Сила слабых

Глава 1

Выходя из корабля, Лошадкин не мог отделаться от мысли, насколько все вокруг напоминает Землю. Терраформирование, буквально, хотя стараться особо не пришлось, планета и так, без всяких преобразований, была чрезвычайно схожа с Землей.

— Прошу следовать за мной, - с мягкой улыбкой обратилась к ним "красна девица", указывая на парящий чуть поодаль автомобиль. - Меня зовут Эжени, я буду вашей сопровождающей и помощником в первое время.

Юная, прекрасная и искусственная. Одна из тысячи помощниц местного искусственного интеллекта, Эдуарда, заправляющей обустройством и жизнью всего дипломатического корпуса вокруг. Старстен уже лез в автомобиль, куда сам перегрузился их чемодан с багажом, и тянулся к рулю.

— Если у вас есть вопросы, прошу вас, не стесняйтесь, - предложила Эжени.

За их спинами автоматическая бригада уже облепила корабль, проводя обслуживание. Лошадкин не стал оглядываться и вздыхать, посмотрел под ноги, отметив, что покрытие тут иное, чем в галактике.

— У вас у всех имена начинаются на Э? - спросил он, садясь в автомобиль.

Тепло и сухо, приятный ветерок, и манопа его уже соединилась с машиной, которая приветливо откликнулась на запрос, сообщив, мол, есть и выдвигаемая крыша и купол силового поля, на случай непогоды, бедствия или войны.

— Только у тех, кто работает под непосредственным руководством Эдуарда, - ответила Эжени.

Она управляла машиной, но смотрела на них, и это слегка нервировало. Умом Лошадкин понимал, насколько глупы его опасения, но не мог отделаться от них. Краем глаза он заметил, что Алатея тоже села и уперлась ногами, словно считала, что в следующую секунду произойдет авария, а системы безопасности откажут.

— Транспортной сетью, единой, как и на Земле, тут заправляет Адель, ее подчиненные носят имена на букву А, такова одна из традиций Энтонца два, или просто Энтонца, как его называют для краткости, - сообщила Эжени, указывая за спину. - Энтонц практически полностью подобен Земле, но население его в тысячу раз меньше, так как планета изначально перестраивалась под дипломатический центр. Любая из цивилизаций союза найдет здесь себе уголок по вкусу, с условиями жизни, как на своей материнской планете.

— Я считал, что здесь перестроены здания, - не удержался от замечания Лошадкин.

— Здания тоже, - согласилась Эжени, - как вы сейчас сами увидите, когда мы въедем в Легатию, от латинского слова легатио - дипломатия. Легатия привольно расположилась по обеим берегам одной из крупнейших рек этого континента, Вильны, прозванной так за то, что ее русло часто виляет.

Они въехали - влетели, если уж быть точным - в Легатию, и Михаил увидел, что да, раскинулась привольно. Здесь не экономили на месте, и город утопал в зелени, цветах, каких-то украшениях и разных постройках, предназначенных для отдыха и спорта, или просто «активного образа жизни».

— Остров посреди Вильны создан искусственно, и там располагается так называемая Академия Энергония, крупнейшее учебное заведение союза солнечных систем, где специалисты всех цивилизаций получают знания об энергонии и работе с ним.

— Мне казалось, что политика Земли направлена на то, чтобы цивилизации самостоятельно вставали на ноги.

Алатея глазела и попутно удерживала Старстена, который прямо рвался выпрыгнуть из машины, слететь вниз, все пощупать, побегать, попрыгать, полетать с помощью пояса. Транспортные потоки тут были организованы так же, как и на Земле, несколько коридоров для машин, чем легче, тем ниже можно было спускаться, потом зона для средств вроде пузырей и поясов, и внизу пешеходы, велосипедисты, бегуны и прочие.

В то же время, взгляд Лошадкина то и дело выхватывал странные здания, то ракушка с рогами, то нечто вроде дымящегося дерева, то какой-то многоугольник, посверкивавший, словно его осыпали блестками.

— Так и есть, - кивнула Эжени. - Самостоятельность в наши дни определяется тем, способна ли цивилизация сама добывать, обрабатывать и использовать энергоний, и именно в этом Земля помогает в первую очередь.

— Нет, я.., - Лошадкин задумался.

Какая же это самостоятельность, если им давали готовые знания? Но, с другой стороны, как иначе? Сидеть в их системах и намеками подталкивать к открытиям? Заново открывать велосипеды тысячу раз? Когда он сдавал экзамены, то просто изучил эти факты, но как-то не задумывался глубоко, что же стоит за ними.

Как дети, вдруг подумал он. Земля помогает им встать на ноги, учит ходить, говорить.

— А здесь, стало быть, их представительства? - спросил он, указывая на здания и меняя тему разговора.

— Для тех, кому по тем или иным причинам необходимо лично побывать в Легатии, - кивнула Эжени и снова улыбнулась.

Было в этой улыбке нечто такое, что сразу давало понять, она искренне рада, как друзьям, без намека на секс и прочее. Или это просто самого Лошадкина все не отпускали мысли и стереотипы из прошлой жизни?

— В наши дни, при наличии моментальной связи, нет необходимости в личном присутствии, и дипломатический корпус вполне мог бы общаться с представителями союза систем прямо с Земли, но в то же время, было принято решение создать и обустроить Энтонц.

— По психологическим причинам, - кивнул Лошадкин.

Хотя в целом да, эта система с посольствами и консулами устарела и была уже не нужна, в цифровую эпоху. Но Земля не стала стесняться и обустроила цивилизациям жилые зоны прямо на планете - живи и общайся с дипломатами, сигнализируй домой – и, собственно, жильё в самой Легатии, на любой вкус, как говорится. Большая часть Энтонца все еще оставалась в "диком" состоянии, запас на будущие цивилизации, вступающие в союз.

— Именно так, - подтвердила Эжени. - Недаром вы так блестяще сдали экзамены!

Лошадкин удержался от саркастической ухмылки.

— Тем не менее, вас еще ждет короткая проверка уже здесь, на месте.

— Хорошо, - чуть насторожился Лошадкин.

Обычно экзамены предполагали, что сдавший их готов и достаточно компетентен, чтобы сразу приступать к работе. Проверка на местные особенности или еще что, подумал он, продолжая созерцать Легатию.

— О, о, о, мам! Смотри! Там идут живые, совсем как мы!

Алур не входил в союз систем, конечно, но многие цивилизации в галактике были схожи друг с другом. Сам Лошадкин уже увидел кого-то вроде Трорга, хотя вендарцы тоже не входили в союз. Обезьяны, живо напомнившие ему Огара, и растения, и летающие создания, вроде Цаки, и так далее. Многие носили "скафандры", устройства (как правило, на поясе) явно создававшие для них атмосферу и условия, отличающиеся от земных.

Как сам Лошадкин там, в большом космосе.

— Основная разработка месторождений руд производится на Энтонце один, - продолжала Эжени, - и на обломках третьей планеты. Здесь, на Энтонце два, работает несколько автоматических комплексов, готовящих жилые сектора, но как правило, огромные производства отсутствуют, флору и фауну стараются не трогать.

— Понятно, - кивнул Лошадкин.

— Ограничений на перемещения здесь нет, система оценки соответствует земной, и Энтонц находится в информационной поле Земли, конечно, - продолжала Эжени.

Автомобиль их начал снижаться и приземлился посреди подобия сада. Небольшой двухэтажный домик, сад, малинник, выход к реке, все, как заказывал Лошадкин.

— О, - глаза Алатеи заблестели, - спасибо!

Старстен уже умчался с криком, затем заорал еще сильнее и выпрыгнул из речки, запрыгал и задрожал, но тут же помчался дальше.

— Да не за что, мне самому понравилось там, - улыбнулся Лошадкин.

Не хватало только Османа Петровича, который возился бы с малинником, хмыкал, стриг, подрезал, зазывал к себе на чай, выслушивал и добродушно давал советы. Наверное, именно это и называют житейской мудростью, вдруг пришла к Лошадкину мысль.

— Дом был обустроен по вашему заказу, - сообщила Эжени, - и подключен ко всем стандартным системам.

— Отлично, отлично, - покивал Лошадкин, уже и сам подключившийся к дому и обозревший его изнутри.

Жильё на несколько человек, с поправкой на то, что сюда прибудет еще Трорг, когда сдаст экзамены и получит гражданство. Дом для семьи, чего уж там, Алатеи, Трорга и Старстена, не Лошадкина, которому предстояло находиться в разъездах и делах. Правда... все это противоречило их роли, как телохранителей, гм. Он посмотрел на Алатею и увидел, что та тоже в сомнениях и противоречиях. Не знать Алатею, так просто свирепая краснокожая демоница готовилась к бою, но Лошадкин хорошо ее изучил.

— Так можно было продолжать играть в Башню! - вдруг воскликнула она.

— Нет, - покачал головой Лошадкин. - Или Башня, или освобождение, хотя ты вот...

Алатея махнула решительно рукой.

— Тогда займемся делами, - кивнул Михаил. - Не думаю, что мне на Энтонце угрожает прямая опасность, поэтому займись Старстеном и домом.

Во взгляде Алатеи он прочел понимание. Она часто брала сына на работу, но одно дело - раскопки старого на Земле, и другое - живая работа дипломатов здесь.

— Но потом, - сказала Алатея.

— Непременно, - ответил ей в тон Михаил.

Его порадовало такое взаимопонимание и то, что они остались друзьями, несмотря на все происходящее. Планы по освобождению, переключились его мысли, бои за алурианок, да, будет боевое братство и сестринство. Он повернулся к Эжени, которая с невозмутимостью робота выжидала его решения.

— Полагаю, что меня уже ждут, - сказал он.

— Да, - просто ответила Эжени, - но всегда есть запас времени.

— Увы, - отозвался Лошадкин.

Злое нетерпение освобождения вернулось. Да, пока что следовало поработать здесь, но кто сказал, что надо стоять на месте? Нет, пропаганда и агитация, привлечение добровольцев в ДОРН, из других цивилизаций. Обучение, тренировки, подготовка к будущим боям, если будет время вне дипломатической работы.

Эжени легко порхнула на место водителя, подтянутая и спортивная, как и ее одежда. Заодно и мыслей не возникнет, что юбка может задраться, машинально подумал Лошадкин. Автомобиль взмыл и устремился к географическому центру Легатии, берегам вокруг острова.

— Помимо дипломатических особенностей такое построение города дает возможность представителям других цивилизаций ознакомиться с типовой земной архитектурой, - заметила Эжени.

— Надо полагать, они также имеют возможность ознакомиться с земной культурой?

— Непременно. Как и земляне могут познакомиться с достижениями и культурой других цивилизаций, это часть работы дипломатического корпуса. Проведение мероприятий, культурный обмен, трансляция на Землю и прочие системы, образовательные передачи.

— С которыми может ознакомиться любой, вне рейтинга и кредов? - задумался Лошадкин.

Он знал это, но сейчас мысли его текли в другом русле. Передачи об освобождении рабов, можно ли было вписать их в программу культурного обмена? Транслировать не только своими силами, но и задействовать всю мощь дипломатического корпуса?

— Разумеется, как и на Земле, обучение и возможность получения профессии доступна всем.

Земля, разумеется, Земля задавала тон в союзе, но не навязывалась. Растила "детей", цивилизации союза, с учетом ошибок прошлого, как неоднократно повторяли Лошадкину. В то же время, за такой короткий срок, кто из них успел бы встать на ноги, обрести самостоятельность?

Пример самой Земли тут не годился, наверное, цивилизации союза не припирало выбором: выжить или умереть, да и с начала ЭЭ (эпохи энергония) прошло совсем мало времени. Обучение других и союз систем существовали и того меньше, конечно же, никто из них не успел стать полностью самостоятельным. Все это вызывало жжение в груди, так как обвинения Маргуда - Земля не спасла триварцев! - оказывались справедливы, пусть и не полностью.

Где сейчас находились Маргуд и Камень? Чем закончилась история с храмами-терраформерами Ушедших?

— Вы же сдавали экзамен, Михаил, - посмотрела на него Эжени.

— Сдавал и помню, просто размышляю о своем, - ответил Лошадкин. - У меня там своя партия и цели, пусть и совпадающие с курсом Земли, вот и размышляю.

Не стоило забывать, что он не вышел из "инфополя Земли", но и зацикливаться на этом тоже. Рейтинг, креды, все это можно было набрать заново, хотя и замедлило бы процесс освобождения, гм.

— Такие вопросы вам лучше обсудить с сотрудниками дипломатического корпуса, - улыбнулась Эжени.

— Обсужу, - кивнул Лошадкин.

Они как раз приземлялись уже посреди комплекса строений этого самого корпуса. Вокруг царила деловая суета, и на еще один автомобиль никто не обратил особого внимания. Системы наблюдения и контроля, сама Эжени, манопа общалась с ними, посылала служебные сигналы, и неудивительно, что в мгновение приземления навстречу им вышел этот самый сотрудник.

Чуть постарше Михаила, но ненамного, круглое щекастое лицо, странная прическа, словно разделенная на три части. Цветастая одежда, с множеством карманов, этакая помесь колобка и попугая.

— Михаил Лошадкин, только что прибыл с Земли.

— Юджин Штербул, - представился колобок, взмахивая рукой в жесте приветствия.

Земные рукопожатия в космосе не особо прижились, хотя бы потому, что зачастую эти самые руки отсутствовали. В то же время, сама идея "руку на дружбу" - в той или иной форме - имелась практически у каждой цивилизации, и взмах руки или прикладывание ее к сердцу или глазам встречались намного чаще.

— Эжени, пока останешься в распоряжении Михаила и его сопровождающих, алурианка - телохранитель, гм, да, это необычно! - воскликнул Юджин.

Эжени просто совершила короткий поклон корпусом, что-то смутно напомнивший Михаилу из прошлой жизни.

— Я буду кем-то вроде вашего куратора, - тут же сообщил Юджин, - хотя по факту присматривать будет, конечно, Эдуард, он тут за всеми нами следит и помогает. Начнем с короткой проверки, ничего особенного, не волнуйтесь, все важное уже проверили на экзаменах, это так, наши внутренние дела.

Он не то, чтобы тараторил, но явно любил поговорить, слова выходили округлые и важные, как и сам Штербул. Они взмыли в воздух и влетели в одно из окон десятого этажа, раскрывшееся перед ними.

— Удобнее, чем ходить пешком и даже ездить в лифтах, да и в случае опасности все разом могут вылететь прочь, словно птицы из гнезда! - весело заявил Юджин.

— Часто такое бывает? - помрачнел Лошадкин.

Выпорхнуть из здания - удар с орбиты?! - неужели? Маргуд и трагедия триварцев, сам же вспоминал недавно! Да и что Сильным какие-то законы и ограничения? Захотели и ударили, на то они и Сильные!

— О, еще пока ни разу не было, но мы тренируемся, да, поддерживаем форму, да, на всякий случай, думаю, вы сможете дать нам пару практических уроков, с вашим-то прошлым, - Юджин подмигнул и вдруг стал серьезным, прямо до легкой оторопи от внезапности перемен. - Об этом знаю я, но не другие, так что и вам лучше помалкивать, в целях безопасности, если вы понимаете меня.

— Прекрасно понимаю, - ответил Лошадкин. - Никакой пищи жучкам.

То есть Ысынгунам, конечно.

— Вот и отлично, - потер пухлые руки Юджин. - Тогда приступим!

Глава 2

Короткий тест живо напомнил Михаилу его "выпускные" экзамены из центра здоровья "Незабудка". Только там нужно было прожить какую-то историю, демонстрируя свою способность быть в обществе, а здесь тест состоял из ряда ситуаций, включающих в себя различные цивилизации союза. Никаких рамок не задавали, ничего не подсказывали и не обозначали, и Лошадкин вел себя так же, как поступал бы в реальной жизни. Оценивал, вмешивался, говорил, пару раз даже применил силу.

В какой-то момент он даже забыл, что находится в симуляции.

— Прекрасно, прекрасно, просто изумительно! - закричал Юджин, едва Лошадкин отключился.

Он радостно потирал руки, разве что в экран со странными графиками не пялился. Лошадкин не стал переживать, так как сразу сказали, что в тесте нет "сдал" или "не сдал", просто уточнение каких-то там особенностей поведения и дипломатии Михаила.

— Вы, разумеется, уже слышали о нашей Академии Энергония?! Конечно же слышали, о ней всегда говорят первым делом, хотя у нас тут хватает и других достопримечательностей!

Будет ли у него время посмотреть на них, Михаил не знал. Особого рвения точно не ощущал, полюбоваться красотами можно и потом (или просто позвонить Тане), а вот освобождение само себя не освободит.

— Разумеется, помощь Земли не ограничивается только ей, - заверил Штербул.

— Разумеется, - легко согласился Михаил, вставая возле окна.

Иррациональный страх вывалиться и разбиться не пришел, это радовало. Привык к высоте, полетам, да и дышалось тут в Легатии как-то легче. Что-то психологическое не иначе, ведь та же Земля, только в космосе.

— Единая транспортная и информационная система, силовая поддержка, а также консультации и воздействие авторитетом Земли, - продолжил Лошадкин. - Хотя, репутация у землян в галактике, ну не очень, мягко говоря.

— Да говорите прямо, блаженные дурачки, рвущиеся утирать всем носы и задницы, - ехидно оскалился Штербул, глаза превратились в щелочки. - Но вы не думали, что это тоже часть нового курса? Ах да, не думали, вы выживали и попутно совершали подвиги, о, не подумайте, что я против, это естественное право каждого живого, совершать подвиги и добиваться результатов.

— Да уж, - чуть потемнел Лошадкин.

Воспоминания омыли его и схлынули, не найдя зацепок. Да, что-то внутри все еще болело и умывалось кровью, но в целом этап переживаний остался на Земле. Теперь пришло время действовать.

— И я сомневаюсь, что это часть нового курса, - заявил он. - Пусть даже никто не связывается с блаженным дурачком, способным стукнуть в ответ, но и всерьез не воспринимает. Конечно, можно было бы сказать, что это такая маскировка от Сильных, но... репутация она и есть репутация. Закрепится - не отмоешь потом, не изменишь, и если Земли намерена идти новым курсом, то репутация важна для нее. Не важнее действий, очевидно, но все же важна.

— Блестяще! - всплеснул руками Штербул. — Это и правда не часть нового курса, лишь неизбежные побочные издержки. Собирается ли Земля что-то с ними делать? Нет.

— Делай, что должен?

— Не совсем, - едва заметно поморщился Юджин. - Просто... что нужно делать Земле, чтобы репутация была такая, как привыкли в галактике?

— А, - понимающе отозвался Михаил.

Все равно по сути "делай, что должен", только с другого угла. Либо репутация, либо новый курс и понятно, что выбрали правдорубы.

— Приятно иметь дело с понимающим и опытным живым, - подмигнул Юджин. - Не буду говорить, что вас ждет большое будущее в дипломатии, но задатки определенно есть. Что же, тогда вернемся к делу, а именно, нашей Академии Энергония!

— Она специально так названа? - не выдержал Лошадкин.

— Разумеется! - радостно подтвердил Юджин.

В прежней жизни Михаил бы уже решил, что живой перед ним "под веществами". Здесь же... Штербул, похоже, искренне радовался за новичка, то есть Лошадкина.

— Не влияет на суть, но звучит значительнее, вроде и мелочь, но не мелочь.

— А выпускники потом не задирают нос?

— Каждый второй, - радостно сообщил Юджин, сбив ехидство Лошадкина. - Кстати, о выпускниках и учениках, именно с ними будет связано ваше пробное задание! Конечно, вы сдали экзамен...

— Я все понимаю, - заверил его Михаил.

— Я уже говорил, как приятно иметь дело с понимающим живым? Вот. Академия обучает живых практически из всех цивилизаций союза, а их больше трехсот на текущий момент. Политика открытости и равенства, проводимая Землей, смягчает ситуацию, но не до конца.

Потому что сама Земля тут стоит выше, подумал Лошадкин, хотя и пытается это замаскировать.

— Происходят различные конфликты, споры, иногда даже драки и дуэли, способные перерасти в настоящие войны, - продолжал Юджин. — Это, в общем, нормальное дело для любого учебного заведения, да для чего угодно, где собралось много живых. Но иногда, когда конфликт перерастает в нечто большее, приходится вмешиваться нам, дипломатическому корпусу.

— Это как конфликты внутри союза систем, только в миниатюре?

Широкая, круглая улыбка колобка Штербула сказала все сама за себя. Однако, подумал Лошадкин, пусть даже миниатюрные, но конфликты, стоит ли их доверять новичку? Секунду спустя он получил информационный пакет и ехидно фыркнул в свой же адрес. Здесь думали точно так же, как и сам Лошадкин, и никто не собирался доверять ему решение. Просто еще один практический тест - наблюдать, изучать, разобраться, выдать рекомендации по решению - а самим конфликтом предстояло заниматься одному из сотрудников корпуса, Ию Гарсии.

— Понятно, - кивнул Лошадкин. - Можно приступать?

— Можно, - кивнул в ответ Юджин.

Они и так уже обменялись контактами и за любыми справками можно было обратиться к Эжени. Михаил вылетел задумчиво в окно, спустился к терпеливо ожидавшей помощнице.

— В Академию? - спросила она.

— Да, но пешком, - ответил Лошадкин.

Они прошли мимо здания в форме пирамиды, и небоскреба - статуи, изображавшей... кого-то, кого Михаил не узнал без подсказок манопы. Эжени прилежно рассказывала о дипломатическом корпусе и что тысячи живых тут трудятся ежедневно, обеспечивая работу союза солнечных систем. Союз слабых, который, встав на ноги, мог резко усилить себя и Землю, всех вокруг.

Сильные на то и сильные, что им даже триста систем - тьфу, возражал сам себе Лошадкин.

— Это обычная проверка новичков? - спросил Михаил, когда они вышли к Вильне.

— Да, но не каждый день, - вдруг ответила Эжени. - Дипломатическому корпусу не хватает живых.

— Интересно, - ответил Лошадкин.

Нехватку живых, как и в прочих делах, возмещали искусственными помощниками, понятно. Вильна раскинулась широко, не десять километров от берега до берега, но изрядно. Мост, конечно, был короче, ведь остров с Академией, по сути, делил реку пополам, и все это напоминало Михаилу что-то... Париж? Или Манхеттен.

Попутно Лошадкин все поглядывал на Эжени, но не ощущал к ней никакого влечения. Хотя, казалось бы, крепкая, молодая, все на месте, а что далка - так и плевать, но вот даже мыслей не возникало. Если это была какая-то уловка местных систем, то следовало бы ей воспользоваться, чтобы всегда думать о деле, а не о женщинах.

— И мало того, что их не хватает, не все проходят проверки, - добавила Эжени.

Они ступили на мост, и Михаил увидел, что вода в Вильне прозрачная, практически до самого дна. Рыба разных размеров носилась туда и сюда, пользуясь тем, что рыбаки отсутствовали. Где-то дальше, в подводной части острова угадывались дома, гроты, возможно, их обитатели питались рыбой? Хотя, вряд ли, зачем напрягаться, тратить время, когда имелись синтезаторы? Закажи что угодно и тут же получишь, не отравишься, вкус будет правильный и так далее.

— В то же время, проблемы живых должны решать живые, - вдруг заявила Эжени, - такова позиция не только дипломатического корпуса Земли, но и в целом союза солнечных систем.

Представители которого жили на Энтонце, получая возможность проводить совещания и собрания, без риска нарушения связи из-за гипершторма, подумал Лошадкин. Подумал и поморщился, так себе выходило объяснение, будь гипершторма такой частой вещью, так с ними давно боролись бы всерьез, а не принимали, как данность.

Вот психологией и привычкой собираться вживую все это объяснялось куда как лучше. Со временем, когда гиперсвязь стала бы делом привычным, может и разошлись бы по домам, но пока что. Лошадкин тут же вспомнил пиратов и как те собирались вживую - из соображений секретности или ими тоже двигала эта привычка?

— А живых тут много, - кивнул в ответ Лошадкин.

Они шагали по мосту и навстречу им шли живые, ученики и сотрудники Академии. Не плотной толпой, но в достаточном количестве, чтобы за минуту Михаил успел увидеть десять разных не-гуманоидов и три десятка человекообразных. Мозг его зачем-то начал высчитывать, сколько специалистов нужно на каждую из трехсот с лишним цивилизаций, чтобы достичь уровня самостоятельности в исследованиях энергония, и сколько из них должно учиться тут, в Академии, одновременно и какое количество специалистов с Земли для этого потребуется.

— Новенький? - раздался дружелюбный голос сбоку.

Лошадкин повернул голову, оттуда на него смотрела... икариданка, подсказала манопа секунду спустя. Помесь эльфа с зайцем, ушастая, слегка мохнатая, с огромными теплыми глазами и выдающимися зубами. Цивилизация их славилась дружелюбием и любопытством, так что, наверное, все было в порядке?

— Ага, - глуповато ответил Михаил. - Так заметно?

— Конечно! - тоном превосходства сообщила икариданка. - Чечух!

"Прядающая ушами", перевела манопа, и Михаил едва удержался от смеха, представив, как ей перевело бы "Лошадкина".

— Михаил! Так что меня выдало?

— Глуповатый и восторженный вид, сопровождающая, - жест в сторону Эжени и Михаил увидел, что у Чечух четыре пальца на руки, - ну и, конечно, незнание местности!

— Да, на Земле такого не увидишь, - согласился Михаил.

— Так ты землянин? - округлились глаза Чечух. - Ой!

И она резко ускорилась, почти побежала, а Михаил остался смотреть ей глупо вслед, словно никогда не видел такого пушистого хвостика, призывно раскачивающегося в такт движениям. Что-то не сходилось в случившемся, выпирало и резало глаз.

— Не понял, - высказался вслух Михаил.

И тут же понял. Конечно, зачем землянам учиться в далекой Академии, когда они могли это делать дома? Условия лучше, материала больше и так далее. Стало быть, земляне тут присутствовали только как персонал, преподаватели, и его приняли... Лошадкин не выдержал и рассмеялся громко. Живые шли мимо, поглядывали, но в разговоры больше никто не вступал.

Пока Михаил добрался до самой Академии - комплекса зданий и подземных строений, посвященных только одному - энергонию - слухи уже успели распространиться, и "студенты" поглядывали на него с легкой опаской.

— Вроде тут должна быть дружественная атмосфера равной учебы, а то и вовсе индивидуальной, - нахмурился в ответ Лошадкин. - Что за отношение такое?

Эжени молчала, то ли не знала, то ли понимала, что вопрос риторический. Вечная боязнь студентами преподавателей? Так они тут вроде все были состоявшиеся специалисты... новички в деле энергония? Лошадкин потряс головой, понимая, что лезет вообще не в свое дело. Живые вокруг выглядели по-разному, от юных и одаренных, отправленных сюда изучать новое без старого мусора в голове, до пожилых, умудренных и опытных, в своих областях.

— Все очень просто, - раздался знакомый голос.

— Да? - спросил он, не поворачиваясь к Алатее.

— Конечно. Уж ты, Михаил, должен это понимать. Представь, что Земля — это Сильные, а остальные вокруг подчиненные, той или иной степени приближенности.

Лошадкин хотел машинально возразить, но остановился. Алатея была права по духу, да, Земля не угнетала цивилизации союза и настаивала на равенстве, но это ничего не меняло. Земля учила использованию энергония, Земля обеспечивала связь, предоставляла корабли, и так далее, и так далее. Не страх, но пиетет и слегка опасливое отношение, в общем все сходилось.

— Ты права, - вздохнул он. - Пожалуй, пропагандировать тут идеи освобождения рабов будет немного неправильно. Придет кто не добровольно и будут потом проблемы. К слову, о проблемах... так, нам вон туда.

Они прошли мимо центральной части Академии, огромного ажурного переплетения труб и шаров, смутно напоминая Лошадкину модель сложной молекулы. Шары были полигонами, где проводились практические работы с энергонием, иногда в сопровождении лекций, трубы выступали в роли коридоров и дополнительной меры защиты.

Мимо фонтанов и аллей, под рассказы Эжени, что где находится и путь их лежал к одному из зданий на периферии, этакая башня - донжон, где тоже проводились опыты, но иного рода. Корабельный ангар, практические применения энергония во взаимодействии с корабельными двигателями и гипером, основы гиперфизики и прочее в том же духе.

Живых вокруг стало меньше, но лишь потому, что начались занятия.

— А ведь им могли бы читать индивидуальные лекции, - заметила Алатея.

Она, как и Лошадкин оглядывалась по сторонам, словно впитывая эту атмосферу "академии". Студенческого городка? Пожалуй, тут было слишком много пожилых, для полноты картины, но в целом да, студенты. Лошадкин вдыхал ее и радовался, что дни подобной учебы давно завершились. Он учился, но добровольно, предметам по своему выбору, совсем иное ощущение.

— Могли бы, но ты недооцениваешь общий посыл, - ответил ей Лошадкин. - Ты приехал учиться, в другую систему, здесь вот все настроено на изучение энергония. Ты ходишь с другими на лекции, ощущаешь общность и знакомишься с другими цивилизациями союза. Так что это не просто учеба, это еще и гигантский социальный проект, дополнительная капелька клея и цементирующего раствора в общей конструкции.

Алатея почесала левый рог и пожала плечами, совсем по земному. Да, капелька клея и Лошадкину предстояло оценить конфликт, который мог испортить этот клей, дать слабое место в общей конструкции, если продолжать выражаться высокопарно и на строительную тематику.

Манопа обменялась информацией с системой башни и дверь открылась.

— Главное, не забывай, что мы тут лишь наблюдатели, - заявил Лошадкин.

— Ты разговариваешь с зеркалом.

— Я знаю, - вздохнул Михаил. - Я знаю.

Глава 3

Бесшовное и незаметное взаимодействие манопы с системами Академии, сообщение о статусе Михаила и Алатеи и открывающиеся перед ними двери. Подобное было привычно на Земле, но здесь... привлекало внимание, понял Лошадкин. Он и без того привлек к себе слишком много внимания той сценой с Чечух, и это, гм, да, пожалуй, это ставило под вопрос его статус наблюдателя. Незаметного, тихого, стоящего в стороне и не влияющего на события.

Наверное, стоило изначально замаскироваться под вендарца, брата Трорга или алурианца, брата Алатеи.

— Понаблюдаем отсюда, - сказал он Алатее.

Та лишь кивнула и послала вызов Старстену, проверить, как там сын, все уже разнес или только половину. Нет, определенно с этим следовало что-то сделать, если бы только сама Алатея не была против. Она уже твердо настроилась освобождать алурианок и следовать за Лошадкиным.

Сам Михаил подключился к системе наблюдения и теперь наблюдал, словно с верхнего яруса за ангаром и проходящей в нем практической лекцией. Космолет, небольшой, для полетов между планетами и на пару систем вокруг, был разобран наполовину, словно на плакате, демонстрирующем внутренности "в разрезе". Два десятка учеников внимали лектору, который показывал содержимое двигателя и корабля, и объяснял какие-то детали, касающиеся взаимодействия с гипером.

Половина учеников - гуманоиды, с разными предками, от волков до обезьян и просто безволосые, словно люди. Разный цвет кожи, волос, разрезы глаз, количество пальцев на руках, но все равно, в общем и целом, гуманоиды. И половина - нет, от какого биологического подобия Камня, до увеличенных насекомых, неприятно напомнивших ему стрекоз Чимча, и дальних родственников гразадов, растения, но крепкие, этакие дубки с толстой морщинистой корой - броней.

Новый курс Земли, тут же застучала копытами привычная мысль. Да, наверняка их подобрали в группу не просто так, во главу угла, конечно, ставили схожесть интересов и успеваемость, чтобы находились примерно на одном уровне, и не приходилось тянуть условных "отстающих". Но в остальном, также обеспечили разнообразие, усиливающее этот социальный миксер, перемешивание цивилизаций союза для дальнейшего укрепления связей.

Еще один долгосрочный проект Земли, и затеявшие его могли и не увидеть плодов, но все равно действовали.

— Атмосфера равенства, - пробормотал он, - объединение слабых, чтобы вместе они стали силой. Сила слабых.

— Они все равно косятся друг на друга, - заметила Алатея.

— Да, поэтому над ними стоит старший земной брат с палкой и бьет по рукам, повторяя, что надо жить дружно, как говорил кот Леопольд, - хмыкнул Михаил. - Поэтому мы здесь, наблюдать и давать рекомендации, как разрешить конфликт.

Потому что дети еще не выросли и не могли решить его сами.

— То есть Земля и в этом не отличается от Сильных, - сказала алурианка.

— Да, внешнее сходство определенно присутствует, - согласился Лошадкин. - Но есть нюанс. Да, это очень похожее на старые и привычные галактические порядки, но новое обычно и несет в себе часть старого.

— Ты словно убеждаешь сам себя.

— Наверное, - пожал плечами Лошадкин.

Один из гуманоидов напомнил ему о хрокагах, своим кабанообразным видом, щетиной и короткими торчащими бивнями. Дерстут Парабанелло, уважаемый ученый и специалист по системам выживания, но одновременно с этим и любитель распускать руки и клыки. Второй, указанный в инфопакете, сброшенном Штербулом, находился с противоположной стороны группы. Три Ветви Против Солнца, если переводить буквально, или просто Тривет, крепкий дубок, с отметинами от клыков этого самого Дерстута.

Словно свинья, подрывающая дуб, промелькнула идиотская и неуместная мысль.

— У них конфликт, способный перерасти в нечто большее, потому что их цивилизации давно и плодотворно враждуют между собой.

— Мне казалось, что все они здесь получили межзвездные перелеты от Земли.

— Да, но именно эти отличились особенно, - ответил Михаил, скидывая Алатее часть информации.

Кабаноподобные, именующие себя парабатами, сами вышли в космос. Примерно, как люди, долгие перелеты, тяжелая колонизация своей системы, нехватка энергии, различные ухищрения, вроде солнечных парусов и термоядерных двигателей. Также они ухитрились отправить межзвездную экспедицию, в соседнюю систему, к дубкам, которые тоже себя как-то называли, но никто из людей этого выговорить не смог бы. Просто не хватило бы веток и кроны, чтобы создать правильные оттенки шелеста.

Корабль парабатов долетел, успешно приземлился - чуть ли не в священную рощу - и экипаж, даже не подозревая, что вокруг разумные, начал успешно валить деревья, рубить их на дрова и так далее. Дубки, они же арафанты (по имени системы), вначале даже не поняли, что происходит, но потом собрались огромной толпой и навалились внезапно, перебили парабатов, разломали корабль и так далее. Экспедиция для парабатов считалась провальной (так как они просто не знали, что случилось), а дубки включили этих гадких кабанов в свой пантеон страшнейших исчадий ада.

А потом обе цивилизации вошли в союз и столкнулись вживую.

— Странно, что их поставили вместе в одну группу, - указала Алатея.

— Думаю, Земля пытается так сгладить их вражду, - мрачным тоном отозвался Лошадкин.

В общем-то, они учились вместе, не вцеплялись друг другу в глотки, уже прогресс! Не шли войной друг на друга, тоже прогресс, хотя и немного сомнительный. Все же, корабли и энергоний обеспечивала Земля, что еще раз возвращало к мысли о сходстве с Сильными. Энергообеспеченность и щедрость, автоматизация, превосходящие средства и инструменты, наука, разве что Сильные обычно не возились столько с окружающими. Включали их в сферу своего влияния, создавали скорее "подушку безопасности", а не союзы слабых.

— После возникновения конфликта их бы следовало развести в разные группы.

— Это только подогрело бы конфликт или отсрочило его, - пояснил Лошадкин.

Хорошо, что он тут только наблюдатель, но все равно, впору было утирать пот со лба. Если это пробные упражнения для новичков, то, что его ждало в реальной дипломатии?

— Отсрочка — это не так уж плохо, а отсутствие живых контактов - в общем тоже, - меланхолично отозвалась Алатея.

— Здесь предпочитают лечить раны сразу. Хотя, в общем-то, - задумался Лошадкин.

Настрочил первую рекомендацию, развести их в разные группы, не давать контактировать, в общем, полностью украл слова Алатеи, благо та была не против. При этом Михаила не покидало ощущение, что это то самое простое, очевидное и неправильное решение.

— Так, - добавил Лошадкин, посылая запрос.

Академия была огромна и здесь преподавали все вопросы, связанные с энергонием, от добычи и обработки, до использования в бытовых "вечных" батарейках. Кто-то налегал на теорию гиперфизики, другие работали руками с устройствами, третьи же изучали аспекты кораблестроения.

В целом, Земля старалась распределять учеников равномерно, чтобы в каждой цивилизации появились специалисты по всем вопросам энергония, как теоретическим, так и практическим. Не у всех были конечности, не всем подходила земная атмосфера, и Лошадкин задумчиво наблюдал, как такие ученики работают в "скафандрах" - галактического образца, следовало заметить. Силовое поле, облегающее тело, защищало и создавало герметичность, небольшие приборы давали нужную атмосферу внутри скафандра, не мешая другим. Те, у кого отсутствовали конечности, работали через импланты, управляя искусственными руками и ногами.

Еще один аспект в пользу самостоятельного развития, отметил Лошадкин. Зная теорию, живые разрабатывали бы приборы, корабли, инструменты уже под себя, крылья, хоботки, ветки и так далее. Поработав с практическими аспектами, они потом избежали бы массы ошибок начинающих, сэкономив время на развитие и становление.

Парабаты и арафанты упирали в учебе как раз на кораблестроение и оружие, словно намекая, что их конфликт еще далеко не закончен. Обе стороны может и не дрались открыто, но явно сцепились бы, только обретя самостоятельность. А может и не сцепились бы, но вероятность существовала и дипкорпус тут пытался действовать издалека, по всем направлениям, вплоть до культурных миссий и ознакомления двух цивилизаций с историей друг друга.

Погашенный мелкий конфликт сейчас вполне мог означать отсутствие войны потом.

— Зря, - искривила красные губы Алатея, выслушав объяснения. - Лучше подрались бы сейчас, в детском гнезде, и потом жили бы мирно.

— Только начни поощрять войны и что начнется? - спросил в ответ Лошадкин.

— Вы, в смысле земляне, не даете им драться сейчас, - безмятежно ответила Алатея, — значит, они вырастут и подерутся уже без вас. А когда вы их попробуете остановить, они с вами поссорятся и убегут из дома, как делают все подростки.

Универсальный закон галактики, подростковый бунт, невольно со смешком подумал Лошадкин. Конечно, сейчас они подраться система на систему могли только при помощи земной техники, оружия, кораблей. В то же время, в словах Алатеи был резон, контролируемый выпуск пара, с постепенным примирением, чем не путь?

— Может быть, но давай понаблюдаем, - предложил Лошадкин.

Занятие закончились, и студенты разошлись, Дерстут метнул злобный взгляд в группу дубков, блеснул клыком, словно намекая, что конфликт еще не исчерпан. Наблюдателя от дипкорпуса Михаил не заметил, возможно, тот следил удаленно или придумывал какой-то практический способ.

Он и Алатея последовали за Дерстутом, попутно осматривая Академию и учащихся. Лошадкин вдруг заметил, что Алатее слегка не по себе, среди такого обилия инопланетян и даже сделал предположение почему. Все это напоминало ей о временах побега с Алура, когда из этой толпы в любой момент могли вынырнуть сородичи Бантрода.

Вынырнуть, заломить ей руки и потащить туда, где место женщины - высиживать яйца.

— Ты и Старстен могли остаться на Земле, - заметил Лошадкин, пока они обедали в общей столовой.

Дерстут сидел через несколько столов, в компании таких же крепышей - сородичей. Они о чем-то шутили, хрюкали, дергали за клыки, хлопали по плечам. Кожаная одежда, почти неотличимая от шкур и щетины, вздыбленные крепкие волосы, в общем этакие брутальные парни с городских окраин, не отличишь от их земных аналогов.

— В ДОРНе столько дел, что просто не перечислить, - добавил он.

— Да, ты прав, Михаил, - согласилась Алатея.

И невозмутимо продолжила жевать свое... что-то, видом напоминающее тушеные овощи, перемолотые в пасту, но с запахом подтухшего мяса.

— Ты тоже мог бы остаться на Земле и жить в свое удовольствие, - высказалась Алатея, доев пасту. - Но вот ты здесь, бросив все ради идеи освобождения живых, которых ты в глаза не видел.

— Понял, - сдержанно отозвался Лошадкин.

— Да, я переживаю за Старстена и вижу, что у меня противоречие между работой и семьей, - продолжала Алатея, подцепляя на двурогую вилку кусок из следующего блюда.

Вокруг шумели, ходили, говорили на сотне языков, не обращая друг на друга никакого внимания. Гигантский социальный плавильный котел. В то же время, Лошадкин отмечал, что именно на него показывают и что-то шепчут друг другу. Удивительное дело, для такой огромной Академии, он сразу сумел выделиться и привлек ненужное внимание.

Или это было неизбежно?

— Но и ты переживал, и испытывал противоречия, не так ли?

— Думаю, не стоит брать меня за пример, - слегка улыбнулся Михаил.

Смотрел он при этом на Дерстута и увидел, что тот смотрит свирепо в ответ.

— Поступайте так, как я говорю, но не так, как я делаю, - вдруг заявила в ответ Алатея.

Демоница, цитирующая Библию, вот было бы зрелище в средние века, подумал Михаил.

— Живым свойственно бояться за близких им людей, а где страх, там и глупые поступки, - заявил он.

Задумался, так как что-то в этом было, какая-то тень идеи, связанной с потенциальным конфликтом двух цивилизаций. Боязнь, да, но как показать, что их соседи забыли былые обиды и можно больше не бояться взаимного истребления?

Михаил мысленно покачал головой - стоило ли лезть решать конфликт в целом, когда его просили выдать рекомендации по ссоре двух живых? Но в то же время, стоило ли плавать мелко, когда Михаил собирался помогать всей галактике? Противоречия, как с Алатеей.

Или все это выглядело противоречиями лишь в его голове. Неважно.

— Вот, например, Дерстут, - указал Лошадкин в сторону кабана. – Как думаешь, подойдет он к нам?

— Думаю, что нет, - бросила взгляд Алатея.

— Потому что испугался меня, как землянина или просто испугался? Или он на всех так смотрит?

— Можно проверить, - спокойно отозвалась Алатея и поднялась.

Подошла к Дерстуту и компании, что-то сказала насмешливо. Надо было остановить ее сразу, подумал Лошадкин, глядя на вскакивающего Дерстута. Не просто вскочил, стартовал с места и попытался смести Алатею, всадить ей клыки в бока. Глупо, даже если не знать об особенностях алурианцев, то еще оставались скафандры. Или Парабанелло рассчитывал пробить их с помощью физической силы?

Михаилу невольно вспомнился Дронго.

Алатея бестрепетно встретила удар, чуть отставив ногу. Лошадкин сделал бы чуть иначе, на основе воспоминаний и тренировок с хрокагами – отпрыгнул бы и затем ударил по загривку, закружил бы сзади, подкалывая кабана и избегая прямого столкновения грудь в грудь. Алатея опрокинула Дерстута и тот проехал по полу прямо к ногам еще одного землянина.

Знакомого Лошадкину, пусть и шапочно.

— За такое могут и с Энтонца выслать, - заметил Жерар Гопкинс, глядя на Алатею.

Он подмигнул Лошадкину левым глазом.

— Я сказала ему тоже самое, - Алатея указала в ответ на Дерстута, который мотал оглушено головой, пытаясь подняться. – А он сразу в драку полез.

— Да, вас зафиксировали системы наблюдения и сразу отправили мне сигнал, - поджал губы Жерар.

Точно, подумал Лошадкин, если тут все, как на Земле, то и наблюдение круглосуточное за всем и везде, так. Стало быть, дипкорпус и так уже знает, из-за чего Дерстут и Тривет смертельно поссорились? То есть, достаточно расспросить Гопкинса или запросить записи наблюдения и дело решится само собой.

— Или вы пройдете за мной мирно, или мне придется применить силу, - заявил Гопкинс.

Желающих новой драки не нашлось, и они отправились вслед за Жераром, в сопровождении Эжени и ее сестры-близнеца, Этель.

Глава 4

— Служба безопасности Академии? - иронично спросил Лошадкин, располагаясь в кабинете Гопкинса.

— А также всего Энтонца и окрестностей, включая союз солнечных систем, - серьезно кивнул тот в ответ и обратился к Алатее. - Будете что-нибудь?

— Воды, - ответила та, хмуро глядя на Жерара. – Если уж не собираетесь высылать меня.

— А мне два стакана объяснений, - хмыкнул Михаил.

— Это можно, хоть целую бочку, - в том же шутливом тоне ответил Гопкинс.

Кабинет его был обставлен... утилитарно. То ли занял чужой, то ли не обустроился еще.

— Я здесь недавно, - заметил Жерар, словно прочел мысли Михаила. - Получил назначение, едва стало понятно, что твой ДОРН добился победы, а сам ты отправишься по дипломатической стезе.

— Я?

— Ты. Или телохранители тебе для красоты? - тон Гопкинса стал серьезным. - Или ты забыл при каких обстоятельствах мы впервые встретились?

— А, - дошло до Лошадкина.

Ведь сам же недавно думал об этом! Да и что такое полгода по меркам Сильных? То, что Лошадкина якобы оставили в покое, не означало, что Сильные забыли. То, что не прилетал флот Сильных (а Рой Ысынгунов, возможно, просто не долетел), еще не означало, что им неинтересны секреты Ушедших. Еще как интересны, вспомнить ту историю с двумя уничтоженными системами, интересны с точки зрения силы и энергии, то есть в конечном счете все той же силы.

Земля выслушала объяснения Лошадкина и не стала искать недоступной силы, хотя, возможно, тут просто сложилась ситуация из басни про "зелен виноград".

— Ага, - казалось Гопкинс сейчас стукнет его указкой по голове. - Уже расслабился! Бери тепленьким!

— Пусть попробуют, - проворчал Лошадкин под нос.

Гопкинс кивнул.

— Можно мне записи, касающиеся Дерстута Парабанелло? – спросил Михаил.

Нарушение условий задания? Нет. Имитация дипломатических проблем и необходимость изворачиваться и работать с тем, что есть.

— Можно, - еще раз кивнул Жерар. – А еще кто-то распустил интересный слух, что сюда едет... ну, не ревизор, но близко к тому. Проверять программы Академии, выкидывать лишнее и лишних, а кто не справился, тех вообще, из союза выбрасывать.

— Кто-то? – чуть прищурился Лошадкин.

— Первоисточник найти не удалось и это вдвойне подозрительно. Слух бредовый, конечно, но тем охотнее в него поверили. А так как новых землян на Энтонце не появлялось, кроме тебя, то и пошла волна слухов уже внутри учащихся. Алурианка - телохранитель только добавила огня, так сказать.

— А вы наблюдали, - тут же уличил его Михаил.

Хотя бы становилось понятно, как Гопкинс так быстро появился там, в столовой.

— Надеясь выйти на организатора слухов, но безуспешно, - Жерар развел руками.

— Огорчен, что тебя перевели? - прямо спросил Лошадкин.

— Это было ожидаемо, - отмахнулся Жерар. - После тех сведений, после того как Ысынгуны в том секторе гонялись за тобой, ясно было, что история продолжится. И что круг посвященных надо бы свести к минимуму.

Зачистить тех, кто служил вместе с Михаилом в армии Закрасты.

— И если бы дело было только в тех, кто служил вместе с тобой и видел тот разговор, то все еще было бы решаемо, - продолжил Гопкинс, опять без труда угадывая ход мыслей Лошадкина. - Но это не избавило бы от главной проблемы...

— Ысынгуны прилетели туда, уже зная, что случилось, - дошло до Михаила. - Стало быть, утечка произошла еще раньше, в неконтролируемом виде... мы, кажется, уже говорили об этом?

— А ты забыл, - снова уличил его Жерар. - В общем, с этим ничего не поделать, остается только работать с тем, что есть. Сильные пока не выдвинули свои корабли, поэтому предполагается, что они попробуют добыть информацию через своих агентов. Предположительно, один из них уже здесь и действует, отсюда и слухи.

— Заранее распустил их? - изумился Михаил. - То есть он знал, что мне поручат этот конфликт?

— Или конфликт был создан искусственно, чтобы тебя направили сюда, - указал Гопкинс.

— Какая-то... чрезмерно усложненная схема, - заметила Алатея, отставляя в сторону пустой бокал.

— Главное - результат, то есть информация об Ушедших.

— И чем тут поможет конфликт?

— Изучение Михаила, составление психологического портрета и подбор ключиков к нему. Вполне возможно, что у Дитрана в этом вопросе будет преимущество.

Лошадкин вскинулся и уставился свирепо на Гопкинса, который спокойно посмотрел в ответ.

— Она могла быть беглянкой, но могла быть и агентом Дитрана, с многолетней легендой, не так ли? Ты не находишь, что слишком уж терял голову в ее присутствии?

Он старательно не называл Дионару по имени, но это ничего не меняло.

— Можно было сообщить на Земле.

— Можно было, - согласился Жерар.

Говорил он покладисто, и в целом выглядел как-то чересчур мирно. Подозрительно.

— Стало быть, я наживка? - прищурился Лошадкин.

— Да, но это уже следствие ваших действий.

— И если нападут, то нападут не на Землю, - продолжил размышлять Михаил.

— И это тоже, - согласился Гопкинс.

Странный выходил у них разговор, но хотя бы отличающийся от бесед времен Закрасты. Нападения Сильных. Использовать к пользе дела освобождения? Неясно как, но заманчиво.

— Ходить и озираться через плечо не надо, - продолжил Жерар, - делай, что делал, а мы присмотрим.

Лошадкин хотел съязвить, что не успеют спасти, но вовремя прикусил язык. Мобильная пехота явилась за ним и спасла от Ысынгунов, не стоило ударяться в крайности.

— Делать вид, что мы не знакомы?

— Без разницы, - отмахнулся Гопкинс. - Все равно это не повлияет ни на слухи, ни на твою работу. Просто не забывай, что жизнь в галактике без тебя не остановилась и что ты якобы обладаешь секретами Ушедших.

— Тогда точно стоило бы спрятать меня в бункер на Земле, - вырвалось у Лошадкина.

В следующее мгновение до него дошло. Ни один бункер не спас бы от Сильных, и задача освобождения рабов так и осталась бы стоять на месте. Тогда как здесь он вроде как отводил угрозу от Земли и получал возможности говорить об этом самом освобождении на широкую аудиторию. Сильных. Нессайю бы сюда, пришла мысль, ловить рыбку в мутной воде, играть на противоречиях, только не ради личной выгоды.

— Дошло, - уверенно кивнул Жерар. - Впрочем, дурак и не выжил бы в той чехарде, через которую ты прошел.

— Умный вообще туда не вляпался бы, - уклончиво проворчал Лошадкин.

Жерар посмотрел на него, мол, он и не говорил, что Михаил умен. Всего лишь "не дурак", а это разные вещи.

— Ладно, я понял, вспомнил, уяснил и не забуду, - заявил Лошадкин. - Вернемся к задаче на руках.

— Вернемся.

— Кто-то распустил слухи про меня. Учащиеся, умудренные и не очень, разом взяли и поверили, что я такой грозный ревизор с Земли, призванный карать и наказывать.

— Вроде того, - кивнул Гопкинс.

Тогда как задача, порученная Михаилу, заключалась в ином. Зачем все это гипотетическому агенту Сильных? Устроить ряд конфликтов и понаблюдать, допустим. Безопасность Энтонца в лице Гопкинса тоже ничего не знали, лишь строили догадки и наблюдали за Лошадкиным. Неприятное ощущение, но, с другой стороны, все это уже было в его жизни, во время приключений в галактике. Наблюдение, интриги, уловки, обман, службы безопасности, идиотское мнение окружающих о Лошадкине - все уже было.

— Ладно, не буду лезть в вашу работу, - вздохнул Михаил.

Жерар посмотрел иронично, мол, не дурак, не дурак. Раз не лезть к ним, то следовало разобраться с заданием дипкорпуса, конфликтом Дерстута и Тривета. Вот именно, подумал он, конфликтом в Академии, в которой сам Михаил учиться и оставаться не собирался. Ниточка? Канат!

— Насколько широко я могу пользоваться помощью Академии? – спросил он.

— В пределах рейтинга и полномочий сотрудника дипкорпуса, - развел тот руками.

— Отлично, - оскалился Лошадкин. – То, что нужно.

Лошадкин откинулся на скамейке, которая прогнулась и приняла его в свои приятные объятия. Даже завибрировала слегка, разминая мышцы. Легкий универсальный комбайн и два робота под руководством молодого строителя возводили заказанный павильон, и Михаил подавил желание помочь им.

— Интересно, как выглядит жизнь в мире Сильных, - вслух спросил он, принимая стакан, доставленный небольшим летающим шариком. - Невидимые фемтоботы следят за каждым чихом?

— Вряд ли, они на то и Сильные, что не тратят энергоний по пустякам, - отозвалась Алатея.

Она стояла рядом, продолжала работать телохранительницей.

— А Земля тратит, значит, Земля не сильные!

— Но и не экономят, - оскалилась алурианка, - так что Земля все равно подходит.

Трудоустройство закончивших Академию - гарантировано, вдруг подумал Лошадкин. Все цивилизации понимали важность энергония, доступа к нему, самостоятельности в полетах и связи. Наверняка находились и идущие от обратного, желающие сесть на шею Земле, ладно, не забота Михаила, не думать о них. Страх перед большой галактикой и желание защититься, не вечно же прятаться за спину Земли, нет, не то.

Не стоило забывать, что он тут лишь наблюдатель.

— А зачем они это строят?

— Выступим с рекламой нашего движения, материалы же прихватили? А заодно понаблюдаем. Влупим двух зайцев одним выстрелом, так сказать.

Зайцев! Точно, как он сразу об этом не подумал? Лошадкин послал сигнал Эжени.

— Где я могу найти икариданку Чечух?

Эжени изменилась неуловимо, манопа отметила, что вокруг воздвиглось подобие барьера. Эдуард, ну не подключился напрямую, выделил чуть больше ресурсов, так будет вернее. Почему?

— Тайна личности? – спросил он.

— Недостаточность прав доступа, - последовал спокойный ответ.

Ну да, подумал Лошадкин, так бы студенты только и делали, что спрашивали друг о друге, особенно те, у кого конфликт. А так дополнительная пленка защиты, с предоставлением информации тем, у кого хватает прав. Гопкинсу, например. Попутно напоминание Лошадкину, что он тут проездом и на птичьих правах якобы важного гостя. Ревизора.

— Хорошо, можно ли разослать общее приглашение всем учащимся? Информацию о готовящемся мероприятии, приглашение послушать рассказ о нашем движении за освобождение рабов и невольников?

Барьер исчез, Эжени стала прежней и сказала приятным голоском.

— Приглашение опубликовано на общем канале. Не все учащиеся пользуются им.

— Неважно, - небрежно отмахнулся Лошадкин. – Хоть один послушает и то хлеб.

Любопытная Чечух не могла не явиться, но даже если бы не пришла – тоже улика, на свой лад. Наверное. Не стоило забывать, что он тут наблюдатель, а не решатель конфликтов и значит его дело – наблюдать. Собрать информацию, написать рекомендации, выполнить пробное задание и перейти уже к настоящей работе.

Михаил неслышно вышел из укрытия, приблизился со спины к Чечух. Та выглядывала из импровизированного укрытия за деревом, подергивала носиком и рудиментом хвоста, вытягивала уши, пытаясь лучше уловить рассказ Алатеи о ДОРН и задачах движения.

— Не надо стесняться, - доброжелательно посоветовал Лошадкин.

Уклонился от удара ногой, поймал ее в захват и провел рукой.

— Изумительно гладкая шерстка, - одобрил он, запуская руку под одежду.

— Эй!

Чечух дернулась, покатилась, вырвала ногу, покраснев от стыда.

— Только мужу дозволено делать такое!

— А распускать про меня порочащие слухи, это значит, нормально? – укорил ее Лошадкин.

Чечух, и без того выбитая из равновесия, смутилась еще сильнее и задергала носиком, зашмыгала. В голову Михаила полезли непрошенные мысли, так как была она все же весьма фигуриста и приятна на ощупь.

— И ничего я не распускала! – попробовала возразить она.

— Поэтому сбежала, едва услышав о Земле? Я ведь даже не называл себя землянином, - ласково укорил ее Лошадкин.

Взгляд Чечух заметался, очень интересная реакция, отметил Лошадкин. Неужели она была настолько слаба духом? Для сплетницы и подруги номер один – очень, очень сомнительно. Стало быть, кто-то внушил ей страх к землянам, но как она тогда вообще училась в Академии?

— Я… боялась не удержаться, - вдруг призналась Чечух. – Вы такой милый, мне так и хотелось потереться о вас носом!

— Так потритесь, - предложил Лошадкин, не слушая манопу, подсказывавшую обычаи икариданцев.

Ну да, вроде поцелуя и что с того? Чечух дернула ушами, сделала шаг к нему, затем попробовала убежать. Лошадкин перехватил ее за руку, и посмотрел с самым серьезным видом.

— Не надо стыдиться своих чувств, - заявил он.

— Почему?

— Потому что это самое естественное дело в галактике, любить представителя другой цивилизации, - пояснил Лошадкин, продолжая удерживать Чечух. – Пусть даже он выглядит непривычно, и с ним не будет детей обычными способами, ну и что с того? Там, в космосе (он ткнул свободной рукой в небо) это никого не волнует, и ты можешь любить кого угодно, если ты, конечно не раб.

— Вы поэтому затеяли свое движение? – вдруг спросила Чечух, дергая ушами.

— Да, освободить живых, чтобы они могли любить, кого хотят, - ответил Лошадкин, думая в первую очередь о Хлое, - и как хотят, а не так, как их заставляют окружающие.

Чечух внезапно всхлипнула и разрыдалась, к легкой оторопи Лошадкина. Не такой реакции он ждал, хотя, признаться, вообще никакой не ждал. Ясно было, что службы безопасности и дипкорпус или знают все о конфликте Дерстута и Тривета, или что-то упускают, что-то чего не увидишь через камеры. Поэтому он решил зайти с черного хода, как бы неуместно пошло это ни звучало в данном случае.

Вот только вместо слухов и флирта, Чечух почему-то рыдала.

— Ты любишь ее, да? – вдруг спросила икариданка, указывая на Алатею.

— Алурианок у них дома вообще за живых не считают, - пожал плечами Лошадкин. – Поэтому она сбежала оттуда и готова биться за чужую свободу, включая свободу любви.

Широкие глаза Чечух снова наполнились слезами, и Михаил уверился, что дело тут нечисто.

— Так ты прибыл помочь им, а не наказывать?

— Разумеется, - уверенно ответил Лошадкин, хотя не понял, о чем речь. – Я такой, хлебом не корми, дай помочь!

— Но зачем тогда эта, - Чечух обернулась на Алатею, - затеяла драку с Дерстутом, если ты прибыл помочь?

Ого, подумал Лошадкин, ощущая, как его охватывает азартом, да тут похоже джек-пот! Надо только не провалиться с ответом и понять, о чем речь, и дело в шляпе.

— Она лишь проверила его храбрость, а вот в драку Дерстут полез уже сам, - покачал головой Лошадкин. – Очень неосторожно с его стороны, но, может быть, мне удастся ему помочь, если ты расскажешь, что знаешь.

Чечух посмотрела на него оценивающе, словно прикидывала, сколько запросить за свою помощь.

Глава 5

— Мне пришлось одной выступать, - заметила Алатея.

— И ты отлично справилась, - задумчиво отозвался Михаил.

— Кто у нас духовный лидер?

— Я, - согласился Лошадкин.

Техника разбирала павильон, последние учащиеся и несколько преподавателей, осаждавшие Алатею вопросами о движении, уже разошлись.

— Что-то случилось? - нахмурилась Алатея.

С ее красной кожей и костяными наростами, рогами, все это смотрелось в разы грознее, чем у других живых. В то же время, Лошадкин поймал себя на неуместной мысли, что просто любуется ей, и вместо страха ощущает восхищение. Привычка? Наверное. Если все время видеть других живых, то привыкаешь к ним и считаешь своими, часть нового курса Земли, объединение трех с лишним сотен цивилизаций в одну. Не сразу, без насильственного форсирования, но и без торможения и промедления.

— Любовь случилась, - вздохнул Лошадкин. - Наверное, это универсальная история, не зависящая от возраста, пола, расы, цивилизации живых, и Шекспир тут был не оригинален.

— О, поздравляю! - обрадовалась Алатея. - Тебе давно пора было найти себе кого-нибудь!

— Что? - Лошадкин вынырнул из формулировок доклада Штербулу.

Тут до него дошло, что его неправильно поняли - сам виноват! - и уши дернулись, не хуже, чем у Чечух. Кровь приливать к лицу не стала, хотя мыслишки и бегали.

— А что, нет? - спросила Алатея.

— Нет, не у меня. Но информация... впрочем, все это надо перепроверить.

Да, глупо было бы писать доклад на основании слухов от одной лишь Чечух. Лошадкин потер лоб, гадая, что это на него нашло. Гормоны пополам с эмоциями? Поневоле начнешь понимать тех, кто усиливал свою кибернетическую составляющую, убирая слабую, туманящую разум плоть.

— Будем подсматривать?

— Будем, но можем и вернуться, - предложил Лошадкин.

— Да нет, Старстен молодец, перебесился и сел за уроки. Да и в школу ему тут походить будет полезнее, чем на Земле, - вдруг добавила Алатея.

Лошадкин посмотрел на нее и моментально все понял. Учились тут, конечно, взрослые, но на Энтонце хватало и просто живых, дипломатов и прочих, и у них имелись дети. Интернациональные... нет, интерцивилизационные школы? Да, что-то такое. Еще одна точка сближения, но без насильственного впихивания живых в объятия друг другу, только добровольно - как у Дерстута с Триветом.

Впрочем, им предстояло полеты по делам и Лошадкин мысленно оборвал сам себя. Хватит. Алатея решила посвятить себя освобождению, прекрасно, не надо мусолить одно и то же по десять раз. В целом, следовало меньше размышлять, больше действовать, например, еще раз обратиться к Гопкинсу и записям службы безопасности.

— Хорошо, - кивнул Михаил.

Затем, после получения информации от Жерара, они отправились в Легатию, и некоторое время просто бродили, разглядывая здания и живых вокруг. Не просто интернационал, нет, еще и тестовая площадка, для обкатки и выявления будущих проблем, думал Михаил. Живые вокруг ходили, болтали, занимались своими делами, в общем, если бы не разнообразие форм и видов, то Легатия ничем не отличалась бы от обычного земного города.

— Смотри, какое хорошее местечко, - указал Лошадкин.

Они заняли столик у берега Вильны, с видом на мост и Академию, и заказали себе горячие напитки, особенно горячие для Алатеи.

— Скафандр лучше, - заметила она, прикладываясь к "извержению вулкана". - Регулирует температуру.

— Тогда тебе стоило бы носить его и на Земле.

— Не хотела выделяться, - пожала плечами алурианка. - Да и закалка никогда не помешает.

Чуть поодаль бегала стайка детишек, силикоид, два человека, дерево и лисенок, как их упрощенно назвал про себя Лошадкин, хотя это и было ужасающе невежливо по новым временам. Вскоре стало ясно, что они играют в прятки, какую-то их космическую версию, где можно было скрываться в трех измерениях, как в воздухе, так и под землей.

— Мы ждем Дерстута? - спросила Алатея, тоже поглядывая на детей.

Старстен в их компанию влился бы без труда, даже не выделялся бы особо. Просторы и зелень, роботы и информационные системы, транспорт и возможности техники на энергонии. Всем этим Легатия тоже напоминала земные города, но вот это обилие живых из разных цивилизаций, виды рогов, чешуи, меха, разного числа конечностей, и самой разнообразной одежды.

Да, все это напоминало саму галактику в миниатюре.

— Мы ждем Дерстута, - согласился Лошадкин. - Следовало бы потратить это время с пользой и написать уже доклад с рекомендациями, но мне не хотелось бы ошибиться на первом же задании. Я, в общем, и так уверен, но лучше перестраховаться.

— Странно, - Алатея посмотрела в сторону Вильны. - Слишком просто.

— Да, и это наводит на подозрения.

— Но ты все равно уверен?

— В выводах? Да.

— Почему же тогда дипкорпус об этом не знает?

— Может и знает, но, - Лошадкин улыбнулся, - они тут оберегают страшную тайну двух влюбленных.

— Но рассказали о ней тебе?

— Дипломат я или нет? - небрежно пожал плечами Михаил. - Чечух просто не устояла перед моим обаянием.

Он помолчал и добавил.

— А также твоими рассказами об освобождении. Это у них, оказывается, прямо больной вопрос.

— Почему?

— Потому что все любят икариданцев. Словно их специально создали...

Лошадкин нахмурился, так как в голову ворвалась новая идея.

— ... такими дружелюбными и любвеобильными.

— Это неправильно? - не поняла Алатея.

— Это, - Лошадкин покрутил рукой, - не слишком естественно. Живые в цивилизации разные, взять хотя бы Землю, ты же видела, какое там обилие взглядов, отношений, мнений и прочего. Даже у вас, в Алуре, есть разные течения и направления, отношение к тому же больному вопросу о правах женщин. Пусть даже это скрывается от других цивилизаций, но оно есть и все равно просачивается наружу.

— Наши... власти очень хотели бы все это замолчать.

— Но уже не могут отказаться от космического пряника, - улыбнулся Михаил. - Да, это такая штука, что уже не откажешься, и Земля правильно манит им цивилизации вокруг.

Кто-то мог бы сказать, что заманивает слабых, дабы править над ними безраздельно, маскируя свое порабощение под помощь.

— И даже более того, тот, кто не принял пряник, тот отстал и оказался сокрушен.

— Ты о чем? - не поняла Алатея.

— Замкнуться в себе - хорошо, но не тогда, когда в галактике летают Ысынгуны и творится всякое.

Они отвлеклись от вопроса икариданцев, но так даже лучше, подумал Лошадкин. Трудно объяснять мысль, когда ты сам ее не сформулировал до конца. К счастью, тут к ним подбежали дети, уставились восхищенно на Алатею и Эжени, терпеливо скучавшую в сторонке.

— Да, думаю, можно играть с ними и охранять меня вполглаза, - весело сообщил Алатее Лошадкин по электронной связи, не вслух.

Она отправилась играть с детьми, которые засыпали ее вопросами, откуда она и просьбами помочь стать им такими же грозными воинами. Михаил запросил еще информацию и изучал ее некоторое время, потом все же написал заготовку доклада и время летело незаметно, даже слишком.

Начало темнеть и на мосту появился Дерстут с приятелями.

— Все, нам пора, а вам пора домой, - объявил Лошадкин. - Ваши родители, наверное, вас ищут!

— Я связалась с ними, - объявила Эжени.

Вот еще вопрос, земная техника и земные импланты, вдруг подумал Лошадкин. Понятно, что их давали только получившим гражданство, но не проводило ли это сегрегационной черты тут, на Энтонце? Или, наоборот, только помогало?

— Тебе идет быть матерью, - заметил Лошадкин, глядя на счастливую Алатею.

— Я знаю, - ответила та. - Даже хотела отложить еще пару яиц, благо на Земле не потребовался бы алурианец для соития, но увы... не дотянула по экзаменам и рейтингу. Хорошо, хоть Старстена не отобрали.

Да, это вышло бы чересчур, подумал Лошадкин. Словно карикатурная пародия на новый курс.

— Так что?

— Идем, понаблюдаем еще, - кивнул Михаил. - Я же наблюдатель.

Дерстут и еще несколько парабатов почти каждый вечер ходили в это кафе "Белый флаг". Мол, тут зона перемирия, хотя Лошадкин продолжал считать, что это скорее знак сдачи. Непонятно кому, но сдачи и поражения.

— Все понятно, - заявил Михаил некоторое время спустя.

Дерстут и другие кабаны, выпив, запели песню, затем начали изображать нечто вроде сиртаки в танце.

— Они друзья? - весело предположила Алатея.

— Несомненно. Крепкая мужская дружба, усиленная тем фактом, что они вдали от дома.

Эжени уже подлетела к ним на автомобиле, и они отправились на другой берег Вильны, в лесостепь к западу от Легатии. Приземлились, затаились, Эжени отключилась, по просьбе Михаила.

— Чтобы ее не обнаружили средствами электронной разведки?

— Вроде того, - согласился Михаил, вскидывая к глазам бинокль.

Алатея посмотрела странно, словно хотела намекнуть, что не стоит тогда использовать активный бинокль.

— Приготовить оружие?

— Нет.

Тривет появился после заката, в отчетах из Академии говорилось, что это нормальное дело для всех "дендрообразных". Кто-то садился в теплицу, иные бродили в парках возле Академии, а Тривет улетал прочь, в лесостепь. Улетала, если уж быть точным, хотя, конечно, женские органы млекопитающих у нее отсутствовали.

Дерстут появился еще через полчаса, и выглядел так, словно переплыл Вильну (чтобы протрезветь) и затем бежал по степи. Без лишних слов они бросились друг на друга, и со стороны это изрядно смахивало на жестокую драку кровных врагов.

— Странно, что они не проверили местность, - тихо сказала Алатея.

Оставайся вокруг ночная тишина (условная тишина, всякие мелкие грызуны, насекомые и ночные птицы продолжали шуметь), то ее услышали бы, но не сейчас. Клыки вонзались в дерево, ветки хлестали по щетине, рычание и шелест оглашали воздух.

— Полагаю, у них осталось мало времени, и они не встречались пару дней, - ответил Лошадкин. - Из-за меня, не лично меня, конечно, из-за грядущих проверок и всех этих слухов о ревизоре.

— Странно, конечно, ведь это соответствует курсу Земли, почему они скрываются?

— Потому что их не поймут дома, - небрежно пояснил Лошадкин.

Монтекки и Капулетти на космический лад. Правда, эта драка... секс? Тривет почти упала, прислонилась к дереву в изнеможении, ветви ее дрожали и из нее падали... желуди? Дерстут подбирал их и пожирал с громким чавканьем, похрюкивая от удовольствия.

— А почему их не поймут дома? - спросила Алатея, когда "влюбленные" исчезли вдали.

Вернулись в Академию разными путями, якобы каждый занимался своими делами и развлечениями.

— Потому что там еще не созрели для такой мысли? - пожал плечами Лошадкин. - Потому что их отношения начались как конфликт, а потом переросли в нечто иное?

Потому что их убьют свои же, если все это выйдет на свет?

— Им надо помочь! - почти закричала Алатея.

— То же самое я слышал от Чечух, - улыбнулся Михаил.

Наверное, те, кто рядом, помогали, но делали вид, что не знают, дабы не оправдываться дома. Хотя и не факт. Может, "влюбленные" доверились тем, кого считали надежными друзьями.

— Услышал после того, как она поверила, что мы прибыли помогать, поддерживать и освобождать.

— Тем более надо помочь.

— Надо, - согласился Михаил.

Пока Эжени вела летающий автомобиль в Легатию, Михаил доделывал "рыбу" доклада и строчил рекомендации, как не в себя. Все это могло стать началом дружбы двух цивилизаций, преодоления былой вражды, но также легко могло погубить начинание, чуть пережми и вот пожалуйста кровная война и месть. Впрочем, об этом теперь предстояло думать дипкорпусу, вряд ли новичку Лошадкину сразу поручили бы такую масштабную задачу.

— Тебе надо свое движение основать, - сказал он Алатее, - за освобождение всех женщин.

Та лишь улыбнулась слабо, мол, подождет, вначале алурианки. Легатия уже наполовину спала, и автомобиль мчался над пустыми улицами, прямо к новому дому Михаила. Наверное, не было нужды трудиться в три смены, вдруг пришла посторонняя мысль. Лошадкин даже знал, чем она вызвана - мозг опять пытался отвлечься от важной задачи, принятия решения.

Все шаблоны прямо-таки кричали, что надо отправить Алатею к сыну, Эжени к ее искусственному повелителю, а самому переодеться в черное и прокрасться в ночи, сжимая верный бластер, дабы проверить еще одно подозрение. Шаблоны героя-одиночки из прежней жизни, да, они крепко засели в Михаиле, но стоило ли следовать им в новой?

Определенно нет. И в то же время.

— Мне нужно навестить Чечух, - заявил Михаил, когда Эжени улетела.

— Почему сразу к ней не залетели?

— Потому что этот электронный болван не пустил бы меня ночью к учащимся Академии, особенно ученицам, и начал бы что-то там задвигать о правах, а мне нужно ее повидать, - Лошадкин попытался изобразить живого, охваченного приступом гормонов.

Посмотрел на Алатею.

— Мне отправиться с тобой? - спросила она бесстрастно.

— Нет, у меня же визит к даме, - подмигнул Лошадкин.

Вроде поняла, и Михаил сам бы не взялся сказать, чего он опасается. Превосходства техники Сильных, пожалуй, не исключено, что впустую, но слишком уж все сходилось одно к одному.

— Хорошо, я останусь со Старстеном, - ответила Алатея, - но должна заметить, что это неправильно, я же твой телохранитель!

— Что мне может угрожать тут, на Энтонце, в сердце союза систем? - легкомысленно воскликнул Лошадкин.

Одновременно с этим скидывая ей зашифрованное послание и надеясь, что его прочтет только Алатея.

Уже вскоре он проник на территорию Академии, ту часть острова, где располагались дома учащихся. Общежития, норы, дома, особняки, башни, каждый устраивался, как хотел, Земля обеспечивала всем. В черной одежде в ночи Лошадкин крался, ощущая себя глупым студентом, одержимым инстинктом размножения. Последнюю часть обеспечить было нетрудно, фигуристая и мохнатая Чечух возбуждала... даже слишком.

— Это я, - прошептал он, постукивая в дверь. - Открой!

Глупо, наивно, следовало послать сообщение или дождаться завтра, но Лошадкин как раз и рассчитывал на глупость. Дверь распахнулась, на пороге показалась Чечух, в чем-то вроде кружевной пижамы, распахнутой и ничего не скрывающей. Она потянулась сладко, и Лошадкина накрыло волной возбуждения.

— Движение освобождения… от одежды, - томно произнесла Чечух, сбрасывая свою и делая шаг к Михаилу.

Глава 6

Тела их столкнулись и разум чуть не покинул Лошадкина, манопа заходилась в тихих предупреждениях о зашкаливающем уровне гормонов. Внешнее воздействие, несомненно, агент Аупо, скорее всего, но телу сейчас было плевать. Оно хотело мять и гладить эту шерстку, вжиматься в тело Чечух, брать ее и отдавать, подчиняться и не разлучаться никогда.

Тело подвело Михаила, наглядно демонстрируя, зачем нужны искусственные улучшения, не подвластные биологии. Руки и ноги его действовали сами по себе, Чечух втащила Лошадкина внутрь, сжала в ответ, демонстрируя невероятную силу.

От полного подчинения Лошадкина останавливала самая малость, смешная и нелепая, воспоминание о схожей ситуации с "прекрасной принцессой". Дионара! Сколько всего она причинила Лошадкину, и теперь яд тех событий отравлял эйфорию, помогал держаться.

Держаться, но не брать верх, и Чечух не сбавляла накала, тащила его вглубь, затем почти швырнула в кровать, и сама прыгнула сверху. Навалилась, впилась в губы, запуская язык внутрь и изливая невероятные количества слюны, несущей в себе что-то… подчиняющее.

От нее приятно пахло свежей шерстью и клубникой.

— Это любовь с первого взгляда, - простонала она, ерзая на Лошадкине.

— Ты же убежала! – воскликнул он с самым глупым видом.

— Потому что боялась не удержаться, наброситься на тебя прямо там… как сейчас!

— Теперь тебе уже не сбежать! – прорычал Михаил, изображая потерявшего голову влюбленного.

— Да, будем неразлучны всегда! – согласилась Чечух.

От всего этого несло таким дешевым пафосом и плохой игрой, что прямо выворачивало наизнанку. В то же время, ее препарат или продукт работы желёз, отправленный в Лошадкина с помощью слюны, действовал, антидот, впрыснутый манопой, уже не справлялся. Приди Лошадкин неподготовленным, уже подчинился бы ей до кончиков ногтей, а если бы и остались очаги сопротивления, то сгинули бы после секса и впрыска новых жидкостей, биологических агентов.

— Сбежим на край вселенной – вместе! – вскричала она.

— Согласен!! – пафосно заорал Михаил, подскакивая.

Толкнулся и перевернул ее, все же оказался сверху и тут же застегнул наручник на правой руке. Тело рыло кровать копытами, образно говоря, кричало о новых сексуальных играх.

— Что это? – игриво спросила Чечух, демонстрируя крупные зубы.

— Больше не сбежишь! – прорычал Лошадкин, пытаясь играть влюбленного.

Сигнал наружу не проходил! Чечух включила какую-то глушилку, причем превосходящую возможности земной техники. Ха! Лошадкин на мгновение ощутил себя тем охотником из анекдота, который поймал медведя, а притащить не может – медведь не пускает.

— Не сбегу! Только вместе с тобой! – пафосно воскликнула Чечух.

Треск и грохот, тела их накренились, так как Чечух выломала ножку, словно и не заметив, что была пристегнута к ней. Ручища ее прижала Лошадкина, хлестнула наручником по ногам.

— Вместе до конца вселенной! Бежим прямо сейчас!

— Да, прямо сейчас! – откликнулся Лошадкин.

Что-то мелькнуло в глазах Чечух, и он понял, что она поняла. Ну да, зачем бы ему прихватывать наручники на свидание? Но кто знал, что она… рука Лошадкина метнулась, попытавшись провести удар, и он словно хватанул по кирпичной стене. Сжался и выскользнул из захвата, но Чечух ударила и попала, пусть и вскользь. Даже так, Лошадкина швырнуло через всю комнату и впечатало в стену, едва успел активировать защиты скафандра.

— Куда же ты, любимый? – крикнула Чечух, даже не пытаясь скрыть сарказм.

Она была уже на ногах, стреляла из какой-то разновидности игольника, и Михаил, падая на пол, поразился воздействию. Не игл, конечно, а тому, что тело его до сих пор вожделело ее, готово было сдаться и подчиниться.

— Плохо, очень плохо, - оскалилась она. – Придется тебя отшлепать и посадить в клетку!

Лошадкина полоснуло злостью – в клетку!

— Хлоя!! – взревел он, швыряя в Чечух первое, что попалось под руку.

Та легко уклонилась, выстрелила из чего-то серьезнее игольника, и стена за спиной Лошадкина разлетелась в клочья. Мгновение испуга и мир окрасился в красные тона – Алатея ворвалась внутрь, закрыла собой Михаила, рыча что-то неприличное на алурианском.

Михаил откатился, рванул с места и костюм мобильной пехоты прыгнул ему навстречу. Захлопнулся и тут же вколол ему лошадиные порции антидотов и стимуляторов, в попытках нейтрализовать то, что «впрыснула» Чечух. Лошадкин вскинул руки и поймал Алатею, летевшую прочь живым снарядом, краем глаза заметил Гопкинса с отрядом живых, вооруженных до зубов.

Чечух оскалилась и прыгнула гигантским шерстяным кузнечиком, взмыла на десяток метров и ударилась о барьер силовых полей. Тот вспыхнул на мгновение и Чечух выстрелила от бедра, едва не сломав защиту. В нее уже стреляли, и вокруг Чечух тоже вспыхивали поля ее защиты, икариданка стреляла в ответ.

— Берегись! – вырвалось невольно у Лошадкина.

Он отпрыгнул и выстрел Чечух прошел мимо, взорвал дорогу у него под ногами. Михаил перебросил Алатею за спину, вручил оружие, и очередь зарядов плазмы прошила воздух. Живьем по возможности, таков был приказ, но теперь даже Гопкинс видел, что с этим возникли затруднения.

Лошадкин выстрелил с двух рук, помчался к Чечух, спеша воспользоваться мгновениями, пока она в воздухе. Чечух извернулась, ударила и броня костюма треснула, словно сделанная из картона. Немедленно вспыхнули новые подсказки и указания, биологически усиленное тело, искусственные мышцы, способные гнуть стальные балки, Чечух была биоргом, если существовало такое слово.

— Защиту! Быстрее! – вдруг заорал Гопкинс.

Один из его бойцов выкатился вперед, выставил завесу силового поля и плевок Чечух размазался по ней, а сама она ушла в сторону. Покатилась шустрым колобком, пытаясь обойти сбоку, но Лошадкин уже обрушился на нее, словно у них продолжались любовные игрища. Несколько секунд они обменивались ударами в упор и пытались подстрелить друг друга, и Чечух не уступала, держалась.

Но все равно Лошадкин сковал ее движения, замедлил, и Алатея выстрелила почти в упор. Заряды плазмы разорвали гладкую шерсть, бок окрасился в голубые и зеленые цвета. Подоспели еще двое в костюмах пехоты, ударили в спину Чечух, которая ушла прыжком с переворотом, словно и не ощущая раны. Дорога дымилась, кровь ее разъедала покрытие, как в древних ужастиках.

— Сдавайся и будешь жить! – крикнул кто-то.

Чечух выстрелила в ответ, и Лошадкин отчетливо увидел, что оружие она доставала из тела. Как ее вообще пропустили на Энтонц? Или она прибыла тайком и подменила собой настоящую Чечух?

— Сдавайтесь и будете жить! – выкрикнула Чечух, словно передразнивая.

В нее стреляли со всех сторон, она уворачивалась, прыгала, вертелась, получала раны и наносила их сама, словно терминатор, только биологический. Одновременно с этим Чечух пыталась вырваться за пределы барьера, установленного командой Гопкинса, но каждый раз ее отбрасывало внутрь.

— Не уйдет! – азартно выкрикнул кто-то, когда Чечух нырнула вниз, под дом.

— Все назад!! – взревел раненым мамонтом Гопкинс. – Усилить щиты до предела! Она соби…

Не голосом надо было кричать, а слать электронное сообщение, машинально подумал Лошадкин, пока снизу выныривал какой-то самодельный кораблик, похоже, собранный прямо на месте, на основе автомобилей, микроволновки и пары швабр.

Кораблик, готовый взорваться и сияющий, как миниатюрное солнце.

Выстрел!

Лошадкин вдруг понял, что ничего не успеет, только погубит себя и Алатею, успел ужаснуться, восхититься изобретательностью Чечух, или как там ее звали на самом деле – не удалось заполучить Михаила, так пусть не достанется никому – возопить мысленно в панике и прожить год за одно мгновение. Тело, ранее подводившее его, тем временем действовало, катапультировалось из костюма, отправив его наперерез гарпуну, и Лошадкин подхватил Алатею, унесся с ней в небеса красной ракетой.

Гарпун пробил костюм мобильной пехоты, и дернул к себе, вокруг засверкали щиты и тут же словно исчезли, так как их затмила вспышка взрыва. Лошадкин отвернулся торопливо, но тут же посмотрел, не в силах отделаться от ощущения, что снизу уже летит еще один гарпун или крюк, чтобы схватить его за ноги.

— Не смотри! – перехватила его голову Алатея.

Она вжималась крепко, давила костяными выступами, и все же это было лучше, чем сгинуть в этом взрыве. Чечух разом замела все следы и обрубила ниточки, и в то же время…

ДАДАХ!!!

Щиты разлетелись, не выдержав буйства энергий и секунду спустя поставили новые, но за это время ударная волна успела опрокинуть всех вокруг, наподдала хорошего пинка Михаилу и Алатее, переведя падение в беспорядочное кувыркание.

— Убегает! – заорал Лошадкин, заметив движение внизу.

Чуть не расхохотался от иронии в свой же адрес, мысленно попрекал Жерара криками и сам же! Но как было удержаться, когда половинка Чечух уносила ноги – буквально! – причем на огромной скорости. Обгорелые, опаленные ноги, успевшие выскочить наружу, пока щиты снесло взрывом, и верхняя половина, удиравшая на руки, и обе они неслись в противоположные стороны, увеличивая шансы на прорыв блокады.

— Не сегодня! – прорезался голос Гопкинса.

Тень от корабля закрыла Лошадкина и Алатею, которые все же сумели выровняться и приземлились почти одновременно с двумя выстрелами, не оставившими следов от половинок Чечух.

— Правильно, - отправил сообщение Лошадкин, - кто знает, что за биологической гадостью она была начинена?

Взрыв и разлет спор, понос по всему Энтонцу или какая-нибудь смертельная чума. А так сожгли все биологическое и плевать, что прямо посреди Академии. Победили, если это можно было так назвать.

— Вот уж не думал, что придется задействовать «Осторожного», - утер пот со лба, приземлившийся рядом Гопкинс.

— Такое ощущение, что нас навестили Аупо, - согласился Лошадкин, - биорг, способный рукой пробить костюм?

Он покосился на Алатею, но та была условно цела. Ранена, но не смертельно.

— Только вот об этом говорили, - продолжал о своем Гопкинс, - и сразу бац! Выпрыгнула! И ты хорош, чего полез сам?

— Чтобы она обнаружила себя, а как иначе? – пожал плечами Лошадкин. – Если бы к ней пришла Алатея, то ничего бы и не случилось. Продолжала бы притворяться икариданкой… сколько она ее изображала?

— Достаточно, - угрюмо отозвался Жерар.

— Не твоя вина, ты же сам прибыл недавно.

— Проморгать спящего агента? Моя тоже, - не согласился Гопкинс. – Как ты вообще понял, что она?

Он покрутил рукой, обвел ей, словно пытался изобразить формы Чечух.

— Просто подумал, что икариданцы, ну словно их специально создали такими дружелюбными и любвеобильными, чтобы они были верными спутниками и подругами, и легко могли подбегать к кому угодно, не вызывая подозрений. И она вошла в доверие к Дерстуту и Тривет, - Лошадкин потер подбородок.

Не Чечух ли вызвала странный союз Дерстута и Тривет? Зачем? Неясно, но могла, могла.

— Также, я подозреваю, что она исподволь влияла на учащихся.

Он скинул Гопкинсу свои подозрения насчет Дерстута и Тривет, и кто знает, скольким еще Чечух успела накапать слюной в разные части тела, начиная с рта? Антидоты в Лошадкине вроде побороли ее воздействие, но все равно, какая сила и мощь!

— Да уж, проморгали, - согласился Жерар, потирая шею. — Спящий агент, присматривать за соседями, а по необходимости ее активировали и направили на тебя. Странно, конечно.

— Почему? – не понял Лошадкин.

— Потому что там, - Жерар махнул рукой в сторону неба, - летает кое-кто очень похожий на тебя и водит за нос желающих поймать.

— И желающие поймать верят? – усомнился Лошадкин.

— А мы ничего и не говорим, летает и летает, вроде как бегает от Ысынгунов, и если им хочется верить, что это ты, то кто мы такие, чтобы их разочаровывать? – с мрачным подобием улыбки заявил Жерар. – Ладно, ты молодец, что предупредил заранее, накрыли все и заглушили, не дали сообщить, что она там хотела отправить.

— Но раз она так целенаправленно хотела улететь со мной, - указал Лошадкин.

— Да, ее явно вывели из «спящего состояния», - согласился Гопкинс и вздохнул. – Знаешь, что это означает?

— Что тут есть другие агенты? – спросил Лошадкин.

Лицо Жерара перекосилось, стало «демоническим», не хуже, чем у Алатеи.

— Что тебе надо бы написать рапорт о случившемся, а потом валить отсюда со скоростью света.

— Так я еще задание не завершил!

— Значит, завершай! – рыкнул Гопкинс. – Прямо сейчас – давай отсюда и завершай! Мы тут без тебя приберемся и разберемся, ты свою часть уже сделал.

— Ладно, - проворчал Лошадкин, подумав, что придется не спать всю ночь, и посмотрел на Алатею. – Только подлатаем тебя немного вначале.

Алурианка покачала рожками, но вслух возражать не стала.

— Неплохо, неплохо, - потер руки Юджин, глядя на Лошадкина.

Смотрел без вожделения Чечух, но все равно, становилось слегка не по себе. Штербул молчал о вчерашнем инциденте, словно и не было взрыва, перестрелок, беготни половинок тела и прочего. Получил ли он информацию о подозрениях насчет воздействия Чечух? Получил, не мог не получить.

— В кратчайшие сроки дело раскрыто, инцидент исчерпан, теперь можно и нужно наблюдать и постепенно работать с ситуацией! Да?

— А тот, кто занимался проблемой... Ию Гарсия, кажется. Он что порекомендовал?

Подсознательно Михаил ожидал услышать, что никакого Гарсии никогда не существовало и все это была лишь проверка "молодого", то есть Лошадкина.

— Досрочно выпустить Тривет, благо обучение ее и так близилось к концу, и отправить домой.

— Но... это же не решение проблемы!

— Да, глобально ничего не изменилось бы, - согласился Штербул, - но и повод для конфликта убрали бы. Теперь же ситуация обострилась, можно не только разом решить проблему, но и получить гигантский конфликт, резкое перерастание его в войну. Потенциальную, но только пока.

Ведь присланные сюда явно занимали не последние места у себя там, дома.

— Можно, - согласился Лошадкин, - но даже если им внушили эти любовь, они же помнят о ней? Помнят, как им было хорошо вместе?

— Шантаж?

— Скорее, тайный плод запретной любви с общими воспоминаниями, но в чем-то и шантаж, да, - согласился Лошадкин, глядя на Штербула. - Существуй тут красивое чистое решение, вы бы к нему уже прибегли, так?

— Так, - согласился тот, как-то странно глядя на Михаила.

Слишком отступил от моральной чистоты? Но они тут дипломатией занимались или чем? Дипломатия перестала быть рекой говна? Рекой, войдя в которую и выйдя, политики ничуть не изменялись? Нет, Лошадкин мог такое представить, в свете нового курса, но в остальной галактике же дипломатия оставалась прежней.

— Думаю, вы сработаетесь с вашим новым наставником, - заявил Штербул, пожимая ему руку.

— Наставником?

— Да, вы прошли испытание. Добро пожаловать в дипломатический корпус союза систем и.. вас уже ждет новое задание, Михаил!

Потому что надо быстрее убираться с Энтонца, пока здесь не «очнулись» новые агенты Сильных. Явно Гопкинс приложил тут руку, но Лошадкин не стал возражать, ведь и сам хотел быстрее приступить к делам.

Глава 7

— Луис А Хонг.

— Михаил Лошадкин.

