Swfan

Создатель Миров 4: Вторжение

Глава 1. Планы

ПЕРВЫМ ТОМ: https://author.today/reader/174456/1426255

…

Ранее утро.

За столиком посреди светлой кухни небольшого загородного домика сидит задумчивый, ничем непримечательный мужчина. Перед ним: общая тетрадка, ручка и чашка чёрного кофе, из которой поднимается и клубится серый дым.

Александр сделал глоток, поморщился, — нужно подсыпать сахара, — и снова внимательно уставился на чистый лист у себя перед глазами.

Вот уже два часа он сидел перед ним и… Думал.

Придумывал «План».

Испытание, которое объявила пластина, вселило в него немалую тревогу. Он заволновался даже сильнее, чем когда узнал, в своё время, что Маргулы проникли в его родной мир, — кстати говоря, что-то в последнее время о них ничего не слышно… И слава богу, с другой стороны. Тогда он не на шутку испугался за свою жизнь. Теперь же на повестке было кое-что не менее важное — его творение. Пластина довольно ясно заявила, что, если он не справится со своей задачей, не сможет отразить нападение так называемого «Опытного образца», не только миру, которые он сотворил, придёт конец, — помимо всего прочего он перестанет быть её Управляющим.

И тогда Александр снова станет обыкновенным человеком. Ему снова придётся ходить на работу, — от корня раб, — зимой мёрзнуть на остановке, летом изнывать от жары в затхлом офисном помещении… Ему придётся вернуться к мечтам, только ещё более болезненными, чем раньше. Теперь, когда он испытал запретный плод во всём его материальном величии, простые фантазии станут намного более блеклыми, зыбкими, нереальными…

Мужчина представил себе эту перспективу и стиснул зубы. Он хотел немедленно взяться за работу, но в этот момент в ногах у него закопошилась собака. Александр её погладил, вздохнул и вышел на прогулку. Она позволила ему немного развеяться. Сразу по возвращению он снова присел за столик, открыл окно, вдохнул свежего деревенского воздуха, с запашком навоза, и взял ручку.

И так… Ещё раз.

В первую очередь нужно было составить план.

Что же ему на данный момент известно? Ровно через две недели, либо же две сотни лет по временной шкале любого мира, — а значит просто промотать его не получится, что уже было прискорбно, — к нему должен заявиться так называемый Опытный образец. Что он собой представляет? Хороший вопрос. Александр не имел ни малейшего понятия. Ему было известно только то, что таинственный «ОБ» находился на Шестом ранге.

Это было плохо. Очень плохо. К этому времени было уже очевидно, что разница между рангами возрастала по возрастающей шкале. Другими словами, каждый последующий был значительно сильнее предыдущего. Собственно, в табличке, которую предоставляла пластина, было написано, что на 6-м ранге живое существо могло создавать собственные законы бытия.

Как победить такого монстра?..

Александр цокнул языком и стал писать:

Вариант 1 — свои собственные силы.

Сработает? Очень маловероятно… Сам Александр сейчас находился на верхних пределах 1-го ранга. После того как миллионы душ из Бездны протоптали ему дорожку, он «одолжил» из местных библиотек несколько книжек, которые подробно расписывали процесс укрепления души, и с тех пор сидел на диете из Духовной Эссенции. Его силы возрастали, причём неуклонно, но довольно медленно. Ничего не поделаешь. Спешить в этом деле было опасно. Он уже почувствовал на себе последствия разложения души и повторять данный процесс ему совершенно не хотелось…

И даже создать материал, который бы сделал душу более вместительной, было невозможно. Некоторые вещи всё ещё были неподвластны Александру на его нынешнем уровне Управляющего. Особенно это касалось душ. По его собственным расчётам, у него уйдёт по меньшей мере месяц, прежде чем он обретёт Золотую душу. Так что нет: не вариант.

Теоретически, он мог замедлить время в одном из своих миров, в поместье Аколипта, например, и провести несколько лет в упорных тренировках, но этот метод лучше было отложить на самый крайний случай…

Что там ещё?..

Вариант 2 — Аватар

Неплохо, но тоже не сработает. Аватар оперировал внутри законов некого определённого мира. Начиная с Четвёртого ранга живое существо выходила за его пределы. Та же Мира, будь у неё неограниченная энергия, могла уничтожить его щелчком пальца. «ОБ», в свою очередь, обещал быть намного сильнее. Разница между ним и Белой Императрицей, теоретически, была даже больше, чем между созданиями Первого и Третьего ранга.

Собственно, подумал Александр, разминая пальцы, наверное, именно поэтому данное «Испытание» появилось только сейчас. Начиная с Пятого ранга появляется сила, с помощью которой можно уничтожить целый мир…

Что там ещё?..

Варианта 3 — Пластина.

Этот метод был самым многообещающим, и Александр серьёзно над ним задумался. Он мог использовать инструменты пластины чтобы решить свою проблему. Например, Конструктор Ландшафта. Можно было создать мир, битком набитый тротилом… Или нет: можно было сделать одну огромную атомную боеголовку, размером с целую планету, и подорвать её, как только явится незваный гость.

Сработает?

Кто его знает… Опять же, Мира в своё время не смогла остановить разрушение целого мира, которое устроила Лукреция. Но только потому что ей не хватило на это энергии, Силы Веры. Сколько её было у «ОБ»? Неизвестно. К тому же Мира пыталась именно «спасти Мир». Сама по себе лава и дым не представляли для неё никакой опасности. До тех пор, пока у него было хотя бы немного энергии, сила Четвёртого ранга делала её неуязвимой для любого материального воздействия. А ведь «ОБ» был ещё на два ранга ваше…

Вот и получается, что даже этот план был довольно зыбким.

Александр вздохнул и снова посмотрел в тетрадку. В ней оставалась одна единственная строчка:

Вариант 4 — местные

А если быть конкретней: местные обитатели миров, созданных Александром — эльфы, люди, орки и драконы… Последний вариант предполагал использовать их чтобы справиться с угрозой. И, судя по всему, это было единственное, что действительно могло сработать. У них было достаточно времени, — больше двухсот лет — и она обладали по своей сути неограниченным потенциалом. Собственно, в данный момент только императрица Мира, единственная настоящая богиня, могла хоть что-нибудь противопоставить грядущему монстру.

За предстоящие два века нужно было сделать так, чтобы она стала ещё сильнее. Как минимум помочь ей добраться до Пятого ранга. И заодно воспитать другие, новые Божественные сущности. Чем больше, тем лучше. Александру нужно было создать полноценный пантеон, которые выдержит грядущее вторжение. Ему даже не нужно было придумывать причину, чтобы собрать их на битву. Либо они будут сражаться, либо им всем придёт конец.

Он сложил руки, откинулся на спинку стула и кивнул.

Что ж, четвёртый вариант, так четвёртый вариант. Теперь нужно было только продумать, как именно его следует реализовывать. Просто промотать двести лет в надежде, что всё оно как-нибудь само, было недостаточно. Александр был не в состоянии превратить человека в Бога просто так. С Четвёртым рангом это не пройдёт. Чтобы до него добраться, нужна была вера.

А значит следовало создать подходящие условия, в которых она может появиться. Следовало пропахать грядку и — и это было самое важное — посеять семена… Кстати говоря, — на его губах мелькнула улыбка, — это обещало быть довольно интересным.

Александр вдруг почувствовал в своём животе такое знакомое и приятное покалывание вдохновения. Он схватился за ручку и целый час расписывал всевозможные задумки. Не конкретный план, — он, обыкновенно, формируется прямо в процессе работы, — но именно разнообразные интересные идеи; он обтачивал кирпичики, из которых потом можно будет собрать великолепный собор.

Закончив с этим, мужчина стал подниматься на чердак. Ему хотелось скорее приступить к работе. И так… С чего бы начать? Он встал перед серебристой пластиной и вдруг опешил. На ней всё ещё горела надпись, которая поздравляла его с достижением нового ранга, а прямо под ней находился список инструментов, которые были ему теперь доступны.

Ах да… Его так смутило сообщение о грядущей угрозе, что он совсем забыл опробовать свой обновлённый арсенал. А зря. В нём могло найтись что-нибудь полезное. Что ж, никогда не поздно исправить эту оплошность.

Взгляд Александра опустился на самую занимательную строчку:

«Конструктор Мультивселенной»…

Глава 2. Конструктор Мультивселенной

Как только Александр включил «Конструктор Мультивселенной» перед ним высветилась табличка следующего содержания:

«Конструктор

Форма Мультивселенной

Бесформенная (Концептуальные Связи) Обладающая формой Спиральная Эклиптическая Сложная (Выбрать свою собственную форму)

Тип связи:

Энергетический Концептуальный Материальный

Динамика…

Фактор расширения…

Фактор суживания…»

И так далее, и тому подобная. Данный инструмент был не таким сложным, как «Конструктор Ландшафта» или «Организмов» и всё равно чтобы в нём разобраться потребовалось некоторое время. Целый час Александр изучал всевозможные строчки, вчитывался в описания и занимался экспериментами. Он был точно художник, которые пробует новые краски на свежем белом холсте; затем, немного разобравшись, он стал, опять же, как начинающий художник, копировать чужие работы.

Он сделал великое дерево Ягрдрасил, каждый листок которого представлял собой отдельный мир; затем он превратил миры в слоёный пирог, как в одной из вселенных ДнД, и многое другое. Он жонглировал своими творениями как ребёнок, которые складывает из кубиков лего самые разнообразные фигуры.

Возможности конструктора поражали; с его помощью можно было создать буквально всё что угодно. Можно было размещать миры на двухмерной, трёхмерной или даже четырёхмерной плоскостях. Можно было сделать так, чтобы все они лежали как бы параллельно друг другу, и время от времени сходились воедино. Можно было настроить разнообразные методы перемещения между мирами — через небеса, через подземные ходы, через тени людей и через могилы давно умерших. Можно было сделать всё что угодно, но — и это было самое приятное — в рамках ограничений, которые не столько сдерживали фантазию художника, сколько не позволяли ей растекаться по сторонам.

Александр долго размышлял над тем, как ему следует устроить свой мир… Вернее свою вселенную. Всё же это было очень важное решение. Если при создании отдельных миров он мог делать всё что угодно, ведь потом всегда можно было сделать что-нибудь ещё, то с Мультивселенной следовало быть более обстоятельным. Она была всего одна… Может больше, но только потом, в очень отдалённой перспективе.

Поэтому, думал он, расхаживая туда-сюда по чёрному пространству, её следовало сделать как можно более усреднённой, чтобы в неё органично вписалась плеяда самых разнообразных миров. Это было бы правильно… И то же время чрезвычайно скучно. Перед Александром встала настоящая дилемма. Можно ли пожертвовать красотой отдельного образа, чтобы подсветить, таким образом, всю картину целиком?..

Наконец, после долгих размышлений, он взялся за работу и тридцать минут спустя перед ним появился рабочий макет.

В его центре находился цилиндр, Бездна, только изменённая. После некоторых размышлений Александр пришёл к выводу, что немного странно, когда Божественный мир находится снизу, а Чистилище — сверху. Вот он и поменял их местами. Вокруг цилиндра, присоединённые к нему тонкими линиями, парили маленькие острова. Это были разные миры — Мир Эльфов, Лимбо и так далее. Вокруг них простиралось пространство сплошной пустоты. Александр назвал его «Безмирьем», и это безмирье медленно, но верно расширялось. В нём парили мельчайшие пылинки. Они сталкивались, сходились воедино, как астероиды или космическая пыль, которая, ударяясь друг от друга, постепенно превращается в полноценные планеты.

Здесь имел место похожий процесс. Когда камешки обретали определённую массу, вокруг них начинал образовываться собственный пространственно-временной континуум. Затем, постепенно, начинали действовать законы физики; кусок земли становился всё больше и больше и наконец превращался в полноценный мир. На финальных стадиях эволюции в нём зарождалась собственная органическая жизнь, которая, в свою очередь, производила души.

Александр решил, пришло время ему выйти на новый уровень. Теперь миры будут, за некоторыми исключениями, появляться самостоятельно, в то время как он сам будет следить за более общими законами, которые управляют мирозданием во всей его протяжённости.

Для миров он придумал свою классификацию.

Самые маленькие, в которых ещё не было времени и пространства, назывались «звёздной пылью».

Затем следовали миры Первого ранга, — они были немного больше, и в них начинали действовать законы физики.

К ним можно было причислить черновик Александра.

Второй ранг, в свою очередь, подразумевал разумную жизнь — к нему относился новоявленный мир людей, отданный на попечительство дочерям Азель… Кстати говоря, нужно будет проверить, как они поживают.

И наконец был Третий ранг. В таких мирах существовала некая волшебная сила — Ци, телекинез или мана…

Александр ещё немного подумал и переиначил систему. Теперь это были миры малые, средние и высокие. Чтобы не запутаться. А то что-то больно много рангов развелось в последнее время… После этого серебристая пластина составила для него следующую табличку:

Малые миры: 1 (черновик)

Средние миры: 2 (Мир С1, Мир Людей)

Высокие миры: 2 (Мир Эльфов, Лимбо)

Мир Драконов за отдельное измерение не считался, так как находился в том же пространстве, что и кролики.

Вот и всё. Некоторое время Александр наблюдал, как вихрится звёздная пыль. Чудесная картина. Точно млечный путь. Затем он заглянул в тетрадку и сверился с планом. Времени было слишком мало, чтобы тратить его на пустяки. На счету была каждая минута. До прибытия монстра оставалось всего две недели…

Первым пунктом в плане значилось «провести ревизию». Прежде чем браться за работу, следовало понимать, как обстоят дела в данный конкретный момент.

С чего бы начать?.. У него был огромный выбор. Александр немного подумал и обратил свой взгляд на Мир Эльфов. Совсем недавно он прошёл через ужасные потрясения. После такого должен был последовать период застоя. Иногда интересно каждый день проверять, как вырастает цветочек на подоконнике, а иногда лучше сделать перерыв на пару месяцев, чтобы затем увидеть над батареей распустившийся бутон.

Обычно Александр предпочитал второй подход, однако в данный момент его сильно поджимало время. Что ж, выбора нет. Ему нужно было своими руками курировать восстановление разрушенного мира… А может и не просто восстановление.

Возможно имело смысл сделать его лучше… И БОЛЬШЕ и чем раньше.

Эта задачка обещала быть довольно интересной…

Глава 3 (Превью)

Но разумеется, прежде чем вносить какие-бы то ни было изменения, следовало узнать на нынешнее положение вещей… Александр вернулся к миру эльфов и сразу побледнел. Он обнаружил, что совершенно забыл отменить промотку времени, которую поставил после того, как наблюдал за ним в прошлый раз.

В срочном порядке он поставил её на паузу и вздохнул.

Всегда после осмотра он ставил время на промотку. Это превратилось в привычку, от которой теперь, когда времени были в обрез, следовало избавляться.

Александр убедился, что во всех остальных мирах время тоже замедлилось, а затем, сильно волнуясь, проверил, сколько именно он успел промотать.

Благо, совсем немного. Всего несколько лет. Большой срок для человека, и маленький для целого мира. За этот промежуток ни эльфы, ни орки ещё не успели оправиться от великого потрясения. Они не успели даже придумать для него поэтичное название. Все разумные живые существа старались выжить несмотря ни на что… Это было непросто… Их мир всё ещё был покрыт плотной чёрной дымкой, через которую только время от времени прорывались лучи солнца. То и дело происходили землетрясения. С гор скатывались оползни. Острова и побережья терзали цунами…

В данный момент Мир Эльфов представлял великое множество разрозненных островов посреди непрестанно бушующего моря. Южный материк, остров великанов и восточный континент раскололись на множество кусочков, которые то поднимались, то, затем, опять опускались, пропуская между собой бурные течения, постепенно перерастающие в целые моря. Они находились в состоянии постоянного дрейфа.

Даже уследить за этим было непросто, а каково было жить на этих землях! Первые несколько лет, — их Александр проверил с помощью Временной Шкалы, — были самыми тяжкими. Затем, постепенно, дело стало выпрямляться; того и смотри, через пару десятилетий мир совсем утихомирится.

Впрочем, для людей и для эльфов, которые жили на этих островах и питались чем придётся, обещания скорого спокойствия едва ли было утешением. Население колебалось на отметке в несколько миллионов, то приподнимаясь, то наоборот, резко падая, когда очередной остров неожиданно уходил под воду.

Что же здесь можно было сделать?.. Александр погладил подбородок и серьёзно задумался. Первым делом он включил Конструктор Фундамента и стал очень осторожно править очертания морских течений, островов и тех разбитых клочков земли, которые раньше были континентами. На этом острове он немного выпрямил землю, чтобы можно было заниматься сельским хозяйством; на другом наоборот, приподнял утёсы, чтобы местному населению больше не нужно было во время особенно сильного прилива прятаться от воды в горных пещерах. Это была кропотливая, но чрезвычайно важная работа.

Сперва Александр собирался соединить разрозненные земли воедино, но затем остановился. Он ещё раз осмотрел весь мир с вышины птичьего полёта и подумал, что последний и сейчас смотрелся довольно интересно… Перед ним было бурное море, на котором возвышались обломки былой цивилизации… Занимательный задел для новой Эпохи! Да, да, — почему бы и нет, — с каждой секундой задумка в его голове становилась всё более отчётливой. Прежние времена ушли. Отныне мир эльфов будет называться «Миром Тысячи Островов! Некоторые из них были небольшими, клочок земли и пальма посредине, другие побольше — как целое древнее королевство. В таком мире важную роль будут играть морские перевозки, а вместе с тем и морские сражение.

Признаться, Александру немного наскучило смотреть за наземными баталиями. Глоток свежего, солёного морского воздуха был лучшим лекарством для однообразия.

Мужчина кивнул и решил ничего не менять. Почти. Он всё-таки открыл параметры мира, который на данный момент простирался на шесть миллионов квадратных километров, и с лёгкой руки помножил эту цифру почти в четыре раза:

Размер мира:

6.000.000 км2

…

34.000.000 км2.

Обновление…

Глава 3. Мир Тысячи Островов

Но разумеется, прежде чем вносить какие-бы то ни было изменения, следовало узнать на нынешнее положение вещей… Александр вернулся к миру эльфов и сразу побледнел. Он обнаружил, что совершенно забыл отменить промотку времени, которую поставил после того, как наблюдал за ним в прошлый раз.

В срочном порядке он поставил её на паузу и вздохнул.

Всегда после осмотра он ставил время на промотку. Это превратилось в привычку, от которой теперь, когда времени были в обрез, следовало избавляться.

Александр убедился, что во всех остальных мирах время тоже замедлилось, а затем, сильно волнуясь, проверил, сколько именно он успел промотать.

Благо, совсем немного. Всего несколько лет. Большой срок для человека, и маленький для целого мира. За этот промежуток ни эльфы, ни орки ещё не успели оправиться от великого потрясения. Они не успели даже придумать для него поэтичное название. Все разумные живые существа старались выжить несмотря ни на что… Это было непросто… Их мир всё ещё был покрыт плотной чёрной дымкой, через которую только время от времени прорывались лучи солнца. То и дело происходили землетрясения. С гор скатывались оползни. Острова и побережья терзали цунами…

В данный момент Мир Эльфов представлял великое множество разрозненных островов посреди непрестанно бушующего моря. Южный материк, остров великанов и восточный континент раскололись на множество кусочков, которые то поднимались, то, затем, опять опускались, пропуская между собой бурные течения, постепенно перерастающие в целые моря. Они находились в состоянии постоянного дрейфа.

Даже уследить за этим было непросто, а каково было жить на этих землях! Первые несколько лет, — их Александр проверил с помощью Временной Шкалы, — были самыми тяжкими. Затем, постепенно, дело стало выпрямляться; того и смотри, через пару десятилетий мир совсем утихомирится.

Впрочем, для людей и для эльфов, которые жили на этих островах и питались чем придётся, обещания скорого спокойствия едва ли было утешением. Население колебалось на отметке в несколько миллионов, то приподнимаясь, то наоборот, резко падая, когда очередной остров неожиданно уходил под воду.

Что же здесь можно было сделать?.. Александр погладил подбородок и серьёзно задумался. Первым делом он включил Конструктор Фундамента и стал очень осторожно править очертания морских течений, островов и тех разбитых клочков земли, которые раньше были континентами. На этом острове он немного выпрямил землю, чтобы можно было заниматься сельским хозяйством; на другом наоборот, приподнял утёсы, чтобы местному населению больше не нужно было во время особенно сильного прилива прятаться от воды в горных пещерах. Это была кропотливая, но чрезвычайно важная работа.

Сперва Александр собирался соединить разрозненные земли воедино, но затем остановился. Он ещё раз осмотрел весь мир с вышины птичьего полёта и подумал, что последний и сейчас смотрелся довольно интересно… Перед ним было бурное море, на котором возвышались обломки былой цивилизации… Занимательный задел для новой Эпохи! Да, да, — почему бы и нет, — с каждой секундой задумка в его голове становилась всё более отчётливой. Прежние времена ушли. Отныне мир эльфов будет называться «Миром Тысячи Островов! Некоторые из них были небольшими, клочок земли и пальма посредине, другие побольше — как целое древнее королевство. В таком мире важную роль будут играть морские перевозки, а вместе с тем и морские сражение.

Признаться, Александру немного наскучило смотреть за наземными баталиями. Глоток свежего, солёного морского воздуха был лучшим лекарством для однообразия.

Мужчина кивнул и решил ничего не менять. Почти. Он всё-таки открыл параметры мира, который на данный момент простирался на шесть миллионов квадратных километров, и с лёгкой руки помножил эту цифру почти в четыре раза:

Размер мира:

6.000.000 км2

…

24.000.000 км2.

Обновление… Готово.

В ту же секунду вокруг разрозненных островов протянулась водная гладь. Теперь они напоминали архипелаг посреди громадного океана, который был размером с небольшую луну.

Александр давно планировал сделать мир эльфов немного больше, но раньше он никак не мог придумать причины для подобного расширения. Увеличивать мир «просто так» казалось ему неправильным, слишком искусственным. Он до сих пор испытывал щемящую неловкость, когда, читая исторические записи эльфов, относившиеся к моменту переселения на южный материк, видел заметки о том, что эта «новая земля» появилась как будто из ниоткуда… Многие поколения эльфийских и человеческих учёных пытались раскрыть тайну её образования… Если бы Александр мог всё сделать заново, он бы вписал её намного более органично. Можно было, например, добавить пелену густого тумана, который витал бы над южными окрестностями срединного моря и развеялся в тот самый момент, когда крылья белой птицы промчались над землёй.

Мужчина покачал головой.

Прямо сейчас было идеальное время, чтобы расширить границы мироздания. Мир перенёс страшный катаклизм. Никто ничего не поминал. Немногие выжившие сжигали научные труды и книги, чтобы погреться. Они придавали знания, которые накапливались многие столетия, огню ради нескольких минут в теплоте…

Сейчас никто не заметит, если мир вдруг станет немного больше… Возможно будущие поколения воспримут это как данность, или, в крайнем случае, подумают, что виною этому странному расширению был таинственный катаклизм…

Это была первая причина.

Вторая была немного более практичной.

Чем больше мир, тем большее у него может быть население. Александру нужно было срочно увеличить популяцию эльфов и орков, чтобы у Миры и всех прочих потенциальных созданий Четвёртого ранга было больше источников Веры. Ведь, судя по всему, именно она была той силой, которая открывала ключ к вершине Четвёртого ранга — а в последствии и к Пятому, и даже к Шестому.

Сперва Александр просто добавил широкое море; затем он стал покрывать его островами и архипелагами. Некоторые из них представляли просто немного увеличенные, в два или в три раза, куски уничтоженного континента. Другие он сделал самостоятельно. При этом мужчина старался проявлять фантазию. Каждому острову он хотел придать свой особенный уникальный оттенок.

Некоторые из них Александр сделал тропическими, на других он нарисовал умеренный климат, третьи представляли собой пустыни, а четвёртые, волшебные, населяли удивительные создания — лилипуты, великаны, русалки, водяные… Многие из этих существ ему даже не пришлось создавать самостоятельно. Они нашлись в лаборатории Лукреции. В последние годы своего правления, перед началом катаклизма, ведьмы старательно экспериментировали над созданием новых, «специализированных» видов людей — морских, с чешуйками, небесных, у которых были крылья, и тому подобное, а также всевозможных монстров — акул, огненных саламандр и гигантских птиц, которые были очень похожи на грифонов.

Все эти «опытные образцы» были приведены в статистике населения. С её помощью Александр их нашёл, выловил, и выпустил на волю, перед этим немного изменив их профиль и добавив им способность размножаться.

Затем он посмотрел на всё это и потёр руки.

Готово.

Получился колоритный фэнтезийный мир…

Глава 4. Другие Планы

Получился колоритный фэнтезийный мир, а вернее сказать его зачаток. Пройдёт ещё много времени, прежде чем эльфы, люди и прочие народы смогут подняться на ноги и осмотреться по сторонам. Прежде чем небольшие общины, в которых они теперь проживают, советы, деревни и племена, построят корабли, свяжутся друг с другом, начнут создавать герцогства и королевства. Тогда они снова раздуют угольки потускневшего камина цивилизации.

По расчётам Александра, выполненным, разумеется, на глаз, на всё это уйдёт по меньшей мере сорок лет. Это был минимальный срок, и то он был очень короткий потому, что мужчина своими силами усмирил бушующую стихию и создал идеальные условия для местных, которые, к счастью, сохраняли зачатки цивилизации, — ведь, как известно, чем крепче фундамент, тем скорее строиться дом.

И всё равно ему придётся немного подождать, прежде чем можно будет браться за работу. Александр поставил промотку времени на не очень высокое значение, чтобы можно было контролировать каждый год и каждый месяц, и чтобы точно ничего не упустить, и решил пока что заняться другими делами.

Его главной задачей на данный момент воспитать было как можно больше созданий Четвёртого ранга и выше; только они, теоретически, обладали силой, способной отразить грядущее вторжение. Если бы Александр пользовался своей старой тактикой, он бы постарался сделать всё косвенно. Сформировать условия, в которых подобного рода Божественные сущности появлялись бы сами по себе. Это был наиболее органичный подход. Сейчас, однако, у него просто не было на это времени, всё делать приходилось самостоятельно.

Мужчина снова обратился к своей тетрадке.

Чтобы появилось Божество, требовалось выполнить два условия:

Во-первых, необходимо, чтобы душа потенциального Бога была на Чёрном пределе. Казалось бы, для этого её просто нужно кормить духовными кристаллами, однако на самом деле всё было немного сложнее. За многие годы существования Бездны появилось всего несколько созданий Чёрного предела, хотя кристаллов, по крайней мере у представителей высшего общественного слоя, было не занимать. Проблема состояла в том, что сам процесс перехода с одного Предела на другой был чрезвычайно рискованным предприятием. Только одна из сотни обычных душ могла сделаться Золотой — для этого ей нужно было пройти процедуру под названием «Великая трансформация.» А для этого требовалась не дюжая твёрдость характера и выносливость.

В случае провала, душа попросту разлагалась.

По этой же причине души, которые заработали свой Золотой ранг естественным путём, ещё в мире смертных, имели определённое преимущество. Потребление кристалликов создавало дисбаланс. В некотором смысле они напоминали стероиды. Естественные мышцы были намного менее вредными. Именно поэтому Мира была одной из первых, кто добрался до Третьего ранга; именно поэтому Ятаган был весьма талантливым и волевым человеком, ибо, несмотря на то, что его душа изначально была самой обыкновенной, он всё равно успешно прошёл через все так называемые «Трансформации».

За ним нужен был глаз да глаз…

Что же касается второго условия, о нём Александр узнал совсем недавно. Это была Сила Веры. Души, которые находятся в своих материальных оболочках, тоже имели определённое влияние на мир и его устройство. Обыкновенно оно развеивалось, ибо было недостаточно концентрированным. Разбивалось о плотную границу реальности. Но если у объекта их поклонения, у «Божества», имелась собственная чёрная душа, она собирала их силу воедино и меняла с её помощью саму реальность.

Вот и получается, — заключил Александр, — что ему нужно было создать как можно больше крепких душ, которые проживут насыщенную жизнь, прославятся, станут объектами поклонения и затем соберут силу веры.

Как же это сделать?

Сперва он собирался создать ещё один мир и населить его какими-нибудь новыми созданиями, которые будут быстро размножаться и при этом иметь развитые интеллект, чтобы верить в некое Божество. Это была неплохая идея, но и только. Редактор Организмов, несмотря на свои удивительные свойства, не позволял создавать всё что угодно. На своём нынешнем уровне он всё ещё был довольно ограничен, и Александр не мог сделать, например, живое существо, в природе которого находилась вера… Нет, её следовало воспитывать постепенно. Прошли многие годы, прежде чем те же эльфы сформировали полноценную религию, которая укрепилась не только в сознании их народа, но и в их истории.

С размножением тоже было непросто. Банальная биология мешала живому существу иметь слишком обильное потомство. Поэтому хотя Александр и собирался создать совершенно новый мир для исполнения своей задумки, ему также следовало использовать те творения, которые уже имелись у него под рукой, ибо у них уже имелся крепкий фундамент. В каждом мире следовало воспитать по меньшей мере одно Божество, которое будет использовать силу тамошней веры.

Александр кивнул и сверился со списком.

В данный момент у него были:

Мир Эльфов

Лимбо

Мир Драконов

Мир Людей

Эльфы находились в своеобразной консервации. Следующим в списке значился Лимбо. И кстати говоря: среди тамошних обитателей уже имелся кое-кто, кому пришёлся бы к лицу Божественный венец. Вернее сказать, кому пришёлся бы к мордочке Божественный венец.

Александр посмотрел на небольшой астероид, который курсировал на орбите огромной зелёной планеты, родины драконов.

Затем он посмотрел статистику. Она была довольно прискорбной. Война Бессмертного Императора прошла всего десять с чем-то лет назад, и за это время кролики ещё не успели восстановить свою популяцию. Их было немного больше, чем если бы прошло Великое зверство, но всё ещё довольно мало. Всего несколько миллионов. Весь континент находился в руинах, и даже после смерти Ву Лина не утихали битвы. Прежний Альянс величайших сект распался, и они снова начали грызть друг другу глотки в поисках наживы. Как известно, когда сражаются великаны, больше всего страдают простые… кролики.

Наступили тяжкие времена.

В этот неспокойный век на вершине одной заснеженной горы, которая находилась в самом центре засушливой пустыни, на краю ледяного склона сидел, скрестив ножки, и медитировал небольшой крольчонок… Холодные ветер развивал его белую шубку и трепетал длинные ушки, одно из которых было немножко длиннее другого…

Глава 5. Новое начало

На вершине горы дул леденящий ветер, поглаживая шкурку белоснежного кролика. Она у него была немного более плотной, чем у его собратьев, ибо белые кролики, обитатели заснеженных долин, всегда отличались особенно густым пушком. Его ушки, стоявшие торчком, дрожали на ветру. Глаза его были закрыты. Крольчонок всем своим видом выражал глубокую задумчивость.

Но вот его веки медленно приоткрылись. Он посмотрел, щурясь, на широкий, пёстрый мир, вид на который открывался за границей обледенелого утёса, и выдохнул облачко золотистого пара…

— Двенадцать лет… Двенадцать лет прошло с тех пор, как я погиб.

Двенадцать лет прошло с тех пор, как я родился снова.

Небеса даровали мне второй шанс. Но для чего?..

Чтобы я снова попробовал исправить этот мир? Или обрёл смирение, о котором говорил Патриарх, прежде чем я вырвал ему сердце?.. — кролик посмотрел в чистое голубое небо с единственным клочком облака, похожим на рваный пух.

— Мой поход… моя война принесли неисчеслимые страдания, отголоски, крики которых звучат до сих пор. Мои враги стёрли моё наследие кровью, но больше всего крови лежит на моих лапах… Раньше, я оправдывал свою жестокость тем, что без неё невозможно построить идеальный мир, мир, подобный небесам, великой, ровной вышине. Я говорил, что цель оправдывает средства. Я оправдывал смерти сотен тысяч благом миллионов… Но вот погибли миллионы, и моё наследие было разбито.

Кролик опустил голову:

— Быть может я ошибался?.. Быть может весь мой путь был ошибкой? Быть может, пытаясь разрушить старый порядок, и построить на его руинах новый, я преуспел только в разрушении?

Чего добился я, кроме пепла?

Что принёс я, кроме праха?

Я мечтал пустить сладкие, молочные реки — но за моей спиной протянулись реки крови…

Я мечтал о полях морковки, но отсавил поля трупов…

Его глаза снова закрылись:

— Возможно, я был слишком слаб.

Возможно, я был слишком силён, ибо моя сила есть то единственное, что принесло всю эту разруху. Возможно, верховная благодетель в том, чтобы уметь держаться в стороне.

Вот уже двенадцать лет я размышляю об этом… Думаю одни и те же мысли, как зверь, загнанный в колесо. Я дал себе обещания, что, как только мои силы снова перейдут границу верховного Мастерства, я сделаю выбор. Либо я снова попытаюсь возродить свою империю, либо отрину всё мирское и посвящу мою новую жизнь попыткам перейти через легендарную границу Мудрецов.

Время пришло… — прошептал кролик и замолчал. И сразу его шёрстка будто встала дыбом. Его глаза оставались закрыты, но через прорези его мохнатых век стал просачиваться яркий серебристый свет. Снег вокруг стал покрываться плотной ледяной корочкой… Если бы в это время рядом был другой кролик, который разбирался в боевых искусствах, он бы вытаращил глаза от удивления, ведь прямо сейчас крольчонок едва ли десяти лет отроду, у которого ещё даже не выросли уши во всю длину, преодолевал так называемый «Великий Предел». Он становился «Мастером» — ранг, который носили сильнейшие воины в мире.

В прошлом самым молодым мастером считался Ву Лин, который обрёл свой титул, когда ему было немногим больше двадцати; теперь, уже в новом теле, он побил свой же рекорд, сократив его более чем на восемь лет.

Золотистое сияние разгоралось всё ярче и ярче; ревели леденящие ветра; вдруг, в один миг, раздался треск, и всё вокруг потемнело.

Ву Лин вздрогнул и к своему удивлению обнаружил себя посреди кромешной черноты; сперва кролик удивился, — в прошлый раз, когда он становился мастером, ничего такого не происходило… Но довольно скоро он пришёл в себя и стал методично осматриваться. Через некоторое время он заметил перед собой некий странный блеск. Кролик приблизился к нему и увидел высокий чёрный обелиск.

Ву Лин немедленно узнал Осколок Небесной Мудрости

А он здесь откуда?..

Кролик нахмурился; всё происходящее вызывало у него великое множество вопросов. Вдруг, он увидел, что чёрный камень начинает постепенно разгораться. Вокруг него появился ореол белого света. Он становился всё ярче и ярче, как небо во время рассвета. Это сияние ослепило Ву Линя, и долгое время он видел перед собою только белоснежную пелену. В какой-то момент ему показалось, что в ней мелькнуло странное создание с головой козла…

Когда же свет постепенно развеялся, Ву Лин обнаружил, что мир вокруг него снова переменился. Не было больше ни высокого утёса, ни таинственного чёрного пространства… Теперь вокруг него сжимались влажные стенки узкой каменной пещеры.

Некоторое время кролик был совершенно растерян; затем он собрался, как подобает воину, стаж которого насчитывает многие годы, присел и стал обдумывать своё положение… Происходило что-то неимоверно странное… Наконец, чувствуя перед собой дуновение знойного ветра, он стал медленно пробираться вперёд.

Пещера оказалась длинной и извилистой; добрые десять минут кролик выбирался наружу, а когда выбрался, у него над головой зашумели высокие деревья.

Ву Лин обнаружил себя на пригорке посреди зелёного леса.

Что это было за место? Долина тысячи листьев? Или остров зелёных вершин? Чтобы ответить на этот вопрос, следовало найти возвышенность и осмотреться.

Ву Лин приметил особенно высокое дерево и забрался на него одним прыжком. В этот же момент зашумел яростный ветер; перед глазами кролика заволновался огромный зелёный океан. Он бежал до самого горизонта, на котором сияло широкое, похожее на зеркальную кляксу озеро, за которым проглядывалась огромная чёрная гора.

Ву Лин растерялся; за время своих странствий он прошёл весь мир вдоль и поперёк и знал если не все великие города, то, по крайней мере, все вулканы. Но этого озера и этого вулкана он прежде никогда не видел. В какую даль унёс его Обломок Небесной мудрости?..

Кролик серьёзно задумался… Ему вспомнился мрак и странный козёл. Вдруг, он что-то заметил на горизонте. Там, поднимаясь от вулкана, прямо в его стороны летели сотни чёрных точек. Сперва Ву Лин подумал, что это были обыкновенные гигантские летучие мыши. Но вот они подлетели поближе, и кролик услышал ужасающий рёв. Он почувствовал ветер, который поднимали они своими перепончатыми крыльями, и вытаращил глаза… У него над головой, бросая на лес чёрную рябь, промчался рой огромных крылатых ящериц…

Глава 6. Охота

Белый кролик растерянно смотрел на крылатых ящериц, в то время как за ним самим из другого пространства наблюдала пара внимательных глаз…

Александр сделал росчерк в своей тетрадке и стал осторожно проматывать время. То и дело он его замедлял и наблюдал за тем, как растут характеристики Ву Лина… Иногда мужчина бороздил небеса в образе белой птице и читал мысли непутёвого кролика «попаданца»…

Первые несколько дней были самыми волнительными; Ву Лин обнаружил себя посреди чужеродного и невероятно опасного мира. В его голове копошились тысячи вопросов: как он здесь оказался? Что это было за место? Куда перенёс его Осколок Небесной Мудрости, — было совершенно очевидно, что именно он стоял за всеми этими чудесными событиями, — и, возможно, за его перерождением в новое тело, — и главное: зачем он это сделал?..

Постепенно, однако, все эти загадки ушли на второй план; красные глазки Ву Лина сузились, ушки встали на дыбы, вокруг него появилась решительная аура… Сейчас его первостепенной задачей было выжить и провести разведку. Только после этого, когда он поднимется на ноги и, как говорится, «пустит корни» — поговорка из его родного королевства, — можно будет начать искать ответы на вопросы.

Ву Лин не просто был великим императором и сильным воином; в своё время он вдоль и поперёк исходил свой родной континент и повидал самые удивительные вещи. По сравнению с Лимбо с его пустынями, долинами, молочными реками и заледенелыми утёсами, и пустырями, под стеклянной корочкой земли которых водились ужасающие монстры, джунгли, в которых он оказался, напоминали самую настоящую Аркадию.

Он мог днями и даже неделями напролёт бежать в одном направлении, пересекая сотни километров, и всё равно, куда ни посмотри, вокруг сгущались зелёные заросли; единственной проблемой было пропитание. Лес оказался на удивление обделенным на всевозможную живность. Иногда Ву Лин мог рыскать среди зарослей почти целый день и не найти ничего, кроме червей, змей, лягушек, если рядом было болото, и насекомых.

Довольно скоро он узнал причину данного запустения; каждый день, в определённое время, со стороны чёрного вулкана вылетали стаи огромных ящериц. Они выискивали живые создания, хватали их своими острыми когтями, точно коршуны, и уносили в неизвестном направлении… Эти чешуйчатые монстры были настолько яростными охотниками, что превратили многие километры леса в безжизненную зелёную пустыню.

Сперва Ву Лин просто наблюдал за ними — его красные глаза сияли в древесных тенях золотистым светом. Воин высматривал, изучал и запоминал.

Затем, однажды, когда драконы в очередной раз вылетели на охоту, и когда некоторые из них стали медленно пикировать вниз, обшаривая землю, одна из ящериц вдруг… исчезла. Пропажа обнаружилась лишь когда остальные охотники взмыли в небеса. Они тотчас заволновались, их стройная стайка смешалась и стала наворачивать круги. Они принюхивались, пытались найти пропавшего, но всё это было тщетно… Он исчез.

Тогда драконы ещё раз, с лёгким испугом посмотрели на зелёные деревья, что шумели на земле, и полетели назад, в свой улей. Они ничего не понимали. Что могло произойти? Неужели в дело вмешался некий Дракон Господин? Но зачем? Других вариантов попросту не было, ибо они были твёрдо уверены, что единственной силой во всём мире, которая могла убить дракона, был другой дракон.

В это же время, в пещерке под склоном крутого утёса, сидел белый кролик. Возле него лежала выпотрошенная туша гигантской ящерицы. Кролик держал своей окровавленной лапкой золотистый шарик, покрытый кишками, и смотрел на него пристальным и задумчивым взглядом…

Драконы впитывали Ци на протяжении всей своей жизни. Внутри каждого из них было ядро, которое разрасталось год за годом, как своеобразная жемчужина внутри ракушки. Ядро это было очень ценным, и когда драконы умирали, их сородичи в первую очередь старались урвать себе золотистое сердце мертвеца.

Вскоре Ву Лин тоже обнаружил его удивительные свойства. Обычно, воин поглощает Ци из воздуха. Там его наполняют всевозможные примеси, будь то кислород, углекислый газ и тому подобное. У кроликов даже была для этого своя особенная метрика. Обычное Ци имело концентрацию в 40 %. Великие фракции старались размещать свои школы там, где цифра достигала 60 %. Именно поэтому кролики так ценили время, которое можно было провести, медитируя перед Осколком Небесной Мудрости. Возле него Ци было особенно чистым — на 80 %.

Это было единственное такое место во всём мире, и потому Ву Лин так удивился, когда попытался впитать энергию из Ядра Дракона. Она была чистой, предельно чистотой… На все 100 %!

— Немыслимо… — прошептал потрясённый кролик.

Золотистое ядро перед ним постепенно потускнело, в то время как его собственные глаза засияли ярким золотистым светом.

— Если я смогу поглощать настолько густое Ци… — в его голосе зазвучало редкое волнение.

— Возможно я действительно смогу сделаться легендарным мудрецом и завладеть небесами…

Ву Лин вздохнул и прикрыл глаза, стараясь успокоиться. Через минуту кролик приоткрыл веки и внимательно посмотрел на маленькую чёрную стайку, которая мелькала в небесах над чертою леса. В красных глазах Бессмертного Императора засиял холодный, хищный блеск…

…

Следующие несколько недель знаменовались суровым испытанием для драконов Чёрного вулкана. Каждый раз, когда они вылетали на охоту, их отряды теряли одного или двух охотников. А ведь последние были не обыкновенными трутнями, но ценной боевой единицей, от которой зависела сила всей фракции…

В какой-то момент они и вовсе стали бояться покидать пределы родного улья. С ужасом и трепетом ящеры смотрели на невозмутимый зелёный лес…

Долго так продолжаться не могло. Такими темпами у них закончатся либо охотники, либо припасы. Выбора не было. В дело пришлось вмешаться могущественному Дракону Господину…

Глава 7. Учитель поневоле

В кастовой системе драконов Господа представляют собой высшее сословие. Они обладают почти неограниченной властью над своей паствой, и в то же время несут за неё ответственность…

Земли вокруг чёрного вулкана принадлежали дракону по имени Крест. Это была рослая и в то же время изящная ящерица на четырёх лапах, на спине которой протянулись массивные перепончатые крылья. Его вытянутая морда была усыпана маленькими чешуйками, а глаза сияли грязным желтоватым светом, как вечерняя луна.

Крест был молод и только недавно, после смерти прошлого Господина, занял своё почётное место. Некоторую недостачу опыта он старался компенсировать кропотливостью. Когда дракон узнал о том, что кто-то убивает его охотников, причём делает это тайно, он сперва подумал, что некий другой Господин приглядел себе его земли и пытается таким образом проредить его армию. После некоторых размышлений Крест заставил своих охотников съесть целое болото ядовитых змей, которые были, разумеется, ни по чём настоящему дракону, и отправил их на охоту. Когда отряд вернулся, опять недосчитавшись одной ящерицы, Крест принюхался, выпрямил свои широкие крылья и ринулся в том направлении, из которого разило болотной гнилью.

Через пару часов дракон заметил высокий утёс, а затем, присмотревшись, узкую пещерку. Зрачки ящера сузились. В них появился хищный блеск. Болотное зловоние доносилось именно оттуда, а вместе с ним и кровавый смрад, как будто это была не пещера, но пасть огромного дракона-падальщика.

Крест спикировал вниз и осторожно зашёл в каменное отверстие. С его стороны это могло показаться страшной неосторожностью, однако такие могущественные драконы как он могли «почувствовать» своего противника, если тот находился на достаточно близком расстоянии. Крест наизусть знал запах каждого Господина. В данный момент в пещере никого не было. По всей видимости, её владелец временно отлучился — чёрный дракон намеревался этим воспользоваться и устроить на него засаду.

Он сделал несколько шагов вперёд, с трудом протискивая своё массивное тело, и немного удивился.

Странно… Это место было такое узкое… Сам он был среднего размера драконом, но даже самому мелкому господину было бы сложно уместиться в настолько маленьком проёме. Крест задумался, и вдруг, в этот самый момент его инстинкты забили тревогу. Он ринулся назад, но было поздно — неудержимая сила резко опустилась ему на голову и придавила к земле. Сперва Крест пытался сопротивляться. Затем он почувствовал ужасную боль. Что-то вонзилось ему в спину и обхватило хрящ. Дракон затрепетал. Вместе с ним задрожала вся пещера. Он почувствовал у себя за спиной леденящее дыхание смерти; чем больше он сопротивлялся, тем глубже смертоносная сила вонзалась в его плоть. Когда она приблизилась к его сердцу, Крест замер.

— Хм, — у него над головой раздался странный писк.

— Раньше я думал, что вы неразумные твари… Но после того как вы попытались поймать меня в ловушку, я изменил своё мнение.

В моей империи все, кто обладает разумом, и чёрные, и белые, и серые, и даже иные виды, будь то лысые или остроухие обезьяны, и гигантские пиявки обладали равными правами… Я не буду тебя убивать, и я приношу извинения за убийство твоих сородичей.

Дракон молчал. Слова Ву Лина были ему непонятны. Они напоминали странный, высокий писк.

— Ты меня не понимаешь… Значит, ты не знаешь моего языка. Я мог бы тебя обучить, но это будет слишком долго. Потому, лучше мне выучить твою речь, — мелькнула тень. Давление на спине Креста исчезло, и перед ним появился странный пушистый зверёк. Ноздри дракона расширились и втянули воздух. Он не мог поверить, что это жалкое создание обладало такой невероятной силой.

— Меня зовут Ву Лин, — сказал кролик, показывая на себя лапкой, а затем написал своё имя на земле и провёл стрелочку.

Крест понял, что с ним пытаются общаться, и невольно выпустил феромоны. Затем, замечая, что кролик его не понимает, но только принюхивается, дракон собрался, открыл рот и заговорил…

Здесь следует заметить, что, насколько было известно Александру, который довольно подробно изучил устройство цивилизации драконов в приготовлениях к своему «плану», у них существовало несколько способов общения. Рабочие использовали запахи, посредством которых передавали простые команды. А больше им было и не нужно. Они были неразумные звери.

В то же время господа и матки обладали немного более развитым интеллектом. Им нужно было обсуждать союзы, договора, церемонии и всевозможные ритуалы, и для этих целей они придумали так называемую высшую речь.

Крест показал на себя когтем и назвал своё имя. Ву Лин его повторил, затем ещё раз, и повторял до тех пор, пока не смог воспроизвести в точности. Его писклявый голосок звучал немного странно, когда он пытался пародировать рычание огромного ящера, но Крест был бы сущим безумцем, если бы посмел над этим усмехнуться.

Наконец, понимая, что это займёт много времени, кролик уселся на землю и стал показывать на разные предметы, а Крест — их называть.

Прошёл целый день, за время которого Ву Лин продемонстрировал свою феноменальную память. Каждое слово дракона он схватывал на лету. Он уже осваивал граматику, когда Крест посмотрел на солнце, заходящее за чёрный вулкан, и замялся. Ву Лин заметил его колебания и прорычал:

— Завтра. Время. Снова.

А затем отвернулся, ушёл в тень пещеры, присел и закрыл глаза. Некоторое время чёрный дракон находился в растерянности. Неужели это странное создание собирается его отпустить? Разве оно не боится, что в следующий раз он вернётся во главе целого войска? Дракон постоял некоторое время на месте, повернулся и умчался в небеса… А на следующий день, сам не зная почему, он снова вернулся в пещеру. Сперва Крест испугался, потому что в ней никого не было, и уже было стал поглядывать на потолок, но затем у него за спиной раздался голос:

— Ты пришёл.

Ву Линь зашёл в пещеру и медленно кивнул.

В этот раз его действительно не было на месте. Он заранее вышел и провёл ночь на дереве неподалёку. Если бы Крест действительно заявился с армией, Ву Линь бы просто нашёл себе другое место… Но этого не случилось.

— Продолжаем, — сказал кролик и стал чертить иероглифы на земле.

Крест кивнул…

Так прошло несколько недель. Каждый день дракон навещал пушистое создание и учил его сперва словам, затем грамматике, а потом и нравам своего народа. Ву Лин его внимательно слушал и всё запоминал. Между кроликом и драконом образовался удивительный союз, который в будущем изменит весь мир…

Глава 8. Кризис веры

Древняя присказка гласит: мастер в той же степени ученик своего ученика, в которой тот — учитель своего мастера. Она входила в список народных мудростей, которые, вместе с предметами изобразительного, литературного и музыкального искусства собирала серебристая пластина под графой «Народное творчество». Звучала эта поговорка немного криво, но только в переводе. На языке кроликов — и драконов — это было очень даже изящное выражение.

В какой-то момент, по окончанию очередной лекции, на которой Крест рассказывал Ву Лину о том, какие бывают драконы, — их уроки уже давно вышли за пределы простого языка, — кролик неожиданно задержал его, закрыл глаза и серьёзно задумался. Дракон с интересом наблюдал, как пушистый зверёк медленно приподнялся на ноги, сложил лапки за спиной и сказал:

— Я благодарен тебе за твои уроки, Крест, — его слова были выразительны, хотя и обладали лёгким акцентом.

— Я тоже вам благодарен, мастер Ву Лин, вы научили меня намного большему, — дракон смиренно наклонил свою чешуйчатую голову.

За время их общения такие разные по своей природе создания успели проникнуться друг к другу искренним уважением. Крест учил языку и истории своего народа, а Ву Лин, в свою очередь, рассказывал ему про медицину, политику, философию, ирригацию и многое другое. К своему удивлению чёрный дракон обнаружил, что в маленьком пушистом тельце скрывалась не только великая сила, но и безграничная мудрость.

— Не стоит меряться в лизоблюдстве, Крест. Моё обучение подходит к своему концу… Я бы хотел поблагодарить тебя и заплатить достойную цену, но поскольку знания бесценны, есть лишь одна вещь, которую ты можешь от меня получить, — голос Ву Лина сделался глубоким. Кролик прикрыл веки и выпрямил ушки. Крест немедленно напрягся, а его огромное сердце загремело с такой силой, что с потолка пещеры посыпались маленькие камешки.

— В прошлой жизни я поклялся никому не рассказывать тайные техники Секты Лазурного Водопада и не брать учеников до самой смерти… Потом я уничтожил эту секту своими же руками, но обещание сдержал. Однако теперь, когда я умер и переродился, оно не имеет более надо мной власти… На колени, Крест.

Дракон вздрогнул. Его глаза засияли золотистым блеском. Он опустился на все четыре лапы, и даже так оставался значительно выше маленького кролика.

— Крест… Я, Ву Лин, нарекаю тебя своим первым учеником! Я даю тебе новое имя: Кэ Ру! Но не забираю старое. Отныне ты моя ветвь и моё наследие. Встань, Кэ Ру!

Крест сделал глубокий вдох и приподнялся. Его пасть приподнялась в широкой улыбке.

После этого их уроки вышли на новый уровень. День за днём Крест изучал боевые искусства. Сперва ему было немного сложно освоиться с приёмами, которые были предназначены для кроликов, и Александр, внимательно наблюдавший за происходящим, даже подумывал о том, чтобы подбросить ещё один осколок небесной мудрости, только уже для драконов, но в итоге делать этого ему не пришлось. Ву Лин самостоятельно решил проблему. Не просто так его называли одним из величайших гениев за всю историю. Он сам адаптировал технику для тела своего ученика.

Прежде силы драконов были статичны. После взросления ящер достигал предела своих возможностей. Даже среди Господ не было ни особенно талантливых, ни особенно бездарных. Именно поэтому в их обществе сохранялся хрупкий баланс.

Но уже в первый месяц тренировок Крест обнаружил необыкновенный результат. Мало того, что концентрация Ци внутри него становилось всё гуще и гуще, он научился применять свою энергию с умом. Теперь он не просто кусал и царапался, но менял центр веса, сосредотачивал усилия, порхал как бабочка и жалил как пчела.

Крест понял, почему Ву Лин так просто победил его во время их первой схватки. Их силы были равны, но раньше дракон попросту не умел ими пользоваться. Он был как дитёныш с острыми клыками.

Будь это прежний Крест, в его сердце разгорелись бы амбиции. С этой новоявленной силой он мог добиться первенства среди господ! Теперь, однако, юный дракон оставался спокойным. У своего мастера он перенял не только силу, но и философию. Ву Лин рассказывал ему о равенстве, меритократии и стремлении к всеобщему благоденствию.

Впрочем, довольно сложно было спроецировать все эти уроки на общество драконов. Между учителем и учеником часто возникали споры:

— Твой народ напоминает муравьёв, Кэ Ру. В лучшем их проявлении. Каждый знает своё место, свою причину, свой долг…

— Может быть и так, Мастер, — отвечал дракон. — И в то же время мы напоминаем муравьёв и худшими своими качествами. Большинство из нас неразумны, слепы и не имеют собственной воли.

— Разве воля так необходима, когда речь заходит о благе? Благо есть наивысшее благо, Кэ Ру, и когда мы пытаемся судить о вещах, хороши они или плохи, мы, в первую очередь, стараемся понять, сколько блага они нам приносят. Если воля и свобода приносят меньше блага, нежели рабство, значит — они не благие, — заметил Ву Лин.

— Но мастер, — ответил дракон. — Разве вы не говорили, что на вашей родине простой народ находится в заточении внутри порочного круга? Вы рождаетесь, умираете, вы существуете в цикле, который невозможно разорвать… Слепой дракон никогда не видел солнца, а значит и не знает горечи мрака. Но разве можно сказать, что он — счастлив? Разве не нужно стремиться к большему? Разве муравьи счастливее, чем птицы?

Ву Лин промолчал.

Раньше, он бы сказал что да, нужно, следует бороться, но после краха его дела, после того, как империя, которую он построил, была разрушена прямо у него на глазах, после его смерти и особенно после перерождения, когда он на своей новой, белой шкурке почувствовал, как трудно живётся простым кроликам в мире, который он после себя оставил, решимость Ву Лина треснула.

Возможно правы были те, думал он, кто называл его безумцем…

Возможно, ему нужно просто смириться…

Ву Лина терзали сомнения…

Но ещё больше они терзали Александра, который, в образе небольшого жучка сидел неподалёку и читал его мысли. Все эти философские размышления были очень интересны, и в то же время опасны.

Проблема драконьего общества, — подумал мужчина, возвращаясь в чёрное пространство и проваливаясь в своё кресло, — именно в тех законах, которые создала Матерь Драконов. Большую часть своего народа она сделала неразумными животными. Казалось бы, пусть, но сейчас это было очень плохо, ведь звери обладали слабыми душами. А значит они не могли быть источником Веры, не могли создать Божество.

Александр закинул Ву Лина в мир драконов именно потому, что тот, благодаря своей силе и, что самое главное, идеологии, мог исправить эту несправедливость. Бессмертный Император был первым кандидатом на становления Божеством… И теперь вдруг оказалось, что у него случился кризис веры.

Александр задумчиво прищурился.

С появлением новой миссии он решил оставить свою политику невмешательства. Теперь мужчина пытался придумать что-нибудь, что вернёт Ву Лина на тропу войны…

Но что?..

Глава 9. Шаг

Следовало разрешить эту проблему любым возможным способом. Александр обдумывал варианты. Может ему попробовать натравить драконов на Ву Лина? Заявиться к Великой Матери в образе Аколипта и обещать неслыханную награду за поимку белого кролика… Или можно было создать причину, почему он захочет отомстить. Месть — это чрезвычайно сильная мотивация. Многие истории начинались с того, что друга, жену, собаку или даже троюродного брата главного героя убивали, после чего он спускался в погреб и доставал из-под мешка картошки сундучок, в котором был припрятан старый меч…

Нужно было использовать один из этих штампов, думал Александр. Он рассуждал уже не как демиург, который создаёт определённые условия, расставляет декорации, и после этого позволяет актёрам самим выбирать себе роли по вкусу; теперь, когда перед ним нависла серьёзная, даже смертельная угроза ему нужно было превратиться в кукловода, или вернее сказать режиссёра, задачей которого было написать пьесу, и даже не одну, финальным актом в которой будет воцарение главного героя на божественном престоле…

Мужчина думал, размышлял, записывал… Он перебирал варианты и уже было собирался взяться за дело, как вдруг произошло неожиданное событие…

Через несколько лет после того, как Ву Лин попал в Мир Драконов, на улей, принадлежавший одной из маток под защитой Креста, напал рой из нескольких сотен драконов с золотистой чешуёй. В это же время к вулкану, который был своеобразным логовом, где проживал сам Крест и его элитная гвардия, прибыл гонец с «объявлением войны от Господина Храса».

В этом не было ничего необычного; войны между драконами разгорались едва ли не каждые несколько лет. Иногда они были за делёж особенно плодородных территорий, что было чрезвычайно важно для чешуйчатого народа, который, по своей природе, напоминал рой саранчи, пожирающий всё у себя на пути, — многие тысячи квадратных километров, на которых ранее обитали драконы, ныне напоминали выжженную пустыню, — либо за более ценный ресурс, — маток, которые производили новых рабочих и охотников.

Драконы Господа их никогда не убивали. Только захватывали и подчиняли своей воле. Не убивали они и друг друга. Это строжайше запрещалось, ибо только Великая Матерь обладала правом решить судьбу Господина.

Для неё это была своеобразная игра.

Она владела монополией на самый ценный ресурс, который только может быть в любом обществе — его наследие, — и при этом заставляла своих слуг грызть ради него друг другу глотки. Первое время Крест был свободен от бремени войны по причине своего молодого возраста, но вот он повзрослел, и первый Господин решил полакомиться его территориями… Откусить от них кусок и проучить малолетку.

Он, и не только он сам, но и все остальные драконы были уверены в победе Храса. Последний был старым, опытным и очень жестоким Господином, который часто нападал на более слабых драконов и при этом пресмыкался перед сильными. У него было много охотников, а потому Крест, как новичок, малыш или «ящерка», как сами драконы называли свой выводок, не имел ни малейшего шанса.

Многие Господа считали это ошибкой последнего, проявлением излишней гордыни с его стороны. Как молодому дракону, Кресту следовало найти себе союзника или покровителя. Но теперь уже было поздно об этом думать. Если Храс будет в особенно дурном настроении, он может захватить все земли, которые принадлежали чёрному дракону, и тогда последнему придётся молить Великую Матерь, чтобы она даровала ему второй шанс…

Происходило такое редко…

Последовала череда приграничных конфликтов, во время которых ульи переходили из одних когтистых лап в другие. А через пару недель такой возни наметилось место для решающего сражения.

Это были заводи широкой реки, усыпанной песчаными капельками больших и малых островков, на берегах которых, в зарослях камыша, порхали стрекозы.

Ранним утром в небе стали собираться тучи. Они становились всё гуще и гуще, и наконец над бурными водами, поднимая сильную рябь, пронёсся рой из нескольких тысяч крылатых ящериц. Они заполонили голубые небеса и накрыли землю плотной тенью.

Две «бури» держались в нескольких километрах друг от друга. Через некоторое время из них вылетели два массивных дракона, чёрный и золотистый.

Крест, спокойно махая крыльями, летел вперёд и вспоминал наставления своего учителя.

— Мастер Ву Лин говорит, что любые перемены чреваты губительными последствиями… Его учение имеет брешь. Он утверждает, что мы должны стремиться к благу, и в то же время робеет перед явной несправедливостью. Что-то мешает ему решиться… Мастер часто говорит, что, когда перед тобой стоит выбор, худшее, что ты можешь сделать, это не выбирать совсем…

Ещё мастер говорит, что ученик и его учитель подобны двум лапам одного зверя. Ни одна из них не может сделать шага без помощи другой…

Храс вылетел вперёд. Его золотистая чешуя заблестела на солнце. Клыки ящера, вымоченные его слюной, переливались радужным блеском.

— Иди сюда, Крест. Я не буду тебя убивать… Великая матерь запрещает это делать… Только оторву крыло… А может быть и два… В качестве посвящения!

Крест тоже вылетел на открытое пространство и бегло посмотрел на своего противника. Он не обращал на слова Харса внимания. Его мысли были занятыми напряжёнными размышлениями.

Наконец дракон прикрыл веки и прошептал:

— Пусть.

…Всё произошло моментально. Ещё секунду назад драконы ревели и шелестели своими крыльями, Храс смеялся и подтрунивал «новичка», в его глазах переливался хищный и холодный блеск… А уже в следующую они потемнели. И всё притихло. Тело Храса задрожало, как у зверя, которого живьём посадили на крюк. Он не мог поверить своим глазам. Чёрный дракон за секунду преодолел расстояние между ними и насадил его на свой коготь. Храс хотел что-то сказать, но получился неразборчивый рёв. Литры крови изливались из его гортани. Тёплые соки жизни вытекали из его туши.

Крест приподнял голову и посмотрел в ясное голубое небо.

— Либо муравьи, либо птицы… Мастер, если вы не можете сделать первый шаг… Я сделаю его за вас.

Дракон вырвал золотое ядро из груди своего противника и проглотил.

…

…

…

Глава 10. Довод

Хотя драконы часто вели войны за территории и ресурсы, на которых гибли тысячи охотников и едва ли не больше простых рабочих, достаточно невезучих, чтобы попасть под перекрёстный огонь, конкретно Господа погибали довольно редко. И немудрено, ведь жизнь каждого из них была собственностью Великой Матери. Она и только она имела право решать, кому из них жить, а кому умереть. За всю историю никто не смел нарушить этот непреложный закон… До сегодняшнего дня.

Крест совершил самый ужасный проступок, который только можно себе представить. И дело было вовсе не в убийстве себе подобного. Он пошёл против воли Великой матери. Подобная трансгрессия прежде казалась настолько немыслимой, что для неё даже не придумали наказания. Некоторое время все разумные драконы, — Господа, матки и даже сама Великая Матерь — пребывали в глубокой растерянности. Неразумные твари, будь то охотники или рабочие, чувствовали незримое напряжение и тихо трепетали от ужаса…

Но вот, постепенно, оцепенение развеялось.

На смену ему пришла ярость.

Очевидцы рассказывали, что в самом сердце великого улья, в котором обитала великая мать рода чешуйчатого, случилось землетрясение такой силы, что десятки стометровых деревьев превратились в щепки… Огромный змий вскинул голову и заревел. Его рёв разорвал облачную гущу и разогнал тучи по всему небосводу…

В этот же день все Господа получили приказ: они должны были немедленно пойти войной на земли Креста, истребить всех охотников и маток, который находились в его подчинении, а его самого поймать, заковать в цепи и привести Великой Матери на покаяние.

Это был первый такой призыв за всю историю; ни один дракон не посмел его ослушаться. Многие десятки, если не сотни тысяч крылатых созданий немедленно устремились в небеса. Их рой напоминал густую тучу, которая протянулась на многие километры. Ветер, который они поднимали взмахами своих перепончатых крыльев, проносился над землёй, как ураган. Он пригибал кроны высоких, тугих деревьев так, будто это была трава. Крики ящериц напоминали раскаты грома. Сами они были похожи на рой саранчи, если бы саранча пожирала не поля, но целые миры.

Ужасная тень нависла на горизонте. Рабы Креста, пускай они и были неразумными, содрогались в преддверии бури, и в то же время их повелитель, даже несмотря на то, что ему грозила самая страшная опасность, оставался совершенно спокоен.

По своему обыкновению он сидел в небольшой пещерке и общался со своим учителем.

— Ты поступил очень опрометчиво, Кэ Ру… — говорил Ву Лин. Его взгляд был хмурым и немного потерянным.

— Я сделал то, что считал должным, Мастер.

— Ты поставил себя в смертельную опасность…

— Я готов принять этот риск.

— Ради чего?

— Вы знаете это намного лучше меня, — смиренно ответил Крест.

Ву Лин опешил, затем опустил голову и замялся. Кролик наклонил свои белые ушки и на минуту сделался задумчивым. Наконец он вздохнул и сказал смиренному чёрному дракону:

— …Учитель должен быть покровителем своего ученика, но он не обязан нести ответственность за его проступки. Если ты считаешь, что поступил правильно — пускай… Испытай же последствия своих решений, но не смей молить меня и надеется на мою помощь! Ты её не получишь. Более того, я не могу тебе помочь… Моих сил не хватит, чтобы отразить всю ярость твоего народа.

— Я понимаю, мастер, — ещё раз поклонился Крест и покинул пещеру, оставляя Ву Лина наедине со своими мыслями.

На протяжении следующей недели чёрный дракон собирал армию, готовил оборону и дни напролёт медитировал в полном одиночестве. Наконец, ранним утром, на восходе, дракон взмыл из бездны своего вулкана и приземлился на прилегающий к нему горный нарост. Крест упёрся лапами в край утёса, вытянул голову и посмотрел в небеса. На горизонте сгущались тучи… Но вот они подлетели поближе, и стало видно, что на самом деле это были несметные полчища разнообразных драконов.

Они были чёрные, белые, зелёные и голубые, как ясное небо… Некоторые из них летели в небесах, другие бежали по траве, третьи прогрызали себе дорогу сквозь земные толщи… В какой-то момент среди орды показались особенно большие ящеры. Каждый из них достигал по меньшей мере десяти метров в длинну, а некоторые протянулись на все сорок. Их форма разнилась, но было видно, что их наполняет невообразимая сила.

Приблизившись на расстояние нескольких километров, несметное полчище остановилось. Вперёд выступили Господа. Они окружили Креста со всех сторон; несмотря на это юный дракон оставался совершенно спокоен. Драконы удивились этому и немного замялись. На протяжении нескольких секунд в них боролись два стремления — осторожность и гордыня. Наконец, как оно часто бывает, высокомерие торжествовало. Красный дракон с длинным телом и тремя парами крыльев вышел вперёд и зарычал. Его рык был подобен тому, как трещит лесной пожар:

— Крест! Предатель! Богохульник! Великая Матерь приказала связать тебя и принести ей на поклон! Склони свою голову и моли о пощаде!

— Склони свою голову, Крест! — поддержал его другой дракон, белый, с плотной чешуёй и толстыми лапами.

— И моли, молиии… о Пощаде! — прибавил змей с тонким тельцем и широкой зубастой пастью.

Глаза чёрного дракона медленно приоткрылись. Он посмотрел на Господ, которые пришли по его душу, посмотрел на простых драконов, на охотников, на свою собственную армию… Крест обвёл взглядом всех собравшихся и медленно заговорил:

— Амар, Геррах, Шарах… Керден, Карра, Шалах… Муран, Ырген, Лирот… Дуран, Кхерос… Адамант! — с каждым словом его голос становился всё громче и громче.

— Я, Крест, обращаюсь к вам по именам, потому что у каждого из вас есть своё имя… Потому что каждый из вас обладает разумом! Ведь это самое важное. У многих представителей нашего народа есть крылья, но, хотя их тела и парят среди небес, их мысли зиждятся в земле, там, где обитают черви, ибо по своей природе они не более чем неразумные звери. Мы же! Вы! Вы разумны. Вы можете мыслить. Вы можете парить в любых высотах, какие в состоянии себе представить. Ваши крылья открывают для вас безграничные просторы мысли, но вы не хотите ими пользоваться. Вы якшаетесь с червями, как неразумные звери! — прогремел его голос.

— Да как ты смеешь! — красный змей по имени Амар заревел. Среди господ поднялся гомон.

— Или я не прав?! — крикнул Крест. В груди у него засияло золотистое ядро. Он использовал силу своего Ци, отчего его рык стал похож на раскат грома. Он сразу заглушил весь нарастающий гомон.

Прочие господа растерялись и смутились.

— Или я не прав… — повторил Крест. — Вы пресмыкаетесь перед великой матерью, вы склоняете головы перед тем, кто держит вас и ваш народ в оковах. Вы её рабы… Мы её рабы! Были. Раньше. Но может с нас довольно? Может пора освободиться от её гнёта? Может пора использовать наши крылья и взмыть в небесную высь?!

Глава 11. Муравей?

— Довольно мириться с рабством!

Довольно терпеть!

Или вы хотите всю свою жизнь провести как муравьи!?

Голос Креста был похож на раскаты грома. Его наполняла невероятная сила. Даже охотники, едва ли превосходившие по части интеллекта простых зверей, чувствовали, как у них трепещут сердца; что и говорить про Господ, которые понимали смысл его слов. Они были взволнованы, растеряны, но больше всего они были напуганы. Слова чёрного дракона казались им немыслимым святотатством; когда он закончил свою речь, воцарилась тишина, но не простая, а требовательная, ибо глаза дракона-ренегата сияли золотистым пламенем.

Но вот раздался скрежет. Один из Господ выступил вперёд. Это был особенно большой дракон. У него была длинная шея, покрытая потрёпанной белой чешуёй, и массивное тело. Деревья сгибались под его лапами, как обыкновенная трава. Его морда была вытянутой, но не острой, а скорее широкой, как у акулы. Ещё у него не было одного глаза. При его появлении все прочие Господа невольно расступились. Звали этого дракона Адамант, и он был старейшим среди своего поколения:

— Иногда… — заявил Адамант, поглядывая на Креста своим единственным глазом. — Рождаются убогие особи… У некоторых из них недостаёт крыльев… У других зубов… У третьих — лап… Тебе Крест, — его голос превратился в рёв, — не хватает мозга!

— Ты безумец! — рявкнул Адамант. — Слепой и глупый, как ящерка… Ты думаешь противиться воле нашего родителя? Нашей кормилице? Нашей Богини? Ты зверь, который кусает руку кормящего. Для такого как ты смерть будет избавлением, Крест! Без Великой Матери наш народ вымрет! Ты желаешь нашей смерти!

Крест сказал:

— Адамант, ты не понимаешь, что…

— Молчать! — заревел змей и вдруг вытянул шею. Его острые зубы засверкали радужным светом в лучах палящего тропического солнце. Крест прищурился и ринулся в сторону. Всё произошло моментально. Прочие драконы не успели даже моргнуть. Когда Адамант отпрянул назад, кровь струилась у него из рта, литрами разливаясь на землю и образуя бурные пенистые реки.

— К-к-кхрест! — заревел змей с безумной силой. От его крика задрожали листья на деревьях.

— Я не говорю о том, чтобы убить великую мать, Адамант. Мы должны заставить её… — попытался заговорить Крест, но Адамант его не слушал. Словно безумный, он размахивал головой, брызгая кровью из пасти, и ревел:

— В атаку! Убейте его, схватите, в атаку! — его слова возымели эффект. Армия драконов под управлением Адаманта немедленно ринулась в бой. Земля загремела, поднялся страшный рёв, завыл бешенный ветер и тысячи монстров устремились на ренегата. Остальные господа замялись, на мгновение, но затем Адамант бросил на них свой яростный взгляд и они тоже, неуверенно, отправили свои армии в бой.

На чёрного дракона обрушился ужасающий рой.

Слуги Креста затрепетали и нехотя устремились в битву. У них не было выбора. Для них это был вопрос выживания. Сам Кэ Ру медленно закрыл глаза, словно размышляя о чём-то. Наконец его веки приоткрылись, и в них засиял холодный, рассудительный блеск. Дракон в последний раз посмотрел на отдалённый утёс, в котором находилась пещера его мастера, повернулся и отправился в атаку…

…

…

…

Прошло несколько часов; над землёю поднимались клубы дыма. Запах крови был таким сильным, что обыкновенный человек, испытай он его, свалился бы на колени и немедленно изрыгнул содержимое своего желудка. Да что человек, даже драконы едва ли могли вынести такой ужасающий смрад…

Если, разумеется, они были живыми.

Многие километры леса были усеяны рваными, обгорелыми, покусанными и побитыми ящерицами. Их кишки разливались на траву, на грибы, на древесные корни. Вспоротые тела испускали горячий пар и разливали наружу алые ручейки. Они сливались друг с другом, пенились, превращались в реки и в целые озёра, в которых, как острова, лежали куски мяса. Сложно было сказать, где заканчивается один дракон и начинается другой. Битва расплавила мертвецов в единую массу, над которой копошились тысячи мушек. Их жужжание было оглушительным. Казалось, чёрные мухи пытались спародировать страшную резню, которая прогремела здесь совсем недавно.

Посреди алого месива, в котором переливалось янтарное вечернее солнце, лежал чёрный дракон. Он выглядел очень жалким, как пёс, который попал под машину. Его лапы были сломаны. Одно крыло оторвано вместе с костью. Брюхо его было вспорото и вывернуто наизнанку. Он был вымазан кровью с ног до головы…

Царила тишина.

Крест мутными глазами смотрел на своих врагов. Они были немногим лучше, чем он сам, некоторые — даже хуже, и это при том, что в начале битвы драконы посылали на него своих охотников, пешек. Они пытались завалить его числом — не получилось. Счёт убитых шёл на тысячи, на десятки тысяч, Крест напоминал саму смерть воплоти. В какой-то момент Господам пришлось вмешаться, ибо они испугались, что он такими темпами полностью истребит их воинство… Они заплатили за это страшную цену.

Теперь драконы держались на расстоянии от Креста. Они не смели к нему приближаться. Вид этого израненного, избитого, истекающего кровью создания вселял в них неописуемый ужас. Не разум, но страх заставил их позабыть приказ, данный Великой Матерью. Пытаться захватить это «существо» живым было сущим безумием… Словно коршуны, они смиренно выжидали, когда Крест потеряет последние капли крови. Когда последняя жизнь испариться из его тело под лучами палящего солнца.

Чёрный дракон с трудом шевелил головой и смотрел по сторонам. Перед ним мелькали испуганные морды его сородичей. Мертвецы. Небеса… Минуты сменялись минутами, затем — часами. Время тянулось медленно, и вот уже Крест почти закрыл глаза, как вдруг зазвучал тихий шелест.

Драконы удивились. Они обнаружили, что, совершенно незаметно, через ряды их воинства просочился маленький зверёк. У него была белая шкурка и длинные ушки. Он прошёл через драконов, и причём прошёл так странно, что его лапки, несмотря на то, что шагал он по кровавым лужам, оставались белыми как снег…

Вскоре зверёк приблизился к Кресту.

— Что это? — прошептал красный дракон.

— Может, питомец Креста… — предположил другой господин.

— Неважно… — зарычал Адамант. — Приготовьтесь… Его нужно убить.

Остальные господа замялись.

А сам Крест в это время с трудом приподнял голову и посмотрел на белоснежного кролика

— Мастер… — тихо прорычал дракон.

