовалось ещё немного времени, чтобы прийти в себя. Сопровождающие, которые поехали вместе со студентами в лечебницу, отзвонились и сказали, что серьёзных увечий нет, только ушибы и небольшая контузия, а у Влада вывих плеча. Через несколько дней всех отправят по домам.

— Невероятно. Сделать такую серьёзную ошибку. И о чём он только думал? — покачал головой декан, неспеша попивая чай.

— В его защиту хочу сказать, что одно из свойств желчи помогло бы создать лекарство, — подал я голос.

— Саша, вы должны сразу понять, что турнир — это не игра. Там может случиться всякое, и нужно быть готовым к этому. За последние несколько лет было более десятка несчастных случаев. Правда, обычно травмировались боевые маги, но и от аптекарей требуется осторожность и полный контроль происходящего. Я сгоряча назначил вас ведущим магом, но сейчас подумал и понял, что поторопился. Возможно, вы не готовы и…

— Я готов, — прервал я его.

— Уверены? — он с сомнением посмотрел на меня.

— Да. Я знаю, что у меня недостаточно знаний, но приложу все усилия, чтобы восполнить пробелы.

— Мне нравится ваш настрой, — улыбнулся он. — Пожалуй, я не буду отменять своё решение. Но и не хочу оставлять вас самостоятельно изучать огромный пласт информации. Прикреплю к вам профессора Щавелева. Позанимаетесь с ним. Благо, у нас пока достаточно времени.

— Благодарю.

После этого декан рассказал, как будет проходить турнир, и что потребуется от меня. В общем-то ничего сложного. Нужно следить за расписанием состязаний, обзванивать команду, если будут какие-нибудь изменения, оповещать организаторов турнира, если что-то произойдёт из ряда вон выходящее, и прочее.

После этого декан вызвал Щавеля и сообщил о том, что меня нужно подготовить. Профессор с радостью согласился.

Как только мы вышли из кабинета декана Олег Николаевич, повёл меня в оранжерею, где пересаживал ядовитые растения.

— Ну что, Саша, надеетесь занять первое место среди аптекарей? — спросил он, когда мы вышли из академии и двинулись в сторону стеклянных оранжерей.

— Нет, не надеюсь, — пожал я плечами.

Я не соврал. Я не надеялся, а точно знал, что выиграю турнир. У меня нет конкурентов в этом мире.

— Вот и зря. Как можно участвовать в турнире и не желать победы? Как говорится, плох тот солдат… А, ладно. Вы просто не уверены в себе. Понимаю, проучились всего полтора месяца, и знаете, что недостаточно знаний. Ну ничего. У нас есть время на подготовку. Сегодня же начнём изучать все ядовитые растения и манаросы. А прямо сейчас вы научитесь пересаживать их и не отравиться при этом.

С этими словами мы зашли в оранжерею, где надели халаты, маски, перчатки и, прихватив с собой тяпки, двинулись к зоне, в которой росли опасные растения.

* * *

Личный лекарь императора Анатолий Борисович сидел у кровати спящего государя и, приложив пальцы к его запястью, считал сердцебиение.

— Сто двадцать за минуту, — горестно вздохнул он и покачал головой. — Много, очень много.

— С таким-то жаром немудрено, — отозвался пожилой лекарь, который менял в жаропонижающем артефакте магический кристалл. — Может, перевезём Его Величество в Императорскую лечебницу?

— Не вижу в этом смысла, — вполголоса ответил Анатолий Борисович. — У нас есть всё необходимое. К тому же государь просил никому не рассказывать о его недуге. Нужно сохранить всё в тайне, а в лечебнице этого не сделать. Слишком много людей. К тому же сейчас там лечится великая княгиня Мария Павловна. А она-то точно не умеет держать язык за зубами.

В это время из ванной комнаты появился лекарь Адам Гидонович Коган с судном в руках. Он положил его под кровать и взял в руки градусник, лежащий на тумбочке.

— Надо ставить капельницу, а то, боюсь, с такой высокой температурой может начаться обезвоживание, — сказал он.

Адам Гидонович за последние несколько дней почти не спал, поэтому сильно осунулся и без конца тёр уставшие глаза.

— Ты прав. Я уже отправил за свежими растворами.

Все замолчали и посмотрели на неподвижно лежащего государя. Он почти всё время спал, а когда просыпался, то просто смотрел в потолок. Лекари задавали уйму вопросов о его самочувствии, но император лишь пожимал плечами и говорил, что у него ничего не болит.

— Анатолий Борисович, посмотрите на это, — сказал пожилой лекарь и указал на предплечье государя.

Чуть выше запястья появилось ещё одно сиреневое пятно. Уже четвёртое.

— Я думаю, пора признать, что мы с самого начала не ошибались и правильно определили болезнь, — сокрушенно покачал головой Адам Гидонович.

— Если это так, то почему больше никто не заразился? Даже его фаворитка, а ведь она всегда сопровождает его и почти не покидает его покоев? — Анатолий Борисович никак не хотел признавать страшную болезнь, поэтому цеплялся за любую возможность доказать, что император просто простудился.

— Толя, хватит прятать голову в песок! — повысил голос Коган. — Это не поможет. Наоборот, надо трубить во все концы империи и искать способ его вылечить. Неужели ты не понимаешь? Каждый день промедления приближает его к могиле.

Лекарь тяжело вздохнул и нехотя кивнул.

— Хорошо. Первым делом надо поставить в известность Демидова. А уж он пусть решает, что делать дальше.

Он поднялся со стула, вышел из покоев императора и вытащил из кармана халата свой телефон. Помедлив минуту, набрал номер телефона главы тайной канцелярии.

— Алло, Роман Дмитриевич, мне нужно с вами встретиться. Вы можете подъехать? — скороговоркой выпалил он, едва услышав ответ.

— Что случилось? Император… жив?

— Да, жив. Но… Это не телефонный разговор. Нам нужно встретиться, и как можно быстрее.

— Понял. Скоро буду.

Личный лекарь императора убрал телефон в карман и почувствовал облегчение. Теперь не он один будет принимать решения и отвечать за них. Возможно, тот диагноз, который они заподозрили, на самом деле неверный, и у государя всего лишь простуда, но пятна… Эти пятна меняют всю картину заболевания и намекают лишь на одну болезнь, с которой давно никто не сталкивался. Если это подтвердится, то станет понятно, что императора намеренно заразили.

Он налил себе воды из хрустального графина, но отпил лишь пару глотков. Не хотелось ни есть, ни пить. И всё из-за тревоги, что поселилась в душе. Если императора не станет… Даже думать об этом не хотелось.

Через несколько минут привезли упаковки с физраствором. Адам Гидонович поставил капельницу Его Величеству, а Анатолий Борисович обильно смазал сиреневые пятна противовоспалительной мазью, изготовленную по рецепту Филатовых. Однако никто не верил, что мазь поможет. Просто нужно было хоть что-то делать. От сиденья без дела тревожность только усиливалась, а так создавалось ощущение, что всё под контролем.

Не прошло и получаса, как Демидов явился во дворец. Лекарь встретил его в одном из залов, которых в множестве было во дворце.

— Анатолий Борисович, что случилось? — Роман Дмитриевич всю дорогу ломал голову над тем, что могло произойти, за день и что так встревожило уважаемого дворцового лекаря, который носил титул Личного лекаря императора.

— Роман Дмитриевич, мы не уверены на сто процентов, но подозреваем одну нехорошую болезнь, — осторожно начал лекарь.

— Что за болезнь такая?

Анатолий Борисович оглянулся, и только убедившись, что никто не подслушивает, понизив голос ответил.

— Чума.

Демидов недоверчиво посмотрел на лекаря. Уже больше сотни лет никто не слышал об этой болезни.

— Как я знаю, мы научились успешно бороться с этой болезнью.

— С обычной чумой да, но не с Ведьминой, — лекарь принялся нервно потирать руки. — По симптомам всё сходится: сильный жар, сиреневые пятна. Со временем пятна покроют всё тело и превратятся в кровоточащие язвы.

— Ясно, — сдержано кивнул глава тайной полиции. — Вы, лекари, умеете лечить эту чуму?

— Дело в том, что… к сожалению, нет. Мы бессильны против ведьминской магии. Вы же сами знаете, что ведьминская магия запрещена в империи, поэтому никто не занимался изучением болезней, насланных ведьмаками.

— Но вы хоть знаете, как именно заразили императора? Неужели по дворцу беспрепятственно передвигается ведьмак?

— Я не знаю точно, но чумой невозможно заразить на расстоянии. Должен был быть контакт. А где, когда и как он произошёл, я не знаю, — лекарь развёл руками.

— Та-а-ак, — задумчиво произнёс Демидов. — У вас есть хоть какие-то предположения, как можно избавиться от болезни? Может, созвать совет, или как это у лекарей называется?

— Консилиум… Конечно, мы можем созвать лекарей, но вы же понимаете, что вряд ли есть лекарь, который знает больше чем мы. К тому же император просил держать в секрете его недомогание.

— Ведьмину чуму нельзя назвать простым недомоганием, — сухо ответил Роман Дмитриевич. — Его Величество приходил в себя?

— Ненадолго. Он постоянно спит. У нас даже нет возможности напоить и накормить его, поэтому используем капельницы.

— То есть, вы хотите сказать, что у вас вообще нет никаких предположений, как справиться с болезнью? Вы хотите сказать, что император обречён? — повысив голос, спросил глава тайной канцелярии и уставился на лекаря.

Анатолий Борисович не успел ответить. Сзади раздались решительные шаги.

Демидов резко обернулся и увидел высокого молодого человека с копной густых русых волос, локонами спускающихся до плеч. На нём был тёплый дорожный костюм и высокие кожаные сапоги.

— Ваше высочество, приветствую вас, — глава тайной канцелярии низко поклонился наследнику.

Лекарь последовал его примеру.

— Отец умирает? — выдохнул наследник. — Отвечайте!

Глава 5

Цесаревич Алексей уставился на двух притихших людей, которых знал с детства: главу тайной канцелярии и лекаря отца. Они только что говорили о том, что его отец обречён.

— Говорите! Я вас внимательно слушаю, — велел он.

Лекарь вышел вперёд и, ещё раз поклонившись, несмело начал говорить.

— Простите, Ваше Высочество. Дело в том, что Его Величество приболел, и у нас есть очень нехорошие прогнозы.

— Приболел? Но, почему мне об этом неизвестно? Почему скрывали от меня?

Мощную магическую ауру цесаревича ощутил даже Демидов, хотя стоял на расстоянии десяти метров от него. Молодой человек был возмущен и встревожен и даже не пытался скрыть это. Его пронзительный взгляд пробирал до дрожи.

Роман Дмитриевич поспешил на помощь испуганному лекарю, который начал что-то мямлить и пытался оправдаться.

— Ваше Высочество, государь повелел молчать о его болезни. Мы не могли ослушаться.

— Где он?

— В своих покоях.

Цесаревич на пятках развернулся и, широко шагая, вышел из зала.

— Не надо бы наследника подпускать к больному отцу, — встревожился Анатолий Борисович. — Мы ещё не знаем, заразна болезнь или нет.

— Ну тогда бегом за ним! — Демидов рванул вслед за наследником, лекарь поспешил следом.

Цесаревич стоял у кровати отца и в напряжении смотрел на него. В его широко раскрытых глазах читались страх и сострадание.

— Что с ним? — выдавил он и присел рядом, опустив плечи.

— У Его Величества сильный жар и слабость, — ответил Адам Гидонович. — Ваше Высочество, вам не следует здесь быть. Это может быть опасно.

— Жар? И всё? — спросил он, проигнорировав слова лекаря.

— К сожалению, нет. На теле государя появились сиреневые пятна. Мы знаем только одну болезнь с такими симптомами, — несмело ответил Анатолий Борисович, глядя в пол.

— Что это?

— Ведьмина чума, — ещё тише сказал он.

— Чума? Но ведь… чуму давно победили. Как отец мог заразиться?

— Ведьмина чуму насылается ведьмаками, — пояснил адам Гидонович. — Чтобы заразить ею, нужно прикоснуться к зараженному предмету. Например, выпить воды из зараженного стакана, или поесть зараженной ложкой. А может, даже спать на зараженном белье. Короче, заразиться можно как угодно, поэтому вам не следует здесь находиться. Мы, конечно, каждый день меняем простыни, но ведь заражена может быть даже дверная ручка. Мы бы не хотели рисковать ещё и вами.

Наследник нехотя встал и отошел от кровати на несколько шагов.

— У вас есть лекарство от этой болезни? — упавшим голосом спросил он.

Лекари не торопились с ответом. Никто не хотел быть тем, кто откроет правду цесаревичу. Слишком ужасна она была.

— К сожалению, нет, — ответил Демидов, когда молчание затянулось.

— Как это нет? — в негодовании воскликнул он. — Придумайте что-нибудь! Отец должен жить!

Анатолий Борисович подошёл к наследнику и по-прежнему не поднимая головы, пояснил:

— Ваше Высочество, вы же сами знаете, что маги не могут справиться с заклятьями ведьмаков. Мы приложим все усилия, но здесь была использована тёмная магия, поэтому не в наших силах…

— Вы должны его вылечить! Ясно⁈ — наследник побледнел и сжал кулаки.

Демидов понимал, что парень держится изо всех сил, но жесты выдавали его отчаяние.

— Если отец умрёт, все, кто сейчас в этой комнате, последуют за ним, — выдохнул он, поджал губы и выбежал из императорских покоев.

Лекари переглянулись и продолжили заниматься своими делами. Они и без угроз наследника понимали, что гнев падёт именно на них.

Демидов понимал, что нет никакого толку ему оставаться здесь. Он ничем не может помочь. Зато требовалось выяснить, как же заразился император. Он попрощался с лекарями, вышел из покоев и прямиком направился к начальнику дворцовой полиции — именно он отвечал за сохранность жизни и здоровья императора во дворце.

Начальник полиции был осведомлён о самочувствии императора и уже провёл собственное расследование, опросив всех, кто заходил к нему, и кто нёс службу у дверей в тот день. Однако никого посторонних не было, и сам император из дворца не выезжал.

— Лекари сказали, что он должен был прикоснуться к зараженной вещи. Откуда она могла взяться, если никого не было? — переспросил Демидов.

— Я не говорил, что никого не было, — поправил его начальник — крепкий коренастый мужчина с гладковыбритым черепом. — Я только сказал, что не было посторонних, а различных советников, помощников, министров пруд пруди.

— Тогда составь мне список, всех, кто приходил, кто нёс службу у двери в покои, и кто из горничных там работал, — велел Роман Дмитриевич.

— Как хочешь, — пожал он плечами. — Только я уже всех опросил, поэтому вряд ли тебе удастся узнать что-то новое.

— Посмотрим, — ответил Демидов, а сам подумал, что дождётся сыворотки «Правды», которую ему обещал Филатов, и только после этого поговорит с каждым повторно.

* * *

В течение двух дней, пока члены команды не выписались из больницы, я проводил время с профессором Щавелевым. Для лучшего усвоения и запоминания материала регулярно готовил для себя эссенцию «Менталис», а, вернувшись домой, вновь погружался в изучение справочников и учебников.

— Саша, признайтесь, вы даже не мечтали стать ведущим магом в группе? — спросил Щавель, после того как я успешно приготовил пять различных противоядий.

— Если честно, даже не думал об этом. Какая разница, ведущий или нет? — пожал я плечами.

— Очень даже большая, — нравоучительно сказал он. — Когда пройдут командные испытания, именно ведущий маг будет бороться за места в некоторых испытаниях. И именно его имя останется в истории академии. Именно ему вручат награду и дополнительное денежное вознаграждение. Но! Это только при победе.

— Вы сомневаетесь в том, что победит наша академия? — приподнял я бровь.

— Нисколько не сомневаюсь. И это, пожалуй, в первый раз за всю мою работу преподавателем. Я вижу в вас огромный потенциал. К тому же вы умны и схватываете налету, поэтому я даже рад, что Размыслова сместили. Ему не хватает таланта. Он хороший исполнитель, но никогда не мог создать что-то сам.

Мы вышли из лаборатории и двинулись к лестнице. Члены команды ушли раньше, именно поэтому профессор так разоткровенничался.

— Саша, я давно не интересовался самочувствием вашего отца. Как он?

— Всё хорошо, — пожал я плечами.

Не хотел говорить ему о разрушенном источнике. Не хватало ещё, если эта новость станет достоянием общественности.

— Говорят, вы открываете лабораторию?

— Уже открыли. Отец ею заведует.

— Как же хорошо! — всплеснул он руками. — У меня колени болят, а противовоспалительная мазь вашего отца всегда спасала. Надеюсь, она появится в продаже, — он потёр левое колено и немного сморщился от боли. — Артроз и так замучил, а после того, как меня хорошенько помяли те бандиты, я вообще чувствую себя древним стариком с кучей болезней.

— Если хотите, могу попросить отца приготовить мазь специально для вас, — предложил я.

Мои зелья помогли бы значительно лучше и быстрее, но нужно показать Диме, что в нём нуждаются.

— О, было бы очень хорошо, — обрадовался он. — Я заплачу столько, сколько он попросит.

Мы поднялись на первый этаж и, попрощавшись, разошлись в разные стороны. Я обещал пригласить Лену в ресторан, так что направился к полигону, на котором она занималась.

Ещё подходя к полигону, я услышал пронзительные крики. Там явно что-то происходило.

Рванув дверь на себя, я увидел, что студенты закрыты защитными коконами, а по всему огромному зданию, состоящему из семи залов, с оглушительным треском носится шаровая молния. При ударе о стену она взрывалась, но тут же образовывалась вновь и продолжала хаотично летать и пугать студентов.

— Саша, уходи отсюда! — услышал я встревоженный голос Лены.

Я пригляделся и увидел её под небольшим магическим куполом, под которым она спряталась вместе с ещё тремя девушками.

— Что происходит⁈ — прокричал я, потому что в это самое время молния снова ударилась, и от оглушительного взрыва посыпалась каменная крошка.

— Кое-кто решил поэкспериментировать! Ждём препода, чтобы помог угомонить заклинание! — ответила она. — Выйди! Я боюсь за тебя!

— Я пришёл за тобой! Пошли отсюда, пока молния…

В это время ослепительно белый шар замер на мгновение, а в следующую секунду рванул на меня. Возникло ощущение, будто им кто-то руководит.

— Беги! Саша, беги! — неистово закричала Лена.

Я уже хотел последовать её совету, но тут заметил, что Лена разорвала магическую защиту и побежала ко мне. Сверху на меня летел шар, а навстречу бежала испуганная девушка.

Горгоново безумие! Как я могу уйти, если опасность теперь угрожает ей?

Возможные сценарии развития событий за секунду промчались в моём мозгу, усиленном «Менталисом». Была только одна возможность спастись — броситься к ним навстречу.

Сорвавшись с места, я побежал не к выходу, а к Лене. Девушка остановилась, я подбежал к ней, схватил за руку и увлёк за собой к ближайшему углу. Трескучая шаровая молния пролетела над нами и ударилась прямо над железной дверью. От взрыва откололся большой кусок барельефа, который изображал двух соревнующихся магов, и упал прямо у порога. Если бы я не успел выскочить на улицу, то меня припечатало бы этим камнем.

Молния вновь рванулся вглубь полигона. А мы с Леной, взявшись за руки, выбежали из здания. К нам навстречу уже спешили два преподавателя.

— Фух-х, я так испугалась за тебя, — Лена прижалась ко мне всем телом. Её трясло.

— Зря вышла из-под купола, — строго сказал я.

— Я не могла просто смотреть, как тебя разорвёт на куски. Я хотела тебя спасти, — призналась она.

— Как?

— Отправила бы навстречу молнии огненный шар. Или ещё что-нибудь… Я не могла оставаться на месте. Я бы не смогла жить без тебя, — она всхлипнула и в следующее мгновение в голос разрыдалась.

Я обнял её покрепче и дал вволю выплакаться.

— Ну вот, теперь я некрасивая, — успокоившись, пробурчала она, взглянув на себя в зеркальце. — Глаза красные и нос опух.

— Разве? А по-моему, ты красива как никогда, — я притянул её к себе и поцеловал. — Поехали в ресторан, а потом…

— Я знаю, куда мы поедем после ресторана, — прервала она меня.

— Куда?

— Потом узнаешь, — загадочно улыбнулась она.

Лена отправила водителя домой и села в мою машину. Ехать в ресторан в форме академии она не хотела, поэтому первым делом отвёз её до дома, где она переоделась, и только после этого мы поехали в ресторан.

Лена подсказал место, в котором несколько раз бывала с родителями, и где е очень понравилось, поэтому сразу поехали туда. Мне, кстати, ресторан тоже понравился: вкусная еда, живая музыка, мало людей.

— Я хотел предложить хороший отель после ресторана, — сказал я и подлил ей в бокал красного вина.

— А я хочу предложить кое-что получше, — улыбнулась она и пригубила красное тягучее вино.

Я, кстати, тоже не отказывал себе в удовольствии выпить хорошего вина. А оно, действительно было хорошее. Правда, мне снова захотелось его немного улучшить. Да, я неисправим.. Всё-таки я когда-нибудь займусь созданием хороших вин, но позже. Сейчас не до этого.

— Я заинтригован. Неужели есть что-то лучше, чем провести время наедине в гостиничном номере с большой мягкой кроватью? — я многозначительно посмотрел на неё и улыбнулся.

— Ты не понял, я не отказываюсь от отеля. Но сначала мы посетим одно место. Тебе там понравится, я уверена, — она допила вино и кивнул. — Я готова. Поехали.

Она указывала мне дорогу, и вскоре я понял, куда мы едем — в ботанический сад Боткина.

Будто прочитав мои мысли Лена пояснила.

— Сад отдали городской администрации, поэтому он больше не принадлежит Боткиным.

— Зачем мы туда едем?

— Там раскрылся цветок, который цветёт раз в три года, и всего три дня. Сегодня последний день. Я хочу на него посмотреть.

— Что за цветок такой? — заинтересовался я, ведь пока не сталкивался с таким растением.

— Называется Люминора. Я видела его только на фото, а вживую ещё никогда. Говорят, его аромат навевает самые радостные моменты из жизни.

— И ты в это веришь? — усмехнулся я.

Наверняка эту байку придумали, чтобы заманить в сад посетителей, ведь вход в него платный.

— Верю. Вот увидишь.

— Слабо верится.

Я остановился на полупустой парковке у ботанического сада, и мы с Леной направились к большим воротам, у которых располагалось небольшое здание с кассой.

За два билета я заплатил всего десять рублей, но как только кассирша узнала, что мы приехали взглянуть на Люминору, то запросила ещё двадцать.

— Я же говорил, что они просто заманивают посетителей выдумками про этот цветок. Я уже несколько дней не отрываюсь от справочников с различными растениями, и ни разу не встречал это название.

— Может, ты просто не обратил на неё внимания? — предположила Лена, в нетерпении увлекая меня за собой по широкой дорожке, по обеим сторонам которого росли нетипичные для этого региона деревья.

— Этого не может быть, — мотнул я головой, но не стал добавлять, что с эссенцией «Менталис» я запоминаю всё что вижу, слышу, читаю или ощущаю.

Мы шли по указателям, на которых большими буквами было написано названием растения, и вскоре дошли до оранжереи, в которой выращивали манаросы. Нас встретили два охранника и работник сада.

— Добро пожаловать в уникальный сад, где собраны все растения, грибы и деревья нашей земли, а также манаросы из аномалий, — проговорил работник сада. — Я проведу вас к Люминоре, но должен предупредить, что рядом с манаросами может быть очень опасно. Вам запрещено срывать растения и даже прикасаться к ним, — он строго посмотрел на нас, затем взглянул на наручные часы. — Сегодня последний день цветения люминоры, поэтому нужно торопиться. Лепестки могут в любой момент осыпаться.

Мы прошли через рамку, похожую на металлоискатель, и, взявшись за руки, двинулись вслед за работником.

Очутившись в оранжерее, я по обыкновению втянул носом и не смог сдержать улыбки. Эфиры, эфиры, эфиры. Миллионы облачков разного цвета предстали перед внутренним взором.

— Я так и знала, что тебе здесь понравится, — сказала Лена, заметив мою улыбку.

— Это точно. Была бы моя воля, я бы поселился в оранжерее. Здесь я чувствую себя как дома.

В прошлый раз я был здесь с Коганом несколько месяцев назад. С тех пор эфиры изменились. Кое-что отсюда убрали, но также многое добавили. Стало лучше, разнообразнее.

— Долго ещё идти? — спросил Лена.

— Нет, скоро придём. Ещё раз хочу предупредить, что нельзя дотрагиваться до цветка. Он очень хрупкий, а нам хотелось бы, чтобы больше людей насладились им, — строго предупредил он.

— Какой он важный, — прошептала Лена и прыснула.

Работник недовольно покосился на нас, но ничего не сказал.

Вскоре мы увидели красную атласную ленту, которой был огорожен вазон с цветком.

— Вау! Какой он красивый! — восхищенно произнесла Лена, и я с ней был согласен.

Цветок размером с мою ладонь имел полупрозрачные лепестки, а в его середине находилась крохотная жемчужина, излучающая мягкое голубое свечение.

Стебель люминоры был тонкий, серебристо-зелёного цвета, а листья напоминали крылья бабочки с переливающимися серебристыми узорами.

Я втянул носом сладковато-пряный аромат, и в ту же секунду перед мысленным взором предстала картинка из прошлого — как я вместе с отцом создаю своё первое зелье. Приятное воспоминание, теплое.

— Откуда этот цветок? — спросил я у работника.

— Это манарос добыт из аномалии, но я не знаю, какой. Эта информация, к сожалению, не сохранилась. Он очень редкий, поэтому большое счастье, что Боткину удалось раздобыть его.

Пока Лена кружила вокруг цветка, пытаясь внимательнее его рассмотреть, я начал мысленно изучать свойства люминоры и с удивлением обнаружил, что в моей коллекции нет ничего даже отдаленно похожего. С его помощью я смогу без особых усилий создать зелье «Превращения», эссенцию «Жизни» и даже зелье, позволяющее левитировать. Мне определённо нужен этот цветок.

Я подошёл к Лене и шепнул:

— Отвлеки его.

— Зачем? — удивленно посмотрела она на меня.

— Хочу украсть Люминору…

Глава 6

Услышав о том, что я хочу украсть люминору, Лена возмущенно уставилась на меня и прошептала:

— Ты с ума сошёл? Нельзя этого делать.

— Почему? Это всего лишь растение, а не какая-нибудь особая ценность, — пожал я плечами.

— Откуда тебе знать? Возможно, для них нет ничего дороже этого цветка. Я не буду в этом участвовать, — она многозначительно посмотрела на меня.

— Ну ладно, я возьму лишь пару листочков. Может, удастся укоренить их, — сдался я.

Лена недовольно сморщилась, протяжно выдохнула и кивнула.

— Ну хорошо. Но только два листочка.

Я улыбнулся и чмокнул её.

Лена подошла к работнику, вытащила из сумочки пятьдесят рублей и протянула ему со словами.

— Я здесь первый раз, поэтому очень хочу посмотреть всю оранжерею. Проведите для нас экскурсию, пожалуйста, — проговорила она елейным голоском и премило улыбнулась.

У работника не было никаких шансов. Против такой красотки, как Лена, невозможно устоять.

Он оглянулся, забрал деньги и спрятал их в карман.

— Идёмте. У меня есть свободных полчаса. Я покажу вам здесь всё.

Вдвоём они двинулись по дорожке между пышно цветущими манаросами, а я вытащил из носовой платок, сорвал два листочка и, убрав в карман, пошёл за ними.

Я вполуха слушал рассказы работника сада, мысленно вернувшись в свою лабораторию. Когда добрались до конца оранжереи, мои карманы оттопыривалисьи из-за многочисленных побегов, ростков, веток и листьев манаросов. Ну не смог я удержаться! Я будто книголюб, который попал в огромный книжный магазин.

— Спасибо за экскурсию, — сказал я мужчине и взял Лену за руку. — Было очень интересно.

— Погодите, но ведь я ещё и половины вам не показал, — возмутился он.

— На сегодня этого хватит. При нашем следующем посещении продолжите. До встречи, — попрощался я и потянул Лену к выходу.

— К чему такая спешка? — спросил она, едва поспевая за мной в туфлях на каблуках.

— Мне нужно позаботиться о растениях, пока они не высохли. Сначала заедем ко мне домой.

— Тебе удалось взять листья люминоры?

— Не только её, — я улыбнулся и отодвинув клапан кармана, показал ей то, что находилось внутри.

— Саша! — возмутилась она. — Ты же все растения оборвал.

— Нет, только те, которые мне нужны.

Мы вышли из оранжереи и поспешили к воротам. Лена больше ничего не сказала по поводу кражи, но всю дорогу до дома бросала на меня недовольные взгляды.

Когда мы остановились у филатовского особняка, она отказалась идти со мной в лабораторию, а зашла в дом, чтобы поприветствовать моих домашних. Я же набрал в колбы и другие емкости свежую воду и рассадил в них свой «улов».

Затем приготовил средство, улучшающее рост растений, и добавил по капле в каждый сосуд. Завтра будет видно, кто прижился, а кто нет. Не все растения можно рассадить листьями или черенками, но стоит попробовать.

После того как сделал все приготовления, мы с Леной поехали в ресторан, а оттуда в хороший отель, где остались до утра. За ночь почти не удалось о поспать, поэтому утром я прикоснулся к нашим чашкам с кофе и усилил бодрящий эффект эфира напитка.

Сегодня был выходной, но я даже не думал об отдыхе. Навалилась масса дел. К тому же с Сеней нужно съездить в поместье и посмотреть, как прижились растения.

Я отвёз Лену домой и поехал к себе. Первым делом забежал в лабораторию, чтобы проверить, как себя чувствуют манаросы. К моей радости, почти все пустили корни. Отлично!

Я сначала думал отвезти их в оранжерею, а потом выглянул в окно и вспомнил, что совсем скоро и здесь появится новая оранжерея, поэтому оставил манаросы в лаборатории.

— Чем ты сегодня собираешься заниматься? — спросил дед за завтраком, поедая селедку с отварной картошкой.

— Сначала съезжу с Семеном проверить растения. Заодно фруктов отвезу Зоркому. А потом вновь займусь подготовкой к турниру. Меня сделали ведущим магом, поэтому вся ответственность за команду теперь лежит на мне. Я не могу их подвести.

— Ведущим магом? — удивилась Лида. — Но ведь ты только поступил в академию.

— Какая разница, когда он поступил? Главное талант, — дед поднял крючковатый палец вверх. — Филатовы всегда были на голову выше остальных аптекарей.

— Вообще-то в нашей команде довольно сильные аптекари, — возразил я.

— С чего ты решил? — нахмурил брови дед.

— Они знают и умеют больше меня.

— А, знания — это ерунда, — отмахнулся дед. — Вот ты прочитаешь все свои книги и тоже будешь знать столько же. А вот они никогда не смогут создавать такие зелья, как ты, даже если прочтут все книги мира. Талант всегда стоит во главе всего. Понимаешь?

Я хотел добавить, что кроме таланта нужны также способности. Ведь именно они распознавать эфиры и управлять ими позволяют мне создавать уникальные зелья, но не стал ему ничего говорить. Он очень хочет гордиться мной, ведь я — Филатов.

После завтрака я поехал за Сеней, который уже ждал меня у парковки академии.

— Привет, Сашка. Глянь, что я купил, — он показал на корзину в своих руках, когда я подъехал к нему и открыл окно.

— И что там?

— Тяпка, грунтомешалка для вазонов, секатор с алмазной крошкой, ведро с рунами, чтобы вода всегда была нужной температуры, — перечислил он.

— Сколько ты на это всё потратил?

— А, неважно. Главное, что это всё поможет мне ухаживать за растениями.

— Ладно. Положи свою корзину в багажник и поехали.

Через час мы подъехали к поместью. Сеня так рвался начать работать, что даже от чая с пирогами отказался. Я заверил экономку, что мы придём на обед.

— Мне даже страшно заходить в оранжерею, — признался Сеня, когда мы двинулись по дорожке к светящимся изнутри стеклянным сооружениям.

— Почему?

— А вдруг не прижились? Будет жалко, ведь столько труда вложили. Да и саженцы вам дорого обошлись.

— Не переживай. Мы их полили мои средством, поэтому я нисколько не сомневаюсь, что за день ты не управишься. Тебе придётся много пропалывать и подвязывать, — я похлопал друга по плечу.

Когда мы зашли в оранжерею, Семен не смог сдержать восхищённого возгласа. Манаросы прижились и чувствовали себя отлично. Некоторые из растений вымахали более метра и склонялись под тяжестью густой листвы. Были даже те, что пустили новые побеги и заняли соседние пустые вазоны.

— Я же говорил, что у тебя будет много работы, — улыбнулся я.

— Это точно, — он надел перчатки и принялся за дело.

Пока он возился, я обошёл все растения, подлил, кому требовалось, ускоритель роста. В большую канистру, откуда шёл полив, накапал лекарство от паразитов и вредителей. Затем занялся особо ядовитыми растениями. Я не хотел, чтобы Семен пострадал, поэтому запретил ему к ним приближаться.

Через два часа, когда выполнили большую часть работы, мы с Сеней вышли из душной влажной оранжереи и двинулись к поместью. Экономка уже ждала нас с горячим обедом. Еда здесь была без изысков, но свежая и вкусная. Мы съели кислый щавелевый суп, гречневую кашу с говяжьей печёнкой и пирожки с луком и яйцом. Пока Сеня пил чай со смородиновыми листьями, я взял бумажный пакет с фруктами и направился к аномалии.

На этот раз Зоркий сам вышел ко мне. Мы молча прогулялись по лесу, пока он смачно хрустел яблоками и брызгался соком апельсина. Я обратил внимание, что растительность стала гуще, хотя приближалась зима. Карликовые деревца, которые едва доходили мне до плеч, теперь были выше меня и отпустили новые ветки. Песчаные насыпи на месте рудника раньше покрывала редкая чахлая трава, теперь же на них росли маналопухи с большими сочными листьями. Даже птицы щебетали громче, и попадались насекомые, которых я раньше не встречал. Хм, интересно.

Зоркий помахал мне рукой, и я вышел за ворота анобласти. Сеня уже был в оранжерее и доделывал свою работу.

— А ты говорил, что мне придётся здесь на ночь остаться, — с довольным видом произнёс он, с гордостью рассматривая результат своей работы.

— Кто ж знал, что ты такой шустрый, — усмехнулся я и взглянул на часы. — Возвращаемся, у меня есть кое-какие дела.

Едва мы вернулись в город, и я высадил Семена у академии, мне позвонил Демидов.

— Слушаю вас, Роман Дмитриевич, — бодро ответил я и покатил по оживлённой дороге, освещенной сотнями огней.

— Добрый вечер, Саша. Мой заказ готов?

Спросил он буднично, стараясь не выдавать волнения, но я услышал напряженные нотки в его голосе. У него явно что-то случилось.

— Ещё не готов. Мы договаривались на неделю, — напомнил я.

— Да, знаю, но всё равно решил спросить, — упавшим голосом спросил он.

— Вам срочно нужно?

— Срочнее некуда, — признался он.

— У меня готовы три пробирки. Могу привезти, если хотите.

— Хочу! — выпалил он. — Жду вас в своём управлении. Или мне прислать человека?

— Не надо. Я на машине, скоро буду.

Я сбросил звонок и нажал на педаль газа. Не знаю, что именно случилось, но по пустякам Демидов точно не будет волноваться.

Я забрал из лаборатории заранее подготовленные пробирки с сывороткой «Правды» и подъехал к тому ничем не примечательному зданию за детской библиотекой, куда переехал Демидов со всем штатом тайной канцелярии. Теперь мне понятно, почему они располагались на отшибе города в старом здании Архива — слишком много у них недоброжелателей. А среди врагов могут быть довольно опасные боевые маги, которым ничего не стоит разрушить в здание вместе с теми, кто внутри.

Один из бойцов, дежуривших у входа, проводил меня в кабинет Демидова. Тот сидел за столом и внимательно просматривал какой-то список.

Одного взгляда на Романа Дмитриевича хватило, чтобы понять, что он уже несколько ночей нормально не спит: глаза ввалились, вокруг синева, щёки впалые и движения замедленные. Ему явно не хватало энергии.

— Саша, ты уже здесь. Хорошо, — он тяжело вздохнул, убрал лист со списком в стол и потёр уставшие глаза. — Принёс?

— Да, — я подошёл и положил на стол перед ним три пробирки с сывороткой. — Только на этот раз я сделал в жидком виде. Так удобнее использовать. Можно добавить в еду или в питьё. А можно просто заставить выпить.

— Хорошо, спасибо тебе. Деньги я тебе завтра отправлю с одним из своих людей. Ты не против?

— Нет. К тому времени я успею изготовить ещё несколько пробирок, поэтому можете расплатиться за всю партию.

— Хорошо, — кивнул он и подавил зевоту. — Может, хочешь чаю или кофе?

— Кофе, — я опустился на стул и закинул ногу на ногу. — И себе тоже сделайте.

— Видно, что я засыпаю на ходу? — горько усмехнулся он, подошёл к электрическому чайнику и включил его.

— Да, — ответил я и втянул носом эфир мужчины. — Из-за недосыпа вы плохо запоминаете, не можете сосредоточиться, заторможены, и вам сложно удерживать внимание. Неужели вы не можете отложить работу на несколько часов и просто выспаться?

Демидов ответил не сразу. Он одарил меня тяжелым взглядом, вернулся на своё кресло, тяжело вздохнул и, невидяще уставившись в кирпичную стену, ответил:

— Даже не спрашиваю откуда ты это взял. Я уже привык к твоим фокусам. Но ты прав. Я бы с радостью поспал, но пока на это нет времени. Мне нужно работать. Иначе… Я не могу тебе рассказать, что происходит, но сейчас точно не время для сна. Скоро, очень скоро может случится непоправимое. Я не могу это предотвратить, но хочу хотя бы найти тех, кто к этому причастен.

— Вы говорите загадками, — усмехнулся я, и в это время чайник с щелчком выключился.

— Поверь, тебе это знать ни к чему, а то тоже сон пропадёт… Если ситуация не исправится, то сон пропадёт у всей империи.

Он хотел снова подняться, чтобы налить нам по чашке растворимого кофе, но я остановил его.

— Сидите, я сам всё сделаю, — я подошёл к столику, на котором на подносе стояла банка с кофе, сахарница, корзинка с печеньем и несколько чистых чашек. — Могу усилить эфиры кофе и сахара, чтобы на время ваш организм взбодрился.

— Буду тебе очень благодарен. Ты прав, у меня просто нет сил, и думается с трудом.

Приготовив нам кофе, я протянул ему чашку и опустился напротив.

— Скажи, Саша, а вы, аптекари, умеете бороться с ведьмиными заклинаниями? — ни с того ни с сего спросил Демидов.

— Ну-у-у, кое-кто умеет, а что?

— Кто? — вмиг оживился он и подался вперёд, буравя меня взглядом.

— Я.

Он улыбнулся, будто я сказал какую-то шутку, но, когда заметил, что я серьёзен, уточнил:

— С чего ты решил, что можешь справиться с заклинанием ведьмаков?

— Пробовал. Получилось, — ответил я спокойно и отпил кофе.

Он с минуту внимательно смотрел на меня, потом, будто приняв какое-то непростое решение, откинулся на спинку кресла, сделал два больших глотка остывшего кофе и кивнул.

— Хочу поделиться с тобой секретной информацией. Надеюсь, я могу быть уверен, что ты никому не расскажешь?

— Можете, — ответил я и откусил кусок сахарного печенья.

Демидов не спешил. Он допил свой кофе, взглянул на часы, недовольно поморщился, и только после этого начал говорить:

— Лекари уверены, что император заразили ведьминой чумой. Слышал об этом заболевании?

— Нет.

— До недавнего времени я тоже о нём ничего не слышал. Ведьмина чума передаётся через зараженный предмет. Сначала сильный жар, потом появляются сиреневые пятна, и через какое-то время человек умирает от язв и истощения организма. Император заразился несколько дней назад. У нас осталось совсем немного времени. Лекари говорят, что смерть наступает через дней десять — двенадцать.

— Если о болезни столько известно, то почему до сих пор нет эффективного лечения? — удивился я.

— О ведьминой чуме не слышали последние пятьдесят лет. А раньше… раньше люди просто умирали… Возьмёшься за лечение? Если всё получится, то благодарность государя…

— Об этом рано говорить. У меня нет готового лекарства от этого недуга. Завтра утром я дам ответ, — с этими словами я поднялся и двинулся к выходу.

— Саша, — бросил мне вслед Демидов. — А твой кофе на самом деле очень бодрит. Спасибо.

— Пожалуйста, — ответил я и вышел из кабинета.

Ведьмаки воздействуют на людей через свои заклинания и используют энергию земли. Заклинание — не микроб, который можно победить эфиром. Как и проклятье Нарантуи, с этим недугом можно справиться, используя ту же энергию, что и сами ведьмаки.

Первым делом я хотел порыться в книге, которую забрал у Фёклы. Если там ничего не найду, тогда обращусь за помощью к Нарантуе. Может, вместе найдём способ вылечить императора… Надеюсь.

— Ты чего такой задумчивый? — спросила Лида за ужином.

— А? Что? — я вынырнул из океана своих мыслей.

— Что-то случилось? — насторожилась она.

— Нет, всё хорошо. Просто думаю, — я вновь склонился над блюдом с жареным судаком.

— Зря ты согласился участвовать в турнире. Одни заботы от него, — проворчал дед. — Учёбу пропускаешь и вечно витаешь где-то.

— Учёбу догонит. Даже перегонит, — вступился Дима. — Лично я очень рад и горжусь тем, что моего сына включили в команду. Если он хорошо себя покажет, то все четыре года будет ведущим магом от академии. Это почётно и прибыльно.

— Работать — это прибыльно. А ваши турниры всё равно что в рулетку играть, — махнул рукой старик Филатов.

Так и не притронувшись к рыбе, я поднялся из-за стола и вышел из столовой. Забрав из комнаты ведьминскую книгу, пошёл в лабораторию и запершись, принялся просматривать заклинания. Ещё раз. Ведь до этого я просматривал их в своей памяти.

Только перевернув последнюю страницу, я окончательно убедился в том, что про Чуму в книге не было ни слова. Не было также ничего отдаленно напоминавшее это заболевание.

Последняя надежда на шаманку, ведь у меня нет времени посетить ведьмаков в Кижах.

«Наранутя, явись!» — позвал я и с замершим сердцем принялся ждать её появления.

Глава 7

Дух шаманки не заставил долго ждать. При появлении Нарантуи на меня пахнуло холодом. На этот раз она была одета в шикарную меховую накидку, а в руках держала бубен, обтянутый кожей.

«Ты звал меня?» — прошелестела она.

«Да. Мне нужна твоя помощь», — ответил я и заметил, что у неё на поясе висит целая связка различных зубов. В том числе человеческих.

«Говори».

«Ты знаешь, как вылечить человека, которого заразили ведьминой чумой?»

«Ведьма может вылечить этого человека».

«Вряд ли к нему подпустят ведьму, — с сомнением покачал я головой. — Я сам попробую. Ты только скажи, как это сделать, ведь вы похожи?»

«Ты забыл, что я не ведьма! — повысила она голос и дернула головой, отчего косы-змеи шевельнулись. Мне даже показалось, что они зашипели. — Ведьмы низшие и примитивные. Они могут черпать только темные силы. Больше никогда не сравнивай нас!»

Её явно задели мои слова.

«Понял. А к чему ты так разоделась?»

«Сегодня Костреница — Ночь Огненных ветвей. В полночь живые шаманы призывают умерших, чтобы мы помогли им побороть невзгоды или поделились советом».

«То есть только ко мне ты являешься в любое время?» — уточнил я.

«Верно. Ты заслужил это», — она почтительно склонила голову.

«Ясно… Если тебе ничего неизвестно про ведьмину чуму, то отправь ко мне того, кто подскажет, что делать,» — велел я.

Шаманка ударила в бубен и пропала.

Ждать пришлось более получаса. В лаборатории самопроизвольно приглушился свет, и по стенам и полу поползли длинные тени, когда передо мной появилась худая чёрная фигура.

Это была древняя старуха с редкими черными волосами, в истлевшем ажурном платье и с крупными желтыми зубами, которые выглядывали из-за тонких губ. Крупные зубы на тощем лице выглядели устрашающе и будто принадлежали не человеку, а лошади.

«Ты звал меня, алхимик?» — раздался в моей голове шёпот, от которого возникло ощущение, будто душу царапают ржавыми когтями. В своей прошлой жизни я думал, что повидал многое, но сейчас от неподдельного ужаса стыла кровь.

М-да, теперь я понял разницу между шаманом и ведьмой. Голос Нарантуи звучал так, будто с тобой говорит сама природа, а ведьма была олицетворением чего-то злого, неестественного.

«Как тебя зовут?» — совладав с собой, спросил я.

«Гризельда, алхимик».

«Ага, Гризельда, значит, — я глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. — Ты знаешь, как вылечить человека, заболевшего Ведьминой чумой?»

«Знаю, алхимик», — на этот раз её голос походил на низкое рычание, хотя она по-прежнему оставалась неподвижной и смотрела будто сквозь меня. Возможно, так и было, ведь она знала, что я алхимик, а не аптекарь Саша Филатов.

«Расскажи», — велел я.

Ведьма взмахнула рукой, и прямо в воздухе передо мной появились красные буквы, которые закружились и в следующее мгновение начали складываться в слова. В слова заклинания.

Я схватил карандаш и бланк для рецептов и начал быстро записывать, пока они не пропали.

«Это всё? Мне всего лишь нужно прочитать это заклинание, и болезнь уйдёт?» — уточнил я.

«Нужен ритуал и реликвия».

«Опиши ритуал», — я схватил следующий бланк, чтобы продолжить записывать.

«Нужен ритуал Очищения», — ответила она, но от этого яснее не стало.

«Как проходит этот ритуал?» — терпеливо переспросил я.

«Как всегда», — ответила она, и я заметил, как чуть дёрнулись её губы. Будто она хотела улыбнуться, но не могла.

«Ты шутить со мной вздумала, старая карга? А ну отвечай!» — внутренне повысил я голос, отправив мощный мысленный сигнал.

Ведьма вдруг перевела взгляд черных глаз на меня. Было ощущение будто меня окатили холодной водой. Я застыл как вкопанный.

«В круг из соли и свечей положи больного и прочти заклинание. Затем дай ему испить из реликвии, пожертвовав часть своей жизненной силы», — снова этот леденящий голос, но на этот раз он уже не действовал на меня так как при первом звучании.

«Что за реликвия? Где мне её найти?»

«Найди Чашу Стылых Слёз», — ответила она и, клацнув зубами, исчезла.

Если честно, я сразу почувствовал облегчение. Она будто сковывала мою волю.

Хм, Чаша Стылых Слёз…. Я несколько раз видел в ведьминской книге упоминание об этой Чаше, но где её взять?

Снова позвал Нарантую. Шаманка выглядела недовольной.

«Ещё не полночь, — сказала она. — Ты же знаешь, что мы не любим появляться до полуночи и после рассвета».