Крепкое рукопожатие, взгляд снизу вверх, ведь новый наставник был ниже Михаила на голову. Ниже и старше, лет на десять. Крепкий, смуглый, жилистый, этакий латиноамериканский Ривьера, подавшийся из бокса в дипломатию. Полжист, с впечатляющим послужным списком, полным условных черных отметок, словно прошлое вдруг решило затащить Лошадкина назад.

— Алатея, мой телохранитель и помощница.

— Алурианка? Отлично, - одобрительно отозвался Луис, - как раз в пару к Питеру, а то он иногда не справляется.

— Дайте мне скафандр мобильной пехоты, и я переверну кого угодно, - раздалось трубным голосом.

Питер Монахов, сильновик, бугрящийся мускулами и не скрывающих своих киберчастей. Зачем ему скафандр, Лошадкин решительно не представлял, Питер выглядел сущим терминатором, способным голыми руками порвать кого угодно. Этакий простой сельский детинушка - богатырь, слезший с печки где-то в Европе, и пошедший искать подвигов.

— Скафандр, ха! - рассмеялся Луис. - Со скафандром любой сможет, а ты попробуй без него! Это и есть искусство дипломатии, которому я буду учить тебя, Михаил.

— Девятый ученик, - не удержался Лошадкин.

— Ну и что? Девять - счастливое число у некоторых народов Земли, слыхал? - рассмеялся Хонг.

"Черные" отметки в деле и то, что Михаил оказался далеко не первым учеником, настораживали и настраивали против. В то же время, веселый и не лезущий за словом в карман Луис положительно нравился Лошадкину. Напоминал ему Маниша Гозье, с которым они сдружились за год на той безымянной планетке, где изображали посланцев богов.

— Тоже самое вы говорили про седьмого, третьего и пятого, - простодушно прогудел Питер.

— Теория вероятностей за меня! - отмахнулся Луис. - Так, познакомились, осталась только...

— Ну вы скоро там? - высунулась из корабля негритянка.

Черная, как непроглядная ночь, почему-то с подведенным розовым бровями.

— Саид уже нервничает!

— Натана Гайлорис, прошу жаловать, но не любить, у нее бурный роман с Саидом, это корабельный ИП, а сама Натана - цифистка, - указал Луис.

На борту корабля - почти полной копии классической "летающей тарелки" - красовалась надпись "Слово и дело". Гайлорис, еще моложе Питера, уставилась на Лошадкина.

— Возраст - не помеха для приобщения к цифровой бесконечности, - заявила она.

— Хорошо, буду знать, - любезно улыбнулся в ответ Михаил. - Как раз подумываю улучшить себя.

Он указал рукой на Питера, и Натана чуть поморщилась.

— Лучше обращайтесь ко мне, а то только испортите себя, конечно, эти мешки с мясом не жалко, но.

И скрылась внутри корабля. Михаил же подумал, что мешок с мясом у нее очень даже ничего, фигуристый, приятно посмотреть и подержаться.

— А также она наш пилот, - беспечно добавил Луис.

Не сказать, что глаза Михаила расширились, но все же. Вот как надо устраиваться, подумал он с легким смешком. Не просто полеты, а еще и секс с божеством, практически служение духом и телом прямо в процессе.

— У меня есть лицензия пилота, если что, - ответил Лошадкин. - Хотя я и не цифист.

— Ничего, наш Саид не привередлив! - рассмеялся Луис. - Хорошо, когда есть дублирование, хотя мы, в общем и так неплохо справлялись.

Это Лошадкин тоже видел, слаженная команда, из трех, ну не чудиков, но живых со своими прибабахами. Как у самого Лошадкина, если уж быть честным, да и Алатеи. Отказываться и возмущаться? Нет, следовало представить, что он снова выживает в космосе и работать с тем, что есть.

— Корабль называется "Слово и Дело", так как нам регулярно приходится подкреплять слова делами.

Половина отметок в деле Хонга была как раз об этом, применении силы и дел там, где следовало бы обойтись словами. Но в то же время, он справлялся, достигал результатов, дипкорпусу не хватало живых и опытных дипломатов и так далее.

— В мое время это называлось "агрессивными переговорами", - улыбнулся Лошадкин.

— Хорошо подмечено, - кивнул Луис. - Места на корабле хватает, спать на головах друг у друга не придется, задание нам уже прислали, так что предлагаю пойти внутрь, да ознакомиться, пока будем лететь.

Быстро, эффективно, сразу к делу, вот тебе первый урок, подумал Лошадкин, поднимаясь внутрь. Никакой особой роскоши, деловая обстановка и атмосфера, и Михаил ощущал нетерпение... нет, не Саида, а Гайлорис. Той не терпелось взлететь и слиться со своим цифровым божеством в экстазе полета.

Саид вел себя, как обычная ИПа, позволил подключиться, дал выбрать каюты, поинтересовался насчет обстановки и предпочтений, и так далее. Расположились быстро и собрались в кают-компании, когда корабль уже взлетал.

— Саид, ну конечно! - вдруг дошло до Лошадкина. - От сокращения названия корабля до инициалов?

— Да, - подтвердил тот, не прерывая слияния с Натаной.

Что-то в этом есть, подумал Лошадкин, оценивая взлет и маневры со стороны. Пилотирование за гранью доступного человеку, даже в галактике Михаил не видел ничего подобного. Отложив эти мысли в сторону, он обратил внимание на голограмму, вспыхнувшую над круглым столом в кают-компании.

Питер находился рядом, но в то же время чуть в стороне. Проверял себя, что-то подкручивал, занимался оружием, но не лез к Хонгу с советами и даже не пытался проявлять интереса к заданию. Алатея занялась тем же. завела разговор с Монаховым об этих самых "агрессивных переговорах".

Еще один урок - дипломаты занимаются своим делом, остальные - своим.

— Солнечная система Упримонд, - заговорил Луис, указывая на голограмму. - Восемь планет, деление четыре на четыре, почти как у нас, даже пояс астероидов между ними присутствует. Уникальна тем, что находилась не слишком далеко от трех материнских систем, и поэтому была колонизирована совместно.

— По психологическим причинам, - кивнул Лошадкин, демонстрируя, что слушает и понимает. - Хотя гипер и скрадывает расстояния, но психологически легче селиться в системе, которая как бы рядом. Пусть это рядом и в условных десяти световых годах, которые на обычном корабле без гипера будешь полжизни преодолевать.

— Отлично, Михаил! - воскликнул Луис, хлопая в ладоши. - Многие недооценивают такие вещи, а потом разводят растерянно руками, мол, ну как же так, ведь мы все учли, подготовили, а они, гады такие, нос воротят! Система рядом, три цивилизации, получив корабли и энергоний в рамках союза систем, начали ее населять. Без конфликтов и перестрелок, наоборот, помогая друг другу, этакая идиллия дружбы и взаимопомощи.

Сигнал и четыре внешние планеты исчезли, вместо них появились изображения "колонизаторов". Гуманоиды, почти неотличимые от людей, по крайней мере внешне - если не приглядываться к количеству пальцев на руках и ногах, и не смотреть на цифры роста - нурлы. Горделивые, крепкие, метровые. Заселили первую из планет.

Подводные жители, помесь дельфина, угря и русалок, перешедшие от метания икры к живорождению, и успешно освоившие свою планету - океан и даже начавших топить несколько соседних, прежде чем Земля натолкнулась на них. Азаланги, они заселили вторую планету, полную воды и пара.

Третьи относились к птичьим, живо напомнив Михаилу все ту же Цаку и прочих клювастых летунов. Словно в предках у них были туканы и даже самоназвание похожее - турканы. Они взяли себе четвертую планету, пусть там и были проблемы с атмосферой, зато притяжение выходило в четверть обычного, самое то для полетов.

Третью планету заселяли совместно, так как там было в меру всего - и воды, и суши, и возможности летать.

— Разумеется, идиллия эта, - Луис прищелкнул пальцами, - слегка искусственная, с запахом Земли, так сказать.

— Но не будь Земли, они и не столкнулись бы.

— Именно! Этакий парадокс действия, желание помочь вызывает проблемы, которых не возникло бы, развивайся история естественным путем, - радостно согласился Луис.

— Но могли возникнуть другие, например, они вышли бы в космос сами и сцепились с соседями.

— Могли, - согласился А Хонг и потер руки. - Но этого мы никогда не узнаем и все подобное теоретизирование "а что было бы, будь у бабушки третья нога" следует оставлять внутри корабля. За его пределами - проблемы и живые, то, что существует здесь и сейчас.

— А также новый курс Земли?

— Это такой тонкий намек на мои политические убеждения?

— В том числе, - кивнул Михаил. - Пусть я и не сошелся с правдорубами, но было бы неплохо прояснить этот вопрос заранее, а не потом.

— Ты забываешь, что мы летим туда не проповедовать, - Луис указал рукой куда-то за пределы корабля. - Мы летим туда решать проблемы, возникшие в союзе систем, собравшихся по воле Земли и под ее эгидой. Что будет, когда мы решим эти проблемы? Союз сделает еще один шаг к сплочению и возвышению, в полном соответствии с новым курсом Земли.

— Хм.

— Будет ли это достигнуто ценой небольшой лжи? Вполне возможно. Правдорубы же не запрещают другим врать, просто сами следуют своим ценностям, подавая пример окружающим. Разумеется, наши слова и дела, как представителей дипломатического корпуса, оцениваются по иной шкале, нежели у какого-нибудь простого гражданина, ведь мы работаем с живыми, с обществом, и общий принцип сохраняется.

— Хм, - повторил Лошадкин.

— Думаешь, я не знаю об отметках в своем деле? Ха! В общем-то где-то на этом моменте я и не сходился с половиной тех, кого мне назначали в ученики.

— А вторая половина? - заинтересовался Лошадкин.

Нет, конечно, можно было запросить справку из дела, но Луис странным образом не скрывал ничего. Словно рядился в одежды правдоруба, чтобы потом уж соврать так соврать!

— После первого же вылета, максимум второго, попался один такой вежливый. Все терпел, терпел, пытался играть в дипломатию, - отмахнулся Луис. - Вместо того, чтобы применять ее в деле, пытался изменить меня. Не то, чтобы это было плохо, плох тот, кто не изменяется, но можно же было немного подумать? Я не скрывал никогда своих убеждений, следовал им, продолжаю работать в дипкорпусе на благо Земли, да-да, мы тоже хотим видеть Землю сильной и процветающей!

— Я в курсе, - машинально добавил Лошадкин.

— Но нет, вместо этого отношение, словно я уже продал Землю за пять уге, нет, лучше тридцать, - Луис рассмеялся невесело.

Понятно, подумал Лошадкин. Как он сам поставил крест на Луисе, так и тот не верил в Михаила, на основании опыта общения с прошлыми учениками. В то же время, выездная практика, что называется, у него была богатая, чуть что посылали команду А Хонга, на самые неприятные дела, как теперь заподозрил Лошадкин. Чтобы и самим не запачкаться, и проблему решить.

— Что обиднее всего, ну ведь искренне живые хотят помочь Земле! - воскликнул Луис.

— Теперь это тонкий намек в мою сторону?

— Вроде того. Вот, нарубил правды, по прошлому опыту!

Нельзя сказать, что новый наставник сильно вспотел, но смотрел настороженно. Навязали Лошадкина? Возможно. Или в дело вступала жестокая необходимость, живых не хватало, подготовка и обучение, повышение квалификации без отрыва от практики, в таком вот духе.

То есть, если задержаться, то и Лошадкину придется учить новеньких, последовал неожиданный вывод.

— Отлично, - ответил Михаил, - рад, что мы прояснили этот вопрос.

Луис посмотрел недоверчиво, но не стал эскалировать, указал на голограмму.

— Тогда к делу. Третья планета была заселена совместно, именно как жест доброй воли и сотрудничества. Вечный мир и дружба, ну и от себя могу добавить, что это было в общем верное решение. Шероховатости, проблемы, но общая планета и общая колонизованная система их сгладили, до открытой войны так и не дошло. Более того, эта троица, нурлы, азаланги и турканы в совете союза всегда выступали вместе, с одной позицией. Возможно, не будь этой прошлой дружбы, то уже бушевал бы конфликт, а так пока что пытаются разобраться мирно, апеллируя к Земле, как универсальному арбитру.

— Потому что Земля изначально не искала выгоды в этом союзе, и в целом создала его, - добавил Михаил.

— Да, что-то в этом духе. Возможно, найди они эту штуку на другой планете, то все досталось бы кому-то одному из них, и он щедро поделился бы с другими. Но вышло так, - Луис махнул рукой, будто пробивал прямой в корпус, и голограмма опять изменилась, - что эти развалины храма Древних нашли именно на третьей планете. Не просто на третьей планете, а еще и на стыке стихий, что называется, тут тебе и озеро, и горы, и земли.

— Храм Древних? - насторожился Лошадкин.

Опять какие-то опасные секреты? И кто-то пытался поссорить три цивилизации, жившие мирно? Все это дурно пахло, прямо-таки воняло Сильными.

— Это так говорится, - отмахнулся Луис. - Как ни найдут что-то старое, так сразу записывают в храм Древних и пытаются извлечь чего-нибудь, ну вроде волшебной палочки, чтобы махнул и сразу все исполнилось.

— Не понимая, как это работает, - кивнул Лошадкин. - Плевать на опасности, лишь бы выполняло желания.

Они переглянулись, ощутив ниточку взаимопонимания.

— Из-за этого спор? Не могут решить, кому загадывать первым? При том, что еще даже не проникли внутрь?

— Именно то, что они не смогли проникнуть внутрь, указывает на возможные "богатства", - Луис изобразил руками кавычки. - Секреты энергония или еще чего-то мощнее, склад древнего оружия и прочего. Они пока еще не подрались, во имя былой дружбы, но такие вещи, как деньги, могут поссорить кого угодно.

— Понятно. Поэтому обратились к нам, чтобы мы решили за них?

— Обратились к Земле, а те уже послали нас, - поправил его Луис. - Но, по сути, верно.

— И по пути тоже, - прорезался удовлетворенный голос Натаны. - Прилетели.

Глава 8

— Быстро мы, - вырвалось у Лошадкина.

— Наоборот, мы никуда не торопились, - Натана почти мурлыкала, не скрывая удовлетворения.

Следовало выкроить время и расспросить ее вживую, раз уж на Земле не довелось погрузиться в глубины мира цифистов.

— В общем, прибыли вовремя, как и полагается, - резюмировал Луис.

Они вышли из корабля, оказавшись на берегу прелестного горного озера. Живописные деревья вокруг, река и мини-водопад, заснеженные вершины чуть поодаль и пронзительно свежий ветер. Кислорода чуть больше, чем на Земле, сила тяжести чуть меньше, но, в общем и целом, можно было обойтись без скафандра.

— Озеро появилось тут недавно, - подсказала манопа. - Оползень перекрыл русло, а заодно обнажил скрытые в глубине скалы строения.

Которые не засекались обычными сканерами, так как никто их и не искал толком. Не тратил энергию на поиски камня в камне, когда вокруг хватало других дел и задач.

— А смотрится хорошо, словно всю жизнь тут существовало, - одобрил Лошадкин.

Помимо красот природы имелись тут и живые, конечно же. Турканы засели на скалах напротив этого самого "храма" - смотрелся он величественно, несмотря на все случившееся. В озере и реке плескались азаланги, и видно было, что река омывает самое подножие храма. Причем не просто подножие, лестницу и перила, словно неведомые строители купались и выходили туда, аргумент в пользу азалангов.

Нурлы - гуманоиды - возвели несколько временных домов - у озера и внутри склонов, и сейчас оттуда к кораблю Луиса двигалась делегация. Метровые коротышки с коричневой кожей, в сандалиях, не скрывавших волосатых ног и эти дома-норы внутри склонов, все это смутно напоминало Лошадкину хоббитов.

Турканы слетели со скал, азаланги вылезли из озера, и стало видно, что они амфибии, причем использующие достижения цивилизации. Нечто вроде летающих аквариумов с невысокими бортиками, в каждом из которых располагалось по азалангу.

Вживую они смотрелись лучше и грациознее, чем в голограммах.

— Мы приветствуем союзников с Земли! - первыми проклекотали турканы.

Нурлы спешили со всех мелких ног, но чуть опоздали, а уж азаланги тем более. Плохо дело, подумал Михаил, если они тут разжигают вражду даже в таких мелочах, то какая еще дружба? Наверное, просто кусок оказался не по зубам, вот и вызвали вынужденно Землю, втайне надеясь, что те отдадут лакомство именно им.

— Земля приветствует союзников, - ответил общепринятыми словами Луис.

Турканы прищелкнули клювами, один обернулся посмотреть на подбегающих нурлов, которые возмущенно размахивали короткими ручками. Лошадкин не мог отделаться от впечатления, что они должны потрясать копьями и сейчас затеют танец возле костра.

— Земля приветствует союзников, - повторил им и азалангам Луис.

Спокойный, невозмутимый, вот еще один хороший урок, подумал Лошадкин, наблюдая за ним. Ничем никого не выделил, словно и не заметил этого детского соперничества. Но внутри, конечно, заметил, и Михаил вдруг ощутил легкий азарт предвкушения - как Луис все это объяснит, какие способы решения предложит? Если смотреть на все это, как на репетицию дипломатии освобождения, то вообще выходило отлично!

Алатея и Питер стояли за их спинами, наблюдали, не вмешиваясь.

— Не будем терять время зря, - величественно объявил А Хонг. - Мой помощник и ученик Михаил Лошадкин выслушает вас, доводы, претензии и обоснование, все, что вы сочтете необходимым сообщить ему и он передаст мне. Я и команда корабля пока обследуем предмет спора и местность вокруг, соберем нужную информацию.

Поработает передастом, усмехнулся мысленно Лошадкин, ощущая нацеленные на него взгляды. В то же время, Луис был прав, кому и поручать такое, как не новичку, заодно практика и проверка самого новичка делом, не только экзаменами.

— Нужна ли вам помощь? - быстро спросил один из нурлов.

— Любая информация о строении, которой вы сочтете нужным поделиться, будет учтена, - ответил Луис.

Лошадкин вдруг отчетливо понял, что представители всех трех цивилизаций пытались проникнуть внутрь здания, по земле, воздуху и суше, и все потерпели неудачу. Мешали друг другу и пытались пролезть у соседей, но тоже не справились. Сумей они добраться до секретов сами, то, возможно, и не извещали бы Землю, разве что постфактум, не справившись с чем-то внутри "храма".

Слово будило неприятные ассоциации, видел он уже один такой храм!

— Только информация? - прищелкнул клювом туркан и растопырил крылья.

Лошадкин вдруг заметил, что клюв его покрыт чем-то вроде резьбы.

— Имея дело с подобными древними вещами, никогда не следует спешить, - наставительно отозвался Луис, обводя всех взглядом. - Мой помощник Михаил знает это лучше всех, из личного опыта.

Лошадкин метнул острый взгляд, но тут же умерил пыл. Сильные и так знали, да и слова о личном опыте не означали, что надо рассказывать все подряд без утайки. Одновременно с этим Луис переключил внимание собравшихся на Михаила и сбросил ему задачу разговоров. Сам А Хонг незаметно отступил к кораблю, который тут же взмыл в воздух.

Алатея и Питер, впрочем, остались стоять неподалеку, для подстраховки.

Было в этом что-то такое, словно Лошадкин опять вернулся во времена "посланца богов". Напоминания о "женах" из числа русалок и птиц точно присутствовали, как и ощущение величия и мощи стоящей за его спиной Земли. Словно белый золотоискатель из рассказов Джека Лондона явился к дикарям - индейцам, один против сотни, но с полным осознанием душевного превосходства над ними.

Цивилизации союза как ожмики, а он в роли рейтового.

— Внешнее влияние на мой разум? - поинтересовался он у манопы.

— Нет.

— Странно, значит, просто обстановка влияет.

А то и шаблоны из прошлой жизни, да. Юбочки из травы, копья, дикарские пляски у костра, женщина ростом метр с кепкой, Дюймовочка по сравнению с ним, могучим белым великаном.

— Земля приветствует союзников, - спокойно изрек Лошадкин, делая шаг к собравшимся.

О, он мог бы многое им сказать, и про личный опыт, и что вместе они сильнее, пусть и слабы, так что стоит ценить дружбу сейчас и не менять ее на тень призрачного могущества потом. Мог бы, но не стал, так как видел, что они уже распалены соперничеством и не услышат его. Возможно, именно в этом и заключалось искусство дипломата, чтобы услышали и поняли?

— Не стоит перекрикивать друг друга, как жадные чайки на морском берегу, - продолжил Лошадкин. - Давайте, по одному представителю и вчетвером побеседуем спокойно, где-нибудь на нейтральной территории?

Нейтральная территория нашлась, неподалеку от храма и тоже на берегу озера. Туркан, Урк Клац, уселся на насесте, распушил перья, словно хотел превратиться в шар. Нурл, Аганд Снерх, сидел напротив Михаила, подогнув ноги под себя и держа руки на бедрах, от чего выглядел еще меньше своего размера. Азаланг, просвистевший что-то непроизносимое, попросил называть его Лангом, высунул хвост и голову из воды.

— Наши разведчики первым обнаружили неладное, - просвистел Ланг, словно на птичьем.

— Обнаружили падение уровня воды дальше по течению, - добавил Аганд, глядя перед собой.

— Наши разведчики первыми увидели, что случилось, - прощелкал Клац.

— Подтвердив то, что и так заметили со спутников, - опять, словно невзначай, добавил Аганд.

— Видеть и присутствовать не одно и то же!

— Да, видеть издалека — это совсем иное, - со скрытым ехидством согласился Аганд.

Лошадкин слушал эти подначки, сопровождавшие рассказ, и стало ясно, в чем проблема. Представители всех трех цивилизаций заметили неладное, увидели издалека бедствие и организовали совместную экспедицию. Представители всех трех цивилизаций одновременно прибыли и одновременно же попробовали войти в здания, ранее скрывавшиеся под скалами.

Величественные, внушающие здания, стены которых лишь казались камнем, то ли особый материал, то ли функция мимикрии. Сколько тысяч и миллионов лет они тут простояли, что вокруг успели нарасти горы? Хотя у спорщиков было на этот счет иное мнение, мол, пару десятков тысяч лет назад здесь уже существовала могучая цивилизация.

Могучая и разошедшаяся в разные стороны, но затем сгинувшая по какой-то причине. Одичавшие их представители стали прародителями каждой из трех цивилизаций, поэтому мол, их солнечные системы и находятся рядом, на равном расстоянии от этого Упримонда.

Лошадкин мысленно присвистнул, стало ясно, чего эта троица так подпрыгивала. Кто старше других, кто главнее и важнее, кого больше любила давно погибшая мама, в таком вот духе. То, что им не удалось войти в храм, подтверждало - какие-то древние защиты действовали до сих пор, намекая на иной источник питания, не энергоний.

Тоже повод подпрыгивать на месте, не так ли?

— Птицы были первыми!

— Нет, рыбы! - Ланг повернулся в сторону Лошадкина.

— Неважно, кто был первым, - проскрипел Аганд, - главное, кто успел развиться дальше!

И тоже посмотрел на Лошадкина. Все они то и дело кидали взгляды в его сторону, словно ждали вердикта старшего брата. Страшно представить, что вышло бы, говори они все вместе - точно подрались бы еще раз. Но хотя бы понятно, раз уж речь зашла о происхождении, сколько из-за этого крови пролилось на Земле?

Стоп, одернул сам себя Лошадкин, это лишь их предположение.

Не лишенное оснований, конечно, но предположение. Защита от входа, завеса от сканирования, возможно, здание активировалось в момент оползня? Нет, не стоит гадать, снова одернул себя Михаил. Если что удастся найти, то Луис выяснит, а не выяснит, так пригласит ученых и всякие там специальные корабли.

— Если ты прилетишь и увидишь, что планета занята, то важно, кто был первым! - прощелкал Урк.

— Да, первенство очень важно! - поддержал его Ланг.

Но они так и не смогли установить его между собой, потому что во имя дружбы и сотрудничества послали сюда совместную экспедицию. Что это, злая насмешка? Или просто случайность, которая резко все осложняла?

— Я выслушал вас, - заявил Лошадкин, прерывая споры и подколки, - и получил записи, касающиеся тех событий. Теперь их надо изучить отдельно, а мне предстоит написать доклад о ваших рассказах.

— Постойте, но это же совершенно ясно, что кто был первым...

— ... кто увидел первым...

— Нет, кто прибыл первым!

Они загалдели, теряя всякое достоинство и Лошадкин вдруг осознал, что даже понимает их. Они считали это своим внутренним, родственным делом и спорили, не обращая внимания на "чужака".

— Тихо! - повысил он голос, поднимаясь. - Если вам так хочется терять лицо и решить дело силой, то может устроите дуэль на троих? Кто выживет - того и приз?

— Но мы не можем..., - начал Клац.

— Вот именно! Не можете! - загремел голос Михаила. - И не слушаете тех, кого пригласили решать вашу проблему! Кто так себя ведет, руководители или дети?

Желающие получить одобрения родителя, в лице землян, вот в таком варианте все сходилось.

— Земля уважает ваши права и свободы, дала вам шанс реализовать себя, но, возможно, зря, если вы сами не уважаете друг друга! Готовы порушить дружбу и убить ради этого!

Он указал рукой на строения, высившиеся посреди склонов, словно минареты или лес башен. На лицах троицы собеседников Михаил явственно читал, что да, они готовы. Ради мощи и возможностей, ради того, чтобы самим стать, как Земля и уже самим собирать слабых под свою руку. Что это, галактический инстинкт давить тех, кто ниже, подлизывать тем, кто выше?

И почему этот инстинкт сбоил с Землей, ведь она была сильнее их всех? Вежливое поведение?

— Но в чем-то вы правы, - добавил он притихшей троице. - Мало увидеть издалека, для того чтобы застолбить права, надо вбить этот самый столб. В центре строения, нет!

Он вскинул руку.

— Никаких споров по поводу того, что считать центром!

Лошадкин хотел добавить, мол их задача войти внутрь, но удержался. Еще побегут сдуру толпой, включится очередная защита, пожалуй, туда следовало отправить исследовательских роботов, танки да тяжелых штурмовиков в броне, что-то, способное выдержать пару ударов врага.

Ложный шаг, одернул он себя. Пошлешь враждебное, врагом и сочтут. Нейтрального робота отправить.

— Теперь продолжайте рассказ, но воздержитесь от выпадов в адрес друг друга.

Обмен взглядами, враждебными, словно обещаниями отомстить потом, но все же подчинились. Лошадкин слушал и не мог отделаться от ощущения, что заработал "черную отметку" в дело, поступил ну совсем не дипломатично.

В то же время, дело пошло на лад, что не могло не радовать.

— Молодец, - одобрил Луис, выслушав краткий пересказ и посмотрев запись. - Пусть лучше тебя дружно побаиваются и ненавидят, чем в драку друг с другом лезут. Взятки предлагали? Женщин?

— Вроде того, - почесал в затылке Лошадкин.

Аганд намекал, что им, гуманоидам, надо бы держаться друг друга, а уж сам Лошадкин мол, такой красавец по их меркам, ну такой красавец, что у всех женщин просто оргазм случится от одного его вида. Урк Клац упирал на то, что свобода - она в полете, и ведь Земля за свободу, ведь так? Мол, вместе они могли бы летать и помогать всем, кому нужна помощь. Лошадкин не удержался и задвинул в ответ про ДОРН.

Ланг, неведомо откуда узнал о прошлом Михаила и намекал, что у кого была жена - русалка, тот ценит прелести воды и тишины, и вообще, дипломату надо быть, как вода, гибким, текучим, чтобы лучше держаться курса Земли.

— А ты молодец, - повторил Луис, - думал, все, задавят тебя сейчас и начнут давить со всех сторон.

— А смысл? - пожал плечами Лошадкин.

— Чтобы ты передал их позицию в выгодном свете мне, конечно.

— Но это же все равно дележка шкуры неубитого бач... зверя!

Ох, Нессайя тут развернулся бы, пришла неожиданная мысль. Всех бы ободрал, как липку и свалил в закат.

— А ты думал, что на курорт попал? - захохотал Луис. - Давай, действуй, у тебя прямо прирожденный талант!

Глава 9

Дома нурлов выглядели как мелкие круглые грибочки, украшенные сверху вишенками. Охранные знаки на домах, похоже еще одна традиция. Одежда - современная и удобная, копий и подпиленных зубов не наблюдалось. Доброжелательные коричневые лица, черные глаза у всех, и Лошадкин некстати вспомнил, что у большинства жителей земли вроде были карие глаза. Выпуклости в нужных местах у женщин, но все равно его не покидало ощущение, что он попал в поселение то ли карликов, то ли хоббитов.

Оружие - у каждого, без разделения по половому признаку. Шесть пальцев на руках и ногах, и эти самые шестые пальцы были подкрашены в ярко-красный цвет, символ того, что они тут в экспедиции и представляют Нурл, как подсказала манопа. Официальное удостоверение, на традиционный манер, так сказать.

— Добро пожаловать, - прозвучало слегка писклявым голоском.

Лошадкин слегка дернул глазом, так как ему вынесли... каравай. Сканирование показало, что он лишь притворяется хлебом, на самом деле это фруктовый пирог, а "солонка" сверху - с традиционными специями нурлов, нечто вроде смеси слабенького перца и зерен кунжута.

— Так у вас положено приветствовать гостей? - спросил Аганд с легким беспокойством.

Вот девица, вынесшая каравай, была одета в нечто традиционное, да, то есть демонстрировала три четверти тела. Увлекайся Лошадкин мелкими женщинами, сейчас бы уже на слюну изошел, и "съел" бы ее вместе с пирогом, и он рассмеялся мысленно, представив, как нурлы перепутали традиции, и эта прелестная нурла выскакивала бы в обнаженном виде из фруктового торта.

— Не везде, но такое было, да, - кивнул Лошадкин, отщипывая кусок пирога. - Трудные были времена, и считалось, что, разделив угощение, гость подтверждал отсутствие злых замыслов в отношении хозяев.

А то и вовсе становился им родственником, но тут Михаил не стал бы утверждать ничего всерьез. В любом случае, смысл потом выхолостился, осталась лишь форма. Аганд все равно просиял, преисполнился важности и пригласил Лошадкина в один из круглых домов - грибков, явно построенный с расчетом на "великанов" - землян. Тоже проформа, по нынешним временам, когда можно было подслушивать прямо из космоса, но... традиции и психология, да.

Поэтому он спокойно вошел внутрь, сел за столик и принял напиток, вроде холодного чая из фруктов, улыбнулся подавальщице. Не то, чтобы его соблазняли женщинами, но... все же соблазняли, только издалека, проверяли реакцию, а ну как поддастся? Все это было понятно и предсказуемо, но в то же время, слегка печально, ведь нурлы уже давно входили в союз систем, неужели... да, вдруг понял Лошадкин.

То, что изменилась Земля, не означало, что изменились те, кого звали в союз.

— Это хорошо, - улыбнулся Аганд, тоже отпив фруктового чая. - Я и не сомневался, что вы не держите злого умысла, Михаил, но традиции надо чтить. Разумеется, мы уже не пляшем танцы дождя, и не наносим на лица три полоски, пытаясь призвать богов удачи, но... это все наше прошлое. Если мы забудем его, то кем станем? Бродягами без дома и племени, не так ли?

— Трудно сказать, - серьезно ответил Лошадкин, - как-то не пробовал забывать прошлое.

Забудешь тут, когда оно само то и дело лезет под нос! Бродяги без дома? Пираты? В целом, Михаил смутно улавливал, о чем толкует Аганд, оторваться от дома, оборвать корни, так сказать, и странствовать в космосе, без привязок к месту. Лучше? Хуже? Кто знает?

И тут Лошадкин вдруг понял, кто.

— Был у меня друг, - небрежно заметил он, покачивая чашку в руках. - Триварец.

— Был? - резковато спросил Аганд, подаваясь вперед.

— И сейчас есть, - кивнул Лошадкин, - просто не виделись уже давно.

— Друг - триварец, - откинулся на подушках Аганд.

Пара миниатюрных нурл подоткнула подушки Лошадкину, касаясь его, словно невзначай, и хихикая. Старая, как мир, уловка, но работает же, подумал он беззлобно.

— Галактика полна чудес, - согласился Лошадкин.

— Но, чтобы летать в космос, надо не забывать, где твой дом и свою историю, - подхватил Аганд, возвращаясь к прежней теме. — Это очень важно для нас, Михаил!

— Почему? - прямо спросил Лошадкин.

Он мог проконсультироваться с манопой, но дело тут было не в знаниях, конечно, а в отношении нурлов.

— Потому что, возможно, здесь наша настоящая прародина, - ответил Аганд. - Раскопки и изыскания на материнской планете, в них очень редко попадаются кости наших предков, скажем так, а затем вдруг происходит взрывообразный скачок. Следы, сохранившиеся орудия труда, скелеты, наскальные рисунки, полные существ, спускающихся с небес и входящих в пещеры!

— Это серьезно, - согласился Михаил.

— Да, это наша история, о которой мы многого не знаем! Земляне помогли нам, дали энергоний и многое другое, мы усиленно изучаем и копаем, но здесь, вот этот храм, возможно, именно это недостающее звено нашей истории!

— Возможно, - покладисто согласился Лошадкин.

Еще один урок от Луиса, не спеши возражать и тратить силы. Влейся в беседу, подхвати и разверни в нужную тебе сторону. Но при этом Лошадкин не собирался гнуться, как тростник на ветру, что, зря он правил и командовал? Ломать через колено эту троицу союзников, конечно, не стоило, да и не вышло бы, но вот слегка утихомирить личными переговорами, заодно добывая нужную информацию - вполне.

— Именно поэтому храм Древних должен достаться нам! Он уцелел за все эти десятки тысяч лет и там наверняка скрывается наша история!

А также различные источники энергии, знаний и прочего, подумал Лошадкин, допивая чай и улыбаясь симпатичной нурле, тут же принявшейся подливать еще. Его не пытались отравить, но вот воздействовать через традиционную медицину - да.

— Почему вы так считаете? - спросил Лошадкин.

Скрываться там могло, что угодно, если вообще скрывалось. Прочные стены, да, но кто сказал, что содержимое не обратилось в прах за эти тысячелетия? Ставить все на такие зыбкие шансы... неразумно. Но из древнего храма словно вылетел вирус жадности и нурлы, турканы и азаланги словно потеряли головы, крылья и хвосты.

— Потому что они погибли, здесь, в Упримонде, - серьезно пояснил Аганд.

А еще их малый рост искажал восприятие, словно Лошадкин общался с малышами. С тем же Харжащем или Цакой такого ощущения не возникало - птица и крот, не люди - а вот нурлы, гм.

— Они могли предвидеть катастрофу и ускорить колонизацию соседних систем, именно из-за этого, и поэтому наши условные предки там одичали, им уже никто не помогал.

— То есть с таким же успехом они могут оказаться предками турканов и азалангов?

Аганд поморщился, но тут же снова расплылся в улыбке.

— Они приспосабливались к тому, что было под рукой, но рыбы и птицы - не млекопитающие.

— Хм, обосновывать свое превосходство на том, кем были предки? - усомнился вслух Лошадкин.

На языке его вертелся коварный вопрос - если эти древние построили неразрушимое здание, то, чего сгинули сами, вместо того чтобы спрятаться в нем? Впрочем, Лошадкин даже знал примерный ответ, мол, они построили склад и спрятали там вещи, чтобы потомки, вернувшиеся из соседних систем, смогли ими воспользоваться, и узнать свою историю, и так далее.

— Боюсь, что это не соответствует целям и желаниям Земли, - заявил он. - Свобода, равенство и братство, был такой девиз в нашей истории, и он остался, только уже в новом, космическом смысле.

— Возможно, я погорячился немного, - чуть сдал назад Аганд, старательно скрывая тревогу.

— Такое бывает, - согласился Лошадкин. - Все мы, как говорится, люди, подвержены эмоциям и прочему. Спасибо за гостеприимство, было очень вкусно и приятно глазу.

Аганд еще пытался задержать его, выяснить шансы, поговорить о традициях, но Михаил ловко выскользнул, даже надавил слегка в ответ, мол, ждите и подчиняйтесь. Как тогда, с союзом пяти рас, просто на новом уровне сложности, билась в его голове мысль, ведь здесь никто не принимал его и остальных землян за посланца богов.

— Если я твой телохранитель, то мне нужно входить вместе с тобой, - сердито заявила Алатея.

— А что, кто-то мешал? - удивился Лошадкин.

— Боялась пробить им крышу, - смутилась Алатея, - да и снаружи видела все, в общем-то. Питер подсказал пару штучек, не решила пока еще, ставить или нет, может обойтись внешними приспособлениями.

— Ты телохранитель, тебе виднее, - снова впал в покладистость Лошадкин.

Они взмыли в воздух, оказавшись между "храмом" и жилищами турканов.

— А здесь ты ничего не видишь? - уточнил он, указывая на шпили и башни.

— Нет, они... словно смотришь на черную стену? - пожала плечами Алатея.

Поглощение, подумал Лошадкин. Поглощение всего и подпитка себя? Да, тогда это превосходило энергоний, хотя может и уступало Ушедшим. Вот не было ощущения, что это Ушедшие и все тут!

— Сканирование системами корабля и живых тоже ничего не дало, - добавил Лошадкин.

Луис отнесся к этому беспечно и послал запрос на научный корабль, как и предполагал ранее Михаил. В то же время, такая "загадка" только сильнее взволновала троицу спорщиков.

Жилища турканов выглядели, по сути, современными гнездами и норами в скалах. Комфортабельными, с подогревом, защитой от непогоды, но гнездами, и Лошадкин невольно задумался о Земле. Там тоже возводили дома, но насколько те действительно требовались?

— Приветствую! - прощелкал Урк Клац. - Видел, вы посетили нурлов?

— Они почему-то очень обиделись, что вы первыми приветствовали нас после прилета, поэтому я немного уравновесил встречи, - спокойно ответил Лошадкин.

— Что же, это справедливо, - признал Клац. - Равновесие очень важно!

— Вот именно, а вы словно раскачиваете гнездо, - перешел в атаку Лошадкин. - Вам не кажется это странным?

Пусть внешнее воздействие и не зафиксировали, ну и что? Сканирование храма тоже ведь ничего не показало, а он был.

— Нам казалось, что наши права неоспоримы, - неохотно признал Урк.

Алатея за спиной Лошадкина изучала скалу и гнезда. Турканы летали вокруг, ныряли в пещеры и гнезда, снова вылетали, что-то делали, собирали, щелкали и спорили. Да ведь они тут крепость строят, вдруг дошло до Лошадкина. Крепость или какую-то пушку, чтобы ударить по храму?

— Ведь мы первыми увидели эти величественные колонны из нашего прошлого.

— Увидеть не значит владеть, не так ли?

— Мы не стали драться и применять силу, храня прошлую дружбу, но теперь она дала трещину!

Клац вдруг с силой долбанул клювом по скале, полетела каменная крошка.

— И все почему?! Потому что их обуяла жадность! - взмах крыла и указание на нурлов и азалангов, плещущихся в озере. - Они не верили в дружбу и думали, что мы их обманем! Это оскорбление!

— А на самом деле? - поинтересовался Лошадкин.

Клац посмотрел недоверчиво, подпрыгнул смешно на месте, расправляя крылья. Дети, подумал Лошадкин, сущие дети, как размерами, так и поведением. Пока все было одинаково, дружили, с оглядкой на старшего брата в лице землян, но едва попался огромный торт, как тут же все, "забирай свои игрушки и не писай в мой горшок".

— И на самом деле это оскорбление! - еще каменная крошка ударила в стороны.

— Нет, - примирительно вскинул руку Лошадкин, ощущая, что еще немного и его скинут со скалы. - На самом деле вы собирались поделиться с ними, так?

— Да! Только выяснили бы, что там насчет нашей истории и поделились бы!

— Вашей истории?

— Конечно! Эти колонны! Они описаны у нас! С небес валились огненные камни, бури рвали и метали, уничтожали гнезда, и наши предки строили такие колонны, прятали в них гнезда от стихии и тем спаслись! Это же стало отправной точкой интереса к космосу, взлететь туда, остановить метеоритные дожди! Конечно, мы не раскрыли секрета энергония, но все же сами вышли в космос и успешно осваивали соседние планеты, когда прилетели вы, люди!

Прозвучало это так, словно Клац обвинял. Он размахивал крыльями, бил клювом, злился и говорил откровенно, Лошадкин слушал, кивал и размышлял. Турканы, похоже, всерьез обиделись - хотели поступить честно, а им ударили в спину! - и эти разговоры об истории, хм. Скорее всего, они не просто обустраивали тут укрепленное гнездо, но еще и совершали ночные вылазки, пытаясь проникнуть в храм.

Никакого доверия друг к другу, попытки поделить тортик на три части, все рухнуло в одночасье.

— Понимаю, вам ближе нурлы! - вскричал Клац.

— Ошибаетесь, - серьезно ответил Лошадкин. - Свобода, равенство и братство, вот девиз новой Земли. Только начни мерять окружающих по форме их тел или происхождению и все рухнет, откатится к галактическому стандарту.

— Стандарту? - не понял Урц.

Турканы вокруг придвинулись ближе. Ну, хотя бы взятки птицами и яйцами не пытались давать, уже хорошо, мысленно рассмеялся Лошадкин. В то же время, Клац почти открыто намекал, что турканам и землянам по пути, и было бы неплохо свободно лететь вместе вдаль, бросив тех, кто не ценит дружбы!

— Сильные во главе, остальные подчиняются им, ради крошек со стола. Платят за защиту, развитие почти остановлено, используют то, что создали Сильные - устаревшие для них модели. Те, кто не входит в эти пирамиды, вообще можно сказать, живут на улице, ютятся за оградкой и роются в мусорных баках в поисках объедков.

Клац может и не знал земных метафор, но смысл явно уловил.

— Я не говорю, что Земля и союз систем - воплощенный рай, но другое еще хуже, видел своими глазами. Благодарю за гостеприимство и честность, и теперь покину вас, мне предстоит подводный визит.

— Не стоит благодарить за честность, - вдруг серьезно заявил Клац, - так и должно быть. Мы!

Он вскинул крыло и Лошадкин кивнул.

— Да, этого огромного неба хватит на всех, нет смысла ссориться и воевать.

Ах, если бы так оно и было, подумал он с сожалением, отправляясь к азалангам. Если бы.

Глава 10

— Как-то странно одновременно их обуяла страсть к истории, - заметил Луис, сравнивая доклады.

— Как и желание решать вопросы силой, - добавил Лошадкин.

От визита к азалангам у него осталось странное ощущение, словно окунулся не в воду, а непонятно что. Подводные жители и не скрывали, что подбираются под водой к храму Древних и даже простодушно заявили, мол шлюзы откроются перед ними и это будет главным доказательством их первородства.

— Но, наверное, это было неизбежно, - продолжил Михаил.

— Думаешь? - недоверчиво спросил Луис.

— Уверен. Земля не раздает им бесплатно горы энергония и океаны знаний, так?

— Иначе они захлебнутся в них, перестанут развиваться и станут ожмиками.

— Помощь в развитии все равно означает, что надо самим рвать жилы и совершенствоваться. А тут такая огромная халява вылезла из-под земли, только протяни руку или крыло, - пояснил Лошадкин. - Кто устоял бы? Мы, возможно, но не они, еще не получившие от галактики как следует по морде.

— Вот это я считаю, огромная ошибка, - вдруг серьезно заявил Луис. - Песочница, которую мы возвели для них и оберегаем. Ну да, в нее забегают погадить кошки, нападают бродячие собаки, то есть Ысынгуны, но в остальном песочница, и это зря, зря.

— Оберегаем мелких детишек, - прибег Лошадкин к придуманной им аналогии. - Чтобы не покусали.

— Зато протрезвели бы и глаза открылись! - воскликнул Луис, потрясая жилистой рукой. - Как у нас открылись на пороге гибели!

— Расскажи это триварцам! - помрачнел Лошадкин.

— Это... не то, - выдал А Хонг.

— Зато у них открылись глаза, и они ненавидят людей!

— Это не то, - повторил Луис. - Не гибель всей цивилизации, просто пару раз получить под дых и по лицу, до кровавых соплей, оказаться на пороге гибели, но не погибнуть.

Алатея шевельнулась, громыхнув костяными пластинами, как это называл про себя Лошадкин.

— Ладно, это лишь мое личное мнение, - добавил Луис, - не надо бить меня до кровавых соплей.

Лошадкин невольно рассмеялся коротко, напряжение спало.

— Я посмотрел их выступления и обращения, поговорил отдельно еще с представителями всех трех цивилизаций, - продолжил Луис.

Лошадкин не стал делать оскорбленного лица.

— Ясно, что корень всех зол в этом древнем строении, которое вдруг решило явить себя миру. Даже если мы вызовем сюда взвод пехоты и принудим всех разойтись, проблема не будет решена, лишь купирована на короткое время.

— Их словно... манит туда, - вдруг осознал Лошадкин. - Может и правда там маяк их предков?

— Всех трех? - усомнился Луис, затем задумался. - Питер, сможешь попасть внутрь?

— Нет, - коротко ответил Монахов.

Взгляд на Алатею, та пожала плечами, мол, надо пробовать.

— Как вариант, мы можем вырезать часть планеты и транспортировать храм прочь, - продолжил размышлять вслух Луис, - или доставить его куда-то... где можно будет действовать энергичнее. Можно оставить все, как есть, но пригласить сюда десяток миротворцев. Они не дадут детишкам подраться, а те пусть пытаются подкопаться под здание, авось и выйдет что, нащупают методом тыка нужный танец или еще что.

— Это половинчатое решение, - указал Лошадкин.

— Да, - кивнул Луис. - У тебя, как стажера, есть право сообщать о своих идеях.

Намек был более, чем прозрачен, вот только идеи отсутствовали. Здание не отвечало на сигналы (и Лошадкин уже сомневался, есть ли там вообще электроника), словно поглощало и их тоже.

— С чего мы вообще взяли, что это здание, условный храм Древних? - спросил он.

— Нурлы, турканы и азаланги заявили об этом.

— Они могли ошибаться.

— Могли. Чтобы доказать их ошибку, нам надо взломать это нечто, и показать, что там ничего нет. Что поглощение излучения сканеров лишь аномалия, почему-то принявшая форму их зданий - колонн. Ну и попутно просто взломать как-то, не порушив все вокруг, ведь ручное оружие оказалось бессильно, - добавил Луис, глядя на Лошадкина. - И не оказаться под градом воплей о святотатстве.

— Если там только камень, то и воплей не будет, - возразил Лошадкин, - но ставить на такой призрачный шанс нельзя.

— Именно.

— Но при этом... хм, ладно, тут нечто древнее, согласен, погорячился, - ответил Лошадкин.

Варианты, крутившиеся в голове, сводились к прошлому опыту "приказать и заставить". Как убедить тех, кто не хотел убеждаться, не имея на руках доказательств? Взорвать храм, сделав вид, что он сам? Это ничем не отличалось от вариантов Луиса - выкопать и увезти.

— Тогда надо вызывать подкрепления.

— Уже отправил запрос, - кивнул Хонг.

Кажется, он наслаждался ситуацией и попытками Михаила найти выход.

— Нам известен возраст скал вокруг? - задумался Лошадкин.

— Можно установить при желании, но это ничего не даст.

Мимо прошлепала почти обнаженная Натана Гайлорис. Из одежды на ней была странная шапка, будто времен первой половины двадцатого века. Лампы, огромные транзисторы, какие-то линзы, пучки проводов, пробегающие искры.

Луис и глазом не повел, Лошадкин тоже решил не заострять внимания, просто полюбовался на ягодицы.

— Потому что мы не знаем возраста самого строения, - продолжал Луис. - Попытки отколоть что-то нашими средствами провалились, возможно, научники что-то смогут.

— Вообще, речь о другом, - ответил Лошадкин, который вспомнил лже-Чечух. - Возраст скал вокруг и земли, и поискать остатки каких-то ископаемых живых, обычная археология в общем, просканировать все вокруг. Найти, восстановить их вид, сделать имитацию, скафандр из плоти...

Словно та "мясная" штука в храме - терраформере, и Лошадкин слегка поежился от сходства.

— И с ним прийти к колоннам.

— Не факт, что они откроются, - указал Луис.

— Тогда мы будем знать, что внутри нет электроники.

— Почему?

— Потому что внешнее сходство предполагает опознание и подачу сигналов.

Как в том корабле Аргунатов, опять обратился мысленно Лошадкин к прошлому опыту.

— Или в здании нет электроники в нашем понимании.

— Так можно что угодно опровергнуть.

— Именно! - воскликнул Луис. - Именно! Любят мне подкидывать подобные задачки, не имеющие простого решения!

— Все равно не понимаю, почему нельзя войти в храм силой, - подала голос Алатея.

— Хотя бы потому, что он может счесть нас врагами, - объяснил Лошадкин. - Да, это будет реакция, но, если это опять что-то из наследия Ушедших? Снесет всю систему, словно и не было. Хотя... постой, постой.

Он нахмурился.

— Ведь храм не открылся ни перед кем? Значит, никто из них не наследник цивилизации?

— Или ее строили не их предки, или там нет электроники, - опять вмешался Луис.

Алатея замолчала, но Лошадкин легко додумал за нее. Или это артефакт кого-то, пролетавшего мимо, или просто какой-то древний корабль упал, расплавил скалы и застыл в них, а нурлы и прочие тут не при чем.

— Итак, стажер? - в голосе Хонга прорезалась насмешка. - Ваши предложения?

— У меня нет предложений, - честно ответил Лошадкин. - Точнее говоря, они есть, но все включают в себя применение силы, угрозы, подкуп, обман и так далее.

То есть именно то, что стояло "черными отметками" в деле Луиса. Сам Хонг улыбался так широко, что казалось, губы сейчас сойдутся на затылке.

— Почему?

— Потому что они не слушают доводов разума и не хотят дружить. Хотят взять все себе.

— То есть ты не веришь турканам?

— Верю. Они бы поделились... потом, - подумав, признал Лошадкин.

Разговор еще продолжался некоторое время, но ничего содержательного уже не прозвучало. Бег по кругу, переливание из пустого в порожнее, так как они были ограничены в средствах. Лошадкин невольно все время возвращался мыслями к сектантам и пиратам, и думал "как поступил бы Нессайя?" Обманул бы всех, или изобразил активность, ограбил и улетел, но вот если бы ему позарез требовалось попасть внутрь?

— Мне нужна помощь, - заявил Лошадкин, подключаясь к системе корабля.

Натана ощущалась клубком энергии и страсти, Саид просто внимательным слушателем.

— Возможно ли направить сюда метеорит, так, чтобы он врезался в эти колонны и все выглядело естественно? Но при этом энергия удара превосходила бы доступное нам?

— Возможно, но тогда исчезнут скалы и озеро, все вокруг на десятки километров.

Чем не способ срыть землю под храмом, мрачно усмехнулся Лошадкин. Конечно же, вариант отпадал, остальные цивилизации не дали бы согласия на бомбардировку.

— Пробовали направить туда исследовательского робота? Чтобы ни капли органики?

— А ты мне нравишься, - вдруг заявила Натана. - У тебя есть задатки истинного цифиста! Не хочешь вступить к нам?

— Лучше вы ко мне, - парировал Михаил. - У меня движение освобождения, и вы знаете, сколько ИИ томится в плену там, в галактике?

Волна чувств, неуместных для того, кто поклонялся цифровым разумам, страсть, восхищение, ярость, гнев, боль, что-то еще и Гайлорис отключилась.

— Я стараюсь сдерживать ее порывы, - заметил Саид.

— Но она лишь энергичнее отдается им, - сально оскалился Лошадкин, - со всей энергией молодости.

— У нас все безопасно для здоровья!

— Не сомневаюсь, но люди такие молодцы, что радостно вредят сами себе.

Робот, пилотируемый Натаной, отправился к храму, но ничего не добился. Попутно Саид задействовал системы корабля (как смог, все же дипломатическая тарелка, а не научный транспорт), подключился к местным спутникам и базам трех цивилизаций, запрашивая данные археологических раскопок и изысканий. Также Саид и сам просканировал материк вокруг, выискивая любые намеки на прошлых жителей планеты. По этим данным он реконструировал их гипотетический облик, выходили какие-то метровые мыши с огромными ушами, живо напомнившие Лошадкину Аласкопею.

— Добавь туда еще облик нурлов, турканов и азалангов, - посоветовал Лошадкин.

Саид добавил, но вышла какая-то полная ерунда. Михаил поблагодарил и покинул корабль, прошел мимо Монахова, упражнявшегося с оружием и подумал, что вот он - кандидат на выстрел по храму. Сильновик, привыкший выполнять приказы, как говорится.

— Ожидаются неприятности?

— Нет! - вскинулся Питер.

Мышцы его вздулись под броней, киберсистемы сканировали местность вокруг.

— Но мы должны быть готовы показать всем силу Земли, если потребуется!

Понятно, просто предан делу, а Луис его не осаживает, потому что... ну потому, что сильновик, готовый стрелять, всегда может пригодиться.

— Странно, что они вообще попросили помощи, - вдруг сказала Алатея.

Легкая броня, в дополнение к природной, но вот оружия стало больше.

— Поняли, что сами не сломают?

— Вот именно, - кивнула Алатея. - Теперь они ждут, что вы, люди, откроете им двери, а вы почему-то рассуждаете о дипломатии и боитесь применить силу.

— Потому что мы старше и понимаем, что сила не всегда помогает? - пожал плечами Лошадкин.

— Потому что ее приложили недостаточно? - улыбнулась Алатея.

— Кажется, тебя перевербовали в сильновики!

— Я завидую Питеру, - ответила она. - Так у него все просто и понятно в жизни.

Она замолчала и некоторое время они вышагивали молча, по направлению к колоннам и шпилям. Лошадкин пытался представить, как тут жили эти самые метровые мыши, зачем они возвели все это? Что-то бродило в голове, намекая - разгадка рядом! - но кусочки не сходились. Мысли соскальзывали на дипломатию и силу, приказать, раз уж ждут решения, и объявить планету владениями Земли, например.

— Точно! - хлопнул он себя по лбу, словно пытался прибить комара. — Вот и ответ!

— Я и не сомневалась, что ты решишь эту загадку, - с оттенком гордости в голосе сказала Алатея. - Что именно?

— Сейчас, сейчас, - Лошадкин торопливо набрасывал предложение, готовясь отправить его Луису.

Все же он тут выступал стажером, задача которого - носиться на побегушках, вести неприятные разговоры и подносить начальству предложения, чтобы то выбирало самое вкусное. Попутно Лошадкин еще немного пропагандировал ДОРН, так сказать, разбрасывал семена на будущее, мало ли.

— Не идеально, конечно, но, если правильно подать, дружба и взаимопомощь вернутся, да, тут нужен будет хороший дипломат во главе ученых, - пробормотал Лошадкин и повернулся к Алатее. - Объявляем все вокруг особой научной зоной, зоной пятьдесят один, если хочешь.

— Не хочу, - рассмеялась та. - Там же эти... инопланетяне!

— Молодец, пятерку тебе по истории Земли! - развеселился Лошадкин.

Идея сделать скафандр метровой мыши и прийти сюда, все еще вертелась в голове. Метеорит - ладно, без метеорита, но скажем, взять много энергония, этакую жменю размером с кулак, и разом выпустить всю энергию. Задействовать двигатель "Слова и Дела", например. Чтобы храм просто не сумел поглотить столько энергии разом, так? Так.

— Оружие у тебя с собой? - спросил он Алатею и тут же сам и ответил. - Вижу, с собой.

— Я представляю, что ты - яйцо, из которого вылупится ребенок свободы алурианок, - вдруг откровенно призналась та, наставляя на него рожки, - и охраняю.

— Интересный подход, - одобрил Лошадкин. - Вы и местные стреляли в стены этих колонн и ничего не происходило, хорошо. Попробуем чуть иначе.

Они направились к одному из шпилей, который смутно напоминал Лошадкину вход. Ну, будь он метровой мышью с огромными ушами.

— И что, особая зона решит проблемы?

— Вот, особая зона, живых убираем из нее, оставляем только самых ученых - ученых, из всех трех цивилизаций. Живые с Земли тоже, масса аппаратуры, особые корабли, так как и Земле будет полезно такое. Вот, представь себе, если удастся воспроизвести такой поглощающий материал, это ж какая защита будет! Ничто ее не возьмет!

— Представляю.

— Ученые должны быть не так агрессивны, а тех, кто кричит об истории, оставим за пределами. Общее инфополе, возможность наблюдать за исследованием - и, собственно, само исследование. Никто из них не откажется, просто не сможет отказаться.

— А если заговорят об истории?

— Тогда мы применим кнут, привяжем к нему зачерствевший пряник и будем им избивать всех.

Судя по взгляду Алатеи, шутки она не поняла или не приняла.

— Выкопаем и заберем себе, исследуем в безлюдной системе, нет, вообще за пределами. Привезем к ближайшему скоплению энергония и там проверим, но уже без турканов и прочих. При таком выборе, они согласятся, еще как согласятся. Общее исследование, взаимопомощь, ну в теории можно восстановить их дружбу, да и разочарование будет меньше.

— Какое разочарование?

— Когда окажется, что эта штука не имеет отношения к их истории! - указал Лошадкин на колонну. - Так, вынь батареи, ага, соедини их, так, еще вот здесь и потом надо будет подать команду на высвобождение разом всей энергии, попробуем проломить шлюз, пока никто не видит.

Он оказался совсем рядом с колонной и та вдруг приоткрылась, словно ждала появления именно Лошадкина все эти миллионы лет.

Глава 11

Алатея немедленно закрыла собой Лошадкина, наставила в открывшийся вход какое-то ручное оружие. Как не вовремя, мелькнула у Михаила мысль, только разрядили все оружие, чтобы открыть шлюз... и шлюз открылся. Почему он тогда не открылся нурлам и прочим турканам? Взаимодействие с манопой, как в храме Ушедших?

— Старстен! - вдруг воскликнула Алатея и рванула вперед на полной скорости.

Лошадкин попробовал ее задержать, но куда там, с таким же успехом он мог бы голыми руками тормозить строительный комбайн! В мгновение ока они оба оказались внутри, и дверь за их спинами закрылась, отрезая выход и свет. Манопа переключилась на иные режимы зрения, Алатея пылала, как зарево пожара рядом.

— Какой еще Старстен? - запоздало спросил ее Лошадкин.

— Мне... я слышала его голос, он звал на помощь! Разве ты не слышишь?

Михаил, который слышал в основном только свое дыхание, задержал его и чуть наклонил голову. Вообще, следовало бы стучаться в дверь и расстреливать ее, только большая часть оружия осталась снаружи.

— Михаи-и-и-и-ил! - вдруг ощутил он где-то на грани слышимости.

Голос Хлои, и Лошадкин заледенел, подавил порыв броситься к ней и спасать. Воздействие на чувства? Возможно, но откуда!

— Приди ко мне-е-е-е-е! - сменилась тональность песни, да и голос тоже.

Сирены, мать их, подумал Лошадкин, изо всех сил удерживая себя на месте. Неужели и правда азаланги были первыми и породили всех остальных?

— Отключи слух! - крикнул он Алатее и послал сообщение через связь маноп.

Резко стало легче, но все равно Лошадкин опоздал. Алатея вдруг рванула вперед, куда-то в темноту коридора, уходящего вниз под углом. Пандус, причем какой-то скользкий, Алатея, едва ступив на него, резко потеряла равновесие и ухнула в темноту, оставив Лошадкина одного.

Попытки послать сигнал наружу не удались, похоже, поглощение действовало и изнутри. Колонна внутри была невелика, и Лошадкин вдруг понял, что его загнали в классическую позицию, где что ни сделай, будет хуже. Прыгать за Алатеей - прямо в ловушку, искать здесь - потерять время. Он все же попробовал начать сканирование манопой, но сразу оборвал эту попытку, воздействие на разум пошло по новой, только теперь ему чудился крик Алатеи, умоляющей ее спасти.

— Халтура, - проворчал под нос Лошадкин.

Пояс! Как он мог про него забыть? Этот "храм" воздействовал на разум, стоило только приоткрыться... или это тоже ловушка, понял Лошадкин, делать вид, что защиты работы, а самому продолжать влиять. С такой мощью воздействия, почему он не поработил тех, кто его нашел? Вопросы, опять одни вопросы без ответов.

Лошадкин пожал плечами и ступил на пандус, заскользил, упал на спину и понесся.

Промчался и вылетел в нижнюю часть "храма", попутно пытаясь запоминать и записывать путь с помощью манопы. Пока он не включал внешнее сканирование, голоса в мозг не пробивались, воздействия не шло, но Лошадкин понимал, насколько все это шатко и хрупко. Стоит только начать воздействие на зрение, и он окончательно окажется беспомощен, придется или поддаться, или пробираться вслепую.

Пандус закончился, и он вылетел в нечто вроде стопки мягких матрасов, и увидел, как Алатею утаскивают прочь, только ноги мелькнули. Ловушка, конечно, но Лошадкин смело рванул вперед, как до этого ступал на пандус, посмотреть, куда же его заманивают так активно.

Алатею тащили... метровые мыши с огромными ушами.

Тайфун мыслей взорвался в голове Лошадкина, предположения, гипотезы, догадки, теории, и одновременно с этим он отметил, что в этой части храма горит свет. На стенах резьба завитушками и линиями, словно гипнотизирующая, и размеры коридоров! Лошадкин бежал по трапециевидному коридору, едва не задевая головой потолок, но все же не задевая, и зачем эти мыши сделали себе такие высокие проходы?

— Стойте! - крикнул он.

Алатею потащили быстрее, словно испугались окрика, и Лошадкин увеличил скорость, понимая, что именно этого от него и добиваются. Непонятно, правда зачем, но мгновение спустя он понял - при увеличении скорости повысился гипнотизирующий эффект линий и завитушек. Сознание начало уплывать, и Лошадкин на полной скорости вбежал в ярко освещенный зал, обставленный в каком-то средневековом стиле.

Статуи, тяжеловесная мебель, огромное пространство, в центре которого, на подиуме, находилась кровать, размерами под стать этому залу. Взгляд Лошадкина прикипел к ней, так как там, в прозрачном платье, лежала на боку, подперев голову рукой, такая знакомая ему женщина.

Дионара!

Чуть ранее, он боролся с воздействием Чечух, вспоминая Дионару и теперь роли поменялись. Только тело испытывало возбуждение, не хуже прошлого, словно само шагало вперед, а вот разум вспоминал Чечух, пытаясь противопоставить ее Дионаре. Лошадкин и сам не заметил, как оказался на лестнице, ведущей на возвышение, потом колени его уперлись в кровать и Дионара, такая манящая и желанная, оказалась совсем рядом.

— Ты... мертва, - прохрипел Лошадкин, едва удерживаясь, чтобы не прыгнуть на нее.

— Я искала тебя, Михаил, - произнесла она, проводя рукой по грудям. - Искала, чтобы извиниться за все зло, причиненное тебе. Приди же ко мне!

Она раскрыла объятия и Лошадкин рухнул в них. В последнее мгновение он изменил направление движения и руки его сомкнулись на горле "Дионары", начали душить ее. Хлоя! Хлоя, которую погубила эта предательница, и злость на мгновение отрезвила Лошадкина, помогла ему вспомнить Таню, облик которой тут же сбил накал телесного возбуждения.

— Что же ты не рада?! - прохрипел Михаил, клацая зубами от ярости и злости.

Он давил и душил, но с таким же успехом мог бы сжимать руками стальную балку. Проклятье, вдруг понял, достаточно ей протянуть руку и оторвет все, или скрутит, впрочем, Лошадкин и не рассчитывал на то, что у него будет превосходство в силе, так?

— Я рада, - улыбнулась Дионара, и Лошадкина отбросило.

Он полетел кубарем с лестницы, что-то хрустело и трещало, но физическая боль отрезвила дополнительно.

— Теперь я верю, что ты мог проникнуть в тайны Ушедших! - последовало заявление.

"Дионара" спустилась с кровати, встала у лестницы и фальшивый облик сполз с нее. Дитранка, да, но не Дионара, теперь он видел это ясно. Это объясняло многое, включая превосходство в технологиях и Лошадкин тут же подумал, что весь "храм" - лишь ловушка на него. Правда, зачем бы Сильным так извращаться, когда можно было прилететь и взять свое, по праву силы?

— Мог, но не проник, - прохрипел Лошадкин.

— Почему тогда Ысынгун вступил с тобой в переговоры?!

— Потому что такие же долбоебы, как и вы! - крикнул Михаил.

Крикнул, пытаясь хоть так унять боль в теле и никуда не девшееся желание. Пусть не Дионара, но ему страстно хотелось ее, просто взять и поиметь во все дыры, вбросить семя, размножиться. Разум держался, вспоминая Таню, но вот тело окончательно уступило низменным, плотским инстинктам или как там они правильно назывались.

При этом дитранка явно была усилена биологически и одолеть ее голыми руками не вышло. Остальными голыми частями тоже, ни один секс не покорил бы ее и не заставил изменить сторону. Алатея? Заложница, несомненно, а эти мыши? Впору было заподозрить опять Аупо, которые шутки ради воскресили прежних обитателей, как, возможно, создали в свое время икариданцев.

— Задействуй свои технологии, давай, я откроюсь перед тобой, и ты сама увидишь, что никаких тайн мне не открыли, рылом не вышел!

Дитранка спускалась по лестнице, практически обнаженная, и это причиняло такую сладостную муку, что сознание Лошадкина просто "плыло" от воздействия. Зачем она этого добивалась? Хотела отдаться и подоминировать? Или мучила, добиваясь правдивости ответов?

— Вколи мне сыворотку правды! - предложил Лошадкин.

— Интересная мысль, - мелодично пропела дитранка, - но любая сыворотка ненадежна, а ты уже доказал, что способен сопротивляться воздействию извне.

— А вот Аупо воздействовали на меня сексом, - из последних сил выдал Михаил.

Пусть сядет сверху, взорвать пояс и ранить ее, сбросить воздействие! Одновременно с этим он вдруг понял, что может и не помочь, если она усилена, а может и киборгизирована. Он отстранился, по методике Трорга и Хлои, если их можно было так назвать, оставил телу телесное, а сам воспарил разумом и тут же задался вопросом, а зачем на него вообще пытались воздействовать, не давали сканировать?

— Тебе бы этого очень хотелось, не сомневаюсь, - дитранка остановилась рядом.

Снизу вверх она выглядела еще прекраснее и тело уступило, финишировало.

— Но, как видишь, ты прекрасно обходишься и без меня, - улыбнулась она, и возбуждение вернулось.

— К чему эта пытка? - прохрипел Лошадкин. - Я и так готов рассказать всё!

— Готов не означает, что ты и правда расскажешь обо всем, можешь умолчать, а проверить уже не выйдет.

— Неужели у вас нет детекторов лжи?

Тело Лошадкина попробовало подняться и повалить ее, но дитранка небрежным движением ноги опрокинула его на пол. Где-то на краю зрения и сознания копошились метровые мыши, и одновременно с этим разум Лошадкина работал, напрягал манопу и сканировал все вокруг. Воздействие извне сохранялось, но какая разница, он и так находился под ним, от полного подчинения дитранке его отделяло лишь лицо Тани, да крохи злости из-за Хлои.

Стремительно таявшие крохи, так как перед ним и правда оказалась не Дионара. Но зачем она тогда манила его к себе, притворялась ей? Зачем тащила в постель, если не для телесного воздействия? Манопа сканировала и результаты выглядели странно, словно тут сошлись воедино две системы, как будто кто-то взял современный антигравитационный автомобиль и запряг в него лошадей.

— Есть, - призналась дитранка, - но будет надежнее, если мы извлечем твой имплант.

— Все данные о тех событиях в нем стерты! - выкрикнул Лошадкин.

Дитранка опять придавила его ногой в пах, словно тут снималось садомазо порно, и тело корчилось радостно, спеша запачкать ее ножку. Биологические усиления, и искусственные части, да, вот теперь перед ним, похоже, находился настоящий агент Дитрана, не подделка. Что он мог противопоставить ей в таком положении?

Ничего.

Фоновая часть разума Лошадкина порадовалась за родную Землю и ее службы безопасности, надежно охранявшие его там. Или просто бросавшие ложные следы. Или выдавшие его прибытие сюда, чтобы половить врагов на живца и отвадить.

— Стерты.

— Это же тайна, которая убивает!

— Можно сказать и так, - задумчиво согласилась дитранка. - Тебя эта тайна точно убьет.

Если не выдашь всего, не прозвучало, но подразумевалось.

— Но там остались данные из вашей секретной лаборатории! - отчаянно выкрикнул Лошадкин.

Почему он так плохо подготовился к возвращению в большую галактику? Потому что дурак, ведь его предупреждали! Решил, что один телохранитель спасет, тогда как Сильные, похоже, всерьез взялись за дело. Манопа отчаянно пыталась взломать все вокруг, и Лошадкин уловил сходство, новая, современная часть систем вокруг относилась к Дитрану - что и натолкнуло его на мысль упомянуть секретную лабораторию, где манопа в свое время неплохо потрудилась.

Архаичная же часть напоминала все тот же сдохший корабль Аргунатов.

— Секретной лаборатории, - опять прозвучал повтор, словно эхом.

Дитранка стояла над ним, не могла решить, то ли раздавить его, то ли обоссать, то ли уже тащить в чан "мясника" для извлечения импланта. Взорвать, подумал Лошадкин, погубить манопу и себя, эх, была бы возможность!

— Система Дургар, - продолжал хрипеть Лошадкин, - там у пятой планеты взорвалось хранилище энергония, но это было лишь прикрытие, чтобы уничтожить вашу лабораторию на спутнике Дургара-шесть. Пираты, с моей помощью, похитили ваши разработки биологического оружия, управляемых стай и роёв, подобных Ысынгуну и созданных для противостояния им!

Дитранка убрала ногу, тело Лошадкина прямо разрыдалось от радости и исчезновения боли.

— Ты мог слышать о том взрыве, но не мог знать, что там находилась лаборатория!

— Пираты обставили все, как налет за энергонием, - согласился Лошадкин, - но их целью была лаборатория!

— Кто... кому..., - дитранка впервые за все это время потеряла выдержку.

Ага, подумал с легким злорадством Лошадкин, не такие уж вы и Сильные, раз Нессайя успешно вас наебал, и вы не смогли потом найти следов. Хотя, может и не искали, списали все на взрыв и повреждения после налета, да. Вроде бы флот местных явился бороться с пиратами, хотя, они может тоже не знали о той лаборатории.

— Ты врёшь!

— Эти данные мне не стирали, Земля воспользовалась ими для промышленного шпионажа, помимо прочих добытых мной сведений, - заявил Лошадкин, делая вид, что окончательно изнемог в борьбе и сдался. - Я открою доступ, и ты увидишь все сама!

Слабое место его плана, ведь дитранка легко могла увидеть все и так, достаточно было извлечь манопу. Но она поддалась эмоциям, услышала то, чего не ожидала и, самое главное, оно сходилось с прочими деталями "биографии" Лошадкина, не так ли?

— Открывай! - приказала она. - И даже не думай!

— Не буду, - пообещал Лошадкин, открывая ей доступ.

Он и так лежал перед ней, весь раскрытый, и дал доступ, обрушил на нее воспоминания о тех боях у Дургара, буре эмоций от вида пленной "принцессы" Дионары. Вихрь страсти, яростная любовь, похищенные данные, дитранка опустилась ниже, словно поддавшись порыву, тому самому, из-за которого вообще изначально изображала Дионару.

Лошадкин сделал движение, словно собирался ухватить ее за бедра и притянуть к себе, и дитранка очнулась, поднялась, вдавливая заново ему ногу в пах. Но мгновений ее отвлечения и перегрузки информацией хватило Лошадкину, чтобы довести свой шаткий план до конца.

— Ты же сказал, что не будешь!

— Я обещал не думать, но страсть моя!

Лошадкин начал приподниматься, отдавая команду на подрыв. Перегрузка антигравитационного пояса, выброс энергии ради спасения живого, и ногу дитранки подрубило возникшим защитным силовым полем, а ее саму швырнуло прочь, обратно на кровать на подиуме. Лошадкин вскочил и метнул в нее ставший бесполезным пояс, лишь бы отвлечь, и одновременно с этим сработали взломанные им архаичные системы храма, выметнули колья, светящиеся от энергии.

Подиум, на котором она располагалась, предназначался для жертвоприношений.

— Не так быстро! - гаркнул Лошадкин, в два прыжка оказываясь возле нее.

Даже удар снизу не убил дитранку, лишь ранил тяжело, и Лошадкин успел вовремя, перехватил оружие, какой-то излучатель, выглядевший как плод любви фонарика и дуршлага. Перехватил и тут же попробовал взломать, запуская системы самозащиты. Сдернул бы еще что-нибудь, но не рискнул трогать кольца, дитранка просто переломала бы ему руки, а из остального была только прозрачная ткань, по которой стремительно расползались пятна крови. Лошадкин ударил и вбил дырявую рукоять оружия дитранке в рот вместе с зубами и прыгнул прочь, словно решил вдруг заняться нырянием.

Вспышка за спиной и его швырнуло вперед, прямо в кучу метровых ушастых мышей, мчавшихся к нему.

Глава 12

Лошадкин извернулся на лету, и врезался в толпу мышей, словно в стену, отскочил, но уже погасив падение. Вспышка взрыва, осветившая зал, стихла и наступила тьма, казалось, сейчас мыши набросятся и растерзают. Михаил перекатился прочь, пытаясь увеличить дистанцию, голова и пах раскалывались, тело болело, мозг, перегруженный такой интенсивной работой с манопой и попытками воздействия, стонал и предлагал отключиться. Алатея!

— Ах ты ж, - простонал Лошадкин, заставляя себя подняться.

Мыши - роботы продолжали надвигаться, но как-то медленно, словно вдруг поддались сомнениям. Роботы, производства Дитрана или кого-то из их сателлитов, с обликом под истинных создателей храма. Сам храм откликался, но тоже как-то вяло, похоже, взрыв повредил те системы, которые взламывал Лошадкин.

— Вашу мать, ну надо же было мне сдать все оружие, - пробормотал Лошадкин, отодвигаясь.

Тело стонало и охало, призывало найти дитранку и удовлетворить страсть к ней, кричало, что надо бежать и одновременно с этим жаловалось на боли. Манопа не помогала своими указаниями на повреждения и необходимость исцеления.

Дурак! Дважды, трижды дурак, даже после предупреждений Гопкинса, даже после истории с Чечух все равно вел себя расслабленно, как на курорте. Ну да, чего бояться на отдаленной планете, да еще в сфере интересов Земли? Вот чего, жри, не обляпайся! Дитранка, в последние мгновения жизни, несомненно, отдала приказ своим роботам, но почему те двигались так странно?

Алатею они тащили не в пример быстрее.

— Да и усиления не помешали бы, - сообщил он роботам, - каждый второй вокруг с ними!

Роботы - мыши надвигались в темноте, тянули лапы, но не стреляли, похоже дитранка до последнего пыталась выполнить задание. Схватить, извлечь манопу, что там еще, ну превратить его в послушный овощ, как пыталась Чечух.

Секс и обнаженные женщины.

Можно было бы скривиться, как однообразно они работали, но Лошадкин подозревал, что дело в нем самом. Ему предлагали однообразно, так как он сам подсознательно желал именно такого. В то же время, манопа не фиксировала каких-то наводок или воздействий, а ведь справилась тогда, в секретной лаборатории. То есть технологии Дитрана, пусть и превосходили, но оставались где-то в знакомых манопе областях, а тут.

— Кошки на вас нет! - сообщил он роботам.

Те двигались все быстрее, но и сам Лошадкин уже почти бежал. Тело жаловалось, но двигалось, и в голове мелькали сценарии возможного воздействия, начиная с Алатеи, которая сокрушила бы их всех рогами и кулаками.

Лошадкин бежал, нарезая расширяющиеся круги, и пытаясь найти выход, куда, например утащили Алатею. Отсутствие света мешало, манопа не обеспечивала полной видимости, и роботы за спиной выглядели еще инфернальнее.

— Есть сигнал, - вдруг шепнула манопа, когда Лошадкин едва не врезался в стену.

Подхватил нечто, кусок руки, на котором виднелись кольца. Сигналы? Лошадкин сдернул кольца, попробовал их взломать, сигналы шли искаженные, похоже кольца повредило. Затем сигнал вдруг стал сильнее и Лошадкин, матерясь, швырнул кольцо прямо в гущу роботов.

ДАДАХ!

В замкнутом зале вспышка и звук вдвойне ударили со всех сторон, и Лошадкин ощутил, что его "ведет". Новый взлом и еще одно кольцо влетело в ряды роботов, которые вдруг остановились. Взрывом разметало их, и Лошадкин, превозмогая звон в голове, ринулся к обломкам, нашел нечто, похожее на оружие, и добил двух оставшихся мышей, которые даже не пробовали сопротивляться.

— Похоже, взрыв управляющего кольца остановил их программы, - подсказала манопа.

— Странно, что оно вообще существовало, управление через имплант выглядело бы надежнее, - выдохнул Лошадкин.

Теперь он находился в темноте в закрытом зале, с кусками роботов - мышей и останками дитранки. Лошадкин чуть отдохнул, забравшись на подиум, чтобы воздух был свежее, затем начал методично обшаривать зал, но увы, никаких новых колец управления больше не нашел.

Роботы не откликались, но хотя бы и не пытались его больше добить!

— Почему мне вечно везет на загадки без начала и конца? - пожаловался Лошадкин.

Отдых придал ему сил, в то же время, хотелось есть и пить, чесалась кожа, и голова звенела. Внешние воздействия прекратились, намекая, что все это было делом рук дитранки, но в то же время - храм. Научный центр, судя по обрывкам сведений, пойманным в моменты взлома.

В общем, здание легко могло теперь счесть Лошадкина врагом.

— Готов поклясться, дитранка завязала управление на свой имплант, - пробормотал Лошадкин, лишь бы разогнать хоть как-то тишину.

Он шарил, постукивал, ощупывал и нашел, то ли отверстие, то ли трубку-проводник, дающую возможность слать сигналы системам управления снаружи. Дитранка оставила подстраховку, и вскоре дверь наружу открылась, Лошадкин оказался в одном из темных трапециевидных коридоров.

— Зачем метровым мышам трапеции и такие огромные залы? - спросил он у тьмы.

Дитранка не могла сосредоточить все в одном зале, где-то оставались еще роботы и системы, где-то находилась Алатея. Следовало собраться, понять, что происходит и решить загадку, спастись. Как-то.

— Мы пришли через этот коридор? - спросил он у манопы.

— Нет, - последовал ответ после паузы.

Словно манопу тоже терзали последствия этой безумной драки с допросом и секс-фетишами. Зачем вообще было все так обставлять? Заманили в ловушку, так она легко могла бы всю планету в заложники взять. Планету! Корабль Дитрана, где он мог находиться, ну конечно же где-то под храмом или сбоку, чтобы не нашли сканированием?

А как она тогда незаметно пролетела и случаен ли был тот обвал, открывший "храм".

Все это звенело в голове Лошадкина стаей назойливых мух, мешало, сбивало с толку. Коридор, подумал он. Храм, построенный метровыми мышами с огромными ушами. Поэтому звуковые техники, храм был приспособлен для них? А как же азаланги - сирены?

— Соберись, - хлестнул себя по щеке Лошадкин.

Вернулся в огромный зал и открыл все остальные двери, благо в отсутствие дитранки и роботов системы поддавались грубому напору и взлому. Помогало и то, что манопа успела скопировать часть сигналов с колец, пусть и поврежденных.

— Так, мы пришли отсюда, - водил пальцем в темноте Лошадкин, - а наверху вот это.

Колонны, манопа вызвала их общий вид и сравнила с открывшимся шлюзом, сумела вычислить остальные. Шесть входов и коридоров - пандусов, хотя Лошадкин подозревал, что просто не нашел лифтов. В то же время, в большой зал, где его пыталась допросит дитранка, вело лишь четыре коридора, намекая, что структура здания тут не настолько линейная.

— Извлечение манопы, я дурак! - хлопнул себя по лбу Лошадкин.

Хлопнул и тут же пожалел, шею пронзила боль, в висках запульсировало. Разумеется, если ему собирались извлечь манопу, то и комплекс должен был находиться неподалеку. Неважно, Лошадкина понесли бы к нему или комплекс к Лошадкину, но неподалеку. Зачем она притворялась Дионарой, к чему были эти сцены с обнаженной в постели?

Лошадкин ощущал, что чего-то не понимает, и это дополнительно сводило с ума.

— Так, мыши толпились там, и Алатею тащили примерно в том же направлении.

На север, если верить частичной карте от манопы, но в общем, какая разница? Лошадкин обследовал коридор там, успешно избежав двух ловушек - архаичной части храма. Грубых, действенных, автономных и в то же время странно современных в своих воздействиях. Силовое поле обычного скафандра тут не спасло бы, храм кидался копьями, несущими в себе нечто вроде заряда плазмы.

— М-да, только бус не хватает, - оценил себя Лошадкин, подхватив одно копье.

Толстое и тяжелое, каменное, но не из природного камня. Искусственного, вроде того, из которого были сложены внешние стены, только без поглощения всего и вся, наверное, чтобы не портить плазменный заряд.

— Как он вообще уцелел за столько тысяч лет?

— Несомненно, была использована часть самого копья, - уверенно отозвалась манопа.

Дожился, с имплантом вслух разговариваю, подумал Лошадкин, лишь бы хоть как-то унять дрожь и страх, не за себя, так за Алатею и остальных вокруг.

— Ты хочешь сказать, что этот камень еще и взрывается? - поразился Лошадкин.

Тут же задумался, ведь если материал способен поглощать энергию, то значит способен и отдавать? Лошадкин вспотел, оглянулся, будто храму предстояло взорваться в следующее мгновение.

— Надо выбираться отсюда, - пробормотал он.

Нет, он ведь и так подозревал, что можно перегрузить материал стен храма, подав больше энергии, чем тот смог бы поглотить, так? Так. Раз поглощалась, то могла быть и высвобождена, и все равно не по себе становилось от мысли, что все здание тут как одно огромное энергетическое оружие.

Но ведь простояло десятки тысяч лет, напомнил себе Лошадкин и взбодрился. Почти сразу после этого нашел нечто вроде "временного жилья", обустроенного дитранкой в одном из боковых залов, подальше от основных коридоров, хотя кто сюда заглядывал? Никто.

Словно выезд на машине на природу, подумал Лошадкин, с поправкой на новый мир. Поставил экраны, вот тебе иллюзия стен, включил климат-контроль, подсоединил синтезаторы и очиститель воды, и живи, где угодно с полным комфортом. Это, уж не говоря о тех самых пресловутых космических технологиях из говна и палок, когда любой мог подключить одно к другому или включить прибор на батарейке из энергония и пользоваться им, не зная внутреннего устройства.

Нет, он и так знал обо всем этом, но сейчас словно получил мешком по голове, осознанием при виде картинки, практического воплощения принципа на практике. Итак, дитранка прилетела и.. что? Лошадкин оглядывался, пытаясь уловить сигналы или понять, откуда начинать осмотр и нужно ли его начинать, вдруг расставлены ловушки? Да, она жила здесь, но могла ведь ставить ловушки, уходя, и деактивировать их, приходя?

— Могла, - признал Лошадкин.

Отступил из зала, ощутив, что не стоит соваться самому. Нашел еще одну робомышь неподалеку, и имитировал сигнал кольца, выдал задание войти внутрь и принести вещи. Не отключить ловушки, робомышь - сторож явно не обладала нужными правами, но вот вещи смогла принести и Лошадкин затем отправил робомыши сигнал на отключение.

— Теперь у меня есть оружие, - посмотрел на стены вокруг и скривился.

Стрелять в то, что поглощает энергию и может взорваться в любой момент? Наверное, лучше не надо. Переносного компьютера со всеми тайнами Вселенной и Дитрана, Лошадкин тоже не нашел, зато обнаружил нечто вроде карты этого самого храма. Научного центра с жертвоприношениями, как бы дико это ни звучало.

— Ага, понятно, почему она обустроилась здесь, - задумался Лошадкин.

Один из центров всей системы храма, вдали от залов с алтарями и основных входов и выходов. Вроде, ну, укрепленных бункеров, для наблюдения за экспериментами и результатами опасных запусков. При этом дитранка развернула какую-то свою аппаратуру, которая сейчас "дремала", скорее всего в связи с гибелью хозяйки. Медицинское оборудование по извлечению имплантов и в соседнем зале мини-завод по производству этих самых робомышей. Ничего массового, но в то же время и не ручная сбора из болтиков.

— Ладно, - облизал он губы, - время поджимает, давайте рискнем.

Осторожно он прошлепал по коридорам, избежал еще двух ловушек, подстрелил робомышь - сторожа, которая, похоже, не обновила себе программу и попыталась оттащить Лошадкина в центральный зал. Попыталась, но получила лишь заряд в голову, при этом, не реагируя на имитации сигналов управляющего кольца, скорее всего из-за того, что видела и знала - их посылал сам Лошадкин.

— Продвинутые роботы, хм, хотя ладно, пока что ничего экстраординарного.

Можно было рискнуть крупно и сунуться в жилье дитранки, но Лошадкин решил выступить осторожнее и сейчас искал точку подключения к системам храма. Пыльные трапециевидные коридоры, такие же двери, мрачная, давящая атмосфера, Лошадкин будто оказался в пирамиде каких-нибудь майя или ацтеков. Просто так подключиться откуда угодно не вышло бы, стены, пол и потолок поглощали сигналы, и дитранка, для управления мышами, проложила свои кабели и поставила небольшие передатчики в пределах прямой видимости.

Создатели храма проложили свои "кабели" внутри стен.

— Как-то все это настораживает, - пробормотал Михаил, глядя на "точку" подключения.

Судя по обрывкам данных, дитранка подключилась к храму и взломала его, облегчив задачу Лошадкину. Воспользовалась этим комплексом... для чего-то, наверное, тех самых внешних воздействий, нет, точно для них. Ведь они слышали и видели всякое еще там, в колонне у шлюза, дитранка не смогла бы наслать подобного из центрального зала.

Сцена с Алатеей - заманивание Лошадкина, конечно же, но почему так примитивно?

— Ладно, - махнул он рукой.

Подключился, попробовал подключиться, и ощутил себя так, будто сунул пальцы в розетку. Ну, не сами пальцы, конечно, а два гвоздя, пальцы бы просто не влезли, но неважно. Лошадкина ударило "током" чего-то нечеловеческого, странного, иного, и волосы встали дыбом, а голова зазвенела, пытаясь разлететься на куски. Манопа оборвала подключение, но все равно Лошадкина отбросило прочь, прямо об стену и хорошо еще, что он там заранее нейтрализовал ловушку с копьем!

— Все предусмотрели, мыши чертовы, - промямлил он, ощущая, что язык не слушается.

Мыши!

Вот почему дитранка создала этих робомышей... наверное.

Лошадкин некоторое время лежал на полу, пытаясь прийти в себя. Слишком много для одного дня, нет, даже одного часа, и он подошел к своему пределу. Пределу глупости и пределу обычного тела, следовало заняться улучшениями, а также действовать умнее, иначе Алатея так и сгинула бы, унесенная куда-то мышами.

— Дерьмо бачкука, - пробормотал Лошадкин, - не хватало только еще и ее потерять!

Как Хлою и остальных, и что он сказал бы потом Старстену? Твоя мама выполнила свой долг? С этими мыслями Лошадкин поднялся и, ощущая себя идиотом, вернулся к "временному жилью" дитранки, вошел внутрь. Он был уже слишком измучен, чтобы бояться и просто вошел, и сел на пол посреди зала, отметив, что ни одна ловушка не сработала.

Подключился и поток информации хлынул в голову, выдавливая глаза и мозг наружу.

Глава 13

Вначале было слово и слово это было "эксперимент". Лошадкин плыл среди звезд, наблюдая, как обитатели системы Упримонд - мыши с большими ушами, метр с кепкой, как говорится - суетились и выживали, эволюционировали, развивались и вышли в космос.

Они не нашли энергония, и Лошадкин отстраненно подумал опять, как несказанно повезло Земле в этом вопросе. Мыши создали ракеты, солнечные паруса, термоядерные двигатели, и этого было недостаточно, чтобы быстро добираться до соседних систем, но они упорно слали туда корабли и те пропадали, гибли, не возвращались.

Мыши продолжали поиски надежного способа путешествий и в конце концов добрались до гиперпространства, причем без энергония. Возможно, что те, кто стал Сильными, шли теми же путями, вначале гипер, потом энергоний, этого Лошадкин не знал, да никто не знал, повелители галактики надежно хранили свои тайны. Мыши тоже не знали всего этого и выйдя в гипер, наткнулись там на какое-то подобие жизни.

Примитивные создания, вроде медуз, но живущие в гипере и путешествующие там, мыши напрягли все свои познания в биологии и генетике, и сумели запрячь их, поставили в двигатели. Живые двигатели, как у Аупо, наверное, только примитивные, и способные достигать лишь соседних систем, не больше.

Мыши обрадовались и этому, и ринулись колонизировать всех и вся вокруг, прилетели в системы будущих нурлов, турканов и азалангов. Будущих, так как они были тогда просто рыбами и птицами, примитивными стайными млекопитающими, без каких-либо зачатков цивилизации. Мыши хватали их и тащили в свои лаборатории, преобразовывали, изменяли, наделяли зачатками разума и творили себе помощников.

Прямо как в легендах турканов, корабли их валились с небес, и в каком-то смысле да, все три цивилизации были их потомками. Лабораторными экспериментами, но созданными именно мышами, и у Лошадкина волосы вставали дыбом от такого открытия, он не находил слов, чтобы внятно описать свое отношение. Наблюдал и боролся с потоком информации, который захлестывал его разум.

Мышам стало мало новых систем и полетов на живых двигателях, они затеяли масштабный эксперимент, который в конечном итоге и погубил их цивилизацию, хотя они и пытались добиться обратного. Гипермедуз вытаскивали в обычное пространство, пытались перенять их способности, размножить в неволе, создать искусственные аналоги, биологические двигатели, но полностью послушные мышам.

Один взрыв и другой, цепная реакция, гипершторм, вывалившийся в обычное пространство и уничтожающий обитателей всех планет одного за другим. То ли привлекли каких-то хищников, то ли доигрались, этого не объяснялось, демонстрировалась только гибель цивилизации. Научный центр, в котором находился Лошадкин, занимался как раз вопросами защиты и изоляции энергий гипера и его обитателей, и они как раз создавали экспериментальную броню, способную поглощать практически что угодно и отдавать, подпитывать и снова поглощать.