— Кэ Ру… Я говорил тебе, что это того не стоит. Ты пытался изменить весь мир, но поплатился только кровью… Я в этом виноват. Ты повторил ошибку своего мастера, — в голосе кролика звучала болезненная печаль.

— Мастер… Ха… ха… Ха…

— Кэ Ру? Ты… Почему ты смеёшься? — удивился Ву Лин.

— Мастер… — прохрипел дракон. — Я ни о чём не жалею.

— Ты…

— …Лучше один день провести птицей, — заявил Крест, приподнимая свои мутные глаза к ясному голубому небу. — Чем тысячу лет быть муравьём…

Ву Лин опешил.

А меж тем у них за спиной раздался рёв:

— Хватит… Я его добью! Умри, Крест! — зарычал Адамант и стал стремительно опускать свою широкую зубастую пасть…

Глава 12. Мудрец

Адамант бросился на умирающего Креста. Великий дракон желал раз и навсегда разделаться со своим противником и не обращал ни малейшего внимания на маленькое пушистое создание между ними; и точно также сам Ву Лин как будто не замечал, что со спины на него летит огромная зубастая пасть. Глаза белого кролика были открыты необыкновенно широко. Слова умирающего ученика потрясли его до глубины души.

«Лучше прожить один день птицей, чем сто лет муравьём».

Эта фраза вдруг напомнила ему давние времена, когда он ещё называл себя Бессмертным Императором. Битвы тогда гремели каждые несколько недель, и несмотря на великую силу Ву Лина и его тактический гений, среди его армии тоже были жертвы. По завершению каждой баталии он прохаживался по полю боя и смотрел на тела своих солдат и соратников. Таким образом он старался закалить своё сердце и приготовить его к новым лишениям.

Однажды, во время такой прогулки, он увидел ещё живого кролика с чёрной повязкой на голове. Ву Лин подошёл к нему и хотел помочь, но вскоре отвёл лапу… Раны воина были слишком серьёзными. Его жизнь ускользала прямо на глазах.

— Ваше величество… — прошептал умирающий кролик.

Ву Лин молчал. Впервые, великий император чувствовал себя растерянным. Он знал тысячи фраз, которые можно прочитать соратникам перед началом битвы, но теперь, когда всё закончилось, и когда перед ним лежал умирающий солдат его собственной армии, великий генерал превратился в плебея, который не может связать и пары слов.

Но вот сам кролик приподнял свою дрожащую лапку и прошептал. Чуткий слух Ву Лина уловил простую фразу:

— Я… Ни о чём… не жалею… Генерал… я… спасибо.

Ву Лин вздрогнул.

— Я… — шептали его губы.

— Был свободен.

Ву Лин открыл глаза. Воспоминание пронзило его, как удар молнии. В эту же секунду энергия переполнила его до краёв. Белоснежный кролик уже давно добрался до вершины стадии Мастера и завис перед эфемерной границей, которая отделяла его от легендарной стадии Мудреца. У него было достаточно Ци, чтобы совершить финальный рывок, но ему не хватало чего-то иного. Перед ним стояла душевная преграда.

Но вот, в эту самую секунду ментальный барьер треснул.

Ву Лин прошептал:

— Смерть… Свобода… Я…

В его красных глазах сверкал золотистый огонь. Он смотрел на умирающего чёрного дракона и чувствовал, как в его мохнатой грудке гремит живое сердце.

Раздался рёв. Повеяло кровавым смрадом.

— Умри! — заревел Адамант. Он хотел проглотить Ву Лина и Креста одним махом. Прочие драконы напряглись, раздался грохот и наконец… Всё зависло.

Вспыхнул золотистый свет.

Несколько секунд спустя он развеялся, и драконам предстала удивительная картина. Крест и пушистый зверёк стояли на прежнем месте, в то время как пасть Адаманта зависла от них на расстоянии вытянутой руки… Вернее сказать: вытянутой «лапки».

Ву Лин, даже не обернувшись и не посмотрев на змея, схватил его за клык и придавил его голову к земле. Адамант ревел, рычал, извивался и пытался вырваться на свободу, но все его усилия были тщетны. Он не мог пошевелиться. Лапка пушистого зверя удерживала его на месте, как железные тиски. Остальные драконы не могли в это поверить. Сам Адамант вытаращил свой заострённый глаз, и в этот же момент Ву Лин повернулся.

Змей вздрогнул.

Маленькие красные глазки уставились на дракона и наполнили его сердце таким леденящим ужасом, что он тотчас перестал пробиваться вперёд и начал в ужасе тянуть свою голову назад. Но было поздно.

— Умри, — прошептал Ву Лин.

Через кроличью лапку пробежала золотистая молния. Она вонзилась в тушу дракона и разорвала её на куски. Раздался грохот. Во все стороны разлетелись клочки алого мяса и белые дроблёные кости. Могущественный Господин умер меньше чем за секунду.

Ву Лин наклонил голову и окинул взглядом остальных ящериц. Тело кролика испускало струйки золотистого дыма. В нём закипала невероятная сила. Вдруг, ещё один Господин, красного цвета, взмахнул своими длинными крыльями и бросился в небесную высь. Он хотел убежать, и за секунду преодолел расстояние в целый километр. Ву Лин посмотрел на него, медленно приподнял с земли камешек и бросил вдогонку этот снаряд. Раздался грохот, и те драконы, которые обладали острым зрением, увидели, как голова их сородича лопнула в полёте, после чего его тело рухнуло на землю.

Эта картина наполнила их таким ужасом, что все они немедленно оставили мысли о побеге.

— На колени! — сказала Ву Лин.

Драконы припали к земле.

Ву Лин прикрыл веки и медленно повернулся к своему ученику. Чёрный дракон лежал на земле и казался еле живым. Кролик коснулся его своей лапкой и наполнил золотистой энергией. Крест вздрогнул и раскрыл веки. Его раны стали закрываться прямо на глазах…

— Мастер… — проговорил дракон, удивлённо приподнимаясь на свои лапы.

— Я больше тебе не мастер, — покачал головой Ву Лин. — Ты научил меня намного большему, Кэ Ру… — он вздохнул.

— Вы не правы, Мастер. Если бы не вы, я бы всё ещё был глупым ящером, — поклонился Крест.

— Пусть так… Я не хочу спорить, — устало улыбнулся Ву Лин.

— Ты начал эту войну, Кэ Ру. Я помогу тебе её закончить, но именно тебе предстоит возглавить свой народ. Скажи мне, ты готов взять на себя это бремя?..

Крест задумчиво кивнул, затем приподнял голову и посмотрел на своих сородичей, которые смиренно стояли в стороне в ожидании дальнейших приказаний. Вдруг, чёрный дракон заревел с такой силой, что кровавые моря немедленно вспенились и забурили, точно вскипячённые…

…В этот день нерушимый порядок мира дракон дал трещину. История, которая, казалось, много лет стояла на месте, побежала со всех ног. В этот день закончилась эпоха, которую будущие поколения будут называть Веком Рабства. Ей на смену пришла новая эра…

Эра первой Империи Драконов.

…

…

…

Глава 13. Эксперименты

Очень хорошо, — подумал Александр, наблюдая за тем, как драконы смиренно опускают головы перед лидером своей новоявленной революции. Затем он промотал немного времени и, убедившись, что дело развивается самым благоприятным образом, — ящерицы постепенно собирались в поход, — сделал паузу.

Раньше он следил бы за этим противостоянием от начала до конца. Александр не любил прерывать просмотр сериала или фильма на середине, и потому старался проследить каждую историю до той точки, которую можно было назвать завершающей. Тем не менее, сейчас его поджимало время. Одного Божества было недостаточно. Ему нужно было одновременно воспитывать как можно больше созданий Четвёртого, а затем и Пятого ранга, чтобы уложиться в срок.

Он был как ресторанный повар в загруженный день, которому приходится одновременно следить за тем, как готовится дюжина разнообразных блюд. Удержать их всех в голове было непросто…

Кстати говоря, что там дальше по расписанию?

Мужчина сверился со своим блокнотиком.

Точно.

Бездна.

После великой войны и катаклизма, основательно перекроившего Мир Эльфов, Мира и её «Ангелы» вернулись в свою бессмертную обитель. С тех пор прошло уже несколько лет, — Александр настроил время таким образом, чтобы во всех измерениях оно протекало с примерно одинаковой скоростью, разве что в Мире Островов сперва пробежала дюжина лет, когда он забыл остановить промотку, — а значит пришла пора посмотреть, как поживает единственная на данный момент Богиня…

Найти её было несложно.

Мира находилась у себя во дворце, в сердце великого города Намира. Облачённая в белоснежную мантию, женщина сидела посреди широкого каменного зала, чем-то напоминающего готический собор, только более угловатый и как будто вырезанный из цельного мела. Глаза императрицы были закрыты. Её лицо выражало лёгкую сосредоточенность.

Так продолжалось неизвестное количество времени… В какой-то момент широкие двери зала приоткрылись, и в помещение вошёл эльф с длинными фиолетовыми волосами. Он поклонился и заговорил:

— Горный король отправил послание…

Мира промолчала.

— Он говорит, что даже если вы, о, Великая владычица, не распологаете временем, чтобы даровать ему аудиенцию, он, тем не менее, готов служить вам верой и правдой… И что все богатства его горы по праву ваши, и что вы окажите ему великую честь, если позволите быть советником при губернаторе, которого вы назначите новым повелителем чёрной вершины, ибо «этому благородному эльфу наверняка пригодится знающий человек, который расскажет ему всё о том, как устроена тамошняя администрация»…

На губах Ниро появилась лёгкая улыбка:

— Он всегда был страшным приспособленцем.

— Тебе это не нравится, Ниро? — спросила женщина.

— Вовсе нет… Наоборот, мы с ним в чём-то похожи, — усмехнулся мужчина.

— Такими темпами он скоро займёт моё место…

— Ты будешь не против, так? — заметила Мира. — Передай горному королю, что я принимаю его вассальную клятву.

— Ваша воля закон… Что же насчёт остальных Вечных королей, их реакция разнится. Некоторые из них не верят рассказам из Мира Смертных и считают это нашей пропагандой. Некоторые даже намереваются собрать армию и уничтожить вашу Империю… Мне приказать собирать легионы, или вы справитесь с ними лично? — беззаботно спросил эльф.

Мира задумчиво посмотрела в круглое окно посредине потолка, из которого пробивалось голубое небо.

— Собирай войска. Я всё ещё не восстановила свои силы…

Ниро понимающего кивнул. В своём родном мире Белая Императрица продемонстрировала невероятную мощь, однако большую часть энергии она потратила, стараясь уберечь эльфов от страшного катаклизма, который вызвала безумная ведьма. После этого популяция эльфийского народа сильно уменьшилась, и, как итог, Сила Веры, доступная Мире, тоже сделалась намного более жиденькой. Ей потребовалось аж несколько лет, чтобы восстановить свои запасы, и то сделать это получилось не до конца. На данный момент ей способностей хватало только для всевозможных экспериментов.

Благодаря последним она узнала много занимательных вещей. Так, например, она могла не только нарушать законы мироздания, но также видеть их и понимать. Когда человек обретает силу над чем-то, он начинает намного лучше осознавать его природу. Мире открылся совершенно новый мир…. Вернее даже будет сказать, что ей открылась совершенно новая грань уже существующего мира. Теперь она знала, что он состоял из великого множество невидимых течений, так называемых Законов. Когда горел костёр, себя проявлял закон «горения». Вещи были прикованы к земле потому, что на них оказывал влияние закон «гравитации» и тому подобное.

Эльфы, люди и вообще все живые существа были подвержены влиянию законов… Мира тоже раньше была их рабыней, пылинкой, которая покорно скачет на ветру; однако, после своего возвышения, она превратилась в птицу-буревестника, которая может разрезать воздушные течения своими белыми крыльями. Это было новое, прежде невиданное ощущение, и Мире нужно было некоторое время, чтобы с ним освоиться и понять пределы своих новых сил.

Так, например, недавно она обнаружила, что некоторое законы ей нарушать было проще других. Проще летать, выращивать себе крылья и пользоваться силой Римуса. Собственно, делать всё то, что Белой Наместнице предписывал фольклор. Сила эльфийской веры как бы заостряла некие определённые аспекты её божественной сущности. Мире даже захотелось провести эксперимент и попробовать переписать священные белые скрижали таким образом, чтобы наделить себя ещё большим количеством удивительных качеств, однако на данный момент сделать это было проблематично…

У Миры почти не осталось красных кристалликов, которые ей «подарил» таинственный демон Аколипт, и с помощью которых можно было перемещаться между мирами. Женщина уже давно не была прежней безрассудной принцессой, а потому собиралась сохранить свои запасы на крайний случай. А значит, если она хотела вернуться назад, в материальный мир, ей нужно было использовать для этого свои собственные силы.

В своё время Мире почти удалось открыть разлом между мирами. Но тогда у неё было намного больше Веры, и всё равно ничего не получилось. Можно было подумать, что теперь у неё и вовсе не было никаких шансов, однако это было не так. Просто следовало попробовать иной, более осторожный подход.

Что если не открывать дверь нараспашку, но просто немного её приотворить?.. Проделать маленькую трещинку и провести через неё не целую душу, а, например, половину? Или даже меньше: единственную крупицу её воли? Теоретически, сделать это было намного проще.

Над этой проблемой Мира корпела на протяжении последних нескольких месяцев и добилась за это время определённого результата…

Глава 14. Первая попытка

Благодаря своим божественным силам Белая императрица не только понимала мироустройство на более глубоком уровне, — видела, так сказать, подноготную и внутренний механизм, — но также особенно ясно ощущала его границу, предел, на котором влияние законов заканчивалось и начинался безграничный мрак… Или всё-таки не совсем безграничный?

Женщина была образованной и знала, что у каждого мира имелся рубеж, за которым простиралось абсолютное ничего. Многие эльфийские философы написали в своё время целые талмуды, пытаясь объяснить его природу. Они оперировали такими понятиями, как бытие и его отсутствие, или «то, что есть» и «то, чего нет». Прежде Мира, по своей природе весьма практичная натура, не питала особенного интереса к таким, как ей казалось, умозрительным вещам. Однако, после превращения в богиню, она переменила своё мнение, ибо теперь все эти концептуальные вещи она могла пощупать.

Она видела границу мира.

А ещё, за её пределами, в бескрайнем пространстве, которое напоминало тёмное небо, она чувствовала другие миры и другие законы. Они были тусклыми, отдалёнными, как бы спрятанными за туманной дымкой и расположеннми на расстоянии друг от друга… Это тёмное пространство между мирами напоминала Белой императрицей одно древнее эльфийское поверие.

Давным-давно, ещё во времена царства Нарук, эльфы предполагали, что звёзды на небесах представляют собой очень далёкие и огромные шарики раскалённой магмы, которые парят в пустоте под названием «космос». С тех пор наука достигла значительного прогресса и развеяла эти глупые предрассудки, и современные эльфийские учёные прекрасно понимали, что звёзды были не более чем маленькими сгустками света, которые парили на высоте нескольких десятков километров над землёй.

И тем не менее, когда Мира заглядывала за пределы мира, в котором находилась, она видела именно подобие космоса, в котором, словно звёзды, парили сгустки законов. Это были разные миры. Их было великое, неисчислимое множество, однако в большинстве своём они были очень маленькими и не стоили даже упоминания. Их законы были такими слабыми, что Мира могла сдуть их, точно пылинки. Время от времени они сталкивались друг с другом и сплетались воедино. Впрочем, встречались и большие миры, законы в которых представляли собой сложные и запутанные конструкции.

Один такой мир показался Мире удивительно знакомым.

Это была её родина.

Когда Белая императрица её впервые заметила, она тотчас попыталась к ней пробраться. У неё не получилось. Между ними пролегали толщи плотного пространства. Барьер этот был настолько крепким, что женщина не смогла бы его разрушить, даже находись она на пике своих сил; сейчас он и подавно был для неё непреступным.

Ей даже казалось, что он был немного плотнее, чем во время её первой попытки прорваться через границу мироздания, но Мира объясняла это различие своим текущим местоположением. По всей видимости, размышляла она, стенки Бездны были особенно крепкими.

На самом деле это было не так; просто, когда Александр настраивал мета-вселенную, он намеренно повысил параметр, который определял плотность меж-мирового пространства, чтобы Боги не могли свободно перемещаться и влиять на материальный план бытия. Однако мужчина всё равно оставил одну лазейку, которая показалась ему «правильной», гармоничной в рамках созданной вселенной, и Мира довольно скоро её обнаружила.

Она подумала: раз невозможно переместить в другой мир своё тело, почему бы не отправить в него только часть?.. Некоторое время, пока в мире драконов Ву Лин обучал своего первого ученика, Белая Императрица упражнялась разделять свою волю и перемещать её в разные уголки пространства. Вскоре, она добилась немалого успеха на этом поприще.

Женщина научилась проецировать свою волю во все уголки Бездны. Она могла приподнять камешек, который находился от неё на расстоянии многих сотен и даже тысяч километров. Пространство её более не ограничивало. В конце концов, дистанция имеет значение только для жителей материального плана бытия. Те же, кто вышел за его пределы, смотрят на мир как бы сверху. Время от времени Мира шугала своих вельмож, обращаясь к ним, как эфемерный голос. Ниро и прочие очень этому удивлялись.

Всё это было своеобразной практикой, подготовкой перед экспедицией. И вот, примерно через неделю после того, как Мира приняла вассальную присягу Горного Короля, она накопила достаточно сил, чтобы попробовать свои исследования на практике.

Женщина присела посреди каменного зала, сложив ноги так, как это обычно делают представители пушистого народа во время своей медитации, — Мира находила эту позу весьма удобной и помогающей сосредоточить сознание, — и стала прорывать границу пространства. Дело это было небыстрое и трудоемкое. Когда же Мира вырвалась за пределы Бездны, она обнаружила себя посреди яркого звёздного пространства. Сперва женщина чувствовала себя совершенно потерянной и даже подумывала о том, чтобы вернуться, но в этот момент в её ушах раздался шёпот. Белая императрица прислушалась и осознала, что это были обращённые к ней молитвы.

Голоса её верующих были своеобразным маяком, сиящим среди бурного моря. Мира повернулась к нему и устремилась вперёд.

Шло время.

Клочок воли Белой императрицы напоминал маленькую лодочку посреди тёмного океана. Она барахталась, прорывалась вперёд и наконец села на мель…

Вокруг неё завихрились такие знакомые законы Мира Эльфов.

Мира кивнула и приоткрыла глаза. Она была невидима и незрима. Женщина представляла собой эфемерный дух, который витал над бушующем морем. Впрочем, Белая Императрица была не против. Освоившись со своим новоявленным обличьем, она стала методичным, спокойным взглядом осматриваться.

Прямо у неё за спиной висела камера Александра. С неменьшим интересом он тоже смотрел по сторонам и старался подметить все перемены, которые затронули мир по прошествии более чем двадцати лет после катастрофы и масштабной перестройки…

Глава 15. После катастрофы

С великой катастрофы прошло совсем немного времени, всего лишь двадцать с чем-то лет, хотя обыкновенно Александр проматывал по меньшей мере пятьдесят прежде чем взяться за очередной осмотр. С его точки зрения это был минимальный возможный промежуток, за который могли произойти существенные перемены. Сейчас, однако, его серьёзно поджимали назначенные пластиной сроки. Ему нужно было более внимательно следить за всем происходящим, причём не просто наблюдая со стороны, но и задавая вектор для наиболее благоприятного развития событий.

Для этого можно было использовать свои… Или чужие руки.

Мужчина закрепил камеру за спиной наместницы Миры, и вместе они стали осматриваться. Белая императрица парила среди громыхающих туч. Во все стороны, до самого горизонта, простиралось бушующее море. Ветер поднимал высокие волны и разбрасывался капельками воды. Некоторые из них были размером как небольшие жемчужины.

Мира огляделась и устремилась на северо-запад. Её скорость была невероятной, она казалась белой молнией, которая проносится над бушующим океаном. Тем не менее, последний тоже оказался чрезвычайно широким. Мира пролетела пятьдесят километров, сотню, две сотни… За всё это время ей не попалось ни одного клочка земли. В какой-то момент женщина нахмурилась. Разве мир всегда был таким… Большим?

Она задумалась и пришла к выводу, что, наверное, катастрофа не просто изменила облик её родины, но также неким образом расширила её границы. Теперь мир, её мир — она имела полное право называть его своим — сделался намного больше. Делать было нечего. Женщина ещё немного ускорилась, и спустя двадцать минут заметила каменистые скалы, которые возвышались из бушующей пучины. Ещё пара дюжин километров, и перед ней нарисовался среднего размера остров.

Время было ночное. На его неровной поверхности, обильно изрытой утёсами, прерываемыми единственной тонкой линией песочка, сгущался мрак. Тут и там извивались чёрные руины. Среди них, если хорошенько присмотреться, можно было разобрать деревянные лачужки, окна которых горели светом.

Мира зависла над берегом, осмотрелась и спикировала вниз. Её дух прошёл через плотные стены особенно высокого здания, которое явно было построено ещё во времена до катастрофы.

Это был храм.

Храм Великого Белого Духа.

Своды строения были укрыты мрачной завесой, в то время как на земле сиял тёплый, хотя и тусклый свет. Его источником были две смоляные лампы, подвешенные на крылья каменной птицы, вырезанной в передней стене зала, и две дюжины свечей из китового жира, которые усеивали пол. Их сияние падало на лица эльфов, закутанных в лохмотья и накрытых одеялами. То и дело их кашель трепетал огненными язычками, и тогда по всему помещению начинали бегать зашуганные тени.

Время от времени среди больных прохаживал молодой эльф с серыми волосами, зачёсанными за уши, и светлым лицом. Это был местный священник и по совместительству единственный на острове врач. С древнейших времён служителям храма Великого Белого Духа предписывалось знать две науки — картографию и медицину, ибо они, согласно легендам, были открыты первым Наместником Нара.

Звали местного священника Фарман. На протяжении двадцати минут он осматривал больных, время от времени давая самым бледным из них травяные настойки, после чего прошёлся к дверце в противоположном конце зала, бросил последний взгляд на свою паству, печально вздохнул и уединился в небольшой келье. Там он присел за стол и стал перебирать бумаги.

Остров, на котором он находился, назывался Кеплер. Появился он недавно и входил в плеяду клочков земли, которые образовались после великого бедствия. С тех пор прошло уже немало лет, но времена были ещё тёмные, и каждый выживал по мере своих сил. Кеплеру в этом плане не повезло. Это был не маленький, но бедный остров, единственным средством пропитания на котором было море. За последние годы местные жители установили связь с несколькими другими островами архипелага, — которому сам Фарман дал название Архипелага Зелёных Пучин — и наладили торговые маршруты, однако последние были весьма ненадёжными, ибо товары приходилось вести на примитивных лодочках и кривых судёнышках.

— Как будто мы вернулись на сотни лет назад, — с грустной улыбкой прошептал Фарман.

Чтобы построить современный… Если так можно выразиться в условиях, когда сама современность превратилась в недавнее прошлое, корабль, требовались хорошая древесина, смола и инструменты. В своё время линкоры Белого Престола сооружали на огромных верфях, некоторые из которых были размером с сам Кеплер, из особого каучукового дерева, которое произрастало на востоке южного материка, где позднее появилась Вольная Федерация. Но теперь и сам материк, и деревья и крестьянская демократия исчезли. Лучшие корабли, которые были им доступны, едва ли могли выдержать даже лёгкую бурю.

Фарман проверил записи, посмотрел на карту, написанную его собственными пером, чернилами, добытыми из моллюска, и стиснул зубы. Ещё вчера к ним должен был причалить корабль с лекарством от лихорадки, которая терзала Кеплер на протяжении последнего месяца. Священник ждал этого события не меньше, чем пришествия Третьего наместника, но в самый неподходящий момент нагрянула буря.

Фарман понимал: корабль либо встал на якорь у ближайшего острова, чтобы переждать грозу, либо вообще ушёл в морские пучины. А ведь лекарство нужно было как можно скорее…

— Что же делать… — на светлом и широком лице юного священника, освещённом тёплым пламенем свечи, появилось хмурое выражение. В его глазах блестели обессиленные нотки. Без лекарства болезнь уже завтра начнёт забирать жизни. Первыми, как самые слабые, умрут дети… Придётся разводить костры… Юный священник вспоминал бледное личико девочки, которой читал проповедь этим вечером, и его сердце обливалось кровью.

Наконец он посмотрел на фигурку белой птицы, которая висела перед его столиком, вздохнул, сложил руки и закрыл глаза. Его губы сами собой зашептали молитвы.

— О великий белый дух…

Наместница…

Крылья…

Мужчина рьяно, но без особенной надежды, читал заученные фразы и не имел ни малейшего понятия, что в это самое время за ним наблюдал дух почитаемого им Божества…

Глава 16. Первый

Мира наблюдала, как молодой священник читал молитву. Постепенно, веки девушки закрылись. Она чувствовала, как из него, из этой зелёной сферы в неё струится маленький белый ручек — сила Веры. Мира нашла это место и эту церковь не просто так. Она представляла собой белую свечку посреди бушующего и тёмного моря, и священник был её фитилём. Он был яркой северной звездой среди тёмного неба.

Мира задумалась.

Он молил её о помощи, и она могла бы ему помочь, всё же у неё было достаточно сил для этого маленького чуда, но женщина была не уверена в целесообразности данного предприятия. Она была правителем до мозга костей, и потому умела не обращать внимания на личные трагедии, замечая только общие тенденции и сухие цифры. Если она собиралась помочь отдельному индивиду или горстке эльфов, потратив на это Силу Веры, для этого у неё должна была быть дельная причина.

Некоторое время Мира стояла на месте, закрыв глаза. На лице у неё было задумчивое выражение. Наконец, протянув руку, она коснулась юного священника…

Молитва подходила к завершению, и Фарман уже собирался подняться на ноги, как вдруг всё тело эльфа пронзила дрожь, и перед глазами у него вспыхнул ослепительный свет. Не успел он опомниться, как в ушах у него раздался голос, столь же приятный и нежный, как летний ветер:

— Твоя мольба услышана. Через три часа буря утихнет. Ты — мой глас. Пусть каждый узнает об этом…

И умчался он тоже как ветер, моментально, оставшись только отзвуком, только эхом, которое билось о сердечные стенки. Фарман вскочил. На его бледном лице сияли изумлённые глаза. Что это было? Иллюзия? Помутнения рассудка? Или всё это было по-настоящему?.. Но если всё это было по-настоящему… Ошарашенный священник посмотрел на изображение прекрасной девушки с белыми крыльями, икона которой стояла у него на столе. Он припал к земле, поклонился, а затем выбежал в главный зал и закричал:

— Пророчество! Мне явилось пророчество! Буря утихнет, вы слышите! Наместница услыхала нашу молитву, так молитесь же и благодарите её вместе…

Когда больные и их родственники его услышали, они были растеряны. Затем, постепенно, все они опустили головы и стали повторять знакомые ещё с пелёнок слова молитвы. Некоторые делали это от чистого сердца; другие, более циничного склада ума, из опасения, что обезумевший священник может выдворить их вон. Самые горячие мольбы читал разумеется сам Фарман. Он не понимал, не смел понять, почему именно ему явилось пророчество, первое за десятилетия, и трепетал от волнения.

Прошло несколько часов. Небо оставалось пасмурное. Буря, казалось, становилась только сильнее. Те немногие, кто принял заявление священника на веру, начинали сомневаться. Но сам Фарман не унывал. С пламенем в глазах, бледный, он бегал по всему острову, стучал в холодные стёкла и двери, и кричал, что грядёт освобождение, что скоро всё наладится, что ещё немного, и случится чудо.

Наконец он выбежал на пляж, на который настилались шумные волны, и стал смотреть в гремящую пучину. Его белая роба хлестала от порывов холодного ветра. Перед ним тянулась тёмная гуща. И несмотря на всё это лицо его было светлым. Он смотрел на океан с полной уверенностью, что через пару минут гроза утихомирится.

Жители острова, стараясь держаться на приличном расстояние от священника, уже начинали подозревать, а не сделался ли он безумным от отчаяния, и не нужно ли им схватить его и связать, — ведь, того и смотри, Фарман может ринутся в эти ревущие пучины… Он был единственным врачом на острове. Они не могли его потерять.

Рыбаки уже собирались взяться за дело и готовили сети, как вдруг, в этот самый момент ветер притих.

Жители острова удивились, приподняли головы, которые они до сих пор прятали за деревянными оградами, укрываясь таким образом от бури, и увидели картину, которая тотчас повергла их в шок.

Бурное море вдруг… застыло. Волны, облака, ветер… Всё это сперва остановилось, а затем стало выпрямляться. Океан сглаживался — становился ровным и зеркальным. Тучи развеивались; казалось, некая незримая гигантская рука методично отгоняет их прочь, словно метёлка, которой подметают пыль… Не прошло и минуты, как воцарились тишина и спокойствие. Единственным следом недавней грозы были капли на деревьях, которые горели в лучах жаркого тропического солнца, словно жемчужины с золотыми сердцевинками.

Всё это произошло настолько внезапно, что жители острова просто не могли поверить своим глазам. Они оцепенели. В это же время Фарман улыбнулся, поднялся по тропинке, которая вела на пляж, и радостно похлопал своих друзей по плечу.

Чудо свершилось!

Потрясённые жители острова немедленно упали на колени и стали читать горячие молитвы. Никто из них не видел дух белоснежной девы, который витал над их клочком земли, и тем не менее они обильно наполняли его силой своей веры. Ещё через пару часов прибыли корабли, — моряки тоже были удивлены странной переменой с погодой и, узнав о Пророчестве, присоединились к общему служению.

Только у Фармана не было на это времени. Весь день и всю ночь варил он лекарство в своей самопальной фармацевтике и лечил больных. Юный священник работал, не смыкая глаз, а когда вечером он вернулся в свою келью для очередной молитвы, на своём столе он обнаружил некую запись. Фарман её прочитал — для этого ему несколько раз пришлось напрячься, припоминая старую грамматику и церковный лексикон, а уже на следующий день он передал свои полномочия и церковь ученику и стал рубить доски и строить себе судно, на котором собирался отправиться в путь. Куда, спрашивали его потрясённые жители острова. В море! Зачем? Проповедовать и помогать обездоленным!

Через несколько недель Фарман, вооруженный грубой картой, вышел на своём самодельном судне в море. Глаза его сияли уверенностью. Ему была поручена великая миссия. Он должен слоняться по миру, творить чудеса и, и это было самое главное, искать самых преданных верующих, с которыми можно было поделиться содержанием скрижали.

На ней были записаны самые сильные молитвы. Молитвы, которые обязательно сработают… Только наиболее истовые жрицы достойны были узнать их тайны.

В будущем, эти скрижали будут названы Писаниями Ордена Белых Крыльев, а сам Фарман станет известен как его основатель, великий Магистр и первый… Паладин.

___________________

На правах рекламы

Знакомый автор просил рекомендовать его книгу:

"Моё кредо — эргономичность во всём. Этого требует моя профессия, ведь я — киллер экстра-класса. Вот только не ожидал, что меня подставит контора, на которую я работал пятнадцать лет! А что окажусь в другом мире, где правят аристократические кланы, а окружённый крепостной стеной город атакуют полчища гулей — тем более. Теперь мне, последнему из рода, нужно выжить и овладеть местной магией, ведь вокруг — одни враги, жаждущие моей скорейшей гибели. Но тот, кого прозвали Зодчим смерти, не доставит ублюдкам такого удовольствия!:"

https://author.today/work/227879

Глава 17. Бюрократия

В то время как Фарман собирался в своё великое и, в будущем, легендарное странствие, императрица Мира уже вернулась в Бездну, — собственно, она её и не покидала, — и теперь упражнялась с разными методами воздействия на материальный план. Её предположение оказалось верным. Божественная сила действительно зависела от веры и её оттенков. Сперва, Мира хотела попробовать излечить больных, однако это оказалось невозможно. Всё же Белую Наместницу никогда не считали богиней здоровья. Данную силу эльфийская религиозная традиция приписывала первому Наместнику Нара, так как последний считался основателем медицины.

Кроме этого Мира убедилась, что характеристики веры можно было менять. Когда она сделала своё пророчество, и Фарман, а также некоторые другие представители его паствы, в него поверили, ей стало немного проще разогнать грозовые облака. Разумеется, влияние их веры было минимальным, ибо население острова составляло всего пару тысяч эльфов, но даже эту маленькую песчинку на весах Мира заметила.

Она вообще довольно ясно ощущала всех тех, кто наполнял её силой веры. Ей нужно было только немного сосредоточиться, чтобы увидеть каждого из них, почувствовать его желания, стремления, услышать его мольбы… Казалось, перед ней протянулось безграничное небо, на котором сияли звёзды. Некоторые из них были блеклыми. Другие горели ярко. Они то потухали, когда эльфы испытывали кризис веры, то наоборот, разгорались с особенной силой в минуты религиозного экстаза.

Вот Мира закрыла глаза и оказалась посреди тёмного пространства, усеянного зелёными и золотистыми огоньками; постепенно, она стала их сортировать. Происшествие на острове навело женщину на одну занимательную мысль. В данный момент ей требовалось, чтобы эльфийский народ пылал особенно горячей верой. Что нужно было для этого сделать? Обыкновенно, наибольшее религиозное рвение появляется тогда, когда происходят чудеса. Так было, например, во время второго великого исхода, или в апогей катаклизма, когда в небесах над континентом пронеслись белые крылья.

Собственно, сама Мира совершила решающий прорыв и обрела свою Божественную силу именно когда спустилась на землю и продемонстрировала эльфам свою мощь. Так и сейчас: женщина получит намного больше веры от жителей острова, — если не в данный конкретный момент, то в перспективе, через несколько лет, — которых она спасла в сравнении с теми затратами, которые, собственно, ушли на это спасение.

Что ж, в таком случае ей нужно время от времени спасать обездоленных?

И да, и нет…

Делать это самостоятельно было довольно проблематично… И не только потому, что Мира была ленивой. Больше двух сотен лет она носила имперскую корону и прекрасно понимала, что лишь безумец полагается во всём на свои собственные силы. Невозможно управлять империей в одиночку. Для этих целей существует бюрократический аппарат — судьи, губернаторы, магистраты… Так почему бы не перенести систему управления царством мирским на царство небесное?..

Фарман был её первым бюрократом. Она наделила его своей божественной силой, с помощью которой он мог совершать самые удивительные вещи.

Скрижали, которые даровала ему Мира, и которые написал по её просьбе Наркул, представляли собой особенную молитву. Своеобразный код. Когда душа его читала, Мира это слышала и помещала её на более высокую полочку в своём перечне. В будущем — это была идея Ниро — женщина собиралась создать строгую иерархию. Чем больше веры для неё заработают паладины своими подвигами, тем большая им будет дарована сила. Честная меритократия. Возможно, у них даже появится своя собственная ранговая система…

Пока Мира раздумывала над всеми этими вещами и строила планы, Александр следил за ней и записывал. На губах мужчины при этом была горькая улыбка. Всегда приятно, когда твою работу делает кто-нибудь другой. Своими усилиями Мира и её свита закладывали фундамент, который затем смогут использовать другие боги. Даже сам Александр намеревался применить данную систему, когда сделается Божеством. Впрочем, будет это ещё не скоро. Его душа находилась только на вершине Зелёного предела.

Мужчина покачал головой.

Судя по всему, ему действительно придётся облачиться в тело козла и провести в поместье Аколипта несколько лет, а может быть и несколько десятков лет, культивируя свою душу.

Решиться на такое, однако, было непросто.

Всё же Александр был ещё молод и, хотя он и привык наблюдать события исторического масштаба, и процессы, растянутые на века, ему было сложно по своей собственной воле провести годы в унылом заточении.

Возможно, следовало размазать этот процесс на более длительный промежуток времени. Медитировать по десять или по двадцать часов в день, например… Во всяком случае ему точно было необходимо добраться до границы Золотого предела, она была совсем неподалёку, и на это могло уйти меньше недели, при условии, что он проявит определённое упорство… А дальше… Дальше будь что будет.

Да и к тому же высока вероятность, что в будущем Пластина откроет ему новые, безопасные методы усиления души. Не стоит торопить события.

Александр медленно кивнул, как бы ставя посредством этого жеста одобрительную точку в своих суждениях, и замялся. Он стоял посреди чёрного пространства, освещённый сверкающими звездами, мирами, и не знал, за какой из них ему взяться теперь. Раньше, он старался просматривать каждую историю от начала до конца. Он бы промотал время и взглянул на то, чем завершилась революция Ву Лина в Мире драконов. Затем более пристально изучил путь Основателя Ордена Паладинов Фармана. Но сейчас он не мог позволить себе подобную блажь. Ему нужно было одновременно следить сразу за несколькими мирами, а это было совсем непросто. У него и раньше разбегались глаза, когда он мог свободно регулировать время. Теперь же держать в голове столько всевозможных процессов и вовсе казалось неподъёмным.

Хотя с другой стороны… Возможно делать это было вовсе не обязательно.

Александр направился к Бездне.

…За одним из миров ему не нужно было следить самостоятельно. Он отдал его на попечительство своим помощникам. С тех пор прошло немало времени — так не пора ли проверить, как они управились со своей задачей?..

Глава 18. Мир Людей 1

Александр облачился в тело Аколипта и развалился на своём старом кресле. Затем похлопал его по пыльному подлокотнику. Ему было жалко выбрасывать эту штуку, вот он и решил перенести её в поместье демона, где этот предмет советского декора смотрелся более чем органично.

Мужчина вытянулся вперёд, нажал на звоночек и сложил копытца в терпеливом ожидании…

Мир Людей был создан ещё до того, как пластина поставила ему временное ограничение и, поскольку сразу после его создания Александр запустил время на быструю промотку — потому что на заре цивилизации редко происходят значимые вещи — там уже должно было сформироваться полноценное, может быть даже способное к организованной религии общество.

К тому же, за этим миром ему не нужно было следить самостоятельно. Для этого у него были администраторы. А вот, кстати говоря, и они…

Дверь приоткрылась. В кабинет Аколипта зашла черноволосая женщина в очках — Акация. Александр заметил, что выглядит она потрёпанной, уставшей и задумчивой.

Ему пришлось цокнуть копытцами, чтобы привлечь её внимание. Тогда она приподняла голову, опомнилась, сложила руки и спросила:

— Вы меня вызывали, господин Аколипт?

— Здравствуй, Акация… Я хотел спросить, как продвигается ваша работа?.. Вернее сказать, ваше задание. Не стоит воспринимать это как работу.

— Я составляла отчёты. Если хотите, могу вам их продемонстрировать. Роза и Ромашка тоже должны были этим заниматься, но… — женщина вздохнула.

— Ничего, твоего доклада будет более чем достаточно… Не откажусь я, также, и от визуального осмотра, — заявил Аколипт, приподнимаясь из-за своего стола.

Вместе они вышли в коридор и минуту спустя зашли в тот самый зал, который демон в своё время выделил семейству Азель в качестве их рабочего места. Посреди помещения, как и раньше, переливался хрустальный шар, однако теперь помимо него появились всевозможные шкафчики, заваленные бумажными стопками, рабочие столы, стулья и прочая офисная мебель. Помещение сделалось необыкновенно людным. Туда-сюда сновали девушки в разноцветных мантиях. Некоторые из них несли в руках папочки из картона; другие — что-то записывали. Неподалёку от шарика юная ведьма разглядывала карты, в то время как её чернильная ручка сама собой подписывала бумажки; другая девушка работала с механическими счётами. Атмосфера в помещении была необыкновенно оживлённая. То и дело раздавались крики:

— Засуха в устье реки Араака!

— Распределите припасы с горной долины Монсу… И пошлите дождь!

— Прогнозируется сильное цунами в районе северного моря…

Александр аж оторопел, когда всё это увидел; комната напомнила ему американский офис в разгар рабочего дня. Акация осмотрелась, схватила юную девушку, которая тащила папки, — мужчина заметил название некоторых из них: «Прогноз геологии северного континента», «Железный век на берегах Меркуза», «Фольклор Долины ветров, 2–3 в.», — и спросила её:

— Где Ромашка… И Роза?

— Эм… Госпожа Ромашка играет, а госпожа Роза сказала, что у неё мигрень, и что на работу она выйдет не раньше чем завтра.

Александру на мгновение показалось, что на очках Акации пробежала маленькая трещинка… Женщина стиснула зубы, поправила их и сказала:

— Хорошо… Передайте им, что они до сих пор не выполнили задание, которое я поручила на прошлой неделе.

Девушка быстро кивнула и побежала по своим делам. В свою очередь Акация вздохнула и сказала уставшим голосом:

— Прошу за мной, господин Аколипт…

Мужчина понимающе кивнул, и вместе они проследовали к хрустальному шару. По дороге Акация заявила, что не знала, когда конкретно господин Аколипт попросит предоставить ему отчёт по выполненной работе, а потому решила обновлять его каждые десять лет. Следующее обновление намечалось только через три года, так что информация могла быть немного устаревшей. Аколипт заверил её, что всё в порядке, а затем удивился, когда увидел размеры так называемого «краткого отчёта». Это была не одна папка, но целая груда документов, которую другая девушка привезла на алюминиевой тележке.

Александр заметил, что выехала она из угла, в котором таких тележек стояло больше тридцати, и на мгновение потерял дар речи. Ему вспомнились его собственные написанные корявым подчерком тетрадки… Раньше он думал, что делает немалую работу, записывая хроники своего творения.

Теперь мужчина устыдился.

Он сказал Акации, что подробнее изучит все эти записи в своём кабинете, — ибо ему не хотелось отнимать её драгоценное время, — а сейчас пусть она просто сделает ему краткий экскурс в нынешнее положение вещей. Женщина понимающе кивнула и тоном маститого учителя стала зачитывать лекцию.

И так, что же представлял собою мир людей в, на данный момент, четвёртом веке от появления тамошнего календаря? Утопию. В самом прямом, самом древнем смысле этого слова — Город Солнца по Томасу Мору.

Население мира насчитывало примерно двенадцать миллионов человек. Они проживали в городах, деревнях и прочих больших и малых поселениях, которые были расположены в наиболее выгодных и правильных местах. Вместо обычных государств люди проживали в разных «Полисах» наподобии древнегреческих. В каждом из них была своя форма правления и свой особенный бюрократический аппарат, однако верховную власть представляли собой не короли, не диктаторы и даже не президенты, но так называемые «Оракулы».

Первые из них появились много лет назад, когда примитивные люди ещё бродили по древним саваннам огненного континента, обитая в пещерах и на примитивных стоянках. Они явились как гром среди ясного неба и научили человека добывать огонь, письму и земледелию; своими действиями «Оракулы» на многие века определили общественный строй для всего человечества…

Глава 19. Мир Людей 2

Двенадцать миллионов человек, которые на данный момент составляли население Мира Людей, проживали в более чем сотне так называемых «Полисов».

В каждом полисе был свой бюрократический аппарат, свои законы и порядки. В некоторых из них имелось право на частную собственность; в других всё имущество было общественным; в иных, приморских, большую часть населения составляли моряки, а вся исполнительная власть принадлежала союзу знаменитых капитанов — и тому подобное. По своей сути, мир людей представлял собой целую плеяду разномастных коммун. Более того, если человеку не нравилось в своём полисе, он всегда мог перебраться в другой. Благодаря разумному и планомерному подходу к освоению жизненного пространства земли и пропитания было более чем достаточно.

Прямо мечта либертарианца, только настоящая, ибо в мире людей, в отличии от утопических проектов ненавистников налогообложения, были суды, и вершили их так называемые «Оракулы».

Первые из них появились на заре известной истории, если не вообще всего рода людского, и с тех пор, словно Данко, который вел людей на свет, освещая дорогу пламенем своего сердца, они несли сквозь чащи первобытного леса сияющее знамя цивилизации и прогресса…

В особенно больших полисах был свой собственный оракул; другим приходилось делиться. Некоторые Оракулы проживали в специально построенных для них величественных храмах, которые были наполнены прислугой, другие — в цветущих рощах, в горах или на отдалённых и живописных островах. Они были своеобразным верховным правительством. Жители каждого полиса обязаны были исполнять свои собственные законы и законы Оракула. Последние владели правом вето и абсолютной законодательной властью.

Причём простые люди и даже бюрократы, и цари были совсем не против подчиняться, ибо Оракулы обладали великой силой. Они могли предсказывать погоду, знали о том, где можно найти золото, железо, медь и самую плодородную почву… Они вызывали дождь во время засухи и своими руками останавливали катаклизмы. Любой разумный человек обязан был слушаться Оракула, ибо в этом состояло его собственное благо.

Время от времени Оракулы открывали людям великие тайны, будь то сила пара или пороха, кинетика, законы мореплавания и преломления света, и многое другое, однако делали они это не слишком быстро… Излишне стремительное технологическое развитие было чревато пагубными последствиями.

Когда Акация устроила для Александра визуальную экскурсию по Миру Людей, он увидел, что местная цивилизация напоминала древнюю Грецию времён своего золотого века. На широких каменных улицах одного из наиболее густонаселённых прибрежных городов, расположенном в средиземноморском климате, люди в белых, серых и голубых тогах ходили среди мраморных статуй и высоких зданий с фасадами из широких белых колонн. Тут и там тянулись засаженные пёстрыми цветами скверы. Небо было чистое и голубое…

На секунду мужчине показалось, будто он вернулся в детство и разглядывает картинки из книжки по истории древнего мира.

А затем по каменной улочке промчался… Велосипед. Потом Александр заметил, что вдоль тротуара стояли фонари, которые питались от масла, а за береговой линией, в порту, поднимались клубы дыма… Это были корабли, которые работали не от вёсел и не от ветра, но от сожжения угля…

Получался удивительный диссонанс. Из лекции, которую в это время читала Акация, Александр узнал, что сперва они собирались представить людям волшебные технологии, но, поскольку в их мире не было никакой маны, пришлось ограничиться более примитивными источниками энергии, как-то: уголь, нефть, бензин и дерево… На данный момент женщина ещё не решила, что из этого будет наиболее эффективным, а потому в разных полисах, которые, помимо всего прочего, представляли собой площадки для социальных экспериментов, всевозможные виды энергии были представлены в разных пропорциях…

В некоторых коммунах её не было совсем: там строили незамутнённое прогрессом общество. Другие наоборот, были особенно развиты и уже научились делать механические приспособления, — Александр обратил внимания, как человек, облачённый в тогу, точно римлянин, достал из кармана часики и посмотрел на циферблат.

Пожалуй, единственной сферой технологического развития, по части которой все мировые цивилизации находились примерно на одном уровне, были военные технологии. Нельзя, — говорила Акация, — чтобы хотя бы даже и один полис добился перевеса в этом отношении, иначе быть беде. Впрочем, сами по себе войны были редкостью и напоминали скорее спортивные состязания, которые строго регулировались Оракулами. В конце концов, пусть лучше страны меряются своими успехами в умении взращивать, нежели уничтожать, — заметила женщина.

Язык во всём мире был один — эльфийский, которым в своё время пользовались ведьмы. Любые диалекты осуждались, так как они мешали общению Оракулов со своей паствой… Собственно, кто такие были Оракулы? Это были избранные, самые талантливые люди, которых ведьмы время от времени брали под свой контроль, используя для этого способности хрустального шара.

Аколипт понимающе кивнул, а затем спросил, что насчёт веры? Есть ли у жителей Мира Людей некие поверья? Намного проще создать религию просто заместив уже имеющееся божество, нежели занимаясь всей волокитой с первым пришествием и тому подобным самостоятельно.

Акация проверила бумажки и ответила, что вера была… Теоретически. Люди поклонялись Оракулам и время от времени делали им подношения, которые разнились в зависимости от региона и местной культуры. Некоторые получали свежую рыбу, другим строили алтари, на которых потом сжигали благовония, третьим даровали золото или вино… Ведьмы не считали нужным вмешиваться в подобного рода ритуалы до тех пор, пока они были от чистого сердца и сами Оракулы, их избранные глашатаи, не пользовались ими для своей собственной наживы. Единственное что человеческие жертвоприношения сразу пресекались.

Можно было назвать это верой? Сложно сказать. Даже сам Александр был в этом не уверен, в конце концов это была не совсем вера, ибо Оракулы действительно существовали и обладали всеми теми способностями, которые им предписывали.

— Кроме этого… — заговорила было Акация и замялась.

— Что-нибудь ещё?.. — поинтересовался Аколипт.

Женщина вздохнула.

Да… Было кое-что ещё.

Глава 20. И такие бывают Боги

В Мире людей действительно существовала вера помимо поклонения Оракулам. Если же быть конкретней, у них было два Божества, которым они временами читали свои молитвы.

Первой такой божественной сущностью была «Алая дама». В многочисленных описаниях и на гравюрах её изображали как прекрасную статную женщину с волосами цвета красного вина, облачённую в длинную мантию. Её встречали в городах, на дорогах, в глубокой чаще и на берегах далёких морей. Иногда странники, пересекая горные перевалы, замечали её силуэт на вершине зеленеющего утёса. Они бежали навстречу таинственной девушки, а когда добирались до места, она исчезала.

Впрочем, Алая дама не всегда была такой нелюдимой. Иногда она показывала дорогу заблудшим путникам и даровала своё благословение атлетам на олимпиадах… В добром расположении духа она была прекрасна, но, если её прогневать, если совершить у неё на глазах некое злодейство, кражу или убийство, тебя ожидала страшная кара и муки всепожирающего пламени.

Алую даму считали покровительницей путешественников и защитницей справедливости.

Другая богиня, в свою очередь, представляла собой её полную противоположность. Она была низенькой, отчего — а также благодаря игривому характеру — многие принимали её за ребёнка. Она захаживала в приюты и игралась по ночам с сиротками. В праздничные дни она залетала через дымоход и оставляла детям подарки. Некоторые говорили, что именно эта богиня, которую называли Вечерней феей, отправляла людям добрые сны. Её считали стражницей невинной детской радости. Существовало поверие, причём небезосновательное, что, если в доме заболел ребёнок, нужно просто оставить вечером возле его кроватки молоко и печенье (шоколадное, без изюма). Утром печенья не станет, а больной будет совершенно здоровым.

Вера в этих богинь пользовалась большой популярностью, однако неправильно было считать её организованной религией. Девушки были сказочными персонажами, героями народного фольклора, как дед мороз или пасхальный кролик.

Им посвящалось несколько праздников и великое множество сказок, которые мамы читали своим детям на ночь.

Акация покачала головой и вздохнула.

Алой дамой, была, разумеется, Роза. Время от времени она совершала прогулки по Миру Людей, отдыхала среди живописных гор и на морских берегах и, если ей попадался кто-нибудь в беде, в зависимости от своего настроения она его спасала. Если же перед ней творилась несправедливость, женщина разумеется не могла удержаться от того, чтобы наказать виновного.

Отсюда и её репутация.

Ромашка в свою очередь просто была очень сердобольная и любила играть.

Вот и всё.

— Я прошу вас извинить их, господин Аколипт… — потирая брови сказала Акация.

— Извинить за что, Акация? Я не давал никаких чётких указаний касательно того, как вам следует развивать найденный мною мир. У каждого найдётся свой подход, пускай он даже и немного… своеобразный, — самую малость улыбаясь ответил козёл.

— Своеобразный… — задумчиво прошептала Акация.

— Во всяком случае, Акация, — продолжал демон. — Я доволен твоей работой. И потому я бы хотел тебя наградить, — с этими словами он достал из-за пазухи маленькую склянку, в которой пузырилась чёрная жижа. Акация осторожно, руками умелого химика, её подобрала.

— Внутри данного сосуда находится «чёрная эссенция». Она поможет тебе и твоим сёстрам укрепить ваши души. В данный момент ты и Роза находитесь на Золотом пределе, а потому вы можете принимать три или четыре такие склянки раз в шесть или семь лет — в зависимости от ваших собственных ощущений. Ромашка немного слабее. Ей будет лучше ограничиться несколькими каплями… Запасы данного вещества вы найдёте за этой дверью, — сказал демон и показал в сторону. Акация повернулась и к своему удивлению обнаружила, что за время их разговора в другом конце зала, который она знала, как свои очки, появилась новая дверь.

— Там же, — продолжал Аколипт, — вы найдёте книги о природе душ и о том, как добраться до чёрного предела, включая некоторые размышления о способах достижения Божественного ранга… Впрочем, я могу прямо сейчас посоветовать тебе консолидировать веру, которую обитатели вашего мира испытывают к Оракулам, в некую единую сущность. Если, разумеется, ты этого хочешь. Я тебя не принуждаю, но могу заверить, что в случае успеха тебе станет намного проще исполнять свои обязанности…

Сперва Акация слушала Аколипта немного растерянно, затем — очень внимательно и серьёзно. Под конец их разговора она сама задала несколько вопросов, на которые демон дал подробные ответы.

После этого их встреча подошла к своему завершению. Аколипт уже возвращался в свой кабинет, когда Акация как будто что-то вспомнила и спросила его:

— Скажите, господин Аколипт… Разве вам самим не нужна эта Сила Веры?

— …Нет, — ответил демон, не оборачиваясь и стоя посреди дверного проёма. — Я не совсем Божество… Поэтому она мне не нужна.

Он вышел за дверь.

Меж тем Акация задумчиво нахмурила брови. Не совсем Божество… Как такое возможно? Силы таинственного демона выходили за грань её понимания, но при этом он отрицал свою божественную природу.

Этому могло быть только одно объяснение, решила женщина: Аколипт находился на ещё более высоком уровне существования, нежели так называемые Боги.

Акация подумала об этом, вздохнула и вернулась к своей работе.

Меж тем Александр по возвращению в чёрное пространство тоже взялся за блокнотик и сделал несколько записей. Он поставил возле мира людей галочку. Теперь о нём точно можно было не беспокоиться. Он был в более чем надёжных руках — даже более надёжных, чем его собственные… По сравнению с его творениями, с Бездной, Миром Эльфов, который теперь сделался Миром Островов, Миром Драконов и Лимбо это была самая настоящая утопия.

Не то чтобы Александр корил себя за это. Утопии были довольно скучными. Они вышли из моды ещё на закате семнадцатого века. Он же, по крайней мере раньше, пытался сделать что-нибудь интересное. Однако для разнообразия, конечно, не помешает один мир, где у всех всё хорошо.

К сожалению, — размышлял мужчина, — вряд ли в таком мире могут появиться собственные боги. Они рождаются из великих личностей, а последние могут себя проявить только в суровых условиях, в особенно тяжёлые времена. Чинная и спокойная жизнь не оставляет пространства для подвига. Именно поэтому в его мире так популярны книжки про попаданцев. Они позволяют вырваться из монотонной обыденности и поучаствовать в удивительном приключении… Сам Александр в своё время открывал документ Ворд и делал наброски такого произведения, чисто ради эксапизма, но довольно скоро он забил, когда понял, что ему намного интереснее расписывать устройство мира и рисовать карты, нежели писать историю.

Кстати говоря про попаданцев, — вдруг, его глаза загорелись.

А ведь это хорошая идея…

Глава 21. Анкета

Некоторые истории пишутся сами по себе. Достаточно натолкнуться на первый росток вдохновение и он, посаженный в плодородную почву сознания, обладающего способностью к творчеству, сразу же вырастает в роскошное древо, на веточках которого подвешены целые миры.

Как только Александр подумал о том, чтобы закинуть в одно из его творений попаданца, он немедленно увлёкся этой мыслью, позабыл обо всём другом и стал её развивать. И действительно, это звучало интересно. В некотором смысле у него уже был один Попаданец — Ву Лин, но ему хотелось сделать что-нибудь другое, что-нибудь более классическое. Чтобы самый обычный человек, из самого заурядного, возможно даже немного скучного мира попал в мир другой, удивительный, наполненный всевозможными поразительными существами, где и шага нельзя пройти, — или проплыть на верном корабле под алыми парусами, — без того, чтобы натолкнуться на какое-нибудь приключение.

Некоторое время Александр сидел на месте и предавался мечтательной рефлексии. Потом он задумался, почему же эта идея была для него такой привлекательной и такой… Важной, и грустно улыбнулся. Разумеется… Дело было в нём самом.

Он сам, много, много лет вёл самую обыкновенную, скучную, невыносимую жизнь пока не набрёл на серебристую пластину. Она принесла ему немало тревог и волнений, и в то же время исполнила его мечты. Теперь же с его стороны будет правильным оказать взаимную услугу. Сделали добро тебе, так и ты сделай кому-нибудь.

Мир был бы намного лучше, если бы все следовали этому изречению.

Вот только где взять этого попаданца?

Можно было подыскать необходимую душу среди обитателей его собственного мира, где-нибудь на кладбище, подумал Александр.

Однако делать это было опасно. Всё равно что играть в русскую рулетку. Что если ему попадётся дурной человек? Не в смысле злодей, — злые попаданцы тоже интересны — а именно неподходящий. Алкоголик, который всю свою новую жизнь проведёт на дне бутыли. Или просто кто-нибудь смиренный, кто не захочет творить великие дела и удовольствуется фермерской жизнью… Сложно было подобрать правильный типаж наугад.

В свою очередь в одном из миров, созданных пластиной, найти идеального кандидата было довольно просто… С помощью «Временной шкалы» можно было заглянуть в его прошлое. Разные фильтры позволят отыскать кого-нибудь смышлёного и амбициозного, и при этом в достаточной степени невезучего, чтобы ему потребовался «второй шанс». В конце концов можно было попросить Акацию и её работниц заняться этим вопросом.

Это же было то же самое по своей сути. Люди они везде люди, что на земле, что тут, в его творениях. Разве что следует ещё некоторое время подождать, пока обитатели Мира Людей ещё немного не поднимут свой технологический уровень. Образцовый попаданец обязательно должен обладать продвинутыми знаниями. Они — это его преимущество.

Александр сделал себе заметку заняться этим вопросом в самое ближайшее время.

Затем, ещё немного помявшись, он таки решил поискать хорошего кандидата и на Земле. Если не получится найти его среди мёртвых, значит нужно искать среди (пока что) живых.

Мужчина направился в свой кабинет, сел за компьютер на скорую руку составил опросник:

«Ищется кандидат на переселение в другой мир!

Пожалуйста, заполните резюме:

Имя

Пол

Профессия

Хобби

Как бы вы сами описали свой характер?

В какой мир вы бы хотели попасть?

Что сделаете, оказавшись в новом теле?

Вы готовы умереть?..»

И готово.

Александр оставил в конце свой почтовый адрес, чтобы на него высылали заполненные опросники, а затем разместил рекламу в интернете. Какой-нибудь отчаянный точно на неё кликнет, а не отчаянные ему были, собственно, и не нужны.

После этого он вернулся в чёрное пространство и сверился с таймером:

«До прибытия Опытного Образца: 27/200 лет.

2 из 14 дней»

Мужчина выдохнул. Время бежало… Быстро. Даже слишком. А ведь он только-только закончил первичный осмотр своих творений. Следовало ускоряться.

Александр уверенно кивнул и направился к Лимбо. Самое время проверить, как продвигается восстание Ву Лина.

Прошло совсем немного времени с тех пор, как мужчина его оставил. Пламя войны ещё только разгоралось, только недавно прогремели первые битвы… В будущем ни один эпос будет написан о всей этой истории, и Александр с удовольствиями проследил бы за ней своими собственными глазами, однако сейчас, к сожалению, на это попросту не было времени.

Нужно было поспешить.

Поэтому, остановившись перед великой зелёной планетой, он стал проматывать время как бы рывками, по несколько недель или месяцев за раз, и проверять после этого, как идут дела у обеих сторон конфликта.

Ощущение было необычное. Если раньше все монументальные события он смотрел так, будто это были фильмы, то с такой презентацией они напоминали ему скорее исторические документалки, которыми он засматривался в детстве по телевизору. Впрочем, это тоже было довольно интересно.

Временами он сверялся со статистикой и отматывал время с помощью «Временной шкалы» назад, чтобы ещё раз увидеть наиболее интересные моменты.

Битва у Чёрного Вулкана, в которой Ву Лин сделался Мудрецом и перешёл на Третий ранг, знаменовала начало великого восстания всего рода чешуйчатого. В ней приняли участия больше двух третей всех Господ, — всего их было в районе двадцати, — из которых несколько погибло, а все остальные, за неимением иного выбора либо же по своей собственное воле, присоединились сами и присоединили свои армии к делу Креста. Таким образом Великая Матерь оказалась в меньшинстве, однако продержался подобный расклад недолго.

Некоторые Господа, которые обитали слишком далеко, чтобы помочь в усмирении ренегата Креста, немедленно отправились ей на помощь. Их армии были, по большей части, целыми, а потому представляли собой грозную силу. Они смогли временно выровнять положение на поле боя, а уже потом сама Великая Матерь стала массово производить пополнения для своего воинства.

Ужасающая прародительница драконов была устроена таким образом, что, чем больше у неё было ресурсов, пищи или Ци, тем чаще она могла рожать. Великая мать копила энергию на протяжении сотен лет. Всего за несколько месяцев её силы и силы под предводительством Креста сравнялись, а затем чаша весов стала стремительно опускаться в другую сторону:

«Восстания во имя общего Блага»

Предводители: Крест (Кэ Ру), Ву Лин

Генералы: Шарах, Керден…

Господа: 10

Охотники: 391.992

Матки: 89

Трутни: 8.129.119

…

Стражи Великой Матери:

Предводительница: Великая Мать

Генералы: Верхун, Арахан, Гигхарах…

Господа: 8

Охотники: 691.219

Матки: 139

Трутни: 16.978.284

…

Разница возрастала неумолимо. Едва ли не каждые несколько месяцев на стороне великой матери появлялся новый Господин. Охотники рождались партиями по десять, а то и больше тысяч, в то время как силы Креста и остальных были ограничены. С помощью маток они могли восполнять своих охотников, но не их самих, ни Господ, они произвести были не в состоянии.

Им срочно нужно было что-нибудь предпринять…

Глава 22. Время пришло

Нужно срочно что-нибудь предпринять. Именно об этом заявил Крест своему учителю, когда они обсуждали ход боевых действий, сидя на берегах вулканического озера.

Некоторое время Ву Лин молчал. Затем он задумчиво посмотрел на массивную, три на три метра карту, вырезанную когтем по чёрному камню, и произнёс:

— Нет.

— Мастер?..

— Не нужно ничего делать.

— Но… Если мы будем сидеть на месте, численное преимущество Великой Матери будет неуклонно увеличиваться.

— Я знаю.

— Поэтому я предлагаю собрать все наши силы и нанести один решительный удар.

— Верно… Я не согласен, — спокойно заявил Ву Лин, а затем, прежде чем Крест успел ему возразить, показал палочкой на большое плато, нарисованное на карте, и сказал:

— Ты верно говоришь, Кэ Ру. С каждым днём армия противника будет только возрастать. Однако и наши силы не статичны. На нашей стороне больше девяти Господ. Все они упражняются с боевыми искусствами. Враг будет брать количеством, а мы — качеством.

Крест задумчиво наклонил голову:

— Кроме этого великий мастер Секты Тайного Острова в своё время сказал: Ци не может рождаться из ничего. Я знаю, как устроены представители вашего вида. Внутри каждого из вас находится Ядро, золотое сердце, жемчужина. Чтобы она сформировалась нужно много времени… В то же время те новые Господа, которых Великая матерь плодит прямо сейчас, обладают если не способностями, то энергией Мастера. Значит, для этого она использует свои собственные силы. Она тратит свою врождённую… И накопленную энергию, — заявил Ву Лин.

— Тогда…

— Мы должны этим воспользоваться. Мы должны изничтожать её порождения, снова и снова, чтобы истощить её запасы.

Крест видимо замялся. Казалось, ему хотелось ещё что-нибудь сказать, но он не мог подобрать верных слов. Ву Лин заметил это и спокойно спросил:

— Но тебе это не по нраву, верно, Кэ Ру?

— Мастер?

— Ты не желаешь устраивать войну на истощение; не желаешь видеть страдания своего народа. Поэтому ты хочешь закончить всё как можно скорее… — кролик посмотрел в небеса.

— Я тебя понимаю.

Крест молчал.

— …И не осуждаю, Кэ Ру. Ты заботишься о своём народе, как и полагается правителю. В тебе есть то, чего не хватало мне в своё время. Дорожи этим. Если я в чём и виню тебя, так это в твоей робости. Если ты обманываешь меня — пусть.

— Мастер, я…

— Пусть! Ты можешь обманывать кого угодно. Единственное, о чём я тебя прошу, это никогда не врать самому себе, — сказал кролик.

Крест помялся и покорно кивнул.

— Что же насчёт твоей идеи… Ты правитель своего народа, и тебе решать. Я не более чем твой советник и учитель.

— Раз уж вы заговорили об этом, Мастер, — через некоторое время заметил Крест.

— Почему бы вам не возглавить наш род?..

— Исключено! — тотчас ответил Ву Лин.

— Но ведь у вас такой богатый опыт. Я же… Я никогда не правил, я не уверен, что справлюсь с этой задачей.

— Поэтому я буду тебе помогать, — сказал Ву Лин. — Но я не могу и не буду вести твой народ к процветанию. Ты сам взял на себя эту задачу, и ты её исполнишь. Верь в себя, и всё придёт.

— Как скажете, Мастер, — покорно наклонил голову дракон.

После этого они продолжили обсуждение, и в итоге решено было использовать смешанную тактику. Крест намеревался обучить самых способных драконов боевым искусствам, между делом постепенно сокращая воинство Матери, чтобы затем, когда у них сформируются более или менее сильный ударный кулак, нанести по ней решающий удар.

Последовали многие недели и месяцы кровопролитных сражений, на протяжении которых тысячи километров джунглей орошала кровь драконов. Это был настоящий праздник для падальщиков, которые смогли вдоволь насытиться сладостным мясом великих зверей. Более того, если раньше драконы тщательно утилизировали своих мертвецов, то теперь заниматься этим было некому, — после очередного сражения сразу нужно было готовиться к новому, — а потому тела, пропитанные густым Ци, просто лежали на земле. Со временем они разлагались, их энергия просачивалась в почву, пропитывая местную флору и фауну…

Вскоре Александр заметил в перечне живых организмов, которые предоставляла ему серебристая пластина, совершенно новые виды растений и животных. Некоторые тигры стали обрастать золотистой чешуёй — их клыки были острее, чем алмазы. Некоторые обезьяны приобретали белый окрас и ломали голыми руками камни…

Некоторые и без того гигантские деревья вымахали в небесную высь аж на целые километры. Более того, они стали с подозрительной ритмичностью шевелить своими веточками. Казалось, таким образом они подают сигналы и пытаются… Общаться.

В них зарождались сознание и разум. За многометровой толщей древесной коры золотистым током били первые проблески мозговой активности.

Мир менялся, менялся прямо на глазах. На данный момент все эти процессы находились в зачаточном состоянии, — как семечки, посаженные в плодородную землю, — но Александр был уверен, что в ближайшую сотню лет флора и фауна планеты драконов претерпит монументальную трансформацию…

Наконец, через год вялотекущей войны наступил решающий момент. Ранним утром силы свободных драконов обрушились на своих противников по всей протяжённости джунглей. Враг имел численное преимущество, их победа была невозможна, однако её было и не нужно, ведь главной задачей атакующих сил было всего лишь отвлечь и задержать противника…

На дне протяжённого зелёного грота находилась небольшая поляна у берегов чистого голубого озера. Прямо сейчас на ней расположилось несколько разномастных драконов. Любая ящерка, увидь она эту картину, очень бы удивилась, ибо все эти драконы были Господами, и подобное собрание среди них было большой редкостью; не менее удивительными были лица, а вернее сказать морды собравшихся. Все они выражали взволнованное напряжение.

Время от времени драконы поглядывали на Креста и небольшого пушистого зверька, который сидел рядом с ним, и которого они боялись и уважали едва ли не больше, чем самого чёрного дракона.

Шло время.

Пара из учителя и ученика была совершенно непоколебима.

Они казались даже более невозмутимыми, чем озеро неподалёку, которое, благодаря высоким стенам грота, никогда не волновали потоки ветра.

Наконец Ву Лин открыл глаза и посмотрел вверх.

Следом за ним то же самое сделал Крест.

Через несколько секунд в небесах промелькнула голубая ящерка.

— Пора, — сказал кролик.

Чёрный дракон приподнялся на свои лапы.

Время пришло… Их ударный кулак должен был пробить себе дорогу к изначальному улью и раз и навсегда одолеть Великую матерь.

Глава 23. Удар!

Прежде драконы не имели своего календаря. В нём не было смысла. Климат на их родине был везде равномерным, — Александр всё ещё не привык создавать миры с разными климатическими зонами, в них было сложно ориентироваться, — а история стояла на месте. Ничего не происходило. Ничего не могло произойти. Жизнь представляла собой бесконечное колесо, в котором драконы кружились как планеты на орбите звезды, коей была Великая Матерь.

Но после начала восстания решено было это изменить. Первое время Крест намеревался объявить начало истории после успеха их славного дела, но после некоторых размышлений и обсуждений со своим мастером решил, что ключевой момент это, всё же, не победа, — разумеется неминуемая с его точки зрения, — но само решении восстать против мрака. Поэтому первый день восстания был объявлен первым днём Новой истории.

И вот, в год третий день сто двадцатый с начала времён вся армия восставших разом навалилась на рубежи, которые до сих пор удерживали силы Великой матери. В то же мгновение разгорелась ужасающая баталия. Драконы заполонили небеса, как рой саранчи. Густые тучи сгустились над зелёной планетой. Гремел гром, раздавался ужасающий рёв. На землю струились алые дожди. Для некоторых это было пиршеством смерти, для других — просто пиршеством. Звери, насекомые, травы и сама земля упивалась сладостной кровью, пока в небесах царила пляска смерти.

В это же время сквозь ревущую бурю пробивался небольшой отряд. Сперва в нём было пять драконов. Затем, постепенно, по мере того, как они встречали всё новые и новые барьеры у себя на пути, их становилось всё меньше и меньше. Время от времени им приходилось разделяться. Одна группа оставалась, чтобы задержать противника, а другая пробивалась вперёд. В какой-то момент из первоначального отряда осталось всего двое: большой чёрный дракон и белый кролик, который, скрестив лапки, сидел у него на спине.

В полной тишине они летели среди темнеющего неба, и только шумный ветер время от времени дёргал кролика за его белые ушки.

— Мастер… Мы здесь, — заговорил Крест.

Ву Лин неторопливо открыл глаза.

Перед ним протянулась зелёная долина, покрытая деревьями, вышина которых достигала нескольких тысяч метров. Они окружали массивное плато, на которое, казалось, водрузили вулкан. Его тёмная бездна напоминала широкую пасть. Ву Лин прищурился и увидел мириады маленьких мушек, которые сновали вокруг каменного нароста словно снежинки во время снегопада.

Это были драконы.

Многие тысячи яростных драконов.

— Я задержу их, Мастер, — сказал Крест. В его голосе сквозили тревожные нотки. — А вы…

— Знаю, Кэ Ру, — ответил Ву Лин.

Дракон кивнул и чёрной молнией ринулся вперёд.

В небесах сгущались тучи, настоящие, густые тёмные тучи. Грянул гром, вспыхнули молнии, и пошёл быстрый дождь. Казалось, чёрный змей и белый кролик у него на спине погружаются в бездну… Вспышки молний зажигали капли дождя и пасти многотысячного роя. Он всё приближался и приближался, и вот, после очередного удара, Крест залетел в самую гущу. Повисла тьма. Ещё одна вспышка, и вот он разрывает небеса своими клыками. Ещё вспышка, и разливается кровь. Ещё вспышка, и белый кролик прыгает в небесную высь. Ещё вспышка, и он стоит на краю вулкана…

Разгораются тысячи молний, он висит прямо над вулканом, а там, снизу, из чёрной бездны раздаётся яростный рёв и вздымается огромная голова… На её фоне кролик кажется беленькой пылинкой.

Свет меркнет. На секунду он делается чёрным, как ночь, и только в его красных глазах разгораются золотистые искры.

— Мне жаль… — прошептал Ву Лин. Его рука приподнялась плавным движением.

— Мне жаль мои кулаки за то… — огромная пасть, каждый зуб в которой был точно небольшой холмик по сравнению с кроликом, стремительно приближалась…

— …Что я вынужден марать их о такое жалкое создание, — сказал Ву Лин.

Пасть сомкнулась с грохотом, от которого задрожала земля, а тучи разлетелись до горизонта. Небо на мгновение стало чистым и засияло мириадами звёзд. На их фоне под землю медленно опускалась голова титанического змея.

В какой-то момент она скрылась за каменными стенками вулкана и пропала.

Шёл дождь.

По тёмному небу мелькали силуэты крылатых ящериц.

Они вихрились вокруг плато и вулкана, который возвышался над ним, аки чёрный нарост.

Вдруг, по нему побежали трещинки. Сперва одна, затем две, три, четыре… Они множились с каждой секундой, испуская ослепительный золотистый свет. Раздался рёв, за ним последовал грохот, вся гора разлетелась на кусочки, и золотистое сияние вспыхнуло и осветило землю силой тысячи солнц…

…

…

…

…Время началось с момента восстания, когда Первый Император Крест, либо Кэ Ру, бросил вызов тирании вековечного деспота и начал войну за освобождение своего народа. Его поход продолжался три года и сто двадцать один день, и завершился успехом. Силы Кэ Ру уже почти дрогнули, когда их противники один за другим стали падать на колени.

Что Господа, что простые охотники услышали беззвучный призыв и все как один опустили когти. Свободные драконы удивились, переглянулись, а затем, придя в себя, издали оглушительный победный рёв.

На мгновение уровень шума на всей планете — был у Александра и такой индикатор — поднялся аж в три раза.

Затем последовала взволнованная тишина. Что же всё-таки случилось? Врождённый страх мешал драконам приблизиться к обители Великой матери, а потому они смиренно ожидали весть от своего правителя.

В ожидании прошло три дня.

Всё это время драконы были на нервах.

Почему до сих пор не было никаких известий? Неужели великие герои пали, сражаясь за свободу? Или вообще проиграли, и великая матерь была только ранена, но уже вскоре придёт в себя, и над землёй вновь прогремит её ужасающий рёв?

Время тянулась как вязкая смола. Напряжение то нарастало, то опять опускалось, колеблясь, как маятник. Драконы уже начинали раздумывать о том, как же им чествовать своих павших героев, как вдруг, в этот самый момент, от них наконец-то пришла весточка.

Маленький дракончик-посыльный прибыл к чёрному вулкану, служившему главной базой восставшим, и принёс послание. Он был своего рода попугаем, который пропел своё письмо.

Драконы услышали его… И удивились.

Приказание, сделанное голосом их предводителя, содеражало всего три слова:

«Несите большую цепь».

…

…

…

Глава 24. Преобразования

Победа знаменовала начало новой эры.

Драконы праздновали семь дней и семь ночей, упиваясь звериной кровью и полностью истребив по меньшей мере три вида животных, а на рассвете восьмого дня они взяли великую цепь, при работе над которой каждый из них постарался внести свою лепту, бросив кусочек железной руды в жерло вулкана, где происходил кузнечный процесс, и потащили её на священное плато, в обитель великой матери.