«В полночь тебе будет некогда. Шаманы наверняка припасли много вопросов. Лучше выясни, откуда можно достать реликвию под названием Чаша Стылых Слёз».

Шаманка ничего не ответила, лишь ударила в бубен и пропала. Я думал, что снова придётся долго её ждать, и уже хотел заняться изготовлением сыворотки для Демидова, но они появилась уже через пару минут.

«Все Чаши уничтожили. Ни одной не осталось».

«Кто уничтожил? Когда?» — всполошился я.

«Во времена Охоты на ведьмаков».

«Горгоново безумие! И как мне провести ритуал без этой чертовой Чаши?»

«Сделать самому», — дернула она плечом.

«Сделать?» — я задумался.

А почему бы нет? Её наверняка делали люди, просто с соблюдением определенных условий, и напитывая маной.

«Тебе понадобится травница. Я не знаю названия тех растений, которые понадобятся. При моей жизни и в моём народе они назывались не так, как сейчас».

«Ну так зови травницу!» — по-хозяйски ударил я себя по колену.

Прямо барин, требующий крепостных. Видел я один фильм про такое время в этом государстве. Только вместо крестьянок ко мне являлись призраки давно умерших людей.

Вскоре передо мной возникла та самая травница, которая помогла мне в прошлый раз. Только на голове у неё был венок не из полевых цветов, а из веток с огненно-красными листьями. Наверняка тоже готовится к Костренице.

«Шаманка рассказал, что от меня требуется, — начала она. — Тебе нужно сделать чашу из Плакучего сумеречника. Напитать его соком гриба Слезоточца. Обжечь в костре вместе с пухом Дымного дерева».

Ну в принципе ничего сложного. Все эти растения мне знакомы, и я даже знаю где их найти — в савельевской аномалии.

Травница испарилась, а я выбежал из лаборатории и рванул в сторону дома, на ходу набирая номер князя Савельева.

— Владислав Андреевич, извините, что так поздно, но дело срочное, — выпалил я, когда услышал приветствие.

— Говори.

— Мне нужно попасть в вашу аномалию. Я сейчас же выезжаю.

— Сейчас? Ночью?

— Да, — я забежал в свою комнату, включил на громкую связь и начал переодеваться в спортивный костюм. — Много времени не займёт. Я знаю, где найти то что нужно.

— Хорошо. Я найду людей в сопровождение. Сейчас не буду задавать вопросов. Но ты же мне потом обо всём расскажешь?

— Боюсь, что в этот раз мне нужно сохранить всё в тайне, — признался я. — Могу только сказать, что от этого зависит жизнь.

— Дело жизни и смерти — уже слышал от тебя такое, — невесело усмехнулся он. — Через сколько тебя ждать?

— Постараюсь через три часа. Сразу подъеду к воротам анобласти. Пусть прихватят снаряжение для меня. Я так до сих пор и не сподобился приобрести.

— Об этом можешь не волноваться. Отправлю с тобой старика Меткого и ещё двух опытных охотников. Сам знаешь, по ночам в аномалии опасно.

— Знаю, — ответил я и вспомнил, как провалился в ловушку, которую вырыл гигантский жук Грунтолаз.

Прихватив с собой сменное белье, пистолет, патронташ с пробирками и зельестрел, я спустился вниз и нашёл Диму, который делал какие-то записи в своём дневнике.

— Я в Торжок. Постараюсь не задерживаться, — бросил я и уже хотел двинуться к двери, но он остановил меня.

— Зачем тебе в Торжок?

— Кое-какие срочные дела появились. Не хочу утомлять тебя подробностями.

— Ты уж будь любезен, — строго сказал отец.

Это было довольно необычно. Я редко видел его строгим. Думаю, что жизнь вдали от семьи сильно повлияла на него, поэтому сейчас он старался быть мягким и понимающим. Из памяти Саши я знал, что Дима раньше был более резким, активным, и не раз наказывал его за плохое поведение.

— Мне понадобились ингредиенты из анобласти.

— Ты хочешь зайти ночью в анобласть? — он вытаращился на меня так, будто я смертник.

— Да нет, — махнул я рукой. — Пока доберусь — утро наступит.

Дима протяжно выдохнул, но всё ещё с подозрением смотрел на меня.

— Что за зелье ты придумал?

— Потом расскажу. Сейчас совсем нет времени, — я указал на часы. — Хочу успеть за выходные сделать все дела, а то начнётся рабочая неделя, и снова не буду вылезать из академии до самого вечера.

— Подожди меня, я поеду с тобой. Мне только нужно переодеться, — он поднялся из-за стола и торопливо двинулся к двери.

— Да зачем тебе ехать со мной? Тебя всё равно в аномалию не пропустят, — попытался отговорить я.

— Это не обсуждается, — сухо сказал он, отдёрнул полу пижамы и начал подниматься по лестнице.

Как только хлопнула дверь его комнаты, я выбежал из дома и рванул к воротам. Ждать его я точно не буду. Пусть привыкает к тому, что всегда будет так, как я хочу.

Забросив рюкзак на заднее сиденье, выключил телефон, завёл двигатель, который тут же откликнулся довольным урчанием, и выехал с парковки. Конечно, Дима будет возмущаться и требовать ответа, но в аномалии ему точно не место. К тому же никто не должен знать, что именно я делаю, и для кого.

Как и рассчитал, через три часа я подъехал к воротам анобласти. Охрана работала круглосуточно, поэтому меня уже встречали.

— Здорова, малец, давно не виделись, — расплылся в улыбке Меткий. — Как жизнь молодая?

— Приветствую. Жизнь кипит, — я пожал ему руку.

— И правильно. Молодо-зелено. Эх, мне бы скинуть лет двадцать, я бы столько всего переделал, — мечтательно произнес он.

— Могу предложить зелье, которое сделает вас на двадцать лет моложе. Правда, стоить будет дорого.

— Ну ты шутник, — рассмеялся он и похлопал меня по плечу. — Ты ещё машину времени предложи.

— Такой машины у меня нет, — развёл я руками.

— Ну раз нет, надевай снаряжение и пойдем. Ещё карабин тебе прихватил.

— Карабина не надо. У меня с собой пистолет и зельестрел, — ответил я, надевая тяжелое обмундирование.

— Что ещё за зельестрел такой? Типа рогатки, что ли? — усмехнулся он.

Я вытащил из-за пояса и протянул ему роскошный револьвер.

— Вот это громобой, — восхищенно произнёс он. — Небось много денег за него отдал.

— Много, но в деле почти не проверял.

— Ну вот сейчас и проверишь. Ночью там, — он кивнул на ворота и напряженно добавил, — сущий ад.

После того, как все собрались, ворота разъехались, и мы пешком зашли в анобласть. Машина мне не нужна. Во время езды я не смогу реагировать на эфиры нужных мне растения. К тому же я совсем неподалёку от ворот находил Дымное дерево. Оно издали привлекало внимание, ведь на нём почти не было листьев, а ветки покрывал густой пух. Именно в костре из этого пуха и нужно обжечь готовую чашу.

Мы решили не включать фонари, чтобы не привлекать излишнего внимания. Однако прошли не более ста метров, когда я учуял эфир ядовитой змеи. Увидеть её было невозможно, ведь лес здесь напоминал густые джунгли.

— Стойте, не двигайтесь, — прошептал я и поднял руку.

Охотники замерли и напряглись, вглядываясь в тёмные заросли.

— Что такое? Ты что услышал? — также шепотом спросил Меткий.

— Нет, учуял. Слева притаилась змея, но я её сейчас обезврежу.

Я вытащил из патронташа пробирку с «Ледяной пеленой» и плеснул. Толстые сверкающий лёд быстро «побежал» по траве. Мы услышали лишь шипение, которое быстро стихло.

Один их охотников прорубил тесаком листву, и мы увидели огромную змею. Она застыла с открытой пастью. На концах острых клыков замерзли капельки желтого яда.

— На обратно пути снимем кожу. Дорого продать можно будет, — с довольным видом произнёс охотник.

Мы продолжили путь и, уже подходя к Дымному,вышли на открытое место, где разместилось целое стадо кабанов.

— Отходим, — быстро шепнул Меткий, но тут несколько кабанчиков с визгом бросились врассыпную, чем привлекли внимание взрослых особей.

Просто гигантский вепрь, которого я сначала принял за черный холм, поднялся на ноги и, сверкая красными глазами, пошёл на нас. Бежать было бесполезно. Послышались выстрелы. Один из охотников — маг ветра, принялся бить его воздушными лезвиями. Вепрь взревел и начал отступать, но в это самое время справа показался ещё один, поменьше.

— Опасность справа! — предостерегающе закричал я, выхватил зельестрел и выстрелил.

Вепрь успел только хрюкнуть и поднять копыто. Затем свалился на бок, не в силах пошевелиться.

Между тем вожак продолжал отступать. Он уже весь был покрыт ранами, один глаз заплыл, но по-прежнему не убегал, в то время как всё стадо уже скрылось в лесу.

— Вот же упёртый, — сказал Меткий, прицелился и выстрелил.

Попал прямо во второй глаз. Вепрь замертво свалился на землю и пропахал траву пятачком.

— С пустыми руками мы отсюда не выйдем, — с довольным видом сказал Меткий.

Пока я собирал пух с Дымного дерева, охотники разделали кабанов. Тащить на себе такие туши было невозможно, поэтому взяли лишь то, что ценнее всего: клыки, шкуру, жир и внутренние органы.

— Ну что, Саша, назад возвращаемся? — спросил Меткий, когда я вернулся к ним.

— Нет. Мне нужен Плакучий сумеречник и гриб Слезоточец.

— Так я знаю, где Слезоточец растёт. В прошлом году на него заказ поступал, — сказал один из охотников. — Далековато. Километра два отсюда.

— Быстро дойдём, если никто не помешает, — ответил Меткий.

Мы снова двинулись в путь. Бледная луна хоть немного, но разбавляла тьму, поэтому охотник без труда вёл нас к поляне, где, по его заверению, росла целая колония Слезоточцев.

Нам попадались ночные хищники, но Меткий вытащил из рюкзака по баллону с ядрёным газом типа перцовки и раздал всем. Мы периодически распыляли его, отгоняя от себя всякую живность.

Два километра идти не пришлось. Я учуял их через несколько сотен метров на небольшом бугорке, вокруг которого рос густой ельник.

Сколько понадобится темно-синих капель, которые накапливались в центре полой шляпки гриба, я не знал, поэтому собрал все грибы.

— Остался Плакучий сумеречник, — напомнил я. — Кто-нибудь сталкивался с ним?

— Видать, не такое уж полезное дерево, раз нам ни разу не приходилось за ним заходить, — сказал Меткий, когда все охотники сказали, что даже не знают, как он выглядит.

— Я видел его у пещеры с кристаллами. Далеко до них? — уточнил я.

— К утру дойдём, — прикинув в уме, ответил Меткий. — Только надо на дорогу выйти. Если по прямой пойдём, на болото попадём. Чтобы обойти его, ещё больше времени потратим. У тебя горит? Срочное дело?

— Горит, — признался я. — Пойдёмте к дороге.

Идти по дороге гораздо легче, поэтому мы энергично зашагали в сторону светлеющих вершин гор.

Как и сказал Меткий, уже совсем рассвело, когда впереди показались те самые скалы с пещерами, где добывают кристаллы.

Плакучий сумеречник отдалённо походил на иву. Только стебель и ветки были почти черные, а узкие длинные листья покрыты синими прожилками.

Мне следовало сделать чашу из этого дерева, поэтому я срубил толстую ветку, затем разделил её на три куска на тот случай, если с первого раза не получится, и запихнул в рюкзак.

— Готово. Можем возвращаться, — сказал я охотникам, которые охраняли меня, и за это время убили несколько ящеров, три змеи и черную пантеру.

Именно с такой я столкнулся, когда в первый раз зашёл в анобласть вместе с Ваней. Правда, если не считать тот случай, когда я превратился в одного из охотников. Даже помню его имя — Эдик. Но и я ему помог — приготовил зелье для скорейшего выздоровления.

Обратный путь прошёл без происшествий. Перед обратной дорогой я заехал в Торжок. Сначала наведался в «Кофейный дом». Елизавета Андреевна, владелица кофейни, встретила меня, как родного, и угостила пирожными и бутербродами с сыром и красной рыбой, а также вкусным ароматным кофе.

После этого я заехал в «Туманные пряности» проведать Валеру. Парень тоже обрадовался мне и рассказал, как они с братом со всем справляются, и как теперь он сам ходит в лес вместе с отрядом филатовских собиральщиков. Я похвалил его и сделал для себя пометку, что надо бы сказать деду, чтобы тот не скупился и выплачивал премии.

Когда выпил зелье «Исцеления», усталость как рукой сняло, и я пустился в обратную дорогу. У меня были большие сомнения, что кто-то подпустит меня к императору проводить ритуал, но стоило попробовать. Надеюсь, меня после этого не признаю ведьмаком и не казнят…

Глава 8

Добрался до дома к двум часам дня. Лида занималась подготовкой к открытию новой лавки, поэтому её не было дома. Настя с подружками пошла в кинотеатр, поэтому обедал я в обществе Димы и деда.

Дима, кстати, ни слова не сказал о моём бегстве, только уточнил, всё ли я нашёл. Дед на его месте наверняка устроил бы скандал или снова начал бурчать и обвинять меня в неуважении или в неблагодарности. Всё-таки они очень разные люди.

— Эх, Шурик-Шурик, чувствую, ты что-то от нас скрываешь. То генерал за тобой приезжает, то мчишься ночью в Торжок. Признавайся, что ты снова затеял? — подозрительно прищурившись, спросил дед.

— Ничего особенного. Пытаюсь вылечить очередного больного, — как можно равнодушнее ответил я.

— Что за больной? — заинтересовался Дима.

— Этого сказать не могу — попросили молчать. А вот болезнь плохая, но, по-моему, не заразная.

Из того, что я успел узнать, магия ведьмаков работает направленно. То есть заразить хотели именно императора, и никто, даже те, кто прикасался к тому же предмету, просто не заражались. Заклинание на них не срабатывало. Это может объяснить то, что во дворце больше никто не заболел.

— И чего ты вечно ходишь вокруг да около. Выкладывай всё начистоту! — старик Филатов ударил ладонью по столу, отчего звякнула посуда и подпрыгнули столовые приборы.

— Не могу. Сказал же — просили молчать, — пожал я плечами и как ни в чём не бывало продолжил есть сочную поджаристую рульку, обильно смазанную приправами. Нашими филатовскими приправами.

— Ага, значит люди большие, — смекнул дед. — Надеюсь, ты не продешевил? Хорошую цену попросил за лекарство?

— Пока ничего не просил. Даже не знаю, получится помочь или нет, — я задумчиво уставился перед собой.

А, может, не рисковать и сначала попробовать изучить эфир больного государя и, если не справлюсь с помощью зелий, только после этого проводить ритуал? Хотя, если я себе не смог помочь избавиться от ведьминского воздействия, то как помогу другому? Нет, не буду тратить время на зелья. От каждого недуга есть своё лекарство и не стоит изобретать что-то другое.

— Сынок, может ты хотя бы подскажешь, что за болезнь такая? Мы с дедом подскажем, — вывел меня из раздумий голос Димы.

— Нет. Я уже знаю, как помочь, — я встал из-за стола и двинулся к выходу. — Спасибо за обед.

Запершись в лаборатории чтобы никто не помешал, я разложил на большом металлическом столе всё, что требовалось для создания Чаши Стылых Слёз.

В прошлой жизни я редко нанимал мастеров, а предпочитал сам во всём разобраться, поэтому даже столярному ремеслу был обучен. Шкатулки, коробки, подставки, пробки и доски я делал сам, поэтому не видел ничего сложного в том, чтобы сделать чашу, но у меня не было никаких специальных инструментов.

Я нашёл в кладовке только пилу, молоток и ведро заржавевших гвоздей. Уже хотел поехать в магазин, но тут увидел ящики с инструментами строителей, которые строили новую оранжерею на месте той, что когда хотел сделать дед. Мастер без лишних вопросов разрешил мне взять всё что нужно.

Я выбрал небольшой плотницкий топор, стамеску, рубанок и долото. Этого должно хватить, чтобы смастерить чашу. Не знаю точно, как она выглядит, но, думаю, это не так уж и важно. Главное, чтобы сделано было по правилам и использовалось по назначению.

На то, чтобы сделать посудину, более-менее напоминающую чашу, мне потребовалось больше четырёх часов и все три куста дерева.

Одна чаша лопнула, когда я неаккуратно попытался обработать дно и чуть глубже провёл долотом. Вторая почти получилась, но я не рассчитал размер, и внутренняя часть едва бы вместила пятьдесят миллилитров воды. Поэтому третью я уже делал с особой осторожностью и всё тщательно продумывая. Правда, получившаяся чаша больше напоминала небольшой котелок, но какая разница. Я же не ремесленник, а в первую очередь алхимик.

Прибрав сор, я приступил к следующему этапу. Нужно напитать чашу соком гриба Слезоточца. Благо я набрал достаточно этих грибов, чтобы не переживать о том, что их может не хватить.

Я присел на высокий табурет, взял один гриб, поднес к чаше и сжал его. Темно-синий сок начал капать на деревянные края, но к моему удивлению, не начал впитываться, а стекал на стол. Древесина отталкивала жидкость.

— Не понял, — нахмурился я и принялся втирать сок в чашу, но сколько бы не тёр, окрасил только свои пальцы, а чаша оставалась светло-бежевого цвета.

Промучившись целых полчаса и испортив половину грибов, я зло выругался и вышел на улицу.

Вечерело. Промозглый ветер обдувал разгорячённое лицо и шелестел остатками пожелтевшей листвы. Я медленно побрёл по садовой дорожке, пытаясь понять, как можно пропитать то, что пропитываться совсем не хочет. Может сделать шилом много маленьких дырочек? Или накрошить грибы внутрь чаши и подождать, вдруг впитается? Не-е-е, всё не то.

В конце концов я решил снова вызвать Нараную, и пусть она отправит ко мне ту ведьму.

Нарантуя не заставила себя долго ждать. Она сменила меха на платье и была без бубна.

«Как прошла ночь с шаманами?» — спросил я с улыбкой.

«Как обычно. Ничего без нас не могут», — прошелестела она и тоже чуть заметно улыбнулась.

«Ты можешь снова позвать ко мне ту старуху?»

«Ей не понравится, — предостерегающе произнесла Нарантуя. — Она в прошлый раз сильно упиралась и грозила проклятьями».

Я задумался. Что же мне теперь делать? Остановиться на полпути?

«Что тебя беспокоит?» — спросил шаманка.

«Я не могу пропитать чашу слезами гриба Слезоточца. Хотел спросить, как это сделать».

«Смешай слёзы со своей кровью, — ответила она. — Это древнее и могущественное дерево. Оно просто так ничего не принимает. Только через жертву. Пожертвуй свою кровью, и она ответит тебе взаимностью».

Хм, можно попробовать.

Я накапал в мензурку темно-синий сок, уколол палец и добавил несколько капель своей крови.

— Ну что ж, попробуем, — затаив дыхание, вылил получившуюся смесь в чашу.

Жидкость впиталась мгновенно, будто это было не дерево, а вата.

— О, отлично, — обрадовался я и мысленно обратился к шаманке, которая до сих пор парила неподалеку и наблюдала за тем, что я делаю.

«Благодарю тебя, Нарантуя».

Она ничего не ответила, а медленно испарилась.

Вскоре вся чаша покрылась темно-синим цветом, впитав в себя сок гриба. Остался последний этап.

Я боялся, что пух с Дымного дерева сгорит быстрее, чем я смогу обжечь чашу со всех сторон. Поэтому выключил на полную мощь вентиляторы в вытяжном шкафу, сложил костер из остатков дерева и поджёг.

Когда опилки и стружки хорошо разгорелись, положил в центре костра чашу и тут же навалил сверху целую охапку пуха. Однако я очень удивился, когда пух вместо того чтобы вспыхнуть и за считанные секунды превратиться в золу, начал скручиваться, чуть потрескивать и загораться золотистым огнём. Вскоре пух облепил чашу и вытяжной шкаф, превращаясь в золотистые нити и образуя узоры. А потом просто потух.

Я сразу же вытащил деревяную посуду и внимательно осмотрел. Ещё недавно это была грубо выструганная неумелым мастером посуда, напоминающая горшок для печи. Сейчас же я держал в руках сосуд глубокого тёмно-синего цвета, словно морская вода, и с золотистыми причудливыми узорами. Издали казалось, что это очень дорогая фарфоровая посуда, но вблизи был заметен рисунок дерева и неровности.

Я вытряхнул из рюкзака остатки трав и положил в него чашу, предварительно завернув в бумажное полотенце. Теперь самое трудное — уговорить Демидова. Если честно, я даже не знал, с чего начать, ведь не мог признаться, что имею отношение к ведьмакам. К тому же сильно сомневался, что всё сделал правильно и ничего не перепутал. А может, нужно было делать эту чашу в определённое время года, ну или только при свете луны. Или были ещё какие-нибудь тонкости, о которых не упомянула ведьма, а я сам не спросил. Короче, брошу кости судьбы, а дальше будь как будет.

Включив телефон, я позвонил главе тайной канцелярии.

— Слушаю, Саша, — услышал я его уставший голос.

Похоже он так и не уходил домой и продолжал работать.

— Роман Дмитриевич, у меня есть к вам срочное дело.

— Ты же знаешь, что у нас происходит. Я вряд ли смогу тебе помочь…

— Это касается императора! — прервал я его, повысив голос.

— Императора? — в голосе послышались встревоженные нотки. — Подъезжай к Управлению. Я здесь.

Через полчаса я с рюкзаком на плече заходил в Управление тайной канцелярии. Демидов выглядел ещё хуже. Похоже, я прав, и он так и не уходил домой и продолжал работать в ущерб своему здоровью.

Поздоровавшись, я протянул ему пробирки с зельем. Прихватил с собой «Золотой нектар» и «Исцеление», когда выходил из лаборатории. Есть зелья, лучше всего помогающие при таких состояниях, но на их изготовление у меня не было времени.

— Что это? — спросил он.

— Выпейте. Станет лучше.

— Ну раз ты так говоришь, — пожал он плечами и друг за другом выпил оба зелья.

Похоже, он уже без лишних вопросов доверял мне.

— А ты прав, — оживился он и даже поднялся с кресла, в котором полулежал. — Какое приятное тепло разлилось по всему телу. Даже мурашки побежали… Уф, и в жар бросило.

— Сейчас всё нормализуется. Но вам всё равно нужен отдых. Действие зелий пройдёт через несколько часов, снова хлынет усталость и вы будете себя чувствовать ещё хуже, чем до того как выпили, — предупредил я.

— Понял. Обязательно найду время вздремнуть, — он залпом выпил стакан воды и вновь сел за стол. — Опросил тридцать семь человек. Но никто ничего необычного не видел. До сих пор непонятно, как заразился император.

— Сейчас это не так уж и важно. Главное спасти ему жизнь. И у меня есть одна задумка.

— Ну-ка, ну-ка, — он подался вперёд и весь обратился вслух. — Неужели есть лекарство от этой напасти?

— Есть, но оно не совсем обычное, — нехотя признался я. — Вернее, это даже не лекарство, а ритуал, с помощью которого можно попробовать изгнать болезнь из тела Его Величества.

— Ритуал? С этого момента поподробнее.

Пока ехал сюда, я придумал одну историю и очень надеялся, что он мне поверит.

— В одном из старых дневников филатовского рода я нашел описание того, как можно избавить от этой болезни.

— Да ты что! И как же? — он с надеждой уставился на меня.

— Есть один ритуал, который я сам могу провести. Ночью нарочно ездил в савельевскую аномалию за манаросами, — я вытащил из рюкзака чашу, развернул полотенце и показал ему. — Сам сделал. Только что.

Демидов осторожно взял чашу, внимательно рассмотрел её и снова вернул.

— А в чём заключается ритуал? Что конкретно нужно делать?

— Ничего особенного. Я всего лишь прочту заклинание.

— А зачем чаша?

— Там будет вода с моей кровью, которой я должен буду брызгать на императора, — я старался говорить спокойно, чтобы не выдать волнения.

— Ритуал, кровь, заклинание… Уж не ведьминский ли это ритуал? — Демидов подозрительно уставился на меня.

Горгоново безумие! Что же мне ответить?

Я помедлил немного и кивнул.

— Вы правы. Слышали фразу — лечить подобное подобным? В этом случае мы сможем помочь государю только при помощи той магии, которой на него воздействовали. Но если вы не поддержите меня, я просто вернусь домой и сожгу эту чашу. А император…

Я не стал договаривать. Он и так понял, что я хотел сказать.

— Саша, ты толкаешь меня на преступление, но ради того, чтобы сохранить жизнь Его Величеству, я пойду на риск, — он решительно поднялся с места. — Поехали во дворец.

Я оставил машину во дворе Управления и сел в бронированный внедорожник вместе с Демидовым. Нас сопровождали ещё две машины боевых магов, которые всегда были начеку, и более того, находились на таком расстоянии, чтобы глава тайной канцелярии всегда был закрыт их защитным куполом. Похоже, Демидов опасался ещё одного нападения.

Через ворота нас пропустили только предварительно проверив. Хорошо, что я оставил пистолет и зельестрел дома, а то наверняка меня не пропустили бы с оружием. Даже чаша заставила из насторожиться, но Демидов сказал, что это артефакт для лекарств от филатовского рода аптекарей.

— Возле государя дежурят лекари, и сам наследник не отходит от его покоев, поэтому нам придётся постараться, чтобы убедить их провести ритуал, — сказал Демидов, когда мы зашли во дворец и в сопровождении камергера шли по ковровой дорожке.

— Наследник? — мне стало интересно.

Я никогда не видел его вживую, как и прежний Саша.

— Да. Обращайся к нему Ваше Высочество. А лучше вообще не обращайся. Если что-то понадобится, скажи мне.

Мы дошли до покоев императора.

— Подожди здесь. Я переговорю с лекарями, — сказал Демидов и двинулся к двери, но я его остановил.

— Зайдём вместе, — решительно сказал я.

Глава тайной канцелярии немного поколебался, но махнул рукой и ответил:

— Вместе так вместе.

Как только двустворчатые двери распахнулись, я почувствовал эфир тяжело больного человека. Его эфир выдавал смертельную болезнь, которая поражала внутренние органы, мешая их работе.

— Роман Дмитриевич? — к нам подошёл мужчина в белом халате с гербом на груди и, указав на меня, возмущенно зашептал. — Что всё это значит? Кого вы привели?

— Знакомьтесь, Анатолий Борисович. Это Александр Филатов. Он сын Дмитрия Филатова.

Враждебность лекаря сменилась любопытством.

— Сын Димы? Похож. Очень даже похож. Здравствуйте, Александр, — лекарь протянул мне руку. — Приятно познакомиться. Я очень хорошо отношусь к вашему отцу.

— Приветствую, — я пожал ему руку.

— Зачем вы пришли? — он перевёл взгляд на Демидова.

— У Саши есть предложение. Вернее, он нашёл способ помочь Его Величеству.

Лекарь отпрянул, будто обжёгся.

— Саша нашёл… О чём речь? Что ещё за средство?

— Хочу с помощью ритуала снять Ведьмину чуму.

— Ритуала? Что ещё за ритуал? — он отступил на шаг и недовольно поморщился.

Неужели он думает, что мы смеемся над ним? Или шутим?

В это время от кровати, закрытой балдахином, послышался стон. Лекарь невольно сжался, будто его ударили кнутом. Похоже, все на нервах.

Из небольшой двери, которая вела в уборную, вышел Адам Гидонович. Увидев меня, он всплеснул руками и поспешил навстречу.

— Здравствуйте, господин Филатов. Вы что здесь делаете? — он двумя руками пожал мою руку.

— Я хочу попробовать вылечить императора. Нашёл один ритуал. Правда, я не уверен, что он поможет, но хуже точно не станет.

— Я согласен! Давайте пробовать! — выпалил он, но тут его отдёрнул второй лекарь.

— Что вы себе позволяете⁈ Здесь я всё решаю, — он строго посмотрел на Когана.

— Вы уже неделю ничего не можете решить, — понизив голос, сказал Адам Гидонович и пробуравил его взглядом. — Мы оба знаем, что с каждым часом императору всё хуже. Если есть хоть малюсенькая вероятность, что мы сможем побороть болезнь, то я буду пробовать. Ясно?

Они сцепились взглядами. Первый лекарь поиграл желваками и сдался.

— Ну ладно. Делайте, что хотите, — махнул он рукой.

Переваливающейся походкой подошел к кровати и откинул балдахин.

Я попросил Адама Гидоновича принести соль и свечи, а сам тем временем набрал чистой воды в чашу и, уколов палец, накапал свою кровь.

Лекарь, которого Демидов назвал Анатолием Борисовичем, с недовольной миной следила за нашими действиями, но не вмешивался.

Вдвоем с Демидовым мы насыпали соль в центре комнаты в виде круга и расставили свечи.

— Надо положить государя в центр круга, — сказал я.

— Положить Его Величество на пол? Вы с ума сошли? — снова лекарь. Ну до чего же неприятный тип!

— Сейчас позову стражей, пусть помогут, — вызвался Адам Гидонович и поспешил к двери, но открыть не успел.

Двери распахнулись, и на пороге появился высокий молодой человек. Он недоуменно посмотрел на нас, затем перевёл взгляд на круг из соли и свечей и грозно спросил:

— Что здесь происходит⁈

От мощной ауры, что хлынула от него, перехватило дыхание. А вот и наследник.

Глава 9

Перед нами стоял мужчина лет двадцати пяти в темно-зелёном мундире и с отличительными знаками на погонах и груди. У меня даже не возникло сомнений, что перед нами наследник императора.

Все, кроме меня, низко поклонились ему.

— Я спрашиваю, что здесь происходит? — повысил он голос и решительно двинулся к нам.

— Ваше Высочество, мы ищем способ помочь государю, — почтительно склонив голову, ответил Адам Гидонович.

— Помочь? Как? Что это вообще такое? — он указал на солевой круг и толкнул ногой одну из свечей.

Хорошо, что мы не успели их поджечь, вид был бы куда зловещее.

— Позвольте представить вам Александра Филатова, — вставил Демидов и указал на меня. — Из аптекарского рода Филатовых. Возможно, вы слышали историю…

— Я знаю, как такие Филатовы, — прервал он его и внимательно посмотрел на меня.

По этикету я должен был склонить голову, но никак не мог заставить себя кланяться. Я выдержал его взгляд и только после того, как он перестал пытаться подавить меня своим «императорским величием», сказал:

— Рад познакомиться, Ваше Высочество.

— Это ты всё затеял? — сухо спросил он.

— Да. Я хочу с помощью ритуала попробовать…

— Попробовать? Мой отец и глава государства, по-твоему, подопытный кролик? — в его голосе послышались угрожающие нотки.

Нет, ну у этого наследника явные проблемы с общением. Похоже, он недостаточно умён, если даже выслушать не может. О правилах светского общения я вообще молчу. Это это свойство присуще обычно всем правителям и их детям. Хотя… если он действительно любит своего отца его можно понять…

— Я всего лишь хочу помочь, — терпеливо проговорил я. — Ни лекари, ни аптекари не могут справиться с Ведьминой чумой. Почему бы не попробовать вылечить государя с помощью ведьминского ритуала?

При упоминании о ведьминском ритуале у наследника брови поползли вверх, а Коган издал звук, похожий на скулёж. Похоже, я совершил ошибку, и произнёс вслух запретное слово или что-то типа того.

— Ты в своём уме⁈ — выпалил наследник. Он буквально на глазах стал пунцовым, а из глаз чуть искры не посыпались. — Схватить его!

Личная охрана разъяренного принца бросилась ко мне. За секунду мне скрутили руки и поставили перед цесаревичем на колени.

Я не сопротивлялся. Во-первых, в этом не было смысла. Меня бы всё равно одолели, ведь во дворце десятки боевых магов. Во-вторых, не хотел подставлять Демидова и Когана. Именно с их разрешения я вообще затеял всё это.

— Ваше Высочество, Александр способный юноша. Он уже не раз выручал моего уважаемого братца. С помощью его лекарств выздоровели смертельно больные люди, — несмело проговорил Адам Гидонович, молитвенно сложив руки.

— Поддерживаю, — рядом со мной встал Демидов. — Саша спас меня после взрыва. Я был в тяжелом состоянии, и лекари даже не надеялись, что я смогу выкарабкаться. Но как видите, я жив и здоров, а всё благодаря ему.

Наследник выдохнул, провёл рукой по волосам и уже более спокойным голосом сказал:

— Вы, видимо, не совсем понимаете, что хотели натворить. За такое я должен казнить всех, кто здесь находится, — в его голосе слышался ледяной холод. Такой правитель ни секунду не будет колебаться, перед тем как самолично отсечь голову врагу. — Но я вас прощаю. А вот этот аптекарь, — он бросил на меня испепеляющий взгляд. — Получается и не аптекарь вовсе, а ведьмак. Все вы знаете, что ждёт ведьмака, который к тому же покушался на жизнь государя.

Ну вот и всё. Жаль, что пожил так мало. И жаль, что не приготовил впрок «Ликвор двойственности».

Демидов и Коган вновь начали наперебой что-то доказывать, упрашивать, Адам Гидонович даже на колени встал рядом со мной. Но цесаревич был непреклонен.

— Увести его. Суд будет завтра, — сухо проговорил он.

Меня поставили на ноги и подтолкнули к двери. Я перехватил взгляд Демидова. В них плескалась паника.

Я бы мог вырваться и сбежать из дворца, но что дальше? Вернуться домой я не смогу. Мне придётся всю жизнь скитаться и прятаться, а это не в моих правилах. Я — великий алхимик Валериан. Если суждено умереть, то умру с высоко поднятой головой.

Но кое-что меня всё же тревожило. А вдруг гнев власть имущих снова падёт на род Филатовых? Похоже, я не только себя, но и их подставил.

Когда я в сопровождении суровых телохранителей уже подошёл к двери, со стороны кровати послышался хрип. Император задыхался.

Анатолий Борисович, который всё это время стоял у кровати и не вмешивался в происходящее, откинул балдахин и встревоженно заохал.

Наследник бросился к кровати.

— Отец! Помогите же ему! Отец! Он задыхается! Сделайте же что-нибудь⁈

Лекари засуетились, а я повернул голову и увидел руку императора, которая свисала с кровати.

Вся рука была в сиреневых пятнах. Некоторые превратились в язвы. Даже без эфира я понимал, что ему осталось жить не больше суток. А, может, несколько часов.

Меня вывели из комнаты и повели по коридору, когда я услышал слова Демидова:

— Выше Высочество, позвольте Филатову провести ритуал. Нужно использовать все возможности, чтобы спасти государя.

Я не расслышал, что он ответил, но уже в следующее мгновение послышались торопливые шаги, и Демидов, выбежав из императорских покоев, крикнул нам вслед:

— Отпустите Филатова. Это распоряжение цесаревича!

Телохранители остановились, но не торопились выполнять распоряжение главы тайной канцелярии.

— Мы подчиняемся только Его Высочеству, — грубо сказал один из них — суровый вояка с короткими тёмными волосами и массивным подбородком.

Демидов с раздражением выдохнул и снова исчез за дверью. Я попробовал освободиться, но куда там. Всё равно что бороться с быком — настолько неравные силы. Всё же мне следует продолжить прокачиваться своё тело, а то по сравнению с телохранителями я выглядел хиляком.

Вскоре появился наследник. У него были красные глаза и говорил он слегка гнусаво.

— Отпустите. Он свободен.

В ту же секунду они разжали руки, больше напоминающие стальные клещи.

Цесаревич снова исчез в комнате, а Демидов махнул мне.

— Саша, закончи начатое.

На этот раз наследник самолично помог поднять похудевшего отца с кровати и положить в центр круга. Он всхлипывал, но держался и как мог отводил взгляд от лица отца. Оно и понятно. Даже я не мог без содрогания взглянуть на сиреневое лицо, в котором едва угадывались черты государя.

Восстановив солевой круг, я поджёг свечи и взял со стола, накрытого дорогой бархатной тканью, свою чашу.

— Я не знаю, что будет происходить, но вам лучше держаться подальше, — предупредил я и повернулся к замершим лекарям, Демидову и наследнику.

— Я останусь рядом с отцом, — упрямо заявил цесаревич.

— Как угодно, — дернул плечом. — Но я за последствия не отвечаю, так как делаю это в первый раз в своей жизни.

Делать мне нечего — уговаривать его. Пусть стоит, если хочет. Зная, что происходит во время ведьминских ритуалов, я бы на его месте вообще из дворца уехал.

Вытащив из кармана бланк, на котором написал слова, продиктованные ведьмой, я зашёл в круг, положил чашу на пол и, встав на одно колено уже хотел начать ритуал, но тут увидел магический след. Неожиданно!

— Я могу выйти на того, кто причастен к заражению государя, — сказал я и повернулся к Демидову. — Сохранилась магическая нить, связывающая его с исполнителем.

— Что? Ты можешь найти того, кто сотворил это? — вмешался в разговор наследник.

— Могу, но как только проведу ритуал, след пропадёт. Решайте, — кивнул я.

— Что тут решать? Нужно найти ублюдков и казнить прилюдно! — воскликнул он.

— Я не знаю, как далеко находится ведьмак, поэтому его поиски могут затянуться.

В это время император снова захрипел и закашлялся. Из его рта потекла струйка крови. Я втянул носом и невольно поморщился — открылись внутренние язвы. Прямо сейчас он медленно умирал.

— То есть либо ты спасаешь отца, либо находишь того, кто с ним это сотворил? — уточнил обеспокоенный цесаревич.

— Да. Но если государь умрёт раньше, чем я найду виновного, то нить оборвётся.

Он принялся метать по комнате, не зная, на что решиться. Я стоял и ждал его ответа. В конце концов это его отец, и он должен принимать решения. Но я бы на его месте ни секунды не раздумывал и спас отца.

— Проводи ритуал, — наконец ответил он и махнул рукой.

Фух-х-х, ну что ж… Я глубоко вздохнул и начал произносить заклинание:

— Лакрис морбис эваде. Сана корпора люсс инваде….

В это время друг за другом начали взрываться все лампы, что горели в комнате, а от свечей повалил густой чёрный дым.

— Что происходит⁈ — в панике закричал цесаревич.

— Ваше Высочество, вам лучше выйти, — сказал Демидов.

Он тоже был встревожен, но стоял как вкопанный и даже не шелохнулся, в то время как лекари попятились к двери.

— Нет, я останусь с отцом! — это снова наследник.

Итак, на чём я закончил?

— Фортис вита, нокс…

С оглушительным звоном разлетелись стекла на окнах, а по стенам поползли чёрные тени.

— А это что? Что это такое⁈ — цесаревич полностью потерял самообладание, когда к нему начали приближаться черные тени.

— Анатолий Борисович, уведите цесаревича! — подал голосДемидов.

Лекари, которые уже были у двери и порывались первыми покинуть комнату, подбежали к наследнику.

— Ваше Высочество, пора уходить! Здесь может быть опасно. Прошу вас, пойдёмте отсюда, — уговаривал лекарь, а я продолжил.

— Ведьмина чума, исчезни прочь! Лакрис морбис эваде! Сана корпора…

Фьюююю! — ветер со свистом ворвался в покои, срывая занавеси, покрывала, скатерти и опрокидывая всё на своём пути. Только в круге по-прежнему горели свечи и ни одна крупинка соли не сдвинулась с места.

Лекари и наследник буквально вылетели из комнаты, а Демидов присел и закрыл голову руками.

— Люсс инваде! Фортис вита, нокса прочь! Ведьмина чума, исчезни прочь!

Ба-ба-бах! Стены и пол под ногами затряслись. Создалось ощущение, будто дворце атакуют огромными валунами.

Мне же надо было в третий раз прочесть заклинание.

— Лакрис морбис эваде! Сана корпора люсс инваде…

«Алхимик, будь ты проклят! — раздался зловещий крик в моей голове. — Будь ты проклят, Валериан!»

— Фортис вита! — прокричал я сквозь шум, ветра и свиста. Голос в моей голове продолжал неистовствовать, но я больше не отвлекался. — … Ведьмина чума, исчезни прочь!

— Р-р-р-а-а-а! — раздался рык, и из окна полезло жуткое рогатое существо с красными глазами и острыми клыками.

— Этого не может быть! Этого не может быть! — даже Демидов потерял самообладание от увиденного.

Мерзкое существо, цепляясь длинными когтями, забралось в комнату.

— Р-р-р-а-а-а! — распахнуло пасть и, поднявшись на задние лапы, двинулось к нам.

По полу бил длинный шипастый хвост, рога задевали высокие потолки. Ростом чудище было не меньше четырех метров.

Я понимал, что это иллюзия, но не был уверен, что Демидов это тоже понимает, поэтому нужно торопиться, пока он не повредился разумом.

Наклонившись, я приподнял императору голову и принялся поить его водой, в которую накапал свою кровь. У меня были большие сомнения, что всё получится, ведь чашу я сделал сам, а требовалась реликвия, обладающая магической силой. Как правило, реликвии впитывают в себя магию многих поколений, поэтому обладают особой энергией, а моя чаша… Это просто чаша, сделанная с использованием манарастений.

Мерзкое существо приблизилось к солевому кругу и принялось бить хвостом с шипами. Однако невидимый барьер не позволил ему добраться до нас с императором.

— Р-р-ра-а-а! — яростно заревел он и, опустившись на четыре лапы, начал носиться вокруг, пытаясь найти брешь.

Хоть мне было не по себе, я не останавливался и продолжал поить императора из кубка. Это осложнялось тем, что он был без сознания и почти всё обратно выливалось из его рта.

Дьявольское существо вскоре поняло, что до меня не добраться, и нацелилось на Демидова. Поднявшись на задние лапы, оно взревело и пошло на него, стуча по полу тяжелым хвостом и размахивая когтистыми лапами.

— Не подходи! Не подходи! — закричал Роман Дмитриевич, вытащил из кобуры пистолет и принялся стрелять в него.

Однако пули пролетали насквозь, не причиняя ни малейшего вреда.

— Саша, что это⁈ Что мне делать? — прокричал Демидов.

В его голосе слышались панические нотки, а сам он пятился назад, с ужасом глядя в приближающиеся красные глаза.

— Роман Дмитриевич, просто закройте глаза!

— Он меня сожрёт! Эта тварь меня сожрёт! — он не на шутку испугался. Но на это и был расчёт. Тот, кто насылал эти видения, добивался того, чтобы никто не смог прервать магическую связь, пока не сделано дело. То есть пока не умер император.

— Послушайте меня.т о видения! На самом деле этого ничего нет! — попытался я вразумить его.

— Есть! Я чувствую его вонючее дыхание! От него идёт жар!

Ну всё, ведьмак добился того, чего хотел — наслал ужас. Но не на меня. Я продолжил поить императора составом, одновременно усилия эфир моей крови в его теле. Пусть я уже не тот, кем был раньше, но даже жизненных сил этого тела хватит, чтобы помочь государю справиться с напастью.

Мельком взглянув на Демидова, я увидел, что тот вжался спиной в стену и немигающе смотрит в красные глаза чудища. Он не убежал, как остальные, а предпочёл остаться со мной, хотя был сильно напуган. Достойно уважения.

Я влил остатки воды в рот императора и медленно опустил его обратно на пол. Теперь осталось только ждать. Либо ритуал сработал и ему станет лучше. Либо я не смог сделать всё, как надо, и он умрёт.

В это время двери распахнулись, и в комнату вбежали стражники. Они испуганно отпрянули, увидев чудовище, но взяли себя в руки и атаковали. В ход пошли пули, огненные шары, воздушные молоты.

— Прекратите! — закричал я. — Это иллюзия! Вы же всё здесь разгромите!

На самом деле я боялся не этого, а что шальная пуля и неумело пущенный огненный шар поразит императора.

Однако на меня никто не обратил внимания.

— Убейте тварь! — закричал крупный мужчина в форме военного и атаковал ненастоящее чудище ледяным копьем.

Оно конечно же, пролетело сквозь существо и устремилось прямо на меня. Горгоново безумие! Что за идиоты⁈

Я в последнюю секунду уклонился, и копье вонзилось в пол рядом с императором. Вот придурки. Слов нет. Как же мне их остановить?

Тут я вспомнил, что у меня всегда была пробирка для самозащиты. Быстро прощупав карманы, я нашёл её. Это были зелье «Оковы».

У меня не было выбора, ведь следующее копье просто может убить меня или государя.

Откупорив крышку, подбежал к магам и плеснул жидкость на них.

— Э-э-э, ты что творишь? — возмутился один из них и хотел что-то добавить, но застыл с открытым ртом.

Остальные тоже замерли. Кто-то и пистолетом в вытянутой руке, кто-то с огненным шаром между ладонями, кто-то поднял руку и так и застыл.

— Р-р-р-а-а-а! — взревело существо, а я просто прошёл сквозь него и снова опустился рядом с императором.

Демидов всё это время стоял, прижавшись к стене, и наблюдал за происходящим.

— Саша, его на самом деле здесь нет? — несмело спросил он.

— Нет. Я же говорил, что это всего лишь видение. Ведьмак чувствует, что я хочу прервать связь с императором, и пытается мне помешать, — ответил я спокойным голосом, хотя чудище продолжало рычать, ветер по-прежнему ревел, а камни так и не прекратили бить по стенам.

— А что ты сделал с дворцовой полицией?

Он медленно побрел вдоль стены, обходя существо стороной, будто до сих пор не мог поверить в его нереальность.

— Не волнуйтесь, с ними всё хорошо. Это просто зелье «Оковы». Я боялся, что они навредят мне или императору.

Демидов добрался до меня, опустился рядом и озадаченно уставился на лицо государя.

— Как он?

— Пока без изменений, — ответил я, и в это время наступила тишина.

Звенящая тишина. Пропали все звуки, зато вернулся свет в целых лампах. Он отражался от стёкол на целых окнах.

— Это была иллюзия, — с облегчением выдохнул Демидов. — Всё было иллюзией.

Однако я не испытывал облегчения. Всё прекратилось, а это значит, что-либо я смог победить Ведьмину чуму, либо император умер…

Глава 10

— Император умер? — еле слышно спросил Демидов.

Мы смотрели на безжизненное сиреневое лицо государя с посиневшими губами. Казалось, что он не дышит. Но я втянул носом и, проанализировав эфиры, определил, что императору становится лучше. Он жив!

— Позовите лекарей. Срочно! — велел я.

Демидов кивнул, поднялся на ноги и выбежал из покоев императора.

Я устало вздохнул и вытер пот со лба. Тяжелая, полная переживаний выдалась ночь. Да и есть очень хочется.

Из коридора послышался топот, и в комнату вбежали оба лекаря. Они с удивлением посмотрели на стражников, но сразу подошли к нам.

— Ну что? Получилось? — Адам Гидонович занёс над государем руку, которая загорелась голубым огнём.

Второй проделал то же самое.

— Его Величество жив, — с облегчением выдохнул Коган, когда окончил сканирование.