Это не спасло их, катаклизмы сотрясали планету и центр просто погрузился в скалы, мыши не смогли уже выбраться оттуда. У них оставалась техника и возможности, но случившееся просто убило их волю к жизни, и они законсервировали свой центр и оставили это послание потомкам, вместе с ловушками и прочим. Верили, что в соседних системах смогут выжить, развиться и вернуться, получат это послание, объясняющее, что же здесь произошло.

Прояснилась и роль "алтарей", с их помощью мыши атаковали гипермедуз, пронзали и закрепляли, держали сразу в гипере и обычном пространстве, спешили размножить и поставить эксперименты. Поглощающая броня должна была помочь сдержать выбросы энергии, только создали ее слишком поздно, попали в неявную ловушку. Чтобы создать такую броню, требовалось вначале поставить массу экспериментов на обитателях гипера, и эти самые эксперименты и погубили мышей.

Лошадкин утер пот с несуществующего лба и собирался подняться, но оказалось, что это не все.

Мыши предусмотрели и вариант, когда из соседних систем прилетели бы не их потомки, а те, над кем ставили эксперименты. Они заложили в них какое-то подобие генов подчинения, и центр должен был подавать сигналы на нужных частотах, а также незаметно издавать неслышимые для обычного уха звуки. Мыши в целом предпочитали использовать системы, работающие со звуком, как уже успел ощутить на своей шкуре Лошадкин, но не пренебрегали и визуальным воздействием.

Время перед смертью они посвятили подготовке послания другим мышам и попутно приняли меры на случай визита бывших лабораторных экспериментов. Внушение им, что здесь их история, очень важная и нужная, подталкивание к мысли, что все это надо сохранить, а тех, кто мешает убрать. Конфликт трех цивилизаций произошел как раз из-за их предыдущей дружбы, прилети сюда одни лишь турканы, например, то просто ринулись бы раскапывать.

Конечно, еще свою роль сыграли те десятки тысяч лет, пока храм стоял в глубинах скал. Потомки экспериментов изменились, развились, а системы храма - нет, не деградировали, как теперь ясно увидел Лошадкин. Дитранка! Она прилетела сюда именно за этим храмом, возможно, именно ее воздействия нечаянно вызвали тот оползень, открывший колонны и шпили.

Мыши оставили защиту, как на себе ощутил Лошадкин - попытки прямого подключения били по мозгам и имплантам, но дитранка обошла их, создала тех робомышей. Одну робомышь, точнее говоря, с ее помощью она подключилась, проникла внутрь и подчинила "центр" изнутри, воспользовавшись его системами в своих целях. Да, оползень произошел не случайно, убедился Лошадкин, можно было и не строить догадки, а подождать.

Здание проявило себя, чтобы привлечь нурлов и прочих, дабы потомки экспериментов попали под влияние систем центра. Робомыши, ради производства которых дитранка развернула тут мини-заводик, должны были повелевать ими, пробуждая "память предков", и затем... тут дитранка не соизволила оставить записей, но похоже планировались эксперименты с жизнью из гипера, обследование и выявление, что именно в них изменили, новые модификации и внедрение их как "агентов" в союз систем, на разные должности.

И, разумеется, воссоздание поглощающего материала храма.

Лошадкина не покидало подозрение, что он уже потерял сознание и лежит, пуская пену из рта, не в силах вырваться из информационной ловушки. Или просто бьется в судорогах, перегрузив разум и манопу. Где-то фоном шла мысль, что ему просто "везет" на такие древности, так как и он сам реликт прошлого.

Алатея! Хлоя! Таня! Старстен и Трорг!

Мысленные возгласы не слишком помогли, но в то же время, будто сдвинули программу показа и Лошадкин узрел то, что и так подозревал. Дитранка воспользовалась системами храма, подчинила их и использовала подчиняющие способности с добавлением современной техники. Затуманила разум Лошадкина, да и Алатеи тоже, вытаскивала оттуда обрывки воспоминаний и образов и тут же пускала в делов. То есть, в каком-то смысле Михаил обманывал сам себя, и эта история с кроватью на подиуме...

— Я так и знал! - вскричал он с усталым торжеством, выпадая в реальность.

Повалился на пол, заливая его потом, и лежал, тяжело дыша, но ощущая какое-то странное торжество. Дитранка провоцировала его, чтобы заманить в свои объятия и заняться "подчиняющим" сексом, так как опиралась на сведения о прошлых похождениях Лошадкина. Опасалась возможных проблем и тайн Ушедших, и собиралась, помимо подчинения, еще и пронзить его прямо там, на алтаре, будто гипермедузу, и извлечь манопу из умирающего тела.

Но Лошадкин устоял и в то же время дитранка убедилась, что он слаб и повела себя иначе. Наверное.

Отключение слуха оказалось правильным решением, в самом начале, но вот затем он только и делал, что допускал одну ошибку за другой, парадоксально именно этим и погубив дитранку, в конечном итоге. В то же время, целью ее был именно центр и потомки лабораторных птиц и русалок, а Лошадкин пошел бонусом, что объясняло некоторую торопливость подготовки к его захвату.

И все равно, прошел по самому краешку, чудом спасся и получил знание об еще одной древней тайне. Еще одно вонючее и потенциально полезное знание, без которого прекрасно обошелся бы. Наверное. Дитранка подчинила себе храм, и Лошадкин теперь ощущал себя этаким подобием нурла и туркана, потомком лабораторных экспериментов, где дитранка выступала в роли ушастых мышей - создателей.

Но подобные ассоциации не остановили его и раз уж подключился и взломал хотя бы внешний контур, Лошадкин не стал останавливаться. Заполучил полную карту "центра" и увидел, куда утащили Алатею - вниз, в одну из клеток, предназначенных для содержания искусственных аналогов гипермедуз. Живых, но в то же время созданных искусственно, существующих в обычном пространстве, но способных проникать в гипер и направлять в нем корабли, и так далее.

В другое время, в другом месте Лошадкин только похлопал бы с искренним восхищением такому проекту.

— Странно, - пробормотал он.

Алена ничего не упоминала о жизни в гипере, да и в других обзорных курсах им не уделялось внимания. Наверное, что-то вроде улиток на обочине автобана, где проносились корабли с энергониевыми движками, подумал Лошадкин, ощущая, как кружится голова. Перегрузки и готовые лопнуть сосуды прямо намекали, что надо усиливать себя.

Создать подобие "мозга в бутылке", но без внешнего управления, разумеется.

— Так, сейчас.

Он взял себя в руки и заставил двигаться, для начала покинул временное жилье дитранки, осторожно выйдя по своим же следам. Ни одна ловушка так и не сработала, но они имелись - в дополнение к тому, что оставили давно умершие мыши. Они знали, что ни одно устройство на электронике (биоэлектронике) не проживет долго, и поступили проще. Примитивность систем объяснялась как раз попытками создать нечто надежное, долговечное, если не вечное, на основе все тех поглощающих материалов и камней.

Аналогично и ловушки, простые, но мощные.

Само здание тоже не прожило бы так долго, но поглощающий материал вбирал энергию из скал, космическое излучение и кто знает, что еще и поддерживал целостность структуры все эти десятки тысяч лет. Да, мыши не рассчитывали на подобное, не знали, что их "колонии" сгинут, оставив после себя мифы и легенды об огненных предках, сошедших с небес.

От всего этого веяло такой гнилой иронией, что Лошадкина затошнило.

— Зачем им.., - Михаил замер посреди коридора.

Освещенного, дитранка подчинила себе все системы, а где не хватало чего-то, дополняла своим. Робомыши и заводик по их производству, они подсознательно беспокоили Лошадкина, казалось, сейчас хлынет армия, вооруженная подчиняющими амулетами и передатчиками.

— ... это, - закончил он упавшим голосом.

Действия Лошадкина привлекли внимание и Сильные посмотрели на Землю. Михаил знал, что галактика не вращается вокруг него, но не мог отделаться от мысли, тошнота все нарастала. Сильные посмотрели и шевельнули пальцами, выделили чуть больше ресурсов. Новые материалы, результаты экспериментов, как в той секретной лаборатории, Дитран активно лез в сферу исследований в биологии. Впрочем, в компьютеры и искусственный интеллект - область Лалиноли, и в вооружения - сферу Траска - Дитран тоже активно лез, пытаясь стать этакими универсалами, первыми повсюду.

Не навалились со всей силой, но обратили внимание и выделили живых, чтобы те добыли еще секретов.

— Впрочем, я же знал, что так и будет, - сообщил самому себе Лошадкин, - с того момента, когда эти блядские Ысынгуны прилетели поговорить. Секреты! Да подавитесь вы этими секретами!

Он шагал, пошатываясь, но в то же время уже знал, где ловушки, где робомыши, и благодаря этому двигался быстрее, чем раньше. Скользкие пандусы, никаких лифтов, каменных аналогов мыши так и не соорудили. В одном месте все же выстрелило копье, но Лошадкин уклонился, ощущая, что до отвала наелся этих приключений в стиле Индианы Джонса.

Завитушки и линии на стенах, гипнотическое воздействие их было рассчитано на предков нурлов и турканов, и вот эти способности "сирен" у азалангов, их привили мыши, любители звука. Впору было задуматься, не навещали ли они Землю, не оставили ли фольклора о русалках и сладкоголосых сиренах. Многое в истории Земли произошло от таких вот визитов из космоса, и впору было заподозрить, что похищения на опыты тоже происходили на самом деле.

Лошадкин и пошатнулся и назвал себя дураком, надо было остаться и переподчинить храм и робомышей себе.

— Ладно, и так вроде неплохо вышло.

Голос дрожал, но помогал держаться и идти к цели. В свете древних и новых ламп внутренности "центра" выглядели неприглядно, пыльно и грязно. Затхлость и упадок, понятно, что все, созданное не из камня, не дожило до этого дня, но все равно, не покидало ощущение - Лошадкин внутри пирамиды дикарей.

— Я пришел сдаться! - крикнул он робомышам. - Открывайте клетку! Да не эту, другую, с алурианкой!

— Приказа сажать в клетку не было, - последовал ответ.

Ну да, конечно, дитранка же собиралась убить его и извлечь содержимое головы. Слабенький шанс все же оставался, что его решат посадить в клетку, как Алатею и Лошадкин рискнул, поставил также на то, что у робомышей внизу действовал прежний приказ - не убивать его.

Пленить, обезвредить, но не убивать.

— А теперь есть! - пошатнулся Лошадкин. - Свяжись с руководством!

Робомышь замерла, словно машинально попыталась выполнить приказ, и две ее товарки тоже, Лошадкин выиграл мгновение, вскинул оружие и выстрелил, не сдерживаясь. Робомыши опоздали и стены храма бесследно поглотили их выстрелы. На мгновение Михаилу показалось, что там что-то вздувается, готовится взорваться, и он ускорился, как смог, оказался рядом с клеткой, куда посадили Алатею.

Увидев Лошадкина, она вскочила на ноги, едва не боднула дверь. На ее красном демоническом лице отображалась такая гамма эмоций, что Лошадкину стало немного не по себе.

— Все в порядке! - торопливо воскликнул он. - Дракон повержен, принцесса освобождена!

Алатея смотрела на него секунду, а затем зашлась в нервном смехе, крепко стиснула в объятиях.

— Я теперь не выпущу оружия из рук, а тебя из вида!

— Согласен, - прохрипел Лошадкин, ощущая, как воздух и жизнь покидают его.

Глава 14

Выбраться наружу оказалось нетрудно, системы храма подчинились Лошадкину, остатки электроники дитранки не слишком мешались, как минимум, ну и карта теперь имелась. Пара ловушек, одна робомышь, мелочи, и вскоре Лошадкин вдыхал свежий ночной воздух.

— К бачкукам древние храмы, - выдал он, почти падая на траву.

Адреналин схлынул, усталость и дрожь вернулись, как и воспоминания о дитранке.

— Согласна, - опустилась рядом Алатея, — это... что это вообще было?

— Тут в двух словах и не расскажешь, - отозвался Лошадкин, глядя в звездное небо.

Сигналы Луису, на "Слово и Дело", манопа опять заходилась в предупреждениях, что Лошадкину надо лечиться и отдыхать, а не гарцевать бодрым пони.

— А в трех? - спросила Алатея и улыбнулась, показывая, что пошутила.

Лошадкин пожал плечами и скинул ей часть информации, полученной от систем храма, и красные глаза тоже расширились, а рога заострились.

— Этого не может быть!! - закричала она.

— Думаешь? - спросил снизу лежащий Лошадкин.

Алатея задумалась, и Михаил знал, к чему она придет. В галактике могло быть что угодно, в меру силы, испорченности, желаний и прочего. Мыши не видели в соседях равных живых, лишь неразумных животных и не терзались вопросами совести и морали. При этом без их помощи не факт, что нурлы, турканы и азаланги достигли бы таких высот за такой короткий (по галактическим меркам) срок.

Подлетел катер, с него спрыгнул встревоженный Питер, заозирался, наставив оружие.

— Ты опоздал, - миролюбиво сообщил ему Михаил.

— Потому что ты не взял его с собой! - заявил Луис, тоже вылезая наружу.

Лошадкин, не вставая пожал плечами. Кто же знал? Не хотел туда входить, да, но дитранка учла этот момент. Появись Михаил там в танке или костюме мобильной пехоты, дитранка тоже приняла бы меры. Так что, в какой-то мере, глупость и ошибки стали его спасением, но надолго ли?

— Мы одна команда, не так ли?

— Я отправился проверить догадку, - все так же миролюбиво ответил Михаил, - не более. Сработала она лишь потому, что там внутри поджидали именно меня.

Луис сразу уловил намек и сплюнул сердито. Михаил сбросил ему и Саиду полный инфопакет о случившемся, и Луис сплюнул еще раз.

— Как интересно-о-о-о, - раздался голос Натаны. - И глупо-о-о-о.

— В следующий раз приглашу вас, - язвительно отозвался Лошадкин.

Гайлорис не согласилась бы, пригласи он ее заранее, зачем цифистке каменные развалины? В то же время, именно она как раз могла бы взломать все на лету, проникла бы в тайны храма и дитранки, а не поскребла поверхность.

— Следующего раза не надо, - вклинился Луис. - Передай Натане информацию и пусть приступает к взлому, мало ли что там оставила эта... дитранка?

— Имени она так и не назвала, и в заметках их тоже не было. Да и большая часть информации касается этого храма, он же научный центр мышей.

Питер рассмеялся коротко.

— В научных центрах опыты обычно ставят на мышах, - пояснил он.

— Ну а эти мыши ставили опыты на соседях, - Лошадкин указал головой в сторону озера и скал.

— Так, поставить барьер от прослушивания, - тут же приказал Луис. - Почему еще не сделано?

Монахов торопливо взялся за дело.

— Все прибрать, вход закрыть и замаскировать, Натана...

— Стены отрезают любые сигналы, надо будет тащить кабель туда.

— ... останешься!

Гайлорис изобразила эквивалент надутых губ, и Михаил в очередной раз поразился, сколько страсти и пыла в человеке, стремящемся слиться с роботами.

— Да я легко справлюсь с ними, раз уж Михаил сумел!

— Не в этом дело, вопрос дипломатический, а не технический, - отрезал Луис.

Натана подчинилась без пререканий, не стала топать цифровыми ножками. Они погрузились в катер и Монахов не ворчал ничего о зря потраченном барьере против подслушивания. Промчались стремительно к "Слову и Делу", и Луис непрерывно сканировал местность.

— За нами наблюдали, - сообщил ему Лошадкин.

— Вот именно! - энергично воскликнул Луис.

Почти вбежал внутрь корабля, словно за ним гналась армада мышей. Саид уже включил защиты, и Луис развернулся энергично, а Лошадкин приготовился к неприятностям.

— Наблюдали, без злого умысла, но видели, что вы входили внутрь, а потом вышли наружу! Представляю, какая там сейчас шумиха начнется во всех трех лагерях.

— А я не знаю, отключились системы внушения или нет, - добавил Лошадкин.

— Раз они и так все знают, я продолжу? - предложила Натана.

Она лежала, утонув в кресле - диване - мешке, и оставалась на прямой связи с кораблем. Для полноты картины фильмов о хакерах (из прежней жизни Лошадкина) не хватало только штыря с шнуром, которые втыкались бы в затылок или другие места, пониже.

— Нет и еще раз нет! - скомандовал Луис. - Проблема спора между тремя цивилизациями за древнее здание стремительно переросла в нечто иное, и тут очень легко можно ошибиться, только усугубив конфликт. Представьте, что вам бы сообщили - вы произошли от подопытных, гм, мышей - как бы вы отреагировали? Разве приняли бы спокойно плохую правду, нет, попробовали бы обвинить того, кто ее сообщил!

Выпад в сторону правдорубов и похвала полжистам, отметил Лошадкин. Но такая... по делу.

— Если мы сейчас начнем вскрывать колонны и тащить кабели, взламывать и вытаскивать тела убитых, пусть и роботов, то станет только хуже. Сделать вид, что ничего не произошло, тоже не выйдет, Михаила видели.

— Странно, что не прибежали толпой, - пробормотал Лошадкин, опять припомнив злополучных Ушедших.

Чертов Нессайя! Надо же было ему сунуться именно туда!

— Поэтому надо обдумать и обсудить полученную информацию, и решить, как мы будем предотвращать новый кризис. Не угрожающий Земле... наверное. Еще один повод, Натана, не соваться туда - мы не знаем, что там оставила эта дитранка.

— Вот как раз и узнали бы, - усмехнулась Гайлорис, прикрывая глаза и демонстрируя накрашенные веки. - А то взорвется все в ночи, кто виноват будет?

— Давайте я схожу, - вдруг предложил Монахов. - Незаметно, туда и обратно.

Слаженная команда, в который раз отметил Лошадкин. Слаженная и не боящаяся действовать.

— Саид, наблюдаются выбросы энергии?

— Нет, колонны по-прежнему поглощают все.

— Вот вам и ответ, - потер руки Луис, - взрыв поглотит, ну камни разлетятся, с этим обычные щиты справятся.

— Разве обвинят не нас? - спросил Лошадкин.

— Проблема есть, не спорю, - согласился А Хонг, - но кидаться решать ее, как показала практика, все это может привести к новым проблемам. Что, если нурлы не отошли от воздействия и скажут, что мы вынесли все ценное содержимое? Покажем им записи манопы? Их можно подделать.

— Пустим их внутрь, - указал Михаил.

— Прямо под возможный взрыв? Да, скорее всего его не будет, раз дитранка прилетела сюда для длительной работы с местными, как говорится, и не стала бы просто так минировать все вокруг. А к встрече с тобой готовилась в спешке.

И слава всем, за это, подумал Лошадкин, а то лежал бы уже куском мяса. Агенты... нет, скорее всего просто все агенты, кто соприкасался с Землей и ее сферой влияния, получили ориентировку на Лошадкина, а затем имплант подсказал, мол, тут у нас один из разыскиваемых рядом ходит. Могли бы и кого-то на Землю прислать, а может и присылали, только Лошадкин не заметил?

— Но! - вскинул руку Луис и наставительно ткнул указательным пальцем в небо. - Мы обязаны учитывать и такую возможность, потому что случись что и мы окажемся виноваты.

— Мы и так уже виноваты в глазах местных, что вошли в их храм, - словно возразил Лошадкин. - После чего, мы опять возвращаемся к исходному вопросу - насколько далеко стоит заходить в обмане и подавлении?

— Браво! - воскликнул Луис. - Ложь во спасение пойдет им здесь на пользу, они не узнают о своем прошлом, а когда узнают, то давно уже перерастут детские обиды. А на Землю мы, конечно, сообщим обо всем, без утайки.

Лошадкин смотрел на него, не зная, что возразить, и сделать это было тем сложнее, что он отчасти разделял точку зрения Луиса. Полжиста, готового действовать, и вплетать ложь в действия, при этом ухитряясь придерживаться курса Земли и избегать проблем.

— Я все же думаю, что сокрытие пойдет во вред, - медленно изрек Михаил, глядя вдаль.

Алатея кивнула, молчаливо поддерживая его. Питер скучал, Натана ушла в свой цифровой мир. Вообще, право слова тут было только у Луиса, как дипломата, так как Лошадкин выступал в роли стажера, новичка, его ученика. Алатея и Питер занимались боевой часть, Гайлорис полетами, не дипломатией.

Но в то же время, Лошадкину казалось, что это неправильно. Раз уж они команда, так команда, пусть не дипломаты, но кто мешает высказать свое мнение? Решение за Луисом, да, но вдруг прозвучит хорошая идея? Лошадкин подумал об этом и понял, что хорошая идея должна исходить от него.

— Это не просто будет все та же ложь во спасение, от которой отказалась Земля, но просто ложь. Как можно доверять тому, кто тебе соврал?

— С самыми лучшими намерениями! - ткнул пальцем Луис. - Чтобы уберечь от разочарования!

— Нет, чтобы прикрыть себя и уменьшить работу, - возразил Лошадкин. - Да, у них будет шок, как у всех подростков, узнающих, что принцессы тоже какают, а родители занимаются всяким. Это часть взросления, но речь даже не об этом. Мы собираемся соврать им, как все родители врут детям, но что происходит потом? Дети вырастают и не верят родителям, убегают, отрицают их, проходят стадию подросткового бунта. Ничего страшного, когда речь идет о просто детях, но цивилизации внутри союза систем? Земля разве может позволить себе подобное?

— Земля точно не будет удерживать их силой.

— Да, но зачем создавать потенциальную проблему в будущем? Давайте расскажем, как есть, но повернем все так, чтобы оно пошло на пользу, как им, так и нам, в смысле Земле!

Луис сел и развел руками, мол, давай, выкладывай, стажер. По лицу было видно - не верит в такое, но не теряет надежды. Лошадкин подавил желание почесать в затылке, так как одно дело красиво заявлять, а другое пойти и сделать заявленное.

— Нет, правда, - заговорил Луис, - мы прилетели сюда, чтобы разрешить конфликт, и чтобы ты учился на практике, ради будущих дел уже в галактике. Конфликт из-за древнего храма и исторических корней нарушил дружбу трех цивилизаций, как выяснилось, не совсем добровольно, на них влияли, причем осознанно. Делала это агент одной из Сильных цивилизаций, от которых мы, Земля, в теории должны защищать своих подопечных и товарищей из союза систем. Также она попыталась захватить тебя и погибла, попутно выяснилось, что все три цивилизации здесь - плоды лабораторных экспериментов истинных обитателей планеты, тех самых, которых собравшихся считают своими предками. Я ничего не упустил?

— Кроме того, что они погибли в ходе своих экспериментов и тем самым дали шанс нурлам, турканам и азалангам на самостоятельное развитие? Нет.

— Интересный подход, но примут ли они такую правду?

Луис уже явно что-то придумал, и Лошадкин тоже задумался. Больше всего это походило на ситуацию с той безымянной планеты, где ему пришлось провести год, изображая посланца богов. Соседи, находящиеся в вечной кровавой вражде, объединились по воле землян и зарыли, что называется, топор войны (и тут же пару раз сходили в походы на других соседей), подружились. Обманывали ли их земляне? Пожалуй, что и так, не возражали против титула посланца богов и не пытались разуверить.

Нет, не то, подумал Лошадкин, другое. Пятерка враждующих рас помирилась и стала сильнее вместе, увидела выгоды и забыла кровную вражду. Нет, опять не то, ведь там они откровенно давили на них, как "посланцы богов", применяли силу. Здесь - другое, три цивилизации искренне дружили, пока их не попытались разобщить на основе прошлого, гм.

— Не знаю, может и не примут, - сказал Лошадкин. - На Земле идея "человек произошел от обезьяны" тоже вызывала у многих обиду и неприятие.

— У обезьяны и человека был общий предок, - мягко поправил Луис.

— Что пнем об сову, что совой об пень. Если начать говорить только мягкое и приятное, врать во имя блага, с самыми лучшими намерениями, все придет к тому, что я уже видел до заморозки. Человек человеку был волк, завтрак и жертва. В то же время, я согласен с посылом, что нельзя давать в лоб и надо смягчить, подать чуть иначе, с другим акцентом. Земля, в нашем лице, прилетела и защитила нурлов, турканов и азалангов от воздействия извне, Сильных, желающих их поссорить. Не допустила нового порабощения, идущего из глубин истории, когда над ними ставили опыты и издевались, как хотели. Здесь надо бы подать параллелей с нынешними временами, когда никто не ставит над ними опыты, наоборот, помогают развиваться. Может, они решат прославлять этих мышей, как предков, может захотят оплевать их и предать забвению, это их право. Мы, Земля, поможем им и поддержим, защитим, как уже защитили здесь и сейчас, избавившись от агента Сильных, влиявшего на разумы окружающих.

Попутно закрепляя идею, что Земля сильный старший брат, готовый защищать, пока нурлы и остальные не подрастут и не смогут встать рядом плечом к плечу на защиту других слабых. Вместе.

— Поэтому я и Алатея вошли в храм, чтобы сразиться и защитить, - скромно добавил Лошадкин.

Луис смотрел восхищенно и широко улыбался, но момент триумфа оказался испорчен сладким голоском Гайлорис.

— Получен запрос о помощи. Рой Ысынгунов атакует!

Глава 15

— Приготовились!

Голос Гайлорис ударил по ушам, наэлектризовал Лошадкина, который и без того был немного взвинчен. "Слово и Дело" выскочил из гипера за мгновение до барьера Ысынгунов, и тут же нырнул вниз, к пятой планете, которую осаждал рой Ысынгунов.

— Вперед!

Лошадкин вылетел из корабля, выброшенный гигантской пружиной, и краем глаза заметил, что где-то в отдалении еще несколько кораблей выполняют похожие маневры. Выныривают, сбрасывают бойцов и резко уходят в сторону, прочь от сражения. "Слово и Дело", на котором остались Натана и Луис, уже взмывал выше, спеша уйти под защиту кораблей турканов.

Алатея стремительно неслась впереди, без костюма мобильной пехоты, просто в скафандре с усиленной защитой, и уже стреляла в живые авианосцы Ысынгунов - авиаматки, подумал Лошадкин, буквально - которые парили ниже. Стреляла, сбивая на взлете мелких слуг Роя, и часть их развернулась в сторону землян, как и живые орудия на теле авиаматки. Алатея резко сбросила скорость, ушла за спину Лошадкина, и тот прикрыл ее собой, поймал на силовые поля биологический снаряд. Какая-то тварь, вроде медузы, распласталась на поле, и Лошадкин тут же сбросил ее в сторону и вниз.

— Получены целеуказания, - сообщил костюм.

Общая карта сражения, турканы яростно бились за одну из своих материнских планет, но уступали Ысынгунам. Те прорвались вниз в нескольких местах, сражение шло прямо в птичьих городах - скалах. Единая система связи и целеуказаний работала, несмотря на все помехи со стороны Ысынгунов, и благодарить за это стоило, похоже, один из кораблей Земли, висевший над другим полушарием.

К нему рвались истребители Ысынгунов, корабли турканов и нурлов, земные перехватчики защищали, и обломки того или иного судна то и дело валились вниз. Алатея так и осталась на спине Лошадкина, стреляла с двух рук, и он сам стрелял, маневрировал, уклонялся, когда стреляли чем-то, способным пробить защиты костюма. Параллельно ему, но в отдалении, падал Питер Монахов, тоже стрелял с двух рук и к ним уже начали стягиваться летуны Ысынгунов, спеша сразить, пока земляне еще находились в воздухе.

— Высаживаемся! - гаркнул Лошадкин, оценив обстановку.

Питер развернулся, и ускорился, Лошадкин тоже "поддал газку", и выстрелил из всего, что у него было, не жалея энергии. Костюм поддержал, перекинул затем всю мощность на защитные поля, и Лошадкин врезался в авианосец Ысынгунов, с хрустом и треском проломил внешнюю броню, но не до конца. Алатея тут же слетела кубарем, выстрелом сразила высунувшуюся тварь и высадила очередь в хитин вокруг Лошадкина. Дождь лучей, Монахов пришел на выручку, пробил и они оба, вместе с Алатеей, прорвались внутрь.

— Взболтаем ей мозг! - продолжал командовать Лошадкин.

Они действовали, как единое целое, связь не прерывалась, костюм помогал и поддерживал, красота! Они были частью чего-то большего, единой армии и флота, состоящей из живых нескольких цивилизаций, собравшихся воедино дать отпор Сильным.

Лошадкин взревел, давая выход чувствам, очередь зарядов плазмы разнесла живую переборку, он ударил левой рукой и бронированный кулак вошел прямо в пасть очередной ысынгунской твари.

— Дыгындусы! - крикнул он невольно.

Монахов и так видел, а если бы и не видел, то костюм бы ему сразу сообщил, вот они, преимущества единой системы. Полноценной, не ограничивающей бойцов, как в этой чертовой Закрасте! Лошадкин орал и отступал, стрелял из огнемета, спеша сдержать натиск тварей, внутренних охранников живых кораблей Ысынгунов. Созданные специально для противодействия подобным десантам, дыгындусы атаковали со всех сторон, казалось, вот-вот и одолеют, разберут на запчасти и сожрут.

— Берегись! - крик Алатеи.

Защиты на максимум, Алатея рванула заряд прямо под ногами Лошадкина. Выбила еще кусок плоти корабля, и одновременно с этим смела всю стаю, подарила передышку. Лошадкин даже гадать не стал, прыгнул вниз и снова начал стрелять с двух рук, выжигая родильные и исцеляющие камеры. Корабль забился, задергался, и можно было не сомневаться, сюда уже мчатся все, кто только можно.

— Вперед!

Монахов выстрелил и промчался, ударил всем телом, они прорвались через два коридора и живую камеру с охраной, оказались в непосредственной близости к мозгу авианосца. Ысынгуны лезли густо, Лошадкину то и дело приходилось закрывать собой Алатею, с которой уже содрали часть ее демонического панциря. Запасы энергии костюма просели до трети, часть систем моргала желтым, показывая, что им нужен ремонт, хотя бы мелкий.

Монахову и его костюму приходилось еще хуже, но в то же время!

— Получай!! - гаркнул Лошадкин.

Первые гранаты, экспериментальные, созданные по тем данным, что он доставил на Землю. Мозг авианосца оказался защищен от воздействия, но Монахов тут же сориентировался, разнес внешнюю броню, и сунул гранату внутрь, покатился, давя собой тех тварей, что запрыгнули прямо на него. Лошадкин бил ногами, помогая Питеру, Алатея стреляла, сшибая тварей и к ним самим рвались ысынгуны, стреляли, плевали, атаковали.

Тварям не хватило секунды.

Авианосец забился в припадке, коридоры сжимало, давя всех, кто внутри, и сам он валился вниз, не хватало только черного дыма и рева падающего самолета. Лошадкин и Питер выстрелили, разнося внешний слой, тварей вышвырнуло туда, а сами они удержались, зацепились, вбили крюки в плоть и мозги авианосца.

Внизу виднелась скала, от которой уже разлетались торопливо турканы.

Корабль с крыльями вынырнул, ударил навстречу, в такой же самоубийственной атаке, и взорвался, сбил авианосец Ысынгунов чуть в сторону. Лошадкин и Монахов удержались, придержали Алатею, и едва живой корабль заклинило между скал, выскочили наружу. Та часть десанта, что осталась не сброшенной, лезла наружу, и Лошадкин стрелял с двух рук, жег и взрывал, спеша сразить их, пока они не сожрали самого Михаила в ответ.

Через несколько секунд стало легче, с небес упал еще один десантник и налетели турканы.

Они стреляли и били клювами, рвали когтями, пребывая в какой-то первобытной ярости. Выскочили несколько нурлов, начали стрелять, припав на одно колено, пулеметные очереди сметали лезущую мелочь.

— Все назад! - гаркнул упавший десантник.

Он забросил внутрь какую-то бомбу и там полыхнуло, потом наружу повалил дым, тяжелый, ядовитый, окуривающий корабль, словно там решили бороться с паразитами. Обмен опознавательными сигналами, формальность, ведь система целеуказания показывала, что перед ними свой, и уже втроем взмыли обратно.

Стая турканов неслась рядом, как и несколько легких кораблей нурлов, в один из которых перелетела Алатея, чтобы помочь. Новая волна десанта и Лошадкин с товарищами столкнулись с ней прямо над скалами турканов, завязалась натуральная свалка, под прикрытием которой Ысынгуны подвели бомбардировщики и попробовали дать новый залп.

— Расстреливать прямо в воздухе! - скомандовал Лошадкин, подавая пример.

Лучи били в падающие яйца и те созревали в полете, твари лезли наружу и разбивались о скалы. Десяток летунов гонялся за Лошадкину, который маневрировал, уклонялся, нырял, кружил, ощущая себя человеком-самолетом. Вот когда пригодились тренировки на Земле!

Алатея и нурлы с турканами тоже дрались, прикрывали, сами падали вниз, не имея защиты костюмов, и Лошадкин с Монаховым и Томпсоном (третий десантник) защищали их в ответ, дополняя друг друга. Лошадкин летал и порхал, ощущая, что справляется не хуже турканов, и это было прекрасно настолько, что его чувства словно обострились, разум работал в турборежиме.

Он видел и слышал все, поспевал, указывал, командовал и слал запросы о помощи.

Еще и еще корабли выныривали из гипера, из окрестных систем откликнулись на призыв о помощи. Несколько истребителей промчалось, и бомбардировщик Ысынгунов тоже начал валиться, вслед за той мелочью, что истребили Лошадкин и остальные.

Костюм выдал предупреждение, младшая гысындына, командующая боем, обратила внимание на участок, где усилилось сопротивление. Живые корабли развернулись, и одновременно с этим Лошадкин получил сигнал, что его полномочия расширены.

— Вверх и влево! - команда истребителям.

Те рванули туда, атаковали снизу вверх живой корабль, и ушли в сторону от потока лучей и зарядов. Лошадкин командовал, турканы слетались под защиту кораблей нурлов, и те сверкали щитами силовых полей, но одновременно с этим и отступали, уклонялись, так как просто не выдержали бы прямого попадания.

— Вниз! - скомандовал Лошадкин. - Бойцам рассредоточиться, грузить гражданских на корабли и увозить прочь!

Корабли, конечно, громко сказано, летающие платформы, не более, но и их должно было хватить. Турканы не строили подземных туннелей, птицы предпочитали перемещаться по воздуху и сейчас это работало против них.

— Сынский газ! Они пускают газ!

Живые корабли увеличивали плотность обстрела, вокруг хлестал настоящий ливень из лазерных лучей, живых бомб, спор, и просто биологических снарядов, несущих в себе взрывчатку. Скалы внизу разлетались, били картечью осколков, Лошадкин и остальные объединили щиты, прикрывали турканов в гнездах, как могли, но ясно было, что пора эвакуироваться.

Легкий вздох облегчения, турканы уже увели большую часть, и Лошадкин увел отряд влево, соединился с группой нурлов, оравших что-то неприличное на родной языке. Корабли их мчались прочь, вывозя последних гражданских турканов, и Лошадкин послал вслед двух десантников, Томпсона и Ахава, ощущая, что опоздал.

Успели!

Рванули так, что броня раскалилась и врезались в стаю ысынгунов, только хитин и жвалы полетели, не дали тем уронить платформы с эвакуируемыми. Где-то вдали валились оземь два крейсера турканов, сверкали щиты и лучи, все громыхало и тряслось, птицы защищали ядро города.

— Найти укрытие! - скомандовал Лошадкин, отправляя всем подчиненным план действий.

Он и Монахов с Эллиотом разлетелись треугольником, укрылись в пещерах, и повсюду вокруг турканы и нурлы выполняли приказ Лошадкина. Алатея торопливо колола себе что-то, меняла повязку и смотрела на Лошадкина багровыми глазами.

— Нужно будет и тебе сдать экзамены, - бросил Лошадкин, указывая на костюм.

Тот уже совал ему какие-то калорийные батончики, укрепляющее питье, а сам Лошадкин в ответ укреплял костюм, пытался провести полевой ремонт хотя бы систем на ногах. Алатея кивнула, указала взглядом в небо.

— Сейчас полезут, как тогда... ах да, тебя же не было в армии Закрасты.

Переоценил живость разума, отметил Лошадкин, плохой признак. В то же время, он ощущал небывалый душевный подъем. Дело, общее дело, в котором он не уступал другим, более того, отпор Ысынгунам. Не безнадежная тьма сражений, как в армии Закрасты, а уверенный отпор, пусть даже пока твари и одолевали.

— В общем...

Костюм пискнул, прислал картинку, и Лошадкин прыгнул в него, едва не прикусив язык. Твари полезли, не теряя времени, и холмы вокруг скал, да и сами скалы оживали, шевелились, лезли вперед, чтобы добраться до города турканов по земле или подземным ходам.

— Бей Ысынгунов! - взревел Лошадкин.

Скалы вокруг взорвались перестрелкой, турканы и нурлы, десантники и сам Лошадкин выскочили из укрытий, завязали ближний бой, спеша поразить всех, кто находился рядом. Лошадкин бросал взгляды в небо, ждал, что ысынгуны ударят по своим же и выжгут сброшенную орду, но вместо этого дождался новых подкреплений. С небес сбросили танк, вроде утенка из армии Закрасты, и примчались два истребителя, трансформировались, приземлились, перепахивая собой тварей.

— Отступать! - командовал Лошадкин.

Живые, подчиняясь ему, сбивались в отряды и отступали, десантники и танк, тяжеловооруженные штурмовики турканов во главе с Алатеей, прикрывали и создавали опорные пункты-скалы. Твари разворачивались и стреляли в них, рыли и копали, грызли скалы, Лошадкин маневрировал силами, ударял с флангов, и поспевал отгонять летунов, благо подоспели еще турканы и десантники.

Получился полноценный, пусть и импровизированный, укрепленный район, ысынгуны несли тяжелые потери, и инженеры турканов и нурлов монтировали установки, создавали защитные барьеры и ставили помехи. Два легких крейсера прикрыли с неба, сражались против живых кораблей, изнемогая, но все же прикрывая наземные силы от смертельного обстрела.

— Окружай! - скомандовал Лошадкин.

Твари кидались на опорные пункты, втягивались и оказались в кольце скал и бойцов. Развернутые турели зачастили, спеша создать свой дождь лучей, и земля вокруг тряслась, турканы рвали свои же скалы, сметая ысынгунов взрывами и каменной шрапнелью.

— Летит!

— Летит!

— Что-то они запоздали, - хмыкнул Лошадкин, глянув в небо.

Тяжелое вооружение ысынгунов, твари, способные смести любую защиту и спасти орду от избиения. Лошадкин прыгнул и взмыл в воздух, благо мобильные костюмы были действительно мобильны. Следом взмыл Монахов, получив новый приказ и истребитель - трансформер (второй разнесли и сожрали) мчался вприпрыжку.

— Уничтожения не прекращать! - скомандовал Лошадкин.

Следом за падающими таранными тварями летели стаи, прикрывая, как их, так и спеша на выручку наземным. Навалиться с неба и превратить котел для ысынгунов в ловушку для живых, Лошадкин предельно отчетливо видел их планы, словно королева Роя докладывала ему лично.

ДАДАХ! ДАДАХ!!

Твари приземлились так, что скалы вокруг повалились и линия обороны живых развалилась. Нескольких завалило, остальные не успели отойти, твари тут же оказались на них, начали рвать и терзать, перехватывали оружие, в паре мест добрались до турелей, ослабляя огонь.

— Никто, кроме нас!

Лошадкин разнес стаю прикрытия и закрутил петлю, обрушился с небес, ломая хребет таранщику, и рядом точно также поступил Монахов. Истребитель сумел ослепить своего и разозлить, и тот трубил, топтал своих же, метался в разные стороны.

— Разом! Навалились! - кричал Лошадкин, ощущая, что сейчас лопнет от избытка чувств.

Вот так их! Словно Лошадкин брал реванш за времена "службы" в армии Закрасты, за всех обиженных и угнетенных. Будто репетировал будущие сценарии освобождения рабов и невольников.

— Усилить огонь! Быстрее! Быстрее! Добивайте их и отступать! - командовал Лошадкин.

Ему подчинялась уже, ну не армия, но полноценный такой батальон, как минимум. Все вокруг разнесли и перепахали пополам, но турканы сами радостно взрывали и уничтожали. Стреляли и давили, и все равно немного опоздали. Новый ливень лучей ударил с небес, вот теперь выжигая своих же, вместе с врагами, и Лошадкин почти зарычал, что не отвел живых прочь чуть раньше!

— Щиты! - скомандовал он мобильным пехотинцам. - Объединяем и прикрываем, перезаряжаемся и потом контратакуем!

— Сила Земли! - взревел в ответ Монахов, выполняя приказ, и остальные пехотинцы подхватили.

Глава 16

— Я твой телохранитель!

— Мы поменялись ролями, ты не заметила!

Алатея проворчала что-то, мол, зачем Лошадкин вообще полез в эту свалку, вопреки всем приказам начальства. Прямого запрета на участие в боях, конечно, не было, но эта история с Ушедшими, агенты Сильны и то, что Ысынгун до сих пор охотился за ним, прямо намекали - сиди в тылу, командуй оттуда!

— Делай, как я! - скомандовал Лошадкин, обрывая связь с Алатеей.

Справится, прикроет, защитит живых внизу. Битва продолжалась, прибыли азаланги, и стреляли из-под воды, рвали на части тварей, упавших туда, и отряд турканов и нурлов уничтожал недобитые остатки, спеша спихнуть их в озеро.

Справятся.

Лошадкин увеличил скорость, вопреки советам костюма, и теперь мчался обратно в небеса живым снарядом. Мобильные пехотинцы и истребитель неслись следом, группа их неслась на выручку погибающему легкому крейсеру, из которого уже вылетали живые и спасательные капсулы. Ысынгуны перехватывали их, расстреливали и сами валились вниз, небо над головой Лошадкина напоминало борщ, кипящую похлебку, в которой варили живое и неживое, и куда огромная рука непрерывно подкидывала все новые ингредиенты.

— Вызываю Рой! Вызываю Рой! - вещал Лошадкин на открытом канале.

Одновременно с этим сигнал остальным пехотинцам, чтобы не терялись и, если что, просто летели прочь. Они прорвались сквозь нижние слои схватки в воздухе, вылетели прямо под тяжелый "крейсер" ысынгунов, и только тогда призыв Лошадкина оказался услышан сквозь мешанину помех, вспышек, барьеров и систем подавления.

Михаил ускорил полет, ради этого ослабив защиту, но и стрелять в него стали меньше, намного меньше. Пусть он и перезарядил костюм перед взлетом, но пара залпов с живых кораблей и все, падай вниз, за новой батареей, если не прихватил с собой запасную.

— Вызываю Рой! - продолжал вещать Лошадкин.

Его услышали и увидели, откликнулись, пусть и не электронными сигналами, и он вдруг словно обрел шестое и седьмое чувства. Подключился к Рою, как некогда соединялся с "мозгами в бутылке" и узрел всю структуру живого флота, увидел тот корабль, в котором находилась его правительница.

Узрел и отправил эту информацию в общую сеть, чтобы там знали, куда бить.

— Отключи костюм и сдавайся, и мы пощадим живых! - заверещало в его ушах.

Проклятье, чему-то да научились, подумал Лошадкин. План прорваться к гынсыдыне и взболтать ей мозги провалился, даже не начавшись.

— Отключить костюм? - переспросил он, выигрывая еще несколько мгновений. - Но я же разобьюсь!

Лошадкин уже почти покинул атмосферу, прошел через три слоя схватки, что называется, и мобильные пехотинцы мчались следом, словно гусята за гусыней.

— Рой подхватит тебя, - последовал ответ.

Еще секунда и на той стороне решили (правильно), что это лишь уловка со стороны Лошадкина. Несколько стай отрезало пути отступления вниз и живые корабли разошлись, перестраиваясь конусом, готовясь захватывать вторгнувшуюся к ним стаю мошек - пехотинцев.

— Огонь на меня! На меня! - подал сигнал Лошадкин. - Огонь на меня!

— Ты с ума сошел?! - прорезался голос Алатеи.

— Всю жизнь мечтал это сказать! - захохотал Михаил.

Сигнал остальным, и они синхронно отвернули в сторону, объединили щиты и выдержали первый залп, прорвались сквозь стаю летунов и почти влетели в одну из маток, несущую бомбы - яйца. Казалось, что вот-вот ворвутся внутрь или уцепятся за бомбы и полетят с ними вниз, но это был лишь обманный маневр, Лошадкин увел группу выше, и прикрылся кораблем от остальных, выиграл пару секунд.

Турканы и остальные усилили натиск, били туда, где только что находился Лошадкин, и Ысынгуны отреагировали моментально - корабли сдвинулись, выставляя щиты и прикрывая флагман, где находилась повелительница Роя. Еще сигнал вниз и там засверкало, мобильные пехотинцы и истребители устремились в атаку, пока основной флот роя оказался скован защитой.

Лошадкин знал, что это ненадолго, слишком мало кораблей, слишком слаба планетарная оборона, даже стреляя, что называется на "расплав ствола", они смогли бы сковать Ысынгунов не больше, чем на минуту.

— Прорываемся!

Обогнули один из линкоров, и оттуда сорвались новые стаи, начали стрелять так часто и густо, что щиты пехотинцев едва держались. Лошадкин сбросил бомбы, остальные тоже, пытаясь ударить по объему, стая обогнула место взрывов и потеряла секунду или две. Подоспели истребители, прикрыли, Лошадкин послал сигнал и получил одобрение, все зацепились за корабли и рванули вместе с ними в атаку.

Вдруг вспомнилась та битва у Дургара - шесть, когда противники пытались посылать бойцов через гипер, высаживаясь на полной скорости, и Лошадкин дернул щекой.

— Врассыпную!

Его послушались, и истребители отвернули, а на их месте возникли ысынгунские твари - камикадзе. Лошадкин сбросил захват и выстрелил, пробил броню и взорвал одну из тварей, другие пехотинцы последовали его примеру и стреляли, в момент перебили всех камикадзе. Ничего удивительного, мелькнула мысль, врезаться на полной скорости, недоступной живым, и взорваться, вот их цель, брони и прочности не надо.

— Атакуем! - гаркнул Лошадкин на открытом канале, одновременно с этим сбрасывая остальным зашифрованное послание.

Постановщики помех ысынгунов не могли подавить связь на таких коротких расстояниях, хотя и пытались. Что-то мелькало и дергалось, взрывалось, два корабля заходили с тыла, собираясь расстрелять их, как в тире. Несколько истребителей уже взорвались, и костюм снова сигнализировал, что запасы энергии скоро закончатся.

— Заменить батареи! Помогать товарищам! Скорости не снижать!

Они были уже совсем рядом с флагманом, казалось, вот-вот, протяни руку и достанешь повелительницу Роя. Заманчивая и недосягаемая цель, Лошадкин, которому только что сменили батарею, стрелял из всего доступного оружия, даже не пытаясь целиться.

Прошли выше флагмана и сбросили заряды - постановщики помех, промчались дальше, и развернулись, имитируя новую атаку. Ысынгуны тоже не стояли на месте, маневрировали, но все равно Лошадкин сумел стянуть их в два места - для общей защиты и отдельно эскадрилью живых кораблей вокруг флагмана. Натиск ысынгунов на других участках резко ослаб, турканы, нурлы, азаланги и земляне отправили корабли в обход, спеша добраться до флагмана.

Войска сражались с рядовыми ысынгунами, и, казалось, что битва зависла в равновесии.

Рой Ысынгунов перестроился, выбросил щупальца и ложноножки навстречу тем дерзким, что решили напасть на флагман и потревожить королеву. Заслон из "тяжелых" живых кораблей не только успешно отразил атаки снизу, но и сам атаковал, выжигая планету и ее защитников, не жалея ни чужих, ни своих.

— Атакуем! - стиснул зубы Лошадкин. - Еще немного!

Корабли Роя разошлись в нужной конфигурации, чуть - чуть подправить, чтобы подставились боками прямо под флот, который уже мчался сюда через гипер. На окраине системы, словно услышав возглас Михаила, появилась эскадрилья нурлов, тут же рванула в самоубийственную атаку, явно получив данные от общей системы целеуказания.

— Еще...

И возглас замер в горле Лошадкина. Тело стреляло, командовало, летело, но разум словно замер на мгновение, проанализировал прошлые и эти бои, и вынес вердикт - ловушка! Даже во время такого боя ысынгуны не могли не чувствовать колебания гипера, возвещающие приближение земного флота. Но они расходились и подставляли бока - специально, и у Лошадкина пересохло в горле.

Он не успел ничего предпринять или сообщить о своих догадках, ысынгуны навалились еще плотнее, то ли воспринимая ложную атаку его отряда всерьез, то ли спеша захватить Лошадкина вопреки всему. Поманить их собой, выиграть еще время, и эти планы тоже остались невысказанными и нереализованными, так как земной флот прибыл на выручку.

Вышел из гипера на секунду раньше, и в иной конфигурации, тяжелые корабли оказались рассредоточены по краям, а легкие, чуть ли не транспорты, создавали имитацию, что они тут основная ударная сила. Рой Ысынгунов уже перестроился, дабы встретить новых врагов, и их фланги оказались уязвимы. Корабли тут же обрушили шквал ударов, отбрасывая тварей в стороны и давая возможность защитникам планеты атаковать флагман напрямую.

— Ах ты ж, мать твою, - вырвалось у Лошадкина.

Сегодня он был прозорлив, как сотня ветеранов, узрел и понял замысел Роя еще до того, как те начали двигаться. Стремительно отправил данные в общую систему, и не достучался до нее, все вокруг бушевало от помех и взрывов, Лошадкин стремительно уводил группу пехотинцев прочь, и остатки стаи гнались за ними, но без огонька, просто сковывая действия.

Два живых корабля рванули вперед, тараня прибывшую помощь. Их расстреливали, куски плоти и хитина, и чего-то еще летели во все стороны, взрывались, захламляя космос спорами и обломками. Основной флот Роя, перестроившийся якобы для отражения атаки, на самом деле вдруг собрался в одно компактное построение, которое напрямую контратаковало устремившихся вперед защитников планеты.

Те стреляли, снизу били пушки планетарной обороны, но Рой прорвался, забрал часть своих, а те твари, кого не успели подхватить или не планировали спасать, обезумели и начали кидаться во все стороны, сковывая силы защитников. «Последний укус», как по учебнику. Обломки флота турканов и нурлов валились на планету, вцеплялись в падающие с ними живые корабли, сброшенные Роем, словно частички старой кожи, и дрались, гибли, но не могли помешать отступлению ысынгунов.

— Добиваем! - скомандовал он.

Теперь, без поддержки основного флота, рядовые летуны удвоили натиск, но безумие самопожертвования не сделало их сильнее или мощнее. Пехотинцы и Лошадкин стреляли, в момент истребили тех, кто еще минуту назад гнался за ними, и битва вдруг завершилась, еще стремительнее, чем началась.

— Все же мы дали им жара под хвост, - вдруг счастливым голосом заявил Монахов.

Да уж, подумал Лошадкин, ощущая, как костюм сразу взялся за лечение и поддержку, сбивая наваливающуюся усталость и слабость. Он мог бы лечить и в бою, да Лошадкин запретил, опасаясь, что собьет это чудесное состояние, когда Михаил видел и мог все, осознавал и понимал раньше, чем случалось действие.

— Но какой ценой? - вздохнул кто-то.

— На планету, пока у нас не закончилась энергия, - скомандовал Лошадкин.

Стоило бы, конечно, брать больше запасных батарей, сколько там полагалось по армейским наставлениям? Но налет Роя отражала не армия, не только армия и флот, точнее говоря. Добровольцы из соседних систем, кто мог держать оружие и услышал призыв, и вместе. Вместе!

Вот о чем следовало говорить.

Военное братство, чувство, которого Михаил так и не испытал там, в армии Закрасты. Разве что в самом конце, когда они уже формально дезертировали и готовились бежать с той учебной планеты, только не успели, Ысынгун опередил.

— А ты..., - заговорил Монахов, но оборвал сам себя.

Кивнул и поспешил выполнить приказ, не пришлось повторять два раза. Лошадкин полетел следом, думая о том, что не так он себе представлял первую битву в составе сил Земли. И в то же время... он не мог избавиться от этого чувства глубочайшего удовлетворения. Не только потому, что справился и сражался, командовал и не потерял никого из своих, но просто потому, что ему этого не хватало.

Сражения в Башне не давали такого же ощущения, лишь суррогат, и Лошадкин обдумывал возникшее чувство, изумляясь сам себе. Потом, когда уже приземлялись, все же понял отчасти - он не просто сражался и побеждал, но делал это правильно. Спасал слабых, сражался в составе сил Земли, и так далее.

Михаил облегченно выдохнул, вроде не превратился еще в адреналинового и военного маньяка.

— Вы, - Алатея вздохнула и покачала головой. - Ты.

Половина головы ее была скрыта под какой-то целебной повязкой или пластырем, и алурианка ждала очереди на регенерацию и полное исцеление - все медицинские системы работали в полную мощность и первыми лечили наиболее пострадавших, как правило турканов.

— Ну вышло так, - примирительно развел руками Лошадкин. - Что же, не помогать теперь? Да и Питер со мной был, охранял.

Монахов пробормотал что-то вроде того, мол, кто еще кого охранял.

— Сражался, как мог, - добавил Лошадкин. - Или ты, дойди дело до освобождения алурианок, тоже поджидала бы в сторонке.

— Нет, - отрезала Алатея. - Но ты!

— Что я? Особо ценный живой? - хохотнул Лошадкин и чуть скривился.

Где-то его все-таки достали или задели, смех вызывал боль, уходящую из шеи в спину.

— Вот уж нет.

— Как же нет, когда!

— Все эти секреты, которыми я якобы обладаю, уже достояние Земли, - возразил Лошадкин. - Движение за освобождение действует, и состоит из кучи живых, не только меня. Да ты сама там один из лидеров! Нет во мне ничего такого ценного, чтобы сажать меня в сейф и выбрасывать ключ, к счастью, там, наверху, это поняли и не стали ничего запрещать.

Только следили, раз уж рейтинг никуда не делся, но за кем сейчас не следили?

— Нас позвали на помощь, и мы дружно ринулись в бой, хотя, где мы, а где Рой? Они Сильные, а мы слабые, но вместе, - Лошадкин остановился, причмокнул губами. - Вместе мы дали им отпор! В этом наша сила, сила слабых, и с этой же силой мы потом займемся делами освобождения.

Глаза Алатеи сверкали, словно там уже пылало багровое пламя ада.

Глава 17

Возвращение в систему Упримонда прошло без происшествий и стычек. Быстро вошли в гипер и вышли, расстояние по галактическим меркам тут было смехотворное.

— Ты слишком рисковал, - в сторону сказал Луис.

— Умоляю, не надо, - поморщился Лошадкин, словно у него разом заболели все зубы. - Мне Гопкинс всю плешь проел и печенку выгрыз, словно мифический орел.

Крики Жерара, мол, он думал, что Лошадкину хватит мозгов не лезть в гущу боя, до сих пор звенели в ушах. Разумеется, Михаил не уступил и орал в ответ те же доводы, что он приводил Алатее, и многие другие.

— С этим как раз все понятно, - заверил его Луис, - ты хотел помочь и помог, я о другом.

Кстати, о допусках, подумал Лошадкин и послал сигнал Алатее. Та тоже находилась на корабле, отказалась долечиваться у турканов и вообще, упрямо рвалась и дальше охранять тело Лошадкина. Алатея откликнулась сразу и, как оказалось, уже договорилась с Монаховым о частных уроках, чтобы тоже получить возможность и право носить костюм мобильного пехотинца.

— О чем?

— О цели твоего пребывания здесь, - хмыкнул А Хонг. - Ты ничего не забыл?

— Ах да, мы же мирные дипломаты, прибывшие сюда, чтобы разрешить небольшой конфликт.

Но вместо этого опять что-то пошло не так. Или, наоборот, именно так, как и следовало.

— Вот именно, ты сейчас дипломат и представитель Земли, - наставительно сказал Луис. - Никогда не забывай об этом, даже если вдруг пришел сигнал о помощи.

— Я хотел вступить в переговоры с Ысынгунами, но они потребовали неприличных вещей! - не выдержал и рассмеялся Лошадкин.

Луис поддержал, и приземлялись они в веселом настроении. "Храм" и временные жилища вокруг него никуда не делись, разумеется, хотя число живых и уменьшилось. Все, кто мог, откликнулись на призыв о помощи, собрались толпой слабых, чтобы побить Сильного, и кто выжил - возвращался.

Но многие остались там, в материнской системе турканов.

— А ты понравился Саиду, - заявила Гайлорис, когда Лошадкин подключился к виртуальному пространству корабля.

— А сам он стесняется об этом сказать? - улыбнулся Лошадкин.

— Не счел нужным, - заметил появившийся Саид, - но да, отличные действия там, в бою. Оттянули на себя внимание и силы ысынгунов, и эскадры кораблей, вроде моего, успели отойти под прикрытие флота турканов.

Нет, какое-то вооружение на "Слове и Деле" имелось, конечно, но по галактическим меркам все это было несерьезно. Прогулочная яхта, с легкой защитой от пролетающих мимо метеоритов, дураков и коммивояжеров, не более. Та же "Вольная Стрела", уж на что была кадавром, сшитых из кучи хлама, легко одолела бы "Слово и Дело" и разнесла вдребезги и пополам.

— Если бы помощь не успела, или ысынгуны заранее приняли меры, - задумчиво заговорил Лошадкин, - то ваши корабли бы разгромили вместе с остальными.

— Такое бывало, - не стал спорить Саид. - Но если все время ждать идеальных условий, то кто будет защищать других?

Лошадкин не стал вздрагивать, но повел виртуальными плечами, настолько это перекликалось с тем, что ему самому пришлось осознать на опыте.

— Да, хотелось бы сказать, что Ысынгуны извлекли из этого урок и больше не сунутся, но увы, - тяжело вздохнул Михаил. - Вернутся и не раз, и может даже раньше, чем мы думаем.

За ним и тут тоже следовало принять меры. Для начала закончить миссию здесь и вернуться на Энтонц.

— Вероятность этого велика, - согласился Саид и "отключился".

На самом деле он, конечно, присутствовал, ведь Саид и был, в сущности, кораблем, обеспечивал все это виртуальное пространство. Но отступил в сторону и его словно не стало, как не замечали живые серверов и ИП в сети, хотя те, по сути, видели и слышали все их общение.

— А также понравился мне, - продолжала Натана, - и это очень странно

Цифисты, насколько помнил Лошадкин, избегали биологических контактов, предпочитая секс через импланты. Полное слияние, плюс всякие приспособления и насадки, по их словам, давали возможность заниматься сексом лучше и безопаснее, чем при контакте телами двух или более живых. В то же время, здесь, в виртуальном пространстве, Лошадкин почти читал ее мысли и видел, что Натана говорила именно о классическом сексе.

Для нее, пожалуй, такое было даже не просто странно, а извращенно.

— Раз странно, то, наверное, стоит сдержаться, - посоветовал Лошадкин.

— Но я не могу! Я пробовала и все равно вся горю, да, не просто не могу, но и не хочу!

Казалось, Гайлорис сейчас запрыгнет на него, словно дикая пантера и вонзит когти.

— Уверен, это пройдет, - заявил Лошадкин.

— Я тоже так думала, но теперь... я хотела бы разделить с тобой постель в обоих мирах, - голос Натаны преисполнился пафоса, а облик начал меняться, превращаясь в дитранку - шпионку.

Сердце Лошадкина пропустило удар, а нижняя часть тела так вообще сразу начала рваться в бой и рыть землю копытом. Он понял, что уступит и тут же понял, что и Гайлорис это поняла. Она шагнула ближе, и Лошадкин понял ее без слов, приоткрыл манопу и виртуальное пространство вокруг изменилось.

Там, в реальности, Натана вошла в его каюту, и сбросила одежду, как и сам Лошадкин. Они прижимались друг к другу, шарили руками по телам, и целовались, отбросив все условности и приличия. Здесь, в виртуальности, Лошадкин снова оказался в храме - научном центре - и опять поднимался по лестнице на возвышение в центре зала.

Там, на огромной кровати, полулежала дитранка - шпионка, в платье из прозрачной ткани.

— Склонись перед волей Сильных! - потребовала она, опуская ноги с кровати. - Целуй мои ноги и умоляй о прощении и тогда, может быть, я пощажу тебя!

— Конечно, - пробубнил Лошадкин, опускаясь на одно колено.

Только затем, чтобы ухватить ее за ногу и дернуть, опрокинуть, подмять под себя. Дальнейшее напоминало не столько секс, сколько отчаянную драку пополам с изнасилованием, и дитранка сражалась отчаянно до самого конца, все норовила взять верх, и сама изнасиловать Лошадкина.

В реальности они бурно совокупились несколько раз подряд, до полного изнеможения.

— Хорошо, - заявила Натана, которая лежала, бесстыдно развалившись на кровати.

— Да, хорошо, что мы помогли друг другу освободиться, - согласился Лошадкин, поднимаясь.

Месть дитранке, да, Натана помогла выдернуть эту занозу, о которой Лошадкин и не подозревал. Сама Гайлорис... с ней происходило что-то непонятное, но точно не любовь. Не та любовь, о которой стоило бы беспокоиться, по крайней мере.

— Из тебя вышел бы отличный цифист.

— Ты говорила.

— И освободитель ИИ, - припухшие темные губы растянулись в похотливой улыбке.

— Так вступай в ДОРН, в чем проблема? - пожал плечами Лошадкин.

— Я подумаю, - ответила Гайлорис, прикрывая глаза, но видно было, что она уже все для себя решила. - И ты подумай.

— О чем?

— О расширении своих возможностей. Твоя манопа, она идеально срослась с тобой, я бы даже сказала, улучшила себя, если бы такое было возможно.

Череда прошлых приключений пронеслась перед мысленным взором Лошадкина, и облик Дионары сменился видом обнаженной Гайлорис. Полные чувственные губы, большая грудь с розовыми сосками, идеальные ноги и, самое главное, океан внутренней страсти, похоже, секс с Саидом только увеличивал ее пламя, вместо того, чтобы гасить его.

— Но этого мало, можно больше и лучше! Нужно!

— Нужно, - согласился Лошадкин.

Еще на Земле он ступил на этот путь, так ему казалось, но теперь видел, что не ступил, а так, попробовал пальцем ноги холодную воду и застыл на берегу, колеблясь.

— Держи пакет рекомендаций, - бросила в него информацию Гайлорис. - И.. спасибо. Иди.

— Это моя каюта, - не удержался Лошадкин.

— Правильно, именно поэтому я еще немного полежу здесь, - согласилась Натана.

Лошадкин пожал плечами и вышел, ощущая себя легким и свободным. Секс - драка прочистила мозги и тело, все вдруг стало ясным и простым, оставалось только сделать. Поэтому он отправился к Луису, который сидел снаружи с задумчивым видом, то ли медитировал, то ли загорал.

— Сражение против общего врага сближает, - заметил Луис, указывая на остальных. - Внешнее воздействие прекратилось, и они вернулись в сознание.

— Не до конца, - отозвался Лошадкин.

— Да, и тут мы возвращаемся к нашей роли во всем этом.

— А ведь тебе нравится все это.

— Разумеется! - изумился Луис. - Как можно заниматься тем, что не нравится?!

— О, еще как можно, - философски ответил Лошадкин, вспоминая прежнюю жизнь.

— Но ты же сейчас занимаешься тем, что тебе по душе, - указал ему Хонг.

— Да.

— Вот и я также! Бывают инциденты, конечно, пишут там мне что-то в дело, плевать.

Он посмотрел на Лошадкина, словно раньше не видел.

— В тебе есть задатки дипломата и тебе нравится возиться с живыми, я же вижу!

Лошадкин едва не захохотал в голос от такого заявления, но потом задумался. Да, в прежней жизни он работал сам по себе, но ведь нравилось общаться с клиентами, оставлять хорошее впечатление, чтобы потом приглашали еще раз, так? Так. И здесь... да та же Башня! Роль посланца богов, ведь он не уставал от нее, хоть и ворчал про себя иногда. Пираты и армия Закрасты, ДОРН, тот же.

— Я хотел рассмеяться, но потом понял, что это правда.

— Для дипломата ты слишком правдив.

— Потому что я дипломат нового мира? Или потому, что здесь не требуется врать и обманывать?

— Да, пожалуй, мне нечему больше тебя учить, - заявил Луис.

— Неожиданно, - вырвалось у Лошадкина.

— О, тебе не хватает опыта, не сомневайся, и мои советы могут быть полезны, но именно учить и вести тебя за руку, как стажера, вот этого не требуется.

Хорошо, подумал Лошадкин, хотя и слишком быстро. Шанс перейти к освобождению, да, но часть Лошадкина хотела оттянуть этот момент, потому что... просто потому что. Но если не брать ответственность, не командовать, не вести, то кто помог бы рабам и невольникам?

Укрепив себя этой мыслью, Лошадкин прогнал сомнения.

— Остался только финальный экзамен, - продолжил Луис.

— Самому разрешить конфликт.

— Именно. У тебя талант!

Послушать окружающих, так у Лошадкина был талант ко всему. Кроме Тани, пожалуй.

— А еще ты не хочешь ничего делать, просто лежать и наслаждаться результатом.

— Если бы я был так ленив, то не занимался бы такими делами, - неожиданно серьезно возразил Луис. - В чем-то ты прав, конечно, кому из нас не нравится такое, лежишь, а работа делается, вроде как сама? Но тут другое, тебе же говорили, что мне пытались вручить массу стажеров?

— А, - понимающе отозвался Лошадкин. - Вроде как закрыть гештальт.

— Вроде того, хотя я и не вырастил тебя с нуля, - чуть поморщился Луис. - Но!

— Понимаю, - ответил Михаил. - Все понимаю.

Как в битве, только в мирной жизни. С этой мыслью, он собирался отправиться к представителям трех цивилизаций, но был перехвачен Питером Монаховым.

— Говори, - просто предложил Лошадкин.

— Почему Алатея не сдала экзамены на Земле?

— Потому что у нее хватало других забот, а моим телохранителем она стала лишь недавно.

— Это правда, что вы встречались с генералом Стрельниковой?

— Да, - ответил Михаил после секундной паузы.

Посмотрел на Монахова, ожидая чего-нибудь странного, но тот лишь смотрел восторженно, затем ударил себя в грудь кулаком и удалился. Сильновики, подумал Лошадкин, вечно у них все не так, но в то же время. Пусть учит Алатею с удвоенным энтузиазмом и потом, на Энтонце, уже пройти полноценные экзамены, пока сам Лошадкин... ладно, рано было об этом думать.

Вначале разрешить конфликт и вернуться.

Лошадкин отправил сообщение Аганду и Лангу, и узнал, что Урк Клац пал в недавней битве. Теперь турканов представлял Борк Малц, в общем-то похожий на Урка Клаца, словно двоюродный брат. Такой же мощный изогнутый клюв, крылья, невысокий рост и мысль Лошадкина вдруг скакнула дальше, к происхождению этих трех цивилизаций.

Метровые мыши с огромными ушами творили из животных и птиц - свои подобия? Метровые нурлы, невысокие турканы, азаланги, тоже не превышающие метра. Что же, получается, если бы люди занимались таким, то делали бы существ своего роста? Наверняка антропологи уже разбирали все это и Лошадкин открывал нечто общеизвестное, но все же, все же.

Дурацкая история, которая так и осталась бы безобидной, не вмешайся Сильные. Хм. Сильные. Лошадкин и раньше думал об этом, что будет, если Сильные вмешаются в дела его движения освобождения, но размышлял как-то абстрактно, отвлеченно. Теперь же стало ясно, что практическое вмешательство - реальность, а не фантазии, пусть не флотами, но и пары агентов вполне хватило бы.

— Что-то случилось? - обратился к нему Аганд.

— Ничего такого, что требовало бы немедленного вылета, - с улыбкой ответил Лошадкин.

— Как мы их! - воскликнул Аганд, вскидывая кулак.

— Да, отстояли, - клацнул клювом Борк, - но они все же добились своего.

Еще одна проблема с ысынгунами состояла в том, что не всегда было понятно, за чем они прилетели. Запасы энергония или керманиума, высокотехнологичные производства, иногда оказывалось, что все это были лишь ложные цели, а на самом деле ысынгуны явились за каким-то редким деревом.

Несмотря на решительный отпор, ысынгуны добрались до каких-то важных кладок яиц и разорили их или увезли с собой, то ли для обогащения генофонда, то ли для выведения своих пород птиц-насекомых. Турканы объявили траур, но умеренный, раздавались редкие призывы отомстить, но больше от бессилия, все понимали, что с ысынгунами им не справиться самим.

— Планета цела, цивилизация не погибла, так что еще будут шансы поквитаться, - заявил Лошадкин. - Но собрались мы сейчас по вопросу предыдущего конфликта, из-за вот этого древнего строения.

Он указал в сторону колонн и три представителя подобрались, уставились на него.

Глава 18

— Вы были правы, утверждая, что это здание имеет отношение к вашей истории, - заявил Лошадкин, глядя сразу на всех троих. - К истории вашего происхождения, если уж быть точным. Но при этом все вы ошибались, приписывая права на владение зданием по происхождению только себе.

Сложно загнул, проще надо быть, напомнил себе Лошадкин.

— Те, кто строил это здание, - он указал на колонны, - действительно ваши предки, но не биологические. Вернее было бы сказать, что это ваши создатели. Они вышли в космос и достигли соседних систем, ваших систем! Там они взяли ваших настоящих предков и ставили на них опыты, изменяли, перекраивали, добавляли разума, собираясь сделать из вас слуг и подопытных.

Как с гипермедузами, наверняка мыши вывели бы себе искусственных птиц и русалок, и гуманоидов, для опытов и черной работы. Он отправил Аганду, Лангу и Борку записи части своих похождений в храме. Как и ожидалось, это вызвало бурную реакцию, возгласы, крики, но никто не обвинял Лошадкина во лжи.

— В своих опытах они зашли слишком далеко и погибли, хотя и пытались спастись. Вот это здание, научный центр, как раз был одной из попыток создать защиту от того, что их погубило. В назидание потомкам они оставили записи, дабы те знали, что случилось и смогли принять меры.

— Постойте, - первым заговорил Аганд.

— Да, они надеялись, что их народ в других системах - ваших системах - выживет и вернется, узнает, что случилось и продолжит порабощать вас. Также они приняли меры на тот случай, если прилетит кто-то из вас, оставили системы подчинения, которые не сработали в полной мере, так как вы развились.

— Постойте, - заговорил Борк, повторяя Аганда.

— Они создавали вас и закладывали системы подчинения, - кивнул Лошадкин. - Может и не безусловного, но достаточного, чтобы вы ощутили воздействие систем здания.

— После стольких тысяч лет?!

— Не исключено, что они использовали свои разработки, когда создавали вас, - обратился Михаил к Лангу.

— Да, у нас есть подчиняющие способности, то, что у вас называется песнями сирен, - согласился тот, - но мы всегда думали, что это свойство развилось в нас за время эволюции!

— Искусственной эволюции, - добавил Лошадкин.

Можно ли было вообще считать такое эволюцией?

— Даже не подозревали, - упавшим голосом сказал Ланг.

— Никто не подозревал, да и про здание никто не знал, но оно появилось, и я побывал там.

Судя по взглядам, три представителя знали об этом (как и предполагал Лошадкин) и уже успели насочинять кучу теорий. Если бы не вызов против Роя... хотя, тогда Лошадкин уже успел бы все им объяснить. Наверное.

— Погодите, здание внушало нам свою важность? - спросил Аганд.

— Ссорило вас и готовило к подчинению прежним хозяевам, создателям.

— Разве они не вымерли? - спросил Борк.

Они явно не понимали всего и от этого недоверие к истории Лошадкина усиливалось.

— Вымерли и все это осталось бы мелким происшествием, шокирующей находкой части вашей истории и происхождения, если бы в дело не влезли Сильные.

Лошадкин скинул им еще часть информации. Не потому, что скрывал ее, а просто, чтобы легче переваривалась по частям. Даже в таком варианте собравшиеся еле сдерживались, и, кто знает, может уже слали своим всю эту информацию?

— А зачем им это?

— Кто знает? - философски вопросил Лошадкин. - Может, они боятся объединения слабых и их силы? А может хотели поставить пару экспериментов, как ваши вымершие создатели, не заботясь об этической и моральной стороне вопроса? Хотя в данном случае последний вопрос не актуален, в ходе стычки с их агентом и схватки не на жизнь, а на смерть, удалось кое-что прояснить.

Он опять выдержал паузу, ощущая жадное нетерпение и легкий страх собеседников. Ненависть друг к другу отступила, хорошо, подумал Михаил, надо продолжать в том же духе.

— Дитранка собиралась влиять на вас, используя здание и созданных ею роботов, копий тех, кто создал вас. Подчинение и выполнение команд, и затем или развязывание междоусобной войны, или шпионаж, против Земли, скорее всего. Вокруг здания выставили бы завесу, засекретили и вы бы занимались тут "исследованиями”, а на самом деле просто проходили дополнительную обработку. Приводили бы других живых, Сильные вывезли бы этот поглощающий материал и сами бы им пользовались или не дали бы им воспользоваться вам, всему союзу систем. Когда вы войдете в здание, то увидите этих мышероботов сами.

Программа для воссоздания облика справилась отлично, подумал Лошадкин, почти полное совпадение.

— Как и ощутите их влияние, если захотите.

— Нет! - воскликнул Аганд.

— Да, - синхронно с ним произнес Ланг.

Переглянулись, хотели заспорить, но сдержались в присутствии Лошадкина.

— В вас разжигали вражду, чтобы ослабить, создатели, ваши и здания, не забывайте, не считали вас разумными существами, только себя. Дитранка же воспользовалась существующей системой и усилила ее своей техникой, поэтому у вас начались такие ссоры и раздоры.

— Это точно была дитранка?

— Да, - уверенно ответил Михаил.

Хотя мысль, что перед ним подделка Аупо мелькала. Собеседники опять переглядывались, но с облегчением, ну да, не сами поссорились, враги заставили. Мол, они не виноваты, их заставили, и Таня точно сказала бы об этом, а Лошадкин предпочел промолчать.

— Мы для них вроде мух, вот они и послали одного живого с мухобойкой, а не взрывали бомбу, сносящую половину планеты, - заметил Лошадкин вскользь. - Конечно, найдись тут что-то, способное заинтересовать Сильных, они бы действовали иначе, но сами знаете.

Одна из причин, почему тут космические корабли Сильных не бороздили просторы местного большого театра. Просто не имелось ничего такого, чтобы присылать флот.

— Не будет неприятностей с ними?

— Будут, - уверенно ответил Лошадкин. - Но что мне было делать, сказать: "ой, ладно, забирайте эти три цивилизации, только не создавайте нам неприятностей?"

— Неприятности у Земли, проблемы у всего союза, - задумчиво пропел Борк.

— Да не будет союза без Земли, - просто добавил Аганд. - Мы сами... да в сражении видно было, чего мы стоим!

Сколько цивилизаций в колыбели сожрал Ысынгун, о которых никто никогда не узнал? Да и защита Земли не давала гарантий победы, уж Маргуд мог бы в том присягнуть.

— Не стоит недооценивать себя, - возразил Лошадкин. - Вы бились и дали отпор, бились храбро, но что главнее, вы бились вместе. Все пришли на выручку, не думая о предках, истории, каких-то претензиях друг к другу.

Толпой и батьку бить легче, или что-то такое, Лошадкин сам не помнил точно поговорку.

— Вы тоже не думали о них, когда сражались с дитранкой, - заметил Аганд.

— Не думал, - согласился Лошадкин. - Хотя именно вы, пожалуй, стали тем камушком, что склонил весы в мою сторону.

— Как? - потребовал Борк.

— Я узрел ее планы, то, что она порабощала или пыталась поработить вас. Там, на Земле, я основал движение за освобождение рабов и невольников, сокращенно ДОРН, основываясь на своем опыте. Нет, не освобождения, а довелось побывать в роли раба, - поделился Лошадкин, следуя еще одному уроку Луиса. - И когда я увидел это порабощение, честно говоря, поддался эмоциям, ярости. Ни о каком благородстве и возвышенности там не было и речи, я дрался, озверев, потому что...

Лошадкин взмахнул руками, не находя слов, кровь прилила к лицу, дыхание участилось. Он даже не играл особо, так как и правда представил подобную ситуацию.

— ... потому что так не должно быть! Кое-как одолев ее, чудом и хитростью, обманом, я выбрался из здания и отправился к наставнику, Луису А Хонгу, за советом, что делать дальше. Когда мы все обсудили и собирались сообщить вам, прозвучал призыв о помощи, и мы полетели туда, мы все.

— И там тоже сражались за нас, - добавил Аганд воодушевленно.

— Да! - поддержал его Ланг.

— Конфликт не стоил пустой скорлупы, но мы поддались чужому влиянию, - клацнул Борк.

— Не стоит винить себя, - покачал головой Лошадкин, - воздействие было... впрочем, вы можете ощутить все сами, сейчас здание выключено, но его нужно будет активировать и изучать.

— Да! - снова заявил Ланг. - Всем вместе!

— Как мы сражались с этими Сильными! - подхватил Аганд.

Затем их взоры устремилась на Лошадкина, который ждал чего-то подобного. Подводил их к нужной мысли, привирал, умалчивал, но ничего не говорил прямо. Луис бы им гордился и от этой мысли Лошадкина разбирало желанием язвить в свой же адрес.

Ради высших целей! Ха! Моралист и правдоруб!

— Говорите, они создали нас? - вдруг спросил Борк.

— Да, в здании остались записи, - кивнул Лошадкин. - Конечно, они готовили их для своих потомков, но мы... в общем, расшифровали их.

Не исключено, что львиную долю работы проделала дитранка, но не все ли равно? Лошадкин отмел в сторону этические вопросы и страхи, что он уже падает в бездну полжистов. Плевать! Единственное, что имело значение, так это цель и сейчас Лошадкин не просто шел, бежал к ней и прыгал через препятствия.

— Мы отвергаем таких предков! - клацнул Борк и издал гневный клич.

— Они часть вашей истории, - напомнил Лошадкин.

— И мы изучим ее, чтобы такого больше не повторялось! Чтобы прошлое больше не пыталось поработить нас! Чтобы никто не пытался больше превратить нас в подопытных животных!

— Да! - горячо поддержали Аганд и Ланг.

— И, если кто скажет, что Земля нас угнетает и порабощает, тем мы выклюем глаза! - впал в боевой раж Борк.

— Лучше просто не будем слушать, - мягко предложил Ланг.

— И скрепим нашу дружбу публичной клятвой, - предложил Аганд. - Пусть мы не правители, но это и неважно, пусть все видят, что мы вместе! Что у нас общее прошлое!

— Именно! - поддержал Борк. - Прошлое, которое создало нас, но которое больше не властно над нами!

Тут Лошадкин не стал бы спешить, если дитранка успела передать механизмы подчинения. Хотя, что они Сильным? Все равно, что Лошадкин всерьез изучал бы возможность повелевать отдельным муравьем.

— И мы приложим все усилия к изучению, чтобы такого не повторялось. Попросим Землю о помощи и в этом деле!

— Земля охотно поможет вам, - легко пообещал Лошадкин.

Поглощающие материалы, биология, исследования в области звука, кто знает, что там еще напридумывали эти мыши? Всегда пригодится, любая кроха знаний в дело, не каждый же день обносить секретные лаборатории!

— Потому что Земля — вот кто наш настоящий друг! - провозгласил Борк. — Вот кто помогал и продолжает помогать нам, не пытаясь поработить или давить с позиции силы!

— Мы очень опасались, признаться, что вы так и поступите, - вдруг заявил Аганд. - Отберете все себе, сказав, что мы еще не доросли до наших предков!

Лошадкин улыбнулся любезно в ответ, не стал напоминать, как все трое наперегонки пытались его подкупить и умаслить. Они отбросили прошлое, и он отбросит прошлое, почему бы и нет? Сами пришли к нужной мысли, теперь оставался только финал, приправленный пафосом, но и настоящей дружбой тоже.

— Живые слабы, - сказал Лошадкин, — это нормально. Я и сам много раз поддавался слабости и корил потом себя за это. За мысли, за поступки, за многое. Конечно, следует стремиться к идеалу, но помнить, что пока мы идем к нему, мы не идеальны, можем ошибаться, думать плохо о других и поступать неправильно. Главное, не увлекаться и пытаться исправить ошибки, продолжать движение вперед, а не скатываться назад, обвиняя соседей в своих бедах.

— Никогда! Теперь никогда! - заявил Борк, шумно взмахивая крыльями.

Впрочем, кому и приходить в ажиотаж, как не ему, подумал Лошадкин. Отстояли материнскую систему против ысынгунов, вернули дружбу с соседями, совершили открытие, которое теперь поможет им быстрее подниматься, что-то в таком духе.

— Да, теперь никогда! - согласился Аганд.

— Мы принесем публичную клятву, - поддержал Ланг, - и обратимся с предложением о подписании пакта о дружбе! Мы и так дружим, но теперь еще и скрепить все, объявить нас единой цивилизацией, с единым предком!

Ого, вот это замахнулся, подумал Лошадкин, у которого прямо язык чесался отпустить язвительную ремарку, мол, не бывает ничего вечного. Но в то же время, как было не поддержать подобный порыв? Аганд и Борк, судя по всему, тоже испытали мгновение сомнений, но тут же отбросили их.

— Да! Раз нас создали одни и те же, то мы едины, должны быть едины!

— Вода, земля и воздух, триединство живых, - поддержал Борк.

Они поверили словам и информации Лошадкина о храме - центре, хорошо, подумал он. Понятно, что там все было легко проверить и землянам не было смысла врать, но все же, все же. Еще штришок к образу Земли, к движению вперед по новому курсу, а значит и улучшению всего вокруг.

Поэтому Лошадкин поддержал их порыв, помог с приготовлениями и вскоре началась прямая трансляция на другие планеты и системы, церемонии этого самого подписания - заявления о намерениях, конечно, все же собеседники не правили своими цивилизациями и системами. Но заявления не от рядовых граждан, и перед подписанием Борк выступил с короткой и энергичной речью, напомнив о только что отгремевшем сражении за материнскую систему турканов, и о неоценимой помощи Земли во всех этих вопрос. Слова об общем прошлом и общем будущем, и подписание.

Лошадкин взирал на все это с удовлетворением.

Наконец-то реальные дела и движение к цели!

Глава 19

— Что? - спросил Лошадкин, ощутив пристальный взгляд Луиса А Хонга.

— Ничего, - с легкой улыбкой ответил тот. - Восхищаюсь, как ты... ловко убедил их.

Читай: наврал, не произнося прямой лжи. Лошадкин лишь пожал плечами в ответ. Да, он решил не сомневаться в своем решении, не переживать из-за этого, но слова Луиса все равно задели ту невидимую струну, которой Михаил не хотели касаться.

Что сказала бы Таня о случившемся?

— Только что отправил рапорт, - небрежно добавил Луис.

Они уже вышли из гипера в системе Энтонца, и приближались к второй планете.

— Честно, - Хонг заухмылялся в нос, - описал все, выразил свой восторг и подумал, что тебе следует об этом знать.

— Потому что твой восторг обычно означает проблемы?

— Как видишь, я все еще дипломат, - повел рукой Луис, - но речь о другом. Самостоятельные задания.

— А, - ответил Лошадкин.

Опять эта дилемма - быстрый рост, значит ближе цель, но и больше шансов ошибиться и свернуть шею не только себе, но и всему движению освобождения.

— И ты тоже покинешь меня, - добавил Луис с легкой печалью в голосе.

— Нас, - добавила Гайлорис.

— Слишком хороший ученик подобен слишком плохому, тоже быстро покидает тебя, - добавил Хонг.

Лошадкин лишь пожал опять плечами. Он и так-то не слишком рвался делать дипломатическую карьеру, но теперь, соприкоснувшись с практическими задачами, понял, почему его направили вначале сюда. Разнообразие живых, умение слушать и понимать их, решать конфликты, чтобы потом, во время освобождения, создавать меньше проблем.

Земля не боялась их, раз проголосовала за ДОРН, но и не стремилась ссориться со всеми.

— Самурай без меча во всем подобен самураю с мечом, - хохотнул Лошадкин, - только без меча.

Слова о мече напомнили ему о собственном решении, и Лошадкин мысленно вздохнул.

— Итак, мы получили отчет Луиса А Хонга, записи с вашей манопы, а также от Саида, ИП корабля "Слово и Дело".

— А от остальных? - с любопытством спросил Лошадкин.

— Если в ходе обсуждения возникнет необходимость в их показаниях или мнении по вопросу, касающемуся их области, пилотирования или сражений, то обязательно запросим, - кивнул Штербул.

Помимо него виртуально присутствовали еще двое из дипкорпуса, постарше рангами и возрастом. Вот еще проблема, подумал Лошадкин, новые времена требовали молодых и дерзких, полностью осознающих новый курс Земли. Но эти же молодые и дерзкие наверняка наломали бы дров, тогда старые и осторожные, наоборот, не сделали бы того, что требовалось.

Возможно, именно поэтому все вокруг жаловались, что дипкорпусу не хватает живых.

— Наверное, возникнет, раз уж пришлось столкнуться с агентом Сильных, - ответил Лошадкин.

— Я бы сказал, что это два пересекающихся, но не связанных вопроса, - слегка писклявым голосом сказал тот, что находился справа от Штербула.

Слегка зеленоватое лицо, словно подмешали лягушачьих генов.

— Она была причиной конфликта, так что думаю, они связаны, - возразил Михаил.

— Вы могли бы умолчать об этом, - указал тот, что находился "слева".

Представительный, напомнивший ему Ричарда с Земли, величественного старого льва - полжиста.

— Мог бы, но разве вы не узнали бы об этом из записей?

— Одно дело - записи, другое - личное ваше отношение. Высказывая его, всегда следует помнить, кому именно вы говорите.

— Вот именно поэтому я и говорю сейчас здесь прямо, что агент Сильных и конфликт трех цивилизаций прямо связаны, и к нему примешивается еще моя личная история, из-за которой меня и пытались взять в плен.

— Сильные, - раздался писклявый голос. - Сильные — это вечная головная боль. Они не всесильны, конечно, но не стоит дергать зверя за хвост лишь потому, что тот рядом.

Лошадкин почему-то не мог отделаться от идиотской мысли, что сейчас его возьмут под стражу, посадят в тюрьму и выдадут Дитрану. Идиотскую потому, что тогда его выдали бы еще с Земли почти год назад. Но мысль не уходила, навевала образы грязных, душных камер, цепей и прочего бреда из низкопробных фильмов. Попытки направить мысль в сторону планеты-тюрьмы провалились, да оно и понятно, какие еще просторы, общение и перевоспитание? Нет, Лошадкин охотно допускал, что у Сильных так оно и есть, даже лучше, но только для своих, а какой он им свой? Никакой.

Могли местные дипломаты отправить его в тюрьму, для перевоспитания? Могли, если бы увидели в нем потенциал, достойный возни и траты общественных ресурсов. Для этого, размышлял Лошадкин, слушая обмен репликами о Сильных, необходимо решать конфликты, но при этом портить отношения с цивилизациями союза и просто другими обитателями галактики. Творить добро и зло в одном флаконе, и чтобы был шанс перевесить добрыми делами, и Лошадкин проявил себя ценным специалистом, но с дурными наклонностями и так далее.

— Так, из записей видно, что у вас не было выбора, - донесся голос Штербула, - что не отменяет возможных проблем с Дитраном.

— Я в общем-то открыто говорил им всем, что мне неизвестны тайны Ушедших, но никто не поверил.

— А кто бы поверил на их месте? - раздался встречный вопрос.

Ну да, в тысячный раз кисло подумал Лошадкин, в такое могли бы поверить только глупые земляне, но не живые, озабоченные силой. Почему же они тогда сами не обманули терраформеры Ушедших, не получили их помощь? Лошадкин не знал ответа, но подозревал, что он лежит где-то в той области, в которой сам Михаил не хотел ничего получить от терраформера, кроме, может быть, спасения. Сектанты и Сильные что-то просили и требовали, и храмы их игнорировали или били по рукам, или жалели, как котят, но не слушались.

Да и Лошадкина они тоже не послушались.

— Никто, - согласился он, - но прошло уже изрядно времени, по галактическим меркам, и флоты Сильных не висят на орбите Земли и прочих планет союза. Никто не требовал выдать меня, угрожая обратить в прах цивилизации, и так далее.

— Справедливо, - признал Штербул.

— Подковерная шпионская возня, в которой всегда возможны потери, - чуть воодушевившись, продолжал Лошадкин, глядя на дипломатов. - Никто не поднимает бучу из-за агентов, даже если вот есть прямые доказательства вины, так? Потому что выкати мы претензии Дитрану, те скажут, что эта условная Дионара давно сбежала и действовала сама по себе, захотела поиграть в богиню для отсталых живых. Земле придется утереться, а Дитран обратит на нас еще больше внимания. Поэтому самой правильной тактикой, на мой взгляд, будет ничего не делать, информацию сложить в архивы, подшить к общей базе данных на Дитран, но в остальном молчать, будто и не было ничего. Предъявит Дитран открыто претензии, значит, признают, что это был их агент, тогда уже можно будет что-то говорить им в ответ, отказаться от агента не смогут.

— Браво! - вскричал Штербул и даже захлопал.

Присутствовавшие виртуально тоже взирали благосклонно. Учли рапорт Луиса, похвалили, что сумел сработаться с ним, и Лошадкин мысленно пожал плечами, мол, ничего особенного. Ну да, полжист и прочее, но в остальном, вполне вменяемый живой!

Обсуждение пошло веселее, переключилось на практические вопросы исследований того поглощающего материала и сведений, оставленных мышами, о гипермедузах. К Академии Энергония, примыкал (пусть и не буквально) научный корпус, занимавшийся как раз такими вопросами, и Лошадкин обрадовался, что его участие там уже не требуется.

Помог, нашел, передал, иди дипломать дальше.

— Я понимаю, что живых не хватает, - сказал в конце Лошадкин, - но попросил бы о небольшом отгуле, что ли, для усиления себя.