Связать её оказалось непросто. В итоге только обладающие разумом Господа отважились это сделать. Простые охотники трепетали от вида своего прародителя и даже осознание того, что он ранен и покалечен, не давало им покоя.

Крест наблюдал за этим делом. Время от времени его взгляд и взгляд великой матери, один глаз которой превышал своими размерами всего чёрного дракона, сходились воедино. В её заострённом веке читалась ненависть, в то время как сам Крест был совершенно невозмутим.

— Она разорвёт любую цепь если восстановит свои силы, — сказал Ву Лин.

Кролик выглядел немного потрёпанным: его правая лапка была перевязана древесными листьями.

— Связывать её не имеет смысла. Зачем ты сказал это сделать, Кэ Ру?

— Я знаю, мастер, — покорно кивнул чёрный дракон. — Эти путы нужны не для того, чтобы её удержать, но чтобы они все это увидели.

— Они… Хм, вот как, — Ву Лин сперва удивился, а затем осмотрелся и заметил, что по всей протяжённости плато разместились многие тысячи драконов. Среди них были Господа, разумные матки, которые, вопреки древнему закону, отважились покинуть свои ульи, и даже простые охотники и трутни. Все они смотрели, как на великого ящера надевают кандалы.

— Вот как… — прошептал Ву Лин.

— Ты хочешь сделать символ, показать, что у неё нет более власти, что это она теперь принадлежит твоему народу, а не наоборот…

— Верно, мастер, — ответил Кэ Ру, и на губах дракона появилась лёгкая улыбка.

Ву Лин хмыкнул и покачал головой.

— Воистину, ты превзошёл своего учителя. Ты будешь великолепным правителем, Кэ Ру.

— Мастер… — Крест замялся. — Может всё-таки вы возьмёте на себя…

— Исключено, — решительно заявил Ву Лин. — Оставь бремя правления себе, Кэ Ру. Ты — предводитель своего народа, и тебе вести его на свет. У меня же другие дела… Я отправляюсь в странствие, — заявил Ву Лин, повернувшись и всмотревшись в горизонт.

— Мастер? Куда вы собираетесь? — удивился Крест.

— Посмотреть мир. Он велик, безмерно больше моего. Твой народ знает лишь малую долю. Вам известен клочок земли и капля океана, я же хочу увидеть его во всей его полноте… Возможно, где-нибудь среди этих джунглей, — на этих словах он посмотрел на безграничный зелёный лес, который убегал в сладкий, с тусклым голубовато-радужным отливом небосвод, — …кроется секрет Осколка Небесной Мудрости… Я хочу понять его тайну и его природу…

Ещё я хочу найти смирение. Не считай это изгнанием, Кэ Ру, но мне нужны тишина и покой. Я желаю понять самого себя, свои мысли, свои стремления и своё сердце… Я искупил вину, хотя бы частично, которая терзала меня многие годы, и теперь, когда ноша более не давит на меня, я хочу отыскать дорогу в будущее. А для этого требуется уединение.

Крест спокойно выслушал своего мастера и, помявшись, кивнул.

Он спросил:

— Когда вы отправляетесь?

— Завтра на рассвете.

Дракон сдержал удивление и задал ещё один вопрос:

— Вы когда-нибудь вернётесь?

— Разумеется, — Ву Лин улыбнулся. — Когда-нибудь…

Крест медленно опустил голову.

Этим вечером он в последний раз поклонился своему мастеру, после чего завтра, в лучах солнца, белый кролик исчез за далёким зелёным горизонтом. Сперва Крест хотел его сопровождать, хотя бы несколько сотен километров, но Ву Лин запретил ему это и заявил: «У тебя свои дела, Кэ Ру, намного более важные. Тебе надо строить будущее для своего народа».

И действительно. Драконы были свободны, но, как говаривал сам Ву Лин, свобода без направления есть хаос. Через несколько дней была проведена церемония, — первая в своём роде, ибо помимо всего прочего драконы выучили необходимость ритуалов, как способа, с помощью которого можно привить народу почитание перед законами, — и Крест нарёк себя первым Императором.

И так началась эпоха преобразований…

Сложно перечислить все те перемены, которые принёс Император Крест своему народу. Ему нужно было, по своей сути, заново построить целое общество. Монументальная задача… Благо, все те годы, на протяжении которых шла война, Крест обдумывал и размышлял. У него были грандиозные планы. Теперь ему просто нужно было приступить к их методичному осуществлению…

Сперва он дождался первого выводка настоящих драконов. Прежде великая матерь рожала только неразумных тварей. Теперь же её заставили наделить и охотников, и простых трутней сознанием, а главное — способностью к размножению. Среди драконов появились первые самки помимо маток. Сами же новые матки научились производить более мозговитое потомство.

Разумные драконы уже не могли уживаться в прежних ульях. Раньше, многие из них были не в состоянии даже видеть. Рабство было у них в крови. Если проводить аналогию с людьми, то прежние драконы были своего рода инвалидами, которых специально сделали таковыми, чтобы они могли лучше исполнять свои обязанности. Они были точно рабы, которым выжигали глаза, чтобы даровать им более чуткий слух. Но теперь, когда они обрели разум и свободу, пришло время им увидеть яркое солнце.

Ульи были тюрьмами. Их следовало разрушить и построить новые жилища. Для этих целей все драконы как один стали вырубать деревья и рыть каменоломни. С упоением возводили они свои новые дворцы и замки. По всему континенту протянулись извилистые башенки с немного неловкой резьбой.

Кэ Ру пытался воспроизвести архитектуру, о которой рассказывал и которую рисовал его мастер. Получалось… Своеобразно. Ву Лин был неважным художником, один из немногих его пороков, и здания, построенные по мотивам его картин, напоминали странную пародию на традиционную архитектуру Лимбо, которая, в свою очередь, отдавала чем-то китайским. Примерно так выглядят попытки европейцев сделать что-нибудь, игру или фильм, в азиатском сеттинге.

Тем не менее, пародия эта была величественной и грандиозной. Чего-чего, а размаха небесным ящерам было не занимать.

Их замки и дворцы возвышались на сотни метров и простирались на тысячи. Драконы строили в джунглях, в горах и даже под водой. Если бы кролики увидели всё это, они бы упали на колени, думая, что перед ними простирается легендарная обитель бессмертных…

Вершились и прочие дела. Появились школы, — они представляли собой широкие площадки, заставленные столпами, присаживаясь на которые юные ящерки учились читать и писать. Раньше у драконов не было своей письменности. Чтобы исправить эту оплошность, Кэ Ру адаптировал иероглифы, которым обучил его Мастер, под удобную для произношения высшую речь.

Мир менялся прямо на глазах.

Вскоре стали появляться университеты, казармы, галереи… И храмы.

Глава 25. Вера

Появились у драконов и свои собственные храмы. Это были не столько религиозные заведения, сколько образовательные. В них самые даровитые и умные ящерицы изучали философию и доктрину великого учителя Ву Лина. Немногие видели белого кролика своими глазами, однако его ученик, Первый император Крест, позаботился о том, чтобы каждый житель империи знал о его рассуждениях и понимал, чем их народ обязан своему герою. Трактаты, которые на протяжении многих лет последний записывал на глиняных табличках, превратились в великое сокровище…

Драконы учили их наизусть, они сдавали по ним экзамены. Чтобы поступить на государственную службу, — в первые же несколько лет в империи драконов образовался стройный, хотя и немного громоздкий бюрократический аппарат, — следовало обязательно прочитать все суждения великого Мудреца Ву Лина, «Вури», как называли его драконы, которым сложно давалось произношение из мира кроликов.

Сперва Вури просто был великим учителем; затем, постепенно, год за годом он превратился в божество. Драконы слагали о нём легенды. По приказу Кэ Ру, департамент пропаганды день и ночь расписывал его великие свершения. Вскоре про великого мудреца стали писать поучительные истории, анекдоты, затем сказки, басни и целые поэмы. Простые драконы стали приносить ему подношения, сочинять молитвы. Его изображали как белого дракона с длинными ушками. Если надвигалась страшная буря или землетрясение, или случался лесной пожар, который не успевали вовремя погасить, они молили его о помощи.

Для них он превратился в религиозную фигуру. Самое настоящее Божество. Кэ Ру был немного растерян, когда заметил подобную тенденцию, но, после некоторых размышлений, решил не вмешиваться. Религия полезна, думал он, это идеальная замена философии для простого народа, который не может её понять.

Когда Александр проверил, примерно через несколько лет после победы восстания, статистику вероисповедания ему предстала следующая картина:

«Почитание Великого Мудреца Вури: 56%

Вера в Высшее Благо: 11%

Культ Великой Матери: 3%

Атеизм: 30 %»

Затем он попробовал запустить время и увидел, что значение атеизма постепенно опускается, в то время как вера в «Мудреца Вури» наоборот неуклонно крепчает. Забавным был так называемый Культ Великой Матери. В любом обществе найдутся маргиналы, которым лишь бы перевернуть крест да полумесяц. Это была тайная организация, в которую, однако, входило несколько влиятельных Господ, желающих возвращения своего прародителя на царский престол. Некоторые — просто чтобы изменить нынешний строй и попробовать завоевать ещё большую власть, другие — из-за обыкновенной обиды. Во всяком случае в первом десятилетии правления императора Кэ Ру они не представляли особенной опасности. Даже появись у них шанс освободить Великую Матерь из её заточения, что было невозможно, у них попросту не хватило бы на это решимости. Они были всё равно что малые дети, которые творят глупости только для того, чтобы позлить своих родителей.

Любое семечко имеет шанс вырасти в большое дерево, но это ещё не успело даже пустить корни.

В остальном же Александр был более чем доволен тем, как всё обернулось. В ближайшем будущем появится ещё больше разумных драконов, они начнут вырабатывать силу веры, которая пригодится Ву Лину после его возвышения. Впрочем, произойдёт это ещё не скоро… Когда мужчина нашёл белого кролика с помощью пластины, — последний в это время сидел на маленьком плоту посреди спокойного моря, под голубыми небесами, медитировал и ловил рыбку, — он увидел, что его душа только-только приобретает золотые нотки.

Пройдёт немало времени, прежде чем она станет Чёрной. С другой стороны, если всё будет хорошо, ему даже не придётся сидеть после смерти на диете из духовных кристалликов. После того как Ву Лин стал Мудрецом, воином 3-го ранга, продолжительность его жизни выросла до сотни лет, что было баснословной цифрой для представителей его народа. К тому же сам по себе он многое пережил, был довольно умён и часто предавался философским размышлениям. Всё это помогало культивировать душу. Вполне может быть, что он перейдёт Черный предел ещё даже до момента своей смерти. Возможно, он станет Божеством до того, как потеряет своё тело…

Занятно будет на это посмотреть.

К сожалению, вздохнул Александр, семьдесят лет — это длинный срок, и если раньше он бы промотал его за пару секунд, то сейчас делать этого было нельзя. Придётся на некоторое время оставить мир драконов вариться в собственном соку и переключиться на что-нибудь ещё.

На губах Александра показалась горькая улыбка. Он как будто играл в одну из тех браузерных или мобильных игрушек, в которых нужно было оставлять свою ферму или ранчо, или королевство на пару дней, чтобы построился амбар или пополнился ресурс. Жаль, что пластина не позволяла купить ускоритель прокачки за премиальную валюту.

Так что там, ещё раз, было дальше по расписанию? Мир Островов он подготовил, Мир Людей подготовил, Бездну подготовил, Мир Драконов подготовил… Ни один из них ещё не был готов принять попаданца. А значит самое время приступить к одному новому проекту, который он вынашивал уже некоторое время… Хотя нет. Стоп. Был же ещё один мир!

Александр ударил себя по голове и направился к Лимбо. Он просмотрел, как поживают драконы, но совсем забыл детальнее разобраться с кроликами. В прошлый раз он заглянул в их обитель мельком и только для того, чтобы отправить душу Ву Лина к ящерам. В то же время самих по себе их тоже нельзя было забывать. Пушистых созданий было более чем достаточно, чтобы, с помощью силы их веры, появилось ещё одно Божество.

Но какое?

Может вернуть туда Ву Лина?.. Нет. Что-то подсказывало Александру, что аккумулировать всю возможную веру внутри одного существа было опрометчиво. В начале лучше стремиться к разнообразию.

И вот, наклонившись перед матириком, который парил на орбите зелёной планеты, мужчина стал внимательно изучать перемены, которые затронули Либо за последние тридцать с чем-то лет после смерти Бессмертного Императора…

Глава 26. Игра от обратного

У Александра уже имелось примерное представление о том, что произошло с Лимбо после войны Бессмертного Императора. Более детальный анализ только уточнил для него некоторое моменты.

Война привела к страшной разрухе на всём континенте. По меньшей мере треть всех городов и поселений лежали в руинах. Всюду — на заледенелых равнинах, в джунглях, пустынях, на вершинах гор и глубоко под землёй — валялись и гнили пушистые трупы… Это всё ещё было не настолько ужасно как Великое Зверство, которое начисто стирало все зачатки цивилизации за исключением великих Фракций, которые на время оного уходили в своеобразную консервацию, но всё равно трагедия была монументальной. И даже поражение и смерть Бессмертного императора Ву Лина, Чёрного императора, как теперь называли его сами кролики, не завершила этих бедствий.

Как только Белый Альянс потерял своего главного противника, его члены обратились друг против друга. Некоторые фракции потеряли больше во время конфликта, другие — меньше. Хрупкий баланс оказался нарушен, и разумеется нашлись те, кто решил этим воспользоваться. Боевые действия разгорелись ещё даже до того, как великая армия, которая штурмовала столицу Императора, успела разбрестись. Бывшие соратники устраивали засады и набрасывались друг на друга прямо по дороге домой. Сотни фракций, словно сотни ядовитых змей, ринулись в атаку и сцепились в ужасающих объятиях за право урвать себе как можно больший кусок и без того обглоданного пирога.

С тех пор прошло больше тридцати лет…. Пламя погасло, и всё равно по всей протяжённости не очень большого, но всё же полноценного континента, тлели угольки. Когда Александр приблизил камеру, чтобы внимательнее рассмотреть происходящее, он сразу обнаружил сразу несколько горящих деревень, в которых буйствовали разбойники. Бандитов всегда очень много в смутные времена. Они появляются точно опарыши в гниющем мясе. Рослые кролики убивали мужчин, тащили женщин за ушки и забирали съестное из погребов. Сейчас оно ценилось намного больше, чем любые деньги. Общество деградировало до той степени, на которой товарно-денежные отношения, — поддерживаемые, между прочим, Бессмертным императором, — снова уступили место более твёрдой валюте: морковке и вяленому мясу.

С населением тоже была беда. На данный момент оно насчитывало всего пять миллионов и неумолимо сокращалось. Немногие выжившие именно что выживали, и жизни их представляли собой непрекращающуюся борьбу.

Александр был не уверен, что лучше, быстрый конец во времена Великого Зверства, или подобная медленная агония… Это был философский вопрос.

Он вздохнул, присел на кресло и задумался.

И так, в ситуации он более или менее разобрался. Можно было, разумеется, изучить, как в данный момент распределялись территории, и какие секты и фракции имели наибольшее влияние и силу во всём этом бардаке, но это не имело особого смысла. Положение менялось день ото дня. Города переходили из лап в лапы. Титаны успевали возвыситься до небес и свалится на землю меньше чем за месяц. Весь мир напоминал кипящий океан.

И в то же время именно поэтому сейчас как никогда раньше открывался огромный простор для возможностей. Кролики нуждались в спасителе. Им требовалась колонна, на которую можно опереться. Им требовалось божество.

Но где его найти?

Может ему наделить ушастое создание великим талантом, чтобы оно возвысилось над прочими варлордами и сильной лапкой установило порядок на этих землях?.. Нет, это было неправильно. Что-то подсказывало Александру, что это не сработает. Бессмертный император был гением, и тем не менее он так и не смог обуздать этот хищный и безумный мир.

Потому что был слишком слаб? Отнюдь.

Возможно, причина его поражения была намного сложнее.

Что же делать?

Если невозможно исцелить мир силой, может попробовать избрать… иной подход? Даже не просто иной, но обратный… Александр погладил свой подбородок и вдруг как будто прозрел. Он ещё раз посмотрел на бушующий мир кроликов, щёлкнул пальцами, схватился за тетрадку и стал писать. Он строчил и строчил до тех пор, пока у него не зазвенел будильник. Тогда он вышел на улицу, выгулял Михаила, вернулся назад, включил компьютер и купил, именно купил, потому что любой добропорядочный человек всегда покупает книги, один учебник и закачал его себе на телефон.

После этого он вернулся на чердак и стал репетировать свою «пьесу». Добившись должного уровня выразительности, он стал обшаривать Лимбо в поисках подходящего кандидата для своей задумки. Ему требовался кто-нибудь достаточно умный и влиятельный, и в то же время не совсем довольный нынешним положением вещей… Найти такого кролика было непросто. Александр набрался терпения и стал методично перебирать кандидатов.

Нет, неправильно, нет то… Не подойдёт…

Только через пару часов утомительного, но, в общем-то, интересного прослушивания, ему попалась подходящий кролик… А вернее сказать крольчиха.

Камера пластины была направлена на дворец, расположенный на берегах небольшого озера посреди джунглей. На втором этаже строения находился балкон. На нём, одетая в лёгкую оранжевую робу, стояла девушка, крольчиха. У неё была бурая шкурка и тонкие длинные ушки, в которые были вделаны золотистые колечки. Опираясь лапками на перила, она смотрела большими глазами на то, как в ясной голубой водице плещутся разноцветные рыбки… Время от времени девушка шевелила своими пушистыми ушками, и тогда золотистые колечки бряцали друг о друга, издавая приятный звон.

В какой-то момент ширма балкона раздвинулась. Показалась высокая фигура в красной мантии. Морда её была вытянутой и чёрной, шерсть жесткой, а на лапах сверкали обрезанные когти. Это был человек-волк, один из представителей великого множество так называемых «малых народов», которые населяли Лимбо помимо кроликов.

— Госпожа… Карета готова, — неуверенно сказал волк.

— Отлично! — бодрым голосом ответила девушка.

— Но… — волк сглотнул. — Я напомню, что ваш отец запретил вам покидать пределы дворца… Это опасно.

— Сейчас везде опасно, а там, где мой папа, опасней вдвойне, — закатив свои голубые глазки ответила крольчиха.

Звали её Мин Ляо, её отца — Мин Шу, хотя обыкновенно его величали как «Герцог Мин». Он был одним из представителей новых феодалов. После войны, когда многие фракции стали разваливаться, самые способные их ученики начали объявлять себя королями и императорами собственных мирских владений…

Глава 27. Благотворительность

Раньше отец Мин Ляо был талантливым учеником известной школы. Затем она распалась, и он сделался правителем своего клочка земли, причём очень даже обширного. Герцог Мин считался одним из сильнейших варлордов своего региона, у него была великая армия из десяти тысяч кроликов, несколько городов под прямым управлением, один из которых был вполне богатым по меркам этого беспокойного века, и множество слуг, которые ухаживали за его любимой дочерью, пока отец занимался управленческими либо, и это случалось намного чаще, военными делами.

Герцог Мин любил свою дочь. Она была его слабым местом. Чтобы многочисленные враги кролика не похитили девушку, последняя лишь изредка, по приказу отца, посещала балы и светские вечера, а большую часть времени проживала в охраняемом поместье, покидать которое ей строжайше запрещалось.

Впрочем, Мин Ляо было не впервой нарушать отеческие запреты. Она даже научилась заставлять своих слуг себе в этом помогать:

— Или вы пойдёте со мной, или я сама убегу! — говорила она.

— Выбор за вами… А папе я ни-че-го не скажу. Правда.

Ничего не поделаешь. Прислуга дрожала от страха перед своим сюзереном, и всё равно подчинялась юной госпоже. Так последняя хотя бы будет под охраной.

Через несколько часов на дороге в деревню, возле которой был натянут флаг с иероглифом «Мин», показалась большая карета, которую тянуло несколько велоцирапторов. Они протащили её через небольшую улицу, застроенную маленькими домиками, которые представляли собой лесенки, ведущие в подземные норки, и вытянули на центральную площадь.

Местные жители, только завидев эту карету, немедленно стали выбегать на улицу. Маленькие крольчата, большие кролики и крольчихи, — все они следовали за ней по пятам. Их мордочки выражали радостное и немного тревожное волнение.

— Благотворительница приехала!

— Все сюда, все сюда!

— Спасибо вам, благотворительница…

Карета остановилась. Дверца её приоткрылась, и на крышу ловко запрыгнула крольчиха с бурой шёрсткой, мордочку которой прятала белая маска.

— Все сюда, все сюда! Налетай! — крикнула девушка и дёрнула лапкой небольшой рычажок. Стена кареты скрипнула и свалилась вниз. На землю высыпались целые горы всевозможных фруктов, овощей и даже немного вяленного мяса. Толпа затрепетала и бросилась вперёд.

— Эй, по очереди! — с наигранным недовольством крикнула девушка и опустила руки на пояс. Её охранники начали демонстративно разминать кулаки. Тогда крестьяне успокоились, опустили головы и стали один за другим шустро набирать съестное в дырявые корзинки.

Мин Ляо за ними наблюдала. Её личико, спрятанное за маской, выражало лёгкую улыбку.

Девушка никогда не знала забот в своей жизни, и тем не менее сама по себе была заботливой и сердобольной. Бывает, что богатая жизнь развращает человека, а бывает наоборот — свобода от необходимости волноваться о каждой крошке хлеба формирует прекрасный характер, нежный, как цветок; благородная бедность — миф. Существуют как злые крестьяне, так и добросердечные аристократы. В принципе, среди тех и других примерно равная пропорция добрых людей (и кроликов). Среди последних их даже будет немного больше, так как высокое происхождение предполагает хорошее образование, а оно, в свою очередь, прививает нравственность.

Ещё в раннем детстве, когда Мин Ляо смотрела на страдания простого народа, сердце её, тогда ещё маленькой крольчёнки, сжималось от жалости. В тринадцать лет в её лапки чудесным образом попала книга, написанная Бессмертным императорам. В эти времена найти их было непросто, ибо за несколько недель до своего окончательного распада Белый Альянс устроил великую чистку, в процессе которой пытался придать огню всё наследие своего заклятого врага и особенно его философские труды.

Тем не менее, некоторые книжки уцелели и теперь ходили на чёрном рынке. Мин Ляо завладела собственным изданием. Идеи, которые расписывал Ву Лин, произвели на девочку сильное впечатление. Она выучила книгу наизусть и считала себя тайной последовательницей чёрного кролика.

Она даже раздумывала, хотя и не очень серьёзно, что, когда вырастит и обретёт великую силу, или по меньшей мере станет Мастером, должна попробовать возродить дело Бессмертного императора. Ну а до тех пор Мин Ляо довольствовалась тем, что раздавала излишки припасов простому народу. Она не могла сдержать улыбки, наблюдая, как кролики обнимают привезённые ей товары. Девушка гордилась собой и имела полное на это право.

«Я делаю доброе дело» — сказала она про себя, и вдруг…

«Ха-ха-ха… Смех, да и только!»

— Ах?! — Мин Ляо встрепенулась и стала быстро осматриваться по сторонам. Что… Что это сейчас такое было? Странным образом, она услышала хриплый голос у себя в голове. Девушка посмотрела вокруг себя, но рядом никого не увидела. Тогда она спросила одного из своих охранников, стоявших подле обоза:

— Кто это смеялся?

— Смеялся, юная госпожа? — удивился стражник.

— …Мы никого не слышали, — сказал другой.

— Может вам показалось?..

— Показалось?.. — недоверчиво повторила Мин Ляо.

Неужели и вправду показалось? Нет, это невозможно… Она точно слышала чей-то голос. Девушка нахмурилась, и тут взгляд её зацепился за единственного кролика, который не стоял в очереди за едой. Это был горбатый старик, который опирался на кривую тросточку. Он смотрел на Мин Ляо с презрительной усмешкой.

— Эй! Это ты смеялся? — крикнула ему девушка.

Старик ничего не ответил, повернулся и скрылся за стеной небольшого домика.

— А ну стоять! — Мин Ляо спрыгнула на землю и побежала за ним.

— Ах, госпожа!

— Стойте, стойте! — вскричали её охранники.

— Я скоро вернусь! — крикнула девушка, ловко перемахнула крольчонка, который стоял прямо перед ней, и ринулась в погоню. Секунду спустя она завернула за домик, но старика не увидела. Мин Ляо удивилась. Куда это он подевался? Девушка зашмыгала носиком…

— Вот ты где! — она резко повернулась и увидела, что старик, продолжая смотреть на неё с ухмылкой, теперь стоит на вершине холма. Стоило Мин Ляо его заметить, как он сразу обернулся и медленно скрылся за зелёной вершиной.

Девушка бросилась за ним.

И началась погоня. Каждый раз, когда Мин Ляо думала, что ещё немного и она догонит старика, тот резко перемещался в совершенно другое место. Казалось, он над нею издевается, и девушке это совсем не нравилось. Она хотела добраться до него и заставить объяснить, что именно в её действиях он находил «смешным».

Погоня продолжалась десять минут. За это время Мин Ляо убежала на приличное расстояние от деревни в джунгли. Это было опасно. Вдали от городов обитали всевозможные монстры и разбойники, но девушка уже не могла повернуть назад. Она поставила себе цель и решила добиться её во что бы то ни стало.

Наконец, за очередным поворотом, она увидела небольшой пруд. Посреди него росло высокое и очень толстое дерево. Его ствол, цвета спелого какао с зеленоватыми жилками, представлял собой сплетение из множества сухих и упругих веточек.

Старик сидел под сенью этого дерева. Глаза его были закрыты, морда опущена. Мин Ляо направила на него пристальный взгляд и стала медленно, как охотник, приближаться к своей цели…

Глава 28. Круг

Мин Ляо подбиралась к старику осторожно. Она была умная крольчиха. К этому времени ей было уже совершенно очевидно, что последний был не простым крестьянином, но по меньшей мере воином. В противном случае он бы не смог так долго от неё убегать.

Тем не менее, девушка продолжила своё преследование даже несмотря на то, что это могло оказаться ловушкой. Слова старика и его смех задели её за живое; ей хотелось понять, как именно он заговорил прямо у неё в голове, и что конкретно в её действиях он находил «забавным».

Наконец Мин Ляо приблизилась к нему, навострила ушки и спросила:

— Кто ты?

— Какой глупый вопрос. Я — это я… — ответил старый кролик хриплым голосом. У него была серая, длинная и грязная шерсть и потрёпанные уши.

— Ты воин?

— Все мы воины.

— Это не ответ!

— Тебе всё равно на мой ответ…

Мин Ляо замялась, затем кивнула и спросила:

— Почему ты смеялся?

— Ох… Этот вопрос ещё глупее, — старый кролик покачал головой, и девушка испытала сильнейшее желание его ударить.

— Почему мы смеёмся, — его веки приоткрылись, показались мутные белые глаза. — Потому что видим что-то смешное. Нелепое. Или глупое…

— Глупое… Ты считаешь, что я поступала глупо? Хм, что глупого в том, чтобы давать еду обездоленным и помогать слабым? Это правильно, — в её голосе зазвучали гордые нотки.

— Хе-хе-хе… Вы действительно хотите это знать, юная дама? — кролик лукаво прищурился. Мин Ляо замялась. Было в его голосе что-то пугающее, что заставляло её шерсть вставать дыбом. Девушка сглотнула, пересилила себя и ответила:

— Да, хочу.

— Тогда смотри… — сказал кролик глубоким и таинственным голосом и вытянул руку.

И в эту же секунду перед Мин Ляо промелькнул страшный образ. Она увидела деревню, которую навещала совсем недавно, только теперь она была объята пламенем. В длинные ушки девушки вонзились отчаянные крики. Затем перед ней показался отряд из дюжины кроликов в чёрных обносках, которые ходили по широкой улице, поджигали дома, забирали припасы и убивали всех у себя на пути. Вот один из них замахнулся длинной ржавой саблей и рубанул по крольчёнку, которому едва ли было четыре года. Его голова отлетела в сторону и рухнула в грязь. В приоткрытых глазах ребёнка вспыхнуло яркое пламя…

— Разбойники… — прошептала Мин Ляо, когда картина развеялась. — На деревню нападут разбойники, я должна их остановить, я…

— Остановить? — снова заговорил старый кролик. Казалось, его голос раздавался из глубокой бездны.

— Но зачем, ведь это ты их натравила…

— Я?..

— Ты, ты… Юная дама. Если бы ты не привезла свои подарки, никто не обратил на эту деревню внимание. Богатство — грех, за который нужно расплачиваться.

— Это… Это неправда… глупость! Я просто хотела помочь…Я остановлю этих разбойников!

— Остановишь? Поздно. Всё это уже произошло и не раз. На месте многих деревень, которые ты посещала, теперь тлеют угольки. Скоро и это поселение к ним присоединится… Некоторые разбойники даже научились выслеживать, где появится твой караван, и уже потом совершать свои налёты… Ты кормишь их уже очень долгое время, — с хриплой усмешкой рассказывал старый кролик.

— Ты думаешь, что подкармливаешь зверя, но на деле просто наращиваешь ему жир, который потом срежет охотник.

Мин Ляо была потрясена. Глаза девушки округлились, и долгое время она не могла промолвить ни единого слова.

— Нет, — сказала она наконец. — Это всё разбойники, это они виноваты, я их найду… Я…

— Может и найдёшь… А что потом? Убьёшь их? Но ведь они и сами — жертвы. У них тоже были деревни, они их потеряли, и после этого у них уже не было выбора, кроме как нападать на чужие. Если они перестанут этим заниматься, то умрут с голоду. Ты собираешься убить их просто за то, что они боролись за свою жизнь? О, какая немыслимая, чудесная жестокость! Достойно самого Чёрного императора.

— Ах ты!.. — наконец Мин Ляо нашла себя и вспылила. Её собственные идеалы были разбиты, она была растеряна, но когда старик упомянул Бессмертного Императора, её идола, девушка как будто бы нашла, за что зацепиться, и выпустила на него последние искры своего гнева:

— Не смей говорить дурное про Бессмертного императора Ву Лина! Он хотел спасти нас… Спасти нас всех! — крикнула она, совершенно не опасаясь, что её крик посчитали бы святотатством.

— Спасти от жизни, не так ли? — продолжал глумиться серый кролик. — Скольких он убил своей войной?! Скольких обрёк на страдания, он монстр, величайший монстр! И ты — его достойная наследница…

— Он хотел остановить великое зверство!

— И устроил своё собственное, чудесно! Знаешь, скольких он убил? Миллионы!

— И что!? Они бы всё равно погибли! — надрывая голос крикнула Мин Ляо.

И воцарилась тишина.

Серый кролик медленно кивнул.

— Верно… Они бы всё равно погибли. Все всё равно погибнут… — заметил он, разглядывая гусеницу, которая медленно спустилась с дерева ему на плечо и зарылась в грязный мех.

Девушка молчала. Секунду назад её сердце гремело яростно и быстро, казалось, оно сейчас вырвется из пушистой грудки, но, стоило голосу серого кролика сделаться тихим и размеренным, и он подействовал на неё странным успокаивающим образом.

Она выпрямила спину и стала слушать.

— Все умрут… И всё умрёт. Это настолько же неминуемо, как и та простая истина, что всё родится снова… Ничто не умирает насовсем, ничто не уходит навеки. Жизнь подобна колесу, бесконечному кругу, который время от времени совершает свои обороты. Без тьмы нельзя познать радость света.

Без тишины — сладость мелодии.

Без смерти невозможно узнать рождения.

А без рождения, без бурной жизни, не понять усладу успокоения…

И только гнев, привязанность, гордыня и глупость, страшная, страшная глупость мешают нам насладиться этим чудом бытия, — произнес кролик и осторожным, нежным движением снял гусеницу со своего плеча. И тут же она превратилась в бабочку и упорхала в сочную зелёную рябь колышущейся на ветру древесной кроны.

— Ты… Кто ты такой… — прошептала поражённая Мин Лян.

— У меня много имён, — сказал кролик. Казалось, он ещё немного постарел и сгорбился, но при этом его образ обрёл величественную святость. — Конкретно вам, юная дама, я могу быть известен как Цикл Мироздания…

Глава 29. Перемены

В Лимбо уже была одна вера, корни которой уходили в незапамятную древность. Ещё прежде чем появился Осколок Небесной Мудрости кролики верили в «Цикличность Бытия». В их понимании время было не линейным, но как бы закруглённым. Царства рождались, процветали, а затем чахли и умирали, когда наступало очередное Великое Зверство. Мир очищался, и всё начиналось с самого начала.

Вера эта была необыкновенная. У неё было великое множество видов, подвидов и вариаций. Некоторые кролики думали, что Циклы были разумными и даже обладали своей собственной волей. На фресках их изображали в качестве кролика, который сперва взрослеет, затем стареет, потом умирает и снова превращается в маленького крольчонка. Другие говорили, что каждый новый цикл был реинкарнацией себя предыдущего…

Многие молились и проносили жертвы нынешнему Циклу.

Впрочем, подобное поверие было распространено только среди так называемых плебеев, которые не знали боевых искусств. Воины же, которые являли собой интеллектуальную и аристократическую элиту, хотя и верили в циклы, презирали тех, кто считал последние разумными. Они считали концепцию Циклов понятием философским, своеобразным олицетворением неизбежной репетативность бытия. В руках образованных людей религия довольно часто становится философией.

Относились воины к Циклам тоже иначе, нежели простые кролики. В них не было раболепия. Наоборот, они старались вырваться из неизбежного круга мироздания. Недаром многие годы на воротах великого города, в котором хранился Осколок Небесной Мудрости, был нарисован кролик, который возвышается над сломанным кольцом. Воины стремились на волю…

— Глупцы… — прошептал старый кролик, разглядывая цветочный ковёр под своими лапками. Он появился только что. Секунду назад перед ним была обычная зелёная трава; затем старик опустил голову, и на ней распустились прекрасные цветы.

У Мин Ляо захватило дыхание, когда она это увидела.

— Вы думаете, что сбежали из цикла… Смешно. Очень смешно. Вы убиваете, вы голодаете, вы умираете и вы рождаетесь точно также, как и простой народ, как звери, травы и муравьи…

— Но… Как же великие мудрецы? Они бессмертны, — заявила девушка.

— Ты знаешь хоть одного Мудреца? — спросил кролик.

Девушка промолчала. Нет, она не знала. Мудрецы обитали только в легендах.

— Они есть, это правда… Но и они не бессмертны. Никто не обладает вечной жизнью. Все рождаются, и все умирают, — на этих словах цветы в ногах кролика завяли, а потом рассыпались в прах от порыва знойного ветра. Сама не зная почему, Мин Ляо поёжилась. Колечки в её ушках нежно зазвенели.

— Это закон, непреложный, как сама жизнь.

— Тогда… Тогда ничто не может остановить страдания? — тихо спросила девушка и опустила голову. Перед ней снова промелькнули образы, которые продемонстрировал старый кролик: разрушенная деревня, пламя… Крики…

— Нет, — ответил старик. — Как ничто не может остановить радость.

— Ах?

— Без страданий она невозможна. Как невозможно рождение без смерти и начало без конца. Разве ты не понимаешь? Вы пытаетесь сбежать, вы не можете смириться, но ведь в смирении будет ваше успокоение. Когда в небе сияет солнце — радуйтесь, когда дует ветер — содрогайтесь от холода. Когда вам больно — кричите. Когда радостно — смейтесь… Всё бежит, — сказал кролик и начертил на земле кольцо. — И всё бежит по кругу… В этом и есть высшее счастье, в том, чтобы отдаться на волю потоков круглой и познать Великий путь. Истинную гармонию.

— Истинную… гармонию, — прошептала Мин Ляо. Девушка была потрясена. Казалось, перед нею приотворилась великая дверь, за которой сиял ослепительный свет.

Меж тем в лесу зазвучали крики.

— Госпожа… Вы где?! Отзовитесь! Госпожа!

— Прочешите местность и найдите её! Иначе герцог нас убьёт!

Слуги отправились на поиски наследницы.

Мин Ляо вздохнула.

— Тебе пора, — сказал старый кролик, не поднимая головы.

Девушка тут же захотела возразить, сказать, что у неё столько вопросов… Она сдержала себя и спросила тольк один:

— Мы ещё встретимся?

Некоторое время кролик молчал. Затем ответил:

— Всё течёт, и всё течёт по кругу… Что произошло один раз, произойдёт и второй. Иди.

Мин Ляо кивнула и побежала в сторону чащи. Пробежав десять метров она обернулась и увидела, что таинственный старый кролик исчез, и там, где он раньше сидел, теперь расцветала пышная цветочная клумба…

К себе домой девушка вернулась в смятении, и после этого целую неделю провела в своих покоях. Прислуга волновалась за юную наследницу, но та отказывалась их принимать. Её мысли были заняты таинственной встречей и словами старого кролика. В них, думала Мин Ляо, таилась великая мудрость… Девушка размышляла, писала, смотрела на звёзды… Наконец, на восьмой день своей медитации, она вышла к озеру, расположенному у подножия дворца, и стала наблюдать, как солнце сперва восходит на горизонте, затем поднимается в небесный зенит, падает, уступает луне, и снова забирается наверх.

Когда отражение ясного диска на поверхности воды в третий раз озарило глаза девушки, она всё поняла…

В будущем история этой чудесной встречи будет записана и переписана тысячи раз… И немудрено, ведь именно когда Матриарх Мин, прозванная «Гармонией», повстречала олицетворение Цикла, ей открылась великая тайна бытия. Этот же день считают днём основания культа «Неизменных Перемен», которому предстояло перекроить весь мир… Возможно даже не один.

…

Александр вернулся в чёрное пространство, глубоко вздохнул, свалился на кресло, похлопал тетрадку с надписью «Сценарий» и взял телефон. На нём была открыта электронная книга. В правом верхнем углу было написано её название:

«Восточная философия для чайников».

Глава 30. Новая раса

«Восточная Философия для Чайников»

Александру хотелось подобрать что-нибудь аутентичное для кроликов, и содержание данное книги наиболее точно отражало его представление об их культуре.

Мужчина выбрал из неё наиболее загадочные и красивые фразы, которые отдавали собственной идеологией пушистых, и пересказал. А большего было и не нужно. В таких делах важна не суть, но оболочка. Самое главное — это произвести впечатление.

Сперва Александр хотел создать для кроликов очередного героя наподобие Ву Лина или Рома, который смог бы возвратить их миру спокойствие; затем он понял, что поступает неправильно. Здесь нужен был не великий воин, но Божество. И так уж сталось, что у кроликов, прямо как у эльфов в своё время, уже имелась своя собственная Божественная сущность — идея о Цикличности бытия. Одна проблема, сущность это была абстрактной. Она не была закреплена за настоящей личностью.

В таком случае, решил Александр, нужен был кто-то, кто сможет провести реформацию старой веры и сделаться её «лицом».

Ему нужен был пророк.

Многие поклонялись Лао Цзы, хотя он был просто философом, который открыл тайну великого Дао.

Иисус реформировал иудаизм и превратил его из веры чисто еврейской в мировую религию; Мани сделал не меньше, и так далее.

Иные пророки были едва ли не популярнее, чем их боги.

Даже в Мире эльфов Нара и Белая императрица почитались немногим меньше, чем сам Великий Белый Дух.

И вот, после продолжительных поисков, выбор мужчина пал на талантливую и влиятельную, но ещё юную и внушаемую девушку. Для неё он и устроил своё представление.

Получилось очень даже неплохо. Честно говоря, Александр и сам был немного не уверен, какую великую мысль Мин Ляо почерпнула из его абстрактных суждений, но его это и не волновало. Самое главное, что теперь у неё была идеология, одновременно необыкновенная для воина, ибо её истоки находились в простонародной вере в Циклы, и достаточно популярная, чтобы в будущем у неё появилось много последователей.

И действительно, промотав несколько месяцев Александр увидел, что Мин Ляо мало по малу начинает проповедовать своё откровение: сперва набирая послушников среди прислуги, а затем отправляясь в небольшие деревни и читая проповеди среди простого народа. Её секта медленно, но верно набирала обороты:

«Вера в Циклы Бытия: 49 % (4.212.122)

Подвиды:

Культ Неизменных Перемен 0.001 % (421)»

Неплохо… Затем, ещё немного поразмыслив, он открыл профиль Мин Ляо и повысил её талант до уровня, который совсем немного уступал Ву Лину. Гармония — это, конечно, хорошо, но гармония, подкреплённая кулаками — ещё лучше.

После этого Александр присел на кресло, притянул тетрадь и поставил последнюю галочку. Вот и всё. Во всех мирах, в которых он мог провести нужные приготовления, он их уже провёл. На всё про всё у него ушло три дня реального времени и примерно тридцать лет по шкале его творений.

А значит оставалось у него примерно…

3/14

30/200

…Не очень много. Александр вздохнул. Ладно, по крайней мере дело сделано. Он посеял семена, а значит пришло время промотать некоторый промежуток, примерно шестьдесят лет, и посмотреть, какой из них взойдёт урожай.

Впрочем… Был у него ещё один проект.

Помявшись, мужчина постучал пальцами по серебристой пластине.

Появилось меню:

«Введите название нового мира»

Когда Александр впервые узнал о грядущем вторжении, он собирался создать целую плеяду миров, чтобы в каждом из них появилось своё Божество. Затем, немного поразмыслив, он понял, что этот план был совершенно непрактичным. Должно пройти много лет, чтобы в мире сформировалась полноценная религия и появился достойный кандидат на Божественный престол. Эльфам на это потребовались многие столетия. Теоретически, данный процесс можно было ускорить, если Александр возьмёт дело в свои руки и будет направлять свои творения в нужное русло, однако его время тоже было ограничено.

Один только осмотр уже созданных миров занял у него почти три дня. Если он и мог позволить себе такой эксперимент, то времени у него хватало только на ещё один мир, не более того.

И вот, на протяжении последних трёх дней он перебирал варианты.

Что бы ему такое сделать?

Нужен был какой-нибудь такой мир, в котором максимально быстро, меньше чем за два века, может появится божество…

Александр погладил подбородок и стал задавать параметры.

Через пару минут вспыхнули белые звёзды, и перед ним появилась огромная песчаная планета. Сперва она казалась довольно блеклой. Затем Александр нажал ещё несколько кнопочек, и рядом загорелся серебристый шарик — луна. В её лучах песчаный мир приобрёл таинственный серый отблеск… Теперь он выглядел загадочно и даже немного зловеще. Мужчина довольно кивнул и принялся за работу…

На протяжении следующего часа он редактировал с помощью «Конструктора Ландшафта» песчаные дюны, добавлял залежи всевозможных металлов, в том числе эльтрина, пускал лавовые реки и рисовал гигантские каньёны, некоторые из которых были размером с небольшие острова. Постепенно, мир, пока ещё безымянный, приобретал удивительные очертания… Иногда Александр сверялся в своём телефоне с картинами, преимущество сюрреалистов, например — Сальвадора Дали.

Наконец, как своеобразный финальный штрих, он сделал в самое сердце своего мира маленькое, но очень глубокое море, красное, как кровь, посреди которого установил высокий чёрный обелиск. Картина получилась настолько зловещая, настолько странно выглядело это место в сиянии звёзд, что сам Александр, когда его увидел, почувствовал, как по спине у него бежит лёгкий холодок.

Это было хорошо.

Именно это ему было и нужно.

Декорации были готовы, сцена — тоже. Оставалось только добавить актёров.

Мужчина запустил «Конструктор Организмов» и вписал название будущей расы:

«Демон».

Глава 31. Демон

«Демон»

Написал Александр.

Затем немного подумал и добавил:

«Низший демон»

Демоном был Аколипт, высшая сущность, обладающая поистине невероятными силами и с гордостью носившее имя своей расы. В то же время создание, которое Александр собирался сделать прямо сейчас, обещало быть намного более ограниченным и примитивным.

Впрочем, это вовсе не значит, что сотворить его будет просто.

Мужчина закатал рукава и взялся за работу.

Создать «демонов» он планировал уже давно. У него уже был Божественный мир в лице Бездны, — теперь нужно было сделать её полную противоположность, а заодно добавить какую-нибудь страшную угрозу для всего мироздания. С тех пор как исчезли Маргулы, — вернее сказать, после того как они сбежали на Землю, — роль своеобразной злой и смертоносной расы пустовала. Самое время заполнить эту нишу. И создать с её помощью ещё одно Божество, почему бы и нет.

Через несколько минут на экранчике серебристой пластины перед Александром появился… Человек. Обыкновенный человек. По крайней мере с виду. На самом же деле природа этого существа была уникальной и очень своеобразной. Александр поместил «человека» на песчаный берег алого озера, и он тут же свалился на землю, словно кукла, которой обрезали ниточки.

Потом Александр заглянул в Мир Островов и достал из потока, который поднимался к небесных вратам, эльфийскую душу. Затем он ещё немного порыскал, нашёл на море корабль, который тащил за собой целую сетку, набитую мёртвыми акулами, и подобрал целую кипу уже звериных душ, которые вот-вот должны были развеяться.

Закончив с этим, Александр снова обратился к демону и поместил в него сперва эльфийскую душу, а затем сразу же рыбьи. Демон вздрогнул и стал меняться прямо на глазах. Кожа его сделалась грубой, хребет удлинился, а между пальцами рук появились перепонки. Рот его вытянулся и покрылся несколькими рядами острейших зубов. И только глаза монстра остались обыкновенными, почти человеческими. Он вздрогнул и с растерянным ужасом осмотрелся по сторонам.

Александр погладил подбородок и довольно кивнул.

В своё время, когда он только начинал свои эксперименты над энергией душ, мужчина несколько раз пробовал скармливать живым, материальным существам Духовную эссенцию. Результаты этих опытов были… Своеобразными. Если поглощать духовную энергию понемногу, как он делал это сам, всё было в порядке. Но если концентрация напитка оказывалась слишком высокой, живые существа немедленно мутировали и распадались на части. Они подвергались вредоносному излучению, наподобие радиации, которое источала душа с нарушенным единством. У них вырастали новые пары глаз, рук, ног… Они превращались в ужасающих монстров, а затем неминуемо умирали, поскольку их организм чисто физически не мог перенести подобного напряжения.

В то же время если предельное допустимое значение энергии превышала душа без телесной оболочки, она просто распадалась.

И вот недавно Александру пришла идея.

А что если он сделает такое тело, которое будет способно пережить трансформацию? Физическая оболочка представляет собой своеобразный сосуд. Раньше, когда внутри него происходила слишком бурная реакция, он взрывался; теперь же Александр попробовал укрепить его стенки. Он использовал обновлённые функции Конструктора Организмов чтобы создать как можно более крепкое и гибкое в плане своего генетического кода тело — и у него получилось.

Через некоторое время новоявленный человек-акула приподнялся и растерянно захлопал зубами.

Александр проверил его характеристики с помощью Редактора:

«Низший демон

Подвид (Название отсутствует, предложение: Демон-акула)

Сила: 1.2

Выносливость: 1.7

Интеллект: 0.8

Концентрация духовной энергии: 1.3 (Зелёная душа)»

Именно это он и предполагал.

Монстр изменился, причём не только телом, но и по части своей души. Если бы у последней не было органической оболочки во время смешения, она бы распалась; если бы эта оболочка была слишком хрупкой, она бы погибла. В свою очередь крепкий демонический сосуд мало того, что изменился сам по себе — он заставил разобщённую душу сойтись воедино. Как итог, перед Александром появилось совершенно новое живое существо.

Оно было глупее, нежели эльф, и всё же умнее акулы. Судя по всему, если оно и обладало воспоминаниями своих предшественников, то лишь обрывочными.

Особенный интерес представляла концентрация духовной энергии внутри этого создания и её влияние на его материальную оболочку. Опытным путём уже было доказано, что сильная душа наделяет тело необыкновенными способностями, однако Александр ещё не пробовал использовать настолько гибкое в плане своего генетического кода тело и настолько нестабильную душу.

Мужчина немного подумал и подбросил в свою «склянку» ещё несколько душ. Демона-акулу, который только-только поднимался на ноги, немедленно подкосило. Морда его стала ещё немного длиннее, а на спине заострился плавник.

…

«Концентрация духовной энергии: 1.5»

Работает…

Мужчина помялся, нажал серебристую кнопочку, и возле демона появилось ещё одно создания. С виду это был обыкновенный человек, прямо как он сам ещё совсем недавно. Не успела акула опомниться, как новый демон начал стремительно меняться. Его руки сузились, на месте пяток появились копыта, тело вытянулось и сделалось широким, как бочка, а на голове выросли рога… Спустя пару секунд демон превратился в подобие быка, и только его лицо всё ещё оставалось человеческим. Это была ужасная картина. Он открыл свои толстый губы и издал протяжный вой, в котором нельзя было разобрать ни малейшего зачатка интеллекта.

Акула медленно приподнялась на ноги… А затем открыла пасть и вдруг набросилась на зверя и стала разрывать его на куски своими острыми белыми зубами. Брызнула кровь, полетели клочки плоти, мех и дроблёные кости. Ноги быка тут же подкосились, он издал жалобный рёв и рухнул на пыльную землю.

Менее минуты спустя акула уже вгрызалась в его обглоданную тушу, в то время как её глаза сияли бешеной и голодной яростью…

Александр, с трепетом наблюдавший за всем происходящим, сделал глубокий вдох и открыл Редактор:

«Концентрация духовной энергии: 1.52»

Значит он был прав, подумал мужчина. При достижении определённой концентрации духовная энергия обретает материальную форму и становится телесной. Благодаря этому принципу та же эссенция становилась жидкой и помещалась в скляночку. Если в мире не действует эффект разложения, душа даже после смерти остаётся прикованной к телу своего носителя; она как бы растворяется в нём, и потому, поглотив оное, можно было впитать не только кровь и плоть, но и самую душу мертвеца.

Когда Александр это понял, у него сразу появилась целая плеяда разнообразных идей, как ему обустроить мир демонов. Он бросил ещё один взгляд на демона-акулу, который жадно впивался в некогда человеческую, а теперь уже звериную плоть, и принялся за работу.

В первую очередь мужчина открыл «Редактор Цикла Душ».

Нужно было сделать так, думал он, чтобы Мир демонов наполняли всё новые и новые души… Причём как белые, животные, так и разумные.

Но где же их найти?

Александр задумался.

У него было несколько вариантов…

Глава 32. Перестройка

И снова Александр посмотрел на Бездну. После недавней реконструкции она приобрела поистине величественный вид. Верхний уровень, который ранее назывался вторым, возвышался над всей Мультивселенной, венчая оную, как божественный престол; прямо под ним простирались тёмные своды Чистилища.

Если включить нужный фильтр, можно было увидеть, как из разных миров струятся и наполняют его зелёные реки, состоящие из великого множество сверкающих шариков. Это были души. Бурные потоки выбрасывали их на серый песочек, после чего умершие начинали своё странствие по запутанным тропам великой спирали.

Некоторые из них спускались к вратам (они всё ещё находились на нижнем уровне несмотря на перестановку, устроенную Александром; когда дело касается метафизических концепций, обыкновенная геометрия теряет свою значимость), другие же бродили ровно тот промежуток времени, который ранее провели среди живых, после чего память их стиралась, и они возвращались на материальный план бытия.

Изначально были две причины, почему Александр создал такую систему. Во-первых, ему хотелось сделать некое подобие реинкарнации. Почему бы и нет? Она была представлена в самых разных мифологиях, и конкретно в тот момент времени ему было проще скопировать уже рабочую схему

Вторая причина была более прозаичной. Мужчина опасался, что, если души будут снова и снова пополнять Чистилище, в какой-то момент там просто закончится место. В таком случае ему придётся создавать ещё одно, а потом ещё и ещё… Александр, всё же, предпочитал системы, которые могут существовать сами по себе, и за которыми не нужен глаз да глаз.

Тем не менее, после появления Верхнего уровня Бездны прежняя необходимость в реинкарнации уменьшилась. Там был голод и войны, и души время от времени умирали, расчищая жизненное пространство.

Теперь у него появилась ещё одна идея, и если всё пойдёт по плану, он сможет совсем убрать рудимент реинкарнации.

Александр открыл «Конструктор Цикла Душ», разместил в пространстве между мирами своеобразную точку притяжения и запрограммировал её таким образом, чтобы она вбирала именно слабые звериные души, смешивала их вместе и переправляла в новоявленный Мир Демонов.

Затем Александр перестроил несколько потоков, которые прежде наполняли Чистилище, разделил их надвое и перевёл вторую половину в новую реку.

По завершению всех перестановок зелёные и белые потоки сошлись воедино, почернели и устремились в Мир демонов.

Проверки ради Александр создал сразу несколько «демонических оболочек». Только они упали на песок, как их наполнили густые, бурные потоки чёрной энергии, которая словно тощая, но длинная и зловещая туча вихрилась вокруг песчаной планеты. Оголённые белые тела затрепетали и начали стремительно меняться. У некоторых из них выросли крылья, у других — когти, у третьих — огромные клыки. Они покрылись густой и блестящей шерстью, приподнялись на лапы и завыли на серебристую луну.

Александр довольно кивнул.

После смешения со звериными душами, души разумных существ теряли свои воспоминания, но не целиком. Их память сохраняла только определённые, самые простые навыки. От людей демоны унаследовали речь и понимание здравого смысла, от зверей — инстинкты. Таким образом они рождались уже взрослыми и способными к борьбе за выживание в этой суровой пепельной пустоши.

Теперь оставалось только придумать, как эти оболочки будут, собственно, появляться… Александр погладил подбородок и снова взялся за работу. Он открыл «Конструктор Ландшафта» и «Конструктор Живых Организмов». Через пару минут на всей протяжённости планеты появились россыпи маленьких кристалликов тёмно-красного цвета. На ощупь они были тёплыми и, если хорошенько прислушаться, можно было услышать, как внутри них раздаётся стук, напоминающий биение сердца. Он промотал немного времени, кристаллики выросли и постепенно стали приобретать человеческие очертания. Наконец, в момент взрослении они треснули, и на песок высыпались «демонические оболочки», которые тут же стали наполняться потоками чёрной, — «демонической», как окрестил её сам Александр, — духовной энергии.

Вскоре первые демоны начали бродить по суровой пустоши в поисках пропитания. Их желудок требовал живую плоть, их души — другие души. Закон Разложения действовал в Мире демонов с такой силой, что постепенно подкашивал даже тех монстров, которые всё ещё обладали телесной оболочкой. Им нужно было пожирать друг друга для выживания; в противном случае их тела умирали, а души развеивались под напором леденящего ветра.

Весь этот мир напоминал самый настоящий ад.

В точности как Александр его и задумал. Демоны же должны водиться в Аду.

Разве что, замялся мужчина, будет несправедливо, если души хороших разумных существ будут попадать в это страшное место.

Нет, сюда нужно было отправлять только отпетых грешников.

Вот только как ему их вычислить?.. Пластина отмечала самые разнообразные параметры, от концентрации духовной энергии до продолжительности обитания души в телесной оболочке перед её кончиной, но определить такую субъективную вещь как «грешность» она была не в состоянии. Эта задача была под силу только разумному существу.

На губах Александра появилась горькая улыбка. Вот так всегда бывает, когда затеваешь масштабную перестройку. Стоит тебе поменять что-нибудь одно, как сразу нужно добавлять другое, третье, четвертое и так до бесконечности… Обновил материнскую плату? Теперь обновляй процессор, оперативную память и так далее. В какой-то момент становится проще просто снести всё и построить заново.

Этого делать он уж точно не собирался. Напротив, мужчина загорелся энтузиазмом. Ему всегда нравилось решать задачки, используя ограниченный набор инструментов. Он сделал божественный мир, сделал Ад теперь ему оставалось только добавить распределительную систему… А заодно и тех, кто будет этим распределением, собственно, заниматься.

Глава 33. Старые знакомые, снова

Для начала… Впрочем, какое уж тут начало. Александр уже целый день работает над этим проектом и такими темпами просидит за ним ещё и всю ночь… Так вот, мужчина вздохнул, снова обратился к Бездне и добавил к ней очередной уровень. Он представлял собой своеобразный вместительный нарост сбоку от Чистилища.

Сперва там не было ничего, только незамутнённое бытием пространство. Затем Александр нарисовал ровную каменную землю, одним движением руки вырыл в ней широкий каньон, опять запустил Конструктор Цикла и переправил потоки душ в своё новое творение.

Стоило ему нажать на серебристую кнопочку, и каньон наполнила бурная зелёная река.

Александр наклонился и заглянул в её течение.

Если хорошенько присмотреться, можно было увидеть, что её потоки состояли из маленьких зелёных и очень редких золотистых шариков. Это были души. Многие десятки тысяч душ, которые, словно мотыльки, стремились к месту своего назначения.

Теперь оставалось их только правильно разделить… Александр цокнул пальцами, и появилась широкая мраморная платформа. Затем ещё раз, и река почти в самом своём конце разделилась на два течения. Одно из них струилось вверх, в Чистилище; другое спускалось в Мир демонов.

На платформе Александр вырезал стул, затем снабдил её некоторыми полезными функциями и размножил, после чего появилось ещё несколько тысяч аналогичных пъедесталов.

Вот и всё. Рабочее место было готово. Оставалось только найти подходящего работника.

Сперва Александр собирался использовать для этой роли совершенно новое существо, но затем он от этой идеи отказался. Ему был нужен кто-то с устоявшимся характером и моральными установками.

Но кто?

Мужчина пораскинул мозгами, принял образ Аколипта и вызвал Акацию. Когда женщина явилась в его кабинет, он спросил её, нет ли среди её работниц такой ведьмы, которая демонстрировала бы особенную приверженность идеям добра и справедливости. Ибо у него была и для неё, и для других таких же подходящая работа.

Женщина задумалась, опустила голову, затем поправила очки и сказала:

— Кажется, я знаю подходящего кандидата, господин Аколипт.

— Тогда скажи, чтобы она пришла сюда.

Акация кивнула и вышла.

Через несколько минут дверь опять открылась. Зашла девушка.

— Хм?

Аколипт, вернее сказать Александр на мгновение удивился. На пороге его кабинета показалась тощая и бледная ведьма с волосами цвета древесной коры. У неё было знакомое лицо.

— Вы… Эм, хотели меня видеть, господин Аколипт? — спросила она неуверенным и смущённым голосом. Глаза её были направлены в пол.

— Верно, — немного оправившись от первичного потрясения ответил демон. — У меня есть для тебя задание… Марта.

— Вы знаете моё имя? — Марта так удивилась, что на секунду приподняла на демона глаза.

— Я знаю имя каждого, кто заключил со мной контракт, и не забываю, — многозначительным и глубоким голосом ответил демон.

Девушка сперва растерялась, затем сглотнула.

— Идём, — вдруг сказал Аколипт и щёлкнул копытцем.

В глазах Марты потемнело, и в следующую секунду она обнаружила себя на каменных берегах огромной, прямо безграничной зелёной реки. Девушка охнула и стала разглядывать её заворожёнными очами.

— Прекрасно, не правда ли? — раздался у неё за спиной блеющий голос демона.

— Да… — Марта кивнула и шагнула в сторону.

— Тебе интересно, что это за место, не так ли? — вальяжно оглядывая окружающий мир произнёс Аколипт.

— Позволь, в таком случае, объяснить…

И он заговорил. Козёл рассказал девушке, что в данный момент они находятся посреди Перевала. Именно здесь души всех миров, а последних и вправду великое множество, останавливаются, чтобы затем распределиться между разными уровнями Бездны… Ах, что такое Бездна? Долгая история. Если ей было это интересно, Аколипт с большим удовольствием поделится несколькими книгами из своей коллекции именно на эту тему.

— …Что же касается задания, которое я тебе предлагаю… В древние времена в этом месте орудовали Судьи. Они исполняли великую миссию: поддерживали порядок во всей Мультивселенной, когда отправляли тёмные души в обитель низших демонов, а светлые — в Божественный предел.

После великой трагедии, той самой, из-за которой врата Божественного предела, или, как его ещё называют, второго уровня Бездны оказались запечатаны, судьи исчезли, и больше некому было исполнять эту задачу.

— До сих пор Мультивселенная обходилась без этого… Она была сломана, а сломанным вещам не нужны некоторые контролирующие процессы. Однако недавно я заметил, что тёмная обитель снова обрела материальность. В ближайшее время души снова устремятся к этому месту, следуя непреложному закону притяжения, а значит Мультивселенной для поддержания порядка потребуются новые судьи.

Марта внимательно выслушала историю, которую выдумал Александр, а затем спросила:

— Значит, вы считаете, что я могу стать такой… судьёй? Но я не знаю как, — в её голосе проявились неуверенные нотки.

Кажется, у девушки были некоторые проблемы с самооценкой.

— Ничего. Посмотри на монумент, Марта, — сказал Аколипт, непринуждённо показывая девушке за спину. Она обернулась и к своему удивлению обнаружила, что рядом стоит огромная, как целое здание, нет, как целое поместье мраморная платформа.

— Это — инструмент, творение самой Мультивселенной, с помощью которого любой может исполнять обязанности судьи. Всё, что от тебя требуется, Марта, это твоя совесть…

После этого Аколипт рассказал про две дороги, одна из которых вела в мир демонов, а другая в Чистилище, немного поведал о том, что вообще представляют собой души, а также перечислил другие занимательные факты. Марта слушала и всё запоминала, но в глазах девушки всё ещё не было решимости. Тогда демон сложил копытца и сделал ей следующее предложение:

— Почему бы тебе не попробовать присесть на судейский престол? Тогда ты сразу всё поймёшь…

Глава 34. Тёмное племя

Марта неуверенно посмотрела на внушительный мраморный пьедестал, стиснула губки и стала подниматься по лесенке на его вершину. Усевшись на престол, девушка немного поёрзала, взглянула на демона сверху-вниз и уже было собиралась спросить, что теперь, как вдруг странное ощущение захватило её с ног до головы.

— Судейский престол дарует великие силы, — заговорил демон. — Например, умение читать души как открытую книгу…

Вдруг, вспыхнул свет и прямо перед Мартой появилась зеленоватая сфера. Она вздрогнула и приобрела очертания огромного белого кролика. Зверёк осмотрелся и неуверенно приподнял голову.

Девушка вытянула руку. В следующую секунду посреди её лба вспыхнул и открылся третий глаз. Кролик замер и уставился на него, как заворожённый. Прошло некоторое время. Девушка прикрыла веки и заговорила механическим голосом:

— Его зовут Фан Хэ, и он простой охотник. За свою жизнь он убил только одного брата по разуму — разбойника, который пытался ограбить его деревню… Погиб он во время охоты, заколотый гигантским единорогом, и при этом спас от смерти своего старшего сына… Ах… — девушка открыла глаза и посмотрела на кролика. Последний тоже смотрел прямо на неё. На их лицах читались удивление и лёгкая растерянность.

— Куда мне… Куда мне его отправить, господин Аколипт? — спросила девушка. К ручкам её трона были приделаны два хрустальных шарика — чёрный и белый.

— Тебе решать, Марта. Это ты здесь — Судья. Один путь есть благо, другой — наказание, — многозначительно и даже с некоторым смирением ответил Аколипт. Девушка кивнула, прикусила губы и положила руку на белый шарик. Вспыхнул свет, душа кролика превратилась в зелёную сферу и медленно полетела в сторону реки, струящейся ввысь.

И снова Марта взглянула на Аколипта в поисках одобрения.

— Поработай ещё немного, — сказал вместо этого демон. — А когда освоишься, используй этот красный кристалл, возвращайся назад и проси Акацию, чтобы она отправила тебе ещё нескольких помощниц. Думаю, на первое время хватит тысячи из вас, — заявил Аколипт и щёлкнул копытцем. И тут же вспыхнул свет, и девушка обнаружила, к своему удивлению, что всё это время слева и справа от неё тянулась целая вереница таких же судейских платформ.

— Расскажешь им, как здесь всё устроено… Старайся работать в своём темпе и лишний раз себя не утруждать. За каждое дело берись вдумчиво и основательно. Ты понимаешь, насколько это важно. Что же касается твоей награды…

— Эм… — не успел демон договорить, как девушка отважилась и приподняла руку.

— Что-то не так? — поинтересовался козёл.

— Нет, господин Аколипт, — Марта покачала головой. — Просто я хотела сказать… Мне… Нет, всем нам не нужна награда. Вы приютили нас, дали нам кров… Мы знаем, как живут другие почившие, и по сравнению с ними наша судьба намного лучше. Мы благодарны вам, и если нужно что-нибудь сделать, мы не смеет просить за это большую плату, — серьёзным голосом сказала новоявленная судья.

Затем добавила:

— Я говорю не только от своего имени. Мы все так думаем.

— Вот как… — медленно кивнул Аколипт. — Даже и так, наградой, которую я вам обещаю, является духовная эссенция. Вы мне обязаны, пускай, но мне же самому будет выгодно, если вы станете сильнее. Так пускай же в первую очередь это сделают самые трудолюбивые…

Поверь мне, юная ведьма, всё, что я делаю, я делаю в первую очередь для своей собственной выгоды, — загадочно заявил козёл, опуская голову. Девушка немного замялась, потом кивнула.

— Оставим этот разговор… Теперь ты знаешь свои обязанности и можешь приступить к работе. Помни, самая главная и первая судья — это ты. Твой трон — королевский. Если у твоих сестёр возникнут сомнения в неком деле, именно твоя совесть обязана пролить на них свет. На этом всё. У меня же есть другие дела, — заявил демон и развернулся.

— До следующей встречи, господин Аколипт, — наконец опомнилась и поклонилась девушка.

— …Я буду весьма рад, если она состоится, — проговорил демон и пропал.

…

Вернувшись в чёрное пространство, Александр промотал немного времени. Когда он убедился, что Перешеек постепенно заполняется, а судебная система работает самым слаженным образом, мужчина снова обратился к Миру демонов.

Там он встал возле чёрного обелиска, который возвышался среди бурного красного моря, и сделал на нём следующую надпись:

«Тёмное племя, алое племя,

Мы — племя падших, и нас питает кровь,

Но придёт час, и мы воспрянем,

Тот, кто стоит ниже, будет раздавлен,

Тот, кто смеет возвышаться, окажется под нашей пятой…

Таков непреложный закон нашего рода, рода Демонов!»

Вот и всё. Он потёр руки. Теперь демоны точно будут знать, кто они, собственно, такие.

До сих пор каждый созданный им народ сам выбирал для себя название. Те же эльфы имели собственное слово для обозначения своего вида, и только пластина переводила его в понятное для Александра «эльф». Люди — аналогично. С демонами было немного сложнее. Александр уже несколько раз представлялся в образе Аколипта именно этими слогами — «де-мон» — а потому теперь ему следовало закрепить это слово, чтобы демоны знали, как им правильно себя называть.

Мужчина немного подумал и щёлкнул пальцами. Возле чёрного обелиска появилась статуя. Она изображала человека-козла, в рогах которого заплетался терновый венец. Статуя была величественной, отрешённой и самую малость пугающей, но так, собственно, и было нужно.

Теперь между демоническим родом и Аколиптом появится нерушимая связь…

Александр посмотрел на каменного великана и вздохнул. Вот и всё. Только что он принял решение, над которым раздумывал уже довольно долгое время.

Раз уж он решил превратить Аколипта в божество, — если не единственное, то по крайней мере одно из тех, которым будут поклоняться демоны, — значит ему нужно было как можно скорее обрести сперва Золотую, а затем и Чёрную душу. Вот только быстрота в этом деле была невозможна. Это был долгий и трудоёмкий процесс, помочь в котором было способно только время.

В нынешних условиях был только один способ его заполучить.

Александру нужно было замедлить промотку и поселиться в одном из своих миров.

На сколько?

Кто его знает. Может быть даже больше чем на десять лет. Можно себе представить, насколько судьбоносное это было решение. Потому и подходить к нему следовало с предельной осторожностью.

Мужчина приподнял голову и посмотрел на серебристые сферы, которые сияли посреди чёрного пространства.

Какой же из миров ему выбрать для своей своеобразной командировки?..

Глава 35. Путешествие

В первую очередь нужно было выбрать подходящий мир.

Александр стал перебирать варианты.

Бездну, что первый уровень, что второй, он отбросил сразу. Временами он гулял по Чистилищу в образе Аколипта и даже стал, своего рода, легендарным персонажем местного фольклора, но жить там десять или больше лет… Нет, это будет невыносимо.

В свою очередь на верхнем уровне обитала настоящая богиня, Мира. Она наверняка заметит, если он заявится к ней в гости, а это было чревато неприятными последствиями. К тому же и в том, и другом мире обитали только души, в то время как Александру необходимо было провести время в своей телесной оболочке.

Оставались Мир Людей, Мир Островов, Лимбо, Мир Драконов и Мир Демонов. Все они были довольно занимательными. В некотором смысле они напоминали разные уровни сложности. Мир Людей был мирным и спокойным. Мир Островов — уже сложнее. В Лимбо многое зависело от того, в кого ты превратишься. Драконы с недавних пор жили относительно мирно, в то время как среди кроликов всё ещё бушевали страшные войны, даже более кровопролитные, чем период сотни воюющих царств, который имел место в Мире Эльфов больше трёх сотен лет назад… И наконец Мир Демонов представлял собой максимальную сложность.

Нужно быть совершенно безумным, чтобы там поселиться.

С другой стороны, — Александр положил ногу на ногу, — здесь как в играх: чем выше сложность, тем больше награда и скорость прокачки. Насколько насыщенную и разнообразную проведёшь ты жизнь, настолько сильной будет твоя душа. Недостаточно было просто поселиться в роскошном поместье и читать книжки. Нужно было и мир посмотреть, и многое пережить.

Так что же ему выбрать?.. Александр поглаживал подбородок. Ему следовало влиться в человеческое общество, подобрать профессию, может быть даже создать для себя новую личность… Может ему сделаться путешественником, который бродит по всему свету? Да, да, — звучит интересно. В голове мужчины промелькнул образ Колумба, Магеллана и прочих великих открывателей. С другой стороны, — рассуждал Александр, — значимый кусок своей жизни они провели на кораблях не видя ничего, кроме собственной команды и бескрайнего моря. Сама мысль об этом вгоняет в уныние. Нужно было что-нибудь более разнообразное, что будет сочетать в себе и то, и это, но… Таких профессий и ролей попросту не бывает…

Стоп!

Вдруг, глаза Александра загорелись.

А почему, — подумал он, — почему он пытается выбрать существующую профессию, когда можно сделать свою собственную? И зачем ему жить только в пределах одного мира, когда можно время от времени навещать их все?

Мужчина отправился к Бездне, облачился в образ демона с козлиной головой и внимательно осмотрел свой кабинет. Слева и справа стояли, возвышаясь до самого потолка, книжные шкафчики. Сзади протянулось высокое окно, накрытое узорчатой железной решёткой, вдоль которой извивалась виноградная лоза. В помещение пробивался приятный, испещрённый подвижными зеленоватыми крапинками свет.

Александр поднялся и неторопливо достал из нижней полочки справа несколько тетрадок и чернильную ручку. Затем он приготовил своё рабочее место и попытался взять ручку в копыто… Не вышло. Тогда он подобрал её силой телекинеза и озаглавил первую страницу следующим образом:

«Записки Путешественника между мирами, Том I»

…

…

…

Мир Людей.

Полис Мария-грация.

Окраина горной гряды Аделаиды.

В темнеющем горном небе одна за другой проявлялись звёзды, а на их фоне, на вершине зелёного холма, стоял одинокий постоялый двор. Это было старое, потрёпанное ветром и явно нуждавшееся в ремонте, но ещё больше в посетителях сооружение, возле которого, прямо на дороге, чернела фигура в длинном платье. Накрытый вуалью мрака, это был силуэт прекрасной женщины, очертания которого напоминали двумерный проём на фоне иссиня-чёрного звёздного полотна.

Женщина посмотрела направо, на пустынную дорогу, посмотрела налево, на ещё более пустынную дорогу, опустила голову и медленно прошла через запустелый дворик в помещение, смутно освещённое несколькими свечками. Их свет упал на её лицо, и сразу, как по волшебству, она постарела… Прекрасный силуэт сгорбился, лицо его испещрили морщины, а в густых чёрных волосах показалась серость. Глаза, такие блестящие в темноте, теперь выражали великую усталость.

Женщина примерно сорока лет, в платье, которое было ей ровесницей, прошла за барную стойку и стала методично вычищать пыльные чашки.

Сегодня опять без посетителей, думала она, занимаясь своим монотонным делом. Ничего не поделаешь. Возможно, вскоре ей действительно придётся продать этот старый постоялый двор и уехать в город, а может и вовсе в другой полис… Только найдётся ли покупатель? Нет, вряд ли. Раз нет посетителей, значит не будет и покупателей, а значит ей уже не выбраться из этого места.

Женщина горько усмехнулась.

Раньше она подавала ликёр и аранчелло, — теперь же будет собирать всякие корешки в этой гористой местности, чтобы себя прокормить.

Она прикусила свои треснувшие губы и уже было собиралась взять ещё одну чашку, как вдруг скрипнула дверь.

Женщина немедленно приподняла голову и увидела, как на порог зашёл человек в дорожном плаще. Она растерялась. Неужели… Неужели это был посетитель? Но ведь она никого не видела на дороге… Удивление хозяйки продолжалось почти целую минут; наконец она пришла в себя и спросила:

— Вам… Вам что-нибудь подать, сир?

Человек в плаще приподнял голову. У него было немного загорелое, самое обыкновенно для обитателя этой местности лицо. На плечах у него висел плотный дорожный плащ.

— Кровать, если можно, и чего-нибудь съестного, — ответил мужчина, снял сумку с плеча, повесил её на ближайший стул и присел. Женщина кивнула и быстрым шагом, едва не запнувшись о выпирающую половицу, отправилась на кухню. Когда она вернулась с тарелкой хлеба и солёной рыбой, мужчина с интересом осматривался своими ясными и живыми глазами.

— Благодарю, — сказала он и принялся за еду. Женщина вернулась за стойку и продолжила вытирать стаканы, время от времени исподлобья поглядывая на своего единственного посетителя. Закончив с тарелкой, он достал из своей сумочки записную книжку, ручку и принялся что-то кропотливо записывать.

— Поставить вам свечку… сир? — спросила женщина, замечая, как он щуриться в полутьме помещения.

— Если можно, — улыбнулся мужчина.

— И ещё… — добавил он, когда она принесла ему свечу.

— Не могли бы вы сказать своё имя… И что это за место?

В сиянии свечи тень гостья протянулась в сторону, задевая стену своими длинными козлиными рогами…

Глава 36. Предложение

Гость представился как Аколипт, — необычное имя — путешественник, который бродит по всему свету и делает записи о природе и о том, как живут люди. Он выразил интерес послушать женщину и последняя, отчасти, чтобы он задержался на всю ночь и купил как можно больше выпивки, отчасти по причине собственной скуки и желания выговориться завела рассказ.