— Да, но ему до сих пор плохо, — покачал головой Анатолий Борисович. — Потребуется много времени, чтобы восстановить его. Нужно переложить его на кровать. А что это со стражей? — он недовольно посмотрел на застывших мужчин. — Эй, вы меня слышите? Помогите переложить императора на кровать!

— Они слышат, но ничего сделать не могут. Вынужденная мера, — ответил я и поднялся на ноги. — Сейчас я это исправлю.

Я заблокировал эфир зелья. Как только вояки получили возможность двигаться, тут же с кулаками набросились на меня, но вмешался Демидов и объяснил, что случилось, и как они чуть не убили меня и императора, стреляя в иллюзорного монстра.

Теперь пришёл черед их извинений. Они сначала попросили прощения, затем помогли переложить императора на кровать и, снова извинившись, вышли из комнаты и закрыли за собой дверь.

Но в покои почти сразу же влетел наследник.

— Отец! Как он? — он подбежал к кровати и выжидательно уставился в лицо родителя.

— Его Величество жив, — ответил я. — Магическая связь прервалась, поэтому ведьмак больше не может воздействовать на него. Однако я не смогу найти того, кто наслал болезнь.

— Это не важно. Главное, что отец жив, — отмахнулся он, взял его за руку и легонько пожал. В его глазах было столько сострадания к родителю, что мне сразу стало понятно, что наследник очень привязан к отцу.

— Состояние государя крайне тяжелое. Болезнь успела сильно навредить ему, — покачал головой Адам Гидонович.

— Но вы же сможете его вылечить? — цесаревич повернулся к лекарям и с надеждой повторил. — Ведь сможете, верно?

Однако лекари не торопились с ответом, а лишь переглянулись и пожали плечами. Множественные повреждения кожи и внутренних органов не могут пройти бесследно… Но не в том случае, если в дело вступает Великий алхимик.

— Ваше Высочество, — обратился я к нему, — у меня есть несколько эффективных средств, которые помогут заживлению ран и восполнят силы. Если позволите…

— Позволяю! Делайте то что нужно! — быстро ответил он и с сочувствием посмотрел на отца. — Даже страшно представить, какие муки он испытывает.

Мы с Демидовым вышли из покоев государя и двинулись к выходу. Мне нужно добраться до своей лаборатории, чтобы приготовить всё необходимое.

— Я не перестаю поражаться твоим умениям, — признался глава тайной канцелярии, когда мы сели в его машину. — К тому же был большой риск, что что-то пойдёт не так, и тебя обвинят в использовании ведьминской магии. Кстати, а как ты смог избавить императора от этой напасти? Неужели достаточно было прочитать эти слова и напоить водой?

— Нет, недостаточно. По правде говоря, я использовал ведьминскую магию, — признался я, решив ему довериться.

— Как это? — он недоуменно посмотрел на меня.

— Чтобы спастись от проклятья, мне пришлось обратиться к ведьмакам. И они… Они наделили меня своими способностями.

— Но ведь… Погоди-ка… Как ты…

Ему потребовалось несколько минут, прежде чем он ответил:

— Больше никому об этом не рассказывай. Такие вещи лучше держать в секрете.

— Согласен, — кивнул я.

Мы подъехали к Управлению, где я пересел в свою машину и поехал к особняку. Время было за полночь, поэтому не стал заходить домой, а сразу пошёл в лабораторию. На этот раз я задумал создать зелье, которое забирает много моих сил, но зато быстрее и эффективнее поможет при заживлении ран, особенно причинённых с помощью колдовства. Оно называется «Эликсир Живой плоти».

Состав зелья очень походил на тот, что я использую для создания «Исцеления» и эликсира заживления ожогов, но было одно очень большое отличие. Кроме огромного количества маны, нужно добавить в него… свою плоть. В прямом смысле этого слова.

После того, как смешал всё необходимое, задумался, откуда же мне срезать кожу. С пальца — точно нет. Мочку уха? Или с плеча?

Хорошенько обдумав, я выбрал место, где менее всего будет заметен рубец — внутренняя часть бедра. Чтобы резать самому себя, нужно большое мужество. Честно, я долго собирался духом, но потом взял острый нож, спустил штаны и легонько провёл лезвием по коже. Фух-х-х, аж вспотел…

Рана зажила прямо на глазах — я тотчас выпил зелье «Исцеления», но розовый кружок остался.

Как только опустил кусочек плоти в колбу с заготовкой, внутри начался самый настоящий ураган. Колба даже подпрыгивала от того буйства, что творилось внутри. Я стоял рядом, страхуя, чтобы не опрокинулась. Через несколько секунд зелье испустило жёлтый дымок и замерло, превратившись в прозрачное зелье с золотистыми вкраплениями. Готово!

Я сложил пробирки с зельями в карман и снова поехал ко дворцу. Меня пропустили без лишних вопросов, ведь Демидов, заручившись поддержкой наследника, велел впустить меня, правда только один раз. А больше мне и не надо.

Уставший, сонный камергер провёл меня до императорских покоев, где меня встретили лекари. Цесаревич тоже был здесь и дремал в кресле, но как только услышал мой голос, проснулся и пошёл навстречу.

— Пока тебя не было, Адам Гидонович поделился со мной историями о твоих заслугах, — подавив зевоту, проговорил он. — Надеюсь, в этот раз ты тоже принёс хорошее средство?

— Можете не сомневаться, Ваше Высочество. В чём я всегда уверен, так это в своих зельях, — твёрдо ответил я и предложил. — Позвольте наглядно продемонстрировать, чтобы вы были спокойны.

Наследник согласно кивнул. Я подошёл к кровати императора и склонился над рукой, которую увидел, когда телохранители выводили меня из покоев. На руке зияли три большие язвы и множество припухших сиреневых кружков.

Откупорив пробковую крышку, я капнул «Эликсир Живой плоти» на язву. Как только зелье коснулось раны, от неё разошёлся мягкий золотистый свет. По коже побежали искры, и язва начала затягиваться. Кровь перестала сочиться, припухлость и сиреневый цвет исчезали на глазах.

— Невероятно, — выдохнул лекарь Анатолий Борисович и даже нацепил очки, чтобы лучше видеть то, что происходит.

Когда язва закрылась, кожа становилась всё ровнее, пока рана полностью не исчезла, оставив лишь бледный след.

— Я же говорил, что нет искуснее аптекаря, чем Александр Филатов, — с довольным видом произнёс Адам Гидонович и положил руку мне на плечо. — Я горжусь тем, что знаком с ним.

— Так давайте обработаем все язвы. Чего тянуть? — поторопил наследник.

— Нужно напоить государя составом. У него множественные внутренние повреждения, — ответил я.

Вдвоём с Адамом Гидоновичем мы с помощью шприца напоили императора. Внешние изменения произошли не сразу, но уже через полчаса исчезли все следы болезни, а лекари после сканирования подтвердили, что и внутри ран больше нет.

— Тогда почему он не просыпается? — встревоженно спросил цесаревич.

— Его Величеству нужно время, чтобы восполнить жизненные силы. Болезнь истощила его. Но не волнуйтесь, он вскоре придёт в себя, — заверил Адам Гидонович. — А пока вам самому нужен отдых.

— Вы правы, — кивнул наследник и зевнул, прикрыв рот ладонью. — Но спать я буду здесь. Хочу быть рядом, когда отец проснётся. Велите постелить вон на тот диванчик.

Пока слуги возились с постельными принадлежностями, мы с Коганом вышли из покоев и медленно побрели по длинному коридору, который соединял залы.

— Светает, — сказал Адам Гидонович и указал в окно, в котором виделся посветлевший кусок неба. — Вы сегодня сделали невозможное. Я диву даюсь, как вам это удаётся.

— Дед сказал, что во мне проснулись родовые силы, — пожал я плечами.

— У вас умный дед. Ваш род всегда славился талантливыми аптекарей. Но вы переплюнули всех. Уверен, вас ждёт блестящее будущее.

— Посмотрим.

Лекарь проводил меня до машины и обещал держать в курсе дел. Пересилив усталость, которая усилилась после использования большого количества маны для создания зелья, я мечтал только о горячей еде и мягкой постели.

Когда добрался до особняка, на улице совсем рассвело. Осталось поспать всего пару часов, поэтому я не стал заходить на кухню и, поднявшись к себе, рухнул на кровать.

* * *

Граф Лавров всю ночь не спал и ждал новостей. Впрочем, спать совсем не хотелось. Именно в эту ночь решалась судьба империи и его собственная. Тут уж явно не до сна.

Курировать эту операцию он поставил Сергея Кораблёва, и именно его звонка ждал так, как не ждут появления ребёнка: с тревогой, напряжением, прислушиваясь к звукам и нервно слоняясь по дому.

— Ваше Сиятельство, не хотите ли чаю? — спросил помощник Андрей, появившись в дверях. Он сонно щурил глаза и приглаживал взъерошенные волосы.

В отличие от хозяина, он успел вздремнуть на кухне, куда отпросился под видом того, что поторопит кухарку с завтраком. Граф же не заметил его часового отсутствия. Ему было не до помощника.

— Ваше Сиятельство, завтрак готов. Может…

— Уйди отсюда! — грубо прикрикнул Лавров. — Мне и глоток воды в горло не лезет, а ты со своим завтраком.

Андрей покраснел, пролепетал извинения и вышел за дверь. Он часто попадал под горячую руку хозяина, но всегда отыгрывался на других. Вот и теперь он решительно выбежал из дома и направился к воротам, где менялась ночная смена охраны. Он ещё не знал, что именно будет поводом для разбирательств, но обязательно придумает.

Максим Маркович после очередного нервного круга по кабинету, ощутил боль в колене и вынужден был остановиться. Плюхнувшись в мягкое кожаное кресло, он снова взял в руки телефон. Аппарат был исправен, зарядка полная, но звонка до сих пор не было.

Он знал, что у Кораблёва есть верный человек во дворце, который и должен доложить о смерти императора, но, видимо, что-то случилось. Что-то непредвиденное. Или человека рассекретили и схватили. Или император до сих пор жив. Что странно, ведь ведьмак обещал, что в эту ночь будет всё кончено.

Граф заметил оживление у ворот, но его это совсем не волновало. Если что-то серьёзное — доложат, а об остальном он даже не хотел знать.

Вдруг телефон на столе заиграл классическую симфонию известного композитора. Лавров даже подскочил он неожиданности.

— Алло, слушаю, — ответил он, понизив голос, и прижал телефон к уху.

— Ваше Сиятельство, ничего не вышло. Император пришёл в себя. Более того, он уже встал с кровати и выглядит здоровым. Мне так доложили, — в голосе Кораблева слышлось напряжение. Он знал, что не этой новости ждал хозяин.

— Жив и здоров? — переспросил граф. — Как это? А как же Ведьмина чума? Ты же сам говорил, что он уже при смерти и на него страшно смотреть. Может, твой соглядатай ошибся? Или принял за императора другого человека?

Лавров никак не мог поверить в услышанное и старался переубедить себя и собеседника.

— К сожалению, никакой ошибки нет, — разочарованно выдохнул Кораблёв. — Кстати, мой человек видел, как Демидов привёз во дворец молодого человека, которого назвали Александром Филатовым.

— Александр Филатов? Хм… Где-то я уже слышал это имя, — напрягая память, проговорил Максим Маркович.

— Конечно слышали. Я вам о нём докладывал. Это он помог Щавелеву сбежать. И он же помог выжить Демидову.

— Погоди-ка, получается, что в этот раз он снова вмешался?

— Похоже на то.

Лавров продолжительно выдохнул и только сейчас понял, насколько вымотан.

— Надеюсь, ты сам знаешь, что с ним сделать?

— Конечно. Можете не беспокоиться, он больше не сможет нам помешать.

— Это ты виноват! — взревел граф, выплёскивая раздражение и неудовлетворение. — Ты должен был уже давно покончить с ним! Мы же почти добились того, чего хотели!

— Простите, Ваше Сиятельство, — послышался виноватый голос.

— Да пошёл ты со своими извинениями! — Лавров завершил разговор и позвонил в колокольчик, стоящий на столе.

В дверях появилась голова слуги.

— Накройте на стол.

Когда слуга снова исчез, он нехотя взял телефон в руку и набрал номер.

— Алло, это я, Лавров. Ничего не вышло. Император жив… Да, я понимаю… Не беспокойтесь, у меня есть ещё парочка идей. Мы обязательно добьёмся цели… Прошу простить меня… До свидания, Ваше Высочество.

* * *

Чёртов будильник прервал прекрасный сон. Хотелось спать, но я пересилил себя и, приняв душ, спустился к столу.

Домашние набросились на меня с вопросами, но я не мог рассказать им про императора, поэтому соврал, что помощь понадобилась больному Коганов.

— Ни на что эти лекари не годятся, — недовольно проговорил дед. — Пора бы уменьшить количество лечебниц, а то развелось их как грибов после дождя, а толку мало.

— Ты не прав. Многие из лекарей используют не только артефакты, но и лекарства аптекарей, поэтому лечат довольно эффективно, — возразил Дима.

— Ну ты всегда всех защищаешь, а я бы на месте императора поручил Главному управлению имперского здравоохранения провести расследование и выявить, кто лучше лечит, аптекари или лекари.

— Бессмысленное занятие, — помотал головой отец. — Аптекари не могут определить болезнь так, как делают это лекари. У нас нет способностей, видеть внутренние органы и различные поражения. Мы просто должны работать сообща.

— Сообща, — передразнил его дед. — Да они только используют нас, а все деньги и лавры забирают себе. Кто-нибудь из Коганов официально сказал о том, что в последнее время один Саша всех их больных лечит? Нет, никто не сказал. А все газеты только и пишут, какие Коганы молодцы, как в очередной раз справились со страшной болезнью. Тьфу на них.

— Вот это упущение. Надо поговорить с патриархом, пусть во время интервью не забывает про достижения Саши, — кивнул Дима и покосился на меня. — Выглядишь уставшим. Ты сколько спал?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Но это пройдёт. Выпью своё зелье…

— Да ты скоро подсядешь на свои зелья! — вновь возмутился дед.

Мне лень было что-то ему объяснять и доказывать, поэтому доел свой завтрак, выпил эссенцию «Золотой нектар» и поехал на учёбу.

Меня освободили от занятий, поэтому даже не подошёл к расписанию, а сразу спустился в лабораторию. Часть команды уже собралась, и мы приступили к выполнению заданий прошлых турниров, которые ещё не успели пройти.

Когда пришел Размыслов, появилось какое-то напряжение. Однако он повёл себя правильно, так что все расслабились. Во-первых, сам подошёл ко мне и протянул руку. Во-вторых, при всех признал меня ведущим магом в группе. И, прежде чем что-то делать, советовался со мной.

Провозившись до обеда с манаросами и зельями, после звонка мы с командой поднялись на первый этаж и двинулись к столовой. Издали я увидел Семена, который выглядел напряженным и всматривался в лица мимо проходящих студентов.

— Сеня, здорова! — махнул я ему рукой.

Заметив меня, он с облегчением выдохнул и поспешил навстречу. Мы обменялись рукопожатиями.

— Что-то случилось? — спросил я, обратив внимание на то, как нервно оглядывается.

— Да, случилось. Мы можем поговорить… наедине? — прошептал он. Даже голос какой-то странный. Заболел, что ли?

Мы зашли в ближайший пустой кабинет. Сеня плотно закрыл дверь и уставился на меня.

— Ну что? Выкладывай. С Аурикой поссорился? — спросил я.

Однако он ничего не ответил, а быстро подошёл ко мне на ходу вытаскивая из-за пояса большой кинжал и, размахнувшись, ударил меня в грудь, вонзив оружие по самую рукоять.

— За что? — прохрипел я, падая на пол.

Друзья-читатели, спасибо за то, что остаётесь с нами! Будем благодарны вашей поддержке в виде лайков. Это поможет другим читателям при выборе книги. Приятного чтения!

Глава 11

Острая боль разлилась по телу. Сеня, вонзив в мою грудь кинжал, просто развернулся и двинулся к двери. На его лице не дрогнул ни один мускул. Не было ни сожаления, ни сочувствия — ничего. Как такое возможно, ведь мы были друзьями? Или не были?

А может, он один из тех, кто ненавидел меня и род Филатовых и нарочно играл роль друга, чтобы поближе подобраться? Если так, то он настоящий артист. Я ни разу не усомнился в его искренности.

Я смотрел, как Семен уходит и по привычке втянул носом. Стоп! Это не он! Эфир принадлежал совершенно другому человеку, притом гораздо старше. Но… как? Снова иллюзия? Об этом я подумаю потом, а сейчас мне нужно сделать всё возможное, чтобы выжить.

Кинжал сидел в моей груди, причиняя неимоверную боль. Боль, от которой хотелось орать во всё горло и избавиться любым способом. Так, Валериан, соберись. Кинжал трогать нельзя, ведь тогда кровь потоком хлынет из раны, и я просто не успею ничего сделать и умру прямо здесь.

Я окунулся вглубь себя и начал выискивать все эфиры, что содержатся в моём теле. Ага! Нашел хорошее обезболивающее. Эфир черники. Черничное варенье я ел с блинами за завтраком.

Эфира было совсем мало, ведь с завтрака прошло уже достаточно времени, но всё же это лучше чем ничего. Отправив эфир к ране, я усилил его насколько мог. Уже через несколько секунд мне стало лучше. Боль больше не разливалась по всему телу, а концентрировалась в одном месте и приглушилась. Теперь нужно заняться раной.

Чтобы остановить кровь, мне потребовались ресурсы собственного тела. Я схватился за рукоятку и понемногу начал вытягивать кинжал из раны, одновременно блокируя повреждённые ткани и сосуды с помощью кровяных сгустков. Хорошо, что лезвие прошло чуть правее сердца, ведь тогда бы мне точно было гораздо сложнее справиться с ранением.

С нечеловеческим рыком я вырвал кинжал из тела и отбросил в сторону. Чтобы не потерять сознание, мобилизовал все ресурсы своего организма. На это потребовалась почти вся мана, что накопилась в источнике.

Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя. Отдышавшись и восстановив бешено бьющееся сердце, я приподнялся на локте. С коридора раздавался топот множества ног, разговоры и веселый смех. Рубашка и пиджак были пропитаны моей кровью. Ослабшие ноги до сих пор дрожали.

Сначала я хотел просто выползти из кабинета и обратиться за помощью, но потом понял, что мне никто так хорошо не поможет, как я сам. Только нужны эфиры. Много эфиров.

Липкими от крови пальцами я вытащил из кармана телефон и набрал номер Щавеля.

— Алло, Саша, добрый день. Как ваши дела? — послышался его бодрый голос.

— Олег Николаевич, мне… нужна ваша… помощь, — я старался говорить спокойно, но всё равно получилось прерывисто.

Даже говорить мне удавалось с трудом, ведь я почти использовал все свои силы на то, чтобы остановить кровь. Однако она продолжала сочиться из открытой раны.

— Саша, что случилось? Где вы? — встревожился он.

— Я в академии… Ранен… Мне нужны манаросы из… оранжереи, — просто выдыхал слова, чтобы не тратить на них много энергии.

— Какие манаросы? Я вам сейчас же принесу. Опять что-то случилось в лаборатории?

— Нет… Я в кабинете… под номером три. Принесите зверобой, багульник… крапиву… тысячелистник, целокорень, живинку и багряник.

— Понял. Я уже в оранжерее, поэтому соберу и принесу, — торопливо ответил он и добавил. — Может, лекаря вызвать?

— Нет, не надо лекаря. Только травы. Они помогут лучше лекаря.

— Ясно-ясно. Я скоро буду. Держитесь! — он сбросил звонок, а я опустил руку с телефоном на пол. Она вдруг стала такой тяжелой, что я с трудом держал телефон возле уха.

Олег Николаевич прибежал через десять минут. Именно прибежал. Он весь раскраснелся, задыхался и покрылся испариной.

Забежав в кабинет и увидев меня окровавленного на полу, он заохал и рухнул возле меня на колени, совершенно не заботясь о том, что может испачкаться.

— Саша, что случилось? Ой-ё-ёй, что же это, а? Кто же вас так?

— Не знаю, — прохрипел я и потянулся к корзине, которую он держал в руках.

Вывалив все растения прямо на себя, а перебрал их, некоторые отправляя в рот, а остальные переминая в руках и прикладывая к ране. Процесс заживления пошёл. Некоторые эфиры принялись стягивать края раны, другие снимали воспаление, третьи убирали боль и нормализовали состояние.

Щавель пытался мне как-то помочь, но я оттолкнул его руку. Сам разберусь. Он мне только мешает.

Когда с растениями было покончено, я вытянулся на полу, контролируя процессы, происходящие внутри.

— Саша, вы лежите, а я сейчас охрану позову, — Щавель поднялся на ноги и торопливо двинулся к двери.

Я не стал его останавливать. Служба безопасности академии должна знать об инциденте, но я никому не скажу, что зашёл сюда с Сеней. Ведь это был не он. Не знаю, как получилось чужому человеку наложить на себя образ Сени, но я сразу почувствовал неладное и сначала принял это за волнение. Он вёл себя не так как обычно. И голос был другим. К тому же лицо было лишено любой мимики. Будто и не лицо вовсе, а маска какая-то.

Поразмыслив, я понял, что нужно доложить об этом Демидову. Когда Щавель с начальником службы безопасности и двумя охранниками вбежали в кабинет, я уже сидел за преподавательским столом и разговаривал с главой тайной канцелярии.

— Хорошо, Роман Дмитриевич. Жду вас.

— Филатов, кто напал на тебя⁈ — взволнованно уточнил у меня начальник службы безопасности.

Понимаю, зрелище не для слабонервных.

— Я не знаю. Незнакомый мужчина, — пожал я плечами и осмотрел рану.

Она уже зарубцевалась и почти не болела.

— Какой такой незнакомый мужчина? Как он проник на территорию академии⁈

— Мне-то откуда знать? — я откинулся на спинку кресла и обратился к профессору. — Олег Николаевич, если вам не сложно, принесите стакан компота из столовой. Не хочу разгуливать в таком виде и пугать студентов.

— Конечно, — он резво побежал к двери, но на пороге остановился и уточнил. — А может, лучше чего-нибудь поесть?

— Нет, спасибо. Просто в горле пересохло. Много крови потерял.

— Да-да, верно. Надо много пить. Я сейчас, — он захлопнул за собой дверь, а начальник службы безопасности набросился на меня с вопросами.

Он хотел узнать, как выглядит нападавший, но я не мог его описать, ведь не знал его истинную личину.

— Ну хоть во что он был одет? — всплеснул руками мужчина, после того как несколько десятков вопросов нисколько не продвинули его к понимаю того, кто напал на меня.

— Он был в костюме академии. Светлая рубашка, — описал я.

— А возраст? Хотя бы примерно.

Я воссоздал в памяти его эфир. Он явно принадлежал не молодому человеку. Скорее всего, мужчине лет сорока. Может, пятидесяти. Об этом я сказал начальнику. Тот передал мои слова по телефону охране у двери и предложил подвезти меня до дома, но я отказался. Сам доберусь. К тому же сейчас должен подъехать Демидов.

— Ладно, пойдём по камерам посмотрим. Может, увидим кого-то похожего, — сказал он и распахнул дверь, чуть не ударив профессора, который принес целый поднос различных напитков.

Вскоре приехал Демидов. Он отнёсся к моему виду с хладнокровностью, присущей людям, которые видали такое не раз, и вид крови их не пугал. Первым делом он спросил о моём самочувствии. Затем велел всё в подробностях рассказать. Вот от него я ничего не скрыл и рассказал, что заманили меня в пустой кабинет под видом лучшего друга.

— А ты можешь Семена сюда позвать? — спросил глава тайной канцелярии. — Нужно убедиться, что он на самом деле ни при чём.

Он вытащил из кармана ополовиненную пробирку с сывороткой «Правды» и продемонстрировал мне.

— После такого ранения ты мог ошибиться. А может просто до сих пор не можешь осознать, что твой друг тебе совсем не друг.

— Нет, это не он, — твёрдо повторил я. — Он очень впечатлительный, поэтому не хочу ему показываться в таком виде.

— Это не проблема, — Демидов протянул мне свой плащ.

Вот ведь настойчивый. Но я его понимаю, сам бы перепроверил, если бы случилось такое с кем-то другим. Я нехотя позвонил Сене, который обрадовался, услышав меня, и хотя уже ушел в свой академический дом, обещал явиться тотчас.

Я надел плащ Демидова, застегнул на все пуговицы, и мы все вместе вышли в коридор. Щавель ушёл искать уборщицу, чтобы та отмыла кровь с пола, а мы двинулись к заднему выходу, откуда должен был явиться Сеня.

— А вот и он, — шепнул я Демидову, когда раскрасневшийся от быстрого шага и легкого мороза парень забежал в академию.

— Здорова, Сашка! — радостно улыбнулся он и покосился на Демидова.

— Это Роман Дмитриевич. Глава тайной канцелярии, — пояснил я. — Он хочет задать тебе несколько вопросов.

— Что-то случилось? — вмиг напрягся парень.

— Случилось, — кивнул он и протянул ему пробирку. — Выпейте. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

— Что это? — отпрянул Сеня.

— Всё в порядке, — успокоил я его. — Это зелье я готовил. Выпив, у тебя не будет возможности соврать.

— Я и так не собираюсь врать, — ответил он и настороженно посмотрел на жидкость.

— Вы пьете это и отвечаете на мои вопросы, или я отвожу вас в Управление, где мои менталисты поговорят с вами совсем по-другому, — пригрозил Демидов.

Сеня угрюмо взглянул на Демидова, забрал пробирку и залпом выпил.

— Вы нападали вот с этим оружием на Александра? — он вытащил из кармана кинжал, который подобрал с полу, и откинув край носового платка, продемонстрировал Сене.

— Нет, конечно! — воскликнул он, увидев окровавленное оружие. — Саша, тебя ранили?

— Ерунда, — отмахнулся я. — Уже всё зажило.

— Как это «зажило»? А ну-ка покажи! — он рванул плащ и увидел мою пропитанную кровью одежду.

В следующее мгновение он закатил глаза и рухнул бы на пол, но я успел схватить его, чем потревожил рану, и она снова заныла.

Как и я думал, Сеня оказался очень впечатлительным.

Вдвоём с Демидовым мы привели его в чувство и отправили домой.

После этого мы пошли к посту охраны, но начальник Службы безопасности сказал, что никого подозрительного камеры не запечатлели. Все заходившие, кроме преподавателей и работников, были в форме академии, а лица были мутные с нечеткими чертами, поэтому даже Сеню они не увидели.

Вдвоём с Демидовым мы вышли на улицу, и он настоял на том, что сопроводит меня до особняка и уедет только после того как я окажусь под магическим куполом. Я не стал сопротивляться. Пусть делает так, как считает нужным.

Вернув ему плащ, сел в машину и выехал с парковки. Демидов со своими людьми проводили меня до дома, но не торопились уезжать. Роман Дмитриевич вызвал Кирилла Попова, рассказал о том, что случилось, и велел приставить ко мне телохранителей.

Я был резко против. Я не кисейная барышня, чтобы ходить с охраной. Даже стыдно как-то. Понимаю, когда Лену или Настю сопровождает охрана. Они хрупкие, нежные существа, но я! Не-е-ет. Какой-то мускулистый мужик, дышащий в спину, будет только напрягать меня.

Однако Демидов с Поповым даже не думали отступать и продолжали настаивать на охране, ведь если со мной что-то случится, то в первую очередь спросят с них. В конце концов я поддался уговорам и разрешил сопровождать меня на отдельной машине в поездках и ждать на улице у академии, но никак не дышать в затылок. На это я никогда не пойду.

Попрощавшись с главой тайной канцелярии, я подошёл к дому, но зашёл не сразу. О покушении родным наверняка доложат, но я не хотел, чтобы меня видели в окровавленной одежде. Однако выбора не было. Я зашёл в дом и практически бегом рванул к лестнице на второй этаж. Поднявшись, я уже было подумал, что смогу пройти незамеченным, но тут распахнулась дверь комнаты родителей и показалась Лида.

В итоге сначала мы с Димой приводили её в чувство. Затем всё семейство собралось в гостиной, и мне пришлось рассказать о том, что случилось.

Дед сказал, что он, как глава рода, запрещает мне выходить из дома. Дима вызвался сопровождать меня повсюду. А Лида продолжала тихонько плакать и благодарить богов за то что они оставили меня в живых. Боги, конечно же, были ни при чём, но пусть молится кому хочет, если ей так легче.

Со временем все успокоились, по очереди взглянули на рану, от которой остался лишь розовый след, и взяли с меня обещание больше не выходить из дома хотя бы без пистолета и моих зелий. В принципе я сам так и хотел. Похоже, я кому-то наступил на мозоль, и этот кто-то явно намерен довести дело до конца, если подослал профессионального убийцу. И единственное, что спасло мне жизнь — я дернулся и чуть отвёл в сторону лезвие кинжала, которое было нацелено прямо в сердце.

Когда поднялся к себе в комнату, вытащил телефон и увидел десяток пропущенных звонков от Сени и столько же сообщений. Он снова переживал и не мог успокоиться. Пришлось позвонить.

— Саша, хорошо, что позвонил! Я же места себе найти не могу! — выкрикнул он. — С тобой всё хорошо? Ты не умираешь?

— Успокойся, рана уже зажила. Я дома живой и здоровый.

— Кто же это тебя? Какой гад посмел? Ты только скажи, я ему…

— Я не знаю, кто это был. Не видел. Но Демидов обязательно разберётся.

— А-а-а, точно, он же начальник какой-то там секретной службы, — вспомнил он. — А зачем он меня проверял? Я-то здесь причем?

— Работа у него такая — всех проверять.

— Ясно… Можно я Аурике расскажу о том, что с тобой случилось? — несмело спросил он.

— Ни в коем случае! Она же Лене расскажет. Не хочу, чтобы ещё и она переживала.

— Ну ладно. Но если понадобится помощь, ты всегда можешь рассчитывать на меня. Понял? — с нажимом произнёс Сеня.

— Понял, — улыбнулся я. — Спасибо, дружище.

Сбросив звонок я взглянул на себя в зеркало и недовольно сморщился. Рубашка точно на выброс, а пиджак… У меня есть средство, которое выведет любое пятно. Займусь этим, как раз приведу мысли в порядок.

* * *

Сергей Кораблёв был человеком, кому поручали самые ответственные и в то же время самые грязные дела. Именно он выслеживал и велел пытать профессора Щавелева. Он готовил покушение на Демидова и нашёл человека, который убил его водителя и подложил взрывное устройство под автомобиль. Он нашёл ведьмака, который заразил Ведьминой чумой государя. И именно он заплатил наёмнику, чтобы тот проник в академию и убил Александра Филатова.

Кораблёв получал от графа Лаврова большие деньги. Просто огромные деньги. Часть средств он переводил на счета. Часть прятал в укромном месте. У него было всё готово на тот случай, если придётся бежать и прятаться. Он очень надеялся, что такого случая не предвидится, но всё же лучше перестраховаться.

Кораблёв сидел в небольшом ресторане, в котором подавали грузинские блюда, и ждал человека. Того самого человека, который должен был выполнить дело и доложить о результате.

Человек пришёл, когда Кораблев съел основное блюдо и приступил к десерту.

— Дело сделано, — сказал он, опустился на стул напротив Кораблёва, и подтянул блюдо с пирожным к себе и принялся есть.

— Ты точно не ошибся? — на всякий случай уточнил Сергей, хотя и так знал, что этот человек не ошибается.

— Нет, — мотнул он головой.

— Ты видел его труп?

— Нет. Мне не нужно видеть труп, чтобы знать, что я убил человека, — глухо ответил он и настороженно огляделся.

— Хорошо если так. Деньги я оставил в условленном месте. Я свяжусь с тобой, если понадобишься.

Кораблёв встал и направился к двери. Нужно лично доложить графу. В последнее время он сам не свой, и эта новость его порадует. При следующей попытке убить государя никакой Филатов больше не помешает.

Граф Лавров встретил его в саду в крытой беседке. Он сидел в кресле-качалке, накрывшись пледом, и потягивал горячий облепиховый чай.

— Если ты опять пришёл с плохими новостями, то можешь идти сразу, — даже не взглянув на него, сказал граф.

— Нет, Ваше Сиятельство, новости хорошие. Александр Филатов мёртв, — Кораблёв опустился на скамью и взял яблоко из корзины.

— Мёртв? — старик посмотрел на него. — Ты уверен?

— Да.

— Хорошо, — с облегчением выдохнул он. — Жаль, тебе не удалось Демидова убрать. Он вечно путается под ногами. Но ничего, у нас ещё есть козыри в рукаве. Приступайте к следующему этапу. И чтобы на этот раз всё прошло без ошибок, — граф сурово посмотрел на Кораблёва. — Его Высочество нам больше не простит провала. Можем поплатиться головами.

— Не беспокойтесь. Скоро всё закончится, — Кораблёв с хрустом откусил яблоко и, насвистывая, двинулся к воротам.

Ему предстояло организовать самое масштабное и серьёзное мероприятие в своей жизни.

Глава 12

На следующий день с самого утра к нам заявился Демидов. Я об этом узнал, когда спустился к столу и видел его за столом.

— Что-то случилось? — сразу насторожился я.

Всё-таки глава тайной канцелярии не Орлов и не Савельев, чтобы просто так приходить к нам в гости, да ещё и в такую рань.

— Доброе утро, Саша, — улыбнулся он и отпил из чашки. — В вашем доме подают отменный чай. А блинчики с творогом — просто объедение.

— Рад, что вам нравится, но всё-таки… что случилось? — я сел за стол напротив него.

— Не переживай, я пришёл с хорошими новостями. Решил, что лучше сообщить лично, — он поставил чашку на стол и сцепив пальцы внимательно посмотрел на меня. — Император пришёл в себя. Он хорошо себя чувствует, и даже занялся с государственными делами.

— Хорошо, — с облегчением выдохнул я.

— Но и это ещё не всё. Мы с цесаревичем рассказали ему обо всём. Он велел мне пригласить тебя на завтрашний обед.

— Обед во дворце с Его Величеством? — ахнула Лида.

— Совершенно верно. Он хочет лично поблагодарить Сашу за помощь, — Демидов выглядел довольным и каким-то загадочным. Похоже, он знает больше, чем говорит.

— Ой, не верю я. Не верю уже никому, — прищурившись проговорил дед. — Роман Дмитриевич, а вы уверены, что он поблагодарить его вызывает, а не для того чтобы обвинить в чёрной магии и пытать в своих казематах?

— Григорий Афанасьевич, можете мне поверить. Я бы не стал подставлять Сашу. Он же и мне спас жизнь, — заверил глава тайной канцелярии, но дед продолжал с сомнением качать головой.

Похоже, пока меня не было, Демидов рассказал о том, кому именно я помог, ведь сам я ни слова не говорил об императоре.

— Раз вызывают — надо идти, — сказал Дима. — Тем более императору невозможно отказать.

— Я с ним поеду, — твёрдо заявил дед.

— Зачем? Тебя всё равно не пропустят, — удивился отец.

— Если не пропустят, буду стоять у ворот, но внука одного не оставлю! — он обвёл присутствующих за столом грозным взглядом из-под насупленных бровей. — Меня ещё память не подводит. Я прекрасно помню, что было, когда ты, — он указал на Диму, — последний раз заходил во дворец. А ведь тебя тоже позвали помочь, а в итоге так нас всех наказали, что врагу не пожелаешь.

Никто не смог ничего ему возразить. Ещё слишком мало времени прошло, чтобы всё забыть и простить. И хотя нам в качестве извинений подарили поместье Юсуповых, дед продолжал настороженно относиться ко всему, что связано с императором и его окружением.

— Григорий Афанасьевич, можете мне поверить, я буду рядом, и никто пальцем не посмеет тронуть Сашу, — Демидов был серьёзен, и я знал, что он сдержит слово.

Дед тяжело вздохнул, бросил на меня долгий взгляд и кивнул.

— Ну ладно. Пусть идёт на обед. Но если что — я больше молчать не буду, и голову не склоню. Хватит с нас.

Остаток завтрака прошёл в напряжении. Я понимал деда, как и Демидова. После всего что произошло с родом Филатовых подозрительность была закономерной. Но я верил Демидову. Хотя в любом случае пожалуй, подготовлюсь к встрече с императором. Я по своей прошлой жизни прекрасно знал насколько изменчив характер правителей.

После завтрака мы с Демидовым вышли из дома и направились к воротам, где нас ожидала охрана. У Демидова — своя. У меня — своя. Договорившись встретиться завтра у пропускного пункта в императорский дворец, мы разъехались в разные стороны. Охранники Попова ехали за мной следом до академии и припарковались через дорогу. Наверняка будут сидеть весь день в машине и ждать меня. Глупо, конечно. Если кто-то захочет меня убить, то не будет предупреждать об этом и нанесет следующий удар уже более прицельно и незаметно. Второй раз фокус с перевоплощением в Сеню не удастся. Кстати, а как убийца это сделал? Нужно с кем-нибудь посоветоваться. Например, с Щавелем.

Определившись с заданием на сегодня, я оставил свою команду в лаборатории, а сам пошёл на поиски профессора. Нашёл его в оранжерее. На этот раз Щавель опылял растения, похожие на молодые кабачки. Но внешность обманчива. Это был манарос, у которого созревал плод с острыми семенами. Когда семена созревали, то плод лопался, и они разлетались на десятки метров. Не повезет тем, кто в этот момент стоял рядом, ведь семена разлетались с такой силой, что их пришлось бы пинцетом вытаскивать из мяса.

— Аа-а-а, Саша, как вы себя чувствуете? — спросил он, стянул маску с лица и озадачено оглядел меня с ног до головы.

— Всё хорошо. Уже ничего не болит, — заверил я и это было правдой.

За вечер я приготовил и выпил ещё несколько пробирок с зельями, поэтому от ранения остался лишь еле различимый след.

— Это хорошо. Очень хорошо, — выдохнул он и указал на манарос, который закрывала прочная сетка. — Хочу попробовать удержать семена на одном месте, а то устал каждый раз искать их по всей оранжерее.

— Помощь нужна?

— Если вам не сложно, то буду только рад. Старею, спину ломит и колени хрустят, — пожаловался он.

— От боли в суставах есть хороший сбор. Продаётся в лавке «Туманные пряности», — подсказал я.

— О-о, обязательно загляну. Если вы рекомендуете, то уверен — это стоящая вещь.

Я надел маску, перчатки, и принялся помогать профессору с манаросами, но также не забывал о том, зачем я пришёл сюда.

— Олег Николаевич, существуют ли способы поменять внешность?

— Поменять внешность? — он удивленно посмотрел на меня. — Вы хотите что-то в себе поменять?

— Нет-нет, я здесь ни при чём. Меня всё устраивает.

Это была правда. Я уже оценил тело, в которое попал: рост выше среднего, хорошо сложен, здоровые крепкие зубы, густые волосы. Девушкам опять же нравлюсь. Когда иду по коридору академии или улице, частенько ловлю на себе заинтересованные взгляды.

— А-а, вы про вчерашний случай, — догадался Щавель. — У меня есть только одно предположение.

— И какое же? — я отложил тяпку и посмотрел на него.

— Ментальная магия. Но я всего лишь предполагаю, ведь далёк от неё. Мы с вами можем сходить в деканат менталистов и поговорить с кем-нибудь из преподавателей. Но сначала закончим здесь, — он улыбнулся и продолжил опылять манарос, а я вновь взялся за тяпку.

Через пятнадцать минут мы вышли из оранжереи и двинулись в сторону академии. С тяжелого серого неба сыпал мелкий снежок, но таял, не долетая до земли. Со стороны полигонов доносились взрывы, треск и удары. Все готовились к турниру.

У менталистов с нами согласился поговорить сам декан — молодой мужчина с проницательными глазами. Он пригласил нас в свой кабинет и даже предложил чаю, но мы отказались.

— Евгений Юрьевич, нас волнует, как человек может поменять свой облик? Я сказал Александру, что в ментальной магии это возможно. Верно? — спросил Щавель, когда декан опустился в своё кресло и спросил он цели нашего прихода.

— Верно, но на это уходит много маны. Долго прятаться под чужим обликом невозможно, — ответил он своим глубоким басом.

— Какие условия применения такой магии? — спросил я.

— Сначала маг должен долго наблюдать за объектом, чей облик принимает. Ему нужно изучить его жесты, мимику, особенности поведения. К тому же он должен в мельчайших подробностях держать образ в голове, чтобы с помощью заклинания на время превратиться в него.

Вот это мне не понравилось. Получается, что убийца следил не только за мной, но и за моим окружением. Всё это время он был рядом с нами, а я даже не заметил. Горгоново безумие! Даже в этом мире меня везде окружают враги!

— Погодите-ка, — вмешался Щавель. — Под превращением вы имеете в виду лишь то, что окружающие будут видеть его в измененном виде, но на самом деле он останется прежним. Ведь так?

— Вы абсолютно правы. Материю невозможно изменить, только наложить магический образ, — кивнул он.

Ха! Невозможно изменить материю… Видел бы он, как я превращаюсь в совершенно другого человека под воздействием зелья «Превращения».

Задав ещё несколько уточняющих вопросов, мы поблагодарили за консультацию и вышли из деканата менталистов.

— Теперь вы поняли, как тот безжалостный убийца «превратился» в Семена Афанасьева? — спросил Щавель.

Мы спускались по лестнице.

— Да, понял. Получается, что мой несостоявшийся убийца был менталистом, — задумчиво ответил я.

— Или его прикрывал сильный менталист, — поправил меня профессор. — Маги–менталисты могут воздействовать на других людей.

— Угу.

Час от часу не легче. Теперь я буду сомневаться в каждом, кто ко мне подходит. Хорошо что у меня есть способность определять эфир. Другого способа отличить близкого человека от подставного я не знаю.

Вернувшись в лабораторию, где студенты уже решили выбранные задания и теперь бесцельно бродили между шкафами и столами, я решил, что следует приступить к следующему этапу турнира, до которого мы пока не дошли.

— Итак, на одном из этапов турнира нам нужно найти растения, спрятанные среди сотен других. Я смогу без особых трудностей найти, но не уверен в вас, поэтому…

— А почему ты в себе так уверен? — спросил Прохор и сложил руки на груди.

Он явно хотел быть лидером, но куда ему до меня.

— У всего живого есть эфир. Об этом знают хищники, которые выходят на след жертвы. Или полицейские собаки, когда берут след преступника. Растения тоже выделяют эфир. Часть из них вы ощущаете в виде аромата. Моя родовая способность позволяет определять даже свойства.

— Ого, не знал, что у вас, Филатовых, есть такие способности, — восхитился Размыслов.

— Не у всех Филатовы, — поправил я его и не стал добавлять, что только у меня.

— То есть ты чувствуешь растение, даже находясь на большом расстоянии? И даже если нет аромата? — уточнил ещё один студент.

— Ты прав. Поэтому могу найти любое растение, если хоть раз сталкивался с его эфиром.

— А давайте это проверим? — предложил Влад. — Я спрячу, например, — он огляделся и, увидев цветов на шкафу, ткнул пальцем. — Вот эту герань. А ты её найдёшь. Согласен?

— Герань так воняет, что даже я бы нашёл, — вмешался Федя Размыслов. — Уж лучше алое или толстянку. У них нет аромата, но, как говорит Саша, даже запах ему не нужен, а какой-то сомнительный эфир.

Все выжидательно уставились на меня.

— Хорошо. Я не против.

Федя взял керамический горшок с толстянкой и направился к двери.

— Присмотрите за ним, а я пока спрячу. Как будет готово, позвоню Прохору, м сказал он и исчез за дверью.

Ага, похоже, мои сокомандники сомневаются, что я заслуживаю быть ведущим магом и пытаются скомпрометировать меня. Или показать, что я ничуть не лучше их, и они все могут занять моё место. Ну что ж, посмотрим кто кого.

Через десять минут Федя позвонил Прохору и сказал, что толстянка надёжно спрятана, и что я могу приступить к поискам. Смешные, что сказать.

В сопровождении всей группы, я вышел из лаборатории и двинулся к лестнице. Я явственно ощущал эфир цветка, поэтому ни на мгновение не задумывался и уверенно шёл по следу.

В фойе стоял Размыслов и, увидев нас, присоединился.

— Ну и куда ты нас ведёшь? — с усмешкой спросил он, когда мы перешли в правое крыло академии и двинулись в сторону актового зала.

— Пока не знаю. Просто иду по следу.

— По чьему следу? — напрягся он.

— По твоему и толстянки.

Федя недоуменно покосился на меня, но вопросов больше не задавал.

Мы добрались до актового зала, но тут след цветка резко оборвался. Не понял?

Осмотревшись, убедился, что его негде спрятать, а двери в зал заперты. Хм, странно. Если бы Федя пошёл с цветком обратно, то я бы это тоже почувствовал, но след был один. Так-так, куда подевалась толстянка?

— Ну что, Филатов, подвёл тебя эфир? — хмыкнул Прохор, когда я в очередной раз осмотрелся и даже принюхался к щели между дверьми, но так и не смог понять, куда подевался цветок. Однако еле уловимый эфир до сих пор бил по носу.

— Эфиры не подводят. Никогда, — сухо ответил я и уже внимательнее осмотрелся, даже рукой по безупречно гладкой стене провёл.

В это самое мгновение я заметил, что мраморная плитка под ногами у арочного окна чуть приподнята. Совсем чуть-чуть, меньше сантиметра.

Я подошёл к окну, присел и втянул носом. Ну конечно! А вот и эфир толстянки. Подцепив ногтем, я поднял тяжёлую плитку и увидел, что под ней находится открытое место, где походят трубы. Рядом с трубами и стоял горшок с цветком.

— Ну что, признаёте поражение? — усмехнулся я.

Федя и Прохор переглянулись с недовольными минами.

— Я бы никогда не догадался искать здесь, — восхитился Влад.

Я окинул взглядом свою команду и велел.

— Найдите в первой оранжерее алый рубежник. Я его надёжно спрятал, поэтому будет нелегко. На всё у вас есть пятнадцать минут. Если опоздаете, получите ещё три задания. Время пошло, — я взглянул на наручные часы.

Студенты переглянулись и рванули по коридору.

Теперь им придётся меня слушаться, ведь я подтвердил свой авторитет.

Рубежник они нашли. Но я, если честно, его совсем не прятал. Он стоял на том же месте, где и всегда.

Когда вышел из академии увидел охранников, которые тут же напряглись, внимательно следя за тем, что творится вокруг. Я сел в машину и вдруг понял, что не хочу ехать домой. Не хочу подвергать риску свою семью. Неизвестно, что предпримут враги в следующий раз. Пожалуй, пришла пора жить отдельно.

Добравшись до дома, я поделился своими размышлениями с семьёй. Все были против того, чтобы я жил отдельно. Особенно сильно возмущался дед. Мол над домом магических барьекр и ни один враг к нам проникнуть не сможет.

Однако наш начальник службы безопасности, поддержал мою идею. Вдвоём нам удалось убедить родных в том, что пока не найден наёмник и его заказчик, лучше жить отдельно.