На лицах собеседников отразилось понимание. Базы данных, манопы, умение стрелять, все это было прекрасно, но не слишком помогло против воздействия дитранки. Сам Лошадкин, будь его воля, вообще всех людей, кто в космосе работал, модифицировал по максимуму, чтобы не отставали от Сильных.

— Значит, будет поручение на Энтонце, вроде вашего пробного задания, но уже с правом решать, не наблюдать.

— Хорошо, - не стал возражать Лошадкин.

Такой опыт всегда пригодится, теперь он это осознавал отчетливо. Присутствовавшие виртуально отключились, а Юджин потер руки.

— Я же говорил! - победно воскликнул он.

— Мне просто повезло, - ответил Лошадкин.

— С Сильными? - Штербул качнул головой.

— На все это можно смотреть и по-другому, - указал Лошадкин. - Везение, талант, но и куча проблем, нужны ли они Земле, пока идет возня с цивилизациями союза систем? Вопрос риторический, конечно, но это не отменяет проблем и...

— Да?

— Как вы знаете, моя цель - она там, в галактике, движение освобождения.

— Не думаю, что это противоречит задачам дипкорпуса, просто перейдете в другой отдел, грубо говоря.

Внешних сношений вместо внутренних, хохотнул Лошадкин. Здесь имеет Земля, там имеют ее.

— И я не скрывал никогда этой цели, но могу ли я открыто и прямо продолжать пропаганду движения? Да, у меня есть разрешение Земли, результаты голосования, но тут немного другой вопрос или под другим углом, уж не знаю, как будет точнее. Допустим, я пропагандирую ДОРН и те же турканы или нурлы, услышав мои слова, загораются и рвутся в бой, рвутся освобождать. Я не против, у движения есть фонды, мы можем дать корабли, оружие, цели, направить их на терраформирование планет для освобожденных или сопровождение их по домам.

— Но? - заинтересованно спросил Штербул.

— Но для этого мне надо дать им современные манопы, оружие, доступы и прочее, тогда как политика Земли направлена на мягкое возвышение и прогрессорство, без ущерба для самих цивилизаций.

— Интересный вопрос, - кивнул Юджин, - но на него давно уже дан ответ. Скажите, Михаил, как с этим всем обстоят дела в большой галактике?

— Всем плевать, делай, что хочешь, лишь бы была сила, - ответил Лошадкин. - И границы пролегают примерно там, где одна сила сталкивается с другой и все это формирует некое общее пространство - особенно противостояние силе Ысынгунов.

Он остановился и посмотрел изумленно сверху вниз на Штербула, затем нахмурился.

— Что, правда? Земле насрать?

— Это слишком громкое слово, особенно для дипломата.

— Мы тут вроде все свои.

— Именно, но все же, - Юджин посмотрел внимательно. — Вот вы недавно отражали натиск Ысынгунов на материнскую систему турканов. Их флот бился отчаянно, и мы поддержали, прогнали Рой.

— Турканы говорят, что у них все же украли кладки каких-то важных яиц.

— Да, это очень печально, - согласился Юджин. - Будь у них сила, они бы направили корабли в гипер и начали атаковать Ысынгунов повсюду.

Да, те постарались на славу, возбуждая к себе всеобщую ненависть. Словно ставили себе целью именно ее, чтобы враги сами сбегались и падали под ударами Ысынгуна, не приходилось летать куда-то.

— Силы не хватает, но корабли есть. Цивилизации союза успешно осваивают добычу и переработку энергония, технологии и использование, строят свои корабли и прочее. С ними они уже могут летать по галактике, а в ней, как мы только что выяснили, всем плевать, только плати уге и демонстрируй силу.

Лошадкин моргнул.

— Прогрессорство провалилось?

— Нет, мы объясняем живым вокруг, чем опасно быстрое возвышение, да что там, они, попав в галактику и сами это видят. Внешне независимые, но по факту придатки более развитых, поставщики сырья и живой силы. Все это было ясно заранее, и никто и не рассчитывал, что Земля сохранит монополию на знание и силу, для этого пришлось бы действовать в духе прочих Сильных. Поэтому то, что вы дадите отдельным живым более совершенное снаряжение, корабли, еще что-то, не особо повлияет на эту картину.

— Понятно, - ответил Лошадкин.

Ответственность на нем и движении, конечно, Земля помогала, выделяла фонды, но не бесконечные. Словно Лошадкин и движение были еще одной цивилизацией, которую требовалось поддержать, чтобы они потом в будущем помогли Земле в ответ.

Прежнее сравнение цивилизаций союза с ожмиками... нет, пожалуй, оно было неверным, решил Лошадкин. Ожмиками тут выступали те, кто хотел бы сидеть на жопе ровно, ничего не делать и получать пособие от Земли, но таких не брали в союз или они давали обязательства, когда вступали.

— Хорошо, что звучат такие вопросы, - одобрил Штербул, - нельзя расслабляться и почивать на лаврах.

— Это точно, - согласился Лошадкин.

На этом встреча закончилась и он, в сопровождении Эжени, отправился улучшать себя, физически. Алатея отправилась к сыну, на Энтонце было спокойно, неприятности вроде схлынули, легкая заслуженная передышка перед новым боем.

Легатия шумела вокруг, а Лошадкин опять ощутил легкий страх - вдруг что-то пойдет не так?

— Надо чаще тренироваться, - заявил он вслух.

— Полигоны и залы симуляций Энтонца в вашем распоряжении, - ответила Эжени.

— Точно, - согласился Лошадкин, глядя на Легатию сверху.

Иногда он парадоксально забывал, что теперь богат и влиятелен, возвращался к временам прежней жизни. Политика и общественные дела, о, тогда он шарахался от них, как от пожара, но не сейчас. Сам рвался навстречу, чтобы освободить тех, кто не мог сделать этого сам. Освободить их и освободиться самому.

— Поступило сообщение, - сообщила Эжени, когда Лошадкин вышел с процедур.

Могла сообщить и прямо туда, так что, наверное, ничего важного, подумал Михаил.

— На Энтонц прибыл живой, разыскивающий вас.

Сердце пропустило удар, но все же Лошадкин не подпрыгнул испуганным зайцем.

— Кто?

— Шумящий Ветками в Полуденную Жару.

Лошадкину потребовалось мгновение, чтобы сообразить о ком она говорит. Шум!

— Что же ты стоишь? - закричал он. - В космопорт!

Глава 20

— Шум! - радостно орал Лошадкин.

— Михаил! - шелестел тот ветками в ответ.

— Какими судьбами?

— Твоими, - ответил Шум.

Лошадкин прищурился, бросил взгляд в небо, словно там уже появились корабли тех, кто гнался за Шумом.

— Ты же помнишь, меня списали по ранению.

— Помню.

— Я остался служить Закрасте, меня подлатали немного, но сам знаешь, как у них.

— Знаю.

Неприятные воспоминания омыли Лошадкина и схлынули.

— Потом пошли разговоры, что ты то ли планету у них украл, то ли флот разбил, и пяточники начали копать под всех, кто служил с тобой хотя бы день. Я узнал случайно и сбежал, понимая, что меня уже не отпустят, если схватят. Отправился домой, запутал следы, как смог, спрятался в своем лесу, но и там началась непонятная активность, подозрительная такая.

— Решил не рисковать своими?

— Я спокойно мог бы остаться, мы своих не выдаем, - прошелестел ветками Шум. - Но я лечился и вспоминал события, которые свели нас. Навел справки и узнал, что ты продолжил дело, создал целое движение за освобождение. Я долго думал и затем решился, отправился вначале на Землю, а потом сюда.

Хотя по идее где-то в космосе летал ложный двойник, уводя за собой Ысынгунов. А Шуму выдали адрес Лошадкина... потому что они служили вместе или как раз затем, чтобы разоблачить? По поводу этих шпионских игрищ следовало поговорить с Гопкинсом, и одновременно с этим Лошадкину вдруг стало стыдно. Подозревать своих, с кем бился плечом к плечу?

— Моему народу будет спокойнее, а я смогу продолжить нужное дело, - сказал Шум.

— Никаких "умереть завтра"? - с подозрением спросил Лошадкин. - Нужно будет, подлечим тебя, сразу говори, дела предстоят серьезные и нужно будет действовать в полную силу.

— Не откажусь, - качнулся Шум, - но и помирать завтра не собираюсь. Просто... так вышло.

— Понимаю, понимаю. Обустраивайся, да нет, чего там, заселяйся к нам, ведь так можно?

— Можно, - подтвердила Эжени, сбрасывая инфопакет.

Шум не имел земного гражданства, не относился к живым союза систем, поэтому его трактовали, как туриста. Никакой работы в дипкорпусе и прочие ограничения, общие для всех туристов, но зато и рейтинг его никто не оценивал. Свобода действий в других отношениях, и Лошадкин вспомнил недавние объяснения Штербула.

Подразделение, боевой отряд живых, не связанных с Землей или хотя бы не граждан Земли, но действующий в интересах движения. Галактика была полна насилия и несправедливости и проще было дать пару раз по морде, чем долго и вежливо уговаривать. Даже не проще, а результативнее.

А уж если это будут старые знакомые Лошадкина, с кем вместе служили в армии Закрасты!

— Отлично, - потер руки Лошадкин. - Заселяйся, осваивайся, изучай материалы движения, может, что в голову придет, сразу записывай и сообщай. Тренировки и прочее, лечение - в первую очередь! Все будет, но не сразу, так как движение еще не перешло к активным действиям.

— Хорошо, - согласился Шум. - Я верю тебе.

А вот сам Лошадкин ему не верил и внутри копошились подозрения, что подсыл и шпион именно так и сказал бы, про доверие. Вот вопрос, задумался он, улыбаясь Шуму, как верить инопланетянам, да что там, даже живым из цивилизаций союза? Вдруг их уже год назад метровые робомыши обрабатывали? Пожалуй, этот вопрос тоже следовало обсудить с Гопкинсом.

Как и вероятность того, что под видом освобождаемых невольников им подсунут агентов и шпионов.

Отправив Шума обустраиваться, а Алатею долечиваться и приходить в форму для тренировок, Лошадкин вернулся и залез в медицинский комплекс, чтобы тот продолжил сканирование и выдачу рекомендаций по улучшению. Попутно он немного тщательнее вник в вопрос и узнал одну из причин, почему живые в массе своей не стремились становиться терминаторами.

Плоть слаба и улучшить ее до пределов, превосходящих технику, удавалось не всем. Ысынгуны и Аупо, да, плюс ближние к ним цивилизации, эти еще справлялись, если хотели. Техника была надежнее и мощнее, но тут в дело вступали иные факторы. Заменил себе скелет на стальной, и сошел с ума, не ощущая себя больше живым. Вживил массу электроники, а ее сожгли импульсом и попутно прожарили мозги.

Тогда как слабая плоть - парадоксально - легко чинилась и исцелялась повсюду. Дорогая техника чинилась уже сложнее и дороже, и в результате наиболее массовым вариантом оставалось то, чем пользовался и сам Лошадкин. Собственный, родной организм, здоровый, конечно, но без особых модификаций, и к нему внешние улучшения: очки, комплексы наведения, искусственные помощники и так далее.

— Что именно вы желаете?

— Повысить скорость реакции, в первую очередь, - ответил Лошадкин, - и скорость движений, конечно.

— Данная процедура потребует укрепления всего тела и скелета, изменения связок и сухожилий, иначе вы их порвете, если неравномерно усилить одну из частей.

Лошадкин не возражал, разве что не стал себе делать неразрушимый искусственный скелет, всерьез воспринял предупреждения о влиянии на психику. Предварительная обработка прошла успешно и он, вылезая из бака с особой жидкостью, думал о том, что не помешало бы всякое в духе Джеймса Бонда. Оружие в руке, набор отмычек, дополнительный имплант и прочее.

Все это следовало сделать еще на Земле, но... как всегда.

— Итак, тебе уже поручили новое дело, - заявил Луис.

Он сидел, развалившись в кресле-шезлонге, и созерцал помывку "Слова и Дела". Натана отмывала корабль чуть ли не вручную, терлась о него, и все это больше напоминало порнофильм, чем обычную процедуру, с которой справился бы любой обслуживающий робот. Гайлорис напевала что-то, прикрыв глаза, общалась с Саидом и была счастлива в своем цифровом мире.

— Кто везет, того и погоняют, - хохотнул Лошадкин, - но я не против.

— Я больше не твой наставник, - заметил Луис.

Ему не хватало только сигары или сигареты, затягиваться и стряхивать пепел, выдерживая паузу.

— Нет, мне еще рано нырять в этот бассейн самому, - покачал головой Михаил, - поэтому я попросил продолжить совместную работу. Я уже не буду стажером, это да, но остальное еще не закончено.

— Неплохо, неплохо, - оживился Луис. - Наверху еще думают, конечно, раз ничего не сообщили, но думаю, они пойдут тебе навстречу.

— Только не надо этих слов о перспективах, талантах и прочих рейтингах!

— Не надо так не надо, а почему? А, синдром самозванца, да? - укорил Луис, продолжая белозубо и широко улыбаться. — Это пройдет.

— Именно этого я и опасаюсь, - признался Лошадкин, тоже созерцая прелести Гайлорис.

Смотреть на нее и общаться было как-то легче, а может и естественнее. Ему вдруг представилась сцена из старых фильмов, переговоры в стрип-клубе.

— Что оно пройдет?

— Да, я зазнаюсь и стану самоуверенным и подведу тех живых, что доверились мне. О, я знаю, есть мастерство, когда ты уверен в своих силах и знаешь, что можешь просто пойти и сделать, или разобраться на ходу, и если не верить в себя, то этого мастерства не достичь. Но есть разница, и я опасаюсь сделать шаг не в ту сторону, подведя не себя, нет, это я переживу, а живых, кто пошел за мной.

— Но ты понимаешь?

— Что это неизбежно, когда ведешь за собой живых? Разумеется, - ответил Лошадкин.

Луис посмотрел странно, покачал головой, но не стал дальше развивать эту тему.

— Итак, что там у нас? - спросил Луис, принимая инфопакет. - Ага, гость на Энтонце, проходящий как турист, подрался с одним из проживающих здесь сотрудников, гм. Дело для стажера... стой, нет, это я погорячился. Перспективная цивилизация абарабаданги, гм, гуманоиды, сами вышли в космос, освоили несколько систем и даже сюда прибыли сами, интересно, интересно.

Он отхлебнул из бокала, доставленного прямо в руку, и с хитрецой посмотрел на Лошадкина.

— А сотрудник из числа новых цивилизаций союза систем, ничего своего нет, только земное, - подхватил Михаил, поняв, что Луис ждет его реплики. - Казалось бы, новая цивилизация выгоднее союзу, им не надо будет утирать носы, но это не путь Земли. Да и этот О До Но свой, вплоть до готовности подавать на гражданство Земли, а гость - он гость.

Вот еще проблема, которая вроде и не проблема, но есть, подумал он. Утечка мозгов - получение земного гражданства и работа там. Земля не запрещала этого прямо, и насколько знал Лошадкин, пыталась неявно противодействовать, но живые есть живые.

— В то же время, гость - он первый тут, вроде неофициального посла и обидь его, так эти абарабаданги пойдут куда-нибудь еще, - продолжал рассуждать Лошадкин. - Их явно решили покусать соседи, раз уж эти абарабакакихтам поднабрали жирка сами.

— Как пытались погрызть Землю, - кивнул Луис, - но не смогли.

— Может и этих не смогут? Неважно. Нам нужно предложить наилучшее решение, впрочем, это тоже стандартно, про такое даже стыдно говорить, - поправил сам себя Лошадкин.

— Тут ты не совсем прав, - вскинулся Луис, даже оторвал взор от прелестей Натаны. - Наилучшее решение для них может быть не подходящим для Земли.

— Наилучшее решение для всех трех сторон..., - Лошадкин замер, затем хмыкнул и подозвал Эжени.

— Что-то не так? - спросил Луис. - Эдуард точно не будет вмешиваться в это дело.

— Мне нужны только записи, публично доступные записи, - повел рукой Лошадкин, заодно давая объяснение Эжени. - У меня возникла одна мысль... нет, еще рано об этом говорить.

— Будь ты по-прежнему моим стажером, то обязан был бы ее высказать, - непонятно чему развеселился Луис.

Пил не сок, а алкоголь? Сканирование показывало, что перед ним обычный напиток, но вдруг? В число будущих усилений Лошадкин включил повышение сопротивляемости ядам, включая алкоголь, и отдельный модуль для распознавания всякого, на всякий случай. При этом его не покидало смутное ощущение, что напиться уже не выйдет, и ясное осознание, что есть радости и выше.

— Мне, как стажеру, и не поручили бы такого дела, так как это по сути уже целое дипломатическое задание. Да, на Энтонце, но полноценное задание, - уверенно ответил Лошадкин. - Не отпугнуть прибывших, не дать в обиду своих, не задеть интересы Земли, и сделать так, чтобы решение устроило всех.

— С выгодой для Земли.

— Это входит в наилучшее решение, - кивнул Лошадкин. - Может не громадная мгновенная прибыль, а что-то мелкое, но зато долговременное.

— Так зачем, говоришь, тебе требовался мой совет? - с легкой язвительностью поинтересовался Луис.

Язвительностью и непонятной обидой.

— Чтобы не впадать в самоуверенность, - легко ответил Лошадкин, рассеивая обиду.

Они поговорили еще немного, и Лошадкин отправился к себе, чтобы обдумать возникшую идею. Слишком просто, слишком, следовало собрать данные. Мысли его вращались вокруг союза систем, и того, что Земля, подобно снежному кому, сорвавшемуся со склона, продолжала вбирать и вбирать в союз все новые цивилизации.

Чем дальше, тем больше, и в какой-то момент оказался бы достигнут предел - продолжай Земля поддерживать всех исключительно своими ресурсами, брать на иждивение, грубо говоря. Но взаимопомощь и поддержка? Прикрытие военными силами сейчас в обмен на помощь в будущем? Вполне рабочая схема, думал Лошадкин, даже не слишком отличающаяся от существующей в галактике.

Выгодно отличающаяся, если уж на то пошло.

— Михаил? - донесся голос Алатеи.

— Да? - вынырнул он из раздумий.

Добрался на автомате, сделал все дела и сидел, смотрел на Вильну, медитировал. Где-то фоном крутились записи, предоставленные Эжени, а сам Лошадкин все думал о союзе систем. Поднять бы их всех на освобождение, но опасно, опасно, можно было и союз развалить, и освобождения не добиться, надорваться в процессе.

Спокойно, говорил самому себе Лошадкин, шажок за шажком, левую ногу впереди правой. Вначале небольшое движение на окраинах, за пределами сателлитов Сильных, освободили одного, другого, тысячу, терраформировали пару планет, подготовили, создали свою цивилизацию, освобожденных. Заодно и в терраформирующей экспедиции все же удастся побывать, добавил он самому себе, прекрасно понимая, что не сможет сидеть там год.

Но!

Сам принцип, целься высоко, действуй на своем уровне, был применим и здесь. Так что нечего было мечтать о подъеме всего союза, даже не так, несколько сот цивилизаций следовало поднимать тогда, когда дошел бы черед до освобождения невольников в масштабах не меньшего количества других народов и секторов галактики, вот так.

— Что-то случилось?

— Нет, поручили задание, а я ускакал куда-то далеко вперед, вот и задумался.

— Этот... Шум, служил вместе с тобой в армии Закрасты?

— Да, и врать не буду, я подозреваю, что его могли перевербовать. Кстати, хорошо, что напомнила, а то я совсем замечтался!

Он связался с Гопкинсом и договорился о встрече, после чего снова обратился к Алатее.

— Но в тоже время, мы сражались и выживали вместе, и ненависть наша к Закрасте была настоящей.

— Понимаю, - качнула головой Алатея. - Буду приглядывать за ним.

Доносились возгласы, Старстен нарезал круги вокруг Шума, который что-то ему шелестел.

— Да, - согласился Лошадкин, — это хорошее решение. Доверяй, но проверяй.

Глава 21

Жерар Гопкинс сидел, пил чай и любовался закатом. Прямо как Осман Петрович, только малинника вокруг не хватало.

— Не сидится тебе спокойно, - с легкой улыбкой сказал Жерар, жестом приглашая его садиться, - и это хорошо.

— Хорошо? - удивился Лошадкин.

Принял чашку кофе из рук появившейся далки, вдохнул аромат и накатило волной ностальгии по прежней жизни. Вредной лапше быстрого приготовления, кофе с непонятными запахами и прочему. Затем Михаил сообразил, что может просто изготовить нужное, подобрав программу в синтезаторе и обозвал себя дураком.

— Хорошо, - повторил Гопкинс. - Возможности, жизнь, бурление — это все части движения вперед.

— Несмотря на проблемы с Сильными?

— Проблемы еще даже не начинались, - заверил его Гопкинс, делая глоток, - но не было смысла выходить на эту дорогу, если бояться того, что ждет впереди.

— То есть противостояние с Сильными неизбежно?

— Никто не говорит о масштабной войне, - ответил Жерар, пожав плечами.

Именно поэтому она неизбежна, мысленно добавил Лошадкин и тут же погнал опасения прочь.

— Но и учитывать ее возможность надо. Даже если Земле удастся пройти по волоску над пропастью, и стать Сильной, не задев других, одно только возвышение принесет массу проблем. Землю много раз пробовали на прочность за прошлые годы, ты просто пропустил эту часть.

— Но едва мы перейдем определенную границу, как все повторится?

— Да, - просто ответил Жерар.

Это неизбежно в галактике, где правит сила. Докажи, что способен стоять и не падать, что можешь дать отпор. Мысли Лошадкина свернули на излюбленную тему, и он тут же начал прикидывать, как использовать движение освобождения в качестве громоотвода. Уводить войны от Земли, разжигать конфликты между цивилизациями в галактике, чтобы им было не до людей, например. Создать давление на Сильных, нет, тут справился бы только Ысынгун, и то, не факт.

— Поэтому не стоит переживать из-за случившегося, стычки неизбежны, но и пренебрегать ими тоже не стоит. Нужно принять меры, и ты молодец, что взялся за личное усиление и подготовку своей алурианки. Я тоже принял и еще приму меры, и мы, может быть, даже очистим немного союз систем от этих агентов.

— Использовав меня в качестве живца?

— Не специально, но да, раз они слетаются на тебя, как пчелы на мед.

— Хорошо, хоть мух и дерьмо не помянул, - съязвил Лошадкин.

— Если ты себя им считаешь, - вскинул брови Жерар. - Нет? Значит, ты у нас мед, а они пчелы!

Рассмеялись, Гопкинс продолжил.

— Ты хочешь уверенности, но я не могу ее тебе дать. Если бы я знал всех агентов Сильных и их замыслы, то руководил бы службой безопасности всей Земли, а не сидел здесь. Советы мои и рекомендации ты и так знаешь, будь начеку, проверяй, будь готов к удару в спину, никуда не ходи один и так далее.

— Честно говоря, у меня мелькают мысли попасть к ним в плен, - вздохнул Лошадкин.

— Почему?

— Они не верят моим честным признаниям, может поверят насильственным?

— Риск. Даже если поверят, то ты вряд ли переживешь выворачивание наизнанку.

— Да, поэтому я и не бегу к ним вприпрыжку, но мысли посещают. Чтобы уже отстали и пытались поговорить с храмами Ушедших сами. Кстати... были какие-то новости о Маргуде, Камне и том улетевшем терраформере?

— Если и были, то мне о них неизвестно, - пожал плечами Жерар. - Не стоит полагаться на Ушедших.

— Да, нужно смотреть в будущее, - согласился Лошадкин, - просто... ну мы подружились немного.

— С триварцем, ну да, и ты говоришь, что не создан для дипломатии?

— Нет, конечно, я же электрик! - пошутил Лошадкин. - Разве что для агрессивных переговоров... неважно. Это все побочные дела, а настоящая причина для разговора - гразад, Шумящий Ветками в Полуденную Жару.

— Шум.

— Да, Шум.

— Ты его в чем-то подозреваешь? - уточнил Жерар.

Далка прошла мимо, сбив мысли Лошадкина на Ларису Вторую. Почему бы не вызвать ее сюда?

— В этом-то все и дело, - заговорил Михаил, усилием воли возвращаясь к прежней теме. - Он, как и я, и многие другие был продан в добровольное рабство армии Закрасты. Мы служили в одном подразделении, вместе сражались на той луне, где состоялся наш первый настоящий бой. Ненависть к Закрасте у нас была настоящей, как и сражения, смертельные опасности и прочее. Я доверял ему прикрывать свою спину... и мне не хочется думать, что его перевербовали. Могли перевербовать. Но теперь я обязан об этом думать, следуя советам, твоим и других живых, да и просто после истории с той же Чечух и другими.

— Она тебе понравилась, правда? - вдруг спросил Жерар.

— Икариданцев и создавали, чтобы они нравились и были лучшими друзьями живых.

Он писал об этом в отчете, но, разумеется, не знал фактов, лишь высказывал свои догадки. Слишком уж неестественно выходило с ними, неужели другие не обратили внимания?

— Она понравилась лично тебе, - уточнил Гопкинс.

— Да, - признал Лошадкин. - Удержаться от секса было бы нелегко, даже не воздействуй она своими... феромонами, скажем так.

— Дитранка внушила тебе, что она Дионара, - добавил Гопкинс.

Стало душно и жарко, мгновение спустя волна схлынула.

— Да.

— Ты мстил за ту агемку, Хлою, и вы использовали ее имя, как боевой клич, чтобы разорвать пути ненависти и рабства, так?

— Да.

— Понимаешь, к чему я клоню? - подмигнул Жерар.

— Понимаю, - прошептал Лошадкин.

Он и раньше думал об этом, ожесточился сердцем, пытался думать только о Тане, чтобы на него больше не влияли женщины. Пытался, проваливался, поднимался и шел дальше. Повлиять на него для получения гарантированного результата, быть уверенным, что Лошадкин рассказал правду - без принуждения, подавления, извлечения манопы и прочих ужасов - такое смогла бы совершить только женщина, которую он полюбил бы всем сердцем, сделал бы все для нее.

От мысли, что ему подошлют двойника Тани, внутри что-то оборвалось и заскрипело.

— Даже если Шум подсыл Закрасты, то это отправка на долгое время, просто сообщать о моих делах и прочем, не вызнавать секреты Ушедших, - заговорил Лошадкин. — Значит, он выдаст себя, или покажет, что не перевербован, причем очень быстро, так как его к этому не готовили.

— Именно так, - удовлетворенно кивнул Гопкинс. - Короткие курсы подготовки не помогут, он выдаст себя, но...

— Понятно, - ответил Лошадкин.

Ему и самому было не по себе от такого недоверия к боевому соратнику. Вести себя так, словно они по-прежнему в армии Закрасты, доверять Шуму и не выказывать подозрений, и он выдаст себя, если. Если. А если нет, то значит он, как и раньше, боец, которому можно доверять. Может не слишком физически сильный лично, но здесь это не имело значения. Личная верность и готовность сражаться за дело освобождения были важнее.

— Вот поэтому и нужны советы со стороны, - добавил Лошадкин.

— Конечно, обращайся в любое время, - улыбнулся в ответ Жерар.

Взгляд его при этом оставался сосредоточенным, словно уже наблюдал за приближающимися врагами. Лошадкин еще раз поблагодарил за совет и распрощался, вернулся к себе и уснул, со спокойным сердцем.

— Итак, как мы видим на этих записях, абарабаданги в целом воинственны, энергичны, направляют свою экспансию вовне, как в общем и земляне.

— Думаешь, они будут завоевывать соседей? - спросил Штербул.

Как мыши с большими ушами.

— Экспансия не обязательно означает завоевание силой, уж кому, как не Земле это знать, - ответил Лошадкин.

— Справедливо, но ты говоришь, что они воинственны.

— Да, мирные и трусливые не высовывались бы, осваивали свое и не лезли к соседям. Из обрывков услышанных реплик, вот здесь, здесь и здесь, можно предположить, что абарабаданги столкнулись с цивилизациями галактики вокруг и их навестили несколько раз. Перешли порог неравномерного обмена, проще говоря.

С ними стало выгодно торговать (грабить), отдавая стеклянные бусы за золото, как в истории Земли.

— Они не говорили об этом.

— Потому что задета их честь и гордость, как так, сами вышли и получили по синим лицам?

Бледно-голубоватым лицам, под цвет неба. Чем светлее было лицо, тем выше располагался живой в иерархии абарабадангов, так что к ним прислали не самых последних живых.

— Земля тоже сталкивалась с такой проблемой.

— Мы не боимся говорить об этом, потому что такие проблемы даже не проблемы в наших глазах. На фоне времени хаоса, черной революции, выживания, последующего Раскола, все эти внешние нападения.

Лошадкин пожал плечами, выдержал паузу.

— Было и было, научились и научили соседей к нам не лезть.

Он снова замолчал, подумав о репутации землян в галактике. Утиратели соплей, не бесстрашные воины. Хотя, наверное, возможность утирать другим сопли подразумевала скрытую силу?

— Эти же восприняли всё не так... обиделись. Но разума не потеряли, начали искать союзников, и тут уж Земля с союзом систем прямо первой в списке.

— Разумно, - задумчиво отозвался Штербул. - Дальше?

— Дальше они прилетели и решили немного нас проверить, в своем стиле. Или универсальном стиле, всех времен и народов, устроили драку и теперь ждут реакции. Как мы себя поведем, отреагируем, что скажем, есть им смысл дружить с нами или нет, вступать в союз систем или воздержаться и пойти своем путем, но сохраняя дружбу с Землей, или лучше пойти кому-нибудь под руку, например Траску.

— Ты же говорил, что они воинственны и горды.

— Да, но не до самоубийственной глупости, - кивнул Лошадкин. - Они поняли, что им не выжить самим, и их подавят, ищут союзников. Время пока есть, ведь их никто не завоевывал, так, показали силу пиратов, грубо говоря.

— Силу пиратов, - улыбнулся Штербул. - Понимаю. Хорошо придумано.

— И никакой ответственности, ограбил и свалил на пиратов. Конечно, они хотели бы сохранить независимость, но, если они вступят в союз с кем-то и этот союз приведет к окончательному порабощению? Поэтому они и пробуют воду вокруг, включая нас, благо сами вышли в космос и освоили гиперперелеты не на медузах. Исходя из всего этого я и написал рекомендации по разрешению этого конфликта, который на самом деле и не конфликт.

Он сбросил инфопакет Юджину, тот стал отрешенным на пару секунд, вникал. Ничего экстраординарного там Лошадкин не написал, показать сильную руку и сдержанность, и готовность заступаться за своих, словно бы случайно подкинуть информацию о недавних сражениях, и как Земля приходит на выручку цивилизациям союза даже против Ысынгуна.

— Хм, я бы не назвал это фаворитизмом, - произнес Штербул, - но в то же время, в рекомендациях ты пишешь о максимально быстрой интеграции их в союз и даже включение в вооруженные силы?

— Да, именно потому, что они вышли в космос сами. Там, где цивилизации союза будут оглядываться на землян, абарабаданги начнут сражаться плечом к плечу и не будут считать себя обязанными нам. Соратники, и подчинение исключительно боевое, не задевающее их гордости.

— И все это...

— Чтобы усилить Землю и союз. Нас слишком мало, мы замахиваемся на многое и пытаемся идти путем, который не слишком сходится с галактическим. Любое преимущество, без ущерба для целей, тут будет на пользу, ну и конечно, возможно, в будущем, они вольются в движение освобождения.

— Все это сопровождается риском, что они просто уйдут или, что-то пойдет не так.

— Да, риски есть всегда, поэтому я написал лишь рекомендации, не руководство к действию.

— И поэтому можешь позволить себе больше обычного, да? - понимающе отозвался Юджин. - Решать и делать все равно не тебе?

— Мне обещали легкое дело в пределах Энтонца, я и решил его... легко.

— А если мы поручим тебе улаживание конфликта, присоединение и интеграцию?

Лошадкин задумался, затем пожал плечами.

— То я последую своим же рекомендациям, конечно.

— Это хорошо, - кивнул Штербул.

— Что, правда? Мне заниматься ими и дальше?

Не сказать, что Лошадкин потирал руки, но внутри обрадовался. Воинственная цивилизация, которую распирает энергией, и которая сама вышла в космос? Определенно, у них найдется тысчонка - другая горячих синих голов, готовых сражаться за дело освобождения.

— Нет, мы учтем твои рекомендации, но тебе предстоит другое задание. Схожее с этим, касающееся вступления в союз, но все же иное. Луис А Хонг будет главным и в этой миссии, и тебе нужно будет прихватить прилетевшего к тебе гразада, потому что вы будете работать с растительной цивилизацией.

Лошадкин вскинул брови.

— Разве Шуму можно работать в дипкорпусе?

— Он поможет тебе и Луису советом, выступит сторонним экспертом по дендроидам, грубо говоря. Принимать решение и обсуждать с ними важные вопросы будете вы, но никто не запрещает вам обращаться за советом к сторонним экспертам.

— Понятно, - кивнул Лошадкин. - Ответственность на нас, советы с Шума. Надо будет еще оружие ему подобрать, подходящее для гразадов.

— О, на этот счет можешь не волноваться, - оскалился Юджин.

— Да, пожалуй, и правда можно не волноваться, - вырвалось Лошадкин.

— Взвод мобильной пехоты Земли прибыл в ваше распоряжение! Командир взвода - лейтенант Холмов!

Еще одно знакомое лицо, подумал Лошадкин, совпадение? Скорее всего нет. Зачем брать кого-то со стороны, когда есть знакомые Лошадкина? Взвод мобильной пехоты! Да еще и со своим кораблем! С такой силой он мог многое, вплоть до захвата материнской планеты какой-нибудь цивилизации уровня Земли из прежней жизни.

— Вольно, лейтенант, - произнес Лошадкин, улыбнулся и крепко пожал ему руку. - Добро пожаловать на Энтонц.

Глава 22

— Будешь тренироваться с ними, - Лошадкин указал на мобильных пехотинцев Алатее.

— Это же... нарушение?

— Небольшое, и мы не на Земле, - нахмурился Михаил.

Срезать пару углов, солгать по мелочи ради большого будущего. Кто-то сказал бы, что это Луис вредно влияет на него, но Лошадкин не обманывался. Сам был таким и остался таким во многом, пусть и хотел стать лучше.

— Авансом, ты же сдашь экзамены?

— Конечно! - глаза Алатеи полыхнули багровым.

— Тогда вперед!

Алатея восприняла слова буквально и устремилась на полигон. Лошадкин подумал и тоже отправился тренироваться и улучшать себя, время поджимало, в каком-то смысле, вскоре снова предстояло отправиться за пределы Энтонца. Как говорил Гопкинс, так лучше и проще в смысле безопасности, помогает выявлять всех, кто мог бы следить за Михаилом, например.

Лошадкин отправился прогуляться по Легатии, посмотреть на живых и себя показать. Ничего специального, просто прогулка без особых целей. Он ощущал в себе силушку богатырскую, зашел на спортивную площадку и некоторое время разминался и привыкал к новому, усиленному телу. Стал быстрее, мощнее, прибавилось здоровья, теперь он, пожалуй, выдержал бы то подключение к "мозгам в бутылке".

Затем он посмотрел на небо и его вновь окатило этим странным морозным чувством. Чужие небеса, чужой мир, иные живые всех форм и оттенков - летающие, прыгающие, каменные, растения, звери - разумные, конечно, цивилизованные и говорящие, но все же. И он посреди этого нового мира, воспринимающий все вокруг как нечто обыденное, возможность летать среди звезд, выходить в космос без толстого скафандра, получать любую еду из синтезатора и так далее.

— Вам плохо? - спросила Эжени. - Ваши жизненные показатели...

— ... отклонились от нормы, я знаю, - провел рукой по лицу Лошадкин.

Страх и готовность в битве, головокружение и ясность разума. Старый страх, словно ему предстояло взять в руки всю галактику и удержать. Глупо. Он не сделал даже того, о чем столько говорил, не освободил ни одного невольника и раба, а замахивался!

— Бывает, на то мы и живые. Эмоции берут верх над разумом, и мы творим всякое. Взлетаем и падаем, в отличие от вас, просто спокойно идущих к цели.

— Которую вложили в нас вы.

— Да, которую вложили в вас мы, - согласился Лошадкин.

Искусственный интеллект, раса киборгов, машинная цивилизация, вполне возможно, что вскоре ему предстояло узнать, что это такое. Новое задание касалось растительной цивилизации, пожелавшей добровольно вступить в союз систем. Проблема, как всегда, заключалась в деталях, они входили в сферу влияния одного из сателлитов (какой-то из нижних ступеней) Лалиноли, специализирующихся на электронике и технике.

Загадочных, таинственных Лалиноли, которых мало кто видел вживую, и шептались, что это слово к ним больше не применимо, мол, они заменили органику в своих телах на искусственные части, и корабли, прилетающие сражаться с Ысынгунами и есть сами Лалиноли. Прилетали они, надо заметить, не слишком часто, косвенно подтверждая эти слухи, Лалиноли, при всей своей киборгизации, ценили жизнь. Свою жизнь.

Все это навевало на мысли о соперничестве с Аупо и Ысынгуном.

В другой раз Лошадкин не думал бы о них, но после двух столкновений с агентами Сильных, чего еще было ждать? Замаскированного Траска? Закрастян, если считать, что Траск делегировал задачу им, дабы Закраста смогла сохранить лицо и оправдаться за промахи.

— Означает ли это, что только жизнь способна породить нас?

Лошадкин посмотрел изумленно, раньше Эжени не задавалась подобными вопросами. Да вообще никаким не задавалась, к чему они далке, тем более, являющейся частью кластера?

— Не знаю, - честно ответил Лошадкин, - но думаю, что в нас просто говорит инстинкт размножения. Мы стремимся продлить себя в потомстве, в памяти других живых, создать что-то или кого-то, кто переживет нас и сможет сказать сотню лет спустя: "а вот еще тогда был такой живой".

— Инстинкт размножения, - задумчиво повторила Эжени, словно никогда не слышала о нем.

Только не говорите, подумал Лошадкин, что в ней зародился разум и желание этого самого размножения? Его не пробил холодный пот, но все же, ситуация явно вышла за пределы стандартной. Также почему-то вдруг вспомнились закрастянки, с которыми он переспал - Карана и прочие.

— Искать ответов надо не у меня, а в базах знаний Земли, сведениях о галактике.

— Хорошо, - согласилась Эжени, возвращаясь к прежней себе.

Лошадкин продолжил прогулку и упражнения, гадая, что это сейчас было.

— Они не издевались, - шелестел Шум, - но считали меня живым второго или даже третьего сорта.

— Постой, а как же движение против стагнации, или как они там себя называли? - нахмурился Лошадкин. - Они же нас пихали вперед, получать гражданство, как раз, чтобы разбавить самих закрастян и показать, мол, не надо смотреть на других живых свысока?

— Мне о них ничего неизвестно. Может и поддерживали, неявно.

Вчерашний раб, делающий карьеру в цивилизации шовинистов. Забытая было ненависть к Закрасте вернулась, снова начала кровоточить.

— Хотя, ты знаешь, - задумчиво покачивался Шум, - наверное поддерживали. Меня же предупредили заранее, и я успел сбежать!

— Точно не провокация пяточников, чтобы выйти на меня?

— Побег мог быть провокацией, но я вначале скитался, затем вернулся на родину, там они точно не могли за мной наблюдать. Как найти дерево в лесу?

— Посадить в него маячок заранее?

Лошадкин ответил машинально, скорее в шутку, но Шум закачался активнее, похоже восприняв все всерьез. Пришлось отправлять его на всестороннее обследование, прервав рассказ о побеге и последовавших событиях. Его не прогнали сразу, Шум видел в этом заслугу Лошадкина, но в целом, размышлял Михаил, не та судьба, которую пожелаешь соратнику.

Все это следовало заложить в основы новой цивилизации, из числа освобожденных. Свобода выбора, равенство, братство - не по происхождению, а по освобождению. Не держать тех, кто захочет уйти, оставлять только желающих сражаться... но кто тогда будет строить эту самую цивилизацию?

Лошадкин задумался, пытаясь найти решение.

— Я тоже хочу сражаться! - воинственно заявил Старстен.

— Понимаю, - ответил Лошадкин, стряхивая бесплодные раздумья прочь.

Воинственный алурианец, но не считающий, что женщины годятся лишь для высиживания яиц. Лошадкина не пронзило молнией, но он словно прикоснулся к тайной мечте Алатеи - спасти алурианок, вывести их и поселить отдельно. Чтобы они воспитывали детей иначе, и смогли в один день вернуться на Алур и изменить его.

— Я смогу защищать тебя, а мама останется дома в безопасности!

— Ты уверен, что именно этого хочет твоя мама?

Старстен смутился, начал почесываться со скрежетом.

— Тогда я буду сражаться рядом с ней!

— Тем больше поводов тебе хорошо учиться и тренироваться, чтобы потом, когда ты станешь взрослым...

— Я уже взрослый!

Лошадкин вздохнул, не зная, что тут сказать.

— Хорошо, давай сразимся, - сказал он, поднимаясь.

— Как... зачем? - смешался Старстен.

Лошадкин не ответил и молча напал на него, ударил, ощутив боль в кулаке, и сместился, оказался за спиной. Старстен разворачивался, попытался боднуть Лошадкина, но в ответ его лишь швырнули оземь, и Михаил тут же ударил ногой сверху вниз. Старстен успел перекатиться, лицо его было искажено страхом и гневом. Он закричал что-то гневное, вскочил и ринулся в битву, потеряв голову.

Для Лошадкина он двигался замедленно, а сам Михаил, наоборот, бил быстрее и точнее. Следовало бы еще укрепить кости и кожу, ну или не бить голыми руками по алурианцам с их природной броней, пришла запоздалая мысль. Перехватил Старстена за голову, и швырнул еще раз, затем выхватил оружие.

— Ты убит, - безжалостно заявил Лошадкин.

— Это... ты не предупредил меня!

— В жизни не бывает предупреждений и снисхождения, там просто убивают. Твоя мама занята опаснейшим делом, охраняет меня, и чтобы защищать ее, ты должен превосходить свою маму, Трорга, меня, мобильного пехотинца! Иначе ты сможешь защитить только себя, но не других!

Алатея наблюдала, остановившись поодаль, рядом с Шумом, который покачивал ветками в такт словам Лошадкина. Старстен вскочил, хотел броситься к ней, затем утер лицо и бросился к Вильне, словно решил утопиться.

— Извини, - тихо сказал Лошадкин, - у меня мало опыта, а он настаивал.

— Он многого добился, - также тихо ответила Алатея, - и хочет помогать.

— Надо будет привлечь Трорга, чтобы учил его всерьез, - кивнул Лошадкин.

Алатея кивнула в ответ, признавая, что да, отцу - то есть Троргу - такая роль подошла бы больше.

— Я перегнул палку, - признал Лошадкин, - мне еще многому предстоит научиться.

Обращаться с детьми, например.

— Но если Старстен поймет, обучится, то потом он сможет стать живым примером другого отношения к женщинам Алура, помочь твоему делу освобождения, - добавил Михаил.

Алатея оскалилась. Великий воин, но уважающий женщин? Да, такое алурианцы смогли бы понять, окажись воин одним из них. Тем, кто вбил бы силой в их упрямые головы, что женщина тоже человек местами.

— Все же я неправильно учила его, - вздохнула Алатея.

Лошадкин пожал плечами. Мать-одиночка, да еще и алурианка, в чужой цивилизации? Даже в новом мире такое не давалось легко, и кто-то сказал бы, что Алатея справилась отлично.

— Когда мы займемся освобождением? - спросил Шум.

— Еще нескоро.

— Может, мне тогда слетать и поискать остальных?

— Нет, - отрезал Лошадкин. - Кто прилетит сам - тот прилетит, кто не прилетит, наши пути все равно разошлись.

Только Трорг почти сразу последовал за ним, навестил дом и вернулся. Остальные? Непонятно.

— Да и нас ждет новое дело, вдали от Энтонца.

— Мама не сможет тренировать меня? - замер вернувшийся Старстен, мокрый с ног до головы.

— Учеба и тренировки, подходящие для твоего возраста, вот что нужно.

Как подозревал Лошадкин, Старстен и раньше часто оставался сам по себе и творил, что в голову придет, к чему душа лежала. К малиннику Османа Петровича, к беготне по раскопанным древностям, теперь вот к сражениям и защите мамы. Или охладеет, или обучится, но скорее всего еще что-то, вроде обиды на Лошадкина.

— Я знаю места, где ему просто дали бы оружие и отправили выживать, - сказал Шум, когда Старстен умчался.

— И я знаю такие места, - хмыкнул Лошадкин, - но мы же хотим добиться обратного? Чтобы никому не приходилось брать оружие в руки и выживать?

— Это ты замахнулся, командир, - прошелестел Шум.

— Целься высоко, действуй сейчас по ситуации, - ответил ему Лошадкин. - А ситуация такая, что ты у нас теперь эксперт по другой цивилизации, летишь с нами, будешь давать советы, и получать за это креды... уге, в смысле.

— Я могу попробовать получить гражданство Земли, - сообщил Шум.

— Можешь, но... поговорим об этом отдельно.

Боевое подразделение, якобы не связанное с Землей. Шито белыми нитками? Возможно. Но разве не поступали Сильные точно также?

— Ты упомянул Трорга, - заговорила Алатея. - Уже дошли новости?

— О чем?

— Он летит сюда, - широко улыбнулась алурианка. - Сдал все экзамены в рекордный срок и готов!

— Отлично! - вскинул руку Лошадкин.

Корабль приземлился и Лошадкин изумленно распахнул глаза.

— Ха-ха-ха! - разнеся хохот Руслана. - Я же говорил, что он удивится!

Засранцы, беззлобно подумал Лошадкин, специально скрывали информацию. Даже про Трорга он узнал случайно, Алатея поддалась эмоциям.

— Всегда приятно, когда тебя рады видеть, - согласился появившийся Трорг. - Командир.

— Трорг, - кивнул Лошадкин.

Пока вендарец обнимался с Алатеей, Лошадкин смотрел на Руслана, не в силах поверить своим глазам. Без лишних объяснений он все понял, что Руслана прислали сюда, в дополнение к взводу мобильной пехоты, понял, но не мог поверить.

— Да я это, я, - широко распахнул руки Кайманов.

Они обнялись и похлопали друг друга по спинам. Старые друзья и соратники собирались к Лошадкину и это было прекрасно... если не считать возможных смертельных опасностей. Впрочем, глянув на лицо Руслана, Лошадкин понял, что тот готов и вполне осознает эту самую опасность.

Гопкинс, вдруг понял Михаил, он все это организовал и вызвал живых, и так далее.

— Значит, тогда за дело! - воскликнул Лошадкин.

— Кого будем бить?

— Никого не будем бить, хотя нас, скорее всего и попробуют побить в процессе.

Подошел Трорг.

— Скоро соберем полное отделение? - улыбнулся он, глядя на Шума.

— Кроме тех, кто погиб, - чуть помрачнел Лошадкин. - Но... было бы неплохо.

Пусть даже врагом теперь была не Закраста, да что там, боев в теории и не ожидалось, дипломатическая миссия, подготовка к вступлению в союз систем и прочие дела. Но все равно, когда спину прикрывают те, кто ее уже прикрывал... боевое братство. Вот что еще нужно будет новой цивилизации освобожденных, подумал Лошадкин, битвы за освобождение других рабов и невольников, и еще большее сближение. Перемешивание, плавильный котел, чтобы сотня цивилизаций стала одной, эксперимент вполне в духе Аупо, и без генетических модификаций там не обошлось бы.

— Давайте готовиться и затем вылет. Нас ждет мирная дипломатическая миссия.

Судя по ироничным взглядам, от Холмова до Кайманова, никто в это не поверил.

Да что там, Лошадкин и сам не верил, что все пройдет мирно.

Глава 23

— Система Оломононогоноломо и еще двадцать слогов, по названию звезды, и в сокращенном переводе оно означает: "То, что приносит жизнь". Сокращенно Оломо. Девять планет, три ближе к звезде, шесть во внешнем поясе, газовые гиганты, полные всяких ресурсов, которыми и пользуются местные.

По команде Луиса изображение системы сменилось голограммой тех самых местных. Кусты, так их назвал бы Лошадкин, благо форма и размеры соответствовали. Основным отличием было то, что у этих кустов имелись глаза, руки, рты и прочие органы - привитые прямо на растительную основу.

— Для нас, растений, в целом характерно присвоение длинных названий, - важно заявил Шум, сразу вошедший в роль эксперта, - содержащих в себе избыточные описания. Живые вокруг, как правило, сокращают их до пары слогов, демонстрируя, как они торопятся жить и говорить.

— А вы не торопитесь? - спросил Лошадкин, "консультируясь с экспертом".

Алатея осталась на Энтонце, вместо нее полетел Трорг. "Слово и Дело" сопровождал корабль Мобильной Пехоты, лейтенант Холмов там, наверное, сейчас гонял и распекал подчиненных. Или, наоборот, давал им перевести дух перед тренировками на месте.

— А мы не торопимся, так как нам в целом присуще созерцательное настроение, малая подвижность, коллективность, иногда даже общий разум, через переплетение корней и веток.

— Можно ли рассчитывать, что и эти, - мгновение паузы, - иволаки, поведут себя так же?

Тоже сокращение от настоящего названия, как, собственно, и у гразадов, к которым относился Шум.

— Нет, - шевельнул ветками Шум. - Все это лишь наследие прежних времен, когда мы росли сами по себе, не ведая, что вокруг огромная галактика, полная живых. Бывает, что растительные цивилизации замыкаются в себе, бывает, что они гибнут, но если вышли в космос, влились в галактику, то созерцательность и неторопливость приходится отбросить. Иначе или гибель, или стагнация, или порабощение, а эти иволаки выжили и успешно распространились по системам вокруг.

Шум среди них выглядел бы гигантом, и Лошадкин вдруг подумал, что эти кусты, не дотягивающие в высоте даже до метра, уместно смотрелись бы среди созданий мышей с огромными ушами. В то же время, рост... ну он ничего, в общем, не определял, среди развитых цивилизаций, способных улучшать себя, изменять природу вокруг, создавать инструменты и технику для компенсации слабостей тела.

— То есть они как абарабаданги, - заметил Лошадкин, - только те еще присматривались, а эти уже хотят вступить.

— Внешне - да, но есть разница, - указал Луис. - Вероятность конфликта с теми, кто стоит над иволаками, намного выше. К тому же абарабаданги сами вышли в космос, а иволаки, похоже, получили готовое. Не то, чтобы это было плохо, девять из десяти цивилизаций в галактике выходят туда именно так, получая возможность от других, кто нашел их.

— Союз систем, - бросил Лошадкин.

— Да, они тоже попадают в эту категорию, как правило.

— А как же расшифровка, что это союз слабых систем? - спросил Михаил. - Что Земля помогает и прикрывает, выводит в космос тех, кто не мог сделать этого сам?

— Разве ты не сдавал этого на экзаменах? - с подозрением посмотрел Луис.

Лошадкин только рассмеялся, так как немало времени посвятил умозрительным способам обмануть экзаменаторов и срезать углы. Или просто слегка подтолкнуть удачу, как с тем первым экзаменом, когда его выпускали из "Незабудки".

— В союзе систем нет дискриминации, туда принимают всех желающих, соответствующих требованиям, и готовых соблюдать правила союза. Кто их не соблюдает, исключается из союза, с огромным штрафом, компенсирующим все затраты союза, в первую очередь Земли, на помощь нуждающимся. Вооруженные силы союза состоят из живых всех цивилизаций, входящих в него, и обеспечивают по возможности защиту систем.

Лошадкин дернул щекой, опять вспомнив Маргуда и триварцев.

— Видишь, ты и сам всё знаешь, - укорил его Луис.

Шум наблюдал за их беседой, опустив ноги-корни в какой-то укрепляющий раствор. Ему предстоял долгий путь к исцелению, если оно вообще было достижимо. Следует спросить иволаков, вдруг что посоветуют, подумал Лошадкин.

— Знаю, и вижу, что стоит за всем этим - Земля. Она помогает, ей помогают в ответ, земной флот и мобильная пехота являются основной силой союза систем. Что будет, если мы примем кого-то вроде Закрасты?

— Кого-то сильнее Земли, способного опрокинуть всю систему? - переспросил задумчиво Луис.

— Да.

— Такая цивилизация в первую очередь не захочет вступать в союз, - возразил Хонг. - Зачем им это?

— Опрокинуть систему?

— Зачем? - повторил Луис. - Зачем им тратить столько сил? Чтобы опрокинуть систему, они должны быть сильнее Земли, как минимум, и могут просто нападать и громить цивилизации. Земля не сможет их защитить, репутация точно также упадет, затрат и хлопот меньше.

— Неужели дипкорпус не рассматривал варианта, в котором кто-то подобный иволакам, вступает в союз?

Луис посмотрел вопросительно, Шум что-то прошелестел заинтересованно. Натана вела корабль, прислушивалась к их беседе, но без интереса, Питер и Трорг только что закончили спарринг.

— Вышедший в космос, но не сам, выживший и набравший силу, сам располагающий силой, - пояснил Лошадкин Луису. - Недостаточной, чтобы опрокинуть Землю, но цель не в этом. Цивилизация, входящая в сферу влияния кого-то из Сильных, седьмой там ступени, условно говоря, ей поручают вступить в союз систем.

— Как иволаки.

— Да, как иволаки. Все условия соответствуют, они в сфере Лалиноли, они растения, их угнетают, они обращаются за помощью, мы принимаем их в союз, так как они соответствуют требованиям. Соответствуют?

— Это всегда выясняется на месте.

— Они подготовились к пусканию пыли в глаза и условно соответствуют. В союзе они быстро возвышаются, они изначально стоят выше других, хотя бы в силу того, что вышли в космос, колонизовали несколько систем, у них галактические технологии и так далее. Кстати...

— Что?

— Нет, ничего, - отозвался Лошадкин.

Конечно же, Земля закупала массово галактическую технику, вопрос же был не в возможности купить, а в другом. Способна ли такая цивилизация потом разобрать изделие, понять, как оно создавалось и воспроизвести? Не просто воспроизвести, но и улучшить, или воспользоваться копией, чтобы создавать уже свое? Если отбросить конспирологическую версию, что Лалиноли втайне подарили Земле манопы - то да, выходили, покупали, делали свое, изобретали и так далее.

Глупый вопрос, как претендовать на звание Сильных, если у тебя нет ничего своего?

— Глупость в голову пришла. Итак, они возвышаются, их привлекают к делам, они врастают в структуру союза и Земли, занимают все более высокие посты и, - Лошадкин оборвал сам себя.

— И? - чуть подался вперед Луис.

— И в решающий момент бьют в спину, позволяя легко победить.

Судя по выражению лица Луиса, нет, дипкорпус не думал о таком варианте. Следовало расспросить Жерара.

— Думаешь, иволаки? - задумался Хонг.

Во взгляде его мелькало нечто странное, словно он заново оценивал Лошадкина.

— Думаю, что нет, но кто сказал, что такого не может быть? Система рейтингов и оценок Земли, в общем, защищает ее, до известной степени, поступки и действия живых оцениваются и взвешиваются, даже самый замаскированный шпион тут будет вынужден вести себя правильно. Может быть, надо дать рекомендацию шире привлекать иволаков, облегчить им процедуру получения гражданства, чтобы они стали агентами Земли, а не наоборот.

— Тебя слишком много били по голове, - вздохнул Луис.

— Да! - поддержал Шум. - А потом мы били врагов по их головам!

— Но мысль не лишена резона, включу в доклад, вдруг безопасники что-то упустили.

— Не пяточники? - спросил Шум.

— Земле нет нужды прятаться за названиями отделов, - улыбнулся Лошадкин. - Но вернемся к нашим иволакам.

— Вернемся, - согласился Луис.

Кусты - предки иволаков - научились выкапываться и бродить по окрестностям. Мобильность ускорила их развитие, и они начали подсаживаться на зверей и птиц, притворялись кустами и гнездами, внедрялись к ним и подчиняли их, используя животных как продолжения себя. Развитие ускорилось еще, звери и птицы рыли, копали и строили, иволаки - кусты медитировали на их спинах, познавая тайны природы, и пошли по биологическому пути развития.

Нет, они определенно могли бы быть созданиями тех метровых мышей, подумал Лошадкин.

— Смотри, они даже создали живые корабли, - указал Луис, тоже внимавший лекции Саида. - Определенно, под рукой Аупо они процветали бы и возвысились.

— Не факт, - возразил Лошадкин, - может их, наоборот, задавило бы технологиями Аупо, и они стагнировали?

В любом случае, тут проявил себя еще один галактический парадокс - шансы на самостоятельное развитие были только у тех цивилизаций, кто находился, что называется "за околицей", за пределами сфер влияния Сильных. Но при этом шансы эти были невелики, попробуй самостоятельно возвысься, когда ты начал с нуля лишь недавно, а другие развивались тысячелетиями! У находившихся внутри сфер влияния Сильных шансы на самостоятельное развитие стремительно падали, но в то же время, они получали тем больше готового, чем меньше становились шансы.

Несправедливость, она повсюду, мог бы сказать кто-то.

Контакт иволаков с другими цивилизациями состоялся, ведь они сумели сами выйти в космос и освоили три внутренние планеты, вели разработки ресурсов планет-гигантов. Живые корабли, подобные деревьям, звери-помощники, здесь иволаки шли по стопам все тех же мышей, даже опережали их. Изменяли иволаки и себя, приживляли глаза и конечности, расширяли сознание, строили роевой разум, сплетаясь воедино, ускоряли размножение, подсаживали себе какие-то колонии мхов, грибы - симбионты.

— И эти! - хлопнул себя по колену Лошадкин.

Гипермедузы, как он их прозвал про себя. С ними иволаки добрались до соседних систем и там уже состоялся первый контакт. Медуз использовали для разведки и обнаружения энергония, после чего иволаки перешли на него, можно сказать, сохранили кусочек самостоятельности.

— Может быть, поэтому тебе и поручили это задание? - спросил Луис. - Схожее с прошлым, плюс Шум, как эксперт по растительным цивилизациям.

— И ты, как эксперт в дипломатии, - кивнул Лошадкин.

Они досмотрели лекцию, благо там оставалось недолго. Успешное дальнейшее развитие и освоение систем привело к тому, что иволаки начали тяготиться своим подчиненным положением, а подняться в иерархии им не разрешали по каким-то причинам.

— Вот это нам обязательно надо будет выяснить на месте, - указал Луис. - Причины, обстоятельства, предысторию и прочее. Они расскажут нам, это одно из условий переговоров, но могут и скрыть правду.

— Разве за это не полагается изгнание?

— Полагается, но бывают щекотливые вопросы, вроде нашего Раскола, - пояснил Хонг, - и живые не говорят о них, считая умолчание естественным делом, а потом все всплывает и происходят неприятные вещи. Одна из задач миссии переговоров о присоединении, выяснение подобных вещей. Составление портрета цивилизации, грубо говоря, чтобы избежать всех крупных подводных камней.

— Это можно, ознакомимся с их культурой, фильмами, интернетом, - хмыкнул Лошадкин.

Порно с размножением кустов? Тошнотворное или скучное зрелище, наверное.

— Не забывай к тому же, - опять впал в лекционный тон Луис, - что мы можем им отказать.

— Это я помню.

— Применительно к обстоятельствам, где они хотят уйти из сферы влияния Сильных и вступить в союз систем, что это означает?

— Что они попробуют ненавязчиво войти к нам в доверие, - вздохнул Лошадкин. - Подошлют грудастых молодых... сажениц, да, будут совать деньги, лучшие удобрения, предлагать места в священном лесу.

Луис хохотал, зато пришел черед Шума смотреть странно.

— Все не так, - заявил он. - С чего бы иволаков интересовали люди, как сексуальные партнеры?

— Зато у людей часто такое бывает, - заверил его Лошадкин. - Найдут подходящее дупло и давай! Но по факту это лишь шутки черного юмора, для разрядки обстановки. В то же время...

— Да, ты прав, - сказал Луис в ответ на его взгляд. - Они попробуют. И они сильны в биологии.

Лошадкин вдруг понял, и едва не зашелся в новом приступе смеха, подумав о кошкодевочках. Чечух! Глупо, конечно, он давно мог бы заказать себе далку или трансформировать ту же Ларису Вторую в нужную форму, если уж ему так чесалось ласкать мех, хвосты и уши.

— Так что можно ожидать чего угодно, - добавил Луис. - К счастью, с нами эксперт.

Шум качнул ветвями, мол, да, он такой. Корабль сопровождения и взвод мобильной пехоты, вполне достаточно, чтобы отбиться от иволаков, по предварительным оценкам. Достаточно, чтобы защитить Лошадкина от любой угрозы... кроме случаев, когда он сам подпустил бы кого-то к себе.

Секретаршу надо, подумал Лошадкин, как раз Лариса Вторая подошла бы.

— Они хотят освободиться от давления сателлитов Сильных, - произнес вслух Лошадкин, складывая руки перед собой и опираясь на них. - Думаю, они откликнутся на цели движения освобождения, не все, конечно, но любой живой тут на пользу.

— Конечно, - кивнул Луис. — Вот только тебе не кажется, что ты сам будешь напоминать пирата?

— Робин Гуда, ты хотел сказать? - парировал Лошадкин, и они рассмеялись.

— Будешь отбирать бедных у богатых и оставлять себе?

Луис спросил это в шутку, но Лошадкина опять окатило волной воспоминаний, плеснуло бензинчика в костер в груди, который никогда не затихал. Пылал, жег, толкал, укорял, что Лошадкин движется слишком медленно, еще не спас никого, только говорил и говорил, жил в роскоши, когда другие!

— Буду! Хлоя!

Шум и пришедший Трорг немедленно взревели на весь корабль:

— Хлоя!!

Глава 24

Они вышли из гипера в системе Оломо и к ним сразу пристроились несколько кораблей иволаков, почетный эскорт.

— Интересное сочетание живого и мертвого, - заметил Трорг, глядя на них.

Словно перекати-поле, кустарник из металла и живого дерева внутри. Только сканирование показало, что пустота внутри этих круглых корабликов - мнимая, на самом деле иволаки применяли какую-то технологию, создавая иллюзию.

— В бою это не сильно поможет, но наверняка это сделано с психологическими целями, - уверенно объявил Трорг.

— Перекати-поле в космосе, что-то в этом есть, - согласился Лошадкин.

Технологии! Вот еще один повод принимать в союз систем тех, кто развил что-то сам, перенимать их технологии и давать свои, создавать новое на стыке. Впрочем, это не отменяло защиты слабых, чтобы потом они вместе стали силой.

— Командир, - обратился к нему Холмов со своего корабля.

— Сохраняем построение и садимся на второй планете, где они указали, - отозвался Лошадкин.

Формально старшим был Луис, но Лошадкин нечаянно затмил его, сам того не желая. К счастью, полжист не рвал на груди рубаху и не страдал амбициями, так что миссия и отношения не пострадали.

— Принято.

Десяток пехотинцев вылетел с корабля, снизился, создавая подобие шлейфа за "Словом и делом", летящим в тени корабля Холмова. Для мобильных пехотинцев находиться так близко друг с другом... нет, бывало и такое, но обычно в самых тяжелых боях.

— Будь на твоем месте правдоруб, он бы обязательно отменил все это, - заметил Луис.

— И был бы прав, они хотят вступить, мы хотим принять..., - Лошадкин нахмурился и исправил сам себя. - Мы выдадим рекомендации союзу систем, кто будет рассматривать их просьбу о принятии.

Еще одна защитная мера союза, хотя и не абсолютная. В то же время, те, кто хотел, могли и обязаны были даже свободно высказаться против, привести доводы, и только затем прошло бы голосование.

— Ты же понимаешь, что это лишь спасительная ложь? - подколол его Луис. - Что на самом деле все решает Земля, а значит мы?

— Понимаю, но это все равно, что говорить - в семье все решают родители, - возразил Лошадкин.

— Разве не так? По крайней мере в старые времена? Послушание и выполнение приказов?

— Да, но зачем родители отдавали эти приказы? Чтобы ребенок вырос, научился, окреп, сам встал на ноги. Это не то же самое, что абсолютная диктатура и подавление, хотя внешнее сходство есть, есть.

Вот еще повод выходить в большой мир, не замыкаться на Земле, вдруг подумал Лошадкин, расширение горизонтов, возникновение вопросов, которые никогда не появились бы в его голове. Останься он на Земле, то вел бы тихую счастливую обеспеченную жизнь, по крайней мере по прежним меркам.

— В то же время, не мешало бы присылать более представительную делегацию, - задумался Лошадкин.

— Все будет, не волнуйся, - заверил его Луис. - Просто ты...

— ... еще не дорос до миссий с представителями других цивилизаций? Но дорос до принятия?

— Миссии переговоров, с выдачей рекомендаций, как ты сам напомнил недавно. И формально я тут старший, с нужным опытом.

Лошадкин не стал отвечать, переваривая "открытие", потом мысленно пожал плечами. Неважно, главное, что на пользу цели, а остальное можно отмести в сторону.

Корабли зашли на посадку в центре одного из материков второй планеты, рядом с городом - столицей планеты и всей системы. Планета несла следы преобразований, иволаки изменяли ее под себя, и одновременно с этим перестраивали леса и города, включая столицу.

— Странно, что у них возникли противоречия, - сказал Лошадкин, наблюдая эту картину. - Иволаки определенно не чураются нового и скрещивания живого с мертвым.

Леса, выращенные с помощью передовых технологий, и зачастую деревья были полыми внутри, обшитыми металлом снаружи, чтобы выдерживать вес ветвей растения высотой в сотни метров. Корабли в космосе и транспорт внизу, тоже сочетание живого и мертвого, причем весьма умелое.

— Возможно, именно поэтому у них и возникли противоречия, - вдруг сказал Трорг.

Сильновики, тот же Питер или Холмов, оставались в стороне от дипломатии, но Лошадкин всегда считал Трорга соратником, если не собратом по делу освобождения, и не возражал против его замечаний. Луиса А Хонга это, кажется, задевало немного, но он тоже молчал, Трорг тут выступал в роли, подобной Шуму - приглашенный эксперт.

— Ушли от пути предков? - спросил Лошадкин, припомнив историю с мышами.

— Слишком хорошо шагнули вперед и другие цивилизации ощутили угрозу, начали неявно препятствовать.

— Скоро мы узнаем, так это или нет, - добавил Луис. - Мы уже на месте.

Лес - столица и лес вокруг столицы, они приземлились на поляне, рядом с домами, несомненно, построенными ради них. Странное сочетание землянок с воздушными домами условных эльфов, и Лошадкин озадаченно потер подбородок. Определенно иволаки должны были встречаться с гуманоидными цивилизациями, так почему же? В следующее мгновение он понял, они просто создали жилища на любой вкус, для всего широкого спектра "гуманоидных" цивилизаций.

Видимость, любезные раскланивания, как с этим эскортом и полетом мобильной пехоты, скакнула его мысль дальше. Современные технологии позволяли жить где угодно, создать любые условия, и в то же время, иволаки построили для них жилье.

— Любопытно, - вырвалось у Лошадкина.

— Еще как, - согласился Луис.

Они вышли наружу и их встретила делегация, очередное зрелище симбиоза и торжества науки иволаков, в каком-то смысле. Животные на двух ногах, Лошадкину живо вспомнились вузланки, Драммаха и Карраха, вот уж кто не помешал бы боевому отряду! На спинах животных сидели иволаки, словно... сросшиеся с ними? В то же время, животные были подобием земных далок, киборги и умело сделанные, не отличишь от живых на первый взгляд.

Традиционная езда на животных, как делали предки, но на современный лад.

— Мы приветствуем представителей Земли, - сказала ближайшая лисица.

Сканирование систем корабля и манопы показывало, что иволаки находятся в симбиозе со своими киборгами. Не просто сидят на них, а запустили внутрь руки-ноги - веточки и корешки - и слились с ним. Замена прежним приживленным ртам и рукам, понял Лошадкин и мысленно восхитился.

В то же время, почему иволаки не изменили себя?

— Мы приветствуем представителей цивилизации иволаков, - ответил Луис.

— Вы можете выбрать любое жилье, - лисица повела лапой в сторону домов на деревьях, - или создать свое, если это вам больше по вкусу. Я буду вашей сопровождающей на все время пребывания здесь, можете называть меня Желтая Лисица.

У Лошадкина чуть дернулся глаз. Слишком уж в лоб, и что, у растений имелось разделение на женщин и мужчин? Нет, определенно все это делалось ради землян, и Лошадкин еще раз посмотрел на Желтую Лисицу. Шум был прав, определенно не попытка соблазнить их телом, значит, что-то другое. Последовало представление Шума и затем они заселились в комплекс домов на самом большом из деревьев, не стали строить ничего своего.

Холмов посадил корабль на поляне, благо размеры позволяли, и пехотинцы заняли дома вокруг, но вышла лишь часть их. Часть осталась на корабле, и им предстояло сменяться по очереди, судя по графику, присланному Холмовым. Корабль пехотинцев, как и "Слово и Дело" вели сканирование и запись всего вокруг, благо иволаки не возражали, как и против подключения к их сетям.

— Благодарим землян за то, что откликнулись на наш запрос так быстро, - сказала Лисица. - С чем бы вы желали ознакомиться в первую очередь?

— С вашей столицей, - сразу ответил Лошадкин.

Собрать культурно - этнографический багаж или как там это правильно называлось. На растения посмотреть, себя показать, Шума продемонстрировать. Лошадкин допускал, что ради них могли подделать часть города, но не видел в этом никакого смысла.

— Прогуляться и побеседовать, все верно, - кивнул Луис.

— Вы сказали - благодарим землян, - заговорил Лошадкин, - вы ждали именно нас?

— Мы попросили прислать представителей Земли, - кивнула лисица.

Трудно было воспринимать иволака на ее спине - как настоящего живого, слишком уж искусно изобразили живого киборга. Более того, этот куст - иволак - выглядел неприглядно, не хотелось на него смотреть и Лошадкин невольно задумался, не уловка ли это. Или проявление каких-то психологических особенностей, избегать прямого внимания, например. А может все дело портили шляпки грибов и подобие мантии из мха?

Лошадкин сбросил свои мысли и замечания Саиду, в общую базу.

— Почему именно представителей Земли? - спросил он.

Иволаки вокруг передвигались на киборгах-зверях, демонстрируя традиции, но все это быстро закончилось, едва они вылетели за пределы "дипломатической поляны". Антигравитационные пояса, платформы и круглые кораблики, подобия перекати-поля, многие иволаки передвигались по земле, используя подсобные "костыли". Какая-то странная смесь костылей и пого-палок, прикрепленная к телу, сливающаяся с ним, и они практически бежали с их помощью, по земным меркам.

Наклонились, передвинули корни, именно так, похоже, начинали их предки, первыми выбравшиеся из земли.

— Потому что вы стоите во главе союза, - ответила Желтая Лисица.

Мех ее и правда переливался всеми оттенками желтого, как и одежда иволака на ней. Не кора, отметил Лошадкин, поглядывая по сторонам, да, иволаки носили одежду, хотя наверное и не нуждались в ней. Как люди.

— Мы не говорили прямо "люди", но это подразумевалось. Не поймите нас неправильно, мы ничего не имеем против других живых, рады всем, - говорила Лисица.

Они летели с помощью поясов, Монахов и Трорг за спиной бдительно поглядывали по сторонам. Деревья, деревья и деревья, и в то же время Лошадкин с помощью манопы видел, что вон там магазин, здесь склад, тут жилье, а сами иволаки, наверное, отличали их и без электронных подсказок.

Ярусы и дороги, воздушные коридоры, некоторые иволаки просто скользили по канатам или использовали их подобно Тарзану, перелетая с ветки на ветку. Кто-то мчался на зверях, и повсюду царило оживление, деловая активность. Лошадкин и остальные привлекали внимание отличающейся внешностью, но без особого ажиотажа и возгласов, ненависти или чего еще.

— Всем? - переспросил Лошадкин, оглядываясь по сторонам.

Не так уж много тут было живых, отличающихся от иволаков. Да что там, практически не было, словно подтверждая подозрения Лошадкина, что иволаки те еще шовинисты, духовные братья закрастян.

— Всем, - безмятежно подтвердила Лисица, - просто не слишком много желающих навещать наши леса.

— О, это верно! - оживился Шум. - Наши леса, о, они защищают нас и принимают только тех, кто сродни им!

Устроили жилье посреди леса, подумал Лошадкин, что это - проверка менталитета землян?

— Первая планета системы - там больше развлечений и разных мест, которые любят навещать туристы.

— Хорошо, - кивнул Лошадкин, решив не развивать тему.

Послал задание Саиду и Варваре, искусственной помощнице корабля Холмова, прошерстить местную сеть на предмет упоминаний туристов и прочих инопланетян. Иволаки не производили впечатления глупых, уж, наверное, поняли бы, что с их шовинизмом им не место в союзе систем? Нет, тут определенно было что-то другое.

— Одно из требований вступления в союз - полная открытость и правдивость, и мы просили прислать представителей Земли, чтобы рассказать им о наших проблемах, - добавила Лисица.

Они пролетали мимо... детской поляны? Юные кусты - иволаки были высажены на грядки, покачивались и напевали что-то в такт обдувавшему их ветерку. За ними присматривал иволак, странная конструкция, будто комок перепутанной проволоки. Лошадкин всмотрелся и вдруг понял, что это несколько иволаков, переплетенных вместе до полной неразличимости.

— К чему тревожить другие цивилизации нашими проблемами? Если Земля не устоит перед этой угрозой, то и весь союз мало что сможет, мы лишь навлечем неприятности и проклятия на свою голову.

— Звучит разумно, - кивнул Лошадкин, - но в то же время, это одна из сильных сторон союза, работа вместе. Сражения вместе. Пусть враг сильнее, но союз на то и союз, чтобы действовать вместе.

— Значит, наши мудрецы ошиблись, - признала Лисица.

Несомненно, это тело киборг тоже вело съемки, сканировало и записывало, собирая информацию о землянах. Обычное дело, тем более что иволаки не выпячивали этот сбор.

— Они исходили из того, что я сказала - кому лучше всего знать свою силу, как не самим землянам?

— То есть вам кто-то угрожает? - уточнил Луис.

Что же, думал Лошадкин, если им поверить, то значит не шовинизм. Просто хотели как лучше, а получилось, как всегда, тоже обычное дело. Прямо говорить о проблемах, да, чувствовалась рука правдорубов и нового курса, но в то же время, разве не на пользу? Вот они сразу сказали, что у них враг.

— Не прямыми словами "подчинитесь или умрите", - ответила Лисица. - Такие слова использовали наши предки, и это, пожалуй, было честнее и понятнее.

Усложнение во всем, включая отношения. Нельзя говорить прямо, как вот она предложила, нужно плести дипломатические кружева, да. Правдорубы тут проигрывали в тактическом отношении, но в стратегии? Нет.

— В то же время, угроза наличествует и высока вероятность, что дойдет до прямой войны. Мы не боимся ее, но потеряем слишком много, если та разразится. Вся наша цивилизация будет отброшена назад, тогда как цель отделения, как раз развитие и прогресс, и поэтому отделение, освобождение (Лошадкин встрепенулся) просто теряет смысл.

— А если мы откажем вам? - спросил Луис.

— Мы подождем еще, - спокойно ответила Лисица. - Станем сильнее, укрепим позиции, как сможем, и поищем других возможностей. Уважаемый гразад должен знать, что мы можем быть терпеливыми и спокойными, ждать и незаметно расти, чтобы потом нанести удар.

— Да, с терпением и медленным ростом у нас, растений, все в порядке, - поддержал Шум.

— Хм, - Луис огладил подбородок и посмотрел на Лошадкина.

Мол, действуй, стажер, говори и практикуйся.

— Думаю, пока мы осматриваем вашу столицу и наблюдаем за жизнью вокруг, вы как раз можете рассказать нам об этих врагах, - предложил Лошадкин. - Чем больше информации, тем лучше.

Глава 25

— Что скажешь? - спросил Лошадкин у Луиса.

— Умеешь ты задавать сложные вопросы, - невесело отозвался тот.

Они сидели под огромным деревом, заставившим бы земные секвойи и баобабы умереть от зависти. Деревянные стулья, благо иволаки относились к использованию дерева (включая тела умерших сородичей) с завидной практичностью, деревянный же столик, дымящийся чайник. Аскетично и природно, только один из мобильных пехотинцев Холмова сидел неподалеку, охранял.

Если не смотреть на него, легко можно было представить себе, что они одни в огромном лесу, полном зверья и щебечущих птиц, но не разумных. Дипломатический пикник на обочине.

— Неудивительно, что они не сообщили ничего из этого в своем первом обращении, - вздохнул Луис, протягивая жилистую руку за чашкой травяного чая. - Я бы даже сказал, удивительно, что они рассказали нам об этом на прогулке, а не в бункере с десятью слоями защиты под самым главным деревом.

— Земная идея неформальных переговоров в свободной обстановке явно нашла отклик в их растительных сердцах, - откликнулся Лошадкин.

Желтая Лисица была откровенна, даже слишком. В то же время, прогулка - полет по столице, отвлечение на живых вокруг, кафе иволаков - где они поглощали удобрения и минералы, засовывая корни в горшки - и увеселения, не совсем понятные землянам, все это отвлекало. Снижало давление сказанных слов, в каком-то смысле.

— Но ты так и не ответил.

— Потому что у меня нет готового ответа, - покачал головой Луис. - Давай думать и совещаться, чесать затылки, потом спросим наших экспертов, гразада и вендарца, и опять будем думать.

Прогресс иволаков, их умение скрещивания живого с мертвым, было не до конца их заслугой. На них давили и подталкивали, внедряли электронику и поощряли развитие наук и умений этого самого скрещивания. Все это было частью одной огромной неявной стратегии сателлитов Лалиноли, несомненно следующих воле Сильных. Развитие биоэлектроники, скрещивание ужа с ежом, так сказать, и попытки не просто залезть в сферу Аупо, но и обойти их на повороте.

Иволаки подчинялись, развивались, крепли, и в какой-то момент осознали, что подобрались к опасному порогу. Зайти дальше и электронная составляющая перевесит, они будут уже не живые, внедряющие в себя технику, а скорее роботы, части которых состоят из живой материи. Они начали неявный саботаж программ, и стоящие над ними цивилизации обратили на это внимание и высказали свое неудовольствие.

Иволаки обсудили все между собой и решили уйти, сохранить себя, не теряя преимуществ. Разумеется, это было легче сказать, чем сделать, и они начали прощупывать почву, искать тех, кто смог бы противостоять сателлитам Лалиноли. До того, как обратиться к Земле, они уже пробовали привлечь соседей, но те отступили прочь, решили не связываться, не поверили в то, что, объединившись, получат силу слабых и смогут отбиться толпой.

— Получение такого количества разработок, промышленный шпионаж без шпионажа, это несомненно, плюс в пользу иволаков, - заговорил Лошадкин. - То, что в них вложили столько — это минус, не каждый сможет легко отпустить то, во что вложено столько усилий.

Целая цивилизация подопытных мышей, гм. Размах потрясал и немного ужасал, по правде говоря. Одновременно с этим мысль о мышах подтолкнула Лошадкина дальше, привлечь иволаков к дешифровке записей из того храма-центра, помочь нурлам и прочим избавиться от "генов подчинения". Может, даже возобновить... нет, начать самим разводить гипермедуз, скрещивая их с энергонием.

В безопасной манере, разумеется, не так, как это делали мыши.

— Нам неизвестно, что именно предпримут кураторы иволаков и насколько они сильны, мы можем оперировать лишь приблизительными оценками. Неизвестной остается и величина помощи самим кураторам сверху, не окажется ли так, что Земля будет втянута в битву, в которой не победить? - рассуждал Лошадкин, пытаясь растормошить Луиса. - Разумеется, если всегда побеждать, то значит, враги всегда были слабее тебя, и ты сам трусил, уклоняясь от схватки, и история Земли показывает, что мы можем и готовы биться с теми, кто сильнее нас. Но там у Земли не было выбора, только отстаивать свое, а здесь есть. Жаль иволаков, но их беды и проблемы не могут стоить жизни всем людям.

— Это ты хватил, конечно, - отмахнулся Луис. - Не того размера конфликт.

— Но ведь Землю считают кандидатом в Сильные? - вкрадчиво спросил Лошадкин. - Ложно считают, но...

Мгновение пауза, так как его осенило новой идеей.

— ... вдруг в эту ложь поверят? Пришлют столько сил, словно мы второй Ысынгун.

— Накличешь, - махнул рукой возле головы Луис.

— Да они и без упоминаний постоянно всех навещают, чего уж там.

— Для вступления в союз, цивилизация должна выполнить ряд условий, помимо честности и одобрения на голосовании тех, кто уже входит в союз, - задумчиво отозвался Луис, задрав голову, будто пытался увидеть верхушку дерева, под которым они сидели. - Но и союз систем в ответ берет на себя обязательства, и именно в этом мне видится самая крупная проблема. Обязательства, которые мы можем и не сдержать, так как нам неизвестно многое о тех, кто давит на иволаков. Но мы обязаны будем попробовать их сдержать, на этом держится союз систем, и можем получить ситуацию хуже, чем с триварцами и огдонами.

— Значит, надо провести разведку этих цивилизаций, - предложил Лошадкин.

— Это займет время, - задумался Луис, - да и создает риск обнаружения шпионов.

— Дипломатические миссии, посольства и прочие?

— Это для сбора информации из открытых источников, да, именно оно потребует времени.

Потому что Земля даже не думала, что кто-то обратится из сферы влияния Сильных. В то же время, хороший прецедент, может немного поспешный, но хороший, подумал Лошадкин, видя, что Луис размышляет о том же самом. Ситуация с иволаками вкратце сводилась к старой поговорке "и хочется, и колется".

— А времени у нас нет, - кивнул Лошадкин. - То есть его нет у иволаков, они не могут сидеть и ждать, пока Земля пойдет им навстречу.

— Потому что потом будет еще голосование в совете союза, разные переходные вещи, включая постройку здесь маяков и станций, - дополнил Луис, - и привлечение иволаков к делам союза.

В то же время, это было бы хорошее освобождение, подумал Лошадкин, потягивая чай. Ничего ядовитого, да если бы и было, его новая иммунная система справилась бы. Чай иволаков возвращал душевный покой, легко можно было представить себя деревцем посреди леса, просто растущим и качающимся в такт ветру и другим деревьям. Покой, безмятежность, неспешное продвижение вперед.

— Мы можем попробовать решить дело мирно, - продолжал рассуждать Луис, - объявить о переговорах и привлечь к ним кураторов иволаков. Трехсторонние переговоры, где Земля от имени союза будет выступать в роли посредника. Даже без проведения разведки по отклику кураторов, как их?

— Итэ-но-гр-хр-уц, - весело сообщил Лошадкин. - Продолжать?

— Не надо, чертовы силикоиды, вечно с ними одни проблемы, - проворчал Луис.

Зато их тела почти идеально подходили для разной техники и электроники. Словно сами Хруцы могли становиться процессорами, создавать компьютеры из районов, используя тела умерших для технических нужд. Они идеально сходились с общим посылом Лалиноли и, неудивительно, что хруцы так давили. Что им живые?

— Вот, по отклику их и поведению во время переговоров будет ясно, что да как. В то же время, не стоит недооценивать эти каменюки или железюки, - добавил Луис. - Страшные противники, вакуум им не страшен даже без скафандра, изначально выдерживают нагрузки больше, чем обычные живые, и так далее. Дойди дело до войны, с ними придется повозиться. Да и маскировка у них хороша, прикинулся камнем и лежи. Ах ты!

— Что?

— Как мы будем объявлять о переговорах, когда иволаки хотят сохранить их в тайне?

— Правда все равно выйдет наружу, не так ли? - меланхолично заметил Лошадкин. - А, понял, они хотят сохранить все в тайне, чтобы оставить себе возможность маневра. Молодцы.

Определенно, они нравились ему все больше и больше. Не пытались дать взятку, собирались выжить, хитрили, маневрировали, но видно было, что, вступив в союз, выполнят обязательства. Пойдут своим путем, несомненно, но без обмана и отлично усилят союз систем, а значит и движение освобождения.

— Молодцы? - не менее меланхолично переспросил Луис. - Может, тогда оставим их?

— Нет, думаю, они пригодятся союзу, надо лишь немного подумать еще, и извернуться. Схитрить.

— Схитрить?

— И даже солгать, - хохотнул Лошадкин, подмигивая Луису.

Тот тоже приободрился, и они начали гадать и перебирать, но каждый раз упирались в одну и ту же проблему: недостаток сведений.

— Я дурак, - хлопнул себя по лбу Лошадкин.

— Будешь так себя бить по голове - станешь, - весело согласился Луис.

— Нужно просто выйти за пределы парадигмы "дипломатии", и в целом за пределы, - сказал Лошадкин.

— Пределы чего?

— Конфликта иволаков с хруцами. У нас нет нужных сведений, у Земли их нет, но где-то они есть. Нужно просто отправить туда живых и купить эти сведения, скажем, послать кого-нибудь в сферу Аупо?

— Потому что они вечные соперники Лалиноли, хм, - задумался Луис.

— Или к Траскам... Траскам... ведь Закраста их сателлит, хм, - задумался и Лошадкин. - Возможно, у Шума сохранились там какие-то связи и знакомства, или просто живые, которые могли бы провернуть нужную операцию. Да, Шум или Трорг, он много летал с пиратами, и возможно, знает кого-то. Нам же не нужно подробное досье, лишь общие сведения о их силах, потенциале, умении сражаться, это должно быть.

Вообще, Гопкинс должен был, обязан был располагать такими сведениями. А если не он, так его служба, но Лошадкин понимал, что галактика велика и Земля лишь недавно вышла туда. Столько дел, столько систем, один лишь союз их чего стоил! Невозможно было успеть повсюду, успеть охватить все угрозы, особенно те, что не являлись ими и находились где-то далеко.

— Придется потратить немножко уге, или отдать пару вещей, - продолжал рассуждать Лошадкин, - ведь нам и не нужны секретные сведения, лишь общие, которые все равно не спрячешь. Вообще, эту информацию следовало бы собрать иволакам, и я не удивлюсь, если они ее собрали, втайне оценили и только потом пришли к нам.

— Это та часть, где они молодцы?

— Будь мы на их месте, что бы мы сделали?

Луис задумался, затем кивнул.

— Вроде бы я должен учить тебя, - заметил он.

— Я получил немало ценных уроков, - не стал отрицать Лошадкин.

— Мы получим информацию, и на ее основе сможем оценить опасность для Земли, так? Следует ли связываться, нет, не так. Не приведет ли это к огромному конфликту, где ставки будут повышаться, пока Земля не потерпит поражение.

— Отлично сказано. Но в то же время...

— В то же время? - заинтересованно переспросил Луис.

— Доводилось ли тебе слышать о движении освобождения?

Луис А Хонг не выдержал и захохотал, едва не упал со стула.

— Я серьезно, - подмигнул Лошадкин. - Чем это освобождение отличается от других? Только размерами и отсутствием явно видимой клетки, но ведь она есть. Иволаки, по сути, невольники, заложники чужой силы и кто-то может сказать, что им не освободиться, пока они не выплатят долг.

— Обязательно скажут.

— Но, когда тебя насильно загоняют в этот долг, считается ли такое правильным? В галактике - да, но здесь нет единого закона, и чтобы обеспечить выполнение, в ход идет сила. Выполняй или будешь повержен, или лишишься энергония и техники, развития.

Вот если бы Сильные объединились и установили единые законы? Лошадкин мысленно содрогнулся, представив, насколько усилилось бы тогда подавление окружающих. Ведь законы потребовалось бы соблюдать, Сильные рассылали бы свои корабли и так далее. Стал бы лучше жить рядовой живой на захолустной планете?

Непонятно, но скорее всего нет.

— Мы же смогли, - пожал плечами Луис.

— И нажили кучу врагов.

— Но и друзей тоже.

— Это да, но сила слабых пока еще не в состоянии перевернуть мир, - пробормотал под нос Лошадкин. - В любом случае, там, где не помогает сила, в ход идет хитрость. Не помогает львиная шкура, надень лисью, как говорится.

— Ты предлагаешь соврать, - посмотрел на него Луис.

— Врагам иловаков.

— Соврать.

— Во имя движения освобождения, врагам иловаков, - повторил Лошадкин.

Луис покатился со смеху и провел рукой по глазам, утирая несуществующие слезы.

— Я воспитал достойного ученика, впитавшего мою мудрость! Вот теперь можно и умереть спокойно!

— Я бы предпочел, чтобы все остались живы, - вполне серьезно возразил Михаил. - Но да, я предлагаю соврать, скажем, что это военная хитрость, и сыграть как раз на том, что известно нашим врагам. Мы не слишком много знаем о них, они не слишком много знают о нас, и мы используем репутацию землян себе на пользу.

— Утиратели носов?

— Именно! - радостно хлопнул себя по колену Лошадкин. - Плюс то распространенное заблуждение, что Земля якобы Сильные или готовится ими стать. Изобразим ложный флот, с помощью иловаков, якобы Земля уже прислала сюда огромные силы. Пусть они думают, гадают и не решатся применить силу.

— А они не решатся?

— Здесь мы воспользуемся сведениями, которые купят или украдут Шум и Трорг. Выделишь им "Слово и дело"?

— Выделю, - весело согласился Луис.

Не отсылать же корабль мобильной пехоты? Быстро, туда и обратно.

— Руслана еще можно с ними отправить, - добавил Лошадкин, - присмотрит и подскажет, что да как. Сектор Трасков, пожалуй, будет наилучшим выбором.

Порешив на этом и отправив живых, они еще долго обсуждали детали этой самой "хитрости".

Глава 26

— Да вы издеваетесь! - вскричал Лошадкин.

Только он собрался изобразить ложный флот и обмануть противников, как те напали, словно подслушав его планы! Словно ждали, пока улетят Трорг с Алатеей и Шумом!

— Приказы? – пришел вызов от Холмова.

— На взлет! Поможем иволакам!

Лошадкин помчался огромными прыжками к кораблю мобильной пехоты, "Легионеру", рядом появилась Желтая Лисица.

— Мы поможем! - крикнул ей Лошадкин. - Нам нужны доступы в ваши сети и к системам целеуказания!

— Вы..., - Лисица кивнула и скрылась.