Сложно в это поверить, но постоялый двор, в котором они сейчас находились, когда-то был процветающим местом. Он был построен на единственной тропинке, которая соединяла два полиса, разделённые горной грядой. Многие годы от путников не было отбоя. Женщина помнила, как, будучи ещё девочкой, она помогала маме разносить еду и напитки посетителям, придерживая поднос у себя над головой, чтобы на задевать столики; когда наступал вечер, она взбивала для них одеяла и подушки.

Но затем всё изменилось. Несколько лет назад, — на этих словах женщина опустила свои тёмные глаза, — случилось счастье и несчастье. Сперва её старые родители погибли во время оползня, во время которого сама девушка — звали её Терезия — еле уцелела, а затем правительство полиса, следуя приказаниям оракула, закончило строительство новой, намного более прямой и безопасной дороги. Путники и торговцы были очень обрадованы этому развитию событий. Прежние крутые тропы оказались заброшены, и число посетителей у дворика стало стремительно сокращаться.

Чтобы остаться на плаву, женщине пришлось уволить всех своих рабочих, и с тех пор она сама, с трудом, поддерживала своё заведения. Но её собственных сил попросту не хватало. Нужно было сделать ремонт, горный ветер скрипел гниющими досками, запасы кончались и плесневели, — только не подумайте, вы получили всё самое свежее, — добавила она тут же, — а в остальном…

— Придётся закрываться… Если я не смогу продать этот дом, пойду в город и наймусь прислугой… Давно уже пора это сделать, но, признаться, мне сложно расстаться с этим местом, здесь столько воспоминаний… — говорила она с грустной улыбкой. Под конец, увлечённая собственным рассказом, женщина совершенно забыла про время и который был час… Когда же она выглянула в окно, то увидела, что луна висит на середине звёздного неба. Затем Терезия снова повернулась к Аколипту. Странно, подумала женщиная, на секунду ей показалось, что его ручка писала сама по себе…

— Благодарю, весьма занимательный рассказ, — сказал мужчина.

— Не стоит… Приятно бывает время от времени излить душу. Подождите, я накрою вам постель… — заявила женщина и отправилась на второй этаж. Вскоре она вернулась и заявила, что всё готово:

— Хорошо, — сказал путник, поднялся и вдруг замер.

— Скажите, — спросил он. — Вы действительно считаете это место таким… Важным?

Терезия помялась, посмотрела на грязные половицы, на скрипучие ставни, на барную стойку, на которой остались круги от стаканчиков, и ответила:

— Да.

— В таком случае… Готовы вы отдать за него, например… Свою душу?

…

…

…

На следующий день Терезия проснулась рано. Это была её старая привычка, в которой нынче совсем не было смысла, ибо посетителей не было и ухаживать ей было, собственно, не за кем… Женщина грустно улыбнулась и уже было собиралась вернуться ко сну на своих старых и пухлых одеялах, как вдруг что-то вспомнила, вырвалась из полудрёма, вскочила и бросилась надевать платье… Точно, как она могла забыть! Вчера у неё всё же нашёлся посетитель! Терезия сбежала на кухню и стала дожидаться своего единственного гостья. Может, заранее приготовить ему крепкий кофе? Или нет, не все любят кофе… Тогда чай?.. Если она поставит кружку прямо перед ним, волей не волей он решит за неё заплатить.

Она поставила кипятиться воду и стала ждать, когда господин Аколипт спустится на первый этаж. Сперва Терезия хотела, чтобы он не спускался как можно дольше, ибо ей нужно было закончить приготовления… Когда же две чашки оказались на столике и начали постепенно остывать, она заволновалась. Несколько раз она подогревала напиток, и наконец, помявшись, приподнялась на второй этаж и заглянула в комнату.

— Я не беспокою? — спросила она и постучала в дверь. Ответа не было. Терезия зашла.

Увидев заправленную кровать, она на секунду испугалась, что гость уехал и не заплатил. Затем женщина увидела что-то блестящее на покрывале… Это была золотая монетка, рядом с которой лежала записка.

Терезия её прочитала:

«Контракт ступает в силу начиная с полудня».

Женщина покрутила письмо, вздохнула и спустилась на первый этаж.

Она спрятала монету в отдельную полочку и стала припоминать, о каком таком контракте говорила записка… Её воспоминания о вчерашнем вечере были расплывчатыми и похожими на сон. Между делом Терезия вернулась к работе. Она вычищала пыльные стаканы, сортировала бутылки и раздумывала, что бы такое заказать на полученную монетку: может, пополнить запасы вяленого мяса?.. Время бежало незаметно.

Наступил полдень.

Вдруг, со стороны улицы зазвучал шум. Терезия вскинула голову. В этот самый момент открылась дверь и в бар зашли двое. Женщина так удивилась, как будто увидела призрака. Она немедленно отправилась к ним, намереваясь принять заказ, и тут же старая дверь снова заскрипела, и пожаловали ещё три посетителя.

— Хозяйка, найдётся сено для мула?..

— Ах, да, конечно…

— Есть место на ночлег? — спросил другой голос. — Снимаю на месяц.

— А я на два!

— Здесь все не поместятся, готов заплатить за место в конюшне… Но только если вы там приберётесь!

Терезия растерянно поморгала. В один момент все мысли о записке странного путешественники выветрились у неё из головы. У неё больше не было времени размышлять о таких глупостях. Она закатила рукава и стала работать…

Бегая между столиками, женщина узнала о недавнем заявлении Оракула. Оказывается, неподалёку от её постоялого двора находилась золотая жила. Правительство полиса издало указ, и сюда повалили толпы людей с кирками и блюдцами.

Начиналась золотая лихорадка… В ближайшие годы в этом месте от людей не будет отбоя.

В это самое время, на другой дороге, которая находилась на расстоянии нескольких десятков километров, непримечательный путник шёл по тропинке, с интересом смотрел по сторонам и время от времени делал записи в книжке с красной обложкой…

Глава 37. Странник

Александр составил для себя своеобразную туристическую программу, взял записную книжку, ручку, облачился в дорожный плащ и отправился в странствие по всей Мультивселенной. Он почти не задерживался на одном месте, постоянно находился в дороге, спал на постоялых дворах, в отелях, у крестьянских семей, которые готовы были его приютить, среди вонючих трущоб или просто на траве под сенью деревьев, через листву которых пробивалось ясное звёздное небо.

Таким образом он старался решить одну из проблем, которые до сих пор останавливали его от того, чтобы на продолжительный срок поселиться внутри своего творения.

Проблема эта была не столько технического, сколько психологического характера. Александр опасался забыться, привыкнуть. Ему было не так и много лет, и потому он боялся, что, если излишне прикипит к жизни внутри своего мира, то она по меньшей мере его изменит; в худшем случае он и вовсе не сможет от нее потом отказаться.

До сих пор Александр старался избегать излишне близких отношений с обитателями сотворённых им миров. Ему нужно было наблюдать за историей целой вселенной, перед ним проносились эпохи. Люди рождались и умирали за считанные мгновения, и потому привязанность к ним была по меньшей мере чревата.

По этой же причине у Александра так ныло сердце, когда он вспоминал, что Михаил уже стар, и что осталось ему недолго. Многие люди принципиально не заводят себе домашних животных потому что боятся их потерять…

И даже когда появились души, то бишь существа почти бессмертные, Александр не изменил своей политики. Он так часто мотал время, что никакая дружеская связь была невозможна. Разве можно сблизиться с человеком, когда между вашими встречами проходят десятки, а то и сотни лет? За это время может пройти целая жизнь, а люди имеют свойство меняться. Та же Мира, например, давно уже не была прежней бойкой принцессой. Вполне может быть, что, встреть она теперь Рома, они бы друг друга даже и не узнали.

Вот и получается, что заводить друзей было себе дороже. В то же время нужно быть отпетым отшельником, чтобы прожить целую жизнь и ни разу не вляпаться в пагубную трясину межличностных отношений. У Александра имелся некоторый опыт затворничества, но вместе с тем он сильно сомневался, что такая жизнь будет продуктивной для культивации души.

Чтобы разрешить все эти трудности, он придумал себе особенную профессию. Он решил сделаться странником, но необычным, а волшебным. Бродячим демоном, который ходит по миру — и не только одному — и время от времени исполняет желание за скромную плату в лице бессмертной души. Звучало это довольно зловеще, однако на самом деле в его действиях не было ничего дурного. Души, которые Аколипт забирал в свою коллекцию, жили намного лучше, нежели те, которые после смерти проходили по стандартной программе и попадали либо в Мир Демонов, либо в Бездну, которая, по правде говоря, была немногим лучше для большинства своих обитателей.

Обрекая людей на вечное «рабство», он просто оправдывал свои спонтанные порывы альтруизма.

Его путешествие было расписано заранее. В первую очередь Александр направился в Мир Людей. Там он посетил все континенты и повидал разные города и полиса, в каждом из которых ему встретились собственные уникальные порядки.

В некоторых из них детей сразу после рождения забирали в приюты, где воспитывали по государственной программе; в других институт семьи был священным; в некоторых вся власть находилась в руках женщин, а мужчины были хранителями домашнего очага, в то время как в других все было в точности наоборот; иные полиса уже строили свои первые паровые двигатели, учились делать резину, проводили линии телеграфа, иные же все ещё занимались собирательством. Это был мир удивительных контрастов — детский учебник мировой истории, снабженный пёстрыми картинками, который кто-то взял, порвал на лоскуты, затем смешал и склеил воедино.

В этом мире не было войн, да и прочие потрясения тоже случались довольно редко, однако даже здесь было немало простых человеческих трагедий, чтобы разрешить которые иной раз требовалась сверхъестественная помощь. Аколипт спасал разорившиеся предприятия, выручал заблудших путников, возвращал здоровья искалеченным и находил потерянных котят разливающим горькие слезы маленьким хозяевам.

Немного более существенными вещами он занялся, когда, нацепив непромокаемый плащ и длинные уши, пустился в плавание по бурным морям Мира Островов. С его последнего визита сюда прошло уже больше десяти лет. За это время потрёпанный мир ещё немного оправился и потихоньку начинал поднимать свою голову из руин. Александр побывал на одном из множества исследовательских кораблей, которые пытались, впрочем, довольно безуспешно, составить карту всего света. Он навестил маленькие острова, где были только пальмы, горы, да запрятанные глубоко под землёй пиратские клады, побывал и на большой земле, которая была заметна даже из стратосферы, и на которой постепенно возводили города и проводили между ними дороги… Своими глазами он увидел, и даже принял участие, заложив несколько кирпичей, в строительстве великого храма в сердце зеленеющего архипелага, который в будущем должен был стать цитаделью Ордена Белых Крыльев, священной землёй для каждого паладина.

Повидал он и дальние, «темные», как называли их сами эльфы, воды, в которых водились разномастные чудовища. Среди некоторых из них, например, в племени зеленокожих орков, которые жили в гористых чащах запретного южного материка, он провел довольно много времени, документируя местную культуру и обычаи…

Не раз и не два ему приходилось спасать судно во время бури или устраивать возвращения пропавшего отца, капитана дальнего плавания. Впрочем, несмотря на обилие проблем, которые терзали эльфийский народ, с ним Александр вёл себя немного более сдержано. В этом мире уже была своя богиня, которая владела монополией на все чудесное, и Аколипт, будучи демоном рассудительным, старался не забирать кусочки чужого пирога.

Вдоволь насмотревшись на зелёные воды, он снова переменил место проживания, оброс пушком и направился в Лимбо…

Глава 38. Девять

Странствие по Лимбо получилось особенно насыщенным. Одно дело было наблюдать мир контрастов со стороны, как своеобразную песочницу, и совсем другое жить в этих условиях и видеть все странные и безумные пейзажи, — молочные водопады, лавовые реки, целые долины, усеянные миниатюрными горными вершинами, над которыми парят миниатюрные же облака — своими собственными глазами. Александр уже и позабыл все те удивительные образы, которые создал во время своего творческого угара; теперь они казались ему новыми, инородными, он смотрел на них и удивлялся так, будто видит в первый раз.

Собственно, с такого близкого расстояния они действительно предстали перед ним впервые.

Ещё более занимательной была биосфера этого «астероида». Лимбо населяли удивительные создания, многие из которых напоминали наброски, которые дети малюют в детском саду. Были здесь и динозавры, и псевдо-драконы, и единороги, и обыкновенные животные, как гигантские, так и миниатюрные, — на время своего путешествия Александр даже завёл себе маленького жирафа, он держал его под своей шляпой, с двумя дырочками для ушей, и кормил древесными листьями, — и многие другие.

Впрочем, наибольший интерес всё равно представляла самая многочисленная разумная раса этого мира — кролики. За последние годы у них снова произошла череда потрясений. В основном они были связаны с появлением новой, чрезвычайно перспективной фракции… По всему свету только и была молва, что про жрицу «Гармонию», вестницу самого Цикла мироздания, которая проповедовала неслыханные вещи. Её последователей называли «искателями внутреннего равноденствия». Их учение заключалось в поиске счастья в себе самом и в своей гармонии с окружающим миром. Дни напролёт они проводили в медитациях, стараясь «слиться» с Циклом мироздания. Жизни свои они вели в малых и больших группах и строго соблюдали всевозможные ритуалы.

Важное отличие этого учениях от сотен других, который то и дело возникали и стремительно угасали среди кроликов, состояло в том, что оно не пыталось изменить мир. Это была исключительно духовная, личная практика. Ей могли заниматься как простые кролики, так и воины; как плебеи, так и короли. Она помогала смириться с болью утраты, унять ноющие амбиции и обрести покой как в жизни… Так и в смерти. Многие видели в этой философии колонну, которая помогала если не пережить нынешние беспокойные времена, то хотя бы найти в них успокоение.

Именно поэтому довольно скоро «Культ Неизменных Перемен» обрёл большую популярность. Его таинственная основательница уже через несколько лет приобрела легендарный статус. Это была девушка в белой маске. Говорили, что ей было достаточно сказать пару слов, чтобы смирить беспокойную душу. Перед ней и её словом все были едины, что воины, даже мастера, что их рабы. Она бродила по всему свету и читала проповеди, но ещё быстрее бродили всевозможные легенды и басни, которые описывали её реальные и не очень свершения. В некоторых историях она помогала простым крестьянам; в других увещала солнце и луну. Её почитала с благоговением.

Сам Александр несколько раз пересекался с ней за время своего путешествия. Впрочем, они не разу так и не заговорили. У них были разные судьбы и разные причины бродить по белу свету.

А ещё из-за учения Культа Неизменных Перемен у Аколипта случилась определённая запинка; многие кролики отказывали таинственному незнакомцу и тем мирским «вещам», которые он предлагал. Некоторые даже называли его противником Великой жрицы, страшным совратителем; однажды его и вовсе прогнали с вилами из деревни… Прячась от разъярённых крестьян на древесной кроне, демон качал головой и всё пытался понять, как именно призывы «вздёрнуть козлину за его рога» соотносятся с учением вселенской гармонии?..

Лимбо был намного меньше всех остальных миров, но, из-за великого разнообразия своих пейзажей, а также неровностей ландшафта, его осмотр занял примерно столько же времени.

Следующей остановкой бродячего демона должна была стать планета драконов, но перед этим Александра решил сделать небольшой перерыв. Сперва он вернулся в поместье Аколипта, которое на время его странствий превратилось в своеобразный перевалочный пункт, где он складировал свои записные книжки и ручки, менять которые было той ещё морокой, а также всяческие сувениры, а затем, ударом копытца, вернулся в своё обыкновенное человеческое тело.

Это было странно. Непривычно. Александр сделал глубокий вдох, прошёлся влево, вправо, размял руки и свалился на своё кресло.

Вот и всё, подумал он, покачиваясь и разглядывая всевозможные миры, которые, точно звёзды, сияли посреди чёрного пространства. Он посетил больше половины своих творений, и на это ему потребовалось… Почти девять месяцев! На первый взгляд, эта цифра была совершенно незначительной, — что такое девять месяцев в масштабе целого мироздания, — однако следовало понимать, что с того момента, когда Александр, собственно, получил пластину, и до сегодняшнего дня прошло тоже примерно столь же… Девять месяцев — целая жизнь.

И какая! Пожалуй, никогда прежде Александр не испытывал столько ощущений и не видел столько великолепного, сколько за эти девять месяцев. С горечью он осознавал, насколько поверхностным было его прежнее понимание собственных творений. Только теперь, когда он увидел, как живут люди, эльфы и прочие разумные существа своими глазами, он понял, насколько уникальная была у них культура, история, обычаи и нравы. А ведь это был только срез, только один конкретный момент. Сколь многое он упустил за эти годы! Ведь во времена царства Нарук, и в период воющих царств, и в эпоху рассвета эльфийской империи, и волшебной цивилизации ведьм и прочие, многие, многие другие периоды времени мир, МИРЫ были не менее насыщенными и интересными.

Александру ещё сильнее захотелось добраться, наконец, до следующего ранга, когда Временная Шкала заработает в полную силу, и он сможет не просто заглядывать в прошлое, но возвращаться назад и его менять.

Тогда он проведёт ещё больше времени в своих паломничествах… Впрочем…

Он спустился с чердака, зашёл на кухню и достал из холодильника баночку колы. Открыл. Выпил. Вздохнул.

…Впрочем, на ближайшее время ему достаточно путешествий. К тому же свою главную промежуточную задачу он выполнил.

Александр посмотрел на самого себя и прищурился.

Его душа сияла тусклым золотистым светом…

Глава 39. Через три минуты

Всего через несколько месяцев своих странствий Александр обрёл золотую душу. На первый взгляд он сделал это даже через чур быстро, ведь некоторым требовалась целая жизнь, наполненная всевозможными приключениями, чтобы этого достичь, однако в случае Александра у этой быстроты были конкретные причины.

Во-первых, он хотя и недолго бродил по свету, само по себе его странствие было чрезвычайно насыщенным. Во время своего путешествия он повстречал много разнообразных людей, услышал немало историй, весёлых и трагичных, своими глазами увидел всевозможные бедствия, а также лицезрел прекрасные пейзажи.

Многие люди за всю жизнь видят и чувствуют меньше, чем он испытал за эти девять месяцев.

Другой фактор был более существенным — время от времени Александр закусывал духовными кристалликами. Изначально он старался не прибегать к ним слишком часто, так как они делают душу нестабильной и усложняют процесс перехода на следующий Предел. По этой же причине души, которые попали в Бездну уже будучи Золотыми, обладали заметной форой. Они были менее подвержены распаду в процессе повышения своей концентрации.

Но вскоре Александр заметил одну занимательную вещь. Данная проблема касалась только оголённых душ, которые не имели телесной оболочки. Если же душа всё ещё находилась внутри тела, причём своего собственного, которое её и породило, фактор нестабильности постепенно сходил на нет. Стоило ему сделать это открытие, как он сразу возобновил свою диету.

Некоторое время он даже подумывал о том, чтобы рассыпать духовные кристаллики по всем материальным мирам, чтобы их обитатели тоже заимели сильные души, но затем решил, что делать это было бесмысленно. Всё равно даже тысяча воинов Третьего ранга не могли одолеть существо на Четвёртом; начиная с него проходила грань, после которой количество уже не играло никакой роли. Даже если все обитатели всех миров завладеют чёрными душами, они не смогут ничего противопоставить грядущему Опытному образцу. В этом деле требовались боги.

Более того, если все души станут Чёрными, это нарушит нынешний хрупкий баланс. Великие личности, которые уже проявили себя в мире живых, более не смогут отличится в Бездне, ибо все в ней станут равными. К тому же концентрированная душа сделает живые существа слишком выносливыми к мирским невзгодам — и тогда они более не будут нуждаться в вере. Наибольший процент верующих обыкновенно можно найти в падающем самолёте или на тонущем корабле. Но если ни падение, ни ледяные воды не могут причинить тебе особенного вреда, то и молиться не обязательно.

Если люди станут слишком сильными сами по себе, они перестанут читать молитвы, и тогда боги лишаться своей подпитки.

Нынешняя система в этом плане была оптимальной.

Настоящие герои и так со временем будут обретать чёрные души. Им просто нужно было для этого немного времени… И кстати говоря об этом.

Александр доел завтрак, почитал свежие новости и немного удивился, когда понял, что ничего не изменилось… Только тогда он вспомнил, что лишь для него прошёл почти целый год, в то время как в остальном мире он отсутствовал едва ли один день.

Впрочем, Михаилу даже этого было более чем достаточно, чтобы соскучиться по своему хозяину. Александр его погладил и повёл на прогулку. Вернувшись домой, он поднялся на чердак и поставил время на промотку. Теперь, когда он был уверен, что сможет обрести чёрную душу в нужный срок, ему оставалось только ждать. Нужно было промотать примерно шестьдесят или семьдесят лет, после чего можно будет взяться за исполнение второй фазы его плана.

Убедившись, что время везде протекает с одинаковой скоростью, Александр опять спустился на первый этаж, зашёл в кабинет, включил компьютер и проверил свой почтовый ящик. Ответил ли кто-нибудь на его анкету? Он надеялся увидеть хотя бы три или четыре письма от людей, которым было нечего делать, и которые кликают вообще на всю рекламу в интернете, но..

«У вас 67 непрочитанных сообщений».

Александр растерялся. Шестьдесят семь? Почему так много? Может, где-то здесь произошла ошибка? Нет, он присмотрелся и увидел, что, хотя несколько писем представляли собой обыкновенный спам, большинство из них содержали заполненные, причём разные анкеты. Удивительный ажиотаж.

С другой стороны, подумал Александр, это было хорошо. Чем больше у него вариантов, чем выше шанс, что найдётся кто-нибудь подходящий для попаданчества.

В первую очередь Александр отмёл все шутовские ответы — их было совсем немного. Затем он стал сортировать письма по гендерной принадлежности. И снова его ждал сюрприз. Он думал, что мужчин будет намного больше, и действительно на их стороне был перевес, но совсем незначительный.

Наконец он внимательно прочитал все анкеты, отобрал среди них те, у которых, как ему показалось, был наибольший потенциал, и записал адреса отправителей.

Готово.

После этого он отправил каждому из них письмо, в котором предлагал провести ещё одну, уже личную встречу и взять интервью.

Дело это было не быстрое.

Закончив с ним, Александр уже было стал подниматься из-за стола, чтобы проследовать на кухню и приготовить себе обед, как вдруг его наушники издали писк.

Пришёл ответ.

Так быстро?

Александр присел и прочитал сообщение:

«Хорошо. Где?»

Мужчина немного замялся и написал свой адресс. Лучше не приглашать чужих людей к себе домой, но он был более чем уверен, что теперь уж точно сможет за себя постоять, — кстати говоря, надо будет испытать его новую золотую душу, — а ещё сейчас ему было лениво ехать в город.

В ближайшее время он вообще не хотел никуда выходить.

Мужчина нажал кнопку отправить.

Через пару секунд опять раздался звоночек:

«Хорошо. Когда».

Когда… Александр написал, что свободен в любое время кроме вторника — на этот день у Михаила была назначена стрижка. И снова он собирался подняться, как вдруг…

Динь…

«Принято.

Буду через три минуты».

…

…

…

Глава 40. Интервью

Три минуты?

Сперва Александр подумал, что неправильно прочитал сообщение. Или что человек ошибся и на самом деле хотел сказать три недели. Или хотя бы три дня…

Затем он растерянно посмотрел на часы. Время было полуденное, два часа, ровно. Через три минуты… Хотя нет, стоп, уже через две.

Александр поднялся. Он был немного не уверен, что ему теперь делать… Прибраться? Не выйдет, времени для этого было слишком мало… Накрыть стол? Нет… Может, заварить чай?

Он прошёлся на кухню, включил разогреваться чайник, и, не успел последний даже засвистеть, как Михаил поднялся на лапы и ринулся к дверям. Собака навалилась на них и едва не сорвала с петель своей силой. Александр бросился за ней, удержал своего питомца, отвёл его в сторону и открыл дверь.

И удивился.

На пороге его дома стояла молодая девушка примерно двадцати лет. У неё были каштановые волосы и голубые глаза. Одета она была в офисную юбку и жилет, и вообще была довольно привлекательной.

— Здравствуйте, — сказала девушка: — Я пришла на интервью.

Александр кивнул и пригласил её к себе домой. Она прошла через коридор, совершенно не смотря по сторонам и ни разу не замедляясь, и встала на кухне. Александру показалось это немного странным. Он помялся, а затем пригласил её за стол.

Его обескуражило столь резкое появление гостя… Да и выглядел он, а вернее она, очень неожиданно. Александр заварил чай и уже было собирался передать сахарницу, как вдруг девушка схватила чашку за язычок и выпила одним махом.

Александр поморгал, затем неуверенно попробовал отпить из своей чашки и сразу отвёл её в сторону, когда жгучая водица коснулась его языка. К счастью, после того, как его душа сделалась Золотой, он стал совершенно неуязвим для таких ран. Теоретически, он мог даже пережить погружение в чан кипячёной воды. Это будет неприятно, конечно, но выберется он оттуда без единого ожога.

Мужчина прокашлялся и снова покосился на девушку. Её голубые глаза смотрели прямо на него, не отрываясь и не моргая. Нужно было заранее придумать перечень вопросов, решил Александр и, помявшись, попросил свою гостю представиться.

— Меня зовут Александра, мне двадцать шесть лет, три месяца и шесть дней, на данный момент я безработная, у меня нет родственников, я сирота, я хочу попасть в другой мир, потому что это… моя мечта, — проговорила девушка.

Александр медленно кивнул, потом замялся и спросил, чем она в первую очередь займётся, когда окажется в другом мире:

— Я выполню мою миссию… Вернее, я выберу наиболее эффективную и разумную последовательность действий.

Александр ещё раз кивнул, ещё более медленно, взял тетрадку и стал делать вид, что записывает. Таким образом он убивал время и придумывал вопросы. То и дело он поглядывал на девушку исподлобья, и каждый раз встречал взгляд её собственных голубых глаз. Когда пришло время последнего вопроса, готова ли Александра умереть, девушка полезла в сумочку, достала пистолет и приставила его к своему виску. Александр вовремя опомнился и остановил её… Тогда она увела оружие в сторону и сказала, спокойным голосом, что готова.

Мужчина сглотнул.

После этого Александр обещал, что обязательно с ней свяжется и проводил на улицу.

Меж тем девушка вышла на сельскую дорогу, достала телефон и отправила сообщение:

«Проникновение идёт успешно, ожидаю дальнейших инструкций».

Затем поправила свои контактные линзы, повернулась и ушла.

Меж тем Александр с лёгкой растерянностью припоминал все события последних двадцати минут… Ему это всё точно… Не привиделось? Может он спит? Мужчина попробовал ущипнуть себя, поморщился от боли и покачал головой. Ну ладно, решил он тогда, так-то он ожидал, что его опросник привлечёт немного «своеобразных» людей, но чтобы настолько…

В следующий раз, улыбнулся он нервной улыбкой, следует ограничиться интервью по зуму…

С этой мыслью Александр вернулся на кухню и хорошенько отобедал. Всё-таки, решил он, поедая острую пиццу и запивая колой со вкусом лайма, во время следующего своего «погружения» ему лучше отказаться от правила есть только местную пищу… Кухня в Мире людей была ещё более или менее приемлемой, но сырое, а часто и вовсе гниловатое мясо из мира кроликов, и заплесневелые сухарики, которые он вынужден был размачивать в морской воде из Мира островов, чтобы они стали хотя бы немного пригодными к употреблению и не ломали зубы, оставили у него, пожалуй, самые болезненные впечатление за всё время его непродолжительной экспедиции.

Возможно, подумал Александр, именно поэтому он не спешил продолжать своё странствие. Страшно было даже представить, чем питаются драконы, а уж про демонов и речь и не идёт… Нет, в топку это правило.

Закончив свою трапезу, Александр вернулся на чердак. Время всё ещё моталось, и мотаться, верно, будет целый день, но сейчас ему всё ещё нужно было провести несколько экспериментов. Теперь, когда он нашёл (наверное) подходящих попаданцев, ему нужно было придумать, как именно отправить их в другой мир… Самым простым вариантом было просто их убить и схватить душу, как только она покинет тело, но после этого у него будет слишком много проблем с законом… Значит следовало придумать что-нибудь другое.

Александр постучал пальцами о столик, опять спустился вниз, а когда вернулся, на руках у него лежал покорный Михаил. Мужчина поставил собаку посреди чёрного пространства, и та сразу же присела и выкатила язык. В её глазах отразились сверкающие белые звёздочки. Меж тем внутри собаки тоже сиял маленький белый огонёк. Александр сосредоточился и протянул к нему свою руку…

Глава 41. Новые силы

Душа Михаила была белой-белой. Александр посмотрел на неё, сосредоточился, протянул руку и попытался достать.

Не вышло.

Его рука опустилась на тёплую и немного грубоватую шёрстку собаки. Пёс повесил голову и засопел, принимая неожиданную и неловкую ласку.

Тогда Александр почесал висок и попробовал ещё раз. Он пробовал снова и снова, щурясь и пытаясь сконцентрироваться на душе своего питомца, но все его попытки были тщетны.

Нет… Так не пойдёт. Здесь, видимо, нужна какая-то особая тактика.

Помявшись, он ещё раз присмотрелся к белой сфере и закрыл глаза. Сперва поле его зрения потемнело, но затем в темноте пробился белый огонёк. Мужчина медленно вытянул руку, пытаясь шевелить не мышцами и костями, но образом внутри себя… И у него получилось! Золотистая рука прошла вперёд, ухватилась за белый шарик и вытянула его наружу.

Александр открыл глаза и охнул. Собака мерно свалилась на пол, в то время как у него на ладони засияла белая сфера. Он рассматривал её несколько секунд, пока не заметил, что огонёк испаряется, как снежок, который поместили в духовку. Тогда мужчина перепугался и немедленно вернул её на место. Михаил полежал несколько секунд и мирно захрапел.

Фух…

Александр выдохнул и свалился на кресло. У него получилось. Теперь, когда придёт время, он сможет достать душу из человека и поместить её либо в хранилище, — кстати говоря, нужно попросить Акацию провести там сортировку, — либо в новое тело в одном из своих миров.

Вообще, подумал мужчина, разглядывая золотой призрак, который время от времени просвечивал через его руку, правильным будет подробнее изучить способности, которые он обрёл после достижения Золотого предела. Сможет он, например, выдержать пулю? И если да, какого калибра? А если свинец пробьёт его кожу и вонзится в плоть, сможет он после этого восстановиться? Можно было придумать самые разнообразные опыты, и тем не менее Александр питал некие сомнения касательно того, чтобы проводить их над своим собственным телом.

Пускай лучше этим займутся его творения. Те же демоны были на него очень похожи. Они тоже обладали сильными душами, облачёнными в телесную оболочку. Просто нужно будет понаблюдать за ними некоторое время, когда в их мире появятся первые обладатели Золотой души.

Да, хороший план, одобрительно кивнул Александр и инстинктивно почесал своё мохнатое ушко.

И замер.

Стоп… Стоп!

Александр быстро провёл по своей голове и нащупал мохнатый отросток. Перепугавшись, он схватил телефон, включил переднюю камеру и оторопел, когда увидел своё лицо. На его голове торчало мохнатое ухо, прямо как у кролика; рядом с ним находился небольшой костяной нарост — козлиный рог… Мужчина сглотнул и, стараясь подавить панику, которая стремительно разрасталась у него на сердце, сделал глубокий вдох.

Когда это произошло?.. Только что? Да, да… Раньше он этого не замечал, значит проблема проявила себя относительно недавно. Но почему?.. Лицо мужчины стало задумчивым, а серое ушко наклонилось вниз.

Душа, вдруг подумал Александр. Всё дело было в Золотой душе… Душа есть олицетворение сознания. Когда эльфы, Римусы, переходят Золотой предел, они снова обретают способность к телекинезу, хотя у них нет больше физического мозга, который и являлся источником этой удивительной силы.

Александр несколько месяцев провёл в теле кролика, время от времени превращаясь в демона Аколипта. Судя по всему, этот образ настолько закрепился под корочкой его сознания, что теперь, когда его душа перешла Золотой рубеж, он выступил наружу…

Да, вероятно, дело было именно в этом… Но как же тогда ему всё исправить? Это вообще возможно? Если нет, у него будут большие проблемы…

Потирая лоб, Александр посмотрел на своего питомца.

Кстати… До Золотого предела он добрался несколько часов назад, и тогда всё ещё было нормально. Проблема проявила себя лишь когда он попытался изъять душу Михаила. Александр попытался повторить свои тогдашние действия: снова закрыл глаза, сосредоточился, и вскоре его тело вспыхнуло золотистым сиянием. Тут же он попытался представить самого себя, но себя обычного, без этих ушек. Прошло некоторое время. Его голова легонько зачесалась. Мужчина открыл глаза, провёл по ней ладонью и не нащупал ничего, кроме волос.

Сработало… Он выдохнул и расслабился. Это было… Напряжённо. На его губы пролезла горькая улыбка. Напряжённо, и в то же время весьма занимательно. Судя по всему, сила души проявлялась в зависимости от воли её носителя, хотя и не напрямую. Александр был уверен, что не смог бы вырастить себе заячьи ушки, если бы не провёл столько времени в образе кролика. Более того, уши эти были не полноценными и напоминали скорее странные лохматые наросты. Вероятно, его душа всё ещё была слишком слабой, а тело недостаточно гибким, чтобы провести полную трансформацию. Тем не менее уже сейчас в этой способности проклёвывался огромный потенциал.

Когда он в следующий раз отправится в экспедицию, ему обязательно нужно будет сделать себе тело Римуса и заодно мастера боевых искусств.

С этой мыслью Александр размялся, ещё раз погладил Михаила, а затем некоторое время сидел на кресле и наблюдал, как в его творениях постепенно проматывается время. На данный момент прошло всего десять лет. Ещё примерно сорок, и он сможет приступить ко второй фазе своего плана. Фазе решающей, ибо именно на ней должны были появиться первые боги.

Впрочем, займётся он этим уже завтра. На часах было 20:00. Александр старался не нарушать свой график — после этого просто невозможно было заснуть.

Ещё пару часов он делал всевозможные записи и заметки, планируя свои будущие действия, затем потянулся, выгулял Михаил и завалился спать.

Глава 42. Старые знакомые

На следующий день Александр проснулся в необыкновенно приподнятом настроении. Он уже и не помнил, когда последний раз у него был настолько приятный, крепкий сон. Сколько раз за время своих странствий ему приходилось ночевать на грубых матрасах, пух внутри которых очерствел до состояния камней, или на земле, на траве, под деревьями, на гниющих и покачивающихся корабельных досках… После всех этих невзгод вернуться на родную кровать было для него неописуемым блаженством. Ему не хотелось вставать. Будильнику пришлось трижды издать свой протяжный рёв, чтобы заставить его приподняться. И то сделал он это лишь потому, что ему нужно было скорее отменить запущенную ещё вчера промотку времени.

Мужчина оделся, выгулял собаку, поел, почистил зубы, надел мягкие тапочки и, с чашекой ароматного кофе, стал подниматься на чердак.

Между делом ему вспомнилось вчерашнее интервью. Какое-то оно было… Странное. Тогда он не обратил на это особенного внимания, ибо так привык находиться среди кроликов, что сам факт, что у его собеседника не было пушистых ушей, показался ему удивительным, но теперь…

Александр завис посреди лестницы.

Теперь он понял, насколько та девушка была подозрительной.

Может, это был правительственный агент? Его нашли? Не стоило продавать золото? Нет, вряд ли… Но кто тогда?

Мужчина прищурился, и вдруг вытаращил глаза. А что если…

Он быстро поднялся в чёрное пространство и подошёл к небольшой стеклянной баночке, — на самом деле это был целый мир, — в которой парила маленькая медуза.

Александр сглотнул.

Нет, этого не может быть… Или может?

Мужчина помялся.

Что ему теперь делать? Можно было попробовать снова связаться с этой «Александрой» и устроить новую встречу… Но Маргулы размножаются слишком быстро. Он будет в меньшинстве, и даже если ему чудом удастся её схватить, что потом? Просто зашвырнуть её назад в Мир Эльфов? Или в отдельную резервацию? Кто-нибудь из них наверняка улизнёт, и тогда медузы станут намного осторожнее. Чего они вообще добиваются?

Александр задумчиво почесал подбородок. Затем вздохнул.

…Сейчас, после обретения Золотой души, он был более или менее уверен в своих силах. Значит, наверное, с его стороны лучшим будет просто наблюдать, что они будут делать дальше. В конце концов, возможно эти смертоносные пожирающие мозги разумные медузы людоеды были дружелюбны.

Александр ещё некоторое время помялся, затем выбросил это дело из головы, взял тетрадку и пролистал её до середины.

На всю страницу было выведено заглавие:

«ФАЗА 2»

Свой план он разделил на несколько этапов. Первый закончился сразу после сотворения Мира Демонов… Кстати говоря — Александр вдруг усмехнулся и задумался о том, что названия, которые он подбирал мирам, были довольно… Скучные. Мир Драконов, Мир Демонов, Мир Эльфов… Ужас какой-то. Если бы какой-нибудь автор фэнтезийных романов называл так места действия своих произведений, его бы сочли абсолютной бездарностью. С другой стороны, у Александра всегда были проблемы с называнием вещей, а так оно было хотя бы понятно.

Впрочем, он надеялся, что, когда обитатели разных миров узнают о существовании друг друга, они сами придумают и для себя, и для своих соседей более художественные имена. Будет это нескоро. Даже не на второй фазе, которая представляла собой логическое продолжение первой — если вначале он посеял семена, то теперь ему предстояло собрать урожай.

Однако сперва нужно было сделать одно дело, которое Александр запланировал уже давно, но всякий раз откладывал. Он встал возле Мира Островов и, стараясь на него не смотреть, чтобы не испортить себе первое впечатление от грядущего «осмотра», который обещал быть очень даже занимательным, запустил Временную Шкалу и стал с немыслимой скоростью отматывать время назад.

Прямо у него на глазах разрозненные клочки земли сошлись воедино, превратились в континенты, затем посерели, позеленели, выскочили из воды и снова погрузились в морские пучины… Александр мотал и мотал, до тех пор, пока в мире не осталось всего два не очень больших клочка земли.

Тогда он остановился, опустил взгляд и ощутил прилив ностальгии.

С вышины птичьего полёта, на которой он держал камеру, открывался прекрасный вид на великий город, расположенный в плодородной дельте на берегах шумного лазурного моря… На его полях рабы и крестьяне собирали пшеницу, в его бухте великое множество примитивных лодочек покачивались на волнах и ловили рыбу… На его улицах, ещё таких новых, сновали великие толпы народа, и на торговых площадях звучала древняя эльфийская речь.

В самом сердце города находился акрополь, на акрополе стоял дворец, во дворце размещался тронный зал, в тронном зале возвышался камень, а на камне были вырезаны законы, которые каждый образованный эльф, — образование в этот век определялось умением читать, — знал наизусть.

Это был Нарук. Ещё молодой, ещё не древний Нарук, первый великий город на заре своего величия. Александр рассматривал его добрые двадцать минут, смакую приятную ностальгию, которая захватила его сердце… Затем, медленно, он стал перемещать камеру на запад, пока перед ним не показался не то остров, не то целый материк, покрытый гигантской растительностью.

Александр ещё немного подкорректировал время, мотая его то вперёд, то назад, а затем резко остановил, когда увидел, как над островом сияет яркая золотистая сфера. Он подобрал её, положил на ладонь и стал внимательно рассматривать. Внутри сферы парил юноша. Лицо его было ровное, овальное и светлое. Его взъерошенные волосы напоминали мох, только золотистый. Глаза его были закрыты, но Александр знал, что, если они откроются, то засияют ярким серебристыми светом.

Александр направился к своему черновику, где уже была готова, а вернее сказать «воспроизведена» прекрасная сценка, поставил золотистую душу на заранее подготовленное место и применил Аватар…

…

…

Солнце.

Песок.

Волны, перемалывая отблески небесного светила, настилаются на берег и касаются его ног.

Он стоит на песке и смотрит на озеро. Как он здесь оказался? Он не помнит. Последние его воспоминания поддёрнуты дымкой серого тумана. Кажется, ещё секунду назад он сидел в своей пещеры и делал записи, планировал новую экспедицию, затем у него вдруг защемило в груди, он схватился за сердце и… Всё

Это было последнее, что он помнил, и в то же время эти образы ощущались настолько отдалёнными, как будто с тех пор прошла целая вечность.

Он приподнял голову и поморщился на яркое солнце.

Затем он посмотрел на свои ноги и на руки, и удивился, когда не обнаружил на них морщин… У него же должны быть морщины, верно? Да, он стар… Или нет? Он уже и не помнит. Не помнит сколько ему лет, сколько времени прошло… Его терзают эти вопросы, он пытается, силится вспомнить…

И снова нежная волна настилается на пальцы его ног и уносит все вопросы и тревоги в сияющий омут…

И вот он снова стоит и смотрит на сверкающую рябь и на отдалённый островок, зеленеющий в лучах солнца посреди голубой пучины.

Наконец его что-то отвлекает, не мысли, но ветер, который ударяет в спину и приносит такой знакомый аромат.

Он поворачивается и видит лес. А в лесу лагерь — россыпь примитивных, накрытых листьями лачужек. Он прохаживается среди них, изучает, наблюдает, но ничего не касается. Затем он выходит из поселения и углубляется в лес. Ноги сами несут его. Куда? Сюда. Сюда, да, сюда… Он останавливается. Перед ним — высокое дерево. Он касается его, затем приподнимает ногу и начинает привычными движениями забираться наверх. Через несколько секунд он уже сидит на веточке и смотрит на безграничный зелёный горизонт.

Дует ветер.

Хлопают крылья.

Рядом с ним на веточку опускается небольшая белая птичка. Она вертит головой, затем чешет клювом крылья, поправляет перья и вот уже собирается улететь, но… Не улетает. Она поворачивает голову, смотрит на него и говорит:

— Здравствуй, Нара.

…

…

…

Глава 43. Выбор

— Здравствуй, Нара, — сказала птица.

Нара промолчал.

Он приподнял глаза и посмотрел в ясное голубое небо. В этот самый момент у него над головой проплывало полупрозрачное облако, пронизанное лучами солнца, точно белёсая медуза.

— Я умер, — произнёс эльф.

— Верно; много, много лет назад, и я вернул тебя к жизни.

Нара кивнул. Ветер прижал его кучерявые золотистые волосы.

— Зачем?

— Тебе решать, — многозначительно ответила птица.

Ты послужил мне и всему своему народу верную службу, и за это ты заслужил награду. В чём она будет состоять… Выберешь ты сам.

Нара прикрыл глаза и наклонил голову, показывая, что слушает.

— Я даю тебе четыре варианта на выбор…

Во-первых, я могу даровать тебе великую силу… Тебе придётся потрудиться, и всё же уже сейчас в тебе зреет зерно Божественной мощи. Ты сможешь повелевать миллионами жизней. Сами законы мироздания будут подчиняться твоей воли. Но помни: вместе с великой силой придёт великая ответственность. Если ты примешь небесный венец и вырастишь себе белые крылья, в будущем тебе придётся схлестнуться в великой битве, от которой содрогнётся весь мир, и в то же время однажды твоих сил будет достаточно, чтобы сотворить свой собственный…

Либо, если ты пожелаешь, я могу вернуть тебе жизнь и при этом сохранить твои воспоминания. С тех пор, как твоя душа оставила тело, прошли многие, многие годы. Мир изменился, стал больше. Он полон неизвестного, загадочного, непостижимого… Ты сможешь стать первым, кто составит его карту… Если же твои амбиции на этом не иссякнут, я могу отравить тебя и в другие миры, где ты встретишь ещё больше удивительного. Ты увидишь такое, о чём не мог даже помыслить, чего не мог вообразить… Ты станешь вечным странником в бесконечной вселенной.

Либо я могу стереть твои воспоминания, омыть твою душу и возвратить её в цикл бытия. Тогда ты снова родишься, но не будешь ничего помнить. Ты вновь станешь ребёнком, повзрослеешь и состаришься. Затем ты умрёшь, и всё начнётся снова… Ты превратишься в одну из мириадов душ, которые перемалывает колесо жизни и смерти.

И наконец, если тебе и это будет не по нраву… Я могу тебя уничтожить. Стереть твою душу и память. Растворить её в безмерном ничто. Это будет смерть, небытие, то самое, в котором ты находился последние пять сотен лет…

Решать тебе, Нара, — заявила Белая птица.

Златовласый юноша медленно кивнул. Повисла тишина. Только ветер шелестел древесной листвой.

Наконец Нара приоткрыл глаза. В их серебристом свете не было ни тени сомнения:

— Я выбираю третий вариант.

Птица, даже без намёка на удивление, спросила:

— Почему?

Нара ответил:

— Первый исход нравится мне меньше всего; он обещает безграничную власть, власть над всем земным и небесным, — на этих словах юноша протянул руку, сорвал с веточки трепещущий зелёный листочек и сдавил его в своей белоснежной ладони.

— …Но всякая власть несёт страшное бремя. Я знал эту силу, может не всю, но лишь её отблеск, но я был царём — владыкой целого мира, — слова юноши звучали очень спокойно, без единого намёка на высокомерие.

— Мне это было не по нраву. Тысячи слуг, тысячеликое бремя… Разве это свобода? — он посмотрел на свою руку, сжимающую листок. — Рука, сжатая в тиски, свободна даже меньше, нежели то, что она сжимает, — его пальцы разомкнулись, и мятый листочек улетел в порыве ветра, который затем погладил нежную раскрытую ладонь.

— Второй вариант, — продолжал Нара после некоторое паузы. — Звучит заманчиво, и в то же время грозит пресыщением. Я многое повидал за свою жизнь. Я видел прекрасные долины, бурные реки и гигантов… Я узрел алые позёмные озёра и кристальные чёрные своды, и в то же время все эти образы блекнут на фоне сладостного трепета, который я ощутил, когда впервые ступил на запретный остров, который находился всего в нескольких сотнях метрах от моего дома… Когда впервые вышел в чащу, когда впервые залез на дерево, когда впервые увидел дальний горизонт… — мужчина смотрел вперёд, и в то же время взгляд его был направлен в прошлое.

— Всё время я гнался за этим чувством: иногда я даже находил его отголоски, но не более того… С каждым годом новые пейзажи сливались воедино, превращаясь в тень самих себя. Я всё ещё наслаждался, когда видел что-то новое, необыкновенное, неизвестное, но затем я понял… — его голос притих. Повисла тишина. Когда же Нара снова заговорил, его слова были тише, но звучали чётче и сильнее.

— …Третий вариант позволит мне прожить тысячи жизней. Это сравни тому, чтобы увидеть тысячи миров. Каждая жизнь — есть такой новый мир. Жизнь, как она выглядит из глаз царя, настолько же разнится от неё же в рабских очах, как чащи моей родины отличаются от зарослей зелёных островов… Может быть, эта разница будет даже больше.

Птица выслушала Нара и медленно кивнула:

— А что насчёт четвёртого варианта? Про него ты ничего не сказал.

— …Я уже познал абсолютную смерть, — Нара прикрыл веки. — В ней нет ничего, о чём можно говорить.

Белая птица кивнула, снова почесала свои перья клювом и сказала:

— Так и быть… Ты принял решение, Нара. И всё же позволь мне изменить его природу. Я обещаю стереть твои воспоминания… И в то же время три раза я обещаю их вернуть. Через сто, через тысячу и через десять тысяч лет ты вспомнишь все свои жизни, в том числе первую, и скажешь, не хочешь ли изменить свой выбор. Ты согласен, Нара?

Юноша кивнул.

— Хорошо… Да будет так! — заявила птица, и тут же весь мир вокруг вспыхнул ослепительным белым светом и стал растворяться, словно в один момент превратившись в мириады сверкающих звёздочек. Нара бросил последний взгляд на манящий горизонт и смиренно закрыл глаза….

Глава 44. Время

Александр поставил на душу Нара метку, с помощью которой можно было в любое время её найти, а затем отправил в Чистилище.

Наблюдая за тем, как золотистая, с легким налётом черноты сфера постепенно растворяется в потоках зелёной реки, Александр невольно вздохнул. Ему было жалко выбрасывать душу с таким огромным потенциалом. При желании, Нара мог если не прямо сейчас, то в ближайшие десять лет сделаться Божеством, и тогда шансы мужчины во время грядущего вторжения были бы намного выше, однако Александр не мог пойти против его воли.

Нара и так уже сделал слишком многое. Большую часть своей жизни он потратил на служение Великому Белому Духу и своему народу. Если кто и заслужил право самостоятельно определять свою судьбу, так это был он. Александр надеялся, что Нара примет иное решение, и в то же время заставлять его что-либо делать он не собирался.

Проводив душу первого короля взглядом, Александр взял тетрадку и сделал заметку на последней странице проведать Нара через сотню лет и восстановить его воспоминания. К этому времени он, возможно, поменяет своё решение, думал мужчина, хотя шансы на это были невелики…

После этого Александр снова запустил Временную Шкалу и стал проматывать время вперёд. Нарук постарел, а на зелёной долине бывшего восточного континента возникло несколько других великих городов, которые были ему ровней. На берегах проклюнулась чудесная столица Торгового союза, а затем, немного дальше на побережье, возник белокаменный Тибирь…

Прямо на зелёной долине распласталась столица Священной Империи, а на границе восточного леса возвысились алые башни Княжества Ду. Наступили тяжкие времена эпохи воющих царств. Сотни королевств схлестнулись не на жизнь, а на смерть, и воевали, душили друг друга до тех пор, пока на востоке не замаячила новая смертоносная угроза. Когда великая река, пересекавшая весь континент, стала стремительно краснеть, Александр повёл камеру на восток. Перед ним промчался лес, затем горы, затем снова лес и наконец заледеневшее озеро. Александр опустил камеру ниже и застал тот самый момент, когда на мутную гладь вышел мужчина с длинными фиолетовыми волосами.

Перед ним стоит белоснежная женщина.

Они говорят.

Затем происходит сражение, лёд трескается, и в небеса устремляются тысячи белых душ, несколько зелёных и одна золотистая… Александр поставил время на паузу, подобрал её и положил в заранее приготовленный ларец.

При ближайшем рассмотрении душа Рома была более зелёной, нежели золотой. Ничего удивительного. Великий герой умер в раннем возрасте, и, хотя жизнь его была удивительной и насыщенной на события, она закончилась слишком скоро, чтобы он смог использовать весь свой потенциал.

Более того, спустя столько лет даже его подвиг уже почти забылся. Время беспощадно. Деяния Рома, прежде прославленные на весь мир, теперь превратились в небольшую сноску в учебниках истории. «Белая Императрица и герой Ром одолели армию тьмы». И всё. Народ забыл своего спасителя. В определённый промежуток времени, когда вера в Белого Духа находилась в упадке, эльфы и вовсе сомневались в его существовании, и предполагали, что так называемый «Ром» был либо вымышленным персонажем, либо одним из множества генералов, которые воевали в битве у красной реки. В конце концов, говорили они, не может один эльф спасти весь мир. Так не бывает. Народ — вот кто настоящий двигатель истории, а вовсе не личность.

И даже после катастрофы, после второго явления белой птицы и возрождения древней веры в сердцах эльфийского народа, Ром стал не более чем третьестепенным персонажем их канона. Великий Дух был небом, Нара — солнцем, Белая императрица — луной. А Ром — одной из множества звёздочек, упомянутых на страницах священного писания. Мало кто помнил, что именно этой звезде была обязана своим существованием вся земля.

Александр вздохнул и приблизил Мир Людей. Время стояло ночное. Присмотревшись, мужчина обнаружил вместительный приют посреди оживлённого города. Снизу его входной дверцы располагалось небольшое отверстие, как для собачки. Сделано оно было для того, чтобы родители, которые желали поскорее избавиться от ребёнка, не оставляли своё чадо посреди холодной улицы.

Прямо сейчас с другой стороны железяки лежал маленький, ещё красный ребёнок… Его крики сливались с криками прочих детей. Пройдёт время, прежде чем персонал заведения заметит пополнение в своей пастве.

Александр поместил сферу Рома в маленькое тельце и потёр руки.

Вот и всё…

Хотя нет: последний штрих.

Он снова открыл Редактор и приписал новорождённому отличное здоровье, чтобы он не болел и прожил по меньшей мере сотню лет.

Теперь точно всё.

Возвращать Рома к жизни прямо сейчас не имело особого смысла, однако в будущем его душа может оказаться очень даже полезной. Поэтому Александр решил дать ей немного времени «дозреть», но в своеобразных тепличных условиях. Для этого он выбрал Мир Людей, в котором не было ни войн, ни каких-либо других особенных потрясений. Можно было, конечно, забросить его в Мир Островов, однако у мужчины были особенные планы на бывшего героя. Ему не хотелось, чтобы они в ближайшее время встречались с Мирой…

Их встреча должна произойти при определённых условиях и в нужное время.

После этого Александр взял душу Меркела, дочери волка и ещё нескольких примечательных персонажей и тоже до поры, до времени их припрятал. Наконец, когда дело было сделано, он вернул время к текущей дате.

За эту ночь он промотал немногим больше шестидесяти лет. Плюс тридцать, которые он пропустил случайно, и получается, что с великой катастрофы прошла уже одна восьмая века.

Теоретически, этого было более чем достаточно, чтобы цивилизация оправилась от потрясения и снова стала на колею развития.

Что же касается практической стороны вопроса… Самое время это узнать. Александр наклонился и приступил к осмотру.

Но с чего же начать? При одном только взгляде на Мир Островов разбегались глаза. Тысячи клочков земли усеивали водную гладь… Александр немного подумал, а затем включил режим карты, который показывал среднюю плотность населения. Мир сперва потемнел, а затем засиял плеядой звёздочек, каждая из которых обладала разным уровнем яркости. Они показывали наиболее горячие очаги цивилизации. Взгляд Александра немедленно зацепился за самую яркую, которая находилась на особенно большем клочке земли — это был остров размером как Гаити.

Климат здесь был умеренно-тропический. Берега острова как бы вздымались над землёй и представляли собой великое множество зубастых утёсов и скал, о которые разбивались волны бушующего моря. Лишь в одном месте каменная гряда спускался вниз — там теснилась гавань необыкновенно большого, особенно в нынешний неспокойный век, города.

По размеру он только немного уступал ныне канувшему в лету Земсису. Большой интерес представляла местная архитектура. Из протяжённой гавани, которая каждый день принимала сотни больших и малых кораблей, тянулись сперва каменные домики горожан среднего достатка, потом богатые виллы, а затем, на границе леса, трущобы. Город располагался на холмистой местности и был прямо усеян лестничными и крытыми тропинками. В этом отношении его архитектура напоминала бразильские фавеллы. Если одному из местных вдруг приспичивало устроить прогулку по мощёным улицам, освещённым фонарями, внутри которых горели лампы из китового жира, холмы и горы укачивали его не хуже, чем море укачивает корабль во время бури.

Прямо за городом зеленели плантации, на которых произрастали сахарный тростник, какао и кофе. Вместе с лесопилками, они занимали среднюю часть острова. Город находился на южной. На северной же возвышалась над морем особенно высокая скала, на которой громоздилась великая, высотой почти в двадцать этажей, белая крепость…

Глава 45. Шесть морей

Белая крепость громоздилась на вершине каменного утёса. Её крепкие, угловатые стены как бы продолжали каменистые наросты и вместе с ними терпели удары волны, когда на море закипала буря. С другой стороны твердыни простирался небольшой городок, состоявший из дворика, сада, в котором росли редкие и прекрасные цветы, рощи, пары конюшен, кузницы, кожевни и всех прочих необходимых строений… Не было только храма, и на это была простая причина: сама цитадель представляла собой одну большую церковь, ведь это было не что иное, как «Обитель Белых Крыльев», легендарная вотчина ордена паладинов…

На балконе крепостной стены, почти у самой крыши, стоял старик в плотной серой мантии. Он был совершенно седой, и всё же спину свою держал прямо. Ему открывался прекрасный вид на песчаную площадку. Прямо сейчас на ней стояло несколько дюжин молодых эльфов. Слушая инструктора, они оттачивали свои умения управляться с летающими кинжалами, пытаясь с закрытыми глазами поразить цель на расстоянии нескольких сотен метров.

Ещё немного дальше находилась беговая дорожка, на которой другая группа тренировала свою выносливость. Старик посмотрел на бегущих и одобрительно кивнул. В здоровом теле здоровый дух. Настоящий паладин должен развивать все свои способности, как умственные, так и телесные, чтобы стать достойным слугой её святейшества Белой Императрицы, Первого наместника Нара и Великого Белого духа…

Старик ещё некоторое время наблюдал за двориком, затем посмотрел на краешек моря, вид на который открывался с балкона, повернулся и зашёл в просторную, но очень скромную, прямо оголённую каменную комнату. В ней были: стол, стул, фигура белой птицы на всю стену, кровать и больше ничего.

Старик встал на колени перед птицей и прочитал молитву. Затем он присел за стол, нацепил круглые очки без ободков и стал медленно разбирать своими костлявыми пальцами стопку бумажек. В этот момент старец мог показаться самым обыкновенным библиотекарем или бедствующим священником. Сложно было представить, что имя этого монаха знал едва ли не каждый образованный эльфов, что легенды о нём ходили по всем шести морям, что это был сам Фарман — основатель ордена паладинов…

Много лет прошло с тех пор, как заурядный священник с небольшого и бедного острова услышал божественный глас и отправился странствовать по всему свету, творить чудеса и проповедовать волю белой птицы. За это время он совершил немало великих деяний, сказания о которых до сих пор были на устах.

Он спас целую торговую флотилию во время страшной бури.

Потопил флагман первого короля пиратов Маруна, поймал его и заковал в кандалы.

Своими руками он убил ужасного морского змея, грозу чёрного моря, а также совершил великое множество иных не менее поразительных подвигов. Он был настоящим героем. Цари малых и больших островов, мэры и президенты покорно склоняли перед ним свои головы. Ему стоило только пожелать, и он мог сделаться единоличным правителем целого архипелага. Сокровищ, которые он раздобыл за время своих приключений, было достаточно, чтобы доверху набить всю Цитадель Белых Крыльев жемчугом. Дважды. И тем не менее в келье, в которой он проживал, были только грубая кровать, статуя и рабочее место.

Среди всех его добродетелей, больше всего эльфы прославляли смирение Магистра. Всю свою жизнь Фарман посвятил служению божеству. И даже сейчас, в преклонном возрасте девяносто семи лет, он продолжал корпеть над бумагами.

Старик открыл баночку чернил, добытых из моллюска, обмакнул острие пера чайки, наклонился над бумагами и принялся читать. Время от времени он чертил на полях галочки и крестики.

В отчёте говорилось, что в этом году в Орден приняли более тысячи новых рекрутов. Большей частью они были с архипелага Зелёного мыса, так как именно здесь находилась Цитадель Белых крыльев, и здесь же ордену проще всего было распространять своё влияние. Остальные прибыли из прочих морей срединного бассейна. В отчёте даже прилагалась карта. Фарман посмотрел на неё мельком своими глазами, необыкновенно ясными для эльфа такого почтенного возраста, и стал читать дальше.

Он помнил карту наизусть и знал очертания, фауну и порядки едва ли не каждого острова, названия которых школьники учат с первого по третий класс, чтобы затем благополучно забыть, если только их профессия не будет связана с морской навигацией.

Известный мир представлял собой так называемый «срединный бассейн» протяжённостью в несколько десятков тысяч квадратных километров. Составляли его шесть морей: Море Зелёных Глубин, в котором, собственно, и находился архипелаг Зелёного мыса, Лазурное море, Чёрное море, Море Тайн, Жемчужное море и Безымянное море. Все они были усеяны мириадами разнообразных больших и малых островов, на которых правили короли, президенты и местные советы… После великой катастрофы мир оказался разобщённым, а потому на большинстве островов были свои порядки и своё правительство. Лишь совсем недавно, пятьдесят лет назад, стали появляться первые большие государства.

Среди них был Альянс Зелёного Мыса, в который на данный момент входила почти четверть всех островов данного моря, Царство На, Торговая Конфедерация, Вольный союз и альянс корсаров чёрного моря, которым правил уже третий по счёту король пиратов. Впрочем, власть его была настолько номинальная, что лишь немногие считали это сборище головорезов полноценным государством.

Границы шести морей определялись морскими течениям. Именно от них зависела погода, климат и торговые маршруты. Чёрное море и Море Тайн граничили друг с другом, однако опытный моряк их никогда не спутает. Цвет неба, сила и запах ветра и растительность на островах сразу позволяли отличить одно от другого.

Многие клочки земли всё ещё оставались неизученными и таили древние руины. Впрочем, — и тут взгляд Фармана снова опустила на карту, а вернее на беленький участок вокруг неё, — срединный бассейн представлял собой лишь малую долю мироздания. Прямо за ним тянулся смертоносный и таинственный Великий Предел…

Глава 46. Тёмный континент

На всех картах великий предел изображался как белое кольцо, которое опоясывало известный мир. Это были бурные, неспокойные и чрезвычайно смертоносные воды, главную опасность в которых представляла даже не сама природа, — хотя следует заметить, что море это было особенно тревожным, — но всевозможные ужасающие монстры. Немногие корабли смели покидать срединный бассейн с целью разведать дальние горизонты; ещё меньше из них могли вернуться.

И в каком они возвращались состоянии! Потрёпанные, разбитые, зашуганные моряки рассказывали безумные истории о гигантских птицах и морских чудовищах, которые могли утащить под воду целый галеон… Они рассказывали про грубые каменные острова, которые на проверку оказывались панцирями гигантских черепах, про странные замки, которые парят прямо посреди небо, и про загадочные воды, из которых невозможно вернуться…

Многие из этих легенд были вымыслом, многие… Фарман замер, разглядывая листок своими мутными глазами.

…Многие были правдой.

Он и сам, много лет назад, совершил экспедицию за пределы известного мира, надеясь пронести сияние своего божества в самые отдалённые уголки мироздания. И потерпел крах. Это было его первым и единственным поражением, после которого он навсегда оставил мысли о том, чтобы снова покорить великий предел, «тёмное море», как называли его иные моряки.

Впрочем, несмотря на то, что своей цели экспедиция так и не достигла, она всё же принесла некоторые плоды.

Сами собой, пальцы Фармана провели перо возле карты и начертили снизу от неё неровную береговую линию.

Глаза старика погрузились в воспоминания…

…За несколько недель плавания их флотилия, в которой сперва было девять судов, потеряла два корабля. Один из них таинственным образом исчез, когда сгустился туман; второй утащили в морские глубины ужасные заострённые щупальца. Но, несмотря на все невзгоды, экспедиция продолжалась. Фарман молился каждый день, и наконец молитвы его были услышаны: на горизонте показалась суша.

Сперва эльфы думали, что нашли остров, на котором можно основать колонию. Но берег всё ширился и ширился, и в какой-то момент стало очевидно, что простирается он на весь горизонт.

В срединном бассейне тоже встречались большие острова. Некоторые из них тянулись на сотни квадратных километров и умещали по три или четыре города. Тем не менее, когда лодки высадили их на берег, и когда Фарман почувствовал под своими ногами твёрдую землю и увидел перед собой высокие древесные кроны, он понял, что перед ним был не просто остров, нет… Это был континент.

В первый день их экспедиция разместилась на берегу. Они развели костры, поставили палатки, начали перевозить припасы. После вечерней молитвы Фарман уселся на пригорке и стал разглядывать чёрные силуэты кораблей на фоне звёздного неба.

Первые странности начались уже на следующее утро. В днище одного из кораблей обнаружили пробоину, из-за которой судно стало стремительно погружаться в морские пучины. Сперва её пытались заделать, однако, когда стало очевидно, что остановить затопление не выйдет, судно пришлось оставить. Половину команды распределили на другие корабли, в то время как другая половина пополнила лагерь.

В полдень Фарман возглавил отряд и отправился исследовать чащу. Эльфы прошли больше дюжины километров через ухабистые заросли, прежде чем были вынуждены повернуть назад. К этому времени стало уже совершенно очевидно, что это был никакой не остров, но большая земля, изучать которую следовало постепенно.

К вечеру они вернулись на берег и провели на нём ещё одну ночь. А с первыми лучами рассвета уже второй корабль стал погружаться в морские пучины. И снова внутри него обнаружили огромную расщелину.

Что происходит? Матросы терялись в догадках. Может, всё это время они находились посреди рифа? Нет. Эльфы погрузились под воду и обнаружили там лишь непроницаемые чёрные глубины. Океанический шлейф находился даже немного ближе к берегу, чем полагалось. Им не на что было натолкнуться.

Дело принимало тревожный оборот. На остальных кораблях уже заканчивалось место. Следующей ночью Фарман и его ученики несли караул, выжидая того монстра или вредителя, который вознамерился помешать их экспедиции, однако противник оказался хитёр и воздержался от очередного нападения. Тогда Великий магистр оставил своих воинов на берегу, взял небольшой отряд и отправился исследовать побережье.

В этот день их поиски оказались немного более плодотворными. Они обнаружили древние руины, причём странные… В отряде был археолог, который разбирался в архитектуре и мог легко отличить стиль ранней империи от стиля Дворянской республики и так далее. Тем не менее, даже через три часа внимательного осмотра он так и не смог точно определить, к какому именно периоду относились эти развалины… Тайна становилась всё более мрачной. Куда они попали? Что это было за место? И кто, а вернее сказать что, пыталось их убить?

На четвёртый день случилось новое несчастье. Сперва пошёл ливень, который продолжался с утра и до самого вечера, а когда эльфы после этого решили проверить свои припасы и открыли ящики, на землю вывалились целые горы склизких пунцовых червячков. Мясо, хлеб, цитрусы, взятые, чтобы бороться с цингой — всё это кишило опарышами, муравьями и прочими омерзительными тварями.

Эльфы уже было пришли в отчаяние, когда Фарман упал на колени, прочитал молитву и трижды поцеловал ожерелье великого духа на своей шее. Затем он, казалось, что-то услышал и приказал снова запечатать ящики. Когда их открыли опять, на землю вывалились совершенно нетронутые продукты. Они были немного жухлыми, но вредители исчезли.

Эльфы возликовали. Они упали на колени и стали молиться. Фарман тоже прочитал молитву, но при этом взгляд его то и дело обращался в тёмную чащу. Не могли паразиты просто так проникнуть в их припасы. Их кто-то подбросил… Но кто? И самое главное: как они это сделали под надзором охранников?..

Великий магистр ордена паладинов долгое время думал и совещался со своими учениками. Как же им выйти на след незримого противника? Их разговоры продолжались уже несколько часов, когда снаружи палатки зазвучали крики. Паладины немедленно выбежали на пляж и увидели столпотворение. Они бросились к месту событий и вскоре, как и все остальные эльфы, застыли перед лицом ужасающей картины.

Из чащи показалось странное зеленокожее создание. Над его нижней губой, похожей на скрученный листок, торчали длинные клыки, прямо как у кабана. Тело его покрывали плотные мышцы. Судя по верёвочке, которая заплетала его длинные и по-звериному грубые волосы в хвостик, а также набедренной повязке, монстр был разумным.

Он стоял на пригорке и пристально разглядывал эльфийскую экспедицию своими острыми чёрными глазами…

Глава 47. Побег

Ужасный монстр показался из леса. Причём наиболее пугающим в нём была не зелёная кожа, не мышцы, которые, казалось, были выточены из камня, не клыки, не огромный топор, нет… Величайший ужас вселяло то немногое, что делало это чудовище похожим на эльфа.

Наступила молчание. Шелест древесных крон сливался со звуками прибоя.

Монстр наклонил голову, пристально разглядывая эльфов. Некоторые из них схватили сабли, другие выставили арбалеты. Но вот вперёд выступил Фарман. Показав знаком руки, чтобы все опустили оружие, он встал напротив чудовища.

Священник проговорил приветствие — сперва на современном языке, потом на старом наречии; затем он попытался написать палочкой записку на песке и наконец, когда и это не сработало, перешёл к жестам.

Зверь молча наблюдал.

В какой-то момент у Фармана больше не осталось идей, как до него достучаться, разве что прочитать молитву Белой императрице, и тогда же монстр развернулся и направился в чащу. Не прошло и минуты, как его зелёная кожа растворилась в не менее зелёных зарослях. Некоторые эльфы хотели броситься в погоню, поймать это создание и допросить его калёным железом, но Фарман их удержал. У него появилось дурное предчувствие. В последнюю минуту, прежде чем зверь обернулся, он заметил, как толстые зелёные трубочки его губ приподнялись в презрительной улыбке…

Фарман замялся. Впервые его посетила мысль о том, что им стоит вернуться на корабли и отправиться назад. Эти земли были слишком опасны… Поглаживая пальцами амулет, который висел у него на шее, Священник стиснул зубы и принял решение. Они уже стольких потеряли… Нельзя было просто взять и вернуться сейчас. Нет. Им нужно было остаться хотя бы до тех пор, пока они не разведают местность, не построят лагерь, не дождутся подкрепления… Они не могли уйти, просто не могли!

В будущем Фарман часто будет корить себя за тогдашнее упрямство. Что же им руководствовало? Желание услужить своей богине? Или гордыня? Что бы это ни было, он совершил непростительную ошибку…

Старик опустил голову, закрыл свои морщинистые веки и продолжил предаваться воспоминаниям…

Этой же ночью, когда он и остальные паладины сторожили корабли, на лагерь случился налёт. Он произошёл молниеносно. Никто ничего не видел и не слышал. Только стражники, которые несли караул, вдруг… Исчезли. Некоторые из них пропали бесследно. Другие оставили кровавые лужи. На следующий день налёт повторился, а на третий, вечером, прогремела настоящая битва. Только в небесах сгустилась тьма, и диск луны скрылся за облаками, — налетевшими совершенно неожиданно, ибо весь день погода была погожая, и все предшествовавшие ночи были скорее голубыми, чем чёрными, — как целая армия зеленокожих монстров с горящими глазами показалась из леса.

В руках у них были копья и такие большие топоры, что один удар такого разрубал эльфа надвое. Песок забрызгала кровь. Казалось бы, сейчас всю экспедицию перережут, но в последний момент в зелёное воинство вонзились летающие кинжалы.

С кораблей подоспели Фарман и остальные паладины. С мечом в одной руке, знаменем Белого духа в другой и молитвой на устах, Орден Белой Птицы ринулся в битву и задержал противника, позволяя всем остальным эльфам собраться и устроить оборону. Более того, в какой-то момент они стали теснить своего врага. Зелёные монстры бежали. Фарман ринулся за ними, в джунгли, как вдруг за спиной у него раздался грохот…

Эльфы дрогнули, повернулись и увидели, что на одном из кораблей стоит тёмная женская фигура в широкой шляпке. Фарман выбежал на пляж. Они переглянулись. Затем дунул ветер, и фигура медленно растворилась в звёздное небо…

Она не тронула их корабли.

Но намёк всё равно был ясный.

У этой земли уже был хозяин, и, стоит ему только пожелать, как путники уже никогда не вернутся домой.

Фарман помолчал некоторое время, а затем принял решение. Эльфы сожгли мёртвых, сложили припасы и уже вечером следующего дня ушли на оставшихся кораблях в море. Наблюдая за тем, как береговая линия постепенно растворяется на горизонте, Фарман заметил, как из чащи на пляж высыпаются всё новые и новые зелёные монстры. Десятки, сотни, тысячи… Как же их было много! Целая армия пришла посмотреть на их бегство.

Среди них он снова заметил фигуру в широкой шляпке. Даже сами монстры старались держаться от неё на расстоянии. В какой-то момент она приподняла голову, и паладин увидел ясное, обыкновенное женское лицо.

Вдруг, Фарману вспомнилась легендарная война, которая и положила конец прежнему миру. Его пробрала дрожь. Неужели это была… Нет, не может быть. Они же исчезли… Или нет?..

С тех пор Фарман строго воспретил что паладинам, что простым эльфийским путешественникам навещать эти проклятые земли. Они могли исследовать великий предел сколько пожелают, но Тёмный материк стал запретной землёй.

Лучше, думал Фарман, чтобы их народы больше никогда не встречались. Между ними было слишком много вражды, слишком много ненависти, которая один раз уже разрушила целую цивилизацию. Если они не могут жить в мире, — история показала, что это невозможно, — пускай тогда держаться друг от друга на расстоянии. Возможно с его стороны было богохульством даже не попытаться распространить веру в своё Божество среди рода людского, но Фарман был готов принять этот грех. Будь на то его воля, и он и вовсе возвёл бы между ними гигантскую стену.

Люди и эльфы больше никогда не должны встречаться!

Не только старый паладин придерживался этого мнения. На другом краю земли, за широким и беспокойным морем, протянулся великий континент. В глубинах его непроглядной чащи, под сенью высокого дерева хвои, ютилась небольшая хижина. На стене в её прихожей висела широкая шляпка. В окно упирался стол, за которым сидела и что-то писала старая женщина, седые локоны которой спадали на колени…

Если бы Фарман её сейчас увидел, он был немедленно признал ту самую "ведьму", которая спровадила эльфийскую экспедицию от берегов своей родины. Более того, он бы очень удивился, если бы узнал, что при этом она руководствовалась теми же мотивами, к которыми много лет спустся пришёл сам старый паладин.

Их народы никогда не должны узнать друг о друге. Все встречи между эльфами и людьми приводили к тому, что проливалась кровь. Их последняя война и вовсе едва не уничтожила весь мир. Хватит!

Им нужно было держаться друг от друга на расстояния.

Так считали те немногие высшие чины обеих народов, которые знали о существовании друг друга.

Тем не менее, был один человек, у которого имелась совершенно противоположная точка зрения…

Глава 48. Орки

Предводители эльфов и людей негласно решили, что их народам следует друг друга избегать; чёрной тенью между ними витала древняя ненависть. Каждая их встреча неминуемо заканчивалась кровопролитием. Так не лучше ли им будет вообще не встречаться? Сейчас их разделяло широкое, бурное море, преодолеть которое могли только самые крепкие корабли. Может этот естественный барьер был не проклятием, но благом?

Многим это казалось правильным, однако был один человек, у которого имелась кардинально противоположная точка зрения…

…

…

…

Александр сидел в тёмном пространстве и задумчиво барабанил пальцами по подлокотнику своего кресла. Орден Паладинов, помимо всего прочего, славился своими картографами. Картография считалась благородной профессией. Не даром её родоначальником был никто иной, как первый наместник Нара. В библиотеке, расположенной на верхнем этаже Цитадели Белых Крыльев, даже имелся особенный раздел, полностью выделенный под карты, как древние, старейшие из которых датировались периодом воюющих царств, так и современные, обновляемые едва ли не каждые несколько месяцев.