Однако Лида поставила условие, что я буду под круглосуточным наблюдением боевых магов. Попов ответил, что выделит людей, а если понадобится, то наймёт дополнительную охрану. Теперь осталось найти подходящее место.

— Ему много места не надо. Поживёт в однокомнатной квартире, — сказала Настя, уплетая эклеры с воздушным кремом.

— Не-е-е, он ведь будущий глава рода. Что скажут о нас люди, когда узнают, что мы не можем обеспечить его достойным жильём? — помотал головой дед.

— А если у Славы Савельева спросить? У них большая квартира в центре. Занимает целый этаж. И для охраны место найдётся, — предложил Дима.

— Неудобно как-то, — ответила Лида.

— Дима правильно говорит. Они редко приезжают. Квартира постоянно пустует. Звони князю, — велел дед Диме.

Дима вышел из столовой с телефоном и вскоре вернулся обратно.

— Слава разрешил. Завтра Саша переезжает, — с довольным видом ответил он. — В квартире постоянно живёт дворецкий. Ещё есть кухарка, которая тоже завтра приступит к работе.

— Вот и отлично! Давайте выпьем, — дед махнул рукой и одна из служанок принесла бутылку хереса.

Мы хорошо посидели, выпили и разошлись только после полуночи.

С самого утра я позвонил в деканат и предупредил, что пропущу занятия, и приступил к переезду. Меня напрягало только одно — в квартире нет лаборатории. Ну ничего, сам устрою.

Сложив в три коробки всё что может пригодится, я перенёс их в багажник. А Лида тем временем собрала мои вещи. Провожая меня, она еле сдерживала слёзы, но я завери

л, что буду звонить и иногда приезжать, поэтому она немного успокоилась.

В сопровождении Попова и магов я добрался до старинного трехэтажного дома. Квартира Савельевых находилась на самом верху, что меня очень даже устраивало. Не хочу, чтобы кто-то топтался над моей головой.

Дворецкий был предупреждён о моём приезде, радушно встретил и проводил до спальни, которую подготовил для меня. Не успел я разложить вещи, как зазвонил телефон. Я уже было подумал, что это Лида, но ошибся.

— Слушаю, Роман Дмитриевич.

— Саша, встречаемся через полчаса у дворцовых ворот.

Горгоново безумие! Я же совсем забыл, что приглашён на обед к самому императору. Ну что ж, посмотрим, что он приготовил для меня.

Глава 13

До дворца я добрался быстро. Даже пришлось ждать Демидова.

Глава тайной канцелярии вышел из машины в парадной форме с золотыми пуговицами, вышитыми вензелями и эполетами с бахромой. На кителе медали и ордена. А на ногах высокие кожаные, начищенные до блеска сапоги с небольшим каблуком.

Мне даже стало не по себе от того, что я выглядел на его фоне как голодранец.

— Готов? — спросил он.

— К чему? — насторожился я.

— К обеду с императором. К слову, это большая честь. Её удостаиваются очень немногие.

— Хорошо. Буду иметь в виду.

Наверняка он это сказал, чтобы поднять значимость мероприятия. Хм, неужели благодарность императора за спасение его жизни — это обед? Странные, однако, здесь нравы.

В прошлом мире я не раз спасал жизнь своего императора, и за это он осыпал меня подарками и государственными наградами. Чтобы хранить всё то золото, что он мне подарил, я оборудовал сокровищницу в подвале дворца моих родителей. Сокровищница была так хорошо защищена, что никому и в голову не могло прийти близко подходить к ней.

Мы поднялись по высокой мраморной лестнице и подошли к парадным дверям, которые одновременно открылись, и двое слуг в бело-зеленых ливреях низко поклонились нам, приглашая зайти внутрь.

Камергер, которого я уже встречал здесь, повёл нас по коридору с длинным мягким ковром к роскошной трапезной.

— Вас уже ждут, — сказал он и учтиво поклонился, открывая высокие двустворчатые двери.

Мы очутились в просторном зале с высокими потолками. Метров десять, не меньше. Роскошь, которую я ещё не встречал в этом мире: массивные мраморные колонны, позолоченная лепнина, шелковые обои, фрески, огромные зеркала, отражающие свет десятков светильников. Гигантская хрустальная люстра над длинным столом с тончайшей скатертью и различной дорогой посудой.

Как только мы вошли, взоры присутствующих повернулись на нас. Здесь было человек двадцать женщин и мужчин. По их виду стало понятно, что все — высокопоставленные богатеи. Разодетые, как говорится, в пух и прах. На этом фоне выгодно отличались военные, одетые примерно, как Демидов.

— Иди за мной, — шепнул он и двинулся к компании мужчин, стоящих у окна.

Я сразу узнал императора и наследника.

— Этот обед организован в честь тебя, — снова шепнул мне Демидов и, остановившись, поклонился императору. — Приветствую вас, Ваше Величество.

Я последовал его примеру.

— Здравствуй, Роман Дмитриевич, — спокойным уверенным голосом ответил император и, приблизившись, внимательно посмотрел на меня. — Здравствуй, Александр Дмитриевич. Я рад, что ты здесь.

— Спасибо за приглашение, Ваше Величество, — ответил я и снова учтиво склонил голову.

Мы отошли в сторону.

— Не стоит благодарить. Это всего лишь обед, — махнул он рукой. — Я должен вас поблагодарить за то, что вы спасли мне жизнь. Я своими глазами видел, как самоотверженно вы боролись за меня, — он слегка улыбнулся мне. В его глазах было столько тепла и неподдельного интереса, будто он не мой император, а один из близких людей.

— Своими глазами? — переспросил я. — Ваше Величество, вы же были без сознания.

— Всё верно. Но как только мне стало лучше, я увидел глазами цесаревича, Адама Гидоновича и Романа Дмитриевича, что происходило. Никогда бы не подумал, что молодой человек может быть настолько самоотверженным. Вы не испугались ничего. Это достойно уважения и всяческих наград.

— Ваше Величество, вы обладаете ментальной магией? — уточнил я.

— Не только, — уклончиво ответил он.

Вообще-то я и не сомневался, ведь от него шла такая мощная магическая аура, что дух захватывало. Уверен, его источник в несколько раз больше моего.

Но наш разговор прервали подошедшие люди, которым меня представили. Среди присутствующих оказалось два министра, три советника, а также родня императора: братья с жёнами и сестра с сыновьями-близнецами, которым было лет тридцать.

После того, как все перезнакомились и обменялись вежливыми приветственными словами, император пригласил всех за стол.

Слуги тут же бросились обслуживать гостей и понесли из кухни различные яства. Мы с Демидовым опустились за стол по правую руку от императора, сразу за его сыном и младшим братом.

От разнообразия блюд рябило в глазах, и трудно было определиться, поэтому я просто подтянул к себе ближайшую фарфоровую миску с запеченными перепелами и положил в свою тарелку сразу три штуки.

Когда слуги наполнили бокалы гостям, император поднялся с места. Наступила тишина, все затихли и посмотрели на него.

— Я рад приветствовать вас, — начал он и обвёл всех взглядом. — Сегодня здесь собрались только близкие мне люди. Люди, которые имеют большое значение как в моей жизни, так и в жизни нашей Великой Империи… Я не хотел, чтобы наши враги узнали о моей болезни и приняли меры, поэтому велел скрывать, что меня поразил серьезный недуг.

Послышались вздохи. Сестра императора — статная стройная женщина, увешанная бриллиантами, даже пустила слезу. Не знаю, насколько искренне это было, но она постаралась.

— В течение нескольких дней я боролся с напастью, которую наслали на меня враги, но силы оставили меня, и я почти умер, но, — он посмотрел на меня, — на моё счастье, ко мне на помощь пришёл Александр Дмитриевич Филатов.

Все перевели взгляды на меня.

— Он безошибочно определил недуг, который сразил меня, и помог справиться с ним. Этот званый обед я велел организовать именно для того, чтобы поблагодарить его, — он повернулся к двери и кивнул кому-то. — Александр Дмитриевич, Саша, я рад, что, несмотря на недопонимание, которое возникло между мной и вашим родом, вы не отказали в помощи. Вы рисковали, но завершили лечение до конца и не опустили руки, чем избавили меня от темной магии ведьмаков, — император поднял вверх руку с бокалом. — Я выражаю вам мою высочайшую благодарность. Вы оказали неоценимую услугу не только мне, но и престолу, и даже Империи. За Александра!

— За Александра! — поддержали остальные.

Император улыбнулся мне и пригубил из своего бокала. Остальные сделали то же самое. После этого к нему подошел молодой человек и, склонившись, протянул шкатулку.

Император открыл деревяную шкатулку и продемонстрировал всем золотые часы на бархатной подушке.

— Эти часы изготовил лучший часовщик нашего государства. Такие же ношу я сам. Александр Дмитриевич, примите в их дар от меня, — он протянул мне шкатулку.

Я вышел из-за стола, подошёл к нему и, поблагодарив, забрал подарок.

— Это ещё не всё, а лишь малая часть того, чем я хочу наградить вас, — понизив голос, проговорил император. — Но мне нужно время, чтобы всё организовать. Ещё раз благодарю вас, за то, что спасли мне жизнь. Я этого никогда не забуду, — проговорил он и протянул мне руку.

Неожиданно.

— Часы просто превосходные. Спасибо, — кивнул я и пожал его руку.

Мы сели за стол и продолжили обед. Я постоянно ощущал на себе взгляды, отчего чувствовал себя не в своей тарелке. И дело не в том, что я не привык к излишнему вниманию. Наоборот, когда-то я был в центре любой компании и чувствовал себя отлично, но здесь всё наоборот. Какое-то напряжение, что ли. Или даже агрессия. Присутствующие, видимо, считали, что я не заслуживаю сидеть с ними за одним столом. А, может, была другая причина.

Я выдохнул с облегчением только когда обед закончился, и мы с Демидовым вышли из Трапезной.

— Всё прошло хорошо, — с облегчением выдохнул Демидов.

— А что такое? Были какие-то опасения? — я вытащил часы из шкатулки и внимательно осмотрел. Дорогая вещица с камнями.

— Никогда не знаешь, что может произойти, — уклончиво ответил он.

Мы вышли из дворца и двинулись к воротам, за которыми на парковке оставили машины.

— Я вам задолжал ещё несколько пробирок с сывороткой, — напомнил я.

— Да. Было бы неплохо их получить. Но сильно не торопись, у меня в запасе осталась ещё одна.

— Удалось выяснить, кто заразил императора?

— Нет. Никто ничего не видел. Не понимаю, как такое возможно, — развёл он руками.

Мне сразу вспомнился конверт, который я передал императору через горничную — тетю Киры.

— Вы проверяли письма, посылки и подарки, которые получал император?

— Зачем? — он недоуменно посмотрел на меня. — Они проходят через множество рук, поэтому наверняка были бы ещё заразившиеся.

— Не обязательно. Ведьмины заклятья работают прицельно. К тому же секретные письма, как я знаю, помощники не вскрывают.

— Хм, а ты прав, — задумался Демидов. — Об этом я как-то не подумал. Дам задание перевернуть весь кабинет. Если что-то пришло, то зараженный предмет или письмо до сих пор лежит там. До встречи, — он протянул мне руку. — Займусь сейчас же.

Мы попрощались, и он направился обратно во дворец, а я вышел за ворота и, сев в машину, поехал к своему новому жилищу.

Как только я зашёл в квартиру и вновь занялся распаковкой своих вещей, позвонила Лена.

Мы с ней не разговаривали уже два дня, и девушка призналась, что начала волноваться.

— Всё хорошо. Сегодня меня не было в академии, потому что переехал.

— Куда? Зачем? — удивилась она.

— Хочу пожить отдельно. Князь Савельев разрешил жить в их квартире.

— М-м-м, а можно к тебе в гости? — промурлыкала она.

— Я сам хотел предложить, — подыграл я ей. — Приехать за тобой?

— Не надо. Сама доберусь. Только адрес подскажи.

Я продиктовал адрес. Лена сказала, что будет через час. Я попросил кухарку приготовить ужин на двоих и двинулся по огромной квартире в поисках помещения, где смогу оборудовать для себя лабораторию. Первым мне попался кабинет, заставленный дорогой мебелью, с картинами на стенах и шерстяным ковром на полу. Здесь точно нельзя проводить никакие алхимические эксперименты.

Прошёл через столовую и нашёл библиотеку, в которой стояли три больших книжных шкафа, несколько удобных мягких кресел и стеклянный журнальный стол с большой вазой посередине. Не-е-т, здесь тоже нельзя.

Вышел из библиотеки и чуть не столкнулся с дворецким, который молча следовал за мной по пятам.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — уточнил он.

— Да. Мне нужно место, где я смогу оборудовать для себя лабораторию.

— Лабораторию? — он задумчиво поджал губы. — Чем именно вы собираетесь там заниматься?

— Опасными экспериментами, — с нажимом произнес я.

Какой любопытный, всё-то ему расскажи.

— Опасными? То есть там не должно быть ничего, что может сгореть, расплавиться или испортиться каким-то другим образом?

— Вы абсолютно правы.

— Тогда могу предложить одну из ванных комнат. Их несколько, поэтому вы легко и, не ущемляя других, сможете заниматься своими опасными экспериментами. Если хотите, могу вас проводить к самой дальней ванной, куда почти никогда никто не заходит.

— Хочу, — кивнул я.

Дворецкий показал мне ванную. Ну-у, не так уж и плохо. Даже небольшое окно имеется. Нужно поставить стол и полку для ингредиентов.

Дворецкий, который представился Тимофеем, притащил из кухни небольшой стол и взял у кухарки полку для специй. Не совсем то, что нужно, но на время сойдёт.

Я перетаскал коробки и всё разложил. Правда, кое-что пришлось сложить в большую ванну, но это ничего. Мне нужно было приготовить ещё несколько пробирок сыворотки «Правды», и именно этим я и занялся, пока Лена не приехала.

Через час после нашего разговора она как и обещала вошла в квартиру.

— Ого, какие хоромы! — восхищенно произнесла она, когда я провёл её по квартире. — Князь Савельев — богатый человек.

— Так и есть. Аномалия приносит хорошие деньги.

— Жаль, что он неё столько проблем. Смотрел новости? — она провела пальцем по хрустальной вазе с большими бутонами розовых цветов.

— Нет, не успел. А что случилось?

— Вчера из новгородской анобласти вырвался мутант и сбежал. А сегодня рано утром он напал на деревню. Много убитых и раненных, а мутанта до сих пор не нашли.

— Что за мутант?

— Очевидцы говорят, что отдалённо напоминает муравьеда, но с панцирем и с шипами на морде.

Хитиноглот, — догадался я. Видел его в энциклопедии Савельевых. Жуткая тварь с удлиненной мордой и длинным шипастым языком.

— Я не думаю, что он долго сможет прятаться. Скоро найдут, — сказал Лена и ахнула, рассматривая фарфоровые фигурки на стеклянных полочках в гостиной.

— Интересно, почему его до сих пор не нашли?

— В новостях сказали, что он легко лазает по деревьям, поэтому собаки не могут взять его след.

Я взглянул на часы. Как раз должны начаться вечерние новости. Как только включил большой телевизор, висящий на стене, как увидел фотографию твари, которую показывали в новостях. Диктор призывал всех неравнодушных магов и охотников подключиться к поискам, ведь буквально час назад поступила информация, что хитиноглот напал на ферму, где убил трех коров, самого фермера, который пытался спасти своё стадо, и растерзал более десятка быков. Ещё теленка так и не нашли. Скорее всего он уволок его с собой.

— Ужин готов, стол накрыт, — сказал Тимофей, появившись в дверях.

— Ты даже об ужине позаботился, — Лена чмокнула меня в щеку, взяла за руку и потянула к столовой.

Весь ужин у меня из головы не выходило увиденное в новостях. У хитиноглота нет здесь врагов, кроме магов и охотников. Он с легкостью справится с любым земным хищником. Но если его не остановить, то в ближайшее время придут вести об очередном его нападении. И, скорее всего, он направится к людям. Он уже напал на одну деревню, где ему не смогли дать отпор. Напал на ферму, где хорошенько подкрепился. Зачем ловить лесных зверей, если есть безобидная и доступная еда?

— Задумчивый ты какой-то. Что-то случилось? — спросила Лена, когда нам принесли на десерт перетёртые ягоды с мороженым и персиковым сиропом.

— Не могу избавиться от мыслей о хитиноглоте, — признался я.

— Не переживай. За ним гоняются не только охотники анобласти, но и многие добровольцы.

— Вот это тоже пугает. Боюсь, среди них тоже будут жертвы.

— Почему ты так думаешь? Они опытные люди. Думаю, не в первых раз сталкиваются с этим зверем.

— Дело не в этом. В новостях не сказали одну важную особенность, о которой, похоже, никто, кроме меня не знает. Я был в новгородской анобласти и учуял его. Его эфир мне много рассказал.

— Да? И что за особенность у него?

— Он — хамелеон. Всё его тело покрыто чешуйками, которые могут мгновенно менять цвет, полностью сливаясь с окружающей средой.

— И ты это узнал из его эфира? — с сомнением спросила Лена, облизывая десертную ложку.

— Да. Эфир многое может рассказать. Например, я знаю, что на завтрак ты ела жареный бекон с яйцами. После полигона пила апельсиновый сок, а перед тем, как прийти сюда, приняла душ с душистой розовой пеной.

— Верно, — улыбнулась она и захлопала в ладоши.

— Что ещё ты можешь рассказать обо мне?

— Многое, — улыбнулся я, встал из-за и, взяв её за руку, потянул в сторону своей спальни. — Я знаю, что ты приготовила приятный сюрприз, и хочу получить его прямо сейчас.

— Ты о чём? — насторожилась она.

— О том, что сейчас под твоим платьем нет нижнего белья.

— Откуда ты знаешь? — смутилась она, отчего её щеки вспыхнули розовым пламенем.

— Явственно чувствую твой соблазнительный запах, — прошептал ей на ухо и запер за нами дверь.

После полуночи, когда Лена уснула, свернувшись калачиком у меня под боком, я потянулся к телефону и набрал номер вокзала.

— Какой ближайший рейс до Великого Новгорода? — спросил я, когда услышал уставший женский голос.

— В шесть утра.

— Забронируйте один билет на имя Филатова Александра Дмитриевича.

— Хорошо… Обратный билет будете заказывать?

— Пока нет, — ответил я и сбросил звонок.

Хочу поохотиться на хитиноглота — у него есть полезная железа под нижней челюстью, которая мне очень нужна. С помощью него я смогу приготовить «Ликвор Двойственности».

Глава 14

Проснувшись полпятого утра, я написал записку и оставил на прикроватной тумбочке для Лены, которая тихонько сопела, мило улыбаясь во мне. Надел плотный походный костюм, взял зельестрел с патронташем и вышел из комнаты.

В квартире царила тишина. Даже кухарка ещё не приступила к приготовлению завтрака. Я незамеченным вышел из дома и сел в свою машину. До Новгорода довольно далеко, и я в прошлый раз зарёкся ездить туда на машине, поэтому заранее заказал себе билет на дирижабль. Не знаю точно, но кажется, так будет даже быстрее.

Заплатив за билет, я зашёл в дирижабль и быстро нашёл свою каюту. Одноместная, но люкс-класса, поэтому в неё легко могли уместиться гораздо больше пассажиров. Я не шиковал — просто мне нужно было место, где смогу сделать патроны для зельестрела. Всё необходимое я прихватил с собой.

Через двадцать минут, когда дирижабль взмыл в небо, я запер дверь на засов и разложил на круглый стол, прикрученный к полу, всё необходимое. Однако не успел приступить к формированию крахмальных шариков, как в дверь постучали.

— Кто там?

— Господин Филатов, не хотите ли чаю? — послышался нежный девичий голосок.

— Нет. Мы же только что взлетели.

— А, может, вам нужно сменить скатерть? Кажется, мы забыли это сделать после прошлого рейса.

— Нет, не надо. Скатерть чистая, — я бегло осмотрел стол.

Странно. Отскатерти пахло свежестью и стиральным средством.

— Позвольте хотя бы протереть ваш иллюминатор, — жалостливо сказала она. — Мы не успели как следует подготовить вашу каюту, поэтому…

— Девушка, у меня всё хорошо. Я занят. Прошу не беспокоить меня до конца поездки, — с нажимом проговорил я, ведь уже начал терять терпение.

За дверью послышалась какая-то возня и шепот. В следующую минуту в дверь снова забарабанили. Притом так громко, что вся стена вместе с дверью завибрировала. Ну это уже ни в какие ворота!

Я вскочил со стула, решительно подошёл к двери и, отодвинув засов, резко распахнул дверь.

— Какого чёрта… Кирилл?

Кирилл Попов и два его верных человека стояли в коридоре и улыбались мне.

— Что вы здесь делаете?

— А ты думал сбежать от нас? — вскинул брови Кирилл. — Не выйдет! Демидов велел охранять тебя, а я слишком маленькая сошка, чтобы не подчиняться такому большому человеку, как он.

— Но… как вы узнали, что я здесь?

— Сопровождение доложило. Ребята сказали, что ты приехал на вокзал. А вот куда ты купил билет, мне не составило трудности узнать.

— Получается, что от вас ни спрятаться, ни скрыться? — уточнил я.

— Прав. От нас не убежишь, — с довольным видом ответил он и кивнул на стюардессу в синей форме. Она виновато смотрела на меня. — Ты на девчушку не обижайся. Это я её попросил выманить тебя.

— Даже не думал, — улыбнулся я ей и снова обратился к Попову. — Приглашать не буду, занят.

— Понял. Ты хоть скажи, надолго мы в Новгород?

— Пока хитиноглота не убью, — подумав, ответил я.

— ЧЕГО⁈ — начальник службы безопасности вытаращился на меня. — Ты хочешь поохотиться на тварь, сбежавшую из анобласти?

— Да. Но я вас с собой не звал. Сами навязались. Можете возвращаться в Москву ближайшим рейсом. Я никому об этом не скажу, — заверил я.

— Вот ещё! Теперь-то мы от тебя точно ни на шаг не отойдём.

Попов указал на дверь каюты, в которой они выкупили места. Оставил одного из бойцов рядом с моей каютой и ушёл. Я же запер дверь и продолжил заниматься изготовлением патронов.

В зельестрел я зарядил через одного «Оковами» и «Пурпурным отравителем» — иду ведь на охоту. Обычный пистолет я тоже с собой взял вместе с целой упаковкой патронов, поэтому, как говорится, был во всеоружии.

К обеду мы прибыли в Новгород. В дороге с Поповым и охранниками пообедали в ресторане, поэтому не стали терять время и, заказав такси, поехали к анобласти. Именно там мы договорились встретиться с охотниками, с которым я заходил в аномалию при своем предыдущем приезде.

— Саша Филатов, здорова! Рад тебя видеть! — Афоня добродушно улыбнулся и, пригладив густую русую бороду, протянул мне свою большую руку.

— Здравствуй, Афанасий, — мы обменялись рукопожатиями. — А где Тимофей?

— Так вот же он, снова свой шлем напялил, — он весело рассмеялся и указал куда-то за свой внедорожник.

В это время из-за него показался второй охотник в уже знакомом шлеме. Именно он был на нём, когда мы заходили в анобласть. Скорее всего именно благодаря шлему он не получил серьёзной травмы, когда машину опрокинул древень.

Мы поздоровались. Я представил охотникам Попова и магов, после чего Афанасий ввел нас в курс дела.

— Уже третий день за этой тварью бегаем. Но до сих пор даже не знаем, в какую сторону она сбежала, — пояснил Афоня. — Сначала мы её искали у деревни. Думали, может снова заявится. Но она совсем в другом месте объявилась — на ферме. Между деревней и фермой по прямой километров пятьдесят.

— Шустрый мутант оказался, — поддакнул Тимофей.

— К нам ещё вчера на подмогу имперских охотников отправили. Вот мы все вместе и прочёсываем лес, только, кажется мне, толку не будет, — покачал головой охотник.

— Неужели нет никаких зацепок? — спросил Кирилл.

— Какие могут быть зацепки? Собаки взяли след, но тут же его потеряли. Один воет на одно дерево, второй — на другое. Кто-то рвется к воде. Эх, — он махнул он рукой и недовольно сморщился. — Толку от них никакого.

— Ты не прав, — возразил я. — Собаки не могут так сильно ошибаться. Просто хитиноглот вас за нос водит. Он как хамелеон — может так спрятаться, что вы его просто не замечаете, а собаки больше полагаются на нюх, а не на глаза. В принципе, как и я.

— Чего-чего? Вот с этого момента поподробнее, — оживился Тимофей и даже свой шипастый шлем с головы стянул. — Не знал, что он хамелеон. А как он это… превращается? Или исчезает? В общем, как он хамелеонит?

— Все его тело покрыто мельчайшими чешуйками, которые покрыты особым магическим раствором, позволяющим хитиноглоту менять цвет, приспосабливаясь к окружающей обстановке.

— Откуда ты об этом знаешь? — удивился Афоня. — Нам о таком не рассказывали, а я сам никогда с ним не сталкивался.

— В прошлый раз я учуял его эфир и мельком заметил на обратном пути, когда мы садились в машину.

— Что ж ты не сказал! Он ведь дорого ценится! Особенно его панцирь. Говорят, он такой твёрдый, что пули от него рикошетят, — возмутился Тимоха.

— Не до него было. Люди в лечебнице умирали, — ответил я.

— Ясно. А зачем ты нас сюда вызвал? — усмехнулся Афоня.

— Хочу найти хитиноглота.

— Хэх, а кто ж этого не хочет? Только никто не знает, как.

— У меня есть одна задумка. Нужно то, что принадлежит хитиноглоту. Клочок шерсти, кусок панциря или коготь. Что угодно.

— Ну-у, мы такое не собирали. Был какой-то кусок когтя, который собакам дали понюхать. Только где его сейчас найдёшь? — развёл он руками.

— Значит, надо найти ещё один кусок или ещё что-нибудь. Что ближе: деревня, в которой он бушевал, или ферма?

— Деревня. Она здесь, совсем рядом. Километров пятнадцать, — махнул рукой Тимофей.

— Поехали.

Мы забрались в укрепленный внедорожник охотников, и все вместе поехали в деревню под названием Иванушкино. Деревня — как деревня: деревянные дома, огороды, куры, собаки и коровы.

Афанасий остановился у дома старосты и просигналил пару раз. Из аккуратного домика, выкрашенного в ярко-оранжевый цвет, вышел плешивый мужчина лет шестидесяти и торопливо двинулся к нам.

— Здорова, служивые! — поздоровался он, едва вышел из калитки. — Ну чего? Нашли мутанта?

— Приветствую, Акакий Остапович, — ответил Афоня. — Нет, не нашли ещё. Вот, — он указал на меня, — приехал человек из столицы. Хочет помочь нам.

— О-о, из самой столицы, — с благоговейным шепотом повторил за ним староста. — Здрасьте. Будем рады, если поможете, — он несмело протянул мне руку, которую я с готовностью пожал, — а то наши деревенские боятся из дома нос показать. Всё им мерещится, что снова этот мутант явится. Ох и страху мы натерпелись. У нас же как раз праздник был. Мы собрались на нашей площади, — он кивнул на поляну, виднеющуюся между домами. На ней стояли грубо сколоченные столы и скамейки. — А это чудище как выбежит! Детей-то мы сразу в охапку и в ближайшем доме заперли. Мужики взяли, что под рукой было, да пытались его отогнать.

Он замолчал, тяжело вздохнул и провел рукой по лицу.

— Вчерась троих похоронили. Ещё с десяток в больнице лежат. Лечатся… Ох и силён мутант, — староста обхватил себя руками и опасливо огляделся.

Похоже, не только жители, но и он сам очень боится появления хитиноглота. И правильно делает. Хищник может вернуться.

— На площади вашей всё произошло?

— Да, там. А потом туда сбёг, — указал он на лес, находящийся по левую сторону от площади-поляны.

Я двинулся к площади, внимательно осматривая округу. Если что-то находил — вдыхал эфир, отбрасывал и шёл дальше. Охранники, охотники и сам староста мне не мешали, лишь внимательно наблюдали за моими действиями.

Когда дошёл до центра поляны, увидел место сражения или, если точнее сказать, место расправы. Земля птемнела от крови. Вокруг валялись клочки одежды, оторванная подошва ботинка, женская косынка и разбитая посуда. Староста не смог сдержаться и тихонько запричитал, украдкой вытирая слёзы.

Здесь я уже был более внимателен и буквально на корточках облазил всю округу, надеясь найти хотя бы небольшой клок шерсти, ведь панцирь прикрывал только спину монстра. Я намеревался вызвать следопыта Тайгана.

Однако поиски не увенчались успехом. Я даже заглянул в лес, куда убежал монстр, но нашёл только коготь медведя, шерсть куницы и рога лося. Тратить время на дальнейшие поиски не стал.

— Здесь ничего нет. Поехали на ферму, — велел я.

— На ферму? Туда же долго придётся ехать, — недовольно протянул Афоня. — Нас поставили в этом районе выслеживать.

— Ну, тогда надо вызвать такси. Мне нужно хоть что-то, что поможет вывести на след.

— Эх, ладно, поехали! — махнул рукой охотник.

Когда небо начало темнеть, впереди показались огни. Ферма раскинулась на живописном холме, которую с двух сторон огибали узкие речушки. Мы ехали по грунтовой дороге вдоль белых заборов, огораживающих пастбища.

На самой вершине холма стоял крепкий деревянный дом с просторной верандой. Его окружали клумбы с высохшими цветами и аккуратными грядками, на которых уже ничего не росло. Урожай был убран.

Позади дома виднелся амбар с темной крышей, рядом ещё несколько хозяйственных построек и пруд, в котором уже никто не плавал.

Когда мы остановились, из дома вышел парень лет семнадцати и настороженно уставился на нас, не спускаясь с крыльца. Однако, когда увидел Тимофея, то с облегчением выдохнул и пошел навстречу.

— Тимофей Михайлович, вы снова приехали нас охранять? — спросил он у охотника и с интересом посмотрел на меня с охранниками.

— Не совсем, Николаша. Тут господин из столицы приехал, — он указал на меня. — Чтобы выследить монстра, нужна его шерсть или коготь. Ты, случайно, не видел?

— Нет. Но я туда и не ходил, — погрустнел он и, опустив голову, уставился себе под ноги.

— Ясно. И не ходи, — Тимофей похлопал его по плечу. — Но ты подскажи, где нам искать?

— Так вон туда идите, — махнул он рукой в сторону пастбищ. Сразу увидите.

— Хорошо, Держись, Николаша. Если помощь понадобится — не стесняйся, звони. Поможем чем сможем.

— Спасибо, Тимофей Михайлович. Мы уж сами как-нибудь. Мать старшего брата из Питера вызвала. Тетка с мужем завтра приедут. Помощников хватает.

— Вот и хорошо. Бывай. Не печалься, как-нибудь всё образуется. Без отца жизнь — не сахар, конечно, но…

— Как это без отца? — воскликнул он. — Вы что же, не знаете? Жив он! Ранен сильно, но живой. Все сначала подумали, что помер, а в лечебнице сказали, что сердце стучит. Сильно его зверь порвал, но жив папка!

— Вот-те на! Вот же борец, твой отец! Всегда знал, что с Мишкой так легко не справиться. Крепкий он у тебя.

— Да, но никто не знает, сможет ли он выкарабкаться. Плох он, — парень снова погрустнел.

Так, зелий у меня достаточно, можно и поделиться. Я снял с плеча рюкзак, вытащил пробирку с зельем «Исцеления» и протянул ему.

— На, держи. Беги в лечебницу и скажи, что это лекарство тебе Александр Филатов дал. Оно поможет твоему отцу.

Парень осторожно взял пробирку и с благодарностью посмотрел на меня.

— Спасибо вам, господин. Сейчас же на велике поеду. Вы сказали, от Александр Филатова?

— Верно.

— Всё! Запомнил! Спасибо! — на бегу прокричал он, схватил велосипед, прислоненный к стене дома, и, энергично работая ногами, рванул по дороге.

Мы же все вместе пошли в указанном направлении. Как и в первом случае, издали было видно место бойни. Здесь шерсти хватало, только вся она принадлежала коровам или собаке. Горгоново безумие! Неужели я зря приехал?

— Что будем делать? — спросил Кирилл Попов, когда я признался, что мой план не удался. — Едем на вокзал?

— Нет, я так просто не сдамся, — твёрдо заявил я, глада на пропитанную кровью землю. — Есть у меня одна задумка… Рисковая, но ничего другого я не могу придумать.

— И что это за задумка такая? — уточнил Афоня.

— Нужно брать его на живца.

— Как это? Мы же даже не знаем, где он сейчас прячется, — развёл руками Тимофей. — Он может уже до границы добежал, а мы его здесь ищем.

— У мутанта хороший нюх, а я знаю одно средство, которое за несколько километров его приманит, — пояснил я.

— А-а-а, ну в таком случае можно попробовать. Только кого мы на приманку возьмём? Может, у фермеров коровку спросим, али ещё какую-нибудь животинку. Да хотя бы козла.

— Приманкой буду я сам. Поехали! Мне нужно кое-что найти в анобласти, — ответил я и направился к машине.

Попов побежал следом.

— Ты что удумал? Как это ты будешь приманкой? Не-е-т, так не годится.

— Почему? — я рывком открыл дверь внедорожника и внимательно посмотрел на него.

— А если мутант набросится на тебя?

— Именно этого я и хочу. Он будет охотиться на меня, даже не подозревая, что сам является добычей. Не волнуйся, я так уже проделывал.

— Когда это? — нахмурил он брови.

— А-а-а… э-э-э… не важно, — отмахнулся он.

Чуть не выдал себя. Просто вспомнил, как ловил огненную птицу. Это было гигантское существо, которое любило полакомиться аборигенами одного небольшого острова, что находился на моём пути во время кругосветного путешествия. Пришлось побороться, но я справился и привёз домой веер из её хвоста.

Всю дорогу до анобласти охотники и Кирилл пытались отговорить меня от рискованной затеи, но я стоял на своём. Я совершенно не боялся, что он со мной что-то сделает. Во-первых, я учую его эфир раньше, чем он доберется до меня. Во-вторых, я буду во всеоружии.

То, что я намеревался приготовить, будет действовать на мутанта так же, как афродизиак баронессы на генерала. Хитиноглот просто не сможет не пойти по следу аромата, ведь я стану для него самой желанной добычей.

Только после полуночи мы смогли зайти в анобласть. Найти нужный манарос не составило труда, но пришлось побороться с изменёнными гиенами, которые окружили нас, надеясь на сытный поздний ужин. Им не повезло. Даже если раны заживут, то конечности новые не вырастут.

Зелье я приготовил прямо на капоте внедорожника в пустой пробирке из-под «Разъедающего прикосновения» и, хорошенько обмазавшись полученным составом, двинулся вглубь леса. Остальных я предупредил, чтобы не смели идти за мной. Все, конечно, поворчали, но остались ждать меня у ворот анобласти, а я всё шёл и шёл, усиливая эфир трав, чтобы их аромат разносился как можно дальше.

Через полчаса бесцельного брожения по лесу усмехнулся, поймав себя на мысли, что просто мечтаю о том, чтобы на меня набросился монстр. Но вскоре я учуял его…

Глава 15

Ветер донёс до меня эфир монстра, однако тот был довольно далеко. Даже без ветра я бы учуял его, ведь поставил внутреннюю метку именно на его эфир.

Забравшись под раскидистую ель, я весь напрягся как пружина, ощущая приближения мутанта. Ближе. Ещё ближе. Всё явственнее и чётче чувствовался его эфир, но сколько бы я не вглядывался в тёмный лес, не мог разглядеть его. Пожалуй, было плохой идеей пойти на охоту в ночное время. Нужно было дождаться рассвета.

Вдруг впереди послышалось частое дыхание хитиноглота, ведь он наверняка бежал во всю прыть к источнику притягательного аромата. Затем услышал, как треснула ветка под его тушей. Однако самого зверя до сих пор не видел. Горгоново безумие! Как убить того, кого не видишь?

Судя по звукам, между нами было не больше десяти метров. При желании он может преодолеть это расстояние за пару секунд, поэтому нужно действовать.

Я привстал между толстыми ветками ели и, прицелившись, выстрелил наобум из зельестрела. Первая пуля была начинена «Оковами», поэтому при попадании зелье заставит его «окаменеть», но ненадолго, ведь зелья совсем мало.

Послышался удар. Только я не мог понять, пуля ударилась о твёрдый панцирь монстра или о дерево. Прислушался. Тишина. На всякий случай выпустил ещё одну пулю, на этот раз с «Пурпурным отравителем». Снова тишина.

Ладно, разберёмся. Я выбрался из-под ели и, выставив перед собой оружие, медленно побрёл туда, откуда разносился эфир монстра. В полутьме до сих пор не мог ничего разглядеть, но вдруг заметил краем глаза какое-то движение и резко бросился в сторону. Рядом со мной пролетела когтистая лапа, а в следующее мгновение раздался душераздирающий рык, который не сулил ничего хорошего. Я рванул за дерево и принялся стрелять из двух рук в темноту. От адреналина стучало в ушах, поэтому я слышал только выстрелы и стук собственного сердца.

Когда патроны в зельестреле и в пистолете закончились, я полез за следующей партией, одновременно предельно внимательно следя за тем, что творится вокруг. Вдали послышались голоса. Я узнал Кирилл Попова, который выкрикивал моё имя. Всё ясно — услышали выстрелы и прибежали на помощь. Правда, они мне будут только мешать, поэтому я не ответил, а восстановив дыхание, вышел из-за дерева и пошёл по следу эфира. Я не слышал монстра, но знал, что он убегает. Также знал, что он ранен. Приторно-сладкий запах крови стоял в носу.

Я всё дальше уходил в лес, следуя за монстром, и нисколько не боялся потеряться. Если заблужусь, то просто выйду по собственному следу, ведь свой эфир я тоже ощущал.

Только через два километра я услышал жалобный стон. Не знаю, куда именно ранил хитиноглота, но он потерял много крови и сильно страдал.

Стараясь не шуметь, я всё ближе подбирался к нему, пока не понял, что звуки снова исчезли. Он услышал меня и насторожился. Так, а вот это уже плохо. Раненный мутант-хамелеон — опасный противник.

Пытаясь ввести его в заблуждение, я притаился за деревом и принялся ждать. Однако вскоре осознал, что выдал сам себя, ведь теперь монстр знал, что аромат, который так манил его, приводит к опасному врагу. Мне нужно было избавиться от аромата зелья, которым я облился, прежде чем преследовать зверя. Горгоново безумие! Почему же я сразу не догадался?

Теперь нет смысла прятаться. Он знает, что я рядом и готов к схватке. Ну что ж, посмотрим кто кого.

Я вышел из-за дерева, но не успел пройти и пяти метров, как увидел его, вернее блеснувшие во тьме глаза. Выстрел. В ответ рык и удар лапой. Снова выстрел и четкий звук удара по твёрдому панцирю. Похоже панцирь защищает монстра не только от обычных пуль, но и от зелий, которые просто не могут проникнуть в тело хитиноглота.

Я едва успел увернуться от очередного удара мощной когтистой лапой, как меня что-то больно ударило по ноге. Притом ударило с такой силой, что я не смог удержаться на ногах и свалился.

Прямо надо мной раздался громогласный рык, и я увидел его — мутанта. Размером с самца белого медведя, лапы и живот покрывала густая шерсть, на голове под глазами и на лбу торчат острые шипы, на спине поблёскивает толстый панцирь. Мутант поднялся на задние лапы, намереваясь всем телом навалиться на меня и разорвать острыми зубами, но мне этого и нужно было. Две пули одновременно вылетели из пистолета и зельестрела и ударили монстра в грудь.

Я едва успел перекатиться вбок, как тяжеленная туша рухнула рядом со мной. Судя по тому, как быстро он умер, его убила не пуля, а «Пурпурный отравитель».

Я сел и потрогал ногу, которая отзывалась болью. В голени чуть ниже колена была глубокая рана, из которой текла кровь. Откуда она? Что с такой силой ударило меня по ноге?

В это время издали снова послышались крики Попова. На этот раз я подал голос. Через несколько минут показались лучи от фонарей.

— Ну, Филатов, заставил ты нас понервничать, — выдохнул раскрасневшийся Афоня. — Мы уж думали, что придётся твои останки искать.

— Со мной не так-то легко справиться, — усмехнулся я.

— Дай руку, помогу встать, — предложил Тимофей.

— Погоди, сначала нужно подлечиться. Лучше посвети на ногу, — попросил я и задрал штанину.

Он опустил луч фонаря и охнул. Мне тоже стало не по себе от увиденного.

— Хорошо, что хоть кость не задета, — опытным взглядом оценив ситуацию, проговорил Кирилл.

Да уж. В икре зияла дыра диаметром с пятирублевую монету и глубиной в четыре-пять сантиметров. Откуда она взялась? Ничего не понимаю.

Я вытащил из патронташа зелье «Исцеления». Половину выпил, а оставшуюся часть просто вылил в рану. Так заживление пойдёт быстрее.

— А-а-а, так вот чем он тебя! — Афоня пнул ногой длинный хвост зверя, который состоял из твёрдых частей и заканчивался острым костяным шипом. — Повезло тебе, Санёк! Прикинь, что было бы, если таким орудием в грудь или в голову попасть. Однозначно бы не выжил.

— Верно. Не выжил бы, — кивнул я и невольно поёжился, увидев собственную кровь на конце шипа.

Пока я ждал, когда рана затянется, охотники уверенными движениями приступили к разделке туши. Длинными, словно мачете, охотничьими ножами, они сначала срезали панцирь, на котором я разглядел небольшие вмятины от пуль.

Затем освежевали тушу. При ближайшем рассмотрении оказалось, что панцирь и шерсть переливаются всеми цветами радуги. То, что я говорил, про способность подстраиваться под окружающую среду и оставаться незамеченным.

Когда дошли до внутренних органов, я попросил аккуратно срезать две железы, расположенные на шее мутанта. В них содержалось вещество, которое в прошлом мире я получал из желчи ящера, добытого из подземных галерей Ледяного царства.

Тимофей срезал два круглых органа размером в куриное яйцо, положил в небольшой холщовый мешочек и протянул мне.

— На, держи. Заслужил. Может, ещё чего-нибудь возьмёшь? За панцирь можно сотни три выручить.

— Нет. Больше мне ничего не надо. Лучше продайте и отдайте деньги людям, которые пострадали от зверя. Им нужнее.

— Хорошо. Как скажешь, — Афоня одобрительно посмотрел на меня.

На рассвете, когда охотники разделали тушу, а моя нога почти зажила и лишь немного побаливала, мы выдвинулись в обратную дорогу. Охранники вместе с Поповым помогли вынести добычу из леса и погрузили в машину Афанасия.

Охранники подвезли нас до вокзала, где ещё раз поблагодарили за помощь и пообещали доложить о случившемся властям. Заверили, что всю сумму с продажи хитиноглота поделят поровну между семьями убитых и раненных.

Мы купили билеты на ближайший рейс, который будет только через два часа, и уставшие зашли в ближайшее кафе.

— Не понимаю, зачем надо было так рисковать? — сказал Кирилл, когда официантка поставила перед нами тарелки с яичницей и жареным беконом. — Из-за какой-то железы подвергать…

— Это очень ценная железа, — прервал я его.

— И что же в ней такого ценного? Тимофей сказал, что можно артефакторам продать. Они выжимкой пропитывают деревянные артефакты, а тебе-то зачем? Неужели среди аптекарей тоже ценится?

— Нет, аптекарям эта железа ни к чему. Правда, можно из неё сделать мазь от натоптышей и мозолей, но есть более действенные лекарства.

— Тогда зачем?

— Эта железа поможет мне активировать эфиры, которые находятся в спящем режиме, и их практически невозможно пробудить самостоятельно.

— Ты лекарства активировать собрался? — спросил он и озадаченно посмотрел на меня.

— Не совсем, — уклончиво ответил я. — Давайте лучше есть, а то стынет.

Кирилл с подозрением покосился на меня, но больше не задавал вопросов. Понял, что я не собираюсь раскрывать карты. Ведь не могу же я ему рассказать, что готовлю путь к отступлению на тот случай, если снова придётся бежать из тела. Судя по последним событиям, это может быть единственной возможностью спастись.

Мы сытно поели и даже успели немного пройтись по городу, прежде чем вылететь обратно в Москву.

Я пропустил целых три дня учёбы, поэтому декан прислал сообщение, что мне нужно подойти в деканат и написать объяснительную. Ну что ж, зайду и напишу. До турнира почти месяц, времени достаточно на подготовку. Тем более мне самому не нужно готовиться, только команду подтянуть. Не хотелось бы вылететь на первых этапах из-за того, что кто-то не смог сделать пустяковое зелье или не нашёл нужное растения.

Не знаю, как будут распределяться задания, но лучше, если все будут готовы, ведь только и говорят о том, что в этом году правила изменятся, и не стоит опираться на то, что было в предыдущие годы.

Весь путь до Москвы я проспал, и проснулся только когда в дверь постучал Попов и прокричал, что мы уже приземлились.

Хорошо, что теперь живу отдельно от родных, ведь снова бы пришлось выслушивать нотации деда и успокаивать Лиду.

Плотно пообедав и приняв душ, я зашёл в свою новую лаборатории, в которой едва можно было повернуться, чтобы ничего не уронить, и приступил к созданию сыворотки «Правды». Меня самого начал интересовать вопрос, как именно заразили императора. Вряд ли это произошло через еду, ведь перед тем, как подавать что-то к столу, её пробовал дегустатор-лекарь. Хотя, на него могло и не подействовать ведьмино заклинание. Однако ясно одно — во дворце есть предатель. Предатель, которого так и не нашли, и который, по всей видимости, до сих пор находится там и в любой момент может нанести следующий удар.

К вечеру у меня всё было готово, поэтому перекусив чаем с бутербродами, я набрал номер Демидова и предупредил, что скоро подъеду к Управлению.

Глава тайной канцелярии очень обрадовался, когда я выложил на стол перед ним робирки с сывороткой.

— Как раз вовремя. Я проверил ещё троих дворцовых, и твоего зелья не осталось. Хорошее средство, — он завернул пробирки в мягкую ткань, положил в прочную картонную коробку и убрал в сейф. — Позавчера, после того званого обеда, я встречался с императором по делам, и мы с ним обсудили то, что ты умеешь создавать уникальные вещества. Он очень заинтересован.

— Зря вы ему рассказали, — сухо проговорил я.

Не нравится мне это. Знаю я этих императоров. Он захочет иметь под боком личного алхимика, который будет делать всё, что ему прикажут. Превратит меня в одного из своих слуг, а я этого не хочу. Даже в прошлой жизни я был сам по себе, а император, когда ему нужна была моя помощь, отправлял ко мне одного из своих гонцов с письмом.

— Я не мог поступить иначе, ведь должен был всё объяснить, — извиняющимся тоном проговорил Демидов.

— Как император отреагировал на то, что я помог ему с использованием ведьминской магии? — как бы между прочим спросил я, но на самом деле невольно напрягся.

— Я упомянул лишь про ритуал. Да он и сам всё видел, когда попросил разрешения окунуться в мои воспоминания.

— И? — я весь обратился вслух.