Появился Руслан, уже в костюме пехотинца, подхватил Лошадкина, и они в момент оказались на корабле, который уже взлетал, принимая внутрь себя остальных бойцов Холмова. В небе уже что-то сверкало и гремело, Лошадкин подключился к Варваре, узрел бой во всем его объеме, и не сдержал облегченного выдоха, в кои-то веки явился не Ысынгун!

Соединение с сетями иволаков, опознание врагов - делаги!

Стремительные треугольные кораблики проносились и взрезали «перекати-поля» иволаков, рвались куда-то вниз. Вспыхивали щиты силовых полей, очередной узор из веточек и палочек, и бомбы рвались на орбите планеты, заливая ее чем-то вроде огненного дождя. Несколько крупных кораблей делагов образовали подобие защитной сферы и за их спинами финишировали все новые и новые корабли.

Запрос - ответ, Лошадкин дернул щекой, кораблик делагов подкрался и замаскировал как-то приближение этих самых крупных кораблей, не дал засечь возмущения в гипере. Варвара сканировала и синхронизировалась с системами иволаков, Холмов и остальные, уже в костюмах пехотинцев, готовились выскочить наружу и дать бой, пусть даже их мобильность в космосе и была ограничена.

Треугольники и квадраты, пятиугольники, не сферы, а что-то изломанное, совершенно нечеловеческое, корабли делагов напоминали сломанный конструктор. Флот иволаков, впрочем, не отставал, словно детишки налепили из палочек и пластилина фигурок, и те то и дело разваливались, рассыпались и тут же собирались в новой конфигурации. Иволаки выстраивались в подобие леса, делаги разворачивались каким-то странным подобием фрактала, и Лошадкин, созерцая битву чужими глазами, стремительно составлял и отбрасывал планы.

— Вперед! - скомандовал он, сбрасывая Холмову и Варваре план.

"Легионер" резко ускорился, не входя в гипер, и почти влетел в общий барьер силовых полей, а Холмов дал залп из всего, что только имелось на корабле. Взломал сферу щитов, открывая дорогу истребителям иволаков, и "Легионер" тут же выстрелил парой ракет, начиненных энергонием, создавая помехи и вышибая корабли делагов из гипера раньше времени. Несколько из них не успели отвернуть и врезались в тот общий щит, который попытались восстановить крупные корабли делагов.

Целеуказание на флагман - додекаэдр и "Легионер" выстрелил еще раз, снова взламывая стену щитов и стягивая на себя внимание делагов. Вокруг замельтешили треугольники и квадраты, запорхали перекати-поля иволаков, и Лошадкин мотнул головой, казалось, что целое поле одуванчиков кто-то сдул небрежно. Корабли противников выскакивали из гипера и тут же взрывались вместе с пушинками одуванчиков, все вокруг утопило в шторме энергий.

— Приготовиться! - скомандовал Холмов, продолжая следовать плану Лошадкина.

Кораблики делагов рвались к Оломо два, столичной планете, бомбили и там внизу вспыхивали купола полей планетарной обороны. Леса и кусты взмывали, деревья обращались ракеты, кусты рассыпались облаками мин и какой-то странной растительно-металлической стружкой, создававшей помехи и преграды. «Легионер» тем временем выскочил из шторма и резко обогнул сферу щитов, зашел с условного тыла, прямо к тем корабликам, которые выбило из гипера раньше времени.

В "Легионера" стреляли и корабль стрелял в ответ, пилоты, слившись с Варварой, маневрировали, ускорялись, тормозили, Лошадкин ощущал лишь долю происходящего с ними, но как же у него чесались руки погрузиться туда целиком!

А еще лучше впрыгнуть в скафандр и ринуться вперед, размахивая космическим топором!

Взвод Холмова разом оказался на внешней обшивке, вылетел с ускорением от систем корабля и обрушился на один из корабликов делагов, демонстрировавший больше всего активности в сообщениях и гиперсвязи. Словно стая дровосеков, пехотинцы разом вспороли обшивку в нескольких десятках местах и ворвались внутрь, истребляя делагов и устанавливая передатчики. Варвара немедленно подключилась, "Легионер" мчался вперед, стреляя в корабли делагов вокруг и оставаясь на связи с флотом иволаков.

Пехотинцы рвались вперед, снося делагов и их роботов, от которых не слишком отличались, по правде говоря. Не вышло бы конфликта, мелькнула мысль и пропала, сами виноваты! Напали тут, понимаешь, без предупреждения, на дипломатическую миссию Земли, а та приняла меры к обороне, ха, выкусите! Лошадкин знал, что это слабые оправдания, особенно слабые там, где царила дипломатия силы, дипломатия канонерок, если уж обращаться к земной истории.

Все вокруг крестили лучи и взрывные пушинки иволаков, выбрасываемые их кораблями. Те разлетались также палками и собирались в новые «перекати-поля», демонстрируя, что иволаки не беспомощные младенцы. Их звери-киборги врывались на корабли делагов, навязывали ближний бой, и в то же время делаги одолевали, по большому счету.

В мозгу вспыхнул сигнал опасности, Лошадкин аж руку вскинул, пытаясь закрыться. Залп чего-то могучего обрушился на "Легионера", и пересилил его щиты. Корабль затрясся в судорогах, взрывы и лучи, пробивающие чуть ли не насквозь. Ремонтные команды тут же ринулись латать повреждения, и Варвара отправила новый сигнал опасности.

Десант делагов, роботы и киборги, резко ускорившись, оказался на обшивке "Легионера".

Проклятье!

— Костюм! - скомандовал Лошадкин, уже на бегу.

В самый критический момент, когда его план почти добрался до финала! Мобильная пехота внутри корабля делагов продолжала сеять разрушения и хаос, ставила передатчики, и Варвара ломала защиты врага, а стало быть, "Легионеру" неизбежно следовало находиться рядом. Гиперсвязь не работала, слишком много помех, слишком много взрывов и буйства энергий, лучей, плазмы, энергония, даже в пределах прямой видимости, канал связи оставался нестабильным.

К счастью, Холмову не требовались указания и подсказки, он уверенно вел взвод вперед, следовал плану, и у Лошадкина чесались руки, ныло в зубах оказаться там! Сражаться вместе, как часть целого! Ощущать поддержку и разить, взрывать, ломать, зная, что тебя поддерживают и не собираются предавать!

Ничего, подумал он, влетая в костюм пехотинца, сейчас будет возможность унять зуд!

Руслан уже был рядом, охранял и прикрывал, вместе они выметнулись наружу, благо помощь Варваре во взломе тоже не требовалась. Отличную подмогу прислала им Диана, следовало бы ее как-то поблагодарить, мелькнула мысль, пока Лошадкин расстреливал в упор ближайшего робота. Тот метался и уклонялся, стрелял в ответ, но Лошадкин поспевал за скоростью его движений, ощущая, как внутри нарастает нечто могучее.

— Вот так! - вырвался удовлетворенный крик.

— Михаил! – выкрик Руслана.

Два делага и их роботы наседали на него, отгоняли и пытались пробиться внутрь. Несколько роботов - ремонтников уже улетали в космос, разломанные на запчасти, остальные пытались помогать Кайманову, но не справлялись. Цивилизация делагов, как наглядный пример для иволаков, что бывает, если не остановиться вовремя на пути киборгизации, мелькнула мысль, пока Лошадкин мчался на выручку другу.

Налетел, ударил клинком, выскочившим из руки, и вокруг делага вспыхнули силовые поля. Лошадкин тут же выстрелил с другой руки, перегружая их, и клинок пробился дальше, вспорол бок делага, посылая внутрь разряд энергония, просто выброс энергии, словно из электрошокера.

— Электрик бьет спина! - заорал Лошадкин.

Он сместился, прикрылся делагом от выстрелов его соратников и тут же ударил еще, швыряя прямо в робота. Тот взмыл выше и открылся, подставился прямо под заряд плазмы. Руслан ускорился, тоже атаковал врукопашную и одолел, не прошло и десяти секунд, как эта десантная группа оказалась уничтожена.

— Вперед! – скомандовал Лошадкин, подавая пример.

Прыгнул выше и тут же резко ускорился назад, Кайманов поймал его гарпуном и отдернул, "Легионер" выстрелил синхронно, и треугольник истребителя делагов разлетелся в клочья. Лошадкин хмыкнул и прыгнул еще раз, и в этот раз Руслан оказался рядом. В четыре руки они обрушили выстрелы на следующую десантную группу делагов, которые пробивались к Варваре.

Попытка взлома - отражена!

— Руслан! - и Лошадкин сбросил ему новый план.

Кайманов на ходу качнулся, рухнул на обшивку, а Лошадкин продолжил свой прыжок, стреляя в десант делагов внизу. Отвлек на себя, дал Руслану мгновение незаметности и Варвара помогла, выпустила из корабля еще порцию роботов - ремонтников, отвлекла ими. Навалились и взяли в плен одного из роботов, оглушили, подавили, подключились напрямую и сами взломали его в ответ.

Делаги не оставляли попыток пробиться в костюмы, но те не поддавались, Варвара тоже держалась и взламывала на два фронта, причем успешно. Пробилась как внутрь сети десантников, так и подавила корабль делагов, взяла под контроль и через него вышла в систему связи флота делагов. Лошадкин и Кайманов сражались, смели еще одну группу десанта и нырнули внутрь "Легионера", нарочито попали в засаду делагов, стянули их на себя, отвлекая от уничтожения Варвары, двигателей и систем вооружения корабля.

Рубились врукопашную, взрывали, стреляли, подоспели еще два пехотинца, из числа оставшихся прикрывать "Легионер", делагов зажали в клещи и истребили, без всякой жалости. Сами враги, впрочем, тоже не собирались ее проявлять, и не вступали в переговоры, не визжали "Лошадкин!", в общем приятная перемена в цепочке событий, никаких тебе ысынгунов и прочих биоргов Аупо.

— Прикройте!

Его прикрыли и Лошадкин сменил батарею в костюме, сам защитил Руслана, и они с удвоенной энергией ринулись в атаку. Зуд и желание сражаться прошли, Лошадкин, что называется, "почесал" до удовлетворения. Сделал все правильно, хотя и ожидала головомойка от Гопкинса, почти наверняка. Бой в космосе вокруг продолжался, кипел, бурлил, побулькивал, и одновременно с этим Варвара доложила об успехе операции по взлому.

Сигнал Холмову на отход, одновременно с выбрасыванием навстречу мобильной пехоте остатка десанта делагов. Они были неплохи, но не тянули против мобильной пехоты, чего уж там, или просто их прислали недостаточно, осадил сам себя Лошадкин. Явно было видно, что делаги хотели просто вывести из строя "Легионер", не уничтожить, и это обернулось против них.

— Ты не пройдешь! – гаркнул Лошадкин радостно вслед выброшенным делагам, и Руслан усмехнулся.

"Легионер" разворачивался, имитируя поломки, и к нему мчался Холмов с бойцами, попутно расстреливая всех, кто попадался на пути. Запрос иволакам и рядом соткались несколько кораблей - деревьев, якобы прикрывая его. Тот корабль, на который десантировался Холмов, разваливался и взрывался, но передатчики внутри продолжали работать, и Варвара, проникшая в сети делагов, слала кучу дезинформации, делая вид, что та исходит из разных источников.

Взлом роботов десанта тоже пригодился, подкрепил обман, ложь, что сюда мчится флот Земли и всего союза систем, для прикрытия своих, то есть иволаков. Сигнал от Варвары и Лошадкин отвлекся, нахмурился. Связь с Оломо - два?! Сигнал туда? Тем десантникам делагов, что пытались сжечь леса, или? Мысли кипели, сталкивались, может, обман самих делагов?

— Ни бита информации иволакам!

— Принято, - отозвалась Варвара.

Она тоже пострадала, высадка на "Легионера" и обстрел не прошли даром, но это были лишь легкие раны по меркам людей. Ремонтники латали и чинили, иволаки прикрывали, "Легионер" отступал, информация лилась потоком и делаги поверили. Не дрогнули, но поверили, и трезво оценили свои шансы - иволаки все еще держались, сражались яростно и упорно повсюду, от поверхности Оломо - два, до дальних уголков системы. "Легионер" и мобильная пехота показали на что способы и прибытие целого флота явно качнуло бы чашу весов в пользу иволаков.

Не просто земного флота, нет, объединенного флота союза систем!

— Уходят!

— Они отступают!

— Вот так!

— Сообщение иволакам - наседать, но не преследовать! - скомандовал Лошадкин, окончательно вошедший в роль.

Тут же опомнился, еще раз пробежался мысленно по своим действиям и удовлетворенно кивнул самому себе. Кто-то сказал бы, что вообще не следовало лезть сюда, и уж точно не сражаться лично, но! Переходный период, слишком уж привык в армии Закрасты быть первым, лезть на передовую, командовать взводом, но лично.

— Молодцы, - обратился он к Холмову и остальным, кто пришел с ним.

Не все, часть оставалась в костюмах, готовая сражаться и дальше. Короткая вылазка сожгла немало сил, видно было по лицам, усталым и.. удовлетворенным.

— Сила Земли! - выкрикнул Холмов и остальные повторили.

— Да, сила Земли их отпугнула, - оскалился Лошадкин. - На этот раз. Но мы постараемся, чтобы второго не состоялось, и к ним больше не лезли!

Варвара натащила обрывков информации, хотя истинная цель нападения делагов так и не была озвучена. Они просто подготовились, вынырнули скрытно и тут же атаковали, не вступая в переговоры. Похоже, их самих обманули, или они искренне собирались покарать тех, кто не пошел по их пути, в этом еще предстояло разобраться.

Потом.

— А ты вырос над собой, - заметил Руслан, когда пехотинцы разошлись.

Наверняка делаги почти сразу обнаружили бы обман, но... точно не стали бы соваться повторно, теперь, когда иволаки были уже настороже, и сюда мчались подкрепления из других систем. Вторая планета Оломо пострадал, местами горела, но большую часть натиска, похоже, отбили. "Слово и Дело" и остальные не пострадали, и будь здесь Алатея уж точно высказалась бы в адрес Лошадкина, но Михаил предусмотрительно услал ее вместе с Троргом и Шумом.

Время вместе, большая галактика, и прочее.

— Пришлось, - пожал плечами Лошадкин.

Говорить, что некому было прикрывать спину не стал, вышло бы глупо и неуместно.

— И что теперь?

— Теперь мы узнаем, что иволаки думают об этом отличном практическом занятии, - улыбнулся Лошадкин.

— Занятии?

— Землю же часто били, пытались побить, и мы научились давать сдачи? Вот и они научатся, с нашей помощью. Или без нее, это мы скоро узнаем, подрались, теперь пришло время дипломатии.

Глава 27

— Молодцы, что не лезли никуда, - улыбнулся Лошадкин А Хонгу.

— Зато про тебя такого не скажешь, - подколол тот в ответ. - Ох, опять этот твой Гопкинс будет рвать и метать!

— Ага, и приставит своего живого, чтобы дышал мне в затылок и не пущал, - согласился Михаил. - Но авантюра удалась, делагов спугнули, теперь нам предстоит разобраться с последствиями.

Луис посмотрел вопросительно, вскинув брови. Формально последствия были самые благоприятные, Земля помогла иволакам, хотя и не обязана была. Формально. По факту же иволаки восстанавливали леса, чинили корабли, хоронили погибших, и настроения там были далеки от радужных. Настолько далеки, что Лошадкина не покидало нехорошее ощущение - что-то вызревало под сенью лесов, и, вполне возможно, нападение делагов было лишь первым пунктом плана.

— Надо полагать, ты говоришь не о последствиях налета и восстановлении, - указал Луис. - Тем более, что они еще не вошли в союз, чтобы просить о помощи.

— Даже если бы вдруг Земля решила им помочь без просьб, это был бы совсем другой вопрос. Не наш.

Лошадкин помолчал, формулируя то, что вертелось в мыслях и на языке. По-хорошему, следовало вообще заниматься другим, обсудить с Холмовым состоявшееся сражение, вести переговоры с Лисицей или кем-то еще, продолжать миссию, ради которой они сюда прилетели.

Но Лошадкину не давали покоя сведения о связи делагов с Оломо - два. При том, что делаги, по большому счету, никак не относились к иволакам, ни дипломатически, ни территориально. Стояли в сфере Лалиноли выше кураторов иволаков, силикоидов - Хруцев, и налет проходил под предлогом того, что иволаки якобы выдали им бракованную электронику.

В общем, все было шито не просто белыми нитками, а белоснежными канатами.

— Ты говоришь, что последствия относятся к нашему вопросу, хм, - как и Лошадкин, задумался Луис, только громко вслух. - То есть миссия по вступлению в союз, и предполагаются последствия, причем с которыми нужно разбираться, то есть плохие. При этом мы помогли иволакам, и они все видели и благодарны, занятно.

Все же сразу виден опыт, подумал Лошадкин, отвлекаясь от своих размышлений.

— Думаешь, нас подслушивали? - спросил Луис. - Хотя нет, нет, наоборот, не подслушивали, но узнали о миссии, с которой ты отправил гразада. Решили, что скоро тут будет не протолкнуться от чужих кораблей и напали на опережение?

— Это..., - Лошадкин моргнул и потер лоб, - многое бы объясняло.

— Ты же поэтому поставил такую защиту? - уточнил Луис.

— Нет, - поколебавшись, признал Лошадкин. - Просто решил, что иволакам пока рано знать.

— Так как неизвестно, кто из них работал с врагом, - подхватил Луис. - Может, даже Желтая Лисица.

— И иволак ли вообще этот шпион, - кивнул Лошадкин, думая о Чечух.

— Признаться, поначалу я решил, что под последствиями ты имеешь в виду эту ложь делагам, - тон Луиса стал таким, доверительным и понимающим, мол, все мы тут собратья - полжисты.

Сам Лошадкин относился к этому иначе и лишь пожал плечами.

— Военная хитрость. Поверили? Сами дураки.

— Такие сами дураки имеют свойство возвращаться или таить обиду.

— Именно поэтому я и отправил Трорга с остальными! Добыть информации, создать иллюзию силы в системе Оломо, чтобы обиженные не совались! - прорвало Лошадкина.

Пристукнул кулаком и тут же успокоился. Ничего непоправимого не случилось, винить себя за эту атаку тоже не стоило. Не исключено, что появление землян лишь ускорило события, удар, который готовили по иволакам, чтобы принудить их к чему-то.

Правда, это не объясняло, почему делаги отступились так легко.

— Знаешь, - заговорил он после паузы, - радует, конечно, что это не Ысынгуны и не навязшие в зубах тайны древних, ушедших, сдохших и прочих аргунатов. Но.

— Но, - понимающе кивнул Луис.

Впрочем, иволаки прямо говорили об угрозе того, что их попробуют удержать силой. Представлялось все это Лошадкину иначе, но почему бы и не так? Нанести удар, вогнать в долги, заставить отрабатывать мнимые повреждения электроники, проданной делагам, и вот уже иволаки в кабале и шагают по той дороге, которая нужна их кураторам или тем, кто стоит над ними. Не делагам, это точно, но в целом на пользу сфере влияния Лалиноли, что опять возвращало к мыслям о дипломатическом конфликте и грязных приемах.

— Зато не скучно, - вдруг рассмеялся Луис, запрокидывая голову. – Хотя мы и раньше не скучали на заданиях.

— А меня не взяли, - обиженно проворчал в стороне Питер Монахов.

Может, поэтому вражеский шпион и не ударил? Или и не планировалось убийство дипломатической миссии, хотя оно оказалось бы очень кстати… нет, тогда иволаки может пригласили бы еще? Лошадкин моргнул, понимая, что лишь зря изводит себя догадками, тогда как требовались факты.

— Займемся делами, - предложил он Луису и подмигнул с намеком.

— Займемся, - кивнул тот в ответ, показывая, что все понял.

Оставалось самое простое – найти шпиона и выяснить, что тут происходит.

— Молодцы! – горячо заявил Лошадкин, взмахивая рукой. – Отличная работа!

Холмов и его взвод смотрели в ответ, сверкая глазами. Похоже, поверили в Михаила в ответ, хорошо.

— Разбор боя с вами проведет ваш лейтенант, а пока что предлагаю помочь иволакам. Это предложение, просьба, но никак не приказ, - добавил Михаил. – Наша помощь – капля в море, но… предлагаю.

Добровольцев оказалось с избытком, и они отправились помогать. Таскать, чинить, помогать выращивать леса заново, разбирать сгоревшие части кораблей и так далее. Иволаки и сами суетились деловито, не объявляли траура, похоже, отношение у древесных живых отличалось. Будь здесь Шум, пояснил бы, как эксперт, но гразад и остальные только улетели, можно сказать, и суток не прошло.

— Что же, проведем разбор боя? – сказал Холмов, когда остались только он, Лошадкин и Кайманов.

— Мне нечего там добавить, - покачал головой Лошадкин, думая о вражеском шпионе. – И учить вас нечему, наоборот, мне следовало бы учиться у вас.

— Я о другом, - заявил Холмов, глядя на Руслана. – Во-первых, риск, а во-вторых, неясен статус твоих… телохранителей, Михаил.

— Ты прав, Матиас, - тоже обратился к нему по имени Лошадкин, показывая, что чины и статусы отброшены и они говорят сейчас на равных. – Но разве Руслан не слушался команд?

— Нас прислали охранять тебя, помимо личных телохранителей. Ты услал двоих…

— У них отношения, - перебил его Лошадкин.

— А также сын, оставшийся на Энтонце, - нахмурился Холмов. – Ладно, Руслан прикрывал тебя в бою, но следовало ли вообще лезть в него?

— Да, - уверенно ответил Лошадкин. – Связь сбоила, на расстоянии я бы не справился.

Холмов чуть прищурился, поиграл мышцами, словно выражая молчаливое неодобрение. Пришла бы ему в голову идея взломать сети делагов и скормить им лжи? Непонятно. Возможно. Скорее всего, он действовал бы иначе.

— Такие трюки удаются лишь раз в жизни и не стоило рисковать, - ответил Холмов. – Как можно охранять кого-то, если он посылает нас в бой?

— Потому что, желай я безопасности, то сидел бы на Земле в бункере, - парировал Лошадкин. – Или нет, не на Земле, чтобы не подвергать ее опасности, а умчался бы куда-нибудь вдаль.

Опять на память пришла та планета, где он провел год, изображая посланца богов. Подсознание намекало, что пора навестить ее? Зачем бы?

— Я знал, на что иду, и те, кто прислал вас, знали.

Холмов нахмурился, но опять промолчал, не оспаривая авторитета генерала Стрельниковой.

— Я понимаю желание выполнить приказ, но охранять меня, завернув в вату и спрятав в гробу под землей, не выйдет. Вполне возможно, что придется лично ходить в бой.

— Тогда нужно тренироваться и отрабатывать слаженность со взводом, - проворчал Холмов.

А еще лучше было бы обойтись без всего этого, но Луис верно сказал – не соскучишься. Приключения и бои сами лезли к Лошадкину, который… ладно, знал, на что шел.

— Нужно, - согласился Лошадкин. – Еще претензии?

— Полно, но раз ты намерен лично сражаться…, - в голосе Холмова звучало неодобрение.

— Вы, сильновики, странные живые, - ответил ему Лошадкин.

— Нормальные.

— Что сказал бы ты, Матиас, твои пехотинцы, прячься я в бункере? Что вас прислали охранять любовника вашего генерала, труса, который себе по блату выбил взвод охраны?

Руслан рассмеялся и хлопнул ладонью по столу.

— Тут он тебя уел!

— Уел, - ворчливо признал Холмов. – Все, вопросов больше нет!

Поднялся и ушел, Лошадкин смотрел задумчиво ему в спину. Прояснили отношения, причем Холмов заговорил первым, ну да, прямые сильновики. Может, поэтому они и не лезли вперед, понимали, что не вытащат дипломатию Земли, а на их силу найдется другая? Сила слабых, хм.

— В чем-то он прав, - заметил Руслан.

— Конечно, - пожал плечами Лошадкин, - но вы же появились перед самым нашим отлетом. Притремся.

— Да, совместные бои этому способствуют.

— Намекаешь, что вокруг меня постоянно идут бои?

— Нет, - удивленно посмотрел на него Кайманов.

Вполне возможно, что в систему Оломо заглянет и Ысынгун, но как сказать об этом иволакам, не раскрывая своего прошлого?

— Ладно, значит, у меня уже деформация начинается.

Он посмотрел на Руслана, тот уставился в ответ. Да, кому и доверять, как не друзьям, подумал Лошадкин, но тут требовалось нечто обратно, найти того, кому нельзя доверять. Вызвать Гопкинса или его живых? Нет.

— Ты изменился, - повторил Руслан.

— Знаешь, в мое время часто говорили о том, что надо, мол, выходить из зоны комфорта, чтобы расширить кругозор и быть готовым ко всякому, - ответил Лошадкин совсем не то, что собирался. – Так вот, теперь я понимаю, что этого не требовалось, жизнь в любом случае находила способ схватить за шкирку, вытащить из этой самой зоны комфорта и швырнуть в очередное горнило. Ведь я всего лишь собирался немного посмотреть космос, отдохнуть от непривычного нового мира вокруг и заработать кредов на будущее. Я изменился, чтобы выжить, но при этом…

— Что? – прищурился Кайманов.

Не об этом они говорили тогда, на Земле, не об этом мечтали. Впрочем, Руслан получил как раз то, что хотел, космос и сражения во имя Земли, следовало порадоваться за друга, явившегося на выручку в самую тяжелую минуту.

— В чем-то там, в галактике, мне было легче, чем на Земле, - сформулировал Лошадкин. – Как в прежней жизни, жри ближнего своего, предавай, убивай, добывай денег, то есть уге, твердо зная, что всем на тебя насрать и вокруг одни пидарасы, только и ждущие случая вонзить тебе кинжал в спину.

— Даже Трорг?

— Умеешь ты задеть больное место! – помрачнел Лошадкин. – Но да, я посмотрел в это кривое зеркало прошлой жизни и ужаснулся, изменился и теперь вот мы здесь.

— Понятно. Приказывай.

— Приказывать другу?

— Хорошо, изложи свою дружескую просьбу, - улыбнулся Руслан.

Но на лице его читалось «ты изменился, привык командовать, так что давай».

— Изложу, в прямом подключении.

Зашифрованное соединение двух маноп и Лошадкин скинул ему свои мысли и подозрения насчет шпиона. Кайманов хмыкнул, наморщив нос.

— Понятно.

Хотя ясно было, что он и сам не представляет, как искать иголку в стогу сена иволаков. Или веточку в их лесах, если уж брать ближе к делу.

— А надо ли?

— Может и не надо, - согласился Лошадкин.

Тем более, что вряд ли он тут находился один. Вполне возможно, что их внедрили сюда еще десятки лет назад, просто для контроля иволаков, и агенты находились в «спящем» режиме, пока кустарники не бунтовали.

— Но мысль эта не дает покоя.

Лошадкин сказал и замер, осененный идеей. Ведь так просто!

— Нужно будет действовать, да, сейчас скину план, - сказал он Кайманову.

«Дипломатический» лес на отшибе почти не пострадал, чего нельзя было сказать о столице. Там и сям виднелись проплешины и борозды, ямы, если не кратера, иволаки возились вокруг, засыпали, выравнивали, восстанавливали. Вот еще один плюс искусственных деревьев, подумал Лошадкин, они прочнее, лучше держат подобные удары.

— Добрый день. Можете называть меня Красная Лисица.

— А Желтая? – удивился Лошадкин, посмотрел на Луиса.

Тот лишь пожал плечами, мол, они улетели на «Слове и Деле», иволаки тут сами разбирались.

— Погибла в ходе налета делагов, но она успела сообщить все необходимое, - последовал спокойный ответ. – Ее высадили на одном из почетных участков, как выполнившую свой долг перед лесом.

— Как это сочетается с выходом в космос? Все эти традиционные верования?

— Отлично сочетается, - спокойно ответила Красная. – Мы тянемся ввысь, не обрывая своих корней, и поэтому Лес продолжает жить, не засыхает и не превращается в нечто уродливое. Мы благодарны за помощь, хотя вы и не обязаны были оказывать ее, наоборот, нам следовало защищать вас, приглашенных гостей.

— Земля смотрит на это иначе, - ответил Луис, - помогает союзникам, и они помогают ей.

— Единый лес, хорошо, - кивнула Красная.

Единый лес, хмыкнул мысленно Лошадкин, интересная мысль. Деревья, кусты, грызуны, птицы, животные, экосистема, сбалансированная, где каждый играет свою роль. Земля? Роль лесника, который всех гоняет?

— Я прибыла сюда, чтобы пригласить вас на переговоры, - продолжала Красная.

Лошадкин удивился, но не подал вида, так как Луис невозмутимо кивнул. Было, было чему поучиться у А Хонга, на будущее, когда Михаилу придется самому тащить этот груз во главе ДОРНа. Правда, кто стал бы вести переговоры с отдельным движением? Только, если они сами стали бы силой и этот вопрос слегка беспокоил Михаила, сколько на становление потребуется времени? Будет ли оно?

— Ведите, - предложил Луис и они отправились на переговоры.

Глава 28

Пришлось скорее не идти, а лететь, на вершину одного из деревьев, настолько огромных, что Лошадкина так и подмывало назвать их «небоскребами». Вокруг кипели восстановительные работы, новые деревья тянулись ввысь, и Михаил понял - еще несколько дней и живой со стороны даже не поймет, что тут состоялась ожесточенная битва.

— Прошу вас, - указала Красная Лисица, откланиваясь.

Несмотря на всю серьезность ситуации, Лошадкин не удержался от мысленного смешка. Желтый Ежик, Зеленая Белочка и Синий Заяц, скажи кому, что вел с ними переговоры и в прежней жизни точно решили бы – допился. Иволаки на спинах своих киборгов, ждали, разглядывая землян.

— Попробуй незаметно подключиться к ним, используй ресурсы Варвары и Саида, - приказал Лошадкин своей манопе, которого вдруг окатило сильнейшим подозрением.

Идея, осуществленная на пару с Каймановым – словно невзначай разбрасываться якобы секретной информацией и смотреть, где всплывет – не принесла особых плодов. Круг подозреваемых для каждого из случаев возможной подслушки очерчивался и… не совпадал. Да и особой реакции на разбросанные «тайны» не наблюдалось.

— Незаметность в приоритете, - добавил он, хотя манопа не возражала.

Слишком уж сильно срослась с Лошадкиным, видимо. Дипломатический скандал, да, но и проверить подозрения стоило, ведь Лошадкин только сейчас осознал еще одну возможную причину такой слабой реакции на «тайны».

— Желтая Лисица передала все ваши требования, - заговорил Синий Заяц.

— Это стандартная процедура вступления в союз систем, - нейтральным голосом ответил Луис. – Требования одинаковы для всех, независимо от уровня развития цивилизации.

— Но положение в союзе разное? – спросила Белка.

Манопа пробовала, прощупывала этих киборгов, отмечая, что они интенсивно общаются друг с другом по зашифрованной связи.

— По заслугам и делам, - ответил Луис. – Как на самой Земле, за тем лишь исключением, что в союзе систем не терпят бездельников. Не делаешь ничего, не вносишь вклад, так и не требуй ничего себе, и вообще, живи отдельно, только выплати компенсацию за потраченное на тебя. Это не угроза, лишь стандартное предупреждение, так как многие путают союз систем с бесплатной кормушкой. Да, Земля помогает, но это не значит, что можно сидеть у нее на шее, свесив ножки.

— Мы готовы трудиться, как трудились и раньше, - теперь заговорил Ежик.

Голоса у киборгов отличались, Ежик почти шептал, Заяц говорил звонко, а Белка слегка растягивала гласные. Отражение особенностей иволаков на их спинах? Лошадкин думал о «пустяках», пытаясь скрыть волнение от затеянной операции по взлому.

— Тогда вы займете место по вашим трудам, - заверил их Луис. – Разумеется, это не означает прямой власти, как обычно у Сильных, в союзе систем это работает иначе. Ваше мнение будет весомо, как ваш труд, собственная, земная система рейтинга лежит в основе оценки дипломатического «веса» цивилизаций в союзе.

Предполагая, что сама система будет их побуждать к дружбе и созидательному труду, отсекая тех, кто хотел лишь присосаться к ресурсам.

— Это хорошо, - сказали все трое, и интенсивность зашифрованной связи усилилась.

Что-то происходило за кулисами, о чем не знали земляне, и Лошадкин подобрался. Еще один удар в спину? Луис тоже уловил их колебания, но ничего не говорил, выжидал. Еще один урок, подождать и дать высказаться, не пытаться сразу ворваться в беседу, так сказать.

— Мы благодарны вам, Земле, за помощь, содействие в бою и восстановлении после него! - звонко воскликнул Заяц. – Вы делами доказали, что готовы прийти на помощь!

О чем уже говорила Красная Лисица. Или он произносил это для протокола? Что-то не сходилось и Лошадкин пытался понять, что, не прибегая к помощи Варвары и Саида. После боя их отключили от сетей иволаков, гм.

— Земля всегда готова прийти на помощь союзникам, - заверил их Луис.

— Но, чтобы стать союзниками, нам нужно вначале вступить в союз? – прошептал Ежик.

— Именно так.

— Земля может прислать помощь сама, без союза систем, - вкрадчиво добавил Лошадкин, наблюдая за реакцией.

Реакция… отличалась, но заметить это смог бы только тот, кто не просто наблюдал, но еще и подключился, пусть и частично к их зверью – киборгам.

— Вот только, чтобы присылать ее, надо знать, сколько присылать, куда и зачем, - продолжал Лошадкин доверительным тоном, мол, все здесь свои.

Короткий сигнал уже собиравшемуся вмешаться Луису и тот промолчал.

— Для этого я и отправил своих доверенных живых туда, в большую галактику. Собрать информацию, раз уж вы ее не сообщили.

— Делаги нам не враги, - прошептал Ежик. – Не были до недавнего времени.

— Стычки с ними были, - протянула, будто задумчиво, Белка.

— С кем у нас не было стычек? – возразил Заяц. – Мы даже с Хруцами несколько раз бились кораблями.

— А они объяснили, почему напали так внезапно, без объявления? – спросил Лошадкин.

На него посмотрели изумленно, словно он вдруг превратился в иволака или там алурианца.

— Понятно, право силы, - вздохнул Лошадкин.

С чего бы делагам предупреждать и объявлять, когда целью была именно внезапность налета?

— А те, кто стоит над вами, Хруцы, разве не выступили в вашу защиту?

— Мы отправили им сообщение, но они молчат, - ответил за всех Ежик. – Раньше такого не случалось.

— Раньше вы и не пытались выйти из сферы их влияния, - небрежно обронил Лошадкин.

Реакция была странной, иволаки начали переглядываться и интенсивно общаться в электронном виде. Словно не предвидели подобных последствий, так, случайно пригласили землян, а теперь вдруг испугались.

— И кто вам враги, если не делаги? – поинтересовался он.

— У нас нет прямых врагов, - ответил Заяц. – Мы не воюем ни с кем… сейчас не воюем. Череда конфликтов, с двумя соседями – не делагами! – собственно и показала, что мы слишком далеко зашли по пути изменений.

— А раньше вы этого не замечали?

— В ходе войны мы одержали верх, благодаря нашим модификациям, сращиванию живого и электроники, но шагнули слишком далеко в этом направлении. Разбор результатов войны и изменений в наших лесах выявил проблему, и мы собирались отступить, откатить их, но на нас начали давить, - признал Заяц. – Мы и ожидали проблем от Хруцев, но не прямого нападения! Они, хоть и силикоиды, не воинственны.

— Почему хоть? – заинтересовался Луис.

— Они же камни! – воскликнул Заяц так, словно это все объясняло. – Живое или неживое, им все равно, и самим все равно, жить или не жить.

— Может, поэтому они и не воинственны? – предположил Лошадкин. – А еще можно вспомнить Ысынгун, вот уж где полно жизни, и пренебрежения ею.

Скорее всего, силикоиды были просто равнодушны. Нужно – воевали, нет – не воевали, что-то в этом духе. Если доведется встретиться с Камнем, надо будет спросить его, подумал Лошадкин.

— Поэтому вы не сообщали о силах Хруцев? Думали, что они не нападут?

— Это и то, что нам неизвестны все их силы, как и то, к кому они могут обратиться за поддержкой. Мы были искренне уверены, что никаких боев не будет, иначе сразу пригласили бы целый флот. То, что вы предвидели проблемы заранее и захватили с собой военный корабль, делает вам честь, - заявил Заяц.

Луис и Лошадкин переглянулись, так как корабль Холмова летел с ними ради Михаила, а не из-за предвиденья проблем, которые его не касались.

— Что было, то было, прошлого не изменить и теперь нужно разбираться с последствиями.

Заявление Лошадкина опять вызвало странную реакцию и это уже начинало злить.

— То есть, Земля поможет нам? Еще до вступления в союз? – обрадовалась Белка.

— Налицо очевидное недопонимание, - вмешался Луис. – Вы что-то не рассказываете нам, но ведете себя так, словно мы все знаем и поддерживаем вас. Это нормально для дипломатии и переговоров, хитрости и уловки, но как-то противоречит идее правдивости и открытости, с которой принимают в союз систем.

Отлично сформулировал, мысленно одобрил Лошадкин, если забыть о том, что они топтались на месте и гоняли словесную воду из пустого в порожнее. Иволаки стеснялись? Сомнительно. Не знали, как рассказать, возможно, но они и не пробовали начинать этот самый рассказ. Нет, они прощупывали воду, пытались узнать и добиться чего-то, не открывая своих карт, вот. Лошадкин бросил взгляд на Луиса и без всяких сообщений увидел, что тот тоже все понял, поэтому и высказался.

— Что? – встрепенулся Заяц.

— Противоречит идее открытости и правдивости, - терпеливо повторил Луис. – Надо сказать, что с таким отношением вас точно никуда не примут, ведь мы еще не писали свои рекомендации.

Соврал… ради пользы дела, рекомендации были уже написаны, ведь иволаки настроились войти в союз. Это только добавляло удивления и непонимания, чего они тут тянут своих киборгов за хвост.

— Они начали! – бросил Заяц и метнулся к окну, выпрыгнул в него.

Неожиданно, моргнул Лошадкин, думая, хвататься ли ему уже за оружие.

— Что начали? – поинтересовался Луис, не моргнувший и глазом.

— Недовольство перешло критическую точку, - растерянно прошептал Ежик. – Очень странно, ведь не было никаких признаков.

— Были-и-и, - пропела Белка, прикрываясь хвостом.

Фигуристая такая Белка, надо сказать, не хуже Лисиц и… да, черт побери, Чечух! Впору было задумываться, не потянуло ли Лошадкина на зверей, на условных кошкодевочек, а может и вызвать Ларису Вторую и успокоиться.

— Не было! – воскликнул Ежик, сердито пыхтя.

— Да все было, еще с самой войны! Вы только видеть не хотели!

— Хотели, просто ничего не было!

— Так чего не было? – поинтересовался Лошадкин.

Варвара и Саид уже слали сообщения, что в городах и лесах иволаков, как и в сети, наблюдается непонятное брожение. Хватило одного налета делагов? Сомнительно. Атака могла выступить катализатором, но все равно, недовольство должно было вызревать долго, чтобы потом рвануть в нужный момент. Если только… Лошадкин оборвал мысль.

— Недовольства!

— Мятежа, говорите уже прямо! – отозвалась Белка. – Ведь я предупреждала!

— Мятежа?

Ежик выдержал паузу, потом пропыхтел, мол, чего скрывать, когда почка вылезла наружу и заговорил.

— Наше общество всегда было монолитно, едино, общий лес, как говорится. Кто отделялся, тот не выживал, и вместе, кооперируясь, мы покорили первых зверей, сделали шаги к небу.

Ну да, вдруг сообразил Лошадкин, один завлекает ягодами, другой цветами, третий колет чем-то одурманивающим, четвертый садится на зверя и подчиняет. Переплетение корней, как первый аналог общей сети, и так далее.

— Так было в древние времена, а пришли новые! – настаивает Белка.

— Мы не нашли никаких следов раскола, о которых ты столько пищала!

Да у вас уже раскол, подумал Лошадкин, глядя на них. Только некоторые остались в прошлых традициях, как в Закрасте, но иначе, раз хватило мозгов позвать на помощь. А некоторые пошли вперед, навстречу прогрессу и электронике, или хотя бы не закрывали глаза на изменения в обществе.

В голове его вдруг щелкнуло и детали головоломки сложились, в нечто невероятное. Такое, что и не поверишь сразу, и Лошадкин тоже не поверил, скакнул мыслями вбок. Раскол общества, казавшегося монолитным, все это так напоминало Землю и случившееся там.

— Потому что искали неправильно! – возразила Белка. – А теперь опять мне не поверили!

— Какого еще мятежа? – спросил Луис, вклиниваясь в их ссору.

Причем идущую вслух, не в электронном или растительном виде.

— Против вступления в союз систем, - признал Ежик. – Против… всего, что происходило в последнее время. Против нас, кто на вершине.

Не нас, а вас, вспомнилась Лошадкину седая древность с Земли. Мысль эта сходилась с прежней догадкой, но как поверить в такое… впрочем, что Земля была лучше? Раскололась, треснула пополам, как яйцо, не склеить, не собрать, хотя предпосылки там были, были. Или все же внешнее воздействие? Лошадкин уже не сомневался, что на иволаков повлияли извне, но на людей? Кто?

— У них есть шансы? – поинтересовался Луис.

— Есть, - прошептал Ежик.

Белка закрывалась хвостом, бросала взгляды в сторону Лошадкина, словно умоляя вмешаться. Неужели это они вымогали, вдруг подумал Михаил. Пытались добиться помощи Земли в подавлении бунта, мятежа, гражданской войны, Раскола, называй, как угодно? Вмешалась бы Земля? Возможно, чтобы не дать повториться собственной трагедии, скажем, Лошадкин отчетливо видел, как люди проголосовали бы за.

Проклятье!

— Мы никогда не воевали друг с другом, наше общество было едино.

— Было, - вставила Белка, дергая хвостом.

Смотрелась она весьма соблазнительно, надо признать.

— Сейчас силы раздерганы, восстановление, охрана других систем, ведь налет может повториться, да и кто станет стрелять в своих, таких же иволаков? – Ежик не играл, а искренне был растерян. – Массовые выступления, может Заяц справится, но сомнительно. Колонны иволаков уже движутся сюда, выступления не только в столице, но здесь они особенно мощные.

— А я предупреждала!

— Но мы же не нашли следов! Иволаки хотели вернуться к путям предков! Мы решили не насиловать свой лес, отступиться, возникли трения, обратились за помощью к союзу систем. Мы не предполагали, что случится атака делагов, чудо, что они так легко отступили… и мы не ожидали такого массового выступления против! Иволаки должны были сплотиться на фоне общего несчастья, люди помогли отбить атаку, помогли с восстановлением, на фоне этих новостей, мы бы единодушно подали заявление о вступлении в союз и потом нам помогли бы.

— Помогли, - подтвердил Луис.

— А вместо этого, такое недовольство! Что мы сделали не так?

— Будь здесь наш эксперт – гразад, может и сказал бы, - добавил А Хонг.

— Думаю, Шум сказал бы, что вы все сделали правильно, - улыбнулся Лошадкин, - но не учли скрытого противодействия врагов, и не могли учесть, слишком уж изощренно все было построено, и в долгую, воздействие началось года назад.

— Что?! Откуда вы это узнали?

— Я ничего не узнал, это лишь догадки, но думаю, она, - Лошадкин указал на Белку, - сможет их подтвердить.

Глава 29

— Я? – искренне изумилась Белка, распушила хвост.

— Вы, - кивнул Лошадкин. – Или вы не агент Хруцев?

— С чего бы это мне быть их агентом? Это оскорбление!

— Тогда раскройте, пожалуйста, записи своего киборга, особенно на время боя с делагами.

Белка прыгнула с места, перелетев над столом, Лошадкина спасли только недавние усиления тела и ускорение реакции. Успел качнуться в сторону, принял удар лапы зверя-киборга вскользь, и стол треснул. Лошадкин перекатился, швыряя в сторону Хонга, и Белка промахнулась по нему. Но это была лишь отвлекающая атака, основной целью оставался Ежик, который моргал часто, не понимая, что происходит.

— Вызывай Холмова! – отправил сообщение Лошадкин, прыгая наперерез Белке.

Оружия у них не было, не взяли на переговоры, и он просто ударил всем телом, сбил атаку. Тут же получил ответный удар, словно его лягнула лошадь и отлетел, едва не насадился на иглы. Ежик закрылся, но Белка выхватила оружие, очень похожее на земное, и выстрелила, без всякой жалости.

— Связь заглушена! – почти закричал Луис.

— Ах вот оно что, - дошло до Лошадкина.

— Именно так, - огрызнулась Белка, киборг которой был напичкан дополнительными усилениями.

Входы и выходы закрыты, и подчиняются Белке, оружия нет, а вот у нее есть. Не только оружие, но и желание пустить его в ход, убить землян, усилив тем самым бунт, ведь люди, якобы атаковали переговорщиков. Уловка далеко не новая, но отлично работающая, особенно когда толпа заранее обработана и уже бунтует.

Проклятье!

В это мгновение Лошадкин понимал все, но ничего не мог сделать, чтобы сообщить другим, вначале следовало выжить и не просто выжить, а захватить Белку, получить информацию, подтверждающую предательство. Иначе ее гибель только дополнительно подогрела бы мятеж.

— Луис! – крикнул Лошадкин. – Заходи слева!

Белка немедленно выстрелила туда, и А Хонг едва успел уклониться. Лошадкин прыгнул, бок слегка ожгло. Обменялся ударами с Белкой и отлетел, притворившись, тут же припал к полу, пропуская над головой еще один заряд плазмы. Луис попытался зайти с фланга, Белка выстрелила и в него, Лошадкин прыгнул с места, не достал, но и в него не попали.

Еще пара выстрелов, решил он, швыряя в Белку мебелью.

Та ускорилась еще, окончательно перестала сдерживаться, Лошадкин еле поспевал за ней, да и то, поспевал слишком громко сказано. Успевал уклоняться, принимать удары вскользь, не давал убить себя, и прикрывал Луиса, и только.

— Умри уже! – рявкнула Белка.

Кровь текла из мелких ран Лошадкина, мелочь вроде, но все равно ослабление. Следовало остановиться, перевязать их, но Белка не давала передышки. Поставить усиления, чтобы сами зажимали раны, мелькнула мысль в звенящей голове.

— Дамы вперед! – крикнул Лошадкин.

— Какая я тебе дама?!

Мгновение изумления и выстрел на эмоциях, Лошадкина опять обдало жаром, но этот заряд плазмы стал решающим. Кусок стены – дерева окончательно ослабел и развалился, открыл выход наружу, и Лошадкин тут же попробовал связаться со всеми подряд. Вышло еле-еле, но Белка-то об этом не знала!

Лошадкин принял самоуверенный вид, ухмыльнулся, и Белка поверила, выстрелила еще раз, и метнулась вбок, в приоткрывшуюся дверь и исчезла.

— Твою мать, чуть не сдохли, - выдохнул Лошадкин.

— Чего это она?

— Поверила, что сейчас сюда ворвется мобильная пехота.

— А она…

Договорить Луис не успел, влетел, ворвался Руслан.

— За мной погоня!

— Вперед! – рыкнул Лошадкин.

Кайманов выстрелил и разнес дверь, за которой скрылась Белка, они вдвоем ринулись в погоню, оставив Луиса разбираться с преследователями – иволаками и объяснять, откуда тут труп одного из правителей. Лошадкин мысленно матерился на бегу, подхватил оружие, вколол себе стимулятор и Руслан ловко пришлепнул целебные пластыри на места ран.

Промчавшись по древесной спирали, они оказались на узком балкончике.

— Вон!

Белка уже летела, парила, без каких-либо приспособлений, и Лошадкин выругался вслух, прыгнул, на ходу цепляя пояс, брошенный Русланом. Сложил руки и ноги, пытаясь ускориться, догнать Белку, но та тоже ускорилась, вздернула хвост и оттуда вырвалось пламя.

— Берегись!

Лошадкин резко взмыл выше, едва не теряя сознание, и Руслан мчался рядом. Выброс огня и дыма, облако взорвалось, расшвыривая иволаков вокруг и добавляя неразберихи. Руслан и Михаил мчались выше, пытаясь не потерять Белку из вида, а та, наоборот, ускорила падение, спеша скрыться среди корней. Мгновенный обмен сообщениями с Русланом, и Лошадкин, чуть не хлопнув себя по лбу, связался с Варварой и Саидом, Холмовым.

— Держись!

Руслан прыгнул на спину Лошадкину, поддал газку, что называется, и они вдвоем устремились вниз, добавляя к ускорению падения еще и воздействие поясов. Рывок в сторону, и они оседлали какое-то летающее бревно, владелец которого остался парить на месте, поддерживаемый поясом Руслана. Бревно мчалось быстрее, но и Белка уже почти коснулась земли, где бушевала толпа иволаков.

— Предатели!

— Убийцы!

— Погубить наш лес решили!

— Сговорились с делагами!

— Дела еще хуже, чем я думал, - пробормотал Лошадкин, дергая бревно в сторону.

То не хотело слушаться, требовало древесного управления, и норовило их сбросить. Сейчас эти рывки даже пошли на пользу, снизу начали стрелять, но никак не могли попасть.

— Настоящие бревна в стрельбе! – хохотнул Руслан, метко подбивая Белку под хвост.

Оттуда вырвалось очередное облако дыма, взорвалось, швырнув саму Белку вниз. Иволак слетел с подбитого киборга и попытался затеряться среди бунтующих собратьев, самый передовой их отряд, выдвигавшийся к «дереву власти». Защитники пытались их остановить, но как-то вяло, и в эту гущу влетела Белка, а следом за ней и бревно с Каймановым и Лошадкиным.

Со всех сторон тянулись руки-ветки, киборги пытались их схватить, Руслан переключил оружие и выдал струю огня, заставив всех отшатнуться. Лошадкин прыгнул и едва не влетел головой в дерево, и тут же обозвал себя старым дубом. Толкнулся ногой и отскочил, прыгнул к порченной Белке, ощущая, что счет времени идет на секунду. Прыгнул, оседлал, подключился, пытаясь взломать и остановить программу самоуничтожения и очистки записей.

Рядом бушевало море иволаков, орало, тянуло лапы, сражалось, Руслан бил, пускал струи огня поверх голов, уклонялся от выстрелов, но ясно было, что еще пара секунд и все. Защитники власти что-то там вяло копошились на окраине мятежной толпы, но и они, в общем-то не рвались спасать землян, ведь те, якобы, гнались за одним из правителей! Хуже некуда, мелькали фоном мысли Лошадкина, там труп Ежика, здесь погоня за Белкой, словно оправдывая все обвинения в адрес землян, ловко подставили, уроды!

Впрочем, возможно, стоило подождать с разоблачениями и погонями, пришла запоздалая мысль.

Бам! Бам! Бам!

Иволаки вокруг валились вместе с киборгами, вбитые в землю и мостовую. Мобильные пехотинцы падали с небес, маневрировали, стреляли, обездвиживали, парализовали. Кто-то из иволаков пробовал отстреливаться, вспыхивали силовые щиты костюмов, отражая удары. Выбросы огня над головами, и часть иволаков бежала, других продолжало вминать гравитационными зарядами.

— Надеюсь, оно того стоило! – крикнул Холмов, приземляясь перед Михаилом.

Два выстрела попали в него, но лейтенант даже не пошатнулся, выстрелил в ответ и снес сразу десяток иволаков. Защитники власти, мятежники, все вокруг падали, валились, бежали, крича что-то неразборчивое о людях, но вряд ли возносили благодарности.

— Еще как стоило! – радостно заорал Лошадкин, успевший остановить взрыв и стирание информации.

Не полностью, но и оставшегося должно было хватить для доказательств. Хотя бы предательства Белки, а уж из него ниточки потянулись бы дальше и глубже, по всей системе Оломо, как подозревал Лошадкин. Неважно.

— ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?! – появился Заяц.

Он был взбешен, разъярен так, что киборг – зверь не справлялся. Вместе с Зайцем появилась гвардия иволаков, тяжело вооруженные бойцы, пусть и уступающие Мобильной Пехоте. Несколько гвардейцев держали в захвате избитого, но хотя бы живого Луиса.

— Вы решили ударить в спину?! – заверещал Заяц.

— Вы просили о помощи, мы помогаем! – одновременно с ним заорал Лошадкин.

Перестрелка продолжалась, иволаки бежали, топтали друг друга, рвались по головам и пытались разлететься, мешая защитникам власти расстреливать землян. Все висело на волоске от бойни, и Лошадкин не переставал ругать себя мысленно последними словами за поспешность. Решил, как в фильмах, разоблачить «шпиёна»! А тот не стал сдаваться, сбежал, да еще и землян подставил – лишь потому, что не сумел их убить.

Михаила пробило холодным потом от мысли, что Белка покончила бы с собой, стерев всю информацию, и тогда миссия точно провалилась. Двое из трех правителей мертвы, а третий горазд и скор на силовые решения, не стал бы их слушать. Мятеж вида – «долой людей!» - обрел бы второе дыхание и так далее.

— Как вам хватает наглости…

Лошадкин молча открыл канал и начал пересылать данные. Не все, но достаточно, чтобы Заяц заткнулся и нахмурился.

— Еще не поздно поймать Белку! – крикнул Лошадкин.

Заяц что-то скомандовал и ему подчинились, пусть и не все. Мятежники полегли, оказались оглушены натиском Мобильной Пехоты, но это был лишь один из очагов бунта, разожженного искусственно, как подозревал Лошадкин. Варвара по его просьбе вломилась в сети иволаков, и карта самых сильных очагов бунта внезапно совпала с местами, где сильнее всего отбомбились делаги во время недавнего нападения.

Бойня отодвинулась, но и мир с дружбой не наступили.

— Командир, ты бы надел костюм, - проворчал Холмов.

— Поздно, - огрызнулся Лошадкин.

Ему было неуютно, зябко, в голове звенело, спину холодило и казалось вот, сейчас убьют. Лошадкин заставил себя держаться прямо, вскинул голову, отправил запрос на освобождение Луиса, не упомянув об избиении.

— Это невозможно! – рыкнул Заяц, звон голоса сменился рычанием.

— Все возможно, - спокойно ответил Лошадкин, продолжая сбрасывать данные.

— Откуда нам знать, что это не подделка?

— Если бы я сумел за такой короткий срок подделать столько информации, то нам и завоевывать бы никого не пришлось, Земля стала бы сильнее Лалиноли!

Заяц смотрел хмуро, иволак явно не верил Лошадкину, и сам Лошадкин его прекрасно понимал. В то же время, Белку подвела… ну не самоуверенность, но легкая лень или стремление к удобствам, что ли. По правилам конспирации, связь следовало бы осуществлять с одноразовых устройств, киборга не задействовать, память ему стирать и так далее.

Масса хлопот, совершенно ненужных, так как никто Белку и не подозревал. И то, не вмешайся Лошадкин, не успей он остановить взрыв киборга в последнюю секунду, не прерви стирание информации, и доказательств все равно не нашлось бы, а Белка отбрехалась бы.

Мол, земляне спятили и напали первыми!

— Подлые земляне ударили нам в спину! – раздался в ушах голос Белки.

Варвара перехватила трансляцию и любезно сообщила, что вещание идет на всю сеть, систему Оломо и другие.

— Воспользовавшись нашим миролюбием, они призвали делагов, чтобы выступить якобы защитниками, а сами подготовили захват власти!

— На кой ляд нам было бить в спину, если власть и так шла к нам? – пробормотал Лошадкин.

— Но мы разоблачили их коварные планы и сорвали! Власти продались людям! Поднимайтесь, свободные иволаки! Отстоим наш лес! Отстоим наши традиции и свободы!

— Вот чешет! – восхитился Лошадкин. – Полжистам есть чему поучиться!

Луис, над которым уже колдовал один из пехотинцев – медик, метнул в Лошадкина прожигающий взгляд.

— Бей людей и тех, кто им продался!

— Раньше она так не говорила, - медленно произнес Заяц.

— Маски сорваны, поздно обманывать и втираться в доверие, - пожал плечами Лошадкин.

— Вы не понимаете!! – в голосе Зайца слышалась настоящая ярость.

— Нет, не понимаю, - искренне признал Лошадкин. – Мне очень жаль, что так…

— Мы же правили вместе, нас избрали, как представителей Леса! Белка всегда была за иволаков, осаживала меня, не давала применять чрезмерную силу, предупреждала о волнениях, а мы смеялись над ней, так как не находили следов! И теперь она предатель?!

Какой накал страстей, для растений, угрюмо восхитился Лошадкин. Киборгизация и приживление частей животных не пошли им на пользу, однозначно.

— А вам не приходило в голову, что она специально обманывала вас, в преддверии этого момента?

Новый прожигающий взгляд, а Лошадкин подумал, что Белке стоило бы покончить с собой, скрыть информацию. Без доказательств, без прямых агентов, все так и осталось бы в стадии подозрений и улик, указывающих на землян, и союз с иволаками точно завис бы в состоянии неопределенности. Еще надавить, еще разжечь и все, никто никуда не ушел бы, и иволаки остались бы в орбите влияния Хруцев.

— Такое…

— Не только вы умеете выжидать и играть в долгую! – перебил его Лошадкин.

Злость, гнев, обиды, все это требовало выхода и легче всего было сорваться на землянах. Но он давил и пытался переломить, спасти ситуацию, которую сам же и испортил, просто не оставалось другого выхода.

— Нужно подавить мятеж, с этим вы согласны?

— Да, - неохотно признал Заяц.

— Нужно захватить тех, кто его разжег и задурманил разум иволаков комплексным воздействием.

Вот это проняло, Заяц снова начал прожигать его взглядом. Пехота и гвардия иволаков топтались рядом, готовые в любое мгновение схватиться за оружие, и это слегка нервировало.

— Да, они не сами поднялись, их травили чем-то безобидным и затем делаги распылили недостающий компонент, катализатор или как там правильно. Нужно захватить, найти доказательства, подавить, утихомирить, а уже потом разбираться между собой! Желай мы смерти иволакам, разве не действовали бы иначе? Разве вы обратились бы тогда к нам?!

Опасное дело, взывать к разуму того, кто подвержен эмоциям, но Заяц взял себя в руки, утихомирил голову и прислушался, или отключился от киберусилений, неважно, главное результат.

— Оставайтесь здесь! – рявкнул он.

— Мы можем помочь.

— Помогайте – сидите на месте и охраняйте! – воскликнул Заяц. – Никуда не улетайте, а если…

Он не договорил, но и так было понятно. Попытки улететь – признание вины. Еще были записи с маноп Лошадкина и Луиса, но опять вставал вопрос – подделка или нет?

— Вперед, во имя Леса! – скомандовал Заяц и умчался.

— И меня еще называли главным хулиганом и саботажником дипкорпуса, - слабым голосом заявил Луис.

— Не кажи гоп, - ухмыльнулся Лошадкин, - у нас еще есть все шансы отправиться на удобрения!

Глава 30

— Это должно меня утешить?

— Титул главного хулигана останется за тобой, - продолжал веселиться Лошадкин. – На Земле и не узнают о наших похождениях тут!

— Отдайте приказ, и мы прорвемся, - мрачно заявил Холмов. – Они не успеют сбить «Легионера», да и нас тоже.

— Нет, - отрезал Лошадкин. – У нас еще есть шанс спасти ситуацию.

События вокруг разворачивались стремительно, Мобильная Пехота сбила натиск первого отряда, но и без них в столице, по всей планете и системе хватало бунтующих. Следовало срочно искать антидот… если бы знать, чем именно их обрабатывали, и что такое распыляли делаги для активации. Следовало, много чего следовало, но Лошадкин ограничился приказом отслеживать ситуацию и просьбой к Саиду держать «Слово и дело» в тени «Легионера», чтобы не разрушили случайно.

— Это ты правильно заботишься, - одобрила Гайлорис.

— Связь с Землей, следите за сетями иволаков, будьте готовы взлетать, - мрачно осадил ее Лошадкин.

Да, все шансы пойти на удобрения и, не исключено, что пришлось бы все же уносить ноги. Накал боев нарастал, но в то же время, Заяц вышел из ступора, приказал действовать жестче, и у него тоже были все шансы спасти ситуацию.

— Извини, - подошел он к Луису.

Холмов и его взвод заняли оборону вокруг и на одном из деревьев неподалеку, что-то там ломали, возводили баррикады, готовились защищаться от атак со всех направлений, особенно снизу. Да, корневая система, мятежникам определенно следовало бы захватить ее, вместе с частью сетей, ведь как-то Белка продолжала вещание?

— Надо было тащить тебя с собой, но Белка убегала!

— Надо было дезинтегрировать труп Ежа, - проворчал тот в ответ.

— Сокрытие улик?

— Меня хотя бы не начали бить сразу, хорошо Питер подоспел и отбил, - Луис дернул щекой. – Не первый раз, конечно, но с тобой точно не соскучишься!

— Не волнуйся, я в дипкорпусе проездом к своей цели, - заверил его Лошадкин.

— Страшно представить, что было бы, приди ты целенаправленно сюда работать, - пошутил Луис.

— Это…

— Бывает в нашей работе, - перебил его Хонг.

Посмотрел внимательно снизу вверх. Смуглый, жилистый, побитый, но не потерявший духа, он опять напомнил Лошадкину Ривьеру.

— Вот только я так и не понял, чего ты выпрыгнул с обвинениями.

— А, - поморщился Лошадкин, сел рядом.

Два пехотинца стреляли куда-то вдаль, еще один воспарил выше, отогнал отряд иволаков. Мимо промчались два летающих шара, скрылись среди деревьев и сразу же там что-то взорвалось.

— Хотел красиво, как в фильмах, раз! И разоблачил, тем более что прямых улик не было, лишь косвенные!

— Провокация определенно удалась, - улыбнулся слабо Луис. Но стоило ли?

— Нет, поторопился, когда услышал о мятеже. Будь у нас чуть больше времени!

Лошадкин ударил кулаком по стволу гигантского дерева, у подножия которого они сидели. Рядом дежурили Кайманов и Монахов, держали силовые поля наготове. Иволаки дрались друг с другом, изредка кто-то наскакивал на пехотинцев и отлетал прочь или падал убитый. Не вслушиваться и не всматриваться, можно было бы подумать, что Михаил и Луис одни, присели два приятеля поболтать.

— Возможно, они подумали также, решили действовать на опережение, после нашего появления. Ударили, подняли мятеж, готовились ложно обвинить нас, но мы успели первыми, - добавил он.

— Возможно, - согласился Луис. – Но я все равно так и не понял до конца, что случилось.

— Моя ошибка, - со вздохом признал Лошадкин. – Следовало бы объяснить, но я и сам не был уверен до конца, да и привык как-то действовать один, сам принимать решения. Надо отвыкать, подведет меня все это в будущем, да. Но я не хотел тебя втягивать, потому что это все опять было на каких-то догадках, ощущениях, интуиции, но не фактах.

— Их и не могло быть, - заметил Луис. – Будь у тебя факты, ты бы просто сдал их руководству иволаков?

— Да, наверное, - признал Лошадкин. – В общем, во время боя с делагами Варвара засекла связь с планетой, кто-то ударил на упреждение, ну мы об этом разговаривали.

— Говорили, но ты же так и не нашел доказательств?

— Вот именно! Ни один круг подозреваемых не сходился с другими, хотя Руслан и я щедро разбрасывались «тайнами», - Лошадкин изобразил руками кавычки.

Задумался, не дало ли это дополнительный толчок действиям. Мол, земляне говорят о секретах, доверяют, значит, иволаки окончательно встали на их сторону? Нет, опроверг самого себя Лошадкин, ведь Белка стояла на вершине власти и давно, уж она точно знала истинное положение дел!

— Стало быть, кто-то выше и когда дело дошло до переговоров, я начал присматриваться к ним и втайне подламывать их периферию.

Глаза Луиса расширились, затем он покачал головой.

— И эти живые еще думали, что я смогу тебя чему-то научить.

— Да я незаметно, - слегка смутился Лошадкин.

Словно на него тоже нашло помутнение.

— Взломал?

— Нет, незаметно не вышло, так, фиксировал интенсивные переговоры, а затем меня осенило.

— Осенило?

— Ну да, я ж говорю, все на догадках!

Высказывать аналогии с Расколом Лошадкин не стал, не то время, не то место, не те живые.

— Мы все гадали, в чем смысл налета делагов, раз они так легко отступили.

— Ты же их обманул!

— Обманул, но все равно, слишком уж легко они отступили, но все сходилось, если предположить, что они просто достигли своей цели. Отбомбились, вспомни, как они рвались к этой планете!

— А мы им помешали, - чуть прищурился Луис.

— Возможно, не вмешайся мы, и мятеж уже захлестнул бы всю планету и систему, - согласился Лошадкин.

Луис похмыкал задумчиво, посмотрел на Лошадкина, вспомнил слова того о том, что все было неточно и вздохнул.

— Это все уже было, Чечух и подозрения, что икариданцев создали искусственно. Нурлы, азаланги и турканы, творения сгинувшей цивилизации и еще моменты, и я подумал, а что если? Мятеж, на фоне декларируемого единства иволаков, подтверждал мою теорию.

— Поэтому ты заподозрил Белку?

— Поэтому тоже, - вздохнул Лошадкин и затем рассмеялся. – Нет, правда, это был тонкий ход, создавать видимость напряжения, говорить о нем, чтобы проверки ничего не находили. Как тот мальчик, который кричал про волка, только тут все это делалось заранее, чтобы настоящим сообщениям о волнениях и расколе уже не придавали значения.

— Власть подавляет мятежи и Белка на коне, - хохотнул Луис. – Мятежники берут верх и Белка опять на коне!

— На верхней ветке, - согласился Лошадкин. – Но заподозрил, ну, скажем так, окончательно уверился я не поэтому.

— А почему?

— Просто она единственная среди них играла самку и пыталась строить мне глазки.

Луис посмотрел, мол, ты серьезно? Лошадкин молчаливо ответил взглядом, что он предельно серьезен. После шпионов Сильных, серьезен как никогда.

— Но это была не единственная причина, конечно, просто она отлично дополняла все остальные подозрения, включая то, что Белка находилась на вершине власти и ей не требовалось специально нас подслушивать, и без того все знала, все сообщали.

— Почему же она тогда не помешала призвать нас?

— Ты и спросил, - хмыкнул Лошадкин. – Но, если предполагать, она же играла традиционалистку, радеющую за иволаков, хотя де-факто выступала как раз за противоположную команду. То есть не могла выступить открыто против, пыталась помешать, приняла меры, в конце концов, делаги же не рванули в атаку по первому свистку отсюда? Как раз времени подготовиться, пока мы прилетели, ну и затем попытка прибить двух зайцев (Луис улыбнулся слабо), нас опорочить, попытки вступить в союз провалить и так далее.

— Что автоматически привело бы к сворачиванию на противоположный путь, усиления биоэлектроники, в общем, все то, к чему подталкивали иволаков.

— Да, методом от противного. А Белка оказалась бы во главе и их мирно, с небольшими потерями вернули бы на нужный путь. Тонко, изящно, после долговременной подготовки – подстраховки, на всякий случай.

— Которая могла и не потребоваться.

— Да, но некто вложил массу усилий, так что я поставил бы как раз на противников насилия – Хруцев.

— Вот только теперь и не доказать ничего, - протянул задумчиво Луис.

Провластные войска, похоже, брали верх, звуки битв отдалялись во все стороны, и Варвара указывала, что леса-города один за другим переходят под их контроль. Все же гражданская война, подумал Лошадкин, пусть и в пределах одной планеты… как в Расколе, да.

— Даже будь у нас доказательства, куда бы мы с ними пошли? В галактический суд? – язвительно изумился Лошадкин.

— Ну, ты уж совсем беззаконие развел, - возразил Луис, - а порядок все же есть. Обычный живой вполне может слетать к соседям, жить, ни разу не столкнувшись с войнами, хотя в последнее время с этим тяжелее.

Как в прежней жизни, отметил Лошадкин, в пределах Земли. Не все могли, но все же могли.

— То есть все же есть галактический суд?

— Такой, чтобы все ему подчинялись, как в фильмах, нет. Для этого потребовался бы кто-то, стоящий над Сильными и их сателлитами, кому все подчинялись бы. Сумей Сильные договориться о единой власти или надвластной структуре, и галактика бы сейчас выглядела иначе.

— И Ысынгун бы задавили, - высказался о наболевшем Лошадкин.

— Есть у меня сильные подозрения, что даже вместе они бы его не задавили, - вздохнул Луис.

— Почему тогда Ысынгун не сожрет их всех? – спросил в ответ Лошадкин.

— Потому что у него другие цели? Не знаю какие, но другие? Налеты эти, бессистемные какие-то, хотели бы сожрать, методично бы выжирали систему за системой, ставили засады на тех, кто пытался бы им помешать, да ты и сам видел, сколько у них дурной мощи!

— Видел, - согласился Лошадкин, и они замолчали.

Взрыв действия с Белкой и теперь затишье, словно их выбросили на обочину. Даже мобильные пехотинцы расслабились, Холмов отправил половину отдыхать. Появилось два десятка иволаков, заняли оборону рядом, демонстративно подставив спины. В небе пару раз что-то сверкнуло, но даже шум боев в лесном городе затихал, отдалялся и растворялся в шелесте листьев.

— Составляешь рапорт? – вдруг спросил Луис.

— Что? – не понял Лошадкин, думавший о ловушках для союза систем.

— Тебе придется писать рапорт. Помимо записей с манопы, еще и рапорт, - пояснил Луис, - с обоснованием, почему ты поступил так, а не эдак, чем руководствовался, о чем думал. Потом комиссия его рассмотрит и решит, достоин ты дипломатического доверия или нет. С учетом твоего статуса, ну, возможно, еще и товарищеский суд пройдет.

— Забыл, - озадаченно почесал в затылке Лошадкин. – Знал, а потом забыл.

— В пылу момента, со мной такое постоянно, - кивнул Луис.

Все же мы похожи больше, чем хотелось бы признавать, подумал Лошадкин, потому и сработались. Неважно. Рапорт… хотя, в общем, чего стесняться, просто изложить правду и все тут. Она не поможет, если иволаки все же отшатнутся от союза систем, но судя по активности боев, Заяц и иже с ним брали верх.

— А потом ставят отметки в деле, - добавил он.

— Но все равно поручают дела, - словно возразил Лошадкин. – Кому еще браться?

— Да, с чистыми руками не всегда тут удается.

Снова замолчали, думая каждый о своем. Рапорт, ну да, напал, обвинил, но ведь по делу! Наверное, все же не вышло бы из него чистого дипломата, слишком спешил действовать, слишком привык полагаться только на себя. Вот тебе взвод пехоты, вот телохранители, вот команда и сам Луис, тренируйся, приказал самому себе Лошадкин. Мысли его скользнули в прежнее русло, к ловушке для союза систем.

Вхождение цивилизации в союз, не случай иволаков, нет, возжелай они провокаций, то не было бы нападения делагов. Вхождение, принятие, единогласное или нет, неважно. Цивилизация в составе, вносит свой вклад в общие вооруженные силы, и тут на них нападает другая цивилизация. Просто так, даже без старых конфликтов, берет и нападает, как те же делаги. Союз вступается, отвешивает напавшим и за них заступается кто-то, уровнем повыше, чем весь союз систем с Землей в придачу.

— Нет, глупость какая-то, - пробормотал Лошадкин.

Уже темнело, и он устал сидеть здесь и ждать. Пехотинцы несли службу, иволаки бдили, мятеж давили, Луис успел поспать, восстанавливая силы.

— Что за глупость?

— Подведение обоснования под нападение на Землю, - пояснил Лошадкин. – Когда тот, у кого есть силы, может просто взять и напасть.

— Да, здесь не помешало бы введение норм и правил, но… Сильные.

Которым выгодно такое вот «беззаконие», напоминающее средневековые порядки на Земле. И не скажешь ничего, чтобы принудить их, требовалась сила, время, изменение самих Сильных изнутри, а с чего бы им меняться?

— Значит, рано или поздно они обратят внимание на Землю и союз систем.

— Да, когда тот станет достаточно силен.

Сила слабых, в который раз подумал Лошадкин. Порог силы, за которым они станут угрозой для Сильных? Или просто станут достойны того, чтобы на них обратили внимание и началось уже не детское воздействие? Его окатило волной странного бессилия, но Лошадкин встряхнулся, отвесил себе мысленную оплеуху. Действовать, а не сдаваться заранее, и все тут!

— Да и не станут они просто так убивать всех подряд, включат в свою сферу, - добавил Луис.

— А Земля откажется или просто не сработается ни с кем из них.

Поэтому и нападали раньше, стремились включить в свою сферу влияния и не вышло. Определенно, тут было над чем поразмыслить, особенно в свете будущей деятельности ДОРНа. Луис хотел что-то возразить, но тут с небес рухнул корабль иволаков, обдирая ветки и шатая деревья.

Из него вылетел иволак, сидевший на Белке, шлепнулся прямо к ногам Лошадкина и застыл.

— Продолжим переговоры, - заявил Заяц, выпрыгивая наружу. - Только вначале надо выбить информацию.

Глава 31

— Это можно, - не моргнув и глазом, ответил Лошадкин. - Помнится, когда я летал с пиратами, там в ходу была одна очень интересная пытка. Будем снимать с него стружку и тыкать паяльником в нервные узлы, если те еще остались. Что знает - скажет, что не знает - тоже скажет.

Заяц оказался рядом, посмотрел на Лошадкина так, словно никогда не видел. Белка или как там официально звали этого иволака, продолжала неподвижно лежать на земле. Мертв или потерял сознание от страха, неважно.

— Верю, - произнес Заяц. — Вот теперь верю, что вы не вместе.

Фу, что за дешевые приемчики, мысленно поморщился Лошадкин, но внешне ничем себя не выдал. Поманил Руслана, якобы собираясь приступить к пыткам прямо здесь, но Заяц их остановил.

— Верхушка, Озаренная Закатом, уже мертв, но мы успели кое-что узнать от него.

— Странно, что он не покончил с собой раньше, - озвучил свои подозрения Лошадкин.

— Да, странно, - согласился Заяц, и сделал жест в сторону "дерева власти".

Оказаться в том же зале, где велись переговоры? Нет, Заяц тоже не стал туда соваться, устроились в каком-то дупле на три ветки ниже, вместе с Зайцем присутствовали еще три иволака. Помощник Белки, предавший предателя и ударивший в спину, позволив его захватить, и двое военных, генералы - адмиралы, поддержавшие власть и подавившие бунт. Почти подавившие.

— Верхушка, Озаренная Закатом, до последнего надеялся вырвать победу и у него были все основания на это, включая запрос помощи извне, - пояснил Заяц. - Все было так отлично подготовлено, законспирировано и скрыто, что выступи они, подготовившись, и у нас не осталось бы шансов. Даже преждевременное выступление... мятежники едва не взяли верх. Только благодаря помощи Раздвоенной Ветки С Сучком у Основания, нам удалось образумить бунтовщиков.

Лошадкин посмотрел на помощника Белки, который восседал на киборге - оранжевом Коте. Разом пробился во власть, но Лошадкин не находил в себе сил указывать на эти толстые обстоятельства и что-то подозревать. Пошел против начальства, подсказал, чем травили рядовых иволаков, если Михаил правильно понял намеки Зайца.

— Такого кризиса у нас не было... никогда, - признал Заяц. - Лес очень зол, и я очень зол.

Проклятье, подумал Лошадкин, вот оно. Прилетели земляне, вызвали кризис, автоматически выходило так, словно они и виноваты. Не Белка и ее помощники, травившие иволаков чем-то, что потом вызвало у них безумием и бешенство под воздействием реагента делагов. Нет, земляне, а стало быть, ату их, выгнать пинками, и это в лучшем случае! В худшем и реалистичном, обвинить в убийстве властей, переговорщиков, ни капли лжи, лишь немного умолчания правды, и все, даже земной суд с такими уликами признал бы их виновными.

Вызвать Руслана? Луис молчал, даже не пытался общаться электронно, хмурился, скрестив руки на груди.

— Но при всей этой злости, никто не нашел сил сказать, что это вина землян. Вы указали нам на короедов, паразитов, которые грызли корни ничего не подозревающего Леса, помогли, не только здесь, но и в космосе.

— Что? - вырвалось у Лошадкина.

"Легионер" и пехота оставались здесь. Земля прислала еще подкреплений?

— Вершина, Озаренная Закатом, обратился за помощью. Мы не смогли остановить передачу, но смогли перехватить ее.

— Обратился к Хруцам, надо полагать? - уточнил Лошадкин.

Чего стесняться и играть в конспирацию, когда маски были уже сброшены? Не найди власти антидота и обезумевшие иволаки смели бы их, или цивилизация истребила бы сама себя на значительную часть. Как ни крути, а любой выход играл на руку заговорщикам, ослабленные иволаки, кризис, давление извне, вполне могли загнать обратно "в стойло", как и собирались.

— Да.

Заготовка на всякий случай, игра в долгую, мало ли кто взбрыкнет, вполне в характере силикоидов "не любящих насилие". Договоренность с делагами, с последующей поставкой им биоэлектроники от усмиренных иволаков, или что-то в этом духе. Если бы иволаки не решились уйти, то и не узнали бы ничего об этом "нарыве", продолжали бы мирно трудиться, все больше превращаясь из живых кустов в искусственные.

Лошадкина озарило пониманием, но он промолчал, не стал кричать вслух.

— А что за помощь?

— Отправленные вами в космос помощники и эксперты откликнулись, и их передачу перехватили уже Хруцы.

Ай молодцы, Трорг и Шум, обрадовался Лошадкин. Конечно же, они не успели бы за такой короткий срок собрать армаду, но они сблефовали, как ранее сам Лошадкин обманул делагов.

— Флот их задержался, до выяснения обстоятельств, мы успели образумить часть наших сограждан, а самых упорных или продавшихся, подавили силой. Прилети Хруцы на помощь и превосходство сил оказалось бы уже у мятежников.

— Вот тебе и искреннее народное возмущение против землян, - не удержался от сарказма Лошадкин.

— Главное, как это подали бы потом, а подали бы именно так, - вполне серьезно добавил Луис.

— В общем, - Заяц замолчал. - Они должны были победить, но вы, люди, помогли нам.

Заодно заглянули под корни леса, образно говоря, и увидели всякое неприглядное, неудивительно, что на них злились. Удивляло скорее то, что никто, похоже, не собирался их убивать или выгонять, и дело шло к завершению миссии, если Лошадкина не обманывала интуиция.

— Вы помогли, а те, кто стоял над нами, ударили в спину, - добавил Заяц после паузы. - Раскрыты детали того, как травили иволаков в лесах, не только на Оломо - два, повсюду, как минимум в пределах системы.

— Мятеж всей столичной системы выглядел бы внушительнее, - согласился Лошадкин.

Посмотрел на Луиса, тот вздохнул.

— Раз ваши кураторы пошли на такие меры, то они не смирятся, - заговорил Хонг задумчиво. - Как и делаги, они тоже не бесплатно работали, и кто знает, может и другие полезут.

— Это помешает? - поинтересовался Заяц. - Потому что сейчас иволаки единодушно хотят присоединиться к союзу систем, Земле, которая помогла им!

Не было бы счастья, да несчастье помогло, подумал Лошадкин, глядя на Луиса.

— Не помешает, - качнул головой тот, - не вы первые, не вы последние.

Те, кто добровольно приходил в союз систем, не создавая проблем, как правило, никого и не интересовали. А вот кто-то покрупнее, вроде иволаков или тех абарабадангов, у них уже были связи, контакты, вражда, покровители и так далее. Приходя в союз, они тянули за собой весь этот ворох, ну, разумеется, иволаки были не первые!

— Необходимо, конечно, соблюсти все формальности и указать возможных, - Луис покрутил рукой в воздухе, словно пытался схватить моль, - желающих создать проблемы. Мы тоже все укажем в рапорте и рекомендациях, и затем нужно будет договариваться.

— Мы готовы воевать.

— Они что-то хотели от вас, союз систем и Земля помогут наладить производства так, чтобы и вам не пришлось дальше превращаться в киборгов, и ваши кураторы и прочие получили требуемое. Может, по чуть заниженной цене, но получили и отступились. Полезут - повоюем, но обычно все обходится мирно, ведь мы предлагаем альтернативу, дальше получать необходимое, просто уже не указывая вам, что делать и как жить. Вам это тоже выгодно, сколько иволаков сегодня погибло?

— Слишком много!

— Вот именно, вам нужно будет восстанавливать численность, может осваивать новые системы, подальше от Хруцев, внутри пространства союза, скажем, там хватает пустых систем, ждущих своих колонистов.

Луис говорил спокойно, без ажитации.

— Когда всем выгодно, обычно удается обойтись без войны, но, повторюсь, флот союза будет расквартирован здесь, пока не стихнет угроза.

Заодно это мультицивилизационное сращивание пойдет дальше, все узнают, что вот теперь есть и иволаки, и кустарники посмотрят на других, включая людей. Торговые соглашения с бывшими покровителями, да, спустить ненависть по пологой горке, без разрастания в войну с привлечением Сильных. Союз окрепнет еще, пойдет дальше, вбирая все новых и новых, и кто знает, может даже Хруцев примут, если те решат сбежать от своих кураторов.

Многоуровневый процесс, с учетом реальных сил Земли, неплохо. В то же время, Лошадкин отлично видел и понимал, как все это можно понять неправильно, глядя со стороны, и откуда взялась эта пресловутая репутация "утирателей соплей и помогаек всем слабым".

— Прием в союз осуществляем не мы, но мы пишем рапорта и рекомендации. Вам, в свою очередь, тоже нужно заполнить все официальные бумаги, как говорится, и мы тут же отправим их на Энтонц.

Быстрый обмен сообщениями.

— Сами отправимся туда, вместе с бумагами, так будет надежнее и быстрее.

Мгновение сомнения у Зайца и остальных, затем осознание, что даже останься они здесь, "Легионер" и взвод пехоты не спасли бы планету. Сила, но не такая, чтобы сломать флот Хруцев, заявись те сюда.

— Нужно будет отправить ваших агентов и втайне зафрахтовать корабли, чужие, чтобы отличались от иволаков, видом и возможностями, а затем изобразить из них ложный флот, якобы явившийся на выручку. Расквартировать его подальше от планет, но так, чтобы видели в системе, посадить туда верных вам иволаков, и "проводить учения", - подсказал Лошадкин. - Памятуя о том, что те же делаги подкрались незаметно.

— Так мы и сделаем, благодарю за совет, - отозвался Заяц.

Да им просто не хватало опыта, вдруг понял Лошадкин. Сидели себе спокойно под Хруцами, жили не тужили, и вдруг трах, бах, бросай все, спасай древесную идентичность от киборгизации, посольства к землянам, налеты, мятежи, гражданская война, и те, кто был союзниками и покровителями, вдруг бьют в спину! Конечно, растеряешься тут, что делать и как дальше жить и обманывать врагов.

— Тогда давайте приступим, - предложил Луис. - Раньше начнем - раньше закончим, полномочий у вас, я так понимаю, хватает?

— Да, - без жеманства согласился Заяц, - я сейчас, де-факто полновластный правитель всего леса иволаков. Потом сложу с себя часть полномочий, но сейчас их хватает.

Сам процесс "подачи заявления" был, в общем-то прост и незамысловат. От лица цивилизации иволаков, Заяц изъявлял желание вступить в союз, гарантировал, что ознакомлен с правилами и будет соблюдать их, и указывал имеющиеся проблемы. Лошадкин и Луис, как дипломаты, подтверждали, что все так и обстоит, как описал Заяц, прилагали свои рапорта и рекомендации.

Затем съезду представителей союза предстояло рассмотреть это заявление, вполне возможно, что с участием опять же, Зайца и его помощников, а также Михаила и Луиса. Возможно, по гиперсвязи, но в общем, уже на словах описать то, что указывалось в бумагах. Плюс проверки на то, что их не перекупили и прочие "прелести" нахождения на высоком общественном посту.

Контроль, проверки, принятие мер.

— Мы укажем, что иволакам нужна помощь, но и вы запишите дополнительное обращение за помощью, хруцы, делаги, кто там еще может напасть, - подсказал Луис.

Интересно, подумал Лошадкин, Трорг и Шум успели собрать нужную информацию? Что-то они да выяснили, раз пришли на выручку с тем ложным сообщением о флоте. Открыто обратились, кто бы поверил? Но силикоиды насторожились, придержали лошадей, будь они готовы действовать открыто, так держали бы свой флот на орбите Оломо и ничего бы не было, ни обращений, ни мятежей.

— Разумеется, собственную оборону тоже нужно крепить, уж извините за этот очевидный совет, - добавил Луис.

— Да, мы так и делаем.

Но теперь это будет нападение уже без опоры на внутренний мятеж, пусть и искусственный. Прямое нападение с порабощением, Хруцы точно на такое резко не решились бы. Делаги? Сомнительно, раз иволаки с ними напрямую не конфликтовали. Определенно, шансы продержаться несколько дней, пока сюда не прибудет флот Земли и союза, были высоки. Не абсолютны, но высоки.

— Признаться честно, мы ожидали иного, - сообщил Заяц.

— Мы тоже, - честно признался Луис.

Лошадкин мысленно пожал плечами. Он ожидал проблем, но со стороны Сильных и направленных лично на него. Опять же, не пришлось сражаться в первых рядах, командовал из тыла, а во время мятежа так вообще большую часть отсиделся за спинами. Рост над собой? Пожалуй.

Приятное разнообразие от нападений... проклятье!

— Наш отлет надо будет осветить с большой помпой.

Что еще скажет Гопкинс, мелькнула мысль. Старался, высылал двойника, водил за нос Ысынгунов, чтобы оригинальный Лошадкин ему поломал всю игру? Но в то же время, Михаила не покидало видение того, как Рой обрушивается на Оломо, чтобы узнать - Лошадкин уже улетел.

А так хоть не полезут, что им эти иволаки?

— Да, пусть знают, что скоро мы вернемся и не один, - поддержал Луис. - Но время?

— Думаю, нужно отправить сообщения по гиперсвязи сейчас, - придумал Лошадкин, - пусть там готовятся, собирают съезд для рассмотрения заявления, а мы немного подождем. Подготовят вот этот пышный отлет, а мы тем временем свяжемся с нашими, чтобы тащили сюда флот.

— Флот?

— Ну да, тот самый флот, которого испугались Хруцы, - весело объяснил Лошадкин. - Не испугались, поостереглись, ладно, суть примерно та же.

— Думаешь, они успели нанять флот? - неожиданно впал в какое-то отупение Луис.

— Нет, конечно! Флот нужно просто изобразить, нанимать чужие корабли, как уже советовал, но не успеют, наверное, надо все сделать быстро, поэтому пойдем на обман, то есть военную хитрость, изобразим ложный флот ложного флота.

Лошадкина несло вдохновением, окружающие явно не поспевали за галопом его мысли.

— Замаскируем корабли иволаков под чужие, потом прилетят нанятые, и затем уже прибудет флот Земли. Пока будет готовиться церемония, нужно маскировать корабли, успеют поучаствовать в церемонии нашего отлета, заодно все - в смысле все вражеские шпионы увидят, что к вам уже прибыла помощь.

— Так и сделаем! - мощно ударил лапой Заяц и помощник бывшей Белки сорвался с места.

— Михаил, давай к нам, в смысле полжистам, - предложил Луис.

— Так уже предлагали, сразу высокий пост, - скромно ответил Лошадкин. - Отказался, я ж за правду!

Луис выпучил глаза, затем захохотал громко, а Михаил, под изумленными и озадаченными взглядами иволаков, изобразил позу Наполеона, и горделиво вскинул нос к небу.

Глава 32

Шерстяное тело метнулось мощно, Лошадкин уклонился, выскользнул из захвата, не дал на себя навалиться и обслюнявить.

— Приветствую, командир, - проскрежетал Харжащ, пока Лошадкин уклонялся от Каррахи.

— Какими судьбами? - отозвался Михаил, перехватывая вузланку за хвост.

— Служба в армии пошла тебе на пользу! - пролаяла Карраха, делая вид, что кусает Лошадкина за ногу.

— Они нашли нас, - пояснил Трорг, - пока мы собирали информацию.

Сбросил инфопакет, что они и не успели ничего толком, а ложная информация о ложном флоте была заслугой Каррахи. Лошадкин посмотрел на вузланку сверху вниз, та оскалилась радостно, попыталась повилять хвостом, но не вышло.

— Нашли, - повторил Лошадкин, в котором сразу закопошились подозрения.

— Потому что искали, - добавил Харжащ. - А вот с Каррахой я столкнулся случайно.

Искали, и узнали, что Лошадкин в этом секторе? Где хваленая безопасность? Или... утечки допускали, чтобы выманивать на него, как на живца.

— Как в прежние времена! - радостно воскликнул Трорг.

Даже если их перевербовали, то забыть времена в армии Закрасты все равно оказалось бы непросто.

— Помочь? - спросил Руслан, приподнимая Карраху, словно нашкодившего щенка.

— Он мне нравится! - язык вузланки выстрелил, но не дотянулся до лица Руслана. - Но я сильнее!

Помпезное отбытие с Оломо осталось позади, как и встреча с отправленными на сбор информации. Трорг и Шум промолчали о том, что встретили Карраху и Харжаща, преподнесли, так сказать, сюрприз. Луис и Питер наблюдали, как в цирке, впрочем, и Гайлорис посматривала - виртуально.

— Ты просил, - обратилась к Лошадкину Алатея.

Скинула информацию по кораблю иволаков, на котором они летали за информацией. Лошадкин поблагодарил, отметил для себя, что все это надо будет сдать в земные архивы и банки данных. Лично для него и миссии информация устарела, но кто же знал, что разгорятся такие страсти?

Пришел сигнал с "Легионера", и "Слово и Дело", где стало немного тесновато, вошел в гипер. Полет до Энтонца прошел незаметно, в не слишком радостных разговорах. Незаметная слежка, попытки вытащить информацию, все, как у Шума, с поправкой на иные обстоятельства.

— С тобой, командир, я всем покажу, что вузланки сильнее всех! - самоуверенно заявила Карраха.

— Мне некуда было бежать, некуда зарыться, - признался Харжащ.

— Что же, движению освобождения не помешают умеющие сражаться, этого добра там будет..., - Михаил оборвал сам себя, покрутил рукой. - Много. А кто за вами следил?