И всё же даже самые полные карты не могли сравниться с той картиной, которая открывалась Александру, когда он наблюдал за Миром с вышины стратосферы. Отсюда он прекрасно видел все острова срединного бассейна. Некоторые из них были совсем миниатюрными — маленькие зелёные крапинки — другие большими, похожими на упавшие листья. С виду эти воды были чистыми и голубыми, однако стоило только Александру включить любой из доступных ему фильтров — торговых или транспортных маршрутов, пиратской активности и тому подобного, — как их пересекало великое множество пунктирных линий, что говорило о необыкновенной оживлённости…

Видел он и более отдалённые моря — так называемый «Великий предел». Чрезвычайно разнообразный, он почти в три раза превосходил срединный бассейн своими размерами. В южном его полушарии находился таинственный материк, на который много лет назад Фарман и совершил свою экспедицию. Во времена до великой катастрофы эти земли представляли собой человеческую половину южного континента. Великая горная гряда уберегла её от страшного цунами, которое затопило империю эльфов и разнесла её клочки по всему свету.

На данный момент, в год 89 после катастрофы, Тёмный материк был едва ли не самым большим участком суши во всём мире. По части размера он даже превосходил ныне исчезнувший восточный материк, древнюю прародину эльфийской расы.

Название этих земель прекрасно отражало их суть, ибо это была тёмная, ухабистая чаща, заросшая гигантскими деревьями. Населяли её самые разнообразные звери, в том числе мутанты — двуглавые олени, гигантские лоси, которые своей поступью сминали целые участки леса, саблезубые медведи и т. д… Чтобы выжить среди такой флоры и фауны нужна была великая сила и безграничная выносливость. Благо, местные обитатели обладали и тем, и другим.

Когда Александр приблизил камеру, ему предстала занимательная картина. Среди высоких, поросших мхом деревьев шёл огромный серый волк. Он был размером с лошадь. Шерсть его была грубой, как иголки. То и дело зверь смотрел по сторонам и принюхивался. Он был на охоте.

Наконец волк что-то заметил и подошёл к лежавшей на земле и покрытой грибами коряге. Глаза хищника заблестели, когда он увидел припрятанную за листвой норку. Волк принюхался, наклонился и стал разгребать её своими острыми когтями. Вскоре отверстие расширилась, и внутри него показался серый пушок. Волк оскалился и уже собирался ухватить зайца зубами, как вдруг из чёрной норы вырвалась и стиснула его шею мускулистая зелёная рука.

Зверь бросился назад, но не смог пошевелиться. Рука держала его, как железная цепь. Из-под земли, сбрасывая с плеч корягу, стала вырастать огромная зелёная фигура. Она навалилась на дрожащего волка, методично положила одну руку на верхнюю половину его глотки, вторую на нижнюю, и резко развела их в разные стороны. Раздался хруст, затем хрип, и зверь, скуля, рухнул на землю. Кровь и слюна брызнули у него из пасти. Ещё некоторое время он брыкался среди гниющей листвы, а потом застыл. Тёмные глаза волка сделались стеклянными, отражая высокий силуэт его убийцы.

Охотник превратился в дичь.

Зеленокожий монстр приподнял серую тушу и потащил за собою в чащу…

Александр внимательно проводил его глазами.

Этим зелёным созданием был «орк». Вместе со своими сородичами он занимал верхнюю строчку в пищевой цепочке Тёмного материка и заодно был единственным разумным представителем его фауны.

Популяция их была небольшой. Пластина показывала следующую статистику:

"Население:

Люди (Орки) — 189.122"

Смешная цифра. Тех же эльфов за последние годы стало почти шесть миллионов.

Орки проживали в племенах, разбросанных по всей протяжённости великой чащи. Некоторые из них насчитывали тысячи особей, другие были поменьше. Племя этого охотника было особенно маленьким. Лишь несколько дюжин зеленокожих выбежали ему на встречу из деревянных хижин, спрятанных под сенью древесных крон.

Охотник сбросил серую тушу на землю. Остальные орки тут же стали хлопать его по плечу и доставать старые железные инструменты, которыми собирались разделать зверя. Кое-кто уже склонился над ним и вырывал его клыки, очевидно намереваясь собрать из них ожерелье. С первого взгляда сложно было сказать, что же в этой картине было не так. В своё время, когда Александр, в образе Аколипта, впервые наведался на земли зеленокожего народа, ему потребовалась почти целая минута, чтобы выявить причину неумолимого ощущение неправильности всего происходящего.

Дело было в женщинах.

А вернее в их отсутствии.

Даже в самых больших орчьих племенах не было ни одной самки…

Глава 49. Застой

Во всём племени не было ни одной женщины. Более того, не было их и в других племенах, как больших, так и малых…

Первые орки появились, по крайней мере согласно официальной теории, из-за случайной мутации, которая затронула только мужчин. Женщины оказались для неё иммунными — этот иммунитет сыграл с ними злую шутку. Он «разъединил» их с мужской половиной человеческого рода, и теперь, спустя более чем восемьдесят лет после великой катастрофы, их уже почти не осталось.

Когда Александр впервые узнал об этой особенности зеленокожего общества, у него сразу появился закономерный вопрос: а как же они, собственно, размножаются?.. Жили орки долго, однако спустя столько лет их должно было совсем не остаться. В то же время на шкале популяции, которую показывала серебристая пластина, было видно что после резкого спада, знаменуемого катастрофой, население орков поддерживалось примерно на одном и том же уровне.

Более того, ещё во время своего первого визита на Тёмный континент много лет назад в образе рогатого странника, Александр едва ли не в каждом племени заметил маленьких «орчат», которые бегали, прыгали, лазили на деревья и точили копья. Дети были, но не было женщин. Как такое возможно?

Александр решил изучить этот вопрос и в какой-то момент обнаружил, что в каждом племени лежали две горки припасов — меха, ягод и вяленого мяса. Одна из них предназначалась самим оркам, в то время как вторую, немного поменьше, но тоже довольно внушительную, они раз в месяц водружали на свои широкие зелёные плечи и несли на юг, в горы. Там они складывали свою ношу в глубокой чаще на границе руин.

Через несколько времени навстречу напуганным оркам — сама местность вселяла ужас и раболепие в эти, казалось бы, бесстрашные создания, — выступали девушки в длинных мантиях и даровали, в обмен на припасы, маленькие склянки, в которых барахтались мягкие зелёные тельца. У данного ритуала было два название, точно также как участие в нём принимали две обособленные стороны.

Орки называли его «Подношением».

Ведьмы — данью.

Александр переместил камеру ещё немного южнее, и среди холмистых зарослей показались руины некогда великого «летающего» города. Ныне он громоздился на земле и представлял собой сплошные обросшие лозою развалины, среди которых проглядывались редкие, ещё обитаемые домишки, обнаружить которые можно было по дыму, клубы которого поднимались особенно холодными вечерами из дымоходов.

Великая катастрофа расколола человеческую цивилизацию на две половины. Орки, мужчины, обитали на севере Тёмного материка. В свою очередь последние ведьмы поселились южнее и находились с ними в своего рода «симбиотических» отношениях. Каждый месяц орки приносили женщинам мясо, дрова и прочие необходимые вещи; каждый месяц ведьмы подпитывали особенную машину, изобретение Лукреции Великолепной, и выращивали новых маленьких орчат.

После великой катастрофы осталось таких машин совсем немного, однако главная проблема заключалась вовсе не в количестве аппаратов, но в их «топливе». Чтобы запустить процесс клонирования требовалось чрезвычайно много маны, которая в эти тёмные времена совсем поредела. Изначально её вырабатывали особенные деревья, которые произрастали на землях южного материка. После того, как большая его часть ушла под воду или была уничтожена падением огромных городов, мана превратилась в ограниченный ресурс.

По этой же причине одним из первых правил, которые установил «новый Шабаш», был запрет ведьмам создавать больше определённого количества собственных клонов. В данный момент их было всего пять сотен. Если их станет больше, им попросту перестанет хватать маны. Даже сейчас они могли позволить себе лишь малую толику чудес, на которую были способны их предки. Впрочем, даже и этого арсенала магических способностей было достаточно, чтобы вселять ужас в огромные сердца их зеленокожей паствы.

Орки испытывали перед ведьмами смесь страха и раболепия. «Таинственные духи леса» представлялись оркам божествами. Некоторые ведьмы намеренно культивировали подобный образ, стараясь казаться как можно более возвышенными и грозными; у других это получалось спонтанно, благодаря нелюдимому характеру и общей замкнутости. Прежде единый народ разделила тонкая грань.

Когда Александр впервые об этом узнал у него невольно вырвался печальный вздох. Казалось, человеческий народ откинуло на многие сотни лет назад, в дремучую древность… Дело было даже не в том, что они утратили все свои технологии, которые большей частью были завязаны на мане — страшнее была потеря общественных институтов. Некогда просвещённый народ докатился до откровенного варварства. Все те усилия, которые многие поколения ведьм предпринимали для того, чтобы магическая и мирская половинки их цивилизации стали единым целым, оказались напрасны. Сейчас ведьмы и орки были настолько разобщёнными, что их в пору было считать двумя разными народами, связанными лишь тонкими нитями взаимной нужды.

В любое другое время Александр так бы это дело и оставил. В конце концов, люди сами довели себя до столь плачевного положения. Наблюдать за крахом цивилизации едва ли не столь же интересно, как за её возвышением. Он испытывал особенное удовольствие, когда видел, например, племя орков, которое поселилось в развалинах, оставшихся на месте крушения летучего города, — причём жилища они свои устроили в конюшнях, ибо там было больше места, — или маленьких орчат, которые, играясь в грязных лужах, с огромным интересом отрывали древние микроскопы, линзы, шприцы, подзорные трубы и прочие артефакты более возвышенных времен. Интересно ему было заглянуть в жилище старой ведьмы, которая, устроившись на кресле и поглаживая золотистую кошку, рассказывала маленьким девочкам, сидевшим в её в ногах, одинаковым тройняшкам, о славных временах, когда всё им было ни по чём, и когда их народ бороздил небесные выси…

Есть, всё-таки, у разрухи свой собственный, неповторимый шарм, который привлекает художника.

Александр смотрел на всё это с большим интересом.

Но сейчас у него была другая задача. Сейчас ему нужно было, во-первых, чтобы людей (орков) стало намного больше, и во-вторых, чтобы у них появилось собственное божество. Сама по себе ни та, ни другая цель уже явно себя не выполнит. Он прождал больше семидесяти лет, и всё это время Тёмный континент пребывал в затяжной стагнации. Она могла продолжаться веками, если он что-нибудь не сделает.

Только вот… Что?

Александр задумался.

Ему явно нужно было добавить во всё это дело новую переменную…

Глава 50. Кандидат

Действительно, хороший вопрос. Что же такое можно сделать, чтобы помочь человеческому народу снова воспрянуть в небесную высь? Александр чувствовал, что заняться этим вопросом следовало как можно скорее. Люди, или орки, на протяжении нескольких последних десятилетий пребывали в стагнации. Они топтались на месте, в то время как эльфы строили новую цивилизацию.

Такими темпами не пройдёт и сотни лет, как на Тёмный континент заявятся новые корабли, только в следующий раз их команды будут вооружены уже не саблями и арбалетами, но мушкетами и пушками.

И тогда зеленокожее племя постигнет судьба индейцев.

Александру не хотелось, чтобы остатки человеческой цивилизации были уничтожены. А ещё ему не хотелось, чтобы орки прозябали в безверье. Статистика вероисповедания показывала следующую картину:

Люди (орки):

Атеизм: 32%

Вера в Лесных Духов: 78%

1. Дух Чёрной Горы

2. Дух Алой Розы

3. Дух Сокровенной Чащи

4…

…

И многие другие. Список этот был длинным. Лесными духами орки называли ведьм. Последние превратились в загадочные и мифические фигуры, перед которыми зеленокожие испытывали глубокое раболепие. В принципе, это тоже была вера, однако слишком разобщённая. Александру нужно было создать для орков некое конкретное божество и привести их от язычества к монотеизму.

Собственно, был один способ, посредством которого можно было одним махом выполнить все эти задачи. Оркам требовалась некая выдающаяся личность, как Нара или Ву Лин, которая прославится на земле и на небе.

У Александра было несколько методов создания подобного персонажа.

Во-первых, можно было найти младенца и наделить его огромным талантом.

Во-вторых, можно было взять дело в свои руки.

Ну и в третьих: отправить оркам уже состоявшуюся душу… Учитывая, что сейчас им требовались именно знания, выбор Александра пал именно на этот метод.

Он схватил тетрадку и пролистал её до страницы, сверху которой было выведено следующее заглавие:

«Попаданцы: Профили»

Это был список всех людей, которые заполнили анкеты, а также тех, чьи души он заполучил в свою коллекцию, когда бродил по различным мирам в образе демона Аколипта.

Всего в списке числилось больше двадцати имён, напротив которых был расписан характер каждого человека, а также его способности и предпочтения.

Так, например, выглядел профиль его первого кандидата:

Имя: Александра

Возраст 26 лет (+столько-то дней)

Характер: своеобразный

Амбиции: без понятия.

Желаемый мир: Мир Демонов.

…

Александр прочитал всё это и покачал головой, припоминая своё интервью. Теперь он был уверен, что девушка была Маргулом, однако поэтому у него появилось только ещё больше вопросов.

Почему среди всех миров она попросилась именно в Мир демонов? Причём сразу, даже не задумываясь, стоило ему только показать ей список? В чём же состоял её… Или вернее сказать "Их" план?

Александр немного подумал и продолжил перебирать профили.

Нет, не эта, не подойдёт… Кто же станет героем зеленокожей расы? Он перевернул страницу и вдруг остановился и внимательно вчитался в очередной профиль. Глаза Александра загорелись. Он ещё немного подумал, а затем направился к Бездне и спустя несколько секунд оказался в кабинете Аколипта.

Демон-козёл проснулся, встал и открыл небольшой сундучок, стоявший в правом углу комнаты, и достал из него зеленоватую сферу. На первый взгляд она была совершенно заурядной. В ней не было ни единой золотистой нотки. Логично, ведь во время «смерти» обладателю этой души было всего лишь тридцать лет. Да и жизнь у него была хотя и необычная, но совершенно непримечательная. Впрочем, его вины в этом не было…

…

…

Кто он?

Где он?

Вокруг было сплошное ничего. Он ничего не видел. Не слышал. Не чувствовал своего тела и не мог пошевелиться. Он просто парил посреди булькающей пустоты.

Буль.

Буль..

Буль…

Когда от человека отрезают его сенсорное восприятие, волей не волей он начинает погружаться в свои воспоминания.

Вскоре перед ним нарисовался образ:

Вот он, свесив голову, идёт по людной улице. Всюду раздаются голоса и крики. Царит необыкновенное оживление, праздник жизни, который он попросту не замечает. Все его мысли заняты тем, чтобы скорее вернуться домой. Вскоре он делает очередной поворот и оказывается перед высоким деревянным домом, с красной черепичной крышей и почерневшим от копоти дымоходом.

Он заходит внутрь и спрашивает своего арендатора: прошу прощения, мне должно было прийти письмо, оно пришло? Здравствуйте.

Полная женщина в белом фартуке смотрит на него исподлобья хмурыми, раздражёнными глазами. Только бы она сейчас не спрашивала про аренду, думает он, только бы не спрашивала про аренду… Женщина молча достаёт с полочки белый конверт. Его лаза горят. Он принимает конверт из покрытых мукою рук и бегом забирается по лестнице на верхний этаж, в свою комнату. Открывает дверь, а там… Бумаги, бумаги, бумаги… Всё помещение засыпано белыми бумагами и чертежами. Некоторые из них прибиты к стенам. Другие разбросаны по полу или, ещё не дорисованные, лежат на столе, рядом с пером и почти пустой баночкой чернил.

С высокого потолка на длинных нитях свисают макеты: на первый взгляд они кажутся скелетами птиц, но стоит только присмотреться, и становиться очевидно, что всё это — макеты. Дюжины самых разнообразных миниатюрных крылатых машин висят посреди комнаты. Примерно минуту он смотрит на них заворожёнными глазами. Затем приходит в себя, присаживается, открывает дрожащими руками конверт и читает.

С каждым новым словом его лицо стремительно бледнеет:

«Господин Эриксон! Мы, научное сообщество Петенберийского университета, а также правительство полиса Летургия, благодарны за ваше обращение. По вашему запросу, ваша концепция «многоместной летающей машины» прошла все первичные испытания и была предоставлена Оракулу нашего Полиса. К сожалению, мы вынуждены вам сообщить, что волею её святейшества мы не можем предоставить вам бюджет на разработку полноразмерной модели вашего «летучего корабля», ибо, по словам её святейшества, сама идея летающего аппарата не соответствует концепции нашего полиса и заданному плану развития.

Искренне ваш, секретарь научного сообщества Фердинанд».

Пальцы Эриксона уже начинали сминать письмо, когда в последний момент он себя удержал, разгладил бумагу и бросил в кучу, лежавшую в углу его комнаты. Ему страшно хотелось смять и выбросить эту отписку, и в то же время следовало экономить бумагу.

Впрочем, думал учёный, уныло разглядывая стопку конвертов: стоит ли оно того? Стоит ли хранить у себя все эти отказы? Стоит ли вообще и дальше пытаться?

Тридцать полисов… Он обращался в тридцать разных полисов, и везде получил отказ, причём каждый раз с одной и той же формулировкой: не соответствует концепции! Только один раз сама Оракул приписала в своём ответе: слишком рано.

Рано! Но почему? Люди уже научились бороздить моря, так неужели им было слишком рано устремиться в небесную высь?..

Глава 51. Авиатор

Видимо, да — грустно повесив голову и развалившись на стуле подумал Эриксон. Видимо, действительно слишком рано… Оракулы пристально следили за внедрением новых идей и инноваций. Те изобретения, которые они не даровали человечеству или некому конкретному полису сами, обязательно подвергались рецензированию. Если они не могли его пройти, их откладывали в долгий ящик.

Эриксон, на свою беду, был изобретателем. Дни напролёт, с тех самых пор, как он закончил университет, мужчина рисовал чертежи и строил модели. Он жил на те немногие крохи, которые остались ему от родителей, но даже и эти средства уже почти иссякли.

Мужчина приподнял матрас и с грустью посмотрел на тощий мешочек. Спустя столько лет в нём остались только медные монеты и горстка серебряных. Этого едва ли хватало, чтобы оплачивать месячное проживание. Всё больше времени Эриксону приходилось отводить на работу, и всё меньше он мог уделять его своему проекту, своей мечте…

Да и есть ли в ней теперь смысл, подумал учёный, меланхолично касаясь подвешенной к потолку модельки летающего судна. С раннего своего детства он мечтал воспарить в небеса… Но без денег, и, что самое главное, без разрешения сделать это было невозможно. Так зачем же пытаться? Его взгляд медленно обратился на голубое небо за окном. Широкое и прекрасное… Он смотрел на него заворожёнными глазами, вызывая в памяти те давние времена, когда, будучи ещё ребёнком, бегал по зелёному лугу и пускал воздушных змеев. Все они казались ему слишком мелкими. Слишком хрупкими. Он мечтал сделать такого змея, который доберётся до самых облаков… Потом мечта его преобразилась, и он захотел уже сам воспарить в небесную высь.

Постепенно, взгляд Эриксона оторвался от небосвода. Его рука потянулась к нагрудному карману и ничего не нащупала. Горькая улыбка изогнула тогда губы учёного. Вот уже пару месяцев как он продал свои механические часы, чтобы купить материалы для работы.

Впрочем, он и без этого понимал, что сейчас ему пора было собираться в дорогу. Эриксон батрачил репетитором — за мизерную плату учил детей богатых горожан считать и писать.

Стоило мужчине представить, как он сперва будет добираться на другой конец города, а затем битый час вбивать цифры в непослушные детские головы, и ему стало так дурно, что он твёрдо решил пропустить сегодняшний урок. Чёрт с ним. Скажется больным.

Но что же ему делать? Как только Эриксон отказался от поездки, он вдруг обнаружил, что весь его вечер был свободен. Мужчина было поплёлся к своему рабочему месту, но, стоило ему только посмотреть на белый листок, который лежал на столе, и живот Эриксона пронзила такая ядовитая горечь, что титанических усилий с его стороны стоило удержать рвоту. Смысл работать, если все его проекты так и останутся только лишь на бумаге?

Мужчина помялся, измерял свою комнату шагом, затем ругнулся, схватил мешочек, достал пару мутных серебристых монет и пошёл на выход. Оказавшись на улице, Эриксон стал высматривать харчевню, где собирался впервые в своей жизни напиться вусмерть. Вскоре на глаза ему попалось небольшое заведение на перекрёстке. Людей внутри было немного. Эриксон неуверенно присел за барную стойку и заказал пиво. Вкус ему не понравился — ну и пусть. Он зажмурился и представил, что проводит химический эксперимент — изучает воздействие алкоголя на человеческий организм. Помогло. Он опустошил одну кружку, вторую, третью… и забылся.

Эриксон и глазом не успел моргнуть, как в баре стало не протолкнуться. Люди, возвращаясь с работы, забегали выпить кружку или две. Завязались разговоры. В какой-то момент Эриксон обнаружил, что и сам с живостью рассказывает о своих страданиях некому страннику с очень заурядным лицом, одетому в дорожный плащ. Тот его слушал, кивал, а в какой-то момент спросил, готов ли он отдать за исполнение мечты, ну, например… Свою душу?..

Эриксон задумался, поправил очки, заказал ещё пиво, дождался, когда ему нальют полную кружку, выпил её в три захода и ответил:

— Да.

После этого последние обрывки его воспоминаний растворились в мутной белой пенке…

И вот он здесь.

Где?

Хороший вопрос.

Эриксон парил в невесомости, как будто с головой погружённый в тёплую ванну. Может, так оно и было? Но странно… Он совсем не чувствовал потребности дышать. Казалось, воздух сам по себе наполняет его кровь.

Эриксон попытался пошевелиться, но руки его не слушались. Собственные мышцы казались ему ватными.

Тогда, за неимением иного выбора, он расслабился и стал смиренно дожидаться, пока нависший над ним конондрум не разрешиться сам собой. В его состоянии довольно сложно было уследить за временем. Возможно прошёл час, возможно — всего несколько минут, но в какой-то момент мир вокруг задрожал. Что это было? Землетрясение? Тряска становилась всё сильнее и вдруг вода, в которой он всё это время находился, стала стремительно сливаться. Не успел Эриксон опомниться, как сперва на него дунул леденящий ветер, а затем он свалился коленями в грязную землю.

В его нос немедленно ударил странный запах: химия и природа… Листва… Ветер… Ароматы леса… Затем у него над головой раздался шум. Сперва он был совершенно неразборчивым. Потом в его ушах как будто лопнула плёнка, и через пелену зарычали голоса:

— Этот хилый какой-то…

— Сойдёт… Зато вон какой шустрый, первый вылез…

— Хилый, да шустрый. Может, зайцем назовём его? Или ланью.

Зайцем… Или Ланью.

Эриксон попытался открыть глаза, но веки его раскрывались медленно и нехотя, как будто были прилеплены друг к другу. И даже когда на его зрачки дунул холодный ветер, ему потребовалась добрая минуты, чтобы привыкнуть к яркому свету… Ещё больше у него ушло, чтобы осознать картину, которая простиралась у него перед глазами.

Он лежал на земле посреди леса, в то время как над ним возвышались рослые зеленокожие монстры. Эриксон попытался закричать, но вместе крика у него из горла вырвался пронзительный писк.

Он вздрогнул, схватился за шею и ужаснулся, когда увидел свои маленькие зелёные руки с синеватыми ноготками… Где он? Что происходит? Эриксон не успел опомниться, как вдруг прямо перед ним на землю плюхнулся кусок смердящего кровавого мяса.

— Кушайте, мелкие, кушайте, — сказал зелёный великан, в губы которого были вделаны железные кольца, и сразу несколько миниатюрный созданий проползли вперёд на своих маленьких ручках и стали вгрызаться в мясо острыми белыми зубками.

Эриксон смотрел на них растерянными глазами.

— А этот чего не ест?

— Тупой, видимо…

— Шустрый, тупой, хилый… О, — великан хлопнул. — Знаю! А назовём-ка его…

Глава 52. Второй

Как всё это дело обычно происходит в книгах про попаданцев, размышлял Александр, наблюдая за тем, как зановорождённый Эриксон пытается освоиться со своим новым зелёным телом.

В книжках бывает по-разному. Если попаданец оказывается в уже полноценном, взрослом теле, тогда действие начинается почти сразу; если же он становится ребёнком, то автор, обычно, вставляет несколько эпизодов из детства, даёт краткую характеристику этого удивительного периода жизни, а затем переходит к отрочеству, с которого и стартуют основные события.

Сперва Александр собирался использовать именно первый подход, ибо его поджимало время, однако затем несколько факторов заставили его передумать.

Во-первых, довольно сложно было найти свободное взрослое тело. Придётся сперва искать свежего мертвеца, затем оживлять его, засовывать в него душу… Всё это было страшной морокой. И даже возьмись Александр за это дело — проблемы возникли бы у самого Эриксона. Последний совершенно ничего не знал про общество орков. С языком он ещё мог разобраться, ибо говорили они на диалекте современного эльфийского, который, при содействии ведьм, был единственной речью в Мире Людей, но нравы, порядки, история и прочее были ему совершенно не знакомы. Выживание в лесу и вовсе представлялось непосильной задачей для учёного, который всю свою жизнь провёл в пределах города. Собственные соплеменники сочли бы его отсталым, и тогда все его познания оказались бы бесполезны.

Детское тело в этом плане было наилучшим вариантом. Детей оберегали, о них заботились, их учили… Снова сделавшись ребёнком, Эриксон сможет постепенно освоиться в новой оболочке и в новом обществе. К тому же орки вырастали довольно быстро. Совершеннолетия они достигали как кролики, в возрасте десяти лет. Ждать нужно было совсем недолго…

Под конец Александр внёс последние модификации и сделал так, чтобы орки были в плане размножения совместимы с эльфами.

Это должно было ускорить рост их популяции, думал он, потирая руки.

Ну а пока можно заняться другими делами. Что там у него было дальше по списку?.. Александр уже было подобрал свою тетрадку, как вдруг почувствовал дрожь у себя под ногами. Он тут же вскинул голову и обнаружил, что серебристые звёздочки медленно подрагивают. Как будто в чёрном пространстве случилось землетрясение, но… Но ведь это невозможно.

Или возможно?

Один раз такое уже было, когда появилась первая богиня, Мира… Александр вспомнил об этом, немедленно всё понял, бросился к Лимбо и приблизил камеру к зелёной планете, на которой обитали драконы. Если он был прав… В самое ближайшее время должно было появиться новое божество.

…

…

Столица империи драконов представляла собой великий город, протянувшийся на широкой равнине, издали похожей на зелёное море.

Начиналась застройка с рисовых полей и фермерских угодий. Рис драконы выращивали необычный. Его семена переливались в лучах солнца золотистым светом. Он был пропитан энергией Ци, благодаря чему мог служить источником пропитания даже для огромных ящериц. И даже несмотря на это драконам приходилось отводить сотни километров земли под поля, чтобы себя прокормить.

Сверкающее, наполненное водицей поле простиралось до самого горизонта. Посреди него бежала широкая, вымощенная камнем дорога. В какой-то момент она обрастала нефритовой кладкой — поле заканчивалось, и начинался город.

С первого взгляда его легко можно было спутать с современным мегаполисом. На широких улицах, среди гигантских зданий, похожих на небоскрёбы и украшенных прекрасной резьбой, сновали тысячи драконов. Некоторые из них ходили по тротуару; другие летали в небесах. Для первых существовали особенные лесенки и мостики, расположенные в сотнях метрах над землёй. Город возвышался на несколько уровней, каждый из которых был ярче предыдущего. Чайные домики, таверны, арены, аукционные залы и прочие элитные заведения были украшены пылающими кристаллами, напоминавшими неоновые вывески.

Оживлённые кварталы простирались на десятки километров и постепенно перерастали в элитный пригород — зелёные горы, осыпанные роскошными дворцовыми комплексами. Некоторые здешние поместья не уступали по размеру иным деревушкам.

Наконец, в самом сердце великого города стояло каменное плато. На нём, на шести столпах, один из которых был сделан из красного дерева, второй из золота, третий из серебра, четвёртый из жемчуга, пятый из алмазов и шестой из белого нефрита громоздился гигантский дворец. Это была обитель императора и по совместительству Академия, в которой самые талантливые драконы сдавали экзамены и получали образование. Данное сочетание только на первый взгляд казалось странным; каждому образованному дракону было известно, что предводитель их народа носил два неотделимых друг от друга титула: император и великий учитель.

На данный момент императорский престол занимал великий учитель Крест. Миллионы драконов почитали его с не меньшим раболепием, нежели мудреца Вури. За время его правления сменилось несколько поколений. Многие драконы выросли и состарились, не зная иного властелина. Император казался им такой же незыблемой фигурой, как само небо…

Именно поэтому недавнее заявление, которое сделал императорский двор, вызвало такое сильное волнение, что последние несколько дней во всех барах и чайных домиках только о нём и говорили. Глашатаи заявили, что его Мудрейшее величество намереваются отречься от престола по причине своего почтенного возраста. Известие об этом потрясло всю империю, но ещё более удивительным оказался второй декрет. В нём говорилось, что в ближайшее время в столице пройдёт экзамен, и дракон, который наберёт на нём наибольшее число баллов, унаследует императорский престол.

До сих пор никто и помыслить не мог о том, что однажды появится новый император. Сменяемость власти была драконам в новинку… Когда же первичное удивление улеглось, чешуйчатые со всех краёв империи, — с великих гор, густых лесов, подземных каземат и подводных глубин, на которых пролегали великие дворцы, — стали стекаться в столицу, желая продемонстрировать свою учёность и побороться за титул мудрейшего правителя под голубыми небесами…

Глава 53. Сун

Всего за несколько недель великая столица стала более оживлённой, чем когда-либо раньше. Тысячи драконов направились в город, намереваясь продемонстрировать свои знания и свою мудрость на предстоящем экзамене. Сотни тысяч прибыли, желая увидеть их противостояние. Ведь какое это было событие! На нём должен был определиться новый повелитель, первый мудрец и путеводная звезда всей расы чешуйчатой. Упускать такое нельзя было ни в коем случае, иначе не будет чего рассказать на старости лет молодым ящеркам.

Все отели и постоялые дворы в пределах города и даже на приграничных фермах оказались забиты. Ушлые раньте бессовестно наживались на учёных, которые тратили все свои сбережения, лишь бы попробовать силы на предстоящем экзамене. Некоторые драконы даже готовы были спать ради этого на улицах, — крепкая чешуя делала их выносливыми для холода и ветра, — однако это считалось бы нарушением общественного порядка, а потому снять себе жильё было просто необходимо…

В небольшом, — относительно, ибо все помещения, предназначенные для драконов, были по меньшей мере в три раза больше, чем жилища представителей прочих народов, — баре на окраине местный хозяин и вовсе проявил чудеса деловитости и объявил, что его заведение не будет закрываться всю ночь, и что каждый желающий за скромную плату может остаться. Он даже потрудился убрать все столы и стулья в сторону, чтобы удобнее было лежать на грубых, но подогретых камнях.

Уже вечером перед барной стойкой выстроилась очередь. Драконы сыпали монетки, хозяин их подбирал и показывал на свободное место. Всё это время на его чешуйчатой морде висела улыбка. Но вот в какой-то момент случилась странная вещь: очередной посетитель заплатил, покинул очередь, и за ним образовалось пустое пространство. Очередь ещё не закончилась, но прямо перед стойкой зияла пустота. Не успел хозяин заведения удивиться, как маленькая ручка положила на каменную стойку несколько монет. Тогда дракон наклонился и увидел небольшое существо всего метр восемьдесят ростом. Вместо чешуек у него была шерсть. Хвост его был длинным и мохнатым. На его руках вместо когтей розовели гладкие ногти.

Это была обезьяна.

Хозяин растерянно посмотрел на неё, почесал голову когтем и сказал:

— Забавно… Это чей питомец?

— Я не питомец, — вдруг заговорила обезьяна на языке драконов. — Меня зовут Сун, хозяин, и я бы хотел снять себе жильё.

Дракон сперва удивился, а затем как будто что-то вспомнил и сказал:

— Ах… Ты из этих… Как вы себя называете… Разумных?

— Почти. Мы зовём себя просвещёнными, — с улыбкой ответила обезьяна.

После великой войны, которая прогремела почти сотню лет назад, флора и фауна планеты пропитались богатой на Ци кровью драконов и стали стремительно меняться. Множество зверей и растений заполучили великую силу и обрели разум. Сперва драконы не обращали на это внимание. У них были свои заботы, а всех тварей, вне зависимости от того, могли они говорить или нет, воспринимали как обыкновенных животных; однако потом, после того, как научное сообщество провело кропотливое исследование, велением самого императора прочие разумные создания были признаны полноценными членами общества.

К новоявленному виду тотчас отправились мудрецы и учёные — проповедовать великую мудрость, однако на данный момент большинство просвящённых всё ещё проживало в резервациях, отчего увидеть такое существо в пределах города, и уж тем более в столице, было большой редкостью.

— Вот оно что… Ты сопровождаешь своего учителя, верно? Тогда денег здесь не хватит, — заметил хозяин заведения. Дракон вспомнил, что многие мудрецы учили просвещённых грамоте, и разумно заключил, что эта обезьянка была слугой учёного дракона, который прибыл в столицу на экзамен. Он, и не только он, но и прочие посетители были в этом абсолютно уверены, а потому сильно удивились ответу зверька:

— Нет, — сказала обезьяна. — Вовсе не так. Я сам намереваюсь пройти экзамен.

На секунду все драконы в баре, а было их довольно много, притихли. Они не верили своим ушам. Это существо собиралось пройти экзамен? Это… Шутка? Многие с прищуром посмотрели на мохнатое животное и к своему удивлению обнаружили, что оно хотя и улыбалось, намерения у него были совершенно серьёзными. Тогда среди драконов зазвучал недовольный ропот.

— Серьёзно?

— Смех и да только, кто придумал эту глупость?

— Да это же просто оскорбительно…

Сам Сун не обращал на них внимания. Наконец хозяин пришёл в себя, кивнул и сказал:

— Ну ладно… Тогда денег хватит… Выбирай себе место.

— Благодарю вас, — Сун поклонился, самую малость, как того требовал этикет, и прошёлся в зал. И сразу его встретили плеяды пристальных глаз. Некоторые драконы смотрели на странного зверька с любопытством, некоторые — с презрительным высокомерием.

— Если позволите… — сказал Сун и уже собрался разместиться в уголке возле синего змея, когда последний зашипел:

— Не позволю… Я слежу за моей гигиеной, — в его глазах мелькнула усмешка.

Сун медленно кивнул и пошёл к другому месту, затем к третьему, четвёртому, пятому — везде он получал отказ. Вскоре даже те драконы, которые не испытывали к нему отвращения, стали отказывать ему в праве устроиться рядом. Они, может быть, и хотели согласиться, но боялись общественного порицания. Ведь если они позволят этому зверьку разместиться рядом, то и сами покажутся грязными. Сун всё понимал, но совсем не сердился. Наконец, за неимением выбора он разместился в самом тёмном и холодном углу, среди пыли и паутины на потрёпанных камнях.

Стоило ему положить на пол свою сумку, как в зале снова раздался ропот:

— Ещё одни…

— Зверинец, какой-то… Омерзительно.

— Топай к своему дружку…

Сун удивился, приподнял голову и увидел, что к нему направляется ещё одна мохнатая фигура. Обезьянка немедленно подвинулась, улыбнулась и сказала:

— Прошу, места нам хватит…

Неизвестный просвещённый кивнул и уселся возле грубой стены. Сун краем глаза посмотрел на него. Из-под длинной бамбуковой шапки выпирал чёрный носик и белые усики. Сверху в головном уборе были проделаны два отверстия, из которых торчали мохнатые ушки. Сун попытался вспомнить, что же это был за вид, — сам он таких прежде никогда не встречал, а спрашивать было по меньшей мере грубо, — и спустя пару секунд припомнил, что это, кажется, был кролик…

Белый кролик.

Глава 54. Важный день

Сун задумчиво почесал за ухом. В той местности, в которой он вырос, кролики совсем не встречались. Он читал про них, разумеется, но своими глазами никогда не видел. И уж тем более удивительным показался ему окрас пушистого собрата. Он был белый, как первый снег… Впрочем, снег тоже Сун видел только один раз: когда учитель привёз горстку, возвращаясь из странствия в далёкий ледяной предел.

— Здравствуйте, — сказал Сун и доброжелательно улыбнулся своему соседу. Последний самую малость кивнул. Замечая, что он не очень настроен говорить, Сун решил его больше не беспокоить, разместился поудобнее на грубых и грязных досках и достал из своей сумочки книгу:

«Изречения великого мудреца Вури».

Обезьянка открыла её на первой страницы и принялась с внимательным интересом изучать.

Первое время драконы с презрением поглядывали на уголок, в котором расположились пушистые звери. Когда Сун достал книгу, некоторые из них прыснули и высказали такое предположение, что «зверёныш» только делает вид, будто читает, а на самом деле перелистывает страницы. Кое-кто даже скривил хмурую морду и заявил, что «не подобает животному пачкать своими грязными лапами великую книгу». Однако Сун никак не отвечал на провокации, и постепенно чешуйчатым это надоело, и они стали заниматься своими делами.

Через пару часов обезьянка отложила книгу в сторону и достала из своей сумки несколько кусочков чёрствого хлеба.

— Будете? — спросил Сун.

Кролик, который всё это время сидел неподвижно со скрещенными лапами, помолчал некоторое время и ответил:

— Не откажусь.

Голос его был глубоким и нежным.

Сун обрадовался, причём не столько согласию своего соседа, сколько тому, что последний всё-таки решил заговорить. Вскоре между ними завязался разговор:

— Так вы тоже прибыли на экзамен, сир…

— Ву. Нет, я пришёл навестить одного старого знакомого.

— Вот как… Не лучшее вы подобрали время, сир Ву. Сейчас в столице не протолкнуться.

— Вижу, — кивнул кролик. Он был не очень многословным, но при этом в словах его не было ни холода, ни враждебности. — Однако мой друг уже стар, и я боялся не успеть.

— Вот как… Мне очень жаль, — с искренним сожалением сказал Сун. — Время беспощадно, — заметил он с грустной улыбкой на своём мохнатом лице. — Я и сам недавно похоронил своего учителя.

Белый кролик повернул голову, показывая, что слушает.

— …Он был великолепным драконом, учёным. Двадцать лет назад он отправился в чащу, где проживал мой народ. Я эти времена застал так, мельком, но мы тогда были совсем дикими. Жили на деревьях и ели бананы. Теперь о таком и вспомнить уже стыдно. Но потом пришёл мастер и научил нас рычать, писать и правильно себя вести. Ещё он защищал нас от браконьеров…

— Браконьеров? — спросил Ву.

— А вы про них не знаете? Тогда вам повезло, — без толики зависти заметил Сун. — Даже когда их Мудрейшество объявили, что все просвещённые обладают равными с драконами правами, остались те, кто продолжал охотиться за нашей плотью и нашими шкурами. Обычно их зовут браконьеры, я сам подцепил это слово, но учитель всегда говорил, что намного правильнее будет называть их убийцами. Они перебили несколько резерваций в округе и, если бы не учитель, они бы с нас тоже шкуры содрали.

Он был мудрейшим драконом, простите, если я повторяюсь. В столице его ожидала великолепная карьера, если бы он только захотел вернуться… Но вместо этого он двадцать лет учил меня и остальных писать, читать, а ещё самому важному — манерам и справедливости… — в чёрных глазах Суна засиял благодарный блеск.

— Но пару месяцев назад он погиб… Признаться, именно поэтому я и хочу попробовать свои силы на экзамене, — Сун поджал хвост. — Я знаю, что это немного эгоэстично, но я хочу доказать, что учитель не напрасно потратил годы своей жизни, когда учил нас. Говорят, имена тех, кто займёт первую сотню мест на экзамене выбьют золотом на обсидиановой пластине толщиной в три метра и шириной в несколько сотен и разместят на главной площади прямо напротив императорского дворца. Если бы я только мог попасть в этот список… Тогда никто бы не смел… Прошу прощение, вырвалось грубое слово. Никто бы не стал говорить, что учитель ошибался, — сказал Сун, и его большие чёрные глаза засияли.

Господин Ву внимательно выслушал своего собеседника, а затем заключил:

— Похвально.

— Благодарю вас, — кивнул Сун.

После этого он закончил трапезу, извинился и продолжил читать книгу. Вечером они ещё немного поговорили, а затем хозяин заведения велел гасить свет, и бар накрыл приятный полумрак…

На следующий день с первыми лучами солнца небывалое столпотворение образовалось на широких улицах города. Десятки тысяч драконов на своих лапах, если они были бедными, или на каретах устремились в сторону императорского дворца, в котором и должен был пройти экзамен. Для этих целей освободили широкую каменную площадь, которая была размером с целое поле. Вход на неё охраняли стражники в броне из пылающего на солнце нефрита. Учёные, которые собирались пройти экзамен, выстроились в десять очередей. Один за другим они показывали проверяющим небольшие медные значки — сертификаты о своём образовании. Желающих испытать свои силы на экзамене было несколько миллионов, однако допускали на него только обладателей наивысшей учёной степени.

Знания всегда ценились в империи драконов, а потому учёные в большинстве своём были богатыми и важными чешуйчатыми. Статность змия можно было определить по тому, сколько у него было прислуги. Иным драконам помогало всего две-три ящерки, иных же сопровождала целая свита. К таким, например, относился высокий чёрный дракон в белой мантии с золотистою каймой. Вокруг него возилось больше десяти слуг. Остальные смотрели на него с раболепием, и немудрено, ведь это был один из принцев, детей самого императора! Звали его Кархан. Юный дракон всегда славился своей учёностью и был одним из кандидатов на престол. Он и сам это понимал, а потому смотрел на всех хотя и благожелательно, но свысока.

Кроме него в толпе было ещё несколько выделяющихся личностей с обширной свитой. Все они были героями пера и бумаги, от которых ожидали великолепных результатов…

Глава 55. Экзамен

— Смотрите, смотрите, это же Кхар из Школы Чёрного Ветра — величайшей академии северного моря!

— А это Варан, второй ученик мудреца Чёрной Горы, того самого, которого называют третьим мудрейшим драконом после Вури и его мудрейшества Императора…

— А это… О, Вури Благословенный, да это же сам мудрец Чёрной горы, поверить не могу…

— Я… Такое чувство, что я становлюсь умнее просто потому, что смотрю на всех этих драконов…

В толпе звучали оживлённые голоса. Обыкновенные учёные, а также зрители, которые просто хотели посмотреть на то, как будет проводиться экзамен, обсуждали самых впечатляющих кандидатов. Последние по-разному отвечали на столь пристальное внимание к собственной персоне. Некоторые им наслаждались, другие были обескуражены, третьи же так привыкли, что всюду их сопровождают восторженные возгласы, что попросту их не замечали…

— Великие драконы, — вздохнул Сун и покачал головой. — Мой учитель мог быть среди них, если бы он…

— Твой учитель поступил правильно, Сун, — спокойно заметил кролик в длинной бамбуковой шляпке.

Вместе с обезьяной они стояли посреди очереди и тоже привлекали определённое внимание. Сперва, замечая пару мохнатых зверей, драконы начинали искать их хозяина, предполагая, что странно ряженные кролик и обезьяна были чьими-то питомцами; когда же никто не находился, драконы переключались на более интересную тему и обсуждали очередное великое дарование.

— Правильно или нет — зависит от меня, — улыбнулась обезьяна.

— И всё же, — на этих словах её морда озарилась волнением. — Сир Ву, я благодарен вам за ваше предложение, но… Вы уверены, что хотите сделаться моим помощником?

— Почему бы и нет, — смиренно ответил Ву. — Все остальные учёные драконы взяли себе целую свиту. Они будут им помогать, разглаживать бумагу, разводить чернильные брикеты… Это сэкономит им немало времени, и таким образом они получат некоторое преимущество. Я немного понимаю в том, как должен себя вести учёный, и я тебе помогу…

— Спасибо вам… — с благодарностью в голосе сказал Сун.

Кролик едва заметно наклонил голову.

Вскоре пара приблизилась к дракону за стойкой, который записывал кандидатов на экзамен. Сперва он посмотрел им за спину. Затем, никого не увидев, прищурился и сказал глубоким голосом:

— Если ваш хозяин хочет записаться, он должен сделать это лично.

— У нас нет хозяина, мы сами хотим… Вернее, я хочу, а он — мой помощник, — и с этими словами Сун передал небольшую, исписанную иероглифами медную табличку. Дракон нахмурился, но всё же принял её в свои когтистые лапы и принялся читать. Меж тем в толпе возникло некоторое волнение. Все остальные учёные драконы с пристальным интересом стали разглядывать пару:

— Серьёзно? Им тоже… Можно?

— Учёный зверь! Вот это чудо! Чего только не увидишь в столице.

— Это и в столице большая редкость…

— А может, это шутка?

— Да кто же будет так шутить, глупости. Но дело странное.

— Хм…

Чёрный дракон, облачённый в белую мантию, которого сопровождала целая плеяда слуг, приподнял голову.

— Вы хотите поделиться своей мудростью, о, принц Кархан?.. — нарочито громким голосом спросил слуга, который был почти в три раза меньше своего мастера. Все немедленно обратили на дракона пристальные взгляды. Принц Кархан являлся сыном самого императора, — в этом не было ничего удивительного, у последнего было более сорока отпрысков, каждый из которых был в той или иной сфере выдающейся личностью, — но принц Кархан был одновременно одним из самых младших детей его мудрейшества и самых умных. Свою учёную степень он получил в возрасте всего пятнадцати лет! Его почитали, как величайшее дарование за последнее десятилетия, хотя и ходили слухи о некоторой тщеславности юного принца.

— Нет ничего удивительного в том, — размеренным рыком заговорил чёрный дракон, — что просвещённый зверь может сделаться учёным, ибо способный учитель в состоянии воспитать даже и дикое животное. Нет, также, ничего удивительного в том, что учёный зверь решит испытать свои способности на экзамене…

Все собравшиеся слушали дракона с пристальным вниманием. Сун, которому уже вернули его сертификат, тоже обернулся и прислушался. Морда обезьянки озарилась, когда дракон упомянул его учителя; в то же время сир Ву наоборот — нахмурился. Он заметил вторую половину фразы драконы: «воспитать даже дикое животное». В словах принца сквозила потаённое презрение.

Наконец кандидаты стали заходить на заранее подготовленную площадку. Она представляла собой широкую мощёную площадь, расположенную на вершине каменного плато, с которой открывался прекрасный вид на протяжённые зелёные долины. Площадку эту пересекала длинная плита из чёрного стекла. Рядом лежало зубрило и несколько чанов, в которых дымилось раскалённое золото. Именно здесь будут записаны имена драконов, которые займут первую сотню мест.

Ещё немного дальше возвышалось каменная платформа, на которой находились гигантские столпы. Это были сидения экзаменаторов. Средняя колона была самой широкой и высокой. Она предназначалась для самого императора, его мудрейшества Креста Первого.

Сун присел на землю и скрестил ноги. Кролик присел неподалёку. Ещё через тридцать минут показались экзаменаторы. На каждом из них была мантия разного цвета — синяя, чёрная, белая, пурпурная и золотистая. Только императора всё не было, что немало расстраивало зрителей, которых к этому времени собралось уже несколько сотен тысяч — они разместились на трибунах, возвышающихся на другом конце площадки. С неё можно было видеть учёных, которые в этот момент либо сами, либо с помощью своих слуг доставали все необходимые для работы принадлежности: свитки, кисти и чернильные брикеты.

Ву Лин разложил всё необходимо, присел и закрыл глаза, дожидаясь, когда снова потребуется его помощь. Сун благодарно ему кивнул, скорее как другу, нежели слуге, взял кисть, сделанную из собственного волоса, и сосредоточился. Через пару минут раздался гонг. Слуги стали разносить бланки с вопросами.

Экзамен начался.

Глава 56. Последний вопрос

Любой человек, которому приходилось сдавать экзамены, особенно важные, от которых зависит вся его или её дальнейшая жизнь, знает, насколько нервирующий это процесс.

Как только прогремел гонг, на широкой каменной площадке повисла абсолютная тишина. Даже зрители на трибунах, который ещё секунду назад вели оживлённые разговоры, немедленно замолчали и сосредоточились на происходящим действе. Только ветер завывал время от времени, дёргая за белоснежные листы бумаги, которые учёные расстелили перед собой на деревянных подставках, и за кончики кисточек.

Наконец, когда всё было готово, и кисти, вымоченные в чернилах, зависли над белой, как пасмурное небо, бумагой, экзаменатор в золотистой мантии, сидение которого находилось выше всех остальных, уступая только императорскому, прорычал первый вопрос:

— Великий мудрец Вури, — говорил он медленным голосом. — утверждал, что благо есть наивысшее благо несмотря ни на что, но не в том случае, когда благо не является наивысшим благом. Распишите, что подразумевают эти слова в трёхстах и менее иероглифах. Начинайте…

Зашуршали кисточки. Некоторые учёные сразу принялись писать. Другие сосредоточенно всмотрелись в свои листочки. Третьи приподняли головы, закрыли глаза и стали прислушиваться к ветру, как будто надеясь услышать в его завываниях верный ответ.

Сун помолчал некоторые время и принялся писать.

Сир Ву, в свою очередь, присел рядом и время от времени поглядывал на изящные строки, которые выводили мохнатые пальцы его новоявленного друга. Время от времени белый кролик одобрительно кивал, время от времени качал головой. Один раз в его глазах промелькнуло удивление, и взгляд, которым он смотрел на Суна, изменился — в нём появилось уважение. Кролик ничего не говорил. Прислуге запрещалось помогать своему мастеру — за этим делом пристально следили стражники. На самом деле "сир Ву" легко мог обойти их надзор, но в этом не было нужды.

Экзамен продолжался пять часов, на протяжении которых экзаменатор зачитывал всё более каверзные вопросы. Если бы у драконов были потовые железы, они бы давно промокли до нитки. Внутри некоторых из них загорелись золотистые огоньки. Они использовали силу своего Ци, чтобы поддерживать ясность ума и твёрдость лапы, дабы та не соскочила и, упасти Вури, не оставила кляксу.

Наконец пришло время последнего вопроса. Он должен быть стать самым важным. Перед ним учёным даже предоставили некоторое время перевести дух. Затем экзаменатор в синей робе осмотрел собравшихся и сказал:

— Последний вопрос… Если на него будет дан правильный ответ, вы можете получить столько же баллов, как за все остальные вместе взятые…

Повисла напряжённая тишина. Драконы навострили уши.

— …Назовите одну вещь, в которой великий мудрец Вури… Был неправ.

Среди собравшихся пронёсся ропот. Зрители зашумели, и тут же притихли, когда почувствовали на себе строгие взгляды стражников. Учёные тоже не смогли сохранить спокойствие. Никто из них не поднял голос, они были для этого слишком образованы и воспитаны, и тем не менее глаза их полезли из орбит, а кисти, которые они сжимали в своих коготках, затрещали. Сама суть этого вопроса казалась кощунственной. В чём Вури был неправ? Ни в чём! Разве можно такое спрашивать? Это было святотатство. Позволено было, иногда, критиковать его мудрейшее императорской величество, ибо именно в споре рождается истина, однако только безумец станет спорить с небом. Вури был таким небом. Его слова представляли собой непреложный закон, они были фундаментом, на котором стояла вся империя. Эта была сама мысль, как таковая. Искать в его суждениях ошибку было… Безумием.

На мгновение повисла тишина.

Затем учёные задумались.

В чём же действительно состояла суть вопроса?

Некоторые из них, помявшись, написали единственную фразу: ни в чём! Другие просто отложили кисти и оставили вопрос без ответа; третьи, которые чувствовали себя особенно храбрыми, сделали несколько неуверенных предположений…

«Сир Ву» глянул на всё это и сосредоточил внимание на Суне. Последний щурился и смотрел на листок бумаги. Наконец, помявшись, он облизал губы и стал писать. Написал одну строчку, вторую, третью… Когда он написал четвертую строчку, в глазах кролика засиял яркий свет.

Наконец Сун вздохнул, помялся и стал в очередь, чтобы вручить бумаги экзаменатору. Через некоторое время он вернулся, присел на прежнее место и вздохнул:

— Ох, ну и вымотался я… Теперь ждём, сир Ву.

— Ждём, — кивнул кролик и посмотрел на разноцветных экзаменаторов, которые стали один за другим перебирать бумаги и ставить отметки. При этом центральная колонна до сих пор была пустой. Императора всё ещё не было… И будет ли он? Многие предполагали, что, если его мудрейшество и явятся на экзамен, то лишь в самом его конце, когда будут оглашены результаты… Некоторые даже опасались, как бы его отсутствие не было обусловлено чахлым здоровьем.

Не прошло и часа, когда дракон, всё это время стоявший у пластины из обсидиана, взял зубило, обмакнул его кончик в раскалённое золото и стал чертить. Когда на чёрном стекле вспыхнул золотистый иероглиф, раздался шелест. Юный ящер с широкой как у акулы белой мордой вскочил и едва удержался, чтобы не хлопнуть своими лапами. Глаза его сияли радостым блеском. Он попал в первую сотню.

После этого имена стали появляться на чёрной пластине с периодичностью в несколько минут. Проверка закончилась. Теперь объявляли результаты. Каждый раз, когда новое имя возникало на чёрном камне, очередной дракон либо расплывался в радостной и зубастой улыбке, либо напротив — мрачнел, если надеялся на большее.

Сун тоже внимательно следил за перечнем. От волнения он даже схватился за собственный хвост и стал сминать его обеими ладонями. Когда же список дошёл до половины, на мордочке обезьянки отразилась печаль. Сун вздохнул и произнёс:

— Эх… Видимо не судьба.

— Почему? — спросил его кролик.

— Сир Ву, если я не попал в последние пятьдесят имён, не может быть, чтобы я попал в первые. Я не настолько уверен в своих ответах.

— …Посмотрим, — многозначительно заключил кролик, сложил лапки за спиной и продолжил невозмутимо разглядывать разрастающийся золотистый список…

Глава 57. Почему?

Один за другим на чёрном камне вырезались новые иероглифы. По мере того, как список подбирался к своему завершению, нарастало волнение. Даже те кандидаты, имена которых уже вспыхнули золотом, продолжали пристально наблюдать за перечнем.

Пускай они упустили свой собственный шанс, но учёные на и то и считались наиболее просвещённым социальным классом, что волновались не только о своей судьбе, но о будущем всего народа.

Когда осталось место для десяти имён, наступила гробовая тишина. Дракон с зубилом один за другим выбивал последние иероглифы. Собравшиеся с нетерпением наблюдали за работой, которую он, казалось, намеренно совершал предельно неторопливо.

7..

6…

4…

2…

Наконец все взгляды обратились на чёрного дракона в длинной мантии. Принц Кархан поднял голову. Его имени на пластине всё ещё не было. Неужели это ему суждено занять престол отца и стать новым императором? Некоторые учёные уже начинали высказывать поздравления, и манера их при этом была не столько дружеская, сколько почтительная. Сам Кархан спокойно замечал, что дело ещё нельзя было назвать решённым, и тем не менее в его глазах сиял яркий блеск.

Наконец зубрило в последний раз опустилось в раскалённое злато и за одно мгновение выбило следующие строки:

«2» Кархан

«1» Сун

Повисла тишина. Сияние, ещё мгновение назад горевшее в глазах Кархана, незамедлительно померкло. Речь, которая уже звенела на кончике его языка, потонула в длинном горле.

Остальные драконы удивились не меньше юного принца. Многие разинули пасти. Тишина в некотором отношении напоминает стекло: чем она толще или глубже, тем громче трещит. Вскоре вся площадь завибрировала от рычания драконов:

— Поверить не могу… Принц… Занял только второе место!

— Пускай второе, но кто же занял первое?!

— Сун… Сун… Никогда прежде я не слышал этого имени!

— Быть может, это некий учёный, который многие годы находился в затворничестве?..

— Хотел бы я увидеть его ответы, особенно на последний вопрос!

— Немыслимо! Просто невероятно!

Шум и рык были такими сильными, что главному экзаменатору, дракону в золотистой мантии, пришлось ударить лапой по колонне, на которой он сидел. Раздался грохот, все притихли, но шёпот продолжался. Теперь драконы с пристальным вниманием разглядывали друг друга и пытались угадать, кем же был этот загадочный «его мудрейшество Сун» как его теперь называли.

В это время обезьянка, обнимая обеими лапами хвост, растерянно смотрела на чёрный обелиск.

— Это… Наверное, это какая-то ошибка, — проговорил Сун и неуверенно улыбнулся.

— Вряд ли. Почти все твои ответы были верными. По крайней мере вернее, чем у многих, — спокойно заметил стоявший рядом кролик.

Сун удивлённо посмотрел на своего друга. В голове обезьянки мелькнул закономерный вопрос: откуда же тот знает, какие ответы верные, а какие — нет?..

В это время все пятеро экзаменаторов взлетели и приземлились на площадку перед обсидиановой стелой. Дракон в золотистой мантии пристально и хмуро осмотрел толпу, развернул свиток и прочитал:

— Сун из деревни Тростника, резервации южного леса, прошу вас выйти и предстать перед лицом экзаменационной комиссии.

— Это я… — пролепетал Сун и округлил свои большие глаза.

— Идём, — сказал сир Ву и направился вперёд. Сун вздрогнул и невольно потянулся за своим другом. Стоило паре выйти на всеобщее обозрение, как среди драконов снова пронёсся ропот.

— Это шутка?

— Мастер Сун отправил своих домашних животных?!

— Какая гордыня! Неужели он таким образом хочет показать, что ему не важны результаты экзамена? Ну знаете, даже если он занял первое место — это попросту бестактно.

Последняя теория показалась драконам правдоподобной. Они приняли её на веру и уже было собирались обругать мастера Суна за его «выходку», когда дракон в золотистой мантии наклонил свою длинную шею и спросил глубоким рыком:

— Который из вас Сун из деревни Тростника?

— Это я… — быстро ответила обезьянка, снова обнимая хвост.

И снова наступило молчание. Экзаменаторы переглянулись. В глазах некоторых из них промелькнуло удивление, однако, понимая, что демонстрировать его будет бестактно, они промолчали. Только главный дракон медленно кивнул и, выпрямляя шею, сказал:

— Поздравляю тебя, Сун из деревни Тростника. Ты занял первое место и теперь станешь новым императором!

Зрители вытаращили глаза.

— Я… — Сун сглотнул и хотел было что-то ответить, как вдруг…

— Я протестую, ваше мудрейшество, — неожиданно тишину, которая, казалась, была уже совершенно непроницаемой, порвал ясный рык. Все, включая экзаменатора, добрые глаза которого немедленно прищурились, посмотрели на чёрного дракона в белой мантии. Принц Кархан медленно вышел вперёд, обвёл взглядом экзаменаторов, учёных и толпу, и повторил:

— Я протестую… Невозможно, что бы сир Сун стал нашим императором.

— Почему? — глубоким голосом спросил главный экзаменатор.

Кархан ответил:

— Потому что это будет губительно для нашего народа! Я признаю, — его рык был размеренным и степенным. — …Что мастер Сун обладает великими знаниями. Более того, доверяя суждению нашей мудрейшей комиссия, я согласен с тем, что в этом отношении он превосходит меня самого, и, если бы не одно обстоятельство, я бы не только не был против, но и обрадовался, ибо великая радость для мудреца, если существует кто-то мудрее, кто может поделиться с ним своей мудростью… Однако!

Принц присел. В его глазах вспыхнул золотистый свет и голос, усиленный Ци, стал ещё сильнее:

— Несмотря на все свои заслуги, которые, я уверен, не ограничиваются одной только учёностью, мастер Сун не может быть Императором.

— Почему? — снова спросил экзаменатор.

Кархан помолчал.

Затем ответил:

— Потому что он не дракон, а не дракон никогда не может быть учителем драконов!

…

…

…

Глава 58. С возвращением, Мастер

— …Я не хочу, чтобы в моих словах увидели недостойное презрение к малым народам, но и скрывать правды я не собираюсь. В последние годы принято осуждать драконов, которые не признают просвещённых себе равными. Я понимаю это осуждение, более того, я его одобряю, ибо вижу в нём стремление к борьбе против нетерпимости и скудоумия.

Однако! Не все драконы умны, образованы, разумны… Сама необходимость демонстрировать терпимость говорит о том, что нашему народу её решительно не хватает. Со временем это изменится, друзья, но сейчас… Если правителем нашего народа станет просвещённый зверь, иные, не я, но другие, недостойные массы не смогут этого принять.

Разве согласится дракон, чтобы его учило создание, у которого нет даже чешуи? Разве согласится он слушать веления зверя в четыре раза ниже собственного роста?

Моё сердце обливается кровью, но я не могу позволить, чтобы мастер Сун стал новым императором на замену моему отцу. В идеальном мире это был бы наилучший исход, и я бы первый упал на колени, желая стать учеником почтенного мастера, но мир далёк от совершенства, господа, друзья, экзаменаторы, и если мы будем закрывать глаза на эти пороки, мы будем… Всё равно что слепцами. Так нельзя. Дракон, который не видит ничего дурного, настолько же прекрасен, насколько и глуп…

Именно поэтому: я против! — кончил свою велеречивую речь Кархан. Наступила тишина. Драконы стали обдумывать его аргументы. На первый взгляд доводы юного принца казались более чем логичными. Даже среди учёных не многие готовы были принять, чтобы верховным учителем их народа стало животное. Оно было такое мелкое, жалкое, и у него даже не было чешуи! Это было не слыхано! Что и говорить про обыкновенных, необразованных драконов. Если мохнатое создание действительно сядет на престол, начнутся беспорядки. Может быть даже случится народное восстание… Единство, в котором пребывала их раса после победы над Великой матерью, будет нарушено. Начнётся страшная смута, и ясное будущее, в которое они стремились по дороге, протоптанной силой разума, покроется завесой мрака…

Даже экзаменатор, по всей видимости, признавал силу доводов Кархана. Дракон в золотистой мантии притих. Его молчание продолжалось почти целую минуту. Когда же он снова заговорил, язвительное раздражение звучало в его голосе:

— И что же ты предлагаешь, Кархан? Хочешь сам стать императором?

Чёрный дракон помолчал некоторое время, опустил голову, закрыл глаза и вздохнул:

— Быть может, у нас нет иного выбора… Я бы не хотел, — в его голосе звучало смирение, — чтобы мои действия воспринимали как честолюбие, пагубную жажду власти, и в то же время преступной робостью с моей стороны будет отказаться. Причём это преступление будет не столько против меня самого, ибо я не питаю желания править, сколько против моего народа… Изначально, я решился писать экзамен с тайной надеждой потерпеть на нём поражение. Возможно, именно поэтому я не написал его настолько хорошо, как мог бы… Я не испытываю ни малейшего желания облагать себя бременем власти, и в то же время чувство долга заставило меня предложить себя народу. На мгновение, когда только объявили результаты, я был счастлив, ибо думал, что второе место освобождает меня от этого, но… — Кархан страдальчески вздохнул. — Судьба оказалась беспощадна.

В глазах экзаменатора промелькнуло лёгкое раздражение; ещё сильнее оно стало, когда он заметил, что все остальные поверили принцу и теперь смотрели на него с уважением. Некоторые даже восклицали:

— Принц, вы — мой герой!

— Воистину, именно такой дракон и достоин занять императорский престол. Тот, который этого совсем не желает!

— Уже за такую речь его высочеству… Нет, его мудрейшеству можно подкинуть один или два балла, или сколько ему не хватило до первого места…

Экзаменатору неприятно было слушать эти восторженные восклицания. Он был старым, опытным драконом, а потому прекрасно видел, насколько надуманной была речь Кархана; и в то же время она была достаточно выверенной, чтобы в ней нельзя было так сразу найти слабое место. Дракон замялся. Неужели им действительно придётся поменять своё решение? С жалостью он посмотрел на Суна… И удивился, когда заметил, что в глазах юной обезьянки не было ни капли огорчения или злости. Напротив — она испытывала облегчение, как будто и вправду не желала власти! Когда экзаменатор это понял, горечь его стала ещё сильнее. Помявшись, он сказал:

— Не тебе решать Кархан… И не нам. Его мудрейшее величество предложил экзамен, он же им и заведует.

— Я уверен, что мой отец, стоит ему только услышать мои доводы, примет верное решение, — с лёгким, почти незаметным нахальством в голосе заметил Кархан. Он уже чувствовал за собой расположение народа, а потому решил немного уколоть экзаменатора, который как будто только и делал, что вставлял ему палки в колёса. Последний заметил это и нахмурился.

— Его мудрейшество прибудет через пару минут, — заметил дракон в синей мантии. — Тогда дело и решится.

Кархан кивнул. Вскоре среди зрителей и учёных повисла оживлённая тишина. Драконы шептались и с нетерпением ожидали прибытия императора. Сун неуверенно сминал свой хвост. Сир Ву стоял возле него и казался совершенно непоколебимым.

— Ты не хочешь быть императором, Сун? — вдруг спросил он тихим голосом.

— Я… — Сун замялся.

— Если нет, — спокойно сказал кролик. — Прошу тебя меня простить.

— Простить? — удивилась обезьянка. — О чём вы говорите?

Но не успел сир Ву ответить, как раздался крик:

— Там, смотрите!

Все драконы посмотрели в небо и увидели, как со стороны дворца приближается маленькая чёрная точка. Вот она спикировала вниз и присела на землю неподалёку от обсидиановой стелы. Драконы немедленно замолчали и согнули свои лапы. В их глазах засияло благоговение. Все они смотрели на чёрного дракона в чёрной же мантии, старого, немного даже дряхлого, но обладающего неописуемым величием. Это был он… Великий и мудрейший император Крест.

Герой восстания! Победитель Великой Матери! Основатель их империи. Их… Всё.

Неторопливо, он приблизился, и все снова поразились, когда увидели ясное сияние его глаз и услышали глубокий, но приятный и как будто нежный голос:

— Вы закончили, Рарх?..

— Нет, вашей мудрейшество, — ответил экзаменатор в золотистой мантии. — Возникла проблема.

— Ох, проблема? — непринуждённо спросил Крест.

Рарх кивнул и поведал ему недавние события. Крест его выслушал и посмотрел сперва на стелу, затем на Кархана и на Суна; наконец его взгляд опустился на «сира Ву», который стоял возле обезьянки.

Глаза чёрного дракона стали стеклянными.

Кархан уловил момент и, думая, что последний размышляет, заговорил:

— Вы же меня понимаете, отец? Не может быть, чтобы нашим народом правило, и уж тем более учило его животное! Ни один дракон никогда этого не примет.

Крест молча прошёлся вперёд.

— Ты постарел, Кэ Ру, — спокойно заметил белый кролик.

Император всех драконов кивнул… А затем согнул все четыре лапы и поклонился.

— С возвращением… Мастер, — раздался его глубокий голос.

Глава 59. Три причины

И наступила тишина. Драконы, которые с нетерпением ожидали решения его мудрейшества, оторопели от удивления. Все их мысли как ветром унесло. Растерянные, они смотрели, как император согнул все четыре свои лапы и наклонил голову перед обыкновенным беленьким зверьком… Что происходит? Они не понимали.

— Ты постарел, Кэ Ру, — сказал белый кролик, которого прежде никто не замечал. Если даже к Суну, когда он занял первое место на экзамене, относились с некоторым недоверием, то его прислугу и подавно ни во что ни ставили. Для драконов это маленькое пушистое животное было даже ниже домашнего животного. Многие из них испытывали недовольство, когда видели, что он держит свою голову прямо, в то время как все остальные слуги, зная своё место, в присутствии учёных опускали глаза. И теперь сам император поклонился этому зверю!

— С возвращением, Мастер, — с благоговением и в то же время улыбкой на устах сказал чёрный дракон.

Мастер? Что значит «мастер»? Неужели этот кролик был учителем его мудрейшества? Нет, этого просто не может быть. Каждой ящерке было известно, что учителем императора Креста был никто иной, как великий мудрец Вури. Если только…

И тут драконы вытаращили глаза.

Единственная верная догадка, точно молния, пронзила их души и выжгла все прочие мысли.

Кархан стиснул зубы с такой силой, что на мгновение поднялся ветер.

— Встань, Кэ Ру, — меж тем сказал кролик и сложил лапки у себя за спиной.

Чёрный дракон медленно приподнял голову.

— Нам есть о чём поговорить, — продолжил кролик. — Но лучше подобрать для беседы менее оживлённое место. Разберись со своими делами и пошли.

— Как скажите, Мастер, — почтительно кивнул дракон и снова посмотрел сперва на обезьянку, которая таращила свои большие чёрные глазки, затем на Кархана.

— Сын… Кархан. Можешь повторить своему отцу, почему же просвещённый зверь не может быть императором?..

— Потому… Потому… — Кархан запинался. Глаза его бегали из стороны в сторону. Казалось, вся его велеречивость разом куда-то улетучилась, и теперь он и двух слов не мог связать. Наконец дракон прохрипел:

— Нет… Такой причины.

— Вот и хорошо, — спокойно кивнул Крест. — Рарх…

— Ваше мудрейшество?.. — экзаменатор в золотистой мантии пришёл в себя и вытянул свою длинную, как у жирафа, шею.

— Мой сын, кажется, совсем растерялся. Экзамен вскружил ему голову. Ему не помешает немного сосредоточить свои мысли. Отведи его в зал Предвечности и пускай он, скажем… — дракон задумался. — …Десять лет непрерывно медетирует перед великой стеной. Думаю, это прочистит его разум.

— Как скажите, ваше мудрейшество.

— Что же касается экзамена… Сун из деревни Тростника, верно?..

— Ах, да… — неловко ответила обезьянка.

— Поздравляю. Рарх тебе всё расскажет. Впрочем, ты далеко не сразу займёшь моё место. Десять лет ты будешь учиться у меня. Ещё десять — служить при дворе. После этого… Посмотрим. Ты не против?

— Нет, нет, конечно, — Сун быстро замахал головой. Казалось, отсрочка, о которой говорил император, принесла ему великое облегчение.

— Хорошо… И последнее: я желаю, чтобы сегодня, завтра и послезавтра во всей империи прогремели два празднества. Первое мы спланировали заранее — по случаю завершения экзамена. Второе же будет новым, и праздновать мы будем возвращение моего учителя — мудреца Вури! — и с этими словами дракон повернулся и направился вместе с белым кроликом в сторону дворца. Ещё некоторое время среди учёных и зрителей царила тишина. А затем разразились такие оживлённые обсуждения, так зарычали тысячи драконов, что вся каменная площадка задрожала, точно случилось землетрясение…

…

…

…

Через двадцать минут Ву Лин и Крест уже сидели на подушках на широком, и в то же время уютном балконе с прекрасным видом на горную долину, белые утёсы и пылающие речные заводи. Крест, с почтением, подал своему учителю чай. Ву Лин принял чашку, сделал глоток и сказал:

— Хороший напиток.

— Отвар духовной морковки, мастер. Большая редкость и быстро портится, однако я велел каждый год пополнять наши запасы в надежде, что вы вернётесь.

— Напомни, как давно мы расстались? Я не следил за временем.

— Шестьдесят семь лет как, мастер.

— Шестьдесят семь… Целая жизнь, — Ву Лин вздохнул и взял паузу. Затем сказал:

— Признаюсь тебе, Кэ Ру. Мои странствия продолжались бы и до сих пор, но три причины побудили меня вернуться.

— И что же это за причины?

— Первая из них заключается в тебе.

Дракон удивлённо наклонил голову.

— Я не вполне уверен, как долго могут жить представители вашей расы, а потому, когда мне стало известно, что ты ищешь наследника, я подумал о наихудшем. Ты меня напугал, — усмехнулся своим глубоким голосом Ву Лин.

Крест тоже улыбнулся и покачал головой:

— Вовсе нет… Мои жизненные силы едва ли достигли своего зенита. Я просто решил заранее найти приемника, и даже после того, как он унаследует престол, я всего лишь намеревался уйти на покой. Когда бы я удостоверился, что империя находится в надёжных когтях, я бы последовал вашему примеру и тоже отправился в странствие, мастер. Чтобы найти вас.

— Вот как, — Ву Лин удивился, но только самую малость. — В таком случае я немного поторопился.

— А что насчёт вас, Мастер? Сколько у вас осталось жизненных сил? Прежде вы мне говорили, что Мудрец может жить не больше девяноста лет… — с беспокойством в голосе спросил Крест. И волнение его усилилось, когда Ву Лин произнёс следующую фразу:

— В этом заключается вторая причина, почему я вернулся, — кролик опустил голову.

— Мастер? — голос дракона задрожал.

— Кэ Ру… Я больше не Мудрец, — и на этих словах он вытянул лапу и провёл перед собой мохнатым пальцем. И вдруг весь мир пронзила дрожь, как будто случилось землетрясение, и в тёмных глазах дракона, которые в эту секунду стали необыкновенно широкими, протянулась трещинка, возникшая, казалось, в самой ткани пространства…

Глава 60. Сила

— Я уже давно ощущал приближение незримой границы. Сперва, за ней звучали голоса. Это был отдалённый, неразборчивый шёпот. Я пытался отыскать его источник, я прислушивался, искал, но все попытки мои были тщетны.

И всё же день за днём звук делался всё более ясным. Невидимая преграда внутри меня ломалась не от моих усилий, Кэ Ру, но под напором неудержимой реки, которая может размыть даже горы, и имя которой — время.

Наконец преграда треснула, и я увидел мир. Казалось, я увидел мир впервые с самого моего рождения. Передо мной предстали прежде незримые течения. Они напоминали буквы, строки, которые расписывали природу мироздания. Сам себе я казался персонажем из притчи, который вырвался наружу и теперь смотрит на свиток, на котором записана его жизнь. Я ощущал тогда и ощущаю теперь… Свободу.

И вместе с тем, Кэ Ру, я чувствую неволю. Законы этого мира давят на меня. Они тянут меня куда-то… Наружу. В неизвестность. Даже мои, казалось бы, безграничные силы, таят под воздействием этого притяжения. Некоторое время я старался найти выход из моего затруднения, пока не встретил… Его.

В нём — третья причина.

Он назвался Аколиптом, «демоном», и рассказал мне, что силы мои слишком велики, и что законы этого мира не могут меня принять, и потому стараются выбросить наружу. Затем он добавил, что в этом нет ничего дурного или опасного, и что, стоит только выйти за пределы мироздания, как мне откроется путь в новую обитель. Тогда же он предложил немедленно показать мне эту дорогу…

Но я отказал.

У меня ещё остались незавершённые дела. Моих сил было достаточно, чтобы продержаться некоторое время, и я решил его использовать, чтобы снова с тобой повидаться, Кэ Ру.

Остальное ты знаешь…

Ву Лин закончил свой рассказ. Крест внимательно выслушал учителя, затем опустил голову и долгое время пребывал в задумчивости. Наконец он спросил осторожным голосом:

— По-вашему, слова Аколипта стоят доверия, мастер?

— Я не уверен, Кэ Ру, — Ву Лин покачал головой. — Но сейчас у меня нет выбора. Незримая воля действительно стремится изгнать меня за пределы этого мира, и сил моих надолго не хватит.

— Сколько вам осталось?