— Его Величество ничего не сказал, но я видел, как он поменялся в лице. Он был… как бы точнее выразить… ошеломлён. Я полагаю, что он всё ещё в раздумьях и не принял решения, как именно к этому относиться.

— Ясно. Значит, впереди нас ждёт ещё много интересного, — еле слышно ответил я.

— Вам нечего бояться. Император умён и справедлив, — заверил он меня, но встретившись со мной взглядом, еле слышно добавил. — Да иногда он действует слишком жестко, можно сказать перегибает палку. Но в данном случае повторюсь. Вам нечего бояться.

Мы ещё немного поговорили, и я поехал домой. Насчёт денег договорились, что он сегодня же положит всю сумму на наш счет. Меня это полностью устраивало. К счету, который мы с дедом открыли ещё в Торжке, имели доступ тоже только мы вдвоём. Он, как и прежде, очень прижимист и на всём пытается сэкономить, поэтому я совершенно не беспокоился, что он потратит семейные деньги.

Мне нравилось в просторной роскошной квартире Савельевых, но, как оказалось, я уже привык к тому, что дом полон людей, поэтому слоняться по пустым комнатам мне быстро надоело. Надо чем-то себя занять.

Я решил немного поэкспериментировать. Раньше я создавал зелья только по надобности, но сейчас, когда меня никто не дёргает и не пытается постоянно накормить, можно немного пофантазировать. Благо у меня сохранилось достаточно эфиров.

После ужина кухарка отпросилась навестить мать до завтрашнего утра, и я её с радостью отпустил. Чем меньше народу, тем лучше. Я даже хотел выпроводить дворецкого, но тот сказал, что у него другого дома нет, и никто его не ждёт. Ну ладно, пусть остаётся.

Предупредив, что не следует меня беспокоить, я заперся в лаборатории. Мне давно не давало покоя то, что когда-то создал мой двоюродный братец. Правда, он потом сильно пожалел об этом, ведь его зелье нанесло большой вред их семье, и его за это сурово наказали, но я не собирался делать ту же глупость, что и он. Зато с таким полезным средством можно навсегда позабыть о фонаре или спичках. Жидкий свет. Да-да, именно так его назвал мой братец Горациус.

Для этого зелья у меня было всё необходимое, поэтому я тут же приступил к его созданию.

Сначала в ступке перетёр лепестки лунной лилии и ягоды светлячкового манакуста. Затем натёр на мелкой терке стебель золотистого вереска и, хорошенько помяв, выдавил из него сок. Всё смешав, добавил пару капель росы с листьев древнего дуба и перелил в хрустальный кувшинчик, который стянул с кухни.

Можно было бы добавить пыльцу солнечного мака, но не рискнул. Всё-таки я в гостях, а не в собственном доме, поэтому не хотел нести ответственность за испорченную мебель или дорогие картины. Как ни крути, но получилось и так очень едкое зелье, которое не следует усиливать без особой нужды.

Я поднёс хрустальный кувшин к свету и увидел, как внутри вспыхивают миллионы мельчайших частиц. Им нужно время, чтобы «притереться» друг к другу. Именно поэтому следовало оставить зелье на свету хотя бы на пару часов.

Жаль, что с Горациусом мы никогда не увидимся. Я бы утёр ему нос идеально созданным средством.

Вообще о Жидком свете, который также называли эликсир «Сияния», я читал ещё в трактате древних алхимиков. Должно получиться густое, светящееся желе, которое подчиняется воле хозяина. С его помощью можно осветить любое помещение и даже поджечь костер. Посмотрим, что у меня получится.

Я решил подождать эти два часа в постели с книгой, но не заметил, как уснул. Проснулся только утром от отчаянного визга кухарки. Выбежав из комнаты, я упавшим голосом произнёс:

— Только не это…

Глава 16

Кухарка стояла напротив двери в мою лабораторию, бывшую ванную, и кричала:

— Пожар! Пожар!

Из-под двери пробивался яркий свет, который с каждым мгновением усиливался. Женщина развернулась и побежала на кухню, я же натянул штаны и босиком рванул к лаборатории. Как только распахнул дверь, меня окатили с ног до головы. Это кухарка прибежала с ведром воды и, боясь, что на меня хлынет жаркое пламя, предпочла полить водой.

— Господин, не стоит… — она замерла на полуслове, изумленно уставившись на хрустальный кувшин, который сиял так, что было больно на него смотреть.

— Успокойтесь, это всего лишь зелье. Огня нет, — попытался объяснить ей, но женщина не слушала.

Открыв рот, она осматривала стены ванной, которые светились всеми цветами радуги из-за граней хрустального кувшина. Согласен, зрелище просто потрясающее. Похоже, у меня всё получилось. В принципе, я и не сомневался. Осталось только научиться управлять им и как-то заглушать яркость, чтобы не слепнуть каждый раз при использовании.

Только когда я накрыл кувшин своим пиджаком, кухарка пришла в себя.

— Что это за божественный свет? — еле слышно спросила она, прижав руку к груди.

— Зелье под названием «Живой свет». Ну или эликсир «Сияния», кому как нравится, — пояснил я.

— Великолепно… великолепно, — повторила она, развернулась и, прихватив ведро, двинулась на кухню. Но тут же спохватилась и скороговоркой выпалили.

— Вы уж извините, что я вас водой. Не знала ведь. Хотела спасти от ожогов.

— Да ладно, я не в обиде, — махнул я рукой и улыбнулся, чтобы успокоить встревоженную женщину.

— Хорошо, спасибо. Только это… вам бы помыться, — прошептала она, приложив руку ко рту.

— Зачем? Высохнет, — я потянулся к полотенцам, которые в скрученном виде в ряд лежали на полке под раковиной.

— Дело не в этом… В этой воде я картошку мыла, — призналась она и втянула голову в плечи, боясь последствий.

— Да? Ну ладно, помоюсь. Спасибо, что сказали, — кивнул я и только сейчас заметил, что на мокрую футболку прилип песок.

Ерунда. Не надо было мне спать ложиться, а сначала стоило завершить начатое.

Я ещё раз заверил женщину, что ничего страшного не случилось, после чего она исчезла на кухне, а я, плотно закрыв дверь ванной, вылил густое зелье на стол. Оно сначала растеклось, а потом само по себе стянулось и превратилось в шар величиной с перепелиное яйцо.

Хм, как же им управлять.

Я осторожно дотронулся до шара указательным пальцем. Мягкий, прямо как тесто, и, что удивительно, холодный.

Взял его в руки, но тут он растёкся как жидкая сметана и, просочившись сквозь пальцы, оказался на полу, где снова превратился в шар. Присев рядом с ним, попробовал отправлять мысленные приказы, но вещество оставалось неподвижным. Странно.

Я прекрасно помню, как Горациус управлял им. Тягучая субстанция перемещалась по полу и стенам, освещая нам путь от кладовой первого этажа до комнат прислуг на третьем. Как он это делал? Как?

Так и не разобравшись, я поместил зелье обратно в хрустальный кувшин, поставил на полку с моющимися средствами и накрыл толстым махровым полотенцем. Вернусь к нему в следующий раз, а сейчас надо срочно принять душ, а то всё тело начало чесаться. Не хватало ещё подцепить кожную болезнь.

После душа кухарка пригласила меня к столу, где уже был накрыт завтрак. С самого первого дня она спрашивала меня о предпочтениях в еде, но я заверил, что всеяден, и пусть она сама решает, что приготовить. Именно поэтому я очень удивился, когда увидел на столе вяленое мясо, воздушные пирожные и тосты с творожным кремом и черной икрой. Дед закатил бы скандал за такое расточительство и сказал бы, что яиц и каши достаточно, а я же с удовольствием приступил к завтраку.

После поистине королевского завтрака дворецкий предложил мне свежих газет, которые вышли только сегодня утром. Я согласился и, переместившись в гостиную, взял «Имперский вестник».

— ЧТО⁈

С первой полосы на меня смотрел… я. Вернее, моя фотография со студенческого билета. Рядом находилась статья, в которой говорилось, что монстр, державший в страхе всю новгородскую область, повержен. И убил его «талантливый аптекарь и студент первокурсник Александр Филатов». Вот так-так. Прославили на всю империю.

Внизу была пометка, что интервью дал охотник и маг Репин Афанасий.

Ага, Афоня проболтался. Он сказал, что доложит кому надо, но я-то думал, что руководству или начальникам каким-то, но не прессе.

Не успел я отложить вестник и взять «Правду», как из комнаты донёсся телефонный звонок. Ну, началось.

Звонил дед.

— Шурик, ты куда опять влез⁈ — грозно проговорил он, едва я ответил на звонок. — Какого лешего один против мутанта пошёл? Совсем ополоумел? Ты о родителяхи совсем не думаешь? Помереть хочешь молодым? Отвечай!

— Никуда не влез, просто мне нужны были кое-какие ингредиенты — это ответ на первый вопрос. На второй: я там был не один, просто остальные мне могли помешать привлечь хитиноглота, поэтому я попросил не ходить за мной. На третий вопрос ответ — нет. На четвёртый — я думаю о них. На пятый снова — нет…

— Ты мне зубы не заговаривай! Тоже мне, клоун нашёлся! Лида как прочитала новости, так чуть сознания не лишилась, — он говорил уже более спокойным голосом. — Ты хоть предупреждай, куда снова нелёгкая тебя несёт, чтобы знали, где искать.

— Ладно.

— А сегодня чтоб на ужин явился живой и здоровый! — снова прикрикнул он и завершил звонок.

После деда позвонила Лена. Она узнала не из газет, а от отца. Афоня, как и обещал, доложил всем, кому следует доложить. Поэтому той же ночью охотников и боевых магов распустили по домам.

— В следующий раз… — начала Лена, но я продолжил за неё.

— Предупредить тебя, куда я поехал, чтобы ты не волновалась.

— А вот и нет! В следующий раз возьми меня с собой. Я тоже хочу спасать людей и охотиться на монстров. Надоело на полигоне упражняться. Хочу поучаствовать в реальной схватке.

— А ты не испугаешься? — с улыбкой спросил я.

— Нет! Чего мне бояться? Я боевой маг, а не рафинированная особа.

— Верю. Ты у меня отважная.

— А ты у меня самый настоящий герой. Я горжусь тобой. Уверена, в понедельник вся академия будет только о тебе и говорить.

— Ага, а во вторник все об этом забудут, — усмехнулся я.

— Не исключено. Каждый день что-то случается. Кстати, мы сегодня встречаемся? Я могу сама к тебе вечером подъехать.

— Хорошо, подъезжай. А в ресторан не хочешь?

— Зачем нам ресторан, если у тебя есть собственная кухарка? Она, кстати, очень милая женщина. Мы с ней почти подружились.

— Хорошо, но не забывай, что это не мой дом.

— Я помню. Именно из-за этого я и хочу видеться с тобой почаще, пока у нас есть такая возможность, — промурлыкала она. — До встречи, любимый.

* * *

Графа Лаврова всю ночь мучили кошмары. Ему снилось, что его сбросили с вершины горы, и он с огромной скоростью летит к земле. Перед самым ударом об землю он проснулся и вытер испарину со лба. Время было три часа ночи, поэтому он выпил воды, подышал свежим воздухом у окна и снова лег в кровать.

В следующем сне он стоял посреди дороги и не мог сдвинуться с места. Его ноги будто приросли к земле. Ему было страшно. Он знал, что враг приближается, но сколько бы ни силился, оставался посреди дороги. Вдруг рядом с ним легла длинная тощая тень. Он знал, что обречен, и медленно повернул голову, но не увидел того, кто пришёл за ним, так как в это время проснулся.

На часах было уже шесть утра, поэтому не стал ложиться, а надев тёплый халат и шерстяные тапочки, спустился вниз.

Слуги тут же оживились, увидев хозяина. В это время он никогда не выходил из своих покоев, поэтому они не были готовы к его появлению, и ускорились, что сказалось на качестве выполняемых работ. Одна из служанок, разжигая камин, сильно обожглась, вторая взбивала подушки, но чуть не уронила дорогущую фарфоровую вазу древней китайской династии. Повариха ошпарила руку, когда ей доложили, что хозяин же спустился, и надо подавать завтрак, а у неё еще ничего не было готово. Одним словом, появление хозяина в это время никто не ждал

Сам же Максим Маркович не замечал нервозности своих людей и, рассевшись в кресле у окна, потребовал принести ему свежезаваренный кофе. У него из головы не выходили сны. Он воспринял их как пророчество. Враг доберётся до него, и он упадёт с той вершины, куда так долго взбирался.

Настроение было прескверное, поэтому он решил ещё раз убедиться в том, что всё идёт как надо. Сначала позвонил Кораблёву, но тот не ответил на звонок. Затем велел слуге позвать помощника Андрея, который жил в его доме.

Слуге пришлось изрядно повозиться, чтобы разбудить молодого человека, который вчера, после того как хозяин ушёл к себе, велел принести ему пару бутылок красного вина и в одиночку надрался, сидя на террасе и закутавшись в тёплый плед.

— Что ты долбишься ко мне, придурок? Совсем страх потерял? — хрипло огрызнулся Андрей, приоткрыв дверь.

— Вас требует Ваше Сиятельство, — учтиво ответил пожилой слуга.

— Требует? А сколько время?

— Четверть седьмого.

— Так рано? Что-то случилось?

— Не могу знать.

— Ладно. Вали отсюда, сейчас умоюсь и спущусь.

Андрей подошёл к зеркалу и недовольно сморщился: волосы торчат в разные стороны, лицо помятое, глаза красные и опухшие. Делать нечего, надо идти, раз зовёт. Наскоро ополоснув лицо и почистив зубы, он надел вчерашнюю несвежую рубашку, ведь в шкафу ничего чистого не осталось, затем натянул штаны, засунул голые ноги в кожаные туфли и спустился.

Граф Лавров сидел в гостиной у окна и попивал горячий ароматный кофе.

— Доброе утро, Ваше Сиятельство, вызывали меня?

— А-а, явился наконец. Долго спишь, — по-стариковски пробурчал Лавров.

— И вовсе я не спал, а думал, — соврал помощник.

— О чём же ты думал? — усмехнулся Максим Маркович.

— Обо всём. Чтобы на этот раз всё прошло по плану. Хорошо, что Филатова уже нет, а вот с Демидовым надо что-то делать.

— Надо-надо. Но ты туда не суйся. Кораблёв без сопливых разберётся, — грубо осадил его граф.

Андрей недовольно засопел, но не поспел ничего возразить. В это время заявился слуга и сказал, что принесли утренние газеты.

Лавров велел отдать их Андрею, чтобы тот вслух прочитал ему последние новости. У него самого сильно испортилось зрение, а от очков болела голова, поэтому он предпочитал использовать для чтения глаза своего молодого помощника.

— Ой, — вздрогнул Андрей, когда увидел статью на первой полосе.

— Что ты там ойкаешь? Что опять случилось? — недовольно взглянул на него хозяин.

— Э-э-э, похоже, что случилось, — несмело произнёс он и опасливо покосился на Лаврова.

Такую новость ему точно не хотелось читать. Гонец, принесший плохую весть, может сам поплатиться головой.

— Ну что там? Не томи! — прикрикнул граф. — Снова эта тварь кого-то сожрала? Или государственные мужи налоги решили увеличить?

— Нет, тварь никого не сожрала. Её убили, — еле слышно ответил Андрей.

— А, ну хорошо, — обрадовался Максим Маркович и с удовольствием допил свой кофе. — У меня там рудник неподалёку есть, не хотелось бы, чтобы мутант моих работников покалечил.

— Да, хорошо. Только… Её убил Александр Филатов, — внутренне съежившись, ответил помощник.

— Чего-чего? Ещё один Александр Филатов? Что-то много их развелось.

— Боюсь, что это тот же самый. Послушайте… «Настоящий подвиг совершил талантливый аптекарь и студент Московской магической академии Александр Филатов. По словам очевидцев, он приманил мутанта, вырвавшегося из аномалии пять дней назад, и в одиночку расправился с ним. Александр использовал свои знания в фармацевтике и химии, чтобы приготовить смертельный яд, которым и был убит монстр. Благодаря его храбрости и смелости»… Короче, дальше расписывается, какой он молодец, и как ему все благодарны.

— Ничего не понимаю, — нахмурил брови Лавров. — Есть ещё один аптекарь Филатов?

— М-м-м, — Андрею не хотелось этого говорить, но другого выхода не было. — Боюсь, что это тот самый Филатов, которого, по утверждению Кораблёва, уже убили.

— Так это старая газета, что ли?

— Нет, сегодняшняя.

До Максима Марковича только сейчас дшёл смысл сказанного, и он, крепко выругавшись, снова взялся за телефон. После настойчивого третьего звонка Кораблёв ответил.

— Доброе утро, Ваше Сиятельсво, — послышался его сонный голос. — Что-то случилось?

— Случилось, — граф сдерживался, как мог. — Ты свежие новости читал?

— Пока нет, а что?

— А то! Бегом сюда! Чтоб через десять минут был здесь, понял⁈ — взорвался он.

— Но я не успею, я же ещё в постели…

Но Максим Маркович не дал ему договорить и завершил разговор. Внутри он весь кипел от злости и негодования. Никому нельзя доверять. Дал пустяковое задание — избавиться от сосунка Филатова. Слабого аптекаря. Но нет! Даже это дело Кораблёв с треском провалил!

— Ещё читать новости? — несмело спросил Андрей.

— Да пошёл ты со своими новостями! Убирайся с глаз моих!

Помощник нисколько не обиделся. Наоборот, был рад избавиться от общества сердитого старика. Он отложил газету, вышел из гостиной и, тихонько насвистывая мелодию, чтобы хозяин не услышал, двинулся на кухню.

Лавров же понял, что сны уже начали сбываться. Если уж с таким плёвым делом не смогли справиться его люди, то как на них можно полагаться в деле по свержению с трона императора? Похоже, все они на самом деле не такие уж профессионалы, какими хотят казаться.

Граф закрыл глаза и попытался успокоить бешено бьющееся сердце, но злость лишь усиливалась. Теперь он злился не только на Лаврова, но и на себя.

* * *

Полдня я пытался приручить «Живой свет», но он упорно не желал понимать, что я ему приказываю, и то и дело пытался ускользнуть. Жаль, что нельзя связаться с Горациусом, сам я так и не понял, как подчинить своей воле вещество, не имеющее сознания.

Снова спрятав хрустальный кувшин под толстое полотенце, я приступил к пополнению запасов, как позвонил Демидов.

— Здравствуй, Саша. Помнишь, ты советовал проверить корреспонденцию императора?

— Приветствую, Роман Дмитриевич. Да, помню. Нашли что-нибудь?

— Ничего необычного. Письма от госслужащих, официальные бумаги, отчёты и тому подобное. Есть ещё идеи, где можно поискать зараженный предмет? А то я всю голову сломал.

— Хм, подумаю. Если до чего-то додумаюсь, перезвоню.

— Хорошо, жду.

Я понимал, почему Демидов спрашивает об этом у меня. Ведь теперь он знает, что я не просто аптекарь. Надеется, что мои знания ведьмаков могут подсказать верный путь. Однако у меня тоже не осталось больше никаких предположений… А что, если…

«Нарантуя, явись ко мне!»

Шаманка появилась не сразу, а когда предстала передо мной, то недовольно прошелестела.

«Сейчас не полночь».

«У меня к тебе срочное дело. Можешь снова позвать ту ведьму, что приходила в прошлый раз?»

Нарантуя недовольно сморщила нос.

«Не хотелось бы с ней снова связываться».

«Очень надо», — с нажимом произнёс я.

Шаманку раздражительно дернула головой и пропала. Примерно через десять минут явилась та самая черная старуха с лошадиными зубами.

«Ты сможешь помочь найти зараженный ведьмаками предмет?» — прямо спросил я.

«Только взамен на услугу», — проскрипела она. Будто железными когтями провели по моей душе. Бр-р-р.

«Что ты хочешь?»

Старуха оскалила свои лошадиные зубы наподобие улыбки. Мне стало не по себе. Даже страшно представить, что она может попросить. Я уже жалел, что вызвал её…

Глава 17

Ведьма Гризельда имела зловещий вид, хотя, как я понял, пыталась улыбаться. Однако из-за её безумного вида больше напоминала умалишенную с нечеловеческой улыбкой. Мне даже стало интересно, как она умерла, но не хотелось лишний раз обращаться к ней.

«Я помогу тебе, алхимик, но ты должен выполнить мою просьбу», — теперь её голос больше напоминал лай и визг гиен. Я невольно попятился.

«Что ты хочешь?»

'Убей…

«Нет-нет-нет, даже не проси никого убивать не собираюсь!» — твёрдо заявил я.

Старуха перестала улыбаться и сделала вид, будто обиделась.

«Ну ладно, — наконец произнесла она. — Не надо убивать. Но я не Нарантуя, и ничем тебе не обязана. Я больше не буду задаром помогать тебе».

«Хорошо. Можешь убираться», — я решил не церемониться с ней.

Однако старая ведьма даже не думала исчезать. Она задумчиво смотрела перед собой, будто решалась на что-то. Я понимал, что она чего-то очень хочет и наверняка пойдёт на уступки.

«Так уж и быть, алхимик. Я дам тебе другое задание», — высокомерно задрав нос, будто королева перед подданным, проговорила она.

«Какое?»

«Род человека, предавшего меня, до сих пор живёт и даже процветает. Я хочу, чтобы ты наказал его прямого наследника».

«Я же сказал, что убивать не буду! Отправляйся в преисподнюю, а я обойдусь без твоей помощи», — твердо сказал я и уже хотел позвать шаманку, чтоб она сама прогнала ведьму, раз та меня не слушается, но Гризельда поторопилась объясниться.

«Не нужно никого убивать. Я придумала кое-что другое».

«Предупреждаю сразу: калечить, насылать проклятья, сглазы или заниматься ещё каким-нибудь членовредительством я не буду».

«А клеймо поставишь?» — уточнила она.

«Что ещё за клеймо?» — заинтересовался я.

«Клеймо предателя! Пусть его род поколение за поколением носит клеймо предателя!»

«Я не соглашусь, пока ты мне не объяснишь, что это за клеймо такое. Я же сказал, что членовредительством не буду заниматься», — упрямо заявил я.

«Что ты заладил: не буду, не буду, — обиженно протянула она. — Между прочим из-за этого гада Герасима меня сожгли на костре. На костре! Знаешь, как я мучалась⁈ Знаешь⁈ — взревела она. — Он лично подкладывал дрова, чтобы огонь не потух. Смеялся надо мной. Говорил, что лучше бы меня сначала голодным псам кинули, а потом полудохлую сожгли. Тогда бы не надо было столько дров на меня тратить. Ты хоть представляешь, что со мной было⁈»

Ведьма разошлась не на шутку. Глаза загорелись зловещим огнём, рот скривился. В комнате сгустились сумерки, стало холодно, будто в морозильной камере, поползли черные тени.

«Ладно-ладно, согласен. Плохо с тобой поступили, — примирительно проговорил я. — Рассказывай, что за клеймо такое».

Вмиг всё прекратилось. Ведьма пригладила костлявыми руками волосы и уже спокойным, но по-прежнему лающим голосом принялась объяснять:

«Клеймо предателя — заклятье, которое передаётся из поколения в поколение и исчезнет только после семи колена. Оно всегда располагается на левой щеке и напоминает звериный оскал».

«То есть клеймо — это родинка или что-то типа того?» — уточнил я.

«Не совсем. У одного оно может быть как родинка, у другого появится ожог на том же месте и того же вида. Третьему взбредёт в голову сделать татуировку именно на этом месте и этого вида».

«Ясно».

Ну, вроде ничего страшного. Подумаешь, какое-то пятно. Хотя…

«Почему ты уверена, что именно Герасим предал тебя?»

«Я не знала об этом, пока не умерла. После смерти многие тайны становятся явью».

«За что он поступил так с тобой?»

«За то, что посмела отказать. Он жаждал меня так, как путник пустыни мечтает об оазисе. Как голодный о куске хлеба. Как замерзающий об очаге».

«Жаждал тебя?» — с сомнением спросил я и окинул её взглядом с ног до головы.

Ведьма заметила мой взгляд и усмехнулась.

«Не веришь, и зря. Я покажу тебе, какой я была, когда умирала в муках от адского пламени».

Ведьма отвернулась всего на мгновение, но, когда повернулась ко мне лицом, я невольно ахнул. На вид ей было лет восемнадцать — двадцать. Белая кожа, черные глаза и пухлые алые губы. Густые черные волосы струились вдоль голого тела, прикрывая пышную упругую грудь, тонкую талию и роскошные бёдра. Она была просто прекрасна.

«Как я тебе?» — послышался звонкий девичий голосок. — Хотел бы обладать мной?'

Она игриво подмигнула мне.

«Вообще-то… — я помедлил. — Нет».

«Это потому что ты видел меня в другом образе. В образе страшной ведьмы. Не буду скрывать, они были правы. Мои мучители точно определили, что я ведьма. Только я зла никому не делала. Наоборот лечила и помогала. Но черные дела моей матери заставили всех думать, что и я такая».

«А что насчёт Герасима?»

«Герасим, — усмехнулась она и презрительно скривилась. — Он приехал в нашу деревню помогать лекарю Авдотию. А как увидел меня, так и началось. Караулил меня везде. Предлагал подвезти, помочь, делал подарки. Но я любила другого и прямо сказала ему об этом. К тому же он был совсем не в моём вкусе: мелкий, рыжий, сутулый. Когда он понял, что я никогда не буду с ним, озлобился, — она тяжело вздохнула. — Лишь после смерти я узнала подробности его предательства… Не все ведьмы одинаковые. Кто-то хочет лишь добра и помогает всем».

«Я это знаю», — мне сразу вспомнились ведьмаки с острова Кижи.

«Из-за Герасима погибла не только я, но и моя бабушка, мать, две сестры и трехлетняя племянница. Он уничтожил весь мой род. Так пусть его род носит клеймо предательства!»

«Согласен, — кивнул я. — Но ты должна дать мне слово, что в ответ поможешь мне найти то, через что заразился император Ведьминой чумой».

«Даю тебе слово, алхимик», — торжественно объявила она.

И тут мне в голову пришла одна мысль, которую я сразу же озвучил.

«А может ты поможешь найти ведьмака, который пытался убить императора?»

«Помогу».

«Отлично! Так, кому и как поставить клеймо?» — оживился я.

«Я научу тебя, как поставить клеймо. А потомка предателя ты хорошо знаешь. Его зовут… Илья Харитонов».

Я чуть не поперхнулся чаем, который только что отпил. Харитонов⁈ Теперь понятно, в кого он такое дерьмо. Это наследственное.

Ведьма подробно описала, как нужно ставить ведьминское клеймо предателя. Сложно, но возможно. Правда, один ингредиент меня напрягал. Нужно было достать проклятое серебро. На мой вопрос, где оно хранится, Гризельда вновь превратилась в уродливую старуху и проскрипела, что на кладбище.

Ха! Представляю, что обо мне подумают, когда я начну разрывать могилы и рыться в них в поисках проклятого серебра. Я уже хотел отказаться, ведь не намерен перекапывать половину кладбища, но ведьма заверила, что укажет мне могилу, в которой лежит такое серебро. Ну ладно. Пойду на дело ночью.

Когда-то очень давно, в прошлой жизни, мне приходилось раскапывать могилу. Для одного сложного зелья требовался особый янтарь из дерева-тенесвета. Самих деревьев уже несколько столетий не существовало. Но я точно знал, что жители Острова золотых слёз всегда кладут в гроб такой янтарь. Поэтому пришлось приплыть ночью на остров и раскопать одну из могил.

Янтарь-то я взял, вот только вместе с янтарем за мной погнался призрак умершего. Он не давал мне спать по ночам, постоянно путал мысли и даже пытался свести с ума, но я от него избавился. Правда, пришлось кое-что сделать принцессе эльфов, но об этом я никогда никому не рассказывал и не расскажу.

Я обещал деду приехать на ужин, поэтому, завершив дела в лаборатории, переоделся и в сопровождении неотступных охранников, двинулся в сторону особняка. По пути заехал в кондитерскую и купил торт, который так любит Лида, с шоколадным бисквитом и сметанным кремом, в качестве извинений за то, что заставил её понервничать.

Родные обрадовались, увидев меня на пороге столовой. Они только сели за стол и не спеша накладывали ужин в свои тарелки.

Первым делом меня, конечно же, попросили объясниться, почему я совершаю такие опасные поступки и даже не ставлю их в известность. Я понимаю, что они желают мне добра, но и быть под постоянной опекой мне порядком надоело. В конце концов я взрослый человек и хочу сам решать, что и когда делать.

Однако я решил отложить этот разговор на неопределенное время, а пока в подробностях рассказал о том, как охотился на хитиноглота. Правда, благоразумно упустил момент с раной на ноге от костяного шипа на хвосте.

Дима признался, что был очень горд, когда прочитал обо мне в газете. Лида сказала, что я заставил её понервничать. Дед пригрозил, что теперь будет сам следить за мной и больше не позволит делать глупости. И только Настя задала вопрос, который интересовал всех.

— А что тебе будет за то, что ты его убил?

— Я не знаю, — пожал плечами. — Возможно, ничего.

— Как это «ничего»? Ты, значит, жизнью рискуешь, людей спасаешь, а они — ничего. Не-е-ет, так не годится, — распалился дед.

Я хотел сказать, что действовал из сугубо своих соображений, и не поехал бы за мутантов, если бы не хотел добыть нужный мне эфир, но тут зазвонил мой телефон.

— Алло, Александр Филатов? Верно? — послышался деловой женский голос.

— Да, это я.

— Меня зовут Клавдия Егоровна. Я секретарь и личный помощник наместника Новгородской области Владимира Алексеевича Минина. Послезавтра, в понедельник, вы приглашены на торжественное мероприятие, организованное в вашу честь. Ждём вас в городской ратуше к одиннадцати часам. Можете пригласить с собой всех кого пожелаете, — скороговоркой выпалила она.

— Хорошо, но…

— Форма одежды парадная. Будут приглашены высокопоставленные члены области и репортёры. Есть вопросы?

— А можно не приходить? — уточнил я.

В мои планы не входила ещё одна поездка в Новгород. Я и так пропустил несколько дней учёбы.

— Вам будут вручаться государственные награды. Это почетно не только для вас, но и для вашего рода.

Если бы она не сказала про род, я бы все равно отказался, но теперь… Короче, надо ехать. Такое мероприятие поднимет престиж Филатовых и заставит ещё больше говорить о нас. А это очень даже кстати, ведь скоро заработают наши аптеки.

Секретарь попрощалась, а я пересказал разговор родным. Настя тут же начала фантазировать как ей одеться. Дима сказал, что давно не был в Новгороде и не прочь посмотреть город. Лида заявила, что мужа одного не отпустит. И только дед ответил, что не может оставить дом, стройку и лабораторию без присмотра, поэтому никуда не поедет.

Лида тут же занялась билетами, а мы продолжили ужинать.

— Вчера Сеню в поместье отправил на машине с охраной, — сказал дед. — Ты уж позвони ему и спроси, как там наши манаросы.

Я не стал откладывать разговор. Сеня ответил, что всё хорошо, но один он не успевает, поэтому останется ночевать в поместье и вернется только утром в понедельник и сразу пойдёт на учёбу.

Поужинав и договорившись с Лидой завтра созвониться, я же засобирался в своё временное жилище, ведь скоро должна была приехать Лена. Дед вызвался проводить меня до машины.

— Шурик, ты совсем взрослый стал, — начал он издалека.

Я не знал, к чему он ведёт, поэтому невольно насторожился. От старика Филатова можно ждать чего угодно. Он тот ещё выдумщик.

— И что? — изобразив равнодушие, спросил я.

— Я вот тут подумал… нехорошо как-то чужое гнездо занимать.

— Ты о чём?

— О квартире Савельевых. Сами они частенько сюда приезжают, поэтому квартира долго пустовать не будет. Опять же ты там ничего даже переставить не можешь. В чужом доме не похозяйничаешь.

Я кивнул, но не стал говорить, что уже оборудовал себе лабораторию. Правда, никаких особенных перестановок не потребовалось.

— Дед, давай сразу к делу, — мы остановились у ворот.

— Денег пока немного, но кое-что есть. Может, тебе дом снять? А когда аптеки откроются и стабильный доход будет, можно и купить. Я даже присмотрел одноэтажный дом неподалеку от нашего особняка.

Хм, а затея-то неплохая, только покупка дома — серьёзный шаг, и я не хочу торопиться с этим. Мне нужно уединенное место, чтобы никто не мешал моим экспериментам.

— Меня пока устраивает квартира Савельевых. Когда будут деньги на дом, я его сам выберу, и он явно будет стоять не в центре города. Но спасибо, что предложил, — я похлопал его по плечу.

— Ну, смотри сам. Я как лучше хотел.

Мы попрощались и я, позвонив Лене, поехал за ней. Она уже была готова и как раз собиралась выезжать.

Когда я её забрал от дома и мы поехали в сторону савельевской квартиры, Лена обернулась назад, посмотрела в боковое зеркало и с тревогой в голосе спросила:

— Похоже, нас преследуют.

— Не волнуйся. Это наша служба безопасности. Я настоял на том, что они будут лишь сопровождать меня.

— Ну ладно, — ответила она, но продолжила изредка оборачиваться.

* * *

Два охранника, служащие в службе безопасности рода Филатовых, неспеша поехали за машиной Александра Филатова, но вскоре обнаружили «хвост». Старый зеленый автомобиль с проржавевшими боками и потрескавшимися фарами не отставал от новенького автомобиля Саши. Через двадцать минут, когда стало понятно, что это не случайность, один из охранников, Максим, связался со своим начальником.

— Кирилл, здесь «хвост».

— За Сашей?

— Да.

— Пока наблюдайте. Проводите его до дома и следите за «хвостом», но так, чтобы преследователи не заметили. Я отправлю к вам подкрепление.

— Принято.

Однако, как только Саша остановился у подъезда своего нового дома, зеленая машина юркнула в ближайшую подворотню и скрылась из глаз. Охранники завернули за ней, но, когда выехали обратно на дорогу, потеряли преследователей.

Максим доложил об этом Кириллу Попову, но начальник службы безопасности предпочёл пока никому не говорить об этом, однако усилил меры безопасности и выставил ещё один наряд. Эти охранники были одеты в обычную одежду, а не в форму службы безопасности, и ездили на старом фургончике. Так они не будут привлекать внимания и одновременно попытаются вычислить тех, кто преследовал Александра.

* * *

Мы с Леной поужинали просто превосходной осетриной и пирожными с вареной сгущенкой и взбитыми сливками. Посмотрели романтичный фильм про людей, которые сами ищут проблемы себе на голову вместо того чтобы просто расслабиться и получать удовольствие от жизни. А затем уединились… Нет, не в спальне, а в ванной. Я показал ей «Живой свет».

— Это так необычно и прекрасно, — восхищенно проговорила она. — Как долго он будет гореть?

— Пока не знаю. Сделал в первый раз.

— Получается, что это фонарь, которому не нужно ни электричество, ни энергия кристаллов. Потрясающе.

— Согласен. Только осталось научиться управлять им.

— Что? Он ещё и подчиняется чужой воле? — удивилась Лена.

— Потому и называется «Живой свет».

Лена ещё немного полюбовалась зельем, потрогала его пальцем и даже понюхала, а потом мы с ней уединились, но на этот раз уже в спальне.

Когда довольная девушка уснула, я осторожно выбрался из-под одеяла, надел спортивный костюм, прихватил «Живой свет», лопату из кладовой и вышел на улицу.

Рядом появилась Гризельда, хотя я её не звал. Подсматривает за мной?

«Я покажу, где найти проклятое серебро», — ответила она, хотя я не спрашивал.

Ещё и мысли читает?

«Хорошо. Садись, прокачу с ветерком», — улыбнулся я, закинул лопату в багажник и сел за руль.

Надеюсь в этом мире не наказывают сурово за расхищение могил.

Глава 18

Ведьма Гризельда указала направление, в котором находится нужное кладбище, и пропала. Деловая. А как я должен в ночи искать старое кладбище, которое непонятно где находится? Так, ладно. Если не найду, поищу утром при свете. Сначала нужно выехать из города.

Кладбище, на котором можно найти, по словам ведьмы, проклятое серебро, находилось на юго-востоке Москвы. В том направлении я почти не бывал, поэтому несколько раз заезжал не туда и, порядком разозлившись, выехал за пределы города только к двум часам ночи.

Я медленно поехал по обочине трассы, внимательно осматриваясь, чтобы не пропустить съезд к кладбищу. Мимо с огромной скоростью проносились автомобили, а я плёлся как раненый носорог. Рядом со мной даже пару раз останавливались и предлагали помощь, но я отказался, соврав, что ищу сумку, которая вылетела из открывшегося багажника. Ну не признаваться же в том, что посреди ночи мне понадобилось кладбище.

Когда я уже разозлился настолько, что хотел вызвать ведьму и отчитать ее, как увидел выцветшую вывеску, которая гласила, что здесь находится кладбище, и пояснение, что на данный момент оно закрыто для похорон. Отлично! Никто не будет мешать. Хотя вряд ли даже на действующем кладбище нам может кто-то помешать ночью. По местным обычаям, насколько я успел узнать, люди предпочитают посещать могилы родных не позже полудня. Не знаю с чем это связано. В моём мире таких правил не было.

У тех кто мог себе позволить были родовые склепы. У меня тоже такой имелся под дворцом. Так что можно сказать, что почившие родственники круглосуточно были с нами. Или мы с ними.

Я поехал по заросшей, еле заметной дороге, пока не упёрся в запертые железные ворота. Фары осветили толстую цепь, на которой висел большой амбарный замок.

Вышел из машины, размотал махровое полотенце с хрустального кувшина и осветил округу. Судя по всему, ворота давно не открывали: замок заржавел, трава и кусты плотно обвили железные прутья.

Вытащил из патронташа «Разъедающее прикосновение» и капнул всего одну каплю на дужку замка. Пара секунд, и замок упал, а цепь с дребезжанием разъехалась.

С силой дернув одну створку, я приоткрыл её и, прихватив «Живой свет» и лопату, протиснулся на территорию кладбища.

Светящееся зелье не шло ни в какое сравнение с фонарём, ведь равномерно освещало всю округу на много метров вокруг, поэтому я видел всё как днём. Вовремя я его изготовил.

Я двинулся по широкой, выложенной булыжником дороге, с двух сторон от которого расходились узкие дорожки к могилам. В моём мире на могилы предпочитали ставить каменные надгробия, которым не страшны годы и погодные условия. Ну и добавляли к ним чуток бытовой магии для большей сохранности. Каменщики специальными инструментами вырезали имя и годы жизни и смерти, поэтому даже несколько веков спустя можно было узнать, кто похоронен. Здесь же отовсюду торчали деревянные кресты. А многие уже не торчали, а лежали в траве.

«Гризельда, явись!» — велел я, остановившись у небольшого склепа со страшной горгульей над входом.

Довольно необычно для местного кладбища. Всего я высмотрел три склепа, но и они больше походили на хозяйственную постройку, чем на настоящие склепы. Только этот отличался.

Прошло минут пять, но ведьма так не появилась. Кислота раствори эту облезлую старуху! Сначала сама меня сюда заманила, а теперь её не дозваться. Неужели придётся найти её через Нарантую.

Уже хотел позвать шаманку, но тут увидел вдали что-то чёрное и колышущееся. Похоже, это она.

Я двинулся к ней, но фигура отдалялась с каждым моим шагом. Какого чёрта? Чего она добивается?

«Гризельда, у нас договорённость! Если ты не покажешь мне могилу, то я просто поеду домой, и на этом наше сотрудничество закончится!» — пригрозил я.

«Убери свой дьявольский фонарь! — взвизгнула она в ответ девичьи голоском. — Он меня прожигает насквозь!»

«Нет у меня никакого…» — тут мой взгляд упал на кувшин в руке.

Неужели этот свет отпугивает призраков? Не знал. Надо будет запомнить.

Снял с плеча махровое полотенце, обмотал им хрустальный сосуд. Ведьма явилась через пару секунд.

«Ты боишься света?» — уточнил я.

«Обычного света не боюсь. А этот, — молодая ведьма кивнула на кувшин, который я поставил на землю. — От него мне… больно».

«Призраку не может быть больно, — наставительно сообщил ей. — Боль испытывает плоть, а ты лишь дух».

«Не знаю, как тебе объяснить. Я будто перестаю быть духом и просто исчезаю».

Странно. Ну ладно.

«Покажи мне могилу. Не хочется здесь задерживаться».

«Вот она», — Гризельда указала на тот самый склеп с горгульей.

«Как я узнаю проклятое серебро? На что оно похоже?»

«Это перстень из чернённого серебра. В этом склепе лежит могущественный колдун. Его душу прокляли на вечные мученья с помощью перстня».

А вот это мне уже не нравится. Мало того, что я должен забрать проклятое серебро, так опять придется связываться с духом колдуна. Мне этого совсем не хочется. Хватило монгольского хана.

Будто прочитав мои мысли Гризельда добавила.

«Не волнуйся. Он не явится к тебе. Для него этот перстень не имеет никакого значения».

«А для меня? Я на себя не перекину его проклятье?» — на всякий случай уточнил я.

Ведьма лишь закатила глаза, будто я сказал несусветную глупость. Ну ладно, рискнём.

«Тогда тебе лучше убираться отсюда подальше. Я не вижу в темноте, поэтому воспользуюсь 'Живым светом».

Ведьма недовольно сморщила нос, щелкнула пальцами и пропала, а я прихватил кувшин и зашёл в каменный склеп.

Внутри было грязно. Валялась прошлогодняя трава, в углах рос мох, с потолка свисала грязная паутина. Я втянул носом и понял, что сюда давно никто не приходил. Не осталось даже отголоска человеческого эфира.

В центре склепа находился каменный прямоугольник, который больше походил на стол, чем на саркофаг. На плите, закрывающей захоронение, не было никаких обозначений. Даже имени. Те, кто хоронил колдуна, не хотели, чтобы кто-то знал, кто именно здесь лежит.

Я поставил кувшин на пол и взялся за лопату. Нужно было подцепить плиту и сдвинуть её в сторону. Пришлось повозиться. Я даже пожалел, что не сделал зелье, увеличивающее силу.

Уставший и взмокший, я наконец сдвинул плиту. Внутри оказался деревянный полусгнивший гроб. Отдышавшись и вытерев рукавом капли пота с висков, я поднял крышку и невольно задержал дыхание.

Нет, мертвецов я не боялся. Но обычно они выглядели по-другому. Просто набор костей или кое-где оставалась почерневшая плоть, но здесь… Он был почти свежий, будто умер на прошлой неделе.

Я накрыл толстым полотенцем кувшин и позвал Гризельду.

«Ты уверена, что мне нужен этот мертвец? Похоже, его просто подложили сюда совсем недавно», — спросил я и указал на молодого мужчину в вычурном бордовом костюме с рюшами и в белоснежной рубашке.

«Это он. Колдун Лука. Красавчик, правда? Умер лет за десять до меня», — ведьма с улыбкой залюбовалась мертвецом.

«Не может быть! Он же… свежий! Если бы не синие губы и бледная кожа, можно вообще принять за живого», — возмутился я.

«Ничего ты не понимаешь, — фыркнула Гризельда. — Он — не обычный человек, а колдун. Даже после смерти его сила никуда не девается. Вот и продолжает поддерживать тело в такой форме. Не все живые так хорошо выглядят».

«Согласен. Ну ладно, где тут перстень?» — я склонился над гробом, разглядывая пальцы.

«На шее», — подсказала ведьма и испарилась.

Я расстегнул верхнюю пуговицу и увидел совсем небольшое колечко, которое перстнем можно назвать с большой натяжкой. Мне стало не по себе. Совсем не хотелось дотрагиваться до него. Веяло темной магией.

Однако делать нечего. Аккуратно, стараясь не дотрагиваться до покойника, я вытащил кольцо и увидел, что под ним виднеются белые кости. Бр-р-р. Жуть какая.

Убрав его в карман, взял кувшин и поспешно вышел из склепа. Не нравятся мне все эти дела. Как хорошо было бы сидеть на вершине башни и готовиться к очередному путешествию, а не вот это всё.

Чтобы подозвать Гризельду, я замотал кувшин полотенцем и уже хотел позвать её, но вдруг услышал грубый голос за спиной.

— Стоять!

Первая мысль — колдун восстал из гроба. Когда послышались тяжёлые шаги я невольно поёжился, сглотнул и резко развернулся.

Однако оказался не прав. Ко мне направлялся широкоплечий мужчина в рабочей одежде и в фуфайке на плечах. В руках у него горел масляный фонарь с колышущимся пламенем.

— Что ты здесь делал? — он остановился неподалеку и грозно посмотрел на меня из-под кустистых бровей.

— К дедушке в гости приходил, — ответил я единственное, что пришло в голову.

— К какому-такому дедушке? — не отступал он.

— Так вот он, в склепе лежит, — указал я на склеп.

— Что ты меня за нос водишь⁈ Этому склепу лет двести, если не больше. А ну выворачивай карманы. Что ты украл? — мужчина решительно двинулся ко мне.

— А ты сам-то кто такой? — я решил пойти в наступление. — Что здесь ночью делаешь?

Мужчина остановился, вытащил из нагрудного кармана какой-то документ и показал мне.

— Я смотритель этого кладбища. Меня наняли, чтобы таких гавриков, как ты, ловил. А то повадились кресты и ограды воровать и как металлолом сдавать.

Вдруг он охнул, испуганно вытаращился куда-то мне за спину и попятился.

— Чур меня, чур меня, чур меня, — быстро прошептал он, развернулся и дал дёру.

Оглянувшись, увидел Гризельду в образе той страшной старухи с лошадиными зубами. Она парила в метре над землёй и зловеще ухмылялась.

«Довольна собой? А если он дурачком на всю жизнь останется?» — я укоризненно покачал головой.

«И поделом! Сам-то весь лом и перетаскал, а на других валит. Жулик».

Я покачал головой и направился к воротам.

Теперь нужно поймать Харитонова и провести над ним ритуал. Если его предок и в самом деле за отказ решил девушку так жестоко наказать, то кто-то должен ответить. Конечно, какая-то печать не идёт ни в какое сравнение со смертью в страшных муках, но пусть хоть так его род расплатится за ошибку своего предка. Правда, говорят, что сын не в ответе за действия отца, но ведь сестры и племянницы Гризельды, как и она сама, ни в чём не были виноваты, но никто их не пожалел.

Я вернулся домой, смыл с себя кладбищенский запах, залез под одеяло, обнял Лену и заснул. Она даже не заметила моего отсутствия, хотя на улице уже светало.

Утром после бессонной ночи я чувствовал себя на удивление хорошо. Мы с Леной позавтракали и даже успели посмотреть фильм, прежде чем позвонила её мать и напомнила, что они собирались ехать в гости к её двоюродной сестре.

— Делать нечего, придётся ехать, — вздохнула Лена, поговорив с матерью. — Терпеть не могу тетю Алису.

— Почему? — я крепко обнял её.

— Она очень завистливая и льстивая.

— Понятно. Бывает.