— Не Сильные, это точно! - тут же заявила Карраха. - Я стряхнула их с хвоста, и они больше не появлялись!

— Я.., - Харжащ заколебался, заскрипел всем телом "броненосца".

— Говори! - приказал Лошадкин, заслужив слегка удивленный взгляд Руслана.

— Я продал ту информацию, - выпалил Харжащ. - От меня отстали, выпустили из той норы, в которую загнали! Я получил деньги и отправился искать тебя, командир, чтобы предупредить!

Хотя именно теперь мог бы вернуться домой и жить свободно, подумал Лошадкин.

— Молодец, - сказал Михаил, и это заявление было встречено возмущенными возгласами.

Подождав, пока они стихнут, Лошадкин ткнул пальцем.

— Сколько мы пытались убедить врагов, что ничего не знаем? Они нам не верили! Может, теперь поверят, и нам на головы перестанут валиться Рои Ысынгуна?

— Не перестанут, - проворчал Трорг.

Лошадкин бросил взгляд и вендарец пояснил.

— В галактике стало как-то... беспокойно. Понятно, что мы и раньше не сидели мирно, но я говорю не о Закрасте и пиратах. В целом, беспокойно, - пояснил Трорг. - Стычки и войны все чаще, информация о конфликтах повсюду, мы даже не старались особо, и тут же получили нужную информацию. Нападения Ысынгуна участились, как и появления флота Сильных.

— Что могло бы объяснять, почему эта пиратская падаль так расплодилась, - задумчиво отозвался Лошадкин.

Помимо нахождения на отшибе, за "околицей цивилизации", Сильным и прочим было просто не до них. В то же время, это могло объяснять, почему Землю не пытались затоптать изо всех сил - та же причина. Наверняка эти волнения и войны закипали уже долго, хотя Лошадкин особо не интересовался вопросом. Земля должна была следить, непременно, может даже строились планы воспользоваться общими неурядицами.

— Если за нами перестанут гоняться целенаправленно — это уже хорошо, - пояснил он. - За нас, конечно, и не брались толком, но даже малейшее внимание - уже неприятно.

Дитранка в храме сдохших мышей, у нее ведь была ориентировка! Лошадкин мысленно поежился и признал, что так просто с крючка он не соскочит. Но Харжащ - если не предал и не продался! - все равно молодец, о чем Михаил и повторил еще раз, и разговор перешел на движение освобождения, тему близкую всем присутствующим, кто побывал в рабстве или служил не слишком добровольно Закрасте.

Легатия

— Говоришь, сами появились, хм, любопытно, любопытно, - протянул Гопкинс.

Не вопрос даже, риторическое утверждение.

— Последим, посмотрим, - пообещал Жерар.

— Может, добавить еще отдельного живого по вашему ведомству? - спросил Михаил. - Раз уж такое?

— Не волнуйся, мы и так наблюдаем, - заверил его Гопкинс. - Не скажу, кто, впрочем, ты у нас дипломат, уверен и сам вычислишь. Уверен, что ничего предпринимать не будешь, ты же умный дипломат.

— Вроде похвалили, но чую подвох, - съязвил в ответ Лошадкин, принимая заказанную чашку кофе.

— Ты же умный дипломат!

— А, - понял Лошадкин. - Выражаешь словесное недовольство тем, что я тут, как заноза в заднице, и достать трудно, и мешает, и куча проблем?

— Да, хотя от тебя есть польза и немалая, - Гопкинс улыбнулся и подмигнул.

По их ведомству что-то всплыло, кто-то интересовался Лошадкиным, не иначе. Михаил хотел спросить о двойнике и вдруг ощутил, что передумал. Все эти уловки, обманки, игры на трех слоях логики, попытки предвидеть все самое плохое - застряли в глотке и не дали словам выйти наружу.

— Рад помочь, чем могу.

— А уж мы как рады, - отозвался Жерар без малейшей язвительности.

— Это правда, что в галактике неспокойно?

— Смотря, что понимать под этим словом. Там всегда было беспокойно, потому что отсутствовал единый лесник, который мог бы навести порядок. Цивилизации сталкиваются друг с другом и воюют, из-за прошлых религиозных обид (Лошадкин тут же подумал о Дерстуте), ресурсов, территорий, выполняют волю Сильных, которые дерутся чужими руками, чтобы не разнести половину галактики. Мы, в смысле Земля постоянно воюем, хотя уже поднялись выше уровня прямых нападений.

— И теперь тоже воюем чужими руками?

— В каком-то смысле - да, - согласился Жерар. - Воюем за цивилизации союза.

Триста с лишним цыплят, к которым Лошадкин привез еще одного, то есть иволаков. Мать-наседка, то есть Земля, получила шанс еще повоевать за других.

— Напрямую с Сильными мы еще не конфликтовали, кроме Ысынгуна, и то, они налетают на нас, как на всех прочих, не атакуют целенаправленно, - добавил Гопкинс. - Остальные соседи вроде усвоили урок, регулярно происходят конфликты вокруг новых систем, где мы ведем терраформирование и заселение.

— Зачем, если на Земле всего миллиард людей, и часть из них ожмики?

— Ты там наверху поинтересуйся, ты вроде тысячник и вхож во властные круги, - весело посоветовал Жерар.

— Спрошу, - кивнул Лошадкин.

Затылок чесался, но он сдержался. Правда же! Мог и сам спросить!

— Но в целом, в галактике стало беспокойнее, это верно. Впрочем, тебе это даже на руку, в каком-то смысле.

— Мне?

— Твоему движению.

Потому что освобождать в хаосе и беспорядке легче, чем когда царит мир. Лошадкин бы согласился с этой идеей, если бы не одно «но». В том же хаосе и беспорядке куда как легче было воевать, превращать живых в рабов и невольников, и так далее.

— Пожалуй, - осторожно согласился он. - Если бы еще удалось создать базу вне Земли, получать помощь от нее, но при этом действовать якобы независимо.

— В чем проблема? - спросил Жерар. - Освой систему и сиди там, или это слишком долго для тебя? Захвати чужую, пусть это и противоречит самой идее освобождения.

— Подъебал, - проворчал Лошадкин. - Будешь отчитывать за ложь?

— Этим пусть твои дипломатические кураторы занимаются. Даже за твое поведение у иволаков ругать не буду.

— Потому что я действовал верно?

— Потому что вполне мог сдохнуть там, и проблема исчезла бы сама собой, - резко отозвался Гопкинс.

Вскинул руку, обрывая возгласы и возражения Лошадкина. Некоторое время они мерялись взглядами.

— Как видишь, никто тебя прямо не обвиняет, но... не наглей. Или наглей.

— Зарвусь и сдохну?

— Именно. Потеря, несомненно, но ты действуешь как-то на грани.

— Не сыпь мне соль на рану, - проворчал Лошадкин.

Сравнения себя с Нессайей нахлынули с новой силой.

— Так ты ее не расцарапывай, и вообще, - Гопкинс покрутил рукой. - Возьмись за общественный ум. Те, кто возносился в рейтинге, шли к этому целенаправленно, работали с живыми, общались, понимали, впитывали правила. Ты вознесся, по заслугам, не спорю, но не прошел путь впитывания. Возможно, именно это Земле и нужно, и загони тебя в рамки, ты сразу перестанешь выдавать результаты. Но.

— Но, - кивнул Лошадкин. - Я подумаю.

— У тебя как раз будет время, до следующего задания.

— Думаешь, мне не дадут нового?

— Пока не примут иволаков - нет. Это не значит, что ты прикован к Энтонцу, но дипломатии пока не будет.

Сомневающийся Лошадкин отправился к Юджину Штербулу, но тот внезапно подтвердил слова Гопкинса.

— Возможно, тебе нужно будет выступать, или лететь обратно к иволакам, объяснять вживую представителям союза. Да, все это можно сделать с помощью гиперсвязи, но ты и так уже выполнил несколько заданий, заслужил перерыв перед следующим, тем более что оно...

— Что оно?

— Требует спешки, но не такой, чтобы нестись туда, сломя голову. Дипломаты там, в общем, уже пробовали отступились, разве что ты на пару с Луисом справишься.

— Дуэт экстренной дипломатической помощи галопом несется на помощь.

— Вроде того, - не поддержал шутку Штербул. - Ты первый, кто сработался с А Хонгом, более того, сразу выдал такие результаты! Поэтому да, готовьтесь, вам достанутся более тяжелые случаи.

— Кто везет, того и погоняют, - беззлобно заметил Лошадкин. - И что там ожидается?

— Стоит ли тебе забивать голову?

— Я смогу обдумать все заранее и подготовиться, - парировал Михаил. - Не в спешке на месте выяснять, кто кому продался, и кто тут бегал двадцать тысяч лет назад.

— Справедливо, - признал Штербул, сбрасывая ему инфопакет.

Конфликт зваздианцев и демтархов, напоминающий первое серьезное задание в том, что речь опять шла о чем-то совместном, общем. Совместно колонизированная планета, и все было тихо и мирно, до недавнего времени. Зваздианцы, мысленно нахмурился Лошадкин, напряг усиленную память и тут же вспомнил.

Огар!

Новый план моментально сложился у Лошадкина в голове, прямо все сходилось одно к одному.

— Отлично, тогда я покину Энтонц на несколько дней. Пусть это и не рекомендуется, но не запрещено же?

— Нет, но куда?

— Есть у меня один знакомый зваздианец, - небрежно бросил Лошадкин. - Слетаю, приглашу в качестве эксперта, вроде Шума, только зваздианца. Заодно навещу своих подданных и жен, посмотрю, чего они там добились без меня на почве прогресса.

— А, - понимающе отозвался Штербул.

— Да, давно собирался туда слетать, - согласился Лошадкин, - как-то некогда было, а тут такой случай!

Все же год там провел, изрядный кусок времени из прожитого в новом мире. Что-то вертелось в голове насчет прогресса и помощи, но пока не оформлялось во внятную идею. Просто завалить их дарами цивилизации, устройствами на энергонии, означало бы погубить развитие, но контакт же состоялся, значит, следовало как-то совместить. На месте станет понятно, решил Лошадкин, прощаясь со Штербулом.

— Вот такие дела, - закончил рассказ Лошадкин. - Кто хочет - давайте со мной, кто не хочет - оставайтесь на Энтонце, набирайтесь сил, сдавайте экзамены и что там еще.

Тем, кто был с ним, он тоже отправил приглашения, первой - Алене Штраус, благо соратники по движению. Она же первая отказалась, резко, категорично, мол, дел хватает и вообще, видеть ту планету не может. После этого он пошел предлагать другим соратникам, думая, что, если те откажутся, тоже хорошо. Гопкинс за ними понаблюдает, в отсутствии Лошадкина, сделает выводы.

— Нет, - отказался Луис, - пусть даже зваздианец, но с дипломатией это не связано, и Саид против.

— Против, - кивнула Гайлорис.

Монахов просто пожал плечами, мол, он тут просто охранник.

— Я с тобой, командир, всегда, - просто заявил Трорг.

За ним Алатея, разумеется, тут же увязался Старстен, благо опасностей не предвиделось, и остальные соратники по армии Закрасты тоже высказались за. Вопрос транспорта решился быстро, на Энтонце держали корабли как раз для таких случаев, допуски к пилотированию имелись, начиная с самого Михаила.

— Нас можно даже не спрашивать, - лениво ответил Холмов. - Мы приставлены к Михаилу.

И спасибо, что в туалет под охраной не водят, с них бы сталось, подумал он с легким сарказмом.

— Тогда в путь.

Глава 33

Глядя на планету, Лошадкин вдруг подумал, что и не видел ее раньше вот так. Во время падения, они находились в спасательных капсулах, а когда улетал - валялся без сознания в плену у пиратов на "Вольной Стреле". При этом он невольно отметил, что планета не впечатляла. Красиво, но обыденно, после стольких полетов, плена и прочих дел.

— Сажа! Какими судьбами? - раздался голос Паши Кима, так и оставшегося тут жить, из любви к русалкам.

Ламассам, напомнила манопа.

— Сажа! - откликнулся Лошадкин.

Сколько он не слышал этого возгласа? Неважно.

— А они тут времени не теряли, - пробормотал он.

Дружба разрослась еще сильнее, во все стороны тянулись дороги, с оживленным движением. Из города выметнулась делегация, помчалась к "замку" экспедиции. Побережье тоже переделали, родильные пляжи и лагуны ламассов, гнездовья птерахов, и в работе с камнем угадывалась рука кралгов. Союз пяти рас, сколоченный Лошадкиным и остальными, явно окреп и усилился.

Дирижабли над Дружбой, корабли в море, и Лошадкин вдруг ощутил легкое сожаление. Вернуться в те беззаботные времена, когда он тут строил и двигал прогресс, продолжить походы за моря и океаны, вовлекать другие народы в общий союз.

— Я бы сказал, что это вы тут времени не теряли, - отозвался Руслан. - Сколько вы тут провели, год?

— Год, ну остальные чуть больше, - кивнул Лошадкин.

Хотя, Паша Ким и Огар же остались, наверное, они продолжали двигать прогресс, хотя, в общем-то и раньше не особо стремились воевать. Корабль подсветил и показал, что во главе делегации, скачущей из Дружбы, находится Огар.

— Судьбами такими, что прилетели в гости к Огару.

— Твои жены будут очень недовольны, - рассмеялся Ким.

— Пусть радуются, что вернулся живым, - проворчал неловко Лошадкин.

Стоило бы выйти на связь с Огаром, но эти слова о женах сбили весь настрой. Остальные соратники смотрели на него по-разному, от равнодушия до легкого удивления, что тут, видите ли, "жены".

Лошадкин вышел из корабля, и степь вокруг согнулась перед ним, припала на одно колено или распростерлась ниц. Остались стоять только вожди - ханы и Огар, крепко обнявший Лошадкина, хлопая по спине. Боевой вождь Перестук из птерахов - птиц, вожди Валун и Обвал из числа краглов, Сардар, ставший ханом мордахов, собаколюдей, и Форск, вождь хрокагов, кабанолюдей. Отсутствовали только русалы, трудновато им было выбираться на сушу, но Лошадкин уже отправил через Кима нужные сообщения их королеве.

— Посланцы богов вернулись! - взревел Сардар, вскидывая оружие к небесам.

— Слава!! - откликнулись дружно живые вокруг, и земля под ногами дрожала.

Взвод Мобильной Пехоты да в древнем мире, полгода ленивых завоеваний и весь мир будет их. Следовало бы сразу объявить о цели своего визита, но Лошадкин вдруг понял, что не выйдет, и местные не отпустят его без пира и огромной гулянки. Также Михаил понял, что мог бы просто связаться с Огаром, но нет, ему самому подсознательно хотелось вернуться, окунуться в прошлое, услышать, что тут творилось и просто отвлечься.

— Я рад видеть вас всех и рад, что вы живы! - провозгласил Лошадкин.

Та атака на пиратов... многие погибли, но союз не распался и только окреп, хорошо.

— Ты спас всех, - просто заметил Огар.

— И вляпался в приключения и парадокс Алякова, только в ином ключе, - кивнул Лошадкин.

Ему подвели ездовую ящерицу, и Михаил легко запрыгнул на нее, как в былые времена. Всем подвели ездовых ящериц, только новые соратники не спешили на них залезать, а Харжащ так вообще отодвинулся брезгливо. Карраха уже прожигала взглядом мордахов, Трорг поглядывал на краглов, и так далее.

Короткое распоряжение, антигравы, куда погрузились все, кто не хотел или не умел скакать на ящерицах, и они понеслись к Дружбе, сопровождаемые мобильными пехотинцами. Местные от такого зрелища чуть сознание не теряли от восторга, неслись вслед за Лошадкиным и вождями, явно питая ложные надежды, что уж теперь соседям достанется на орехи и все остальное!

Дружба и правда разрослась, кораблей в гавани прибавилось, и горожане - не только пяти народов, но и разных других, каких Лошадкин и не видел никогда - махали приветственно и орали, вопили, чуть не падали из окон. Широкие улицы, дома в несколько этажей, каменные и основательные, явно работы краглов, хотя основу города создавал еще Лошадкин, при помощи строительного комбайна.

— Как тебя тут любят, - заметила Алатея.

Она ехала чуть за спиной, рядом с Троргом, и привлекала внимания больше остальных. Без негатива, за демона ее тут никто не принимал, просто выделялась рожками, красной "костяной" кожей и прочими вещами.

— Веришь или нет, но сам удивлен, - весело отозвался Лошадкин.

На въезде во дворец их уже ждали, и не только ожидаемая пятерка жен. Мастера Пик и Лагвар, жрец Солнца Урхаг, капитан Дварк, водивший дирижабли, Батурс, глава безопасности и многие другие, с кем Лошадкин работал тут бок о бок.

Все они тоже разом опустились на колени, приветствуя "посланца богов" и его "свиту".

— Мы ждали тебя, муж наш! - произнесла Арханна, дочь Форска.

— Оч-чень ждали! - прищелкнула клювом Ок'Цэ.

Сталида, Пранта и Увиала повторили за ними, и уставились на Лошадкина жадно. Не они одни, но у "жен" к взгляду примешивалась этакая искорка, мол у них есть законные права на тело Лошадкина, особенно теперь, когда он вернулся и спешить больше некуда.

Вот тебе дипломатическая задачка, с иронией в свой адрес, подумал Лошадкин, как бы их так осадить, чтобы не ждали и в то же время не обиделись. Спать с ними он точно не собирался, но именно этого от него и ждали жёны!

— Вначале дела, потом развлечения, - отрезал Лошадкин.

— Да, посланец богов Михаил! - вскричал Сардар. - Мы следовали этому твоему завету и многого добились!

— Отлично, расскажите мне обо всем, - предложил Лошадкин.

Пусть расскажут, похвастаются, упьются, повеселятся, ведь он прилетел и за этим тоже! А разговор с Огаром никуда не денется, в конце концов, можно было просто скинуть ему сообщение, прямо в манопу.

Огар дернул головой, бросил острый взгляд, затем задумался, будто загрустил. Рядом с ним оказалась Морданна, еще больше раскабаневшая, практически буквально, Дерстут по сравнению с ней показался бы мелким подсвинком. Удивительно крепкий роман вышел, подумал Лошадкин, глядя как Морданна поддерживает мужа, то есть Огара.

— А где же вождь Свистящий Хохотунчик? - спросил он у Перестука.

— Гнездится в Тургайском союзе, - прощелкал Перестук. - Мы еще раз ходили на них походом, и они окончательно присмирели, стали нашими друзьями!

— Хорошо, что он жив, - порадовался Лошадкин.

— После тех исчадий, только не из-под земли, а с небес, у нас не было крупных потерь, - вмешался Сардар.

Вожди осаждали его, дрались за малейшее внимание, чуть не перебивали друг друга, роняя достоинство. Они уже прошли во дворец, к накрытым столам и чашам, начали пир, потому что ну куда без него? Свистели трубки, стучали барабаны, музыканты старались, и живые ели и пили, то и дело вскидывая кубки и провозглашая славу и здравицу Лошадкину и всем, кто с ним прибыл.

Появился и Паша Ким в сопровождении королевы русалок, Олилеи.

— Мы ходили и на Меклан! - стучал по столу Форск. - Дали им жару, с моря и неба! Топили их как сопливых щенков!

— Эй! - шутливо возмутился Сардар.

— Да, нужно говорить, топили как поросят! - поддержала его Карраха.

Вызвала на бой и тут же одолела Форска, который изрядно подпил, надо признать. Дуэль их была встречена громкими криками одобрения, и Карраха так и осталась на площадке, побеждала воинов, командиров, адмиралов, гвардейцев, всех, кто бросал ей вызов.

— Ламассово море теперь наше! - кричал Форск.

Он ничуть не расстроился из-за победы, ему тоже кричали похвалы и одобрения. Точно, сообразил Лошадкин, ведь Карраха вроде как тоже "посланец богов", так что и проиграть ей не зазорно.

— Никто там и пискнуть не смеет без нашего ведома!

— Небо тоже наше! - поддержал хор возгласов.

Лошадкин посмотрел, думая, что союз все же не удержался, начал бомбить и завоевывать соседей, пользуясь превосходством в технологиях. Но к его легкому удивлению, все оказалось немного иначе, соседи с севера и востока получили по носу и поняли, что лучше дружить. Тургайцев и Меклан усмирили по следам прошлых походов самого Лошадкина, и теперь все вокруг считались с новой силой. Слали послов и дары в Дружбу, и их принимали, как и заверения в дружбе - опять и снова следовали путем, который начертил им Лошадкин.

Строили, прокладывали дороги, развивали добычу и сеяли злаки, крепли с каждым днем.

— Молодцы! - вскричал Лошадкин, не сдерживая восторга и ему ответил радостный рёв.

Прибывшие с ним влились в коллектив, что-то рассказывали или слушали, махали руками, сражались, как Карраха, жизнь кипела и бурлила.

— Во всем молодцы, так и продолжайте! - прихлопнул ладонью Лошадкин. - Мирное завоевание, но, если кто полезет, пусть пожалеет!

— Да!

— Слава!!

В то же время, Лошадкин видел во взглядах вопросы "как это продолжайте?" и понял, что промахнулся и тут. Прилететь и улететь просто так, без разговора с вождями не вышло бы, и он обязан был предвидеть. Как дипломат, и просто как человек, но что-то даже не задумался. Примчался к Огару на волне ностальгии и желания слегка передохнуть от дипломатии, и вот, пожалуйста.

Передохнул, аж два раза.

— Обсудим все отдельно, чуть позже, - шепнул он вождям, и пир возобновился.

Послы и представители других народов вокруг подходили и представлялись, пытались затевать разговоры с детскими хитростями, вызнавая планы "посланцев небес". Лошадкин отвечал вежливо, ничего не сообщая по сути, улыбался и обещал демонстрацию "оружия небес", но уже завтра. Мобильной пехоте будет нетрудно, а соседи разнесут рассказы, и союз пяти народов вполне возможно мирно станет союзом пятидесяти. Или хотя бы получит время еще сильнее окрепнуть, а самое главное, окончательно перемешаться. Чтобы пятеро стали чем-то одним, не мерялись прошлыми обидами, и Лошадкин отдельно порадовался, что его исчезновение не привело к распаду.

Пусть даже Ким и Огар приглядывали тут, но все же.

— Торговля и добрососедские отношения, вот что никогда не подводит, - заявил он очередному послу.

— Да, о посланец богов, - ответил тот.

Но в глазах читались глубокие сомнения. Лошадкин спросил вождей рядом и да, военная мощь союза росла, как и все остальное. Не просто опасность, задумался Лошадкин, а страх оказаться в такой ситуации, когда нечего будет противопоставить мощи соседей. Как если бы Сильные выставили ультиматум Земле, пригнав на орбиту все свои силы, хоть сражайся, хоть не сражайся, раздавят и не заметят.

— Это надо будет обсудить отдельно, - помахал он рукой.

Опьянения не было, алкоголь тут оставался слабеньким, усиленное и улучшенное тело справлялось с ним без проблем. Так что Лошадкин скорее играл на публику, чтобы окружающие расслабились, говорили свободнее с "посланцем богов".

— Надо и обсудим, - добавил он, вдруг сообразив, что ждать в общем и не требуется.

Если он посланец, то, к чему чего-то ждать? Всевластие и поддакивание окружающих, может, он и скучал по ним, простой беззаботной жизни, где он был сильнее и умнее всех. Лошадкин поднялся и взмахнул рукой.

— Пируйте, прошу вас, а меня ждут дела!

Наверняка с местных сталось бы собрать мега-курултай, с гостями со всего материка, но Лошадкин не собирался столько ждать. Прилетел, поностальгировал, выяснил, улетел, пара дней, не больше. В то же время, в голове бродила смутная идея, что-то о вооружении местных и крестовом походе в небеса. Во имя ДОРНа, конечно, не просто так, ради разрушений или амбиций. С верой в правое дело, с предоставлением жилья первым освобожденным здесь... хотя нет, плохая затея, тут же сообразил он. Ведь спасать будут жителей галактики, уже привыкших к всякому, повидавших и перелеты, и технику на энергониевых батарейках, и многое другое, тут отсутствующее.

Зато им был бы обеспечен радушный прием, а хрокаги с мордахами еще ускорились бы на пути прогресса.

— Сейчас мы все обсудим, - заверил Лошадкин вождей, - думаю...

Они уже вышли из главного зала, и тут Михаил краем глаза заметил препятствие впереди. Остановился и посмотрел, жены склонили головы, хоть и не стали падать ниц. Когда успели - решительно непонятно, а нет, тут же сообразил Лошадкин, просто покинули пир раньше и ждали, чтобы перехватить его. Знали, значит, что не высидит долго или верный живой шепнул им, мол, посланец богов уже встал из-за стола.

Следовало бы объясниться с ними, но он уже шел с вождями, да и не сильно хотел объясняться. Был уверен, что объяснений там и не будет, просто возгласы, как они его хотят и жаждут высидеть его яйцо, грубо говоря. То, что у них не могло быть детей, то, что браки были чисто политическими - следовало напомнить, но Лошадкин не сомневался - не поможет.

Жены твердо нацелились получить свое, после года с лишним его отсутствия.

— Муж наш, - последовало привычное заявление, - неужели мы не заслужили немного твоего внимания?

— Заслужили, - медленно изрек Лошадкин, невольно складывая руки на груди.

Вожди и сопровождающие с пониманием отнеслись к ситуации и вскоре Лошадкин оказался в своих прежних покоях, наедине с пятеркой жен.

Глава 34

Лошадкин не то, чтобы боялся, но, скажем так, оставался настороже. Он легкомысленно взял на себя обязательства и теперь прошлое опять сделало "бить спина". Михаил не мог просто так взять и послать стоящих напротив жен, хотя, будь он Нессайей, вполне смог бы. В то же время, уступать им он не собирался (как и раньше, когда жил здесь), и знал, что его объяснения просто не будут слушать.

— Муж наш, ты стал еще прекраснее! - заявила Арханна.

Она всегда была самой боевой из всех, и ее клычки задорно блестели, а платье демонстрировало все прелести тела хрокагов. Михаилу опять вспомнилась Тривет, и он весело подумал, что нужно подыскать Арханне дерево, может, кого-то из иволаков.

— И сильнее! - пролаяла Пранта.

— Мне многое пришлось пережить и испытать, - ответил Лошадкин, - и теперь у меня долг не только перед вами, но и многими другими живыми.

— Ты завел себе новых жен? - поинтересовалась Ок'Цэ, ковыляя по полу.

Никакого осуждения, "посланнику богов" можно, да вот беда, не заводил себе Лошадкин никого, только терял.

— Нет. Спасая вас, я оказался там, - Лошадкин ткнул пальцем в потолок, - и узрел массу живых, нуждающихся в помощи. Мы помогали вам встать на ноги здесь, но теперь живым там нужна такая же помощь.

Он не стал говорить, что нелегка судьба посланника богов, рвут на части криками о помощи. Эту историю с посланниками следовало заканчивать, развеять заблуждения, познакомить их с галактикой, если Огар и Паша этого еще не сделали.

— Я не могу остаться и почивать на лаврах прошлой славы, водить вас в походы, как раньше. Вы встали на ноги и окрепли и справляетесь сами, поэтому я вернусь туда, где нужна моя помощь тем, кто еще не встал на ноги или кому их отрубили.

Жены некоторое время переваривали услышанное, бросали на него взгляды. Наверное, также он сам смотрел на Таню или Дионару, вдруг подумал Лошадкин, с восхищением и обожанием, готовностью упасть перед ней на колени и вырвать сердце, бросить к ее ногам. Сравнение оказалось сродни удару под дых, ведь теперь он сам выступал в роли "Дионары", проявлял равнодушие, не желал принимать брошенного к ногам сердца!

В то же время, что он мог?

Выступить дипломатом, наверное.

— Тогда как вы, вы нужны здесь! - пафосно провозгласил Лошадкин. - Помогать, сдерживать, направлять, не давать зарваться и не скатиться в бесконечные войны! Чтобы не погиб союз ваших народов, а развивался и креп.

— В союз хотят вступить другие народы, - пробасила Сталида.

Все тот же мускулистый метр краглы с кепкой.

— А тебя нет, муж наш, и некому брать жен из их числа, скрепляя союз! - пролаяла Пранта.

— Тут есть и другие посланники богов, - попробовал увильнуть Лошадкин.

— Глаза посланника Кима только на дочери Олилеи, а посланника Огара на его жене Морданне.

В голосе Арханны слышалась затаенная гордость, еще бы, жена из хрокагов и посланник богов ей верен! Более того, остался жить здесь, не вернулся на небеса. Лошадкину очень не понравилось, что ему пытаются всучить еще жен, и в целом эта традиция, начинавшаяся, как необходимость, переросла сама себя.

— Пусть их принимают, я поговорю с вождями и ханами, но жен из их числа брать не буду.

— Тогда они обидятся!

— Если они хотят союза и дружбы, то не обидятся, - уверенно заявил Лошадкин. - А вы, пять народов, создавших союз, будете стоять выше остальных, и вы будете тому доказательством и порукой! Вы правите, помогаете направлять и укреплять союз? Вот и отлично, продолжайте в том же духе!

Он не стал добавлять, что еще вернется, не стал давать обещаний, которые, возможно, не смог бы сдержать. Хотел, но не смог, мало ли что случилось бы там, в космосе.

— Мы рады, муж наш, что ты верен нам, - пропела молчавшая до того Увиала, жена - русалка.

С азалангами их надо свести, подумал Лошадкин, турканы отлично спелись бы с птерахами, союз и помощь друг другу, да.

— Что ты не смотрел на других жен и не захотел их брать, хотя и мог! Мы с радостью приняли бы новых сестер!

Тут Лошадкин мысленно усомнился, но промолчал. Подумаешь, ссорились и дрались насмерть, помирились же, стали лучшими подругами и союз народов не распался.

— Но ты вернулся к нам, - закончила свою песню Увиала.

Повисло молчание, смысл которого был предельно ясен. Ты вернулся, вот жены, которые наконец поняли, как ты велик и могуч, и они готовы и хотят тебе отдаться. Без подвохов и ударов в спину, готовы отдаться в надежде, что понесут твоего ребенка, ведь они не имеют ни малейшего представления о несовместимости. Да, с таким жизнь его еще не сталкивала, с легкой иронией в свой адрес подумал Лошадкин.

— Вернулся и снова улечу, представьте, что меня тут просто не было.

Сказал и мысленно поморщился, слабо, не то! Жены не успели прийти к единому мнению, что-то сказать, когда он вскинул руку и заговорил, усилив голос, словно на поле боя.

— Помогайте союзу народов! Развивайте его! Следите! Нужно стать сильнее, но без кровавой бойни и войны со всем миром, потому что войн хватит там, на небесах!

Он не сказал ничего прямо, но жены просияли, ожидаемо поняв его неправильно. Мол, мы справимся здесь и муж, то есть Лошадкин, возьмет их на небеса и там уже будет трали-вали, шпили-вили и прочие радости жизни посланцев богов и самих богов. В чем-то они были даже правы, даже захудалые системы, но связанные с космосом, располагали такими вещами, которые здесь показались бы творением богов.

— Готовьтесь и развивайтесь, учитесь и сами становитесь сильнее! - провозгласил Лошадкин.

Пусть тренируются и совершенствуются, а там видно будет, решил он. Цель, план, ну муж на небесах, ничего, обходились же как-то без секса в монастырях? Сбегают на сторону, так и плевать, больше поводов расстаться с ними и стряхнуть с шеи этот чемодан без ручки, набитый камнями.

— А пока что, меня ждут вожди и ханы, - добавил Лошадкин.

Прошел и жены расступились, не стали кидаться. Поклонились почтительно вслед и Лошадкин ощутил легкий укол, обманул, фактически. Но... чемодан без ручки. Пожалуй, следовало бы вернуть их в свои народы, отдать в жены ханам и вождям, и опять возникало другое «но». Жены посланника богов, пятерка - пять народов, отличный символ, живая демонстрация того, что союз возник не просто так. Да, трон посланника пуст, и что с того? Пройдут десятилетия, прежде чем умрут жены и вожди, все, кто видел посланников вживую, и союз за это время окончательно сольется вместе.

С поправкой на то, что тут остались Паша и Огар, вроде планировалась прогрессорская миссия, забыть посланников не удалось бы. Только вперед, развитие, но без уничтожения самих себя, что-то в этом духе. Можно даже, вдруг сообразил Лошадкин на ходу, призвать их на небеса помогать с ДОРНом, но потом, потом. Сообразил и повеселел, даже не обманул, получается, просто отсрочил!

Дипломат, как есть дипломат, да еще и полжист, Луис бы одобрил.

— Слава посланнику богов! - чуть не оглушил Лошадкина крик.

Он вскинул руку и помахал ей, ощущая на себе пронизывающие взгляды. Пусть и отсталый мир, но дураками собравшиеся не были, понимали, что за такой короткий срок Лошадкин не успел бы окучить даже одну жену, не то, что пять. Кто-то радовался, что сохранилось статус-кво, но большинство оказалось разочаровано, даже крики "слава" оборвались на середине.

— Моей помощи ждут живые там, в небесах, - повторил он вождям то, что говорил женам. - Я рад, что судьба свела нас, но теперь вы крепко стоите на ногах, а они нет.

— Мы готовы помочь им! - тут же воскликнул Сардар, без задней мысли.

В этой готовности помогать и следовать без рассуждений было нечто, греющее изнутри. Лошадкин понимал, как легко злоупотребить подобным и не успел забыть свои предыдущие идеи.

— Возможно, что так и будет, - кивнул он, вызвав крики радости.

Выждал, вскинул руку и крики смолкли.

— Принимайте в союз новые народы, - заговорил Лошадкин, - не ждите, пока я вернусь и возьму жен оттуда, более того, это будет даже вредно, пожалуй. Просто принимайте их в союз и...

Его вдруг осенило новой идеей, работающей сразу по нескольким целям.

— ... можете брать условных жен, младших, и отдавать их старшим в воспитание и подчинение. Они помогут укрепить союз, и в то же время вы, правители пяти народов, пришедших первыми, останетесь над ними.

Идея была встречена с одобрением и пониманием. Пирамида власти, символы, обозначение места.

— В то же время, не спешите раздувать союз ради увеличения, проверяйте тех, кто хочет вступить. Нужно будет отринуть былую вражду, слиться воедино без попыток предать и ударить в спину, только тогда союз народов будет крепок и монолитен.

— А если они откажутся? - поинтересовался Сардар.

— Вы предложили, они отказались, это нормально. Нападут - бейте, не нападут, дружите и торгуйте, тогда они сами собой, мирным путем, окажутся в союзе, сами не поняв того. Будут устраивать провокации - бейте, раз не понимают доброго отношения и слов. Развивайте науки и технику, усиливайте обучение, стройте дороги, чтобы все видели, эта громада - союз народов, его не взять просто так. Не расколоть силой, не взорвать изнутри обманом, но для этого дружба и слияние народов должны быть искренними.

Словно он тут строил миниатюрную модель союза систем с Землей во главе, в масштабе один к тремстам.

— Становитесь сильнее, чтобы иметь возможность отправиться туда, - Лошадкин опять ткнул пальцем в потолок, указывая на небеса, - и помочь там.

Мечта такая далекая, цель такая высокая, что местные не дошли бы и за тысячу лет. Но главное, что они шли бы к ней и развивались сами, не ждали, пока с небес спустится Лошадкин и завалит их дарами, и обрюхатит всех вокруг, грубо говоря. Крепить силу, но дружить, усиливаться, вести экспансию вовне, и может построить первую империю этого мира, которая останется в истории.

Лошадкин мысленно захохотал, представив конспирологические теории историков будущего, в духе "кто на самом деле построил пирамиды" и "что это за знаки в пустыне, явно инопланетяне рисовали". Тут же оборвал сам себя, ведь он собирался приобщить местных к космосу и прогрессу!

Или хотя бы убедить, что на небесах живут не боги, а такие же живые.

— Но, чтобы помогать там, вам самим нужно узнать правду о небесах, - добавил он.

Атмосфера резко сменилась, недоверие, непонимание, изумление, радость, тревога, вожди смотрели на Лошадкина, пожирали взглядами. Хорошо, не совсем слепая вера, одобрил он, что-то еще осталось.

— Но посланник Михаил, - осторожно заговорил Сардар, на правах верховного хана.

— Понимаете, вас ждет шок, - спокойно ответил Лошадкин. - Если вот сейчас взять и подняться туда, то вас ждет шок, изумление, такие эмоции, которые не дадут вам действовать и помогать. Поэтому, тем, кто хочет помогать там, следует узнать правду заранее, чтобы не теряться потом и не тратить попусту мое время и силы.

Вот о чем следовало бы сказать женам, мелькнула мысль и тут же пришло понимание, что случилось бы дальше. Они бы наперебой начали трясти сиськами, волосами и ногами, и требовать взять их туда, начали бы уверять, что готовы и ради мужа ух! Впрочем, может и правда ух, кто знает, Лошадкин отогнал эти запоздалые идеи.

— Впрочем, можно и не узнавать, оставайтесь здесь, ведите союз народов, продолжайте то, что делали и этого будет более чем достаточно, даю вам слово. Вы молодцы, встали на ноги, окрепли, справились сами, это достойно уважения и похвалы, причем публичной, такой, чтобы все об этом знали!

— Посланник, - склоненные головы.

— Подумайте, не спешите, - предложил Михаил. - Как и с вступлением в союз, согласие должно быть добровольным и искренним, чтобы потом не было криков и разочарований.

Пусть берут народы, ведут их, тащат младших жен, те займут старших необходимостью приглядывать за ними и пристраивать к делу. Всего этого легко хватило бы на сотню лет, при местных темпах, а Михаил не знал, что будет через год.

В общем, неплохое такое компромиссное решение вроде вышло, все при деле, легкие обиды, но именно легкие.

— Развивайте и крепите державу, не буду указывать детали, вам виднее. Не стоит возводить мои слова в абсолют и следовать им дословно, нет, надо соблюдать дух союза, то, ради чего эту столицу назвали Дружбой. И в то же время, не давать спуску врагам, защищать слабых, да, вы все это и так знаете.

— Да, посланник.

Неплохо справился, подумал Лошадкин, и одобрил, и улизнул, только до главного вопроса, ради которого прилетел сюда, так и не добрался, но это было поправимо. Возможно, следовало ускорить вопрос отправки сюда миссии, если еще не отправили, увязать с движением освобождения, создать запасной аэродром, так сказать.

С этими мыслями, Лошадкин ответил на несколько мелких вопросов, отмахиваясь от крупных, мол, вождям тут виднее, и они сами в состоянии справиться, потому что выросли и показали, что достойны. Вожди и ханы не возражали, но в то же время в воздухе витало это вот "веди нас, посланник, до самого последнего моря!"

— Все молодцы, завтра, будет еще демонстрация оружия и я скажу короткую публичную речь, пусть слышат все, особенно послы соседей, - добавил Лошадкин, завершая встречу и поднимаясь.

Огар. Теперь следовало все же решить вопрос с Огаром.

Глава 35

Глядя на зваздианца, Лошадкин окончательно уверился, что подсознание его провело и увильнуло от дел, под предлогом ностальгии. Легко можно было связаться через гипер, пригласить Огара, или даже просто получать консультации прямо в ходе следующей миссии.

Но Михаил прилетел лично.

— Где ты раздобыл эту волчицу? - спросил Огар, явно транслируя вопрос жены.

Морданна присутствовала, огромная, как и раньше, женщина - кузнец, бой-баба и масса других эпитетов. Грозная воительница, как уже успели сообщить Лошадкину, скачущая в бой бок о бок с мужем.

— Она там уже всех победила, особенно нападая на воинов мордахов и теперь кричит, что изнасилует их по праву победительницы.

— Пусть, - махнул рукой Лошадкин. - Вузланки, как добились равноправия и космоса, так все успокоиться не могут, доказывают окружающим, что они ого-го! Окружающие, в общем, и не сомневаются, но это не мешает вузланкам рвать себе хвосты, образно говоря.

— А тебя она слушается.

— Так вышло, - пожал плечами Лошадкин. - И вышло так, что в ходе этой борьбы, я немного повоевал, вернулся на Землю, основал свое движение за освобождение рабов и невольников, и вернулся уже в космос, по дипломатической линии, чтобы добрать необходимые разрешения. Мне поручили дело, ну, ты видел.

— Видел, - кивнул Огар. - Но ты забываешь, что я, в общем-то молод, по меркам своего народа.

Морданна старше, но непохоже, чтобы она доминировал в семье. Тьфу ты, мысленно сплюнул Лошадкин, что за ерунда лезет в голову, а все эти разговоры о вузланках!

— А также провел здесь несколько лет, и уже изрядно все подзабыл.

— Тем более, шанс все вспомнить, - уверенно парировал Лошадкин, - явиться в блеске славы, с такой женой, чтобы все умерли от зависти!

Огар улыбнулся, но и смутился, похоже, все упиралось именно в жену. Сама Морданна улыбалась и делала вид, что смущается, хотя де-факто просто наслаждалась. Лошадкину невольно вспомнилась могучая закрастянка Карана, с которой он так весело покувыркался тогда в медпункте.

— Тем более, что я не зову тебя навсегда. Да, я же, кажется, высылал вам приглашения в свое движение? Нет, обращался к тем, кто улетел отсюда, Алена Штраус, кстати, согласилась, теперь она там на Земле, заведует всем, что касается движения. Так вот, - Лошадкин говорил быстро, уверенно, хотя и не пытался заболтать Огара, по крайней мере, не ставил себе целью задурить ему голову, - посмотришь, вдруг понравится и вступишь в движение, а если нет, то вернешься сюда, повидав родину и показав там всем, какой ты альфа - самец. Не спеши возражать, тут есть еще один аспект, о котором ты думал или не думал, не знаю, но сказать о нем надо. Мы попали сюда случайно, да, но вы остались здесь, и де-факто эта система уже вошла в мир галактики, жестокий, суровый и несправедливый. Да, закон неравномерного обмена работает, но Земле на него плевать, к счастью, и вы остались, народы развиваются, выход в космос, освоение, присоединение к союзу систем и прочим делам, все это состоится на тысячелетия раньше, чем если бы тут развивались сами.

Огар закрыл рот и нахмурил мохнатые брови. Горилла в задумчивости, как сказали бы в прежней жизни Лошадкина, не особо вникая в детали разных видов обезьян. Раз могуч и огромен, значит горилла.

— Прервать все это можно только улетев отсюда и разорвав все связи, но вот ты опять готов возразить! Паша Ким не готов бросить своих русалок, и любовь — это прекрасно, но разве тебе не хочется защитить тех, кого ты полюбил, в первую очередь Морданну, во вторую - этот союз пяти народов, который мы строили вместе? Хочется, вот, а для этого надо немного да подготовиться. Никаких резких открытий навстречу галактике, конечно, ты и сам понимаешь, что это невозможно, не те технологии, а давать готовое Земля не очень любит, и правильно делает. Полно цивилизаций, которые получили, добровольно или им навязали силой, более развитые технологии, и все, у них произошла стагнация. Своя наука сдохла, развитие сдохло, покорно следуют за теми, кто навязал им свои технологии, уже не в силах спрыгнуть с этой колесницы. Но в то же время, речь и не идет о резком открытии миру, нет, ты слетаешь на родину, Морданна посмотрит на космос, может, кто-то из вождей присоединится, и потом они смогут рассказать другим, подготовить их.

Огар молчал, хмуря брови, затем заговорил.

— Ты вот говорил о защите любимых, но теперь предлагаешь мне тащить мою жену?!

— Справедливо, - согласился Лошадкин, - но она увидит своими глазами то, что происходит там, не только адаптируется лучше, но и тебя поймет лучше, и я уверен, что Морданна достаточно сильна, чтобы справиться с шоком. Собственно, все тут немного да подготовлены, мы сами их подготовили, своим видом и чудесами в кавычках, технологиями, приборами, оружием и прочим. Теперь пришла пора сделать шаг дальше, к звездам.

— Чтобы тебе было легче справиться с заданием?

— Это одна из причин, но она не единственная, заметь. Все будут в выигрыше, и движение освобождения поможет вам, а вы поможете движению. Вожди уже рвались в небеса, чтобы сражаться там под моим знаменем, ну да, они может и не представляли, что там происходит, но им все равно предстоит это узнать. Всем вокруг предстоит узнать и понять, что мы не посланцы богов, а живые, просто более развитые. Да, это будет шок...

Морданна уже округляла глаза, но затем взяла себя в могучие руки. Ручищи.

— ... но он все равно будет! Почему бы не заняться вопросом на выгодных нам условиях? Разумеется, если ты не хочешь возвращаться к своим, то это вполне понятно. Я в любом случае хотел сюда прилететь, посмотреть, что тут без меня случилось, ну а разговор с тобой - лишь одна из причин. Если бы она была единственной, то связался бы по гиперсвязи.

— Ты изменился, - медленно обронил Огар после долгой паузы. - Раньше ты... не говорил так.

— Пришлось, помнишь наши разговоры о парадоксе Алякова? Ну вот я влетел в него от души, не просто вышел из зоны комфорта, выскочил от могучего пинка, который мне отвесила жизнь.

— Ты спас нас, - заметил Огар.

— В тот момент я был уверен, что умру. Но вышло, что не вышло. Понимаю, неожиданно, надо было предупредить заранее, но я и сам узнал о конфликте зваздианцев и демтархов буквально вчера.

Огар бросил взгляд, словно подозревал, что это уловка со стороны Лошадкина, дабы заманить его. Морданна наклонилась к его уху, начала шептать о том, что хотела бы увидеть его дом и родню, и побывать там, на небесах, раз уж зовут. Огар таял и уступал, так как и без того готов был уже уступить.

Лошадкин сидел, наслаждаясь ностальгией и беззаботностью момента, но мысли текли тяжеловатые. О том, что интерес к нему может погубить и местных, прилетит парочка условных дитранцев и сломает тут все, лишь бы добыть информации. Правило неравномерного обмена тут не спасет, не торговать же прилетят! Раз уж взялись за Харжаща, Шума и прочих, то и сюда могли заглянуть. Держать тут эскадру и орбитальную крепость не вышло бы, не имелось ни того, ни другого, ни средств, ни желания.

Да, вражеские агенты и не узнали бы ничего, но это не помешало бы им все сломать.

— Другие живые? - озадаченно переспросил Паша Ким. - Нет, не было никого, впрочем, мы и не искали специально. А должны были прилететь?

Могли явиться скрытно, замаскироваться под местных или просто прилететь скрытно и просканировать из космоса все, что нужно, собрать разговоры и скормить их кораблю, уж явно Лошадкина тут поминали постоянно.

— Не знаю. Возможно. Пираты точно не вернутся, - добавил Лошадкин.

Поставить тут ретранслятор гиперсвязи, да станцию обнаружения, прямо в замке "посланцев". И Паше с Огаром связь, и будущей миссии помощь. Уж на такое кредов и рейтинга Лошадкина хватило бы, прислать добровольцев, вступивших в ДОРН, для тренировок, вот и расширение контактов, да.

— Но в галактике сейчас неспокойно, всякое может произойти. Недовольных Землей хватает.

— Это их проблемы, что они нами недовольны, - беззаботно отмахнулся Ким.

Он возвращался на Землю, для модификации тела, но тут же прилетел сюда, хватало, значит, средств. Или набрал их после экспедиции, хотя нет, за что тут было давать рейтинг и креды? Опять в голову лезли глупости, и Лошадкин осадил сам себя. Он знал и осознавал источник этих мыслей и недовольства, но не собирался ему поддаваться, еще чего!

— Так что, Огар улетит с тобой?

— Думаю, вернется, если вообще полетит. Уговариваю вот.

— Успехов, ему не помешает проветриться и повидать мир, молодой же совсем еще!

Словно Паша Ким был стариком, но Лошадкин уловил разницу. Огар сам был не уверен в своем пути, искал себя, как и Лошадкин в свое время, и это оседание тут с женой могло оказаться ошибкой, которую он осознал бы слишком поздно. С другой стороны, ведь всем же доволен, жена, статус, водит войска, наслаждается почетом, а что блага цивилизации скудные, так и плевать, отвыкнуть от них можно было также быстро, как и привыкнуть.

— Мне нужно будет участвовать в конфликте? - спросил Огар. - С чего вообще конфликт с демтархами, нам с ними нечего было делить, как птерахам и краглам здесь, оттого дружба только крепла.

— Вот это мы и выясним на месте, причину конфликта, так как остальные удивлялись не хуже тебя. Участвовать, ну это по желанию, хотя лично я предпочел бы, чтобы ты остался в стороне, независимым экспертом. Иначе могут сказать, что прилетел с любимчиком - зваздианцем, а тот склонил решение в их пользу.

Огар посидел пару секунд молча, затем распахнул рот и захохотал утробно, заглушая все вокруг. Морданна даже отодвинулась чуть, затем присоединилась, и Лошадкин некоторое время "наслаждался" хохотом на два голоса, больше напоминавшим шум на поле боя.

— Уговорил! - вскричал Огар, отсмеявшись.

— Когда назначил тебя любимцем? - тоже засмеялся Лошадкин.

— Нет, но эти слова! - Огар потряс ручищами. - Ты и правда стал дипломатом! Я всегда знал, что ты далеко пойдешь, но увидеть такое на практике! Нет, пойми, я и раньше видел, ты же возглавлял союз пяти народов, водил их на Меклан и Тургайский союз, но...

Он снова потряс руками, не находя слов, но Лошадкин понял. Тогда он водил местных, не командовал теми, с кем упал сюда на обломке "Васко".

— Понимаю. Хорошо, что ты согласен.

— Я последую за мужем! - пафосно заявила Морданна, когда Лошадкин посмотрел на нее.

— Вот и отлично. Завтра демонстрация силы, обращение к живым и затем вылет. Думаю, Каррахе хватит одной ночи, чтобы изнасиловать всех побежденных.

Говорилось это вроде в шутку, но Лошадкин встревожился. Следовало бы заняться проблемой раньше, но кто же знал, что Карраха не ограничится одними поединками? Связался, проверил, Трорг успокоил его, мол, придержал вузланку, не дал окончательно пойти вразнос и начать насиловать всех вокруг. Карраха сидела и пила с мордахами, трясла лапами, что-то рассказывала им, и вождь Форск уже сделал ей предложение стать его старшей, единственной, самой любимой и главной женой.

Карраха, разумеется, предложила ему стать ее мужем и сдать пост вождя, мол, сама поведет мордахов.

— Ладно, пусть буянит, сбросит пар, но без изнасилований и членовредительства.

— А если добровольно? - Трорг сбросил видео.

— Добровольно можно, - отмахнулся Лошадкин. - Хоть две стаи!

Морданна все же немного нервничала, но умело это скрывала. Лошадкин распорядился подготовить всякое по медицинской части, с поправкой на физиологию хрокагов, благо данные теперь имелись. Решимость - это хорошо, но и осторожность не помешает, и поезд прогресса поедет дальше, образно говоря.

Тем более, что у Лошадкина имелся отличный пример адаптации - он сам.

— Разумеется, вы можете в любой момент вернуться, я просто хотел убить нескольких зайцев одним ударом.

— Раньше ты даже не задумался бы об этом, - покачал головой Огар.

— Почему же, - не согласился Лошадкин. - Задумывался. Именно падение сюда стало началом всех этих изменений, просто ты не замечал, пока видел меня каждый день.

Огар тоже изменился, если уж начистоту, но Михаил не стал заострять на этом внимание. Все вокруг менялись, сами или не очень добровольно, и все равно большинство не поспевало за жизнью. Что-то такое было в классике, хотя он и не вспомнил бы дословно, про то, что надо бежать вдвое быстрее, чтобы хотя бы оставаться на месте.

— Ну что, пойдем еще попируем, пока там все самое вкусное не съели?

— Конечно, - согласился Огар.

Правда, улизнул быстро, вместе с Морданной, то ли чемоданы паковать, то ли наслаждаться телесной близостью напоследок. Лошадкин понимал, что на его месте поступил бы также, но все равно где-то внутри стало немного грустно. Он улыбался и махал рукой, говорил с вождями, и размышлял о странных вывертах жизни и что та, похоже, всерьез решила вылепить из него кого-то другого, не электрика.

Впрочем, виду он не подал, этому жизнь его тоже научила.

На следующий день

— Поехали! - крикнул Лошадкин и махнул рукой.

Повернулся к остальным.

— Всегда хотел это сказать!

— Куда летим? - спросил Холмов.

— Вначале вернемся на Энтонц два, дело с иволаками еще не завершено.

Глава 36

— Не все приглашают экспертов в помощь, - словно невзначай заметил Юджин.

— Это же просто напрашивается, - отозвался Лошадкин.

Хотя Шум не сильно-то помог в прошлой миссии, да и плевать.

— Тем не менее, не всем это приходит в голову, - ответил Штербул.

Наклонил голову, посмотрел исподлобья, напоминая Лошадкину разных представителей пернатых, встреченных им на пути. Потер руки, словно уже предвкушал что-то.

— Михаил, вам стоит перейти к нам, в дипломатический корпус, - вкрадчиво сказал Штербул.

— Тогда я не смогу заниматься достижением цели, - просто ответил Лошадкин.

— Разве? Дипломатическая карьера, возглавить корпус, готов поклясться, у вас уйдет не больше трех лет на это, и вы сможете определять внешнюю политику Земли!

Лошадкин посмотрел скептически.

— Не определять, - поправился Юджин, - но использовать любые переговоры к своей выгоде. Ставить условия, давить авторитетом Земли, добиваться освобождения рабов и невольников, не сделав ни единого выстрела. О, конечно, я знаю, что вы скажете, Земля и сама стоит не слишком высоко, пусть ее и считают ошибочно Сильной. Мол, мы не сможем и не захотим давить на кого-то из сателлитов хотя бы высших кругов, приближенных к Сильным.

— Да, пожалуй, сказал бы, - кивнул Лошадкин.

— Но вы забываете, что Сильным нет нужды в этих рабах и невольниках, как и их ближайшим сателлитам. Это удел окраин, захолустья, разных уголков, где цветет беззаконие, и где у живых зачастую просто нет другого выхода, как продавать свое тело. Их Земля растопчет, даже не заметив, и они это знают. В половине случаев просто уступят, отдадут всех, радуясь, что так дешево отделались.

— Мирный путь освобождения, - еще раз кивнул Лошадкин.

Мирно отдадут, перевозка освобожденных в несколько систем, стремительная, бурная застройка, города и верфи, свой флот, собранный там и сям, да, десяток лет и за ним стояла бы настоящая сила. Не просто мощь Земли, а сила, которую можно спокойно пускать в ход, налетать и громить те самые «захолустные системы», о которых так вкрадчиво вещал Штербул.

Тем более, что сила Земли, сила слабых была не так уж и слаба, как он сам успел убедиться.

— Дипломатический, на пользу всем, с увеличением влияния Земли.

Лошадкин смотрел на Штербула, в голове стремительно проносились доводы за и против. Пожертвовать личным ради общественного, но и цель у Михаила была отнюдь не личная, не эгоистичная, а помощь. Благодарность освобожденных, неважно, каким путем она достигнута, силой оружия или переговорами, будет искренней. Больше власти, значит и больше возможностей, движение все же добровольное, но во главе корпуса надо будет вести политику Земли, так он и сам теперь не последний живой там, сможет еще лучше направлять их, даже больше того, ДОРН прикрывать не надо будет. Пусть действуют, а Михаил их поддержит, как тысячник на Земле и как глава корпуса здесь, прикроет в переговорах и претензиях дипломатов всех обиженных цивилизаций.

Заманчиво, но.

— Я мог бы сказать, что в галактике уважают лишь силу, и чтобы освобождать дипломатически, надо иметь за спиной эту силу, то есть, чтобы Земля и союз безоговорочно поддержали новый путь.

— Так и будет, создание движения тому доказательством, - быстро сказал Штербул.

Что им двигало? С чего такие попытки не просто завербовать, а еще и направить… с чего такая уверенность, что он возглавит весь дипломатический корпус? Не просто детскую песочницу с союзом систем, а именно «взрослую» часть?

— Но это означало бы повернуть Землю на свой путь, и я что-то сомневаюсь, что у меня хватит сил на подобное деяние, - задумчиво отозвался Лошадкин и вскинул руку. – Но даже если бы хватило, то это мой путь, не Земли. Лучше разделить их, пусть даже Земля поддержала движение. Но там всегда могут сказать, что это была инициатива неравнодушных граждан, но не путь Земли, и откреститься от претензий.

— То есть предать вас?

Лошадкин только покачал головой. Движение легко могло стать той занозой, которая слишком уязвила бы кого-то могущественного. Да что там, он сам мечтал о тех временах, когда оно станет такой занозой и начнутся настоящие дела, по освобождению, строительству и освоению новых систем, вне Земли. Сбежать из этого нового мира, с его странностями, да, не разрывая связей. Вдруг вспомнилась та планета – тюрьма с ее перевоспитанием на свежем воздухе, и Лошадкин мысленно поежился.

— Интересы общества выше личных, этот принцип действует и здесь. Спасибо за предложение, но Земля и без того пробирается наощупь со своим новым курсом. Вполне возможно, что сворачивание на мою тропинку ее и погубит, так что нет.

— Понимаю, - огорченно отозвался Штербул, - и сожалею. Но тогда хотя бы лекцию?

— Лекцию?

— Для дипломатов союза систем, общие принципы, что да как в конфликтах, привлечение экспертов, просто поделитесь опытом, никаких формальностей, вольная беседа, - пояснил Штербул.

— Еще вчера, почти буквально, я был стажером и никем.

— А теперь почти восходящая звезда дипломатии, - заверил его Юджин.

Впору было заподозрить лесть и вранье, и Лошадкин так и сделал. Штербул – очередной агент? Вряд ли. Что тогда? Пихал его дальше в дипломаты, искренне считая, что так будет лучше, да. Сделать ДОРН новым курсом Земли, заманчиво, но нет, повторил свои мысленные рассуждения Лошадкин. Наоборот, отделиться и создать дистанцию, вот что лучше всего, и у него будут развязаны руки, и Земле станет легче. Создать свою Землю, с гейшами и шахматами?

Возможно, но как же тогда Таня?

— К тому же, есть и еще кое-что.

— Настоящая цель лекции? – оживился Лошадкин.

— Нарушения, - не поддержал его веселого тона Штербул. – Нарушения протоколов, нарушения целей, слишком много личного в словах и поступках, и тут как раз пригодится лекция о том, как этого избежать. Во всех смыслах.

Недаром значит, подумал о планете-тюрьме, сообразил Лошадкин. Подсознание намекало, что слишком уж много нарушал сам Михаил, и дипкорпус через Штербула намекал о том же самом. Вроде и не слишком сильные проступки, но тут следовало учитывать, что дипломаты действовали, представляя других живых, и включался общественный коэффициент. Поступок, который не заметили бы у ожмика, умножался на рейтинг у тысячника.

— Попутно мне самому надо будет подумать над своим поведением? – уточнил он.

— Это никогда не помешает, - уклончиво ответил Юджин.

— Зачем тогда было ставить меня в помощники к Луису А Хонгу?

— Михаил, тут явное недопонимание, - почти оскорбленно отозвался Штербул. – Никто никого ни в чем не обвиняет, да и влияние на Луиса строго положительное.

— Он стал лучше?

— Да.

— Но подумать над своим поведением все равно надо?

— Как я уже сказал, это никогда не помешает. Но обвинений никаких нет, и это просто лекция.

Лошадкин нахмурился, Юджин явно что-то недоговаривал, но выжимать правду силой? Бесполезно, пожалуй. Что-то они тут крутили и вертели, явно с Гопкинсом за спиной, несомненно, в самых лучших целях. Или перехваливали Лошадкина зачем-то, так как сам он расценивал свою дипломатическую «деятельность» иначе.

— Что же, недопонимание - обычное дело у нас, - примирительно сказал он, - на то мы и дипломаты, чтобы разбираться и исправлять.

— Вот и отлично. Тогда – лекция?

— О чем?

— О себе и недавних заданиях?

— Это вопрос или утверждение? Что ставится целью лекции? – начал сердиться Лошадкин. – Они все равно не смогут так.

— Не смогут, но услышат, что можно и так, - опять взялся за свое Штербул. – Мы не можем держать в дипкорпусе только людей, это было бы ошибкой на всех уровнях.

— И противоречило бы новому курсу Земли, - заметил Лошадкин.

— Вот именно.

— Поэтому у вас, помимо Академии Энергония, еще и Академия Дипломатов?

— В каком-то смысле. Учим, приглашаем, разумеется, все строго добровольно. Все это дополнительно скрепляет союз систем, не сейчас, так в будущем.

Но им не хватало живых, подумал Лошадкин, вспомнив прошлые жалобы. На разбор дел, на переговоры, на обучение, стало быть, тоже не хватало. Насильственная вербовка тут не работала, манили добровольцев, но… живых не хватало. Поэтому такие посулы? Заманить в дипломаты, чтобы Лошадкин потянул за собой других живых, как в ДОРН, только в дипломаты? Возможно.

— Но есть и проблемы, куда же без них, и лекция в свободной форме им помогла бы.

— Понятно, очередное задание, дипломатия среди дипломатов.

— В каком-то смысле – да. Завтра, скажем, ближе к вечеру?

Лошадкин лишь пожал плечами.

Прогуливаясь по Легатии, он думал, что не за этим шел к Штербулу. Думал, что речь пойдет об иволаках, но там похоже все шло гладко. Встал вровень с Луисом, на что намекнул Юджин, хорошо, но с чего такая быстрая карьера? Потому что он странным образом добился успехов на Земле?

Лошадкин остановился, едва не налетев на парабата, который хрюкнул сердито в его адрес, но руки распускать не стал. Обстановка в галактике накалялась, все говорили об этом, и Земле требовались опытные живые, побывавшие там, в этой самой галактике, понюхавшие ее дерьма. Земля готовилась к проблемам, как могла, но пока что не форсировала ничего, подталкивала Лошадкина.

Михаил утер лоб и посмотрел на Вильну, ощутил острое желание окунуться туда.

— Как я…, - прошептал он, глядя по сторонам.

По совету Гопкинса он гулял по Легатии без сопровождающих, особенно телохранителей. Но вражеские агенты не спешили выпрыгивать из кустов, соблазнительные дитранки не валялись голышом под ногами, на разогретом асфальте. Не асфальте, конечно, полимерном покрытии, намного более надежном, но Лошадкин все равно думал о нем, как об асфальте.

Думал, чтобы отвлечься от своего «открытия».

— Вам плохо? – спросила участливо какая-то лисица, живо напомнившая киборга иволаков.

— Все нормально, - заверил ее Лошадкин. – Просто… осознал кое-что о своей жизни.

— Это прекрасно, - улыбнулась та. – Успехов вам.

И пошла дальше, не навязываясь, к облегчению Лошадкина. Присел на какую-то скамейку у берега Вильны, уставился на воды, осмысливая. Все было очень просто, в сущности, предстояли проблемы, и Земля исподволь готовилась к нам, выдвигала тех, кто себя показал. Не имело значения, курс Земли или не курс, войны и сражения ждали в будущем, и Штербул мог бы сказать об этом!

Неужели Лошадкин не понял бы этого?

Нет, продолжала развиваться мысль, добровольцы, сами сделавшие выбор, без мыслей о том, что нужно защищать Землю. Проклятье! Но ведь у него было еще время, да? Мысли снова смешались, начали сталкиваться, замелькали образы битв, нападений на планеты, освобождений, галактики в огне войны. Нет, нет, неужели Сильные допустили бы все это, зная, что над ними нависает Ысынгун?

Очистка огнем, выживание сильнейшего.

— На тебе лица нет, - заметил Руслан, когда Лошадкин добрался домой.

— Ты ведь знал, да?

— Что знал? Что у тебя нет лица?

— Что в галактике неспокойно. Поэтому и рвался туда, сражаться?

— Защищать Землю, остальное приложится, устанем отмахиваться.

— Что-то случилось? – подошел Огар.

— Как устроились? – переключился на него Михаил, не желая говорить о лицах и новостях галактики.

Только усугублять рану, с которой еще и ничего нельзя было сделать.

— Нормально, отвык немного, но пока все объяснял Морданне, сам все вспомнил. Ей, конечно, нелегко, без импланта-то!

— Неужели нельзя поставить внешнюю замену?

— Можно, мы и сами такими пользовались, - согласился Огар, почесывая мохнатую голову. – Но мы хоть знали, что такое сеть и прочие цифровые штуки, а Морданна не сталкивалась с ними.

Из этого вышел бы интересный эксперимент, впрочем, Земля и так их ставила, наверняка, вынужденно, пока занималась союзом систем. Импланты и управление современными вещами и оружием, такое сделало бы их помощниками посланцев богов там, дома.

— Но она держится, осваивает, не жалуется, - добавил Огар.

— Помогай ей и наблюдай, - сказал Лошадкин. – Возможно, этот опыт пригодится.

— Ты не первый в этом, - тут же указал Руслан.

— Вооружить тех, кто еще не вышел в космос, бросить пушечное мясо в бой, верю, - кивнул Лошадкин. – Но я не собираюсь использовать их, как мясо, просто.

Он покрутил рукой, не зная, как бы так правильно сформулировать крутившуюся мысль. Что технологии и прочее – это важно, но верность живых и их готовность выполнить задачу, бывают еще важнее. Что ДОРНу нужно будет боевое крыло, и одного отделения старых соратников тут будет недостаточно.

— Да можешь не объяснять, - отмахнулся Кайманов, - и так все ясно, ты не первый, говорю же.

— Земля таким не занимается, - возразил Огар. – В общие вооруженные силы союза берут только добровольцев.

— Так-то союза, - хмыкнул Руслан и замолчал.

Видел Лошадкина насквозь, а может просто насмотрелся всякого в галактике, куда так рвался.

— У нас ей будет полегче, - добавил Огар, - всякого современного меньше, единых систем, как на Земле и Энтонце, пока еще нет, меньше цифровое давление.

— Это хорошо, - согласился Лошадкин, - действуй, тебе виднее.

Что же касается потного вала всадников с бластерами в руках, то выход в космос открыл бы им глаза, что перед ними не посланники богов. Или все вокруг посланники и их нельзя убивать. Определенно, над этим вопросом следовало подумать, а может и упомянуть в лекции для «младых дипломатов». Да, в галактике всем было плевать, об этом говорилось еще тогда, когда обломок «Васко» врезался в планету, но не плевать было Земле.

— Покажи ей оружие, - добавил он, и его вдруг осенило.

Позвал Алатею и указал на Морданну.

— Она тоже пробивала себе дорогу наверх в патриархальном обществе. Не таком строгом, как у вас, но пробивалась, и тут оказалась среди чужих живых, посреди большого космоса. Добровольно, как и ты, но.

— Я помогу ей, - кивнула Алатея, - уже помогаю. Из нее выйдет отличный боец.

— Вот и хорошо, - обрадовался Лошадкин. – Действуем вместе и, как завершу дела здесь, вылетаем.

Глава 37

Увидев перед собой самых разнообразных живых, а также ощутив, что не меньшее их количество наблюдает через сеть, Лошадкин резко успокоился. Словно на Земле выступал, пропагандируя ДОРН.

— Меня попросили прочесть вам лекцию о дипломатии, возможно потому, что мы с вами похожи.

Он посмотрел на обладателей рогов, копыт, лап, каменной кожи, веток и прочего, и подумал, что разнообразие живых в союзе систем вполне отображало разнообразие цивилизаций всей галактики. Словно кто-то некогда засеял их разнообразной жизнью, возможно те самые Ушедшие, из-за секретов которых возникла такая буча в недавнем прошлом Михаила.

Или еще какие-нибудь вымершие живые, вроде тех метровых мышей с огромными ушами.

— Не внешне, конечно, но кто в наши дни смотрит на внешний вид? В то же время, пусть есть возможности сменить этот вид, изменить себя, вживить себе различной техники или измениться биологически, не все ими пользуются. Мы привыкаем к своим телам и не слишком рвемся их менять, возможно, это какой-то предохранительный механизм, встроенный в нас самой природой, чтобы менялись медленно, плавно, успевая привыкать к изменениям.

Он еще раз обвел всех взглядом, ощущая непонимание собравшихся. О да, они ждали, что он будет говорить о протоколах и уловках, дипломатических приемах и хитростях, но Лошадкин решил зайти с другого угла, хотя бы вначале.

— Мы с вами похожи, потому что еще недавно, буквально пять земных лет назад, я лежал замороженным бревном и не подозревал, какой мир наступил вокруг.

Раз ЭЭ началась недавно, а союз систем оказался и того моложе, то явно все живые вокруг еще помнили мир без Земли и энергония, ну, кто не успел сам его открыть – таких было большинство.

— Меня разморозили и разбудили, и я вдруг оказался посреди мира, о котором не знал ничего и даже не мечтал. Мир возможностей, от которого хотелось сбежать, так они ошеломляли и подавляли. Вещи, казавшиеся фантастикой в моей прежней жизни, тут стали обыденностью, и в этом мы похожи, ведь вы тоже сталкивались с таким ощущением.

Недоумение сменилось молчаливым пониманием, кивками, усмешками, взмахами конечностей в поддержку.

— Дипломатия с другими цивилизациями, да я в прежней своей жизни и не подозревал, что они есть!

Усиление понимания и одобрение ощущались прямо физически.

— К этому не так легко привыкнуть, но в то же время, когда это жизнь вокруг была легка? Жизнь не спрашивает нас и выпихивает из зоны комфорта, сует в новые задачи и реалии, а мы привыкли к старым. Как привыкли к своим телам и не спешим их менять, хотя обстоятельства диктуют иное. Казалось бы, это прекрасно, стать быстрее, умнее, лучше, взять другую внешность, но мы держимся за старую. Как держимся за старые представления о жизни, возникшие до того, как мы столкнулись с новым миром, новым союзом систем и новой Землей. Именно об этом я и хотел бы поговорить, как преодолеть в себе старое, действовать в новых реалиях, помня, что интересы общества выше личного, а мы, как дипломаты, вдвойне и втройне представляем это самое общество.

Мысли его вновь скользнули в прошлое, к планете – тюрьме и системе перевоспитания там, внушение того, что общество важнее личности, через труд и выживание вместе. Возможно ли, что он отвергал или не мог понять и принять эту систему, именно из-за прошлого? Просто не задумывался раньше, как и о многом другом. Что же, значит, сработал старый принцип: «объясняя другим, лучше понимаешь сам».

— Не просто свое общество, свою цивилизацию, планету, народ, а весь союз систем, - добавил он, - ведь мы его часть, неотделимая от целого. Говорить я буду, разумеется, о себе и личном опыте.

А собравшиеся примерят его на себя и возьмут полезное. Или хотя бы воспримут лучше, раз уж Лошадкин сумел достучаться до них и протянул ниточку симпатии и взаимопонимания. Он не готовил конспекта лекции, наметил общие пункты и теперь шел по ним, ощущая себя настоящим дипломатом, птицей – говоруном. Чуть дальше он собирался ввернуть и о движении освобождения, под видом личного опыта. Одним выстрелом трех бачкуков, как сказал бы Нессайя.

— Тебе пора заводить собственный Энтонц, - шутливо заметил Луис.

— Ага, с шашками и бортпроводницами, - согласился Михаил.

Они сидели в саду и наблюдали за «сбором команд». Натана Гайлорис, разодетая, то есть почти раздетая и накрашенная странно, наблюдала за Каррахой, которая демонстрировала, как победила и отдоминировала всех мордахов, от вождя до последнего пастуха. Питер Монахов неподалеку соревновался в армрестлинге с Троргом, под бдительным присмотром Алатеи, болевшей за «мужа».

Огар со своей женой Морданной общались с Русланом Каймановым и рядом крутился Старстен, бегал, носился, задавал вопросы, просил научить его сражаться, потом убежал к Каррахе, которая сразу взялась за дело. Харжащ дремал, зарывшись в землю, в тени Шума, шелестевшего ему что-то о Закрасте.

— Раз уж дела идут, надо будет заняться движением активнее, Алену пригласить с Земли, а может и Милицу Фенеру, хотя нет, у нее же семья и дети.

— Да, это серьезно, - согласился Луис.

— Ларису Вторую, - решил Лошадкин.

— Вторую?

— Долгая история о моей глупости, не спрашивай.

— Вроде твоей лекции дипломатам?

— Ага, я немало попрыгал по граблям, в обоих жизнях, - признал Лошадкин.

Лекцию прочел, перед собранием союза выступил, про иволаков рассказал, настроение было самое умиротворенное. Словно не было опасностей, проблем, врагов, дела шли в гору и так далее.

— Как видишь, твоя команда разрослась и еще вырастет.

— Ты уже говорил об этом.

— Тебе всегда рады на борту «Слова и дела», особенно Натана, но пора уже завести свой корабль. С шашками и бортпроводницами, - рассмеялся Луис.

— Ты прав, ты прав, - покивал Лошадкин.

Свой корабль, где он мог бы возить свою команду, даже тех, кто не получил гражданства Земли и не собирался этого делать. Созвать остальных, кто выжил из его взвода – отделения, не закрастян, конечно, и начать уже боевые тренировки. Сбор информации, по дипломатическим каналам, согласовать пару вылазок с Гопкинсом, уточнить у Алены, как там тренировки на Земле. Подобрать систему и начать обустройство лагеря, хотя ладно, на первое время подошла бы любая планета, высадился и живи, технологии позволяли.

— Так я и сделаю, сразу после этого задания, сейчас уже поздновато подбирать корабль.

— Думаешь? – усомнился Луис.

— Уел, корабль – дело минут, благо они есть, а слияние с ИП позволяет пилотировать даже новичкам, вроде меня. Но тут есть психологический аспект, - Лошадкин вздохнул и подумал, что тут подошла бы сигарета.

Закурить, затянуться, выдохнуть дым в закат над Вильной, растягивая паузу. Кинематографические образы, вот сильная штука, и следовало бы создать ролики о движении, на фактическом материале. Чтобы западали в разум и оставались там, Лошадкин набросал проект и сбросил Алене Штраус и Милице, указав, что следует проконсультироваться с Османом Петровичем.

— Отделение от тебя, свой корабль, словно взросление и побег из дома, расставание.

— Ты уж загнул, да еще и сентиментально, не ожидал от тебя такого, - съязвил Луис.

— Но оно есть и поэтому, предлагаю еще одну миссию на «Слове и Деле», из сентиментальных соображений. Часть команды я оставлю, Алатея с сыном, и присмотрит за Шумом и Харжащем, поможет им адаптироваться. Может решат подавать на гражданство, будет только лучше.

— То есть вузланку ты берешь с собой?

Заправлять ей под хвост, пришла пошлая мысль.

— Она слишком неугомонная, а лишний боец не помешает. Не мобильный пехотинец, но сильна на свой лад.

— Хорошо, как скажешь, - вздохнул Луис.

— Вот тебе еще одна сентиментальная причина лететь вместе, последний полет твоим стажером, потом выпуск, чтобы ты уже закрыл этот вопрос.

— Да какой из тебя ученик, пронесся мимо, обогнал, как стоячего и уже летишь старшим дипломатом.

— Так у меня был идеальный учитель!

Они рассмеялись и напряжение в Луисе немного спало.

— И потом, кто сказал, что надо прямо рвать все связи? – взмахнул рукой Лошадкин. – Продолжишь карьеру дипломата, и нам, движению поможешь, продолжим работать и летать вместе. Уверен, работы там будет столько, что мы еще с тоской вспомним нынешние расслабленные деньки.

— Расслабленные деньки, - саркастически отозвался Луис.

— Все строго добровольно.

— Конечно.

Они замолчали, наблюдая за взаимодействием живых своих команд. Тоже надо бы завести цифистку – пилота, подумал Михаил, хотя Лариса Вторая отлично подошла бы и на эту роль. Корабль взять просторный, с уклоном в боевой, да, нечто подобное «десантнику» Холмова подошло бы идеально. Чтобы и сразиться мог, и толпу на борт принять и давал высаживать десант.

Свой корабль, сбор старой команды, еще несколько дипломатических миссий, как раз с Земли прилетят первые добровольцы движения, плюс подбор системы и первых целей. Да, вылазка в галактику за информацией, хотя можно было начать с той системы, где Нессайя грозился вырезать из него манопу, как ее. Жарко там еще было и у местных было видно, как течет голубая кровь под кожей. Или кровь под голубой кожей?

Неважно.

Начать самому, просто потому что, подать пример и затем вовлекать добровольцев из движения. Подготовка у них есть, Карраха, Трорг и остальные передадут свой опыт, и начать ширить пирамиду. Одно за другое, ну как обычно, и начать именно с отделения в дипломатическом смысле, самостоятельные задания.

— Слишком быстро, но иначе не удастся даже стоять на месте, - пробормотал он.

— Ты о чем? – нахмурился Луис.

Следовало бы поговорить о задании, но А Хонг преподал ему ценный урок. Взлетели – переключились на миссию и что там с ней, а до того времени не упираться, чтобы не перегореть.

— Говорю, несется все слишком быстро, оно и в прежней жизни мелькало, а тут вообще, скоростной поезд событий и всего. Но иначе Земле, наверное, и не удалось бы в такие короткие сроки осуществить столько всего, выйти на галактическую арену, так сказать.

— Да, вырвались мы туда стремительно, - согласился Луис. – Возможно, и не стоило так рвать жилы.

— Тогда Земля была бы иной!

— Может, не случился бы Раскол?

— Слушай, - мысли Лошадкина перескочили, и он заговорил, но тут же оборвал сам себя.

Луис, похоже, тоже был из тех, кого особенно задел Раскол, но он хотя бы не стеснялся упоминать его! Другие и вовсе замалчивали, отводили взгляды или пытались сделать вид, что ничего и не было. Просто куча людей устремилась прочь, сама по себе, как лемминги в сезон миграции.

— Говори. Мы же дипломаты, привыкли слышать не только приятное!

— Эта история с иволаками, и как их долго травили, чтобы потом подбросить второй компонент, вызывающий безумие и буйство. Тебе не кажется, что нечто подобное могло случиться и во время Раскола?

Глаза Луиса сверкнули, затрещал пластик, сжимаемый жилистыми руками. Кресло вмяло в землю, Луис плюхнулся обратно, тяжело дыша.

— Ты!

— Вот поэтому я и не хотел говорить, - почесал в затылке Лошадкин, - но ты же вроде привык слушать неприятное.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь!

— Не понимаю, я тогда лежал куском льда под землей, - согласился Михаил. – Но может поэтому мне со стороны и виднее? Такой глубокий Раскол, такая травма в обществе, такое неприятие, нежелание даже говорить о нем, попахивает внешним воздействием.

Луис прикрыл глаза, помолчал.

— Считается, что тот Раскол подхлестнул события, ускорил их, как ты вот только что упоминал, Земля вырвалась в космос и понеслась куда-то. Кто-то даже говорил, мол, вышла здоровая конкуренция, в духе прежней эпохи, отсюда и все успехи нового курса, а не от правдорубов. Но чтобы искусственно?!

— Почему бы нет? – пожал плечами Лошадкин. – Внешнее давление, атаки, попытки подчинить Землю, все же это было? Почему бы и не внутренний раскол, раз уж внешнее воздействие провалилось?

— Никаких следов не нашли!

— Искали не там или не то, или уровня развития не хватило, хотя это вряд ли. Все же Земля не уступает во многом развитым цивилизациям, что удивительно.

— Потому что нам подарили эти технологии?! – спросил Луис, не открывая глаз. – Такое часто звучало раньше, потом вроде все затихли.

— Потому что это подрывает общественное соглашение?

— Что?!

— Вы, сильновики, правдорубы, цифисты, хафуны, все сходятся в одном – Земля должна быть сильной, и гордо выситься в галактике, расхождения идут уже потом. Рассказы, что нам дали все готовое, подрывают эту идею, выставляют Землю слабой, и поэтому все затихло.

— Я…, - кресло снова заскрипело.

— Понимаю, попал в болевую точку и взбесил тебя, - вздохнул Лошадкин.

— Не просто попал, еще и попрыгал сверху, но.

Луис скрежетнул зубами, снова замолчал, под выкрики Старстена, что он будет водить, а всем надо прятаться и чур в Вильну не нырять.

— Но об этом надо говорить, надо. Это та неприятная правда, которая нужна.

— Не сладкая ложь? – подколол Лошадкин.

— Представь себе! До чего ты довел меня!

Полжиста заставил говорить правду, но это же стереотип. Правдорубы не всегда рубили правду, а полжисты не всегда лгали, но Михаил промолчал, смутно осознавая, что Луис окончательно выбит из седла. Просто не следовало так уж сразу верить Лошадкину, да.

— Я напишу об этом, если ты еще не, - заявил Луис сквозь зубы.

— Конечно, это так, догадки и гипотезы, высосанные из пальца. Наверняка все это уже сто раз звучало.

— Я напишу, - повторил он упрямо.

— Хорошо, я не возражаю, можешь даже забрать авторство себе.

— Уйди, не беси меня, - прорычал Луис.

Так Лошадкин и сделал, вздыхая мысленно, что опять сотворил чего-то не того.

Из лучших побуждений, конечно!

Глава 38

На следующий день, когда они взлетали с Энтонца, Луис был спокоен, собран и ничем не выдавал вчерашних эмоций. Взгляда не отводил, и Лошадкин решил не напоминать о состоявшемся разговоре. Подумаешь, высказал пару догадок, наверняка, спроси ожмиков на Земле, так они бы завалили власти своими гениальными решениями, как всех помирить, построить и кто виноват в происходящем.

— Система Цайг, - заявил Луис, запуская трехмерное изображение.

Летевшие на "Слове и Деле" собрались вокруг, кто от скуки, кто по делу, а кто и для охраны дипломатов. Гопкинс не сказал ничего конкретного, просто попросил быть настороже и держать ушки на макушке, мол, возможно всякое.

— Совместно колонизирована зваздианцами, - Луис сделал жест в сторону Огара, который просто кивнул и посмотрел на Морданну.

Та держалась хорошо, не кидалась с копьем на всех подряд, смотрела, запоминала, пыталась не выказывать страха и изумления. В общем-то, дай ей имплант, поднатаскай на курсах и вышел бы сам Лошадкин трехлетней давности, слегка растерянный от нового мира, но готовый влиться в него и жить дальше.

— А также демтархами, - продолжил Луис традиционную лекцию.

Раньше ему, наверное, просто некому было рассказывать, со смешком подумал Лошадкин. Монахова такое, пожалуй, не слишком интересовало, кроме вопроса, кого бить по голове и почкам. Натана и так все знала, благодаря слиянию с Саидом и Лошадкину вдруг представился грустный, задумчивый Луис, сидящий в кают-компании и бормочущий сам себе детали задания.

Высветилась голограмма демтарха, внешне - чистого гнома из фэнтези. Кряжистый, квадратный, крепкие плечи, борода, проживание в горах и под землей, любовь к работе с камнями всех видов, особенно драгоценными, и металлами. Луис махнул рукой, и голограмма чуть отъехала, демонстрируя материнские системы двух цивилизаций.

Не так уж далеко друг от друга, по меркам галактики и система Цайг находилась ровно посредине между ними.

— Планеты внешнего пояса нас опять не интересуют, - Луис вернул вид на систему Цайг, - проблемы возникли на второй планете, опять же заселенной совместно.

— Потому что шахтерам некогда ссориться, - хмыкнул Лошадкин, - они добычей заняты, а вот живые, да еще скученные в одном месте...

Не поэтому ли Земля не форсировала размножение? Одна из причин, не устраивать скученности, не провоцировать новый Раскол и подобные проблемы, скажем. Лошадкин ощутил на себе взгляды и вскинул руки, словно сдавался.

— Сужу по Земле, - заявил он, заслужив прожигающий взгляд А Хонга. - В прежней жизни нас там было слишком много и закончилось все печально. Потом видел еще немало подтверждений, что живые, собравшись вместе, обязательно найдут на чем поссориться. Но все равно это было неуместно с моей стороны.

— Не было там проблем, - проворчал Огар со своего места. - Я помню, как заселяли Цайг и сколько восторга было вокруг, восхвалений Земли и наших соседей, разговоров о сближении.

Пары и тройки цивилизаций, вроде нурлов, азалангов и турканов, да. Союз внутри союза, группки, объединенные территориально или еще как, вполне обычное дело. Совместные вооруженные силы, даже корабли гибридных конструкций, для смешанных экипажей.

— Я, правда, давно уже не был дома, - признал Огар, - но что там такого могло случиться?

— Над этим ломали голову и до нас, - добавил Луис.

Голограмма системы сменилась изображением второй планеты. Легкое терраформирование, без полной переделки, отметил Лошадкин. Чуть приплюснули материки, сдвигая их вместе, к экватору, и попутно сами собой воздвиглись горы.

Счастливые жители, как на земле, так и под ней. Скальные города демтархов и джунгли зваздианцев, поселения, слившиеся с природой, как и сами жители. Современные технологии и практически обнаженные обезьяны, прыгающие по веткам за фруктами. Колонны демтархов, вручную добывающие камень не потому, что им не хватало машин и технологий, просто у них это было свое единение с природой.

Храмы, какие-то бородатые и волосатые проповедники, Огар смотрел удивленно.

— Цайг два стал колыбелью и прибежищем тех религий и движений, что проповедовали единение с природой. Мирно проповедовали, - тут же добавил Луис, - не лезли ни к кому, но занимали все новые и новые земли, и в общем, никто не возражал.

— Единение с природой, но в другой системе? - уточнил Лошадкин.

— Именно так, - кивнул Луис.

— Наша родная система, мы немного испортили ее промышленностью, - проворчал Огар.

— Типичная история, - тут же добавил А Хонг, - видели бы вы Землю!

— Надо полагать, у демтархов тоже было не все гладко, - бросил молчавший Руслан.

— А тут целая планета единения с природой, конечно же, они слетелись туда, - кивнул Луис.

— Все это было для укрепления дружбы наших цивилизаций! - почти зарычал Огар.

Бросил взгляд на Морданну, словно ища поддержки.

— Так и было, - не стал возражать Луис. - Судя по отчету, предоставленному дипкорпусом, все было в порядке, до недавнего времени.

— Нашли храм Древних? - не удержавшись, съязвил Лошадкин.

— Бомбардировка космическим излучением? - поддержал Руслан.

— Им в воду подсыпали порошка, - зевнула Карраха.

Все уставились на нее.

— Что? - не поняла вузланка. - Чесоточный порошок! Они начали чесаться изнутри, терлись спинами и задницами о камни и впадали в раздражение... нет? А у нас сработало.

— Будь известна причина, то наверное бы разобрались, а не присылали нас, - махнул рукой Луис. - Внешне все выглядело безобидно, деревья начали увядать, а их корни оказались повреждены. Спросили у демтархов, те сказали, что ничего не делали, но затем в их шахтах и туннелях начались обвалы. Следы такие, словно растения запустили туда корни и разрушили скальную основу. Зваздианцы, конечно же, сказали, что ничего такого не делали, они за единение с природой и никаких искусственных ускорителей роста не использовали. Демтархи не поверили, перепроверили, никаких следов. Обратились в союз систем, те тоже искали, с помощью местной миссии людей.

— Людей? - переспросил Лошадкин.

— Антропологи, наблюдатели, консультанты, пара техников для ремонта, - небрежно ответил Луис. - Обычное дело, с разрешения обеих цивилизаций, ну и дополнительные глаза и уши на месте, мало ли что могло случиться. Сообщить о бедствии или нападении.

А у триварцев не было такой миссии, вдруг подумал Лошадкин. Или все сошлось одно к одному, и их цивилизация погибла, так как не успела расселиться хотя бы в соседние системы. Слишком мало лет прошло, слишком, и Лошадкин постоянно об этом забывал. Судил по галактике, где некоторые цивилизации уже многие сотни, если не тысячи лет бороздили просторы, заселили десятки, если не сотни систем.

Все это было понятно и объяснимо, кроме одного - репутации Земли.

— Обратились за помощью, как мы тогда с храмом Древних, и там прилетели и искали следы, и не нашли. Разные специалисты разных цивилизаций.

— Так не бывает, - тут же воскликнул Лошадкин, - если не скрывать следы за собой!

— Вот, ты прямо повторяешь прошлые отчеты! Но следов нет, а возмущение и нарастающее недовольство есть!

— Круглосуточное наблюдение за всеми и вся, вплоть до ядра планеты?

— Один из выходов, - кивнул Луис. - Беда в том, что никто не будет ждать и не даст этого сделать, ведь сейчас там нет таких систем, не забывай, близость к природе.

— Забудешь тут, - дернул шеей Лошадкин, словно ему жал воротник.

— Но разве это мешало поставить незаметно системы наблюдения? - пролаяла Карраха. - Чтобы любители природы их не видели, а вот их было видно?

— Конечно, но мысль об этом пришла слишком поздно, - указал Луис. - До этого не было возможностей технических, потом политических. Чтобы поставить камеры, напичкать сканерами и прочим, нужно вначале предотвратить конфликт.

— Высадить сюда роту мобильной пехоты, хотя, может и нашего взвода хватит, - проворчал Лошадкин.

— Пока что мы пытаемся решить проблему дипломатическими средствами, - пояснил Луис для всех. - Если цивилизации подтянут свои корабли и вооруженные силы, вот тогда вмешается и союз.

Только может быть уже поздно, мелькнула мысль.

— Наша задача - удержать конфликт от эскалации, договориться и получить возможность напичкать Цайг - два этими самыми техническими средствами, чтобы все видели и знали, что там происходит.

— Почему сразу этого не предложили? - поинтересовался Руслан.

— Потому что все это казалось нелепым, на фоне дружбы, казалось, что недоразумение вот-вот разрешится, а затем просто кровь ударила в голову, - ответил за всех Огар. - Демтархи... ну они тоже такие, не простые. Вроде терпеливые и тупые, как камни, но по факту могут устроить такой камнепад, что мало не покажется.

Не решили проблему сразу, так как не ожидали, а потом эскалировало до того, что стало уже поздно. Готовность применить силу, но только после того, как ее пустят в ход стороны конфликта. Да, кисло подумал Лошадкин, вот тебе и слава с быстрым возвышением, трудность миссий тоже повысилась, как ни крути.

— Силы Земли и союза систем неподалеку приведены в полную готовность.

— Это секрет? - проворчал Огар.

— Не особо, думаю, зваздианцы и демтархи и сами все видят и понимают. Просто эмоции в них слишком уж берут верх, так что, наверное, лучше не упоминать первым.

— Что тоже может объясняться внешним воздействием, - бросил Лошадкин.