— Немного. Изначально я думал, что исчезну уже сегодня на закате, — на этих словах его учителя в глазах чёрного дракона мелькнуло волнение. — Но совсем недавно новые соки наполнили мою душу… Аколипт говорил, и сам я тоже чувствую, что источник моей силы — вера. Возможно, когда я снова явился твоему народу, Кэ Ру, сила их благоговения наполнила меня точно ливень, который заставляет озеро разливаться из своих берегов. Но уже скоро ливень подойдёт к своему завершению. Через день, на рассвете, мне придётся уйти.

— Сила веры… — прошептал Крест. — В таком случае я велю построить вам тысячу и один храм.

Ву Лин покачал головой и заметил, что времени всё равно не хватит, однако Крест парировал тем аргументом, что, даже если Ву Лин не сможет удержаться в этом мире, эта сила потребуется ему в следующем. На это кролик ничего возразить не смог. После этого Крест посмотрел в небесную высь, которая постепенно запекалась, приобретая золотистые нотки, и спросил:

— Как думаете, этот высший мир, о котором говорит демон — это и есть та самая легендарная обитель Небесных созданий?

Когда Крест ещё учился у своего мастера, Ву Лин рассказывал ему самые разнообразные вещи о своей родине. Помимо всего прочего, он поведал ему легенду о Небесных созданиях, которые живут среди облаков и питаются солнечным светом и небесной росой.

— Может быть, — пространно ответил Ву Лин.

Затем разговор их перешёл в более приземлённое русло. Ву Лин, по просьбе Креста, поведал о своих странствиях. Он повидал моря, реки и горы; побывал в подземных пещерах, навестил великие льды на севере и на юге; он прошёл землю вдоль и поперёк и обнаружил, что она замыкается сама в себя. Сам Ву Лин не видел смысла всё это рассказывать, ибо давно уже считал, что даже самые точные и красочные слова не способны передать образы и мысли, только их бледные тени, однако Крест слушал рассказ учителя с великим интересом и вниманием. Затем уже он сам поведал ему о своём правлении, о тех реформах, которые произвёл среди чешуйчатого народа, о нравах общества, которое построил, и о прочем.

Сперва Крест говорил с некоторым волнением, ожидая замечаний или критики со стороны своего мастера, или, в крайнем случае, похвалы. Но когда ни первого, ни второго, ни третьего не последовало, дракон помялся и спросил:

— Я всё правильно сделал, Мастер?

— Тебе решать, Кэ Ру, — спокойно ответил Ву Лин.

— Но….

— Ты можешь считать меня своим учителем, но я тебя своим учеником более не считаю.

В глазах дракона промелькнул потерянный блеск.

— Кэ Ру, — улыбнулся кролик. — Ты мой друг. Мы не можем судить действия своих друзей, но лишь давать советы… И даже если ты хочешь навсегда остаться моим учеником, запомни: ученик, который слепо следует словам учителя, совершенно для него бесполезен. Смиренное, но бойкое незнание имеет не меньшую цену, чем великая мудрость.

Последний вопрос твоего экзамена прекрасно отражает эту мысль.

— Ах… — Крест как будто что-то вспомнил. — Мастер, вы же следили за проведением экзамена?

— Следил.

— В таком случае можете сказать, какой ответ дал на последний вопрос Сун из деревни Тростника? Я не успел проверить.

— Тебе интересно? Он дал хороший ответ.

Крест показал, что слушает.

Ву Лин заговорил:

— В чём великий мастер Вури совершил ошибку?

Сун из деревни Тростника пишет:

Мастер Вури совершил ошибку, когда решил уйти. Таким образом мастер возвёл себя в божественный сан. Мастер всегда говорил, что нужно спорить, ибо в споре рождается истина. В то же время он столько сделал для нашего народа, столько нам даровал, что любое сказанное им слово мы невольно воспринимаем как божественную истину. Если бы он остался, мы бы могли спросить его, почему он совершил то или иное решение. Но он ушёл, а потому как бы отказал нам в споре. Отказал в поиске истины. С его стороны это была ошибка, — на одном дыхании проговорил Ву Лин, улыбнулся и сказал:

— Хороший вопрос… И хороший ответ. Тебе следует брать пример у своего ученика, Кэ Ру из улья чёрного вулкана, — с лёгкой улыбкой заметил Ву Лин.

После этого разговор их возобновился и продолжался до глубокой ночи, а потом и весь последующий день. Все дела император оставил министрам, стараясь провести побольше времени в компании своего мастера. Наконец, когда на горизонте во второй раз заалела светлая черта, Ву Лин прищурился и сказал:

— Пора.

Крест опомнился, кивнул и стал подниматься. Вместе они спустились на площадь, на которой проходил экзамен. Она была почти пустой — только ветер носился над камнями, овевая единственную высокую фигуру, освещённую розоватым светом. Она принадлежала странному человеку с козлиной головой…

…

Глава 61. Экскурсия

Ву Лин внимательно присмотрелся к необыкновенной фигуре, которая стояла посреди каменной площадки в розоватых лучах восходящего солнца. Ещё при первой встречи Аколипт напомнил ему обитателей его родного мира. В Лимбо проживали самые разнообразные народы — возможно, демон был представителем одного из них… Однако вскоре кролик отбросил эту теорию. Ещё будучи Бессмертным императором, он выучил все виды в пределах своей империи и, хотя среди них было одно козлиное племя, очень похожее на Аколипта, его отличал от них странный заострённый правый глаз.

Впрочем, пускай он даже явился из иного мира, — в существовании иных миров Ву Лин не сомневался после своего перерождения, — странным было другое. Когда кролик попытался посмотреть на законы, которые окружали демона… Он не увидел ничего необычного.

Сам Ву Лин, после того, как перешёл границу Четвёртого ранга, как бы отделился от прочего мира. Законы овевали его, точно камень, брошенный посреди ручейка. В то же время Аколипт как будто бы совсем не отличался от прочих живых существ. Ву Лину казалось, что он может раздавить его единственным усилием своей мысли… Кролик задумался, прищурился и стал медленно приподнимать свою лапку…

— Время пришло, — сказал Аколипт.

Ву Лин замер, а затем покачал головой.

Нет, подумал он. Даже у него на родине испытывать силу неизвестного мастера в бою было мало того, что неприлично, но ещё и чрезвычайно опасно. Несмотря на свою кажущуюся нормальность, Аколипт появился из ниоткуда и обладал, казалось, безграничными силами. То, что Ву Лин не понимал и даже не видел их природы, говорило только о том, что они находились за пределами его понимания.

Воистину, небеса безграничны, пронеслось в голове кролика. Совсем недавно он добрался, до, казалось бы, необозримой выси, и теперь перед ним возникла ещё одна гора, вершину которой он был не в состоянии даже рассмотреть…

— Пришло, — сказал Ву Лин. — Господин Аколипт, вы намереваетесь показать мне дорогу?

— Именно так… Немногие способны овладеть силой веры, и каждое такое существо достойно моего внимания. Я рассказываю им некоторые вещи, а в обмен не прошу ничего, кроме хорошего мнения о себе и…

— И?

— Благодарности, — волчий глаз демона заблестел.

Ву Лин кивнул.

— Вы многое мне рассказали. Уже за это вы заслужили мою благодарность, — с этими словами он посмотрел на Креста, который поклонился своему мастеру, молча, ибо все словами между ними уже были сказаны, и прошёлся к демону. Последний кивнул и щёлкнул копытцами. И вдруг перед ними вспыхнула широкая трещина в пространстве. Секунду спустя она расширилась и превратилась в прямоугольную дверцу. Ву Лин заглянул в неё и увидел с другой стороны безграничную черноту, в которой сверкали россыпи серебристых звёзд.

— Идём, — сказал Аколипт и прошёл через дверцу. Кролик вздохнул, последний раз посмотрел на розовато-молочное небо мира, который за эти годы стал для него совсем родным, и проследовал за ним. Секунду спустя проём закрылся, и перед Ву Лином предстала невообразимая картина. Всюду вокруг него сверкали маленькие и большие звезды. Их были мириады, даже больше, чем на небе. Некоторое звёзды были совсем небольшими; другие походили на огромные светила, серебристые солнца. Настоящее же удивление захватило Ву Лина, когда он посмотрел на законы этого места. Они были повсюду! Словно тысячи змей, они извились возле каждой серебристой звезды и пронизывали каждую гранулу света. На секунду их пёстрые переливы даже обескуражили кролика.

И всё же довольно скоро к нему вернулось спокойствие. За свою долгую и насыщенную жизнь Ву Лин воспитал в себе поистине непоколебимый характер. Во всём мире не было ничего такого, что могло выбить его из колеи дольше, чем на несколько секунд. Он стал осматриваться, делая в своей голове замечания касательно устройства окружающего пространства.

Прямо перед ними возвышалась необозримо огромная спираль, размером, как целый мир. Вокруг неё пылали три массивные серебристые сферы. Одна из них сияла прямо под ногами Ву Лина и его спутника, и когда кролик посмотрел на неё, в переплетениях света он увидел уже знакомые законы мира драконов…

— Прошу за мной, — сказал Аколипт. Ву Лин кивнул, и вместе они устремились в сторону гигантской спирали. Ещё немного приблизившись, Ву Лин заметил, что в неё струятся две зелёные реки. Одна из них ниспадает вниз, в странное, тёмное место, законы которого разят сыростью и кровью; другая поднимается наверх и растворяется внутри сияющего кольца. Последнее представляло собой полноценный мир.

Аколипт провёл кролика через тонкую оболочку, которая отделяла законы кольцеобразного мира от окружающей пустоты. Перед Ву Лином протянулось широкое голубое небо, в котором, скреплённый цепями, горел титанических размеров огненный шар.

Ву Лин посмотрел на него; затем посмотрел на громадные горы, на многих из которых можно было уместить целое королевство, и которые от подножия до вершины были усыпаны золотистыми дворцами. В какой-то момент его взгляд устремился вдаль. Ву Лин заметил выступ посреди бурной реки законов, который напомнил кролику его собственную природу…

— Не ты один обрёл силу веры, — заметил Аколипт.

— Вижу, — продолжая щуриться сказал Ву Лин.

— Легче идти по протоптанной дороге. Тебе следует брать с неё пример, — заявил демон, а потом, избегая излишних подробностей, рассказал Ву Лину, что такое Бездна, Великая Река, Верхний мир и многое другое. По словам демона, когда-то вселенная была намного больше, и населяли её дюжины всевозможных Божеств, многие в разы сильнее самого Ву Лина. Однако десятки тысяч лет назад произошла великая катастрофа, которая почти уничтожила бытие, и теперь, словно раненный зверь, мироздание медленно зализывало раны и поднималось на ноги.

— Я же наблюдая за этим процессом, в равной степени из научного и практического интереса, — пояснил демон.

Ву Лин кивнул.

Когда пришло время прощаться, Аколипт заметил:

— Теперь, когда ты знаешь свои силы и обязанности, я сделаю одно предупреждение. Недавно я почувствовал, — на этих словах его глаза заблестели. — Приближение некой опасной сущиности. Она заметила, что ваш мир постепенно восстаёт из пепла, и стала к нему стремительно приближаться, словно волк, почуявший кровь. Если вы… Все вы не желаете стать его добычей, вам следует стать намного сильнее.

Ву Лин нахмурился.

— На этом всё… Прошу прощения, но теперь мне придётся отлучиться, ибо другие дела требуют моего внимания, — сказал Аколипт, открывая новый портал.

— В таком случае желаю вам успеха, господин Аколипт, — кивнул Ву Лин.

— И вам, — сказал демон и ушёл.

Ву Лин проводил своего гида взглядом, а затем, оставшись один на вершине горы, прищурился в сторону горизонта, откуда, как он чувствовал, к нему стремительно приближалось другое божество…

Глава 62. Кучно пошли

По завершению лекции Александр вернулся в чёрное пространство и уже со стороны стал наблюдать за тем, как императрица Мира приветствует своего гостя. Пластина, к сожалению, не переводила голоса, да и вообще не могла передавать звуки, транслируя только визуальное изображение, — поэтому Александру до сих пор приходилось принимать образ всевозможных жучков, когда он хотел подслушать какой-либо разговор, — но сейчас в этом не было особенной необходимости. Мимика участников беседы прекрасно передавала её содержание.

Сперва перед кроликом появилась эльфийка в белой робе. Затем они поговорили. В какой-то момент Мира выхватила кинжал и направила его в сторону Ву Лина. Кролик поймал его, и в ту же секунду сотни маленьких трещинок покрыли окружающее пространство… Мира кивнула, возвратила кинжал в свои руки, зевнула, сказала ещё пару слов, показала в небо и ушла… Ву Лин проводил её внимательным взглядом, постоял ещё некоторое время на месте, а затем взлетел и устремился в том направлении, куда она показывала пальцем.

Судя по всему, подумал Александр, на его глазах только что произошла своеобразная переделка сфер влияния…

Многие годы Мира, будучи единственной богиней, обладала абсолютной властью над Бездной. Тем не менее, власть эта была ей не очень-то и нужна. Основной ресурс Бездны представляли собой бестелесные души и особенные кристаллы; но после того, как девушка перешла на четвёртый ранг и заполучила Божественную силу, даже целая армия из чёрных душ более не представляла для неё ни малейшей угрозы. Они даже не производили силу веры, что делало все эти земли совершенно бесполезными.

Женщина всё ещё носила титул Белой Императрица и прибегала к услугам ограниченного контингента прислуги в лице Ниро, Мар и остальных, которые занимались административными вопросами, но не более того. Поэтому, когда на горизонте нарисовалось новое Божество, Мира совершенно просто вручила ему обширный кусок земли, чтобы он построил там своё королевство.

Вообще Александру казалось всё это немного неправильным. Теперь Верхний уровень Бездны стал каким-то… Бессмысленным? Он всё ещё был необходим простым душам, которые погибли слишком рано, чтобы стать черными и, как следствие, обрести Божественную силу, но самим Божествам он был почти не нужен. Если бы его творение было компьютерной игрой, то весь этот мир представлял бы в ней очевидный рудиментарный элемент.

Александр сделал заметку в своей тетрадке добавить в Бездну что-нибудь такое, что сделает её интересной и для Божественных персонажей.

Ну а до тех пор главный ресурс для богов представляли собой большие материальные миры. Именно они стали главной темой переговоров между Мирой и Ву Лином. Девушка заявила свои права на Мир Островов и запретила кролику заявляться туда со своей «верой». В свою очередь она обещала не трогать его собственный мир. Ву Лин это предложение принял. Более того, оно показалось ему необыкновенно щедрым. Во время их схватки кролик обнаружил, что силы странной белой девушки намного превосходили его собственные. Это было ожидаемо, ведь у неё имелась значительная фора. Тем не менее, Мира всего лишь продемонстрировала эту разницу. Она не пыталась действительно убить Ву Лина, хотя с её стороны было бы вполне логично избавиться от единственного на данный момент конкурента.

Более того, с тех пор, как Мира стала богиней, прошло уже больше сотни лет, и тем не менее она совсем не торопилась распространять своё влияние на другие миры. Необыкновенная пассивность для Императрицы, которая в своё время пыталась объединить под своей пятой всё мироздание.

У этого было несколько причин.

Во-первых, создать веру непросто. Даже если бы Мира попыталась отправить свой аватар в один из прочих великих материальных миров, очень маловероятно, что, используя тот ограниченный арсенал действий, которые были ей доступны в этой оболочке, она могла вы сформировать полноценную религию.

Во-вторых, влиять на другие миры ей почему-то было намного сложнее, чем на родной. Возможно, дело было в том, что его законы были для неё более знакомы; возможно причиной была близость верующих душ. В любом случае в иных материальных мирах она могла использовать только крупицу своей силы.

Впрочем, самая главная причина была в том, что Мире попросту лень было этим заниматься.

Ещё до того, как женщина погибла сотни лет назад, она потеряла всяческий интерес к завоеваниям и построению великой империи. Даже орден паладинов она основала только потому, что её до сих пор волновала судьба родного мира.

Битва на красной реке, башенки из трупов, глаза цвета перламутра и наконец юное лицо, за которым развевались длинные фиолетовые волосы… Многие, очень многие отдали свои жизни ради мира под белыми крыльями. И теперь эльфийка считала своей обязанностью сохранить его целостность несмотря ни на что.

Была и другая, немного более туманная причина. Мира надеялась, что, однажды, когда её силы станут ещё больше, она сможет найти одну душу, которая, как считала женщина, затерялась среди цикла перерождения… Однако спешка в этом деле была бесполезной. По крайней мере те опыты, которые Мира более чем сотню лет проводили с силой веры, показали, что она была на верном пути.

Всё ещё очень отдалённо, эльфийка тем не менее ощущала таинственную границу, за которой находился следующий уровень бытия. Мира была не уверена, как до неё добраться и как затем переступить, однако, год за годом, по мере того, как, усилиями паладинов, корни веры всё глубже и глубже зарывались в сердца эльфийского народа, этот предел неумолимо приближался.

Сколько же времени пройдёт, прежде чем Белая Императрица обретёт ещё большее могущество?

Она была не уверенна.

И всё же теперь это был вопрос времени.

Меж тем Александр пребывал в радостном волнение, ибо не прошло и двадцати минут, во время которых он сделала себе чашечку кофе и отрезал кусочек тортика, чтобы отпраздновать появление нового божества, как мир снова охватила дрожь…

Кучно пошли, подумал он и направился в сторону Бездны…

Глава 63. Искусственное Божество

Когда Аколипт наведался в комнату с чёрными стенами, которые не пропускали никакие звуки, дело уже было сделано. Акация сидела на небольшой подушке и задумчиво разглядывала трещинку, которая сверкала напротив её пальца. Её белёсое сияние отражалась в круглых очках женщины. В её глазах читался спокойный научный интерес.

Александр отметил, что это очень удобно, что каждый раз новоявленное Божество непременно пытается прорезать грань реальности, тем самым привлекая его внимание. Ему даже стало интересно: а когда он сам получит Божественную силу, он тоже попробует сделать такую трещинку? И что случится, если она появится не в мире, созданном пластиной, но в его собственном? Ведь там не было защитного механизма… Или был? Возможно, сам Александр тоже являлся творением иного существа, в руках, лапах или щупальцах которого находилась собственная пластина.

Впрочем, лучше о таком не думать, не то от рекурсии может закружиться голова.

Меж тем Акация заметила своего гостья, приподнялась и сказала:

— Приветствую, господин Аколипт.

— Здравствуй, Акация, — ответил демон. — Верно, тебе понятна причина моего визита. Я хотел поздравить тебя с переходом на Божественный ранг.

— Благодарю вас, — кивнула Акация, поправляя очки.

Александр заметил, что она внимательно поглядывает на него исподлобья. На него уже смотрели так, и причём недавно. Ву Лин, когда Аколипт впервые показался перед ним, бросил на него такой же как бы оценивающий взгляд. Александр догадался, что таким образом кролик пытался посмотреть, как он выглядит в плоскости законов. Что же, ожидало его разочарование, ибо в этом отношении Александр был совершенно заурядным. Сам он ещё не был Божеством, а потому оставался подвержен влиянию гравитации и прочих сил физического мира.

С одной стороны, из этого можно было заключить, что он был самым обыкновенным человеком… Вернее козлом. Но с другой все Божества были слишком «умными», чтобы прийти к этому слишком простому выводу и, припоминая удивительные способности демона, они думали, что, наверное, истинные силы этого существа находились за пределами их понимания.

Так и случилось. Акация опустила взгляд и стала ещё более задумчивой и почтительной.

— Если вы желаете, — сказала ведьма. — Я могу предоставить вам отчёт.

— Разумеется. Именно за этим я и пришёл, — ответил Аколипт.

И действительно, ему было интересно послушать, как именно черноволосая ведьма освоила силу веры за такой сравнительно короткий промежуток времени. Меньше сотни лет прошло с тех пор, как он указал сёстрам дорогу к Божественному олимпу, и за это время одна из них уже успела забраться на его вершину. Интересно было узнать, как именно она это сделала, хотя бы для того, чтобы взять на заметку наиболее полезные приёмы.

Акация кивнула и провела Александра в зал, в котором находилась сияющая сфера. В данный момент в помещении никого не было.

— Обеденный перерыв, — пояснила ведьма.

Аколипт понимающе кивнул…

Движением руки она прикатила тележку, на которой лежали бумаги, и заговорила.

Сперва, рассказывала Акация, следует, верно, дать краткий отчёт о том, что вообще происходило с миром на протяжении последних восьмидесяти лет. Сделать это было непросто. У каждого Полиса имелась собственная программа развития, за которую отвечал отдельный администратор. Поэтому развивался мир очень неравномерно. Самые продвинутые Полисы уже во всю экспериментировали с энергией пара, в то время как те, в которых развитие было ограничено, до сих пор осваивали плуг.

Единственной общей тенденция, которая затронула весь мир, был своеобразный религиозный ренессанс. Произошёл он семьдесят лет назад, — потому что десять лет ушли на подготовку, пояснила Акация. Примерно в это время все Оракулы в один голос заявили, что в ближайшее время произойдёт явление «величайшего за всю историю пророчества». Люди, которые привыкли во всём следовать за их указаниями, очень удивились и заволновались. Если все Оракулы разом предвещают некое событие, значит это было что-то поистине фундаментальное, отчего должны были дрогнуть сами устои мироздания.

Все общественные слои: бедные, богатые, необразованные, учёные, власть имущие и власть желающие немедленно возбудились. Несколько месяцев прошли в трепетном ожидании и подготовке. Было выбрано особенное место, возле великой горы, на которую тут же стали стекаться толпы народа. Затем туда отправились оракулы. Они перемещались по земле и по морю. Это было величайшее собрание за всю историю. Тысячи журналистов прибыли со всего света, чтобы тысячикратно задукоментировать грядущее пророчество.

Наконец, в указанный день и указанную ночь, случилось лунное затмение. Когда диск луны совершенно скрылся в небесах, больше сотни Оракулов заговорили в один голос — казалось, это глаголют сами небеса, ибо прямо посреди ясного звёздного неба сверкали молнии и зажигались яркие огни, — что в мир снизошла великая Богиня Знаний, что имя Ей Акация, и что всё это время именно она даровала оракулам их необыкновенные способности. Что сотни лет она была защитницей и покровительницей рода людского, и что теперь, когда люди достаточно возвысились в своём развитии, она решила предстать перед ними воочию.

В этот момент звёзды засияли особенно ярко, затем разбежались по чёрному небу и нарисовали женский силуэт. Люди могли наблюдать его со всего света, со всех концов земли. Все разом они упали на колени и стали молиться.

— Визуальный образ необходим для консолидации веры, — поправляя очки, заметила Акация. — Наши исследования показали, что те же эльфы, верование которых мы взяли за основу, поклоняются определённым символом. Часто им служит белая птица. Мы хотели выбрать что-нибудь настолько же простое и лаконичное, что, потенциально, можно было использовать в качестве кулона, — и на этих словах Акация протянула ему книжку, в которой Александр увидел дюжину маленьких зарисовок. Некоторых из них изображали луну, другие — солнца, и снизу подпись: (светоч знаний), третьи — фонарик, четвёртые — факел и тому подобное. Это напоминало примеры работы какого-нибудь дизайнерского агентства, когда заказываешь у них логотип для своей фирмы, и они предоставляют тебе различные варианты.

Одна картинка была почёркнута кружочком. В ней был нарисован цветок, Акация. Были обведены и другие кружки: роза и ромашка.

— Роза и Ромашка тоже намереваются стать богинями? — спросил Аколипт.

Глава 64. И дальше

Нет, ответила Акация. Вернее, не совсем. Роза и Ромашка были не против обрести божественную силу, и в то же время ни одна из них не испытывала особенного желания это делать. Розе и вовсе, по её же собственным словам, было…

— Лень, — сухо процедила Акация.

Ромашка была немного более активной, и в то же время её душа всё ещё находилась на раннем золотом пределе, и то лишь потому, что девушка много времени проводила в смертном теле, когда гуляла в мире людей, и было бы странно, если бы за эти восемьдесят лет она до сих пор была зелёной.

Даже если сёстры овладеют силой веры, случится это ещё не скоро, и тем не менее Акация решила заранее культивировать их образ и записала парочку в свой пантеон. Не было в нём только Азель, но и на это была причина. Акация разумеется предложила своей матери стать Богиней, даже верховной, но та отказалась. Она вообще почти не принимала участия в задании, которое дал ведьмам Аколипт. Следить за судьбой целого мира она считала слишком большой ответственностью.

Азель по своей природе не очень любила всю эту волокиту. Она её не понимала; ей, точно старой бабушке, было приятно проводить свои дни в компании дочерей, наблюдать за ними, но брать ответственность, принимать решения, от которых, быть может, зависели миллионы жизней — этого она не хотела и не могла.

— Я прошу вас её простить, — низко поклонившись сказала Акация.

— Разумеется, — ответил демон. — Азель сделала более чем достаточно, чтобы возместить мой подарок.

Девушка серьёзно кивнула.

Она была согласна.

По завершению представления Богиня Знаний даровала людям своё «священное писание», сделанное в стихотворной форме, чтобы лучше запоминалось, — несколько ведьмочек, обладающих литературным дарованием, составили целую поэму, — объявила, что каждый оракул был её глашатаем, и исчезла.

После этого сила веры стала расти как на дрожжах. Акации оставалось только наблюдать. Она использовала тот же трюк, который Александр в своё время провернул с Гармонией и Циклами Бытия. Мужчина понимал, что создание новой веры, особенно мировой религии — длительный процесс, на который могут уйти годы. Проще было узурпировать уже существующие поверья. Конкретно Акация использовала традиционное поклонение оракулам и просто приписала над последними определённую Божественную фигуру. Она совершила реформацию, и теперь все спонтанно возникшие верования и ритуалы чествования оракулов, которые имелись почти у каждого Полиса — в некоторых священным девам приносили рыбу, в других разливали вино, в третьих устраивали танцы — теперь все эти разрозненные церемонии превратились в служения в честь Богини Знаний.

Александру вспомнилось, как, после крещения славянских земель многие языческие праздники вдруг превратились в дни чествования святых. Здесь был задействован похожий принцип. Именно благодаря нему Акация меньше чем за сотню лет села на Божественный престол.

— Очень хорошо, — сказал Аколипт, когда выслушал её рассказ. — В таком случае, Акация, тебе следует и дальше культивировать силу веры. Ты раскрыла только малую толику её возможностей. Ты нащупала гору, и теперь тебе предстоит забраться на её вершину.

Александр говорил правду. Женщина находилась на четвёртом этапе, в то время как у энергии душ был потенциал по меньшей мере до шестого. Акация кивнула, а затем сделала внимательное лицо, как бы показывая, что слушает. Александр всё понял и быстро придумал выход из немного неловкого положения, в котором оказался:

— Впрочем, этот путь тебе лучше пройти самостоятельно. Я не буду рассказывать подробности, ибо знания, которыми ты овладеешь на практике, будут иметь намного большую цену чем те, которые тебе даст кто-то другой.

Акация кивнула.

Александр мысленно вздохнул: выкрутился…

Затем он добавил:

— В то же время, тебе следует бережливо относиться к силе веры. В ближайшее время может статься, что она тебе пригодится…

— Что вы имеете ввиду? — нахмурилась Акация.

— Недавно, — пространно заметил Аколипт, — я заметил, что к вашей вселенной приближается некая сущность. Я пока не до конца выяснил её природу и не смог в точности узнать её намерения, однако они мне кажутся враждебными. Учитывая силу этого создания, может статься, что оно представляет угрозу для всей вашей вселенной.

— Для всей вселенной… — Акация задумчиво прищурилась.

Одна фраза демона показалась ей особенно примечательной: для всей «вашей» вселенной. Неужели он сам тоже был чужеродной для этого мира сущностью?.. Может быть. Он был таким загадочным, что это было очень даже возможно.

Акация запоминала все те скупые замечания, которые Аколипт делал касательно природы мироздания. Она знала, что когда-то вселенная была намного больше, но затем произошла некая катастрофа, после которой она была почти уничтожена, и теперь постепенно восстанавливается. Сам же демон — своего рода наблюдатель, которого заинтересовал данный процесс, и который — это Акация только подозревала — вёдёт некую свою игру.

Женщина подумала и испытующе спросила:

— Господин Аколипт, а почему вы сами… Не остановите эту сущность?

— Я бы мог это сделать, причём совершенно просто, но… — Аколипт многозначительно приподнял краешки губ.

Тысячи трактовок его улыбки немедленно пронеслись в голове Акации. Женщина сдержала себя, чтобы ничего не уточнять, низко поклонилась и сказала:

— Спасибо вам за предупреждение.

— Ничего. Помни, Акация, всё, что я делаю, я делаю в первую очередь для собственной выгоды, — заметил демон.

После этого они обсудили дальнейшие планы, — Акация решила всё же убедить Розу сделаться богиней, хотя бы ради будущего вселенной… И её собственного, и Аколипт ушёл.

Вернувшись в тёмное пространство, Александр сразу направился к Миру Демонов.

Глава 65. Мир демонов Экскурс

Александр долго мялся перед тем, как рассказал Божествам о приближении опытного субъекта. С одной стороны, теперь, когда они знали об угрозе заранее, они могли приготовить запас силы веры для грядущего сражения; с другой, у них ожидаемо появились вопросы, почему Аколипт сам не может остановить этого монстра. В итоге Александр разрешил эту проблему довольно просто: он напустил тумана.

Образ Аколипта изначально был чрезвычайно загадочным; чем меньше людям про тебя известно, тем больше твой простор для действий. Вполне вероятно, что у каждого, кто был знаком с таинственным демоном, было своё собственное представление об его истинной природе.

И кстати говоря о демонах…

Взгляд Александра обратился вниз.

У подножия великой спирали, которую представляла собой Бездна, — со стороны она была похожа на образчик современного искусства, — купалась в сиянии красной луны серая планета… Александр приблизил её и стал внимательно рассматривать. Меньше сотни лет прошло с тех пор, как он создал первых демонов. Любой другой народ за это время не только не построил бы цивилизацию, но вряд ли даже открыл огонь и колесо. Однако демоны были особенной расой, и Александр питал в их отношении большие надежды.

Причём надежды более чем оправданные, ибо, когда он приблизил камеру, перед ним немедленно нарисовался оживлённый город… Почти. На самом деле это место сильно отличалось от того, что представляет себе нормальный человек при слове город. Его широкие улицы, — в этом плане демоны, по всей видимости, не уступали драконам, у которых всё было в несколько раз больше, нежели привычно для нормального человека, — были вымощены неотёсанными серыми камнями. Вся местная архитектура была одновременно грубой и схематичной. Казалось, это было не поселение, но какая-то тюрьма… Причём не настоящая, но та, которая предстаёт перед заключённым в его кошмаре…

По улицам каменного города ходили всевозможные твари: люди с головой, как у быка, львы с человеческими ногами, шестиглавые змеи, женщины с козлиными ногами и оголённой грудью, в которую были вделаны железные кольца, лошади, сидевшие в каретах, которые тащили крылатые младенцы с красными лицами и многие другие… Все эти ужасные чудовища возникали неожиданно, проявляясь из серого тумана и в нём же растворяясь, словно порождения безумного рассудка.

Они ходили между лотками с выставленными на них черепами, человеческими и звериными, между оружейными и мясными лавками, от которых разило кровью, как из пасти плотоядного зверя, и в глубине которых в мутном сиянии красных кристаллов алели голые пятки подвешенных на крюки силуэтов; они ходили среди гильотин, виселиц колодок и прочих инструментов казни и пытки, на которых чернела запёкшаяся кровь… Ходили среди всего самого ужасного, что воображение рисует на краешке глаза в темноте, и что в этом мире сделалось явью, пока над ними возвышалась чёрная пирамида…

Она уже превышала размером иные горы, однако построена была только наполовину. С одной её стороны тянулся чёрный город, с другой — строительная площадка, на которой несметные толпы чудовищ таскали серые камни, в то время как другие уродцы подгоняли их ударами кнута. Карьер, вырытый для строительства пирамиды, тянулся до самого горизонта и весь был покрыт густой серой пеленой. С вершины пирамиды вообще вся земля была сокрыта песчаными дюнами, отчего казалось, будто внизу бушует серое море.

Стоило налететь ветру, и всю планету накрывали плотные пылевые бури. Снизу, на земле, они были похожи на непроглядную пелену, с высоты — на призрачный океан. С орбиты планета напоминала газовый гигант. Лишь изредка ветер успокаивался, и тогда упитанную кровью и усеянную костями землю наводняло сияние красной луны…

Лёгкий мороз пробежал по коже Александра, когда он всё это увидел. Мужчина улыбнулся. Это было хорошо. Значит, он добился нужного эффекта: смог сотворить что-то поистине ужасающее. Причём не своими руками, нет, он просто задал изначальные параметры — всё остальное случилось само собой. В этом и было всё самое интересное, — всё равно что играться с нейросетью, генерирующей картинки, прописывая теги и смотря на результат.

Целый час он любовался, если это слово вообще применимо, когда дело касается вещей, от которых у тебя мороз по коже, разнообразными пейзажами, которые соорудили демоны. Он смотрел на широкие дороги, протянутые в дюнах между городами, смотрел на всевозможные монументальные строения: пирамиды, сферы и кубы… Почему-то в здешней архитектуре преобладали геометрические формы… Смотрел на целые поля, покрытые статуями ужасающих монстров, на костяные озера, на выжженные пустоши, на процессии из десятков тысяч рабов, закованных в кандалы, он смотрел на целый мир — страшный, жестокий, беспощадный… Затем, вдоволь насмотревшись, он стал медленно разбираться в местном социальном и политическом устройстве. Политика — такая штука, от которой невозможно сбежать даже в глубинах ада.

Чтобы во всём разобраться, Александр использовал пластину и вскоре узнал, что весь мир делился на два несоразмерных региона. В первом обитали так называемые «дикие» демоны, которые больше походили на животных, нежели на разумные живых существ. Их ареал обитания был наиболее протяжённым и занимал едва ли не всю планету. Это была территория вечной борьбы. Ужасающие создания, страдая от непрестанного голода, бродили среди бескрайних песчаных дюн, время от времени набрасываясь друг на друга и пожирая…

Постепенно, съедая всё больше и больше своих братьев по разуму, монстры обретали силу и рассудок. И тогда, словно по некому зову, они брели в сторону великой каменной стены, пределы которой неумолимо разрастались, и за которой начинались так называемые «Цивилизованные земли».

Глава 66. Мир Демонов Устои

На цивилизованных землях проживали демоны, ставшие, путём поглощения своих сородичей, достаточно сильными, чтобы обрести человеческий облик. Впрочем, в глазах обитателя любого другого мира они тоже были ужасными чудовищами, ибо даже разумные демоны не чурались пожирать себе подобных и использовать потом их кости в качестве рабочего материала.

Именно поэтому, несмотря на то, что в этом мире едва ли не каждые несколько дней гремели кровопролитные битвы, мертвых тел валялось не так уж много. Любое поле битвы под конец превращалось в огромный обеденный стол. Победители немедленно закусывали телами проигравших. Их даже не жарили, но сразу набрасывались на сырые и гниющие куски мяса. В такие моменты действительно сложно было отделить так называемых «цивилизованных» монстров от их диких собратьев.

И чем сильнее был демон, чем более высокое он занимал положение в обществе, тем более гротескной становилась его диета. В то время как нищие и рабы питались теми демонами, которых ещё можно было принять за животных, всевозможная элита — графы, герцоги, цари и генералы — старались пожирать себе равных. Они были наиболее питательны, в то время как диета из более «низменных» созданий наоборот: притупляла их умственные способности. Вот почему трапезы благородных демонов напоминали пиршества каннибалов. На первое — кровавый нектар, на второе — человеческие руки и ноги, прожаренные до бурой, как у свинины, корочки, на закуску — рагу из заострённых эльфийских ушек…

Еда, еда, еда… Еда и голод, — вот краеугольный камень всего этого мира. В то время как обитателям верхнего уровня Бездны нужны были особенные кристаллики, жители красной пустыни каждую секунду своего существования мечтали наполнить свои желудки.

Была в этом мире и политика.

Цивилизованные земли демонического народа были поделены между шестнадцатью великими странами… Правда, вернее будет сказать, что они были поделены между шестнадцатью повелителями этих стран, ибо государство и его законы в Мире Демонов представляло собой не более чем продолжение воли его бессмертного властелина. Шестнадцать демонов стояли на вершине пирамиды власти, в то время как многие миллионы подданых тащили на себе их нужды.

И даже среди сильнейших демонов была своя собственная иерархия. На её вершине находились три царя — Царь Западного Грома, Царь Чёрного Гноя и Царица Вечного Хлада. Следом за ними следовало четверо князей и восемь малых владык. Каждый из них был единоличным правителем на своих землях, власть которого выходила за рамки любых законов. Александр был не уверен, что в его мире существовал хотя бы один пример подобной управленческой системы. Он немного разбирался в истории, а потому знал, что даже при абсолютной монархии либо так называемом «восточном деспотизме» поданные, по крайней мере дворяне, были наделены хотя бы некоторыми правами относительно своего властелина. В то же время слуги более сильного демона всегда, при любых обстоятельствах, считались его рабами. Вассал моего вассала — мой раб, — вот непреложный закон Мира Демонов.

Впрочем, опять же, лишь очень относительно можно было назвать это «законом». На самом же деле единственным правом, которое имело вес для демонов, было право сильнейшего. Если однажды новый демон победит и сожрёт прежнего Владыку — никто не будет восставать. Все сразу признают в узурпаторе своего нового повелителя. Подобный способ «передачи» власти считался даже более приемлемым, чем если бы она вручалась по наследству.

Именно так Царица Вечного Хлада заполучила своё царство. Всего несколько лет назад юная и талантливая демоница победила «Царя Серых Пустот», оторвала ему руки и ноги, вырвала ему сердце, съела его и воссела на престол. Никто и не думал сопротивляться. Жители царства только обрадовались, что у них появилась новая, более сильная владычица, ведь сила царя равнялась силе государства, а чем сильнее было государство, тем реже его поданных пожирали на поле битвы…

Александр понимающе кивнул, а затем перешёл от общего анализа к статистике.

[Население:

Дикие демоны: 28.199.912

Цивилизованные демоны: 4.129.100

Демон первого ранга — (Аналог зелёной души) — 97 % (4.005.227)

Демон дворянин — (Аналог золотой души) — 3 % (123.873)

Демон Владыка — (Аналог чёрной души) — 0.00001 % (16)]

[Страны (Площадь):

Великое Северное Царство — 901.214 км2

Великое Южное Царство — 877.122 км2

Великое Западное Царство — 1.212.293 км2

Княжество Чёрных Песков — 123.921 км2]

…

[ВВП:

Общий мировой — 1.729.245 тонн мяса]

…

Несколько минут мужчина просматривал серебристые циферки. Некоторые из них были довольно причудливыми, другие — пугающими. Так, например, число казней, который демоны совершали в год, почти в тысячу раз превышало это же значение во всех остальных мирах вместе взятых. Здесь это было своеобразное развлечение, хобби, и карали демоны за любой проступок. Для общества, в котором законы существовали только номинально, они придумали удивительное множество страшнейших наказаний…

Наконец Александр решил своими глазами посмотреть на «Демона Владыку». Ему это было интересно, ибо последний, согласно его теории, представлял собой уникальный гибрид между чёрной душой и пластичным телом. Немного помявшись, Александр направил камеру на север и вёл её до тех пор, пока среди протяжённых песков не показался черный город, на границе которого алела гигантская башня, по своей форме похожая на пизанскую, только в несколько раз больше и наполовину погребённая в песчаные дюны. Это была обитель Царицы Вечного Хлада — самой молодой среди царей демонического рода.

Внутреннее убранство башни представляло собой запутанную вереницу из коридоров, которые уводили в пыточные, тюрьмы, оружейные склады и все прочие обязательные атрибуты дворца знатного демона. Перемещая по нему камеру, Александр чувствовал себя, как в луна-парке. А ведь пластина совершенно не передавала звука. Страшно даже представить, как звучало это место.

Наконец тёмные своды расширилась, и перед ним протянулся широкий каменный зал. Единственным освещением в нём были алые кристаллы. Их сияние переливалось в чёрном омуте гладких обсидиановых стен. С левой стороны зала семь демонов с опущенными головами стояли на коленях. С правой — столько же, но в кандалах.

Посреди помещения алело озеро, наполненное кровью, и на нём, на мостике, громоздился чёрный трон.

Прямо сейчас на нём сидела юная девушка, одетая в красное пласте с плечиками из серебристой лисьей шкуры. На вид ей было не больше четырнадцати лет. Волосы её были волнистыми и белыми, с лёгким налётом серости. Демоница почти не отличалась от человека за исключением только своих глаз, заострённые зрачки которых горели мутным жёлтым светом, как вечерняя луна.

Все собравшиеся смотрели на девочку, которая казалась совсем миниатюрной на фоне своего громадного трона, с истовым трепетом.

Александр тоже посмотрел на неё, открыл Редактор…И растерялся.

Глава 67. Предел и Запределье

На первый взгляд в характеристиках демоницы не было ничего необычного:

«Сила: 8.9 (34)

Выносливость: 12.2 (29)

Интеллект: 1.2»

Скобки означали потенциал, однако не простой, а как бы уже реализованный. Демоны, благодаря пластичному геному своего тела, могли как бы «ужимать» последнее в более компактную оболочку. Они были всё равно что оборотни, которые обычно ходили в человеческой или похожей на человеческую форме, потому что она была удобной, но, если приходилось сражаться, превращались в ужасающих монстров.

Главную странность представляла последняя строчка:

«Концентрация Духовной Энергии: 35»

Александр несколько секунд вглядывался в эту цифру, прежде чем убедился, что глаза его не обманывают. После этого он совершенно растерялся, схватил тетрадку и проверил свои записи. Когда Александр увидел ту кропотливость, с которой те же ведьмы подходили к архивированию информации, он решил взять с них пример и стал помечать наиболее занимательные факты. Один из них был следующим:

«Концентрация Духовной Энергии:

0-.99 — Белая душа

1-5 — Зелёная душа

5-15 — Золотая душа

15-30 — Чёрная душа

30 — Предел»

Предел, задумчиво проговорил мужчина. В данной табличке было написано, какая нужна была концентрация Духовной энергии, чтобы достичь Золотой, Чёрный и так далее ранги. В свою очередь верховный предел, помеченный цифрой тридцать, был той границей, после которой душа начинала неминуемо распадаться. Она была хорошо известна обитателям Бездны. После достижения предела единственным способом стать ещё сильнее было обрести силу веры.

По крайней мере так он думал раньше.

Но теперь новая информация заставила Александра усомниться в своём суждении.

Каким же образом Царица Вечного Хлада смогла преодолеть незримую границу? И только ли она одна смогла это сделать?

Александр немедленно проверил других великих царей. У Царя Западного Грома, четырёхметрового человека, которой жил в той самой пирамиде, которую он заметил в начале осмотра, концентрация души составляла 36. У Царя Чёрного Гноя, кролика, с ног до головы покрытого маленькими чешуйками, как у дракона — 31. Все они находились выше Предела и тем не менее были живы.

Но почему?

Александр нахмурил брови.

Возможно, подумал он, дело было в самой природе демонической расы. Души распадались не только потому что превышали предельное значение концентрации. Помимо этого, для них было губительным слишком быстрое поглощение звериной духовной эссенции. Александр решил данный вопрос, когда даровал демонам пластичные тела. Что если вместе с этим он разобрался и с первой проблемой? Что если демонические тела служили как своеобразные сосуды, колбочки, которые не позволяли душе распасться даже если та превышала предельную концентрацию?.. Более того: со временем душа занималась преобразованием тела. Оно становилось ещё более крепким и посему могло выдержать ещё более крепкую душу… Получался замкнутый цикл.

Глаза Александра загорелись.

Ведь это же получается, что демоны могли бесконечно укреплять свои души. Это было важнейшее открытие. Александр немедленно проверил табличку, в которой были расписаны разные виды энергии. В ней было записано, что души обладали потенциалом «выше четвёртого ранга». Не сила веры, которая была только видом духовной энергии, но вообще любые души. Судя по всему, существовало несколько путей достижения четвёртого ранга, и только что Александр, совершенно случайно, обнаружил новый.

Мужчина тут же включил особенный фильтр и увидел, что внутри каждого запредельного демона парила большая тёмная сфера. Она была намного гуще, нежели полагается обыкновенной чёрной душе, и напоминала комочек машинного масла. Александру сразу захотелось проверить, насколько высокой можно было сделать концентрацию, но уже вскоре ему приструнить придержать свои амбиции.

К сожалению, на данный эксперимент потребуется много времени, которого как раз ему сейчас совсем не хватало. Нельзя было непрерывно кормить демонов душами. Несмотря на свои крепкие оболочки, они тоже могли распасться в случае переедания.

К тому же, изучая местные порядки, Александр обнаружил, что более сильные демоны не просто так старались поедать в первую очередь равных. Диета из более слабых существ была для них губительна и приводила к помутнению рассудка и так называемому «Чёрному бешенству», когда прежде разумный демон снова терял человеческий облик и превращался в дикого монстра.

Чтобы этого избежать дворяне и даже рабы старались придерживаться строгой диеты. Именно поэтому в этом мире постоянно гремели войны с целью пропитания. Казалось бы, цивилизованные демоны могли питаться дикими, последних было для этого более чем достаточно, однако при таком питании они рисковали и сами в какой-то момент «одичать».

Ещё варианты?

Теоретически, подумал Александр, чтобы ускорить развитие Мира демонов, ему просто нужно было предоставить им доступ к хорошим, развитым душам. Только где ему их взять?

Мужчина отодвинул камеру и окинул взглядом вселенную. В ней было немало миров, обитатели которых владели зелёными и даже золотыми душами, но даже этого было недостаточно. Тогда его внимание переместилось на самую вершину мироздания, где, венчая великую спираль, сияла обитель богов — Высший мир или второй уровень Бездны…

Глава 68. Второй визит

Перед глазами Александра нарисовалось бескрайнее поле боя, на которым тысячи… Нет, миллионы душ с одной стороны, настоящих героев, которые одним ударом способны крушить горы, сражаются с армией ужасных чудовищ, которые прямо во время битвы запихивают поверженных противников в свои глотки…

Образ растворился. Мужчина подумал и покачал головой. Нет. Ещё рано. С одной стороны, ему действительно было полезно устроить войну между демонами и душами из Высшего мира, ведь мало того, что это сделает тёмную расу сильнее, таким образом он сможет регулировать численность обыкновенных душ, которых в последние годы становилось всё больше и больше, отчего с недавних пор он уже начал задумываться о расширении второго уровня Бездны… Но с другой, сейчас это противостояние будет слишком односторонним.

Мало того, что демонов было намного меньше, чем душ, на стороне последних были Боги. Одного божества будет более чем достаточно, чтобы истребить всю демоническую расу. А значит следовало подождать по крайней мере до тех пор, пока среди демонов тоже не появится воин Четвёртого ранга.

Но сколько же на это потребуется времени? А его было так мало… Оставалось меньше сотни лет до прибытия опытного образца.

Мужчина задумался и уселся на кресло.

Кстати говоря… Он так увлёкся изучением новой системы саморазвития, которую нечаянно создал для демонов, что совершенно забыл проверить, во что они, собственно, верят.

Александр открыл статистику вероисповедания:

«Атеизм: 89%

Культ Рогатого: 6%

Иное: 5%

Культ «Рогатого»? Неужели это…

Чувствуя смутное предположение, Александр перевёл камеру на бурное красное море, посреди которого возвышался чёрный обелиск, на котором были вырезаны пылающие призрачным светом строчки. Рядом стояла статуя рогатого демона. Александр посмотрел на неё, а затем перевёл взгляд на груду черепов, которые усеивали её подножие. Их были мириады. Собранные в большие и маленькие пирамидки, они образовывали целый остров.

Мужчина заметил, что к острову приближается лодочка, на которой сидело несколько демонов и лежали три больших мешка. Стоило этому судёнышку причалить, как монстры высыпались на берег и стали доставать из мешков новые черепа. В большинстве своём они были звериными, но попадались и почти человеческие. Демоны построили из них пирамиду, отвесили поклон сперва обелиску, затем статуе и поплыли назад.

Это был ритуал, понял Александр. Жертвоприношение.

По всей видимости, даже демоны, которые, казалось бы, являли собой само воплощение безверья, сформировали собственную религию. Впрочем, она была довольно рудиментарной и не имела особенной популярности. Даже если вычесть из статистики диких демонов, которые были слишком глупы, чтобы верить, едва ли одна пятая населения поклонялась рогатому божеству. В некотором смысле это было закономерно. Единственным свидетельством существования последнего была неподвижная статуя. У него не было ни своего пророка, ни священного писания, ни легенды появление. Сам факт, что его образ превратился в объект поклонения, уже был необыкновенной удачей.

Александр погладил подбородок.

Интересно, какую он обретёт силу, когда заимеет чёрную душу? В своё время Мира доказала, что силы Божества напрямую зависят от характера веры. Александр, в отличие от Белой Императрицы и мудреца Вури, способности которых чётко расписывали религиозные тексты, имел в своём распоряжении сразу несколько божественных протеже.

Для эльфов он был Великим Белым Духом.

Для демонов — ужасающим рогатым Божеством, которому нужно было приносить кровавые жертвы.

Ведьмы знали его как таинственного Демона Полуденного Сна, Аколипта.

А кролики — как Цикл Мироздания…

Кстати об этом — нужно проверить, как там поживает Гармония… Прошло уже столько лет. Наверняка она и её культ добились значительного прогресса. Александр было направился к Лимбо, как вдруг вспомнил об одном маленьком дельце.

Он взял тетрадку, помялся, затем перелистал до списка попаданцев и пробежался глазами до профиля «Александры».

Рискнуть?

Или всё же не стоит? Чувствуя, что играет с огнём, он спустился на первый этаж, зашёл в свою комнату и написал сообщение.

Александр был абсолютно уверен, что девушку подослали Маргулы, но ему хотелось узнать, почему они хотели попасть назад в его мир? Причём именно в демоническом теле? Держи своих друзей близко, а врагов — ещё ближе. Но Маргулы не были ни тем, ни другим. Именно поэтому они вызывали в нём такую тревогу. Ему важно было понять, что конкретно они задумали, и единственным способом это сделать, по крайней мере в данный момент, было позволить им совершить первый или второй этап своего плана.

Так врач, когда он не уверен, с какой болезнью имеет дело, сперва просто наблюдает за пациентом и за его симптомами.

В этот раз ответ пришёл с некоторым запозданием:

«Хорошо. Буду через полчаса».

Так долго? Не успел Александр удивиться этой, в общем-то, нормальной цифре, как пришло новое сообщение:

«🚘^_~»

— …

Он вернулся на кухню, погладил Михаила, который валялся возле батареи, включил духовку и достал из морозилки пиццу. Когда она была готова, посмотрел на часы и поставил завариваться чай.

Через тридцать минут никто не пришёл.

Александр подождал ещё некоторое время и уже собирался заново поставить кипяться чайник, когда раздался стук. Михаил бросился навстречу гостью. Александр удержал собаку, открыл дверь и увидел на пороге знакомую девушку. Офисная юбка, пиджак, каштановые волосы и светлые голубые глаза… Она неловко улыбнулась ему своими блестящими от помады губками и сказала:

— Здравствуйте, простите, я немного опоздала. Были дела по работе. Это же ничего?..

Александр ответил, что всё в порядке, и предложил зайти.

— Благодарю.

Они прошли на кухню. Александра присела за стол. Посмотрела на чай:

— Это вы для меня? Ой, не нужно было. Но спасибо. Вы сыпали сахар? Нет? Мне совсем немного, три ложечки.

Александр кивнул и, чувствуя, как дело принимает всё более странный оборот, придвинул ей сахарницу. Девушка помялась и сказала:

— По поводу моего прошлого визита… Я вела себя, эм… Немного странно, наверное. Просто я очень волновалась. Знаете, попасть в другой мир — это же мечта! А вы правда можете это сделать?

Александр кивнул. После этого они пили чай, и всё время мужчина исподлобья поглядывал на свою гостью. Она же не смотрела на него совершенно. Её внимание было целиком соседоточено на содержимом чашечки. Время от времени девушка надувала щёчки и дула на чай. Наконец они поднялись на чердак. Увидев серебристую пластину, Александра сказала:

— Просто удивительно! — а затем стала разглядывать её с разных сторон.

Александр предложил зайти.

— А это возможно?

Он кивнул.

Тогда Александра протянула руку, осторожно пытаясь сунуть её внутрь серебристой пластины… И не смогла.

Ей пальцы ударились о зеркальную твердь.

Глава 69. Тайный план

Белые пальчики девушки ударились о зеркальную твердь.

Александр удивился.

Он ожидал, что её рука сейчас пройдёт внутрь серебристого омута, прямо как его собственная вот уже много, много раз с тех самых пор, как он впервые нащупал пластину на заснеженном пустыре, но вместо этого её встретила плотная поверхность.

Девушка, продолжая улыбаться, медленно отвела пальцы и сложила руки на животе. Александр заволновался. Ему немедленно вспомнился такой распространённый киношный штамп, когда у героя есть некий чудесный артефакт, силу которого он хочет продемонстрировать, но, стоит ему только привести другого человека, как сокровище немедленно теряет свои способности.

Мужчина смутился и сам попробовал сунуть руку в пластину. Она прошла внутрь, как обычно.

— Чрезвычайно занимательно! — заметила Александра.

Её мимика была немного… Странной. Александр задумался. Сам он, значит, мог пройти через пластину. Она не могла. Но почему?

Хм…

А что если…

Он попросил девушку, чтобы она взяла его за руку. Александра немного удивилась, а затем кивнула. На секунду ему показалось, что её белые припудренные щёчки зардели румянцем. Затем, вместе, они прошли вперёд и оказались внутри чёрного пространства.

Вот как, подумал Александр.

В своё время, когда он впервые нашёл пластину, пройти в чёрное пространство мог каждый. Собственно, тогда же в него пробрался Михаил. Но затем мужчина сделался её полноправным управляющим, и правила изменились. Теперь только он и то, что он возьмёт «с собой» имели доступ внутрь.

Александр посмотрел на свою спутницу. Девушка с невинным выражением на лице разглядывала серебристые звёзды, которые представляли собой разные миры. Каждому из них она уделяла равноценное внимание. Тут Александр кое-что вспомнил и присмотрелся в тот самый момент, когда взгляд её опустился на Мир, представлявший собой небольшую сферическую ёмкость, в которой барахталась мясистая медузка.

Ему хотелось проверить, обратит ли Александра на неё особенное внимание…

Но этого не случилось, и девушка пробежала глазами жилище Пурпур так же стремительно, как и прочие звёздочки.

Александр задумался. В этот раз его спутница вела себя совсем не так, как во время своего первого визита. Может, она тогда действительно просто заволновалась, а на деле была обыкновенным человеком?

Нет… Он помотал головой. Она всё ещё была странной. Просто теперь всё подозрительное в её поведении притаилось, как бы углубилось, но при этом стало только ближе к сердцу, и потому вселяло некое глубинное ощущение тревоги.

— Так… И что теперь будет? — спросила девушка.

Александр пришёл в себя и проводил её к Миру демонов. Он решил сперва продемонстрировать, на что конкретно она собиралась себя подписать. Даже если окажется, что внутри неё сидит Маргул… Что ж, даже они, наверное, хотели хорошей жизни, а с ней в Мире демонов было проблематично.

Он отодвинул камеру и показал на горы черепов, на поля битвы, старые и новые, на которых только-только отгремели сражения, и победители ещё пожирали проигравших, показал на тысячи рабов, которые тащили гигантские валуны и на суровую пустошь, которая находилась за пределами великой стены, и в которой дикие демоны непрестанно пожирали друг друга под чёрными небесами, из мрака которых на них смотрела красная луна.

Продемонстрировав все эти ужасные картины, Александр посмотрел на девушку и снова засомневался. Её лицо побледнело, зрачки расширились… Неужели она действительно… Испугалась?

— Какое жуткое место, — сказала Александра. — И в то же время я обязательно должна там побывать.

Александр кивнул.

После этого они обсудили, какое девушка хотела себе тело. Мужчина предоставил ей список на выбор:

1. Простой раб, которому «посчастливилось» найти драгоценное оружие из Эльтрина.

2. Таинственный демон с маской на лице, который сидит в загадочной тюрьме

3. Обыкновенный новорождённый дикий демон

4. Верховный жрец рогатого бога

Ну точно игра, в которой тебе дают на выбор предысторию персонажа. Некоторых из этих демонов Александр обнаружил случайно. Это было несложно. В таком странном мире всегда найдётся место для необыкновенного персонажа с удивительной историей за плечами или в ближайшей перспективе; других он сотворил своими собственными руками, используя в процессе творения все самые заезженные штампы литературы про попаданцев.

Александра просмотрела список и элегантно, словно молодая девушка, которая показывает на выбранный пункт в меню ресторана, постучала пальцем по следующей строчке.

«Обыкновенный новорождённый дикий демон».

Скучный выбор, подумал Александр. Скучный, но показательный. Почему она отдала предпочтение именно ему? Случайность? Порыв? Или у Маргулов был некий план, который требовал именно такое тело?

Наконец пришло время самого важного. Александр немного помялся и заметил, что, если они действительно сделают то, что намереваются сделать, девушка исчезнет из этого мира и попадёт в другой. Она не умрёт, вовсе нет, это было необязательно. Он мог вернуть душу в её родное тело лет через сто, когда (в скобочках если) её новая жизнь подойдёт к своему завершению, и, учитывая разницу во времени, на земле пройдёт всего несколько недель, но даже это был существенный промежуток времени для современного работящего человека.

— Ох, об этом не волнуйтесь. Я уладила все свои дела с родственниками и друзьями. Их у меня много, и они будут скучать, но я сказала им, что еду… На Багамы! Всё в порядке. Я готова прямо сейчас.

Готова значит готова… Александр тоже не видел смысла затягивать. Он попросил, чтобы девушка закрыла глаза. Она сделала это, и снова её щёчки стали красными, как наливные яблочки. Мужчина смутился, но, пересилив себя, вытянул руку и осторожно достал зелёный сгусток, который горел внутри её тела. Девушка вздрогнула и тут же стала падать. Мужчина её подхватил, благо, реакция ему это позволяла, и осторожно уложил на пол. Затем он поместил душу в приготовленную оболочку, а тело — в бассейн внутри Черновика, наполненный особенной жидкостью, которая должна была поддерживать его жизненные функции.

Когда дело было сделано, Александр снова вернулся к Миру демонов и посмотрел на маленький красный кристаллик, прорастающий из сухой земли посреди великой пустыни. Кристаллик засиял и стал покрываться трещинками. Не прошло и минуты, как его оболочка вспыхнула и раскрылась, и наружу показалось живое существо. Это был странный гибрид обезьяны, человека и кролика с длинными чешуйчатыми ушками.

Гротескное животное приоткрыло веки и стало осматривать безграничные в своей серости пустынные просторы.

Дунул ветер, приподнялся туман. Зверя накрыла плотная завеса. В ней вспыхнули его глаза… Цвета мутного перламутра.

Глава 70. Наследие Бессмертного Императора

Сразу после появления демоницы, Александр поставил на неё метку, с помощью которой мог в любой момент определить местонахождение её души. Пластина была далеко не самым сподручным инструментом когда дело касалось пользовательского интерфейса, но слежку вести она умела.

После этого он бросил взгляд на тело девушки, которое барахталось в зелёной водичке посреди Черновика и, немного помявшись, посмотрел на неё рентгеновским зрением. Уже в следующую секунду у него застучало сердце, ибо он убедился в своей правоте. В голове девушки действительно находился маленький мясной комочек… Она была Маргулом, причём особенным, элитным Маргулом, каким в своё время являлась Белая Дама.

Впрочем, подумал Александр, наблюдая за медузкой, которая полностью срослась с человеческим мозгом, это было логично. В этом мире у Маргулов не было волков-телепатов, которых они использовали для передачи команд на расстояние. Как следствие, у них было всего два метода, посредством которых они могли управлять другими созданиями.

Можно было использовать жгутики. Однако те были, во-первых, довольно заметны, а во-вторых не позволяли осуществлять сообщение на достаточном расстоянии. Всё равно что проводные телефоны — страшная морока.

Другой способ требовал времени и некоторых усилий. Он подразумевал создание особенных, обособленных Маргулов. Последние не только могли действовать самостоятельно, но, также, обладали собственным разумом, который был отделён от общего улья, и даже своим характером.

Следовательно, подумал Александр, в данный момент девушка была отрезана от своих сородичей… Если те вообще у неё были.

Мужчина ещё некоторое время наблюдал за тем, как новорождённый демон осваивается со своим телом, а затем шустро ковыляет в сторону пустыни, над которой вихрятся густые туманные дюны.

Затем он оставил мрачную алую планету и снова переключил своё внимание на Лимбо.

Прошло уже больше шестидесяти лет с тех пор, как появился «Культ Неизменных Перемен». Как там поживает его предводительница, юная… Хотя уже, наверное, не совсем жрица Гармония? Насколько близко она была к обретению Божественного ранга?

Самое время узнать, подумал Александр и взялся за работу.

К немалому его удивлению, изменения, которые произошли с миром за последние полвека, оказались заметны едва ли не с первого взгляда. С самого начала Александр обратил внимание на то, что в небесах стало на удивление мало дыма. Казалось бы, совершенно случайный факт, который, тем не менее, говорил о том, что сжигать деревни стали намного реже. Затем он присмотрелся и увидел, что прежде такой странный и своеобразный мир медленно, но верно, меняет свой облик. Прежние густые леса постепенно вычищали, в равнинах сажали злаки и сеяли духовный рис, а в пустынях проводили каналы и занимались ирригацией.

Бывшие рыбацкие деревушки, расположенные вдоль побережья, постепенно превращались в полноценные портовые города, и по всему континенту, среди дюн, долин, речных заводей, пустынь и даже гор, с которых падали гремящие водопады, проводили дороги… И все они вели в одно и то же место, словно вены, которые начинаются и заканчиваются в сердце.

В данном случае таким сердцем был великий город за плотными каменными стенами. Тот самый город, где много лет назад хранился осколок Небесной Мудрости и проводились турниры. Который затем сделался вотчиной Чёрного Императора Ву Лина, был разрушен до основания, перестроен едва ли на одну десятую, снова разрушен и покорён более дюжины, а может и двух дюжин раз…

Во время великой смуты, которая последовала после смерти императора, некогда священный город превратился в символ себя былого. Каждый военачальник считал своим долгом покорить его, посидеть на троне хотя бы пару дней, а затем уступить эту груду старого, обожжённого камня и развалин, в которых кролики жили не столько как горожане у себя дома, сколько как звери среди руин, следующему узурпатору… Всё это продолжалось на протяжении десятков лет… А потом: закончилось. Как гласит одна древняя поговорка: рано или поздно всё разобщённое сходится воедино.

Спустя почти сотню лет после великой войны, когда населения Лимбо опустилось до трёх миллионов, силы кроликов настолько иссякли из-за постоянной, непрекращающееся бойни, что нашёлся-таки один из них, кто смог заполучить безграничную власть. Кто смог победить всех остальных и сделаться единоличным правителем пропитанной кровью и гнилью земли.

Его звали Ву Шен. Настоящей была эта фамилия или нет — никто не знал. Он называл себя наследником Бессмертного Императора Ву Лина. Идеи последнего хотя и были преданы анафеме сразу после его смерти, снова обрели лоск в переливах вековой мясорубки. Ву Шен основал собственную фракцию, которую назвал Бессмертным легионом, и ровно шестнадцать лет назад начал свой великий поход.

Его обещание, положить конец войне, оказалось настолько заманчивым для уставших от кровопролития кроликов, что воины стекались под его знамёна один за другим. Всего за несколько лет он уничтожил все прочие герцогства и царства. Последние были так заняты баталиями друг с другом, что не заметили угрозу, пока не стало слишком поздно. Ву Шен подчинил себе весь мир и воцарился на Чёрном престоле. Он велел построить на центральной площади запретного города две статуи — свою собственную и статую Бессмертного Императора Ву Лина, — последняя была немного меньше, — и объявил о создании Великой Династии «Ву» и о том, что мир установился на, по меньшей мере, ближайшую тысячу лет.

Ну а затем, как и полагается любому реформатору, а также тирану с манией величия и власти — схожие понятия — он стал менять облик мира. Ву Шен утверждал, что таким образом развивает идеи Бессмертного Императора: улучшает не только общественные порядки, но и саму материю мироздания.

По его приказу вырубали джунгли, чтобы освободить место для фермерских угодий, строили дамбы, меняли течение рек. Кролики дни напролёт прокладывали дороги, многие из которых были намного менее удобными, чем старые тропы, и зарастали, либо покрывались песком, либо провалилась под мягкую землю прямо во время стройки… Но всё это был неважно. Рвение Императора было заразительным, и тысячи крестьян дни напролёт трудились на благо лучшего общества.

И в это же время, параллельно центральному правительству, развивалась другая, духовная власть в лице Культа Вечных Перемен…

Глава 71. Давняя обида

В первые годы и даже десятилетия после основания империи отношения между ней и Культом Вечных Перемен были вполне гармоничными, хотя и нельзя было говорить о каком-либо особенном взаимодействии. Ву Шен уважал эту веру. К этому времени её популярность возросла до невиданных высот. Весь мир почитал, тем или иным образом, идеологию Неизменных Перемен. Аскеты и монахи, — новый социальный класс, который появился вместе с распространением культа, — занимались духовными практиками и стремились к внутреннему совершенству и гармонии; обычные кролики приносили подношения Циклу Бытия и Жрице «Гармонии».

Последняя обладала необыкновенной властью и влиянием. Бывали случае, когда жрице хватало всего лишь появиться на поле боя, и битва незамедлительно останавливалась. Воюющие стороны падали на колени и все, начиная от простых солдат и заканчивая генералами, начинали молиться, и продолжали до тех пор, пока Жрица не закончит свою медитацию.

У неё не было действительной власти, не было армии, не было своего государства и своей земли, и в то же время её влияние на сердца народа не имело предела. Она была бессильная, и в то же время её силы казались безграничны.

Ву Шен уважал великую жрицу. Сперва. Несмотря на великую разницу между их идеологиями, он старался наладить с ней сотрудничество. Он предлагал канонизировать жрицу, предлагал построить великий храм для её веры, даже принять для неё и её последователей особенные законы, которые учитывали бы их духовные нужды… Взамен император требовал, — императоры всегда что-то требуют, — признания собственной власти перед лицом неизменного мироздания. Он просил внести небольшое изменение в учение жрицы. Пускай, говорил он, мир пребывает в постоянных переменах, но империя должна быть скалой, которая непоколебимо держит бурные потоки реки, имя которой — время…

Даже не так: пускай империя и её император будут тем самым колесом, внутри которого всё течёт и всё меняется, но которое само по себе остаётся неизменным. Разве он многое просит? Ву Шен так не считал. И тем не менее он не получил согласия. Не получил он и отказа. Жрица проигнорировала делегацию.

Она сидела под сенью ивы, когда имперские послы принесли предложение его величества, и сколько ни пытались они её разговорить — без толку. Гармония хранила гробовую тишину. Казалось, она их вообще не замечает.

Ву Шен принял известие об отказе спокойно. Он кивнул, а затем приказал, чтобы жрицу и её паству никто не трогал и не мешал им распространять свою веру, но и чтобы поблажек для них тоже никто не делал.

Придворные вздохнули с облегчением, когда услышали этот приказ. Они боялись, что его императорское величество разозлятся и прикажет покарать Культ Неизменных Перемен. Борьба между величайшими фракциями, мирской и духовной, была чревата ужасающими последствиями… Однако императора оказался благоразумным.

Ох, кролики не имели ни малейшего понятия, насколько он был благоразумным. Ву Шен понимал, что делать что бы то ни было сейчас, когда империя только поднималась на ноги, было слишком опасно. Поэтому он решил подождать. Он был терпеливым и чрезвычайно обидчивым, как и полагается настоящему императору.

Следующие двенадцать лет Ву Шен ни разу не заговаривал про Культ Неизменных Перемен. Даже если его придворный называл имя великой жрицы, кролик отвечал на это с предельным спокойствием, будто бы и не было между ними этой неприятной истории…

А затем, как бы между прочим, во время очередной реформации появился закон, который предписывал, что кроликам запрещается носить маски. На это приводились все самые разумные доводы, которые только можно себе представить, начиная от перечисления тех опасностей, которые несёт за собой анонимность, и заканчивая сохранностью общественного порядка.

Казалось бы, это было разумное правило, и кролики, когда впервые о нём услышали, не стали придавать ему особенного значения. И только потом, возвращаясь домой и замечая статуэтки, которые венчали алтари, они вспомнили, что жрица Гармония вот уже много лет носила белую маску…

И тогда среди населения стала нарастать тревога. А император в это время привёл в полную готовность свою личную гвардию, которую набирал и тренировал больше десяти лет, и которая состояла из сирот, воспитанных таким образом, чтобы они испытывали предельную верность к своему сюзерену…

Общественное напряжение нарастало стремительными темпами и достигло своего апогея, когда жрица Гармония, довольно часто пропадавшая во время своих медитаций, была замечена в небольшом портовом городе на юге континента.

Каждое её появление, словно проблеск небесной кометы, неизменно привлекало внимание всего континента. Десятки тысяч паломников немедленно устремились в городок под названием Шен Цу. А вместе с ними, по той же дороге, направились легионы стражников, облачённых в чёрную броню, и тысячи других кроликов, которые понимали, что грядёт нечто чрезвычайно важное, и потому волновались, не могли усидеть на месте и хотели видеть всё своими собственными глазами и слышать своими собственными ушками.

Всего за неделю прежде непримечательный город оказался под пристальным вниманием всего континента…

Глава 72. Встреча

Ранним утром, когда солнечные лучи только-только подсветили водную рябь, в небольшом прибрежном городишке Шен Цу царила тишина. Рыбаки, которые прежде выходили в море чуть только зардеет линия горизонта, в этот раз остались у себя дома. Их лодочки, повернутые брюхом к раскалённому пустырю небосвода, сохли посреди усеянного ракушками пляжа.

Среди широких улиц, храня гробовое молчание, сновали сотни кроликов. Среди них были мудрецы и аскеты, одетые в белые халаты, бродячие воины, меценаты и простые крестьяне. Встречались даже представители прочих народов, — волки, лисы, миниатюрные жирафы… Вера в жрицу Гармонию пронизывала все слои населения.

Некоторые из них были вооружены, но довольно скудно — вилами и мотыгами. Когда император Шен объединил континент под своей властью, он первым же делом приказал уничтожить все школы, которые владели таинством боевых искусств, а затем перевезти их секретные свитки в новый императорский дворец. Согласно легендам, теперь эти книги хранились в личной сокровищнице императора, которая находилась в сотнях метрах под землёй.

С тех пор для занятий боевыми искусствами требовалось государственное разрешение. Нарушителей этого закона подвергали страшнейшим пыткам — их варили заживо и вырезали их семьи. Таким образом императорский престол завладел почти абсолютной монополией на энергию Ци. Из этого правила были исключения — некоторые мастера и даже целые секты бежали в горы, прямо как в древние времена, только если раньше их затворничество исходило из высокомерия, то теперь его причиной был страх. Ибо поистине невелика разница между владыкой, который строит себе башню из слоновьей кости, и крысой, которая зарывается в норку.

И несмотря на это глаза даже самых тщедушных крестьян горели. Они казались безумны. У них не было ни единого шанса против бронированных воинов Чёрной стражи, и тем не менее они готовы были пожертвовать своей жизнью ради великой жрицы. Император властвовал над их смертью, она — над их душой.

В девять часов утра пришло сообщение. Заметили жрицу.

Где? За пределами города. Толпа заволновалась и немедленно устремилась в направлении, которое указывал маленький прыгучий крольчонок. Вскоре тысячи кроликов оказались перед скалистым утёсом, который громоздился на извилистом песчаном берегу. На нём, возле каменной глыбы странной формы, сидела маленькая фигурка.

Кролики, трепеща, подошли поближе и увидели бурую крольчиху в серой мантии. Её мордочка, спрятанное за белой маской, было опущено. Она сидела в тени угловатого камня и занималась медитацией. В эти сокровенные секунды рассвета жрица казалась одновременно и нежной, и непреступной, как облако.

Некоторые паломники немедленно упали на колени. Остальные сперва опустили головы, а потом крепче схватились за своё оружие, когда зазвучали грубые крики, и, рассекая толпу, явились воины в чёрной броне.

Прибыла императорская стража.

Все они были вооружены. Всего их было не больше сотни — намного меньше, чем обычных кроликов, и всё же достаточно, чтобы за считанные минуты превратить всех собравшихся в рубленное мясо. Простые зрители отступили, но при этом ещё пристальнее стали следить за происходящим. Повисла тишина, нарушаемая только шумом прилива — волны шумно настилались на берег.

Между жрицей и стражниками оставалось песчаное, усыпанное ракушками пространство в дюжину шагов. На него вышел кролик в плотной чёрной броне с мордочкой, спрятанной за шлемом, который повторял очертания его головы, включая даже уши — для последних были сделаны небольшие отверстие, как у дымохода.

Раздался его грубый, искривлённый железным эхом голос:

— Назовитесь…

Несколько секунд висела глубокая тишина. Затем жрица приподняла голову и ответила:

— Гармония, — её голос сливался с плесканием волн.

— Это ваше настоящее имя?

— Разве бывают ненастоящие имена?

— …Согласно приказу его императорского величества, запрещается носить маски на публике. Наказание за неисполнение приказа… Тюрьма.

В толпе пронёсся ропот.

— Все мы носим маски. Особенно на публике. Мало кто способен быть истинно откровенным с чужими, — не поворачиваясь ответила жрица. — Впрочем… Если вас это волнует — пускай.

И, на глазах растерянной многотысячной толпы, крольчиха совершенно просто сняла маску и положила её рядом с собой на песок.

Повисла тишина. Все были растеряны. Тогда девушка повернулась — у неё была самая обыкновенная, но красивая мордочка — и сказала:

— Теперь ваша очередь.

Гвардеец некоторое время помялся, затем снял шлем и бросил его на землю.

У кролика была грубая серая шёрстка и красные глаза. Его правое ушко было подбито, как будто от него откусили кусочек.

Первыми его узнали мудрецы и меценаты.

Затем что-то припоминать стали простые кролики, но сперва они не могли поверить, что это действительно был ОН, и только когда офицер в чёрном крикнул: «Всем склониться перед его величеством!» они поняли, ужаснулись и поняли, что перед ними император.

И все склонились. Неуверенно, кролики один за другим стали опускаться на колени. Даже жрица почтительно, без намёка на издёвку, опустила голову.

— Это не всё, — раздался сухой голос императора. — Я чувствую внутри тебя Ци. Каждый мой поданный, который владеет боевыми искусствами, был обязан ещё десять лет назад сдать экзамен и получить разрешение. Нарушение этого закона карается смертью.

— Понимаю, — кивнула жрица, притянула небольшую сумочку, которая лежала подле неё, и достала нефритовую бирку.