— А ещё она постоянно настраивает маму против тебя и твоей семьи. Говорит, что мне не следует с тобой общаться, а лучше выбрать кого-то из нашего круга.

— Ну, я думаю, что есть доля правды в её словах. Нам ещё далеко до вашего достатка и положения, — подумав, ответил я.

— Мне это совсем неважно. Ведь я так люблю тебя.

— И я тебя люблю.

Я наклонился к ней, а она привстала на цыпочки. Нас словно магнитом тянуло друг к другу. Неужели, у меня будет своя семья и даже дети? Не хочу даже думать об этом. Вдруг не сбудется. М-да не узнаю себя. Неужели Валерион наконец-то дорос до того, чтобы успокоится и прожить жизнь с одной-единственной женщиной?

Проводив Лену до машины, я сел придумывать план, как поставить клеймо предателя на Илью Харитонова.

Сначала требовалось опустить проклятое серебро в воду, а потом дать проклинаемому выпить воду, одновременно произнося заклинание. Всё это должно делаться внутри солевого круга и с зажженной черной свечой. Серебро, свечи и соль у меня были, а вот как заставить Харитонова выпить воду и при этом стоять в круге, я не представляю. Если только… Хм, а это идея. Только нужно для начала приготовить зелье «Настой Смирения».

У меня не было всех необходимых ингредиентов, поэтому пришлось ехать к особняку. Сначала зашёл домой поздороваться. Застал родных за обедом. Лида рассказала, как прошло открытие новой лавки, и какая была отличная идея с разноцветными мыльными пузырями. Именно они привлекли больше всего народу в лавку.

Настя похвасталась тем, что они с Ваней теперь официально пара. Правда, видеться будут редко, ведь живут в разных городах. Я не стал говорить, но подумал, что это даже к лучшему. Всё-таки у Насти непростой характер. Она может вспылить, бывает раздражительной, дерзкой и капризной. Всё дело в её возрасте, по крайней мере я на это надеялся.

После обеда пошёл в лабораторию и занялся «Настоем Смирения», зелья, подавляющего волю. Выпив, ты становишься марионеткой в чужих руках. Тебе могут приказать сделать всё-что угодно, и ты это сделаешь, ведь полностью будешь подвластен хозяину.

Будучи Валерианом, я готовил такое зелье для своего дяди, который не любил, когда с ним спорят, и хотел, чтобы окружающие всегда беспрекословно выполняли его приказы. Он управлял боевым отрядом «Черных теней», которые выполняли различные задания в стане врага. Этакая разведка, как бы сказали в этом мире. К тому же, используя «Настой Смирения» он был уверен, что никто не подкупит и не переманит его людей, когда они находятся на той стороне границы. Я же хотел использовать Настой для того, чтобы заставить Харитонова выпить воду, не выходя из круга.

Вскоре зелье было готово. Осталось придумать куда и как заманить Харитонова.

У меня были номера телефонов всех одногруппников, поэтому, пару секунд подумав, я сел в машину и набрал Харитонова.

— Алло, — послышался его ленивый голос. — Кто это?

— Илья, здорова! Это Саша Филатов, — бодрым голосом ответил я.

— Чего тебе Филатов? — по голосу стало понятно, что он напряжен. Мы с ним не такие уж друзья, чтобы я ему звонил.

— Слушай, давай встретимся, поговорим, — предложил я дружелюбным тоном.

— О чём? — напряжение нарастало.

— Об учёбе. Об академии. Обо всём. Всё-таки нам ещё три с половиной года учиться. Предлагаю зарыть топор войны.

— Хм, а где ты хочешь встретиться?

Так-так, напряжение пошло на убыль. Хорошо, очень хорошо.

— Подъезжай к академии. Сходим в академгородок к Сене. Я привезу с собой упаковку пива и какую-нибудь закуску.

— Ладно. Буду через час. Привезу с собой вискарь, а то я пиво не пью. Безвкусная мутная бормотуха.

— Хорошо. Через час встречаемся у академии, — ответил я и сбросил звонок.

Осталось договориться с Сеней. Я тут же набрал номер друга, но трубку он не взял. Ладно, занят, наверное.

Конечно, я не стал покупать пива. Главное, чтобы Харитонов зашёл в дом, а там уж я с ним справлюсь. С собой у меня было всё необходимое.

У меня были запасные ключи от дома Сени. Он мне их дал на тот случай, если потеряет свои. Поэтому я сначала позвонил и, не дождавшись ответа, зашел сам и только сейчас вспомнил, что он уехал в поместье. Это даже хорошо, не будет свидетелей.

Приготовив всё необходимое, пошёл к академии встречать Харитонова. Надеюсь, у меня всё получится. Ведьма обещала подсказать ведьмака, который заразил императора. Думаю, эту информацию можно обменять на что угодно.

Харитонов опоздал. Я даже подумал, что он не явится, и хотел вернуться домой, но тут заметил его автомобиль, въезжающий на парковку академии. Илья вышел из машины и направился мне навстречу.

— Ты же хотел взять с собой вискарь, — напомнил я, увидев его с пустыми руками.

— Передумал, — буркнул он. — Я так думаю, у тебя ко мне какое-то дело, иначе зачем организовывать эту встречу.

Он настороженно отнесся ко мне. И это понятно, ведь за то время пока мы знакомы, он проявлял себя не лучшим образом и многократно пытался навредить мне.

— Никакого особого дела, — пожал я плечами. — Просто не вижу смысла враждовать.

Мы не спеша двинулись в сторону академгородка.

— Ты должен признать, что выходка твоего отца сильно навредила всем лекарям. Говорят, вы уже открыли одну из своих лабораторий, а мы до сих пор еле концы с концами сводим. К тому же ты ездишь на крутой машине, а я даже на покраску своей не могу накопить, — сухо проговорил он, избегая встретиться со мной взглядом.

— Да, лабораторию мы открыли. Но пока ничего не продаём. А автомобиль — подарок благодарного человека.

— Подарок? — он удивленно вскинул бровь. — Интересно, за что раздают такие шикарные подарки?

— За помощь. Спас ему жизнь.

— И кто же он? Может, и я окажу какую-нибудь услугу за щедрое вознаграждение, — он явно заинтересовался.

— Не могу сказать, кто это. Он не одобрит. А помощь ты можешь оказывать всем, кому она нужна, не взирая на статус и благосостояние. Ведь мы аптекари, и это наш долг, — нравоучительно сказал я.

— Вот ещё! — прыснул он. — Не собираюсь никому помогать задаром. Были бы у меня такие возможности, я бы сначала придумывал болезнь, а потом за больше деньги продавал лекарство от этой болезни. Вот тогда бы я хорошо заработал.

— Как я успел узнать, болезней хватает, а вот эффективных средств от них — нет.

— Чушь! В каждой аптеке сотни лекарств. Ничего нового невозможно придумать.

— Сотни, только не все они эффективные. А насчёт «невозможно придумать» — это не правда. Ты можешь взять уже существующее и усовершенствовать его.

— Делать мне нечего, — недовольно протянул он. — Я вообще не хочу работать в аптеке.

— Да? И чем же ты хочешь заняться?

— Есть одна задумка, но тебе не скажу, — он оскалился, зловещей улыбкой. — обо мне ещё заговорят.

Так за разговорами мы дошли до дома, в котором жил Сеня. Он делил его с ещё двумя студентами, поэтому я сразу повёл Илью в комнату Сени.

— Фу-у, он живёт в такой халупе, — он неприязненно оглядел старую мебель и потёртый ковер на полу.

Я не стал отвечать, а закрыл за нами дверь, вытащил из кармана пробирку с зельем «Настоем Смирения» и вылил ему за шиворот.

— Какого черта ты делаешь! — возмущенно выпалил он.

— Сейчас узнаешь…

Глава 19

Харитонов хотел наброситься на меня с кулаками, но я сказал повелительным тоном.

— Смирно!

Он непонимающе уставился на меня, но уже в следующее мгновение вытянулся в струнку передо мной.

— Так-то лучше, — усмехнулся я. — Иди за мной.

Я открыл дверь в ванную, где на полу рассыпал соль. По моему приказу Харитонов, как безвольная кукла, встал посреди круга, глядя строго перед собой.

Неплохо. Теперь я понимал своего дядю, который так любил этот Настой.

Я зажёг свечу, опустил перстень с тела колдуна в керамическую кружку с водой и принялся зачитывать заклинание. С первых слов невольно напрягся. Показалось, будто стены, обложенные голубой плиткой, покрылись рябью, как стоячая вода, в которую бросили камень.

— Валдмир нешатар, сиьва каретан. Элдра морит, венар атан…

Фьють-фьють-фьють, ш-ш-ш-ш.

Пронесся сильный порыв ветра, который смахнул с полки мыльные средства и сорвал с крючков полотенца.

Ненавижу ведьминские ритуалы! Это что-то чужеродное, темное и зловещее. От этого хочется откреститься и держаться подальше, но меня будто кто-то неведомый постоянно втягивает в эти дела. Ничего не могу с этим поделать.

— Сарнум верита, даэл третан. Кельмара вишь, традаг хан. Печать измены ложится на врага! Истина вспыхнет…

А-Ш-Ш-Ш! А-Ш-Ш-Ш! Зловещее шипение послышалось сквозь гул ветра, и по стенам заскользила длинная чёрная тень. Змея! Василиск!

Всё, что творилось вокруг, должно было отпугнуть меня и заставить прекратить ритуал, но я знал, что всего этого нет. Если бы Харитонов был в своём разуме, а не под действием зелья, то наверняка сошёл бы с ума от испуга.

В это время от сильного удара хвостом в сторону отлетел эмалированный таз и с грохотом свалился на пол.

«А-Ш-Ш-Ш. Я убью тебя, — прошипело невидимое создание. — Ты мертвец».

— Ага, конечно, — усмехнулся я и продолжил. — Истина вспыхнет! Предательство откроется! Клеймо предателя найдет свое место!!!

Вмиг всё прекратилось. Я с облегчением выдохнул и снова отметил, что всё стоит на своих местах. Харитонов же даже не сдвинулся с места, хотя под ним и растеклась лужа.

Он всё видел и слышал, но не мог даже шагу ступить без моего на то приказа. Именно поэтому я также приготовил зелье, стирающее кратковременную память. Он просто не вспомнит всего того, что сейчас происходило.

Из света в комнате горела лишь одна свеча, поэтому я сразу не увидел результат ритуала. Но, когда включил свет, то заметил, как на левой щеке Ильи начало проступать чёрное пятно. Сначала оно было со спичечную головку. Затем начало расти, пока не превратилось в уродливое неровное пятно размером с абрикос.

Пятно менялось, будто не знало какую форму принять, пока не превратилось в оскал тигра с острыми зубами. Хм, довольно неплохо. Возможно, кто-то бы не отказался нанести себе такую татуировку на лицо. Среди охотников было много тех, кто любил украшать себя подобными изображениями.

Я всё прибрал за собой, и мы вместе с Харитоновым вышли из дома Сени. По пути нам периодически попадались студенты, и Илья, по моему приказу, тоже здоровался с ними и перекидывался парой фраз.

Только когда мы дошли до академии, я дал ему выпить зелье, стирающее память, и проговорил новую реальность. Теперь он будет помнить, как мы выпили по бутылке пива, обсудили учёбу и решили остаться друзьями.

Напоследок я вывел из его организма «Настой Смирения» и направился к парковке, в то время как он ломанулся в академию в поисках туалета. Думаю, он очень удивится, когда увидит мокрые штаны.

Добравшись до дома, я заперся в своей комнате, чтобы поговорить с Гризельдой, но сколько бы ни звал ведьму, она не являлась. Тогда я обратился к Нарантуе.

«Приведи ко мне Гризельду!» — велел я, как только она предстала передо мной.

Шаманка кивнула и пропала.

Прошла минута-другая, но шаманки всё не было. Через полчаса я вновь позвал Нарантую.

«Почему так долго? Где эта проклятая ведьма?» — возмутился я.

«Не могу её найти. Она не отзывается на мой клич», — виновато прошелестела шаманка.

Я раздражением выдохнул и отмахнулся от шаманки, которая тут же пропала. Сам виноват. Понадеялся на ведьму, а она меня обманула. Вот же су… Ладно, хрен с ней. Найду другой способ помочь

Завтра рано утром мы с Димой и Лидой вылетаем в Великий Новгород на встречу с наместником области, поэтому я подготовил свой парадный костюм и лёг спать.

В четыре утра меня разбудил телефонный звонок.

— Сынок, ты уже проснулся? — послышался взволнованный голос Лиды.

— Ещё нет, — сонно ответил я и, прищурившись, взглянул на часы. Можно было поспать ещё полчаса.

— Вставай! И не забудь надеть те красивые запонки, что я положила тебе с собой.

— Ладно, — широко зевнул я, сел и спустил ноги на прохладный пол.

— И надень шерстяное пальто. На улице настоящий ураган.

— Ладно, — повторил я, сбросил звонок, подошёл к окну и отдёрнул штору.

Было ещё довольно темно, но свет фонарей освещал кружащиеся снежинки, подгоняемые сильный порывистым ветром.

Дворецкого я предупредил, что рано уезжаю, поэтому он уже встал и даже заварил свежий чай, не дожидаясь кухарки. Перекусив чаем с бутербродами, я оделся и вышел на улицу.

Сильный ветер тут же приподнял полы пальто и осыпал меня колючим снегом. Зима неумолимо приближалась, а вместе с ней что-то ещё. Что-то плохое. То, с чем придётся побороться, и ещё неизвестно, кто выйдет победителем.

* * *

Мы без происшествий добрались до Новгорода. На вокзале нас уже встречали. Была та самая секретарша — Клавдия Егоровна, что звонила от наместника, и его личный водитель.

— Неужели вы не останетесь в нашем красивом городе хотя бы на пару дней? — удивленно вскинула она брови, увидев, что мы без багажа.

— К сожалению, у нас нет на это времени. Сегодня вечером возвращаемся обратно в Москву, — ответил я.

— Жаль, очень жаль. Я уже заказала вам два номера и согласовала с Владимиром Алексеевичем культурную программу, — женщина поджала губы и тяжело вздохнула.

Видимо, ей пришлось изрядно потрудиться, чтобы всё организовать.

— Дело в том, что Александр, студент, и не может пропускать занятия, — примирительно проговорила Лида. — А вот мы с Дмитрием Григорьевичем с удовольствием останемся в вашем старинном городе.

Она многозначительно посмотрела на мужа, и тот, спохватившись, тут же её поддержал.

— Да-да, на два дня мы вполне можем остаться. В конце концов не всё же работать. Надо уметь отдыхать.

Секретарша расплылась в счастливой улыбке и пригласила следовать за ней. Мы сели в громоздкий черный автомобиль с тугими дверьми и жесткими сиденьями. Молодой водитель в черной фуражке с силой захлопнул за нами двери и, запустил тарахтящий мотор.

Подпрыгивая на каждом ухабе, автомобиль помчался в центр города, где, по заверению Клавдии Егоровны, нас уже ждали.

Вскоре мы подъехали к старинному одноэтажному зданию с колоннами. Наместник — Владимир Алексеевич встретил нас у дверей. Это был пожилой мужчина с поседевшими на висках волосами и уставшими глазами.

Весь его парадный мундир был увешан орденами и медалями. Похоже, он когда-то служил, и успел немало сделать.

— То, что вы сделали, у меня не укладывается в голове, — признался он, пожимая мне руку. — Как же вам в голову пришло сражаться один на один с мутантом?

— Я не хотел, чтобы пострадали остальные. Дело в том, что я нарочно заманивал монстра, поэтому он не прошёл бы мимо и гарантировано добрался до меня.

— Но как? Как вы это сделали?

— А вот это уже тайна рода, — улыбнулся я.

Как же хорошо, что я всё могу прикрыть этой фразой. И, что самое главное, никто не допытывается — здесь такое не принято, что это за тайна такая.

Торжественная церемония вручения награды проходила в большом зале, украшенном знамёнами, гербом империи и цветами.

В первом ряду на мягких деревянных стульях с высокими спинками сидели почетные жители города и представители власти. Остальные ряды заполнили любопытствующие и журналисты.

Секретарь проводила Лиду с Димой и усадила на первый ряд, а мы с наместником под аплодисменты прошли по красной дорожке между зрителями к небольшой сцене.

Наместник сдержанно, как и полагается серьезному чиновнику, поздравил меня с проявленным мужеством, произнёс речь о значимости подвига для всей области, а затем, под вспышки фотоаппаратов и бурные аплодисменты вручил награду.

Это была медаль на красной бархатной подушечке и чек на пятьдесят тысяч рублей. Я поблагодарил, и мы обменялись рукопожатиями. Снова защёлкали фотоаппараты, и ко мне бросились зрители с букетами. Чего скрывать, было приятно.

Я услышал много хороших слов от благодарных жителей области. Среди них были также и те, кто получил деньги после продажи туши зверя. Они знали, что я так распорядился, поэтому пришли поблагодарить.

Последним ко мне подошёл тот парень — сын фермера. Он со слезами на глазах рассказал о том, что его отец почти выздоровел, и всё благодаря моему лекарству.

— Знайте, если вам понадобится помощь, вы всегда можете к нам обратиться. Мы в долгу перед вами, — с жаром заявил он.

— Хорошо, буду иметь в виду, — улыбнулся я.

Юноша вытер слёзы тыльной стороной ладони, кивнул и, крепко пожав мне руку, вышел из зала. Мы же с отцом, Лидой, наместником и с теми, кто сидел в первом ряду, перешли в банкетный зал с накрытыми столами.

Весь день я фотографировался, раз за разом рассказывал, как охотился на хитиноглота, и принимал поздравления.

Вечером Лида с Димой проводили меня на дирижабль и взяли обещание позвонить им, как только спустимся на землю.

Я зашёл в купе, опустился на мягкое сиденье и вытащил телефон. Пропущенных звонков не было, только два сообщения от Лены. Не знаю, почему, но меня напрягало то, что Сеня мне так и не перезвонил. Он должен был сегодня утром вернуться из поместья и доложить, как там дела, но его телефон по-прежнему не отвечал.

Узнав у деда номер телефона экономки, что обслуживала наш дом, я позвонил ей.

— Алло, кхе-кхе, — хрипло ответила она и закашлялась.

— Здравствуйте, это Александр Филатов. Скажите, а Семен ещё там?

— Семён? А-а-апчхи! Ой, простите, — прогундосила она. — Я не знаю. Второй день дома с простудой лежу. Я же предупреждала Григория Афанасьевича. Что-то случилось? — встревожилась она.

— Выздоравливайте, — ответил я и сбросил звонок.

Через Кирилла Попова я выяснил номера телефонов охранников, которые сейчас были на дежурстве в поместье.

— Семён? — басом переспросил охранник. — При мне не выезжал. Я здесь со вчерашнего вечера.

— То есть утром вы его не отвезли в Москву? — уточнил я.

— Нет, говорю же. Я вообще его не видел.

— Ясно. Тогда отправьте кого-нибудь в оранжереи, — тревога нарастала.

Интуиция подсказывала, что с Сеней что-то случилось.

— Отправить-то я могу, только ведь у нас нет ключа, чтобы зайти внутрь. Нам это строго запрещено. Кирилл предупреждал, что там растут опасные манаросы, и нам лучше держаться подальше.

Горгоново безумие! Час от часу не легче. Что же делать?

— Обойдите хотя бы округу, — велел я. — Вдруг он где-то на территории. И дом проверьте. Неспокойно мне как-то.

— Принято. Доложу после проверки, — отчеканил он и отключился.

Я же попросил принести чашку чая, чтобы немного успокоиться, и решил позвонить Аурике. Уж она-то точно должна знать, где сейчас Сеня, ведь они встречаются.

— Привет, Сашка, — послышался девичий голосок после нескольких гудков.

— Привет. Слушай, ты не знаешь, где Сеня? — я старался говорить спокойно, чтобы раньше времени не пугать девушку.

— Знаю, — решительно ответила она.

— Где? — с надеждой почти выкрикнул я.

— В субботу утром уехал в ваше поместье. Правда, на учебе его не было, и телефон не отвечает. Заработался, наверное. А почему ты спрашиваешь?

— Хотел кое-что у него узнать. Ну ладно, пока, — выпалил я и сбросил звонок, пока она не начала мне задавать вопросы.

Так, надо успокоиться и подумать. Если он из поместья не выезжал, значит, до сих пор там. Экономка болеет, поэтому не может сказать в доме он или нет, ведь сама живёт в соседней деревне. Осталось ждать звонка от охранников.

Вскоре дирижабль поднялся так высоко, что я больше не мог ни звонить сам, ни принимать звонки. Не в силах усидеть на месте, я вышел в коридор и начал прохаживаться, обдумывая исчезновение друга. Похоже, мы рано доверили ему такое важное дело. Охранник прав, среди манаросов много опасных растений. Одно неверное движение, и ты можешь отравиться, обжечься или… умереть. Нет-нет, не следует думать о плохом.

Через час метания по коридору на меня уже начали коситься с подозрением, поэтому снова зашёл в каюту и, допив остывший чай, уставился в иллюминатор.

Мы как раз пролетали над каким-то городом, светящимся в ночи. В это время телефон зазвонил. От неожиданности я даже подпрыгнул.

— Алло, Александр, — послышался голос охранника. — Мы всё проверили. Семёна нет ни в доме, ни на территории. В одной из комнат нашли его вещи. Я спросил у прошлой смены, они подтвердили, что он при них приехал, но обратно не выезжал. Попробовали пройти в оранжерею — не получилось. Как я и говорил, требуется допуск. Если надо, можем сделать дыру и…

— Нет, дыру делать точно не надо. Надвигаются морозы, все саженцы погибнут. Я что-нибудь придумаю.

Я хотел позвонить деду и его отправить в поместье, так будет быстрее, но чёртова связь снова прервалась.

Два долгих часа я не находил себе места. Даже вызвал Нарантую и попросил посмотреть, где Сеня, но она ответила, что не следопыт, и искать людей не умеет. Вот умерших — пожалуйста. А следопыту Тайгану нужна вещь человека. У меня с собой не было ничего, что принадлежало бы Сене.

«Да? А почему же ты не нашла Гризельду? Где эта чёртова ведьма⁈» — выпалил я, не сдержавшись.

«Я не знаю. На мой зов она не откликается».

Я махнул рукой, и шаманка исчезла. В это время показались огни Москвы. Я не стал звонить деду, а сразу после посадки сел в свой автомобиль и рванул в сторону поместья.

Обычно уходил час, чтобы добраться до него, но в этот раз я домчался за сорок минут. Я проехал через ворота и, не останавливаясь, направился к оранжереям.

Притормозив у двери первой оранжереи, прошёл через защиту и окунулся в мир манаросов. Они уже значительно подросли, некоторые даже зацвели.

— Сеня! Ты где? — прокричал я, но ответа не последовало.

Только вентиляция гудела, и потрескивали небольшие магические молнии, озонирующие воздух.

Почти бегом ринулся по дорожке между вазонами. Я не мог рассмотреть всё дальше двух метров — из-за влажности висел туман, а кое-где свет был нарочно приглушен, чтобы манаросы, любящие тень, хорошо себя чувствовали.

— Сеня! Ты здесь⁈

Я добрался до конца оранжереи, перешёл на параллельный ряд и рванул обратно, внимательно всё осматривая. Однако Семена нигде не было.

— Горгоново безумие! Куда же ты подевался? — вырвалось у меня, когда я дошёл до двери.

Я-то думал, что он в оранжерее, но ошибся. В анобласть он тоже не мог зайти, ведь самостоятельно туда проникнуть не мог даже я. Во-первых, нужно сделать брешь в магическом куполе. Во-вторых, ввести код, чтобы ворота разъехались. Это могли сделать только охотники, зачищающие аномалию. Вряд ли Сеня знал этот код.

Я вышел из оранжереи и встретился с охранниками.

— Ну что? Нашёлся? — басом спросил тот, с кем я разговаривал по телефону.

— Нет его там.

— А куда же он подевался? — развёл он руками. — Мы всю округу обошли. Даже тот старый колодец проверили. Пусто.

— Не знаю, — задумчиво ответил я, чувствуя, как холодеют ноги.

— Что будем делать? В розыск объявлять?

— Придётся. Но сначала я посмотрю ещё в одном месте. Подождите здесь, — я развернулся и двинулся прочь от первой оранжереи.

Если мои догадки снова не подтвердятся, придётся подключать полицию. А может даже Демидова. Не исключено, что враги, пытаясь насолить мне, что-то сделали с Сеней.

Глава 20

Всего у нас было построено три оранжереи, но все саженцы и семена, что мы закупили, уместились только в одной, поэтому остальные два сооружения пока не использовались. Не знаю, что могло там понадобиться Семену, но лучше проверить всё что находится на территории поместья, прежде чем вызывать полицию.

Кстати, надо уточнить, не заходили ли охотники в ближайшие два дня в аномалию. Не исключено, что любопытный Сеня просто проскользнул внутрь анобласти. Если это так, то мне страшно представить, что там могло с ним приключиться. Хищников там хоть и немного, но всё же водятся. Отец рассказывал про шакалов, а я сам встречал ядовитых змей и крупных ящеров.

Я зашёл во вторую оранжерею, быстро оббежал её, но не никаких следов Сени. Его здесь точно не было, как и его эфира.

Направляясь к третьей оранжерее, я полагал, что только время зря трачу, поэтому уже хотел повернуть назад, но, подумав, решил для очистки совести проверить и её тоже.

Как только открыл дверь, сразу почувствовал то, отчего сердце забилось быстрее. Во-первых, эфир Семена. А, во-вторых…

Я рванул сквозь молочный туман, стелящийся по полу оранжереи. Дело плохо. Я даже подумать не мог, что Сеня учудит такое.

Нашёл его в самом конце огромного помещения. Друг лежал на земле в неестественной позе и еле слышно хрипел. Его пальцы скручены судорогой. Кожа бледная с серым оттенком, вся шея покрыта надувшимися зеленоватыми прожилками сосудов.

— Что же ты наделал? — я рухнул перед ним на колени и приподнял голову.

Он был жив, но уже при смерти. Вокруг его носа и рта блестели еле заметные капли ядовито-оранжевого цвета.

Семен приоткрыл глаза, и я увидел, что его зрачки помутнели. Он задвигал пересохшими губами, будто пытался мне что-то сказать, но слова застряли в горле, слышался лишь хрип.

В его эфире чувствовался сладковато-гнилостный запах, будто перепревшие, разложившиеся листья.

— Держись, дружище. Я тебе помогу… Только не умирай, — мой голос дрогнул, но я заставил себя улыбнуться.

С того момента, как прикоснулся к нему, тут же отправил в его тело свою ману. Яд смертельно опасного растения распространился по всему телу Сени, поэтому требовалось время, чтобы заблокировать его и вывести из организма.

Прикрыв глаза, я окунулся в свой внутренний мир, орудуя в теле Сени, как в своём собственном. Теперь главное успеть, ведь даже я могу не остановить необратимые процессы.

Сеня продолжал безуспешные попытки что-то мне сказать, указывая взглядом на безобидный на первый взгляд цветок.

— Не трать силы. Потом, всё потом, — прервал я его.

Судя по тому, что творилось в его организме, отравился он в тот же день, как прибыл сюда, и всё это время медленно умирал не в силах помочь себе. Такая страшная участь ждёт каждого, кто прикоснётся к «Венцу смерти».

Семена этого манароса отправил нам князь Савельев, но я строго-настрого запретил их сажать здесь. Я хотел посадить «Венец смерти» в оранжерею, которую сейчас строят возле особняка, и сам за ним ухаживать, но Семен меня ослушался. Зачем он это сделал, я не знаю. Надеюсь, он мне сам потом об этом расскажет.

Через несколько минут борьбы с эфиром ядовитого растения Семен наконец-то смог глубоко вздохнуть. В это время в кармане зазвонил телефон. Не отрываясь от дела, я ответил на звонок.

— Кто?

— Александр Дмитриевич, всё нормально? — пробасил охранник. — Мы вас ждём на улице.

— Я нашёл Семена. Он здесь, в плохом состоянии. Отравился, — ответил я. — Вскоре мне понадобится мой патронташ. Он лежит в бардачке.

— Хорошо, принесём, но зайти не сможем, — предупредил он.

— Я выйду, но позже, как только избавлю его от яда.

— Понял. Ждём.

Через полчаса в организме Семена не осталось ни мельчайшей крупицы яда. Но «Венец смерти» успел сильно навредить ему. Я снял с себя шерстяное пальто, скрутил и положил его под голову Сене, а потом побежал к двери.

— Помощь нужна? — спросил охранник, протягивая мне мой патронташ.

— Да. Нужно будет отнести его в дом. Но я сначала окажу ему первую помощь.

— Понял. Ждём, — вновь с готовностью кивнул он.

У меня с собой было только зелье «Исцеления». Его было недостаточно, но всё же лучше, чем ничего.

Влив в рот Семена две пробирки зелья, поднял его с земли, перекинул себе на плечи и двинулся к выходу. Я потратил много маны, избавляя его от яда, чувствовал слабость. Еле добрался до двери, два раза споткнувшись и чуть не свалившись в подготовленные вазоны с землёй.

За пределами оранжереи охранники забрали у меня Сеню и понесли к дому. Я двинулся следом, вытирая испарину со лба, хотя на улице было довольно холодно.

— Вам плохо? — участливо спросил один из охранников.

— Нет. Просто сил совсем нет. Почти всю ману потратил.

— Вам надо было нас впустить, чтобы самому его не нести.

— Нет, вам туда нельзя. Никому нельзя. Опасно дышать воздухом рядом с манаросом. Он очень ядовит.

— А вам не опасно? — с сомнением спросил он.

— Нет. Мне достаточно плюнуть, чтобы избавиться от яда.

— Понятно, — кивнул он, хотя по взгляду было ясно, что ему ничего не понятно.

Мы добрались до дома. Охранники уложили Сеню на кровать, сняли с него верхнюю одежду и обувь. Я напоил его водой и, опустившись в кресло, чтобы передохнуть, принялся придумывать противоядие, способное исправить изменения в теле друга. Маны осталось мало, но должно хватить на создание одного зелья.

Не было времени куда-то ехать за ингредиентами, поэтому я мог опираться только на те растения и манаросы, что росли в оранжерее и в анобласти. Благо, их здесь достаточно.

Вскоре я уже определил, что нужно, поэтому убедившись, что состояние Сени стабильное, и хуже не станет, я направился в анобласть. С поиском всего необходимого мне поможет Зоркий, которому я прихватил с кухни целую авоську сочных кисло-сладких яблок.

Едва я зашёл в аномалию, как из-за густых зарослей показались любопытные жёлтые глаза. Я приветливо помахал ему и протянул авоську с яблоками. Существо смело вышло мне навстречу и, выхватив два яблока, с аппетитом захрустело.

Затем я отправил ему мыслеобразы растений, необходимых для зелья, и тоже пошёл на поиски. Вдвоём мы справились быстро. Прошло не больше пятнадцати минут, как я уже набирал цифровой код на воротах.

Когда вернулся в дом, Сеня был в сознании и пытался мне что-то объяснить, с трудом ворочая языком, но я прервал его и сказал, что для объяснений ещё будет время. Сейчас же все его силы должны уходить лишь на восстановление.

Приготовив на кухне противоядие, я дал его выпить Сене и устало плюхнулся в кресло. У меня была ещё одна запасная пробирка с «Исцелением», но её я тоже оставил для друга. Ему нужнее, а усталость пройдет. Нужно лишь отдохнуть.

Когда я почти заснул, зазвонил телефон. Это был дед. Он тоже волновался за Сеню. Я успокоил его, сказав, что парень нашёлся, только пострадал от манароса.

— Да ты что⁈ Сейчас же вези его к Коганам! — выпалил он. — Пусть обследуют. Мы же несём за него ответственность! Что я скажу его отцу?

— Он жив, и это самое главное. Мои зелья ему помогут, — ответил я, отметив про себя, что Сеня выглядел уже гораздо лучше и теперь прислушивался к нашему разговору.

— Я всё равно должен обо всём сообщить его родителям, — упрямо заявил дед.

— Хорошо, но только не сегодня. Лучше утром. Зачем ночью людей беспокоить.

В это время Сеня поднял руку, привлекая моё внимание.

— Не надо говорить родителям, — слабым голосом произнес он. — Не надо их волновать.

— Разберёмся, — ответил я ему и вновь обратился к деду. — Ты его родителям не звони. Утром Сеня сам позвонит и всё объяснит.

— Эх, не надо было такого юнца в оранжереи брать. Так и знал, что он не справится.

— Он отлично справляется, — возразил я. — Оранжерея цветёт и благоухает. А насчёт того, что произошло, я с ним поговорю… Когда выясню, что же именно случилось.

— Ну ладно. Оставайтесь в поместье, но чтоб завтра оба ко мне явились! Ясно? — загрохотал он.

— Ясно.

Я отключил телефон и строго посмотрел на Сеню. Тот смущённо перевел взгляд на потолок.

— Давай, рассказывай, — велел я, вложив силу в голос. Я был зол на него. Хотя и сочувствовал.

— Я решил сделать тебе сюрприз, — ответил он и покраснел. — Ты же говорил, что мечтаешь вырастить «Венец смерти». Ну вот я и…

— Ты помнишь, почему я сказал, что не следует его сажать в общей оранжерее? — сухо поинтересовался я.

— Ты говорил, что он ядовит, но ведь у нас много ядовитых растений растёт, и поэтому…

— Больше никакой самодеятельности. Понял? — я привстал и в упор уставился на него.

Я хотел, чтобы он понял, что я не шучу и лучше со мной не спорить.

— Понял, но ведь…

— «Венец смерти» не то же самое, что гриб-мухоед или ядоплющ, — прервал я его. — С ним недостаточно надеть маску или перчатки. В месте, где он растёт, в радиусе пяти метров нет ничего живого. Ты должен об этом знать.

— Знаю, но…

— Больше никаких Но! Ты посмел ослушаться меня и чуть не погиб. По-хорошему, тебя нужно сейчас же уволить и больше не подпускать к манаросам.

— Нет, только не это, — взмолился он и даже чуть приподнялся. — Я так рассчитываю на эти деньги. Мне они очень нужны. Обещаю, что буду делать то что ты говоришь, и больше никогда не посажу ничего без спросу.

Я выдохнул. Похоже, до него дошло, какую роковую ошибку он совершил.

— Хорошо, дам тебе ещё один шанс, — благосклонно ответил я. — Кстати, ты успел выполнить свою работу?

— Да-да, конечно. Я удобрил все растения и сорняки убрал. Только подвязать не успел.

— Это ерунда, оставим на следующие выходные. Больше в третью оранжерею не заходи. Я сам присмотрю за «Венцом смерти».

— Хорошо, понял… А может его вообще уничтожить? — предложил он.

— Зачем? Он выглядит прекрасно и растёт хорошо. Просто ему нужен особенный подход.

Поужинав яичницей с галетами и свежезаваренным чаем, мы легли спать. Сеня ещё слаб. Ему нужен отдых, ну и время, чтобы зелья сработали, поэтому мы решили завтра утром вернуться в город.

* * *

Будильник прозвенел в пять утра, и я, вскочив с постели, поспешил в комнату, где спал Сеня. Он сопел, завернувшись в одеяло.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я, когда добудился.

Пришлось приложить усилия, спал он поистине богатырским сном.

— Хорошо, — прищурившись, он оглядел комнату, не сразу вспомнив, где находится.

Зато в следующее мгновение резко сел, осмотрел свои руки, поднялся с кровати и подошёл к зеркалу.

— Голова немного кружится, но чувствую себя хорошо, — ответил он.

— Тебе бы отлежаться ещё денёк, а мне прогуливать больше нельзя. Поехали в Москву.

Как оказалось, экономка, зная, что мы остались ночевать в поместье, вышла на работу, поэтому на столе нас ждала молочная рисовая каша, сырники и кофе.

Позавтракав, мы поехали в столицу.

* * *

Граф Лавров сам торопил своих людей побыстрее осуществить задуманное. Однако, когда время пришло, он засомневался. После череды неудач он не чувствовал уверенности в своих силах, но его торопили. Его Высочество больше не хотел ждать. Он уверял, что сейчас самое подходящее время.

Максим Маркович вновь ждал звонка от Кораблёва. И хотя этот человек в последнее время совершил много ошибок, больше некому было доверить столь ответственное дело. К тому же только он знал всё, что происходит.

— Его Сиятельство, обед на столе, — доложил помощник Андрей, появившись в дверях кабинета. — Если хотите, велю, чтобы принесли сюда.

— Нет, не хочу. Мне сейчас кусок в горло не залезет, — помотал он головой. — Сергей сейчас в Казани. Проводит последние приготовления.

— Ясно. Как и обсуждали, сначала волнения начнём в Москве? Люди уже собрались. Плакаты, биты, цепи — всё готово.

— Да, в Москве начнём сегодня. Столицу труднее всего раскачать. Маленькие города быстрее встают. А насчёт того, когда начнём, — он задумался и, воодушевившись, ответил. — А давай прямо сегодня! Сейчас звони пахану. Пусть пока своих подымает. Потом к нему остальные примкнут. Главное, чтобы не затихло. Пусть орут погромче, и журналюг туда отправь.

— Сделаю, — кивнул помощник и хотел выйти из кабинета, но граф его остановил. — Напомни, чтобы даже на ночь по домам не расходились. Обеспечь всем необходимым: палатками, едой, теплыми вещами. Пусть одновременно начнут с западной и восточной окраины и продвигаются к императорскому дворцу. По плану они через три дня должны набрать достаточно народу, чтобы попробовать прорваться во дворец.

— Во дворец? — удивился Андрей. Оказывается, он не так хорошо знает задумку своего хозяина. — Не уверен, что у них получится. Всё-таки дворец охраняют боевые маги, а…

— Вот именно внимание дворцовых магов они и должны отвлечь на себя, — нравоучительно сказал он, подняв палец. — Император должен остаться без своих основных сил. А гвардия, охраняющая город, не вмешается. По крайней мере у нас есть договоренность, что нам дадут время. Главное, что спешить они не будут…

— Вы смогли договориться с главой гвардии? — удивился Андрей.

— Да, но мне это стоило больших, просто огромных денег, — граф недовольно поморщился. — и не только их. Так что у нас всего один шанс! Не вздумай облажаться! Сам знаешь кто положит голову на плаху если что…

— Ясно. Могу идти?

— Иди.

* * *

Сеню я отвёз домой, вручил пробирку с «Исцелением» и велел лечь в постель. Судя по его эфиру, он почти здоров, но жизненных сил явно маловато. Его организм боролся, чтобы сохранить ему жизнь. Если честно, я удивлен, что ему удалось так долго продержаться. Эфир ядовитого манароса мог убить его за пару часов.

По всей видимости его спасло то, что растение ещё не набрало силу, ведь это был росток в шесть листочков.

Моя группа встретила меня настороженно, будто и не ждали вовсе.

— Ты где был? — спросил Федя Размыслов.

— Уезжал по делам.

— Знаем мы твои дела. Все газеты только о тебе и писали. Меня даже гордость взяла, что знаком с таким великим человеком, — с сарказмом сказал он.

— Да, так и есть. Я — великий, — я с довольным видом улыбнулся.

Федя скорее всего думал, что я буду отнекиваться или оправдываться, поэтому замолчал, не зная, что ответить. Я же вновь вернулся к заданиям прошлых лет и принялся разбирать их вместе с группой.

После учебы накупил в столовой еды для Сени и пошел в академгородок проведать его. Однако не успел постучать в его дверь, как услышал сзади встревоженный голос Аурики.

— Сашка, ты слышал, что творится?

— Нет, а что такое? — напрягся я, видя, как напугана девушка.

— Мятеж! В разных частях Москвы одновременно начался. Требуют императора отречься от престола, — она вытаращила на меня и без того большие глаза.

— Не стоит по этому поводу переживать, — я махнул рукой и улыбнулся. — Мятежников быстро утихомирят.

Я так сказал не потому, что хотел её успокоить, а потому что свято в это верил. Все государи боятся потерять власть, поэтому не будут сомневаться по поводу мятежников: схватить, усмирить, наказать зачинщиков.

— Но с чего это они вдруг? Вроде неплохо живём.

— Люди всегда чем-то недовольны. Кому-то всегда кажется, что могло быть лучше, не понимая, что избежали худшего. Я бы на твоем месте даже не обращала на это никакого внимания.

— Ну ладно, если ты в этом так уверен, — несмело произнесла она и пожала плечами.

— Уверен. Пошли лучше Сеню кормить.

Вскоре к нам присоединилась Лена, и мы просидели у Сени в гостях до позднего вечера. Он чувствовал себя хорошо и с аппетитом умял всё что я ему принёс. О том, как он почти не умер в нашей оранжерее, мы решили умолчать. Сказали, что простудился.

Лена, как и Аурика, тоже была обеспокоена волнениями, внезапно вспыхнувшими в столице, но поддержала меня, когда я сказал, что всё равно эти восстания ни к чему не приведут. Полиция и военные их просто разгонят.

Я отвёз Лену домой и поехал к себе. Приняв душ, я уже хотел лечь спать, как в комнате внезапно стало холодно.

«Алхимик, я нашла его», — послышался знакомых зловещий голос.

Я резко обернулся и увидел её — ведьму Гризельду. Она была в облике страшной старухи, но радостно улыбалась, обнажив лошадиные зубы.

«Говори!»

Глава 21

Гризельда не торопилась с ответом. Она издала пугающий, неестественный хохот, от которого кожа покрылась мурашками, и сердце учащённо забилось. Вот умеет она нагнать жути. И хотя я её совсем не боялся, всё равно было не по себе.

«Чему ты так радуешься?» — спросил я.

«Этот ведьмак думал, что смог спрятаться от всех. Закрыл себя чертовой дюжиной заклятий. Заглушил свою ауру. Но я всё равно нашла его! Нашла!» — восторженно выпалила она, закружилась юлой и превратилась в красотку.

'Закрыл себя? Зачем? Как он мог знать, что ты будешь искать его? — не понял я.

«Он не знает обо мне. Он прячется от магов, которые могли почувствовать его, — пояснила она. — Должна признать, он довольно силён. Пожалуй, сильнее даже моей матери, но не меня. Я его обошла!»

«Рад за тебя. Но мне нужно знать, где он. Ты можешь показать?»

«Конечно, могу. Он не так далеко от тебя».

«И где же?» — воодушевился я.

«Я покажу тебе. Но для этого ты должен позволить мне зайти в тебя»

«Чего? — возмутился я. — С ума сошла! Ты за кого меня принимаешь?»

«Ты не о том думаешь, балбес, — прыснула Гризельда. — Я всего лишь хочу показать тебе то, что я видела».

Она вплотную подошла и… прошла сквозь меня. Бр-р-р, мороз по коже.

«Ничего страшного, правда?» — прошептала она мне на ухо.

«Ну ладно, делай что хочешь, но покажи, где находится ведьмак», — вынужденно согласился я.

Она вновь «забралась» в меня, и вдруг я увидел роскошный девятиэтажный отель, залитый огнями. Я прекрасно знал, где он находится — недалеко от императорского дворца. Я слышал, что там останавливались иностранные гости столицы.

«А можно поподробнее? В каком он номере? Как выглядит?» — спросил я.

Ведьма встала напротив меня и пожала плечами.

«Это всё, что я могу тебе показать. Он точно в этом здании, но последние три преграды я не смогла пройти. Всё-таки я дух, и у меня нет прежних сил»

«Но… ты уверена, что он в отеле?» — с сомнением спросил я.

«Уверена. Он сделал всё, чтобы никто не знал, что он вообще где-то поблизости. Сам бы ты его не смог найти, и ни один маг бы его не почувствовал. Он принял меры».

«Хорошо, а зараженный предмет. Ты нашла его?»

«Да, с этим не возникло никаких трудностей. Это всего лишь… ручка», — она сделала пару шагов и вновь очутилась во мне.

По спине пробежал холодок, а перед глазами появился письменный стол, на котором лежала позолоченная ручка. Ручка как ручка — ничего особенного. Но стол мне был знаком. Он стоял в кабинете Его Величества: громоздкий, из темного дерева, часть столешницы обтянута жесткой кожей, чтобы было удобно писать. Рядом светильник с зеленым плафоном и часы с серебряным гербом империи.

«Откуда у него эта ручка?»

«Мне-то откуда знать? — пожала она плечами, удаляясь от меня. — Но ведьмак к ней точно прикасался и оставил свою магию».

«А как я найду ведьмака, ведь наверняка в гостинице сотни гостей?»

«В тебе же тоже есть ведьминская сила, — она многозначительно посмотрела на меня. — Когда он будет рядом, ты его почувствуешь».

«Хорошо… А я думал, что ты не выполнила свою часть договора и сбежала», — признался я.

«Ты за кого меня принимаешь⁈» — гневно выкрикнула она и смерила меня таким взглядом, что я невольно поёжился. Нет, не от страха, а от того количества негативной энергии, которая исходила от неё. Темной энергии.

«Тебя долго не было», — выдержав её взгляд, ответил я.

«Я искала, — спокойным голосом ответила она, но взгляд по-прежнему был недобрый. — Я слышала клич Нарантуи, но решила, что не появлюсь, пока не найду ведьмака».

«Ясно. Спасибо тебе».

Она ничего не ответила, щелкнула пальцами и исчезла.

Не теряя времени, я вытащил телефон и набрал номер Демидова.

— Алло, Саша, слушаю, — ответил он после первого же гудка.

— Роман Дмитриевич, похоже, я знаю, где ведьмак, который заразил государя.

Он ответил не сразу. Будто потребовалось время, чтобы осознать услышанное.

— И где же?

— В «Гранд Визите».

— Откуда такая информация?

— Есть один источник, — уклончиво ответил я. — Более того, я знаю, как государь заразился Ведьминой чумой.

— Это уже не телефонный разговор. Подъезжай ко мне в Управление. Здесь всё обговорим и решим, что делать дальше, — торопливо ответил он.

— Скоро буду.

Не прошло и часа как мы потягивали горячий свежесваренный кофе в кабинете главы тайной канцелярии.

— «Гранд Визит» — огромная гостиница, — задумчиво проговорил Демидов. — Там останавливаются высокопоставленные люди из разных стран. Если мы начнём без веских оснований обыскивать номера, разразится международный скандал. Нет ли другого способа определить ведьмака?

— К сожалению, нет. Да и в этом способе я не уверен. Мне сказали, что я, имея ведьминскую способность, могу почувствовать ведьмака. Как это будет происходить и на каком расстоянии, я не знаю, — мотнул я головой и снова отпил из чашки.

Для ясности ума и снятия усталости усилил кое-какие эфиры в напитке, поэтому с каждым глотком чувствовал себя бодрее и энергичнее.

— Тогда надо что-то придумать. Что такое, что не вызовет подозрений и позволит нам пообщаться со всеми гостями.

Мы снова задумались. Демидов озвучил несколько идей, но сам же их и отверг. Зато мне пришла в голову одна затея, которая в итоге обоим нам понравилась.

Допив кофе, мы вышли из Управления и поехали к гостинице, но по пути заехали в пожарное депо и на время одолжили значкиу пожарных, чтобы быть более убедительными. Нам предложили также надеть форму, но мы посчитали, что это чересчур. Значка будет достаточно.