— Я бы сказал, дружище, что ты стал слишком параноидален, но не буду, - вздохнул Руслан.

Смешки, взгляды, разрядил обстановку. Опять Кайманов не соблюдал формальности, но лучше уж дружеские отношения, чем весь этот корпоративный дух, в который раз подумал Лошадкин.

— Поэтому Гопкинс и говорил держать ухо востро, хорошо, - кивнул Михаил. - Задача, конечно, непростая, уговаривать тех, кто не хочет слышать. Неужели настолько сильны эмоции?

— Если сюда влезла религия, то вполне может быть, - ответил Огар на правах эксперта. - Не просто испортили, а ударили в спину другу, осквернили святыни природы, причем с обеих сторон.

Что могло бы выглядеть странно, но нет. Один испортил, второй ответил, и пошло - поехало, эскалация до небес, когда уже не слышат и не хотят слышать. Обиды, священные обиды.

— Не знал, что у вас так сильна религия.

— Потому что судил по мне, - верно заметил Огар, - а я как раз всегда избегал этих дел и сбежал в конце концов.

— Из-за религии?

— В том числе. В конце концов, спасать природу можно и просто так, а корни не забывать... ну тоже просто так!

Не потому ли он напросился и пробился в ту экспедицию, мелькнула мысль у Лошадкина, словно напоказ, мол, я вот тут переделываю и создаю природу, пока вы ей поклоняетесь. Правда, про остальное Огар немного лукавил или ему просто не хватало стимула в виде Морданны, вполне себе жил на лоне природы и ничего. Храмов не строил, но и не бежал от нее.

— Поэтому ты решил, что будут проблемы?

— В том числе, - повторил Огар.

Взять да убрать все святыни, а планету проверить, поскакали мысли. Насильно всех придавить, или не вмешиваться, дать эскалировать до применения силы, а потом придавить и сделать все, как надо. Обычное дело для галактики, но Земля опять поступала слишком мягко, подкрепляя репутацию "утирателей соплей".

— В отчетах что-то об этом говорится? - спросил он у Луиса.

— А ты с ними не ознакомился?

— Ознакомился, но не заметил подчеркивания роли религии в беспорядках.

— Когда до них дойдет, начнется уже силовое противостояние и нас просто сомнут. Или будет бойня.

— Вооружить мобильных пехотинцев парализующим и оглушающим, - Лошадкин потряс головой. - Нет.

— Сразу боевым? - невесело подколол Кайманов.

— Нельзя сразу думать о силовом решении конфликта, это поражение для дипломатов, - твердо ответил Лошадкин. - Да, ситуация не ахти, даже в этих сухих отчетах, и Огар вот подтверждает, что возможны эксцессы, но бойня еще не началась.

А он уже словно сдался. Или просто пошел по легкому, силовому пути. Но что он мог, если тут уже трудилась куча специалистов? Самонадеянно было бы думать, что Лошадкин посмотрит на отчеты и воскликнет "Элементарно, Ватсон!" и научит всех писать стоя. Работа с живыми, сдерживание, уговоры, полноценные проверки и слежка, да, это представлялось единственным доступным в настоящее время решением.

— И мы приложим все усилия, чтобы она не началась, но, если что.

— Не волнуйся, расстреляем всех! - заверила Карраха. - Во имя освобождения!

— Какого еще освобождения?

— Всеобщего! Они же поработить друг друга хотят и убить, а мы этого не допустим! - уверенно пролаяла Карраха, потом покатилась со смеху, указывая на Лошадкина.

Михаил еще покрутил головой и признал, что заслужил. Наверное.

— Ты сказал, что силы Земли и союза систем в окрестностях приведены в полную готовность?

— Да, - ответил Луис. - Даже если кто-то решит напасть извне, за гипером следят. Точных данных не дадут, но возмущения уловят, предупредят.

Тень идеи пронеслась в голове Лошадкина, застыла, дразня, но он не стал отвлекаться, словно назло ей.

— Рой Ысынгуна, возможно, решит наведаться в гости, но в этот раз их встретят.

— Это хорошо, отсутствие внешнего вмешательства или помощь при нападении, это хорошо.

Даже Огар приободрился, и Лошадкин подумал, что может и решат проблему мирно, без гражданской войны, как у иволаков.

Глава 39

Цайг два выпрыгнул перед Лошадкиным, который подключился к кораблю и Саиду.

— О-о-о-о, - восхищенно и неуместно эротично простонала Гайлорис.

Цайг два был не просто огромен, но еще и прекрасен. Смесь синего с зеленым, всегда ассоциировавшаяся с видом Земли из космоса, пласты облаков и очертания материков, омываемых океаном. Планета словно улыбалась гостям, широко распахивала невидимые руки, мол, придите в мои объятия.

Природа, зелень, живность повсюду, словно цивилизация вообще отсутствовала и, если бы не подсказки систем корабля, Лошадкин и не разглядел бы городов, скрытых в джунглях, искусно вписанных в скалы или пещеры под ними.

Зато вооруженных живых он разглядел отлично, половник дерьма в этой бочке природного меда.

— Во имя природы убьем всех человеков, - пробормотал он машинально.

— Я же говорила, что ты просто прирожденный цифист! - толкнула его виртуальным локтем в бок Натана.

Игриво так толкнула.

— Я урожденный электрик, - проворчал Лошадкин, - только вот уже почти забыл, как три фазы в дом заводить, и зачем.

— Летим в самый центр, - указал подключившийся Саид.

Столица и самое крупное место совместного проживания зваздианцев и демтархов. Там тоже потрясали оружием на площадях, что-то кричали, слушали выступления проповедников, как вживую, так и по сети. Саид легко подключился к местным сетям и вывел две проповеди, одну от зваздианца, другую от демтарха.

— Природа гибнет, братья и сестры! Природа, и мы вместе с ней! - кричал зваздианец, вырывая шерсть на груди.

Смотрелось это так болезненно, что Лошадкин невольно поморщился.

— Чтобы заполонить все своей природой, они разрушают наши скалы, наши дома! - орал демтарх.

Несмотря на малый рост, смотрелось это не потешно, а очень даже наоборот, угрожающе. Сотни кряжистых крепышей демтархов орали "Да! Сметем их, выдолбим эту пустую породу!" и трясли инструментами и оружием.

— Как вообще такое допустили? - спросил Лошадкин и тут же добавил. - Признаю, глупый вопрос.

Земля же не держала экспедиционные корпусы повсюду и не подавляла живых, не заставляла их насильно сходиться, крича "Дружитес!" Местные не звали на помощь, Земля и не слала войска, хотя и обратила внимание на проблему, то есть наблюдала. Уязвимость? Возможно, но что с того? Лошадкин потер виртуальный лоб, думая о том, что его постоянно заносит, и вообще, невозможно ведь выстроить сразу идеальную систему, особенно когда занимаешься чем-то новым, чего еще никто не делал. Так что будут и промахи, и недочеты, и ошибки, но главное, что система работала в целом и продолжала развитие, и ему, именно ему, Лошадкину, следовало сменить отношение и перестать видеть соринки в чужих глазах.

— Если бы они попросили совместно о военной помощи, - заметил Луис, - как та троица с храмом древних, то, конечно, сюда прислали бы не нас, а роту или батальон Мобильной пехоты.

— Но для этого потребовалось бы обращение представителей, а они сами... заняты борьбой за природу и проповедями, - согласился Лошадкин.

Конечно, не все трясли оружием, иначе война бы уже вспыхнула, но все же. Активное меньшинство и поддерживающее его пассивное большинство, разговоры, пересуды, слухи, толки, обвинения. Религия, подумал Лошадкин, вот куда надо копать и смотреть. Не могли же разом сдохнуть все деревья и обвалиться все туннели? Не могли, а эти не-товарищи начали раздувать и все понеслось вперед, другие подхватили.

В то же время, следовало подходить с осторожностью к подобным вопросам.

— Огар?

— Нет, я никогда не увлекался всеми этими небесными фруктами и деревьями, - помотал тот головой. - Они проповедовали единение с природой и возвращение к ней, мол, все вокруг братья и сестры, частички природы. Сыграли свою роль в объединении нашей планеты, но потом начался конфликт с теми, кто двигал прогресс.

А потом прилетели люди и не дали ему перерасти в междоусобную войну. Дилемма, что делать с цивилизациями, которые воюют между собой, решалась условиями приема в союз. Объединяйтесь, миритесь, подавайте заявление на вступление от лица планеты, или продолжайте воевать и вариться в собственном соку. Жестоко, особенно со стороны Земли, прошедшей этот этап, но именно из-за этого там понимали, как важно, чтобы живые объединились сами.

Здесь же, похоже, допустили промашку или небрежность. Впрочем, не Лошадкину было кидаться в них камнями, не он ли, на пару с А Хонгом, рекомендовал иволаков, у которых только что состоялась гражданская бойня на столичной планете?

— Предложения? - спросил Лошадкин и ощутил, что все смотрят на него.

— Предлагай, - весело согласился Руслан.

Но в голосе ощущалась тревога. "Легионер" снижался первым, прикрывал собой "Слово и Дело", как и стоящие на нем пехотинцы, но все это легко могли расценить как знак вторжения. Или что прилетели на помощь врагам, да, здравый смысл и рассудок в подобных ситуациях обычно никто уже не слушал, наоборот. Чем более диким и невероятным было предположение или просто высказывание наобум, тем сильнее ему верили.

— Ваши предложения, - качнул головой Лошадкин, оглянулся и вздохнул.

Ну да, одно дело - дружеская беседа, другое - такие вот предложения в практически боевой обстановке. Ляпни не то, и окажешься ответственен за тысячи смертей и жизней. Поэтому живые вокруг проявляли разумную осторожность и взглядами говорили, что раз Лошадкин и А Хонг тут дипломаты и командиры, то им и решать. Справедливо, но все же.

— Первое, что приходит на ум, выиграть время, - заговорил Лошадкин, - и разделить их. Одним дать планету, полную джунглей и природы, другим - планету, полную скал.

— Даже с энергонием, это займет время, - моргнул Луис.

Терраформирование целой планеты - год, хотя ладно, там никто не торопился. Сбить, согнать, насадить, добавить камней, ну пара недель, если мобилизовать мощности Земли. Правда, за сотую долю этих мощностей, можно было каждого из жителей Цайга посадить в индивидуальный домик, изолированный от других, и проводить психологические работы по реабилитации и успокоению.

— Стянуть внимание и ненависть на себя, заявить что-нибудь эдакое, чтобы обе стороны решили побить нас палками и мотыгами, не знаю, раскрасить главный храм неприличными изображениями голых роботов?

— Почему роботов? - раздался смех.

— Как противопоставление природы, ну и просто, никто из них не обидится, что их рисуют голыми. Наверное.

— Я, я, я, дайте я нарисую, я умею! - подпрыгивала Натана у себя в кресле пилота.

Лошадкин посмотрел на Луиса, тот чуть дернул щекой. Не ударяться в крайности, вспомнил Лошадкин свои же мысли, попробовать вначале решить дипломатически или просто потянуть время. Склонность к силовым решениям и вариантам вроде посадить всю планету в карантин указывали, что подсознание Михаила, интуиция, обычно так выручавшая его, тоже не видела мирных путей.

— Так, садимся у столицы, но не в центре, не будем провоцировать. Холмов и его взвод являют силу, но без вызова. Любые попытки провокаций и стрельбы пресекать, парализовать и оглушать. Мы сильны, мы не атакуем первым, мы прибыли помочь найти решение и достичь мира, такова наша позиция, - заговорил Лошадкин, формулируя на ходу. - Затем я обращусь ко всей планете, благо к сетям мы подключились и так, но все же, надо быть наготове, и взломать, если попробуют отключить.

— Попробуют, - мрачно добавил Огар.

Что-то он недоговаривал о своих сородичах, или просто Лошадкин не понимал каких-то культурных особенностей. В целом, он обращался к Саиду и Варваре, и те ответили готовностью, Холмов добавил, мол, если что, его бравые парни захватят вживую нужные для трансляции объекты. Миссия Земли наблюдала, не лезла, ждала указаний, мол, они уже исчерпали все средства для примирения. Но все же была польза и от них, переслали сведения о текущей обстановке - безрадостные сведения.

Помимо условной "сельской местности", где зваздианцы и демтархи сталкивались редко, существовал ряд крупных городов, вроде столицы. Зваздианцы наверху, демтархи внизу, и каждый такой город теперь стал очагом напряженности, где могло полыхнуть в любой момент. Стоило бы вывести оттуда живых, да вот незадача, обе стороны отказывались "показывать слабость" и уходить, кое-где даже, наоборот, наблюдался приток поддерживающих и начало строительства новых храмов и еще каких-то зданий.

Оставалось надеяться, что не бараков и тюрем.

— Я попробую отвлечь их своей речью, Луис в это время свяжется с лидерами и попробует пригласить их на общие переговоры. Да, местная миссия уже предпринимала попытку усадить их за стол переговоров, но нужно попробовать еще раз, даже безнадежное дело.

Он помолчал и добавил:

— Стягиваем внимание на себя, выигрываем время, пытаемся разрядить напряженность и переключить их внимание на наши цели.

— Разве наша цель не помирить их?

— Ладно, мои цели, - коротко хохотнул Лошадкин.

Потому что... а почему бы и нет? Идти к цели, так идти, всегда, везде, повсюду!

— Жители Цайга! - заговорил Лошадкин, ощущая себя так, словно опять пер в неизвестность на ощущениях.

Что ему стоило подготовиться заранее? В то же время, Лошадкин знал, что ничего не придумал бы, даже зная о случившемся здесь.

— Вы обижены и оскорблены в лучших своих чувствах! В вас пылает яростный огонь, пламя и жажда мести! Вы готовы убивать других живых, и это хорошо!

— Что ты несешь, - пришло сообщение от Луиса, - ты же поощряешь их!

— Именно такие нам и нужны! Нужны движению освобождения, нужны тем живым, которые тысячами гибнут в галактике, бьются в путах рабства и неволи, гибнут вместе с системами, которые пожирает Ысынгун!

Хоть немного зацепить пониманием, ведь все слышали про Ысынгун. Что местным страдания просто живых там, вдали, в других системах? Свое рядом всегда трогало ближе, особенно если задевало религиозные чувства. Сталиду надо было брать, жену - краглу, похожую на демтархов и демонстрировать ее в прямом эфире, пожимающей лапы Огару, например.

— Вы желаете сражаться и убивать, и этого достаточно! Движение освобождения обучит вас, даст оружие, и с ним вместе потом вы сможете еще лучше защищать свои святыни! Никто не останется в стороне, на ваши святыни покусятся по-настоящему, и однажды Рой Ысынгуна зависнет над системой Цайга, нацелив туда свои жвалы!

Вот здесь не помешало бы нападение Роя, запоздало подумал Лошадкин, сразу бы сплотились, если бы смогли отбиться. Подстроить ловушку? Поздно! Именно тогда, когда Ысынгун оказался бы уместен (ведь в соседних системах силы Земли стояли наготове), эти чертовы насекомые и не появились.

— Чтобы отразить его натиск и спасти святыни, вы должны уметь сражаться! Разить яростно, атаковать и убивать, быть готовыми убивать, и я говорю вам - движение освобождения ждет вас! Полигоны! Техника! Лучшее оружие! Возможность спасать природу повсюду, не только дома! Дайте выход своей ярости, разите направо и налево, и никто не будет плакать, если вы победите парочку роев Ысынгуна!

Простой выбор, убить того, с кем дружил вчера или Ысынгуна? Увы, Лошадкин знал ответ, что местные, взбудораженные проповедями, выберут убийство соседа, за осквернение святынь. От этого бреда у него самого вскипала жажда убийств в груди, ну, казалось бы, получи ты хоть малейшие доказательства! Тот, кто гадил, затер за собой следы и сделал это хорошо, никаких улик не осталось и на этом можно и нужно было сыграть, просто убедить хоть немного послушать его. Или Луиса, неважно.

— Но скажите мне, нет, не говорите, ответьте самим себе, почему вы, желая защитить святыни, готовы разрушить их дом?! Осквернить их кровью и смертями, лишить статуса святынь, чтобы защитить?! Опомнитесь! На этом пепелище не будет победителей, одни разрушения и попранные святыни! Вы хотите мести, хотите покарать тех, кто покусился на святое, так и карайте их, а не свои святыни!

Новый возглас от Луиса, еще более возмущенный, обвиняющий Лошадкина в сумасшествии и разжигании.

— Движение освобождения ждет вас! Там вы научитесь сражаться, получите оружие, поможете правому делу, а потом сможете вернуться и отомстить живым, но не святыням! Сражайтесь вдали от них или убейте сами себя, за желание их разрушить! Если же у вас бурлит такая жажда мести, что вы готовы нагадить соседу ценой своего дома, то задумайтесь, правильно ли вы живете? Достойны ли вы вообще такого дома и святынь? Или ваше место там, в космосе, где вы сможете помогать, а не разрушать?!

Лошадкин уже практически кричал, бесновался, словно видел вживую этих зваздианцев и демтархов, хватал их за руки и орал в лица, какие они глупцы. Тратить свои жизни на такую ерунду, когда они могли погибнуть с пользой там, в космосе?

— Я уже слышу эти крики - кто защитит наши святыни? И я отвечу - Земля! Земля и союз систем, частью которого вы являетесь, но словно решили выйти из него по причине безумия! Вы своими руками готовы разрушить все то, что строили годами, ради чего? Ради возможности впиться в горло того, кому вчера улыбались?! Это не защита святынь, а их осквернение! Кто-то хочет поссорить вас и стравить, чтобы вы убивали друг друга на радость врагам! Остановитесь, одумайтесь и выплесните эту жажду крови на доброе дело, освободите рабов и невольников, помогите природе, которая стонет по всей галактике, уничтожаемая жадными живыми!

Пока он произносил эту страстную речь, они уже приземлились и Лошадкин вынырнул из сети и своей речи, устало провел рукой по лбу.

— Хотя бы колеблющихся собьем и то хлеб, - выдохнул он. - Нужно решать эту проблему, пока не полыхнуло.

— Ты сам так перегоришь, - заметил Луис А Хонг.

Лошадкин пожал плечами и пошел наружу, полюбоваться райской планетой, сотрясаемой дрязгами живых.

Глава 40

— Выступил ты мощно, но слишком уж провокационно, - заметил Луис.

— Так кто меня учил, - не удержался от подколки Лошадкин.

Здание земной миссии, одноэтажное и раскинувшееся привольно на окраине столицы, Ацады, некогда сонное и тихое теперь бурлило жизнью. Все неслось галопом, если уж продолжать лошадиные аналогии.

— Я тебя такому точно не учил! - хохотнул А Хонг, но в глазах его читалась тревога.

— А как еще зарабатывать черные отметки в личных делах?!

Лошадкин, рассмеявшись, выдохнул и принял серьезный вид.

— Доводы разума тут бесполезны, только эмоции, бурление, причем связанные с теми же святынями. Слова не важны, а вот эмоции и переключение их на нас - да. Отвлечь от бойни, дать другую цель или внушить ненависть к нам, тоже неважно, главное отвлечь и переключить. Поэтому все прозвучало так провокационно, хотя я и старался не перегнуть палку в другую сторону. Хотя, в чем-то их чрезмерная ярость в сторону Земли, была бы и в плюс, хм, на этом тоже можно сыграть, - задумался Лошадкин.

— Сыграть?

— Выражение такое, но в целом да, игра на эмоциях, раскачка, ложь, прямая или косвенная. Лучше всего такая, где ты говоришь одну лишь правду, просто не всю, а они сами себе внушают нужное тебе, делают там неправильные выводы или еще что.

Надо же, кисло подумал Лошадкин, учу полжиста врать. Никогда он не считал себя экспертом в подобных делах, но опыт прежней жизни опять приходил на помощь, нашептывал (голосом Нессайи, не иначе), как можно воспользоваться этим к личной пользе.

— Разумеется, все это исключительно в благих целях, чтобы предотвратить бойню и получить время.

— Говоришь, тебе предлагали высокий пост у нас? - вдохнул и выдохнул носом Луис.

— Ваш Ричард Макеев произвел на меня огромное впечатление, - признался Лошадкин. - Но не будем о моем прошлом, лучше поговорим о настоящем.

"Легионер" так и висел в воздухе, и четверть взвода Холмова дежурила посменно, не вылезая из скафандров. Генераторы силовых полей в самой миссии, телохранители Лошадкина в полной боевой готовности, Варвара и Саид отслеживали активность в сетях, особенно в Ацаде. Наблюдение за воздухом и космосом, гиперсвязь (через "Легионера", конечно) с соседними системами и информация оттуда.

Застать врасплох теперь не вышло бы, история иволаков не повторилась бы. Жаль только, что все это был "ум на лестнице", запоздалый, реагирующий постфактум, а не с опережением событий. Сейчас, в условной песочнице, это сходило с рук, но потом, в галактике? Нет.

Так что следовало выкроить время и учиться, учиться, учиться.

— Бурление во всех крупных городах, даже драки, но между своими, фанатиками и колеблющимися.

— И это хорошо, один из эффектов, которого я добивался.

— Дипломатией, правда, тут и не пахнет, - проворчал А Хонг.

Ему явно было немного не по себе и это удивляло. Бунтарь, полжист, переступающий правила, с которым не могли сработаться и теперь нервничал от действий Лошадкина? Неужели Михаил так сильно заступал за невидимую черту, хотя, казалось бы, чего такого?

— Дипломатия будет позже, - уверенно заявил Лошадкин.

— Или ее не будет вовсе, - понимающе вздохнул Луис. - Хорошо, тогда ждем?

— Активно ждем и ищем тех, кто все это начал.

— Думаешь, мы что-то найдем?

Лошадкин только улыбнулся. Поднял шум, разжег пожар, авось у кого-то да сдадут нервишки. Варвара и Саид приглядывали втайне, может, что-то да промелькнет в сети. Оставив Луиса наблюдать за обстановкой на планете в целом, сам Лошадкин отправился к своим друзьям - телохранителям, но был перехвачен по дороге.

— За этим ты меня пригласил? - угрюмо спросил Огар. - Полюбоваться на страдания и разжечь еще? Знаешь, я, конечно, сбежал из дома, но не до такой же степени!

— Если надо, мы будем сражаться! - заявила Морданна, преданно глядя на Лошадкина. - Мой молот в твоем распоряжении!

— Нет, я пригласил тебя, как эксперта по зваздианцам.

— И даже не посоветовался со мной, прежде чем разжигать?

— Если ты заметил, я обращался ко всем, включая демтархов.

Те вели себя сдержаннее зваздианцев, но сдержаннее не означало спокойствия камня или его жителей. Брались за кирки медленнее, но если уж брались, то все, крушили и ломали. У них тоже шли споры, после выступления Лошадкина, внутренние раздоры.

— Или ты считаешь, что я такой человек, который привез бы тебя любоваться подобным?

— Не знаю, - проворчал Огар, отводя взгляд, - ты сильно изменился за это время.

Все же он был еще молод, следовало бы помнить об этом, а Лошадкин постоянно забывал. Внешний могучий вид сбивал с толку, затмевал знание, возможно, с местными буйными тоже следовало поработать в этом ключе? Явить такой вид, который затмил бы знание, бил по эмоциям?

— Но ты все же согласился прилететь.

— Думая, что здесь все будет мирно, разговоры, дипломатия, а не это!

— Что посоветуешь?

— Что? - растерялся Огар.

— Выступи! Обратись к зваздианцам! Ты же не хочешь бойни и безумия? - ринулся в "атаку" Лошадкин.

— Нет, - Огар еще более растерянно развел руками. - Кто же такого хочет?

— И я не хочу, поэтому и говорю - обратись к своим! Сделай лучше, чем я, усмири их!

— Я! - глаза Огара засверкали, шерсть на голове встала дыбом, сам он начал раздуваться.

Сейчас ударит, понял Лошадкин, приготовился уклоняться и бить в ответ.

— Я им никто!

— А я? - губы Лошадкина искривились.

— А ты дипломат Земли и союза! Полномочный представитель!

— И в этом качестве пригласил тебя помочь, - указал Лошадкин.

Возможно, идея пригласить Огара была не такой уж и хорошей. Но раз уж взялся, так следовало биться до конца!

— Критиковать со стороны легче всего, а ты попробуй сделать! Легко вести войска союза пяти народов, когда их помирил за тебя кто-то другой и они слушаются каждого твоего слова. А если бы не слушались?

— Мы мирили их вместе.

— Справедливо. Повторим тот подвиг? - спросил Лошадкин. - Я возьму на себя демтархов, ты зваздианцев?

Огар "сдулся", но смотрел все так же зло, понимал разницу задач. Здесь они не "посланцы богов", в рот им заглядывать никто не собирался. В то же время, он прав, полномочные представители Земли и союза, присланные не по запросу отсюда, а чтобы решать проблему. Этим определенно следовало воспользоваться.

— Нет, - Огар опять отвел взгляд. - Я знаю, что не справлюсь и только опозорю себя.

— Выступи и покажи им, что ты первый полководец и посланец богов! - подбодрил его Лошадкин. - Ты справился там, сможешь и здесь, более того, ты сможешь возглавить свой народ! Пока ты переживаешь, что не сможешь, другие берут и делают, и мир меняется по их воле!

А "знающие" сидят и молчат в тряпочку, или ворчат, что мир им не нравится, вот дали бы им шанс, они бы ух! Словно не догадываются, что такие шансы надо брать самим, действовать, а не говорить "знаю". Несколько секунд они мерялись взглядами и затем внезапно сыграл фактор Морданны. Она и так уже смотрела хмуро, из-за того, что Огар отступил, и зваздианец решил не отступать дальше.

А может и сам хотел проявить себя, утереть нос тем, от кого сбежал?

— Забудь обо всем, с чем мы прилетели сюда, - чуть понизил голос Михаил. - Ты обращаешься к своему народу, желая остановить бойню, вот и все. Если тебя не послушают, то не послушают, так бывает.

Все последствия и шишки все равно достанутся Лошадкину. Огар, похоже, тоже это осознал, чуть приободрился. Не дело, конечно, вот так без подготовки кидать кого попало в бой, но с другой стороны, что он терял? Ничего. Следовало бы еще укорить себя за плохую подготовку к заданию, но Лошадкин не стал.

Кивнул Огару и отправился дальше, куда собирался изначально.

Карраха сражалась врукопашную с Русланом, прыгала, вертелась, подбивала ноги и перехватывала руки. Руслан двигался скупо, блокировал, почти не двигался, экономил силы. В то же время, он стоял несокрушимой скалой, о которую разбивались "волны" Каррахи.

— В настоящем бою она пустила бы в ход когти, - заметил Трорг, выступавший наблюдателем и судьей.

— В настоящем бою, у Руслана был бы костюм или как минимум скафандр, а также оружие.

Не говоря уже о том, что оба, как Руслан, так и Карраха, не пускали в ход улучшения и усиления тела и разума.

— В бою... был бы и у меня..., - пролаяла Карраха, откатываясь в сторону.

Высунула язык, дышала тяжело, распространяя запах мокрой шерсти. Вдруг прыгнула вперед, и Руслан подбил ее ноги, заставил отлететь в сторону.

— Ты не дождалась, пока я расслаблюсь и утрачу концентрацию.

— Ты расслабился!

— Для вида, чтобы ты прыгнула.

— Хорошо, что вы тренируетесь, скоро вам это пригодится, - заметил Лошадкин, усаживаясь в стороне.

В зале отсутствовали люди из местной миссии, хотя следовало бы поговорить и с ними. Привлечь. Не работал с ними, доверять не выходило, понял Лошадкин.

— Все же будет бойня? - спросила Карраха, утирая пот.

— Ты же знаешь, что в такой бойне легко сгинуть всем?

— Я деградирую и теряю навыки, - пожаловалась Карраха. - Спарринги — это хорошо, во всех смыслах, но нужны реальные дела! Сражения, которые ты нам обещал!

— Не за один день Закраста строилась, - пошутил Лошадкин и Карраха оскалилась, зарычала.

— Неудачная шутка, - заметил Трорг.

— Зато понятная всем. Если дойдет до боев - сдерживаться! Вокруг свои, а не какие-то закрастяне, ушибленные традициями.

Дружеская беседа закончилась, теперь Лошадкин командовал. Карраха, Трорг и Руслан подобрались.

— Лейтенант Холмов получит такой же приказ, - добавил Михаил.

— Но его здесь нет, - бросил Руслан.

— Потому что у меня будет задание для вас, именно для вас, как доверенных живых. Не то, чтобы я не доверял Холмову, но он командует взводом Мобильной Пехоты и вообще... сильновик со стороны.

— Будем кого-то освобождать? - деловито осведомился Трорг.

— Да, местных от тех, кто пытается их стравить. Расследования искали причины, - вскинул руку Лошадкин, останавливая возражения, которых и не было, - улики, факты, и не нашли. Возможно, это просто такое уникальное сочетание факторов, один раз в миллион лет сошлись звезды, но эту возможность мы рассматривать не будем. Кто-то совершал действия и разжигал вражду, кто-то умело скрывал за собой следы, и этот кто-то сейчас здесь, на Цайге - два. Он или она могут быть кем угодно, уже случались столкновения с живыми, притворявшимися кем-то другим. Вполне возможно, что это какой-нибудь киборг, замаскированный под живого, или еще кто-то. Возможно все, но для разжигания вражды ему все же следовало сделать что-то руками. Ни одно алиби нельзя учитывать, мог прилететь из другого полушария, скрытно упасть с местной луны, лежать, зарывшись под землей, годами и затем выползти, чтобы нагадить.

— Надо просканировать всю планету! - вскричала Карраха.

— Это планируется, но в будущем, когда мы выиграем время, - ответил Лошадкин. - В этом же вся проблема, так что будем работать с тем, что есть. А есть у нас гадящие живые, желающие поссорить зваздианцев и демтархов, с какими-то далеко идущими целями.

— Тогда надо слать сообщения службе безопасности, - заявил Руслан.

— Надо, но где факты? - спросил в ответ Лошадкин. - Факты, что это проблема служба безопасности и только их?

Без фактов все это превращалось во внутренний конфликт двух цивилизаций союза... на что, наверное, и был расчет. Лошадкин вдруг понял, что его задевало, сидело занозой: он не понимал смысла ссорить их. Ладно, иволаки, не отпустить и закабалить. Ладно, та история с храмом древних метровых мышей, создать задел на будущее, поработить, забрать секреты и смыться.

Но здесь? Секретные рецепты фруктов? Условные кирки демтархов? Обе цивилизации сидели по своим системам и энергоний им дала Земля, как и корабли, и возможность колонизации других систем. Соответственно, какой-то особой силы они собой не представляли, ничем не выделялись среди сотни таких же цивилизаций союза. Вместе да, вместе они представляли собой силу, силу слабых, но по отдельности?

— Неясно, зачем кому-то вообще ссорить их, - добавил он.

— Зачем дети кидают жука в муравейник? - риторически спросил Кайманов.

Развлечения из-за скуки? Таких развлекающихся следовало бы самих сажать в муравейник, намазав медом.

— В любом случае, держите глаза и уши открытыми, наблюдайте, ищите, если дело дойдет до драки, постарайтесь обнаружить зачинщиков. Сейчас я вкинул в местный муравейник парочку провокаций, авось в этом шевелении мы кого-то да обнаружим. Но в остальном, как уже говорил, сдерживаться, это дружественные цивилизации, обманутые и разъяренные кем-то со стороны. Может скука, а может и какой-то злой умысел, которого мы не понимаем. Но это непонимание не помешает нам поймать злодея. Попробовать поймать.

— А что насчет фактов и улик?

Лошадкин лишь пожал плечами, будь так легко поймать злодея на "горячем", схватили бы и без них. Все задумались, и тут Варвара прислала сообщение, что на одной из центральных площадей Ацады все же вспыхнула драка между зваздианцами и демтархами.

— Может, скоро улики сами упадут нам в руки, - мрачно усмехнулся Лошадкин. - По коням! Тьфу ты, по костюмам!

Глава 41

Десяток мобильных пехотинцев ворвался на площадь, как те десантники из анекдота в песочницу. Лошадкин рухнул прямо в клубок из тел, разбрасывая их силовыми полями и отвешивая оплеухи остальным, кого не сдуло в стороны. Пока они мчались сюда, Варвара успела сбросить запись случившегося, внутренний конфликт демтархов вырвался наружу, кто-то из них хотел отправиться и записаться в ДОРН, другие не пускали, обвалилась часть площади - в северной части зияла яма и виднелась часть туннелей.

На этой же площади проходила агрессивная дискуссия зваздианцев о том, как нужно относиться к святыням. Живые с обеих сторон рухнули прямо на головы демтархов в туннелях и тут же вспыхнула драка. Под крики, мол, наших бьют, зваздианцы отложили свои разногласия, и демтархи тоже, и драка выплеснулась на площадь. Были выстрелы, ранены и убитые, просто затоптанные, и задавленные, избитые так, что и встать не могли, но в целом Лошадкин и его отряд подоспели очень быстро, даже быстрее местной полиции.

Часть ее тоже дралась друг с другом, столкнувшись на подходах к площади, демонстрируя наглядно, как может вспыхнуть цепная реакция по всей планете. Поэтому Лошадкин молчаливо отправил туда трех пехотинцев во главе с Русланом, дав указания разнять драчунов и не дать этой битве расшириться. Варвара и Саид перехватили контроль и обрезали записи оттуда, отключили сеть, делая вид, что это неполадки в оборудовании, вызванные самой дракой. Конечно, живые вокруг не слепые и расскажут все потом, но ключевое тут - потом!

— Трорг!

— Вижу! - Откликнулся тот.

Первоочередные цели - живые с оружием, пехотинцы отбирали его, выдерживали лучи и заряды в упор, и оглушали сопротивляющихся, но мягко, чтобы было видно - не убили, просто нейтрализовали. Десяток секунд, и драка развалилась, прекратилась, так как всех разбросали в стороны, оглушили, выдали по первое число тем, кто никак не мог угомониться.

— Сажа! - заорал Лошадкин, усиливая голос при помощи костюма, затем убрал шлем, чтобы все видели его лицо.

Буквально все, Варвара и Саид обеспечивали трансляцию на планету, даже тем, кто еще не увидел, что происходит в столице. Гамбит, вынужденный гамбит, опять и снова переключать внимание на себя, сбивать агрессию, не давать вспыхнуть бойне.

— Вы знаете, что означает этот возглас?! - продолжал Лошадкин. - Он означает "Слава Живым", "Слава Жизни", но здесь я не вижу живых! Вижу только мертвецов, которые даже не понимают, что творят! Во имя сиюминутных обид вы готовы погубить все то, за что боретесь!

Он уточнил, Варвара подтвердила, что трансляция идет на всю планету.

— Какая еще слава природе и единение с ней, когда вы готовы убивать и осквернять?!

— Смерть - часть жизни! - крикнул кто-то из зваздианцев.

— Поэтому вы готовы стать дикарями и забыть обо всем, что отличает вас от животных? Убивать и драться за еду и самок, прыгать по деревьям и ухать, не ведая забот?! Может, вам тогда вернуться домой и там это делать? Ах нет, у себя дома вы извели все леса, стремясь к прогрессу, и теперь готовы забыть о деяниях предков?! Предать все, ради чего они боролись и старались, готовы откатиться назад и рухнуть в дикость?! Отлично! Так и будет!

Лошадкин выдержал секундную паузу, для пущего ошеломления от его последних слов.

— Да! Так и будет! - снова повысил голос он. - Знаете, как это будет?! Вы продолжите драться, как дикие звери, вместо того чтобы проявить себя цивилизованными живыми и сесть за стол переговоров! Вы продолжите драться и убивать, и мы не сможем вас остановить, ведь вас целая планета, а нас тут всего лишь пара десятков людей, желающих остановить вашу бессмысленную драку! Мы улетим и дадим рекомендации Земле и союзу систем, и нас послушают, уж поверьте. Вы хотите воевать и быть зверьем — это ваше право, но таким не место в союзе систем! Вас исключат, вышвырнут прочь и заберут все, что вам дал союз и Земля! Энергоний, корабли, цивилизацию, и вы сможете сидеть по домам, да, это будет все, что вы сможете - сидеть по домам, и тогда ваша глупая война закончится сама собой, не придется применять силу и убивать всех тех, кто хочет убить других!

Лошадкин замолчал, площадь и планета притихли, кто-то хотел что-то возразить, но тут же получил по голове от нескольких соседей. Эмоции, энергетика, призывы, а самое главное - страх лишиться всего, это работало, доходило до живых вокруг. Лошадкин использовал схемы и уловки из прежней жизни, но что поделать, если живые вокруг не хотели слушать правильное?

Черная отметка в деле? Несомненно!

— Вы не просто будете сидеть по домам, - продолжил Лошадкин, - вы еще и впадете в дикость, деградируете обратно, пока будете выплачивать все то, что Земля и союз систем вложили в вас! У вас нет денег, ничего нет, потому что все уже отобрали?! Даже не думайте, что это остановит союз систем! Вступая в него, вы принимали обязательства и союз отберет у вас систему Цайг, вас всех, да, вас всех отправит по домам, а систему оставит себе! Вам так дороги эти святыни, что вы готовы убивать за них друзей и соседей?! Значит, будете трудиться в поте лица, чтобы выкупить их обратно! Трудиться долгие годы и деградировать, стонать под этой ношей, рвать себе жилы во имя святынь, как сейчас, но убивая уже не соседей, а самих себя! Вот что вас ждет!

Экспромт, мысль, оформившаяся прямо в процессе произнесения, и Лошадкин понял, что да, именно так и надо поступить. Как минимум выступить в роли лесника, который пришел и разогнал их по домам, лишил гипера, энергония и кораблей, чтобы не дрались с соседями. О да, у них останутся кадры, подготовленные в той же Академии Энергония, но тут в дело вступят репарации. Да, их можно было назвать иначе, но сути не меняло, репарации, за все потраченное на них. Хотят святынь? Пусть выкупают!

Более того, надавить, испугать, продавить вариант разделения - каждый забрал свои святыни и оставил Цайг два, вариант выигрыша времени и мира, почему бы и нет? Доводы, но взывающие не к разуму, эмоциям, страхам, желанию защитить эти святыни, которых Лошадкин еще не видел, но уже заранее невзлюбил.

— Наши святыни - наше дело! - все равно крикнул кто-то из демтархов.

— Ваше, конечно! - радостно согласился Лошадкин. - А наше дело, союз систем и цивилизации в нем! Поощрять гражданские войны и убийства соседей никто не собирается, а Земля охотно выделит флот, чтобы разогнать вас по углам! После событий нашей истории, сюда рванет масса добровольцев, лишь бы не дать вам убить друг друга! Считаете, что у вас хватит сил тягаться с Землей и силами союза?! Что, кто-то молчаливо заорал про подавление и диктатуру? Вступая в союз, вы хотели получить только права без обязательств?! Так не бывает и не будет! Никаких нахлебников, считающих, что имеют право творить все, что хотят! Выбирайте! Да, я знаю, что меня сейчас слышит вся планета, а может и система, и повторяю, выбирайте, живые! Деритесь за свои святыни и будьте готовы к откату назад и тяжелому труду, чтобы выкупить их!

— Вы отберете их и разрушите! - крикнул еще кто-то, словно подслушав мысли Лошадкина.

— Зачем они нам, когда это ваши святыни?! Когда мы отберем у вас все, что вы получили, благодаря Земле и союзу, а мы отберем, не сомневайтесь!

На самом деле, конечно, Земля была достаточно богата, чтобы, просто и грубо говоря "забить" на эти потери. Но Земля извлекла урок из прошлого, а если кто и забыл его, то сам Лошадкин готов был напомнить. Никакого даром, никакого, просто не оценят! Неравномерная помощь себе в убыток, да, но с отдачей, чтобы не просто помнили, но и участвовали в общем деле, вливались в союз, а не кормились с него.

— Когда мы отберем, у вас не останется ничего ценного! Вы откатитесь назад, ниже порога правила о неравномерном обмене, да! Но вам захочется вернуть ваши святыни, ведь за них вы готовы умирать и убивать, неужели не захотите потрудиться тяжело всеми своими материнскими системами? Поработаете и выкупите, а мы пока присмотрим за ними, нам нетрудно. Или можете не выкупать, отвернуться от них, закуклиться в своих системах и катиться вниз, союз систем и Земля больше не потревожат вас! Если вам сильно повезет, то какая-то из цивилизаций галактики обратит на вас внимание и решит, что вы достойны быть их рабами, вот тогда, возможно, вы узнаете разницу!

Это было бы очень иронично, пронесся очередной табун мыслей. Выпасть из союза, попасть в рабство к очередной условной Закрасте, чтобы потом появился ДОРН, во главе с Лошадкиным и спас их, освободил. Хотя, такое вот "практическое обучение" может и помогло бы им вставить мозги на место, как самому Михаилу. Сразу бы поняли, что почем, и какие райские условия у них были в союзе систем.

— Выбирайте! Вам помогли, раз и два, и три, но если вы отвергаете, кусаете протянутую руку помощи, то пусть будет так! Я не собираюсь класть жизни живых ради вас, обезумевших в своей вражде!

Сигнал и мобильные пехотинцы синхронно взмыли в небеса, вслед за Лошадкин. Приземлились на скоростные катера, на которых примчались сюда, и замерли, ожидая новых приказов.

— Обратно в миссию!

Судя по реакции, все ждали, что останутся и будут приглядывать за Ацадой и драчунами с площади. Лошадкин хотел сказать, что он не шутил, но не стал. Неважно. Оставили решение за ним, пусть будет так, он его принял. Все прежние красивые слова о мирном, дипломатическом решении, оказались отброшены, потому что в них просто не было смысла. Напугать, придавить, набить морды, волосатые и квадратные, заставить хоть как-то опомниться.

— За такое тебя выкинут из дипкорпуса, - заметил Руслан рядом.

— Пусть, - устало отмахнулся Лошадкин, - плевать, займусь движением.

— Оно тоже пострадает.

— Плевать, - повторил Лошадкин. - Пострадает, но хотя бы будет, а не так, как сейчас. Скажи мне лучше другое, тебе ничего происходящее не напоминает?

— Вражду двух цивилизаций?

— Безумие Раскола, - пояснил Михаил и Руслан вздрогнул в полете.

Больная тема, но следовало, следовало о ней говорить! С кем только? С Саидом, возможно. С Луисом? Нет. Натана, да, цифистка же, плевать на живых... в теории. Лариса Вторая, опять же. Неужели на Земле никто не занимался темой Раскола? Следовало поискать в сети или выставить запрос, но потом. Учиться и еще раз учиться, в разы больше, чем тогда, когда он пытался пробиться в терраформирующую экспедицию.

— Нежелание слушать, крики о каких-то святынях, обвинения без фактов, словно их тут всех обработали чем-то, как тогда, у иволаков.

— Да кому они нужны?

— Меня тоже мучает этот вопрос, кому они нужны, чтобы таким заниматься.

Следов отравляющих веществ вроде не нашли, но что, если искали не там? Какой-нибудь естественный наркотик, в местных деревьях, или начали вырабатывать вещество, под воздействием демтархов, влиявших на почву изнутри. Бред, конечно, но слишком уж все вокруг попахивало искусственным безумием. Наведенным, специально, ради... чего? Вопрос вопросов. Ответить на него, и задача решилась бы минимум наполовину.

— Но это не отменяет сходства, - пробормотал он. - Наверняка в прошлом были те, кто говорил "да кому нужна эта Земля, чтобы ей заниматься".

— Это если твоя версия верна, - справедливо указал Руслан.

— Да, если моя версия верна.

Они вернулись в миссию, и за спиной не полыхала столица. Споры, дебаты, крики, еще более ожесточенные, чем раньше, но не драки. Луис смотрел с прежним выражением лица, мол, не просто заступил за черту, перепрыгнул за нее с разбега и теперь все умрут. Неужели так быстро перерос полжиста, смутно подивился Лошадкин и тут же выкинул проблему из головы.

— Спасибо, - сказал Огар. - Может это заставит их одуматься.

— Эти слова должен был подсказать мне ты, как эксперт по зваздианцам.

— Какой эксперт, такие и подсказки, - последовал насмешливый ответ.

— Вечно мне за вас всех отдуваться приходится, - проворчал Лошадкин.

— Ты же вождь, это твоя обязанность.

— Но теперь тебе не отвертеться.

— Я не слишком силен в словах, у тебя лучше выходит, - не уступил Огар.

— Входит и выходит, - не удержался от реплики Лошадкин.

Откинулся в кресле, вполглаза приглядывая за сетью и настроениями на Цайге, в системе в целом. Внешне гамбит сработал, демонстрация оружия резко пошла на убыль, но рано было еще стрелять пробками из-под шампанского в жопы друг другу.

— Замечательно выходит, - вздохнул он. - Но нет, тебе не придется выступать там на публику, просто посмотреть и послушать, а потом рассказать все, что ты думаешь об увиденном. Морданну тоже бери, мне будет интересно и ее мнение.

— Разве ее пустят внутрь святынь?

— А, ты понял, - обрадовался Лошадкин и улыбнулся. - Но святыни будут чуть позже, когда поговорим с лидерами этих любителей подраться.

Взгляд Огара прямо спрашивал: "Поговорим?" Лошадкин не сомневался, что поговорят, попробуют продавить его и заставить отступить, но в то же время, разговоры будут, чтобы не потерять эти самые святыни. Вот там можно будет выставить пункт насчет визита туда и осмотра на месте не только зваздианцами и демтархами.

— А пока что мы просто навестим места происшествий и посмотрим на месте, что там увяло и провалилось, и можно ли с этим что-то сделать. Если не пустят, - ответил он на невысказанный вопрос, - то просто улетим, и перейдем уже к выкидыванию их из союза систем. Не дети, вроде, чтобы так долго уговаривать.

Взгляд Огара красноречиво говорил, что Лошадкин перегибает палку, но вслух зваздианец ничего не сказал, наверное, тоже понимал, что сейчас без перегиба просто не обойтись.

Глава 42

Столица, Ацада, располагалась почти на экваторе, и рядом с ней, словно ожерелье, располагался ряд этих самых "святынь", как зваздианцев, так и демтархов. Лошадкин не стал мудрствовать лукаво, ткнул в одну из тех точек, где эти святыни располагались совместно, и пару минут спустя уже летел туда в сопровождении десятка мобильных пехотинцев, Трорга, Руслана и команды Луиса, но без самого Хонга, который остался вести возможные переговоры.

— Люблю летать, - заявила Гайлорис, глядя на него снизу вверх.

— Я заметил, - улыбнулся ей Лошадкин. - Тебе стоило бы родиться баракудианкой... птицей.

Вспомнилась Цака, и Михаил понадеялся, что хотя бы у нее все хорошо и за ней не гоняются злобные агенты в попытках добыть несуществующую информацию о "секретах Ушедших".

— Все будет, - заверила его Натана, - на то и коплю.

— На что?

— На смену тела, конечно!

Птица - киборг, нет, чистый робот, но с переносом сознания внутрь. Лошадкин интересовался этой темой ранее и видел, что процент неудач там высок, многие не выдерживали изменений, сходили с ума, возвращали прежние тела, просто гибли. Но Натана... хм, пожалуй, именно у нее и могло получиться, цифистка, помешанная на полетах.

— Успеха в этом, - искренне сказал Лошадкин.

Про готовность взлететь и бдительность не стал добавлять, Натана сейчас была корабликом - катером, а он был ей. Камеры, сканеры, датчики, подключение к системам других земных кораблей, мощь двух ИП, все было в ее распоряжении.

Пехотинцы и телохранители, включая Монахова, летели в костюмах, Лошадкин же остался в повседневной одежде, разве что таблетку скафандра на пояс прицепил, да ручное оружие взял, но так, в кобуре, не напоказ.

— По идее, именно тут должны были начаться первые стычки, - заметил Руслан, прикрывавший ему спину.

— О да, - согласился Лошадкин, - прямо на месте преступления, так сказать, но видимо решили не осквернять святынь. Или какие-то остатки дружбы еще действовали, как считаешь, Огар?

— Может быть, но тем обиднее удар в спину от бывших друзей, - отозвался тот.

Спину зваздианца прикрывала жена, Морданна, с любопытством разглядывавшая все вокруг. Лошадкин вдруг заметил, что она... принарядилась? Отполированные клычки, блестящая щетина, особая одежда хрокагов, хотя вряд ли тут кто-то в ней разбирался. Молот, явно сработанный уже на основе современных технологий.

— Да, когда друзья предают, это обидно, - согласился Лошадкин.

Гора, созданная не природой, но и не человеком, побочный продукт глобального смещения земли ближе к экватору. Конус с выступами, напоминавший чем-то пагоду, и обильно заросший деревьями, джунглями. Не природный лес, искусственный, с усиленными лианами и прочим, и Лошадкин мысленно поморщился от такого ханжества.

Святыня природы! Искусственная!

Впрочем, теперь от прежнего облика осталось маловато, засохшие и выгоревшие отчасти стволы, сгнившие лианы, зияющие язвы провалов в скале, и поди разбери, с чего все началось, а что стало ответом на первое увядание или обвал.

Следов вмешательства не нашли, но может быть и искали не там, а может просто последствия как раз тех изменений несколько лет назад, подумал Лошадкин. Скалы сдвинули, почвы и деревья не проверили, несколько лет все продержалось, а теперь развалилось. Он бы только приветствовал такой поворот, без внешнего вмешательства, все бы помирились и снова стали бы жить дружно, жрать условные бананы и так далее.

— А пытались восстановить все? - задал он риторический вопрос вслух. - Посадить другие деревья?

— Да! - прогремел голос зваздианца.

Огромный, больше Огара, но и старый, величественный, так и хотелось то ли упасть ниц, то ли отскочить, чтобы не треснул. Один из тех самых лидеров - священников или жрецов природы, на встречу с которыми рассчитывал Лошадкин, только думал, что все пройдет в самой миссии.

— Мы завозили удобрения и пытались менять деревья, нам помогали люди, бескорыстно, и мы признательны им за это! - провозгласил зваздианец.

Седоватая шерсть лезла из-под одежды, какой-то смеси пончо с килтом, на безграмотный в одежде взгляд Лошадкина. Цепь с медальоном на груди, не хватало только хрестоматийного посоха, может даже со спрятанным внутри оружием или генератором силовых полей. К тому же таким посохом очень хорошо было бить по голове непослушную паству с дурацкими вопросами, но зваздианец Дегор Корсум, похоже, больше полагался на мощь рук.

Наполовину лысых, облезших от старости рук, больше напоминавших мышцатые ноги слона, по правде говоря.

— Но ни одна помощь не устоит против намеренной порчи! - провозгласил Корсум.

Вскинул лапу так, словно собирался выдавить из черепа Лошадкина смузи из мозгов с манопой. Сразу было видно, что это вам не какой-то молодой обезьян вроде Огара, а старый, опытный вожак стаи и властитель дум, которого не просто слышат, но и слушаются.

И появился он здесь именно для разговора с Лошадкиным.

— Особенно, когда эту порчу проводят те, кто должен был выращивать деревья!

Не громовой рев, но грохот камней в дробилке. Появился демтарх, из той же породы, что и Дегор Корсум, властитель дум и лидер, проживший немало лет. Лошадкин отправил сигнал и увидел, что мобильные пехотинцы и телохранители заняли позиции вокруг и рядом. С духовными лидерами прибыло по паре живых, но они не лезли вперед и с собой у них было только ручное оружие, дешевые пистолетики, по меркам прежней жизни Михаила, неспособные пробить защиты даже скафандра.

Все рассчитали заранее, вдруг понял Лошадкин.

Захотели поговорить, получили сообщение о вылете и просчитали, к какой именно "сдвоенной" испорченной святыне он полетит. Заняли позиции заранее, для эффектности появления, и чтобы не пришлось ждать. Потом не выдержали и ринулись вперед, спеша опередить врага, первым изложить свою версию событий.

— Конечно же мы их видели, - отозвался Руслан в ответ на вопрос по сети. - Правда, сочли их просто местными, кто продолжает то ли чинить, то ли присматривать. В любом случае, угрозы они не несли, за ними следили и держали на прицеле.

— Молодцы, продолжайте в том же духе, - отозвался Лошадкин.

Покосился на Трорга, вендарец просто стоял наготове и ждал приказа. Сила была на стороне Лошадкина, да вот беда, первый раз, когда у него на руках оказались все козыри, жизнь тут же предложила сыграть в шашки. Вести переговоры, в которых не вышло бы угрожать оружием и давить силой личного отряда, не те масштабы, не те задачи.

Если уж и угрожать, так всей Землей и союзом систем!

— Мы бы никогда не погубили свои деревья!

— Нам они тоже не нужны! - рычал демтарх, Градарк Црыгтрур.

— Почему же тогда погибли деревья в кадках?

— Потому что ваши криворукие обезьяны погубили их при переноске! Надо было нас звать!

— Да вы и так туда влезли своими короткими ручонками! Плакались людям, как малые детишки, потому что вы и есть малыши!

— Зато вы безмозглые великаны! - не уступал Градарк.

А ведь и правда, подумал Лошадкин, словно взрослый лаялся с ребенком. Огромный, с ростом больше двух метров Корсум против метрового во все стороны Градарка. Демтарх смотрел бесстрашно снизу вверх, обвинял в ответ, и в общем два почтенных и пожилых духовных лидера лаялись, словно базарные бабки. Похоже, отдельно их бесил тот факт, что противник повторил их "гениальный ход" подловить Лошадкина в одиночестве, с видом на испорченную святыню и нажаловаться на обидчика.

— Остановить их? - лениво поинтересовался Трорг.

— Нет, зачем, - вслух отозвался Лошадкин. - Пусть ссорятся, пусть выскажут все, что наболело, главное, не давай им пустить в ход оружие и сцепиться в драке.

Дегор, уже вскинувший ручищу, чтобы сгрести Градарка, остановился и посмотрел на Лошадкина. Црыгтрур, собиравшийся поднырнуть под захват и дать зваздианцу между ног, тоже посмотрел. Дети, мысленно вздохнул Лошадкин, возвращаясь к старой аналогии, сущие дети, хоть и взрослые.

— А если сцепятся?

— Бей обоих, - разрешил Лошадкин.

Возмущение, пылающие взгляды, возгласы, застрявшие у них в глотках, под ответным взором Михаила.

— Вы вроде хотели поговорить, - процедил он сквозь зубы. - Не буду мешать, общайтесь друг с другом.

Сделал движение, словно собирался продолжить осмотр горы. Кто-то мог бы сказать, что он резковато зашел, слишком обидно, вызывал желание поступить наперекор, но именно такого эффекта Лошадкин и добивался. Не поступка, наоборот, конечно, а обиды, чтобы эти "лидеры", если уж решили поговорить, переступили через нее и смирились, не пытались потом высверлить мозг.

— Постойте! - синхронно воскликнули оба.

— Вы же говорили, что мы можем высказаться?

— Высказывайтесь, - махнул рукой Лошадкин, - а я пока прогуляюсь.

— А как же разговор? - воскликнул Градарк.

— Где вы будете перечислять обиды без доказательств и все скатится обратно в ругань? Зачем, я и так знаю, чем все закончится, - пожал плечами Лошадкин. - Если же вы хотите конструктивного разговора, то и ведите себя соответственно!

Он не стал добавлять, что не видит перед собой лидеров и вождей, лишь двух драчливых стариков, впавших в детство, но очень громко об этом подумал. Давить, внушать, еще давить, пугать, чтобы развести их в стороны, заставить поступиться малым ради большого, выиграть время, чтобы успели прилететь... нет, чтобы обе стороны дождались прилета тех, кто сможет провести полноценное расследование.

Полноценное, со всей силой земной науки, местами не уступавшей передовым галактическим технологиям.

Лошадкин нахмурился, переваривая новую идею, пришедшую в голову. Подозрение. Что, если кто-то, устроивший все это, пытался опередить события, разжечь и не дать провести это самое полноценное расследование? Это давало бы ответы на часть вопросов, кроме самого главного, кто же этот кто-то?

— Или не ведите, - пожал он плечами. - Не могу сказать, что меня это устроит, но если живые решили вцепиться друг другу в глотки, то как им мешать? Только поставить всех в угол или не мешать, чтобы подрались и могли уже слушать, что им говорят.

— Сотрудники вашей миссии говорили иначе, - прогрохотал Градарк.

— Но ведь говорили же? Пытались помирить и образумить вас?

— Пытались, - признал Дегор.

Они уже не пробовали вцепиться друг другу в глотки, неплохо. Давить и переключить их эмоции на себя, или еще что, припугнуть, заставить слушаться, неважно как, о да, в этот момент Лошадкин вдруг отчетливо понял Луиса, который неоднократно переступал черту и получал "черные отметки" в дела. В интересах дела, конечно, но эти благие намерения не учитывались или не принимались во внимание, по совокупности причин. Победителей не судят, о да, Луис продолжал свою дипломатическую деятельность, но при разборе учитывали, что его действия легко могли привести к проблемам и катастрофе.

Прямо, как у Лошадкина сейчас.

— А вы их не слушали и продолжали драться, как дети малые. Да, Земля относится к вам, как к детям, которых надо вырастить, поставить на ноги, вразумить, но есть одна маленькая проблема.

Лошадкин выдержал паузу.

— Вы все же не дети, а состоявшиеся цивилизации и вас недостаточно отшлепать и поставить в угол, чтобы вы пришли в сознание. Взрослые меры принуждения... но спросите себя, а вы их заслужили?

— Как это не заслужили?! - воскликнули оба в унисон, с обидой.

— Что у вас есть такого, чтобы возиться с вами до бесконечности? Разве что эта система и планета со святынями, ну знаете, как у детей отбирают любимые игрушки, чтобы прочувствовали глубину поступков.

Судя по обиженным лицам, они знали и им не нравилось такое сравнение. Мобильные пехотинцы и телохранители Михаила ничем себя не проявляли, но явно втихомолку посмеивались.

— И еще вы не дети в том, что касается убийств, но не будем представлять, сколько миллионов живых погибнет из-за ваших эмоций, - кивнул Лошадкин. - Поговорим о другом, вот рядом с вами святыня, которую вы так рветесь защитить, и что же? Вы все равно готовы вцепиться друг другу в глотки и не желаете меня слушать, как не слушали до этого сотрудников миссии.

Чьей задачей, в общем-то, и не была дипломатия, но все же.

— И даже этот разговор лишний, - безжалостно добавил Лошадкин. - Вы должны были бы добиваться его, умолять на коленях, плакать, чтобы вас выслушали, а не принимать снисходительно попытки образумить вас. Что, вы хмуритесь? Вам это неприятно? Так вас никто не держит, идите! Деритесь и не плачьте потом!

— Разве вас не прислали решать проблему? - не выдержал Дегор.

— Я ее и решаю, - ухмыльнулся Лошадкин. - Нет вас в союзе, нет проблемы. Деритесь сколько влезет, никаких сдерживающих факторов. За святынями мы присмотрим, не дадим разрушить, авось лет за сто и выкупите. В общем-то все просто, проблема уже решена.

Хотя и летел он сюда с другим настроем, на попытки дипломатии. Но как говорить с теми, кто не хочет слушать? Только по старинному рецепту, вначале побить как следует, потом повторить разговор. Не поэтому ли в галактике так процветал культ силы, пробежала мысль, что живые в массе своей не хотели слушать друг друга? Не хотели и не собирались, пока не получали оплеух и только потом начинали умнеть.

— Да, дипломатия Земли обычно мягче, так и живые готовы слушать, а в галактике принят другой подход. Никто там сопли не утирает, вас уже давно бы отшлепали и поставили в угол, а потом еще и заставили бы возмещать все расходы на ваше же усмирение.

Лошадкин ощутил, что повторяется, уговаривает, выступает в роли "утирателя соплей", грубо говоря. Нет, его не тянуло топить все в крови, но и давить на местных тоже следовало иначе. Поэтому он оборвал сам себя и махнул рукой, мол, разбирайтесь сами, отдал команду своим живым собираться. Бесполезно было осматривать испорченную гору, визит этих двоих сорвал прежние планы.

— Мы, - Дегор и Градарк обменялись быстрыми, злобными взглядами, но произнесли вместе "мы", - прибыли сюда поговорить.

— Хорошо, - кивнул Лошадкин, подавляя желание скрестить руки на груди, - давайте поговорим.

Глава 43

— Мы можем поговорить по отдельности, - добавил он, - если вы сможете договориться, кто будет первый.

Новые злобные взгляды, но молча.

— Вот видите, вы не можете договориться, - вздохнул Лошадкин, - а это первый шаг к миру. Значит, будет бойня, значит, придется рекомендовать, чтобы вас вышвырнули из союза, и дальше известно что.

— Такого еще никогда не было, - осторожно заметил Дегор.

Прозвучало это угрожающе, разве что над Лошадкиным зависать и давить ростом не стал.

— Всегда что-то случается в первый раз, - безмятежно отозвался Лошадкин. – Союз систем еще молод, те, кто в него вступал, еще не получили шанса проявить себя, но теперь вот у вас есть шанс создать прецедент. Все равно рано или поздно кто-то да вышел бы, почему и не вы? Зато сможете гордо заявлять, что не прогнулись под давлением, остались независимы.

Тут ему пришла в голову новая мысль.

— Будете обвинять Землю и союз во всех бедах, мол, не помогли, не поддержали, не утерли сопли, вот они злейшие враги, ненавидьте их, а не нас, таких хороших! Очень пригодится, когда будете сидеть в изоляции.

— Нас не запугать! – воскликнул Градарк.

— Вот видите, опять доброту путают со слабостью. Вас предупреждают о последствиях, предлагают одуматься, раз уж вы вроде как разумные…

— Вроде как?

— А что, уже послушались предупреждений? И мы возвращаемся на исходную, слушать вы не собираетесь, так как в вас кипит и бурлит всякое. Вроде прилетели поговорить, подстроили все, чтобы появиться внезапно, а разговора-то и нет, потому что вы не готовы. А если уж вы не готовы, то, что говорить об обычных живых? Скоро они там схватят оружие и камни, и побегут бить соседей, чтобы успеть, пока злая Земля все не отобрала?

Лошадкин все же скрестил руки на груди.

— Нет, вижу, что вы не готовы. Продолжайте ссориться.

Сигнал, и мобильные пехотинцы подхватили его, понесли обратно к транспорту. Дегор и Градарк кричали что-то вслед, но Лошадкин уже не слушал. Не хватило дипломатического терпения, мог бы сказать кто-то и был бы абсолютно прав. С другой стороны, никакого смирения и готовности к переговорам он не наблюдал, скорее наоборот, попытки давить, вызывающее поведение, обвинения в ответ на его давление.

Словно до сих пор не понимали, что происходит.

Словно… им отключили разум?

— Надо было поговорить с ними, - опять влез Огар.

— Вот тебе задание, пойди и поговори со зваздианцами, - указал ему Лошадкин. – С рядовыми, молодыми, старыми, неважно. Объясняй, что происходит, найдешь кого-то из вождей, готового не просто общаться, но и осознающего, что они могут потерять все, сразу сообщай. Поговорим. С этими бесполезно.

Огар и Морданна отделились, устремились в сторону Ацады. Лошадкин молчал, угрюмо обдумывая случившееся и собственную готовность перегибать палку. Манопа вроде не заметила никаких посторонних воздействий, но что, если диверсия все еще продолжалась?

С воздействием уже на прилетевших дипломатов и иже с ними?

Паранойя? Возможно. Могла диверсия продолжаться, с разжиганием ненависти уже в людях? Могла. Зачем? Неважно. Не гадать о целях, а предположить, что такое возможно. Никаких следов не заметили, стало быть, что? Что-то из арсенала Сильных или их сателлитов. Земная миссия? Ведь они пытались примирить тут всех.

Пытались? Пытались.

— Стойте! – скомандовал Лошадкин.

Они были на полпути от святыни к зданиям миссии, Ацада оставалась в сторонке.

— Мне надо подумать в тишине, - заявил он.

Выпрыгнул на склон очередной горы, мобильные пехотинцы разлетелись вокруг, шугая мелких зверьков и птиц. Такая же гора, как та «святыня», деревья, плоды, вроде бы все в порядке, сбились мысли Лошадкина. В то же время манопа указала, что растительность тут уже демонстрировала первые следы увядания.

— Аупо, - пробормотал под нос Лошадкин.

Еще Ысынгун мог бы, но эти предпочитали действовать открыто. Паранойя опять выпрыгнула вперед, с предположениями, что биотехи – это не только Аупо и их сателлиты, и кто-то мог нарочито подставлять их, отводя от себя подозрения. При этом маскируясь так, чтобы вообще не оставалось следов диверсии.

Более того, подумал Лошадкин, трогая руками внешне здоровые листья и ветки, для пущей изощренности следовало бы рассыпать отраву в земле, камнях, чтобы она исходила якобы от демтархов. Тогда даже при обнаружении диверсии, первые подозрения им, вторые Аупо, а на самом деле? Траск отпадал, но Лалиноли или Дитран – нет. Более того, любой из их сателлитов мог бы поступить именно так… зачем?

— По Цайгу растекается недовольство, - вышел на связь Луис.

— Они же вроде опустили оружие?

— А потом снова подняли и хотят побить людей, которые посмели угрожать их святыням.

В голосе его слышалось скрытое недовольство.

— Ты вроде хотел переключить их недовольство на себя? У тебя получилось!

— А ты, старый опытный дипломат молчал в тряпочку, - не удержался Лошадкин.

— Мы прилетели сюда равноправно, но ты же даже не подумал обсудить свои выступления?

Знакомо, зло подумал Лошадкин, уже помчался выгораживать себя. Странно, он был лучшего мнения о Луисе.

— Я был лучшего мнения о тебе, - заявил он. – Но раз так, то да, давай, я возьму всю ответственность.

— Нам тоже не удастся отсидеться в стороне!

— Перейди на борт «Легионера», - посоветовал Лошадкин.

Что-то бродило в его голове, очередные тени странных идей, использования даже Луиса, чтобы обдурить тех, кто пытался создать проблемы Земле.

— Заодно забери людей из научной миссии, так ты будешь весь в белом и на коне.

— На каком еще коне?

— На мне, конечно, - хохотнул Лошадкин. – Обвинишь во всем меня!

Луис проворчал что-то нецензурное и отключился. Лошадкин же обернулся на телохранителей за спиной и вспомнил, зачем вообще высаживался сюда. Да, принять меры, чтобы не подслушивали, и следовало насовать дезинформации Луису… то есть поверить, что их разговор прослушивался?

А почему и нет, словно трезвея, подумал Лошадкин. Земные техи были прекрасны, идеальны, мощны, невероятны, для такого краткого времени развития с энергонием, но за Сильными стояли тысячи лет и куча других цивилизаций. Позаимствовал у тех и этих, соединил, добавил своей науки, закрепил превосходство над глупыми сателлитами, кинул им их же изобретения, как подачку.

— Сюда направляется корабль зваздианцев, - пришло сообщение от заместителя Холмова.

Сержант Карасенко расположился на верхушке горы, приглядывал за рядовыми пехотинцами и окрестностями.

— Мирно или как?

— Или как. Минута до подлета.

Вот так всегда, подумал Лошадкин, соберешься делать – делай, не тяни, иначе вылезет такая вот «неприятность».

— Отправьте им сообщение, не отвернут, аккуратно усадите на землю и отберите оружие, выведите из строя двигатели. Потом возвращаемся в миссию.

Он сделал шаг к Троргу и Руслану, встал с ними рядом, словно расстояние имело значение. Наклонил голову, и они повторили его жест, едва не столкнулись лбами. Лошадкин перешел на прямую связь маноп, с максимально возможными мерами безопасности и шифрованием, чтобы не подслушали. Не гарантия, но все же. Быстро скинул свои подозрения, опасения, возможные действия и отстранился.

— Жаль, что местные так и не смогли унять себя, - громко заявил он вслух. – Жаль всю эту природу, погибнет зазря, по глупости живых.

— Ничего нового, - мрачно отозвался Трорг. – Глупость живых губит всех вокруг.

Огар! Лошадкин попробовал с ним связаться, но не сумел. Отключился? Пошла блокировка и неведомый диверсант перестал скрываться… или?

— Варвара, ты видишь Огара?

— Да, он в Ацаде, на улице Мятных Листьев, выступает перед десятком зваздианцев.

Вместе с этими словами Варвара дала картинку, местные явно были настроены враждебно, Лошадкин не успел даже ничего приказать, как они ринулись бить Огара. Морданна вмешалась, расшвыряла их как котят, пинками и копьем, ударами клыков и даже стреляла из парализатора! Увы, ее вмешательство лишь разожгло гнев вокруг, крики про иноземцев, явившихся нагадить, и это тоже было странно.

Неужели за деревьями не заметили леса? Искали следы отравы и подкопов на местах храмов, а они стали лишь следствием воздействия по всему Цайгу, планете, как у иволаков? Кто тогда, руководство зваздианцев и демтархов, нет, зачем бы им это, подделка, вроде Чечух, значит – все же Аупо?

— Сержант Карасенко, новый приказ! Захватить вражеский корабль, экипаж нейтрализовать, с помощью корабля спасти нашего эксперта, Огара! – и сбросил координаты. – Остальным – ждать!

Они погрузились на корабль, два десантника остались снаружи, и за это время пехотинцы Карасенко перехватили подлетающий истребитель зваздианцев, сбили, не дали упасть, нейтрализовали и выкинули местных, сами помчались на выручку Огару. Внутрь не помещались, устроились снаружи в костюмах, сам Карасенко словно воткнул руку в кабину, подключился и управлял удаленно.

Промашка, отметил Лошадкин, но справились, хорошо.

— Варвара?

— Отмечены еще несколько кораблей в воздухе, ожидают и обмениваются зашифрованными сообщениями.

Понятно, истребитель пустили для затравки, проверить реакцию. Следовало бы взорвать его, для демонстрации, что шутить тут никто не будет. Улетевшие могли и не справиться, но, если бы туда сунулся Лошадкин, наверняка вылезла бы тысяча зваздианцев с оружием.

Космос! Следовало ожидать ловушки и там.

Спровоцировать, отправив сообщение, призыв о помощи? Нет, следовало играть роль дальше, самоуверенный, не слишком подготовленный, с охраной, но все равно уязвимый. Попытки давить, самолюбие, нежелание отступать, сила Земли, Лошадкин вдруг отчетливо понял, что будет дальше, нет, что надо делать дальше!

— Открыть каналы связи, транслировать сообщение всем! Кто будет закрываться, взламывать и все равно транслировать!

— Это нарушение, - возразила Варвара.

А вот тебе и отличия ипы от ИИ.

— Трансляция! На всю систему!

Это Варвара все же выполнила, фоном Луис слал гневные сообщения, чуть ли не открытым текстом предлагал опомниться и уходить, спасать, что можно. Холмов, наоборот, одобрял, но сдержанно, мол, пора показать им силу Земли. Варвара слушалась, до определенных границ, так как «Легионера» и команду прислали охранять именно Лошадкина, но она не замедлила указать, что нет толку в охране, когда сам Лошадкин пытается убиться сам и погубить других.

— Тебя сейчас саму атакуют в ответ, - насмешливо и нарочито – пренебрежительно отозвался Лошадкин, - так что готовься и проверяй код!

— Мой код в порядке, - возразила Варвара, но Лошадкин уже не слушал.

Выступил вперед, так, чтобы за его спиной виднелась Ацада.

— Живые Цайга! – воскликнул он. – Любое нападение на наши корабли и научную миссию будет воспринято как акт агрессии, против Земли и против союза систем. После этого переговоры станут уже невозможны, и мы дадим отпор вашей агрессии вооруженной рукой! Еще не поздно одуматься и отступить, начать переговоры, или не идти за своими лидерами, которые ведут вас на бойню. Помните, если вы развяжете войну, то союз отберет у вас систему Цайга, и вы все равно останетесь ни с чем!

Взмах руки и прекращение трансляции, Луис практически орал по связи, а Лошадкин лишь вяло отбрехивался, мол, эти туземцы обнаглели, не ценят свои стеклянные бусы. На самом деле замыслил он, конечно, другое, контрпровокацию, такую, что не вдруг и сообщишь даже Хонгу.

— Никакой эвакуации! – закричал ему Лошадкин. – Беги на «Легионера», если трусишь, а остальные останутся! У нас взвод Мобильной пехоты, да мы всю планету в стекло и асфальт закатаем!

— Как-то это чересчур, - не выдержал даже Холмов.

— Не сразу, не сразу, - заверил его Лошадкин. – Пусть вначале ударят всем, что есть!

Сержант и его пехотинцы уже добрались до Ацады, рухнули на головы толпы, осаждавшей Огара и Морданну. Крики о предателях и изменниках были самим мягким из того, что там звучало, и пехотинцы расшвыряли толпу без всякой жалости, подхватили израненного Огара, над телом которого билась Морданна. Она тоже пострадала, но держалась, билась, явно решив подороже продать жизнь.

Лошадкин поморщился, ведь это он отправил Огара проповедовать!

— Прикрывать их отход! – скомандовал Лошадкин, и остальная часть пехотинцев устремилась на выручку.

Корабли, парившие в отдалении, сорвались с места, словно только этого и ждали, начали обстрел, не жалея энергии, и «Легионер» воспарил чуть выше, сбил один из них. Кораблики зваздианцев рассыпались в стороны, прикрылись столицей, и часть проскочила мимо захваченного пехотинцами истребителя, в который уложили Огара.

Проскочили и рванули к Михаилу, подтверждая его подозрения.

— Ссади их! – крикнул он Руслану, и тот выстрелил, сбил один из корабликов.

Второй разлетелся в клочья от выстрела «Легионера», события начали резко набирать ход, и в Ацаде забурлило уже по-настоящему. Живые хватали все, что могло летать и ездить, мчались к окраине, где располагалось здание земной научной миссии.

Те, кто находился рядом, уже пустили оружие в ход, но не пробили силовых щитов, вспыхнувших над зданиями. На «Легионере» и внутри миссии оставалась половина взвода, Холмов тут же начал отдавать приказы, и пехотинцы снесли стрелявших. Варвара тут же отметила, что записи обстрела транслируются в сети, и накал возмущения в адрес землян, посмевших «угрожать изъятием святынь» нарастал с каждой секундой.

Корабли взмывали в воздух, и в космосе тоже началось шевеление.

— Нужно отправлять сигнал кораблям в соседние системы! – закричал Луис.

Нет, положительно он не нравился Лошадкину, словно вдруг сдался перед лицом сложностей.

— Попробуй, - бросил Лошадкин и отключился.

Их еще не обстреливали, но лишь потому, что Лошадкин высадился в отдалении, в безлюдной местности. Дымные следы потянулись из столицы, пустили в ход артиллерию, демонстрируя, что за Лошадкиным следят.

— Прикрываем и возвращаемся! – скомандовал Лошадкин.

Руслан и Трорг сбили, ссадили на землю нападавших, захваченный истребитель с раненым Огаром внутри (Морданну нес один из пехотинцев на плече) подлетел, перегрузили в кораблик и помчались в сторону миссии, где тоже продолжался обстрел. Что же, с иронией в свой адрес, подумал Лошадкин, это тоже своего рода искусство дипломатии, довести врага до агрессивных переговоров.

Глава 44

Два отряда, зваздианцев и демтархов, столкнулись прямо на одной из площадей столицы, обменялись парой выстрелов и помчались к земной научной миссии. Строилась она, конечно, без расчета на оборону от разъяренной толпы, никто тут не копал рвов, не ставил вышки, не обносил колючей проволокой, а скала за спиной могла послужить демтархам для удара в тыл.

— Нападение с северной стороны, - сообщение от Варвары.

Зваздианцы прыгали по склонам, как заправские Тарзаны или обезьяны, перелетали с ветки на ветку деревьев, покрывающих склоны горы, к которой прилепились здания миссии. С юга – столица, да, собственно, миссия и находилась на ее окраине, когда строили вокруг было пусто, потом здания добрались и сюда. Разрушенные мобильными пехотинцами здания, и столичные жители, отбросив вражду, пытались использовать эти развалины для того, чтобы подобраться ближе и обстрелять людей.

— Нейтрализовать, - приказал Лошадкин.

Два пехотинца Холмова уже стреляли, сбивали зваздианцев в прыжках и те валились на склон, катились, ломая себе конечности и теряя оружие. Прочие продолжали атаки, пытались прятаться за деревьями, не понимая, что без современного оборудования им не спрятаться так примитивно. Примитивно.

Лошадкин отстранился от криков, попробовал по крайней мере.

— Ты что натворил?! – ухватила его за ворот жилистая рука Луиса.

— То, что считал нужным! – надменно провозгласил Лошадкин.

Так и подмывало приказать арестовать Луиса, «взять его!» и вся недолга. Кораблики двух цивилизаций налетали, «Легионер» сбивал их аккуратно и те валились в дома, леса, горы, изнутри выбегала толпа и кидалась в атаку. Безумие, как на планете иволаков, почему Луис этого не видел?

Сотрудники миссии? Обработаны, девять из десяти!

— Лейтенант! – тут же обратился он к Холмову, отшвыривая Луиса прочь. – Костюмов не снимать, полная герметизация, ожидать применения любого оружия, не только энергетического!

Включая бомбу прямо под миссией, что им стоило прорыть туннель туда? Правда, живые вокруг не просто обезумели, но и словно отупели… что-то во всем этом было, окончательный кусочек головоломки, но Лошадкин никак не мог ухватить его, так как Луис наседал, кричал, что все пропало и Михаил их всех погубил.

— Взять его! – скомандовал Лошадкин громогласно. – В медпункт, к Огару! Вколоть успокоительного!

Натиск местных усиливался, «Легионер» и мобильные пехотинцы отбивались, но мягко, слишком мягко. Варвара сообщала о движениях в космосе, появлении все новых кораблей обеих цивилизаций. Основная их проблема была та же, что и у большинства других цивилизаций союза – они получили все от Земли. Строили корабли под себя, вооружали своим оружием, но в основе все равно лежала земная наука, энергоний и прочие вещи.

— Что вы творите?!

Сотрудники научной миссии наконец-то очнулись, вышли из ступора и начали возмущаться.

— Оружие в руки! Вы же активные граждане, иначе не попали бы сюда! – заорал на них Лошадкин. – Вперед! Сражаться за Землю! Сражаться, иначе вас всех зверски убьют!

Находившийся рядом Трорг ухватил ближайшего из исследователей, потащил за шиворот к арсеналу с оружием.

— Отмечается передвижение живых под скалами, - сообщила Варвара.

— Лейтенант! Двух пехотинцев – вниз, обрушить туннели! Всем живым – оружие в руки и эвакуироваться на «Легионера»! Быстрее! Лейтенант, остальным пехотинцам – отбросить врага! Дать гражданским время эвакуироваться!

— Есть! – Холмов был недоволен Лошадкиным, но в голосе это никак не отразилось.

— Быстрее!

Лошадкин ринулся на помощь Троргу, погнал гражданских практически пинками, и в это время здание вокруг содрогнулось. Раз, два, удары могучего сердца и все замерло, будто произошла остановка этого самого сердца. Крики паники, возгласы, Лошадкин попробовал обратиться к Варваре и вдруг обнаружил, что все стихло.

Кто-то заглушил связь, как тогда пираты!

— Руслан?! – обернулся он к Кайманову.

БАМ! БАМ! БАМ!

Сердце не просто запустилось, оно застучало с утроенной силой и в такт его ударам тряслись и рассыпались здания миссии. Скала оседала, все рушилось, части конструкции держались, вспыхивали и гасли силовые поля, все кренилось и дрожало, крики, грохот, треск, на Лошадкина налетела какая-то дородная дама и сбила вбок, под еще одного исследователя.

— Держите здание!

— Включить щиты!

Но поздно, здания миссии обваливались вниз, и каменное сердце стучало, руша все вокруг. Лошадкин безуспешно пытался связаться хоть с кем-то, но тщетно, спасибо, что хоть манопа работала! Их тащило и швыряло толпой, он попытался ухватиться за выступ, но кто-то дернул за ногу и утащил за собой.

— Оружие!

— Враги!

— Спасайте детей!

Каких еще детей, мелькнула мысль, и тут Лошадкина вынесло прямо на демтарха, наставившего на него раструб какого-то местного оружия. Михаил ударил, ломая ему ногу, перехватил раструб оружия, тут же отметив, что оно не привязано к импланту, и выстрелил, выдал струю огня, осветившую темный и наполовину заваленный туннель, полный демтархов.

— А-а-а-а-а-а-а!! – заорал ближайший из них, охваченный огнем.

Остальные начали стрелять, исследователи вокруг падали раненые и убитые, Лошадкин отшатнулся за выступ и выстрелил вслепую, выжигая коридор и не давая противникам стрелять.

— Раненых наверх! – крикнул он появившемуся Руслану, который в момент парализовал оставшихся демтархов.

Кто-то из них выбежал из темноты, с миной в руках, но та взорвалась бессильно, не пробила защиты костюма и силовых полей. От взрыва потолок туннеля треснул и еще просел, Кайманов отпрыгнул, закрывая собой женщин и детей.

— Берегись!

Сердце горы ударило еще раз, да так, что закладывало уши, и все вокруг начало рушиться дальше. Грохот вокруг глушил крики, Лошадкин пытался удержаться и прикрыть хоть кого-нибудь из живых без защиты, и их толпой выбросило еще ниже, прямо на головы еще одного отряда демтархов.

— Держаться вместе! – командовал Лошадкин, раздавая удары направо и налево. – Подбирайте оружие! Стреляйте!

Проклятье, пронеслась мысль, такого не было в планах. Предполагалась замятня наверху, и Лошадкин, сбивая с ног очередного демтарха, проверил связь – нет! Манопа работала, позволяла, в связке с прочими улучшениями, видеть и сражаться в темноте, но надолго ли?!

— Держаться вместе! У кого есть защиты – вперед! Стрелять на поражение, вас жалеть не будут! Пробиваемся наверх!

Он бил и стрелял, рассеял и прогнал десяток демтархов, не ожидавших такого отпора. Справедливости ради надо сказать, что они и вооружены были чем-то не слишком мощным, не пробивавшим силовые поля его скафандра.

— Сюда, здесь туннель! – чей-то голос.

Тяжелое дыхание, раны, паника, один из исследователей вдруг заорал и помчался в темноту, но был сбит с ног и потерял сознание.

— Сюда! Сюда! Ему нужна помощь!

— Не разбегаться, держаться вместе! – скомандовал Лошадкин, но конечно же, его не послушали.

Раненый? Убегающие?

— Остановить их! – скомандовал он ближайшим и подскочил к раненому.

Сбивший его посветил, словно спеша ослепить Лошадкина, и паранойя тут же взвыла, а сам Михаил изогнулся, уходя от удара. Еще! Еще! Он ударил в ответ, не пробил защиты нападавшего, уклонился и попытался сбить врага с ног, мысли смешивались и плясали, скакали, вылетали из головы прочь. Лошадкин уклонялся, получил мимоходом по скуле, ожгло и стихло, а он отметил, что враг способен пробивать защиты скафандра.

Прыгнул вперед, словно собираясь сбить того телом, и враг ожидаемо отступил, а Лошадкин выстрелил в упор, очередью, и, кажется, попал. В следующее мгновение его отбросило куда-то на живых, и пол под ногами провалился, враг метнулся следом, спрыгнул сверху и получил в упор из бластера Лошадкина. Целая очередь, но перегрузить щиты не удалось, враг отклонился, пустил их вскользь.

— Враги! – крик резанул по ушам.

Да сколько же их тут набилось в подземелья, мелькнула мысль и исчезла в толпе врагов, демтархов, пытавшихся схватить Лошадкина и разорвать на части. Скафандр защищал и Лошадкин начал вертеться и бить, стрелять во все стороны, увидел, что коротышки тащат сотрудников миссии в разные стороны.

— Да твою ж мать! – вырвалось у него.

Блокировал удар врага, пригнулся, пропуская луч над головой, и снова едва не получил в корпус, успел отпрыгнуть и прикрыться демтархом. Тот рычал и матерился, Лошадкин метнул его, как живой снаряд, пинками послал еще двоих и сам рванул следом, врезался во врага, стреляя и ударяя в упор.

— Получай! – удар головой в лоб врага.

Тот дернулся и обмяк, Лошадкин торопливо метнул его в сторону и рванул вперед, стреляя с двух рук, заставляя демтархов бросить свою добычу. Те рычали и отстреливались, Лошадкин не отставал и только несколько секунд спустя сообразил, что слишком увлекся и отдалился от остальных землян.

Подпрыгнул, пытаясь пропустить удар под собой и все равно не успел. Вражина лишь притворился оглушенным и теперь ударил сзади, успел подхватить Лошадкина за ноги и впечатал в потолок туннеля, затем приложил со всей силы об пол и выстрелил несколько раз, перегружая скафандр Михаила. Пыль и грязь, запахи немытых тел и чего-то горелого, ворвались, лягнули по ноздрям и рту.

Лошадкин закашлялся, выстрелил наугад и получил в ответ кулаком, до звезд перед глазами.

— Лежать! – прогремело сбоку.

Михаил ударил туда наугад, присел – упал, уходя от удара и не угадал, пинок швырнул его прочь, до хруста, то ли в ребрах, то ли подвернувшихся живых. Лошадкин придавил кого-то, ударил вслепую, выхватил оружие и выстрелил. Взрыв в замкнутом пространстве оглушил и ослепил, швырнул его прочь, прямо на дрожащий камень. Земля и камни оседали, валились, Лошадкин ощутил чужие короткие пальцы, ударил и попал во что-то, демтарх выдал тираду и тут же получил еще, по рту и глазам.

— Выход где?! – рявкнул Лошадкин, убивая одного и хватая другого. – Выход?!

— Сдохни, осквернитель!

Вокруг было темно и пыльно, грязно, манопа демонстрировала завал чуть дальше, и похоже вражина остался за ним. Лошадкин ударил демтарха, ткнул пальцем в глаз и тот заверещал, сбиваясь на фальцет. Связи с поверхностью, кораблями, кем угодно, все еще не было, и, если этот вражина – человек! – глушил сигналы, то выходило, что…

— А ну стоять! – заорал Михаил.

Что-то темное и гнусное накрыло его разум, он врезался в толпу демтархов, словно в краглов, убивая, раня, ломая конечности и расшвыривая, отбирая оружие и выбивая зубы. В него стреляли, не попадали, ранили, но легко, и Лошадкин, живой человек-комбайн, смолол этот отряд демтархов, и тут же спиной ощутил опасность. Манопа указывала, что завал раскалился, вражина пробивался сквозь него, демонстрируя, что его цель – Лошадкин.

Но человек!

— Выход! – орал он в лицо демтарху, удирая с ним во весь опор.

Даже с усиленными мышцами было нелегко тащить этого лягающегося и кусающегося колобка, Лошадкин на ходу приложил его пару раз рукоятью, ткнул в глаза, и затем швырнул, словно шар для боулинга. Живые кегли разлетелись, Михаил подхватил самого слабого на вид и приложил камнем по пальцу, и тут же ткнул ствол в рот, выбивая зубы и затыкая крик.

— Выход!!

Выдернул ствол, в кровище и слюнях, выстрелил, раня и убивая тех, кто решил пострелять в него, и манопа указывала, что где-то впереди еще живые. Демтархи перли этими туннелями, словно муравьи или лемминги, и Лошадкин вдруг сообразил, что надо делать.

— Гранаты, мины, бомбы – все сюда! – крикнул он.

Ему и метнули все, что было, вырвав чеки, активировав мины и прочее. Лошадкин уже бежал вперед, рвал грудью пыльный, грязный воздух, врезался и протаранил демтархов.

— Страйк!

И оказался за поворотом в момент взрыва, осветившего на мгновение туннель впереди. Люк в потолке! Лошадкин бросился туда, ощущая, как спадает адреналин и напряжение боя, приходят боль, усталость, повреждения тела. Выскочил в люк, наскочив на очередной отряд.

— Я зваздианец! – крикнул он, подражая говору Огара. – Быстрее наверх, подлые юдишки заманили всех в туннели, это ловушка! Они взрывают и убивают тут всех!

Лошадкин не просто говорил, тараторил и мчался на них, спеша спастись, и вышло, поверили на эмоциях, ощущали все эти взрывы ранее и поверили! Рванули обратно и вверх, показывая дорогу, и Лошадкин мчался в их середине, надеясь, что тьма и пот замаскируют его вид.

Не вышло.

— Где шерсть?

— Линял в детстве!

— Ло…

Лошадкин уже стрелял с двух рук, благо находился в самой середине отряда и ему не требовалось сдерживаться, да он и не хотел сдерживаться. Достали! Пытаешься, пытаешься их спасти, а они звереют и лезут, пусть под внешним воздействием, но лезут же?!

В момент перебил половину, еще пятерых ранил, остальных сбросил на уровень ниже.

— Выход?!

Михаил пытал подручными средствами и собирал оружие, взрывчатку, все, что могло пригодиться в будущих боях, благо демтархи еще не доросли до индивидуальных чипов в каждом оружии. Собрал, узнал, рванул дальше, пытаясь понять, где же он находится, и откуда под столицей столько пыльных и грязных туннелей. Если демтархи тут жили, то наверное бы провели освещение и сновали вокруг?

— Получай, получай, получай! – орал он.

Лошадкин мчался шаром для боулинга, сбивал кегли – демтархов и искал выход на следующий уровень, сунулся в один люк и едва успел отскочить, ударили чем-то таким, что все расплавило. Дважды взрывал туннели и камни вокруг дрожали, оседали, казалось, все это длилось целую вечность, хотя на самом деле прошло лишь несколько минут.

Пот стекал по лицу, казалось, что погоня наступает на пятки, и тут Лошадкин увидел впереди не просто люк, а лестницу, пандус, подъемник!

— Берегись! – взвыл он. – Люди уже идут! Они наступают и хотят всех уби-и-и-ить!

Охранники растерялись, вглядывались куда-то за спину Лошадкина, а когда очнулись, стало слишком поздно.

— Даже не соврал, - вздохнул тяжело Михаил, опуская оружие.

Помчался вверх по лестнице, ощущая, что скоро тело откажет. Пусть он и усилил его, но следовало тренироваться, повышать выносливость, включая психологическую. Темные туннели и неведомый враг страшили, давили, Лошадкин мчался, представляя, как первым делом свяжется с остальными, Холмовым!

Выстрелил, сбивая замок, и выскочил наружу, под яркий свет, на одну из площадей Ацады.

— Наконец-то! – прогремел радостно голос над головой.