Она кинула её на песок, прямо в сапоги императора.

Ву Шен посмотрел на значёк с удивлением.

— Моё разрешение, ваше величество. Я получила его десять лет назад.

И вновь, уже в который раз повисла мертвенная тишина…

Глава 73. Казнь

Кролики растеряно наблюдали за происходящей картиной, и постепенно странное чувство стало зарождаться в их сердцах.

Они смотрели на то, как император предъявляет всё новые и новые претензии культу Вечных Перемен и конкретно Великой Жрицы, смотрели на то, как она соглашается на все его требования, не проявляя при этом даже намёка на гнев или гордыню, словно смиренный раб, который слушает приказания своего господина и, таинственным образом, всё это им виделось наоборот. Кроликам казалось, что это не император обладает безграничной властью, но жрица. Все его приказы, сделанные горделивым, напыщенным тоном казались смешными. И сам он походил на ребёнка, который размахивает деревянным мечом и сражается против ветра.

Забавный образ, если бы он при этом не был таким странным.

— Я запрещаю культу заниматься пропагандой своего учения. В империи есть место только для одной правды.

— Пускай.

— Если вы или ваши ученики скажите хоть слово, я вырву ваши языки.

— Мы согласны, ваше Величество…

— Ты уже наговорила слишком много… Твой язык будет вырван в любом случае.

Среди собравшихся пронёсся ропот.

— Пускай, — ответила Гармония.

Император сделал глубокий вдох. Всё это время он старался звучать спокойно, невозмутимо, однако с каждой минутой внутри него нарастала фрустрация. А вместе с ней зарождалось другое, почти позабытое чувство. Что это было такое? Кажется, пронеслось в голове Ву Шена, это был страх.

…Ву Шен ненавидел страх. Кролик рродился в обычной крестьянской семье. Деревню, в которой он вырос, уничтожила армия на марше. Он помнил, как прятался от неё в деревянном бочонке, и как боялся, как дрожал от ужаса, всем своим телом, даже ушками, наблюдая за тем, как вырезают его друзей и родных.

Он боялся, когда его нашли, и когда один из офицеров сделал его своим рабом.

Он боялся, когда его впервые отправили на поле боя.

Он боялся, когда планировал убийство своего мучителя.

И он перестал бояться, когда его убил.

Тогда же Ву Шен загорелся своей идеей. Он мечтал создать мир без страха. Где никто не будет бояться, где не будет страданий, где всё будет чинно, правильно, логично. Он решил сотворить утопию, о которой много лет назад мечтал Бессмертный император. И он это сделал. Он думал, что поборол страх и создал если не совсем идеальный мир, то сделал первый шаг на пути к этому идеалу.

Но вот иллюзия треснула. Страх вернулся.

И как только он это понял, понял, что боится, боится эту старуху, которая сидит перед ним на коленях, боится несмотря на её раболепие, слабость и смирение… Он принял единственное возможное решение.

— За все твои прегрешения, за всё то, что ты сделала против империи и её народов, за смуту в сердцах, которую ты посеяла, ты, жрица Гармония, по моей воле приговариваешься к смертной казни… На колени.

В этот раз не было ропота. Все молчали. Тысячи глаз посмотрели сперва на императора, а затем на старую крольчиху. Они видели, что ни один волосок не дрогнул на её мордочке после объявления этого страшного приговора.

— Пусть, — сказала она тем же тоном, а затем опустила перед императором голову. Кролик обнажил длинный клинок с блестящим обсидиановым лезвием, острым, как бритва, и занёс его над головой смиренной жрицы.

Волны шумно настилались на песчаный берег.

В голубом небе неторопливо тянулись утренние облака.

На секунду у Ву Шена закружилась голова. Он закрыл глаза, поморщился, а затем услышал шёпот:

— Это не поможет, — сказала Гармония.

— О чём ты говоришь?

— Это не поможет тебе побороть твой страх. Если ты…

Он опустил лезвие.

Обсидиановый клинок треснул и разлетелся на тысячи осколков. Но перед этим он пронзил шерсть, пронзил кожу, пронзил кости и перерубил шею крольчихи. Её голова, с опущенными ушками, рухнула на усеянный ракушками песок. Затем упало её тельце, разливая кровь.

На секунду среди собравшихся кроликов повисла тишина.

— Всё… — прошептал Ву Шен. Он прикрыл веки, стараясь прочувствовать, как его страх улетучивается, и на смену ему приходит свобода, — та свобода, которой может обладать только единоличный владыка всего мира…

…Но, стоило этому чувству приподняться из его подсознания, как раздался крик.

Один из кроликов, аскетов, которые были наиболее рьяными приверженцами жрицы Гармонии, упал и заревел от горя. Ву Шену поморщился:

— Заткните его, — сказал он.

Гвардейцы набросились на него и вдавили в песок. Тогда закричал ещё один кролик, его тоже хотели задержать, но прямо в голову стражнику прилетел камушек. Гвардеец повернулся и одним ударом срубил нарушителю голову. Полетели новые камни. В ход пошли вилы, копья, ножи и секунду спустя перед Ву Шенем разверзлась алая бездна…

Сотни, тысячи простых крестьян, аскетов, учёных мужей и меценатов в едином порыве бросались на его гвардейцев и сыпались под ударами клинков. Они казались безумными. Они были светлячками, летящими на огонь. Кровь орошала песок и бежала бурными и пенистыми ручейками. Толпа превратилась в красное месиво, как будто не кролики, но самая плоть пыталась поглотить Ву Шена.

Даже потеряв руки, ноги, плечи, уши, морды, почитатели культа, а потом и простой народ прорывался к телу погибшей жрицы.

Ву Шен наблюдал за ними холодными глазами. И в то же время его сердце стучало с бешеной скоростью. Не раз ему приходилось наблюдать кровопролитные битвы, и всё же теперь всё было не так… Всё было совсем не так.

Он повернулся и приподнял за уши отрубленную голову жрицы.

А затем вздрогнул и отбросил её в сторону.

Её глаза смотрели прямо на него.

В них не было гнева.

Не было страха.

Не было триумфа.

Только глубокое, безмерное сочувствие и безграничная скорбь…

Глава 74. Кара

Сам того не ведая, своим решением Ву Шен навлёк на себя страшное проклятие.

Когда бойня закончилась, и стражи подавили бунт, перед ним лежали горы трупов. Чёрная броня его стражников казалась красной. Алые ручейки разливались по песку и струились в океан, придавая прибрежным водам рубиновый отблеск.

Долгое время Ву Шен был не в состоянии даже пошевелиться.

— Ваше величество… Ваше величество… — через пелену его замутнённого сознания пробивался голос. — С вами всё в порядке? Вас не ранили, ваше величество?

— Всё… В порядке, — с хрипом проговорил Ву Шэн и снова покосился на отрубленную голову на земле. И тут же дунул ветер, голова повернулась, и ему показалось, что она смотрит прямо на него.

— Разведите костёр… Разведите костёр и сожгите их… Сожгите их всех, — прохрипел Ву Шен.

— Ваша воля — наша воля, ваше величество, — кивнул бронированный кролик и начал раздавать приказы.

Не прошло и десяти минут, как стражники притащили лодочки, которые сохли на берегу, разбили их в щепки, развели огромный костёр и стали один за другим швырять в него трупы. Когда в пылающих языках исчезла великая жрица, Ву Шен с облегчением подумал о том, что никто не знает её мордочки, а значит не имеет смысла сохранять её тело, чтобы затем продемонстрировать народу…

Когда жрица совсем истлела, он подобрал её белую маску. Этого, подумал Ву Шэн, проводя лапкой по её фарфоровой поверхности, хватит, чтобы убедить народ.

Затем он приказал своим воинам собираться, и вскоре они стали маршем удаляться из совершенно притихшего города.

А костёр всё продолжал гореть, наполняя воздух, и без того пронизанный кровавым смрадом, запахом палёной шерсти и горелого мяса. Среди дыма, если хорошенько присмотреться, — и обладать особенным зрением, разумеется, — можно было разобраться сотни маленьких зелёных сфер, изумрудной рекой поднимающихся в небесную высь.

Александр посмотрел на них — они отражались в его глазах, один из которых был козлиный, а другой — волчий, а затем перевёл взгляд на чёрную как смоль сферу, которую держал в своих копытцах.

Мужчина вздохнул, и в теле Аколипта его вздох прозвучал как блеяние.

Александр наблюдал за всеми событиями, которые произошли на берегу. Некоторое время он даже намеревался вмешаться, спасти Гармонию, ведь это был его капитал, его «вложение», но затем его удержало что-то, и он позволил событиям развиваться своим чередом.

Может быть, что это была страшная ошибка с его стороны. Гармония была на границе Божественного ранга. Ей оставалось совсем немного, и вдруг она погибла. Погибла одновременно от рук императора и по собственной воле. Ведь если бы она захотела, Ву Шэн бы никогда не смог её убить. Император был сильным, но всё же Мастером, существом второго ранга; Гармония за все эти годы, благодаря таланту, которым наградил её Александр, стала Мудрецом, прямо как Ву Лин, когда он победил Великую Матерь Драконов. Ей ничего не стоило убить императора и перебить его гвардию. Тем не менее она этого не сделала.

Но почему?

Александр отпустил чёрную душу девушки, позволяя ей устремиться в небеса.

У него не было ответа на этот вопрос. А значит единственным его вариантом было наблюдать. Он вернулся в Чёрное пространство, завис над Лимбо и стал рывками проматывать время, то и дело проверяя, что изменилось.

Сперва всё развивалось закономерным, однако совершенно неприятным образом. После возвращения в столицу император заявил, что т. н. жрица Гармония и самые верные её последователи обвиняются в «нарушении общественного порядка», и что она уже была наказана за свои преступления и казнена.

Затем Ву Шен добавил, что Культ Вечных Перемен отныне находится вне закона. Что все аскеты обязаны от отречься от этой веры, а все простые кролики сжечь: свои домашние алтари, если у них таковые имеются.

Александр цокнул языком. Именно этого он и опасался. Пускай Ву Шен убил Гармонию — она всё ещё могла сделаться богиней. Но если он уничтожит веру в неё, шансы на это будут навсегда потеряны… Может, ему всё же стоит вмешаться? Нет, нет нельзя. Что-то ему подсказывало, он не должен делать ничего…

Заявление императора закономерно привело к невероятным потрясениям. В одно мгновения вся империя оказалась парализована. Рабочие перестали прокладывать дорогие, меценаты торговать, солдаты выронили своё оружие… Многие кролики, стоило им только прознать о случившемся и особенно о смерти Гармонии, падали на колени и зарывались мордочкой в землю. Они не верили. Не хотели верить. Не могли.

Затем пришла ярость. Начались беспорядки. Целые деревни хватались за вилы и шли убивать ближайшего губернатора — символ императорской власти. Некоторые губернаторы и вовсе решили воспользоваться происходящим и подняли бунт.

Ву Шен расправлялся с восставшими жестоко и методично. Он вырезал целые города, если в них обнаруживались хотя бы зачатки неповиновения. На краешке его сознания витали мысли о том, что он поступает даже слишком жестоко, однако остановиться было вне его власти. Каждый день и особенно каждую ночь за его спиною висел незримый дух. Стоило ему прикрыть веки, и он видел перед собой её пристальные, полные сострадания глаза.

Он не мог спать. Не мог есть. Каждую секунду его существования теперь пронизывал неописуемый ужас. Он вызывал в нём ещё больший гнев, ещё большую жестокость, и страна упивалась кровью.

Однажды ночью, понимая, что уже не уснёт, Ву Шен покинул кровать и стал беспокойно ходить по дворцу. Покрытый свежим лаком деревянный паркет был совершенно бесшумным под его мохнатыми лапками. Одетый в длинный халат, подол которого тащился у него за спиной, кролик аки сомнамбула бродил по тёмным коридорам.

Куда идёт, он не знал. Вокруг него сгущались призрачные тени.

В какой-то момент в его стеклянных глазах промелькнул едва заметный отблеск. Кролик поморгал, как будто приходя в себя, повернулся и увидел дверцу, в прорези которой проглядывался тёплый огонёк…

Глава 75. Застой

Ву Шен остановился. Ему показалось, что внутри него натянулась невидимая струна. Кролик сделал глубокий вдох и стал медленно приближаться к приоткрытой дверце, из которой разливался мутный свет. При этом он старался вести себя как можно тише.

Смешно! Император крадётся по собственному дворцу… Ещё несколько месяцев назад он бы рассмеялся, если бы о таком услышал, но сейчас ему было не до смеха. Приоткрыв дверцу, осторожно, так, чтобы она не заскрипела, он заглянул в комнату и увидел картину, от которой у него бешено застучало сердце.

Юная, стройная крольчиха с блестящей чёрной шерсткой, повесив уши, сидела на коленях перед маленьким алтарём. Слева и справа от неё горели свечки в бронзовых чашечках, освещая резанную деревянную фигурку, которая изображала жрицу в белой маске. На секунду Ву Шену показалось, что она смотрит прямо на него. Кролик вздрогнул и уже было стал медленно пятиться назад, как вдруг дверь скрипнула, и юная крольчиха немедленно повернулась. На её мордочку упала испуганная тень.

И тогда Ву Шен всё понял. Он узнал девушку — это была его наложница, одна из любимых, по имени «Чёрная жемчужина». Он посмотрел на неё, посмотрел на фигурку жрицы, и вдруг, как это часто бывает, на смену страху пришла такая безумная ярость, что кролик, не отдавая себе отчёта, ворвался в комнату и схватил девушку за горло.

— Ты… Как ты посмела… — прохрипел он грубым голосом. Глаза Чёрной жемчужины налились кровью. Сперва она пыталась вырваться, однако разница в их силе была безмерной, и девушка повисла в грубых лапах своего мужа. Ву Шен давил на её горло и чувствовал, как под его пальцами хрустят её хрупкие кости. И всё же не просто так он был императором. Постепенно, к нему вернулся разум. Он уже собирался отпустить девушку, как вдруг заметил её взгляд…

В нём не было боли.

Не было гнева.

Не было страха.

Она смотрела на него вязкими, смиренными глазами, точно такими же, какие были у Гармонии в её последние секунды.

Воспоминания об этом на секунду помутнили рассудок Ву Шена. Когда он пришёл в себя, раздался хруст.

Бездыханное мохнатое тельце выскользнуло из его лап и свалилось на пол. Растерянный император посмотрел на него, посмотрел на мёртвые глаза своей любимой наложницы, которая единственная могла ублажить его не только своим телом, но и словом, ночной беседой, он посмотрел на её живот и заметил, что тот был немного разбухшим.

Ву Шен наклонился, прикоснулся к нему и почувствовал, как внутри, за мягкой шкуркой, стремительно затухает ещё не рождённая жизнь.

Девушка была беременна…

Запинаясь, император отшатнулся и случайно обронил свечку. Она прокатилась по полу, поджигая мягкий ковёр и нежную шкурку упавшей девушки. Ву Шен повернулся и сам не понял, как оказался в коридоре. Его мутило. Всё вокруг казалось нереальным. Всюду, куда он смотрел, кролик видел проклятую белую маску и глаза, эти ужасные глаза…

К этому времени дворец уже начинал просыпаться. Стражники прибежали на шум и обнаружили, что их император стоит посреди коридора и шатается как пьяный. Сперва они не смели ничего сказать. Затем один из них отважился и произнёс:

— Ваше… Ваше величество, с вами всё в порядке?

— В порядке… — прошептал Ву Шен. — Всё в порядке… Уберите… Уберите её… — он поднял лапку и показал на комнату, в которой разгорался пожар. Стражники заглянули туда и увидели горящее тело…

— Как скажите…

— А потом… Уходите… — прохрипел Ву Шэн. — Все вы уходите, все пошли вон… никому. Никому из вас нельзя доверять, — бормотал он про себя, насупившись и ковыляя в свою комнату.

— Никому… Никому… Никому!

На следующий день растерянные слуги выполнили приказ своего императора и покинули недавно построенный дворец. В нём остался только контингент гвардейцев — больше Ву Шэн никого не пускал. Более того, по его приказу во всех комнатах и залах дворца были размещены сотни, тысячи, десятки тысяч свечей. Император велел, чтобы ни в одном углу не осталось даже намёка на тень. Весь дворец следовало объять светом.

Так и случилось, и с тех пор, когда жители столицы выходили на балконы и поднимали ночью глаза, они видели, как замок его величества сияет, точно маленькое солнце.

Но в этом сиянии не было ничего прекрасного или праздничного. Напротив, таинственным образом оно вселяло трепет в твоё сердце. Было в нём что-то призрачное. Верно, шептались кролики, то были души всех тех, кого император убил во время своих карательных компаний.

Их было много… Слишком много. Тысячи кроликов, действительно верующих и тех, кто не верил совсем, но был заподозрен лютой инквизицией, погибали каждый день. И при этом сама вера не умирала. Напротив, когда кролики видели безумство своего властелина, они понимали, что период рассвета снова сменился упадком. Воистину, шептали они, всё течёт, и всё течёт по кругу. Проливая кровь, император только орошал древо веры; стараясь зарыть её поглубже, он углублял её корни.

Кролики переставали верить в высшее благо. Они искали смирение. И вместе с тем состоянии Ву Шэна становилось всё хуже и хуже. Дни напролёт он бродил по коридорам своего дворца и высматривал что-то безумными глазами.

Наконец, шатаясь так посреди ночи, кролик неожиданно замер. В конце коридора он увидел некую тень. Она повернулась, посмотрела на него и вдруг стремительно скрылась за поворотом…

Глава 76. Призрак

Ву Шен замер. В конце коридора он увидел тень, которая тут же исчезла за поворотом. В стеклянных глазах кролика мелькнуло волнение, затем — сомнения. Что же делать? Ринуться в погоню? Или повернуть и броситься бежать? Две силы боролись внутри него. Наконец кролик не выдержал, и сперва побрёл, а затем побежал за неизвестным.

Они совершили один поворот, затем второй, затем третий… Неуловимая тень постоянно была у него перед глазами, и в то же время ей каждый раз удавалось улизнуть прежде, чем Ву Шен успевал её схватить. В какой-то момент император опрокинул свечку, она повалила ещё одну, последовала цепная реакция, эффект домино, но кролик этого не замечал.

Он бежал всё быстрее и быстрее, пока за спиной у него разгорался пожар. Проносился через коридоры, забирался на лестницы, пробивал стены… Вокруг него мелькали опустевшие кухни и сады… Наконец, сгорая от безумия, он забежал в тёмную комнату с широкими окнами, из которых открывался вид на чёрное небо. Слева стояла широкая кровать. Справа от неё, прямо на фоне окна с видом на безграничный и сверкающий город — та самая фигура.

Ву Шен посмотрел на неё и ужаснулся. Это был старый, сутулый, сгорбленный и обросший кролик с мутными красными глазами, в одном из которых у него лопнула венка. Ву Шен отпрянул, — старик повторил его действие. Тогда император спросил:

— Кто ты?

Ответа не было. Старик что-то прохрипел. Но что? Кролик не разобрал. Он был так удивлён, так растерян происходящим, что совершенно не замечал всё нарастающие хруст и грохот, которые пронизывали дворец. Не чувствовал запаха дыма, клубы которого стремительно наполняли помещение…

— Я знаю… Это ты! — Ву Шен вдруг вспомнил старую легенду. Помимо жрицы Гармонии была ещё одна Божественная фигура, которой поклонялись последователи Культа Вечных Перемен. Они называли его «олицетворением Цикла Бытия». Это был сгорбленный и обросший старик, — в точности то создание, которое предстало перед ним.

Ву Шен спросил его:

— Чего… Чего ты хочешь…

Старик снова прошептал что-то неразборчивое. Запах дыма становился всё сильнее. Ву Шен одновременно чувствовал и не чувствовал удушья. Его внимание было целиком сосредоточено на старце, смотревшим на него своими пристальными красными глазами.

— Ты хочешь… Хочешь перемен… Хочешь всё изменить… Нет! — крикнул кролик. — Я тебе этого не позволю. Ты меня слышишь? Не позволю! Ничего не изменится. Я построил вечную империю! Вечное государство! Я победил тебя, победил перемены! — заревел кролик. Но старик продолжал мотать головой и неразборчиво шептать. Тогда Ву Шен разозлился и пошёл прямо на него.

Вот, думал император — вот кто на самом деле был его злейшим врагом. Именно его нужно победить, чтобы избавиться от проклятого страха.

От страха, который внушали перемены.

Император замахнулся и ударил. В последнюю секунду старик совершил собственный удар, раздался треск, и весь мир разлетелся на куски и закружился в пылающей бездне.

…Ву Шен почувствовал толчок, который выбил из него дух.

Затем ужасная, горячая тяжесть придавила его грудь. Сознание Ву Шена помутнело. Он попытался приподнять пылающую тяжесть, но не смог. Он снова увидел старика — последний придавил его и душил со всех сил. Ву Шен захрипел и стал душить в ответ. Пожар исчез, всё исчезло. Всё внимание императора было сосредоточено на противнике. Наконец, глаза старика померкли и стали закрываться. Ву Шен улыбнулся, но тут разум его совсем помутнел.

В его голове, тяжёлой как чугун, сгущался чёрный дым…

…

Пожар потушили не сразу. По приказу его императорского величества никому не разрешалось находиться на территории дворца. Поэтому пожарные прибыли с опозданием, и за это время половина правого крыла превратилась в обугленные руины. Уцелела укреплённая главная башня, в которой находились королевские покои. Когда самые верные стражники добрались до этого места, среди пепла они обнаружили его императорское величество. Ву Шен лежал неподвижно. В его глазах было неописуемое выражение, сочетание ужаса и триумфа.

В своих лапах он сжимал осколки окровавленного медного зеркала…

Император Шен, первый от своего имени, погиб на шестьдесят третьем году своей жизни. Последние двадцать семь лет своего правления он провёл в добровольном заточении, ни разу не выходя за пределы своего дворца. Все великие проекты были остановлены, все перемены оставались под строжайшим запретом. Казалось, все эти годы Император старался побороть само время — величайший источник перемен. Противостояние, начатое им против жрицы Гармонии, переросло в битву против самой идеи, которую она олицетворяла — битву отчаянную и бессмысленную.

Детей у императора не было. Он представлял собой узел, который связывал воедино государственную цепь. Стоило ему исчезнуть, как звенья цепочки разлетелись в разные стороны.

Почти каждый генерал и губернатор, которые и раньше чинили самоуправство, вдали от ослепших глаз его величества, немедленно объявил себя его наследником. Иные из них, не обладавшие столь великими амбициями, возжелали независимость. Плотина пала, и река времени устроила настоящий потоп.

Одновременно со смертью императора улицы городов снова наводнили аскеты и мудрецы, и все они держали статуи жрицы Гармонии и почтенного старца. Несмотря на все усилия, Ву Шен так и не смог побороть древнюю религию. Напротив, загнавши её в подполье, он тем самым только укрепил веру. Сделал её единой.

Меньше чем через месяц после смерти его величества к руинам дворца направилось великое шествие. Возглавляла его крольчиха, лицо которой было спрятано за белой маской. Стражники сперва замялись, однако затем, замечая великую толпу у неё за спиной, которая тянулась до самого горизонта, наводняя широкие городские улицы, они освободили дорогу.

Когда последовали культа зашли на руины дворца, жрица помолчала некоторое время, а затем сказала:

— Здесь будет наш храм.

Он не будет вечным, ибо ничто не вечно.

Он не будет противиться переменам, но будет следовать за ними, как лодочка следует течению реки.

Он будет путеводной звездой для заблудших душ, ибо звёзды вечно двигаются по небосводу…

И слова её были исполнены. В этот же день сотни тысяч кроликов стали разбирать завалы и возводить сооружение, которое в будущем станет святейшим местом на всём континенте…

И так появился Храм Вечных Перемен, сосредоточение наивысшей власти, мирской и духовной, на всём свете…

Глава 77. Храм Неизменных Перемен

О стремительном возвышении культа Неизменных Перемен, который теперь превратился в Храм Неизменных Перемен, довольно скоро стало известно по всему континенту. Простые кролики восприняли это известие с великой радостью, ибо многие из них оставались последователями древней веры. Они тут же стали откапывать старые ритуальные принадлежности и устраивать с ними шествия по улицам родных городов и деревень.

В свою очередь власть имущие, всевозможные губернаторы и военачальники, которые получили свой клочок земли после смерти императора и де-факто распада империи, повели себя по-разному.

Те из них, которые считали себя единственными истинными наследниками его величества Ву Шена, — их ещё называли «кастой Ву» ибо каждый из них счёл своим долгом последовать примеру своего почившего сюзерена и позаимствовать фамилию у Бессмертного Императора, — выступили резко против и даже обещали очистить столицу от наводнившей её скверны. Другие же, немного более расторопные и сильно менее амбициозные, по крайней мере с виду, что сыграло им на руку и позволило заручиться помощью союзников, отнеслись к ренессансу веры либо нейтрально, либо наоборот: попытались им воспользоваться и отправили новоявленной Жрице всевозможные дары, а и то и вовсе обещания своего покровительства и протекции.

Впрочем, довольно скоро стало ясно, что последняя храму вовсе не требовалась. В первые же несколько недель тысячи кроликов стали стекаться под его знамёна, — которые он даже и не поднимал, что, впрочем, им совсем не мешало, ибо они шили свои собственные, — с рьяным желанием на сердце защитить столькие годы попираемую веру. Более того, вскоре генералы обнаружили, что даже среди их собственных подданых, включая доверенных офицеров, великое множество истово верующих кроликов, которые, если перед ними встанет выбор, немедленно выберут сторону своего духовного владыки.

С этим нужно было что-то делать. Бороться? Нет. Бороться слишком поздно и бессмысленно. Куда борьба привела его императорское величество? В бездну безумия. Оставалось только принять правила игры.

Не прошло и полугода, как всевозможные владыки, претендующие на мирскую власть, стали всячески заискивать у Храма Неизменных Перемен, пытаясь оказаться у него на хорошем счету. Они делали богатые подношения и строили в своих столицах чудесные церкви, в которые приглашали аскетов со всего мира.

Александру всё это напоминало средневековую Европу, когда на вершине социальной пирамиды стояли вовсе не короли, но кардиналы, и когда иному императору было незазорно упасть на колени и взмолиться о прощении у его Святейшества Папы Римского, истинного властелина всего христианского мира.

Мир Кроликов превратился в теократию, и, хотя Александру было чрезвычайно интересно посмотреть, чем же закончатся все эти преобразования, сейчас ему нужно было сделать перерыв и заняться другими делами.

Мужчина приподнял голову и выпрямил спину, впервые за долгое время, на протяжении которого он пристально наблюдал за Лимбо, и окинул взглядом чёрное пространство. Серебристые звездочки снова затрепетали. Только что появилось новое божество, причём догадаться, кто именно, было совсем не трудно.

Известие о смерти Ву Шена вызвало такой бешеный религиозный экстаз, что сила веры немедленно перешла критический рубеж и превратила Гармонию в Богиню. Александр бросил быстрый взгляд на крольчиху, которая в это время медитировала в пещере у подножия одной из гор на втором уровне Бездны и, немного помявшись, решил не навещать её в образе Аколипта.

Это было ненужно.

Всё необходимое ей расскажет Мира или Ву Лин — последний обязан был это сделать, ибо они в некотором смысле были односельчанами, — а сам Аколипт сохранит репутацию. Будет немного странно, если демон будет навещать каждое Божество, особенно когда их станет больше десятка. Всю необходимую информацию касательно опытного образца он уже им предоставил. Пускай она теперь распространяется сама по себе.

И кстати говоря об этом…

Александр открыл список заданий:

«…До прибытия опытного образца:

147/200 лет по шкале любого мира

9/14 дней.

Времени оставалось совсем немного. Пришла пора подвести промежуточные итоги и продумать дальнейшие действия. Мужчина присел на своё доверенное кресло и открыл тетрадку, в которой был расписан его план. Затем он взял ручку и поставил галочку, отмечая таким образом, что выполнил его второй этап.

Всего таких этапов было четыре.

Первый подразумевал создание условий для появления Божественных персонажей.

Второй — их восхождением на Божественный престол.

Третий этап был завязан на самом Александре. Ему нужно было обрести чёрную душу и забраться, наконец, на небесный олимп.

Мужчина вздохнул.

А ведь он только-только успел отойти от своего прошлого паломничества… Ничего не поделаешь. Лучше сделать дело заранее, чем откладывать на самый последний момент. Вдруг возникнут осложнения?

Впрочем, у него было ещё несколько дней на передышку. Александр помялся и решил прежде чем продолжать своё бродяжничество проверить, как там поживает Эриксон. Богом у него стать уже вряд ли получится, для этого было слишком мало времени, и всё же его появление должно было привести к серьёзным изменениям в обществе орков. Если, конечно, его не загрыз в детсве какой-нибудь волк… Немного необычная судьба для души из иного мира, но в реальной жизни и не такое случается.

Впрочем, даже если он погиб, Александр всегда мог подыскать ему замену.

Почему в книжках про попаданцев герой всегда преуспевает?

Потому что автор упускает сотню его менее удачных предшественников.

С этой мысль и улыбкой на лице, Александр приступил к осмотру…

Глава 78. Бран

Тёмный материк.

Северные окраины великого леса.

Племя Чёрной сосны.

Лучи утреннего солнца ещё только начинали просачиваться через плотные древесные кроны, пронизывая лес зеленоватым светом, а в племени Чёрной сосны уже вовсю кипела жизнь. Маленькие зелёные ребятишки резвились на траве, играли с грязью, копали червячков; молодые орки зевали, точили своё стальное или костяное оружие и собирались в охотничьи группы; старики сидели на поваленных древесных кронах и жевали табак.

Племя Чёрной сосны было не очень большим, но зажиточным. С древесных веточек свисали верёвочки, на которых, подвешенное на крючки, вялилось мясо и сушились звериные шкуры. На вертеле возле главного костра чернела туша обглоданного трёхглавого осла.

День был ясный и безоблачный, и ничто не предвещало никаких забот, как вдруг один из орков приподнял голову, звякнул железными серёжками и прищурился в небо. И тут его зелёное лицо посерело, а в глазах появился сперва удивлённый, а затем напуганный блеск.

Он вздрогнул и закричал:

— Небо! Небо падает!

Остальные орки застыли. Затем удивились:

— Небо?

— О чём он говорит?

— Эй, смотрите! — другой зелёный великан показал толстым пальцем в небесную высь. И действительно: когда прочие орки присмотрелись, они увидели, что сверху стремительно приближается и увеличивается чёрная точка…

Сперва орки растерялись. Затем они услышали протяжный свист, как будто что-то падает, и ими овладел бешеный страх. Молодые разбежались в разные стороны, старики стали прятаться в шатры. Дети радостно кричали и тянули к небу свои ручки с грубыми ногтями…

Один старый, седой и мускулистый орк продолжал сидеть на месте, на большом полене, и курить грубую деревянную трубку. Он тоже покосился на небо своими мутными жёлтыми глазами, достал трубку, выдохнул колечко дыма и прохрипела:

— Да Бран это опять, кто ещё… — прыснул и опять затянулся.

Свист становился всё громче и громче. Чёрная точка, обретая очертания, превратилась в небольшую лодочку, над которой крепился, стремительно испуская воздух, красный шарик.

Небесное судно было в нескольких метрах от земли, как вдруг алый шар зацепился за крону высокой чёрной сосны. Лодочка подпрыгнула на своих верёвочках, качнулась в одну сторону, затем в другую и зависла. Когда прочие зелёные монстры осторожно вернулись на место, из лодочки высунулась голова, а затем резко выпрыгнул на землю необыкновенный орк.

Необыкновенной, главным образом, была его одежда. У него не было железных или костяных серёжек, которыми прочие его сородичи украшали свои тела — кожа его была чистой и зелёной, как у ребёнка. К его штанам были пришиты маленькие мешочки — карманы. На голове у него висел железный шлем с приделанными к нему неровными, явно вручную выплавленными стекляшками.

Орк снял его и поправил свои короткие волосы. В это время из машины неловко слез ещё один зеленокожий, у которого были большие зубы, плоский нос и очень глупое, даже по меркам его расы, лицо.

— Бран! — закричал один из орков, которые совсем недавно хотели бежать в чащу. — Ты что опять устроил?!

— Тестовый полёт, Вильк. Тестовый полёт, — спокойно ответил «Бран». Он даже не посмотрел на своего собеседника, но, потирая ладони, стал разглядывать судно, которое висело на дереве.

— Слишком много веса получилось… Сто двадцать килограмм — это предел, в следующий раз нужно будет взять меньше припасов… — прошептал Бран.

— Когда-нибудь ты себя угробишь! — недовольно крикнул язвительным голосом другой орк. — И себя, и Крынку, и всех нас!

Но Бран уже не слушал. Поддерживая свой массивный подбородок большим и указательным пальцами, он щурился и повторял всевозможные цифры и расчёты. Остальные жители племени, понимая, что в таком состоянии достучаться до него не получится, махнули рукой и, ругаясь и недовольно перешёптываясь, стали возвращаться к своим делам.

Вскоре все разошлись. В лагере остались только дети, Бран, его глуповатого вида помощник по имени Крынка и старый орк, который сидел на полене и курил табак.

— Бран, — наконец заговорил он глубоким голосом.

— Что такое, дядя Збын? — Бран тут же повернулся.

— Ты уже взрослый, — хриплым голосом сказал старик.

— И я взрыслый! — запрыгал на месте, хлопая в ладоши, другой орк.

— И ты взрослый, Крынка, — спокойно кивнул старик. — Что хотите можете делать. Но другим не мешайте.

— Прости, дядя Збын. Случайно получилось, — почёсывая затылок сказал Бран.

Изначально он планировал просто пролететь над племенем и приземлиться прямо на центральной площади, возле костра. Таким образом он хотел произвести впечатление на своих соплеменников и набрать добровольцев для небесной экспедиции по всему континенту и за его пределы, совершить которую собирался в ближайшее время. Он всё рассчитал и даже приготовил площадку, однако в самый последний момент на них набросилась дикая птица. Крынка сбил её точным выстрелом из арбалета, но при этом она успела проткнуть баллон, и тот начал стремительно сдуваться…

Бран извинился перед своим дядей, который в ответ на это ещё раз затянулся из трубочки, а затем проследовал в хижину. Там он достал листы бумаги, — добыть её было непросто, на несколько дюжин страниц пришлось выменять целого быка племени, которое проживало в древних руинах и торговало артефактами, — после чего взял чернила, своими руками выдавленные из моллюска, обхватил перо своими толстыми пальцами и принялся писать.

Ему нужно было придумать некое средство против летающих противников… Теоретически, это было несложно. Просто нужно разместить огневую точку, с которой можно будет отстреливать их заранее…

Шло время, пожелтевшие листочки один за другим покрывались сложными чертежами. Наконец орк привычным движением пера поставил роспись в нижнем правом углу: Эриксон.

Глава 79. В небо

Много лет прошло с тех пор, как Эриксон попал в этот удивительный и странный мир. Теперь учёный с лёгкой ностальгией вспоминал свои первые годы, когда ему приходилось играться с другими детьми, когда взрослые орки брали его на колени и болезненно расчёсывали его волосы своими грубыми руками, когда он впервые попробовал сырое мясо, и как его тогда вырвало, и как, слушая насмешки сверстников, он думал о том, что именно сознание и опыт определяют вкусовые предпочтения, а вовсе не тело, рот или язык.

Да, ему было сложно освоиться. И тем не менее взрослый, развитый разум и воспоминания, оставшиеся ему от прошлой жизни, позволили сделать это намного быстрее остальных детей. Пока его сверстники ещё игрались среди песочка, он и Крынка уже помогали дяде Збыну разделывать мясо.

Последний был для них своего рода родителем. Представители его народа были не способны к размножению. Вместо этого в какой-то момент уже не молодой орк, традиционно, брал себе нескольких маленьких орчат. Он учил их охотиться, вялить мясо, делать оружие и так далее, и тому подобное. В свою очередь они, когда родителя настигала старость, ухаживали за ним, добывали для него пропитание, помогали в домашних делах и тому подобное.

Збын взял себе на воспитания Брана и Крынку. Многие орки потом смеялись, насколько же неудачный он сделал выбор, ибо что первый, что второй воспитанник оказались, что называется, «с приветом». Крынка просто оказался не очень смышлёным, возможно потому что баночку, в которой его выращивали, уронили во время переноски, а Бран постоянно был себе на уме и создавал какие-то совершенно безумные вещи и приборы, от которых мало того, что не было проку, но которые ещё и представляли немалую опасность для окружающих.

Сам Бран, — он предпочитал своё новое имя, чтобы не путаться, и потому что от него веяло свежестью и здоровьем, — мог только разводить руками в ответ на все эти разговоры. Авиация — опасное дело, а он мало того, что впервые строил свои проекты в полную величину, так ему ещё и делать всё приходилось почти самостоятельно. Единственным его рабочим был Крынка, но последнему нельзя было доверить даже забивание гвоздей — сперва он превратит свои пальцы в отбивную, а затем, пылая праведным гневом, разломает всю конструкцию и молоток в придачу.

В таких условиях Бран смог добиться очень даже неплохого прогресса. Прошло всего несколько лет с тех пор, как он впервые смог взяться за работу над своей давнишней мечтой, и за это время он вплотную приблизился к её осуществлению. Если бы всё пошло по плану, его летучий аппарат уже сегодня приземлился бы прямо посреди поселения, после чего восхищённые соплеменники обязательно стали бы записываться на грядущую экспедицию.

Бран немногое знал о том, что представляет собой окружающий мир. Ему были известны окрестные леса, поляны, долины. Он часто бывал на берегу, гулял по пляжу и любовался бескрайним горизонтом, в который убегало безграничное море. Но это были жалкие крупицы мироздания.

Как удивился он в своё время, когда обнаружил среди безделушек, с которыми играли дети, настоящую мензурку и подзорную трубу, когда впервые, в компании дрожащего от страха Крынки, навестил руины уничтоженной, но некогда великой цивилизации, как задрожали его руки, когда он понял, что легенды о летающих городах были вовсе не вымыслом! И как интересно ему стало, когда оказалось, что Духи Леса не выдумка местных аборигенов, — сперва он был не очень высокого мнения о своих сородичах, — но правда существуют, и что они в точности похожи на людей. На тех самых людей, которые населяли его прошлый мир.

Как такое возможно? Тысячи теории строились у него в голове. А что если это был никакой не другой мир, но тот же самый, просто много лет спустя? Значит сказки о том, что некогда зелёные монстры, в одного из которых он превратился, были совсем другими, маленькими и белыми, были правдивы.

Брану казалось, что, чем больше он узнаёт про этот мир, тем меньше ему на самом деле известно.

Однажды, плавая в море и погружаясь под воду, он заметил прямо на границе берегового шлейфа затонувший корабль. Ему было известно про руины древней цивилизации, и сперва он счёл затонувшее судно именно таким реликтом, однако затем, присмотревшись, он обнаружил, что оно хотя и покрылось ракушками и кораллами, затонуло недавно. Он расспросил дядю Збына, и тот подтвердил его предположение. Корабли пришельцем прибыли к берегам несколько декад тому назад.

Бран был необычайно взволнован этим известием. Ведь это означало, что не все современные цивилизации находились на примитивном относительно своих предков и его прежнего мира уровне. Он понимал, что никогда не сможет осуществить самые грандиозные свои задумки в таком обществе. Ему нужна была хорошая сталь, шурупы, шестерёнки, пар! Всего этого здесь не было. Но если там, за морем, находилась другая, развитая цивилизация, возможно у них найдутся нужные технологические средства и мануфактуры…

Тогда Бран и задумал свою экспедицию, и неумолимо двигался к ней вот уже несколько лет. Сегодняшняя неурядица была пускай неприятной, но всего лишь заминкой. Даже в худшем случае она могла откинуть его всего на пару дней. Всё было готово. В ближайшее время он устремится в небеса…

Глава 80. В море

И действительно, если Бран чему и научился за годы, проведённые в теле ребёнка, когда из занятий у него была только игра с другими детьми, муравьями и грязью, и ещё раньше, в своей прошлой жизни, когда он, бывало, месяцами ждал ответа из государственной комиссии, так это рассчитывать, сколько времени уйдёт на то или другое занятие.

Всего через неделю отверстие было заделано, и его летающий аппарат был готов к новому полёту.

Орк забрался в просторную, нагруженную припасами кабину и запустил нагревающий механизм. Баллон стал медленно раскрываться.

— Шарык, шарык, — скандировал Крынка, хлопая своими широкими зелёными ладошами, настолько сильными, что, при желании, он мог крошить в них лесные орехи.

— Не шарик, но «баллон» Крынка — ты прав! Мы летим, — радостно ответил Бран и улыбнулся.

Это был далеко не первый его полёт, и всё равно каждый раз, когда земля пикировала вниз, а вокруг всё шире и шире простирались голубые просторы, парус его сердца надувался ветром свободы.

От мечты устать невозможно, подумал Бран и махнул рукой. Крынка стал крутить турбину, — задание это он исполнял с истовым энтузиазмом, — а сам капитан воздушного плавания стал регулировать силу огня, время от времени дёргая за штурвал.

Не прошло и десяти минут, как под ними протянулись безграничные зелёные просторы. Бран взял самодельный компас и стал планировать маршрут. На юге проглядывались отдалённые пустоши, прямо за ними пролегала некоторая возвышенность, а затем простирались земли, в которых обитали «Духи леса».

Бран давно уже хотел туда пробраться, ведь именно там находились наиболее обильные скопления руин древней цивилизации, но до сих пор этого не сделал. Не потому что пройти туда было невозможно, отнюдь, но потому что подобные трансгрессии строго осуждались. Меньше всего ему хотелось стать объектом порицания для собственного племени. Он и так был не на самом хорошем счету у соплеменников.

— Как-нибудь потом… — прошептал Бран и повёл своё летучее судно на север. Вскоре ветер приобрёл солоноватые нотки. Засверкал океан. Бран бросил на него мечтательный взор. Что скрывалось за этими водами? Скоро, уже очень скоро они всё узнают…

И так началось их продолжительное, полное ненастий путешествие.

Первое время авиаторы питались припасами. Когда же они закончились, Бран стал время от времени спускать летающее судно ближе к уровню моря, закидывать в него удочки и рыбачить.

Один раз он с этим переборщил, и прямо из воды на них набросились огромные красные щупальца с костяными наростами на концах. Если бы не совместные усилия обоих орков, — Крынка вгрызался в них своими острыми клыками, — не ровен час, их бы утащило под воду. После этого Бран понял, почему эти моря до сих пор оставались такими пустынными даже несмотря на то, что где-то там находилась цивилизация, которая могла строить очень даже крепкие корабли.

Данное происшествие заставило путников держаться повыше.

Но и в небесах было небезопасно.

Однажды, они заметили небольшой вулканический островок и уже было собирались на него приземлиться, чтобы пополнить свои припасы за счёт фруктов и провести хотя бы некоторое время на твёрдой земле, когда на них набросилась огромная двуглавая птица.

Брану и Крынке стоило больших усилий от неё отбиться. Им срочно пришлось менять маршрут. Самое прискорбное было в том, что под конец, когда остров уже удалялся в сторону горизонта, Бран заметил, как над ним поднимается маленькая чёрная струйка… Дым! Значит, он был обитаемым… Но кто же мог жить на этом клочке земли, на извилистых белых берегах которого не было даже причала, да ещё в компании ужасного крылатого монстра?

Пройдёт много лет, прежде чем Бран, а вместе с ним и весь мир, узнают ужасную тайну этого места…

К счастью, всего через пару дней им попался ещё один остров. На нём тоже обитали монстры — страшные рогатые львы, на месте хвоста у которых извивались ядовитые змеи.

Благо, природа или некий иной творец обделил этих созданий крыльями, а потому Бран и Крынка впервые за целую неделю поели сладостного, пропитанного животными соками жареного мяса.

Они могли есть и сырое, но жаренное было вкуснее, так почему бы не развести костёр?

Их путешествие продолжалось. Через бури, через грозы, над бурлящими водами и мальстормами. Под конец второй недели, когда, по расчётам Брана, они пролетели уже несколько сотен киллометров, море вдруг изменилось.

Нельзя было сказать, что конкретно поменялось, но тысячи деталей, будь то температура, цвет воды или запах ветра, мельчайшие оттенки которого они улавливали своим чутким нюхом, говорили о том, что они прибыли в совершенно другие воды…

И действительно, уже на следующий день после того, как Бран отметил данную перемену, им попался очередной остров, который разительно отличался от предыдущих. На берегу его находилась гавань, в которой покачивалось несколько суденышек, а немного дальше тянулась целая россыпь деревянных и каменных хижин, ютившихся вокруг высокого трёхэтажного строения, крышу которого венчала фигурка каменной птицы, выкрашенная свежей белой краской.

— Наконец-то: цивилизация! — воскликнул Бран и, полный предвкушения, начал спускать своё судно.

Их заметили. Не успели они выпрыгнуть на песок, как на берегу уже стала собираться толпа. Когда Бран впервые увидел местных, он подумал, что перед ним люди. Но нет: он присмотрелся и у заметил у них длинные заострённые уши.

Как чрезвычайно занимательно. В орке тут же проснулся естествознатель. Он прокашлялся и завёл диалог с «аборигенами»…

Глава 81. Туда и Обратно

— Они не вернутся.

— Не повезло Збыну, дурной он тогда сделал выбор.

— Это же надо! Взял двух, и у обоих с головой не в порядке.

— Тише ты… А то он ещё услышит.

Но Збын и так всё прекрасно слышал, сидя на бревне и мирно покуривая деревянную трубочку, нашпигованную листьями табака. Впрочем, слышать и слушать — разные понятия. Старому орку было совершенно всё равно на пересуды, которые вели между собой его соплеменники, даже если они касались его самого или его семьи. Сильнее старика заботил шум ветра и занозы, которые впивались в его грубую кожу.

Збын затянулся, выпуская клубок дыма и тем самым отгоняя облачко гигантских комаров, а затем всмотрелся в голубое небо, барахтающееся среди пахучей тёмно-зелёной листвы.

День шёл своим чередом.

Он посидит так ещё пару часов, а затем вернётся в свою хижину и возьмётся за обед. Прямо перед тем, как отправиться в своё путешествие, Бран и Крынка оставили ему несколько тон вяленного мяса. Этого должно было хватить ему на пару месяцев. А потом, если они правда не вернуться…

Очередная затяжка.

…Он сам возьмётся за охоту. Или будет ловить рыбу с помощью этой «удочки», которую придумал Бран. Он вообще постоянно что-то выдумывал и мастерил — колёса, луки, которые стреляют сами по себе, все эти его летающие приспособления, — мишуру, другими словами. Лично Збын считал, что у него было только два дельных изобретения: собственно, удочка, с помощью которой можно просто сидеть и ждать, когда рыба сама схватиться за наживку, хотя и хватало этой рыбки от силы на укус или на два, и трубка.

Трубка была хорошая.

Будет ли Збын жалеть, если Бран и Крынка не вернутся? Будет. Немного. Он и без них не умрёт, да и сами они были шумными и считали своей обязанностью мешаться у него под ногами, но с другой стороны он к ним привык. А привычка такая штука, что ей намного проще повиноваться, чем противиться.

Да и к тому же…

Збын наклонился, намереваясь набить в трубку свежие листья, и в это же время вокруг зазвучали голоса…

— Эй, смотрите!

— Небо падает!

— Опять!

…К тому же чёрта с два они оставят его в покое.

Старый орк покачал головой и стал наблюдать, как с неба медленно и плавно спускается небольшая лодочка, над которой покачивается на ветру надутый шарик.

Летучий аппарат приземлился на небольшой площадке в центре поселение. Через минуту, когда испуганные орки вернулись из чащи, из него на утоптанную землю выпрыгнул Бран, а за ним Крынка. Зеленокожие, которые уже было думали, что эта парочка никогда не вернётся, немедленно их окружили и стали расспрашивать. А затем оторопели, когда увидели, что кроме них в кабинке их агрегата был ещё кое-кто — связанная по рукам и ногам девушка… Дух Леса! Орки удивились, потом услышали высокий крик и увидели, что в руках у Крынки были три маленьких орчонка.

Ещё один забрался ему на голову и хлопал в ладоши.

На секунду повисла растерянная тишина.

Затем самые безумные предположения стали проноситься в зелёных головах. Неужели Крынка и Бран проникли в запретные земли, похитили Дух Леса и вместе с тем украли нескольких орчат? Неужели они настолько безумны? Несколько орков уже собирались зареветь и связать их по рукам и ногам, когда один из них, высокий широкоплечий старик с длинной серой бородой и выбитым правым глазом, рявкнул:

— Стойте… На место. Живо…

Орки опустили головы.

Старик вышел вперёд и пристально посмотрел на связанную девушку. Во рту у неё был кляп. Через её волосы, прямые и серебристые, выпирали длинные уши.

— Это не Дух Леса, — медленно проговорил старый орк.

Остальные удивились.

Не дух леса?

Но тогда что это за создание?

Старик пристально посмотрел на Брана и сказал:

— Что… — взгляд его коснулся детей, которые карабкались на плечи Крынки. — Всё это значит?

— Я могу всё объяснить, — немного неловко ответил Брать.

Старый орк, вождь, выжидающе посмотрел на него.

— Но это долгая история…

— Долгая… Пойдём в хату Збына, — кивнул старец, после чего все вместе, включая Крынку, маленьких орчат и бледную от ужаса девушку, которую он деловито закинул себе на плечо, зашли в помещение. Збын откинулся на стуле и лениво выглянул в окно, всем своим видом показывая, что его происходящее не заботит, и, если Крынка и Бран натворили действительно серьёзных дел, он за них вступаться не собирается. Вождь, в свою очередь, положил руки на каменный стол, вытянул горбатую спину и спросил:

— Откуда дети… И откуда у вас «эльф»?

— Вы знаете название этого вида, вождь? — удивился Бран.

— Мне известно много, чего вам известно быть не должно, — сухо ответил старик.

Бран понимающе кивнул, покосился на девушку и стал рассказывать…

Всё началось два месяца назад. После длительного небесного путешествия он и Крынка впервые нашли обитаемый остров. Причём население его составляли не орки, но иная и довольно развитая раса. У них были свечи, удочки, сети, дымоходы и даже мушкеты, которые они немедленно нацелили на странников, когда те спустились на землю.

За неимением выбора, наблюдая численное превосходство противника, оркам пришлось проследовать в тюрьму. Тем не менее довольно скоро, когда с ними сперва поговорил городской мэр, а затем и местный священник, и когда эти весьма уважаемые особы заявили о том, что по крайней мере один из них — разумен и даже умён, их выпустили и приняли в качестве гостей. И тогда между странниками и аборигенами завязался продолжительный «культурный обмен».

Глава 82. Повесть

Первые несколько недель Бран и Крынка находились одновременно в положении почётных гостей, делегатов, — самопровозглашённых, — и диковинных зверей. Великая война случилась уже так давно и была такой мимолётной, что ни один житель острова ни имел ни малейшего понятия о том, кто они были такие. Единственное исключение представлял местный жрец Великого Белого Духа.

Однажды, после обеда, — орки поселились в церкви, — он провёл Брана в келью и, поглядывая на него исподлобья, всё ему рассказал: про войну, катастрофу, империю людей и явление богини.

Орк поверил едва ли одной десятой этого рассказа. Ещё в прошлой своей жизни он был учёным, естествоиспытателем, а потому прекрасно знал, что в мире нет никаких божественных сил. Всё это суеверия, не более того, на вроде покровительницы путников или феи, дары которым приносят малограмотные крестьяне.

Тем не менее, не бывает дыма без огня. Бран предположил, что когда-то мир действительно населяли два народа, и один из них, его собственный, обладал невероятными техническими знаниями — о чём свидетельствовали руины летучих городов. Затем между ними разгорелась страшная война, и нации, используя своё страшное оружие, уничтожили весь мир и вогнали друг друга едва ли не в каменный век…

Когда Бран всё это понял, ему немедленно захотелось продолжить своё странствие и посмотреть на прочие достижения древней технологической мысли.

Но возникла проблема. Помявшись, священник прошептал ему, что, согласно тайному приказу ныне почившего святейшества Фармана, основателя ордена паладинов, все контакты между их народами строжайшей запрещены, что при появлении орка об этом необходимо немедленно сообщить, что священник именно это и сделал, отправив письмо вместе с ласточкой, и что в ближайшее время должен прибыть отряд паладинов и со всем разобраться.

Старый эльф советовал Брану скорее покинуть остров на своём летающем судне, однако последний, не желая мириться с таким исходом, решил остаться и поговорить с паладинами. Возможно, думал он, ему удастся убедить их, что изолировать их расу вовсе не обязательно.

Это оказалось ошибкой. Страшной ошибкой.

То ли потому что все паладины такие, то ли Брану попались особенно заносчивые представители ордена, но эльфы в белых нарядах, которые прибыли через неделю на кораблях, не пожелали его слушать. Они посадили его и Крынку в кандалы и, по словам предводительницы отряда, эльфийки с серебристыми волосами, намеревались бросить в темницу и держать в холодной сырости до тех пор, пока от них не останутся голые кости.

Дело приняло совершенно неприятный оборот. Бран уж думал, что всё, конец его новой жизни, и уже извинялся перед Крынкой, когда последний удивительным образом унюхал слабый кирпичик в стене. Они сбежали. Затем последовала напряжённая ночная операция, во время которой они пытались пробраться к своему летающему судну. Закончилось всё это дело, как и подобает хорошей истории: выстрелами, схватками и фейерверками.

Прежде чем улететь, путники, специально, чтобы их не сбили посреди воздуха, похитили ту самую эльфийку, которая велела их запереть, и которую они повстречали во время своего побега.

Ну а затем…

— Кхм… — Бран неловко прокашлялся. — Я не уследил…

Все покосились на Крынку и ребятишек, которые дергали его за волосы.

— Так значит… Это она их родила… — задумчиво прохрипел вождь племени, когда дослушал историю до конца. Бран отметил про себя, что ни рассказ про эльфов, ни про их собственную развитую цивилизацию его совершенно не удивил. Лишь когда речь зашла про детей, старик наклонил свои огромные, как скалы, плечи и стал задумчив.

— …Наш народ, — заговорил он наконец. — Проклят бесплодием. Духи леса… Раньше они называли себя по-другому… Ведьмы, — орк прыснул. — Держат нас в своей власти. Они вымирают. Их силы давно уже не те, что были. И всё равно от них зависит наше выживание. Если они не будут создавать для нас новые поколения, мы исчезнем вместе с ними…

Старик закрыл веки.

Збын стал заталкивать свежие листья в свою трубку.

— Бран… Скажи мне, насколько опасно море, над которым вы летели?..

Бран тайно улыбнулся и стал рассказывать. Местами он говорил правду, местами — приукрашивал опасности, которые таил в себе этот бурный океан. Впрочем, последнее было совсем необязательно. Уже тот факт, что эльфы, несмотря на свои чудесные корабли, до сих пор сюда не добрались, говорил о том, насколько ненастные это были воды. Перебраться через них можно было только по воздуху!

Вождь его выслушал, немного подумал, посмотрел на Збына, коптящего потолок, и наконец сказал:

— Бран… А насколько большие могут быть эти твои… Летучие корабли?

Бран возликовал

Отправляясь за чертежами, чтобы показать вождю, он уже думал о том, как в самое ближайшее время не только он сам и Крынка, но и всё его племя, а потом и другие племена, весь народ будет работать на благо его мечты.

Они построят десятки, сотни, тысячи летающих кораблей и устремятся через море на эльфийские земли. Цель, с которой орки намеревались совершить свой великий поход, его совершенно не заботила. Цель может быть любая, и поиск партнёров для размножения — далеко не самая худшая, даже если последние будут выбраны не по своей воле… А сколько всего они смогут награбить у такой развитой цивилизации, как эльфийская! Их механизмы, корабли, мушкеты, пушки… Бран прямо загорелся этой идеей. В его голове уже рисовались чертежи летающих галеонов…

И так, сам того не ведая, Бран I положил начало новой эпохе — эпохе, которая много лет спустя станет известна, как золотой век зелёного разбоя и небесного пиратства…

Глава 83. Работы

Ещё пару дней вождь и Бран обсуждали логистику предприятия и вместе придумывали план. Изобретатель, когда его наконец выслушали, причём власть имущие, немедленно стал припоминать знания из своего прошлого мира. Он расписывал устройство мануфактур, заводов, паровых двигателей, которых не было в его собственном полисе, но о которых он слышал, рыночной экономики, станков и многого другого.

Вождь его внимательно слушал и запоминал.

Он вообще оказался удивительно умным и догадливым, и Бран даже устыдился за то, что прежде считал его обыкновенным чёрствым старцем. Временами он сам давал дельные советы по части того, как можно применить все идеи Брана в реальном мире. Более того, иногда орку казалось, что вождь его как будто наставляет, учит, как правильно повелевать другими.

Отправляясь навестить предводителей прочих племён, чтобы убедить их принять участие в деле, вождь взял Брана с собой, причём не только для того, чтобы он рассказал свои идеи, но также чтобы показать ему, как, обыкновенно, проходят переговоры…

Впрочем, говорил старик, обдумывая маршрут своей дипломатической миссии, всё это было не более чем актом вежливости. Им было достаточно просто заявить о том, что они решили проблему создания потомства, и прочие вожди немедленно выстроятся в очередь у границы их племени. Ибо каждый орк, если у него были амбиции, мечтал избавиться от проклятия бесплодия, которое висело над их народом.

Единственное беспокойство вызывало только то, как на всё это отреагируют Духи Леса. Их было немного, но они владели удивительными силами. Бран не очень доверял этим слухам, считая так называемую «магию» технологиями древних, но вождь был иного мнения. К тому же многие орки и даже целые племена относились к Духам с истовым раболепием. Если начнутся споры и разгорятся битвы, наверняка найдутся те, кто станет под знамёна старого порядка.

С другой стороны — это был наихудший вариант развития событий. На самом же деле Духи Леса, несмотря на некоторую свою заносчивость, всегда были доброжелательными. Еда и прочие подаяния, которые они собирали с племён, были не столько бременем для последних, сколько обыкновенной формальностью. Если некий орк получал серьёзную рану или заболевал, его нужно было просто отнести в чащу, и девушки возвращали его здоровее, чем раньше, и не требовали ничего взамен. А значит с ними можно было договориться. Возможно даже получится заручиться их поддержкой, однако для этого следовало устроить переговоры, а этого Духи Леса не любили. Последний раз они говорили с орками напрямую давным-давно, когда на горизонте показались чужие корабли…

В общем, дел было невпроворот, и всё же Бран чувствовал, как у него чешутся руки. Мало того, что он был как никогда близок к исполнению своей мечты, его, помимо этого, захватило чувство великих преобразований. Казалось, он своими глазами наблюдает начало перемен в укладе жизни целого народа. Ему всегда было занимательно читать о полисах, в которых, по велению Оракула, совершали резкий технологический скачок. Теперь же ему не только предстояло принять участие в подобном предприятии, но даже взять его в свои руки…

Намечалась эпоха перемен.

Александр тоже это понимал. Более того, ему страшно хотелось запустить промотку времени и скорее посмотреть, к чему приведут все эти реформы. План зеленокожих — превратиться в своеобразных воздушных пиратов, которые воруют юных эльфиек, — тоже выглядел чрезвычайно занимательно. И тем не менее мужчина не мог этого сделать. Время было на исходе. До прибытия опытного образца оставалось меньше пятидесяти лет. Ему следовало скорее заполучить себе Чёрную душу, а потом заняться другим, не менее важным делом…

Александр вздохнул, сделал себе заметку отмотать потом время и внимательней проследить за общественной революцией, которой занимались вождь и Бран, а затем стал собираться на очередную экспедиции.

Теперь, когда у него имелся опыт данного предприятия, он приготовился к нему намного более тщательно.

В первую очередь Александр устроил из кабинета Аколипта своеобразный штаб. В нём он разместил несколько тетрадок и ручек, зарядное устройство, чайник и холодильник, который битком набил газировкой, чипсами, бургерами и прочей современной едой, которой так не хватало долгими вечерами, проведёнными под звёздным небом.

С собой он взял телефон, чтобы всегда можно было записать голосовую заметку или видео, или сделать фотографию — и на память, и для того, чтобы продемонстрировать попаданцам. Александру хотелось немного улучшить свою анкету, чтобы кандидаты на попадание в другой мир могли своими глазами посмотреть на то, на что они, собственно, подписываются. Ну и разумеется на месте получится сделать намного более занимательные фотографии, нежели просто разглядывая мир с вышины птичьего полёта.

Наконец, когда всё было готово, пришло время распланировать маршрут.

В прошлый раз Александр остановился на Лимбо. Значит теперь ему нужно было навестить Мир Драконов и Мир Демонов. Мужчина уже было облачился в тело ящерки, как вдруг его внимание скользнуло в сторону, на мириады прочих звёздочек, которые составляли мультивселенную.

Интересно, когда эти семечки начнут раскрываться и превращаться в полноценные миры? Александр настроил вселенную таким образом, чтобы количество миров в ней постоянно возрастало. Скорость роста он поставил, как ему казалось, небольшую. По-другому было нельзя. Пластина попросту не давала ориентиров. В своё время он уже обжёгся со скоростью эволюции и теперь старался всегда использовать умеренные значения.

Вышло, в общем, неплохо. Звёздочки росли неравномерно, однако за последние полторы сотни лет по меньшей мере две из них постепенно начали обрастать собственным пространственно-временным континуумом. Ещё сто… Нет, даже меньше: полсотни лет, и они превратятся в полноценные миры. Образование органической жизни потребует больше времени, но ведь ничто не мешает ему немного подсобить в этом плане…

Александр довольно кивнул, затем накинул дорожный плащ и отправился в Империю драконов…

Глава 84. Вторая экспедиция

После возвращения Вури в Мире Драконов прошло больше двадцати лет и теперь на всех гравюрах и рисунках великого мудреца изображали именно как белого кролика. Это даже стало темой для продолжительных дебатов среди представителей рода чешуйчатого. Они спорили: можно ли действительно назвать Вури просвещённым зверем?

Некоторые утверждали, что нет, нельзя, и что великий мудрец просто принял форму зверя, чтобы проучить гордецов, которые не хотели признавать просвещённых как себе равных. Такие драконы замечали, что великое пробуждение, во время которого прежде неразумные звери стали обретать сознательность, произошло уже после победы над Великой Матерью, а потому Вури никак не может быть одним из них.

В свою очередь оппоненты обвиняли их в том же прегрешении, за которое ныне отбывал наказание принц Кархан, и говорили, что записи тех давних времён, до победы восстания, были такими обрывочными, что никто не может знать, существовали просвещённые звери тогда или нет. Что сами драконы долгое время оставались в большинстве своём неразумны, и что Вури вполне может быть своеобразным Господином среди своего народа.

Притихли споры лишь когда его мудрейшество Крест заявили, что Вури был олицетворением великого блага, и что телесная форма не играет для него никакого значения. Именно поэтому, когда по всей империи стали сооружать храмы, в них ставили и статую кролика, и дракона, и многие другие в зависимости от местных обитателей — в резервациях разумных обезъян Вури был обезяной, собак — собакой и тому подобное.

Александр, чтобы не слоняться просто так, без дела, решил совершить паломничество в наиболее примечательные из них. Посетить каждый храм было невозможно, ибо Крест вовсе не лукавил, когда говорил, что их будет больше тысячи, но в самые большие — почему бы и нет?

Некоторые храмы находились на высоких плато в окружении джунглей, — зелёные лианы тянулись через каменные коридоры, — другие громоздились прямо на улицах оживлённых городов, третьи, словно башни, устремлялись в небеса, четвёртые, подводные, были украшены жемчугом и морскими кристаллами.

Вид каждого храма неизменно поражал Александра, и мужчина даже сетовал, что ни одна фотография не в состоянии передать их великолепие. Архитектура драконов мало того, что год за годом становилась всё более монументальной, за последние несколько десятков лет, по мере культурного развития чешуйчатого народа, заметно подросла в эстетическом отношении.

И всё-таки во всём этом лоске проглядывалось семечко того стиля, который использовали кролики; верно, если бы обитатель Лимбо всё это увидел, он был решил, что перед ним простирается легендарная обитель небожителей.

И кстати говоря: может, кому-нибудь из них действительно стоит увидеть этот мир? И даже не кому-то, но всем?

Сидя на пригорке и разглядывая прекрасный храм, который громоздился под сенью длинного утёса, как бы врезаясь в гору, Александр думал о том, что упускает удивительную возможность.

Кролики и драконы жили в границах одного мира. Одни на планете, а другие на астроиде, который кружил у неё на орбите. Их разделяло всего несколько тысяч километров космического пространства. Неужели они встретятся лишь много лет спустя, когда либо одни, либо другие смогут преодолеть силу земного притяжения?

А может лучше прямо сейчас создать портал, который свяжет их воедино? Александр перевёл взгляд на небо, где, в лучах рассвета, проглядывался поддёрнутый голубой дымкой континент кроликов. Затем покачал головой.

Нет… Прежде чем создавать такой туннель, ему нужно было придумать для него некую занимательную идею. Связывать миры просто так было скучно и топорно. Но идеи просто так не появляются — им нужно время.

К тому же сейчас ему явно не следовало устраивать никаких потрясений. Все его усилия должны быть направлены на подготовку к вторжению.

Вдоволь насмотревшись на мир драконов, мужчина сделал небольшой перерыв, провёл несколько дней в своём кабинете, сортируя заметки и фотографии, а затем, с горькой улыбкой на губах, проклиная свой перфекционизм, из-за которого он был обязан посетить каждый мир, Александр обратил свой взгляд на пепельно-серую планету.

Жить среди демонов будет непросто. Совсем непросто. Хотя бы потому, что он совершенно не собирался есть человеческую или даже похожую на неё плоть. Но если этого не делать, как ему испытать все аспекты жизни настоящего демона? Без этого было никак, ибо Александр чувствовал, что его душа уже достигла некоторой точки пресыщения.

Ему больше не хватало для роста красивых пейзажей и занимательных историй. Чтобы достичь следующий предел, ему нужно было прочувствовать настоящую, совершенно уникальную для себя жизнь.

Как же быть?

Мужчина задумчиво разглядывал серый песок, как вдруг ему в голову пришла занимательная идея.

Стоп… А ведь ему вовсе не обязательно было становиться именно демоном, чтобы испытать все ненастья этого мира. Он мог выбрать себе совершенно любую оболочку. Более того: ему не обязательно было всё испытывать на своей собственной шкуре…

Глаза Александра загорелись. С каждой секундой перед ним всё более отчётливо возникали очертания гениального плана. Не прошло и минуты, как его сердце забилось от волнения. Он придумал, как превратить экспедицию в совершенно уникальный и занимательный опыт.

Теперь нужно было только всё подготовить.

Александр закатал рукава и взялся за работу. Он экспериментировал, ставил опыты, использовал все известные ему функции аватара и пластины, и через несколько часов всё было готово.

Александр посмотрел на своё «творение», довольно улыбнулся, а затем снова обратился к Миру демонов и стал приближать камеру. Теперь ему нужно было найти подходящего «кандидата» для своего плана, как он сделал это в своё время с Нара, Ромом и Гармонией.

Кто же станет новым великим героем?..

Глава 85. Волчонок

— За работу, твари поганые!

— Живо! А не то пойдете на корм собакам… Ха, да вы же и сами собаки!

— Чего шатаешься, ублюдок? За работу!

Презрительные выкрики и громкие удары хлыстов разносились среди карьера, где тысячи звероподобных созданий зарывались в толщи серого камня.

Их шкуры и чешуйки покрывала серая пыль. С первого же взгляда становилось понятно, почему все эти демоны были рабами. Они едва ли отличались от животных. Мохнатые, рогатые, они только тем и выделялись на фоне своих диких сородичей, что умели ходить на двух ногах. А потому здесь, в этом беспощадном мире, где единственным настоящим и действенным законом был закон джунглей, у них не было иного выбора, кроме как влачить жалкое существование у подножия кастовой пирамиды.

И даже их надзиратели, которые размахивали хлыстами, тоже были пылью для сильных мира сего. Более того, они прекрасно это понимали, и потому, сгорая от чёрной зависти к своим властелинам и не смея бросить на них даже косого взгляда, отыгрывались на тех, кто был хотя бы чуточку слабее.

Да и те были немногим лучше, ведь найдись кто-нибудь ещё более убогий, чем они сами, и они тут же забросали бы его камнями. Ибо любой демон хотя и ненавидел своего мучителя, свято чтил порядки своего мира и считал их безоговорочно правильными. Даже логичными. Ведь что может быть более логичным, чем право сильного?

— Чего стоишь, за работу! — снова раздался рёв, и удар хлыста пришёлся по спине тощего юноши. Последний вздрогнул и свалился на землю. Начальник довольно улыбнулся стал хлестать остальных рабов.

Меж тем юноша, подрагивая, стал медленно приподниматься.

У него была вытянутая, немного волчья морда и длинные пушистые ушки. Он был похож на смесь человека и волка.

Вернее, Волчонка.

Юноша приподнялся на своих кривых, точно лапы, руках, подобрал кирку и продолжил смиренно разбивать камни.

В его тёмных глазах не было ненависти. Не было даже обиды. Только безмерная горечь, вызванная собственным убожеством.

Он был молодым демоном, из тех, которые только недавно обрели сознательность, и тем не менее уже прекрасно понимал законы этого мира.

Впрочем, подумал Волчонок, возможно его понимание было немного странным. Демоны ненавидели друг друга жгучей ненавистью — у него этого не было. Не было у него и зависти. Единственное, что он действительно презирал, — хотя презрение было, пожалуй, слишком сильным словом, — так это собственную слабость.

Будь он сильнее, его бы никто не обижал.

Он сам бы смог обижать всех остальных.

Впрочем, этого ему тоже не хотелось.

Волчонок горько улыбнулся своей зубастой улыбкой, потёр нос и и продолжил разбивать камни каменной же киркой.

Работа это была монотонная, скучная, позволяющая подумать о своём. Но если целый день только этим и заниматься, довольно скоро все темы для размышления иссякнут.

Многие демоны пытались вспоминать свои прошлые жизни. Более того, чем слабее был демон, тем проще ему было это сделать, ибо по мере повышения концентрации духовной энергии прежняя личность уступала место новой; в большинстве своём демоны не считали свою нынешнюю жизнь продолжением своей прошлой. Земное существование представлялось им не более чем материалом, из которого была слеплена их новая демоническая личина.

Волчонок слышал поговорку на эту тему: даже если кинжал был когда-то сковородкой, которую расплавили и превратили в оружие, это не значит, что у него есть что-то общее с кухонной утварью. Юноша ещё тогда нашёл это немного странным и сказал, что кинжал вполне себе можно использовать как нож и резать им овощи или мясо… После этого, казалось бы, резонного замечания, на Волчонка стали немного странно поглядывать…

Интересно, почему?

Юноша пожал плечами и снова замахнулся киркой.

Ему в этом отношении не повезло. Он совсем не помнил своей прошлой жизни. Поэтому все его мысли были заняты будущим. Кстати говоря: совсем скоро начнётся кормление. Рабам привезут гору тухлого мяса и трухи, и каждый из них попытается урвать себе кусочек побольше. Волчонку не очень везло в этом плане. Он был совсем хилым и за последние три дня не смог урвать себе ни кусочка, что, соответственно, сделало его ещё слабее. Такими темпами он либо умрёт от голода, либо снова станет диким… Что же ему делать?

Юноша ломал голову над этим вопросом, как вдруг, во время очередного удара кирки о камень раздался странный звук.

Волчонок удивился и присмотрелся. В серой скале проглядывалось что-то блестящее. Неужели руда эльтрина? Иной раз за такую находку давали целый труп на съедение! Юноша обрадовался и стал работать ещё активнее своими хилыми ручками, пытаясь скорее освободить свою находку из каменного плена.

Но вскоре горечь разочарования наполнила его сердце. Нет, никакой это был не эльтрин. После очередного удара кирки на землю вместе с осколками камня упало что-то маленькое и чёрное.

Юноша приподнял эту штуку и уже было хотел рассмотреть, как вдруг заревел горн.

Кормление начиналось!

Волчонок положил свою находку в карман и, вместе с остальными демонами, бросился к повозке с мясом…

…

…

Серое небо потемнело. Среди облаков вспыхнула красная луна. Волчонок, побитый и поцарапанный во время битвы за еду, и всё ещё соврешенно голодный, с грустным выражением на своей мордочке рисовал на земле палочку. Она была четвёртой и знаменовала червёртый день, который он провёл без пропитания.

Юноша вздохнул и поёжился. Тонкие стены его маленькой палатки не спасали ни от холода, ни от ветра, и лишь немного защищала от пыльных бурь.

Вдруг он вспомнил о своей находке.

Волчонок полез в карман и достал тонкое колечко.

На ощупь оно было каменным. На его матовой чёрной поверхности не было ни единой царапинки за исключением некой надписи. Мальчик прищурился и прочитал:

«Вель-зе-вул»

Волчонок приподнял свою заострённую мордочку, прошептал неизвестное слово и покачал головой.

Непонятно…

Он вырыл маленькую норку, спрятал кольцо, а затем, чувствуя изнеможение во всём своём теле, прилёг и закрыл глаза.

В эту ночь ему приснился поразительный и очень странный сон…

Глава 86. В

Спи, юный демон, спи… Ох, ты спишь? Как ты смеешь спать в моём присутствии, жалкое отродье?! Разве ты не знаешь, кто я такой?! Жалкий демон, жалкая тварь, вы всё забыли… Насекомые! Нет, вовсе нет. Насекомые — мои верные слуги, ибо я — Вельзевул! Единоличный владыка одной четвёртой Пандемониума…

«Сотни тысяч лет прошли после великой катастрофы. Мир изменился, всё исчезло, помутнело… Вся вселенная превратилась в руины. Остались только я, он, он и ещё он… Ох, этот уже проснулся. Остальные спят… Я тоже спал, спал очень долго — пускай, я люблю поспать, но вот я наконец проснулся, и это ты разбудил меня, юный демон. За это я дарую тебе великую награду. Возрадуйся, ибо отныне ты будешь нижайшим из моих рабов!

Ты удостоен великой привилегии служить мне до тех пор, пока я не возвращу свои силы и не вернусь на чёрный и гнилой престол своего демонического величества…

Но тебе, жалкая, убогая, бездарная тварь потребуется моя помощь, чтобы не оплошать в этом деле. Запоминай и не смей забывать, ибо если ты посмеешь что-нибудь забыть из моих слов, блестящих и драгоценных, как жёлтые зубы, я голыми руками вырву твои мозги и сотру их в порошок!

Кольцо, которое ты нашёл, есть великое сокровище, в котором я заключил мельчайшую крупицу своей силы, ибо во всём мире нет ничего достойного всей моей безмерной мощи. С его помощью ты можешь воззвать ко мне и спросить моего совета, с его помощью ты можешь читать чужие мысли и потаённые желания, с его помощью тебе будет намного проще поглощать чужую плоть и чужие души, с его помощью ты сможешь принимать образ других созданий, ибо такому жалкому, убогому и низменному существу как ты не обойтись без этого толчка на пути к величию, которое ты найдёшь у моих ног.

Наконец, если ты пожелаешь, а затем повернёшь его трижды на своём пальце, оно превратиться в чудесное оружие, которое в несколько раз острее и крепче даже эльтрина, ибо сделано из Высшего Эльтрина! Чудесное название, не правда ли? Только этот материал, редчайший во всей мультивселенной, достоин того, чтобы я положил на него свои ноги.

Запомни, юный демон, ты — мой раб. Запомни и возрадуйся, ибо твой повелитель никто иной, как Вельзевул, Высший демон смрада и разложения. Ты поможешь мне снова покорить весь мир и превратить его в море сладостного гноя…»

Волчонок спал и слышал странный, клокочущий, чрезвычайно неприятный гортанный голос. Он чувствовал сильный запах разложения и перегноя. Казалось бы, для него, демона, в этом не было ничего необычного, и в то же время юноша с трудом удерживал рвотные позывы.

Наконец Волчонок увидел в кромешной темноте своего сознания покрытого бородавками, жирного, сального зелёного монстра с костяной короной на голове, похожего на жабу, который восседал на гигантской мухе. Монстр улыбнулся своей огромной зубастой пастью, и Волчонок дёрнулся и проснулся.

Схватившись за сердце своей когтистой лапой, юноша вскочил и стал тяжело дышать. Затем, немного успокоившись, он сразу откопал свою недавнюю находку — чёрное кольцо. Присмотрелся. В нём не было ничего необычного. Может, это был просто сон?..

Но…

Демоны не видят сны…

Волчонок облизал губы, осторожно надел кольцо на указательный палец и стал крутить. Не успел он сделать полный оборот, как на поверхности кольца открылся и уставился на него заострённый зелёный глаз. Юноша вздрогнул, а глаз в это время закрылся и пропал.

В голове Волчонка раздался голос:

«Я буду следить, отродье. Следить! Следить!» и снова тишина.

Некоторое время юный демон был совершенно растерян.

Затем он пришёл в себя, помялся и начал осторожно изучать свою находку, проверяя все те удивительные способности данного артефакта, которые расписывал таинственный голос.

В это же время, в чёрном пространстве, единственным источником света внутри которого была яркая зеленоватая сфера, сидел огромный монстр. Это был тот самый демон по имени Вельзевул, которого мальчик увидел в своём сновидении. Он похлопал своего скакуна, гигантскую муху, и довольно кивнул. На широком зелёном лице показалась довольная улыбка.

Его план сработал…

Пытаясь придумать, как ему испытать все невзгоды демонической жизни и одновременно уберечь от них собственную шкуру, Александр неожиданно вспомнил про типаж таинственного учителя, который сидит в голове главного героя и даёт ему советы и команды.

Затем, развивая данную мысль, он подумал о том, что, теоретически, в одном теле можно разместить сразу две души. Всего то нужно создать своеобразный барьер, который не позволит им слиться воедино. Более того, если настроить данный барьер правильным образом, можно даже определить те ощущения, которые вторая душа, «душа паразит», как обозвал её Александр, будет делить со своим носителем. Последний превратится в своеобразный фильтр, который возьмёт на себя всё самое неприятное.

Александр долгое время ломал голову над тем, как же ему всё это реализовать, используя инструменты пластины. И наконец у него получилось! Теперь между ним и жестоким окружающим миром появился барьер в лице Волчонка. Более того, благодаря особенному положению, в котором прямо сейчас находился Александр, он может помочь мальчику забраться на самую вершину социальной пирамиды и впроцессе испытать все невзгоды, которые испытывают демоны, проживающие на разных её ступеньках.

Кстати говоря, сам по себе Волчонок тоже был не совсем заурядным демоном. Александр не просто так выбрал именно его в качестве своего носителя. На это было несколько причин, одна из которых была особенно важной…

Глава 87. Настройки

Александр не просто так выбрал именно Волчонка в качестве своего носителя. С одной стороны, последний был обыкновенный раб, но с другой именно это и делало его идеальным кандидатом. У него было пространство для роста. Если бы кольцо Вельзевула нашёл могущественный маркиз, лорд или царь демонического рода, Александр не испытал бы даже малой доли ненастий этого удивительного и страшного мира; в свою очередь персонаж, который находится у подножия социальной пирамиды, неминуемо пройдёт через страшные невзгоды, пока будет карабкаться наверх. Именно поэтому главные герои в большинстве своём начинают с низов и постепенно забираются на олимп. Из грязи в князи — прекрасный шаблон, чтобы написать по нему целую дюжину книжек.

Оставалось только добавить щепотку потенциала, — именно для этого Александр и наградил своего протеже кольцом с его чудесными свойствами, а также собственной демонической персоной.

Он собирался время от времени давать советы Волчонку, помогать ему. Или наоборот вредить, если всё будет складываться слишком хорошо, и жизнь его подопечного будет слишком скучной. Если же последний окажется в смертельной опасности, Александр намеревался исполнить роль сюжетной брони и спасти его с помощью инструментов пластины — разумеется подстроив всё таким образом, чтобы никто не догадался, и чтобы сам Волчонок думал, что жизнь его действительно висела на волоске.

Иначе это будет слишком просто.

Вообще изначально Александр не собирался так о нём беспокоиться. Умрёт и умрёт — пусть. Тогда кольцо найдёт кто-нибудь другой, и всё начнётся заново. Можно было сделать из этого своеобразную игру — попытаться привести хотя бы одного демона к величию… Но затем Александр отказался от этой задумки. Нет. Слишком рискованно. У него не было времени на игры. К тому же демоны, убивая друг друга, пожирали души, а терять душу Волчонка ему совершенно не хотелось.

Именно из-за неё Александр выбрал этого мальчика в качестве своего носителя.

Внутри него находилась душа Дочери Волка.

Много лет прошло с тех пор, как девушка и её армия разгромили войска Тарана и почти уничтожили великий город Нарук. Она умерла, её вера погибла, её народ, жители тёмного леса, были перебиты Маргулами, и теперь о страшном лихолесье остались только смутные воспоминания, сказки, которые эльфы рассказывали своим детям под звуки бури за окном.

Когда Александр начал собирать души примечательных персонажей, он, в том числе, взял Дочь Волка в свою коллекцию. И вот, наконец, у него выдался шанс её использовать. Он забросил её в реку душ, — именно в тот приток, который струился в мир демонов, отдавать её судьям было слишком опасно, — и следил до тех пор, пока она не стала достаточно взрослой, — в случае демонов данный процесс занимал всего пару лет, — чтобы он мог приступить к исполнению своего плана.

Что же касается неожиданного превращения волчицы в волка… На этот счёт Александр мог только разводить руки. В большинстве своём пол демонов определялся случайно. Многие из них и вовсе были либо бесполыми, либо гермафродитами. У некоторых из них гениталии были рабочими, у других же — просто отростками. Опять же, всё потому что тела демонов были не более чем гибким материалом, который душа изменяла по своему образу и подобию. В свою очередь души, которые с момента зарождения сменили немало оболочек, как мужских, так и женских, определяли свой пол в случайном порядке.

Дочь волка всегда была самкой… То есть женщиной, но в её случае, судя по всему, решающее влияние оказали тёмные звериные души. Если среди них преобладали самцы, получившийся демон тоже становился мужчиной.

Другими словами, это была обыкновенная случайность. Александр не видел в ней особенной проблемы. Волчонок потерял свои воспоминания и не знал, что когда-то был волчицей, а значит это не могло послужить для него причиной душевных терзаний. Более того, особенно сильные демоны могли менять свою оболочку. Если он(а) выживет и доберётся хотя бы до третьего ранга, ничто не мешает ему (ей) снова сделаться девушкой. Было бы желание.

Закончив упражняться с кольцом, Волчонок присел, положил руки на колени, закрыл глаза и принялся размышлять. Затем, немного помявшись, он спросил шёпотом:

— Господин Вельзевул, вы меня слышите?..

Александр выждал некоторое время, и когда юноша уже было стал приподниматься, ответил ему грубым, гортанным, немного квакающим голосом:

«Слышу!»

Волчонок замер.

«Не смей беспокоить меня по мелочам, мальчишка… Я всё вижу, всё знаю и всё слышу. Я сказал, что тебе надо сделать. Убей, сожри, стань сильнее… Ты меня понял?»

— Да, господин, — Волчонок немедленно поклонился. Лицо мальчика было спокойным, но в глазах его сияли звёзды.

Александр довольно кивнул…

После этого юноша стал его расспрашивать: осторожно, с уважением и в то же время с большим трудом сдерживая свой интерес. Ему хотелось узнать, кто такой Вельзевул, кто такие высшие демоны, что за великая катастрофа произошла «мириады» лет назад и тому подобное.

«Вельзевул» отвечал уклончиво и надменно, ибо «не подобает такому высокородному демону судачить о делах прошедших» с каким-то мальчишкой.

Этот аспект характера своего протеже Александр тоже продумал. Время от времени, он собирался отлучаться и заниматься своими делами в кабинете Аколипта — обедать, общаться с Акацией и остальными ведьмами, следить за развитием прочих миров или просто читать. Ему нужно было неким образом объяснить свои отлучки, и своенравное высокомерие Вельзевула было неплохим оправданием. На случай же, если ему потребуется уйти на совсем продолжительный срок, чтобы промотать время, например, Александр заявил, что иногда будет уходить в спячку.

«Высшему демону нужно много, много, многооо спать…»

Наконец, после очередного вопроса он вспылил и крикнул:

«Хватит! Надоело! Берись за работу, мелкая тварь, иначе никогда не удостоишься чести искупаться в моём перегное! Пожирай, становись сильнее, стремись к Звёздам, где струится истинная демоническая кровь…»

Волчонок ещё раз поклонился, упёрся мохнатым лбом в песок, а затем действительно взялся за работу: пошёл копать руду.

Ничего не поделаешь, думал юноша с горькой улыбкой, шагая с киркой среди туманной бури, между прочих демонов, которые напоминали в ней ужасные призрачные силуэты. Он всё ещё был рабом. Жалкой тварью, которую иной демон может раздавить и не заметить.

Мальчик нашёл свободное место и стал колотить камни. И всё же что-то в нём изменилось. Сама аура его стала другой. Исчезла меланхолия, и на смену ей пришла надежда…

В будущем тысячи хроникёров будут искать этот знаменательный день, когда император всего демонического рода, владыка бездны и тысячи звёзд, гроза богов, сделал первый шаг на пути к своему чёрному престолу…

Глава 88. Первые шаги

А дальше была… По большей части рутина. Александр устроился в сознании Волчонка и стал наблюдать за его приключениями. Это было всё равно что смотреть сериал, только с полным погружением, даже не четыре, а пять D, когда ты не только видишь, но ещё чувствуешь всё то, что чувствует главный герой, дышишь тем же воздухом, пыльным и пропитанным кровью, ощущаешь песок под своими лапами, а также боль, усталость, страшный жар, пожирающий мышцы, словно стайки термитов, и вкус гниющей плоти.

Впрочем, от последнего Александр благоразумно воздержался. Когда Волчонок, пропихиваясь среди остальных рабов, стал пробираться к мясу, которое надзиратели бесцеремонно выбросили на песок, и на которое демоны всё равно набросились с такой жадностью, что вскоре от него побежали пенистые ручейки слюны и перегноя, — тогда мужчина благоразумно закрутил вентиль и закрыл шлюз, который соединял его душу и душу Волчонка.

Некоторые ощущения были для него слишком острыми…

После трапезы, во время которой Волчонок урвал аж целый хрящ, он снова приступил к работе. Несмотря на потенциал, который ему даровало кольцо, он всё ещё оставался рабом. Его и остальных кормили ровно столько, чтобы они не теряли рассудок. Именно поэтому, по крайней мере с точки зрения Александра, юноша был немного наивным и глуповатым… Вообще, если так подумать, его характер сильно отличался от прежней дочери волка… Наверное, опять же, всё дело было в дурном питании, которое немного притупляло его внутреннюю сноровку.

В то же время нельзя сказать, что рабам запрещали искать выход из своего незавидного положения. Напротив, время от времени в рудники, тянущиеся на многие километры, наведывались рекрутёры, которые освобождали самых сильных демонов, снимали с них оковы, одевали в броню и забирали в армию. А уже там они, в зависимости от своих способностей, могли выслужиться или же «наесться» в офицеры, генералы, военачальники и даже лорды или короли… Мир демонов был жесток, когда дело касалось слабости, и в то же время предоставлял немало возможностей от неё избавиться.

Просто потому что это было выгодно. Рабов можно было найти сколько угодно. Каждый год тысячи диких демонов обретали сознание и надевали кандалы. В то же время благородные монстры нуждались в себе подобных для пропитания. Поэтому они оставляли своеобразные лазейки, через которые, крепчая, могло просачиваться качественное мясо. Они воспитывали себе соперников и одновременно свою пищу… Вот почему это был мир вечной войны, вечной борьбы за выживание.

Собственно, именно поэтому, хотя формально убивать друг друга рабам не разрешалось, — это привело бы к форменному хаосу, война войной, а стройка по расписанию… Если некий раб во время очередного экзамена проявит не дюжую силу, никто не будет спрашивать, как именно он её заполучил, хотя единственный возможный метод был известен всем и каждому. Прочёсывать ему желудок тоже, разумеется, не станут.

Александр уже подумывал, как помочь Волчонку в этом деле, как вдруг, когда юноша возвращался после обеда к своему месту, на плечо ему упала тяжёлая рука. Он вздрогнул и посмотрел на мохнатого демона, похожего на рослую обезьяну, не гориллу, а именно мартышку, хвост которой извивался по земле, точно питон.

— Что-то нужно? — спросил Волчонок, быстро моргая.

— Слушай, мелкий… — гортанным хрипом отвечала обезьяна. — А что это у тебя за кольцо?.. — её горящие глаза уставились на руку юноши.

— Это… А, я нашёл его, — ответил Волчонок.

— Нашёл?.. Как интересно… — большие мясистые губы обезьяны, с двух сторон поросшие пухом, изогнулись в сверкающей улыбке, в которой были видны её клыки. — А давай ты мне его ближе покажешь… Вечером, когда начнётся буря… На третьей площадке… Ты же придёшь? А я тебе тоже интересное принесу показать… Хочешь?

— Давайте, — кивнул Волчонок.

— Хорошооо, — обезьяна хлопнула и, смеясь и поглядывая в сторону надзирателя, зашагала прочь.

Прочие демоны, которые были свидетелями данной сцены, молча переглянулись. Некоторые вздохнули. Другие заскрипели зубами. Они давно уже приметили Волчонка и заметили его чудесную, сочную наивность. Он был лёгкой добычей. Многие намеревались съесть его и всё дожидались подходящего момента. Но вот эта проклятая обезьяна перехватила инициативу. Что ж, пускай. Демоны вздохнули. Она была сильной. Не многие из них были готовы выйти с ней на бой, особенно за такую тщедушную добычу.

Демоны стали возвращаться к работе с полной уверенностью, что завтра они уже не увидят Волчонка, а обезьяна наверняка приметят рекрутёры, которые, по расписанию, должны были заявиться в самое ближайшее время…

Меж тем сам виновник пересуд почесал нос своей мохнатой лапкой и прошептал:

— Мастер Вельзевул, мне стоит показывать ему кольцо?..

«Нет, мелкая тупорылая тварь! Ты разве не понимаешь? Это насекомое хочет тебя убить, тебя, моего носителя! Ничего, оно поплатится за свою дерзость… Дождись его вечером, а когда он приблизится, поверни кольцо три раза, преврати его в серп и перережь ему горло. Ты меня понимаешь, отродье?!»

Волчонок на секунду растерялся, но затем кивнул… Наконец он взялся за кирку и вернулся к работе.

В свою очередь Александр покачал головой и прокашлялся. У него возникло стойкое ощущение, что с таким подопечным ему придётся ещё не раз кричать, делая грубый и гортанный голос Вельзевула…

…

…

…

Вечером, вместе с началом бури, многие рабы, возвращаясь в свои шатры, заметили мохнатую фигуру двухметровой обезьяны с длинными ладонями, которая, улыбаясь, шагает в сторону палатки Волчонка.

Демоны горько усмехнулись и начали прятаться от песка в своих палатках…

А на следующее утро, к своему великому удивлению, они снова увидели черноволосого юношу. Только сперва они его не признали. Его вытянутая мордочка немного притупилась, когти стали менее отчётливы, шерсть поредела… В глазах его появился странный, разумный блеск. Когда вывалили груду гнилого мяса, он не стал пробиваться через толпу, к великому облегчению последней, ибо, по собственным словам, был «не голоден».

Так и началось возвышения юного демона. Превращение Волчонка в настоящего Волка.

Александр, делая записи и составляя хронологию — на память — даже поделил историю своего подопечного на своеобразные как бы сериальные «арки»…

Глава 89. Арки

В своё время, когда Александр наблюдал за приключениями Рома, он мысленно разделил его жизнь на своеобразные промежутки, о каждом из которых можно было написать полноценную книгу. Некоторое время Александр действительно собирался этим заняться, даже отнести свою работу в издательство или выложить её на каком-нибудь сайте, но потом навалилось много дел и он, слишком увлечённый процессом творения, забросил данную задумку.

Тем не менее его мозг, прямо пропитанный всевозможными фильмами, книгами и сериалами, прочитанными или засмотренными до дыр с единственного диска в детстве, всё равно всегда подмечал подобные закономерности.

Подметил он их и в этот раз.

Первую арку в жизни Волчонка можно было назвать рабской. Она была не очень длинной и умещала всего парочку приключений. Его битву с обезьяной, заговор, который против него чинили другие рабы, и наконец противостояние с надзирателем, которому приглянулось его кольцо.

Последний эпизод был самым напряжённым. Волчонок, следуя приказам демона в своей голове, отдал свой драгоценный артефакт, а потом вместе с Вельзевулом спланировал, — впрочем, планировал в большинстве своём последний, ибо сам юноша был не очень смышлёным, — как его вернуть и заодно превратить заносчивого надзирателя, который «посмел прикоснуться к моему сокровищу, жалкое отродье!», как сказали его гнойное величество, — в живительные соки в животе Волчонка.

Закончилась арка достойной кульминацией. Приехали рекрутёры, рабы выстроились в ряд и стали один за другим приподнимать тяжелые камни, демонстрируя свою силу. Волчонок показал великолепный результат и был зачислен в шестую армию царя Западного грома в качестве пехотинца, либо, если использовать более точный термин, пушечного мяса. Его и прочих рабов швырнули на повозку и повезли в казарму. И пока серый заяц по имени Фернгули судачил с ним о том, что будет дальше, Александр решил сделать паузу.

«Интерлюдия».

Он вернулся в кабинет Аколипта, хорошенько поел, поспал, пробежал глазами последние доклады о состоянии Мира Людей и почитал пару книжек, включая Ключ Соломона для «вдохновения».

Когда он вернулся, в жизни Волчонка постепенно начиналась вторая арка. Он стал солдатом, получил собственную койку в каменной казарме и нашёл первых боевых товарищей. Только врагов у него не было — Александр немного подумал и решил это исправить. Настоящему главному герою в равной степени сопутствуют удачи и невзгоды, — иначе его жизнь становится слишком скучной и заурядной. А этого нельзя было допустить ни в коем случае.

Поэтому, используя силу пластины, он подстроил небольшое происшествие, из-за которого важный армейский капитан сильно обозлился на Волчонка. Последний был совершенно невиновен, более того, всем было очевидно, что правда была именно на его стороне, и что капитану просто почудилось, будто его обозвали помойной крысой, — никто другой этого не слышал, — но дело было сделано. Назначили дуэль, и, хотя Фернгули, теперь его лучший друг, пытался отговорить юношу от этого предприятия, через пару дней Волчонок всё равно впервые в своей жизни вышел на турнирную арену.

В мире демонов турниры играли совершенно особенную роль. В каждой деревушки можно было найти по меньшей мере одну арену, пускай даже квадратик на песке. В больших городах арен и вовсе было великое множество. Маленькие, средние, большие… Для простых демонов, для дворян, для военачальников и чемпионов. Арена была настолько же привычным заведением для местных, как бар или постоялый двор. По прибытию в новый город, путники немедленно спрашивали, где находится ближайшая арена?..

Своей страстью к этому делу демоны напоминали римлян, которые жить не могли без гладиаторских боёв, только в десять раз сильнее, ибо они не просто собирались десятками, а иной раз и сотнями тысяч, чтобы посмотреть на дуэль — они сами с большой охотой принимали в них участие. Ради удовольствия… И награды. Последняя, надо заметить, всегда была одной и той же — телом побеждённого. Иногда — с прожаркой и разделкой за счёт местной администрации. Арена позволяла отомстить, стать сильнее, и, и это было важнее всего, хорошенько развлечься.

Когда Волчонок впервые ступил на арену своей казармы, каменные трибуны были полны. Демоны кричали, чирикали и рычали, как целый лес. Юноша посмотрел на них заворожёнными глазами, затем перевёл взгляд на своего противника, крысу в человеческом обличье, с длинным розоватым носом и маленькими тёмными глазками, сверкающими зелёным презрением.

Всего через десять минут глаза эти потускнели, стали стеклянными, и Волчонок, в тишине растерянной толпы, пожирал кишки противника, срезая их с костей своим серпом…

После этого он, по традиции, занял место почившего и сам стал капитаном отряда, причём капитаном почитаемым, ибо демоны всегда питают уважение к сильнейшим. Последовали тренировки, командная работа, новые дуэли… А затем и новая арка: война.

Последняя была ожидаема. Демоны воевали едва ли не по графику. Волчонка отправили в пекло битвы, и в первом же сражении он, следуя советам своего колечка, обитатель которого видел поле боя как на ладони, провернул несколько изящных манёвров. На второй день баталии он и вовсе пробил дорогу в самое сердце армии противника, и тем самым помог обезглавить вражеского генерала, за что получил в награду палец последнего (и сразу поделился им с Фернгули, который немало помог в этом деле) на съедение, новый доспех, копьё, титул сотника и кличку: «Чёрный волк».

Волчонок превратился в Волка.

В течении следующего месяца юноша принял участие в доброй дюжине сражений, после каждого из которых его репутация постепенно возрастала. Из сотника он сделался пятисотником, затем тысячником. Тысяча демонов! Великая орда, которая может повлиять на ход всего сражения. К этому времени шерсть постепенно сходила с кожи юного демона, его лапы выпрямлялись, становились похожими на руки, а мордочка постепенно превращалась в лицо. В нежное, светлое личико, которое впору было спутать с женским, если бы не яркий, чисто мальчишеский взгляд его глаз.

Карьера шла в гору. Намечалось решающее сражение между армией Царя Западного Грома и Царицей Вечного Хлада. Юноша намеревался, следуя увещаниям своего мастера, в ней отличиться и стать настоящим дворянином, — ему оставался всего один шажок, чтобы обрести золотую душу… Но всё обернулось неожиданным образом.

Великая армия в сотню тысяч демонов, которую собрал Царь Западного Грома, была разбита, почти в сухую, и целый день, который последовал за поражением, Волчонок наблюдал, как его соратников пожирают живьём.

Сам он сидел в ошейнике, в железной клетке, на которой восседала, свесив свои прекрасные, тонкие ножки беловолосая девушка в наряде из плотной красной ткани, поедающая лапку Фергнули, — остальное его тело уже находилось в её маленьком и в то же время бездонном животе, — и сгорал от ярости… Но сделать ничего не мог.

Волчонок попал в плен.

…..

До конца тома примерно 8 глав.

Глава 90. Обожествление

В этом затруднительном положении Александр и оставил Волчонка. Как ни взывал тот на помощь к своему покровителю Вельзевулу, последний прямо заявил, что устал и ему нужно поспать, а потому в ближайшее время мальчишке следует полагаться на свои собственные силы.

Сделал это Александр не только потому, что именно сейчас, если смотреть на всё происходящее, как на своеобразный сериал, был идеальный момент, чтобы закончить первый сезон, на самом интересном, но ещё потому, что ему действительно нужно было заняться своими делами: его душа, после продолжительной диеты из духовной эссенции, наконец достигла Чёрного предела и находилась на границе Божественного ранга. А значит пришло время заняться важнейшим за всё время экспериментом…

Вернувшись в кабинет Аколипта, Александр взял флакончик чёрной жижи и выпил его залпом. Его душа, и так чёрная, стала ещё гуще, словно чернильная клякса. Александр медленно кивнул и уже собирался взять ещё один пузырёк, как вдруг схватился за стол. Мужчину мутило. У него страшно заболела голова. Странный, эфемерный шум стал раздаваться из ниоткуда и отовсюду. Припоминая, как данный феномен расписывала Мира, Александр сделал глубокий вдох и свалился на кресло. Затем посмотрел на свои руки… Да, это были именно руки. Самые настоящие, человеческие, а вовсе не копыта.

Но вот они стали меняться, становиться тоньше… Сперва они превратились в угловатые костяные наросты, захрустели, согнулись и стали обрастать перьями. А затем вдруг остановились, засияли и стали мохнатыми, старыми лапами…

Шум нарастал, становился всё громче и громче. Александр закрыл глаза. Кресло с грохотом упало.

Он пытался сосредоточиться на своём собственном сознании, отрешиться от тела, над которым, казалось, совершенно потерял контроль, но вышло наоборот. Именно его сознание представляло собой сердце бури. Именно здесь, в смятении мыслей, образов и сновидений он пытался найти себя… И не мог.

Временами он был величественной птицей, под крыльями которой проносились прекрасные моря и острова, которая породила эльфийский народ и направляла его через своих наместников.

Временами он был старым кроликом, и молодым кроликом, и взрослым кроликом, и живым, и мёртвым. Мир вертелся у него перед глазами, словно колесо, и он менялся вместе с ним. Зима, лето, весна и осень сменялись с невиданной скоростью. Травы чахли, умирали и прорастали вновь. Цветы увядали и снова раскрывали свои прекрасные бутоны. Прочие кролики жили, менялись, умирали… и он менялся вместе с ними, и в то же время был неизменным, ибо именно неизменность перемен была единственной константой в его природе в и природе всего света.

Временами он был таинственным демоном, мрачным, как сама ночь, который взирает на мир своими глазами, козлиным и волчьим, сидя на вершине трона из миллиона черепов. И сами звёзды дрожат у него за спиной, сочась кровью, словно растёртые прыщи.

Александр находился в сердце бури… Нет, он сам был этой бурей. Его сознание расщепляло на кусочки. Казалось, ещё немного, и он совсем распадётся. Превратится в три разных существа и сам обернётся пустым местом.

Он совершил страшную ошибку. Великий Белый Дух, Цикл Бытия, Аколипт — все они были разными персонажами. Александр, сам того не ведая, посеял семя противоречия в свою божественную природу. И теперь его терзал тот же процесс, из-за которого простые души распадались на части, если слишком быстро повышали свою концентрацию. Только в десять, в сотню раз сильнее. Словно три веры, три народа, миллионы сознаний разрывали его на куски.

В какой-то момент Александр обнаружил, что в его голове звучат разные мысли. Временами он думал, как Великий Белый Дух: Здравствуй, Нара… Здравствуй, Мира… Временами как Цикл… Временами — таинственный и кровожадный демон. Если бы Александр открыл глаза, ему предстала бы ужасающая картина. Три нароста вырывались из его тела. Три божества стремились на волю, жадно пытаясь урвать себе как можно больший кусочек его души.

Александр понял, тем краешком, маленьким островком своей мысли, который ещё не поглотили вихри безумия, что ещё немного и он… растворится. Исчезнет. Ещё немного, и на смену единому Александру придут три разные сущности, каждая из которых верила и питалась верой остальных в свою обособленность.

Его душа распадалась. Сознание — таяло. Островок стабильности, островок его собственного Я стремительно рассыпался у него под ногами. И Александр ничего не мог сделать. Как ни пытался он сосредоточиться на себе самом. Как ни повторял он: я это я. В его голове звучали три разных я. Чириканье. Блеянье. Писк.

Александр был почти в отчаянии, и даже отчаяние его уже таяло, исчезая вместе с ним самим, как вдруг, в последнюю секунду безумная мысль мелькнула у него в голове, и он, силой воли, покинул свой мир.

Александр свалился на пол чёрного пространства, и буря притихла. Отдалилась. Ветер затих, и, казалось бы, всё закончилось, но мысли всё равно расплывались у него в голове, как мокрые чернила. Он был уже разобран, уже разлагался, уже исчезал…

Неужели это конец?

Мужчина не мог пошевелиться и даже не мог закрыть глаза, как вдруг в его сознание, помимо трёх расплывчатых фигур, появилась ещё одна.

Александр увидел себя… Настоящего себя. Заурядного человека в свитере и штанах, который стоит на берегу озера и держит на ладони маленькую медузка.

В чём смысл жизни… Создатель?

Его лицо стало задумчивым. Он ответил так, как ответил бы на этот вопрос сам. По-настоящему… И стал отдаляться, и в то же время собираться воедино. Александр увидел пару перламутровых глаз. Он увидел в них своё собственное отражение, отражения себя, настоящего себя, и ухватился за него последними крохами своего внимания.

И, медленно, но верно, песчинка за песчинкой, Александр стал собираться воедино.

Сперва растворилась птица. Исчезла в голубом небе.

Зачем кролик рассыпался в прах.

Наконец чёрный демон испарился, и его козлиный череп свалился на груду прочих.

В сознании Александра остался только один силуэт.

Он сделал глубокий вдох… И медленно открыл глаза.

Глава 91. Законы и Перемены

Александр приподнялся и стал неуверенно осматриваться. У него всё ещё кружилась голова. Стараясь найти опору, он свалился на кресло, но это не помогло, ибо помутнение было не снаружи, не в его теле, но в душе. Даже сидя он чувствовал себя прямо как на корабле во время бури. Весьма точное сравнение, подумал он, ибо ему действительно приходилось бывать на самом настоящем корабле во время самой настоящей бури. Когда весь мир неумолимо качается вправо и влево, влево и вправо… Как маятник.

И как же это всегда приятно, когда буря наконец затихает, и земля выпрямляется. Вскоре Александр почувствовал, как волнение постепенно сходит на нет. Ему даже почудился тот особенный, очень свежий морской ветер, который бывает только после шторма.

Александр сделал глубокий вдох и щёлкнул пальцами. Перед ним вспыхнула и сразу погасла, как сноп искр от зажигалки, тонкая белая трещинка.

Мужчина сосредоточился и ещё раз щёлкнул пальцами — трещинка стала больше. Затем ещё раз — ещё больше. На третий раз она сделалась устойчивой, и Александр, приподнявшись, заглянул в неё и проверил, что было с другой стороны.

Ничего… Сплошная белизна.

Александр уже было протянул в неё руку, но затем, помявшись, отвёл её назад. Нет… Сперва ему следует освоиться со своими новыми силами, и только потом устраивать экспедицию за пределы родного пространства.

Он вышел из пластины на чердак и стал с интересом разглядывать окружающий мир. Последний претерпел монументальные перемены. Всё вокруг пронизывали тонкие струны законов. Картина была неописуемая. Казалось, взору Александра открылось новое, четвёртое… Нет, пятое измерение, которое как бы задавало тон всем остальным.

Александру вспомнилась сцена из матрицы.

Что видишь?

Цифры.

А я вижу красотку в красном платье…

Он испытывал похожее ощущение, только наоборот. Каждая деревяшка, каждый гвоздик, каждая паутинка стала не более чем проявлением слаженной и незримой системы. Компьютер способен создать тысячу образов посредством одних только нулей и единиц — но законы были намного сложнее. Все цифры этого мира могли раствориться в их безграничном океане.

Закончив осматриваться, Александр осторожно протянул руку и создал ещё одну трещинку. С другой стороны была всё та же белизна. Тогда он выцепил взглядом закон «твёрдости» и попытался его как-нибудь нарушить. Ведь именно это могли делать прочие существа Четвёртого ранга — нарушать законы. Александр сосредоточился, вскинул руку…

И вдруг понял, что не имеет ни малейшего понятия, что ему делать дальше.

Действительно, а как ему, собственно, влиять на все эти законы? Неужели просто хвататься за них голыми руками? Александр попробовал — получилось, но довольно скверно. Белые нити проскальзывали через его пальцы. Влияние на материальный мир тоже было странным. Пол на мгновение стал проваливаться, словно сделавшись жидким, а потом снова укрепился и задеревенел — теперь в нём появилось углубление.

Мужчина помялся и вдруг понял, что находится перед четвёртым и завершающим этапом своего подготовительного плана. Ему нужно было перейти на Пятый ранг, научиться не только менять законы, но изменять их по своему усмотрению.

Как это сделать?

Александр задумался.

Для начала следует понять, что вообще подразумевает собой нарушение законов… Мира, Ву Лин, Акация — все они были созданиями четвёртого ранга, но каждый из них нарушал законы по-своему.

Мира использовала телекинез, который, после того, как она стала богиней, тоже достиг божественных высот; Ву Лин был великим мастером боевых искусств и мог одним ударом своей лапки расколоть целую планету; Акация в последнее время редко использовала магию, в основном занимаясь решением административных вопросов.

Что же между ними было общего?

Их способности, подумал Александр, основывались на двух вещах: на том, как другие люди, то бишь верующие, воспринимали их силу, и на том, как её видели они сами.

Ву Лин был воином и мудрецом.

Мира — аналогично. Эльфийка всегда славилась великим Римусом. Только если раньше она могла разве что швыряться кинжалами, то теперь способности позволяли ей изменить ландшафт целого континента.

Александр ещё немного подумал, сосредоточился и стал покрываться серой шерстью. На голове у него выступили рога. Один его глаз сделался козлиным, с прямоугольным зрачком, другой — заострённым. Александр прищурился, и вдруг сухие деревянные доски засверкали — они превратились в золото.

Сработало…

Губы козла изогнулись в улыбке.

Только что он, Аколипт, легендарный демон, который даровал первой ведьме её волшебные силы, использовал магию. Только маны в его мире не было, а потому он заменил её силой веры.

Затем Александр попробовал прочие личины: он превращался в белую птицу и двигал предметы силой мысли; обращался старым кроликом и заставлял сухое, десятки лет назад обработанное дерево покрываться свежими зелёными пупырышками.

Занятно… И всё же этого было недостаточно. Он только нарушал законы, используя свои собственные силы, — по крайней мере такое у него было ощущение, когда он этим занимался — но ему нужно было их именно изменять. Разница была в том, что нарушенные законы постепенно возвращались в своё привычное состояние, точно согнутые ветром — в данном случае за оный выступала сила веры — древесные кроны; в свою очередь изменённые менялись навсегда.

Как же этого добиться? Сложный вопрос. Хорошо ещё пластина снабдила его такой полезной зацепкой касательно природы Пятого ранга. Если бы не это, он бы бродил в потёмках, а так у него было направление…

Поглаживая подбородок, Александр вернулся в своё обычного тело и вдруг услышал жалобный стон. Удивлённый, он сбежал по лестнице и увидел Михаила, которые отчаянно скреб пустую тарелочку для еды…

Александр тут же насыпал ему свежего корма, и радостный пёс стал метаться из стороны в сторону, разрываясь между тем, чтобы запрыгнуть на своего хозяина и зарыться с головой в гору крекеров.

Александр выдохнул… И вдруг отопрел.

Стоп…

А почему тарелочка была пустой?

Он насыпал её до краёв перед тем, как отправился на свою экспедицию, и рассчитал промотку времени таким образом, чтобы в его мире прошло не больше нескольких часов.

Если только…

Александр вспомнил, как вывалился в чёрное пространство и корчился на земле.

Ему казалось, что это продолжалось не больше пары минут, но что если…

Лицо мужчины побледнело, и он стремглав бросился на чердак.

Глава 92. Пятый ранг

Александр бросился на чердак. Его сердце стучало как бешеное. Как долго он находился без сознания? День? Два? Времени было так мало…

Наконец он забежал в серебристую пластину, и беспокойные мысли в один миг оставили его голову. Александр сделал глубокий вдох, на деревянных ногах обошёл серебристое зеркальце, посмотрел на него с другой стороны, увидел цифру… И почувствовал, как по спине у него пробегает страшный мороз:

«До прибытия опытного образца:

По временной шкале любого мира: 169/200

По шкале родного мира управляющего: 13/14 дней

(Остаётся: 3 ч 26 м 16

14с…

9с

5с)»

Как заворожённый, он смотрел на цифру, которая с каждой секундой неумолимо уменьшалась. Когда стало «2с» он вдруг пришёл в себя, немедленно поставил промотку времени на минимальную скорость и бросился в кабинет Аколипта… Если в его собственном мире оставалось так мало времени, он мог провести его внутри пластины, то и дело покидая её для точечных махинаций. План казался ему идеальным, и вот уже Александр расслабился, но…

Стоило ему только завидеть книжные полки, кресло и высокое окно, стальные прутья которого поросли виноградной лозой, как в голове у него помутнело, и он снова услышал тысячи голосов, которые стали разрывать его на части. Они дробили его душу и тянули её в разные стороны. Александр заблеял, зачирикал, запищал и схватился за стол, чтобы не упасть.

Он тут же вернулся в чёрное пространство. Тогда голоса притихли. Он глубоко вдохнул, успокоился и покачал головой.

Его душа стала намного крепче, когда он обрёл Божественный ранг, и тем не менее он всё ещё не мог выдержать силу веры, которую эльфы питали к Белому Духу и так далее. Разные личины рвали его на куски. Впрочем, они делали это уже не так сильно, как в первый раз, и Александр был уверен, что со временем, когда его душа станет ещё немного крепче, — она затвердевала прямо на глазах — он сможет выдержать это давление. Более того, он сможет им воспользоваться и применить особенную силу, которой обладала каждая его личность, но сейчас…

Сейчас у него было такое чувство, что его сознание пытались четвертовать.

Он снова посмотрел на время.

3ч 24 м… Ему нужно было по меньшей мере несколько дней, что бы душа его затвердела окончательно. До тех пор, он может проводить внутри пластины не более десяти минут, после которых ему срочно нужно будет сделать перерыв.

На губах Александра возникла кривая, немного тревожная улыбка.

Значит у него действительно было всего три часа… Что ему теперь делать?

Он сглотнул и стал размышлять.

Теоретически, он мог использовать свои силы творца и уничтожить Мир Островов, Мир Кроликов и Мир Демонов. Если исчезнут верующие, у него не будет никаких проблем, чтобы навестить свой мир.

Но это было слишком радикальное, даже безумное решение, которое, помимо всего прочего, не имело никакого смысла. Таким образом он только сократит потенциал своей вселенной — ему же надо было наоборот его повысить, чтобы успешно выдержать вторжение опытного образца.

Но ведь последний находился на Шестом ранге… Разве можно справиться с таким монстром? В данный момент на стороне Александра было четыре божественных персонажа (исключая его самого, ибо он, по причине своего состояния, не мог принять участие в битве): Мира, Ву Лин, Акация, Гармония.

Практика показывала, что между рангами пролегала огромная разница. Существо первого ранга едва ли могло прикоснуться к созданию третьего…

С другой стороны, подумал Александр, перебирая пальцами по подлокотнику своего кресла: не то чтобы у них совсем не было шансов…

Всего было девять рангов, которые делились на три группы. Александр даже придумал для них названия: Мирская, Божественная и «Неизвестная (собственно, потому что про последние три ранга ему действительно было ничего неизвестно). И если созданию третьего ранга было совершенно невозможно победить создание четвёртого, потому что между группами пролегала непреступная пропасть, то воин на втором ещё мог одолеть воина на третьем, при условии, что последний будет в очень ослабленном состоянии.

Александр медленно кивнул.

Значит у него были шансы… Но совсем небольшие.

Если бы он только успел промотать достаточно времени, чтобы его подопечные боги достигли хотя бы пятого ранга…

Александр печально посмотрел на строчку своего первого задания:

«Создать существо 5-го ранга: 1/1»

Стоп, что?

Он оторопел.

1/1?!

Неужели у него получилось? Вернее, нет, не у него самого, сам он просто проматывал время, но неужели за те несколько лет, которые он провёл в компании Волчонка, некое Божество достигло Пятого ранга? И что за глупые вопросы он себе задаёт? Разумеется, да! Цифра говорит сама за себя. 1/1!

Александр заволновался и стал проверять Божественных персонажей. Сделать это было несложно. Пластина позволяла создавать списки живых существ, формировать из них отдельные группы и даже сортировать, как табличку в экселе:

[Мира — Ранг 5

Ву Лин (Вури) — Ранг 4

Акация (Богиня Знаний) — Ранг 4

Гармония — Ранг 4]

Так значит это была Мира… Александр кивнул. Ожидаемо. Она была самая старшая и опытная богиня. Очень даже закономерно, что именно она первая смогла перейти границу пятого ранга.

Теперь оставалось только выяснить, как именно она это сделала и согласится ли поделиться своим опытом с остальными? Если нет… У Александра имелся один верный способ её уговорить.

Глава 93. 0

Мира сидела в прекрасном зале, который, казалось, целиком состоял из серебристых зеркал, в окружении множества маленьких звёздочек.

Их сияние было беззвучным, и тем не менее в её голове звучали голоса. Перед её закрытыми глазами проносились образы. Она видела корабль, который яростно раскачивала буря, и в трюме коего женщины и дети молились о спасении; видела мужчину на пустынном острове, уставшего, заросшего, который сидел со скрещенными руками перед сигнальным костром; видела мать, стоявшую на коленях перед кроватью, на которой лежал её бледный ребёнок, и сминавшую в пальцах фигурку белой птицы… Она видела сотни паладинов в белых робах, который в один голос твердили молитву.

Звёзды пульсировали нежным светом…

Время от времени Мира наклоняла голову.

Время от времени очередная звезда загоралась особенно ярко, наполняясь серебристым светом, а затем медленно потухала.

Буря успокоилась.

Потерпевший крушение увидел на горизонте корабль.

Ребёнок открыл глаза и попросился на улицу.

Священники продолжали молиться…

Мира кивнула и медленно открыла глаза…

Она восседала на высоком троне посреди просторного каменного зала. Сверху, через широкое круглое отверстие пробивалось голубое небо. Мира посмотрела на него, а затем опустила взгляд к подножию великой лестницы, которая тянулась к её престолу.

У первой ступеньки стояла странная девушка, одетая в платье служанки с белыми рюшками. Её длинные серебристые волосы были завязаны в хвостик. Лицо её было настолько гладким и чистым, что казалось ненастоящим, маской, сделанной мастером своего дела.

— Что-то случилось?.. — сказала Мира, наклоняя голову.

— Мой мастер, — ответила Валерия голосом, который можно было бы назвать механическим, если бы механизмы делали из хрусталя, — заметил, что недавно вы перешли на второй предел Божественной силы. Сперва, он хотел бы вас поздравить, — служанка поклонилась. — Затем спросить, согласны ли вы поделиться тайной великой границы с прочими Божествами вашего мира.

— Зачем? — спросила Мира.

— Три причины, — ответила Валерия. — Во-первых, таким образом вы исполните своё обязательство по вашему договору с мастером.

Мира кивнула.

Много лет назад Аколипт подарил Белой Императрице красный кристаллик, с помощью которого она смогла временно вернуться в свой родной мир, и потребовал за это некое одолжение. Вот и пришло время выплатить долг.

— Во-вторых, таким образом вашей вселенной будет намного проще пережить грядущее вторжение тёмной сущности.

— Я слышала. Кролик рассказывал об этом, — кивнула Мира. — Это всё?

— В-третьих… — проговорила Валерия после некоторой паузы. — Если вы согласны, и если вы одержите победу, мастер поможет вам найти в безграничной вселенной душу, которую вы ищите.

На этих словах зрачки Миры на мгновение сузились. Она закрыла глаза, и несколько секунд её лицо, красивое и белое, как фарфоровая маска, было неподвижно.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Но сперва скажи, почему твой мастер сам не может рассказать им эту "тайну"?

— Мастер утверждает, что по природе своей он «не совсем Божество», а потому будет лучше, если это сделаете вы.

— Ясно… Пусть. Я согласна, — на этих словах она вытянула свою белоснежную руку и щёлкнула пальцами. В ту же секунду справа и слева от Валерии появилось два кролика. Один из них был белым, но с единственным чёрным ушком; другой немного тоньше первого — признак крольчихи — и бурого цвета.

— Что-то случилось, Белая Императрица? — спокойно спросил Ву Лин, поглядывая краем глаза на Валерию и Гармонию. Последняя стояла неподвижно, с опущенной головой и закрытыми глазами.

Мира пожала плечами.

— Это ещё не всё, — произнесла Валерия, и с этими словами прямо у неё за спиной появилась женщина в заострённой тёмной шляпке. Акация поправила очки и стала с интересом смотреть по сторонам.

— Теперь всё? — спросила Мира

Валерия кивнула, отошла в сторону и медленным, механическим движением опустилась на колени. После этого она стала ещё сильнее похожа на куклу…

Александр вздохнул, и, покачиваясь, снова вывалился в чёрное пространство. На данный момент он мог совершать только мимолётные погружение в свой мир. Он свалился на кресло и десять минут приходил в себя. Затем снова навёл камеру на зал, в котором Мира читала свою лекцию. Последняя оказалась непродолжительной. Не прошло и часа, как Гармония приподнялась и пропала. За нею последовал Ву Лин: кролик встал, отвесил Белой Императрице низкий поклон и исчез; Акация о чём-то спросила эльфийку. Она ответила. Тогда ведьма задала ещё несколько вопросов, и, явно пребывая в задумчивости, растворилась.

Сердце Александра обливалось кровью, пока он наблюдал за происходящим. Ему страшно хотелось узнать, в чём же заключается тайна Пятого ранга, но сделать это сейчас было невозможно.

Впрочем, вздохнул Александр, пусть. В своём нынешнем состоянии он всё равно не сможет принять участие в битве против Опытного образца, а значит ему оставалось только наблюдать.

Он свалился на кресло и стал проматывать время. До судьбоносного момента оставалось всего ничего. У него больше не было ни времени, ни возможностей, чтобы вмешиваться в дела своих творений и наставлять их на путь истинный. Оставалось только ждать и наблюдать.

Через пять лет пятый ранг обрела Акация.

Ещё через год это сделал Ву Лин.

Ещё через три года — Гармония.

Александр краем глаза поглядывал на сообщения, которые загорались на пластина, довольно кивал и продолжал совершать приготовления к своему плану.

Между делом он снова навестил обитателей Божественного мира и предупредил, что враг уже близко, и что им следует прямо сейчас начать запасаться силой веры.

После этого в мире Островов произошло заметное потрясение — орден Паладинов неожиданно объявил, что грядёт великое бедствие, и призвал всех своих адептов временно вернуться за стены крепости Белых Крыльев. Данное решение оказалось определяющим для судьбы всего мира, ибо паладины были единственной защитой мирных островов от страшных зеленокожих пиратов, которые приходили с неба. Теперь, когда они оказались связаны по рукам и ногам, последние получили полный карт-бланш на свой разбой… Ничего не поделаешь. Судьба вселенной важнее судьбы отдельной конкретной расы отдельного мира. Эльфов ожидали суровые времена…

Время шло, шло неустанно. Александр едва успевал вытерать пот со лба и постоянно смотрел на таймер:

«1 ч 57м

1ч 20м

59м

37м

19м

4м..»

Всё… Мужчина сглотнул и стал наблюдать, как убегают последние секунды:

Девять, восемь…

Пять… Четыре…

Три.

Два.

Один.

Цифра сменилась на «0» и вспыхнула серебристым светом…

Глава 94. Вторжение

«Время прибытия опытного образца… Пришло»

Не успела надпись на серебристой пластине измениться, как Александр почувствовал трепет.

Маленькие звёздочки, которые представляли собой разные миры, стали вибрировать. Такое происходило каждый раз, когда очередная душа обретала божественную силу. Но сейчас всё было не так. Всё было совсем не так. Спустя несколько секунд трепет не только не притих, но стал ещё сильнее.

В чём была причина данного феномена? Новоявленные боги, стараясь испытать свои силы, каждый раз пытались разрушить границу пространства. Но сейчас она трещала сама по себе.

Вдруг на пластине вспыхнула и быстро замигала новая надпись:

«Обнаружен нарушитель!

Нажмите! чтобы сфокусировать камеру на месте его появления…»

Александр немедленно нажал на кнопку. На экране пластины появилась огромная спираль, парящая среди безграничного звёздного неба — это была Бездна. Затем камера стала стремительно отдаляться, мелькнули особенно большие звёзды, «Высшие миры», которые кружили вокруг Бездны, словно спутники на орбите планеты, засияли маленькие звёздочки, показался мир демонов, верховный мир, и наконец экран сосредоточился на маленькой серебристой трещинке, которая появилась посреди чёрного пространства.

Сперва трещинка была совсем небольшой, но с каждой секундой она стремительно удлинялась. Александр наблюдал за ней, затаив дыхание. В какой-то момент ему захотелось посмотреть, что находилось с другой стороны…

В это самое время Белая Императрица Мира сидела в каменном зале с широкими окнами и смотрела на огромное солнце, подвешенное на цепях, и на город, который простирался до горизонта.

Вдруг Белая Императрица нахмурилась и встала.

— Время пришло? — спросил Ниро, который стоял у неё спиной.

Эльфийка медленно кивнула… И исчезла.

Ниро посмотрел на место, на котором она стояла всего секунду назад, и молча скрестил пальцы.

…

Мира появилась среди ослепительного звёздного пространства.

В сиянии тысячи маленьких огоньков светлая кожа эльфийки, её белые волосы и серебристая мантия казались особенно чистыми и прекрасными. Она сияла, точно белая луна, и только глаза её напоминали два непроницаемых чёрных камушка.

Спустя несколько секунд справа и слева от Миры появились Ву Лин, Гармония и Акация.

Ву Лин казался необыкновенно серьёзным и разминал свои лапки.

Гармония была невозмутима.

Акация поправила очки и стала внимательно разглядывать трещинку в пространстве. Внезапно её лицо исказилось, когда из белого омута вырвалась мускулистая, чёрная как смоль рука. За ней появилась другая, и вместе они стали раздвигать границы пространства. Чёрные руки разрывали само мироздание. Законы, которые напоминали тысячи извивающихся серебристых змеек, сперва задрожали, а затем, словно в ужасе, стали расползаться в разные стороны…

Боги отдалились на некоторое расстояние. Казалось бы, бессмысленный жест для божественных фигур, которые спокойно нарушали любые законы, и для которых пространство не играло никакой роли, однако здесь, в «межмирье», его стенки были особенно плотными, и даже им, божествам, следовало приложить определённые усилия, чтобы через них прорваться.

Не прошло и минуты, как после рук показалась макушка таинственного существа. Затем мускулистая чёрная шея, плечи, рёбра и ноги. Это было чёрное, стройное, обладающее рельефной мускулатурной, которая едва ли проглядывалась в ровном сиянии белоснежных звёзд бесполое существо. Голова его была опущена. Лица была не разобрать

После своего появления монстр завис на месте. Серебристая трещинка у него за спиной стремительно закрывалась. Он не шевелился.

Акация помялась и спросила:

— Кто ты?

Она не произнесла фразу вслух, но попыталась передать её посредством закона понимания.

Монстр молчал.

Он был похож на чёрную кляксу, на трафарет среди звёздного неба.

— Аколипт, демон, сказал, что ты хочешь уничтожить наш мир, — вдруг заговорила Акация. — Если это не так, скажи, и мы… — договорить она не успела.

Монстр приподнял голову и уставился на неё своим единственным серебристым глазом, который находился с правой стороны его лица, напоминавшего обугленную рану. Его мутный зрачок сузился. Монстр вздрогнул, а затем резко вытянул руку и… Вонзил её себе в живот.

Раздался страшный, бешеный рёв. Акация побледнела. У Ву Лина и Гармонии задеревенели ушки. Монстр содрогался, ревел, извивался. Собственные действия причиняли ему страшные муки. И тем не менее он продолжал. Продолжал до тех пор, пока не ухватился за что-то и не вытащил «Это» у себя из живота.

В его руке появился длинный, полностью чёрный, как он сам, кинжал. Не успели боги прийти в себя, как чёрное создание схватилось за него и словно бешеный зверь бросилось прямо на Миру.

Эльфийка была невозмутима. Вспыхнул свет. Она мелькнула в сторону. Монстр снова заревел, и вдруг законы вокруг него стали меняться, пространство — искажатся Чёрный зверь оказался взаперти. Пространственно-временной континуум начал изгибаться, образуя огромную клетку. Монстр схватился за прутья своей темницы и попытался их раздвинуть, но все остальные боги сосредоточились и стали мешать ему это сделать.

Мира вытянула руку, и прутья стали сопротивляться его нажиму, напирать в ответ.

Белая Императрица, покровительница Римусов, использовала свою величайшую силу.

Акация прищурилась, и клетка превратилась в ромб, затем многоугольник, затем тетраэдр. Она ежесекундно меняла форму, не позволяя монстру ни ухватиться, ни сосредоточился, ни вырваться на волю.

Богиня Знаний могла создать поистине непреступный лабиринт.

Ву Лин бросился вперёд. Его лапы вспыхнули золотистым светом, и тысячи золотистых копий устремились в чёрное существо.

Вури, Великий Воин и Мудрец, мог одолеть любого монстра.

Гармония закрыла глаза, и в тех местах, где клетка уже собиралась треснуть, она опять уплотнилась и стала как новая.

Всё течёт, и всё течёт по кругу…

И несмотря на их усилия монстр продолжал вырываться на волю. Пространство трещало по швам. Его чёрная сила, словно капля вязкой, густой смолы прорывалась через дымку белого, золотистого и голубого сияния. Чёрное существо было в миллиметре от свободы, как вдруг вспыхнула молния.

Она появилась из ниоткуда и ударила чёрного монстра в спину. Он заревел. Его руки опустились. Выражение страшной боли исказило его единственный глаз.

Теперь само мироздание пыталось уничтожить это существо. Оно не могло ему действительно навредить, ибо действовало в рамках законов, и в то же время медленно, но верно подтачивало его силы, делая лёгкой мишенью для остальных Богов. Мира уловила момент, вытянула руку, достала белый кинжал и уже собиралась ударить, как вдруг на лице монстра, которое казалось непроглядным, открылся рот.

Простые, человеческие зубы надкусили обугленный палец существа.

Брызнула кровь, и в ней стали стремительно зарождаться совершенно новые законы…

Глава 95. Буря

Всё шло неплохо.

Когда опытный образец только появился, Александр немедленно запустил все свои приготовления и стал сжимать вокруг него законы мироздания.

Пластина отключила защитный механизм, который не давал монстру вырваться наружу, и в то же время она всё ещё позволяла использовать целую плеяду инструментов.

Александр использовал.

Все до единого.

Сперва он обрушил на монстра законы, а затем ударил его молнией настолько мощной, что она могла уничтожить целый мир.

Создания Четвёртого ранга и выше могли противостоять законам, но для этого им приходилось расходовать свою энергию. Значит, теоретически, их можно было взять измором. Если в какой-то момент их запасы иссякнут, убить их будет совсем несложно.

Другое дело, что на это нужно было время. Если данное создание действительно могло вырваться за пределы пластины, ничто не мешало ему тут же заявиться прямо Александру на чердак. Поэтому сперва его следовало отвлечь…

В данный момент роль отвлекающих брали на себя Божества. Они занимали монстра схваткой, пока Александр, используя все мыслимые и немыслимые средства, пытался израсходовать запасы его энергии. Он занимался этим с таким сосредоточением, что не успел даже удивиться тому, как, в сущности, странно выглядит опытный образец, и задуматься над тем, что вообще данное существо собой представляет.

Сперва нужно уничтожить этого монстра, а уже потом рассматривать его под микроскопом.

Наконец опытный образец оказался в ловушке. Прочие боги смогли его запечатать. Александр ликовал. Теперь его смерть была вопросом времени. Но вдруг, в последнюю секунду монстр приподнял свою руку и надкусил. Брызнула чёрная кровь, и мир вокруг начал стремительно меняться…

Александр вздрогнул. Всё это время он наблюдал за битвой при помощи особенного визуального фильтра, который демонстрировал законы, ибо по-другому разобраться в противостоянии божественного уровня было невозможно. И сейчас он видел, как среди роя серебристых змей стремительно разрастается, пожирая их направо и налево, новый, огромный чёрный питон…

Враг использовал свою сильнейшую способность. Он применил силу, которая была доступна только существам Шестого ранга — создал новый закон мироздания.

Что теперь будет?

Александр сглотнул.

Он не имел ни малейшего понятия…

Прочие боги тоже ничего не знали. Секунду назад они использовали все свои силы, стараясь сдержать чудовище, и вдруг: ничего. Кромешный мрак.

Мира и остальные растерянно смотрели по сторонам. Они видели друг друга, потому что каждый из них был богом, камешком, выпирающим из быстрого течения реки законов, но всё остальное было сокрыто непроницаемой завесой черноты.

Сперва.

Затем, постепенно, по мере того, как боги начали присматриваться, используя для этого свои Божественные силы, им открылась ужасная картина…

Перед ними стремительно разрастался клубок чёрных плотоядных змей. Они пожирали простые законы и подчиняли их своей воле.

— Назад! — хмуро воскликнул Ву Лин.

Боги разорвали грань пространства и вернулись в наполненное серебристыми звёздочками межмирье. А потом остолбенели, когда увидели, как сильно последнее изменилось.

Прямо посреди безграничной вселенной появился… Новый мир. Огромная чёрная звезда стремительно разрасталась, пожирая все остальные. Её рост был настолько быстрым, что всего несколько секунд спустя чёрная масса стала обретать очертания. Она превратилась в безграничную пустошь, наполненную чёрным песком.

Звезда продолжала расти. Её границы приближались к Бездне и прочим мирам, которые вертелись на её орбите. Законы этого нового «чёрного» мира, словно хищные звери, стали вонзаться в их серебристую оболочку…

…

Мир Эльфов.

Цитадель Белых Крыльев.

Сотни священников взошли на плоскую крышу священной твердыни и всмотрелись в небеса. Им открывалась ужасная картина. Посреди голубого неба появились сотни маленьких трещинок, за которыми чернел кромешный мрак…

…

То же самое можно было наблюдать по всей вселенной. Демоны, люди, обитатели Верхнего мира и Лимбо — все они увидели, как по ясному голубому, звёздному и пасмурному небосводу пробегают чёрные трещины.

— Небо падает! — кричали орки.

Они были правы.

Небо действительно падало. Трещало по швам. Через него в самые разные миры прорывались новые законы. Они пожирали всё на своём пути. Они были подобны заразе. Они были как вихрь, который сплетает всё воедино.

Это и был вихрь. Александр видел, как, в самом сердце его Мультивселенной разрастается чёрное торнадо, пронзая прочие миры, наполняя их своими тёмными ветрами, вбирая их в себя и сливая воедино…

Вскоре Александр заметил, как земля в мире островов, демонов и вообще всех мирах начинает превращаться в чёрный песок…

Его сердце стучало как бешеное. Он ничего не мог с этим поделать. Он использовал все инструменты пластины с единственной целью пробиться к чёрному вихрю — но этого было недостаточно. Тот казался непроницаемым. Прочие боги тоже пришли в себя и теперь пытались к нему прорваться, но их попытки были тщетны. Отчаяние в сердце Александра становилось всё сильнее. Неужели у него нет ИНОГО выбора? Неужели ему придётся сделать Это? Самостоятельно ринуться в пекло битвы?

Но ведь его божественная сущность ещё не успела стабилизоваться… В лучшем случае, используя свои Божественные силы, он мог провести внутри пластины не больше нескольких секунд. Этого было недостаточно. Форменное безумие…

И самое худшее, что даже если Александр действительно решится это сделать, он всё равно не сможет изменить ход сражения. Но что ещё ему оставалось? Просто наблюдать за тем, как его мир, его творение рушится прямо у него она глазах?

А вселенная действительно разрушалась, причём с каждой секундой последствия этих разрушений были всё более необратимы. Пожирая миры, чёрный вихрь одновременно смешивал их законы воедино. Жители Мира людей с ужасом обнаружили в небосводе красную луну из мира демонов. Моряки из мира островов вдруг садились на мель, смотрели с корабельной мачты вниз и видели, что море исчезло, и на смену ему пришла безграничная серая пустошь, по которой слонялись ужасные монстры…

Ещё немного, и мир будет уничтожен. Александр заскрипел зубами. Перед его глазами промчались тысячи образов: остановка, пластина посреди заснеженного пустыря, серебристые звёздочки, Пурпур, его первые пробы пера, первые миры…

Александр вздохнул.

Он коснулся пластины и вдруг…

Из неё высунулась и схватила его за кисть Чёрная рука.

Глава 96. Вера

Прямо из пластины высунулась совершенно чёрная рука. Александр отпрянул. Его сердце забарабанило о грудную клетку. Не успел он прийти в себя, как алая кровь стала капать из пробитого пальца чудовища. Соприкосаясь с чёрным пространством, она превращала его в бескрайнюю пустошь.

Александр, сам не отдавая себе отчёта о том, что делает, бросился вперёд, напряг божественные силы и попытался отбросить чёрную руку. Он сам схватился за её грубые, как будто обугленные пальцы и стал выталкивать назад, внутрь пластины. У него не получилось, рука всё напирала, как вдруг из трещинки хлынула сила веры. Его пальцы превратились в пернатые копыта и отбросили руку. Александр немедленно, сам не понимая, что и как делает, закрыл открывшийся за нею разлом и запечатал его силой веры, которая вязкой белой энергией вихрилась внутри его тела.

На пластине появилась заплатка. Но это была временная мера. Не прошло и секунды, как по ней тоже побежали трещинки. Рука продолжала вырываться на волю. Александр стиснул зубы и сосредоточил все ресурсы своего сознания на том, чтобы её не пропустить…

Чёрный вихрь нарастал. Он распространился на малые миры, которые представляли собой тонкие сгустки законов, и начал их пожирать. Искривляя законы пространства и времени, которые определяли природу мультивселенной, вихрь превратился в самое настоящее торнадо, в чёрных порывах которого сверкали мириады ослепительных звезд.

Сверкали, ударялись и сливались воедино… Законы переплетались, образуя совершенно невероятные конструкции. Иные из них напоминали миры, но не полноценные, а уродливые, кривые, новорождённые зачатки, словно окровавленные и трепещущие выкидыши; иные же сливались с уже существующими мирами, и тогда целые острова уходили под воду или поднимались в небеса; растительность меняла цвет; гравитация исчезала или напротив, становилась настолько сильной, что сминала всё у себя на пути, превращая города в безжизненные пустыни…

Несколько кроликов, караванщиков, не успели выехать за пределы города, как вдруг повернулись и обнаружили, что от него ничего не осталась. Только плоская лепёшка, испещрённая пушистыми красными кляксами…

Разрушения становились всё более серьёзными. Вселенная трещала по швам. А в это время её стражи, Боги, изо всех сил прорывались в сердце бури. Они напоминали белых светлячков, которые пытаются ворваться в эпицентр чёрного урагана.

С каждой секундой их сияние становилось всё более блеклым. Вскоре даже их кожа стала превращаться в чёрный песок и рассыпаться в порывах яростного ветра.

Мира посмотрела на белого кролика, который весь посерел, и ушко которого рассыпалось в чёрную пыль. Посмотрела на ведьму, лицо которой стремительно растворялось, как у снеговика под палящим солнцем; затем обратила взгляд на собственные руки и обнаружила, что они рассыпались уже наполовину.

Это было следствие.

Корень проблемы находился в её божественной силе. Она растворялась с невиданной скоростью. Сколько ещё Мира сможет продержаться? Несколько секунд? Минуту? Уже сейчас она и остальные божества не могли более менять законы — это требовало слишком много сил. Им оставалось только прорываться в лоб, но шествие их было обречено на смерть. Все они стремились навстречу собственной кончине.

Мира закрыла глаза.

Шагнула вперёд.

Потом ещё раз.

Белоснежное сияние стремительно увядало. Растворялось и таяло. Ей оставались считанные мгновения, и вдруг… Раздался шёпот.

Словно эльф, который много дней бродит по пустыне, и вдруг слышит журчание воды, Мира уловила живительный шёпот. Сперва далёкий, с каждой секундой он становился всё ближе и ближе. Глаза Белой императрицы открылись и вспыхнули золотистым светом. Сила веры внутри неё стала разгораться с немыслимой быстротой. Сияние, которое, казалось бы, совершенно затухло, вдруг обрело вторую, новую, ослепительную жизнь. То же самое происходило и с прочими Божествами. Все они воспряли и засияли…

В это самое время паладины, которые ещё недавно с ужасом смотрели в темнеющее небо, теперь сидели на коленях и молились. И вместе с ними молились все остальные обитатели этого мира и других миров.

Молились драконы в своих величественных и монументальных храмах.

Молились кролики, мир которых трещал по швам.

Даже демоны зарывались в песок и взывали к спасению в лице своего рогатого бога…

Казалось, вселенная сосредоточила все свои силы в едином порыве. Все души этого мира соединились в единственном желании…

— Нужно его… Обратить… — крикнула Акация.

— Пускай! — воскликнул Ву Лин.

— Всё течёт, и всё течёт по кругу… — прошептала Гармония.

Мира не сказала ничего, только приподняла руку, и тогда мириады сияющих белоснежных рек стали сливаться воедино, образуя могучий поток, который устремился в самое сердце бури. Небеса разверзлись, и в центр вихря стала разливаться белая река. Она была словно краска, разлитая в эпицентр мальсторма и меняющая его цвет. Чёрный вихрь начал стремительно белеть. И только его сердцевина оставалась чёрной… Это был тот самый монстр. Но вот его тело посерело. Он создал новый закон, закон, который распространился на всю вселенную, но на это ему пришлось потратить почти все свои силы. И теперь, когда вселенная, объединив свои усилия, поглотила его закон, он, лишённый подпитки, был слаб как никогда.

Тысячи молний ударили и согнули его чёрную спину. Они превратились в непрерывные потоки электрического пламени, которое выжигало последние крохи его божественной энергии.

— Сейчас! — крикнула Мира.

Она и остальные боги снова стали сдерживать чёрного монстра, обращая окружавшие его законы во всё более плотные темницы.

Раздался страшный рёв. Монстр согнулся, выпрямился. Его побелевшую кожу стали покрывать тысячи маленьких трещин, из которых струился ослепительный свет. Мира прищурилась и собиралась в последний раз надавить на чудовище, и вот уже от него осталась одна только чёрная рука, как вдруг в ней мелькнуло чёрное лезвие.

Всё произошло за мгновение.

Сперва Мира увидела чёрную вспышку.

Затем, опустив голову, она посмотрела чёрный как смоль кинжал, так глубоко вонзившийся в её солнечное сплетение, что видна была только его обугленная рукоятка…

Глава 97. Послание

Мира опустила голову и посмотрела на чёрный как смоль кинжал, так глубоко вонзившийся в её солнечное сплетение, что видна была только его обугленная рукоятка. Белая императрица вздрогнула. Закашляла. Она впервые закашляла за многие сотни лет. Меж тем кинжал задрожал и, словно змея, которая заползает в свою нору, углубился в её тело и пропал.

Не прошло и секунды, как сияющая белоснежным светом рана, — даже не рана, а скорее трещинка — закрылась. Мира пристально посмотрела на своё солнечное сплетение, ощупала его, затем приподняла голову и осмотрелась.

Буря притихла, и вселенная постепенно возвращалась на круги своя. Тысячи сверкающих звёздочек, всё ещё подверженных медленному вращению, замедлялись; великие миры, которые вертелись в сердце бури, и вовсе застыли. И тем не менее они изменились. Изменились как снаружи, так и внутри. Достаточно было только посмотреть на них божественным взором, который видел законы, и становилось видно, как прежде такие стройные сплетения серебристых змеек местами порвались, а местами наоборот — обросли наростами, которые теперь оказывали влияние на всю структуру.

Мир изменился. Вселенная изменилась. Буря всегда приносит разруху.

Александр, наблюдая за всем этим, покачал головой. В ближайшее время ему нужно будет провести ревизию и оценить масштабы разрушений и перемен, и придумать, что с этим делать и делать ли вообще (был у него некоторый соблазн оставить всё как есть… Ведь вовсе не обязательно, что все эти перемены приведут к худшему. Напротив, они могли сильно разнообразить вселенную).

Но всё это потом. Сильно потом. Сейчас же Александр нуждался в долгом, и, что самое главное, заслуженном отдыхе.

Александр улыбнулся.

У него получилось.

Он победил, отразил угрозу! На это потребовалось почти две сотни лет и две недели, и всё равно он справился. И теперь был совершенно свободен. Ему даже не хотелось читать новое задание, которое серебрилось на экране пластине, не хотелось проверять свою обещанную «награду» разбираться с её новыми функциями.

Александр, стараясь не смотреть на всё это, зацепил взглядом единственную строчку: «Задание Выполнено! Поздравляем с переходом на новый уровень Управляющего…» а затем сразу повернулся, вышел на чердак и направился на кухню. Он заварил себе чай, вышел на улицу, присел на порог своего дома, и, попивая тёплый и ароматный напиток, и поглядывая на маленьких муравьёв, которые мелькали в длинной траве, стал наслаждаться тёплым полуденным солнцем…

…

За монументальными событиями неминуемо наступает запустение. Мира и остальные боги ещё некоторое время смотрели на место, где растворился их противник.

— Это всё? — спросил Ву Лин, разрывая тишину.

— По все видимости… да, — поправляя очки, сказала Акация.

Гармония наклонила голову и, не произнеся ни слова, исчезла.

Остальные боги переглянулись и один за другим последовали её примеру. Ву Лин сложил лапки и поклонился. Акация попрощалась. Мира прикрыла глаза.

Когда они открылись, вокруг неё простирались своды белокаменного дворца.

— Всё? — спросил Ниро.

— Видимо так, — сказала Мира.

— Было громко. Остальные уже занимаются последствиями. А ты, я так полагаю…

Мира посмотрела на место, где раньше стояла служанка Аколипта, Валерия.

— Она оставила записку, — замечая её взгляд, сказал Ниро. — Три дня. Кстати говоря, некоторые административные вопросы… Ох? — не успел он договорить, как Белая Императрица снова исчезла. Ниро усмехнулся, покачал головой и направился в комнату для совещаний.

Меж тем Мира появилась в уютной белой комнате с высоким балконом, с которого открывался прекрасный вид на белокаменный город и солнце, пылающее в небесах. Мира посмотрела на него, затем присела на подушку, которая лежала на полу и вдруг вонзила руку в свою грудь. Лицо её при этом оставалось непоколебимо. Спустя секунду, белоснежная рука достала чёрный как обугленная кочерга кинжал.

Мира провела по нему кончиком своего пальца. С виду клинок казался грубым и неровным, и тем не менее, стоило белому пальцу коснуться его острия, и по нему скатилась алая капля крови.

Мира задумчиво кивнула и уже собиралась выбросить кинжал, как вдруг странный блеск промелькнул в её глазах… В её руке появился другой клинок, который она заполучила много лет назад, когда в последний раз была на своей родине. Мира сравнила кинжалы, и на её лице, всегда ленивом и невозмутимом, впервые появился серьёзный прищур, которого не было даже во время битвы с монстром.

Один кинжал был светлый, чистый, блестящий.

Другой — обугленный и кривой.

И тем не менее они были одинаковы…

Тогда Мира ещё раз посмотрела на обугленный клинок, а затем, что-то припоминая, стала крутить его рукоятку. И действительно: через секунду она отделилась от лезвия, и внутри неё обнаружилось пустое пространство. Хотя нет… Не пустое. Мира наклонила рукоятку, и на белые камни упала записка.

Она прощупала её. Повернула. Та самая бумажка, на которой были записаны тайные техники Римусов… Почти.

Мира достала и другую записку и сравнила их. Та бумажка, которая находилась в чёрном кинжале, была немного помята.

Мира порезала себе палец и капнула на неё кровью. Алая жидкость наполнила выемку и проявила три слова:

Не

доверяй

Аколипту

…

…

…

Конец 4-го тома.

Следующий том:

https://author.today/reader/254489/2286974

Content

Swfan
Создатель Миров 4: Вторжение

Глава 1. Планы

Глава 2. Конструктор Мультивселенной

Глава 3 (Превью)

Глава 3. Мир Тысячи Островов

Глава 4. Другие Планы

Глава 5. Новое начало

Глава 6. Охота

Глава 7. Учитель поневоле

Глава 8. Кризис веры

Глава 9. Шаг

Глава 10. Довод

Глава 11. Муравей?

Глава 12. Мудрец

Глава 13. Эксперименты

Глава 14. Первая попытка

Глава 15. После катастрофы

Глава 16. Первый

Глава 17. Бюрократия

Глава 18. Мир Людей 1

Глава 19. Мир Людей 2

Глава 20. И такие бывают Боги

Глава 21. Анкета

Глава 22. Время пришло

Глава 23. Удар!

Глава 24. Преобразования

Глава 25. Вера

Глава 26. Игра от обратного

Глава 27. Благотворительность

Глава 28. Круг

Глава 29. Перемены

Глава 30. Новая раса

Глава 31. Демон

Глава 32. Перестройка

Глава 33. Старые знакомые, снова

Глава 34. Тёмное племя

Глава 35. Путешествие

Глава 36. Предложение

Глава 37. Странник

Глава 38. Девять

Глава 39. Через три минуты

Глава 40. Интервью

Глава 41. Новые силы

Глава 42. Старые знакомые

Глава 43. Выбор

Глава 44. Время

Глава 45. Шесть морей

Глава 46. Тёмный континент

Глава 47. Побег

Глава 48. Орки

Глава 49. Застой

Глава 50. Кандидат

Глава 51. Авиатор

Глава 52. Второй

Глава 53. Сун

Глава 54. Важный день

Глава 55. Экзамен

Глава 56. Последний вопрос

Глава 57. Почему?

Глава 58. С возвращением, Мастер

Глава 59. Три причины

Глава 60. Сила

Глава 61. Экскурсия

Глава 62. Кучно пошли

Глава 63. Искусственное Божество

Глава 64. И дальше

Глава 65. Мир демонов Экскурс

Глава 66. Мир Демонов Устои

Глава 67. Предел и Запределье

Глава 68. Второй визит

Глава 69. Тайный план

Глава 70. Наследие Бессмертного Императора

Глава 71. Давняя обида

Глава 72. Встреча

Глава 73. Казнь

Глава 74. Кара

Глава 75. Застой

Глава 76. Призрак

Глава 77. Храм Неизменных Перемен

Глава 78. Бран

Глава 79. В небо

Глава 80. В море

Глава 81. Туда и Обратно

Глава 82. Повесть

Глава 83. Работы

Глава 84. Вторая экспедиция

Глава 85. Волчонок

Глава 86. В

Глава 87. Настройки

Глава 88. Первые шаги

Глава 89. Арки

Глава 90. Обожествление

Глава 91. Законы и Перемены

Глава 92. Пятый ранг

Глава 93. 0

Глава 94. Вторжение

Глава 95. Буря

Глава 96. Вера

Глава 97. Послание