Я уже несколько раз проезжал мимо гостиницы, но каждый раз поражался величию и одновременно с этим современному стилю здания.

Фасад, выполненный из натурального камня, стекла и металла, отражал уличную подсветку и огни фар мимо проезжающих автомобилей, и казалось, что здание горит. Горит ярким, искрящимся светом, отражающимся от блестящих поверхностей.

В моем мире не было таких сооружений, поэтому я считал его очень необычным и притягательным.

Мы с Демидовым поднялись по широким мраморным ступеням и подошли к стеклянным дверям, украшенным кованными металлическими элементами.

Как только зашли в богато украшенное фойе, к нам подошел швейцар, которого мы попросили проводить нас к руководству гостиницы.

Управляющий Алексей Ягужинский, мужчина средних лет с редкими светлыми волосами и толстым животом, настороженно отнёсся к нашему предложению, но разве поспоришь с главой тайной канцелярии, который ведёт расследование?

Он распечатал нам список гостей, и мы втроем поднялись на самый верхний этаж и подошли к комнате в конце длинного коридора.

На долгий стук показался пожилой мужчина низкого роста с узкими глазами-щелочками и смуглой кожей. На нём был цветастый халат с широкими рукавами. Он вопросительно уставился на нас.

— Добрый вечер, Баян-Эрдене, — управляющий учтиво склонил голову. — К нам пришли господа из пожарного депо, чтобы провести инструктаж по технике безопасности.

— А чего случилось-то? — с акцентом спросил он.

— Ничего особенного, мы частенько проводим инструктажи, — ответил управляющий и принялся перечислять то, что можно и чего нельзя делать в гостиничном номере.

Демидов ждал нас в коридоре, стоя так, чтобы постоялец его не видел. Хоть и он не появлялся на публике, предпочитая быть в тени, все равно была вероятность, что кто-то его может кто-то узнать.

Я же пытался хоть что-то почувствовать, но не было абсолютно никаких ощущений на уровне ведьминской магии. Зато его эфир сказал мне многое: от болезней почек и проблем с желчным пузырем до жирной свинины, которую он съел за ужином и запил водкой. Скоро его замутит, и он не сможет спать всю ночь из-за изжоги.

Я покосился на Демидова, который внимательно наблюдал за нами, и еле заметно мотнул головой. Урравляющий тем временем попрощался с Баян-Эрденом и двинулся к следующей двери.

На седьмом этаже к нам присоединились два переводчика, ведь мало кто из гостей знал русский язык, поэтому наша компания увеличилась до пяти человек. Номер за номером мы прошли пять этажей. Я уже подумал, что из нашей затеи ничего не выйдет, да и управляющий с недовольной миной вышагивал от одной двери до следующей, вытирая испарину со лба, и давая нам понять, что мы занимаемся полной ерундой, как вдруг я что-то почувствовал. Мы как раз подошли к очередной двери.

Управляющий постучал, но ответа не последовало. Он постучал снова, и мы все прислушались.

— Спит, наверное. Не будем беспокоить, — через минуту ответил он и двинулся дальше по коридору по толстому зеленому ковру, который заглушал звук шагов.

Остальные последовали за ним, но я будто был прикован к этой двери — не хотел отходить от неё. Появилось какое-то чувство родства. Будто за дверью стоит мой отец или брат.

Я вплотную подошёл к двери и прижался к ней лбом. Не знаю, почему, но я был уверен, что ведьмак здесь.

— Саша, всё в порядке? — послышался голос Демидова.

Он подошёл ко мне и в напряжении всматривался в моё лицо.

— Он здесь, — еле слышно ответил я.

— Ты уверен?

— Не совсем.

Роман Дмитриевич махнул рукой управляющему. Тут быстро подошёл к нам.

— Кто живёт в этом номере?

— Так-так, минутку, — он принялся рыться в своём списке и озвучил. — Ахмед Челеби — подданный Османской империи.

Демидов внимательно посмотрел на меня и ещё раз спросил:

— Ты уверен?

— Я ещё никогда не искал ведьмака, но думаю, что именно эти эмоции я и должен испытывать.

— Что за эмоции? — уточнил он.

— Не могу объяснить, — задумался я. — Как-будто мы принадлежим к чему-то общему. Будто мы частички одного целого.

Управляющий с интересом прислушивался к нашему разговору и добавил.

— То же самое было у меня, когда внезапно появилась моя сводная сестра, которую я не видел никогда в жизни, и объявила…

— Сейчас не время на досужие разговоры, — прервал его Демидов. — Откройте нам дверь.

— Но я не могу, — испуганно пролепетал он. — А если господин Челеби там не один или спит, а мы ворвёмся к нему без разрешения. У меня могут быть серьёзные проблемы с руководством отеля и посольством Османской империи.

— Проблемы будут у вас за укрывательство опасного преступника, посягнувшего на жизнь Его Величества, — в голосе Демидова послышались металлические нотки. — а проблемы с Османской империей предоставьте решать Министерству иностранных дел!

Управляющий бросил на него испуганный взгляд, видимо вспомнив, с кем он разговаривает, и больше не возражал. Он подозвал смотрителя этажа и велел принести ключ.

— Уходите все отсюда. Быстро! — прикрикнул Роман Дмитриевич, обращаясь к управляющему, переводчикам и смотрителю, который отдал ему ключ от номера.

Те торопливо двинулись по коридору и вскоре исчезли за дверью, за которой находился лифт и лестница.

Демидов вставил ключ в замок, но повернуть не успел. В следующую секунду двери задрожала, покрылась трещинами и разлетелась на мелкие щепки. Мы едва успели броситься в сторону.

— Саша, не лезь, — велел мне Демидов, закрылся защитным магическим коконом и рванул в номер, на бегу создавая разрушительную сферу.

Я знал, что он маг, но никогда не видел его в деле.

В комнате творилась настоящая вакханалия: крики, взрывы, грохот мебели. Я приготовил зельестрел, две пробирки с зельем и хотел зайти в номер, но тут всё прекратилось, и наступила звенящая тишина. Кто-то явно победил. Но кто?

Я осторожно заглянул в комнату и увидел, что древний старец с лысой макушкой и жидкой седой бородёнкой стоит в центре комнаты и с зловещим оскалом смотрит на Демидова, а тот парит под потолком с ошарашенным выражением лица и не может произнести ни слова.

Глава тайной канцелярии попал в ловушку. Читал я про такую в ведьминой книжке. Как только ты попадаешь в круг, где действует заклятье, то теряешь власть над телом. Именно это и произошло с Демидовым.

Надо действовать быстро. Неизвестно, что этот сушенный урюк может сделать с Роман Дмитриевичем. Я снял с предохранителя зельестрел, глубоко вздохнул и забежал в комнату. Хотел выстрелить, но старца и след простыл.

Выходить в окно, находясь на пятом этаже, он точно бы не стал. Значит, прячется в ванной или в шкафу.

Я прошел вдоль стены возле парящего Демидова и рванул на себя дверь ванной, готовый выпустить пулю с «Оковами», но комната была пуста. Не понял.

Открыл дверь шкафа — пусто. Заглянул под кровать — тоже никого. Окна заперты и закрыты на шпингалет. Хм…

Я уже хотел выбежать в коридор, предположив, что ему каким-то образом удалось пройти незамеченным возле меня, но тут я сообразил, как могу найти его. Магический след.

Тем временем глава тайной канцелярии, странно побледнел и беззвучно открывал рот, будто пытался вздохнуть. Горгоново безумие! Так он не может дышать! Это чертов колдун заблокировал ему даже возможность вздохнуть.

Надо действовать быстро, а то Демидов умрёт прямо здесь. Я втянул носом воздух и погрузился в себя. Голубая полоска магического следа проявилась перед внутренним взором. Я запомнил направление куда оно уходило и, открыв глаза, недоуменно уставился на стену. Белую, ровную стену, за которой находился следующий номер.

Он что, прошёл сквозь стену? Не может быть!

Я снова закрыл глаза и сверился с направлением. Ну точно, в стену.

Когда хотел подойти к ней и уже сделал шаг, резко остановился и, недолго думая, выпустил пулю с зельем прямо в стену. Однако она ударилась, не долетая до стены, и содержимое стекло по проявившейся белой бородке. Ведьмак просто спрятался под заклятьем «Мираж». Его я тоже встречал в ведьминской книге, которую успел прошерстить от корки до корки не один раз.

Сначала рухнул на пол старец, пораженный «Оковами». За ним следом упал и Демидов, гулко ударившись лбом об пол. Жадно дыша, он поднялся на ноги и подошел к старику. Тот лежал на боку и не мигая смотрел перед собой.

— Он жив? — отдышавшись, спросил он.

— Да, только не может двигаться. Силён, ничего не скажешь, — я опустился рядом с ним и внимательно осмотрел странное одеяние, больше похожее на женский халат.

Оно было испещрено странными вышитыми знаками, похожими на руны, но я их не узнавал. Также это были не те ведьминские знаки, которые я уже умел читать. Скорее всего ещё один вид магии. Ну или просто ничего не значащие знаки, вышитые вместо узоров.

На запястьях ведьмака висели браслеты разных видов и материалов: железный обруч, хрустальные бусины, косички из конского волоса и разноцветных ниток. Даже чей-то зуб на нитке висел.

Ногти длинные и покрашены в черный цвет, на ногах мягкие кожаные тапочки. Кожа по фактуре напоминала человеческую. Фу-у, об этом даже спрашивать не буду.

— Я сейчас вызову бойцов, и увезем его в Управление, — сказал Демидов. — Но сначала хочу поблагодарить тебя за помощь. Я ведь даже сам не понял, что случилось. Было ощущение, будто меня кто-то схватил и поднял в воздух. Я не мог ни пальцем пошевелить, ни даже дышать.

— Не стоит благодарить. Никто не застрахован. Я бы сам попал в ловушку, ведь даже не подумал о ней.

Мы обменялись рукопожатиями, и глава тайной канцелярии позвонил своим бойцам.

— Допрашивать сразу будете? — спросил я и кивнул на старца, от которого исходила такая сильная темная энергия, что хотелось отойти подальше.

— Да, конечно. Надо как можно быстрее найти заказчика. Понятно же, что он не в одиночку действовал. Правда, придётся сначала переводчика найти. Похоже, он по-русски ни бельмеса не знает. Всё кричал что-то на своём, басурманском.

— Можно я поеду с вами? Надо ещё изъять ручку государя.

— Какую ещё ручку? — он непонимающе уставился на меня.

— Заразили императора через позолоченную ручку. Я знаю, как она выглядит, поэтому будет лучше, если сам её изыму. К тому же непонятно, что этот старый ишак мог ещё наложить на неё.

— Ты прав… Где же Олег с остальными? — он взглянул на часы. — Ночью можно за десять минут доехать.

Он вытащил телефон из кармана и позвонил своему человеку.

— Где ты?.. Как это «дорогу перекрыли»? Кто? Их до сих пор не утихомирили? Ладно. Ждём, — он завершил разговор и обратился ко мне. — Похоже, будет быстрее, если мы сами загрузим этого чудика в машину.

— Хорошо, — кивнул я. — Судя по виду, он весит килограмм сорок. Донесём. А что случилось?

— Дорогу мятежники перекрыли. Приходится объезжать… Не понимаю, почему городская гвардия их не разогнала?

Мы взяли старика под руки и понесли к лифту. Скоро мы узнаем, кто все это затеял. Сыворотка «Правды» разговорит даже османского подданого.

Глава 22

Мы с Романом Дмитриевичем погрузили застывшего старика на заднее сиденье бронированного автомобиля, принадлежащего тайной канцелярии, и выехали в сторону Управления. Как и доложили бойцы Демидова, мятежники почти добрались до центра города.

Как я успел заметить, они не выказывали агрессии, а всего лишь заполняли собой улицы, мешая передвижению транспорта.

— Не понимаю, куда смотрит глава городской гвардии, — недовольно проговорил Демидов, когда мы остановились возле Управления и наблюдали за тем, как два мага вытаскивают ведьмака из машины. — Мы потратили на дорогу в три раза больше времени, чем обычно, объезжая эту толпу с плакатами. Их собралось по меньше мере уже три сотни.

— Что они требуют?

— Как обычно, — дернул он плечом. — Понизить налоги, повысить доходы и отдать всю землю империи в руки жителей. Только не пойму, с чего это они вдруг так резко поднялись? Как я знаю, никаких новых законов Его Величество не принимал. Налоги уже три года не повышались. Зато пенсии повысили и детские пособия.

— Может, людей просто надо выслушать, и они разойдутся? — предположил я, хотя сам в это не верил. Если всё обстоит так, как говорит Демидов, то мне тоже неясны требования людей. Возможно, я чего-то не знаю, и в этой империи плохо жилось не только Филатовым, но и многим другим.

— Разогнать их надо, вот и всё, — сурово ответил Демидов и недовольно сморщился. До нас долетали далекие крики толпы. — Если что-то не устраивает, надо обращаться к местным органам власти, а не чинить беспорядки в городе, мешая работе остальных.

— Бывает, что это единственная возможность достучаться до власть имущих.

— Я этого не понимаю и не одобряю. А что ещё сильнее я не понимаю, так это почему городская гвардия допускает такое?

— Кому они подчиняются? — уточнил я.

В это время старика вытащили из машины и понесли в открытую дверь Управления. Я заметил, как он недовольно скривил губы. Действие зелья уже начало проходить, и скоро он сможет двигаться.

Мы с Демидовым пошли вслед за ними, продолжая разговор.

— Городской гвардией управляет их глава граф Онищук Виктор Иванович. Он напрямую подчиняется военному министру. Гвардия — это военизированное подразделение, которое поддерживает общественный порядок, охраняет важные или опасные государственные объекты и подключается к спецслужбам при чрезвычайных ситуациях. Именно они, а не полиция или тайная канцелярии, должны следить за такими вещами, что сейчас происходят в городе. Завтра поговорю с министром. Выясню, почему они допускают такое. Второй день продолжаются беспорядки, а они и в ус не дуют, — Демидов явно был недоволен положением дел. Впрочем, как и я.

Мне тоже придётся потратить гораздо больше времени на то, чтобы добраться до дома. Хотя о возвращении ещё рано думать. Для начала хочу узнать, кто стоит за покушением на императора. Уверен, убийцу ко мне подослал тот же человек.

Дождавшись приезда переводчика, Демидов велел привести к нему ведьмака. Тот явился уже на своих ногах и с антимагическими кандалами на руках.

— Это бесполезная мера, — вполголоса сказал я, кивнув на кандалы. — Они блокируют ману, но ведьмаки используют не собственные силы, а призывают их с помощью заклятий и ритуалов.

— Ты хочешь сказать, что мы беззащитны перед ним? — встревожился он. — Признаться, я почти не сталкивался в своей работе с ведьмаками. Их подавили задолго до моего рождения.

— Если хотите обезопасить себя, то лучше заклеить ему рот, чтобы не смог произнести заклятье, но тогда он не скажет нам ни слова, — улыбнулся я.

— Пусть сидит в кандалах, а когда окончим допрос, заклеим ему рот скотчем… В целях безопасности.

Роман Дмитриевич опустился за свой стол и обратился к переводчику.

— Пусть представится полным именем.

— В моём паспорте всё написано, — буркнул ведьмак на чистейшем русском языке.

— А-а-а, так вы нас понимаете? Очень хорошо. Разговор пойдет бодрее, — обрадовался Демидов и дал знак одному из магов, чтобы переводчика проводили к выходу. — В вашем паспорте написана полнейшая тарабарщина. Хорошо, что есть вкладыш на нашем языке.

Его документы и вещи привезли маги, которые направлялись к нам в гостиницу, но вынуждено припозднились.

— Итак, вас зовут Ахмед Челеби. Вы проживаете в Стамбуле на улице…

— Что вам надо от меня? — буркнул старик и как-то странно посмотрел на меня.

— Вы подозреваетесь в покушении на жизнь Его Величества, государя Российской империи.

— Чего⁈ — возмущенно воскликнул он. — Какого ещё государя? Я ни в чём не виноват!

Похоже, его возмущение не притворство.

— Вы заразили Ведьминой чумой позолоченную ручку и влияли на его хозяина, вытягивая из него жизненные силы.

— Ох… Так это был государь? — ужаснулся он и вытаращился на меня. — Я не знал. Честное слово, не знал!

— Так, давайте все с самого начала и как можно подробнее, — велел Демидов. — Во-первых, почему вы так хорошо говорите по-русски?

— У меня бабка из России. Её в свое время вывезли из Российской империи. Она родила мою маму, а отец не запрещал учить ваш варварский язык.

— Варварский? — у Демидова от возмущения брови поползли наверх, но он выдохнул и взял себя в руки. — Как вы здесь оказались?

Ведьмак недоуменно уставился на него, как на умалишенного.

— Вы же сами меня привезли. Проблемы с памятью?

— Я не об этом! Как вы попали в Российскую империю? — повысил голос Демидов.

— Прилетел на дирижабле.

— Зачем?

— Меня пригласили, — горделиво задрал нос ведьмак.

— Кто?

— Очень приятный молодой человек. Зовут Сергей. Он купил мне билет и поселил в той шикарной гостинице, в которой я отдыхал, пока вы не заявились.

— Для чего вы приехали?

— Меня попросили наказать одного плохого человека, но я понятия не имел, что им окажется ваш государь. Если бы я знал никогда бы не согласился на подобное!

Он говорил правду. Сыворотка, которую я незаметно капнул на него, когда маги только привели его сюда, не позволила бы соврать.

— При каких обстоятельствах вы познакомились с Сергеем? — продолжал допытываться Демидов.

— Он сам позвонил мне. Сказал, что слышал о моих способностях, и заплатит большие деньги, если я возьмусь за заказ.

— Что было дальше? — Роман Дмитриевич делал пометки в своём блокноте и спрашивал, не поднимая головы.

— Я сказал, что не берусь за такие дела без задатка. Хотел продиктовать ему свой номер счета, но он отказался переводить. Сказал, что так мы оставим следы. Пообещал, что отдаст задаток, когда я прилечу в Москву, — он приподнял руку с тяжелыми кандалами и начал поглаживать бороду. Явно привычный жест, который, по всей видимости, должен его успокоить и придать сил.

— Вы встретились на вокзале? — оживился Демидов. И я знаю почему — на всех вокзалах установлены камеры видеонаблюдения, поэтому он надеялся увидеть этого неизвестного нам Сергея.

— Нет-нет, — затряс бородёнкой ведьмак. — Он предупредил, что будет ждать меня в машине на парковке. Я сел в серую машину, и он отдал мне конверт с деньгами.

— Сколько там было? — глава тайной канцелярии оторвался от записей и внимательно посмотрел на него.

— Мне обязательно отвечать? Вы же наверняка нашли в моём чемодане тот самый конверт, — недовольно буркнул он.

— Обязательно, — сухо ответил Демидов.

— Пятьдесят тысяч, — нехотя ответил Ахмед.

— Рублей?

— Ну не лир же, — буркнул он. — Обещал сегодня-завтра оставшиеся триста тысяч привезти, а тут вы… Мне нужны мои деньги! Я что, зря гробил своё здоровье, занимаясь… — тут он осекся видимо, вспомнив, что у нас колдовство запрещено и сурово карается. Но какова наглость? Деньги еще и требует. Я покосился на Демидова. Тот, как не пытался скрыть, выглядел раздраженным.

— А-а-а, так он должен деньги привезти? — уточнил Роман Дмитриевич. — Как вы с ним связываетесь?

— Никак. Он приходит и просит администратора позвонить мне. Говорит, что пришёл гость. Я спускаюсь в его машину, там мы обо всём договариваемся.

Демидов подозвал одного из своих людей и еле слышно сказал.

— Устрой засаду в гостинице. Оставь пару человек в холле, троих на улице на машине и одного в номере, чтобы трубку взял.

Маг кивнул и торопливо вышел из кабинета. Ведьмак ещё сильнее помрачнел. Похоже, только сейчас понял, что денег ему не видать. Ну, думаю, что это сейчас последнее, о чем он должен волноваться. А я понял кое-что другое.

— Вы не выполнили задание — император жив и здоров, поэтому оставшиеся деньги вам бы и так не заплатили, — усмехнувшись, сказал я и повернулся к главе тайной канцелярии. — Роман Дмитриевич, зря людей отправили. Этот Сергей не явится.

— Хм, возможно… Хотя, кто знает, может у них были ещё заказы к нему, поэтому подождём.

Демидов продолжил допрос. Мы узнали, что ручку ему отдал Сергей в день прибытия, а уже через пару часов забрал обратно.

Ведьмак несколько раз повторил, что не знал, против кого ворожит, и это была правда. Только я сильно сомневался, что он отказался бы от заказа, узнав, что объектом является император.

Когда Демидов вытянул из него всё, что только мог, и хотел отправить в камеру, я остановил его и шепнул, что лучше усыпать османа, ведь неизвестно, что он может наколдовать. Роман Дмитриевич согласился, и я, открыв пробирку с летучим снотворным, сунул её старику под нос. Одного вздоха хватило ему, чтобы обмякнуть и свалиться на пол.

Демидов велел остричь ведьмаку бороду, снять все браслеты и переодеть в обычный хлопковый костюм.

— Надо ехать во дворец за ручкой, — сказал Демидов, но взглянув на часы, мотнул головой. — Только не сейчас, а утром. Вряд ли Его Величество будет что-то писать в это время. Как думаешь, она до сих пор опасна?

— Ну для императора нет. Сейчас у него должен появится иммунитет именно к этому проклятию. А так в любом случае лучше не рисковать. Я сам не настолько сведущ в ведьминских делах, — признался я. — Но попытаюсь выяснить все к завтрашнему дню.

— Понял. Утром обо всём расскажем государю. Встречаемся у ворот императорского дворца в восемь утра… Хотя нет, лучше в семь. Его Величество рано встаёт, поэтому будет уже на ногах.

Мы попрощались, и я поехал домой. Добрался только после полуночи и, поужинав бутербродами с красной рыбой, вновь обратился к ведьминской книге. Я ещё не имел дел с предметами, зараженными с использование тёмных сил, поэтому следовало узнать о них побольше.

Я и раньше сталкивался в книге с описанием того, как наложить проклятье или болезнь на предмет, но ни разу не видел заклинания или ритуала, чтобы снять вредное воздействие. Вот и сейчас страницу за страницей я изучил всю книгу, но ничего подобного не нашёл.

«Нарантуя, явись ко мне!»

Шаманка появилась в темно-зеленом суконном наряде, отороченном мехом.

«Наконец-то ты запомнил, в какое время следует меня звать», — проговорила она и слегка улыбнулась.

«Ты чего так разоделась? К зиме готовишься?» — усмехнулся я и указал на три лисьих хвоста, висящих у неё на поясе.

«Чего ты хотел?» — проигнорировав мой вопрос, уточнила она.

«Ты знаешь, как снять ведьминское заклятье с предмета?»

«Я не ведьма!» — резкий порыв ветра взъерошил мне волосы.

«Ну ладно, — я пригладил шевелюру. — Тогда позови Гризельду».

«Нет, — она горделиво задрала голову. — Больше никогда не проси меня об этом».

«Это ещё почему?»

«Я с ней не разговариваю».

Ну началось. Женщины даже в потустороннем мире не могут жить мирно.

Я уже хотел отправить её обратно, но шаманка проговорила.

«Ладно, позову. Только заставь её извиниться передо мной».

Я тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу и кивнул.

Гризельда не заставила себя долго ждать и явилась в образе прекрасной девы. Выслушав меня, она продиктовала, что нужно делать. А когда я сказал, что Нарантуя ждёт извинений, фыркнула и пропала. Короче, пусть сами разбираются. Если между ними влезть, то сам крайним и останусь.

На следующее утро меня разбудил дворецкий. Оказалось, что будильник прозвенел уже два раз, но я не слышал. В последнее время постоянно что-то происходило, и накопилась усталость. Надо побаловать себя «Золотым нектаром».

Нехотя поднялся с кровати, принял контрастный душ, даже отжался и присел раз пятьдесят, и только после этого надел академическую форму и вышел из комнаты. По квартире разносился аппетитный запах свежей выпечки и жареного бекона. Настроение тут же улучшилось.

Плотно позавтракав, поехал к воротам дворца. Демидова ещё не было, поэтому меня не пропустили. Пока ждал, подслушал разговоры дворцовой охраны. Они тоже недоумевали, почему мятежников никто не останавливает, и гадали, придётся ли им вмешаться в это дело. Хм, а ведь эти же вопросы задавал Демидов. Если будет возможность, спрошу императора. Может, это его приказ? Может, он захотел поиграть в демократию или пытается решить всё полюбовно и без кровопролитий?

Демидов подъехал ровно в семь утра. Оставив машины на парковке, мы пешком двинулись к парадной двери, обсуждая то, что скажем императору. Договорились, что ничего не будем утаивать, кроме позорного проигрыша Демидова, когда он попал в ловушку старого ведьмака.

Император уже позавтракал и принимал своих советников. Ранняя пташка. Я бы ещё поспал часа два, или все пять. Постоянные недосыпы меня начали напрягать.

Услышав о том, что мы просим о встрече, он тут же отложил приём советников и велел пригласить нас.

Мы поприветствовали его и рассказал о вчерашних событиях.

— То есть он признался, да? — уточнил он.

— Совершенно верно, Ваше Величество, — ответил Демидов.

— Хорошо… Удалось выяснить, кто такой этот Сергей?

— К сожалению, пока нет. Но мы обязательно узнаем, можете не сомневаться, — заверил глава тайной канцелярии, но уверенности в его голосе не было.

Император тоже это почувствовал, поэтому остановил на нём долгий, изучающий взгляд, но ничего больше не сказал и обратился ко мне:

— Александр, вы сказали, что они заразили мою ручку? — он взглядом указал на неё. — Но я не понимаю, когда и как они это провернули. Эту ручку мне подарила моя покойная… — государь сглотнул ком, внезапно появившийся в горле, — императрица. Уже много лет я пишу только ею. Даже чернила меняю сам.

— Её украли всего на несколько часов, затем опять вернули на место.

— То есть враги не просто во дворце, а совсем рядом со мной? — с тревогой спросил он и невольно оглянулся, хотя в кабинете мы были одни.

— Боюсь, что так, — вынужден был согласиться я.

— Роман Дмитриевич, почему же вы бездействуете? — император чуть повысил голос, но на нас хлынула такая мощная энергетическая волна, что мы с Демидовым едва удержались на ногах.

Силен император.

— Прошу прощения, Ваше Величество, но мы не бездействуем, — твердо сказал глава тайной канцелярии. — Вы же знаете, что я опросил почти всех, кто служит во дворце. От стражников до горничных. Никто ничего необычного не видел.

— Понятное дело, что не видели, если предателя они хорошо знают. Наверняка на него даже подумать никто не может, а он здесь! — император всё-таки не сдержался и повысил голос. — Беспрепятственно разгуливает по моему дворцу и пытается меня убить!

— Мы сделаем всё возможное…

— Я не хочу больше слышать о том, что ты хочешь сделать. Мне нужен результат! Забирайте ручку и можете быть свободны. Оправдания и предположения оставьте при себе, — он с раздражением выдохнул и откинулся на спинку кресла.

Гризельда заверила, что, если я прикоснусь к ручке, ничего не будет. Поэтому я подошёл к столу, забрал ручку и, попрощавшись, вышел в коридор.

Демидов последовал за мной.

— Ты уверен, что это безопасно? — кивнул он на ручку, кончик которой выглядывал из нагрудного кармана.

— Абсолютно, — я вытащил её и хорошенько разглядел. Кроме красивых узоров и мелких драгоценных камней, на ручке имелась очень личная гравировка. Наверняка императрица любила мужа и вложила в подарок душу.

Я неосознанно втянул носом и остановился, прокручивая в голове все эфиры, с которыми сталкивался.

— Что такое? — насторожился Демидов.

— Я знаю, кто ещё прикасался к этой ручке, — шёпотом ответил я, покосившись на стражников, стоящих у дверей.

— Кто? — воспрял Демидов.

— Мне нужно подумать, — я закрыл глаза и ещё раз глубоко вздохнул, пытаясь уловить знакомый эфир.

Глава 23

Сотни тысяч эфиров закружились перед внутренним взором. Я с лёгкостью мог найти эфир растения, но вот с людьми было сложнее.

— Саша, с тобой всё нормально? — встревожился Демидов, ведь я застыл как изваяние.

— Да, — я сделал глубокий вздох и открыл глаза. — Пытался определить, кому принадлежит эфир на ручке.

— И что? Удалось? — в глазах главы тайной канцелярии появилась надежда.

— Не совсем, — я убрал ручку в карман и двинулся по красному ковру в сторону выхода. Демидов не отставал. — Кроме государя, к ручке прикасались ещё несколько человек. Один из них — ведьмак. Ещё один мне совершенно незнаком. А вот третий…

— Что? Не томи! — поторопил меня Демидов после минутной паузы.

— Третий эфир я уже однажды улавливал. Здесь, во дворце. Во время того самого обеда, когда Его Величество подарил мне часы, — задумчиво ответил я.

— И? Кто этот третий?

— Я не знаю, — пожал я плечами. — На обеде было много народу. Я просто запомнил его вместе с множеством многих других эфиров.

— То есть, ты хочешь сказать, что на обеде присутствовал человек, который прикасался к ручке и, возможно, он её передал тому неизвестному Сергею? — продолжал допытываться Демидов.

— Не исключено. А возможно, он просто брал ручку императора, чтобы сделать какую-то запись или поставить подпись. Или просто хотел получше её рассмотреть, — пожал я плечами.

Глава тайной канцелярии, который, как гончая, уже хотел взять след, с раздражением выдохнул. Я же не обратил на это никакого внимания. Можно было бы сказать, что третий эфир принадлежит предателю, но я не был в этом уверен. На обеде были члены императорской семьи, а им позволено гораздо больше, чем обычным людям. Любой из них без спросу мог взять ручку и вернуть на место. И это не означает, что он причастен к заговору против государя. По крайней мере у меня нет доказательств.

— Какие у тебя планы на сегодня? — спросил Роман Дмитриевич, когда мы вышли из дворца и, обдуваемые промозглым ветром, быстро двинулись к воротам.

— Сначала на учёбу, а то скоро меня отчислят за прогулы, а потом займусь ручкой. Как я уже говорил, маловероятно, что император повторно заразится Ведьминой чумой, ведь магическая связь оборвана, а ведьмак отдыхает в вашему Управлении, всё равно лучше перестраховаться. Заодно изучу новое для себя дело.

— Снова ведьминские ритуалы? — осторожно уточнил Демидов.

— Верно. С ведьмаками можно бороться только их же оружием.

— Ясно. Не забудь что никто об этом не должен знать! Созвонимся.

Мы вышли за ворота, сели в свои машины и поехали в разные стороны. Автомобиль с нашими охранниками поехал следом. Я уже привык к их постоянно присутствию и перестал обращать внимание.

Я опоздал на учёбу на целый час, и когда спустился в лабораторию, встретился с деканом. Он удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал и продолжил вести занятие. Декан рассказывал о правилах проведения турнира. Влад шепнул мне, чтобы я не переживал, ведь он всё записал и даст мне прочитать свой конспект. А я и не собирался.

Вскоре прозвенел звонок, и студенты двинулись к выходу. Клавдий Тихомирович подозвал меня.

— Саша, говорят вы в последнее время всё реже бываете на учёбе. У вас какие-то проблемы? — участливо поинтересовался он.

— У меня нет никаких проблем, в отличие от других.

— Да-да, я слышал о том, что случилось в Новгородской области. Ужас. Слов нет. Как охотники могли допустить такое?

— Хитиноглот очень хорошо умеет маскироваться. Скорее всего, он сумел выбраться, когда охотники проходили через ворота.

— В этом-то и беда. Я уже давно говорил нашему ректору, что пора вводить в процесс обучения новую профессию. Аномалист-мутантолог как никто другой нужен в мире, где есть такие опасные образования, как анобласти, — покачал головой декан.

— Согласен.

— Ну ладно, занимайтесь. Если будут какие-то трудности, не стесняйтесь обращаться. Мне бы очень хотелось занять в этом году призовые места. Это очень престижно для всех нас. Победившая академия получит гранты на исследования и совершенствование учебного процесса.

— Мы постараемся, — заверил я.

— Я надеюсь на вас, — он улыбнулся, похлопал меня по плечу и двинулся к выходу.

Мне не терпелось заняться ручкой императора, но решил отсидеть занятия до конца. Всё-таки до турнира всё меньше времени, а я просто не могу проиграть, поэтому нужно готовиться.

После звонка к нам пришла Виктория Сергеевна. Все парни оживились и вились вокруг неё, пытаясь угодить. Она же не обращала на них никакого внимания и провела занятие по травле паразитов, поедающих манаросы, ведь вместе с растениями из аномалий часто выносили различных насекомых. Многие из них были опасны не только для растений, но и для людей. К тому же насекомые могли являться разносчиками паразитов, а это снова могло вызвать эпидемию, ведь у людей нет иммунитета против мутировавших в аномалии микробов.

В самом конце занятия в лабораторию заявился профессор Щавелев. Поздоровавшись с преподавательницей и студентами, он отвёл меня в сторону и вполголоса спросил:

— Надеюсь, вы не забыли, что являетесь членом моей экспериментальной группы по разработке и исследованию новых препаратов?

— Конечно нет, профессор.

На самом деле я слукавил. Уже давно не вспоминал про эту группу, хотя благодаря ей получил место во втором ряду парковки.

— На днях наши доблестные пограничники остановили обоз с запрещенкой. Среди прочей контрабанды нашли таблетки и отправили их нам на исследование. Никакой маркировки на них нет, поэтому они даже не могут предположить, что они делают.

— Почему бы не спросить у тех, кто перевозил их через границу? — уточнил я.

— Точно не знаю, но вроде бы они все погибли. Оказали сопротивление при задержании.

— Ясно. Когда начинаем?

— Прямо сейчас, — кивнул он.

В это время прозвенел звонок, и мы вместе с остальными студентами вышли из первой лаборатории.

— Все уже собрались. Ждут только нас, — Щавелев указал на дверь третьей лаборатории.

Со мной все вежливо поздоровались, но особого расположения я от них не чувствовал. Наверняка они думали, что первокурснику не место рядом с ними. Ну что ж, у каждого есть возможность высказаться, пусть проявят себя. Я же скажу своё слово последним.

Надев халат, маску и перчатки, я подошёл к столу, на котором в небольшом стеклянном сосуде лежали белые круглые таблетки размером с сушеный горох.

Все взяли по таблетке и принялись крошить, растирать, смотреть через микроскоп и проводить другие лабораторные эксперименты. Я же взял книгу по Химии и углубился в чтение. Не хочу тратить время понапрасну. Мне нужно научиться говорить на языке местной науки. Я не могу предъявить эфир, который чувствую, но могу объяснить, используя термины и элементы из здешней химии.

Я постоянно ловил на себе взгляды остальных. Кто-то с интересом наблюдал за мной, кто-то откровенно был враждебен. Наверное гадают, что я здесь делаю, если даже не прикоснулся к таблеткам. Это действительно было так. Я нарочно не втянул носом эфир. Позже. Не хочу быть чудиком, который твердит про эфир, который никто не чувствует. На этот раз решил объяснить им на их языке… Если получится, конечно. Боюсь, в этом мире не описано столько химических элементов, сколько чувствую я.

Примерно через полчаса все начали высказываться. Один рассказал, что при соединении с другим веществом, порошок, полученный из таблетки, поменял свой окрас. Значит, в составе есть марганец.

— Покрытие из шеллака, — определил другой. — Эту смолу используют для кишечнорастворимых препаратов.

— Я обнаружил парабены и сорбаты, — сказал ещё один. — Таким образом кто-то хотел увеличить срок годности таблеток. Лет пять их точно можно использовать.

Щавелев внимательно всех выслушал, записывая в журнал всё, что удалось выяснить членам исследовательской группы, затем сказал:

— Вы многое определили, но никто из вас не сказал, что за действующее вещество в таблетках. Простыми словами — для чего они вообще нужны? Может, это дурман? Или яд?

Я с хлопком закрыл книгу, встал со стула и подошёл к столу, вокруг которого все собрались. Пока остальные отчитывались о проделанной работе, я наконец раскрошил в пальцах одну таблетку и втянул носом, поэтому знал, что же это такое.

— Здесь три действующих вещества: токсалий, утралий и воланул. Они получены из манаросов. С одним из них я уже встречался. Это Мглотрава. Она даёт дурманящий эффект.

С недоуменно уставились на меня. И только профессор Щавелев улыбался с довольным видом.

— Токсалий вытянули из Туманника, — добавил он. — Остальное вы правильно определили. Дело в том, что я уже провёл все необходимые исследования с самого утра, поэтому хотел лишь убедиться в вашей компетенции, — профессор окинул взглядом присутствующих. — Вы все хорошо потрудились. Теперь вы можете сказать, что за препарат попал к нам в руки?

— Психотропное? — предположил старшекурсник с унылым лицом, лишним весом и в очках с толстыми лицами. Его имени я не знал.

— Совершенно верно. Через границу с Османской империей пытались перевезти большую партию этого вещества. Вряд ли его планировали продавать в аптеках, да и никто из аптекарских родов этого бы не допустил. Всё-таки подставлять весь род для сиюминутной выгоды никто бы не стал. Есть ли у вас предположения, для чего понадобился этот препарат? Мы, конечно, не сыщики, но тоже может высказать свои предположения. Этого ждут от нас власти.

— Я думаю, что их просто пытались перебросить через нас в восточные страны. Там занимаются различными медитациями, йогами и прочими техниками, влияющими на разум, — высказал предположение тот же пухляш в очках.

— Вполне возможно, — кивнул профессор.

— А я думаю, что их намеревались распространить в аптеках какого-нибудь продажного рода, — вставил тощий обросший мужчина. Он работал в деканате то ли методистом, то ли чьим-то помощником.

— С какой целью? Как мы уже успели выяснить, препарат нельзя отнести к дурманящим, поэтому люди не будут их целенаправленно покупать, — с сомнением покачал головой Щавель.

— А если это просто происки османов? Подложить вместо наших действующих средств своим никчемные психотропы. Человек лечит язву желудка, но пьет это лекарство и воображает себе, что ему легче, а на самом деле болезнь продолжает развиваться. Через пару-тройку лет начнутся смерти от болезней, которые раньше могли успешно вылечить.

— Ну это уже что-то из области сказок, — усмехнулся профессор и повернулся ко мне. — Вы что об этом думаете?

— Пока ничего, — мотнул я головой.

На самом деле у меня было предположение, но я не хотел его озвучивать при всех. Скорее всего я прав, и всё, что сейчас происходит, взаимосвязано.

Мы ещё немного поговорили, и Щавель распустил нашу группу. Однако я задержался и, когда дверь закрылась за последним аптекарем, подошёл к профессору.

— Олег Николаевич, у меня есть предположение, для чего перевозили через границу этот препарат.

— Да? — он вскинул кустистые брови. — Для чего же?

— Для толпы мятежников. Очень удобно управлять людьми, у которых подавлена воля и заглушена способность логически мыслить. Можно приказать всё что угодно, и они, повинуясь стадному чувству и психотропному препарату, сделают это.

Профессор насторожился, услышав мои слова, и заметно заволновался.

— Вы правы. Саша, возможно всё так и есть. Мне нужно немедленно доложить об этом, — он полез за телефоном и набрал чей-то номер.

— Алло, Алексей Кириллович, добрый день. Мы провели все необходимые испытания и…

Он отошёл в дальний угол лаборатории, рассказывая обо всём, что нам удалось выяснить, и мои предположения насчёт восставших.

— Саша, — махнул он мне рукой, привлекая внимание. — Что вы можете рассказать про мглотраву? Вы неоднократно были в анобласти и, возможно, можете рассказать что-то от себя, а не из официальной литературы.

Я отложил учебник по Химии, в который снова окунулся, и подошёл к нему. Профессор протянул мне свой телефон, многозначительно уставившись.

— Алло, — я взял трубку.

— Добрый день, — послышался уверенный спокойный голос. — Вы — Александр Филатов?

— Да, я. С кем имею честь разговаривать? — уточнил я.

— Майор внешней разведки Тарабукин Федор Родионович, — по-военному отчеканил он. — Профессор сказал, что вы, как никто другой, можете проконсультировать по поводу манароса, из которого изготовили таблетки. Нам нужна вся информация. Если мы узнаем, откуда добыли эту траву, то сможем выйти на след злоумышленников.

— Мглотрава трава растёт в Тверской аномалии. Той, что принадлежит Савельевым.

— Нет, это невозможно, — категорично заявил он. — Препарат изготовили на территории Османской империи. Чтобы выяснить, в какой именно аномалии получено вещество, там нужно описание. И как можно более подробное.

— Вообще-то в справочниках об этой траве написано довольно много. Но если вы спрашиваете меня, то я бы искал в тенистых чащах древних лесов поблизости от воды. Больше ничего сказать не могу. Хотя… Можно использовать ищеек. Тех, что занимаются поисками трупов. У мглотравы очень специфичный приторно-сладкий аромат, напоминающий запах разложившегося тела.

— Хм, хорошо. Доложу об этом. Благодарю за помощь. Если понадобится консультация, мы сможем, кроме профессора, обратиться также и к вам?

— Конечно. Буду рад помочь.

— Отлично. До связи, — ответил он и сбросил звонок.

Я вернул телефон профессору, попрощался и вышел из академии. Вдали, сквозь шум города доносились звуки громкоговорителя, какие-то гудки и крики. Может занялись-таки протестующими?

Сначала я хотел поехать туда, откуда слышатся звуки и посмотреть, что там творится, но, подумав, решил, что не следует лезть на рожон. Законники не будут разбираться, кто мятежник, а кто просто мимо проходил. Докажи потом, что ты не имеешь никакого отношения к восстанию.

Вчера из Новгорода вернулись Лида с Димой, поэтому я решил съездить домой и навестить их, а. А то дед опять будет ворчать, что я будто и не родной вовсе. Это было правдой, но я за эти почти полгода уже привязался к ним.

Подъехал к особняку уже в конце обеда, но никто не встал из-за стола, пока я не поел. Меня как обычно осыпали вопросами. А затем Лида поделилась, что даже не помнит, когда за последнее время так хорошо отдыхала, как в Новгороде. Наместник постарался и кроме культурно-развлекательной программы, кормил их за свой счет в лучших ресторанах города.

Когда мы перешли в гостиную, дед тут же включил телевизор.

— Я слежу за тем, что происходит, — пояснил он, щелкая каналами. — Уже в пяти крупных городах беспорядки начались. И чего людям спокойно не живётся? Нам вон сколько всего плохого выпало на долю, но я даже не подумал пойти против власти. Смирился и жил как мог. А эти балбесы такое творят, — он сокрушенно покачал головой и наконец нашёл канал, на котором освещали то, что происходит прямо сейчас в столице.

Девушка-репортёр показывала палаточный городок, который занял всю площадь, названную в честь какого-то писателя, и близлежащие улицы, при этом полностью заблокировав движение транспорта.

— Как пояснили власти города, договориться с протестующими не удалось, — скороговоркой проговорила она, пытаясь перекричать крики скандирующей толпы. — Им дали последнее предупреждение и велели разойтись сегодня до восьми часов вечера, иначе будут приняты меры. Оставайтесь с нами. Встретимся через полчаса.

Программа закончилась и начали показывать танцы.

— Ну вот, последнее предупреждение, — дед покачал головой. — Чувствую, прольётся кровь. Много крови. Надо бы обзвонить вассалов и сказать, чтобы в ближайшие дни переводили аптеки на круглосуточный режим. Людям понадобится помощь.

— Пожалуй, мне тоже нужно подготовиться, — сказал я, вышел из дома и направился в лабораторию.

Чувствую, что-то надвигается. Нужно быть во всеоружии.

Глава 24

Я решил побольше приготовить зелья «Костерост» и «Исцеления», а также эликсир от ожогов. Не знаю, что будет происходить во время разгона толпы, но без травм точно не обойдётся. Уверен, что лечебницы справятся, но, если кто-то обратится за помощью ко мне, я не буду отказывать. Надо думать о будущем и строить свой… как его… а-а-а имидж.

Нет ни одного правителя-злодея, которого потомки назвали бы Великим. Всё-таки величие предполагает кроме всего что-то такое о чем люди будут долго помнить. Что-то действительно важное в истории. Не знаю, смогу ли я в будущем как-то проявить себя и совершить что-то грандиозное, но ведь можно уже сейчас по крупинке делать себе имя. Пусть я больше не Валериан, но и «Александр Филатов» можно произносить с гордостью и достоинством.

Патронташ я оставил в квартире, поэтому пробирки пришлось сложить в мой старый рюкзак, с которым ходил за манаросами в анобласть. Дед пришёл проведать меня и заодно рассказал о последних новостях. Оказывается, толпа даже не думает расходиться. Наоборот, в поддержку недовольных начали стягиваться новые люди. Те, кто даже не думал бастовать, но видя, что власть не хочет вступать в переговоры, решили поддержать обиженных.

— Что же это делается-то, а? — дед всплеснул руками. — Ведь все понимают, что ничем хорошим это не закончится.

— А почему их сразу не утихомирили? — спросил я, вытирая лабораторную посуду.

— Мне-то откуда знать? — буркнул он.

— Так ты же новости постоянно смотришь. Что говорили?

— Что говорили, что говорили, — передразнил он меня. — Ничего такого не говорили. Типа власти не вмешивались, надеясь на мирные протесты, а они вон что учудили.

— Что именно они учудили? — не понял я.

— Как это что? Ты вообще меня слушал? Они же расходиться не хотят! Требуют что-то, требуют. Вот я никогда ничего ни у кого не требовал. Надо своим трудом и своей головой жить. И на себя надеяться. А то привыкли… дармоеды.

— Так, а что они хотят? — я убрал посуду в шкаф и принялся протирать стол, смахивая остатки растений в мусорное ведро.

— Да, — дед недовольно скривил рот и махнул рукой. — Ерунду всякую. Кто ж им землю-то даст? Видите ли, земля вся либо в руках государя, либо в руках господ-дворян. А как же можно землю в чужие руки отдавать?

— Почему «в чужие»? Они же не иностранцы, — пожал я плечами.

— Брось свои замашки! Тоже мне аграрный реформатор! — дед ударил ладонью по металлическому столу. — У земли должен быть хозяин. С него и спрос. А если всем раздать, то как у всех спрашивать? Это ж каждый будет сам решать, на что землю пустить. У кого-то одна капуста будет расти, а у второго — один бурьян. Какой прок от такой земли?

Я ничего не ответил. Похоже, спорить можно бесконечно и каждый останется при своём. Но с другой стороны слова деда звучали очень логично. В прошлом мире я старался не вмешиваться в политику. Без этого дел хватало.

Попрощавшись, повесил на плечо рюкзак и вышел из лаборатории. Подморозило. Зябко поежившись, двинулся к своей машине, когда в кармане зазвонил телефон.

— Привет, Сеня. Как самочувствие?

— Здорова, Сашка! У меня всё хорошо. Ты слышал, что восставших будут разгонять?