Глава 45

Не успел Лошадкин обрадоваться в ответ, как свет вокруг вспыхнул ярче, а тело сотряс сильнейший удар. Михаил еще пытался сопротивляться, выстрелил, но мимо, сфокусировать зрение не выходило, манопа тоже словно "плыла". Как-то это состояние называлось, но Лошадкин никак не мог сообразить, собрать мысли и тело в кучку, сражаться дальше, потому что!

— Заставил ты меня побегать, но теперь все!

Новый удар, и Лошадкин отключился на мгновение или несколько, а когда пришел в себя, его уже вносило внутрь чужого корабля, кажется, зваздианцев. Снаружи стреляли, орали, затем все звуки отрезало, корабль стартовал и начал разгоняться, как и мысли Лошадкина. Тело встряхнулось, заработало, приводя себя в порядок, спеша выжить, пока еще можно.

— Ты! - выкрикнул он с ненавистью, увидев все то же лицо.

Кораблик был не слишком большим, не слишком быстрым, какой-то местный транспорт, судя по запаху, тут перевозили фрукты, даже без заморозки. Лошадкин, скованный, пристегнутый силовыми путами, видел лицо похитителя - то же самое, что и в туннелях под Ацадой.

Человек.

— Я! - хохотнул тот, не оборачиваясь.

Лошадкин попробовал связаться, прощупать манопой связь вокруг, подключиться, взломать... и наткнулся на пустоту. Нет, та даже хлестнула его чем-то в ответ, тюкнула раскаленным гвоздем в мозг.

— А-а-а-а, - насмешливо заявил пилот, по-прежнему не оборачиваясь. - Не надо тут этих штучек!

Технологии... но при этом местный транспорт? Человек? Земное гражданство, как же он... неужели обошел все проверки? Мысли метались в голове Лошадкина, с каждой секундой все свободнее, он быстро оживал и приходил в себя, только ничего не мог поделать с этими путами и оковами.

— Заставил ты меня побегать, но теперь уж не сбежишь!

— Пусть ты и конструкт Аупо, но тебе не сбежать! - запальчиво крикнул Лошадкин.

— Какой еще конструкт?! - возмутился тот.

Они уже почти покинули атмосферу, и Лошадкин вдруг осознал, зачем тут транспорт зваздианцев. Удирал, притворяясь мирным корабликом, и "Легионер" был занят тем, что отбивался от вооруженных нападающих. Выскользнуть так, чтобы не стреляли с двух сторон, метнуться в гипер и там уже пересесть на настоящий, который доставит Лошадкина куда-то, где ему вскроют череп. Ведь мог убить? Мог, но всего лишь легко оглушил, так что и их явно интересовало содержимое его головы.

Интересовало настолько, что этот агент рискнул раскрыть себя, бросил все, ради чего сидел тут скрытно.

— А что, человек?!

— Да!

— Значит, предатель людей, Земли, какой же ты тогда человек?!

— Настоящий! - последовал рыкающий ответ.

Его пробило на эмоции, выплескивалось скрытое, подавляемое все эти годы, этим следовало воспользоваться, хотя и непонятно зачем. Лошадкин ерзал, пытаясь вырваться, но лишь ранил себя, не мог пересилить путы, да и кто смог бы? Бантрод?

— Настоящая свинья! Продался чужакам за пачку печенья и бочку варенья!

— Заткнись! - взревел тот, явно узнав отсылку. - Сообщить, что нужно ты сможешь и без зубов!

Землянин? Человек? Отколовшийся!

Лошадкин захолодел на секунду, отколовшийся с техами Сильных или их сателлитов, раз сумел обмануть тут всех, что же, это многое объясняло. Одновременно с этим Михаил клял себя со всех сторон, такой вариант, что предал кто-то из людей, даже не приходил в голову, хотя и должен был.

"Люди помогали нам во всех работах", зазвучали в его голове слова местных. "Люди участвовали, люди помогали, люди то, люди се" - и если этот похититель отвечал за расследование!

— Так значит следы диверсий все же были, только ты их подтирал за собой, ай-ай-ай, как неаккуратно.

— Подтирать ты будешь за собой, после того, что тебя ждет! - огрызнулся похититель.

— Вы же тоже хотите величия Земли...

— Не хотим!! Нахер вашу Землю, которая нас голыми на мороз выкинула! Сами всего добьемся!

— Поэтому ты похищаешь меня, вместо того чтобы добиваться самому? Воруешь чужое?!

— Отбираю наше! Ты сам ворюга! Спер у других, а делаешь вид, что добился сам!

— Так и было! Я добился, извернулся, спасая других, а вы хотите всех погубить!

— Это Земля хочет нас погубить!

При этом сколько он тут прожил, маскируясь под землянина? Упертый фанатик, а может, эмоции взяли верх, надо продолжать, говорить, раскачивать его. Раздался смех.

— Ах ты хитрюга! Воспользовался моментом и решил отвлечь меня?! Не выйдет!

— Уже вышло! - крикнул Лошадкин.

Он снова начал извиваться, издавая страшные звуки, будто ломал сам себя, чтобы вырваться из пут. Камеры отсутствовали, как и ИПа, не тот корабль, не та цивилизация, и похититель все же обернулся, уставился на Лошадкина гневно.

— Что это за спектакль?! - закричал он. - Смирись!

— Нет, вы смиритесь! - крикнул ему Лошадкин. - Вернитесь на Землю, блудные вы сыны! Вы же погубите себя и свою родину!

— Земля не наша родина, она бросила нас! - заорал тот в ответ.

— Вранье! Вас предали и использовали!

— Да, земляне!

Лошадкин все же нащупал и задел больное место, похоже, там давно нарывало из-за необходимости сдерживаться среди сотрудников научной миссии. Что этот похититель тут исследовал? Следовало бы загрузить в манопу список всего персонала, ученых, кто тут чем занимался, но кто бы знал? Лошадкин положился на службу безопасности, соратников Гопкинса, да и не думал, что в этаком захолустье вдруг найдется вражеский агент, да еще и человек!

— Земля могла бы стереть вас в порошок, но вместо этого лишь выслала мирно!

— Вранье! Они убоялись бойни, слюнтяи, но мы не убоимся!

— Поэтому ты решил украсть меня и секреты Ушедших?!

— Да! Ты выжил, но ты мягок, слаб, хоть и пытался изображать жестокого командира! Слабак!

— Сам слабак, бьющий в спину!

— Всего лишь возвращаю Земле ее же методами!

Тут он снова оборвал себя, и захохотал вымученно, уставился на Лошадкина пылающим взором.

— Что, не такой уж и слабак, раз выбил из тебя монолог и ненависть?! - издевательски захохотал и Михаил.

Он отвлекал его, да, но в то же время отвлекался и сам, не хотел представлять, что будет, когда его доставят к месту назначения. Отколовшиеся действовали сами? Возможно, но откуда тогда техи? Купили? Или?

— Да и ты сам, бьющийся за свободу, спрашивал себя, откуда у тебя такие приборы и возможности?

— Мы разработали их сами!

Лошадкин искренне залился смехом, перебивая боль в руках и ногах, куда врезались путы. Он - ладно, не сам, а при помощи манопы и улучшений к ней - бомбил и атаковал системы корабля и каждый раз натыкался на пылающую стену. Зваздианцы никак не могли располагать такими технологиями, значит, какая-то иная техника, принесенная с собой этим сраным похитителем.

Похитителем!

У него стояла земная манопа или ее аналог, иначе он столько не отработал бы тут, и Михаил переключил вектор атаки на него, одновременно с этим продолжая издевательски хохотать.

— Сами! Откуда у вас научная база, технологии, открытия, когда Земля, как ты уверяешь, выкинула вас на мороз с голой жопой? Создали с нуля?! Не бывает такого!

— Бывает! Земля создала, и мы справились!

— Вранье! Вы их просто украли, а сами лицемерно обвиняете других!

— Ложь! Ложь, что мы врем, ах ты подлый земляшка!

Похититель понимал, что происходит, ощущал атаки Лошадкина в инфополе, но эмоции уже охватили, завладели, следовало удерживать в этом состоянии, взвинчивать, эскалировать и ловить ошибки, если будут. Лошадкин осознавал, что скорее всего просто сам поймает пару ударов, а может и заряд плазмы в конечности или промежность, раз они не требовались для "раскрытия секретов Ушедших", но тоже не мог остановиться, взвинчивал себя, чтобы раскачивать похитителя.

— Или вам их просто дали готовые, и вы не бьетесь за свободу, а служите кому-то!

— Мы никому не служим!

— Служите, только ты об этом не знаешь! Твое начальство заранее продало тебя и поручило невыполнимую миссию!

— Да ты ебанулся! Я тебя похитил! Выполнил!

— Только еще не довез!

— Тебе не перевербовать меня!

— Да вижу, какой ты упертый мудак, неспособный воспринимать реальность! Вы там продались другим, легли под чужаков, замышляете погубить Землю и кричите, что бьетесь за свободу, хотя на вас никто и не нападал! Вы сами продали свою свободу, за бочку варенья!

— Земля продалась! Поэтому изгнала нас, резавших ей правду в глаза!

— Кому это она продалась?!

— А откуда у вас такие технологии, флот, возможности?!

— Сами разработали, сбросили вас, сраный тупой балласт и разработали!

Следовало бы еще что-то крикнуть про прежнюю жизнь, в которой было полно всякого рода таких же упертых дятлов, но Лошадкин не успел, да и не потребовалось. Похититель окончательно озверел и вылез из кресла пилота, возможно, включив автопилот или уже готовясь уйти в гипер. На экранах отображались только звезды, никаких планет, никакой системы Цайга, одна лишь бесконечность космоса.

— А ведь ты тоже человек! - заорал похититель.

— Это я, человек, а ты...

Договорить Лошадкин не успел, кулак врезался ему в лицо, нос, губы, глаза, уши, затем под дых и по плечам, похититель избивал его без всякой жалости, крича, что раз Лошадкин тоже хомо, пусть и не сапиенс, то его легко можно будет подлечить. Воткнуть гигантскую иголку в жопу, подключить к системам жизнеобеспечения, превратить в мозг в бутылке, только без мозга и манопы, которая все это переживет и раскроет все его подлые земные секреты, украденные у других.

В чем-то он даже прав, мелькнула угасающая ироничная мысль, сколько секретов было украдено, пусть и не по воле Лошадкина. Голова его дернулась, и он рванул вперед, ударил лбом, вцепился зубами во что-то, вырывая клок мяса и кожи. Привкус крови во рту, разъяренный вопль и Лошадкин содрогнулся всем телом, а затем ощутил, как его разрывает на части.

Не от ударов похитителя, нет, творилось нечто иное, сам корабль разрывало на части!

— Что...

Похититель не успел договорить, и Лошадкин в это мгновение замедлившегося от выброса адреналина времени атаковал его, попробовал оглушить манопу, пробить защиты, ворваться в банк данных. Пробил, частично, но воспользоваться не успел, так как в следующее мгновение корабль вспороло и разорвало, сломало систему жизнеобеспечения, и воздух, внутренности, все подряд, рвануло прочь, прямо в пролом.

ДАНГ!!!

Лошадкина оглушило и швырнуло, взрезало тело о путы, и выбросило из них, прямо на похитителя, который летел навстречу, в пролом. Вспыхнуло защитное поле скафандра, Лошадкина приложило чем-то, и мимо уха пролетел лазерный луч.

— Держись, командир! - боевой рёв Трорга. - Сажа!

Какая еще слава живым, когда такое, подумал Лошадкин, пытаясь вцепиться в похитителя, не дать ему действовать. Не вышло, тот ударил и Лошадкин отлетел, врезался прямо в Морданну, которая подхватила его, словно непутёвое дитя. Моментально сунула скафандр и оружие, а Трорг в этом время уже сцепился в рукопашной с похитителем. Корабль доламывало и взрывало, тот катер на котором примчались Трорг с Морданной, тоже ломало, взрывало и корежило, и Лошадкин подумал, что это воистину смертельный номер, спасение с убийством.

Ведь Морданна была ранена ранее!

— Сажа! – поддержала Морданна, кидаясь в атаку.

Трорг получил по зубам и отлетел, толкнулся ногами о стенку корабля, и снова устремился в атаку, пока на похитителя наседала Морданна. Она тоже отлетела, отброшенная ударом, и Лошадкин выстрелил, раз и два, похититель увернулся, атаковал в ответ Трорга, пробив ему левую руку в двух местах. Вендарец все равно налетел, как ледокол, ударил, навалился, почти подмял под себя похитителя, спеша ограничить его подвижность. Враг извернулся, но все равно промедлил, получал удар копьем от Морданны, и вскрикнул.

Выстрелил, снова раня Морданну, извернулся и отшвырнул обоих, так, чтобы они перекрыли Лошадкину возможность стрелять, и тут до Михаила дошло, что связь работает, раз уж взлом через манопу шел и успешно!

Или похититель сам ослабил запреты, чтобы управлять кораблем.

— Прижимайте его! - крикнул он Троргу и Морданне.

Слова - пустое, сказать враг мог что угодно, хотя на самом деле работал там на Трасков, Закрасту, мать ее. Правда, эта ненависть к Земле и союзу, нет, такое, наверное, было не подделать, и этим следовало воспользоваться. Лошадкин стрелял, и тут же бок ожгло, его подстрелили, как и Трорга, защита скафандра восстановилась, но надолго ли? Космос вокруг, сколько они тут продержались бы?!

«А скажут, скажут, что нас было трое», мелькнула мысль, с оттенком страха за Морданну.

— Вместе! - крикнул он похитителю. - Слышишь меня, вместе мы сделаем людей сильнее!

— Да я с тобой срать в одной системе не сяду! - взбеленился тот.

— И зря, погубишь всех, кого якобы освобождаешь!

Похититель ринулся к Лошадкину, опять потеряв самообладание, и Михаил, благодаря прошлым улучшениям, успел уклониться от выстрела и удара, и сам схватил его, взял руку в захват и сжал, сумел замедлить на мгновение.

Трорг воспользовался моментом, подлетел, вознесся над головой похитителя, который отвлекся на удар очередным обломком. Корабли уже практически закончили разлетаться, еще немного и вокруг остался бы один голый космос, не укрыться, не выжить при повреждениях. Михаил, как мог, транслировал Троргу сообщение, что бить надо по голове, как-то вырубить этого гада, чтобы утратил контроль над защитами и подавителями, и вот тогда выдрать из него манопу или хотя бы взломать!

Попыток взлома Лошадкин не оставлял, но похититель, окончательно потеряв голову, теперь давил сам, атаковал, взламывал, пытался пробиться к "секретам Ушедших". Манопа держалась, но отступала, трещала, едва держала двери, образно говоря, и похититель пылал злобой и яростью, злорадством, даже не думал отступать, хотя и потерял голову от эмоций.

— Взломаю и потом освобожу тебя от жизни! - заорал он в лицо Михаилу.

Трорг атаковал с тыла, и вдруг защиты похитителя вспыхнули с новой силой, ударили вендарца, сжали в захвате, не давая пошевелиться. Похититель резко крутнулся на месте и стало ясно, что он немного да притворялся, заманивал Трорга... так как его жалеть не требовалось!

— Сдохни!

Заряд плазмы пробил Трорга насквозь и Лошадкин ощутил, что сам теряет голову, заорал.

Глава 46

Тело его метнулось вместе с криком, оказалось на похитителе, который уже разворачивался для ответного удара. Лошадкин летел и видел, что не успевает, израненное, усталое тело, разряженный скафандр подводили, не хватало доли секунды.

Морданна вынырнула сбоку и ударила, навалилась, схватила врага и тот сам перехватил ее, сжимая, как ранее давил Трорга. Но все равно, она выиграла секунду, и Лошадкин оказался рядом, налетел, стрелял, ощущая, как оружие жжет руку. Стрелял, спеша перегрузить ему защиты, пальцы разжались, рука отдернулась сама, и Лошадкин попробовал бить кулаками, окончательно потеряв голову от ненависти и ярости.

Оружие вывалилось и взорвалось где-то в районе живота похитителя, смело остатки его защиты и пробило тело. Лошадкина тоже ранило, швырнуло о какой-то обломок, и звезды вспыхнули перед глазами. Захват на Морданне исчез и, как ни странно, но именно он спас ее, не дал пострадать от взрыва перегревшегося оружия. Манопа заходилась в предупреждениях, ярость бурлила, Лошадкин толкнулся от обломка и прыгнул, устремился торпедой к похитителю, отлетавшему в сторону в шлейфе крови, внутренностей, обломков костей.

— Получай! Получай! Получай! - орал Лошадкин, вбивая ему кулаки в голову, дробя нос и губы, какие-то хрупкие косточки, выдирая волосы.

Глаза лопнули и разлетелись шариками, череп треснул от ударов какой-то подобранной железкой, и мозги вывалились наружу. Только тогда Лошадкин вдруг очнулся, опомнился, и едва не проблевался. Задавил в себе рвоту и стыд, собирался отпихнуть ногой измочаленное тело похитителя и вдруг обнаружил, что все это время манопа продолжала выполнять прежний приказ.

Взлом!

— Ах ты!

Он дернулся, долю мгновения колебался, затем все же рискнул и сдернул с похитителя стандартный скафандр, то, что от него осталось, и в этот раз все же пнул. Отпихнул тело, продолжавшее фонтанировать кровью и кишками, пусть и медленно, и сам приблизился к Троргу. Морданна, раненая, но готовая сражаться, оказалась рядом, закрыла собой Лошадкина, тот даже запротестовать не успел.

ПУХ!

Из вскрытого черепа похитителя взвился дымок, указывая, что "техи Сильных", добавления к манопе, не предусмотренные производителем, сгорели, самоликвидировались. Грудная клетка не вспухла, но из дыры в животе, пробитой взрывом оружия Лошадкина, тоже повалило подобие дыма.

Хорошо еще, что не засунули внутрь миниатюрный аналог ядерной бомбы!

В следующее мгновение Лошадкин сообразил, что вполне могли бы, но тогда не удалось бы его скрыть от сканеров и прочих штук, рутинных проверок. А так, проскочил и шпионил, работал тут долго... мысль неслась, но внимание Лошадкина уже переключилось на Трорга и Морданну.

Она была ранена, но в сознании, заряда в скафандре хватало.

Пробитый насквозь, вендарец все же держался, и Лошадкин стремительно взялся за дело. Скафандр Трорга не выдержал удара и сломался, но, к счастью, вендарец прихватил с собой запасную батарейку, и Лошадкин соединил ее со скафандром, сдернутым с похитителя. Украденный скафандр капризничал, разве что не искрил, но все же работал, защищал.

— Держись, дружище! - крикнул ему Лошадкин, словно Трорг мог его услышать в вакууме.

— Я.. адаптируюсь, - отозвался тот по связи имплантов. - Бывало... хуже.

— Приказывай! – донеслось твердое и почтительно со стороны Морданны.

Заряд скафандра самого Лошадкина тоже стремился к нулю, и вообще, следовало таскать с собой не только оружие, но и нормальную защиту! Правда, он выманивал на себя, как на живца, этого гада шпионского, и выманил, но не ценой же Трорга и Морданны!

С чего она вообще полезла в такую драку?!

Впервые за все время битвы и уничтожения двух кораблей, Лошадкин нормально огляделся, бегая взглядом, пытаясь найти хоть что-то, способное помочь Троргу, Морданне и ему. Набор первой помощи! Лошадкин рванул к нему, щедро тратя остатки энергии скафандра, ухватил и вернулся, раскрыл и ощутил себя полным идиотом.

Конечно же, это был набор первой помощи для зваздианцев!

— Держись, - повторил он.

Все же гуманоиды, что-то да могло подойти, и он начал колоть Троргу, Морданне и себе препараты, одновременно с этим сообразив, что связь должна работать. Лошадкин попробовал подать сигнал, но Варвара не откликнулись, не хватало ретрансляторов... или местные просто подавили их!

Неужели Трорг никому не сообщил, куда рванул на таран?

С чего он вообще взял с собой Морданну, ведь знал, что та неопытна в таких боях?!

— Ладно! – вырвалось у Лошадкина.

Обломки все еще разлетались в разные стороны, часть их устремлялась к Цайгу два, и Лошадкин рванул к ним, соединив усилия скафандров, своего и Трорга. Догнал, чуть не врезался, уложил на обломок Трорга, так, чтобы спина оказалась прикрытой и "включил форсаж", разгоняя часть корабля. Кажется, кусок внутренней переборки или обшивки грузового отсека, неважно!

Морданна не сразу поняла, но потом оказалась рядом, тоже уперлась в обломок, помогая.

Энергия уходила стремительно, в голове неслись образы, как они упадут и сгорят, как их перехватят, расстреляют, сожгут прямо в полете. Лошадкин разгонялся, стиснув зубы, Трорг зажимал рану руками, слабел на глазах, но и умирать вроде не собирался, наверное, полеты с пиратами действительно помогли ему укрепить тело, их же там всегда первыми пускали, рабов!

Морданна рычала, толкала, то и дело оглядывалась на Лошадкина, мол, давай, ты же посланец, спасай!

Злость на Нессайю, пиратов, желание освободить невольников, спасти Морданну, Трорга, все это Лошадкин швырял в разгон, скрежетал зубами, толкал, стараясь ускорить еще хотя на сантиметр, микрон, неважно. Быстрее, ниже, сильнее! Похититель не успел удрать так уж далеко, хотя и вышел за пределы атмосферы, прежде чем его протаранил Трорг.

— Как ты догадался, что я там? - спросил он у Трорга.

— Ты... впереди..., - начал отвечать тот и все же потерял сознание.

А еще надо бы предусмотреть способы обнаружения друг друга, но как? Засунуть в жопу метровую антенну? Манопы и прочего всегда хватало, обычные передатчики этот похититель - кто он? - все равно отключил бы, хорошо хоть ошейник не нацепил, понадеялся на свои приспособления, нет, спешил сбежать, собираясь разобраться с Лошадкиным потом, силовых пут хватило бы, не прилети Трорг.

— Что там случилось? – обратился он к Морданне.

— Мы… спасать посланца…, - прорычала она, не добавив ясности, и Лошадкин бросил расспросы.

Потом все узнает, если спасутся, а если нет, так и нет!

Они уже достигли самых верхних, разреженных слоев атмосферы, начало ощущаться сопротивление и в то же время, падение ускорилось, еще немного и гравитация планеты захватила бы их окончательно, начала ускорять и самое главное! Мысли скакали и путались в голове Лошадкина, скафандр пищал и сообщал, что тянет на аварийных крохах, вполне могло и не хватить воздуха вокруг, да что там, легко можно было сгореть и в то же время, ведь они достигли атмосферы.

Следовало сказать Морданне, чтобы бросила их и спасалась сама!

— Не сворачивайте! - вдруг загремел в голове голос Холмова.

Он сам и сержант Карасенко вынырнули снизу, и где-то там Лошадкин не видел, но ощущал Варвару и "Легионера", их дружескую поддержку и целеуказания. Можно было и упасть без сил, но увы, обстановка требовала иного.

— Варвара! - Лошадкин швырнул в нее инфопакет, аж мышцы плеча заболели.

Моментально пришел ответ, что да, это один из живых научной миссии, помощник, собиравший пробы камней, почвы, воды и воздуха, сам писавший какую-то работу, но больше помогавший другим. Джонатан Сол, не был, не участвовал, не привлекался, богатый опыт экспедиций и все остальное.

— Список всех мест, которые он посещал!

Холмов уже подхватил Лошадкина, сунул ему новый скафандр и потащил к кораблю, которым управлял Карасенко, перехвативший обломок и Трорга. Морданна помогала сержанту, тот придерживал ее в ответ, справлялся, умелое пилотируя этот небольшой кораблик, похоже один из катеров «Легионера». Мысли скакали, тряслись, вместе с движением и вдруг они оказались внутри кораблика.

Внутри обнаружился штатный медик взвода, тут же занялся Троргом, повинуясь прямому приказу Лошадкина.

— Эй, это опасно, - заметил медик.

— Жить вообще опасно, от этого умирают, - огрызнулся Лошадкин, вкалывая себе лошадиную дозу стимулятора.

Последствия будут, но потом! Сейчас же требовалось иное!

— Вот это - расшифровать!

Лошадкин швырял в Варвару инфопакеты, словно мяч или тарелку, до боли в мышцах и извилинах, и впервые запоздало подумал, что это тоже могло быть информационной ловушкой. Якобы уступить взлому, поддать и заслать "бомбу", которая подчинила бы себе манопу или вырубила ее. Обстоятельства не те, но на будущее следовало принять меры и на этот счет.

Лошадкин, нет, верная манопа, добыла не так уж и много, большая часть фрагментами, зашифрована, но все равно, это были сведения! Данные о том, чем он травил и как, что делал, вполне могли быть там, ведь манопа обязана была их хранить, пусть этот Джонатан и не передавал их в общую сеть, исключал из оценок.

Лошадкин захохотал, представив, как это оценили бы ИПы, считающие рейтинг.

— Я же говорил, - проворчал медик, выглядевший дюжим викингом, ярлом Рыжей Бородой.

— Спокойно! - оскалился Лошадкин. - Так надо! Потом – Морданна! Слышишь, ее лечи!

— Слышу, слышу, - проворчал тот и добавил тише. – Самоубийцы.

Можно было спросить, но он предпочел подключиться и получить ответный инфопакет, ударивший по мозгам, но мягко. Словно разом увидел, объял, ощутил и пережил все произошедшее и выдохнул облегченно, хватаясь за рану.

Отбились!

Натиск был силен и могуч, но мобильные пехотинцы парализовали, разрушили, оглушили, перебили технику, Варвара и пилоты "Легионера" ссадили вражеские корабли, и даже Ацада уцелели, успели вовремя обезвредить психа или фанатика, собиравшегося взорвать столицу вместе с людьми. Без жертв не обошлось, конечно, но в такой ситуации несколько тысяч погибших (в основном в туннелях, откуда нанесли удар), это было просто ни о чем.

— Живые Цайга! - провозгласил Лошадкин, получив сведения от Варвары. - К вам снова обращаюсь я!

Пафос, энергия, расширенные зрачки, взвывающий голос, нет, премию за театральность Лошадкину не дали бы, скорее освистали за дурную игру. Но сейчас это не имело значения, опять и снова следовало бить по эмоциям, давить на них, раскачивать одурманенных живых.

— Вас обманули! Предали! Отравили! Вами манипулировали!

Картинка от Варвары, формулы, которыми воздействовали на разум, видеозаписи диверсий... осуществляемых самими зваздианцами и демтархами. Ловко, хитро разыграно, скакали мысли Лошадкина, травить исподволь, потом делать все руками местных, да так, чтобы и следов внешнего воздействия не нашлось. Тут же вброс правдивых слухов, ах, эти поганые карлики срубили корни наших деревьев, ах, эти сраные обезьяны обрушили наши туннели, и пошло - поехало, не остановить.

Никаких улик, а те, что все же находились, сам Джонатан и скрывал, "помогая расследованию".

— Это сделал человек! - провозгласил Лошадкин. - Не землянин, но все же человек, желающий стравить нас всех в бессмысленной бойне! У него получилось, но еще не поздно остановиться!

Мобильная пехота, отразив натиск, не стала преследовать, убивать, уничтожать святыни, но. Все это не сработало бы, если не применить быстро противоядие, которое еще не факт, что удалось бы синтезировать. Поэтому Лошадкин, выступая перед живыми, попутно давал и повторял указания Варваре, что нужны данные, расшифровка, гиперсвязь с другими системами и через них с Землей, чтобы подключали лучшие умы, разобрались, синтезировали или прислали указания по синтезу антидота для всех тут.

— Остановитесь! Ваши соседи ни в чем не виноваты, они такие же жертвы обмана, как и вы! Отложите в сторону оружие, хотя бы на день, получите доказательства, дайте себе и опомниться, не губите ни себя, ни свои святыни!

За этим должны были неизбежно последовать вопросы, чего же Лошадкин так жестко выступал, но опять и снова, вопросы - потом. Теперь, когда причина бардака нашлась, была устранена, выигрыш времени становился еще важнее. Протянуть, вылечить, вывести живых их безумия.

Ведь наверняка этот Джонатан подкидывал отравы ключевым фигурам, встречаясь с ними в рамках научных исследований или просто как землянин, часть силы, создавшей союз систем. Вот она, не выдуманная, а настоящая уязвимость системы, билась в голове мысль, с которой Лошадкин не знал, что делать. Разве что швырнуть ее в лицо Гопкинсу, с криком "ну как же вы так промахнулись?! А нет ли у вас самих тут засланных казачков?"

— Земля возьмет на себя ответственность за все случившееся, за то, что не распознали вовремя вредителя, но вы, вы сами должны сложить оружие и успокоиться! Если бойня продолжится, то...

Лошадкин махнул рукой и прервал трансляцию, пошатнулся, опять ощутив себя старым, усталым, раненым, истощенным.

— Нет, помогите им, - попытался отпихнуть он медика.

— Сейчас помогут всем, - хмуро заявил Холмов свысока.

Словно гора, и Лошадкин вдруг понял, что лежит на полу. Тот не холодил приятно, скорее обжигал и давил, вызывал ощущение, что сейчас будут давить и терзать разум.

— Кроме тех, кто строит планы, не ставит в известность подчиненных и рискует собой!

Лошадкин хотел возразить, что сообщил Руслану и Троргу, но даже рта раскрывать не стал. Настолько пустыми, слабыми вышли бы слова, оправдания, объяснения. Он ошибся, пусть и ухватил суть происходящего, и Джонатан ошибся, все ошибались, действовали на эмоциях, но в то же время, спасение вышло "на соплях", череда случайностей и героизма, который обычно являлся следствием чьего-то долбоебизма.

Чьего-то! Самого Лошадкина!

— Хорошо, пусть будет так, - ответил он.

— Стоило бы посадить его и изолировать! - появился злой Луис. - Да вот беда, кому тогда выступать?

— Тебе, - ответил Лошадкин. - Будешь добрый дипломат, а я злой.

— Все шутишь?! На Энтонце с тебя спросят и за это!

— С меня, - согласился Лошадкин. - Не с тебя. Помогите им, они спасли меня.

— Потому что ты сам и...! - Луис сплюнул и ушел.

Лошадкин только вздохнул.

— Этот Джонатан не просто скрывал информацию, но и слушал переговоры вокруг, оглушил местную ИПу, творил всякое на синтезаторах, подчищая за собой следы.

Самое простое объяснение, ведь зачем тащить что-то с собой, получать втайне посылки или городить нечто сложное, когда синтезаторы имелись прямо в здании миссии! Создавай яды или компоненты, смешивай прямо на месте, или чтобы реакция начиналась при попадании воды, например. Трави деревья, чтобы фрукты их давали необходимые свойства, а сам яд выглядел безобидной подкормкой или удобрением, высший класс изощренной диверсии.

— Поэтому ты выманил его на себя? - чуть смягчился взор Холмова.

— Я планировал иной сценарий, - признал Лошадкин.

Хотел как лучше, а вышло, как всегда. Красивая картинка, как вражеский агент бьет в спину, а его самого крутят Трорг и Руслан, так и осталась красивой картинкой из фантазий. Еще один урок на будущее.

— Но вышло иначе!

— И я отвечу за случившееся, - заверил его Лошадкин, собираясь с силами.

Холмов что-то ощутил, отступил на шаг, и явно подал за спиной или по связи сигнал медику. Лошадкин хотел возмутиться, но опять ощутил это странное бессилие, осознание, что все зря и не стоит тратить силы. Возможно, к нему внезапно подкралась житейская мудрость, или он резко поумнел от ранений и осознания собственной глупости.

С этой мыслью Лошадкин отпустил тревоги и почти безмятежно отключился.

Глава 47

— Ты же не думал, что твои страстные призывы повлияют на одурманенных живых? - Холмов почти насмехался.

— Я думал, что он не успел перетравить тут всех и работал больше через духовных лидеров, - честно ответил Лошадкин.

Тело, подлатанное и заштопанное на борту "Легионера", одновременно ныло, стонало и кипело энергией, рвалось в бой и дело. Корабли Земли и союза систем висели над Цайгом два, всеми ключевыми городами, и бороздили просторы системы, словно ожидая внезапного появления пиратов, повстанцев или Ысынгуна.

— Я хотел сбить накал этого безумия, потому что никто не стал бы ждать, пока мы сделаем антидот.

Его уже сделали и распыляли в воздухе, опыляли всю планету. Пока Лошадкина, Морданну и Трорга лечили, Холмов и Луис вызвали флот, ожидавший сигнала, и просто разоружили всех, кто еще пытался сопротивляться, стрелять и что-то вякать в прямом эфире. Насильственное усмирение сменилось лечением, и сейчас зваздианцы и демтархи сидели притихшие по своим "норам и деревьям", и в воздухе висело непонятное, но не слишком приятное ощущение.

Погибшие, раненые, разрушенные дома, едва не вспыхнувшая война, обвинения землян и их провокации, да, это подгоревшее блюдо встало колом и вызвало несварение. Как теперь разбираться, смотреть в глаза друг другу? Вот еще одна грань дипломатии, подумал Лошадкин, ощущая в душе легкий стыд. Охамел, зарвался, переоценил себя, и из этого тоже следовало вынести ценный урок.

Из любого удара жизни следовало извлекать урок, утираться и бить в ответ.

— Как там Огар, Морданна, Трорг, Руслан, да все?

— Живы, - чуть нахмурился Холмов.

Лошадкин вдруг понял, что тот сердится не за то, что Михаил подверг всех риску. За то, что не объяснил ничего, не поставил боевую задачу, которую мобильные пехотинцы взвода Холмова выполнили бы блестяще. О да, боевого опыта им хватало, сумели, удержались, спасли всех, кого могли, а вот Лошадкин... печально.

— Только здесь, уже на месте, стало ясно, что он располагает техами Сильных или их сателлитов, как минимум влез в сети миссии, заблокировал свою манопу, использовал синтезаторы так, что никто ничего не узнал. Мог ли я доверять нашей связи?

— Да! - твердо ответил Холмов. - Костюмы мобильной пехоты созданы для боев в условиях, когда противник стремится поставить помехи, подавить, взломать, да что угодно! У них собственная сеть, по роевому принципу и прямой связи костюм-костюм, шифрование такое, что устанешь ломать, так что.

— Надо было всего лишь надеть костюм, - продолжил со вздохом Лошадкин. - Но я, наоборот, не надел его специально, провоцируя врага.

При этом смутно догадывался, спинным мозгом, что это кто-то из людей, вот только в мысли не оформил. Думал, что это зваздианец или демтарх, точнее биорг в их обличье, как поддельная Чечух, и он прорвется вместе с толпой и захватит Лошадкина. Попробует захватить, так как ему самому в спину ударят Трорг и Руслан, которые как раз были в костюмах.

А Трорг затем его скинул, не влезал в зваздианский истребитель, проклятье!

— Не надо слов, - вскинул он руку, обрывая Холмова. - Я понял. Правда понял.

Неоднократно об этом шла речь, что он уже не один, пора отходить от старых привычек и кидаться грудью лично. Командовать, возглавлять, организовывать, как в движении, только здесь, но все равно, иногда Лошадкин забывался и действовал как настоящий рядовой.

С чего бы он объяснял все это Холмову, без чинов и рангов? Видел в нем соратника.

— Сдавал экзамен на право использовать костюм мобильной пехоты.

— Сдавал, - признал Лошадкин и развел руками.

Он много чего сдавал, но постоянно куда-то торопился, забывал, упускал, разбрасывался, жил слишком жадно, как мог бы сказать посторонний наблюдатель.

— Напишу генералу Стрельниковой, чтобы подняла вопрос об ужесточении экзаменов.

— Обязательно, чтобы Земля продолжала оставаться сильной.

Взгляд Холмова чуть смягчился, и он вернулся к официальному положению дел, в котором являлся подчиненным Лошадкина. Отсалютовал и ушел, а Лошадкин выдохнул облегченно и утер мысленный пот со лба. Какой из него руководитель, лидер, освободитель? Впрочем, другие выходили еще хуже или даже не брались.

— Ладно, хватит валяться, давайте работать, - проворчал он, поднимаясь.

Никто не вбегал с криками, что ему рано вставать, сам медицинский комплекс тоже давал добро, Лошадкин оделся и вышел, почти сразу наткнулся на Морданну.

— Спасибо, - сказал он ей, крепко обнимая. - Без тебя мы бы не справились.

Объятия были ошибкой, Михаил ощутил изгибы ее тела и подумал, что Огару повезло с женой. Морданна чуть смутилась, разве что пол ногой ковырять не стала. Лошадкин хотел еще извиниться, представил, как начала бы возражать Морданна и не стал ничего говорить, прошел к Троргу.

— Почему местный истребитель? - спросил он его.

Вендарец сидел, бледный, но уже не умирающий, и медленно ел какое-то больничное варево серого цвета. Сам ел, не давая далке - помощнице вмешаться. Рядом сидели Кайманов и Огар.

— Потому что и транспорт, - ответил Трорг. - Меньше внимания, не собьют.

— Зато отбивать его пришлось силой, - мрачно добавил Руслан. - Провокация вышла, что надо.

— Да, я уж думал все, не отобьемся, - кивнул Огар, - так и забьют толпой.

— На меньшую провокацию он и не вылез бы, - словно защищаясь, ответил Лошадкин.

— Да все понятно, - отмахнулся Руслан, - тебя осенило, и ты перестроил планы на лету, это стало понятно еще после той ловушки, просто...

— Враг тоже оказался не дурак и перестроил свои планы, - согласился Михаил. - А я ошибся, даже не подумал, что он может прятаться среди сотрудников научной миссии.

— Да, это было крайне неприятно, - согласился мрачно Руслан.

— Ты не сталкивался с ними? - быстро спросил Лошадкин.

— С агентами Отколовшихся? Нет, но слухи ходили, ходили, - Руслан ударил кулаком по ближайшей поверхности и встал, раздосадованный. - Ведь нам читали курсы по их выявлению!

— Миссии и посольства? - сообразил Лошадкин.

— А также беженцы, вроде твоей Алатеи, и знаешь, что самое плохое? Они теряются в общем потоке, а потом проходят, сдают экзамены, становятся одними из нас, хотя внутри... Джонатаны!

Трорг и Огар наблюдали за диалогом, вендарец впитывал, зваздианец хмурился, дергал волоски на руки.

— От тебя точно никто не требовал поиска таких шпионов.

— Ну и что? Ведь мог же!

— В теории.

— Как и ты, - ткнул пальцем Кайманов. - Так что нет, все тут промахнулись.

— Это да, даже вражеский агент, - согласился Лошадкин.

— На чем ты его зацепил?

— На отношении к Земле, Расколе, рассказах, что они лишь марионетки, которыми управляют... кто там над ними стоит, в чьей они вертикали и сфере, с этим еще предстоит разбираться, - вздохнул Лошадкин.

Тело оживало, переставало жаловаться, и приближалось время самого неприятного. Разговора с местными, разговора с теми, кто прилетел на выручку, разговора с Луисом. Отстранения, а стало быть, бездействия, когда все внутри прямо рвалось чинить, исправлять, заглаживать, спасать ситуацию.

— Странно, - заметил Руслан.

— Согласен, - кивнул Лошадкин. - Наверное, накипело внутри, пока тут сидел и прикидывался своим... сколько?

— Пару лет, не меньше. Там еще вот что, - Руслан замолчал, словно собираясь с мыслями.

Лошадкин, впрочем, уже обратился к Варваре и получил ответ, что мол, Джонатан Сол родился и вырос на Земле. Подменили, понял Лошадкин, во время одной из его многочисленных экспедиций, поэтому он и застрял здесь, вдали от Земли и рутинных проверок. Это слегка радовало, все же система защиты работала, пусть и не до конца.

— Понятно, - кивнул Михаил.

— А мне нет, - поднялся теперь Огар.

Мрачный, повзрослевший, пусть и не разом. Уставился на Лошадкина со злобой, прожигая взглядом.

— Ты приглашал меня, как эксперта по зваздианцам, но вместо этого лишь развязал войну!

— Он бы все равно вспыхнула, так как и являлась целью врага.

— Врага! Легче всего валить на чужаков, врагов, а сам ты зачем тогда разжигал пламя? На словах ты пытался помирить, а на деле лишь усугубил все! Погубил тысячи моих сородичей, едва не убил Морданну!

Которая добровольно ринулась с Троргом, несмотря на то что не разбиралась в космосе, полетах и сражениях там.

— Она, конечно, скажет иное, ты для нее бог и посланец богов! - слова Огара падали тяжелыми каплями, больно били и щелкали Лошадкина по макушке. - Даже после прилета сюда, восхищение тобой не уменьшилось, ведь ты освободитель, спасатель, боец за дело живых!

Словно ревнует, с неуместным весельем подумал Лошадкин, вспоминая недавнее ощущение, как к нему прижималась всеми грудями Морданна.

— А что сама чуть не погибла, что ты погубил тут всех! Не бывает великих дел без жертв, но почему надо жертвовать дорогим мне?! Теперь я вижу, почему ты тогда так ловко справился с этими враждующими народами!

— Я хотел помочь им, мы все хотели, - заметил Лошадкин.

Не хотели сидеть в замке и отбиваться от набегов. Да, приятное было время, игры в барона Робинзона, но в то же время, разве это умаляло все свершения?

— И без того союза ты не встретил бы Морданну.

— Удар ниже пояса, - огромные ноздри Огара раздувались в гневе. - Вижу, ты стал настоящим дипломатом! Но я им не стал и не хочу! Сегодня же улечу, задержался лишь потому, что Морданна хотела сказать, что не справилась, недостаточно помогла!

— Я заверил ее в обратном, - сказал Лошадкин.

Произнося эти слова, он уже ощущал, что они не достигли цели. Огар злился, ревновал, выплескивал свой страх за жену, едва не погибшую вначале в Ацаде, потом в космосе. Соратники и друзья, они лучше, они готовы идти за тобой куда угодно, делать дело не механически, но вот в таких моментах, да, всплывали минусы.

— Я хотел как лучше, - вздохнул Лошадкин, - а получилось, как всегда.

Огар еще раз ожег его взглядом и вышел, заговорил с Морданной.

— Никаких претензий, - вдруг заявил Трорг. - Я знал, на что шел. Скажу тебе, командир, ты очень мягко обошелся с местными, может, в этом и была ошибка?

— Может. Вот только выдал бы себя тогда вражеский агент?

Выдал бы, ответил сам себе Лошадкин, если его целью был захват именно Михаила. Но, захват прошел бы успешнее, на фоне иных событий, а так агент понял или поверил, что сейчас их всех засунут на борт "Легионера", и все, сделать уже ничего не удастся. Перехват контроля над Варварой? Похоже и правда, техи там у него были не абсолютные, побоялся не справиться. Исключить Лалиноли из числа подозреваемых?

Нет, следовало искать, кто его послал, на месте, там, у Отколовшихся.

— Тебе надо говорить это не нам, - усмехнулся Руслан, - мы тебе как раз верим.

Хоть что-то хорошее, подумал Лошадкин, и пошел дальше. Все эти попытки оправдаться, да нет, чего скрывать, его задели слова Огара! Сколько их еще прозвучит в будущем, таких упреков, если браться за ДОРН? Если. Светлая мечта движения, которую вполне мог испортить сам Лошадкин своими действиями.

— Цель оправдывает средства? - спросил Луис.

Его ранили в этой замятне, но легко, уже успели вылечить. Ловушка с туннелями и провалом туда, организованная Джонатаном, привела к гибели десятка сотрудников миссии, и вот это действительно был удар ниже пояса. Даже на фоне десятков тысяч погибших зваздианцев и демтархов (по большей части от огня друг в друга или ошибок, во время попыток как можно быстрее добраться до гадких землян), такие потери выглядели чем-то запредельным.

— Ты и правда думаешь, что я ставил целью погубить всех этих живых?

— А что ты ставил целью?

— Дипломатическое примирение, - Лошадкин вскинул руку. - Они не хотели слышать, не реагировали на угрозы, посулы, обещания, только распалялись все сильнее и вот тогда стало ясно, что дело тут нечисто.

— Только тогда? - ядовито спросил Луис.

— Скажи, чего ты так бесишься? - вздохнул Лошадкин. - Я же сказал, что приму вину, отвечу за все, что натворил.

— Мне почему-то казалось, что нас послали сюда вместе.

— А я забыл об этом, - покаялся Лошадкин, - и ринулся действовать в одиночку.

Как с Холмовым, только теперь Луис говорил о том же самом. Говорили, но все же не мешали ему действовать, верили или просто даже не стали останавливать? Кредит доверия Лошадкину, похоже, оказался стремительно опустошен самим Михаилом.

— Подвел всех, подверг опасности, едва не провалил задание и отвечу за это, - повторил Лошадкин.

— Верю, что ты не стал бы врать в таком вопросе. Мы все верили, что ты хотел как лучше.

Поэтому и не останавливали, хотя и выражали свое недовольство, намекали, что Лошадкина несет не туда. Раскрой он свой замысел, и от этого недовольства не осталось бы и следа, но опять и снова, узнал бы тогда о плане Джонатан или нет? Нужен коллега Гопкинса или сам Жерар, ощущая боль в висках, понял Лошадкин, пусть делают свое дело, а Михаил свое.

— Я отстранен?

— Будь моя воля, так бы и было, - кивнул Луис.

— Но?

— Те, к кому ты так бесполезно взывал, услышали. Теперь услышали. Духовные лидеры, вожди и прочие двух цивилизаций собрались и хотят пообщаться с тобой. Прямо сейчас.

Луис изобразил шутливый приглашающий жест, а Лошадкин все же потер виски.

Глава 48

Уже знакомые Лошадкину Дегор Корсум и Градарк Црыгтрур сидели в окружении еще нескольких таких же "духовных лидеров". По шесть живых с каждой стороны, вполне достаточно, чтобы забить Лошадкина голыми руками, если вдруг ринутся. Просторный светлый зал, с прозрачным потолком, поддувающим снаружи ветром, словно подталкивающим к легкости и открытости, радости.

Но вместо этого, атмосфера в зале была мрачной и угрюмой, подавленной даже.

— Вы хотели поговорить со мной, вот он я, - заявил Лошадкин, перехватывая инициативу. - Во-первых, конечно, мне следует попросить прощения за оказанное давление, я пытался... впрочем, неважно. Следовало действовать иначе, заставить врага проявить себя, не доводя до бойни. Либо сразу вызвать подкрепления и просто не дать бойне разразиться, например. Но, как всегда, умные решения приходят потом, когда уже все случилось, а в процессе ты действуешь, тебе кажется, что делаешь все правильно и оказывается, что это неправильно.

Слова его нашли отклик, собравшиеся явно понимали и разделяли эту точку зрения, раз уж самим приходилось сталкиваться.

— Во-вторых, вина полностью на мне, - продолжил Лошадкин, - присутствующий здесь представитель дипкорпуса союза систем, Луис А Хонг, наоборот, просил меня остановиться и не делать того, что было сделано.

А еще надо было брать не Огара, вдруг подумал Лошадкин, а представителей зваздианцев и демтархов там, на Энтонце. Чтобы слова звучали авторитетнее, ну и так далее. Ум на лестнице, отличные решения, но потом, когда уже поздно. Из этого следовало бы вынести урок, чтобы не допускать ошибок во время ДОРНа, но кто сказал, что он теперь будет, этот ДОРН? Только если продолжить самому, отказавшись от земного гражданства, чтобы уж совсем не подставлять новый мир, поверивший в него, выдавший полномочия, которые Лошадкин употребил так безобразно.

С другой стороны, думал он, одновременно с этим произнося вслух то, что следовало сказать, о своей вине, приказах, попытках раскачать их на эмоции и спровоцировать, и что все это было ошибкой. Да, с другой стороны, вся эта история с агентами чужих цивилизаций, враждебных или не очень, наводила на печальные размышления. Попытки задавить Землю не закончились, только перешли из прямых нападений в скрытые, и дипкорпусу следовало бы мобилизоваться и собраться. Ну и что, что тут песочница для своих? Именно поэтому по ней и били в первую очередь, рассорить, сломать, испортить, отвлечь.

— Поэтому я добровольно сложу с себя все полномочия и удалюсь на борт "Легионера", - завершил Лошадкин свою речь, - пока там, на Энтонце, не решат, что со мной делать дальше. Землю будет представлять Луис А Хонг, уверен, вы найдете общий язык.

— Уверен, - мягко повторил Луис.

С насмешкой, которую услышал только Лошадкин. Мол, взял и опять единолично все за всех решил, даже выступить никому не дал. Лошадкин мог бы возразить, защищаться, оправдываться, но он ощущал лишь странное опустошение. Затем понял причину, подвел друзей, которые ринулись закрывать его и защищать, рискуя собственными жизнями. Ему казалось, что он готов к такому, после пиратов и Закрасты, но нет, вмешался еще и моральный аспект.

Они защищали Лошадкина, который подвел их, фактически обманул, пусть и с жалкими оправданиями, что все это делалось в интересах дела. Зарвался, охамел, обнаглел и не получил по носу лишь чудом, в десятитысячный раз промелькнула одна и та же мысль. Если бы сейчас Огар, Морданна, Трорг, Руслан лежали в гробах, по вине самого Лошадкина, то, что он делал бы? Разве выступал бы так бойко?

Но как передать эти ощущения собравшимся лидерам двух народов?

— Мы не можем повлиять на ваше решение, - заговорил Дегор, переглянувшись с остальными, - но не считаем, что вина так уж велика. Вы говорили и предупреждали, но мы не слышали.

Так как не могли услышать, а прямое предупреждение насторожило бы Джонатана и тот спрятался бы. В общем-то, плевать на него, пусть и дальше сидел бы в своей норе, но антидот! Слова застряли у Лошадкина в глотке.

— Каждый делал, что должен, то, что считал своим священным долгом в тот момент, мы защищали свои святыни, вы пытались спасти живых. Мы все провалились в этой задаче, и этот позор останется с нами до самой смерти, - заявил Дегор.

Остальные кивали, отводили взгляды, и Лошадкин опустил голову. Ему тоже было стыдно, за себя и за то незаслуженное доверие, выказанное сейчас как демтархами, так и зваздианцами. Только сейчас он осознал, что духовные лидеры сели вперемешку, не делясь на две группы, хороший знак. Мертвых не вернуть, но оставшиеся в живых смогут лучше и сильнее дружить, наверное.

— Но что сделано, то сделано, заняться самобичеванием и поиском ошибок, мы можем и потом. Сейчас, с согласия всех собравшихся, я предлагаю оставить прошлое в прошлом и поговорить о настоящем.

Луис посмотрел с легким удивлением, вначале на них, потом на Лошадкина. Словно не верил услышанному, и подозревал Михаила в новой "обработке" присутствующих. Задурманил им головы на свой лад, так сказать, магией Лошадкина или что-то в таком духе.

— Земля не допустила бойни, но все же живые погибли, нас травили, леса и горы пострадали, и так далее. Вы, Михаил, хотели спасти нас от всего этого, поэтому мы и попросили пригласить вас. Сложите вы полномочия или нет, это дело ваше, но дело за пределами Цайга.

— Хорошо, - подобрался Лошадкин.

— Итак, поговорим о настоящем, - предложил Корсум.

— Поговорим, - кивнул Лошадкин, отодвигая мысли о прошлом. - Следует сохранять бдительность, не впадая в излишнюю паранойю, чтобы не начать видеть врагов в друзьях, думаю, это тоже порадовало бы настоящих врагов, пытавшихся нас поссорить. Бдительность, потому что вполне возможно повторение случившегося, иными живыми, кем-то, кто притворится одним из вас, может не многоступенчатое отравление, а речи о свободе и независимости.

Иволаки, ведь их травили схожим образом. Свои, но травили! Следовало выдать рекомендации всему союзу систем, устроить большую чистку и проверки, как персонала, так и почвы, воды и воздуха, по всем системам. Гигантский труд, который вполне мог оказаться мартышкиным, и странная ироничность этой мысли, из-за схожести зваздианцев с обезьянами, едва не заставила Лошадкина неуместно рассмеяться.

— Я бы даже сказал, что оно обязательно повторится, - заговорил он опять о своем. - Просто потому, что враги не оставили своих попыток поссорить нас. Не просто вас, но всех нас, кто вошел в союз систем, поссорить Землю саму с собой.

Взгляд на Луиса и тот ответил, мол, не надо трогать тему Раскола.

— Лишить нас силы. Силы слабых, которые становятся сильны именно вместе. Как в той притче про веник, который легко переломать по прутику, но вместе их уже не одолеть, - тут Лошадкину пришлось прерваться и рассказать подробно притчу, с иллюстрациями из сети, и пояснениями земных особенностей.

Впрочем, как выяснилось, аналоги этой притчи имелись и у зваздианцев, и у демтархов, так что едва они уловили суть, как дело пошло веселее.

— Рассорить нас, вас, и все, бери голыми руками каждого по отдельности. Вместе же мы сила слабых, пусть не такая могущественная, но сила. Вы не одиноки в случившемся, других тоже пытались поссорить, не дать вступить в союз, и поэтому следует сохранять бдительность и помнить о дружбе ваших народов.

Собеседники опять отводили взгляды, натыкались на соседа, демтархи смотрели на зваздианцев, те в ответ, и казалось, сейчас начнется эпизод из индийской мелодрамы. Все подпрыгнут с криками "Брат! Наконец-то я нашел тебя!", начнут обниматься, а потом танцевать, конечно.

— Да, нам следовало помнить о ней всегда, - медленно пророкотал Градарк. - Еще до того, как все это началось, помнить, что не могли наши друзья вот так просто взять и испортиться.

— На самом деле могли, - машинально возразил Лошадкин. — Это как в браке, совместная жизнь выявляет недостатки, и бывает все распадается, или наоборот, любовь переходит в ненависть. Но если любовь и дружба настоящие, то живые притираются друг к другу и все становится только крепче. Поэтому вы правы, да, что об этом следовало помнить, но эмоции! Когда живыми овладевают эмоции, разум отключается, поэтому враг и ударил по вашим святыням, чтобы отключить эмоции, простите, разум. Чтобы вы действовали и потом стало слишком поздно, пути назад в союз уже не было.

— Поэтому вы угрожали исключением из союза? - мрачно спросил один из зваздианцев, сидевший слева от Градарка.

— Я тоже пытался воззвать к эмоциям, - признался Лошадкин. - Перебить одни эмоции другими, но следует признать, это было ошибкой.

— Следовало взывать к разуму, - подал реплику Луис.

— Разум там бесполезен, - отмахнулся Лошадкин. - Но ошибкой было говорить о святынях, когда наш враг уже сыграл на этом страхе, и мои слова лишь усилили воздействие.

Произошел выброс эмоций, как сказали бы в его прежней жизни: "бомбануло", и все резко перешло к действиям, понятно каким. В целом поддаваться негативным эмоциям и действовать, чтобы избавиться от них или под их влиянием, было как-то легче, проще, подумал Лошадкин.

— Враг выдал себя, так что сработало, - указал Дегор, и Лошадкин подавил желание отмахнуться и закатить глаза от такого преувеличения. - Человек?

— Человек, но не землянин, - ответил Лошадкин. - Враги пытались ослабить Землю и произошел раскол, часть людей улетела в космос и осталась там. Отравлявший вас из их числа, он подменил собой настоящего Джонатана, во время одной из его экспедиций, при помощи чужих технологий обманул наши датчики, сканеры и прочее.

А еще сумел приживить себе манопу Джонатана, подавив сигналы о том, что ее пересадили. Нечто на стыке технологий Аупо и Лалиноли, и на стыке их сфер влияния располагались так называемые беженцы с Зеленой. Самые буйные, шумные и разрозненные, германские княжества в эпоху раздробленности, как их называли за глаза.

— Наша вина, но теперь примем меры, по крайней мере, рекомендации я точно напишу. Не могу дать гарантий, что к ним прислушаются...

— Зато я могу, - перебил его Луис. - Прислушаются и примут меры по такому неслыханному делу.

Неслыханному? Наверное, агенты Отколовшихся предпочитали все же цели пожирнее, внедриться на саму Землю или еще куда. Странно, конечно, что они еще не накликали очередной Рой Ысынгуна на головы Лошадкина, возможно, потому что сами хотели раздобыть "секреты Ушедших". Еще одна головная боль, прыщ в труднодоступном месте.

— Вот и отлично, - кивнул Лошадкин. - Собственно, по поводу настоящего, мнение мое очень простое. Восстановите дружбу, хотя это и непросто, но простите соседей, как вы простили меня. Протяните руку дружбы, вместе отстройте испорченное, и Земля поможет вам в этом. Извлеките урок и живите дальше, гордясь тем, что преодолели и справились. Вместе справились. Или испытывайте стыд за то, что не справились, это тоже хороший вариант. Хороший тем, что стыд - тоже сильная эмоция, которая будет подталкивать вас, не даст забыть о случившемся и вы не попадетесь второй раз на ту же уловку. Со временем накал эмоций спадет, конечно, но думаю, наши недруги не дадут заскучать.

Ничего нового, ничего сверх, банальные слова, но в такие мгновения, наверное, и нужно что-то банальное и проверенное временем. Простое, понятное, доступное, как им, так и самому Лошадкину, чтобы успокоиться и действовать, не терзаясь прошлым и не впадая в бездны самобичевания.

— В общем, все это вам мог бы сказать и Луис А Хонг, - заявил Лошадкин, поднимаясь и разводя руками. - Если у вас больше нет вопросов, то я пойду сдавать полномочия и сдаваться.

— Мы не считаем это необходимым, - повторил Дегор.

— А я считаю, - мягко ответил Лошадкин.

Не для смягчения наказания, а ради самого себя, что ли. Он всегда боялся зарваться и вот это случилось, со смертями и прочим. На тысячи зваздианцев и демтархов Лошадкину было, в общем-то плевать, как и раньше. в прежней жизни, где он смотрел новости об очередной резне в Африке, землетрясении с сотнями тысяч жертв в Индии или Китае, и спокойно продолжал есть, не теряя аппетита.

Но друзья и приятели, Трорг и Огар! Руслан и Морданна!

— Я должна подчиняться вашим приказам, так что не могу его выполнить, - с оттенком насмешки отозвалась Варвара.

— Раз ты должна подчиняться, то подчиняйся приказу больше мне не подчиняться!

Казалось бы, что такого сложного, запереть его, отрезать доступы и не подчиняться! Ограничить самого себя и посидеть в условном заключении до Энтонца, хорошая идея, но Варвара уперлась своим информационным рогом.

— Приказ о подчинении мне выдавали те, кто стоят выше вас.

— Кто?

— Генерал Стрельникова.

Диана, мысленно вздохнул Лошадкин. Она тоже поверила в него, увидела некое величие, а Лошадкин его не слишком оправдал. Впрочем, так будет даже лучше, подумал он, разжалуют из дипломатов, "Легионер" и взвод Холмова вернутся и поступят под командование кого-нибудь компетентного, сильновика, скорее всего. Собрать вещи и продолжить движение освобождения уже лично, не приплетая Землю, собрать остатки старой команды, если уж они готовы следовать за ним и начать.

— Хорошо, тогда слушай новую команду, мне нужно побыть одному и поразмыслить о важных вещах, так что помещение опечатать, связь отключить, на команды не реагировать, пока не скажу кодовое слово.

— Это то же самое заключение, только в иной оболочке, - возразила Варвара.

— Но ты же должна подчиняться моим приказам?

— Ладно, ладно, но связь отключить не удастся.

— То есть мои приказы не имеют наивысшего приоритета?

— Это попытка обмануть меня на моем же поле? - изумилась Варвара.

Вот она, разница, не тупой двумерный автомат, практически личность, подумал Лошадкин, иронизируя над самим собой и своими мелкими "хитростями". Но в остальном подчинилась, и он удалился в свое "заключение", дабы хорошенько поразмыслить.

Хотя кто-то мог бы сказать, что он сбежал от ответственности и был бы в чем-то прав.

Глава 49

— Что за дурость? - возмутился Руслан.

— Мне нужно побыть одному и подумать.

— Так бы и сказал! Что за разговоры про заключение?

— Я пытаюсь ограничить себя.

— А вместо этого лучше взял бы оружие и сразился с кем-нибудь.

— С кем? - вздохнул Лошадкин.

— Всегда где-то есть кто-то, на кого нападают другие гады, или кто-то, кого жрет Ысынгун.

В этом он был прав, конечно, но выходить наружу Лошадкин не стал. Дела наладились, живые успокоились, кипели работы по восстановлению, над системой Цайг витал печальный дух раскаяния в случившемся. Все эти "ах, был бы я умный сразу, то не допустил бы такой ошибки", и Лошадкин, следует признать, тоже поддался ему.

Благо, было за что.

Не следовало давить, а если и давить, то не так, или вообще, заняться детективной деятельностью и вычислить шпиона, заранее догадаться, что это свой же, кого никто не подозревал. Главный закон детективов, убийца тот, кого меньше всего подозревают, а еще лучше, подключить Варвару и Саида и проверить все несоответствия.

Но для этого требовалось заподозрить своих, а Лошадкин этого не сделал.

Попытка выпихнуть сожаления прочь, оставить прошлое в прошлом привела к тому, что мысли его переключились на будущее. То самое, к которому он летел полным ходом, на Энтонце - два. Можно было не сомневаться, что без Лошадкина ДОРН засохнет и зачахнет, еще просуществует какое-то время, но без прежней энергии и затем распадется.

Именно это давило на разум и совесть, вдруг понял Лошадкин. Его собственная дурость, которая привела к тому, что из-за нее теперь откладывалось освобождение страдающих в неволе живых. Уйти и лично продолжать ДОРН, да, это был выход, но он же означал - отсутствие поддержки Земли. Вроде и руки развязаны, не давит система наблюдения и оценок, действуй как хочешь, без оглядки на законы, но и поддержки нет. Кораблик... купить на личные креды, ладно, старая команда, несколько живых, ну десяток, сколько он с ними навоюет?

Навоюет ли вообще, с такой мизерной силой, без технологий и силы Земли и союза систем?

Разум искал оправданий, пытался найти точку, в которой удалось бы сказать, что Лошадкин не виноват, и вообще, все ради дела. Ничего нового, в прошлой жизни все вокруг этим занимались, каждый был виноват, только не сам живой. Нет, смел оправдания в сторону Лошадкин, виноват так виноват, нечего тут. Таня бы точно не одобрила, да и что Таня, ему самому было противно так мелко юлить и оправдываться.

Но раз виноват, значит должно последовать наказание, и кто сказал, что оно будет заключаться лишь в потере рейтинга, кредов, статуса? Нет, ему доверили власть и работу с обществом, а стало быть, и наказание ужесточалось соответственно, с умножением на рейтинг. Больше власти - больше ответственности, теперь Лошадкину предстояло столкнуться с этой стороной нового мира.

Невольно вспомнилась все та же Нгуен с сектой "Доброго мира", и мысли его перескочили на посещенную, словно в прошлой жизни, планету-тюрьму. Думать о том, что его просто аннигилируют или пустят на биомассу для синтезатора не хотелось, но мысли пробегали. Осознанное нанесение вреда, узурпация власти, пусть даже никто вокруг особо не сопротивлялся, эскалация конфликта, гибель живых, и так далее. Да, во имя благой цели, но, если бы не добился? Нет, если тут не работало, цель не оправдывала "любой ценой", но как тогда проводить границу между условным приказом на войне и командами Лошадкина здесь, в ходе скрытой войны с диверсантами и вредителями?

В то же время, какая-то часть его уже словно рвалась туда, на тюремную планету, и Михаил даже понимал, почему. Масса свежего воздуха и труда там же, умение владеть собой, постепенное возвращение в норму или попытки вернуть в нее, работа в коллективе таких же заключенных, нет, все это было не при чем. Просто там Лошадкин стряхнул бы с себя всю ответственность, два вагона которой теперь висели на его плечах. Стряхнул, по чужой воле, с наказанием за дело, и поэтому можно было бы спокойно жить там, отбывая это самое заслуженное наказание. Совершенствуя себя, перевоспитываясь трудом и помощью другим в суровых условиях, когда для выживания требовались коллективные усилия, и не думая об ответственности. Все, никакого ДОРНа, решений за других живых, живи и отвечай только за себя и немного за соседей, все как раньше.

Никаких мыслей о побеге, наказание ведь заслуженное, а стало быть, и никакой ответственности с движением, спасением и прочими делами. Самоуспокоение за счет наказания, причем заслуженного. Вроде, как и не виноват, хотел бы продолжить движение, да не смог, поломался, навредил, сел. Физические тяготы труда и перевоспитания - мелочь, ничто по сравнению с этой невидимой ответственностью, как там было у самураев "долг тяжелее горы, смерть легче перышка"? Что-то такое.

Михаил вздохнул и встряхнул головой.

Легче всего сбежать от ответственности, забиться в угол и сидеть там, да что там, просто стряхнуть с себя все. Но за этим ли он возвращался со звезд? За этим ли основывал ДОРН? Нет и еще раз нет! Да, промахнулся, да, погибли живые, но сколько их умерло бы, добейся Джонатан своего?

Оправдания не помогали, мысли то и дело возвращались к будущему осуждению и заключению. Ведь его предупреждали, прямо говорили, что будет больше ответственности, больше внимания. Кому больше дано, с того больше и спросится, один из столпов нового мира, а Лошадкин? Как всегда, пропустил мимо ушей и глаз, стремясь получить права и не думая об обязанностях и последствиях.

Но разве не было очевидно, с самого начала, что так и будет?

Нет, опять не то. Предвидел он или не предвидел последствия, пытался их предотвратить или нет, не имело значения. Прошлое в прошлом. Сделал, что сделал, и не было возможности "потренироваться на кошках", что выйдет, если поступить вот так.

Тем больше ответственности, твердило подсознание, сильнее наказание, и сдавал же экзамены! Какой из него дипломат, если не пытался все урегулировать, как положено? И плевать, что тут условная детская песочница, системы союза с благосклонным отношением и репутацией у людей. Репутацию, которую зарабатывали другие, а он обрушил, продолжал бичевать сам себя Михаил.

Воспользовался и сломал, и после десятка подобных инцидентов, никакого доверия дипломатам с Земли уже не было бы. Но что тогда, бездействовать? Он действовал и взял ответственность, ошибся, но не ошибался только тот, кто ничего не делал.

Лошадкин опять встряхнул головой, ощущая, что его мысли, как та старая слепая лошадь, толкающая колодезный ворот, ходят и ходят по кругу. Бессмысленно ходят, съедая время, силы и создавая видимость углубленных размышлений и рефлексии.

Действовать, а не тонуть в попытках все предусмотреть.

Действовать, потому что больше некому.

Действовать и брать на себя ответственность, чтобы не охаметь от безнаказанности.

Ничего такого сверхъестественного Лошадкин не придумал, ничего такого, о чем бы он ни задумывался ранее, еще когда только начинал просто свое движение, не ДОРН даже. Говорил обо всем этом самому себе, но все равно, предварительная подготовка разлетелась вдребезги при столкновении с практикой.

Разлетелась и теперь Лошадкин собрал все обратно, закрепил и открыл глаза.

— Прибытие в систему Энтонц через пять минут, - сообщила Варвара.

— Хорошо, - поднялся Лошадкин. — Значит, сбежать не успею.

Варвара только хмыкнула, открывая двери, но в шутке была лишь доля шутки. Сбежать от ответственности или, наоборот, побежать ей навстречу, оба пути манили Лошадкина и одинаково не подходили ему. Бездействие, ожидание суда и решения других живых, а потом все остальное.

Здесь начинался переход в стадию "все сложно", которую Лошадкин так и не смог разрешить мысленно. Защищать и выгораживать себя всеми силами, оправдываясь, что он нужен движению, означало лгать, вертеться и вести себя, как в прежней. Просто покорно ожидать решения и подчиниться ему претило всему тому, что Лошадкин усвоил и освоил за последние года. Ему хотелось бы избежать планеты - тюрьмы, но не ценой предательства всего остального.

Как вести за собой людей и смотреть им в глаза, если ведешь себя, как второй Нессайя?

В то же время, если ты ведешь живых, ошибки будут, и что теперь, от малейшей из них сразу сдаваться?

— Заключение не пошло тебе на пользу, - поцокал Кайманов, - постарел на десять лет, и отощал!

— Десять лет без еды, пришлось питаться самим собой, - усмехнулся в ответ Лошадкин.

"Легионер" опустился на посадочную площадку рядом с Легатией, рядом уже приземлялся "Слово и Дело". Два десятка кораблей на поле, живые, обслуживающие бригады, роботы, но никакой суеты и ажиотажа. Где-то внутри Лошадкин даже немного обиделся, что не прислали роту мобильных пехотинцев, арестовывать его.

Иррациональная обида, показывающая, насколько его штормило эмоциями, несмотря на внешнее спокойствие.

— Лети домой, - сказал он Троргу, - там тебя ждут.

— И тебя тоже, командир.

— Я отправлюсь в дипкорпус, - поджал губы Лошадкин.

Он чуть не поддался слабости, не сказал, что отправится туда пешком. Растянуть время, словно это хоть как-то помогло бы.

— Суд могут провести и удаленно, - заметил Руслан.

— Могут, раз уж явился, так не сбегу, наверное.

А вот Огар сбежал, выдумав какой-то предлог, с Морданной. Напоследок та преклонила колено перед Лошадкиным и поклялась донести все увиденное и услышанное до правителей пяти народов. Лошадкин кивнул, делая вид, что не заметил, как перекосило Огара и они отбыли.

— В армии Закрасты ты вел себя иначе! - появилась Карраха, веселая и неунывающая, как всегда.

Вот уж кто сражался со всем пылом и усердием, бил и демтархов, и зваздианцев, и отвешивал людям, когда те паниковали и бежали не туда, куда нужно.

— В армии Закрасты я и не подумал бы сдаваться, и пальцем не пошевелил бы, чтобы останавливать ссору. Но мы больше не в армии Закрасты, и это наши живые, такие же, как те, кого мы собираемся освобождать.

— Конечно, командир, как скажешь, - легко согласилась Карраха. - А можно освобожденных по праву освободительницы?

— Нет, - отрезал Лошадкин. - Только добровольно.

— Хорошо, - расплылась в самодовольном оскале Карраха.

Ну да, кто бы устоял перед таким зубастым, клыкастым и шерстистым обаянием, да еще в боевой форме и с оружием в руках? Уж точно не освобожденные ей живые!

— Неужели тебе не хватает просто поклонников? - проворчал Лошадкин и тут же понял.

Очередная грань общего комплекса вузланок - показать свое превосходство. Освободить и отдоминировать.

— Ладно, тренируйтесь, пока меня не будет.

Никто и не подумал никуда идти, и телохранители отправились вместе с Лошадкиным и Луисом. Натана послала Лошадкину воздушный поцелуй на прощание и пожелала чистой связи.

— Да что я вам, фарфоровая кукла? - продолжил ворчать Лошадкин, заметивший, что за ними следует боевой катер с "Легионера".

Три мобильных пехотинца, на три больше, чем требовалось на Энтонце. Даже Чечух тут предпочитала действовать скрытно и издалека, не грубой силой.

— Мы охраняем тебя от тебя, командир, - заявил Руслан под общий дружеский хохот.

— Вдруг ты опять решишь добровольно заточить себя? - добавил Трорг.

— Мне надо было подумать, причем так, чтобы не давила обстановка и я не наделал глупостей, - возразил Лошадкин.

Их "процессия" привлекала внимание, прохожие останавливались, перешептывались или что-то слали друг другу. Многие были связаны с дипкорпусом и строили тревожные предположения, некоторые просто узнавали Лошадкина и указывали на него. Пришла слава, с мрачной иронией подумал Лошадкин, представив, как усилится эта "слава" после недавних событий.

У комплекса зданий дипкорпуса его уже ждал Штербул, крутивший пальцами сложенных рук.

— Всякое бывало, - заявил он без обиняков, - но такое!

— Ответственность полностью на мне, - повторил Лошадкин.

— Да знаю, знаю, читал рапорт, кто его не читал? - отмахнулся Юджин.

Посмотрел на телохранителей, еще раз махнул рукой как-то обреченно.

— Только слова — это одно, а дело - другое.

Лошадкин вдруг понял, что подвел и его. Юджин все еще числился куратором "молодого дипломата", то есть Лошадкина, который пошел вразнос и наломал дров. Наставник Луис А Хонг, куратор Юджин Штербул, система контроля, проверок и обучения, Лошадкин все сломал, спеша к своей цели.

Ему стало немного стыдно. Немного.

— Я уже прошел проверки, и вы не контролировали меня, - попытался подбодрить он Юджина.

Тот посмотрел, мол, не дурак ли ты, Лошадкин? Значит, учтут все случившееся и штрафы будут, ведь слова это одно, а дело - другое, понял Лошадкин.

— Тебя, дурака, жалко! - всплеснул руками Юджин. - Такие перспективы!

— У дурака? - рассмеялся Лошадкин, входя в здание. - Да ну что вы, Юджин, какие еще перспективы у дурака, разве что дурацкие?

Штербул не поддержал шутку, продолжил смотреть зло. Похоже, тоже возлагал какие-то надежды на Лошадкина, надежды, оказавшиеся тщетными. Фоном промелькнул Гопкинс, подавший какой-то знак, но ничего не сообщивший по сети. Странно.

Коридоры и переходы комплекса зданий казались бесконечными, и Лошадкин подумал, что нечего было тянуть, следовало лететь прямо в нужный зал, не растягивая "удовольствие". С чего он вообще решил, что явиться сюда вот так официально - хорошая идея? Мог бы тихо прилететь или пообщаться удаленно.

— С иволаками то решилось? - спросил он у Штербула.

— Что? А, да, все нормально, остались только формальности.

— Хоть что-то хорошее, - хмыкнул Лошадкин, входя в круглый зал с высокими потолками.

Двери захлопнулись за ним, отсекая друзей и телохранителей.

Глава 50

Присутствовали Луис и Юджин, и другие сотрудники корпуса, с которыми Лошадкин уже сталкивался, и те, с кем еще не встречался. Представители минимум десяти цивилизаций, помимо людей, надо полагать статистически репрезентативная выборка или что-то в этом духе. Удивительно, но не ощущалось осуждения и гнева, желания покарать и Лошадкин подумал, что чего-то не понимает.

Взгляд его вдруг выхватил Красную Лисицу, и та улыбнулась, демонстрируя искусственные клыки.

— Приступим, - произнес сидевший в центре.

Вальяжный, седоватый, с пронзительным взглядом синих глаз. Манопа подсказывала имена и фамилии, должности, но Лошадкин не слушал, даже подавил принудительно эти подсказки. Обезличенное заседание, они бесстрастно рассмотрят его дело, он без эмоций согласится с приговором. Или нет.

— Сегодня мы рассматриваем действия присутствующего здесь Михаила Лошадкина, в системе Цайг, совместно заселенной демтархами и зваздианцами, у которых вышел конфликт на почве подозрений в адрес друг друга о порче зданий, деревьев, святынь, посвященных природе.

Он перечислил вкратце, что предполагалось, и что вышло, и Михаил не сомневался, что каждый из присутствующих заранее получил полный инфопакет о событиях. Только в конце прозвучало неожиданное.

— Также, сам Михаил Лошадкин попросил заключить его под стражу и убрать все полномочия, и отправил свой рапорт о случившемся, думаю, все вы с ним уже ознакомились.

Было бы там с чем знакомиться, сердито подумал Михаил. Ну рассказал, что было, так и так знали, та же Варвара наверняка все перечислила, да еще приложила записи событий. Подумаешь, указал, что все это его вина, неужели тут так остро реагировали на правду? Не может быть, чтобы он оказался первым, кто не стал выгораживать себя и валить вину на соседа.

Только не в новом мире, с правдорубами у власти.

— К нашему заседанию также прилагаются доклады его напарника – дипломата, Луиса А Хонга, и службы безопасности, давшей свою оценку случившемуся.

Вот почему там мелькал Гопкинс, подумал Лошадкин. Расстроенным Жерар не выглядел, хотя, может радовался, что наконец стряхнет Лошадкина с шеи? В этом Михаил его понимал, постоянно создавал какие-то проблемы, словно не просто нахватался у Луиса, а еще и переплюнул наставника!

— Не в первый раз происходит подобное, но впервые с таким размахом. Информацию вы все получили заранее и ознакомились, так что предлагаю следовать стандарту. Если у кого-то есть вопросы к Михаилу Лошадкину, или что-то осталось непонятным, то спрашивайте.

— Скажите, в какой момент вы поняли, что вредитель – один из сотрудников миссии? – тут же прозвучал вопрос.

Лошадкин не смотрел на собравшихся его судить, будто боялся, что взгляд начнет бегать или что, эмоции возьмут верх. Сидел спокойно, уставившись перед собой, куда-то ниже председателя этого собрания или суда.

— Когда он сам раскрылся, - ответил Лошадкин. – Я видел лицо мельком во время боя под землей, но решил, что передо мной подделка, маска или какой-то биорг.

— Но вы действовали так, чтобы выманить вредителя?

— Да, к тому моменту я уже не сомневался, что весь конфликт – искусственного происхождения. Подобно тому, что случилось в системе Оломо, у иволаков, - Лошадкин сделал жест в сторону Лисицы, - только с иным исполнением.

— Вы не сообщили о своем плане никому, потому что? – прозвучал другой голос, звонкий, пронзительный.

— Потому что боялся, что нас подслушивают. Пусть я и не знал, кто вредитель, но он смог обмануть проведенное ранее расследование, живых, кто находился на Цайге. Это моя ошибка, как мне уже объяснил лейтенант Холмов, следовало воспользоваться связью военных и костюмами Мобильной пехоты, - торопливо добавил Лошадкин, спеша куда-то, хотя излагал все это в рапорте.

— Поэтому вы начали его провоцировать?

— У меня не было плана, как такового, я пытался перебить эмоции эмоциями и вынудить вредителя действовать, чтобы он совершил ошибку. Если бы Джонатан Сол или тот, кто им притворялся, не попробовал бы похитить меня, то ничего бы и не нашли. Сотрудников научной миссии эвакуировали бы, бойня разгорелась с новой силой, а вы, возможно, сейчас голосовали бы за исключение демтархов и зваздианцев из союза систем. Или за отправку туда миротворческих сил. Ну и за мое изгнание или заключение, не знаю уж.

— Вы так уверены в этом, - прозвучал обманчиво мягкий голос.

— Конечно, - ответил Лошадкин, не переводя взгляда.

Возможно, и ошибка, демонстрация слабости или вины, но не плевать ли? Если бы он хотел юлить и вертеться, перекладывать вину, то изначально вел бы себя иначе.

— А почему?

— Что почему?

— Почему вы так уверены в том, что будет предъявлено обвинение?

Как это почему, чуть не взорвался Лошадкин. Он действовал, подвел, погубил, высокий пост, рейтинг, общественное положение, факторы, утяжеляющие вину, все как по учебнику.

— Это имеет какое-то отношение к заседанию? Как мне сказали недавно, слова — это слова, а дела – это другое.

— Имеет, - твердо возражает председатель. – Мы разбираем не только поступки, что случилось, но и кто сделал, чем он руководствовался, пытаемся понять, что за живой перед нами.

Вместо того, чтобы бездушно судить всех по формальным законам, мысленно продолжил Лошадкин. Опасно, а если бы на его месте оказался талантливый лжец, или проще, дипломат, который любой ценой стремился бы пролезть выше, соврать, обмануть, лишь бы отвести от себя вину? Уязвимость системы, прикрытая системой выдвижения, что не пролезет такой снизу, но все же.

Лошадкин моргнул, отгоняя слишком глобальные мысли.

— Потому что благо общества выше отдельного живого, - выдал он, - и опасность для общества оценивается гораздо строже, чем индивидуальная.

— Все понятно, у меня больше нет вопросов.

— У меня тоже.

— И у меня.

— А у меня есть. Вы угрожали лишить демтархов и зваздианцев места в союзе систем, а также самой системы Цайг, чтобы заставить их отрабатывать выкуп планеты со святынями.

— Говорил и готов повторить свои слова, - отозвался Лошадкин.

— Это была попытка давить на эмоции? Переключить их и вырвать из одурманенного состояния?

— В том числе, но слова эти, как уже сказал, готов их повторить, - твердо ответил Лошадкин. – Возможно, меня и не послушали бы, но я все равно настаивал бы на их исключении и изъятии системы Цайг. При условии, разумеется, что они действовали сами, без постороннего воздействия. Внешнее отрезвляющее воздействие и необходимость копить на выкуп, возможно, вразумили бы их в будущем или они окончательно скатились бы обратно, если бы не сумели одолеть самих себя. В истории Земли уже бывали похожие моменты, когда все висело на волоске, например, пресловутая революция тьмы. Люди едва не погубили себя сами, без посторонней помощи, но опомнились и справились, вышли в космос и протянули руку помощи другим. Но эта рука помощи подразумевает, что принявший ее, все же берет на себя обязательства, а не бьет в спину.

— Вы пытались учить их методом «брось в воду, пусть плывут»?

— Нет, я, - Лошадкин потер лоб, замолчал, пытаясь сформулировать мысли.

Не облекал он свои действия в слова, а следовало бы. Еще одно доказательство, что до настоящего дипломата ему было еще срать и срать.

— Если они готовы были добровольно, без внешнего воздействия, без попыток договориться и понять, дождаться нормального расследования, взяться за оружие и начать убивать тех, с кем еще вчера делили еду и кров, то значит, с ними что-то всерьез не так. Если бы их не остановили угрозы и обещания внешнего воздействия, гарантия верной гибели, то, - Лошадкин развел руками, — это все очень напоминало бы Землю в прошлом веке, не так ли? Когда все знали, что применять слишком мощное оружие, означает погубить всю планету и все равно применяли, ради каких-то своих мелких целей. Готовы были сгубить общество ради личного. Если бы демтархи и зваздианцы показали себя такими же, то оставался бы только один выход – отобрать и изолировать, чтобы они или сами спаслись, или сами погубили себя.

— То есть вы собирались отказать им в помощи?

— Земля и союз систем уже оказали им эту помощь, помогли развиться, дали энергоний, возможность колонизации других систем, - твердо ответил Лошадкин, успевший собраться с мыслями. – Дальнейшая помощь тем, кто ее не желает, это уже излишнее утирание соплей, гиперопека, которая не нужна никому. И я говорю здесь даже не о ложной репутации Земли в галактике, как «утирателей соплей», нет. Там ошибочно путают нашу готовность помочь со слабостью и в то же время считают нас Сильными, не понимая, что это сила слабых.

Лошадкин моргнул, вскинул руки.

— Немного увлекся, прошу прощения. Итак, да, Земля и союз могли бы вмешаться, насильно примирить обе цивилизации и поставить вооруженные силы наблюдать за ними, потратить много сил и времени, на то, чтобы перевоспитать их или убедиться, что те все равно готовы полезть в драку. Могли бы, но зачем? Эти силы, энергия, время пригодились бы в других местах, для помощи тем, кто в ней нуждается. Да, это жестоко, не отрицаю, бросить их одних, но разве их бросили бы просто так, без повода? Нет, вначале они показали бы, что не готовы жить дружно, начали бы убивать соседей и за этим последовало бы наказание, не уничтожение даже, а просто изоляция, очень мягко по галактическим меркам. Изоляция со вторым шансом, возможностью самим преодолеть свою гордость и предубеждения и вернуться в союз систем. Изоляция, которая нужна была бы всем нам.

— Объясните.

— Новый курс Земли и сам союз систем построены на том, что каждый вносит вклад в общее дело.

— Как и зваздианцы с демтархами, и они вполне вправе ожидать ответной помощи, не так ли?

— И Земля с союзом оказали эту помощь, прислав нас для расследования. Разве две цивилизации согласились подождать, пока пройдет расследование? Нет, понятно, что на них воздействовали, но в тот момент я не имел доказательств ни того, ни другого, ни внешнего принуждения, ни их свободы воли. Они готовы были сражаться и убивать друг друга, подавая дурной пример другим. Да, повторюсь, у Земли и союза систем хватило бы силы развести их в стороны, в разные углы, следить, чтобы не подрались снова, но… это сейчас хватило бы. Возникни еще один конфликт, два, десять, участники которых уже знали бы, что их не отшлепают, а ласково пожурят и будут насильно удерживать на расстоянии от врага? Что только распаляло бы их в демонстрации силы и воинственности, мол, мы бы ух, да земляне и союз систем нам не дают? Это силы, время, энергия, репутация, жизни живых, в конце концов, тех, кто стоял бы между двумя враждующими сторонами! Тогда как в том варианте, который отстаивал бы я, враждующие получали бы по заслугам, и сами занимались бы собой, не тратя ресурсы Земли и союза систем. Наглядный пример для всех, видя который другие задумались бы, начали бы вести себя миролюбивее или по крайней мере знали бы, что, нападая на соседа и друга, вонзая ему в спину нож, они неизбежно вылетели бы из союза систем. Минимизация затрат, спасение жизней, попытки возместить затраты, в данном случае за счет системы Цайг, и возможно, работая на ее выкуп, обе цивилизации как раз образумились бы и преодолели свою вражду. Перевоспитание трудом на благо общества, только в иной обертке, хотя, конечно, когда я действовал там, на Цайге – два, то не думал так красиво. Да, те, кто не сумел бы преодолеть свой гнев, возможно погибли бы в изоляции, но лучше так, чем если бы потом они отравили весь союз систем и погубили намного больше.

— Возможно, они бы взялись за ум и направили свою воинственность на врагов союза?

— Возможно, - не стал возражать Лошадкин, - но это все лишь предположения о будущем, тогда как конфликт двух цивилизаций, ранее крепко друживших, был реальностью, и я действовал, исходя из нее. Не мог полагаться, что в будущем они подружатся сами или исправят себя, так как здесь и сейчас они уже дрались и пришлось действовать.

— Рассматривали ли вы вариант бездействия?

— Да, но ситуация накалялась и бездействие, по сути, было бы эквивалентно устранению из конфликта. Улететь и дать им подраться, попросту говоря, а потом вернуться и разгонять силой, или просто выставить вон из союза систем, - Лошадкин подумал и добавил. – Или они сами истребили бы друг друга. Не исключено, что конфликт разгорелся бы только сильнее, часть цивилизаций выступила бы за демтархов, другие за зваздианцев, и союз систем раскололся бы. Возможно, это и было целью, одной из целей вредителей, желавших, в конечном итоге, отомстить Земле и испортить все созданное ею.

— Поэтому вы отстранили, фактически, напарника от принятия решений?

— Луис А Хонг не сделал бы того, что нужно, - собравшись с духом, заявил Лошадкин. – Трагедия Раскола диктовала бы его действия, и он попробовал бы помирить две цивилизации, искренне считая, что действует в их лучших интересах. Он призвал бы внешнюю силу и помирил их насильно, создав ненужный прецедент.

— Все так, - кашлянув, заметил Луис. – Поэтому я, хоть и протестовал на словах, но не действовал, отдав всю власть Михаилу Лошадкину.

— Который не постеснялся ею воспользоваться, - заметил председатель, словно осуждал.

Лошадкин мысленно представил робких дипломатов и хмыкнул. Печальное и смешное вышло бы зрелище, практически душераздирающее. А потом раздирающее еще и союз систем, созданный отнюдь не робкими живыми, теми, кто не стеснялся брать власть в свои руки, хотя и действовал в интересах живых.

— Да, не постеснялся, - ответил он. – А теперь готов ответить за свои действия.

— Что же, так и будет, - сказал председатель. – Начинаем голосование по всем поставленным вопросам.

Лошадкин был готов морально, и все равно замер, пока решалась его судьба.

Эпилог

Лошадкин вышел в полном ошеломлении. Кружилась удивительно пустая голова, слегка тряслись руки.

— Я и не сомневался в тебе, дружище! – весело заявил Руслан.

— Зато я сомневался, - медленно произнес Лошадкин.

— Зря, - серьезно заявил появившийся из ниоткуда Гопкинс. – Пойдемте, пошепчемся.

Рядом уже крутилась Карраха, но ее не пустили, оставили «охранять», а вот против Трорга Гопкинс ничего не имел. То ли из-за земного гражданства, то ли потому, что вендарец был соратником Лошадкина.

— Вот по глуповатому выражению лица Михаила сразу понятно, что он пришелец из прошлого.

— Эй, - вяло возмутился Лошадкин.

— Ладно, прими, как данность, что ты принес много пользы, спас больше живых, чем погубил и серьезно помог службе безопасности. Теперь будут проверки, ужесточение протоколов, много чего будет. Мы… не упустили эту сферу, просто обращали на нее меньше внимания, чем следовало бы, так как хватало других задач. Но это мои дела, а я хотел пошептаться о твоих. Чем ты теперь намерен заняться, после того как тебя наградили, повысили, похвалили, и так далее? Только не говори, что будешь лежать кверху пузом на своем острове и загорать.

— Я…, - Лошадкин осекся, вздохнул. – Ты прав, не буду. По уму, стоило бы продолжать дипломатию, да набираться опыта, но мне не дает покоя этот Джонатан Сол. То, что он был из Отколовшихся, то, что у него были техи Сильных, то, что сам Раскол, возможно, организован нашими заклятыми инопланетными друзьями.

Гопкинс метнул обжигающий взгляд, не хуже Луиса.

— Думаю, небольшое посольство к ним, с выдачей того, что осталось от тела Джонатана, а также дипломатической нотой с претензиями из-за случившегося, будет в самый раз. О, они несомненно от всего откажутся, а доказательства слишком слабы, не говоря уже о том, что они не подкреплены силой. Пустая нота пустого протеста, жест бессилия и отчаяния, если посмотреть со стороны, но если копнуть глубже, то это разведка боем. Отправка агентов к нам, попытки захвата, и тут я лично явлюсь к ним, слишком заманчивая цель, чтобы отказываться, а дальше посмотрим по ситуации.

Жерар повел головой, словно ему жал и колол воротник, пробормотал.

— Зачем я только спросил? – подобрался и сказал уже серьезным голосом. – Ты прав. Неспокойно в галактике, что-то бродит, бурлит и заваривается, надо действовать, рисковать. Вот только… Отколовшиеся.

— Да, больная тема, - согласился Лошадкин. – Но, возможно, именно поэтому ей и следует заняться, причем именно мне, который проспал весь Раскол в замороженном состоянии?

Жерар посмотрел с сомнением.

— По отдельности – мы слабы, вместе мы – сила, - повторил другой аргумент Лошадкин. – Сила слабых.

Content

Сила слабых

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Эпилог