— Да. Только об этом все разговоры, — я положил рюкзак на пассажирское сиденье и завёл движок.

— Я хочу сходить и посмотреть, что там будет твориться, — заговорщически зашептал он. — Пойдёшь со мной?

— Ещё чего! Ни я, ни ты туда не пойдём. Понял? Ты хоть представляешь, что будет, когда оголтелая толпа ломанётся в разные стороны? Давки и смертей не избежать. Чтоб не смел нос высовывать из своего дом!

— Ну ты прям как отец, — буркнул Сеня. — Вообще-то я не спрашивал твоего разрешения.

— Ты ещё и споришь? Я сейчас приеду и заморожу тебя на неделю. Помнишь «Ледяную пелену»?

— Ну вот, угрозы. Точно как отец, — прыснул он. — Ладно, не пойду я никуда. По телевизору наверняка всё покажут. А ты сейчас где?

— Был у родителей. Еду домой, — я кивком попрощался с охранником, вышедшим из сторожки, и медленно поехал в сторону савельевской квартиры.

— Приходи ко мне в гости. Вместе понаблюдаем за событиями.

— Не-е, поздно уже. У меня ещё дела, — я мельком взглянул на золотой кончик императорской ручки, выглядывающий из кармана.

— Ну ладно. Увидимся завтра в академии.

Я сбросил звонок и свернул на перекрестке, но проехал не более ста метров, когда попал в пробку. Горгоново безумие! Похоже, и эту дорогу уже перекрыли. Скоро придётся покупать самокат или велосипед, чтобы было на чём перемещаться по городу. На своих двоих я буду полдня тратить на дорогу.

Простояв полчаса в пробке, которая ни на метр не сдвинулась, я понял, что бессмысленно ждать улучшения ситуации. Обратно не выедешь — пробка растянулась аж за перекресток, и конца ей не видно.

Я не нашел другого выхода, кроме как отъехать к мусорным бакам и оставить машину там. Отсюда до квартиры примерно полчаса пути. А утром встану пораньше и приду за машиной.

Я прошел между высотными домами и увидел вперед толпу. Люди кричали в громкоговорители и держали плакаты над головами. Мне стало интересно, чего же они всё-таки хотят, поэтому приблизился.

Первое, на что обратил внимание — люди не похожи на городских жителей: телогрейки, фуфайки, сапоги, галоши. Так одевались люди в здешних деревнях. То есть они специально сюда приехали. Интересно.

— Землю в частные руки! Землю в частные руки!

— Справедливость! Мы хотим справедливости для всех!

— Нет налогам! Налоги душат людей! Нет налогам!

Ну в принципе всё ясно. Ничего нового. Люди во всех мирах хотят одного и того же.

Я уже хотел развернуться и пойти в сторону дома, но тут кое-что заметил.

Неподалёку, в метрах десяти от меня, стояли двое мужчин. Один из них, в длинном черном пальто и в черной шапке, надвинутой на глаза, положил руки на плечи второго и пристально глядя на него, что-то говорил. Второй, по виду обычный работяга в засаленном машинным маслом комбинезоне, словно завороженный, смотрел на собеседника.

Я успел пройти пару метров, как мужчина в чёрном убрал руки, вытащил что-то из кармана и отдал работяге. Тот забрал предмет и, повернувшись к толпе, поднял руку с… пистолетом.

Бах! Бах! Бах! Он, не целясь, палил в толпу.

Горгоново безумие! Что же он творит?

Послышались крики и визг, люди ломанулись прочь от него. Двое мужчин, оказавшихся рядом, набросились на него, скрутили и отобрали пистолет.

Я хотел пойти на поиски раненых, но где их теперь найдёшь. Сумасшедшего, стрелявшего в людей, уже куда-то увели. Я хотел пойти своим путём, но тут снова заметил того типа в черном пальто.

Теперь он стоял точно также, как и в прошлый раз, но теперь уже рядом с крепким парнем и что-то внушал ему. Ну уж нет, на этот раз я не позволю палить в людей.

Я почти бегом бросился к ним, но тут парень, что до этого словно завороженный смотрел на того типа в черном, нагнулся, взял с земли кусок кирпича и, подняв его над головой, пошёл к людям.

— Стой! — прокричал я и рванул к нему, но на моём пути внезапно оказался тот самый мужчина.

У него были заостренные черты лица, тонкий острый крючковатый нос, поджатые губы и глаза. Почти черные глаза с невероятно широкими зрачками. Я мельком взглянул на него, но больше не смог глаза отвести.

— Твоё тело тяжелеет, — еле слышно произнес он. Говорил он с акцентом, делая некоторые звуки твёрже, чем они должны быть. — Твои ноги приросли к земле. Ты, как дерево, не можешь без ветра пошевелить даже пальцем. Больше ты не сможешь двигаться без моего разрешения….

Я силился сопротивляться ему, но, как он и говорил, не мог пошевелить даже пальцем. Умом я понимал, что происходит. Но тело полностью перестало мне подчиняться.

— Ты полностью принадлежишь мне и будешь беспрекословно выполнять все мои распоряжения…

Горгоново безумие! Что же мне делать? Этот подонок сейчас и меня заставит убивать! Почему никто не обращает внимания на то, что происходит? Да я и сам не могу подать никакого сигнала. Мы просто стоим, как старые друзья, и не привлекаем чужого внимания.

— Ты должен взять это и избавить мир от нечисти, — он вытащил из-за пазухи кинжал с деревянной ручкой без каких-либо рисунков или других опознавательных знаков и протянул мне. — Вокруг нас движется черная масса нечисти. Иди и убей всех.

Я с ужасом наблюдал за собственной рукой, которая потянулась за кинжалом и крепко схватила его за рукоять. Только не это! Я не убийца! Я не убийца!

Но сколько бы я ни силился сопротивляться, моё тело больше не принадлежало моему разуму. Не знаю, что это за магия такая, или просто какой-то особый гипноз, но я теперь и не я вовсе. Моё тело стало марионеткой в руках безумца.

Мужчина развернулся и двинулся прочь от меня, а я повернулся к толпе, сжимая рукоять кинжала так сильно, что даже костяшки пальцев побелели.

Кислота раствори того изверга! Как же мне остановить себя?

Я прошел несколько метров и увидел двух девушек, которые весело о чём-то щебетали, двигаясь в толпе. Выставив кинжал, моё тело двинулось прямо на них. Нет! НЕТ! СТОЙ!

За секунду до непоправимого я нашёл в своём теле эфир приправы, которую съел за обедом, и усилил её настолько насколько только мог. Ноги подкосились, и я без сознания рухнул на каменную мостовую лицом вниз.

* * *

Я пришёл в себя от далёкого голоса, который звал меня.

— Александр! Саша, просыпайтесь! Александр Филатов, вы меня слышите?

Голос знакомый.

— Саша, ви таки меня пугаете. Просыпайтесь наконец, а то я лягу рядом с вами с сердечным приступом!

А-а-а, всё понятно. Авраам Давидович Коган собственной персоной. Давно не виделись.

Заблокировав эфир, который отправил меня в беспамятство, я приоткрыл глаза и понял, что нахожусь в лечебнице. Только не в палате пациентов, а на кушетке в кабинете главного лекаря. Как я здесь оказался?

— Слава богам ви с нами! — радостно воскликнул Авраам Давидович и всплеснул руками. — Признаться, я даже не понял, почему ви в таком состоянии. Сканирование не показало никаких проблем. Даже слабенькой черепно-мозговой травмы не было.

Я приподнялся на локтях и огляделся.

— А где Давид Елизарович? Мы ведь в его кабинете.

— Мой глубокоуважаемый отец в отъезде, и его место временно занимаю я, — пояснил он, помог мне сесть и приложил пальцы к моему запястью. — Сердцебиение учащено. Вам не надо торопиться. Лучше ещё немного полежать.

— Как я сюда попал?

— Вас привезли ваши охранники. Они сказали, что ви ни с того ни с сего упали на дорогу.

— А-а, ясно, — я приложил руку к виску.

Эфир оставил после себя тупую головную боль. Будто багульника на болоте надышался.

— Что с вами? Головная боль беспокоит? — участливо спросил лекарь.

— Да, но я справляюсь, — пощупал карманы и разочарованно выдохнул. Все пробирки с зельем «Исцеления» остались в рюкзаке в машине.

— Не переживайте. У нас есть отличный артефакт, нормализующий работу сосудов головного мозга и снимающий спазмы. Подождите здесь, — он встал и торопливо двинулся к двери. Я хотел его остановить, но передумал. А почему бы мне не испытать на себе чудодейственное воздействие их лечебных артефактов? Тем более такой подходящий повод.

Коган вернулся быстро и нацепил мне на лоб с помощью эластичной ленты круглую медную бляшку с фиолетовым магическим камнем в центре. Я с интересом прислушался к своим ощущениям. Сначала ничего не происходило, но потом будто кто-то начал ворошить мне волосы. Ощущения приятные и успокаивающие.

— Ну как ви? Всё ещё болит? — через пару минут спросил Авраам Давидович.

Я отвлёкся от приятных ощущений и с удивлением понял, что голова уже не болит. Быстро и эффективно. Пожалуй, я был несправедлив к артефактам.

— Нет, прошло. Благодарю.

— Не стоит. Это меньшее, что я могу для вас сделать, — Коган помог мне снять артефакт и указал на дверь. — Ваши доблестные защитники до сих пор здесь. Я таки им сказал, что ви пришли в себя, но они хотят встречи с вами.

— Да, мне надо с ними поговорить.

Я вышел из палаты и увидел двоих наших охранников, стоящих у окна. Они оживились, с облегчением выдохнули и пошли мне навстречу.

— Как самочувствие? Кирилл пока не стал вашим докладывать, ждет от нас новостей.

— Хорошо, что не доложили. Со мной всё хорошо. Просто… — я задумался. Пожалуй, не стоит говорить им о том, что случилось.

— Вы выронили вот это? — один из охранников показал мне тот самый нож.

— Это не моё, — мотнул головой. — Выбросьте. Ну, или возьмите себе.

Я невольно поёжился, вновь увидев это злосчастное оружие. Даже издали было видно, как хорошо он заточен. Даже страшно представить сколько плохого он бы натворил в руках безумца.

— Прошу прощения, если лезу не в свои дела, но хочу уточнить. Что за человек к вам подходил? Вы как-то странно себя вели после разговора с ним? — уточнил охранник с большой родинкой на щеке и массивным подбородком.

— Сам не знаю, — глухо ответил я, вспомнив чёрные глаза. — но он очень опасен.

— Дело в том, что я отправил Серёгу, то есть Сергея Кожевникова, — поправился он, — проследить за ним.

— О! Отлично! И где он сейчас? — воодушевился я.

— Следит за ним.

— Поехали к нему!

— Там уже начались беспорядки. Дымовыми шашками толпу забросали, выставили оборонительную преграду. Я бы не советовал вам туда лезть, — категорично заявил он.

— Его надо поймать. Это очень опасный человек, — я двинулся к лестнице. Охранники поспешили следом.

— Может, нам самим к нему не лезть? Лучше полицию задействовать или…

— Точно! Позвоню Демидову. А вы свяжитесь с Серёгой, и пусть доложит, где сейчас тот мужчина.

Мы вышли из лечебницы и сели в машину охраны. Я позвонил главе тайной канцелярии и рассказал о том персонаже в черном пальто. Демидов сказал, что они с магами уже на улице и следят за тем, что творится на восточной стороне столицы, откуда тоже густым потоком идут люди, но пока беспорядков не замечено. Ведут себя мирно, только требуют парламентёра от императора, чтобы донести до него свои нужды. Поэтому он может не успеть добраться до нас, и попросил самим поймать его и сразу везти в Управление.

Я передал слова Демидова Кириллу Попову, и тот отправил к нам на помощь ещё один экипаж с тремя охранниками, двое из которых были магами и до этого отвечали за охрану особняка. Сам он находился в доме — наш особняк находился прямо на пути подступающей толпы.

Охранник Сергей неотступно следил за человеком в пальто и докладывал, где они сейчас находятся. Подъехать к ним на машине было нереально, поэтому большую часть дороги мы просто пробежали.

Когда добрались до охранника, который под видом одного из мятежников следовал за мужчиной, тот указал на неспешно идущего незнакомца впереди, в метрах тридцати от нас, и пояснил:

— Странный он какой-то. Постоянно кого-то высматривает. Два раз подходил к мужчинам, о чем-то говорил с ними и те с кулаками или с тем, что под руку попадёт, бросались на окружающих. Надо бы скрутить его, пока чего-нибудь похуже не натворил.

— Согласен, — кивнул я. — Только предупреждаю сразу: не смотрите ему в лицо, а тем более в глаза. Магии я от него не почувствовал, но гипнотизер он отменный.

Охранники рассредоточились среди толпы, двое оббежали дом и, оказавшись перед ним, пошли навстречу. Наши бойцы действовали очень слаженно. Сразу видно подготовку.

Они плотным кольцом окружили ничего не подозревающего мужчину и за пару секунд скрутили его. Кто-то из толпы начал возмущаться, но мужчины представились полицейскими и, опустив голову незнакомцу, чтобы он не смог заглядывать в глаза людей, быстро повели ко мне.

— Хорошая работа, — похвалил я. — Везем его к Демидову. Только нужно сначала обезопасить. Не хочу, чтобы кто-нибудь из вас пострадал.

Я нажал на точку под челюстью и незнакомец, который всё это время брыкался и кричал, пытаясь вырваться, тут же обмяк и чуть не свалился на землю, но его крепко держали.

Мы разместили его на заднем сиденье моей машины, так как она оказалась ближе, и пробка на той улице уже рассосалась, поэтому я с охранником Сергеем повёз его в Управление тайной канцелярии.

Демидов подъехал первым и ждал нас у дверей. Я настоял на том, чтобы сковать руки гипнотизера сзади, а на глаза надеть повязку, и только после этого привёл его в чувство.

На этот раз Демидов использовал не сыворотку, а менталиста, чтобы не тратить ценное вещество, ведь он, впрочем, как и я, понимал, что наступают тяжелые времена, и сыворотка может ещё пригодится.

Глава 25

Я присутствовал при допросе мужчины в черном пальто. Он оказался османским шпионом, который получил задание ввести смуту и панику в толпе. Как оказалось, наши ближайшие соседи пристально следят за развитием событий и явно пытаются больше навредить империи, подсылая вот таких персонажей.

Кстати, я оказался прав. Никакой он не маг, но очень сильный гипнотизёр. Он проходил специальное обучение и без особого труда может завладеть разумом человека. Правда, моим разумом он не завладел. По крайней мере не всем. Управлять телом я не мог, но всё понимал и принял меры, чтобы не навредить людям.

Менталист без особого труда проник в голову шпиона, но не нашёл взаимосвязи с ведьмаком. Было ясно, что все они — звенья одной цепи, поэтому то, что они друг друга не знают, ничего не значит. Просто ими управляли разные люди, и задачи были различные.

— Куда вы его теперь? — спросил я, когда гипнотизера увели в камеру, которая, по признанию Демидова, раньше была кладовой со всяким хламом.

Хлам из кладовой вынесли, сменили дверь на железную и теперь используют как камеру временного содержания.

— Утром отвезём в полицейское отделение, в отдел по работе с магами, — он потёр уставшие глаза. — Там с ним церемониться не будут. Они знают, как обращаться с подобными людьми. Часто сталкиваются с магами, которые пытаются влиять на разум человека. Для таких супчиков у них есть специальные артефакты, закрывающие их подобно куполу, поэтому никакого воздействия они оказать не могут.

— Хорошо если так. Я до сих пор не могу забыть чувство бессилия, когда понял, что не могу сопротивляться его приказу, — я невольно поёжился. Ещё слишком свежи в памяти воспоминания.

— Меня волнует другое, — задумчиво произнес Демидов и посмотрел в окно. В нём виднелась яркая луна и перемигивающиеся звёзды. — Сколько таких шпионов в нашей империи? И сколько из них сейчас делают всё, чтобы навредить нам?

— Думаю, немало, — согласился я и посмотрел на часы. — Мне пора ехать. Если будут какие-нибудь новости, свяжитесь со мной.

— Конечно. Отдыхай, сегодня у тебя был трудный день, — он протянул мне руку.

— День ещё не закончился, — я пожал его руку и показал на ручку, по-прежнему выглядывающую из кармана.

— Тебя никто не торопит. Государь вряд ли в ближайшее время осмелится дотронуться до неё, — невесело усмехнулся Роман Дмитриевич.

— Не люблю откладывать дела. К тому же это слишком ценная вещь, за которую мне теперь приходится нести ответственность. К счастью, она не выпала из кармана, когда я упал. И никто её не украл, воспользовавшись моим беспамятством.

Мы попрощались, и я поехал домой. В городе будто шла самая настоящая война. Время, которое дали мятежникам, чтобы добровольно разойтись, уже закончилось, и теперь их выгоняли силой.

Вдалеке слышались взрывы и виднелись яркие вспышки, доносились крики и какое-то гудение. С двух сторон к дворцу подступали недовольные люди, которых теперь власти пытались разогнать. Насколько хорошо это у них получалось, я не знал, и не было никакого желания вновь присутствовать при этом. Мне хватило сегодняшнего инцидента, чтобы понять, что я ещё недостаточно силён, чтобы хоть как-то влиять на развитие событий.

Я без особых проблем добрался до дома и обнаружил дворецкого спящим на стуле прямо в холле у двери. У меня был ключ, поэтому я, думая, что он спит, не стал звонить, а открыл дверь ключом.

Дворецкий встрепенулся, услышав, как я вошел в квартиру, затем резко вскочил и, вытянувшись в струнку, сонно пробормотал.

— Я вас ждал, господин.

— Зачем? — удивился я. — идите спать. Время позднее.

— Я просто хотел предупредить, что завтра приезжает Его Сиятельство с семьёй. Их экономка позвонила мне и распорядилась приготовить комнаты. Завтра утром они выедут на поезде, поэтому после обеда их нужно встретить на вокзале.

— А-а-а, так ты хочешь, чтобы я их встретил?

— Нет, совсем нет, — торопливо ответил он. — Его Сиятельство пользуется услугами такси, когда приезжает сюда не на своей машине.

— Хм, тогда зачем ты меня ждал? Неужели нельзя было сказать об этом утром.

Дворецкий разволновался и раскраснелся. Ему было трудно решиться сказать то, что он намеревался сказать.

— Дело в том, что им могут понадобиться дополнительные ванные комнаты, поэтому… — он замолчал и многозначительно посмотрел на дверь ванной, где я оборудовал себе лабораторию.

— Так ты хочешь, чтобы я всё убрал, — догадался я.

— Верно. Если хотите — я могу помочь, — с готовностью вызвался он, подавив зевоту.

— Не надо. Ложитесь спать, Тимофей. Я сам справлюсь.

— Как угодно, — склонил он голову. — Доброй ночи.

— Доброй ночи.

В это время дом слегка вздрогнул, а затем послышался громкий взрыв. Испуганный мужчина бросился к ближайшей стене и прижался к ней.

Не нравится мне это. Люди бы давно уже разбежались, если бы против них начали применять такие орудия. Однако не прошло и минуты, как раздался ещё один взрыв.

— Тимофей, включите телевизор. Надо выяснить, что происходит.

Ошарашенный дворецкий на полусогнутых торопливо двинулся в гостиную.

Картинка на темном экране ещё не появилась, но уже послышался взволнованный голос корреспондента.

— Вот уже несколько дней столица и другие крупные города нашей империи охвачены волнениями. Многочисленная толпа, состоящая из недовольных горожан, ремесленников и сельских жителей, почти добралась до дворца.

В это время сзади послышались выкрики. Камера повернулась к толпе, которая дружно скандировала:

— Свободу простому человеку! Долой господ!

Над их головами развевались самодельные знамёна, совсем рядом слышатся звуки перестрелки.

Камера снова показала корреспондента, который, хоть и был напуган, продолжил говорить:

— Городская гвардия пытается помешать восставшим добраться до императорского дворца, но, как оказалось, среди протестующих есть те, кто готов оказать вооруженное сопротивление. По нашим сведениям, среди них есть даже маги.

В это время вдалеке над домами пролетел огненный шар и снова скрылся за черепичными крышами.

— Гвардейцы заняли оборону на дорогах, ведущих к дворцу. Они выстроились плотной стеной и закрылись щитами с защитными рунами. К ним на помощь должны прийти военные.

Вдруг совсем рядом послышались выстрелы. Люди в панике заметались, и репортаж прекратился. Дворецкий испуганно прижал руку ко рту и выглядывал в окно, в котором виднелись далёкие вспышки.

М-да уж. Не думал я, что всё так сильно развернётся. Похоже, впереди нас ждёт бессонная ночь.

Темный экран телевизора пошёл рябью, и снова появилась картинка с места восстания. На этот раз корреспондент прятался в какой-то каменной нише и оттуда рассказывал о том, что творится.

— Пока городская гвардия действует сдержанно. По нашим данным, арестованы всего несколько зачинщиков, но большинство продолжают держать оборону и не оставляют попыток прорвать к императорскому дворцу. В воздухе пахнет гарью от боевых орудий и озоном от магии стихийников. Судя по всему, нас ждёт долгая и беспокойная ночь, — скороговоркой выпалил молодой человек. Микрофон трясся в его руке, а по бегающим глазам и бледному лицу было понятно, что он очень боится там находится. — По возможности не выходите на улицу. Исход противостояния пока не ясен, но мы получили сведения, что к столице движутся военные силы, чтобы подавить бунт. На этом пока всё. С вами был корреспондент канала «Голос столицы».

Картинка снова пропала, и через пару секунд стали показывать программу про животных. Я выключил телевизор, подошёл к окну и встал рядом с дворецким, который продолжал с тревогой всматриваться вдаль. Мне тоже было неспокойно, поэтому я позвонил Диме и спросил, всё ли хорошо.

— Не волнуйся, сынок. Они далеко от нас. К тому же охрана усилила магический купол, поэтому даже случайный снаряд до нас не доберётся. Может, ты тоже домой вернёшься?

— Нет. Сейчас лучше не высовываться на улицу. Думаю, пока всё не успокоится, вам лучше не выходить из особняка. Ничего страшного, если Настя пропустит учёбу.

— Ты считаешь, всё так серьёзно? — напрягся он.

— Да. Масло в огонь подливают враги империи, поэтому неизвестно, что ещё может произойти.

— Откуда ты знаешь? Что-то в новостях говорили?

— Нет, не в новостях. Я сам случайно столкнулся с османским шпионом. Демидов его допрашивал.

Дима замолчал, потом глухо ответил.

— Всё ясно. Как будет возможность, приезжай домой. Надеюсь, скоро всё закончится, но… — он не стал договаривать и сбросил звонок.

Я отправил дворецкого спать, а сам заперся в лаборатории и приступил к очищению позолоченной ручки императора от остатков ведьминской силы. Как всегда, имея дело с ведьминским ритуалом мне понадобилась соль, вода и свеча. Кроме этого, использовал проклятое серебро, которое забрал с тела колдуна.

Первым делом поместил серебряное кольцо в воду и принялся еле слышно произносить заклинание:

— Проклятьем тёмным обросло то серебро…

Ба-ба-бах!

От очередного взрыва подпрыгнули и задребезжали стеклянные сосуды.

Я быстро прошёлся по квартире и лишь убедившись, что стекла не вылетели и стены не пострадали, продолжил ритуал:

— Вода, услышь мой тихий клич — прими в себя чужую силу. Пусть серебро утратит гнёт, пусть сила в воду перейдёт.

Прозрачная вода вдруг начала темнеть, пока не почернела настолько, что невозможно было увидеть кольцо на дне.

Мне не хотелось прикасаться к ней, поэтому подцепил кольцо стеклянной палочкой, которой обычно перемешивают жидкость в пробирках, стаканах и колбах, и вытащил. По виду оно не изменилось, но по ощущениям больше не вызывало неприятия. Пожалуй, если будет время, я верну его на место. Заодно посмотрю, что стало с телом колдуна после того как я забрал кольцо.

Теперь нужно было в эту темную воду опустить ручку государя и произнести следующее заклинание, но я немного притормозил и задумался. А что если после попадания воды ручка перестанет писать или поменяет цвет? Не хотелось бы испортить такую дорогую и памятную вещь.

В конце концов я опустил ручку в воду и быстро проговорил заклинание. Когда уже хотел залезть пальцами в черную воду, как вдруг она вспыхнула ярким огнем. Я отпрянул, боясь обжечься. Но огонь был не настоящий, а магический. Голубое пламя полыхало несколько секунд и пропало, а вода снова стала прозрачной. Я осторожно вытащил ручку, насухо вытер её и сделал пару росчерков на листе. Пишет. Фух-х-х, надеюсь, я всё сделал правильно, и хуже не будет.

Время было уже два часа ночи, поэтому я сразу пошёл спать, но уснуть не получалось. Стены и стекла то и дело дрожали от очередного снаряда, который хоть и взрывался на значительном отдалении, но взрывная волна долетала до нас. Страшно представить, что творится с теми, кто находится в непосредственной близости к эпицентру событий.

Мне в голову пришло, что Орловы живут как раз в том направлении, и Лена наверняка сильно напугана. Я позвонил ей, но она не ответила. Это даже хорошо. Может, ей удалось заснуть несмотря на то, что сейчас происходит.

Под утро я наконец заснул, но спал поверхностным, беспокойным сном. Мне всё казалось, что очередной боевой или магический снаряд угодит в наш дом, ведь квартира находится под самой крышей, поэтому мы с дворецким Тимофеем первыми пострадаем. Однако, к счастью, всё обошлось.

Утром встал с головной болью, поэтому пришлось пригубить зелье «Исцеления». Умывшись и переодевшись, я первым делом пошёл в гостиную и включил телевизор. С улицы больше не доносилось криков и взрывов, поэтому хотелось узнать, чем же закончилось противостояние.

С экрана снова послышались звуки выстрелов. Мужчина в каске и бронежилете, спрятавшись за угол кирпичного дома рассказывал о том, что сейчас происходит.

— Противостояние между мятежниками и городской гвардией вышел на новый уровень. Мы с вами видели баррикады из перевёрнутых телег и бочек. За ними укрываются мятежники. Им помогают маги, которые создают защитный заслон от атак гвардейцев. Лишь ночью удалось разогнать толпу в восточной части города, но к дворцу подступают с запада.

В это время рядом с корреспондентом показался раненный мужчина. Он держался за окровавленный бок и стонал.

— Сюда! Сюда! Кто-нибудь помогите!

Камера показала, как корреспондент взвалил на себя раненного и потащил подальше от места событий, при этом криками привлекая внимание. К нему навстречу бросились мужчина с женщиной и затащили пострадавшего в ближайший дом.

Пока мужчина в каске пытался отдышаться и продолжить вещать на публику, камера выглянула из-за кирпичного угла и показала баррикады. Также на видео попал маг, создающий защитное поле. Он показался мне смутно знакомым, но я не смог его внимательно рассмотреть.

— Гвардейцы пытаются отогнать мятежников, но их ряды постоянно пополняются новыми участниками, — продолжил освещать события корреспондент. — По сообщениям очевидцев, мятежники подожгли тележки с сеном, чтобы создать дымовую завесу. Кажется, ситуация может выйти из-под контроля, поэтому просим вас не приближаться к месту столкновения. Это очень опасно! — выкрикнул он, не сдержавшись. — Также нам стало известно, что один из зачинщиков взял заложников и требует выпустить его из города. Однако полиция пока не даёт никаких разъяснений. Мы будем и дальше следить за развитием событий, а вы берегите себя.

На этом репортаж закончился. Ну что ж, уже хорошо, что с восточной стороны, где находится особняк Филатовы, академия и наша лавка, уже всё утихомирилось. Уверен, вскоре всё прекратится и здесь.

Завтрак приготовил дворецкий, ведь кухарка не пришла. И хорошо, пусть сидит дома. Я бы и сам мог себе что-нибудь приготовить, но раз Тимофей хочет во всем мне услужить, то пусть старается.

— Я хотел вас предупредить, что князь Савельев отложил приезд, пока всё не прекратится, — сказал он, провожая меня до двери.

— Хорошо. Сейчас лучше держаться подальше от столицы, — кивнул я, порадовавшись, что не успел свернуть свою лабораторию.

Я вышел из дома и первым делом проверил автомобиль. Всё в порядке. Ни царапины. Это не могло не радовать.

На дорогах было пустынно, поэтому я без проблем добрался до академии. Однако не успел припарковаться, как ко мне подошли охранники и сказали, что академия сегодня не работает из-за беспорядков. Ну что ж, тем лучше. Проведаю свою семью.

Я решил позвонить Лене, но она снова не взяла телефон. Позвонив три раза подряд, я уже начал волноваться. Зачем нужен телефон, если не отвечаешь на звонки? Выдохнув, чтобы утихомирить внезапно ставшее пропускать удары сердце, я развернулся и поехал в сторону дома Орловых.

Меня встретила заплаканная мать Лены.

— Что случилось? — напрягся я.

— Мы Лену потеряли, — она не сдержалась и снова заплакала.

— Как это? Она же с охранником на машине ездит.

— Обоих нет. Вчера с учёбы не вернулась. Я в полицию ходила, но им сейчас не до меня. Сергей на службе на границе. Я ему позвонила сегодня с утра и всё рассказала. Он уже выехал к нам, но тут дорога неблизкая. К вечеру только приедет.

— Куда же она могла подеваться? — разволновался я.

— Понятия не имею. Сначала я думала, что припозднилась на учёбе, но она так и не объявилась, — мать Лены подошла ко мне вплотную и подняла на меня красные, заплаканные глаза. — Саша, помоги мне найти её. Я не знаю, что делать.

— Вы обзвонили лечебницы?

— Первым делом, — кивнула она. — Ответили, что никакой Елены Сергеевны Орловой у них нет.

— Ясно. Я сейчас свяжусь с начальником нашей службы безопасности. Вместе мы быстро найдём её, — заверил, двинулся к выходу и еле слышно добавил. — Лишь бы была жива.

Глава 26

Я вышел на улицу и огляделся. Машин почти не было. Наверняка все сидят по домам и ждут, когда всё закончится. И правильно делают. Хоть нет пробок, и можно беспрепятственно передвигаться на машине. По крайней мере в этой части города.

Сначала я хотел поехать домой и там поговорить с Кириллом, но передумал. Не хочу тревожить домашних. Хватает перепуганной матери Лены. Я тоже забеспокоился, узнав, что любимая пропала ещё вчера, и до сих пор от неё нет вестей, но интуиция подсказывала, что не всё так плохо. Во всяком случае я хотел на это надеяться.

— Алло, Саша, что случилось? — в голосе Попова слышалась тревога. В это время все живут как на пороховой бочке и боятся плохих новостей.

— Да, случилось. Пропала Лена.

— Орлова? — уточнил он.

— Да, моя Лена, — сглотнув ком в горле, ответил я.

— Когда и где?

— Давай лучше встретимся и всё обговорим. Подъезжай к ММА.

— Почему туда?

— Она вчера вместе с телохранителем отъехала от академии, и больше никто ничего о ней не слышал. Лучше именно оттуда начать её поиски.

— Верно. Сейчас будем.

Через полчаса мы встретились на пустынной парковке. Я рассказал всё, что узнал от матери Лены. Кирилл внимательно выслушал меня, затем будто что-то вспомнив, сказал, что ему нужно срочно позвонить.

Он отошёл в сторону и принялся кому-то звонить. А я показал охранникам, которых Кирилл привёз с собой, фотографию Лены. Если бы она исчезла в мирное время, весь город бы стоял на ушах — всё-таки графская дочь пропала. Но сейчас всем было не до неё. Именно поэтому я сам должен найти свою возлюбленную. Однако даже не представляю, что с ней могло случится, и где её искать.

Кирилл с кем-то оживленно поговорил по телефону и вернулся к нам.

— Короче, я тут выяснил, что один из мятежников взял заложников. Не может ли твоя Лена быть среди них? — понизив голос, спросил он.

— Что? Среди каких заложников?

— Мятежник взял несколько человек в заложники и заперся с ними в подвале многоквартирного дома. Он требует позволить ему выехать из города. Полиция окружила здание и эвакуировала людей, но пока ни до чего не договорились. Также им неизвестно, кого именно взял в заложники тот тип.

— Откуда ты об этом знаешь?

— Мой старый знакомый — действующий майор полиции. Правда, он в другом районе, но знает о том, что творится в городе.

— Он тебе сказал, где держат заложников?

— Да, здесь неподалеку. Поехали.

Мы расселись по машинам и двинулись туда, где ещё ночью шло ожесточенное сражение. Чем ближе мы были к тому месту, тем чаще попадались сожженные и перевернутые машины. В некоторых домах отсутствовали стекла. Кое-где почернела от огня крыша. Я заметил частный дом, у которого осыпался угол. Вероятно, по нему попали мощным снарядом.

Люди уже начали убирать улицы, но ходили с опаской, в любой момент готовые спрятаться в ближайшем укромном месте. Вскоре впереди показалось полицейское оцепление. Мы оставили машины у подъезда дома и дальше пошли пешком.

— Сюда нельзя! Уезжайте отсюда! — рявкнул крепкий мужчина в полицейской форме. Он сурово сдвинул брови и решительно направлялся к нам навстречу.

— Мы от майора Довлатова, — Кирилл вытащил из кармана и показал корочку. — Я — начальник службы безопасности рода Филатовых. А это, — он кивнул на нас, — мои люди. Мы узнали о случившемся и приехали на подмогу.

— Даже не знаю, чем вы можете нам помочь. Хотя сейчас нам любая помощь нужна. Людей не хватает. Сами знаете, что сейчас творится в городе. Этот урод заперся с людьми в подвале и требует бронеавтомобиль. Мы, конечно, обещаем, что он скоро будет, но на самом деле тянем время.

— Почему? — спокойным голосом спросил я, хотя еле сдерживался, чтобы не броситься к дому.

Моя Лена может быть там. И я не знаю, что сейчас с ней происходит. А вдруг ей требуется помощь.

Полицейский окинул меня удивленным взглядом.

— Мы не идём на поводу преступников, — ответил он.

— И что вы намерены делать? — не унимался я.

— Наше дело не думать, а выполнять приказы, — холодно проговорил он. — Нам велено поставить оцепление и следить за тем, чтобы никто не входил и не выходил. Больше распоряжений не поступало.

Ну, всё ясно. Придётся действовать самому. В принципе я к этому готов, но сами же полицейские и могут мне помешать. Я махнул Попову и отвёл в его в сторону.

— У меня с собой в машине есть всё необходимое. Только нужно как-то добраться до подвала. Ты можешь отвлечь полицейских?

— Как ты себе это представляешь? — наморщил он лоб.

— Не знаю. Устрой шум или ложную тревогу, — пожал я плечами.

Кирилл осмотрелся, задумчиво почесал заросшую щеку и ответил:

— Во-первых, я тебя одного не отпущу. Во-вторых, что конкретно ты намерен делать? Ты же понимаешь, что нужно действовать очень осторожно. Неизвестно, что придёт в голову захватчику. А вдруг он начнет убивать заложников? Мы не можем рисковать…

— А если он прямо сейчас их убивает, а мы стоим и языками чешем, — возразил я. — У меня с собой в рюкзаке есть «Разъедающее прикосновение», «Пурпурный отравитель», «Оковы», «Пирсида», «Ледяная пелена»… — принялся перечислять я.

— Стой-стой, я понятия не имею, о чём ты говоришь, — замахал он рукой.

— Короче, я во всеоружии. Мне бы только до подвала добраться, а там…

— Хорошо, уговорил. Пойдём вместе. Иди за своими… э-э-э… зельями, а я предупрежу своих людей. Отвлекут на себя полицию.

Пока я рассовывал по карманам свои пробирки, Кирилл дал указания двум охранникам. Те согласно кивнул и зашли за угол дома, в котором держали заложников.

Мы с Кириллом пошли в другую сторону.

Вдруг охранник по имени Василий с криками выбежал из-за дома и принялся махать полицейским, стоящим у подъезда.

— Эй, все сюда! Он через окно пытается сбежать!

Послышались крики и выстрелы — это второй охранник имитировал бой. Полицейские ломанулись туда, я мы с Кириллом юркнули в приоткрытую дверь подъезда. Только полицейский, который подходил к нам, увидел, что мы сделали, и побежал следом.

— А ну выметайтесь отсюда! — крикнул он, когда мы подошли к запертой двери в подвал.

— Тихо ты! — осадил его Кирилл. — Мы точно не знаем, но, возможно, там наша… дочь графа Орлова. Она вчера пропала.

— И что теперь?

— Без неё я отсюда не уйду, — сухо проговорил я и, откупорив крышку «Разъедающего прикосновения», плеснул на дверь.

Ржавый металл начал таять, стекая по поверхности и образуя густые, тяжелые капли. Это выглядело так завораживающе, что полицейский замер, в изумлении наблюдая за происходящим.

Как только появилась небольшое сквозное отверстие, я заглянул внутрь и увидел лестницу, ведущую вниз. Оттуда бил яркий свет и слышались приглушенные голоса.

Когда в двери образовалась брешь, сквозь которую можно пройти, я шикнул на полицейского, вознамерившегося всё-таки помешать мне, затем пролез через дыру и, крепко сжимая зельестрел принялся спускаться.

— … он же умрет. Разрешите выпустить хотя бы его, — послышался голос Лены.

У меня невольно сжалось сердце. В ее голосе слышалось отчаяние. Бедная моя девочка. Как же она напугана.

— Пусть подохнет. Мне-то что до него, — грубо ответил мужской голос.

Ага, а вот и похититель.

Я спустился вниз и увидел, что Кирилл и полицейский следуют за мной. Я и махнул, чтобы не шумели, и прислушался. Сразу за поворотом, совсем близко слышались голоса. Задержав дыхание, я резко выбежал на свет.

Первое, что увидел — грязное помещение, много труб, какие-то счетчики. Две напуганные женщины и мальчик лет шести сидят на полу в углу. Неподалеку лежит окровавленный мужчина, а над ним Лена. Она зажимает руками рану на боку мужчины, пытаясь остановить кровь.

Стоп! А где похититель?

Вжух! Что-то со свистом пронеслось рядом с моей головой. Я едва успел уклониться в противоположную сторону.

Вжух! С огромной силой рядом пронесся… кусок кабеля и, ударившись о пол, оставил след на бетонном полу. Маг металла!

Я развернулся и увидел, что он прячется за толстой трубой. Рванул вперёд и выпустил друг за другом несколько патронов с зельем. Мне навстречу, как змея, ринулся кабель. Он наверняка прошил бы меня насквозь, если бы попал.

Первые два моих патрона попали по трубе, а вот третий точно в лоб коренастому мужчине с взлохмаченными светлыми волосами и в прожженной одежде.

Он вытянулся в струнку и кулем свалился на пол.

— Саша! — радостно выкрикнула Лена, но тут же зарыдала, по-прежнему сжимая рану на теле телохранителя в отключке. — Саша, помоги. Толик… он умирает.

Я подбежал к ним и, склонившись втянул носом эфир. Жив пока, но очень плох.

В это время полицейский сковал руки мага антимагическими кандалами, а Кирилл начал выводить людей на улицу.

Я же достал из кармана две пробирки с зельем «Исцеления», выдернул пробки зубами и одну влил в рот мужчины, приподняв ему голову, а вторую прямо в рану. Ему не повезло. Толстый кабель прошёл насквозь, поразив его в живот. Только лекари смогут точно определить, что у него повреждено, поэтому нужно как можно быстрее вынести его из подвала и отправить в ближайшую лечебницу.

На помощь прибежали полицейские и наши охранники. Они вынесли раненного мужчину на улицу, погрузили в машину и, включив маячки, с громким сигналом повезли его в лечебницу.

Лена, одежда которой была в засохшей крови её телохранителя, сидела на полу и безучастно смотрела перед собой.

— Милая, с тобой всё хорошо? — я опустился рядом и обнял её за плечи. — Этот псих тебя не обидел?

Она повернула голову и показала синяк на скуле.

— Ударил, когда я пыталась защититься… — у неё опустились уголки губ. — Я — плохой маг. Растерялась и не могла вспомнить ни одно заклинание. А потом… потом он бил меня каждый раз, когда я пыталась хоть что-то создать. И этот кабель…. Он не выпускал его из рук и следил за мной.

Она задрала рукав блузки и показала большой синяк на плече.

— Я даже себя не смогла защитить, — она закрыла лицо руками и горько заплакала. — Я опозорила семью. Я ни на что не гожусь…

Лена плакала и плакала, но я не мог её успокоить. Просто не приходили в голову подходящие слова.

— Толик… он сказал беги и встал между нами! А я… я даже этого сделать не смогла. Из-за меня он умер! — сквозь слезы прокричала она.

— Милая, он не умер. Толик будет жить. Он уже в лечебнице. Моё зелье ему поможет. Остальное сделают лекари. Ты ни в чем не виновата. Его работа — защищать тебя. Он сделал то что должен был.

Лена безутешно прорыдала у меня на груди минут двадцать. Затем вытерла слезы, поднялась и, взяв меня за руку, направилась к выходу. Один из полицейских вкратце расспросил о произошедшем и отпустил домой.

Я посадил её в свою машину и, поблагодарив Кирилла Поповых и других охранников за помощь, повёз домой.

— Матушка, наверное, с ума сходит, — еле слышно проговорила она, глядя на проносящиеся за окном дома.

— Так и есть. Она твоего отца вызвала со службы.

— Зря она это сделала. В такие неспокойные времена каждый должен заниматься своим делом. Отец не должен оставлять границу без присмотра.

— Думаю, без него справятся. Он уже должен подъезжать к Москве.

Лена кивнула и остаток пути промолчала. Как только мы с ней зашли в дом, навстречу выбежала её мать и сначала ужаснулась, увидев дочь в крови, но узнав, что это не её кровь, принялась обнимать и плакать. Сегодня много слёз. Слишком много.

Пока Лена приводила себя в порядок, её мать неустанно благодарила меня, посадила за стол и велела принести всё что есть в доме. Я не стал отказываться. Во-первых, проголодался. Во-вторых, ещё неизвестно, когда смогу снова поесть. В ближайшее время я не собираюсь возвращаться домой. Нужно вернуть ручку императору.

Вскоре явился глава семейства — граф Орлов. Узнав, что дочь спасена, и что я приложил к этому руку, он так жарко благодарил меня, что стало неловко. Я не считал, что проявил какой-то особый героизм. Даже если бы там не было Лены, и я бы об этом знал, всё равно бы наказал подонка, удерживающего женщин и ребенка.

— Мы сейчас еле прорвались через оборону, — сказал Сергей Орлов, накладывая себе горячий суп из фарфоровой супницы. — Даже меня со стороны границы не хотели пропускать в Москву. Пришлось показывать документы, чтобы доказать, что не еду на подмогу мятежникам. Похоже, городская гвардия не справляется. Сейчас пообедаю и поеду во дворец. Помогу оборону держать. Говорят, войско уже на подходе. Час-другой и будут в городе.

Он откусил большой кусок от чесночной булки и принялся хлебать наваристый суп на говяжьем бульоне.

— Не понимаю, почему так нянчатся с мятежниками, — сказала графиня Орлова.

— С ними никто уже не нянчится. Только вначале это были простолюдины, которых никто не опасался. А сейчас среди них есть маги, и говорят, что даже профессиональные наёмные убийцы.

— Откуда они взялись?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Когда их переловят, всё выяснится. То, что начиналось как обычный протест и попытка высказаться по вопросу землевладения и начисления налогов, превратилось в настоящий беспредел.

— Ты уверен, что вам надо ехать к дворцу? — насторожено спросила мать Лены. — У них же есть дворцовая полиция. Есть гвардия. Да и обычная полиция тоже не допустит того, чтобы мятежники ворвались во дворец.

— Не знаю, не знаю, — задумчиво ответил Орлов. — Предпочитаю перестраховаться.

— Зачем им дворец? Хотят свергнуть императора? — уточнил я, доедая большой кусок запеченной сёмги.

— Об этом вроде речи нет, — неуверенно произнес Сергей. — Думаю, таким образом они хотят показать, что они имеют силу. Это подстёгивает многих. Хорошо быть на стороне сильного и правого.

После сытного обеда, мы с графом засобирались во дворец. Я рассказал про ручку и о том, что хочу её вернуть. Лена проводила нас. Она уже успокоилась. Ей стало гораздо легче, когда позвонила в лечебницу и узнала, что её телохранитель жив и уже пришёл в себя. Я пообещал быть осторожным и вместе с Сергеем и его охраной поехал в сторону дворца.

Однако, как оказалось, не так-то легко попасть во дворец — были перекрыты все дороги, ведущие к нему. Граф Орлов воспользовался своими привилегиями, ведь служил на границе и имел высокий чин. Нас пропустили через наспех сооруженный сторожевой пост, проверив машины и документы.

У ворот нас снова остановили, но здесь был сам Демидов, поэтому мы с ним и Орловым втроем двинулись к парадному входу величественного здания.

— Войска уже на подходе, — произнес Демидов. — Военный министр сказал, что ещё час-два, и они войдут в город. Их перебросили с дальнего гарнизона, ведь все те, кто был поблизости, либо на границу направлены, либо также в городах подавляют восстания. Такое ощущение, будто ими руководит кто-то. Слишком быстро и слажено они собрались и организовались.

— Уверен, что это так. Их явно кто-то направляет и даёт команды, — согласился Орлов.

Мы зашли во дворец, но камергер сказал, что государь общается с семьёй, поэтому пока не принимает.

Наверное, хочет поговорить со своими и успокоить их. Уверен, они все на взводе, ведь неизвестно, чем всё может обернуться.

Мы остановились в одном из залов недалеко от кабинета императора. Вскоре друг за другом начали выходить члены императорской семьи. Кто-то был задумчив. Кто-то, наоборот, о чем-то тихонько переговаривался и даже смеялся. Похоже, государю удалось успокоить своих и вселить надежду.

Когда мы уже хотели подойти к кабинету, чтобы о нас доложили, по залу практически пробежал младший брат императора. Он был одет в военный мундир. На поясе висела шпага.

— Никого к нам не впускать! У нас серьезный разговор! — выкрикнул он и исчез за дверью кабинета.

— Что-то случилось, — встревоженно проговорил Демидов. — Позвоню своим людям. Может, они знают, что именно?

Он вытащил телефон и отошел от нас к окну. Я же замер, понимая, что почувствовал тот же самый эфир, что и от ручки императора. Теперь ясно, кому он принадлежит.

Интуиция забила тревогу, разгоняя кровь и ускоряя сердце.

— Нам нужно зайти в кабинет императора, — сказал я Орлову.

— Нельзя без вызова заходить. Его Величество будет недоволен, — предостерег он.

Я попытался отвлечься, но не получалось. С каждой секундой тревога всё росла.

— Тогда пусть накажет меня одного, — я решительно направился к двери кабинета и рывком открыл её.

Император стоял на коленях перед своим младшим братом. В его груди торчала та самая шпага, которая до этого висела на поясе Его Высочества…

Продолжение читайте здесь: https://author.today/work/496553

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Личный аптекарь императора. Том 7

Content

Личный аптекарь императора. Том 7

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene