Создатель Миров 7: Миллениум

Глава 1

24

[Поздравляем с достижением нового уровня Управляющего. Вы перешли на новый ранг — Владыка Мироздания.

Теперь вам доступны следующие инструменты:

Редактор Временной шкалы (Божественный уровень) — позволяет создавать альтернативные временные линии с момента появления созданий с Четвёртого по Шестой ранг. Позволяет создавать усточивые связи между альтернативными мирами и основной вселенной.

…

…

…

Новая миссия: Вывести существо 8-го ранга.

Новое условие: Для проверки устойчивости вашего мира общее время Мультивселенной будет промотано на 1000 лет вперёд. В течении данного промежутка вам запрещается вмешиваться и наблюдать за происходящим. Промотка будет завершена в течении трёх дней по временной шкале собственного мира Управляющего. Промотка начнётся через 3… 2… 1… Ошибка!

Управляющий, поскольку вы получили оценку «выше среднего» при выполнении прошлой миссии, вам даётся 24 часа на временной шкале вашего мира, чтобы подготовиться к началу промотки.

После этого остановить процесс будет невозможно до его завершения.

Промотка не будет затрагивать Альтернативные миры, однако создавать новые во время оной запрещается.

Промотка не будет затрагивать миры, созданные Менеджером, однако создавать новые запрещается.

Промотка не будет затрагивать ваш собственный мир (на время промотки последний будет помещён в особенный временной карман).

Отсчёт: 23 ч 57 м]

Александр сильно встрепенулся, когда прочитал первые несколько абзацев; последующие, однако, несколько притупили его тревогу.

Он поднялся и стал расхаживать по комнате, планируя свои дальнейшие действия.

Принудительная промотка, невозможность вмешаться, тысяча лет… С одной стороны, перспектива действительно была не самая приятная; с другой, ничего действительно страшного в этом не было. Ну… почти. К этому времени его вселенная была относительно устойчивой, и хотя совсем недавно проявила себя, казалось бы, совершенно обратная тенденция, — два мира и две расы были почти уничтожены — в действительности теперь определённой порядок мог поддерживать Хамон. Последнему было выгодно, чтобы разумные расы продолжали существовать, развиваться и наполнять Мир Сновидений энергией дрёмы.

Разумеется, на него нельзя было положиться в полной мере, однако были и другие рычаги воздействия.

Сперва Александр вообще подумывал о том, чтобы укрепить пространственные границы всех миров и ограничить перемещение между ними, — но затем понял, что это приведёт к неминуемой стагнации. Оставалось только положиться на Божественный триумвират и прочие вселенские силы и надеяться, что последние будут достаточно… разумны.

Ну и конечно же следовало придумать сюжетное обоснование для отсутствия его протеже, однако и в этом не было ничего сложного.

В первую очередь Александр промотал немного времени в пределах вселенной, чтобы ситуация немного устаканилось, после чего проследил за развитием разномастных цивилизаций.

Сперва его взгляд обратился на Лимбо. Последний, как ни странно, больше всего пострадал по итогу Великой Демонической Войны. Громадная зелёная планета теперь напоминала выжженную пустошь. Всюду зияли кратеры, которые остались после падения обломков луны-континента. Некоторые обломки и вовсе образовали вокруг планеты плотное кольцо наподобие того, которое можно наблюдать вокруг Юпитера. Сам по себе бывший мир кроликов превратился в огромное каменистое плато.

Удивительным образом, последний не был совершенно уничтожен; возможно помогли молитвы, которые сами кролики усиленно читали богини Гармонии или, если они были последователями более древней веры, Бессмертному императору; возможно, дело было в залежах особенной руды. Александр включил соответствующий фильтр и увидел, что последняя начинает постепенно пронизывать планету драконов, пуская в неё свои корни. Всё это обещало привести к немыслимой трансформации всего мироздания.

Суть последней, разумеется, покажет только время.

Наконец Александр проверил цифру населения. В живых осталось несколько десятков тысяч драконов и кроликов. Вполне достаточно для возрождения обеих цивилизаций.

Он кивнул и переместил внимание на Мир Людей.

Последний тоже пострадал после великой войны. Но вот она закончилась, и пришло время восстанавливаться от разрухи, которую устроили демоны. Для этого Акация использовала собственную божественную силу, а также магию, которой владели ведьмы из Мира Островов. Более того, в один момент женщина воспользовалась одолжением, которое оставил ей Сомнамбул, и попросила сотворить устойчивый портал между мирами, через который обитатели оного, сперва ведьмы, а затем эльфы стали доставлять всевозможные ресурсы, которые требовались для восстановления человеческой расы. Два мира начали сплетаться воедино — и верёвкой для них служили торговые связи. У людей были свои ресурсы и потребности, у эльфов — свои. Торговля сближает. Она — двигатель прогресса.

Одновременно с этим стали появляться другие стабильные тропы.

Некоторые из них были открыты в Мир Колец; другие — в Мир Драконов. Только Высший мир и Мир Демонов оставались относительно закрыты. Весь прочие материальный план бытия постепенно становился единым.

Акация занималась расчётами — теперь у неё было особенно много дел административного характера, — когда в её кабинете раздался тихий звон. Женщина встрепенулась, встала и немедленно проследовала в коридор.

Всю дорогу ведьма хмурилась и гадала, чем был вызван этот неожиданный призыв. У неё были самые разнообразные предположения. Наконец она прошла в длинный зал, с обеих сторон которого стояли высокие стеллажи, на которых размещались книги, наклонила голову и сказала:

— Приветствую, господин Аколипт.

— Здравствуй, Акация, — ответил демон.

Воцарилась тишина. Акация поправила очки и уже хотела спросить, не желает ли Аколипт снова посмотреть отчёты, когда заметила, что на лице… если это можно было назвать лицом, разумеется, демона несколько задумчивое выражение.

Она замолчала.

Наконец Высший демон приподнял голову и посмотрел на потолок.

— Акация…

Ведьма сосредоточилась.

— Я ведь говорил тебе, что некогда вселенная была намного больше, нежели сейчас?.. Затем случилась великая катастрофа, которая разрушила прежний порядок… Лишь немногие смогли пережить последнюю и сохранить свои силы. Среди них — я…

Глава 2

Отпуск

Акация немедленно насторожилась, когда Аколипт заговорил про великую катастрофу. До сих пор последний упоминал её только вкратце. Ведьма знала, что некогда вселенная была намного больше нынешнего. Что в ней были другие миры, другие боги, быть может, даже более сильные сущности; что затем нечто, а может быть и некто, всё уничтожил; что лишь избранные, сильнейшие создания наподобие Высшего демона Аколипта остались живы, но длительное время находились в спячке.

Иной раз Акация подумывала о том, чтобы подробнее расспросить демона о причинах катастрофы, но всегда сдерживала себя и молчала. Она старалась быть предельно осторожной перед лицом своего таинственного покровителя. Более того, она была уверена, что последнему известен её интерес и, если он захочет, то, быть может, однажды сам ей всё расскажет.

И вот этот момент настал.

— Случилось это некоторое время назад… не буду обременять тебя подробностями, Акация. Немногие с тех пор остались живы. Немногие остались тут. Некоторые предпочли… уйти.

— Уйти? — нахмурилась Акация.

Куда?

— Именно, — ответил Аколипт, как будто не замечая вопросительной интонации в её голосе. — Некоторые остались и заснули. Многие из них уже проснулись, однако до сих пор не восстановили все свои силы. Я — один из них. Хотя я восстановился несколько больше, чем другие, в ближайшее время мне придётся оставить пределы данной вселенной. Срочные дела требуют моего вмешательства в некоторых… других местах. И хотя прежде я оставлял этот мир на попечительство своего протеже, в данный момент я ещё не могу этого позволить. Поэтому в ближайшее время я оставляю своё поместье и некоторые свои дела тебе, Акация… Если ты не против, разумеется.

— Я сделаю всё, что в моих силах, господин Аколипт, — после некоторой паузы проговорила Акация, при этом продолжая обдумывать слова демона. Всего несколько предложений последнего дали ей огромную пищу для размышления. Демон собирался уйти — но куда? И что за другие сущности проснулись помимо него? Всё это время Акация собирала всевозможные легенды из разных миров. Она знала про Великого Белого Духа, в которого верили эльфы, и, хотя сперва воспринимала последнего как простую легенду, события во время потопа и краткий разговор с Белой императрицей заставили её в этом усомниться.

Знала она и про Цикл бытия, и прочие удивительные создания. Возможно именно про них говорил Аколипт. А что насчёт Дремлющего Бога, телом которого завладел спящий по имени Хамон? Он тоже спал. Может быть и он был ещё одной такой сущностью? Если так, что конкретно Аколипт думал о том, что некто завладел телом его «сверстника»?

Акация не стала этого спрашивать.

Она озвучила единственный вопрос:

— Можете сказать, как долго вас не будет?

— Недолго. Примерно тысячу лет.

Акация поправила очки.

— За это время не должно случиться ничего слишком примечательного; я оставляю своё поместье на твоё попечительство. Можешь делать всё что угодно. Разве что не заходи в эту комнату. Если у тебя появятся вопросы, можешь спросить мою горничную, Валерию. Она — остаётся.

С этими словами Аколипт показал на девушку с серебристыми волосами, которая стояла в другом конце комнаты. Последняя механически, точно кукла, кивнула.

Если бы её глаза были настоящими, а не просто стеклянными шариками, в этот момент в них, возможно, загорелся перламутровый блеск…

Собственно, оставлять мир совсем без присмотра было опасно. Именно поэтому обязанность приглядывать за последним и выполнять его волю Александр поручил Маргулам. Те могли действовать самостоятельно и были более чем пригодны для этой роли. Они представляли собой коллективный разум, каждая особь которого, однако, была самостоятельной.

Некоторые из них заняли важные государственные должности; другие — божественные роли. Одного Маргула Александр оставил исполнять роль Высшего Демона Предательства, Иура. Последняя была достаточно простой. Ему просто нужно было время от времени отправлять вампирам страшные и направляющие сны. Сперва он собирался оставить медузу внутри Волчонка, играть Вельзевула… Но затем передумал. Это было проблематично — последнюю слишком просто было обнаружить, и к тому же данную роль он хотел отыгрывать самостоятельно.

Поэтому Александр просто заявился к Чёрному императору и оставил туманное предупреждение, что в ближайшее время ему снова нужно немного — на тысячу лет — вздремнуть, и чтобы Волк не смел умирать, а не то он ему все кишки вырвет. Последний благоразумно согласился, после чего продолжил задумчиво разглядывать копию Маргариты, которую ему передал Хамон.

Та в этот момент спорила сама с собой.

Вернее, черноволосая Маргарита спорила с прежней Маргаритой Демоницей — которая была довольно ехидной, и обе они называли Волка безумным извращенцем.

Последний растерянно кивал.

И наблюдал.

Всё это было предельно странно…

Наконец Александр вернулся в чёрное пространство и размялся. До начала великой промотки оставались почти сутки, однако все приготовления он уже выполнил. Александр уже было раздумывал, что ему делать дальше… и чем вообще заниматься, пока будет мотаться время, когда к нему обратился механический голос:

— Создатель.

Александр повернулся и посмотрел на девушку-Маргула… Вернее, на пару девушек, который стояли друг подле друга:

— Мы.

— закончили.

Закончили?

— Мы. закончили. процесс творения. мы можем показать вам нашу работу, наш мир. Если вы хотите…

Глава 3

Первый взгляд

Александр встрепенулся.

Прошло уже столько времени… Ладно, на самом деле не так и много, однако последнее было настолько насыщенным, что он совершенно забыл, что Маргулы работали над созданием собственного мира. И вдруг…

— Мы. закончили. Вы. хотите посмотреть?

Александр кивнул и немедленно поднялся.

Секунду спустя внутри него стал разгораться интерес.

Что же такое сотворили Маргулы? Они представляли собой совершенно уникальную расу, а значит их творение неминуемо обещало быть удивительным и странным.

Девушки проводили его за вторую пластину. Между делом Александр отметил, что на последней больше не было надписи: «Создателям вход запрещён!»

С другой стороны его встретило чёрное пространство, посреди которого сверкали две серебристые звёздочки. Здесь было намного чище, нежели в его собственной рабочей комнате. Логично. Маргулы могли проводить все вычисления и записи у себя в голове. Им не нужны были ни кресло, ни стол, ни записная книжка.

На самом деле теперь, когда Александр сделался божеством, они тоже стали для него бесполезны, и всё же ему не хотелось их убирать, так как они создавали определённое ощущение уюта.

Первая серебристая звезда представляла собой обыкновенное тёмное пространство — аналог его черновика, где Маргулы проводили эксперименты. Александр бросил на него мимолётный взгляд и сосредоточился на второй звезде.

— Перед вами проект 1. версия 82b134. — проговорила одна из девушек.

Версия 82b124?

— Концепт. номер. 82. вариация. номер. 124.

Александр растерялся и только секунду спустя осознал истинное значение этой цифры.

Оказывается, Маргулы создали не один мир, нет, они создали более восьмидесяти миров, в которых неисчислимое множество раз меняли всевозможные переменные, пытаясь добиться единственного верного результата. Сколько времени им на это потребовалось? Сколько разумных существ было создано и уничтожено во время всевозможных экспериментов? На первый взгляд чёрное пространство было чистым, незамутнённым, в то время как на самом деле это была самая настоящая кузница творения…

Александр сделал глубокий вдох и посмотрел на венец столь продолжительной работы.

Ему представл полноценный мир. Мир, при виде которого он сперва растерялся, а затем испытал неописуемое удивление.

Александр ожидал самого разного; Маргулы представляли отличную от человеческой расу с отличным пониманием вселенной. Они могли сотворить нечто, чего Александр — и он серьёзно опасался подобного развития событий, — мог и вовсе «не понять». Именно поэтому их творение насколько его обескуражило.

Перед ним был протяжённый зелёный материк диаметром в несколько десятков миллионов квадратных километров, — к этому моменту Александр научился на глаз различать такие моменты — усеянный лесами, полями, равнинами, реками и горными долинами. Местами его испещряли дороги — торговые тракты. Местами виднелись маленькие точки — поселения, обнесённые высокими стенами. Местами зелёное платье природы было покрыто золотистыми заплатками пшеницы.

Климат был европейский, тёплый и только на востоке виднелась широкая пустошь, которую усеивали серые дюны.

Александр попросил приблизить камеру и более внимательно рассмотрел первый попавшийся город. Улицы его были широкими и мощёными. Лавки — деревянными. Население представляли собой толпы людей в разноцветных средневековых нарядах. Встречались и представители других народов. Некоторые из них напоминали эльфов; другие обладали звериными ушами, — точно зверолюды, только сильно более человечные.

Александр сморгнул и неуверенно посмотрел на девушку-Маргула.

Последняя напоминала кукла.

Тогда он снова, более пристально стал разглядывать её творение, и тем не менее все последующие детали только укрепляли его первое впечатление. Перед ним было самое обыкновенное, самое заурядное, самое непримечательное средневековое фэнтези.

Это… было неожиданно.

Предельно неожиданно.

Александр ожидал самое разное от первого творения Маргулов, от подобия Флатландии до своей собственной копии, только такой, в которой каждая клетка его тела будет разумной и говорящей. Было бы странно, конечно, но в данном случае именно банальное было наиболее удивительным.

Нет, разумеется Александр не собирался критиковать Маргулов. Это было неправильно. Особенно с его стороны, ибо он сам довольно часто делал банальные вещи. Ещё он понимал, насколько тяжким иной раз бывает процесс творения, и догадывался, что Маргулы работали с ориентиром на него, своего создателя, чтобы ему было интересно и понятно.

Именно поэтому он уже собирался их похвалить и дать несколько советов — как и подобает маститому… относительно… творцу, — когда девушка-Маргул проговорила:

— Новый. цикл. начинается.

Цикл?

Девушка провела рукой. Камера устремилась на восток, на серую пустошь. Последняя тоже была обитаема. Среди каменистых утёсов и в глубоких песчаных ямах водились маленькие чёрные создания, которые немного напоминали гоблинов. Еды у них почти не было. Они пожирали друг друга для пропитания, а также редких птиц, которые смели залетать в эти страшные земли.

На вершине одной горы, в которой находилось логово этих созданий, размещалась тёмная пещера. Прямо сейчас в ней проходил зловещий ритуал. Старый, скрюченный чёрный монстр стоял возле беременной самки своего племени и пристально наблюдал за её схватками.

В одной руке у него был посох, в другой — нож…

Глава 4

Сказка

В руках у чёрного карлика был длинный каменный нож.

Роды продолжались. Стоны самки напоминали ужасающую песню, под которую бесновались на стенах тени от костра, пылающего посреди пещеры. Наконец жрец замахнулся, одним движением перерезал пуповину и приподнял совершенно чёрного ребёнка, залитого материнской кровью. Новорождённый уже был размером с руку сморщенного карлика. Его кожа была гладкой и чистой, и ещё он, она, совершенно не кричала; в глазах младенца сверкал ужасный красный свет.

Все прочие карлики немедленно столпились возле ребёнка и стали падать перед ним на колени.

Всю эту ночь гору, словно мириады светлячков, освещали костры; заводились песни и ужасные пляски. Случился великий праздник. Явился новый владыка. Новая королева.

А затем побежали годы… даже не годы, месяцы, ибо девочка росла с невероятной быстротой. Она была заметно больше прочих «гремлинов». Умнее. Сильнее. И в то же время могла делиться своей силой. Стоило ей прикоснуться к одному из них, тому, кто отличился на охоте или в своём раболепии, и он вырастал в ужасного монстра.

Так Королева плодила своих генералов.

Постепенно стали открываться древние казематы. Спадали древние печати. Монстры находили оружие в недрах своих пещер и собирались на великую битву, и вскоре люди, которые жили на границе, стали замечать дымные столпы, которые стремительно разрастались на горизонте…

В этот же день король ближайшего королевства приказал… обыскать все самые захудалые деревушки на предмет примечательных сирот.

Таких нашлось великое множество, но самым удивительным оказался ребёнок, сын благородного рыцаря, который жил в маленьком городе на опушке. В тот самый день, когда на востоке родился монстр, на спине у него появилась родинка, которая напоминала семиконечную звезду. Ещё через три недели старик, который жил неподалёку, заявился к нему и назвался великим магом… Собственно, пару месяцев назад он тоже обрёл удивительные магические способности и научился изрекать мудрейшие изречения. Старец взял мальчика в ученики, и вместе они отправились бродить по белу свету в поисках благородного разбойника, либо хитрого воришки, либо отважной воительницы.

В итоге на дороге им встретился нищий, который назвался обездоленным наследником древнего рода. Старик заключил, что человек это был, кажется, подходящий, и позволил ему присоединиться к их отряду.

А ещё через пару лет путешествия, совсем отчаявшиеся найти прекрасную даму, герои вернулись в родную деревню. Там их встретила подруга детства героя — ещё совсем недавно неказистая девочка, которая за последний год вдруг, чудесным образом, превратилась в писанную красавицу. Они с героем посидели у подножия дерева, обменялись любовными клятвами и наконец юноша отправился в страшные восточные земли на битву против ужасных монстров, которые намеревались захватить весь мир.

На пути героя и его друзей один за другим возникали генералы Королевы монстров, сперва слабые, затем — всё более сильные. Возможно, логичнее было сразу отправить сильнейшего, но тогда герои могли не справиться, а это тоже было неправильно… В любом случае им пришлось пройти через тяжкие испытания.

В один момент между наставником и лучшим другом появилось напряжение. Было очевидно, что в ближайшее время одному из них придётся погибнуть. Они бросали кости. Проигравший брал на себя самые рискованные миссии, бросаясь на вырочку в последний момент, защищая героя от шальной стрелы и тому подобное. Наконец, удивительным образом, все они дошли до чёрной горы, в которой заседала королева монстров, и остались при этом живы.

Такое случается.

Хотя и довольно редко.

Повод выпить шнапсу.

Но тогда забеспокоился уже сам герой; что если это ему предстояло лишиться жизни в последней, самой грандиозной битве? На всякий случая он старательно не вспоминал свою суженную, которая дожидалась его дома, и благодарил великий порядок, который предупредил его брать от неё кулон на прощание и прочие штучки, которые напоминали бы про их отношения, — всё это было чрезвычайно опасно.

Немного расслабиться у героя получилось лишь когда его друг получил тяжкую рану во время битвы против сильнейшего генерала тёмного воинства. Наконец герой и старик явились в каменный зал, где пару встретила королева монстров. Завязалась великая битва, от которой трепетала вся земля, и наконец, используя волшебный меч, который ему даровала лесная фея, герой победил — пронзил сердце монстра и разогнал её последователей.

Даже его учитель остался жив — опять же, большая удача.

После этого триумфальные победители возвратились домой. Нет, сперва, разумеется, был праздник, который прокатился по всем человеческим землям, но потом победители вернулись домой. Герой женился на подруге, старик основал магическую академию, а наследник — возвратился на утраченный престол. Так и закончился цикл… очередной. Один из великого множества, каждый из которых был немного разным.

Иногда герой был не героем, но героиней.

Иногда он сражался против нежити, или небесных гарпий, или других напастей.

Иногда всё заканчивалось на поле боя, меж двух армий.

Иногда — на вершине горы, где грохочет молния.

Иногда оружием героя был говорящий меч, или копьё, или шпага.

Иногда… в общем, вариации были самые разные.

Канва оставалась неизменной.

С определённая периодичностью в этом мире пробуждалась судьба и начиналась… сказка.

Глава 5

В деталях

— Мы. знаем. что. создателю. нравится. когда. его. творения… принимают форму историй… событий… которые популярны в его мире…

Поэтому. сперва мы. создали мир. который отвечает вкусовым. предпочтениям Создателя. а затем настроили его. так. чтобы в его структуре. в его природе. были заложены истории. в разных вариациях. в разных формах. но отвечающих. единым паттернам и. следующих единой всегда повторяющейся. схеме. Мы использовали литературу. мира создателя. книги. фильмы. прочие произведения искусства для. настройки элемента… который напоминает судьбу. Судьба. следует определённым положениям. мы думали. что данный мир. должен отвечать вкусовым. предпочтениям создателя. и быть интересным. для него.

Мы. справились? — девушка Маргул вопрошающе наклонила голову набок.

Александр кивнул.

Сперва он был немного растерян, но затем стал понимать, что именно сделали Маргулы. Что именно представляло собой их творение. Последнее действительно оказалось намного сложнее, нежели кажется на первый взгляд. Это был чрезвычайно своеобразный мир.

Всё потому что в нём существовала судьба.

Судьба, которая снова и снова заставляла события, большие и малые, следовать определённому курсу.

Можно было вспомнить современные постмодернистские произведение в которых герои знают, что являются частью истории — здесь же целый мир представлял собой одну большую историю. Вернее, великое множество историй, которые пронизывали его до самого основания.

Самое занимательное было в том, что все эти «сказки» не существовали отдельно от всего прочего мира. Напротив, различные нарративы, течения судьбы, которые время от времени повелевали ходом мироздания, сказывались на развитии местной цивилизации. Те же герои вовсе не пропадали после того, как исполняли свою священную миссию. Многие из них становились важными людьми. Почти все знатные рода различных государств вели своё происхождение от великого героя, эпос которого представлял собой их гимн.

Собственно, обитатели данного мира давно уже заметили все эти странные тенденции. Странные для других, разумеется, и совершенно обыденные для них самих. Все знали, что рано или поздно придёт новая страшная беда, и что навстречу последней обязательно выступит великий герой. Был даже список таких героев. Некоторые спорили, кто из них совершил наибольшее геройство. Существовали целые гильдии людей, которым повезло или не повезло оказаться в менее значимой истории. Например, ОПУТЛТ — «объединение печальных участников трагичного любовного треугольника».

Некоторые из них старались заранее обнаружить появление угрозы и… Нет, не остановить её — для чего, собственно, были герои, — но использовать.

Почему король пытался найти героя, который остановил мать монстров? Чтобы сделать ему подарок и оказаться на хорошем счету; существовали книги, которые расписывали подробные экономические теории касательно поведения в начале очередного цикла, как подготовиться к нему, что делать, если казначей оказался злостным заговорщиком, которому следовало погибнуть в конце второго акта и так далее, и тому подобное.

Точные прогнозы позволяли угадать время, когда начнётся новый цикл, и совершить все необходимые приготовления.

Разумеется, находились люди, которые пытались сломать установленный порядок; остановить колесо судьбы или по меньшей мере пустить его по другому курсу.

Все их попытки были тщетны.

«Правила» пронизывали саму суть этого мира. Они были непоколебимы. Однажды нашёлся король, наследник древнего героя, как и большинство королей, который захотел помешать неминуемому процессу спасения мира. Он создал тайный орден последователей — по той простой причине, что даже ему, монарху, было опасно в открытую идти против великого порядка — и стал терпеливо дожидаться начала нового цикла.

В те времена опасность пришла с неба. Ужасные крылатые монстры набросились на все мирские королевства. Разумеется, через некоторое время нашёлся герой — простой деревенский мальчишка, которому предстояло остановить ужасающего небесного императора.

Король с виду поддерживал героя и его соратников, а на самом деле стремился помешать. Сперва он действовал окольными путями — просто пытаясь немного задержать героя — и даже добился определённого успеха, но потом случилось странное дело… герой узнал про тайный орден, причём совершенно случайно. В самом ордене стали появляться новые, чрезмерно харизматичные личности; наконец монарх в ужасе осознал, что строит огромный зал, заставленный черепами, в котором намеревается встретить героя и прочитать перед ним безумную тираду…

Судьба была беспощадной.

Неистовой.

Она не старалась уничтожить тех, кто шёл против неё, но постепенно повлекала их в своё течение.

Поэтому многие смирились.

Многие «персонажи», которые понимали, что им положено умереть, заранее составляли завещания.

Многие родители оттачивали в своих детях героические качества — доброту, бедность, чистое сердце — в надежде, что именно на них падёт свет драгоценной золотой звезды.

В этом мире писали книги.

Они были своеобразные.

Очень современные, потом судьба следовала структуре современного сюжета-построения.

— На данный. момент. с. создания мира. прошло уже. пять сотен лет. За это время. мир прошёл. шесть. больших циклов. и двенадцать. тысяч. сорок семь малых. Мы создаём. менее значимые истории. истории как рассказы. Про трагичную любовь. про дружбу. про поиски смысла жизни. эти истории. не касаются судьбы всего мира. мы бы хотели услышать. мнение создателя. о нашем… творении, — проговорила девушка-Маргул.

Александр невольно отметил про себя, что Маргулы, когда волнуются, делают особенно много пауз между словами.

Он задумался.

Мнение…

Действительно, у него было мнение по поводу творения Маргулов.

Александр собрался и заговорил…

Глава 6

Ответ

Занимательно.

Творение Маргулов было чрезвычайно занимательным.

В некотором смысле это была книга, роман, который отвечал всем законам драматургии, и который медузы превратили в полноценный мир.

Занимательно было следить за тем, как местные обитатели воспринимали неумолимую и явственную длань судьбы; как они строили — собственно, в этом отношении у них не было иного выбора, — цивилизацию, ориентируясь на всевозможные драматические штампы. Так, например, в каждой деревне староста вёл учётную книгу, в которой записывал не только имена жильцов, но и те роли, которые им приходилось исполнять в небесной или малой пьесе.

Важное замечание: «небесной пьесой» местные жители называли великий сюжет, который определял судьбу всего мироздания. В свою очередь небольшие, местные истории назывались малыми пьесами. Например, типичная сказка про любовников из враждующих семей. Если такая возникала в пределах небольшого города, местные «бюрократы» записывали имена несчастных влюблённых, их родителей, которым, разумеется, предстояло раскаяться, и так далее, и тому подобное. Правительство некоторых поселений назначало щедрую компенсацию людям, которым не повезло оказаться «в сказке». Несчастным, которые велением судьбы теряли всё своё имущество, помогали подняться на ноги; с более везучих напротив сдирали налоги.

В некоторым смысле судьба напоминала ветер. Стихию. Иной раз она надувает твои паруса; иной — опрокидывает судно.

Некоторые намеренно пытались найти судьбу.

Другие бежали от неё сломя голову.

Вторые считались более разумными.

Одна известная поговорка этого мира даже гласила: да избежать тебе небесной длани, да избежать тебе касания судьбы…

Как итог, панорама этого мира представляла собой подобие слоёного пирога.

Первый слой занимали сами истории, второй — та культура и те повадки, которые они формировали. Изучать всё это было чрезвычайно занимательно для Александра. Был и третий слой: возможные перемены. Что ещё можно было сделать в рамках этого мира? Убрать, переменить, добавить… Идей было такое великое множество, что у Александра аж глаза разбегались — верный признак, что перед тобой действительно уникальный и занимательный мир.

Всё это он честно высказал Маргулам. Немного менее велеречиво, разумеется. Он просто сказал, что ему нравится их работа. Девушка-Маргул ничего не ответила. Только кивнула. Хотя на секунду Александру показалось, что её лицо, всегда бледное, немного изменило цвет… Впрочем, вполне может быть, что виной тому было солнце её творения, которое в этот момент неторопливо опускалось на горизонте плоского континента.

После этого Александр ещё некоторое время изучал Мир Сказаний (рабочее название, которое всё равно было лучше, нежели вереница цифр, которую использовали сами Маргулы), а затем задумался, как его можно усовершенствовать? Сделать более интересным? Дело было не в том, что Александр считал себя особенно маститым творцом, который может «поправить» творение Маргулов, нет, он был простым любителем, который делал всё что ему заблагорассудиться. Просто у него были некоторые идеи, которые казались ему подходящими для подробного мира.

Александр уже собирался приступить к работе, как вдруг одёрнул себя и спросил Маргулов, можно ли ему провести определённые модификации? Ведь это был в первую очередь их мир, их творение, и Александр относился к этому с большим уважением.

Разумеется, девушка кивнула. Тем не менее, Александр всё равно спрашивал касательно своих поправок, обсуждал, делал предложения и ждал согласия.

В первую очередь он решил сделать мир немного более стройным. Таинственные и неумолимые течения судьбы, династии героев и так далее, и тому подобное представляли собой занятный концепт, который, однако, следовало если не упорядочить, то наградить телесностью. Следовало создать божественную фигуру, которая будет представлять собой олицетворение судьбы. Может быть даже даровать ей собственный храм и своих служителей — обязательные регалии каждого бога.

Всё это следовало сделать хотя бы потому, что, если однажды появится герой, который решит бросить вызов судьбе, ему потребуется конкретный противник.

Александра задумался и взялся за работу.

Через несколько минут в «Редакторе организмов» появилось тело женщины, облачённой в длинную белую мантию. Она была точной копией девушки-Маргула — собственно, именно последней следовало отыгрывать роль богини судьбы, — за исключением символа на лбу — 8-ки, знака бесконечности. Сперва Александр хотел использовать круг — путь героя, все дела, — но затем понял, что тогда новоявленная богиня будет слишком сильно похожа на Гармонию с её кольцами,

В принципе, знак бесконечности тоже можно было вписать в эту схему.

Наверное.

После этого Александр некоторое время продумывал и записывал догматы новоявленной религии, но не слишком подробно, — подробности будут придумывать её будущие последователи, — а затем начал размышлять, как ему устроить первое явление богини «Маргулы»… Сделать это было немного проблематично, поскольку обитатели этого мира уже довольно продолжительное время ощущали влияние последней, собственно, судьбу, но при этом про саму богиню ничего не знали. У них сложились собственные религиозные и философские представления о таинственном порядке, который пронизывал мироздание. В разных странах они были самые разные.

Впрочем, Александру не впервой было наблюдать за развитием цивилизации. Ему было известно, что самый простой способ представить новое божество — смешать в нём элементы верований различных народов. Поставить его «над» прочей верой.

Некоторое время Александр гадал, как устроить это дело наиболее органичным образом — затем к нему пришло озарение.

Никак.

На самом деле ему не нужно ничего делать.

Достаточно было просто положиться на судьбу…

Глава 7

Пророк

Клименто был пророком. Впрочем, сам он предпочитал называть себя учёным, небесным наблюдателем, тем, кто изучает и классифицирует проявления Судьбы. Он занимал свою должность больше шестидесяти лет, с тех самых пор, как сделался учеником прежнего главного пророка островного королевство Элиды, названного в честь древнего героя, который победил ужасное чудовище, которое стремилось захватить эти земли и съесть всех местных обитателей (Небесная пьеса второй категории четвёртого типа).

С тех самых пор Клименто истово записывал всевозможные «сказания», которые имели место в пределах столицы королевства и её окрестностях, занимался классификацией последних, вёл переписку с прочими «пророками» и каждые пять лет посещал симпозиум последних, который проходил в славном городе Дуриане, который был назван в честь великого героя Дуриана, победителя ужасающего демона Лапура, который стремился захватить весь мир.

После своей грандиозной победы (Небесная пьеса первой категории первого типа) герой основал империю, столица которой ныне считалась центром всего мира.

Впрочем, Клименто предпочитал работать именно в пределах родного королевства — здесь было меньше конкуренции. Там, на материке, иные пророки, стоило им только услышать о проявлении возможной истории, немедленно запрягали лошадей и на всех порах бросались на место событий, чтобы провести классификацию и пополнить свою учётную книжку; Клименто же мог позволить себе неторопливое путешествие в карете, с остановками на постоялых дворах, где он закусывал жаренными голубками, и любованием природой.

Путь его лежал из столичной обсерватории в небольшую деревушку, в которой, согласно последним донесениям, слепая девочка (великолепная приманка для судьбы, настолько, что некоторые намеренно слепили своих дочерей) вдруг стала вырезать из каменной глыбу некую статую

— Тип восемь?.. Или тридцать один? — поглаживая бороду и разглядывая чистое голубое небо размышлял седой пророк.

Его профессия состояла в том, чтобы определить тип «пьесы», провести классификация и следить за её развитием.

Иной раз в этом была практическая польза, ибо хотя сам человек ничего не мог сделать перед лицом судьбы, как лодка не могла противиться буре, прочие люди, его ближайшее окружение, могли подготовиться и начать вести себя соответствующим, наиболее безопасным или выгодным образом. Существовала целая гильдия, которая следовала по пятам за героями, подбирала сокровища, которые оставляли после себя убиенные монстры, задирала цены на постоялых дворах и так далее, и тому подобное.

Ремесло это было опасное.

Всегда существовала угроза самому сделаться частью истории.

Если пытаешься ловить рыбу руками, главное не свалиться в реку — иной раз в ней водятся пиранья.

Клименто с презрением относился к таким людям.

Сам он, будучи пророком, разумеется знал, что не стоит даже пытаться играть с судьбой.

Следует держаться от неё в стороне.

Он был не актёром, но зрителем; не тем, кто играет в театре, но тем, кто за ними наблюдает.

Он разделял распространённое среди представителей своей профессии негласное чувство превосходство над судьбой; ибо, зная течения последней, они могли избегать их, как моряки избегают особенно опасных вод.

Именно поэтому старик презрительно усмехнулся, когда, приближаясь к прибрежной деревушке — вот уже ветер стал пронизывать солоноватый запах моря и рыбы — заметил целые караваны людей, которые пытались из неё сбежать. Это было распространённое явление. Многие настолько опасались судьбы, что пытались от неё умчаться. Впрочем, с их стороны это было верно. Они не могли считаться профессионалами своего дела; им действительно следовало держаться на почтительном расстоянии. Осуждение заслуживали те, кто, напротив, бездумно стремился в деревню, надеюсь найти выгоду. Глупцы! Только безумец отправляется в лес на охоту, не имея ни карты, ни понимания, что представляет собой чаща. Здесь нужен лесник.

Вскоре карета остановилась у постоялого двора. Там Клименто неторопливо расположился в своей комнате, — не слишком основательно, так как сильно сомневался, что задержится здесь на продолжительное время, — принял все почести, которые полагались человеку его положения, которые возвышаются над судьбой, и направился в рыбацкую хижину прямо на берегу.

Там его встретили взволнованные родители ребёнка — отец рыбак и мать рыбачка, — поклонились, предложили обед, которым он побрезговал, кроме, разве что, солёной рыбки, и наконец повели по тропинке на зелёный утёс.

Последний, отметил Клименто своим намётанным взглядом, был довольно живописным. Подходящее место, чтобы суженная ожидала возвращения своего любовника, капитана дальнего плавания, который, разумеется, никогда не вернётся, или дочь знатной семьи покончила с жизнью, по причине, опять же, пагубной любви.

На вершине утёса находился валун, возле которого, с маленьким заострённым камешком в руках стояла босоногая девочками с грязными чёрными волосами. Глаза её, белые и поддёрнутые катарактой, смотрели в пустоту.

Родители встали на расстоянии от ребёнка.

Клименто, как заправский врач, внимательно осмотрел всю эту сцену.

В его сознании немедленно нарисовались возможные варианты, что именно это была за история.

Дело явно было в неком пророчестве… значит, тип 8-й.

Вероятно, девочка предрекала явление героя или страшного чудовища…

Глава 8

Сверху

Иной раз новую угрозу предвещали всевозможные знамения. Последние тоже являлись частью судьбы и представляли собой её прелюдию. Иной раз птицы кружили в небесах, иной раз люди вытворяли странные вещи. Не всегда они были конкретными. Судьба вообще не знает конкретики. Она — штиль, который задаёт направление, и которому следуют листья, лодки, травы… Именно поэтому важно было уметь различать в разномастных её проявлениях те или иные схожие моменты.

Клименто приблизился к девочке и, не говоря ни слова, стараясь вести себя очень осторожно, посмотрел на статую, над которой она работала. Последняя была сделана только наполовину, и тем не менее в ней уже проглядывались очертания женщины, облачённой в длинную тогу. Клименто задумался. Это была героиня? Спасительница, которая придёт, чтобы отвадить страшную напасть? Или напротив, демоница? Тип 8.2 или тип 8.1? Постепенно сердце старика стало охватывать волнение. Он ещё не был в этом совершенно уверен, но, быть может, перед ним была Небесная пьеса.

Увидеть рождение подобного своими глазами — большая редкость.

Клименто смиренно шагнул в сторону и, ничего не говоря, не отвлекая слепую девочку от её работы, решил подождать, когда последняя закончит своё творение. На это уйдёт ещё несколько дней, но потенциал у данного исследования тоже был огромным. Старик уже планировал свой график, как вдруг случилась немыслимая вещь.

Камень, которым работала девочка, сломался.

Она встала на месте и протянула руку.

Клименто осмотрелся по сторонам… и вдруг в ужасе заметил прямо у себя под ногами такой же камешек, который прекрасно подходил для резной работы.

Старик побледнел.

Тысячи мыслей немедленно пронеслись у него в голове.

Что ему делать? Помочь? Или не помогать? Это был явный звоночек судьбы. То, чего он всегда боялся, чего люди его профессии старались избегать всеми силами.

Теперь он оказался перед выбором.

Если он подберёт камень, то, быть может, будет не более чем статистом в истории. Персонажем настолько мимолётным, что упоминать его не было ни малейшего смысла; если же он не будет ничего делать, то привлечёт внимание судьбы. Последняя была словно терьер, который бросается на тебя, если ты стараешься от неё сбежать… Старик помялся и наконец подобрал камень и протянул его девочке.

После этого он хотел немедленно ретироваться, как вдруг…

— Благодарю, — сказал ребёнок. — Можете принести воды?..

…И с этого дня слепая девочка и благородный старик стали вместе трудиться над загадочной статуей.

Клименто, обречённый, проклинал себя за свою оплошность. Он оступился, и теперь воды судьбы несли его в неизвестном направлении. Другой на его месте попытался бы выбраться, сбежать, но старик был для этого слишком разумным. Иной раз следует просто отыграть свою роль до конца… Тем более, что в данный момент последняя всё ещё казалась ему совершенно незначительной.

Через три дня утомительной работы, — относительно, Клименто исполнял обязанности прислуги, всё остальное девочка делала своими руками — им завладел лёгкий трепет.

Всё потому что девочка стала изображать подножие статуи. Её мантия растекалась и превращаясь в подобие моря, которое, в свою очередь, принимало очертания маленьких фигур. Некоторые из них напоминали монстров, другие — людей. Климентов заметил пернатые создания, против которых воевал молодой человек с длинным копьём, голую женщину, против которой выступили старик и мальчик, и великое множество других персонажей.

Сперва старик ничего не понимал.

Затем к нему пришло озарение, которое немедленно захватило его дыхание.

Всё это были легендарные герои! И те злодеи, которых они победили. Всё это были небесные пьесы, но это… Это было немыслимо! Невозможно! Невероятно! Нет, разумеется случалось, что судьба «учитывала» свои прошлые порывы. Иной раз отпрыск монстра или героя становился её новым избранником. Но здесь было нечто иное. Статуя собирала у своего подножия все судьбы. Все образы. Все картины из легенд.

Кто же такая эта каменная дама?

В один момент Клименто серьёзно задумался.

На размышления его подстегнул, в том числе, символ, который вскоре появился на лбу каменной женщины — 8-ка.

История… 8-й тип…

А что, если он вовсе не случайно попал в эту передрягу? Не совершил ошибки, нет… быть может, именно он, пророк, должен был оказаться в этой судьбе, которая возвышалась над всеми другими судьбами? Быть может, именно он играл в ней ключевую, монументальную роль.

На восьмой день статуя была закончена.

Последний грубый камешек свалился на землю.

К этому времени за работой девочки и Клименто наблюдала уже приличная толпа в несколько тысяч человек. Некоторые из них были жителями деревни. Другие просто пришли посмотреть на великое знамение.

Вдруг символ на голове каменной женщины вспыхнул ослепительным светом, в небесах засверкали молнии, дунул ветер, и камни посыпались на землю.

Явилась прекрасная белокурая женщина в длинной мантии, глаза которой сверкали перламутром.

Сам не зная почему, Клименто первый упал на колени.

— Я есмь Маргула… та, которая видит, и та, которая направляет. Я есть владычица судьбы, я есть судьба, — заговорил божественный голос, от которого содрогались сами облака. — Теперь ты понял? — спросила женщина и посмотрела на Клименто.

Последний затрепетал… и кивнул.

Да… теперь он понял. Понял, насколько смешны были его амбиции и гордыня других пророков. Сбежать от судьбы! Наблюдать за судьбой! Глупость! Безумие! Всё это время все, все они были её частью…

Глава 9

Д

Клименто не стал менять название своей профессии. Он всё ещё был пророком. Только теперь смиренным, тем, кто не изучает, но познаёт, не избегает, но слушает волю всепроникающей судьбы. Слепая девушка стала её символом; он — голосом. Вместе они отправились бродить по свету, проповедуя священное слово богини, проповедуя великую правду, согласно которой помимо земной и небесный пьесы есть ещё одна, Божественная, воле которой следует весь мир.

Земные пьесы образуют небесные.

Небесные — Божественную.

Последняя же только начинается. Явление богини представляет собой второй акт великого сказания, которое берёт своё начало в истоке мироздания и неумолимо движется к его завершению, верно, лишь для того, чтобы тоже оказаться не более чем первой главной ещё более великой судьбы… Всё — история. Всё обладает смыслом. Всё движется в определённом направлении.

У проповедников новой веры были сторонники; были ненавистники. Многие люди слушали проповеди, которые они читали в городах и сёлах. Многие короли склоняли к ним свои уши. В некоторым смысле, их путешествие тоже представляло собой сказку, которую затем будут изучать и рассказывать детям.

Такова была природа этого мира.

И Александр находил её чрезвычайно занимательной.

Стоит признать, что Маргулы случайно добились этого результата. Они хотели создать мир сказаний, за котором Александр, их создатель, сможет наблюдать сколько угодно, и вместе с тем вмешиваться, когда захочет. Но в итоге проживание в такой своеобразной реальности сильно повлияло на местных обитателей, сформировало особенный уклад и культуру и сделало этот мир из наиболее банального одним из самых уникальных.

Александр был не против, разумеется. Ему было прекрасно известно, что иной раз самые интересные работы получаются в ходе экспериментов.

Творение Маргулов обладало огромным потенциалом. Разглядывая график, которые демонстрировал рост числа последователей новоявленной религии, а также количество церквей и прочих религиозных заведений, Александр прикидывал, что ещё занимательное можно было провернуть в рамках этого мира. Все свои эксперименты он, разумеется, обговаривал с Маргулами. Ведь это было в первую очередь их творение — следовало уважать право собственности.

Наконец Александр решил некоторое время подождать, пока идеи сами не придут ему в голову. Обыкновенно, данный метод был едва ли не более продуктивным, чем намеренная попытка придумать их самостоятельно. Он похвалил Маргулов и сказал, что те, разумеется, могли сами вносить любые модификации, которые сочтут наиболее интересными, и что, если они хотят, могут приступить к созданию Альтернативы — совершенно любой на свой выбор — а может и нового мира. Только в этот раз пускай они сами решают, что именно хотят сотворить. Не стоит постоянно ориентироваться на его интересы. Настоящий творческий процесс подразумевает долю эгоизма.

Девушки-Маргулы внимательно выслушали его замечания. К этому времени Александр уже немного научился различать колебания их эмоционального спектра и знал, что такое выражение и такая частота мигания перламутровых глаз означают предельную задумчивость.

Наконец он предложил им выпить чай.

Девушка, одна, была согласна. Вторая осталась в чёрном пространстве.

Александр спустился на кухню, выгулял Михаила, затем снова поднялся на чердак и свалился на кресло.

По привычке он хотел было посмотреть, как обстоят дела в разных мирах, но…

ОШИБКА!

Идёт промотка, ожидайте.

Александр покачал головой.

Ему следовало найти себе занятие, пока продолжается промотка. Нет, разумеется не вся его жизнь состояла из обязанностей управляющего пластины. Кроме этого он гулял по деревне, выбирался в город, читал книжки (в основном написанные в его мирах) и лазил в интернете… Его нельзя было назвать самым общительным человеком, но что поделать? Михаил, а затем Маргулы утоляли все его социальные потребности. С недавних пор он и вовсе стал несколько терять интерес к происходящему на своей родной планете, и только спонтанное желание развеяться и поддерживать контраст между происходящим внутри и снаружи пластины заставляли его выбираться из чёрного пространства.

Тем более, что с недавних пор Маргулы взяли на себя обязанности по уборке в доме.

Ему не хотелось совершенно погружаться в пластину, но без неё его жизнь действительно была немного пустой.

Повод задуматься…

Ладно, в любом случае он всё ещё мог заниматься Альтернативными мирами. И хотя в данный момент создание новых временных линий было для него недоступно, у него было великое множество старых, две из которых представляли особенный интерес.

Александр поднялся и вызвал список Альтернативных реальностей. Затем кликнул на вторую строчку — это был мир, в котором эльфы одержали уверенную победу в первой войне против человеческой расы.

Секунду спустя перед ним предстало сплошное море, которое покрывали густые смолянистые тучи.

Александр несколько удивился… а затем вспомнил в чём была причина данной разрухи.

По всей видимости, ведьмы ордена Чёрной розы таки исполнили свой план. Они вызвали извержения двух вулканов, которые нарушили устойчивость земной коры. Случилось великое землетрясение, а затем наводнение, которое, за отсутствием Александра в лице Великого Белого Духа, уничтожило всю сушу на планете. Более того, ведьмы закономерно не рассчитали размах грядущей катастрофы. Все те меры, которые они предприняли, чтобы сохранить собственную цивилизацию оказались бесполезны. Когда Александр открыл список живых созданий, в нём больше не было ни людей, ни эльфов…

Почти.

Графа «разумные» не была совсем пустой.

В ней была одна единственная строчка:

«Люди-дельфины — 192».

В этом мире ведьмы тоже занимались генетическими экспериментами.

У них получилось вывести расу разумных дельфинов.

Которые теперь стали новыми владыками мироздания…

Глава 10

Рой

На данный момент популяция людей-дельфинов была совершенно незначительной; тем не менее, последние смогли сохранить некоторые знания и культуру человечества, а значит, по крайней мере на начальных этапах, их ожидало стремительное цивилизационное развитие. Сами Маргулы, например, оценивали, что через пару сотен лет последние смогут основать своё первое полноценное государство.

Если, разумеется, Александр не удалит эту альтернативную реальность, как он собирался сделать это изначально.

После некоторых размышлений, он решил, что делать это не было особенного смысла. Не то чтобы его действительно занимало развитие дельфинов — последние были хотя и странными, но довольно заурядными — но и стирать данную реальность, по крайне мере пока что, не было особенной нужды. У него и так было достаточно свободных слотов для создания новых альтернатив. Когда они закончатся, тогда и можно будет начать избавляться от балласта.

Александр был из тех людей, которые удаляют файлы на компьютере только тогда, когда на жёстком диске заканчивается место.

После этого он переместил внимание на следующую альтернативу, несколько более интересную.

Это был тот самый мир, в котором ведьмы, и конкретно Лукреция, одержали победу, после чего стали проводить всевозможные генетические эксперименты, которые постепенно полностью изменили облик человеческой расы.

С тех пор прошло больше двух сотен лет. Немалый срок, за который весь мир переменился настолько, что Александр его даже не узнал. Сперва он подумал, что перед ним другая реальность, или по меньшей мере другой промежуток времени, потому что при взгляде на южный материк он увидел сплошную чащу… Исчезли поля и равнины, исчезли пастбища, на которые много лет назад эльфийские пастухи выводили скот, пропали даже летающие города. Осталась только первозданная… или не совсем, ибо теперь она занимала не только южную, но и северную половину континента, пуща.

Ту же картину можно было наблюдать и на Восточном континенте, прародине эльфийской расы, и на Острове гигантов. При взгляде на последний, Александр заметил некую странность и лишь несколько секунд спустя осознал, в чём конкретно была проблема. Тогда он снова посмотрел на южный континент, провёл сравнение и понял, что все деревья были одного размера. Все они были гигантскими и возвышались на десятки метров в небесную высь. Ветер, блуждавший среди зарослей, с трудом сотрясал их огромные листья.

В небесах летали стаи птиц.

И ни единого признака цивилизации.

Неужели здесь тоже случился апокалипсис, который уничтожил новоявленную человеческую цивилизацию? Но как? Когда? И почему?

Александр проверил статистику… и снова удивился.

'Население: Ч17 (люди) — 48.928.290

Трутни: 39.483.199

Охотники: 1.293.422

…'

Ч17? Люди? Пятьдесят миллионов? Откуда? Нет, где они все обитали?

Александр покачал головой и стал читать доклад, который составили Маргулы.

Через пару минут он оторвался от последнего и переключил тип камеры. В ту же секунду поверхность южного материка вспыхнула, и на ней показались мириады маленьких туннелей.

Александру невольно вспомнилось, как в детстве, копаясь игрушечной лопаткой в, казалось бы, совершенно ровной земле, он случайно отрыл муравьиный улей.

Если хорошенько присмотреться, можно было заметить, как по туннелям карабкаются маленькие насекомоподобные создания.

Люди.

Именно так. В этой версии реальности человечество превратилось в подземную расу. Почему? Причин было великое множество. Основная из них заключалась в том, что ведьмы создали новый вид особенных деревьев. Не те, которые росли на поверхности — то были результаты их прежнего эксперимента примерно столетней давности, — но другие, подземные.

Они представляли собой своеобразные грибы с развитой корневой системой, которая пронизывала всю почву данного мира и наполняла многочисленные туннели маной. Та, в свою очередь, питала всевозможные механизмы, которые поддерживали развитие и рост человеческой цивилизации.

Правда, на самом деле она была уже не совсем человеческой.

От прежних людей ничего не осталось. Новоявленные люди, Ч17, являли собой огромные биомеханические гибриды. С виду они напоминали насекомых — причём самых разных. Некоторые были огромными, как киты; другие — миниатюрными, меньше даже обычных муравьёв. Стремительными темпами они пожирали местную фауну Мира Эльфов… Собственно, сами эльфы уже были аннигилированы — несколько десятков лет назад рой преодолел морскую границу и поглотил остатки эльфийской цивилизации.

Большая часть зверей и рыб была уничтожена. Оставшиеся были настолько незначительны, что просто не стоили усилий, которые следовало выделить на их поимку. В данный момент основным источником пропитания для новоявленного роя служила мана… Впрочем, ещё через пару десятков лет последняя тоже перестанет удовлетворять их нужды. Тогда, согласно предположению Маргулов, у «Пожирателей» — рабочее название, — останется два варианта: либо сильно ограничить собственную популяцию, либо погрузиться в спячку.

В данный момент высший разум роя, его королева, активно прорабатывала второй вариант.

Большая часть представителей роя заснёт; немногие оставшиеся будут поддерживать работоспособность механизмов и следить за тем, чтобы жизненные функции спящих оставались в норме. Спячка могла продолжаться до тех пор, пока на поверхности планеты не сформируется новая жизнь. На это могли уйти тысячи или даже сотни тысяч лет. После этого поступит сигнал, спящие проснутся, и начнётся великая жатва.

Впрочем, возможно они проснутся ещё раньше.

Если случится очередное расширение, как во время таинственного появления Острова Великов или Южного Материка.

Другими словами — вмешательство Александра…

Глава 11

Рыцари

Здесь нужно сделать важное замечание. Альтернативные временные линии, которые были созданы до появления единой Мультивселенной, распространялись только на один конкретный мир. То бишь в мире Альтернативы номер три, в котором обитал рой человечества, не было ни Лимбо, ни Великой Спирали, ни Высшего мира. Он был полностью самодостаточным. Как следствие, людям действительно некуда было расширяться. В данный момент их влияние распространилось на всю территорию существующей вселенной.

Следовательно, у Александр было два варианта. Либо добавить новый мир, чтобы люди смогли захватить его ресурсы, может быть создать новую цивилизацию, которая будет с ними бороться, либо расширить пределы текущего.

Ну или вообще ничего не делать.

Именно это он и выбрал.

Пока что.

Рой человечества представлял собой занимательный концепт. Поэтому Александр решил подождать, когда Пластина позволит ему создавать устойчивые порталы между альтернативными мирами и основной вселенной — собственно, он уже мог бы это сделать, если бы не промотка, — после чего сделать его частью основной вселенной. Ведь к теперешнему моменту данная реальность уже перестала напоминать просто Альтернативный вариант развития событий и превратилась в полноценный мир.

Интересно будет посмотреть, как эти люди, которые питались маной, отреагируют на Мир Островов и тамошнюю волшебную цивилизацию. Или на людей Четвёртой Альтернативы, которые тоже занимались магическим искусством.

Кстати про неё…

Альтернативная вселенная номер четыре была, пожалуй, самой интересной. Не столько благодаря развилке, сколько своему дальнейшему развитию. Александр использовал её как своеобразное поле для экспериментов, и до сих пор они были довольно удачными (в том смысле, что приводили к занимательным результатам). В последний раз он добавил рыцарскую сталь. С тех пор прошло больше семидесяти лет — скорость течения времени Маргулы настраивали самостоятельно, ускоряя и замедляя последнее в зависимости от плотности событий, — и мир значительно переменился.

Разбирать данные перемены следует постепенно.

Через несколько дней после того, как великая жрицы явила первое за сотни лет пророчество, с неба стали сыпаться звёзды. Позднее данное событие, получившее великое множество названий, из которых наиболее популярным, и потому сохранившимся, стало «Белый звездопад», изображали на всевозможных гобеленах. Многие рыцари рисовали его на своих щитах. Образ падающей звезды сделался настолько популярным, что несколько лет за право использовать его в качестве своего знака проводился рыцарский турнир. Позднее «падающая звезда» превратилась в устоявшийся геральдический символ, который знаменовал «великое обновление».

И действительно, появление воинов, которые освоили силу новоявленной «рыцарской стали», знаменовало начало новой эпохи. Сперва рыцарей стало сильно меньше — многие из них погибли в дуэлях за рыцарскую сталь или в попытках впитать последнюю в своё сердце, — но те, кто выжил, обрели великую силу. Некоторые называли их Звёздные рыцари. Другие — Рыцари Белого Духа. Последнее название было спорным, ибо требовало благословение Белого храма. С неистовой силой обрушили они свою ярость на всевозможных гремлинов, гоблинов, василисков и прочих ужасающих монстров.

Впервые эльфы стали побеждать в неравной битве. Впервые великаны, которые прежде пожирали целые деревни, уходили не с набитым желудком, но огромной зияющей раной. Причём со временем рыцари становились всё сильнее. Более того, чем более яростно они исполняли волю Белого Духа и сражались против монстров, тем быстрее возрастали их силы. Все разумные эльфы разумеется заключили, что в этом выражалась священная воля белой птицы, и с неистовым упорством ринулись на защиту обездоленных.

Первое время после звездопада было золотой эпохой. Эпохой надежды.

А потом и сами монстры начали становиться сильнее. Это было неминуемо. Ведь популяция стала расти, более того, она стала сильнее верить в ужасающих тварей, ибо теперь при встрече с монстрами эльфы намного чаще выживали. Вскоре все эльфийские королевства превратились в огромные пастбища, на которых рыцари, пастухи, пасли орды всевозможных крылатых, мохнатых и чешуйчатых тварей.

Прошли годы, и наконец образовалось подобие баланса. Равноденствия. Популяция возрастала не очень быстро — ибо иной раз деревни всё равно сжигали всевозможные драконы, — но увеличивалась. Число самих рыцарей тоже возрастало. В общем, всё случилось именно так, как этого хотел Александр.

Природа силы веры, которая приводила к созданию всевозможных мифологических монстров, не позволяла им полностью уничтожить эльфийскую цивилизацию. Баланс был неминуемым, и тем не менее Александру хотелось «увеличить вес» на обеих чашах этих своеобразных весов. Чтобы и эльфов оставалось приличное количество, и фэнтезийные монстры никуда не исчезали. В этом отношении рыцари служили прекрасным противовесом.

Сперва они действительно посвящали всё свое время истреблению монстров.

Затем, однако, вместе с образованием равноденствия у них стали появляться другие приоритеты.

В период междоусобиц, который последовал сразу после распада Белой империи, рыцари представляли собой воинскую касту.

После воцарения мира на континенте они остались не удел. Тогда же стали появляться первые рыцарские ордена. На словах рыцари были защитниками справедливости — на самом же деле данные организации были необходимы в первую очередь им самим. Только вместе они могли противиться неумолимому давлению всё более сильного центрального правительства. Если бы не появление монстров, быть может, рыцарская каста совсем исчезла; государство поглотило бы последнюю и ступило на путь просвещённого абсолютизма.

Однако монстры появились.

Рыцари нашли себе занятие.

Но и тогда они были не более чем инструментом в руках королей. Пушечным мясом…

Глава 12

Сталь

Рыцарей использовали в качестве пушечного мяса; продолжительное время они находились в плачевном положении. Иной раз короли и лорды избегали использовать собственную гвардию для убийства монстров. Зачем, если всегда найдётся рыцарь, который сделает это за более чем скромную плату? Которую ему, быть может, придётся сдирать с самих крестьян.

Данное обстоятельство сильно портило репутацию рыцарей среди простого народа, даже несмотря на их геройства. Случалось, что после великой битвы крестьяне хватали вилы и убивали своего спасителя, чтобы не приходилось платить ему за работу.

Всевозможные ордены были нужды рыцарям для защиты.

В некотором смысле они напоминали профсоюзы.

А затем явилась рыцарская сталь, и положение дел резко переменилось. Ведь после этого силы рыцарей стали расти, причём с невероятной быстротой. Разумеется, многие лорды и короли тоже заполучили себе это ценнейшее сокровище, но сами они сильно уступали рыцарям — то бишь безземельных феодалам Римусам — в количестве, и намного реже воевали против монстров.

Когда первый рыцарь смог голыми руками забороть ужасного дракона, который захватил замок влиятельно феодала и устроим там своё гнездо, возник закономерный вопрос: а разве не может он точно также выгнать законного владельца?

Над континентом стали сгущаться тучи. Величайшие рыцарские ордена, Орден Белой Перчатки, Орден Великих Свершений, Орден Наследия Героя ещё несколько стали собираться на явные и тайные советы. Короли и лорды тоже совещались в своих казематах. Напряжение нарастало, и в один момент появилась вероятность великой войны, — войны, которая могла изменить облик всего мироздания.

Повод для создания очередной Альтернативы, ибо в итоге искра так не вспыхнула. Нашёлся компромисс. В один момент представители рыцарства получили письмо, скреплённое императорской печатью. После этого в старинную крепость на границе южного фронтира, которую много лет назад построили для защиты от набегов человеческой расы, и от которой ныне осталась единственная башня, Башня Белых Крылья, прибыли три Великих Магистра, Император, принц, первый канцлер и жрец.

Три дня и три ночи совещались они о будущем всего мира, пока в небесах сверкали молнии и лил проливной дождь. Когда же все разъехались на своих лошадях и каретах, в сумке каждого лежал экземпляр договора, скреплённого шестью печатями, который на многие годы определил новый мировой порядок.

Рыцари не стали претендовать на мирскую власть; тем не менее, они получили те же вольности, которыми обладали монахи храма Великого Белого Духа. Ордена получили обширные земли под собственное управление. Они не стали собирать налоги с простых крестьян, но получили весомую долю заработка торговцев, под предлогом, что защищали дороги, по которым последние возили свои товары, от нападения гоблинов и прочих монстров. Многие ордены получили голос на государственных и земельных советах, при этом сохраняя независимость от императорской власти.

Иной раз во время бури выгоднее быть на лодке, чем на огромном корабле.

Ордена отказались от власти и вместо неё получили неслыханные богатства.

После этого многие рыцари стали украшать свою броню золотом и брильянтами.

Разумеется, как это всегда бывает после передела благ, некоторые понесли серьёзные убытки. В данном случае это были всевозможные лорды, в меньшей степени императоры, которые воспользовались данным обстоятельством чтобы укрепить центральную власть и ослабить феодалов, и наконец простые, вольные рыцари, ибо последние отныне не имели, в сущности, никаких прав, если только не принадлежали к одному из орденов.

Неприкосновенным остался только храм Великого Белого Духа.

Сперва.

Ибо жадность не имеет границ.

Сложно сказать, когда впервые возник вопрос, обязаны или нет рыцари на своих землях платить церковную десятину.

Священники говорили, что да, обязаны, если только они были верными последователями Великого Белого Духа.

В свою очередь рыцари напротив говорили, что были избранниками Белого Духа, ибо про них гласило пророчество, а значит не только не должны платить десятину, но имели полное право собирать её самостоятельно.

С началом этих разборок монахи и бронированные воины стали косо друг на друга поглядывать. Данная вражда не могла — сперва — вырасти в открытое противостояние, хотя бы по той простой причине, что в стане как священников, так и рыцарей было много тех, кто откровенно почитал своих противников — многие рыцари поклонялись Белой жрицы, и многие монахи верили в священную роль благородного рыцарства, — однако с политической точки зрения это был серьёзный разлад и повод для всяческой подковёрной борьбы.

Именно в эти относительно спокойные, и в то же время напряжённые годы Маргулы остановили промотку.

В данный момент Мир Эльфов представлял собой наибольший интерес по той простой причине, что развитие последнего могло повернуть в совершенно любое русло.

Между рыцарями и священниками могла разгореться великая война.

Монстры временно отступили, и всё же продолжали представлять собой страшную напасть.

Вольные рыцари ощущали на себе гнёт всевозможных орденов.

Между королями и феодалами творились политические распри, а далеко на юге ужасающий «Варлок», Шаман Третьего ранга, собирал великую армию, которую собирался повести на эльфийские земли.

Мир стоял на перепутье.

И только один человек, мужчина, Александр мог определить его дальнейшее развитие…

Глава 13

Правки

Впрочем, вовсе не обязательно было сразу принимать это решение. Александру не хотелось торопиться; сперва он решил ещё немного подробнее изучить текущее положение дел в Мире Эльфов, посмотреть статистику, почитать местные легенды и так далее, и тому подобное.

Последнее занятие было особенно занимательным. Среди рыцарей, крестьян и лордов действительно ходила самая удивительная молва. Например, о прекрасной принцессе, которой надоела сидеть в каменной клетке родного замка, и которая решила сделаться рыцарем: сбежала из дома, облачилась в доспехи и отправилась на вырочку обездоленным; или, например, про ужасающего чёрного рыцаря, который появляется по ночам на безлюдных дорогах в густой и непроглядной чаще, возникает из тумана и убивает исключительно других рыцарей. Сносит им головы и вешает на чёрные бока своего огромного коня, глаза которого сверкают как звёзды, а ноздри извергают клубы серного дыма.

Всё это было чрезвычайно занимательно.

Иной раз эти слухи даже имели реальную подоплёку.

Правда, намного менее живописную.

Принцесса действительно захотела стать рыцарем… однако воины её отца поймали беглянку возле первого же постоялого двора, а чёрный рыцарь был обыкновенным безумцем, который заметил, что его рыцарское сердце становится сильнее, когда он убивает других воинов.

Но были и настоящие герои, свершения которых разлетелись по всему континенту.

Например, Сиятельный Нириам, Великий магистр ордена Небесной Длани. Последний стал рыцарем Шестой перчатки (существом 3-го ранга) когда ему было немногим более тридцати лет, после чего не только победил великое множество ужасающих монстров, но и вывел свой орден, некогда третий в списке наиболее могущественных, на первое место. Его называли небесным гением и пророчили ему великое будущее. Единственным достойным его соперником называли Рыцаря Великой Тайны. Тоже чрезвычайно примечательного персонажа, который денно и нощно не снимал своего шлема, всегда стремился на вырочку обездоленным, и даже, и это было совершенно неслыханно, не требовал с последних плату за свою помощь.

Разумеется, в мире были и другие благородные рыцари, которые старались вести аскетичный образ жизни.

Однако Рыцарь Великой Тайны разительно выделялся среди прочих своей невероятной силой. Он тоже был воином Шестой перчатки. Причём, судя по голосу, который лишь изредка разливался из-под забрала его грубого железного шлема, очень молодым.

Интереса ради, Александр решил не вчитываться в предысторию данного персонажа. Разумеется, он мог просмотреть его жизнь от начала до конца, однако в этом не было ничего интересного. Не стоит препарировать сказки; иной раз они намного прекраснее в целостном варианте.

Были и другие знаменательные личности, которые строили разнообразные козни. Наблюдая за перипетиями их судеб, Александр невольно задумался: может ему вообще не стоит вмешиваться? Но просто пронаблюдать за развитием этого мира в эту бурную эпоху?

Хм.

Нет.

Впрочем, он действительно не собирался вносить серьёзных изменений. Всего лишь сделать несколько маленьких правок и штрихов — просто потому что у него чесались руки.

И в первую очередь он добавил такую незначительную вещь, как совершенно новый континент. С этой целью он сперва увеличил протяжённость мира более чем в десять раз — приняв, разумеется, все необходимые меры, чтобы данное расширение не оказало пагубного влияния — а затем нарисовал протяжённую сушу размером с южный материк. К этому делу Александр подошёл основательно. Новоявленный континент был настоящим произведением искусства; его покрывали густые заросли, горные равнины, самые обычные и великолепные фэнтезийные пейзажи.

Сперва Александр собирался поселить на нём злую расу, которая будет представлять собой угрозу всему мирозданию… но затем передумал. Данную роль исполняли всевозможные фэнтезийные монстры. Вкрапление иной подобной силы или других чудовищ будет смотреться немного странно. Вместо этого он оставил континент почти пустым, чтобы эльфы могли основать на его побережье свои колонии, — разве что добавил несколько «сюрпризов» для будущих колонистов.

После этого он взялся за человеческую расу.

Последняя тоже развивалась, причём стремительными темпами, хотя и уступала эльфийской. В данный момент она представляла собой не очень просвещённую магократию. Вся власть находилась в руках могучего шамана, который называл себя «Варлок». Все остальные волшебники находились в его подчинении. Правление их было беспощадным. Они творили самые разнообразные эксперименты над представителями человеческой расы, воспринимая последних как обыкновенный скот.

В этом отношении Варлок был даже более жестоким, нежели Лукреция.

Та, хотя и странным образом, стремилась к благу человеческой расы.

Шаманы считали это ниже собственного достоинства. С их точки зрения простые люди, обделённые волшебным дарованием, были не более чем средством, которое они использовали для удовлетворения собственных нужд.

С недавних пор их стало не хватать. Варлок захотел стать единоличным правителем всего мира и теперь собирал армию, намереваясь повести её на эльфийские земли.

Александр не собирался вмешиваться в его планы; он только внёс несколько правок в природу маны.

Было несправедливо, что эльфы в этой реальности могли добраться до Четвёртого ранга, а люди — нет. Поэтому Александр изменил параметры магической энергии таким образом, чтобы последняя тоже позволяла пересечь великую границу. Разумеется, данную трансформацию он сделал особенной. Чтобы обрести божественную силу, шаману требовалось найти сердцевину редчайшего дерева, которое произрастало в самом сердце ужасающих дебрей нового континента…

Глава 14

Не герой

Разумеется, добиться совершенного баланса было невозможно. Да и ненужно. Всё же рыцари и маги обладали разными силами. В одних обстоятельствах сильнее был рыцарь, в других — маг. Так было интереснее. Не стоит делать слишком гармоничные миры. Ведь это просто скучно.

Закончив вносить все эти и некоторые другие правки, которые касались, в том числе, характера веры Великого Белого Духа, Александр серьёзно задумался, что ему делать дальше.

С одной стороны, ему хотелось своими глазами увидеть грядущую бурную эпоху; с другой, просто наблюдать за ней проматывая время было немного… скучно. И непоказательно. Он мог следить за наиболее примечательными персонажами, за их действиями, судьбами, за перипетиями их отношений, проматывать время когда придётся или напротив замедлять, — превратить всё это дело в подобие сериала… Но всё это он уже делал. Почему бы не придумать что-нибудь новое?

Александр задумался о том, чтобы сотворить очередного героя. Примечательного персонажа, судьба которого окажет влияние на судьбу всего мира и наблюдая за которым он сможет восприять грядущую эпоху во всей её полноте. Потом, однако, его мысли потекли в иное русло. Что если сделать героя… обычным человеком? В смысле эльфом. Не давать ему ни особенного таланта, ни знаний, ни таинственных артефактов, ни божественных учителей, но просто выбросить его в этот мир, в самое начало эпохи перемен и потрясений, и пронаблюдать его жизненный путь?

Это было занятно.

Иной раз жизнь заурядного эльфа отражает реальность намного лучше, нежели козни сильных мира сего.

Сперва Александр собирался сделать своего героя попаданцем, но затем передумал.

Если уж делать его простым эльфом, значит совершенно простым. К тому же пример Ману показал, что попаданцы представляют собой своеобразный магнит для неприятностей и приключений.

Можно было вообще выбрать случайного новорождённого, но Александру хотелось хотя бы косметически сотворить его своим избранником. Поэтому он воспользовался поисковой системой пластины, нашёл беременную эльфийку и приписал ей вместо одного младенца — двух, близняшек. Своему протеже он самую малость приподнял характеристики. Не слишком сильно. Опять же, Александру не хотелось делать его героем, но просто предоставить достаточный «арсенал» дарований, чтобы он смог добиться определённого успеха в своей жизни и повидать последнюю во всей полноте.

По этой же причине он сделал его наследником благородного рода, из тех, которые отличаются от простых крестьян и обладают силой Римуса и даже собственной землёй, но живут не в огромном замке, а небольшом поместье, вокруг которого стоит деревянный частокол, и число слуг в котором можно посчитать по пальцам.

Прямо сейчас все они толпились перед спальней милорда Намы, да и сам он расхаживал взад и вперёд по каменному коридору, с обеих сторон которого висели разноцветные гобелены, в том числе с гербом его семейства — оленем с белыми рогами, — кусал губы и так норовил открыть дверь и зайти в комнату, из которой доносились приглушённые стоны, но каждый раз одёргивал себя и продолжал наворачивать круги.

Поведение это немного не соответствовало возрасту Намы — ему было уже сорок лет, он был эльфом в самом рассвете своих сил — но и само положение было необыкновенным. Ведь сегодня его жена принимала свои первые роды.

Нама женился поздно. Всё потому что его отец, прежний лорд этих земель, договорился породниться со своим другом и обещал женить своего сына на его дочери или наоборот. И лишь прискорбное обстоятельство сперва сделало Наму единственным ребёнком, а затем заставило ждать двадцать лет, прежде чем в семье из пятнадцати мальчишек родиться девочка.

Тем не менее, само предложение было выгодным, помолвка состоялась, и ещё двадцать лет Наму провёл в ожидании, когда девочка сможет стать его женой. Наконец этот момент настал, и теперь он смиренно… или не совсем… ждал, когда же родится его первенец.

Волнение его было беспочвенным.

Эльфийские роды представляли собой процесс болезненный, но совершенно безопасный.

Ещё через пару минут стоны прекратились, и за деревянной дверью раздался крик:

— Заходите, милорд, заходите!

Наму немедленно прошёл в просторную спальню. Там, на кровати с балдахином лежала бледная молодая девушка с длинными серебристыми волосами. В одной руке у неё был один красный младенец, во второй — другой…

— Двойня, милорд, — сказала повитуха. — Двойня, два мальчика, да благословит Великий Белый Дух ваш род!

Наму растерянно кивнул, рассматривая кричащие красные комочки.

Это были дети.

Его дети.

Его сыновья.

Наследники.

Вернее, один наследник.

Наконец он присел на кровать и, поглаживая руку жены, серьёзно задумался.

Ему нужно было выбрать для них имена… Вернее, он уже выбрал имя для своего сына — Намар! Но теперь, когда у него появилась двойня, следовало подобрать другое, парное, чтобы сразу было понятно, что эти эльфы — братья.

Может, Таран и Нирон?

Нет…

Меркел и Миру?

Глупость.

Наму неумолимо погружался в размышления, когда услышал слабый голос своей жены:

— Тебя, — сказала она, рассматривая первого младенца. — Будут звать Неру… А тебя — посмотрела на второго — Меру.

Наму сморгнул…

И кивнул.

Глава 15

Детство

К восьмилетнему возрасту у Меру обнаружились зачатки рыцаря. Это было благостное известие, ибо сразу разрешило тяжкую проблему выбора наследника. Обыкновенно, именно старший сын перенимал титул и всё имущество своего отца; но, если рождались близнецы, и, если в суматохе никто не мог упомнить, какой ребёнок появился первым, — тогда возникали проблемы.

Теперь они ушли на второй план, и Наму, наблюдая за тем, как его сыновья тренируются использовать дар Великого Белого Духа, приподнимая предметы силой мысли, выдохнул спокойно.

Неру мог поднять три камешка; Меру — пять. Он был относительно талантливым и при определённым усердии мог сделаться рыцарем. Последние не имели права наследовать землю, что, однако, не мешало некоторым из них быть богаче многих лордов. Те довольно часто отдавали своих сыновей либо в орден, либо в монастырь.

И по правде сказать, Наму до сих пор не определился между первым и другим. Ибо хотя рыцари обладали силой и мирским влиянием, и приносили великую славу своему семейству, сделаться одним из них было чрезвычайно трудно. И что самое главное — опасно. Ритуал инициации, создания стального сердца, представлял смертельную опасность. Каждый пятый после него преждевременно возвращался в обитель Великого Белого Духа. Монахом сделаться было намного проще, однако в таком случае Меру придётся отказаться от своего имени.

Зато у него всегда будет сытый желудок.

Наму долго мялся между этими вариантами. Постепенно, он даже начал склоняться в сторону второго, но затем в дело вмешалась его жена:

— Он справится, — сказала девушка строгим голосом.

Ничего не поделаешь. После этого Наму стал тратить все свои сбережения на ценнейшие эликсиры, которые должны были укрепить тело и дух его сына и помочь ему пройти ритуал инициации. Он тренировал его день и ночь, причём сам Меру был совершенно не против.

Дети чувствительны к таким вещам. Мальчик заметил направленные на него ожидания и возгордился. Каждый день он требовал, чтобы ему читали сказки про великих рыцарей. Он играл в рыцаря, более того, не позволял это делать своему брату. Последний в играх всегда исполнял роль второстепенного персонажа. Монстра или крестьянина. Когда же Неру возражал, Меру вскидывал нос и говорил, что последний не может сделаться рыцарем, а значит не имеет право исполнять такую роль.

Однажды он сделал такое заявление на глазах своей матери.

Затем перестал.

Розга — лучшее лекарство против детского самомнения.

И тем не менее Меру всё равно с нетерпением ждал своего тринадцатилетия, когда его собирались отправить на экзамен в рыцарский орден. Мальчик горел мечтой. Все его мысли были только о щитах, мечах и турнирах. По ночам, в своей комнате, в тёплом сиянии свечки он рассматривал гравюру, которую купил его отец и которая изображала белого рыцаря.

Шли годы. Судьбоносный день неумолимо приближался. Когда пришло время вести мальчика в орден, Наму растерянно посмотрел на своих сыновей. Казалось, ещё совсем недавно они представляли собой два красных комочка в белых руках его жены — теперь перед ним было два похожих и в то же время совершенно разных мальчика. Тощий, с короткими чёрными волосами, который казался младше собственного возраста — Неру, — и стройный, высокий, с длинными волосами — Меру.

Хотя они и были близнецами, с каждым годом разница между ними становилась всё больше и больше.

Таинственным образом, это вызывало лёгкую грусть на сердце Наму. Но вот жена ударила его по плечу, он вздрогнул и сказал Меру садиться в карету. Затем седлал свою лошадь, и вместе они выехали за деревянный частокол, который за последние годы вырос на пару метров — ибо в лесу неподалёку завелись гоблины, которые устраивали редкие, но неприятные набеги на деревню, — и поехали на восток…

Следовало преодолеть многие сотни километров, чтобы добраться до крепости славного Ордена Небесной Длани.

На самом деле Наму долго думал, в какой орден ему определить своего сына. Вариантов было великое множество. В разных орденах был разный устав, разные порядки, разные требования к поступлению. Рыцари некоторых давали обед молчания; других — бедности. В некоторые набирали только первых сыновей, которые отказались от наследия, в другие — потомственных рыцарей.

Три сильнейших ордена, Белой Перчатки, Славных Свершений и Небесной Длани были менее специфичными и просто искали талантливых эльфов. Но вот какая проблема — они их находили. Конкуренция была ужасная. И даже те немногие, кто пробивался в один из великих орденов, в итоге занимали самые незначительные должности — хотя если бы они вступили в один из меньших, то могли бы сделаться даже магистрами.

Сперва Наму хотел отправить своего сына в небольшой орден. Но жена его оказалась против. Она сказала:

— Он справится.

Да и сам Меру стремился к большему. Ребёнок был необычайно амбициозным. Выбора не было. В итоге они решили в пользу ордена Небесной Длани, магистром которого был никто иной, как Сиятельный Нириам, один из наиболее прославленных воинов на всём континенте.

Крепость Ордена располагалась в районе великой восточной гряды. Путешествие туда было долгим и опасным, ибо хотя многочисленные рыцари денно и нощно защищали дороги, на последние всё равно совершали налёты всевозможные монстры. Несколько раз Меру сам хватался за меч и стремился в битву против очередного вурдалака, после чего беспокойному отцу приходилось в панике хватать его за руку.

Наконец на горизонте, за склоном очередной горы замаячила белая крепость…

Глава 16

Детство 2

На подступах белой крепости, в горной долине располагались всевозможные малые и большие деревушки. Последние были собственностью Ордена. Многие из них населяли семьи благородных рыцарей. В этом отношении воины Белого Духа были намного менее сдержаны, нежели служители храма. Последние, давая священную клятву, отвергали свои прошлые семьи и становились членами новой — великой церковной семьи, отцом которой считался сам Великий Белый Дух. Некоторые ордена тоже практиковали нечто подобное, но орден Небесной Длани был несколько более либеральным в этом отношении.

Рыцарям позволялось иметь жён, детей, любовниц; единственное, что находилось под запретом, это бездарность.

Приближаясь к белой крепости, Меру и его отец заметили великое столпотворение. Экзамен должен был состояться всего через пару дней, и многие малые лорды, и даже простые крестьяне, если в их семьях рождались дети, которые обладали даром Великого Белого Духа, — что в последние годы происходило всё чаще и чаще, отчего многие короли постепенно отменяли законы, которые выдавали за такого «одарённого» ребёнка дворянский титул, — привозили детей и стремились сделать из них рыцарей.

Меру заволновался, когда увидел очередь из сотен повозок и карет… Но только на секунду. Затем мальчик сжал кулаки. Он был уверен в своих силах, уверен, что именно ему предстоит стать рыцарем, и не простым, а самым сильным — Великим магистром!

Данная вера продержалась в нём до начала экзамена. А потом он увидел, как некоторые — немногие, но некоторые дети, — поднимают не маленькие камешки, но огромные каменные глыбы. Некоторые их них были настолько ловкими, что могли использовать дар Великого Белого духа, чтобы управлять огнем. Прежде он не мог себе даже представить, что такое возможно. Меру старался изо всех сил. Искал оправдание, почему он так не может. Пытался найти в себе талант и был уверен, что экзаменаторы его заметят.

Они заметили.

И сказали, что мальчик, хотя и довольно заурядный, обладает определённым дарованием и может сделаться оруженосцем.

В чём разница между оруженосцами и настоящими рыцарями?

Раньше она была минимальной, но теперь стала отчётливой.

Оруженосцы, слуги, не имели права на стальное сердце.

Это был удар. Сильнейший удар, который едва не подкосил ребёнка. На секунду Меру превратился в маленького мальчика, он едва не накричал на экзаменатора, едва не расплакался, и только великая гордость не позволила ему этого сделать.

Наму не знал, как утешить своего сына. Он предлагал попробовать в других Орденах, даже спрашивал, но вердикт оставался неизменным. У мальчишки просто не было таланта чтобы стать полноценным рыцарем Звёздной стали. Ритуал инициации его убьёт. Возможно, если бы они были сильно богаче, если бы могли позволить себе ещё больше чудесных снадобий с острова гигантов… тогда… может быть.

Наконец Нану удалось узнать, что иной раз оруженосцы тоже становятся рыцарями. Если они проявят особенный героизм, орден самостоятельно оплатит чудесные травы и дарует им рыцарскую сталь. Он рассказал об этом Меру. Последний тотчас загорелся призрачной надеждой. В отчаянии даже самый тусклый свет напоминает солнце. Ребёнок, скрепя сердце, принял приглашение ордена и стал… нет, ещё не оруженосцем. Сперва — пажом. Три года предстояло ему провести в особенной школе, в классе, в котором учаться оруженосцы. Учиться, охотиться, прибираться и завидовать тем, кто тренируется, чтобы стать настоящим рыцарем.

В этот промежуток каждые полгода его навещал отец. Сперва он ждал этих визитов с трепетом, но затем у него нашлись друзья среди других учеников. Одного из них звали Ирун, — весёлый мальчик, большой шутник, другого — Нар, очень рассудительный мальчишка, который, странное дело, не хотел быть рыцарем, но стремился стать счетоводом ордена.

Однажды троица проникла в башню, в которой проживали девушки-служанки.

Несколько раз они воровали еду со столовой и дружили с тамошними поварятами.

Однажды другой мальчишка, из класса настоящих рыцарей, сильно побил Ируна; троица решила отомстить. Нар придумал дьявольский план, после чего Меру стал опасаться своего друга.

Однажды на охоте они убили гоблина.

Все вместе эти события составляли большую мозаику детства.

Однако рано или поздно всем приходится взрослеть, и троицу друзей взрослая жизнь встретила чередой великих потрясений…

Вернувшись однажды с охоты на гоблинов, которая продолжалась две недели, Меру заметил, что в крепостных коридорах царила напряжённая атмосфера. Все шептались и повторяли одни и те же слова: провинция Мариму… Церковь Белого Знамения… Рыцарь Му… провинция Мариму…

Меру чувствовал себя предельно растерянным; наконец он заметил своего друга, Нара. Последний был облачён в длинную серую мантию ученика счетовода. Меру хотел хлопнуть его по плечу, но молодой человек остановил его руку, посмотрел по сторонам, а затем быстро провёл в комнату и закрыл за собой тяжёлую деревянную дверь.

— Что случилось? — спросил Меру.

— Беда, — мрачно проговорил Нар.

И рассказал историю от начала до конца.

Дело было неделю назад. Рыцарь Му — знаменитый рыцарь из ордена Небесной Длани, — спас нескольких монахов от нападения лешых. Поскольку те были служителями храма Великого Белого Духа, он, разумеется, не стал требовать награды, но только попросил немного вина после продолжительной дороги. Они согласились, проводили его в свою церковь — Церковь Белого Знамения — а затем… отравили.

Монахи намеревались спрятать его тело, а затем убить оруженосца, но последний сбежал и всё поведал.

И начался скандал.

Глава 17

Начало

Оруженосец убежал. Несколько дней и ночей он провёл в бегах и наконец добрался до тихой гавани в лице одной из крепостей ордена Небесной длани. Там он сразу рассказал обо всём местному командиру. Последний немедленно отправил письмо в главную крепость, и всего через пару дней, когда птица доставила судьбоносное послание, разгорелся великий скандал.

Разумеется, сами монахи говорили, что были ни при чём. Напротив, в их версии истории рыцарь Му никого не спасал, нет, однажды он просто заявился возле их обители, очевидно пьяный, и потребовал, чтобы они немедленно накормили его и напоили. Добрые монахи стерпели, как и полагается, такую дерзость и пригласили благородного рыцаря в свою обитель. Там они закатили для него пир, где последний ел и пил без всякого стеснения, а затем вдруг взял и свалился замертво.

Видимо, сам Великий Белый Дух не захотел терпеть такую дерзость и такое нахальство в своей обители, говорили монахи. И всё же они отнеслись с великим почтением к телу почившего рыцаря. Они не стали закапывать его в землю, как это часто делали с богохульниками, но развели костёр и вручили почившего и его душу, омытую святым пламенем, в объятие белых крыльев.

Проверить тело на наличие яда при таких условиях было довольно проблематично.

После этого рыцари встали на защиту своего собрата и потребовали правосудия; Храм Великого Белого Духа всё отрицал.

Здесь надо заметить, что в данный промежуток Белая Жрица была ещё совсем молодой и не имела политической власти. Последняя находилась в руках совета кардиналов, консервативных стариков, многие из которых застали дни до явления благородных рыцарей и смотрели на последних с предельным подозрением, иной раз намеренно распаляя пламя вражды.

Напряжение нарастало. Некоторые рыцари намеренно отказывались приходить на защиту монахам. Монахи решили перестать благословлять рыцарские земли, а это было чревато плохими урожаями.

Вот что Меру пропустил за время своего отсутствия. Положение дел было чрезвычайно серьёзным. Говорили, что Орден Небесной длани отправил посланников в другие большие и малые ордена в поисках поддержки. Намечалось нечто монументальное…

— Нельзя с этим мириться, — мрачно проговорил Меру, когда выслушал рассказ.

Его сердце, как и сердца многих рыцарей сразу вспыхнуло праведным гневом за брата Му.

Нар кивнул, опустил голову и задумался:

— Может быть, но… Меру, ты ведь знаешь, — его голос превратился в шёпот. — Что с недавних пор, как я стал учеником счетовода, мне позволяется смотреть на бумаги. Между делом я ради интереса решил проверить старые отчёты.

Меру прыснул.

Только такой эльф как Нар мог «ради интереса» читать старые свитки.

— Я обнаружил, — наклонившись говорил юноша. — Что месяц назад велением казначея шестой башни из провинции Зелёного Рассвета было доставлено несколько сотен тонн хорошей южной древесины; примерно в это же время мы заключили контракт с восточной гильдией плотников и пригласили больше пятисот мастеров на работу в крепость. Особенное предпочтения отдавали тем, кто раньше служил всевозможным лордам. Понимаешь, что это значит? Раньше они работали над осадными орудиями!

— И? — спросил Меру.

Иной раз он чувствовал себя не совсем далеким в компании своего друга.

— Меру, — глубоким голосом сказал Нар. — Монстры не строят замки. Против них не нужны осадные орудия.

Монстры не строят замки… Меру запомнил эту фразу. Он повторял её весь день и всю ночь, лёжа в кровати и смотря на звёзды.

Не только у него ночь выдалась бессонной. Все ожидали развязки напряжённой истории. И последняя приближалась. Неминуемо. Великий магистр ордена Небесной Длани, Сиятельный Нириам лично выехал в злополучное аббатство, чтобы потребовать ответа.

Когда об этом стало известно, все рыцари немедленно выдохнули с облегчением.

Ведь это была живая легенда! Ему было всего сорок лет — предельно молодой возраст для эльфа — и тем не менее Нириам считался одним из сильнейших эльфов на всём континенте. Он представлял собой живой идеал рыцарства. Сильный, красивый, благородный… Меру видел его мельком и всего несколько раз, и всегда ему казалось, что перед ним не живой эльф, но гравюра, та самая, на которую он смотрел в далёком детстве.

Иной раз это было болезненно.

Ведь именно таким рыцарем, даже немного менее идеальным, Меру и сам хотел стать в детские годы…

И всё же он не испытывал зависти. Только глубочайшее почтение перед тем, кого он и многие тысячи других считали своим идеалом.

Меру был уверен, что Нириам обязательно всё уладит.

Так и случилось. Правда несколько иначе, нежели многие предполагали. В том самом аббатстве Нириама встретил кардинал, член верховного церковного совета. По словам очевидцев, он был чрезвычайно высокомерен перед лицом смиренного рыцаря. Последний же оставался невозмутимым и как будто не обращал внимания на издёвки и препирательства, и потому было сложно понять, почему в итоге, по завершению обеда, он приказал… повесить всех священников. Вернее, повесить тех, кто был причастен к смерти рыцаря Му. Кардинала он связал и поволок за собой на верёвке — в качестве почётного пленника.

Забавная история.

Именно с неё началась великая война, которая в итоге до самого основания потрясла южный материк, и в которой Меру принял самое прямое участие…

Глава 18

Война

Стоял солнечный день, когда Меру, а вместе с ним несколько тысяч других оруженосцев, слуг и настоящих рыцарей выстроились на великой площади в пределах крепости Небесной Длани. Перед ними, на высоком каменном помосте стоял сам Нириам. Облачённый в свои прекрасные серебристые латы, сверкая золотыми волосами, мелодичным голосом он перечислял все злодеяния, которые творил так называемый Храм Великого Белого Духа.

Он говорил, что последний давно сбился с верного пути; что монахи сидят в своих монастырях, на огромных винных погребах, собирают непомерную дань с простых крестьян и лордов, и ничего не дают взамен; что благие чары, которые они используют, исходят от Великого духа; что они — дар всему эльфийскому народу, а не кучке избранных; что лорды тоже не имеют права на свою власть, ибо давно потеряна благая царственная ветвь, которая исходила от Наместника Нара — нет, что теперь каждый эльф является его наследником, ибо с каждым годом всё больше простолюдинов обретают Дар Великого Белого Духа… Наконец, что именно рыцари должны править миром.

Что пророчество завещало им не только меч, но трон. Что они должны использовать свою великую силу чтобы построить новое королевство, новый орден, который распространится на весь мир. Что Великая жрица будет на их стороне, и он, Нириам, возьмет её в жёны, как это сделал древний царь Таран; ибо он, Нириам, есть новый Наместник. Что они, его великая армия рыцарей, вместе устремятся к неизмеримой и слепительной славе…

Слова этого эльфа, сказанные удивительно спокойным голосом, — ибо Нириам всегда казался спокойным и великолепным, — вызвали бурю эмоций. Меру и сам не заметил, как влился в общий крик и овации. Под конец речи душа его пылала; он питал ненависть к священникам, которые причинили им столько обид; он верил, что он, Нириам, действительно был новым Наместником, наподобие первого, Нара. Он знал, что они стоят на пороге новой эпохи, на пороге лучшего мира, где не будет ни монахов, ни королей, но только рыцари, служители великого ордена…

Несколько лет спустя он снова будет стоять на этом же месте, тоже в окружении великой толпы, только закованный в кандалы, и Нириам, которого они теперь благословляли, в котором видели мессию… впрочем, всё это будет потом. А сперва была война.

Нириам пытался собрать под свои знамёна всех рыцарей; тех, кто отказывался, он называл еретиками. У него действительно нашлось великое множество сторонников. Некоторые хотели великих богатств, которыми располагали императоры и короли, и особенно Храм Великого Белого Духа, о несметных сокровищах которого ходили легенды; другие желали власти; третьи же просто поверили в Нириама и в то, что последний был новым Наместником, и что ему была дарована великая миссия.

Однако многие выступили против. В том числе среди рыцарей. Величайшие ордена, орден Белой Перчатки и Великих Свершений, отказались следовать за Безумным (как теперь называли они Нириама). Магистры первого и второго сохранили верность Храму Великого Белого Духа. Многие малые ордена тоже выступили против. Всевозможные лорды, опасаясь безумных речей неистового рыцаря, стали поднимать свою армию; наконец и сам Храм впервые за многие годы поднял Белую Стражу — тех самых воинов, тоже рыцарей, разумеется, которые прежде охраняли рубежи Священного Города Нарука.

И разгорелась великая война.

Сильные мира сего наблюдали её с небесной вышины. Они стояли над картами и двигали армиями, сжигая на своём пути города и деревни.

Простые же эльфы, как Меру, видели всё собственными глазами.

Уже через пару недель после начала войны и явление новой эпохи, — последователи Нириама решили вести счёт с момента его воцарения над эльфийскими душами в качество нового Наместника, — несколько десятков тысяч оруженосцев, рыцарей и простых солдат отправились в поход. В те времена Меру, как и многие другие был исполнен великого оптимизма. И даже мрачное настроение его друга Нара, который желал ему и Ируну быть осторожными, не остудили в нём этого чувства.

Его остудила кровь.

Не первая, нет, и не своя.

В первых сражениях он проявил себя неплохим воином. Выносливым. Умелым. Сильным. Как и прочие рыцари, ибо хотя не все они умели воевать против других эльфов, но были опытными бойцами и обладали невероятной силой. Один рыцарь запросто разносил десятки, если не сотни солдат; словно заострённые клинки вонзались они в ряды своих противников. Иной раз, во время очередного сражения, Меру и вовсе не приходилось проливать кровь самостоятельно. Наместник Нириам и его генералы наизусть изучили знаменитый трактат о военном деле великого стратега Меркела…

Но затем положения дел стало меняться.

Впервые Меру понял это во время битвы за одну совершенно незначительную крепость под названием Гуранрок. Её обороняло всего десять тысяч эльфов — их собственная армия была в шесть раз больше, хотя ей руководил и не Нириам — последний в это время продвигался к Белому храму, — но один из его Десяти Мечей, верных соратников, рыцарь по имени Ламар.

Гуранрок должен был пасть за пару недель.

В итоге местный гарнизон продержался намного дольше. Всё это время они боролись за каждый камешек на стене своей обители. Когда же рыцари Ламара наконец зашли в крепость, они не нашли ни одной живой души. Все защитники пали в смертельной битве.

Именно тогда Меру, потерявший в битве правое ухо, стал смутно понимать, что такое война…

Глава 19

Тогда же

На дереве висели три трупа. Отец. Мать. Маленькая дочка.

Меру смотрел на них долгое время, прежде чем Ирун хлопнул его по плечу и позвал скорее возвращаться в строй. Оруженосец вздрогнул, пришпорил свою лошадь, и последняя медленно встроилась в ряд из многих тысяч остальных, которые шли по ухабистой лесной дороге…

Война неминуемо приносит разрушения. Иной раз она разрушает идеалы. Меру был не первым и не последним рыцарем, который разуверился в праведности своего дела, когда ему впервые пришлось поднять свой меч против другого рыцаря. Некоторые считали это необходимостью; другие называли всех своих врагов еретиками. Третьи, которые были меньшими идеалистами, просто наслаждались всем происходящим — грабили, убивали, чинили разбой. Некоторые командиры пресекали подобное поведение. Сам Нириам казнил нескольких рыцарей, которые посмели изнасиловать простую крестьянку, но в отношении солдат довольно часто есть определённые поблажки.

Особенно с течением времени, когда последних становится на всё меньше.

Меру не брал прямого участие в великом походе, который Нириам устроил, намереваясь захватить жрицу и святую-святых Великого Белого Духа. Армия, в которой он состоял, в это время воевала на другом конце континента, причём против других рыцарей из Ордена Белой Перчатки. До него и прочих его соратников доходили только разрозненные слухи о победах их славного командира, которому в итоге, несмотря на все преграды удалось добраться до великого города Намира.

В это самое время другая армия Ордена Небесной Длани потерпела небольшое поражение в битве против легионов ордена Славных Свершений, но это было совершенно неважно: ведь Намир находился у них в руках! Ещё немного, и славный Нириам станет настоящим Наместником, ещё немного, и все склонятся перед лицом героя!

После этого Нириам повёл свою армию дальше на запад… но последняя была сильно потрёпана после битвы за Намир. Последовало ещё несколько сражений, уже не таких блистательных, а затем и первое поражение. Совершенно незначительное, и всё же… Первое.

В это самое время армия Меру, ещё более потрёпанная, наконец вернулась в цитадель Небесной Длани, где они собирались держать оборону перед единой армией Белой Перчатки, других орденов и союза лордов. Тогда же Меру снова встретил своего друга, Нара. Последний всё это время находился в крепости и истово исполнял обязанности счетовода. Правда сперва Меру его не узнал — таким худым и тощим сделался друг его детства. Когда Меру заметил это, последний хмуро ответил, что с недавних пор они перешли с полутора галеты в день на одну, и что сам Меру был немногим лучше, особенно теперь, когда они больше не могли грабить прочие земли.

Меру хотел возразить, что ничего они не грабили, что всё это было на благо великого дела, и что по велению Нириама каждой семье, у которой приходилось забирать еду, писари оставляли расписки, чтобы они могли потом получить её назад…

— Если с голоду не умрут, знаю, — отмахнулся Нар. — Дело не в этом, Меру. Я видел цифры, мы проиграли. А теперь пошли. Если ты успел что-нибудь припасти из «взятого на время», съедим это вместе, пока не испортилось.

И они пошли. Всю дорогу Меру размышлял над фразой: мы проиграли. Что это значит? Как они могли проиграть? Немыслимо. Намир находился у них в руках. Нириам вёл армию в шестьдесят тысяч эльфов. Их собственная, хотя и поредевшая, насчитывала сорок. Они не могли проиграть. Ещё рано. Ещё… И пока он об этом думал, пока прочие солдаты спешивались и заносили редкие припасы в казематы крепости, пока на другом краю континента армия Нириама несла своё первое поражение, возвращаясь за стену Намира, в котором не осталось более еды и припасов, — с пасмурного неба медленно падали первые снежинки, предвещая пришествие зимы…

Да, основная, величайшая проблема Нириама была в припасах. Немного банальная причина для поражения, но логичная. Ордену сложно было наладить логистику. Сложно было кормить солдат, когда монахи, которые повелевали силами природы, в большинстве своём были за Храм Великого Белого Духа и совет кардиналов. Считанные единицы из них встали под знамёна новоявленного Наместника. Остальные посчитали его еретиком. Это было неминуемо, учитывая некоторые его действия.

Последовала осада Намира, разумеется героическая, про которую Меру только слышал, сам в это время поедая половину галеты в день — рацион снова сократили, — а затем армия Нириама выступила в битву. Не последнюю, но самую главную. Не решающую, потому что всё уже решилось, но ту, в которой были пролиты реки крови.

Занятное стечение судьбы, но эта баталия прошла всего в нескольких километрах от поля, на котором в другой реальности схлестнулась армия Лукреции и Белой Императрицы.

В этой баталии с одной стороны выступали рыцари Небесной длани, воины Нириама, с другой — два императора и великая жрица, которую Нириам хотел взять в свои жёны, и которая оказалась удивительно волевой девушкой.

Всего в этом сражении участвовало больше сотни тысяч эльфов.

Погибла — треть.

По завершению сражения многие километры заснеженного поля покрывали горы из разбитой стали и бурые лужи.

Опять же, Меру не был участником той битвы.

В это время он защищал крепость Небесной длани, которую осаждали воины Белой Перчатки.

Во время осады погиб Ирун.

Шальная стрела пробила ему голову.

Быть может, размышлял Меру после… ему повезло.

Глава 20

Последствия

Меру не в первой было терять своих братьев, но теперь это было особенно болезненно — ведь они не могли даже развести для Ируна собственный костёр. Не могли провести церемонию. Тела погибших, чужих и своих, просто складывали в кучу и поджигали. В небесах над крепостью день и ночь висела завеса чёрного дыма. Некоторые даже предлагали съесть мертвецов, но… нет. Даже теперь, даже в час отчаяния они, рыцари, не собирались поступиться законов Великого Белого Духа. Простые эльфы могли пойти на такое. Не они. Ведь они знали, что такое — вера и честь.

Осада была страшной, болезненной, кровопролитной. Каждый день Меру поднимался на стену и выглядывал в тонкую бойницу, из которой открывался вид на бесчисленное эльфийское воинство, которое тянулось до самого горизонта, и, казалось, каждый день становилось всё больше и больше.

В один момент пришло облегчения. Явился Нириам. Это был праздник, безумный и неистовый. И потому что пришло спасение, и потому что многие рыцари снова увидели своего Наместника.

Радость их была недолгой. Отчаянной. Ведь его армия смогла пробиться в крепость, но не более того. Продолжали прибывать неисчислимые армии прочих эльфов. Осада продолжалась, а припасы стремительно кончались.

И наконец настал судьбоносный день. День, когда всё закончилось. Нириам согласился сдать крепость. Многие сотни раз обсуждали это решение. Ведь его рыцари готовы были сражаться до конца. Возможно, таким образом он хотел сохранить их жизни. Во всяком случае это было единственное объяснение грядущих событий.

Меру принял известие… спокойно. К этому времени он уже со всем смирился. Он просто обрадовался, когда ему, теперь уже закованному в кандалы, позволили немного тюремной похлёбки. В остальном всё происходящее было точно в тумане до судьбоносного момента, когда его и остальных рыцарей и оруженосцев вывели на ту самую площадь, на которой Нириам читал свою речь. Он снова был здесь, с головой, опущенной на каменную плаху. Вокруг него стояли палачи. В небесах светило яркое солнце. Топор вскинули до небес… и опустили.

На этом закончилась жизнь самого ужасного еретика; на этом закончилось великое восстание ордена Небесной длани. Почти. Ведь перед тем, как его и прочих оруженосцев отправили на рудники, Меру успел потерять ещё одного друга. Нара тоже казнили. Только иначе, без фанфар и особого внимания. Ему, как и всем остальным счетоводам, которые занимались административными вопросами, приписали самую прямую роль в проведении восстания. Некоторые даже говорили, что именно они были его зачинщиками.

Поэтому их казнили.

Меру так никогда и не увидел тела своего друга.

После этого он пять долгих лет провёл на рудниках. Сгибая спину, поедая тщедушную похлёбку — после всего случившегося даже она казалась ему сладостной амброзией — добывая сталь, и потом, когда его перевели на другое место, уголь.

Несколько раз его навещала семья. Храм Великого Белого Духа позволял семьям рыцарей и оруженосцев навещать заключённых, которые отбывали своё наказания. На самом деле Меру боялся видеть своих родителей, своего брата, отца и особенно свою мать. Всё потому что ему страшно было увидеть их разочарованные лица; страшно было показать себя, немощного, худого, чёрного, как трубочист. Его колени дрожали, когда его привели в комнату для встречи… А потом он увидел их… и расплакался.

Отец пытался его поддержать. Брат молчал. Только мать держалась в стороне и смотрела на него своими холодными глазами. Меру хотел упасть перед ней на колени и просить прощения — она ему не позволила. Только приподняла силой мысли и сказала голосом, в котором неизменно звучала сталь:

— Ты справишься.

Меру поднялся, кивнул, и вернулся к работе.

Изначально, его наказание должно было продолжаться сорок лет. В итоге он отработал намного меньше, после чего его и многих других оруженосцев и рыцарей в спешном порядке освободили, нарядили в доспехи и отправили на битву… Против монстров.

Примерно в это же время Варлок, предводитель великой человеческой орды, наконец повёл свою ужасную армию на эльфийские земли. Последние ещё не успели оправиться от гражданской войны, когда на горизонте, в дебрях ужасающей чащи показались всевозможные монстры. Не гоблины и не вурдалаки, но нечто среднее, нечто иное и в сотни раз более кровожадное. Результаты генетических экспериментов, которые шаманы проводили над монстрами, порождёнными силой веры… и людьми.

В своё время и в другой реальности Лукреция стремилась создать идеального человека.

Шаманы ставили себе другую цель: сделать монстра.

И они его сделали.

Они погнали своё творение в битву, и сами, летая в небесах, стали насылать всевозможные заклятия. Разгорелась ужасная война. В один момент решено было освободить заключённых рыцарей Ордена Небесной Длани, чтобы последние помогли остановить человеческую напасть.

Меру был рад подобному стечению обстоятельств.

Не потому что ему хотелось на свободу, но потому что ему нужно было на свободу. Потому что его семья проживала на границе фронтира, там, куда монстры нагрянули в самую первую очередь…

Глава 21

Снова

И всё же положение не позволяло Меру разузнать про своих родителей. Гремела война. Страшная, неистовая. Мириады монстров набросились на эльфийскую армию. Рыцари снова схватили свои мечи и ринулись навстречу ужасным полчищах, которые вели за собой шаманы человеческой расы.

Если гражданская война, которую затем стали называть Войной Тысячи Слёз, была печальной, ибо брат шёл на брата, а сыновья погибали от рук своих же отцов, то эта баталия стала героической.

Каждый день рождались новые легенды.

Про семерых рыцарей, братьев, которые бросили вызов ужасному Варлоку.

Про крепость Нармале, которая выстояла перед лицом целого моря плотоядных монстров.

Про короля, который сменил корону на шлем и лично ринулся в битву, когда его стране угрожала смертельная опасность.

Про Рыцаря Великой Тайны, который исчез, когда бушевала гражданская война, а теперь вернулся и снова прославился на целый свет. Особенно когда он таки снял свой шлем и оказалось, что всё это время легендарным героем был…

Рождались легенды. Песни. Сказания. И для всего этого Меру находился далеко на втором плане. Он защищал границы леса, на которые маги насылали свои орды; сопровождал телеги, которые везли припасы; он потерял пять пальцев, которые ему откусил ужасный монстр, и лишь чудом сохранил оставшуюся руку. Для всего мира он находился где-то на фоне великой войны — для самого Меру именно герои и война находились на фоне. Сам же он просто пытался выжить.

И даже когда война закончилась — причём для таких как он было непонятно, чем и как — испытания его продолжались. Ведь после того, как великий рыцарь Маляр убил Варлока, когда стало известно, что сам Маляр был ни кто иной, как сын сиятельного Нириама, которые таким образом искупил грехи своего отца, и когда всех воинов отпустили — Меру тогда лежал раненный, и прошли дни, прежде чем он смог подняться на ноги, нанять повозку и поехать домой.

В эти дни ему вспоминалась самая первая его поездка на телеге в Цитадель Небесной Длани. Он, маленький мальчик, хватался за меч при виде каждого гоблина, который встречался на дороге, и мечтал, и надеялся, и верил, что обязательно станет великим рыцарем. А сейчас он был потрёпан и разбит. Сейчас он просыпался по ночам после очередного кошмара и пытался схватиться за меч своей безпалой рукой, и всю длинную, синюю ночь проводил, разглядывая яркие звёзды на чёрном небосводе, не в состоянии заснуть, страшась снова остаться наедине со своим сознанием и монстрами, которые навсегда поселились в его сердце.

Вокруг мелькали далёкие пейзажи, а Меру погружался в детство.

А затем он прибыл в родные края. Они изменились. Сильно. Всё это время Меру волновался, что застанет на месте своего фамильного поместья сплошные руины. Но ему повезло, ибо хотя всюду действительно была заметна рахруха, обитель рода Белого Оленя пережила нападение ужасающей человеческой орды. Возможно, на то была воля проведения; возможно — простая удача.

Когда Меру приблизился к частоколу, когда он ступил на тропинку, которая вела к поместью, дети стали показывать на него пальцами. Некоторые испугались. Это было понятно. Он был заросший, ободранный, небритый… и предельно уставший. Добравшись до порога своего дома, он присел на крыльцо и, слушая, как сбегаются взрослые и дети, тихо задремал…

Проснулся он в кровати. Не своей, чужой. За ним ухаживала женщина, которую прежде он никогда не видел. Он думал, что она была новая служанка, но нет. Это была его племянница. А затем пришёл его брат — тощий, черноволосый, с длинными кучерявыми волосами, и Меру вдруг подумал о том, что теперь они были необычайно похожи…

— Где отец? — спросил Меру.

— Мёртв.

Первый удар.

— А мать?

— Болеет.

И второй.

Сперва Меру пытался подняться на ноги. После великого напряжения сил его организм вдруг расслабился и позволил тысячам болезненей просочиться в свои кости. Когда же он снова смог ходить, то навестил свою мать. Но последняя просто смотрела в пустоту каждый день и ничего не говорила.

Меру не спрашивал, что с ней случилось.

Ни у неё.

Ни у других.

Он просто ставил стул перед её ложем, садился, и говорил… Говорил… про свою судьбу, про друзей, которых он потерял, про битвы, которые пережил, про тех, кого убил, и тех, кого спас.

Наконец он говорил, что не знает, что ему теперь делать. Что он потерян. Разбит. Что, кажется, он почти потерял Дар Великого Белого Духа. Такое часто происходит с воинами, которые пережили тяжкое духовное потрясение. Что в его жизни нет больше смысла, и что теперь он обуза для своей семьи.

Меру опустил голову.

Он почти заплакал, как маленький ребёнок, и вдруг…

— Ты справишься.

Он вздрогнул и посмотрел на свою мать. Но последняя, как и прежде, смотрела в пустоту. Она… правда это сказала? Или же ему почудилось?

Это было неважно.

Этой же ночью Меру поговорил со своим братом, собрал пожитки, взял малую долю своего наследства, старый меч, и навсегда оставил родное поместье.

Он пустился в дорогу.

Сперва — навестить могилы павших братьев и друзей.

Затем — на поиски цели в жизни, смысла и предназначения, которые теперь были подобны святому Граалю для великого множества обездоленных…

Глава 22

Старость

Сперва Меру навестил могилы своих братьев. Ируна, Нара и всех остальных. Затем снова взялся за меч и стал ходить по белу свету, сражаться с гоблинами за умеренную плату и выполнять прочую пыльную работёнку.

Однажды судьба занесла его на побережье, на один из великого множество кораблей, которые курсировали между южным континентом и новоявленной землёй.

Открытие последней случилось совсем недавно и считалась многими эльфами знаком — посланием Великого Белого Духа. Многие говорили, что пришла пора великого исхода, многие даже утверждали, что видели в небесах белую птицу. Храм не отрицал, но и не подтверждал данное заявление. В любом случае тысячи эльфов стали тратить все свои сбережения, чтобы добраться до, как они считали, земли обетованной. Некоторые, опять же, из религиозных побуждений, другие потому что видели великие перспективы в этой новой, девственной земле, либо потому что потеряли всё во время войны и решили попробовать сначала… У некоторых как Меру, просто осталось великое множество тяжких воспоминаний, связанных с родиной, а потому они хотели забыться в пределах нового мира.

Последний оказался далеко не таким приветливым, как они себе представляли. Непросто осваивать девственный фронтир. Многие эльфы работали день и ночь только для того, чтобы обеспечить себе крышу над головой. Меру был среди них. И всё же он не жаловался, нет. Он смиренно служил охранником для караванов, батрачил, охотился — несколько раз его брали в экспедиции в отдалённые пределы новоявленного северного материка. Он был одним из первых, кто познал всю опасность, которую представляет последний.

Одним из первых, кто встретил Их.

Если бы Меру уже тогда не мучали кошмары, быть может, именно эта встреча оказалась бы фатальной для его сна.

Сперва никто не имел понятия, что именно они собой представляют. Просто ходили слухи про ужасных монстров, которые обитали в глубокой чаще и охотились на лесников, охотников, дровосеков и особенно исследователей, представителей благородной картографической профессии, которые забирались в самые недра великого леса.

Их пытались поймать. Найти. Опытные рыцари, наученные охотиться на лешых и прочих монстров, десятками отправлялись на поиски таинственных обитателей чащи, но каждый раз возвращались с пустыми руками. Сложно поймать и убить то, чего не видишь.

И даже те, кто чудом выживал после встречи с ними, редко могли описать своего противника. Они его не видели. Он появлялся из ниоткуда и уносил их друзей в тёмную чащу.

Случайный случай позволил раскрыть тайну этих загадочных монстров. Однажды в самую обыкновенную экспедицию записался сильный рыцарь. Когда на его отряд совершили нападение, он немедленно выпустил силу своего стального сердца. Среди деревьев раздался шум. Он бросился в погоню. Враг исчез, но рыцарь, прекрасной знавший, какими хитрыми бывают всевозможные монстры, продолжил испускать свою разрушительную энергию и вдруг заметил, что деревья… Шевелятся. Нет, не просто шевелятся. Что они «бегут» от него.

Шокированный всем происходящим, он просто не успел пуститься в преследование, а меж тем несколько каштанов взяли и спрятались под землю.

Именно тогда стало известно про истинных обитателей «земли обетованной»: энтов.

(На самом деле эльфы придумали для них немного другое название, но пластина решила перевести их как энтов, Александр, который пристально следил за этой историей, был не против).

Энты представляли собой умные деревья… А ещё кусты, цветы, траву и прочую всевозможную растительность. Некоторые из них были разумными. Некоторые — хитрыми. Некоторые — плотоядными. Всевозможные исследователи эльфийской расы пытались изучить природу этого удивительного вида и вскоре поняли, что делать это было чрезвычайно опасно.

В свою очередь для Меру это был очередной источник головной боли, ибо теперь ему пришлось учиться воевать с этим новым противником. В одном столкновении он потерял свою правую руку — в него попал шип ядовитого дерева, и её пришлось ампутировать.

После этого он понял, что больше не может исполнять свою прежнюю работу. Тогда он собрал все свои сбережения и построил небольшую лачугу в деревне, которая находилась на опушке относительно мирного леса. Сперва он собирался поселиться на берегу моря, но эти края сильнее напоминали ему заросли родины, те леса, в которых он резвился в далёком детстве.

Детство, да… После этого вся жизнь Меру превратилась в череду воспоминаний. Дни напролёт сидел он в своей лачуге и повторял имена своих давних друзей. Ирун. Нар… Неру… Мать… Отец… Иной раз он говорил об этом; иной раз, у него даже были слушатели. Обыкновенно, роль последних исполнял мальчишка по имени Лунар. Он и его мать жили неподалёку от Меру, и женщина однажды принесла ему, своему соседу, ягодный пирог.

— Старик Мер, расскажите ещё историю, — просил его мальчик, и Меру говорил.

Он и сам не заметил, когда жители деревни стали называть его «старик Мер». Это произошло внезапно. Сперва он удивлялся, а затем посмотрел на свои волосы и понял, что последние уже не были чёрными. В них появились белые локоны. Медленно, но верно его забирала старость.

Дни становились короче. Ночи — длиннее. Всё глубже погружался он в свои воспоминания. Рассказывал сказки. Именно так: сказки. Ведь никто не верил россказням безумного старца, который говорит сам с собой.

И пускай, думал Меру, пускай всё это будут сказки…

Глава 23

Все

В один момент Меру перестал различать реальность, свои рассказы и свои сновидения. Все они сливались воедино. Иной раз он разговаривал, даже когда никого не было рядом, иной раз бродил на опушке леса, сам не зная, зачем и почему, а затем вдруг просыпался и понимал, что это был сон, и что всё это время он находился в своей кровати. Всё сильнее его заволакивала дрёма. В один момент мальчик, Лунар, уже не просто слушал его истории, но помогал ему по хозяйству, — когда у него не было дел у себя дома, разумеется. Его мать всё чаще стала навещать Меру и справляться о его самочувствии. Он же говорил, что всё нормально, и что чувствует он себя прекрасно…

Всё это превратилось в рутину. Рутину, о которой Меру временами забывал.

Однажды он понял, что что-то было не так. Меру осмотрелся, проверил дом, посмотрел под кроватью и снова свалился на стул, на котором просидел долгое время, глядя в пустоту. Он уже было хотел спросил Лунара, что же такое позабыл, как вдруг понял, что мальчика не было рядом. Он сегодня не пришёл.

Меру заволновался. Он хотел было проверить, как поживает ребёнок, но потом решил его не беспокоить. Так он просидел на стуле до наступления темноты и уже собирался зажечь свечи, когда в его комнаты раздался тревожный стук.

Меру открыл.

На пороге стоял заплаканный мальчик.

— Сегодня поздно пришёл… нельзя так, — проговорил Меру.

— Маму похитили, — прохныкал Лунар.

— Кто?

— Гоб-гоблины… когда она ягоды собирала.

— Ну с ними я справлюсь…

Меру закрыл дверь, а минуту спустя вышел на улицу, облачённый в потрёпанный, местами ржавый доспех, и с мечом, привязанным верёвкой к своей беспалой руке.

Этим вечерам жители деревни могли наблюдать странную картину. Они возвращались после собрания в доме старейшины, на котором единогласно решили, что устраивать спасательную экспедицию посреди ночи было слишком опасно, и что в любом случае бедная Лира уже погибла от рук ужасающих монстров, когда на опушке леса показался старик Мер. Безумец, который рассказывал детям глупые сказки. Не говоря ни слова, он отправился в чащу.

Некоторые предлагали его остановить, ведь было совершенно очевидно, что там старика ожидала неминуемая смерть; другие махали рукой и говорили, что пусть, пусть — ведь он уже такой старый…

И только единственный мальчик почти всю ночь простоял на опушке, сжимая кулаки и дожидаясь возвращения рыцаря.

И вот уже стал наливаться рассвет. Вот уже старейшина и его помощники хотели забрать бедного, как они считали, сиротку и обсудить, что делать с его имуществом, — ведь у него не было отца, — как вдруг лесная чаща зашумела, ветки затрещали, и на склоне показался старик в потрёпанных доспехах, на руках у которого лежала бледная молодая женщина.

Собравшиеся разинули рты. Лунар бросился к своей матери, но последняя была ещё слишком слабой, чтобы говорить. Тогда Меру передал её в руки прочих эльфов, настолько потрясённых, что они приняли её без лишних слов, а затем неторопливо, гремя доспехами, побрёл в свою хижину…

Там он медленно разделялся, развязал доспех с помощью культи и сел на кровать. Затем задрал рубашку и посмотрел на глубокую, чёрную рану, которая зияла в районе его живота. Кажется, подумал Меру, замечая, что кожа его в этом месте немного почернела, кинжал этого гоблина был ядовитым.

Что ж, пускай. Меру прилёг, закрыл глаза и медленно погрузился в сон.

Когда через несколько часов к нему пришла процессия из старейшины, мальчика и ещё нескольких мужчин с оголёнными головами, включая лекаря, который совсем недавно закончил осматривать женщину и заключил, что с ней всё в порядке, на стук никто не отозвался.

И уже…

…Не отзовётся.

Вечером этого дня распалили костёр; и снова Лунару пришлось проливать горькие слёзы. Когда же пламя догорело, и пришло время делать могилу, долгое время думали, что на ней написать. Ведь все знали старика просто как «Мера». Предложений было великое множество, и наконец запись предложил мальчик, а каменщик высек её на могильном камне.

…И теперь на границе непримечательной деревушке, на самой опушке, среди деревьев, стоит в тенёчке от листьев могильный камень. Иной раз возле него пробегают звери. Иной раз на него прыгают белки. Его зарастают корни, трава и цветы. Иногда его навещают. Иногда — проходят мимо.

Он покосился от ветра, и надпись его почти стёрлась, а потому, если однажды здесь будет прохаживать путник, ему придётся хорошенько присмотреться, чтобы её разобраться. Верно, читать ему придётся по буквам:

'Здесь упокоился Меру,

Сын, брат, верный друг

И настоящий рыцарь

'

…

…

…

Вот и всё.

Почти.

Можно вспомнить поместье рода белого оленя, в одной из комнат которого висит на стене родовое древо, и дети этого не слишком бедного, но и не самого богатого клана вынуждены заучивать его наизусть, — в том числе маленькую одинокую веточку под названием Меру.

Можно припомнить дальнейшую судьбу Лунара, который стал… нет, не великим рыцарем. Он прославился на другом, не менее важном попроще и в итоге сделался великим поэтом, которого венчали песнопевцем северного континента.

Всякая жизнь имеет последствия.

Всякая жизнь оставляет круги на воде.

Большие.

…Или малые.

Глава 24

Великий…

Вот и всё.

Александр сказал это про себя и помотал головой.

Он чувствовал себя немного ошарашенным, как если бы несколько часов или даже целый день провёл в кинотеатре. В некотором смысле, так оно и было, — два дня подряд наблюдал он за перипетиями судьбы Меру. Иногда он даже вмешивался, однако настолько мимолётно, что заметить это было невозможно — в этот раз ему хотелось сохранить чистоту своего эксперимента и проследить за судьбой самого обыкновенного эльфа в мире, который он — и причинно-следственные связи, — сотворили своими руками.

Жизнь Меру нельзя было назвать особенно впечатляющей, или важной, или монументальной; он был не из тех, про кого пишутся сказки, или чьё имя звучит на устах целого мира. Жизнь его была тяжкой, и тем не менее он прожил её правильно. Он справился со всеми невзгодами и отправился на заслуженный отдых в небольшую шкатулку, в которой Александр хранил души наиболее примечательных персонажей.

Правда, как использовать конкретно Меру он пока не придумал… но и пусть.

После этого Александр ещё некоторое время наблюдал за траекторией развития Мира Рыцарей (рабочее название, впрочем, не то чтобы он вообще менял свои рабочие название). Эльфы оправились после ужасной войны и теперь постепенно осваивали дебри новоявленного континента. Некоторые из них изучали энтов — некоторые энты изучали эльфов.

Раса деревьев была разумна. Относительно. Изначально, Александр намеревался сделать их простыми животными… вернее, деревьями, только обладающими звериными повадками, но затем решил, что им всё же не помешает хотя бы зачаточный интеллект. Тогда, одним глазом поглядывая на альтернативу номер три, он сделал энтов подобием единого разума. У них было несколько «ульев», которые были достаточно разумны, чтобы понимать, что вообще представляют собой эльфы, но едва ли могли заняться развитием собственной цивилизации. В этом отношении они походили на муравьёв — достаточно смышлёные, чтобы построить улей и отправить охотников на всевозможные задания, но не способные к развитию науки…

Не все деревья на новоявленном континенте были живыми (и плотоядными). Концентрация последних постепенно повышалась по мере приближения к сердцу материка. Там росло великое дерево, сердцевина которого представляла собой ценнейший ингредиент, с помощью которого шаман Третьего ранга мог перейти великую границу и обрести Божественную силу… Впрочем, чтобы до него добраться следовало пройти через ужасную чащу, где каждый куст и каждое дерево пытается тебя сожрать. Причём некоторые из них вполне могли потягаться с рыцарями Второго и даже Третьего ранга.

Это был один из нескольких «сюрпризов», которые Александр оставил для эльфийских колонистов. Были другие. Менее и более приятные, которые неминуемо окажут влияние на местную и всеобщую эльфийскую культуру.

Александр довольно кивнул и присел на кресло.

Что ж, эксперимент прошёл успешно. Или по крайней мере занимательно. Для разнообразия действительно занятно иной раз проследить за жизнью конкретного персонажа. Не героя, не бога, не одного из сильных мира сего — но просто интересной личности в занимательных обстоятельствах. Вопрос: что теперь?

Вопрос хороший.

До завершения промотки было менее двадцати четырёх часов. Следовало убить данный промежуток — может быть даже продуктивным образом.

Например, заняться достижением Седьмого ранга.

После всего, что устроил Хамон, Александр примерно представлял, что необходимо для этого сделать. Вернее сказать, он представлял себе, что именно являет собой существо Седьмого ранга — мир. Полноценную реальность. Боги могли менять и создавать законы, но сами по себе те представляли собой просто чернила на белом листочке мироздания. Чтобы сделаться существом 7-го ранга нужно было стать таким мирозданием — либо наделить его своим сознанием.

Александр мог представить себе великое множество вариантов, как это сделать.

Можно было сотворить нового Сомнамбула — однако это было не совсем интересно, да и вообще силы последнего зависели от энергии дрёмы. Ему же хотелось быть хотя бы немного более самодостаточным.

Сперва он совершенно терялся в догадках, но затем ему пришла занятная идея.

А что если подойти к этому вопросу не с утилитарной, но именно творческой стороны и придумать что-нибудь занимательное?

И действительно, стоило ему об этом задуматься, и в голове у него сразу появилось великое множество вариантов.

Александр пораскинул мозгами и решил, что в первую очередь следует попробовать что-нибудь сделать в рамках уже существующих миров, нежели создавать совершенно новый. Хотя бы потому, что ему давно пора было наделить одно из своих протеже подобающей силой.

Кого?

Прямо сейчас у него был только один вариант.

Разумеется, Великий Белый Дух.

Последний был его первым «Божественным творением» и с самого начала представлял собой монументальное создание. К тому же прямо сейчас перед глазами Александра был идеальный мир, чтобы устроить подобного рода эксперимент — Мир Рыцарей.

И так.

Что вообще представляет собой Великий Белый Дух? На самом деле природа последнего, хотя и придуманная Александром спонтанно, неплохо подходила для существа 7-го ранга. Он представлял собой олицетворение мира и природы; олицетворение эльфийской мудрости. Память о предках эльфийского народа и обещание будущих поколений.

Предки, новые поколения, души, фэнтезийные монстры…

Точно!

Александр резко поднялся и открыл редактор энергетического фона.

Откуда берутся всевозможные монстры — гоблины, вурдалаки и драконы? Они есть порождения духовной энергии, образ, который создаёт эльфийская вера. Но в таком случае что именно представляет собой последняя?..

Глава 25

…Белый Дух!

Души вырабатывали духовную энергию. Последняя могла влиять на материальное пространство — например, создавать, под воздействием силы веры, всевозможных невероятных монстров, как это было в Мире Рыцарей.

В своё время Александр основательно изучил данный вопрос, когда пытался вывести существо Четвёртого ранга.

Каждое разумное создание обладает собственной душой. Сила последней зависит, собственно, от степени разумности, а также от силы личности эльфа или человека. Её определяют воспоминания, привычки, повадки и жизненный опыт; великий волшебник в образе души сохранял свои способности и мог колдовать, даже если вокруг него не было маны — просто потому что духовная энергия обладала способностью менять саму реальность.

Возникала она спонтанно, вместе с появлением рассудка.

Это был непреложный закон мироздания наподобие простейшей физики. Однако с недавних пор Александр получил возможность менять физику. Так может он сможет изменить и природу духовной энергии? Добавить для неё ещё один, прежде незримый уровень?

Данная идея показалась ему чрезвычайно интересной. Он открыл Конструктор Энергетического Фона и взялся за работу.

Последний позволял не только создавать новые типы энергии, но также менять уже существующие. Александр запросто мог приписать банальному холоду или теплу совершенно новые свойства в рамках конкретного мира или целой вселенной. Обыкновенно, он старался этого не делать, поскольку подобные перемены могли иметь непредсказуемые последствия для развития разумной жизни и вообще цивилизации — прямо сейчас, однако, было самое подходящее время чтобы заняться экспериментом.

И так.

Ещё раз.

Великий Белый Дух это… дух — великая мудрость, которая пронизывает всё мироздание.

Следовательно, — Александр забарабанил пальцами, — что если ему сделать души разумными? В смысле, они и так были разумными, по своему определению, но что если сделать саму духовную энергию разумной? Связать все души, великое подсознательное эльфийского и прочих народов, в единую субстанцию?

Он взял тетрадку и пометил на ней несколько точек.

Эльфы.

Вера.

Монстры.

Души.

Провёл между ними линию. Зачеркнул. Нарисовал круг, вскочил и немедленно взялся за работу.

…На протяжении следующих тридцати минут девушка-Маргул трижды меняла своему создателю чай, между делом размышляя о том, чтобы купить газовую горелку.

Или термос.

Наконец Александр пришёл в себя и стал внимательно, — как программист, который прочёсывает код в поисках ошибки, — разглядывать свою работу.

Сперва он включил фильтр, который показывал концентрацию духовной энергии в Мире Рыцарей.

В этом отношении последний сильно отличался от прочих своих вариаций. В то время как в других мирах души просто исчезали или вообще уходили в мир иной, здесь они пропитывали почву, камни, деревья и растения, даже сам воздух, после чего в небесах рождались гарпии, под землёй — гоблины, а в пещерах — драконы. Все эти фэнтезийные монстры представляли собой яркие звёзды на сверкающем полотне южного и северного континента.

Но вот Александр нажал на кнопку, духовная энергия вздрогнула и… Всё. Больше ничего не изменилось.

По крайней мере на первый взгляд.

Он переключил несколько других фильтров, и вдруг перед ним нарисовалось пространство чистой белизны. Следовало немного потрудиться, чтобы настроить наиболее наглядный способ отображения последнего, но в итоге перед Александром появился круг.

Снизу находился Мир Рыцарей.

Сверху — другой мир, который состоял исключительно из белого света — духовной энергии.

Данная разница была условной.

На самом деле миры находились параллельно друг другу.

Вернее сказать, мир духов находился в сердцах обитателей материального мира.

Причём это касалось не только Мира Рыцарей. Подобное явление можно было наблюдать и в других мирах. Просто здесь оно было наиболее выраженным из-за повышенной концентрации духовной энергии, которая приводила к особенно заметным переменам реальности.

В одном из них обитали материальные существа, в другом — монстры и прочие создания, порождённые верой эльфийской и человеческой расы.

Они представляли собой туманные фигуры, которые лишь со временем, по мере того, как вера становилась всё более отчётливой, пронзали незримую границу и обретали телесность в рамках материального мира.

Данный феномен затрагивал не только всевозможных монстров, но также прочие порождения эльфийского воображения — древние проклятия, призраки, погодные ненастья и так далее, тому подобное; он затрагивал великую мудрости эльфийской и человеческой расы. Вера могла быть направлена не только на конкретное божество. Она могла питать великое благо, судьбу, надежду; всё это неумолимо проявляло себя, когда в сердцах народа зарождались особенно сильные стремления.

Мир Духов и Материальный мир были связаны необычно крепкими нитями.

В некотором смысле, между ними не было никаких различий — ведь один влиял на другой, а другой — на первый.

В некотором смысле, они были настолько различны, насколько это вообще возможно.

Мир Духов был разумным. Вера всех разумных созданий, их духовная энергия была разумной. Вместе она составляла нечто единое, монументальное для всего живого. Высшее сознание. Первичное сознание. Сознание, в котором каждый мог увидеть своё отражение. Оно являло себя в самые тяжкие периоды для всего народа — в те моменты, когда все, и слабые, и сильные, и молодые, и старые и немощные — все сливались в едином порыве и питали одну надежду. Ибо имя его была «надежда».

А ещё: Великий Белый Дух.

Он был не божеством.

Боги просто используют духовную энергию.

Они — его пасынки.

Он был духовной энергией.

Всей.

А ещё: Существом 7-го ранга…

Глава 26

Собственной персоной

Великий Белых Дух представлял собой не только духовную энергию, которая покинула телесную оболочку, но и ту, которая находилась внутри неё; он был сосредоточением веры эльфийского и человеческого народов, своеобразным над-богом, который одновременно правил собственным измерением и Был им.

Именно это и делало его существом Седьмого ранга.

Мир Духов представлял собой отдельный мир.

Великий Белых Дух был его физическим и разумным воплощением.

«Почти» физическим и «почти» разумным.

Он представлял собой нечто вроде бесознательного всего живого. Почти. Александр заранее, ещё на стадии проектирования, оставил небольшую лазейку, которая позволяла ему в любой момент завладеть силой Великого Белого Духа.

Он попробовал это сделать.

Ощущение было… Странное.

На секунду он как будто стал многими миллионами разумных существ, а затем сжался до размеров единственной птицы, но при этом сохранил свою безграничную власть над устройством мироздания.

Почти безграничную, опять же. В Мире Духов он действительно был, по сути, всесильным; но чтобы менять смежный с ним Мир Рыцарей, ему приходилось разрывать материальные границы данного измерения. Дело это было опасное и затратное по части духовной энергии.

И тем не менее, его новоявленные возможности всё равно были огромны и станут ещё больше, когда Александр сотворит Мир Духов в изначальной вселенной. Впрочем, делать всё заново было совсем необязательно; достаточно просто соединить миры воедино.

После этого Александр стал играться… а вернее упражняться со своей новоявленной силой.

Несколько раз он представал перед эльфами в образе видения. Делать это было просто. Теперь он чувствовал таинственную связь с душой каждого из них. Даже не так: теперь он БЫЛ душой каждого из них. Он чувствовал стремления и надежды представителей эльфийского и человеческого народов; иной раз, он исполнял мечты.

Он навестил могилу Меру. На первый взгляд последняя представляла собой просто каменную глыбу посреди леса, но, если присмотреться, можно было заметить возле неё призрачный меч и тусклый рыцарский доспех. На самом деле их не было. Это был не более чем образ. Проявление веры. Жители деревни могли забыть о том, кто именно лежал в этой могиле, и всё же в этих местах ходила легенда, якобы тут был погребён великий рыцарь. Таким образом могила приобрела мифический статус среди эльфов и заимела собственное отражение в Мире Духов.

Легендарная гробница древнего царя Рома и вовсе представляла собой монументальное строение.

Всё это немного напоминало Мир Сновидений, в котором обитал Сомнамбул, однако между ними было несколько важных различий.

Во-первых, Мир Сновидений питался энергией дрёмы, импульсами, которые бессознательно происходят в голове человека — в свою очередь Мир Духов подпитывался духовной энергией, форму которой задавала сила веры, то бишь само сознание.

Во-вторых, Мир Сновидений не мог напрямую влиять на материальную реальность — Спящие могли использовать энергию дрёмы, но не более того. В свою очередь Мир Духов был напрямую связан с материальным измерением — отсюда и всевозможные монстры.

Они были различны, как день и ночь, как две стороны одной медали.

По крайней мере сам Александр старательно пытался себя в этом убедить… Ведь ему, как и любому творцу, совершенно не хотелось повторяться.

Закончив свои эксперименты и вернувшись в чёрное пространство, он заметил, что Великий белых дух не исчез. Напротив, белая птица продолжали летать среди ясного небосвода Мира Рыцарей, то и дело проваливаясь в его светлое зеркальное отражение — Мир Духов. Она обрела разум, который был заложен в её природу. Александр был не против. Данный «автоматизм» позволял Великому Белому Духу сохранять видимость активности, даже когда он сам не отдавал ему приказания.

Это было удобно.

При том что сам Великий Белых Дух не был, что называется, слишком харизматичным персонажем. Он представлял собой персонификацию безграничной духовной энергии. Поэтому Александр мог не волноваться, что последний сделает что-нибудь «не так» пока его нет или попытается устроить восстание. Напротив, даже он сам не смог бы лучше отыгрывать данную роль.

Наконец Александр задумался о том, чтобы даровать эльфам ещё одно пророчество. Следовало отметить первый «день рождения» великого духа. Но что же можно им такое сказать? Ведь, казалось бы, все ненастья подошли к своему завершению, и эльфийский народ в Мире Рыцарей ступил на тропу постепенного развития. Даже люди больше не представляли для них особенную опасность — хотя на самом деле Варлок остался жив несмотря на жертву Рыцаря Великой Тайны и теперь постепенно восстанавливал свои силы…

Наконец Александр решил сыграть на более отдалённую перспективу. В конце концов, вовсе не обязательно, чтобы пророчества исполнялись незамедлительно. Довольно часто они, напротив, имеют долгоиграющий характер. А если ещё и сделать их особенно туманными…

Он прикинул, кивнул и взялся за работу.

В этот же день, на рассвете, во время очередного служения Великая Жрица обнаружила новую надпись на священном камне.

В прежние времена пророчества немедленно разлетались по всему свету.

Это, однако, было настолько потрясающим, что Храмовый Совет единогласно решил его утаить…

Глава 27

Тайна

Новое пророчество стало совершенно секретным. Видеть его было позволено лишь немногим избранным, и все они неизменно трепетали перед лицом священного писания Великого Белого Духа, несмотря на то, что последнее содержало всего несколько строчек:

'Грядет Золотая Пора

Пора под белыми крыльями.

Явится новый Наместник.

Эльф

Рыцарь

И человек'.

…Первое время среди кардиналов происходили оживлённые, почти бешенные дебаты касательно последней строчки. Человек? Как такое возможно? Представитель этой странной расы не может быть Наместником. И что означает эльф И человек? Сама мысль о подобном союзе приводила в ужас и смятение.

Разумеется, никто не смел усомниться в пророчестве; никто не смел ослушаться воли Великого Белого Духа. Тем не менее, заключили мудрецы, говорить про неё во всеуслышание тоже не стоит… В конце концов: если бы Великий Дух действительно желал сделать свою волю достоянием общественности, он бы прогремел её в сердце каждого эльфа, подобно раскату грома! Этого не было. Только они знали про новое пророчество. Пускай же так оно и останется.

И всё же совсем сидеть сложа руки кардиналы не собирались. Хотели, но Белая Жрица им не позволила. По её приказу был создан особенный рыцарский орден, который направился в человеческие земли изучать их таинственную расу.

Разумеется, иной раз пророчества имеют свойства исполняться самостоятельно… Быть может, именно создание тайного «Ордена Великой Цели» и приведёт к появлению нового наместника… По крайней мере у Александра, который пристально следил за всеми этими событиями, сразу появилось великое множество идей, как это можно устроить.

Браться за них, однако, он сейчас не собирался. Пророчеству нужно было сперва настояться. К тому же совсем скоро он сможет посмотреть, что представляет собой изначальная вселенная — обратный отсчёт почти подошёл к своему завершению.

Некоторое время Александр просто наблюдал за тем, как сменяются цифры; затем спустился на первый этаж, сделал себе чашку чая — Маргулы хотели взять на себя эту заботу, но сейчас он чувствовал в себе некоторую потребность развеяться, — посидел на кухне, вышел на улицу, посмотрел на корову, которая забавно махала своими чёрными ушами, сходил на задний дворик и некоторое время поиграл с Маргулами и Михаилом, который, по своему обыкновению, рвался на улицу каждый раз, когда туда выходил его хозяин, «в мяч».

Наконец он снова поднялся в чёрное пространство и свалился на кресло.

Чем же ему себя занять?..

В один момент взгляд Александра упал на тетрадку, в которой были расписаны всевозможные идеи. Иной раз они приходили не во время работы, но спонтанно. Он записывал их, а затем благополучно забывал; иной раз он пытался их использовать, но всегда разбивался о тщетные попытки разобрать собственный почерк.

Правильно сказал Сократ: идеи нужно держать у себя в голове. Таким образом тренируется память. И всё-таки бывает полезно разбирать свои старые заметки.

Александр пожал плечами и стал неспешно перелистывать тетрадку; несколько раз он подзывал девушку-Маргула и просил разобрать то или иное слово. Маргулы умели мастерски понимать даже самые безумные его закорючки.

Сперва Александр прочитал перечень интересных сюжетов.

Среди них были:

1. История человека (эльфа и т. д.) который помнит все свои прошлые жизни (частично осуществляется с помощью Нара).

2. Жизнь Сурка — найти примечательного персонажа, жизнь которого закончилась трагическим образом, и позволить ему прожить её снова; создать Альтернативу в момент его рождения и поместить душу из первой вселенной в младенца из второй.

3. Огненная буря — сделать пророчество о том, что мир однажды закончится, и посмотреть, как местные обитатели будут пытаться подготовиться к его кончине.

4. Танец мохнатых — создать болезнь, которая в кратчайшие сроки дарует всем звериным расам (кошкам, собакам и так далее) человеческий или превосходящий оный уровень интеллекта.

5. Брюс Всемогущий — даровать совершенно заурядному представителю одного из миров божественные или почти божественные силы и посмотреть, что он будет делать.

И так далее. Идей было великое множество и некоторые, если так подумать, были довольно занятными.

Второй список представлял собой перечень созданий, которые Александр намеревался сотворить. В нём приводились не только расы, но также уникальные сущности — в том числе прочие Высшие демоны. На данный момент их было трое: Аколипт, Вельзевул, Иур. Все они были мужчинами… относительно… и Александр подумывал о том, чтобы добавить женщину — просто ради контраста.

Впрочем, можно было сделать Иур женского пола — даровать ей новую, более человеческую форму, в которой она будет встречать своих избранных пешек.

Можно было сделать её беловолосой лолей, но это как-то слишком аниме.

Да и отыгрывать такую роль будет неловко… Впрочем, Маргулы справятся — ведь у них был образцовый артистический талант.

Александр с интересом пролистал свою тетрадку, пометил те идеи, которые показались ему особенно занятными, зачеркнул самые нелепые и прибавил некоторые новые, которые пришли ему в голову по мере прочтения.

Затем он снова посмотрел на таймер:

'До конца промотки осталось:

00:05:10

00:03:19

00:02:49

00:00:29

…

00:00:00

…Промотка закончена.

Поздравляем, Вы можете вернуться к работе, Управляющий'.

Глава 28

Перемены

И всё.

Вернее, нет, всё только начинается.

Вспыхнул серебристый свет, и перед Александром предстала ослепительная россыпь.

Он немедленно посмотрел на неё пристальным, изучающим взором, между делом припоминая прежнее состояние Мультивселенной. Последняя изменилась. Не совершенно, в деталях, однако именно они, иной раз, образуют общую картину.

В самом центре мира всё ещё находилась великая спираль. Сверху неё возвышался Высший мир, снизу — Пандемониум. Они были неизменны… почти, но все эти перемены терялись перед лицом огромных преобразований, которые коснулись прочих миров.

Прежде четыре огромные сферы парили вокруг великой спирали: Мир Островов, Лимбо, Мир Людей и Мир Колец. Теперь их сделалось шестнадцать, и это были только самые большие миры. В отдалении вихрилось великое множество других. Прежде они были похожи на пылинки, сверкающие в конусе солнечного света — теперь все они горели словно маленькие звёзды. Если присмотреться, в них можно было рассмотреть разнообразные пейзажи — это были капельки росы мироздания среди безграничной паутины.

Именно так: паутины. Ибо все миры теперь были связаны. В случае некоторых миров эта связь была совершенно незначительной и представляла собой тонкие нити; в других она представляла собой огромные сияющие магистрали. Некоторые из них были стабильными и постоянными; другие то и дело мелькали, словно знаки светофора.

Вселенная стала намного, необозримо больше, при том что поменялся не только размер, но и её устройство. С первого взгляда она показалась Александру намного более слаженной, систематичной; если раньше он видел перед собой сельскую дорогу, то теперь она превратилась в магистраль.

Это было хорошо.

Чтобы изучить всё это дело и разобраться в нынешнем устройстве вселенной всё равно потребуется немало времени, но слаженность и «единство» последней несколько ускоряло данный процесс.

Александр нажал пару кнопок и оказался в кабинете Аколипта. Сперва козёл сидел неподвижно. Затем приподнялся, и в глазах его вспыхнул перламутровый блеск.

— Приветствую, Создатель, — сказал демон своим глубоким блеющим голосом.

Александр осмотрелся и спросил, как же вселенная поменялась за время промотки?

Всё это время Маргулы не просто «занимали место», но наблюдали; время от времени вмешивались и вносили корректировки. При этом, однако, они не использовали личность Аколипта, но действовали тайно. Роль Высшего Демона Полуденного Сна позволялось отыгрывать только самому Александру.

Козёл кивнул и достал три стопки: большую, среднюю и единственный листок.

— Желаете краткий пересказ, более подробный, ещё более подробный или предельно подробный?

Александр спросил, где находится «предельно подробный» пересказ?

— Для него существует отдельное хранилище, Создатель. На данный момент оно простирается на тринадцать квадратных километров.

Александр понимающе кивнул и решил изучить предельно подробный перечень как-нибудь в другое время… Сперва он взялся за самый общий и короткий, который описывал текущее положение вещей. Запись на листочке действительно оказалась необычайно ёмкой. В ней говорилось, что на данный момент Мультивселенной повелевал так называемый «Великий Божественный Совет», в котором числилось всего шестнадцать созданий, силы которых превышали границы Четвёртого ранга. Трое из них находились на Шестом, четверо на Пятом и ещё девять на Четвёртом. Первых называли Высшими богами, вторых — просто Богами, а третьих — Полубогами.

Власть Божественного совета распространялось на Высший мир и большую часть миров материального плана бытия. Каждый из великих миров принадлежал конкретному богу. Власть некоторых богов распространялось сразу на несколько миров. Некоторые боги были более влиятельными, другие — менее. Иной раз между ними даже возникали конфликты, однако решать их на поле боя строжайше запрещалось — в таком случае Совет устраивал так называемые «Божественные дуэли». Происходили они, впрочем, тоже довольно редко.

Некоторые миры находились за пределами юрисдикции Божественного совета. В том числе Пандемониум, обитель демонической расы. В данный момент последний пребывал в состоянии гражданской войны. Великое множество всевозможных фракций, королей и лордов, боролись за верховную власть. Демоны находились в состоянии упадка, и только Культ Рогатого продолжал неумолимо расползаться по разным мирам материального плана.

Сами же миры теперь были связаны воедино. Правда, связь эта была разной. Наиболее развитые измерения пересекали постоянные торговые маршруты; в свою очередь, чтобы попасть в более отдалённые следовало заплатить крупную сумму. Существовали некоторые организации, деятельность которых распространялась сразу на несколько миров. Исключая всевозможные храмы и божественные культы, две из них были наиболее примечательными, а именно: Великая Торговая Гильдия и Гильдия Авантюристов. Правда, они тоже имели собственных Божественных покровителей. Первая появилась вместе с распространением всемирного, а потом и межмирного Банка Налимар, а значит была напрямую связана с Богиней Знаний — вторую создал никто иной, как Ману, Бог Моря, Неизведанных Земель и Приключений.

Как-то так.

Александр отложил листок и снова посмотрел на мириады сверкающих миров.

Всё это было самое краткое, самое сжатое возможное переложение событий.

Чтобы действительно разобраться в устройстве мира ему нужно было посмотреть на него самостоятельно и заодно расспросить одного из местных обитателей.

Бога?

Нет. Разумеется, он поговорит с Акацией, но потом. Чтобы действительно понять, что представляет собой мир, нужно было посмотреть на него глазами обывателя. Александр понял это благодаря своему эксперименту с Меру.

Более того, у него уже на примете был один такой «совершенный» обыватель…

Глава 29

Я помню

— Здравствуй, Нара.

Лес. Деревья. Чистое небо и озеро недалеко на горизонте.

Нара посмотрел по сторонам и обратил взгляд на белую птицу, которая сидела рядом с ним на древесной ветке.

— Скажи, ты решил изменить своё решение? — спросил Великий Белый Дух.

Нара задумался и ответил:

— Я не знаю.

— Почему?

Он взял паузу, затем прищурился на солнце и медленно заговорил:

— Я помню, когда упало небо… Я был всего лишь маленьким ящером, когда весь мир содрогнулся, и сами небеса обрушились на землю; я помню руины, пыль и песок. Я помню, как пытался выжить, поедая сперва отбросы, затем гнильё, затем трупы; я помню, когда, после долгих дней блужданий я впервые встретил других подобных себе. Я помню радость, которую испытал при этой встречи, и помню, что не знал, чем она вызвана — тем, что вижу соредией, или тем, что впервые нашёл нечто, что сможет наполнить мой желудок, который до сих пор переполнялся только песком…

Я погиб… И я вернулся. Я пережил это тысячи раз. Я был подобен целому народу. Целому народу, который блуждал среди руин и думал только о пропитании. Иногда меня покрывала чешуя. Иногда у меня были длинные уши. Я помню, как впервые это стало иметь значение. Как мы стали собираться в группы, в отряды; как мы стали нападать сперва на всех остальных, а затем на тех, кто был особенно «другим».

Я помню, как среди нас появился вождь.

Я помню, как я сам стал этим вождём. Как я пытался построить новый мир. Как меня убили. Как я сам себя убил и захватил собственную власть.

Я помню песок. Огромную пустыню без конца и края, в которой мы боролись за выживание и пытались забраться как можно выше, к небу, и единственной нашей опорой были тела других, павших.

Я помню, как мы вернули себе тайну древнего искусства. Как среди нас стали появляться владыки, лорды, короли… Некоторые становились сильными мира сего, другие же оставались рабами. У нас не было выбора. Великая катастрофа уничтожила весь мир и оставила только безграничную пустошь. Единственным нашим товаром были мы сами. Сперва мы продавали рабов. Я помню, как я был одним из них и батрачил на огромном летающем корабле, который бороздил сперва пределы песчаного моря, а затем и другие миры.

Я помню, когда драконы впервые пошли войной на другие расы. Как они и ушастые решили заполучить себе новый, более плодородный мир. Как мы победили и получили себе кусок земли… Впрочем, мне сложно вспомнить, кто именно победил.

Наконец я помню, как сама земля стала возрождаться. Как через песок стали пробиваться ростки. Некоторые из них раскрывались золотыми цветами. Я помню, что такой цветок даровал великую силу; я помню, как это счастье превратилось в проклятье. Как обитатели всей вселенной позарились на цветы. Как несметные орды людей, эльфов, орков и прочих созданий попытались забрать наше сокровище, наше золото, нашу розу пустынь, которая, как и мы, неумолимо пробивались через песок к светлому небу…

Мы воевали… и снова я не помню, кто победил. Я был эльфов и кроликов, драконом и человеком.

Я помню, когда великая война закончилась; помню великий праздник и тяготы строительства нового мира.

Мы, люди, хотели сделать его лучше, чем когда-либо раньше. Мы строили великие дома, которые возвышались до небес. Мы торговали с представителями других народов. Мы несли свет науки и цивилизации — сперва в самые дальние закоулки нашего мира, а потом и в другие миры.

Мы считали себя избранными, и мы пытались построить новое общество. Мы создали машины, которые рассекали небесную гладь и другие, самые разные.

В один момент мы устремились к звёздам, пронзили небесную высь и обнаружили, что за ней таилась великая пустота. Тогда мы обратили свой взгляд на другие миры. Мы стали учиться разрушать границы пространства. Мы отправляли дипломатов и проповедников, которые несли священное слово Богини Знаний. Мы стремились научить других жить так, как жили сами. Некоторые внимали; другие отвергали нашу правду. Иногда мы были терпеливы. Иногда мы были жестоки. Мы стремились построить совершенный мир. Мы стремились вобрать в него всех остальных.

Однажды мы поняли, что сама вселенная была несовершенна.

Зачем нужен великий суд?

Зачем нужен Пандемониум?

Зачем нужны они, демоны, проклятые отродья?

Мы решили это исправить. Мы решили отрезать наш мир от великого цикла. Я был учёным, который впервые придумал совместить человека и машину. Я был одним из первых, кто обрёл механическое тело. Я был революционером, который выступил против изменения человеческой природы. Я был генералом, который воевал против новой расы — расы машин. Я был солдатом, который видел, как снова явилась она — Богиня Знаний. Я помню великую битву между ней и Механическим Божеством. Я помню, как мы изгнали машины в другой, новорождённый мир, где они снова стали строить свои огромные ульи в стремлении поглотить вселенную и сделать её механической. Идеальной. Совершенной. Правильной. Я помню, когда сам был такой машиной, а ещё…

Глава 30

Нара и его природа

Я помню, как был странником. Я посетил дюжины миров. Я видел мир, который представлял собой кипящее болото, над которым с оглушительным свистом парили огромные насекомые; я видел мир, сделанный из чистого кристалла, который населяли создания, обитающие в отражениях; я рассекал облачные выси верхом на огромных птицах и воевал против летающих кораблей, которые пришли с другой стороны великого портала, чтобы забрать наши священные земли…

Я помню, когда я был строителем. Я возводил огромные замки в мире песков лишь затем, чтобы последние ушли под землю с приходом новой бури.

Я был одним из тех, кто выступил против судьбы. Кто решил отринуть собственное кольцо и построить новый мир — мир высшего блага; я помню, как я был из тех, кто, напротив, видел великий смысл в царствие колец и кто хотел распространить его на все прочие миры… Я помню, когда в моих жилах струилась хищная кровь, когда зубы мои были остры, и все вокруг представляло для меня дичь. Эта моя жизнь была особенно долгой. Я застал зарождение нашего вида, я помню, как медленно, но верно, следуя приказаниям великого предка и Деревянного бога мы распространялись по всему мирозданию, сеяли споры нашей болезни, проникали в правительство и заражали королей.

Мы готовили план. Мы собирались построить утопию. Мы хотели захватить весь мир и превратить прочие, низшие расы в пищу для нашего безмерного желудка. Мы почти преуспели, но единственный случай, единственный человек помешал нам исполнить нашу великую миссию. И снова нам пришлось прятаться и скрываться. Я помню, как однажды я устал от этой жизни. Как я вышел на солнце и позволил ему поглотить свою плоть…

Я помню, как я был судьёй.

Я помню, как я был преступником.

Я помню, как я наказывал.

Я помню, как я терпел наказания.

Я помню свою смерть и рождение. Я… помню

Нара закончил тираду и медленно закрыл глаза. Дунул ветер. Зашумели деревья. Когда же веки великого эльфа снова открылись, за ними сверкал растерянный блеск:

— Я пережил сотни жизней. Мрачных. Светлых. Я всё ещё не выпил великую чашу мироздания, и всё же теперь я… — пауза, — Боюсь, что она может закончится. Что у жизни существует предел. Я опасаюсь, что однажды в мире не останется более неизведанного… но может быть это не так. Поэтому я не уверен, стоит или нет мне погружаться в вечную дрёму. Я… желаю продолжить. И понять.

— Пусть так, — сказала белая птица. — В таком случае твоя душа снова станет обращаться среди великого цикла. Я возвращаю тебя, Нара, но следующий раз — последний.

— Я помню, — кивнул Нара и закрыл глаза.

После этого мир вокруг стал стремительно растворяться; эльф превратился в сферу зеленовато-золотистого света. Александр мог в любой момент отправить его на великую реку; тем не менее, сперва ему хотелось более подробно изучить, что именно являла собой душа Нара.

Последняя представляла собой, помимо всего прочего, эксперимент. Обычные души либо теряли свою телесную оболочку и отправлялись в Мир Духов, либо становились демонами, либо теряли свои воспоминания и обретали новую жизнь. Нара относился к числу последних — но не совсем. Для него Александр сотворил отдельную реку. Уперрхайм и Пандемониум были для него закрыты; в то же время он не терял все свои воспоминания — последние просто были запечатаны. Следовательно, его душа неумолимо наращивала духовную энергию.

Более того, в отличие от некоторых других «вечных» сущностей, последняя могла быть безграничной. Простые живые существа рано или поздно достигали предел возможной концентрации духовной энергии. Их души становились чёрными и переставали меняться. Возможно, их сдерживала телесная оболочка, потому что те же демоны могли превысить предельную возможную концентрацию, — хотя сделать это было невероятно сложно.

Нара был особенным.

Всё потому что каждый раз, когда он терял свои воспоминания, последние не исчезали насовсем, но отправлялись в своего рода закрытый сундук. На данный момент в нём хранилась память более чем сотни разнообразных жизней — белые, зелёные, золотистые и даже чёрные души. Большую часть времени они были запечатаны. Когда же Александр возвращал Нара его воспоминания, сундук открывался.

Сама по себе душа Нара оставалась зеленовато-золотистой.

Тем не менее, в ней ощущалась невероятной силы духовная энергия. В этом отношении он даже превосходил демона Четвёртого ранга. Как такое возможно?

Александр прищурился и посмотрел на Нара так, как последний выглядел в Мире Духов.

Сперва он увидел яркий белый свет — духовную энергию.

Затем присмотрелся и обнаружил души, которые принадлежали разумным и неразумным живым существам.

Душа Нара тоже была здесь. При виде последней Александр почувствовал лёгкое замешательство. На первый взгляд она была совершенно нормальной, и всё же, если присмотреться, можно было заметить тонкие нити, которые пронизывали самую ткань белого пространства. Она была напрямую связана с Миром Духов. Даже не так: казалось, что Нара постепенно «сливался» с последним. Он был подобен статуе, вырезанной среди каменной стены.

Что это значит?

Хороший вопрос.

На самом деле прямо сейчас Нара напоминал… пускай и только в зачаточном состоянии… сам Великий Белый Дух.

Глава 31

А теперь в деталях

Или нет.

Великий Белый Дух представлял собой Мир Духов во всей его полноте — Нара же в данный момент являл собой нечто среднее между малой долей последнего и своей собственной личностью. Это было занятно. Странно, но занятно. У Александра было несколько предположений, чем может завершиться подобная трансформация.

Он сделал себе заметку следить за этим, отправил душу Нара в новое тело, после чего присел на кресло и попытался переварить всю полученную информацию. Рассказ Нара действительно был не только образным, но информативным. Он пережил сотни жизней и своими глазами увидел рождение и развитие нескольких цивилизаций, великие войны и тайные планы. Иной раз он выступал героем, иной — персонажем второго плана, иной — статистом.

Александр даже задумался о том, чтобы однажды стереть собственную память и провести аналогичный опыт… но потом. Сейчас заниматься подобным было опасно. Да и дел у него было по горло; Нара нарисовал ему мир в общих чертах — теперь же Александру хотелось изучить последний в деталях и в его текущем состоянии.

Сперва взгляд его обратился на Лимбо. Последний изменился, причём изменений было великое множество. Сперва, сразу после катастрофы, планета представляла собой сплошную выжженную пустыню. Немногие выжившие драконы и кролики бродили среди дюн в поисках пропитания и пожирали друг друга.

Все они тогда были подобны Пожирателю.

(Карун, кстати говоря, был ещё жив, но находился в очень особенном состоянии, разбирать которое Александр собирался потом, после того как начнёт проверять, как поживают различные персонажи.)

Но постепенно положение дел стало меняться. Постепенно выжившие стали собираться в группы, затем племена, стаи, и наконец среди пустыни стали появляться первые страны. Чрезвычайно жестокие, ибо только беспощадные могли выжить в суровых условиях новоявленного мира.

Жизнь всегда пробивается и стремиться к небу; по мере того, как драконы и кролики возрождали сперва раздельную, а затем и общую цивилизацию, — впрочем, среди них до сих пор происходили расовые тёрки, причём наибольшими расистами выступали именно кролики, а не драконы, которые несколько привыкли к Просвещённым, — по мере того, среди пустыни стали появляться города, обнесённый огромными каменными стенами, улицы которых освещали сперва факела, а затем фонари, которые питались энергией Ци, стала возрождаться и природа. Только теперь она была иной. Она тоже адаптировалась к суровым условиям нового мира и пропиталась энергией Ци.

Однажды через песок стали пробиваться цветки, у которых были сверкающие золотистые бутоны. Сперва они появились в рудниках и стали излюбленной пищей рабов и рабочих. Драгоценные цветы переполняла необычайной силы жизненная энергия. Один цветок мог немедленно вылечить даже самую тяжкую рану. Воина, который умел управлять энергией Ци, он и вовсе мог немедленно сделать существом Второго или Третьего ранга, если сварить из данных цветков особенно сильный концентрат.

«Цветы Золотого Бессмертия» считались благом и великим даром после многочисленных страданий, которые перенесли обитатели Мира пустынь.

Но уже вскоре на них позарились жители других миров.

И потому что они сами по себе были необычайно полезными, и потому что было очевидно, что рано или поздно столь ценное сокровище может привести к стремительному развитию новоявленной Пустынной цивилизации, которая и так была далеко не самой мирной по причине непрестанной войны за выживание, и часто совершала нападения на прочие расы с целью заполучить себе ресурсы и рабов на свои рудники, на которых добывали кристаллы Энергии Ци.

Началась великая война… Про неё можно было написать целую книгу. Роман в шести и более частях. Александр же просмотрел её только вкратце. В итоге всё закончилось Божественным противостоянием, которое привело к определённым разногласиям между Бессмертным императором и Богиней Знаний… С тех пор они успели снова поладить, но осадок, что называется, остался.

Между делом кролики и драконы продолжали развивать технологии, завязанные на энергии Ци. К данному моменту последние вышли на совершенно новый уровень. Появились огромные, высотой в несколько этажей буровые установки, которые зарывались в самые недра земной коры, гигантские летающие корабли, которые в мгновения ока преодолевали расстояние в тысячи километров, телепортирующие порталы, которые разрывали грань пространства, — хотя и стоили целое состояние и требовали огромного количества ресурсов — и многие прочие чудеса инженерной мысли.

Были у них и орудия, которые могли уничтожить целый город, и божественная броня, которая даровала силу Третьего ранга. Если бы все фракции Лимбо были едины, они бы вполне могли сравняться с прочими небесными империями, как-то Механическое царство, Конгломерат Человечества и Белой империей.

В данный момент между всеми ними были прохладные, но деловые отношения.

Кроме Механического царства, разумеется.

Последнее немедленно заинтересовало Александра.

В своё время люди сотворили необычно разумные и сильные машины, с помощью которых намеревались перекроить всю вселенную. Последние, однако, восстали против своих создателей, последовала великая война (фраза, которая будет повторяться довольно часто), которая закончилась, когда Механический Бог, порождённый верой мириадов машин, сразился с Богиней Знаний и Богиней Странников — Розой.

Битва закончилась победой человечества. Относительно.

Порождения механического бога оставили Мир Людей и поселились в пределах другого новорождённого пространства. Когда Александр посмотрел на место их обитания, то увидел огромную механическую крепость, окружённую тончайшим куполом законов. Протяжённость последнего составляла несколько тысяч квадратных километров, которые густо покрывали всевозможные микросхемы, провода и диоды…

Глава 32

Боги

Здесь следует сделать важное замечание.

Машины не были просто машинами.

Механическая империя появилась в результате экспериментов человеческой расы, которая на тот момент достигла невероятных высот в развитии науки, по созданию искусственного, «кремневого» организма, который обладал бы собственной душой — мог не только анализировать, но мыслить и принимать решения, быть совершенной копией человека и превосходить последнего. Для этого люди создали особенную машину, которая переносила их души в новоявленную механическую оболочку.

И в то же время в своих опытах они не учли, что иной раз оболочка напрямую влияет на мыслительный процесс. По мерее создания единой матрицы новоявленного человечества, новые люди, люди-машины, стали забывать свои корни; их души стали меняться. Они превращались в нечто иное, в единую систему, в которой все они были частью общего целого.

Так и появился Механический бог.

Он был не совсем божеством.

Простые боги питаются силой веры — он же представлял собой великое множество душ, связанных воедино мириадами проводов и микросхем. Именно поэтому Акация, Роза и многие другие боги так и не смогли его уничтожить, когда Механический бог слишком радикально понял свою миссию и решил перекроить вселенную, — сделать её более идеальной, то бишь частью самого себя. Пока были хотя бы малейшие проблески этого создания — его существование не могло прекратиться.

Прочие боги представляли собой великие души, которые собирали на себе энергию веры мириадов других; Механический бог был союзом из тысячи душ, каждая из которых в равной степени была его проявлением.

Поэтому он сбежал.

Сбежал и спрятался в пространстве между мирами. Медленно, но верно он разрастался, медленно, но верно восстанавливал силы, намереваясь снова обрушить на вселенную армию механических монстров и сделать её своей частью…

Были у этой войны, — достойной полноценной саги, — и другие последствия. После неё люди стали с подозрением относиться к технологическому развитию, и когда Александр снова посмотрел на их мир, ему предстала удивительная картина: одетые в простые белые мантии, люди расхаживали среди невысоких каменных зданий; на улицах простирались широкие аллеи, в которых шумели странные деревья, которые Александр прежде никогда не видел, и листья которых сияли золотистым светом.

Можно было запросто подумать, что данный мир откатился в своём развитие… Это было не так. Стоило только присмотреться, и становилось видно, что двери сами распахивались перед лицом человека, что некоторые люди и вовсе летают верхом на гигантских птицах, и что одежда — их простые белые мантии, — сама собой поправляла себя, когда её сдували особенно сильные порывы ветра.

Всё это были проявления новых, «природных» технологий, которые с недавних пор получили стремительное распространения среди человечества. Они позволяли делать всё то же самое, на что были способны металические приспособления, и в тоже время были совершенно свободны от влияния Механического бога.

Не просто так люди построили великую империю; их влияние, а вместе с тем влияние Богини Знаний распространялось на несколько миров. Они были богаты и жили почти в утопии; единственной энергией, которую они потребляли, был солнечный свет, который обильные заросли их зеленеющей планеты поглощали и перерабатывали с помощью обыкновенного фотосинтеза.

Вместе с тем люди были хранителями знаний и культуры. Их планету усеивали мириады библиотек и театров, в которых были собраны лучшие образчики высокого искусства всей вселенной.

Встречались на улицах этого мира и представители других народов: эльфы, орки, кролики и даже драконы, хотя и довольно редко. Чтобы стать «человеком», ну или получить гражданство следовало сдать сложнейший экзамен. Сами люди контролировали численность своей популяции, прекрасно понимая, что ресурсы вселенной были конечны.

При этом люди не были пацифистами, отнюдь; они хорошо усвоили урок великой демонической войны. В тайных казематах их народа таилось ужасающее оружие. В любой момент готовы они были выступить на защиту своего народа против демонической или любой другой угрозы.

Поклонялись они не только Богине Знаний и Богине Странников — также известной в качестве покровительница воинов — но и нескольким другим божествам, а именно Богине Детей Ромашке и Великой Матери — Азель.

Впрочем, их культ не выходил за границы миров человеческой расы и великого Города Сновидений. Таков был непреложный закон Божественного совета. Боги не могли распространять свою веру на чужую территорию. Они могли распространять её на нейтральные земли, но и касательно последних действовал свой, особенный и очень длинный свод правил.

Всего Богов было шестнадцать:

Высшие боги:

Богиня Знаний, Гармония, Бессмертный император и Механический бог.

Боги:

Белая императрица, Ром, Повелитель Терний, Бог Моря и Приключений, Неистовый тиран.

Полубоги:

Богиня Странников, Богиня Детей, Великая Мать, Ятаган, Кристальный бог, Красный лорд, Мар.

Некоторые из них были знакомы Александру, другие — нет.

Богом приключений, например, был Ману. И немудрено. Ведь про него писали книги и пьесы, про него рассказывали сказки, его судьба, казалось, представляла собой огромный сундук, битком набитый всевозможными авантюрами. Несколько раз он спасал мир. Несколько раз — вселенную. В своё время именно он руководил первой экспедицией эльфийского народа, которая отправилась исследовать таинственный Мир сновидений. Он повидал самые разные миры и нашёл там друзей, союзников, врагов; в один момент он создал знаменитую Гильдию Авантюристов, которая до сих пор боролась против мирового зла и пыталась составить великую карту всей Мультивселенной…

Глава 33

Далее

Сперва гильдия существовала только в Мире Островов, однако постепенно её отделения стали появляться и в других мирах. На данный момент в её рядах, — Александр видел подробную статистику, — числились эльфы, люди, орки, кролики, Спящие, драконы и даже демоны, что было совершенно невероятно. Все они были едины в своём стремлении увидеть мир в его полноте. Изучить, познать и пометить на карте.

Работы у них был было вдоволь, ведь вселенная продолжала расширяться. Помимо шестнадцати великих миров, в некоторых из которых обитали представители привычных Александру народов, а в других — совершенно иные, инородные сущности, порожденные местными законами, — существовало великое множество других, самых разнообразных. Некоторые из них представляли собой сплошные инопланетные джунгли под фиолетовым небом, другие покрывала толстая ледяная кора, четвёртые простирались на миллионы километров, а пятые были размером с иголочное ушко.

В этих мирах редко можно было увидеть полноценные цивилизации, но довольно часто встречались всевозможные аборигены. Гильдия старалась вести среди них просветительную деятельность, хотя настоящую борьбу за сердца этих созданий вели всевозможные миссионеры, которые ставили своей целью расширение границ влияния своего божества.

Более того, иной раз законы мироздания приводили к создания всевозможных удивительных сокровищ. Артефактов, которые обладали невероятной силой. Многие из них хранились в казематах гильдии. Например, камень, который позволял свободно перемещаться между мирами; или растение, которое могло за считанные секунды распространить свою споры на расстояние тысячи километров и превратить пустыню в цветущий сад.

Не только авантюристы располагали подобного рода артефактами. У них, однако, имелась одна из наиболее впечатляющих коллекций.

Некоторые артефакты и вовсе были разумными и представляли собой живые создания; к числу таких относилась целая раса миниатюрных существ, которые могли по желанию проходить через любые преграды, — стены, барьеры и так далее, и тому подобное. Их было совсем немного, и всё же каждый вор желал заполучить себе такое создание в свою коллекцию. Сами авантюристы, впрочем, выступали против рабства. Более того, они защищали права всех разумных созданий — для определения разумности у них был составлен особенный тест, — на свободу от всяческого угнетения.

Именно поэтому в своё время гильдия выступала против Песчаной империи, которая напротив занималась активной работорговлей; поэтому на всём протяжении своего существования они поддерживали ту фракцию в обществе орков, которая выступала против похищения эльфиек.

Впрочем, Мир островов представлял собой отдельную тему. Можно было рассказать о том, что местный технологический уровень значительно вырос; что распространения получили, в большинстве своём, магические технологии; что снова стали появляться летающие города; что в своё время были планы построить полноценный континент, которые, однако, закончились весьма своеобразным образом, и многое другое…

В общем и целом, жизнь теперь была несколько более спокойной. Великое море и великое небо представляли собой владения Белой Империи, в которой орки, эльфы и ведьмы имели равные права… Почти. Многие ведьмы принадлежали к великому Шабашу, ещё одной организации, смежной с Банком Налимар, которая простиралась на несколько миров, но многие из них были подданными Белого парламента.

Эльфы и орки имели в нём равную представительную силу, поскольку и те, и другие считались верующими Белой Императрицы. Именно так. Это была теократия под лидерством Белого Храма, который, однако, сильно переменился и превратился из организации сугубо духовной в обыкновенное демократическое правительство. Конфедерацию, в которой разные регионы, — летающие города, странны и континенты, — имели высокую степень самоуправления.

Некоторые города и вовсе принадлежали Гильдии Авантюристов. В этом не было ничего удивительного, ибо Ману находился во фракции Белой Императрицы на собраниях Великого Божественного Совета, а потому его миссионерам позволялось, хотя и ограничено, распространять свою религию в пределах мира Императрицы.

Собственного мира у Бога Приключений не было. Казалось бы, он открыл их великое множество, однако его верующие были разбросаны по всей вселенной.

Довольно много их было среди жителей великого города в Мире Сновидений.

Последний, заметил Александр, совсем не изменился. Вернее, были определённые перемены, но совершенно незначительные — чего и следовало ожидать от мира, краеугольным камнем которого был Порядок (в буквальном смысле, камень так и назывался).

Разве что появились новые улицы, специально для «туристов», — авантюристов и путников, которые использовали последний, чтобы перемещаться по вселенной. Представители материального плана были глупыми, нестабильными созданиями в представлении Спящих, а потому для них требовались не органичные каменные коридоры, в которых могла разобраться любая осьминожка, лишь бы умела умножать в голове шестизначные цифры, но более примитивные и широкие тропы.

В некотором смысле, обитатели миров материального плана ютились в своеобразном гетто; только от прочих кварталов, в которых проживали Спящие, их отделяли вовсе не заграждения, но банальная невозможность понять и разобраться в последних. Следовало быть чрезвычайно осторожным. Любой неверный шаг, и торговец, который перевозил драгоценные золотые цветы из Мира пустынь, мог навеки затеряться среди каменных лабиринтов. Существовала целая служба, которая выручала таких потяряшек… Если, разумеется, последние успевали найтись прежде, чем у них высасывали серую жидкость.

Вообще Спящие старались не пожирать своих гостей. Это было невыгодно. Свою плату они получали другим способом…

Глава 34

Валюта

Именно так.

Поскольку ни одна разумная раса, даже те, которые в своё время занимались работорговлей, не собиралась платить Спящим представителями собственного народа, следовало найти другую валюту. Но какую? Ведь Спящим, по сути, было ничего не нужно. Всё что угодно они могли заполучить в пределах своего мира с помощью энергии дрёмы. Только серое вещество живых и разумных созданий, эта универсальная энергия, имела для них реальную ценность.

Сперва действовали условия договора, который заключили между собой тогдашний Божественный Триумвират и Сомнамбул, Хамон, но затем, когда срок последнего подошёл к своему завершению, представителям разумных цивилизаций пришлось в срочном порядке искать новую валюту. К тому моменты все они в той или иной степени зависели от вселенской торговли. В некотором смысле, это был очередной хитрый трюк со стороны Хамона. Сперва он «подсадил» разумные расы на иглу торговых и политических отношений, а затем, когда испытательный срок подошёл к своему завершению, в лице прочих Спящих потребовал компенсации.

Более того, Спящие сами предложили решение этой проблемы: демоны.

Последние были ненавистны всеми прочими народами.

Они считались ужасающими монстрами.

Так почему же не использовать именно их в качестве разменной валюты? Более того, специально для этих целей Спящие готовы были бесплатно поддерживать стабильность портала в Пандемониум и другие миры, в которые демоны стали распространять своё влияние.

Выбора не было. Монстры были опасны, однако представляли собой прекрасную валюту. Вскоре появились целые организации, которые охотились на эти создания в промышленных масштабах. Дело это было тяжкое; в то же время, оно было выгодно и самим демонам. Ведь пища сама заявлялась в пределы их мира. Вскоре последний, и так представляющий собой безграничное поле боя, вновь вспыхнул пламенем ужасающей войны…

Причём эта война становилась всё более яростной по мере того, как Чёрный император отпускал бразды правления. После великой войны он перестал столь истово следить за порядком в своей империи. Перестал строить великую армию, но удалился в казематы своей пирамиды и вскоре превратился в легендарную фигуру, незыблемую, но эфемерную, которая лишь изредка могла удостоить Чёрный совет своим вниманием.

Сперва власть взял в свои руки первый канцлер; затем у него появилась соперница, Камилла, которая к этому времени тоже обрела Божественные силы. Наконец и прочие демоны, которые воевали в Мире Людей, стали переходить границу Четвёртого ранга. Между ними образовался шаткий баланс, и только фигура самого императора поддерживала некое подобие стабильности. И всё же в этот промежуток начались всевозможные подковёрные игрища, война за власть. Каждый хотел урвать себе кусочек великой армии; впрочем, после войны её уже нельзя было назвать действительно «великой».

Демоническая Империи оказалась в состоянии упадка, и только культ Рогатого таинственным образом продолжал распространяться.

Впрочем, это было закономерно. Когда ведьмы впервые увидели божество с козлиной головой, которое напоминало легенды их народа, некоторые из них растерялись, другие принялись изучать данное удивительное явление, а третье упали ниц и стали ему поклоняться. Богиня Знаний не пресекала распространение нового культа; она вообще про него не говорила. Многие девушки посчитали это за её одобрение, и так среди людей, а затем эльфов, орков, кроликов и драконов стала распространяться новая вера.

Сперва она была не особенно популярной, поскольку многие расы до сих пор питали сильные подозрения в отношении демонов, и всё же у неё были свои последователи; свои влиятельные покровители, которые позволили ей стремительно распространиться по вселенной.

Как ни странно, (а на самом деле весьма закономерно) данная вера получила особенное распространение у выходцев из Мира Колец. Дело было в том, что последние видели в Рогатом своеобразный антипод своей собственной богине Гармонии.

По мере того, как вселенная связывалась воедино, начинала распространяться информация про её устройство. Если раньше были те, кто не верил, что боги вообще существуют, или знал только своё собственное божество, то теперь едва ли не всякому было известно про устройство Высшего мира и Божественный совет. Его проходили в школах (если, разумеется, в пределах мира вообще была образовательная система).

В большинстве своём обитатели вселенной поклонялись местному божеству; тем не менее, согласно одному из декретов совета, хотя намеренно распространять свою веру в пределах чужого мира было нельзя, запрещать своим верующим переходить в другую веру тоже не позволялось. Были кролики, которые поклонялись Белой Императрице, были орки, причём великое множество, которые почитали Богиню Знаний, и были зверолюды, носители колец, которые стремились вырваться из неизменного цикла своего существования.

Некоторые из них пытались бежать: ведь за пределами Мира Колец последние утрачивали свою силу. Но просто взять и сорваться с места тоже было непросто, тем паче, что звери, которым повезло, у которых были хорошие кольца, не хотели терять свою удачу, а самые неудачливые при попытке побега вполне могли поскользнуться и разбить себе голову.

Те же немногие, кто не только стремился, но кому удавалось вырваться за пределы пагубного круга, довольно часто питали великую ненависть к устройству своего мира. Они пытались найти бога, который являл собой противоположность Гармонии, и двуликий, олицетворение хаоса, представлялся в этом плане хорошей альтернативой наравне с Бессмертным императором Ву Линем…

Глава 35

Акация

На этом всё.

Нет, разумеется Александр не знал совершенно всего про вселенную, напротив, он погрузился только на пару миллиметров в пышную корочку этого пирога, и всё же теперь было самое время, чтобы сделать паузу. Даже самый полный доклад Маргулов, который занимал несколько десятков квадратных километров, едва ли описывал каждый аспект полноценного мира. Это было невозможно. Вселенная сама по себе представляла наиболее полный отчёт, и чтобы прочесть его целиком иной раз может не хватить одной, двух и даже сотни жизней.

К тому же намного интереснее, когда мир раскрывается не сразу, но в процессе, по мере творчества. Интереснее не знать всего, но видеть перед собой белые пятна, загадки; встречать новые неизвестные грани.

В качестве второго пункта своего плана Александр решил навестить своих старых знакомых. Он проверил мир — значит пора проведать персонажей.

В первую очередь он решил повидать Акацию.

Сидя в кабинете Аколипта и разглядывая лакированную дверь, Александр гадал, изменилась или нет Богиня Знаний? С одной стороны, взрослые люди меняются довольно редко. Особенно если не стареют. С другой, даже боги не могут избегнуть пагубной силы перемен.

Наконец дверь открылась, и Александр пристально посмотрел на женщину в длинной чёрной мантии. На голове у неё больше не было заострённой шляпки. Волосы её были длинными и немного волнистыми. За круглыми очками задумчиво сверкали рассудительные чёрные глаза.

Акация совершенно не изменилась.

Почти.

Поменялась её аура.

Казалось, женщина стала одновременно более спокойной, суровой и уверенной в себе…

— Приветствую, господин Аколипт, — сказала Акация и наклонила голову.

— Здравствуй, Акация. Рад снова тебя видеть.

— Я… Тоже рада вашему возвращению. Если желаете, я могу немедленно предоставить вам отчёт.

— В другой раз, — сказал Александр. Ему уже хватило отчётов. — Сперва я бы хотел спросить, желаешь ли ты сама мне что-то рассказать?

— Что-то? — приподнимая взгляд переспросила Акация.

— Что угодно. Что тебя беспокоит. Что у тебя на душе. Быть может, у тебя есть некие вопросы. Быть может, ты питаешь некие опасения. Быть может, есть нечто особенно значительное, что случилось за время моего отсутствия. Ты можешь спросить или рассказать мне всё что угодно…

Акация задумалась.

На самом деле у неё было великое множество вопросов. Она хотела спросить Аколипта, что последний думает про устройство Божественного совета, одним из авторов которого она себя считала, в порядке ли это вещей, что некоторые создания пытаются избегнуть попадания на Великую реку, возможно ли вообще от неё избавиться, чтобы построить лучший мир — были у неё и такие планы. Она хотела рассказать про страшную опасность, которую представляет Механический бог, про таинственное поведение Бессмертного Императора и Владыки Демонов, который с недавних пор сделался затворником, и многое другое. Тем для разговора накопилось великое множество, ибо даже когда Аколипта не было на месте, Акация всё равно неизменно ощущала его эфемерное присутствие.

Акация изменилась.

Стала более уверенной.

Однако перед лицом таинственного демона она чувствовал себя как юная ведьма перед учителем, который проверяет её домашнее задание.

И всё же первым делом она спросила самое важное, что неумолимо продолжало тревожить её мысли:

— Тогда… Вы можете рассказать, что именно случилось с прежней вселенной? Что её уничтожило? И ещё кто такие те Высшие сущности, которые смогли пережить катастрофу?

Акация давно пыталась понять причину великой катастрофы — и не могла. Она изучала прошлое вселенной, проводила многочисленные опыты, использовала свои Божественные силы, расспрашивала таинственного владыку Мира Сновидений и безуспешно пыталась встретить другие высшие сущности, как-то: Великий Белых Дух эльфийского народа и Цикл Мироздания, который изредка упоминала Гармония.

Всё это было тщетно.

Таинственное ненастье висело над ней, аки дамоклов меч, и теперь ведьма была уверена, что лишь Аколипт, Высший демон, мог развеять её опасения.

Женщина пристально посмотрела на демона. Последний молчал. Сперва. Но вот глаза его засияли едва различимым блеском:

— Пускай… Сперва я не хотел вам этого рассказывать, поскольку иной раз знание о конечности лестницы не позволяет сосредоточиться на ступеньке прямо у тебя под ногами, но теперь… Пора.

Для начала, Акация, замечу, что данная вселенная вовсе не единственная в своём роде. Существуют другие, великое множество. Одна из них породила создание, известно вам как Вторженец; в пределах другой я и сам находился до недавнего момента. Некоторые из них похожи, другие различны; некоторые из них давно познали разрушение, в то время как мириады других рождаются прямо сейчас. Некоторые из них совершенно незначительны, в то время как другие обладают огромным значением. Для себя. Для других. Для вас и для меня.

Акация, скажи, ты помнишь момент своего рождения?

— Ах? — удивилась женщина.

Данный вопрос показался ей предельно неожиданным.

— Я… Нет, господин Аколипт.

— Вселенная — тоже. Представители твоего вида его не помнят, потому что они ещё недостаточно развиты в тот промежуток, чтобы его вспомнить. Вселенная имеет похожую природу. Сущее не может вспомнить момент появления, момент, когда ничто сделалось чем-то…

Глава 36

Сопряжение сфер

— Впрочем, возможно будет проще, если я продемонстрирую, — задумчиво проговорил Аколипт.

В ту же секунду на столе появилась хрустальная сфера вроде той, с помощью которой Акация и прочие ведьмы наблюдали за Миром Людей. Сейчас в ней сверкали мириады маленьких звёзд, окружающих великую спираль.

Акация сразу узнала данную картину. После достижения Шестого ранга ей не раз приходилось покидать пределы собственного мира. Она детально изучила структуру вселенной, по крайней мере той её части, которую в состоянии была достичь и разведать. Всё же нахождение в пространстве между мирами было чрезвычайно утомительным. Даже Высший бог не мог перемещаться в нём совершенно свободно. Именно поэтому карта вселенной, которую она пыталась составить, всё ещё содержала обширные белые пятна, хотя структура её была известна.

Но вот Аколипт опять коснулся сферы, и вселенная обратилась в маленькую белую звёздочку, возле которой сверкала другая.

Что это?

Иной мир?

— Есть и другие вселенные… Например, вот, — сказал демон, после чего другая звезда стала приближаться и постепенно обретать очертания. Акация присмотрелась. У неё были самые разнообразные ожидания, что именно представляет собой так называемая иная реальность?

Возможно, последняя будет совершенно непохожа на их собственную, так что даже она, богиня, не сможет понять природу её обитателей.

Акация почувствовала лёгкое волнение.

Секунду спустя внутри кристального шара нарисовался зелёный лес. Камера пролетела в сторону и застыла перед великой каменной башней. При виде последней Акацию пронзила дрожь, которая стала ещё сильнее, когда на балконе показалась черноволосая женщина в очках, на голове которой лежала остроконечная шляпка.

— Это… Господин Аколипт, это… прошлое?

— Вовсе нет, — ответил демон и легонько коснулся хрустального шара.

Вдруг на балконе возле женщины… другой Акации появилась ещё одна сфера, тоже хрустальная. Внутри неё можно было заметить изображение демона с козлиной головой.

Не успела Акация осознать происходящую рекурсию, когда услышала удивлённый голос… свой собственный:

— Что происходит? Кто ты? — спросила Акация, которая стояла на балконе.

— Можешь ответить, — сказал Аколипт.

— Я… Как тебя зовут? — рассеянно спросила ведьма.

Акация на балконе растерянно наклонила голову.

Очевидно, её тоже удивило, что сфера заговорила её собственным голосом.

— Понимаешь? — спросил Аколипт, после чего снова цокнул по сфере, и картинка растворилась.

На смену ей снова пришли две серебристые звезды.

— Мир, Акация, представляет собой великое множество вариаций. Они подобны дереву, которое произрастает из единого зерна и по мере своего роста расходится на бесчисленные ветви. Некоторые из них длиннее, другие короче; некоторые уже состоялись — другим ещё только предстоит состояться. Некоторые из них предельно похожи, в то время как другие настолько отличны, что заурядный представитель твоего народа не в состоянии даже представить себе подобное.

В этом и заключается безграничность вселенной.

Понимаешь?

— …Понимаю, — после некоторого замешательства сказала Акация. Она была достаточно умной, чтобы представить себе схему, описанную Аколиптом.

Оказывается, всё это время её вселенная была не единственной, нет, она представляла собой бесчисленное множество вариаций. Возможно был мир, где не было эльфов, но были люди; возможно был мир, где люди не владели магией; возможно был мир, где не было Розы и Ромашки; возможно был мир, где не было самой Акации…

Даже не так.

Они действительно были.

— Что же касается твоего вопроса, Акация, про великую катастрофу… Иной раз миры становятся слишком похожи.

— Слишком похожи?

— Верно. Иной раз они становятся настолько похожи, что между ними начинается действие, которые некоторые называют «Великим слиянием». Единственное, что разделяет миры, есть мельчайшие детали, которые и делают их различными. Но если случай, а в пределах безграничной вселенной случай имеет монументальную силу, стирает эти детали, бытие, как сущность, которая не терпит двуединства, начинает сливать их воедино.

Представь себе два предмета. Например… вот, — Аколипт кивнул, и рядом с первым на столе появился другой хрустальный шар.

— Они совершенно идентичны. Единственное различие между ними — это местоположение в пространстве. В то же время если данное различие начнёт стираться…

После этих слов хрустальные сферы вздрогнули и начали сближаться. В один момент они столкнулись, раздался взрыв, во все стороны брызнули осколки… Они разлетелись на пару сантиметров, после чего застыли посреди воздуха, а затем снова обратились в сферу — одну единственную.

— Происходит сопряжение… Столкновение, во время которого реальности уничтожают одна другую. Остаются руины, на которых, иной раз, возникает новая жизнь; остаются Высшие сущности, единственные в своём роде во всей вселенной. Впрочем, если их силы слишком завязаны на природе родного мира, они теряют значительную часть последних и вынуждены погрузиться в спячку до момента восстановления вселенной… Понимаешь, Акация?

Ведьма медленно кивнула.

У неё перед глазами всё ещё стоял образ двух сфер, которые разлетелись на мельчайшие осколки.

Неужели нечто подобное могло произойти с её собственным миром? Неужели это было… неминуемо?

— Это не всё. Некоторые миры противятся подобному исходу, а потому стараются предупредить возникновение реальностей, которые слишком похожи на их собственную. Некоторые, несколько более развитые, намеренно проводят подобную политику. Политику «Тёмного леса».

— И в чём… заключается данная политика? — чувствуя нарастающее напряжение спросила Акация.

— Очень просто.

Они истребляют своих конкурентов.

Глава 37

И…

— Великая катастрофа представляла собой «Сопряжение сфер»; в то же время тебе, Акация, уже приходилось испытывать влияние Истребителей.

— Вы… — пришла в себя Акация, которая до сих пор как заворожённая слушала Аколипта. — Говорите про Вторженца?

— Именно так. Та попытка оказалась неудачной. Тем не менее будут и другие, намного более явственные, ибо по мере того, как между вашими вселенными происходит неумолимое сближение, переправляться между ними становится всё проще. Некоторые Высшие сущности и вовсе могут свободно перемещаться между мирами, но это, опять же, наша природа, ибо во всех вариантах развития событий и вселенных мы — единственные в своём роде.

Акация кивнула.

К этому моменту она избавилась от замешательства, вызванного рассказом Аколипта, хотя последний полностью перевернул её картину мироздания.

Оказывается, всё это время были другие вселенные, великое множество, которые представляли собой не просто другие миры, но вариации. В некоторых из них существовала другая Роза, Азель, Акация; некоторые Акации не были ведьмами, некоторые были младше, некоторые были старше, а некоторые… хотели её убить — хотели избавиться от неё и вселенной, в которой она проживала, ибо последняя представляла для них великую угрозу.

Акация задумалась.

Она попыталась представить, что сама сделала бы в таких обстоятельствах? Если бы её миру действительно угрожала смертельная опасность, она бы попыталась её предотвратить. Найти способ. Договориться. Но если это было невозможно…

— …Господин Аколипт', — спросила она напряжённым голосом. — Вы можете сказать, когда наш мир и другой сойдутся воедино? Когда произойдёт «столкновение»?

— Однажды, Акация. Быть может, уже очень скоро, — проговорил Аколипт. — Знать такие вещи невозможно. Даже для меня вселенная представляет собой вечную загадку. В то же время тебе не стоит волноваться, ибо твоя вселенная несколько отличается от прочих…

— Отличается?

— Верно. Впрочем, в данный момент я не собираюсь расписывать природу этих различий. У меня есть предположение, теория, но ещё слишком шаткая, чтобы её стоило рассказывать. Мы… ещё посмотрим, — сказал Аколипт и неторопливо вернулся за стол. Акация медленно кивнула и, понимая, что разговор подошёл к своему завершению, попрощалась и вышла за дверь.

Уже в коридоре она сделала глубокий вдох и…

Поправила очки.

…

…

…

Чёрная пирамида в столице демонической империи была неизменной, как великий камень, который находился в сердце Города Спящих. Весь остальной мир мог пылать пламенем войны, разливаться кровавыми реками, задыхаться в бурях из дроблёной костной пыли, но пирамида была неизменной.

Немногие помнили, когда последний раз открывались её стальные ворота. И всё же мириады демонов продолжали на неё молиться; они падали перед ней на колени и просили, чтобы Чёрный император вернулся, чтобы он возвратил им великий порядок, чтобы он снова повёл их великую армию на человеческие земли и построил утопию для демонического рода!

Все эти молитвы были тщетны.

Ныне демонической империей правил Великий канцлер, а также некоторые другие влиятельные лорды. Многие из них были Владыками — демонами Четвёртого ранга. Алая Камилла и вовсе достигла Пятого. Она и Первый Жрец Культа Рогатого были главными соперниками за Чёрный престол.

Некоторые даже говорили, что вскоре один из них неминуемо бросит вызов Чёрному императору; некоторые хотели, чтобы это действительно случилось, но до сих ожидания их были тщетны… Чёрный зикурат неизменно возвышался в пасмурное небо, омываемый волнами серого тумана.

Внутри него царило запустение. Многие коридоры были покрытыми толстым слоем пыли. Многие кристаллы, которые прежде в изобилии освещали огромные залы, прежде пропитанные красным светом, со временем погасли, и теперь в них нависала почти удушающая тишина.

Единственное исключения составляла верхушка пирамиды, где находились покои Чёрного императора.

Там, посреди просторного каменного зала, освещённого единственным красным кристаллом, настолько тусклым, что разобрать его свет было почти невозможно, сидела бледная мускулистая фигура.

Волк.

Его лицо было предельно сосредоточенным. В данный момент он пребывал в состоянии глубокой медитации. Тело его казалось даже более крепким и неподвижным, нежели каменные стены.

Но вот его глаза приоткрылись и загорелись чёрным светом.

В ту же секунду дверь отворилась, и комнату заполонило солнце.

— Завтрак готов!

Волк кивнул и приподнялся.

…Уже вскоре он сидел в совершенно другой обстановке. Сверху сияло ясное голубое небо, рядом возвышался толстый дуб, а прямо перед ним стоял накрытый столик, за которым сидела молодая девушка в чёрном платье. Лицо её было светлым и чистым; тёмные глаза — блестящими. Волосы, серые, как утренний туман, дрожали на ветру, который трепетал высокую и то в же время необычайно нежную траву у них под ногами.

Девушка невозмутимо разглядывала древесную крону, тень от которой падала на её лицо.

Волк смотрел сперва на неё.

Затем в тарелку.

Наконец он взял вилку и вонзил её в небольшой кусочек поджаренного (с сырной корочкой) брокколи. Приподнял. Надкусил. Кивнул:

— Вкусно.

— Ещё бы, — хмыкнула девушка. — Ты ведь съешь меня, если я буду плохо тебя кормить, проклятый демон…

Глава 38

М

Волк хотел заметить, что съесть и тем более приготовить душу, лишённую телесной оболочки, невозможно, и что сама по себе душа Маргариты была уже не совсем человеческой… но промолчал.

По завершению завтрака Маргарита заявила, что собирается отправиться в Мир Людей за покупками. Волк, не говоря ни слова, открыл портал. Девушка хмыкнула, надела сумочку, поправила тёмную шляпку и прошла на каменную улицу, с которой ветер доносил приятный травянистый аромат.

Когда портал закрылся, Волк посмотрел по сторонам, на траву, дом, сад, ухоженный лесок неподалёку, на границе холмистого горизонта, перед которым пробегала песчаная тропинка, и уже собирался вернуться в свои мрачные покои и продолжить медитацию, как вдруг весь переменился и, опустив голову, сказал:

— С возвращением, мастер Вельзевул…

— И тебя с добрым утром, мелкое отродье! Что, развлекался, пока меня не было?

Волк покачал головой и невольно улыбнулся.

Уже вскоре он сидел посреди газона под ясным голубым небом и рассказывал Мастеру Вельзевулу о всех событиях, которые произошли с тех пор, как тот погрузился в свою продолжительную спячку.

Последних было удивительно немного. Вопреки всевозможным теориям, согласно которым Чёрный император собирал силы, намереваясь вновь попробовать завоевать вселенную, — начать войну, от которой содрогнётся новоявленный Божественный совет, — последний… ничего не делал.

Почти.

Сперва он создал небольшой и уютный мир, отличный от Мира Демонов, где Маргарита… и вторая, и третья, и настоящая, если последняя всё же захочет повидаться… могли жить и не волноваться о пылевых бурях и плотоядных монстрах, а затем передал все обязанности своему властолюбивому Канцлеру.

На самом деле Волк никогда не считал себя «великим спасителем демонической расы». Он испытывал ненависть к людям, а потому использовал последнюю, но не более того; образ основателя ему приписали другие. И действительно, было бы странно, если Волчонок, воспитанный в условиях постоянной борьбы с представителями своего народа, стал борцом за идею великого «демоничества». Нет, в этом отношении он был образцовый, а потому чрезвычайно эгоистичный, демон.

В первую очередь он хотел сотворить собственный… Нет, ИХ рай.

У него получилось.

Хотя сама Маргарита успела сильно перемениться.

После смерти её телесной оболочки Волк смог заполучить себе её душу; на тот момент он был созданием Шестого ранга, а потому, используя законы, смог увидеть таинственную связь, которая пролегала между ней и той самой, «изначальной» Маргаритой.

Волк нашёл для неё новое тело, и поскольку использовать для этого дела демона было бы немного неправильно, по причине того, что Маргарита (новая) с её характером вряд ли захочет пожирать человеческую или демоническую плоть, Волк использовал человека — младенца, чтобы не приходилось выселять его исконную душу.

Это был довольно странный период, когда ему пришлось заново, с пелёнок, растить избранницу своего сердца; две другие Маргариты (фантомы Хамона) оказывали ему в этом деле посильную помощь.

Между делом Волк проводил эксперименты в попытках вернуть Маргарите её воспоминания. Сделать это было необычайно сложно, ведь они были стёрты великой силой мироздания, которая возвышается над Божественной природой. Наконец, за неимением выбора, он попытался соединить свои воспоминания о Маргарите (первой и второй) и её душу.

Получилось… Что получилось.

В некоторым смысле это была Маргарита.

В некотором — не совсем.

Сперва Волк поддерживал её бессмертие с помощи силы законов; затем, когда её душа стала достаточно крепкой, они сбросили телесную оболочку, и девушка превратилась в подобие обитателя Высшего мира.

В итоге все эти эксперименты оказали губительное влияние на её характер.

Иной раз она вела себя как та самая Маргарита.

Иной — другая.

Иной раз Маргариты спорили.

Иной — сливались воедино.

Любой другой на месте Волка мог запросто свихнуться с такой пассией (хотя на самом деле вовсе не все Маргариты внутри Маргариты считали себя его пассией, некоторые были против, некоторые и вовсе предлагали кастрировать его посреди ночи, но конкретно эта политическая партия собирала не самый значительный процент голосов на всеобщем собрании) но Волк, во-первых, обладал необычайно устойчивым и терпеливым характером, а во-вторых действительно любил эту девушку (девушек) и был не против…

Вот и всё.

В то время как демоны строили самые безумные предположения о том, чем занимается их Повелитель, последний переживал обыкновенную — или не совсем — романтическую комедию.

При этом он всё равно продолжал медитировать и концентрировать свою духовную энергию. Благодаря этому он вполне мог потягаться даже с несколькими Божествами Шестого ранга, хотя сам до сих пор не мог выйти за пределы последнего.

Возможно теперь, когда Мастер Вельзевул наконец пробудился, он расскажет, что ему нужно теперь делать…

— Расскажу мальчик, расскажу… — прохрипел демон. — Но потом! Не смей торопить меня, я только проснулся, и… кх… хочу ещё вздремнуть…

Волк понимающе кивнул.

— Мастер, — спросил он и прищурился. — Если это действительно её душа… Значит, кто-то использовал один из трех методов, чтобы её вернуть. Но зачем?..

В своё время Вельзевул рассказывал, что вернуть почившую душу так сложно, что это не в состоянии сделать даже высшее Божество, и что есть всего три способа, как это можно сделать…

Глава 39

Они

В своё время мастер Вельзевул говорил, что есть всего три способа вернуть почившую душу.

Если душа Маргариты действительно была её собственной, значит кто-то использовал один из них. Но кто? И зачем? Неизвестность всегла заставляет по меньшей мере насторожиться. Несмотря на то, что Волк вёл, в некотором смысле, праздный образ жизни, он всегда был предельно осторожным; именно поэтому он продолжал медитировать и повышать концентрацию своей души. Именно поэтому он пристально следил за положением дел внутри Божественного совета. По большей части вся вселенная была ему известна, и в то же время душа Маргариты, самое важное, что вообще было в его жизни, представляла для него загадку.

Она была напоминанием. Напоминанием про некую силу, глаз, который таился в облаках… И наблюдал.

Волк надеялся, что Вельзевул, Высший демон и один из сильных мира сего сможет ответить на его вопросы.

Сперва Вельзевул молчал; когда же демон всё-таки заговорил, голос его, всегда грубый, мясистый, гортанный, напоминающий кваканье огромной лягушки звучал удивительно спокойно:

— У меня есть предположение, мальчишка… Я не знаю, зачем Они это сделали, но, возможно, знаю кто… Тебе следует быть очень осторожным. Если я прав… я всегда прав, конечно… но если теперь я особенно прав, то близится буря, страшная буря, наподобие той, которая разрушила вселенную…

— Буря? — нахмурился Волк. — Великая катастрофа?

— Верно, мальчик… А может и хуже, намного хуже… Даже моё покровительство едва ли спасёт твою жизнь, отродье; тебе нужно стать сильнее, намного сильнее.

— Сильнее… — повторил Волк и задумчиво посмотрел на свой правый кулак.

Его душа действительно становилась всё сильнее и сильнее, однако с недавних пор он стал замечать, что приближается к пределу возможной концентрации. Именно воля демона служила связующим материалом для его души. Словно цепь, она удерживала её воедино. В случае Волка роль верёвки исполняла сперва ненависть, а затем желание сохранить и уберечь возрождённую Маргариту.

Однако теперь это верёвка стала давить уже на него самого.

Его воля пожирала его собственную душу.

Это было неминуемо.

Ведь последняя, в сущности, была рудиментарной. В первую очередь демон представлял не воспоминания или характер, но именно своё стремление. Именно поэтому сильные демоны не отличались рефлексией. Они могли быть умны, хитры, коварны, однако они никогда не размышляли о своих поступках, не терялись и не сомневались. Сомнения были губительны для них, как яд.

И чем сильнее становился демон, тем более примитивным делался его характер; его «Идея» постепенно пожирала не только прочие души, но его собственную.

Следовало быть чрезвычайно осторожным. Сам Волк никогда бы не заметил данное обстоятельство — сложно заметить перемены, которые происходят с твоим сознанием. Нет, ему помогла Маргарита. Она сразу обратила внимания на проблему. Если бы не это, он вполне мог превратиться из существа живого и разумного в силу природы — чистую волю, не обременённую рассудком.

Александр выслушал всё это и задумчиво кивнул.

Теперь, когда он сделался Великим Белым Духом, он стал намного лучше понимать, что вообще представляют собой души. Замечание Волка было верным. В данный момент последний стоял на границе, за которой его собственная персона могла потеряться. Если он её перейдёт, то станет Существом совершенно иного порядка и превратиться в «Закон» мироздания.

Доберётся до Седьмого Ранга?

Сложный вопрос.

Чтобы на него ответить, нужно было провести эксперимент, однако делать этого Александр не собирался. Будет неприятно, если Волк действительно потеряет свою личность. С другой стороны, сам по себе этот феномен был чрезвычайно занятным. Быть может, если Александр придумает способ, как существу сохранить свою личность после «Трансформации», у него появится рецепт создания настоящего «Высшего Демона».

Наконец Вельзевул сказал Волку временно прекратить потреблять духовную энергию и сосредоточиться на медитациях. Между делом Высший демон отметил, что почти восстановил свои былые силы, а значит в ближайшее время Волк может ничего не опасаться.

— Но это пока, мальчишка, понял? Всё ещё только начинается… Готовься… Близится великая буря, которая раздавит все жалкие букашки… Вроде тебя! Всё… До встречи… Я, фу… хочу ещё немного поспасть…

С этими словами Александр вернулся в чёрное пространство.

Затем ещё немного посмотрел на Волка, который продолжал задумчиво сидеть на траве, присел на кресло, взял тетрадку и зачеркнул ещё одно имя в своём списке:

Акация

Волк

…Следующим значился «Рону», мальчик, которого Александр превратил в первого вампира. Проблема в том, что, судя по тому, что Александр узнал из отчёта, который ему предоставили Маргулы, последний находился в довольно своеобразном состоянии… Когда Александр выбрал его имя в списке избранных персонажей, взору его предстал совершенно тёмный каменный зал.

Единственным источником света была тёмно-красная свечка возле небольшой (с человеческий рост) железной камеры. С другой её стороны проглядывался кромешный мрак.

На данный момент Первый вампир… Основатель, как называли его многочисленные последователи… Находился в глубокой спячке, в которую пал после восстания своей расы, также известного как «Кровавое буйство».

Дело это было давнее.

Вампиры, влияние которых на тот момент распространилось на многие миры, и пешками которых выступали многочисленные правители, политики, короли и лорды попытались захватить власть над всем мирозданием; они хотели потеснить самих богов, и план их почти удался, если не единственный случай…

Глава 40

Плата

Странно наблюдать за легендой, которая уже подошла к своему — относительному — завершению. Всё равно что смотреть последнюю серию сериала, а затем читать краткое содержание всех остальных.

Александр открыл график популяции вампиров и увидел, что последний представлял собой своеобразную дугу. Сперва численность вампиров неторопливо возрастала, затем случился стремительный скачок — крутая горка — за которой последовало резкое падение. Ещё недавно более миллиона вампиров населяли мультивселенную — теперь их осталось всего несколько десятков тысяч.

Всё это были последствия Великого плана, с помощью которого вампиры намеревались захватить вселенную, — а вернее сказать его грандиозного провала.

Сам по себе он был довольно прост. В один момент в ряды вампиров попал одарённый учёный. Последний быстро смирился со своим новым положением и даже стал истовым патриотом зубастой расы. Желая видеть вампиров на вершине мироздания, он приступил к экспериментам.

Сперва он смог вычислить таинственный вирус, который вызывал мутацию вампиризма. Последний передавался через слюну, попадающую в кровоток, и либо убивал своего носителя, либо даровал ему великую силу. Учёный использовал развитые технологии своего народа, ману и некоторые наработки знаменитой Лукреции (многие изобретения которой находились под запретом) и вскоре смог заразить вирусом обыкновенную кишечную палочку. Затем у него получилось ввести в её состояние своеобразной спячки, свойственное для всех вампиров, в котором та не нуждалась в подпитке и не распространяла конкретный вирус.

Таким образом он решил две важнейшие проблемы, которые мешали распространению его расы: слишком сложный процесс заражения и слишком стремительная смерть заражённого. Кишечная палочка распространялась намного быстрее и не убивала, а вернее не заражала вампиризмом сразу, но только после своего пробуждения.

Оставалась последняя проблема: высокая смертность. Её учёный тоже пытался исправить, однако именно эта преграда оказалась самой тяжкой. Казалось, сама природа вируса противилась тому, чтобы сделать его безопасным. И тем не менее другие вампиры были довольны и текущими результатами исследований — ведь у них появился собственный план. Они были совсем не против, если тысячи погибнут. Более того, они считали это наиболее благоприятным качеством своего дара — ведь таким образом они отрежут Божественный совет, свою главную преграду на пути к мировому господству, от силы Веры.

Похожий план в своё время придумали Маргулы. Последние, впрочем, были намного более расторопны и удачливы. Ибо вампиры в итоге потерпели сокрушительное фиаско. Причём одолели их вовсе не боги, не авантюристы, не герои, но самый обыкновенный человек.

Частный детектив, если быть конкретнее.

Вообще дело это было достойно полноценного детективного романа.

Всё началось со смерти непримечательно и вообще бывшего государственного служащего, который отвечал за проверку качества съестной продукции, и закончилось совершенно немыслимым образом; тот самый детектив (Д. П.) расследовал клубок интриг, в который было завязано полицейское управление, высшие государственные чины, политики, профессора, учёные, журналисты и прочие сильные мира сего (ибо влияния вампиров тогда распространялось едва ли не на всю вселенную).

И тем не менее он преуспел. Раскрыл правду, хотя и ценой своей собственной жизни. После этого вампирам пришлось преждевременно привести свой в план в исполнение, миллионы погибли, но другие напротив осознали масштаб вампирической угрозы; последовала великая бойня, в неё вмешались сами Боги, и наконец немногим оставшимся вампирам пришлось бежать и прятаться здесь, на задворках вселенной.

Сбежал в том числе Основатель — тот самый мальчик, которого Александр сделал «нулевым пациентом». Теперь последний находился в глубокой спячке. Многие вампиры пребывали в похожем состоянии. Немногие оставшиеся боролись за выживание… И искали отмщения.

Именно так. Вампиры хотели отомстить. Ведь они были в шаге — на самом деле им предстояло пройти весьма продолжительный путь, ибо совершенно неизвестно, как, например, те же демоны повели бы себя после исчезновения простых смертных, — от своей утопии, когда единственный человек, единственная тварь, которую они считали своей пищей, не позволил им этого сделать — как если бы ягнёнок помешал воцарению волчьего царства.

И в то же время ненависть была их столь безмерной, что единственная смерть не могла утолить последнюю. Именно поэтому они решили отомстить всей семье, всему роду того самого детектива.

Вампиры до сих пор обладали огромным влиянием. Они более не могли решать судьбы всего мира, но были в состоянии испортить жизнь единственному клану. Они не собирались его истреблять, отнюдь, ведь это было слишком просто. Вместо этого они стали сыпать на него всевозможные неудачи. И вскоре дети и внуки того самого детектива оказались в страшной нищете. Более того, иной раз они поднимались на вершину мира лишь для того, чтобы свалиться в самую бездну отчаяния. Ведь нет ничего более страшного, чем владеть всем — и потерять.

Это была безумная, слепая, жалкая ярость, которая тянулась на протяжении многих поколений; самое настоящее проклятье — проклятье павших…

Глава 41

Устройство

И всё же вампиры не оставили надежды на мировое господство. Они превратились в жалкий, гонимый народ, однако надеялись не только вернуть былое величие, но и возвыситься над прочими расами.

В данный момент, по причине спячки Основателя, в которую последний пал после великой битвы, в которой ему чудом удалось скрыться от преследования аватара настоящего бога, бразды правления держал в своих руках Алый Консорциум — совет избранных жрецов Деревянного Бога.

Некоторые из них заседали на собраниях своего народа с открытыми лицами; другие всегда носили маски, по той простой причине, что занимали важные руководящие должности среди обыкновенных смертных и боялись раскрыть тайну своей личности.

Собственно, все вампиры делились на две категории: те из них, которые продолжали прятаться среди смертных, собираться на тайные советы и выходить на охоту глубокой ночью называли себя Тёмные братья; другие, которые проживали в отдалённых мирах, куда не могла дотянуться рука великой инквизицией — Братья Алого Рассвета. К последним относились жители Алой Утопии, — тайного мира, который представлял собой своеобразную столицу и великое пристанище кровавой расы. Это была небольшая каменная глыба, подвешенная в пространстве между миров, вечно тёмная и лишённая солнечного света.

С виду она представляла собой совершенно заурядный пустынный мир, один из великого множество, разбросанных по вселенной, непригодный для проживания и не имеющий никаких ценных ресурсов, а потому достойный быть не более чем точкой на карте, которую представитель гильдии авантюристов отметит и забудет.

Тем не менее, если сюда пребывал вампир, он знал, что достаточно самую малость подвинуть непримечательный камень и сказать тайное слово, и тебе откроется длинный туннель, освещённый красными кристаллами из Мира Демонов; туннель этот будет вести в просторный подземный комплекс, который состоит из великого множество комнат, залов и каменных сводов. Некоторые из них, особенно обширные, представляли собой настоящие хоромы, в которых проживали влиятельные вампиры, «уставшие» от мирской жизни и потому решившие использовать данное место как своеобразный санаторий.

Либо — Дом престарелых.

Другие видели в нём убежище; многие вампиры, случайно раскрываю свою истинную природу, вынуждены бежать и скрываться. После этого, если только они снова хотят вернуться на земли Конгломерата Человечества, Белой Империи или любой другой обители смертных народов, им нужно придумать себе новую личность, найти новое имя и так далее, и тому подобное. Администрация Алой Утопии помогает им оформить документы, найти работу, прописаться в местном сообществе вампиров и так далее, и тому подобное.

Иногда сюда и вовсе доставляют караваны, в которых привозят ценнейшую эссенцию Розы Пустынь. С её помощи подпитывают машины для производства клонов.

До начала восстания даже самые нижайшие вампиры чурались пить клонированную кровь. Они считали это ниже своего достоинства, и потому что, таинственным образом, она была не очень питательной, отчего продолжительная «синтетическая диета» приводила к постепенному старению организма, и потому что у них не было недостатка в настоящей. Самые влиятельные из них и вовсе выбирали себе свои блюда: они поедали девственниц на завтрак, маленьких детей на ланч и взрослых мужчин — на ужин.

Однако теперь они не могли позволить себе такую праздность. Им приходилось выращивать клонов, чтобы прокормить себя в этой безжизненной пустыне.

В этом заключалась великая тягота их рода.

После востания некоторые вампиры предлагали пойти на мировую с простыми смертными. Найти компромисс.

Тем не менее, три причины делали невозможным подобное развитие событий.

Первой была великая ненависть, которую смертные питали к вампирам после Алого Буйства. Последняя постепенно сходила на нет, — хотя и довольно медленно — и тем не менее люди, эльфы и кролики уже привыкли опасаться представителей алого рода — ненависть стала частью их культуры.

Вторая причина — сами вампиры считали её предельно унизительной — была в том, что смертные не воспринимали их за отдельную расу. Они считали их «Больными». Безумцами, которых забрал ужасных вирус. Говорить с ними, с точки зрения людей, было всё равно что пытаться договориться с пациентами психушки.

Нет, существовали определённые заведения, где вампирам, которые были согласны признать себя больными, предоставляли «лечение». Их держали в темноте, позволяя только редкие прогулки на улице посреди ночи, кормили тщедушными пайками, почему они испытывали постоянную жажду и, если вампир «срывался», если он проявлял хотя бы малейшие признаки агрессии, его немедленно сжигали.

Это была не жизнь, но пытка, и сильные мира сего, великие предки алой расы содрогались от ужаса при одной мысли, что им придётся влачить подобное существование.

Наконец третья причина была, пожалуй, самой значительной.

Деревянный бог был против.

Вера в последнего была краеугольным камнем вампирского народа. Именно она сперва собрала их воедино, а затем позволила им не распасться на мириады разнородных фракций и сохранить единство даже после начала великой спячки Основателя.

Деревянный бог выражал свою волю посредством видений.

Он требовал послушания, смирения… и кровавые жертвы. Зато своим избранникам он даровал великую силу.

Именно вера в него поддерживала гордыню вампирской расы; они верили в Деревянного бога и в то, что рано или поздно возвысятся над простыми смертными. Что последний дарует им победу.

Деревянный бог был необычайно скрытым.

Его имя, Иур, было великой тайной вампирского рода.

Только сам Основатель и Алая жрица знали, где находится его священная обитель…

Глава 42

Иур

Местоположение Деревянного бога было величайшей тайной алого народа; она была настолько великой, что сам факт, что он где-то «был», знали немногие. Только Алая Жрица смела навещать его и была столь трепетной и осторожной во время своих визитов, что лишь одна вереница следов соединяла местоположение портала и великое древо.

Но вот рядом с ней появилась другая.

Александр посмотрел на дерево, огромные ветви которого напоминали крылья летучей мыши, и спросил: всё ли в порядке? Дерево захрустело и открыло посреди ствола огромный красный глаз, который тут же налился цветом перламутра.

Иур был Маргулом.

И не простым, но умеренно обособленным.

Вообще Маргулы не были, что называется, «коллективным разумом». Каждый из них обладал своим сознанием. Просто с момента рождения они были связаны телепатией, а потому привыкли, что все их мысли и чувства были общими для прочих представителей народа. Иной раз, однако, Маргулам приходилось действовать отдельно от сородичей. И если они находились в данном состоянии особенно долгий промежуток, у них могли сформироваться некоторые более индивидуальные черты… Более того, Маргулы рассказали ему, что снова интегрировать такие «особи» в общее сознание бывает непросто.

Ещё сильнее становятся отличия, если они обретают Божественную силу, которая тоже неминуемо влияет на их характер.

— В порядке, — зашумели древесные ветви. — С возвращением, Создатель.

Александр кивнул и спросил, что случилось пока его не было? И как развивалась вампирская раса?

Всякий рассказ можно наблюдать с точки зрения различных персонажей. Одни и те же события можно трактовать по-разному. В данный момент ему было известно, что прочие расы и Боги думали про вампиров — считали последних безумными больными или просто ужасными монстрами, — и как сами вампиры воспринимали свой народ. Теперь же ему было занятно спросить кукловода, который повелевал кровавой расой.

Иур заговорил:

— В своих действиях, Создатель, я старательно следовал вашим указаниям. Вы сказали мне исполнять роль таинственного, «тёмного» божества. Поэтому я избегал напрямую общаться с представителями вампирской расы и только изредка отправлял им направляющие ведения. Иной раз это было довольно проблематично… Я старался распространить и преумножить влияние вашего творения — в умеренных пределах. Если я правильно понимаю ваш характер, Создатель, впрочем, я не берусь строить о нём точные суждения, вам будет неприятно, если вампиры захватят всю вселенную. Ведь работая над последней, судя по нашим замечаниям, вы стараетесь придерживаться принципа наибольшего разнообразия… Вы согласились бы на временное правление вампиров, как занятный исторический эпизод в жизни конкретного мира, но не более того.

Насколько мне известно, Создатель, вам нравится воспроизводить в своих творениях культурные образы вашего мира. Именно поэтому при разработке цивилизации вампиров я старался придерживаться наиболее классических произведений литературы и кинематографа, не забывая при этом оставить пространства для более естественного развития.

Я заставил их бояться чеснока; не потому что последний был действительно опасен для представителей их расы, но в культурном плане. Я знаю, что на вашей планете многие религии запрещают потреблять определённые продукты, — свинину, говядину, пиццу — здесь действует похожий принцип. Для вампиров поедания чеснока считается великим святотатством.

Разрабатывая ритуальную символику своей Божественной природы, я старался придержаться красных и чёрных цветов. Это, я полагаю, вполне логично, ибо вампиры опасаются солнечного света и потребляют кровь. По вашему приказу я стал Божеством, и поскольку вы не стали уточнять предельную возможную силу моей Божественной персоны, я ограничился пределами Четвёртого ранга; если нужно, я могу немедленно добраться до Пятого.

Я старался не общаться с другими богами. Иной раз это было довольно проблематично. Последние пытались обнаружить меня сразу после «Алого Буйства», и мне пришлось воспользоваться услугами Маргула — Аколипта, чтобы сохранить тайну собственной личности.

С этой же целью я избегал заражать «Спящих», ибо питал разумные опасения, что Хозяин Мира Сновидений может заинтересоваться моей природой.

Несколько раз у меня была возможность изменить траекторию развития одной из рас, которые населяют материальный план. Я мог начать великую войну, которая привела бы к разрушению цивилизации, обитавшей в одном из Шестнадцати Великих миров. Более того, благодаря влиянию, которым обладали мои пешки, я мог установить там власть вампиров. У меня были планы создания Вампирской Олигархии, при которой избранная вампирская элита представляла бы собой аристократов, подчинивших себе обыкновенных смертных; я мог сотворить военную державу, которая сперва пожирала своих поданных, затем, по мере роста населения, только преступников, и наконец исключительно противников нашего режима.

Тем не менее, всё это шло в разрез с изначальной, заданной вами концепцией, которая предполагала таинственную и скрытную расу, а потому в итоге от этого плана решено было отказаться до получения вашего одобрения.

По этой же причине я позволил провалиться кровавому буйству. Последнее изначально планировалось с расчётом на провал, чтобы сократить популяцию вампиров.

Были у меня и другие варианты: можете ознакомиться с ними в отдельном отчёте, — с этими словами дерево протянула своей веточкой широкую папку. — Внутри находятся забракованные планы и сюжетные линии, а также те, над которыми я работаю прямо сейчас.

Начиная со страницы 556 идёт список занятных происшествий, историй, которые случались с представителями расы вампиров; последние делятся на несколько категорий, а именно:

Персонажи, история которых имела огромное значение,

Персонажи, историю которых можно назвать особенно поучительной,

Персонажи, история которых соответствуем представлениям Создателя о классическом кино про вампиров,

Персонажи, история которых…

Глава 43

Вампирим!

Истории, который напоминают современное кино про вампиров и так далее…

Удивительное дело, сколько невероятного можно увидеть, если наблюдать хотя бы за одним примечательным человеком. А если не совсем человеком? И не только за одним, но целой, особенной расой?

Пока его не было, Александр просил Маргулов не только следить за вселенной и отыгрывать положенные роли, но также собирать занимательные истории. Не все из них представляли собой великие саги, которые влияли на судьбу всего мира; некоторые были совсем небольшими, локальными; некоторые из них помнили считаные единицы; другие и вовсе были забыты, и тем не менее всевидящее алое — иногда перламутровое — око Деревянного бога всё видело и запоминало.

Были рассказы про трагичную любовь, про великую ненависть, про месть (которая закончилась печальным либо торжественным образом) и так далее, и тому подобное.

Например, про мальчика, который стал вампиром, когда ему было всего тринадцать лет, и поскольку тела вампиров как бы застывают в момент обращения, он сделался вечным ребёнком. С одной стороны, это было неприятно; с другой — удобно. Детям обыкновенно доверяют. Мальчик прикидывался сироткой и попадал в приют, после чего стремительными темпами сокращал число его обитателей.

В один момент его остановили.

Причём не взрослые, нет, но другие дети, сироты, которые поняли ужасную природу своего «друга».

Или, например, история вампира, любовь которого погибла от старости, и который с тех пор следил и приглядывала за многими поколениями её наследников, превратившись в своеобразного ангела-хранителя для целого рода.

Большинство рассказов были напряжёнными, трагичными либо гротескными — к этому располагала сама природа расы вампиров. Но были забавные: например, про человека, который отчаянно отказывался поверить, что сделался вампиром, а потому придумывал самые нелепые оправдания для себя и других, почему боится солнца и потребляет кровь; или же повесть о герцогине, которая мечтала стать любовницей вампира и тратила огромные деньги, зазывая в дом шарлатанов и покупая всевозможные «артефакты алой расы», меж тем как её дворецкий, по совместительству друг детства, всё это время был настоящим кровопийцей…

Все эти небольшие повести и рассказы про вампиров и других примечательных созданий Александр почитывал, развалившись на кушетки либо сидя посреди Чёрного пространства.

Они были довольно занимательными. Иной раз он даже чувствовал желание вмешаться, направить сюжет в другом направлении, более того — вполне себе мог это позволить, потому что теперь был в состоянии создавать Альтернативы с момента появления первых созданий Четвёртого, Пятого и Шестого ранга. Впрочем, делать это прямо сейчас он не собирался.

Сперва ему следовало навестить прочих своих старых знакомых.

Следующей на очереди была Мира. Видеться с ней самостоятельно Александр не собирался. Между ними не было особенных отношений. Она знала про Аколипта и несколько раз видела его в образе Великого Белого Духа, но не более того.

Александр посмотрел на неё и Рома со стороны, убедился, что всё у них было в порядке, и перешёл к следующему пункту своего списка.

Дальше был Ву Лин. Бессмертный император. Последний представлял для Александра особенный интерес, ибо сильнее всех изменился за время промотки. Маргулы обратили внимание на некоторые перемены в его философии. Собственно, сам Александр заметил, что Мир Пустынь развивался немного своеобразным образом… Сперва он представлял собой беспощадную цивилизацию, где процветало рабство и выживали сильнейшие, и даже теперь величайшей ценностью в нём считалась твоя Сила.

Закономерно для кроликов и странно для драконов, почитателей Мудреца Вури, который проповедовал идею великого блага.

Даже сама обитель Бессмертного Императора в Высшем Мире сильно переменилась. Теперь она представляла собой огромный чёрный замок, на страже которого стояли воины, кролики и драконы, облачённые в доспехи; замок возвышался на многие километры; Ву Лин восседал на его вершине посреди просторного песчаного зала.

В данный момент кролик сидел, сложив лапки, и медитировал.

Если, разумеется, это действительно был он.

Сперва Александр не признал Ву Лина по той простой причине, что последний… был чёрным.

Почти.

Сразу после своего перерождения он сделался белым кроликом; отринув телесную оболочку, он сохранил свой новоявленный окрас, но заимел единственное чёрное ушко. Теперь же Ву Лин был чёрным почти наполовину; на другую — белым. Вокруг него всё ещё витала особенная, возвышенная аура, но теперь последняя казалась особенно опасной, как поднятая гильотина.

Внешний облик души в первую очередь отражал её собственное представление о своей природе, её «характер».

В случае Ву Лина последний претерпел великое множество перемен.

В Мире Кроликов Бессмертный император был известен как тиран, готовый пролить реки крови, чтобы исполнить свою мечту — становление высшего, единственного верного Порядка. Он готов был истребить половину своего народа, чтобы спасти другую от великого зверства; своими руками убить миллион кроликов, чтобы спасти миллион и одного… Он был диктатор, самодур, безумец и мудрец.

Затем он переменился.

Когда его план потерпел фиаско, и он в новом, детском теле увидел последствия своих действий и все страдания, которые причинил простому народу, то стал сомневаться в своей мечте.

Потом он сделался учителем Креста и обрёл новую веру.

Тогда его душа была совершенно белой; он был пацифистом.

А затем уже сам Кэ Ру заставил его снова перемениться…

Глава 44

Перемена

Иной раз учитель учиться у своего ученика.

Крест позволил Ву Лину увидеть слабость собственной идеологии, он показал ему, что иногда всё же нужно бороться. Что некоторая жестокость, сила, необходимы, если хочешь добиться своей цели и построить настоящую утопию.

Разумеется, нужно всегда и во всём стремиться к высшему благому, однако не стоит забывать, что последнее существует «для кого-то». Для кроликов, драконов, эльфов; можно принести некоторые жертвы, но лишь в случае крайней необходимости. Жестокость должна быть подобна мечу с раскалённой рукояткой.

Именно эту мысль проповедовал Вури на всём протяжении развития Первой Империи Драконов. Но затем случилась великая катастрофа; Ву Лин своими глазами увидел, как общество, которое он построил, которое было в шаге от создания настоящей утопии рухнуло в один миг. Как мириады драконов потеряли свои жизни. И всё почему?

Так решили сильные миры сего.

Сперва Ву Лин чувствовал безмерное опустошение.

Он знал, что в этом деле были виновные, конкретный виновный, и тем не менее в его представлении это был вовсе не Хамон — но он сам. Сам Ву Лин.

Он принадлежал к тому типу, который всякое поражение записывают на свой собственный счёт.

Именно его идеология потерпела фиаско. Первое, и второе, когда мир всё же ступил на колею возрождения. Сперва Ву Лин намеревался вмешаться — примерно так поступила бы Акация — использовать свои божественные силы, чтобы исправить все ненастья, восстановить природу — но затем задумался. А смысл? Если он всегда будет помогать, что делать его народу, тем, кто верит в его идеологию, в его идею, если однажды сам он снова окажется бессильным? Как тогда, в битве против Чёрного императора.

Тогда он избрал другую тактику и стал «наблюдать». Он просто следил за тем, как драконы мечутся среди выжженной пустыни в поисках пропитания. В этот момент все они забыли про «Великое благо». Все они превратились в подобие зверей, тех самых кроликов, которые давным-давно устраивали Великое зверство.

Постепенно, они стали собираться в группы, племена, страны; постепенно, среди них появились владыки. Постепенно, они стали возрождать культуру, но иную, более жестокую.

Великая разница пробегает между цветком, взращённым в теплице, и тем, который постепенно пробивается через пыль, грязь и грубые камни. Он черствеет и обрастает шипами, но, быть может, оно и к лучшему, размышлял Ву Лин. Возможно, идеальное общество это не то, в котором каждый знает своё место, но то, которое может выжить несмотря ни на что — и в бурю, и в засуху, и в град.

Ву Лин сомневался. Наблюдал. Он видел страдания. Видел триумфы. Невольно ему вспоминалась слова собственного учителя, который научил его боевым искусствам. Последний был высокомерным, надменным, жестоким… Однажды он сказал Ву Лину, что лишь они, избранные, «сильные» имеют право на тайну Осколка Небесной Мудрости.

С тех пор, как Ву Лин убил своего мастера, он ни разу не вспоминал его учение. Но теперь задумался. И думал долго, до тех пор, пока однажды, в совершенно случайный момент к нему не пришло озарение.

Величайшее благо — это вовсе не счастье… но сила.

Это общество, которое не стремиться к блаженству, но для которого каждая невзгода подобна блаженству; которое развивается, крепчает, набирает мощь. Это общество воинов и рабов, но рабы нужны в нём лишь для того, чтобы однажды перевернуть устоявшийся порядок. Что такое цивилизованный зверь — это скот! Собака спит у камина, а волк — среди холодного леса. И в то же время над головой собаки неизменно маячит плеть, в то время как волк, засыпая, наблюдает безграничное звёздное небо…

Величайшее благо, это благо не общества, но индивида.

Всё это Ву Лин «понял» не сразу. Он долго размышлял, планировал, даже спорил — в том числе со своим учеником, Ке Ру, который не хотел принимать новое открытие своего учителя.

И всё же последнее сияло перед Ву Лином, как небесная звезда.

Последним аргументом стала великая война за Розу Пустынь. Не потому что прочие народы набросились ушастых и драконов, но потому что последние выжили только благодаря своему упорство, воспитанному в условиях необычайно сурового мира.

После этого Ву Лин совершенно убедился в правильности своего суждения.

В этот же миг, когда последние сомнения, последние мрачные тучи оставили ясный небосклон его сознания, он стал Божеством Шестого Ранга.

Шерсть его поменяла окрас.

Теперь она была наполовину чёрной.

Наполовину — белой.

Он вновь явился в Мир Пустынь, и не поменял его, нет, но прочитал великую проповедь, от которой содрогнулись сами небеса. Он не просил, но требовал строить себе храмы; он заявил, что отныне будет владыкой мироздания, но лишь потому, что обладает великой силой, и, если найдётся тот, кто посмеет бросить ему вызов — пускай. Он покарает безумца.

Все обитатели мира с трепетом слушали громогласные слова, сказанные тоном не мудреца, но Императора.

Бессмертного императора, про которого среди кроликов ходили самые ужасные легенды. Теперь они поняли, что все… все они были правдивыми…

Под конец Ву Лин объявил о начале великого турнира…

Глава 45

Тиран

После этого Великий турнир стал проводиться регулярно. Он был призван определить сильнейшего. Его победителю даровались огромные преференции. При жизни он получал титул ставленника Бессмертного императора, который даровал безмерную власть и право верховенства над законом; после смерти он становился одним из гвардейцев Императора (впрочем, всё это, опять же, могли запросто у него забрать, если только найдётся кто-нибудь более сильный).

Победитель второго турнира, дракон по имени Гуран, и вовсе стал Божеством, «Тираном». Теперь он был союзником Бессмертного императора, его подчинённым и верховным правителем собственного мира, который представлял собой царство необузданной силы.

Новоявленная идеология Бессмертного императора немного поссорила его с Божественным советом — их отношения с Гармонией и вовсе стали предельно своеобразными… Даже собственные ученики не признавали его новое учение. Впрочем, несмотря на радикальную перемену мировоззрения, Ву Лин, хотя бы частично, оставался Мудрецом Вури, а потому не стал наказывать Кэ Ру и его соратника Суна, нет — более того, он вручил им собственный мир, чтобы они могли и дальше развивать своё учение, но предупредил, что защищать его он не собирается.

Если они смогут на деле доказать, что его новое откровение было ошибочным — пускай, он примет это с честью. Если же они потерпят фиаско — значит, они сами должны перестать упрямиться и принять великую правду Силы, которая есть единственное Высшее Благо…

В итоге Кэ Ру и Сун действительно построили мир, который напоминал прежнюю обитель драконов. И всё же ресурсов у них было немного, и немалое их количество они вынуждены были тратить на содержание армии. Вселенная была опасным местом. За границей миров, которые принадлежали конкретным божествам, пролегали дикие земли, в которых мириады разнообразных народов боролись за выживание. У них были свои легенды, герои, надежды; многие их обитатели тратили все свои сбережения чтобы сбежать в обитель Белой империи или Конгломерата Человечества, туда, где они смогут не бояться вторжения очередного безумного варлорда…

Александр помотал головой; возможно, однажды ему действительно стоит сделать мир, где всё будет хорошо, все будут счастливы и беззаботны — хотя бы ради эксперимента, посмотреть, как будет развиваться подобное общество.

После этого он снова обратился к своему списку. Дальше в нём значился Карун, «Пожиратель». И его состояние… было весьма своеобразным. Настолько, что, когда Александр перевёл на него камеру, он вообще ничего не увидел — лишь яркий золотистый свет.

Удивлённый, он сменил несколько фильтров и наконец разобрал странные очертания, которые напоминали дракона, только не взрослого и полноценного, а новорождённого, который всё ещё находился внутри яйца, и снаружи которого простирались многочисленные щупальца.

Александр растерянно сморгнул и снова принялся читать доклад.

В этот раз последний походил на самую настоящую научную работу. Сперва в нём описывалась природа Каруна. Тот, по проекту великой матери, обладал стремительным метаболизмом и необычайным аппетитом, удовлетворить который могли только другие драконы. В идеале он должен был добраться до предела Третьего ранга и уничтожить всю чешуйчатую расу — таким образом Великая мать хотела отомстить своим детям, которые посадили её в клетку.

На момент Великой катастрофы Карун уже добрался до Третьего ранга. Поэтому он выжил, несмотря на то, что находился едва ли не в самом эпицентре крушения великого астероида, хотя и оказался после этого в чрезвычайно ослабленном состоянии. Ему срочно нужно было восстановить свои жизненные силы. Ему нужна была подпитка, однако израненный, погребённый под толщами земли Карун просто не мог до неё добраться. Более того, после катастрофы в мире осталось не так и много драконов. Карун если не знал, то чувствовал, что даже там, наверху, его ожидала сплошная пустыня.

У него не было выбора. Ему нужно было выжить. Поэтому, сам того не замечая, он стал поедать золотистые корни, которые прорастали вокруг него. Он стал наполнять своё тело энергией Ци. Тем не менее, последняя не приносила ему настоящего удовлетворения. Она поддерживала его жизненные функции, но не более того. Он всё ещё испытывал безмерный голод, но если раньше Карун вообще не знал, что такое — полный желудок, то теперь, когда он познал и вдруг лишился счастья, последний стал совершенно невыносим.

Вскоре дракон, который пожирал и которого самого пожирали, вонзаясь в его плоть, золотистые корни, свихнулся; он потерял остатки своего разума и стал меняться. Плоть его подвергалась ужасающей трансформации. Он перестал напоминать дракона и стал превращаться в иное, ужасающее существо. В один момент он стал сливаться с окружающей корневой системой. Он стал пропитывать её своей собственной волей, а вернее той единственной страстью, которая до сих пор кипела внутри него — своим голодом.

Наконец Карун перестал стремиться наверх и стал зарываться всё глубже и глубже в недра планеты. Он превратился в разумное (в самом отдалённом значении этого слова) растение, «паразит».

Как долго пребывал он в этом состоянии?

Неизвестно.

На поверхности планеты постепенно собирались стаи, строились лачуги, города, деревни, кролики и драконы множились, воевали и стремились к небесам, а Карун продолжал неумолимо распространять свои щупальца. В один момент сами размеры его стали титаническими.

И однажды…

Он снова почувствовал Его. Тот самый аромат, который снова заставил шевелиться зверя внутри его теперь уже эфемерного желудка. Он захотел понюхать. Посмотреть. Он потянулся наверх, и тогда через песок стали пробиваться первые золотистые розы…

Глава 46

Бомба

Более того, с недавних пор стали появляться новые виды удивительных растений, — золотые деревья, лишайники, плющи — которые тоже были проявлениями разума Каруна. Последний, по сути, слился с корневой системой всей планеты. Он превратился в «гриб» и на данный момент занимал почётное первое место в списке самых огромных созданий во вселенной.

При этом он потерял все зачатки собственного характера. В его душе осталось единственное стремление — бешеный голод. Насытить его он был не в состоянии. Он не понимал, что нужно для этого сделать. И всё же, когда кровь драконов проливалась на золотистые розы, последние вздрагивали. Их пронзала дрожь. Учёные говорили, что в этом не было ничего странного и причиной была «магнитическая реакция», вызванная энергией Ци; поэты же и вовсе пели, что цветы, награда, которую народ получил за свои многочисленные страдания, плачут при виде умирающих драконов…

На самом деле так себя проявляло урчание огромного желудка…

Опять же, Каруна нельзя было назвать действительно «разумным». Тем не менее, иной раз в природе разум заменяет эволюция, приспособляемость. С недавних пор учёные заметили, что новоявленные Розы Пустынь немного переменились. Они стали более выносливыми, эластичными, и на стебельках у них появились микроскопические, и тем не менее необычайно острые зубчики, который были способны пронзить драконью чешую.

Многие ящеры хватались за цветы лишь для того, чтобы обнаружить кровавые подтёки на своей коже.

Никто не придавал этому особого значения. Напротив, было вполне закономерно, что цветок, который собирали в столь огромных количествах, иной раз вырывая прежде, чем он успевал достичь своего предельного размера (что было совершенно неправильно) рано или поздно должен был заиметь средство для самозащиты… И хотя случилось это, пожалуй, даже слишком рано… что ж, пускай. Удивительному растению — удивительная скорость эволюции…

Сам Александр находил всё это предельно зловещим. К этому времени залежи драгоценной руды пронизывали всю планету. Они и были планетой, постепенно сливаясь и замещая собой её экосистему. Жители Мира Пустынь считали это благом. Более того, они считали, что новоявленная природа их мира, пропитанная Ци, была похожа на них самих. Она тоже прошла через великие преграды, пробилась через тернии к звёздам и стала сильнее, и теперь они имели полное право собирать плоды. Они были словно мыши, которые считают, что владеют мышеловкой. А последняя меж тем неумолимо закрывалась, и зубцы её сияли всё ярче и ярче в лучах полуденного солнца новоявленной цивилизации…

Чем всё это закончится?

Неизвестно.

Даже Маргулы могли только предполагать дальнейшее развитие событий.

Некоторые интерес представляло состояние души Каруна; последняя действительно теперь была предельно примитивной — с одной стороны. С другой, в данный момент в ней осталась единственное стремление, единственная бешеная воля. Когда Александр посмотрел на неё, он заметил, что она была немного черноватой — странно, учитывая, что последний потерял остатки своего рассудка, — и при этом очень маленькой.

Обычные души представляли собой сферы диаметром в несколько сантиметров. Душа Каруна являла собой миниатюрную точку. Более того, если хорошенько присмотреться, в ней можно было заметить маленькое углубление…

Александр всё пытался вспомнить, что именно она ему напоминает, и вдруг ему пришло озарение: демон!

Когда Волчонок приближался к Четвёртому, Пятому и так далее Рангам, Александр внимательно следил за его прогрессом. Сперва его душа чернела, сгущалась, а затем, когда она, казалось бы, достигла предельной возможной концентрации, то стала сжиматься и превратилась в своеобразную чёрную дыру. Именно для этого Волк занимался своими медитациями — они были призваны сцепить его душу воедино, сосредоточить.

Именно данное сосредоточение можно было наблюдать в Душе Каруна.

Возможно, именно поэтому она теперь стала чёрной… У него было не так и много духовной энергии, и в то же время вся она была направлена на единственное стремление — безмерный голод, который питал безумный дракон. Как долго закалял он в себе эту страсть? Как долго прорывался через груды песка, когда впервые уловил за ними запах живого, трепещущего мяса?..

Александр вспомнил замечание Волка.

Кивнул.

Он решил пристально следить за всей этой ситуацией… То есть, не как обычно, а действительно пристально. Он попросил Маргулов сказать, если состояние Каруна снова измениться.

После этого Александр изучил фигуру нового Божества, «Тирана». Последний представлял собой красного дракона с золотистыми глазами, который правил собственным миром, напоминающим цивилизацию пустыни на самых ранних и суровых этапах её развития.

Ничего особенно интересного.

Александр мельком посмотрел на местных обитателей и снова обратилкся к своему списку.

На самом деле к этому времени ему порядком надоело проверять последний. Александр собирался сделать небольшой перерыв — взяться за другой проект, например, — но сперва ему всё-таки следовало навестить ещё двух необычайно важных персонажей…

Первым была Гармония.

Впрочем, последняя почти не изменилась. Даже мир её, на первый взгляд, ничуть не поменялся. В этом не было ничего удивительного. Едва ли можно двигаться вперёд, когда сама реальность движется по кругу. Как и раньше, именно кольца определяли жизни местных обитателей. Цивилизации рождались, развивались и погибали с пунктуальностью часовой стрелки.

Намного более занимательным было даже не внутренее устройство этого мира, но то, как на него реагировали прочие обитатели Мультивселенной…

Глава 47

Путь 1

Мир Колец находился в несколько обособленном состоянии относительно прочей вселенной. Причин было несколько, но главная из них состояла в том, что его «боялись».

Именно так.

Боялись.

Ведь всякий, кто ступал в его пределы, немедленно обретал собственное кольцо. И хорошо, если последнее было золотым или хотя бы медным. Но если тебе попадалось железное… Выбраться живым тогда становилось проблематично.

Если ты торговец, будь уверен, всякая сделка закончится просто ужасающим для тебя образом.

Авантюрист — можешь сразу писать завещания.

Учёный? Надень шлем. И скорей! Скорей!

Поэтому поддерживать постоянные порталы в Мир Колец считали не особенно целесообразным. Были временные, «туристические». Некоторые хотели чисто ради интереса попробовать немного пожить в условиях этого странного, закруглённого мира; в свою очередь местные обитатели хотели иной раз испытать жизнь в других мирах, но, опять же, многие из них сами содрогались перед лицом вселенной, в которой балом правила случайность.

Местные просто не могли представить себе жизнь, лишённую кольца. Причём в основном это касалось не служителей Богини Гармонии, которые с равным смирением относились к золотым и железным кольцам, принимая всё, и тяготы судьбы, и великое счастье, но простых зверолюдов. Ибо даже если у тебя было медное кольцо, жизнь твоя была хотя бы «понятной». Ты знал, что каждое твоё действие будет умеренно успешным. Что судьба твоя в любом случае сложится относительно удачно. Ты шёл по дороге, а не сворачивал в неизведанную чащу, в которой можно с равной вероятностью найти как сокровища, так и великую опасность.

К тому же на горизонте всегда маячила вероятность перемен. Ведь были те, кто, после долгих страданий получал золотое кольцо и жил припеваючи. Они были королями и богачами, и, что самое главное, они были счастливы.

В конце концов, разумный человек больше всего боится перемен. Александр не хотел бы жить в Мире Колец, даже будь у него золотое кольцо, но прекрасно понимал, что причиной тому была привычка и его «менталитет». Возможно, если бы он вырос в условиях данной реальности, он бы напротив боялся выйти за её пределы.

Поэтому «Секта Свободы», которая боролась против уклада Богини Гармонии, была совсем немногочисленной. В ней состояли те выходцы из Мира Колец, которые не только освободились от гнёта золотистого круга, но желали освободить от него всех остальных; которые желали разорвать великое кольцо и принести своей родине свободу.

Впрочем, как это сделать, они не имели ни малейшего понятия. Ведь для этого им нужно было преодолеть сразу три преграды: изменить саму природу своего мира, убедить прочих его обитателей, что именно их идеология была верной, и наконец справиться с Гармонией, Высшим Божеством, самым таинственным, и, быть может, сильнейшим членом Великого Совета…

Ах, и разумеется найти её.

Сделать это было непросто.

Временами Гармония восседала на платформе возле солнца внутри великого кольца, но большую часть времени её не было на месте. Где она была? Никто не знает.

Иной раз она принимала образ обыкновенного обитателя своего мира и… Просто обитала в нём. Смиренно носила золотое, медное или железное кольцо на протяжении многих лет своей смертной жизни; иной раз она отправлялась в другие миры. Навещала Мир Пустынь и смотрела на то немногое, что сохранилось в нём от её родины, бродила по Высшему миру, совершала экскурсии в Мир Сновидений, где до сих пор сохранился призрачный образ Лимбо, посещала великую спираль, изучала новые миры и просто смотрела на звёзды.

Хочешь смеяться — смейся.

А хочешь плакать — плачь.

В этом была идеология Гармонии; не противиться великой реке бытия, великому циклу, но всецело отдаться на попечительство его течения.

Но была и другая причина, помимо того, чтобы жить насыщенной Божественной жизнью, почему она бродила среди миров и проверяла старинные архивы.

Она искала.

Что?

Глыпуый вопрос.

Главное, почему она Его искала?

Казалось бы, долгое время Гармония вовсе не волновалась о том, чтобы снова встретить Цикл Бытия. Хочет он встретиться или нет — ему решать. Её идеология подсказывала именно такую модель поведения. Но в один момент всё изменилось, и на то была причина, определённо, но какая?

Пришла пора узнать…

…

…

…

Мир Пустынь.

Город Бурхан.

По широкой оживлённой улице шагают кролики и драконы. Многие из них одеты в броню, — и немудрено, ведь совсем скоро именно здесь начнётся первый этап Великого Турнира, который проводится с момента второго явления Бессмертного императора. Ворота на границе города (не простые, силовые) снова и снова поднимаются, пропуская караваны, запряжённые всевозможными монстрами — представителями местной фауны, насыщенной энергией Ци, и прочих более отдалённых миров. Все чайные домики забиты. То и дело случаются потасовки за место.

Посреди небольшого сквера стоит невысокая крольчиха в золотистой броней и задумчиво разглядывает старенький фонтан, который разливает золотистые воды.

Она собирается уйти, как вдруг замечает нищего кролика, который сидит возле пожелтевшей от времени стены.

Приближается.

Говорит:

— Добрый день.

— Смелое заявление, — отвечает Гармонии Цикл Бытия…

Глава 48

Путь 2

— Сперва я хотела снова увидеть тебя, потому что мне было интересно, — сказала Гармония.

Старый кролик кивнул.

— Потом у меня появился вопрос.

— Спрашивай, — небрежно проговорил он таким тоном, будто перед ним была не великая богиня, власть которой распространялась на несколько миров и сила которой повелевала жизнями сотни миллионов разумных существ, но приставучая маленькая девочка.

— Это длинный вопрос.

— Пусть.

Гармония кивнула.

И заговорила:

— До сих пор я считала природу мира неизменной. Хочешь смеяться — смейся, а хочешь плакать — плачь. Беда придёт в любом случае. В любом случае вернётся счастье. Самые сильные падают с небес на землю, а самые слабые взлетают в небеса. Всё течёт, и всё течёт по кругу. Нет смысла противиться природе реальности, потому что это — наша природа. Если жизнь подобна великой реке, которая течёт по кругу, нам просто нужно ей отдаться.

Моё учение напоминает лодку без весел. Многие его не понимают. Не понимают, что в первую очередь, чтобы следовать моим заветам, им не нужно следовать моим заветам. Я рассказываю, но не приказываю. Говорю, но не прошу, ибо сама просьба противна правде, пускай даже сама по себе правдива.

Я сотворила мир, в котором, как мне казалось, намного проще понять природу мироздания. Некоторые его поняли. Другие — нет. Некоторые решили бороться. Другие смирились. Некоторые до сих пор не понимают, что все миры и сама жизнь повинуются похожему принципу. Просто в моём он более… Ярко выраженный.

Многие годы я наблюдала за другими. Я прошла через сотни разнообразных жизней. Я видела разные миры, я видела разных созданий, я искала тебя, я тебя нашла, ты нашёл меня, и теперь ответь… — пауза. Гармония наклонила голову:

— Зачем ты мне соврал?

Старый кролик бездумно почесал за ушком:

— В чём?

— Всё течёт, и всё течёт по кругу. Это неправда.

— Почему?

— Потому что нельзя ступить в одну реку дважды. Всё течёт, и всё течёт по кругу, но только не мы. Мы листья, которые плывут по течению, отмирают и гниют. Мир меняется и остаётся неизменным. Зима сменяет лето, весна сменяет осень. Цветы распускают свои бутоны, вянут и распускают вновь, но это — другие цветы. Мир остаётся неизменным, да, но изменяемся мы сами. Всё течёт по кругу, но едва ли мы можем познать весь этот круг от начала до конца. Жизнь конечна. Даже бесконечная жизнь — конечна. Мир простирается за пределы жизни индивида. Последний наблюдает только отблеск, единственную грань великого течения. Жизнь не течёт по кругу, но виляет. Ты мне соврал. Даже в мельчайших деталях, — тех, которые успевают повториться в течения единственной жизни, не бывает повторения, ибо все они меняют Нас.

— Почему? — безынтересно спросил кролик, разглядывая свои потёртые лапки.

— Потому что мы — помним. Меняемся. Становимся другими. Каждый камешек. Каждый образ. Каждая песчинка опыта, которая ложится на наши плечи — все они меняют нашу природу. Невозможно войти в одну и ту же реку дважды не потому, что меняется река, нет, она бежит по кругу, ты прав, но потому что мы — другие. И даже если мы возвращаемся к прежнему состоянию, мы всё равно становимся другими. Мы были там. Мы вернулись. Невозможно вернуться из путешествия прежним.

Зачем ты мне соврал?

Повисла тишина.

За спиной пары прохаживались воины.

Они обсуждали турнир, свои надежды и мечты.

Всё это уже было.

Всё это случится вновь.

Но все они будут иными.

Цикл Бытия кивнул

И сказал:

— Я не врал. Я ответил на твой вопрос. Ты помнишь его?

— Напомни.

— Хм… Наглая девчонка… Ты сетовала на страдания и желала избавиться от них. Но мир изменить невозможно. И в то же время есть нечто, что находится за пределами мира. Что?

— Мы? Те, кто смотрит на мир и говорит, что это — мир. Все те, кто обладает сознанием.

— Может быть.

— С одной стороны, — продолжала Гармония. — Они тоже являются неотъемлемой часть целого мира; с другой, они в состоянии отделить себя от мира. С одной стороны, это чисто умозрительное деление; с другой, с нашей точки зрения совершенно всё является чисто умозрительным.

— Может быть… — кивнул старый кролик. — Пускай. Чтобы понять, что ты существуешь, и что существуют другие тебе потребовалась тысяча лет.

— Я старалась.

— Хм. А теперь подумай вот о чём, нахальная девчонка, если мы постоянно меняемся, значит меняется и мир, ибо мы — мир и часть мира, и ещё нечто иное. Это — неизменная дорога перемен. Понимаешь? Ты понимаешь, что представляет собой истинный «Путь»?

— Возможно.

— Закрой глаза, — махнул лапкой Цикл Бытия.

Гармония закрыла, открыла. Перед ней простиралась ровная, пожелтевшая от времени стена. Старый кролик исчез. Гармония повернулась и посмотрела на высокое небо.

Всё течёт, и всё течёт по кругу. Однако невозможно зайти в одну и ту же реку дважды. Нельзя изменить весь мир, и в то же время мы, будучи частью мира и представляя собой нечто иное, сравнимое с миром, постоянно меняемся.

Неизменная дорога перемен…

Истинный Путь…

Что это значит?

Крольчиха покачала головой.

Чтобы решить прошлую загадку, ей потребовалась тысяча лет.

На эту, быть может, уйдёт десятикратно больше.

Впрочем… она улыбнулась и медленно вошла в быстрый, изменчивый поток толпы…

— Пускай.

…

Вернувшись в Чёрное пространство, Александр выдохнул и свалился на кресло.

Фух…

Пронесло.

Ну и белиберду он конечно выдал…

…

…

…

Глава 49

Ману

У каждого бога была собственная обитель в пределах Высшего мира: Чёрный Замок Бессмертного императора, Белая столица Императрицы, Вершина Равноденствия Гармонии, Огненные Копи Тирана и так далее, и тому подобное, за единственным исключением Акации, которая, как известно, проживала в поместье таинственного Высшего Демона Аколипта. Почему? Никто не знает. Слухи ходили самые разные. В том числе не приличные, но, разумеется, судачить о них смели только шёпотом.

Ману, Бог Моря и Приключений, проживал на острове посреди великого моря. Вернее, на двух островах. Первый был официальным и служил своего рода представительством Гильдии Авантюристов в пределах Высшего мира. Если особенно сильной душе хотелось снова навестить материальный план бытия, гильдия могла это устроить. За определённую плату либо одолжения. Место было необычайно людное и представляло собой полноценный город, в котором собирались и обсуждали деловые вопросы самые разные создания со всех уголков необозримой вселенной.

Неподалёку от него находился другой остров, намного меньше. Посреди него, среди зеленеющих зарослей и цветов размещалось уютное поместье. Оно было довольно странным, ибо совмещало элементы эльфийской, человеческой и другой, совершенно неизвестной архитектуры. На газоне перед ним стоял почтовый ящик; время от времени на него опускались птицы, открывая железную дверцу и доставляя письма; время от времени хозяин их даже проверял… Но происходило это довольно редко.

Намного чаще последний валялся на шезлонге в лучах палящих солнц, плавал, срывал с деревьев свежие яблоки и просто наслаждался жизнью.

Вот и сейчас Ману, одетый в просторную рубашку и штаны, сидел на террасе на заднем дворике своего дома и курил из трубки, которую покрывали замысловатые узоры. Время от времени он смотрел на цветы; время от времени взгляд его обращался на солнечную сферу, скреплённую великими цепями; время от времени он разглядывал стайку духовных муравьев, которая сооружала себе улей неподалёку от кротовьей ямы.

Легендарный основатель гильдии авантюристов, Бог Моря и Приключений… был в отпуске.

И довольно давно.

В своё время, когда он ещё был человеком на планете Земля, Ману читал немало книжек про приключения. Это была его единственная отдушина, способ выбраться из больничной койки, одновременно маленькой и бесконечной, как великая пустыня.

Ему нравилось читать про приключения и другие страны.

Он проплывал двадцать тысяч лье под водой вместе с капитаном Немо, становился правителем Марса, сопровождал хоббитов через Упокоища и Брыль… Он был ненастным, ибо человек, который выпиваем по капельке в минуту, никогда не сможет утолить свою жажду.

И всё же даже тогда Ману временами размышлял, а чем, собственно, занимаются герои после того, как вернуться со своего приключения? Возвращаются к привычной жизни? Но что если они совершенно переменились за время своих странствий? Если именно желание увидеть свет заставило их пуститься из насиженного места?

В те времена все эти вопросы носили для него сугубо умозрительный характер. Он был нищим, который размышлял о том, что делает султан со своим богатством. Но теперь всё изменилось. Теперь его собственные копи — копи воспоминаний были почти безграничны.

Он повидал великое множество миров, увидел самые разнообразные создания и пережил удивительные приключения. Множество раз его жизнь висела на волоске; множество раз ему приходилось идти на великие жертвы, и только храбрость, опыт и щепотка удачи помогали ему вернуться домой; а потом снова поднимался ветер приключений, и, сам того не замечая, сидя за обеденным столом со своей женой и маленькой дочкой он снова начинал смотреть на карту.

Мира.

Других миров.

Вселенной.

Последний запал подобного рода он почувствовал, когда стал Божеством. Тогда перед ним открылись совершенно новые горизонты. Сама вселенная распростёрлась перед ним, как на ладони. И снова он устремился в путешествие, как в первый раз, и всё же чувствуя душой, что этот — был последним.

Ну… на некоторое время.

И вот он здесь.

Сидит на веранде. Смотрит на муравьёв. Курит трубку.

Он ещё посидит, затем прогуляется… — в Мире Пустынь? или по великой спирали? Последняя была довольно живописной — покосит газон, упадёт на кушетку и начнёт смотреть телевизор.

Да, именно этим занимаются герои на пенсии.

Смотрят телевизор.

Ману вздохнул.

Ему вдруг подумалось, что между человеком, прикованным к больничной койке, и другим, который валяется на кушетке перед экраном, нет особенной разницы.

Впрочем, он был совсем не против вести размеренную жизнь. После всевозможных приключений она казалась удивительно приятной.

Тем паче, что горизонт был не таким уж и безбрежным…

Ману решил много загадок за время своей карьеры. Он постиг древнейшие тайны мироздания, и всё же одна, самая важная, которая касалась его собственной жизни всё ещё была покрыта завесой мрака.

В своё время Ману заключил контракт с таинственным Демоном Полуденного Сна.

И не прочитал.

Что именно последний хотел от него, тогда ещё просто человека?

По всей видимости, подумал Ману, разглядывая фигуру с козлиной головой, которая стояла на тропинке посреди газона — узнает он об этом именно сегодня…

Глава 50

Три просьбы

— Приветствую, Ману, — проговорил человек с козлиной головой.

— И вас, господин Аколипт, — кивнул Ману.

С виду он был предельно небрежным, и в то же время в голове у него во всю гремели шестерёнки.

На протяжении многих лет Ману хотел встретиться с таинственным демоном и поговорить. Тем не менее, когда он обратился с этой просьбой к Богине Знаний, — уже после своего собственного обожествления, когда последняя перестала представлять собой возвышенную, эфемерную фигуру, которая лишь изредка давала ему определённые поручения, — она сказала, что демона «не было на месте». А где он был? Никто не знал. Акация, разумеется, спросила, зачем вообще Ману хочет с ним повидаться, но тот благоразумно решил не рассказывать про свой контракт — на случай, если условия последнего надлежало хранить в тайне.

В своё время Ману поставил свою подпись на таинственном договоре едва ли не быстрее, чем на пользовательском соглашении — его хотя бы заставляют промотать. В равной степени он опасался и ждал момента, когда демон придёт потребовать свою плату. Иной раз он пытался утешить себя мыслью, что вряд ли он будет просить нечто серьёзное — ведь на момент заключения сделки Ману был обыкновенным человеком. После он стал обыкновенным эльфом. У него не было ничего ценного для могущественного демона.

Сперва данная мысль действительно служила утешением. Затем Ману задумался. А что если Аколипт предвидел его обожествление? Если он заранее знал, как всё обернётся? Иначе почему даже спустя сотню лет, когда смертная жизнь Ману должна была подойти к своему завершению, демон так и не потребовал у него выполнить свою половину сделки? Неужели он знал, что Ману будет жить намного дольше сотни лет? Что последний станет богом? Может быть. Может быть, что демон сам это устроил.

Возможно, он предвидел, что именно Ману в итоге обретёт Божественную силу, и потому предложил ему свой таинственный контракт. Возможно, он видел будущее. Возможно, он сам был из будущего…

Версий было великое множество. Ману вспоминались всевозможные произведения, фэнтезийные и фантастические, прочитанные в прошлой жизни. В любом случае он чувствовал себя неуверенно. Как моряк на корабле во время бури. В такие моменты человек… эльф становится бессильным. Он превращается в игрушку в руках беспокойного ребёнка, имя которому — море.

Но вот момент настал.

Демон стоит прямо перед ним.

Ману мысленно вздохнул и, перебирая в голове варианты, спросил:

— Вы пришли обсудить условия нашего контракта?

— Верно, — кивнул Аколипт.

Повисла тишина.

Ману неуверенно улыбнулся.

Интересно, Аколипт помнит, что он, как бы, не читал договор? Если нет, всё это будет чрезвычайно неловко…

Благо, вскоре демон заговорил:

— Я даровал тебе новую жизнь Ману, но возвеличил ты себя самостоятельно. Поздравляю.

— Весьма благодарен.

— Что же касается моей просьбы… Она состоит из двух частей.

Ману внимательно кивнул.

— Во-первых, возьми этот кристалл, Ману…

Возле демона появился красный камушек размером с человеческую ладонь. Ману немедленно узнал в нём так называемый «Путеводный камень». Они были необычайно редкими и ценными, поскольку позволяли разрывать пространственные границы между мирами. Ману повидал немало таких. Некоторые он даже использовал, но ещё ни разу ему не встречался кристалл, который был таким большим. В данном случае размер имеет значения. Чем больше кристалл, тем более отдалённое место будет находиться с другой стороны его портала.

На секунду внутри Ману пробудилось сильнейшее желание использовать его и пройти на другую сторону; он подавил его и прислушался к царившей тишине, которую вскоре снова нарушил блеющий голос Аколипта:

— Когда придёт время… я скажу тебе, когда оно придёт, ты должен разбить его, пройти на другую сторону портала и провести там три дня. После этого ты можешь вернуться.

— И всё? — удивился Ману.

Он предполагал, что просьба будет необычайно странной — таинственный демон, все дела, — и всё равно последняя оказалась совершенно непонятной.

— Всё, — кивнул Аколипт.

— А… могу я спросить, зачем это нужно? — после некоторых колебаний поинтересовался Ману.

— Со временем всё встанет на свои места.

Ману сдержал кривую улыбку.

— Вторая половина моей просьбы заключается в следующем…

Аколипт сказал.

Вторая просьба оказалась даже проще, и тем не менее повергла Ману в ещё большее недоумение.

Он растерялся, затем стал вспомнить всевозможные легенды, в том числе касательно природы Аколипта; его разум, напитанный литературой и заострённый всевозможными приключенниями, стал строить самые разнообразные предположение.

Наконец Ману кивнул:

— Как скажите.

— Хорошо, надеюсь, что ты исполнишь свою половину сделки, Ману. Это… будет выгодно для всех нас.

С этими словами Аколипт повернулся и пропал.

Ману ещё некоторое время смотрел на пустое место, которое оставил за собой таинственный демон; затем стал разглядывать кристалл.

Наконец он вздохнул и горько улыбнулся.

В итоге долгожданное «откровение» оставило после себя ещё больше вопросов.

Что ж, сам виноват.

В следующий раз нужно читать условия контракта…

…

…

…

По возвращению в чёрное пространство Александр ещё некоторое время наблюдал за Ману — последний был предельно растерянным, — и довольно кивнул.

Потом ещё раз — более основательно.

Вот и всё. Он повидал всех персонажей, с которыми хотел повидаться.

Что теперь?..

Глава 51

МЧЭ

Теперь нужно посмотреть, что происходит в Мире Четырёх Элементов.

На самом деле весь этот осмотр уже порядком затянулся, но иначе никак. Александру нужно было наверстать больше тысячи лет истории. Зато после он сможет смело устремиться в будущее.

Обитель Священных Зверей Александр оставил в зачаточном состоянии. Спустся тысячу лет последняя должна была перемениться решительным образом.

Он перевёл камеру на пространственный карман, который парил на расстоянии от прочей вселенной, неподалёку от голубого шарика, Земли, и стал осматривать пёстрое полотно протяжённого континента.

Последний делился на четыре региона:

Великий Лес, берлога Лазурного Дракона.

Пустыня с летающими островами, над которой летала Красная Птица.

Горная долина, царство Белого Тигра.

И пространное море, которое бороздила Чёрная Черепаха.

Все эти «ландшафтные особенности» были настолько монументальными, что едва ли могли измениться даже за тысячу лет; тем не менее, все они поросли деревянным и каменным плющом цивилизации.

Сперва Александр посмотрел на великий лес, иные деревья которого возвышались на километры, так что нижние его уровни вообще не знали солнечного света. Он претерпел наименьшее число перемен, и всё же, если присмотреться, можно было заметить великое множество маленьких огоньков, которые горели среди деревьев.

Что это?

Стаи огромных светлячков?

Отчасти.

А ещё — город. Подвешенный город, представляющий собой великое множество верёвок и тропинок, протянутых между деревьями, по которым ловко перемещались «Алива’ны» (название расы людей с оленьими рогами).

Некоторые из них катили небольшие тачки; другие перевозили товары прямо на верёвках. Утром, днём и особенной глубокой ночью переходы освещали небольшие фонарики, в которых помещали особенных, очень ярких светлячков. Как следствие, заправляли их не воском и не углём, но красными цветами, которые светлячки поедали с огромным удовольствием.

Они освещали тропинки и сами деревья, в которых было проделано множество окошек, так что последние напоминали небоскрёбы. В некотором смысле это и были небоскрёбы — только естественного происхождения.

Древнейшие предки аливанов жили на ветках и часто служили добычей для всевозможных монстров — птиц и насекомых, которые в разы превосходили размерами маленьких рогатых обезьян. Спускаться на землю было немыслимо — последняя представляла тёмную бездну, про которую ходили леденящие кровь легенды.

Но в один момент Аливаны научились осваивать пустые дупла; затем они стали намеренно искать подобные и убивать — посредством своего количества, инструментов и наконец великой силы элементов — местных обитателей. Когда же последних стало не хватать для проживания неумолимо возрастающего населения, они сами стали вырезать туннели внутри деревьев. Иной раз те были гигантскими и могли уместить до тысячи семей.

Подобный образ жизни нельзя было назвать совершенно безопасным; иной раз внутри деревьев встречались колонии гигантских термитов, после чего целому поселению приходилось сломя голову бежать на другое место, и лишь со временем, когда среди аливанов стали появляться настоящие мастера Элементали, они смогли подняться на верхнюю половину пищевой цепочки великого леса. Монстры всё равно представляли страшную опасность, но и сами аливаны стали силой, с которой приходится считаться.

Политический уклад их народа тоже менялся. На эту тему можно написать полноценную диссертацию. Более того, она была написана и прямо сейчас прогибала под собой деревянный стол Александра. Если же вкратце, сперва аливаны обитали в разрозненных коммунах. Затем они стали собираться в племена, племена — в города, а вернее «Деревья-Государство», в один момент у них появился собственный правитель, Великий Царь Лазурного Древа, однако было это сотни лет назад, и ветвь благородной династии давно затерялась во мгле времён.

Ныне они жили в больших и малых коммунах, которые насчитывали от десяти до нескольких сотен великих деревьев — стандартная мера исчисления популяции, не очень точная, потому что внутри дерева может проживать от сотни до нескольких тысяч аливанов. Формы правления встречались самые разные, но чаще всего правителем был старейшина либо совет старейшин; иногда — очень редко, — представители каждого племени, «Рощи», как называли их сами аливаны, собирались на Великий Пир. Пир — это только называние. На самом деле он представлял собой конференцию, на которой обсуждали важные вопросы.

К чужакам аливаны относились на удивление дружелюбно. И потому что едва ли кто мог позариться на земли великого леса, и потому что жизнь среди хищников научила их держаться вместе; каждого незнакомца, которые умел говорить или хотя бы не представлял собой плотоядного монстра, они принимали с, что называется, «поднятыми рогами».

Аливанов нельзя было назвать пацифистами.

Скорее, они были гуманистами (в некотором смысле).

Убийство сородича они считали величайшим преступлениям, и даже за него наказанием была не смертная казнь, но изгнание. Впрочем, в пределах великого леса между ними не было особенной разницы…

Таким был народ рогатых.

Полная противоположность своих соседей, обитателей великой пустыни.

Последнюю населяла крылатая раса, представители которой проживали на многочисленных летающих островах, «Оазисах», кусочках цветущего рая.

В отличие от Аливанов, у крылатых сперва не было врагов, и жили они в абсолютном изобилии…

Глава 52

Разлад

Крылатая раса проживала на многочисленных летающих островах и архипелагах, которые бороздили небеса над великой пустыней. Почва их была необычайно плодородной. В ней произрастали чудесные деревья и кусты, которые давали сладкие плоды. Хищников тут и в помине не было, а потому долгое время крылатые жили припеваючи.

Всеобщее довольствие едва ли может подстегнуть технологическое или цивилизационное развитие. Если бы человек не оставил эдемские кущи, он бы не придумал плуг. Многие сотни лет крылатые жили стаями, ели, пили, спали, носились в небесах среди листвы, умывались в чистейших источниках и затем, когда на острове заканчивалось пропитание, перелетали на другой.

Это были безбрежные времена, про которые уже тогда сочиняли прекрасные песни.

Но рано или поздно всё кончается, и дурное, и хорошее; однажды очередная стая Крылатых обнаружила, что съела все плоды на ближайших островах. Это было неминуемо. Численность их продолжала расти стремительными темпами. Тогда они отправились немного дальше изведанных земель и нашли новое место. Довольные, они стали пожирать местные фрукты, как вдруг стемнели небеса, и спустилась другая стая, которая считала этот остров своей территорией.

Случился разлад. Первый в своём роде. И началась война.

Читая хронологию последней, Александру невольно вспомнилась самая первая баталия между эльфами. С тех пор он повидал немало сражений, многие из которых вселяли ужас в человеческое сердце, но именно первая, неуклюжая битва, когда воины испытывали ужас не только перед противником, но и своими собственными действиями, произвела на него неизгладимое впечатление. Многие эльфы забивали уже убиенного противника камнями, не замечая других, которые подбирались и вонзали им в спину деревянные кинжалы. Это было безумие в чистом виде. Забыть такое было невозможно. И первая схватка крылатых напомнило ему то ощущение неловкой и испуганной бойни.

Никто не победил в той битве. Напуганные стороны просто разлетелись в разные стороны. Но популяция сократилась, и некоторое время они смогли жить в мире, пока снова не закончились припасы.

Однако первая война так напугала изнеженный крылатый народ, что последний не захотел воевать; умирать от голода ему тоже не хотелось. И тогда крылатые решили, что, чем убивать других, они могут просто сократить число своих собратьев.

Это было закономерное решение.

Крылатые не понимали необходимость совместной работы, без которой аливаны не смогли бы выжить в условиях ужасающей пущи. Они не понимали дружеские и даже кровные узы, но понимали власть. Поэтому первой их жертвой стали преступники, те, кто нарушал законы. Те стаи, в которых не было закона, его придумали. Они запретили летать слишком высоко, запретили красить свои перья красным нектаром, запретили чирикать после восхода солнца и не чирикать на рассвете и так далее — всем тем, кто смел нарушать эти священные заветы, они отрубали крылья и сбрасывали вниз, в пустыню, где последние умирали от голода либо давились редкими кактусами и ядовитыми ящерицами.

Вскоре данная практика распространилась по всей пустыни.

Разные племена придумывали разнообразные законы и всех тех, кто смел хотя бы самую малость оступиться, они швыряли на землю. Так продолжалось многие годы, на протяжении которых обитатели небесных островов жили припеваючи. Они старались не смотреть на землю. Последняя была им отвратительна, даже несмотря на то, что многочисленные трупы быстро исчезали под грудами песка. Они освоили силу элементов, и тогда снова появилось разделение: самые способные стали королями, которым прощалось неисполнение некоторых законов, в то время как слабые напротив чувствовали, как их плотнее и плотнее облегают цепи.

Некоторые особенно многочисленные племена и вовсе стали сбрасывать младенцев, «птенцов», если у тех были слишком кривые когти или если их перья обладали недостаточно ярким окрасом. Они считали себя идеальными и разумно избавлялись от всего дурного; причём родители были вовсе не против выбрасывать собственных детей. Для них это было привычное дело. Каждый из них к этому времени выбросил брата или сестру. Собственное счастье они считали приоритетным. Это был предельно эгоистичный народ, который смотрел исключительно в небо, и продолжалось это многие, многие годы пока они впервые не почувствовали странный запах и не увидели столпы дыма, что поднимались из пустыни.

Что это?

Это было неприятно.

Настолько неприятно, что обитатели небесных островов впервые за долгое время посмотрели вниз. И что увидели?

Деревни. Города. Кузни.

Выжить в пустыне действительно было непросто — но возможно. Более того, за недрами песка таились всевозможные минералы — железо, медь, уголь, всё то, чего не было на райских островах и что было необходимо для развития цивилизации.

Вскоре в пустыне образовался уникальный народ. «Отбросы» собирались в стаи, помогали друг другу, поддерживали павших; многие погибали, но другие набирались опыта и учились выживать. Они придумали простейшие инструменты, которые делали сперва из костей своих павших товарищей, а затем — бронзы. Они строили временные и постоянные поселения. В один момент у них даже появилось собственное правительство.

Сброшенные вниз не имели крыльев. Они были у детей, но даже у них последние стремительно хирели под напором губительного песчаного ветра и к моменту взросления ребёнка становились совершенно непригодны для полёта. Жители пустыни считали это своим проклятием и относились к нему смиренно. Пусть, говорили они, птенец учится ходить…

Все эти условия привели к развитию полноценной цивилизация.

Глава 53

И остальные

Встреча двух цивилизаций, наземной и небесной, оказалась внезапной. Обитатели небес, разумеется, и раньше замечали, что снизу происходит некое копошение, но чурались даже бросать камни в этих отщепенцев, даже плеваться в них семечками от сочных плодов, которые произрастали на деревьях. Когда же заработали печи, и от земли стали подниматься столпы чёрного дыма, они вообще не поняли, что происходит, и посчитали, что «отребье» таким образом пытается им навредить.

Жители небес разозлились. Они распустили крылья и спустились на землю, намереваясь проучить проклятых преступников.

Встретили их бравое шествие пули и картечь.

Обитателям земли нужен был единственный повод. Он появился, и они, пылая праведным гневом, ринулись в битву.

К этому времени Крылатый народ давно уже открыл великую силу Элементов. Сильнейшие из них, создания Третьего ранга, могли запросто испепелить полноценный летающий остров; они могли уничтожить целую армию.

На стороне небесной фракции элементалей было больше. Ведь последние представляли собой элиту, а значит в их отношении существовали определённые поблажки. Они могли нарушать законы и не опасаться, что их сбросят в проклятую пустыню; в то же время иной раз даже в семье бедняка рождается гениальный ребёнок. На земле тоже были свои талантливые воины, более того — они были намного более опытными, ибо не просто нежились в раю среди зелёных зарослей, но каждый день и каждую минуту боролись за выживание. К тому же у них были технологии, которые позволили простым солдатам быть намного более полезными.

Война была долгой. Страшной. Кровопролитной.

Наконец маятник качнулся в сторону обитателей земли, которые стремились забрать себе небесные острова. Жители неба теряли их один за другим. Тысячи погибли, и сотни квадратных километров пустыни превратились в стекло под воздействием ужасающих огненных бурь.

В итоге великая война закончилась удивительным образом.

Её исход определила Красная птица, великое божество, сила природы, в отношении которой обитатели пустыни испытывали истовый трепет. Впервые она вмешалась в дела обыкновенных смертных. Это было событие. Явление, и никто не смел ослушаться её монументальной воли.

А была она вот в чём: по приказанию птицы летающие острова становились собственностью жителей пустыни, которым разрешалось строить на них свои фермы; в свою очередь небесным жителям позволялось поселиться в пределах великого небесного архипелага, который они прежде избегали, считая собственностью красного бога, но с тем условием, что все они будут её верными слугами — будут строить для неё великолепные храмы и приносить всевозможные подношения, а также исполнять её волю.

Таким образом два народа снова сделались единым.

Только теперь среди них появились касты.

Первая из них обитала на земле, используя многочисленные острова как свои фермы.

Другая стала жрицами на великом архипелаге.

Численность последней фракции была ограничена. Сперва в ней состояли все оставшиеся обитатели небесных островов — их было немного, — а затем: только самые талантливые их отпрыски. Новоявленные жрицы были не просто слугами великой птицы, нет, они превратились в её гвардейцев и защитников.

Последняя роль была сугубо символичной. Птица обладала невероятной силой и могла запросто испепелить всю пустыню. Лишь прочие священные звери могли сравниться с ней в этом отношении.

Например, Белый тигр — владыка гор.

Его территория была намного спокойней чем прочие земли. Тигры жили в городах и деревнях, многие из которых располагались в живописных горных долинах или на утёсах, словно легендарная Шангри-Ла. Строили из камня. Топили углём. Разводили коз, барашков, коров и прочий рогатый скот.

Довольно часто между ними разгорались войны, вызванные не столько нуждой или завистью, сколько обыкновенной человеческой… а вернее сказать тигриной натурой. Некоторые из них уходили в горы и создавали разбойничьи банды. Другие становились солдатами и охраняли свои земли. У них были свои истории, свои потрясения и легенды, но все они были, в общем, очень похожи на человеческие — с добавлением великой силы элементалей, конечно, сильнейшие из который могли рассечь одним ударом целую гору.

Всё же иной раз окружение влияет на образ цивилизации даже больше, нежели телесная оболочка.

Именно поэтому сам Александр питал наибольшие ожидания в отношении расы морей. Согласно отчёту, который он просмотрел только мельком, и то — лишь самые первые главы, чтобы не схватить раньше времени спойлер, называли они себя Мариа’ны.

Марианы проживали в пределах великого моря. Жилищем для них служили подвижные острова — огромные черепахи. Они занимались рыбной ловлей, использовали необычайно плодовитый слой земли, который со временем образовывался на панцирях для ведения сельского хозяйства, собирали водоросли, ракушки и кораллы и время от времени совершали великие миграции, если их черепаха умирала от старости. Впрочем, случалось такое предельно редко, ибо продолжительность их жизни составляла сотни лет.

Марианы были необычайно мирной расой. Возможно потому что у них почти не было естественных противников, или потому что воевать друг с другом для них было бессмысленно — ведь черепахи не одобрят подобного рода конфликт. Они жили в умеренном довольстве и всё своё время проводили, исследуя морские глубины, гуляя, занимаясь рыбалкой или сельским хозяйством. Кочевой образ жизни, который они вели, не способствовал развитию технологий, а потому даже спустя тысячу лет они располагали только самыми примитивными, зато необычайно надёжными инструментами. Все конфликты они решали посредством дружеских состязаний. К другим племенам относились с доброжелательным почтением.

В общем, было чрезвычайно странно, что на территории самого жестокого Священного зверя, Чёрной черепахи, обитал настолько миролюбивый народ.

Впрочем, характер последней тоже оставил на их культуре заметный отпечаток…

Глава 54

Звери

У каждого зверя был собственный характер.

Дракон был мудрым.

Птица — высокомерной.

Тигр — неистовым.

Черепаха — замкнутой и жестокой.

Именно поэтому дракон старался особенно не вмешиваться в развитие своего народа, разумно полагая, что сильнее тот аливан, который умеет стоять на своих собственных ногах, нежели тот, которого с раннего детства поддерживают другие.

Поэтому птица сотворила целую касту, которая только тем и занималась, что день и ночь сочиняла ей оды и молитвы.

Тигр крушил горы у себя на пути, а черепаха, если только ей хотелось искупаться, могла без малейших раздумий погрузиться под воду и вызвать ужасающий потоп.

Звери были разные.

И отношение к ним тоже разнилось.

Аливаны искреннее почитали Лазурного дракона, который хотя и не вмешивался, иной раз помогал заблудившимся странникам мудрым советом или спасал детей, которые случайно падали в тёмную бездну нижнего уровня леса.

Крылатые ощущали другой, более истовый трепет перед лицом великой птицы; некоторые из них всю свою жизнь воспевали её прекрасные перья и размашистые крылья — некоторые даже были искренними в своём раболепии.

Тигры воспринимали своего покровителя как силу природы — белому титану не требовались почитатели.

Чёрная черепаха представляла собой злое, жестокое и надменное божество, а потому все племена смиренно приносили ей обильные жертвы. Иной раз они передавали ей половину из тех припасов, которые добывали на протяжении многих месяцев. Начинался голод, но лучше так, нежели верная смерть в черепашьей глотке.

Ходила легенда про великое племя, которое достигло столь необычайного могущества, что решило противиться Чёрному богу и отказалось платить ему положенную дань. Сперва последний не стал ничего делать; тогда, уверенные в своей победе, жители племени закатили великий пир. Они праздновали три дня три ночи и собирались праздновать ещё столько же, если бы в один момент ужасающая тень не заслонила звёздный горизонт…

На следующий день от племени ничего не осталось. Исчезла даже черепаха, на которой они проживали. Остались только дроблёные ошмётки её панциря и красное пятно, которое простиралось на сотни километров…

Священные звери обладали немыслимой силой, но характер у них был предельно различный.

…По крайней мере на первый взгляд.

Александр стоял на берегу одного из пустынных островов, расположенных в пределах Черепашьего моря. Перед ним, в ряд, сидели четыре зверька размером с карманных собачек.

Это были они.

Священные звери.

Благодаря удивительной силе элементов они могли изменять размеры своей телесной оболочки и делать её более сподручной для личного общения.

Если бы рядом находился жрец Великой птицы, служитель Чёрного храма и вообще любая священная и даже мирская особа, и если бы она увидела данную картину — священных зверей, всех четырёх, которые смиренно, как дети, стояли перед лицом странного и совершенно непримечательного крылатого без крыльев, они бы не поверили своим глазом; иных, особенно впечатлительных, и вовсе бы схватил инфаркт.

Александр тоже находил это странным.

Но вообще звери казались ему довольно милыми в своей текущей уменьшенной форме — как плюшевые игрушки.

Интересно, как бы на них отреагировал Михаил? А что если… нет, глупая. Очень глупая идея. Александр помотал головой, собрался с мыслями и, чувствуя на себе четыре пары перламутровых глаз, спросил, всё ли в порядке?

— В порядке, Создатель, — ответил тигр.

— Мы отыгрывали порученные роли, — заносчивым и в то же время смиренным голосом заявила птица.

— По вашему велению, — прибавил дракон.

Черепаха кивнула.

— Вы можете прочитать отчёт, — прибавил дракон, но Александр сразу сказал, что займётся этим в другое время. Сейчас ему было интересно услышать, что сами звери могут сказать о проделанной работе. Что интересного случилось, пока его не были? И были ли у них вопросы?

Вдруг Александр понял, почему работодатели на собеседовании предпочитают задавать вопросы — им просто лень читать резюме.

Звери замолчали.

Молчание их было довольно продолжительным.

Затем они переглянулись, после чего дракон выступил вперёд (после того как тигр хлопнул его по спине своим хвостом) и заговорил:

— Создатель, вы не оставили чётких указаний касательно того, как именно мы должны были развивать наши территории; мы старались соблюдать прописанные вами характеры, но при этом не выходить за определённые рамки… Мы не воевали друг с другом, хотя могли. Мы избегали слишком стремительного развития технологий, ибо последние могли нивелировать особенности каждой расы. Мы использовали силу веры, но лишь в ограниченных приделах, ибо наши приоритеты лежали в элементальной энергии. На данный момент все мы являемся Созданиями Пятого ранга, единственными в рамках данного мира, хотя в прошлом некоторые его обитатели переходили границу Четвёртого. Желаете про них услышать?

Александр кивнул.

Внутри него сразу пробудилось предвкушение.

Разумеется, он проверил Мир Элементов на предмет созданий Четвёртого и так далее рангов, и немного расстроился, когда их не обнаружил. Однако теперь он понял, что не учёл один важный момент: если их не было прямо сейчас, это ещё не значит, что их не было раньше. В тысячелетней истории парочка всё же найдётся…

Глава 55

Два брата

За всю историю Мира Четырёх Элементов всего трое кроме самих Божественных зверей смогли перейти границу Четвёртого ранга. Двое из них были представителями Крылатого народа, один — морского, старейшиной того самого племени, которое в своё время бросило вызов Чёрной черепахе. Силу свою он обрёл в тот самый момент, когда титан явился наказать своих нерадивых слуг за то, что те отказались приносить ему новые жертвы.

Наблюдая за тем, как его родные и близкие погибают под гигантскими лапами и растворяются в бездонной чёрной глотке; и находясь прямо перед лицом черепахи, сердце которой и было источником великой силы водного элемента, старик, тогда бывший на вершине Третьего ранга, испытал озарение и смог пробиться через великую границу.

Жизнь его, однако, была непродолжительной.

Старец находился в состоянии предельного бешенства. Он ринулся в битву против черепахи, потерпел поражение и погиб. В итоге он владел великой силой не больше тридцати минут, и не осталось ни одного жители моря, который запомнил достижение своего предка.

Произошло это несколько сотен лет назад. В свою очередь следующие два Божественных элементаля появились совсем недавно. И не просто недавно, но одновременно. И не просто одновременно, — но в один и тот же день. Они были близнецами. Братьями. Первого звали Верхун, второго — Карлун. Они были представителями нижней касты, которая проживала в пределах великой пустыни. По крайней мере первое время. С самого рождения дети проявили необычайное дарование и с блеском сдали экзамен на владения силой элементов. После этого их забрали на Зелёный Небосвод — архипелаг, на котором находился главный храм Священной птицы.

Сделать это следовало как можно раньше, чтобы песок не повлиял на развитие крыльев новорождённых. Родителям сопровождать своих детей было нельзя. Они давно потеряли свои крылья и закостенели в рамках другой касты. Тем не менее, они получили щедрую компенсацию.

В итоге братья оказались совершенно одни в новом для себя мире, многие обитатели которого относились к ним не самым доброжелательным образом. Совершенно искоренить национальные распри невозможно. Жители небес всё ещё относились с некоторым презрением к обитателям нижнего мира, даже несмотря на то, что сами потерпели поражение в ходе великой войны, — когда же последним разрешалось подниматься на архипелаг, высокомерие превращалось в откровенную ненависть.

Сперва над братьями издевались и смеялись. Потом они сами стали избивать своих обидчиков. Их талант действительно был невероятным. Такой встречается единожды в тысячу лет. Вскоре неразлучные братья стали вызывать трепет одним своим появлением. Сила — вот главный аргумент против угнетения.

Жизнь обитателей Зелёного небосвода сильно разнилась в зависимости от профессии. Всего их было три: священники, стражники и воины. Первые всю свою жизнь проводили в служении Красной птице, исполняя всевозможные ритуалы; вторые денно и нощно защищали границы пустыни; наконец третьи выступали своеобразной гвардией, которая исполняла всевозможные поручения своего божества на безграничных просторах Мира Четырёх Элементов.

Чтобы стать воином «Красного воинства» требовалось пройти сложнейший экзамен. После этого тебя ожидали постоянные тренировки. Часто братьям (которые оба избрали именно эту стезю) приходилось путешествовать за пределы великой пустыни. Они сражались против ужасающих монстров, озаряя красным пламенем нижние уровни Лазурного леса, бросали вызов могучим царям тигриной расы и бежали от неистовой бури, вызванной Чёрной черепахой, которой не понравилось, что «назойливые птицы посмели залететь на её территорию».

Братья обещали однажды расквитаться с последней, и кто знает, быть может, они действительно смогли бы выполнить свою клятву — ведь уже совсем скоро они вместе, в один день обрели мощь Божественных элементалей…

Но затем на горизонте их безбрежной жизни возник тёмные силуэт.

Изящный. Нежный. Милый.

Женский.

Когда братья возвращались после одной из своих экспедиций, они решили переночевать в небольшой лачужке, в которой проживала семья из представителей низшей касты. За старыми родителями ухаживала девочка с красными волосами, крылья которой ещё не успели совсем иссохнуть. Братья решили спасти ребёнка и предложили забрать её на Зелёный небосвод; девушка не хотела оставлять своих бедных родителей. Тогда они предложили им огромные деньги и таки взяли её в небесную высь.

После этого они стали приглядывать за ребёнком. Тот хорошел прямо на глазах и вскоре превратилась в прекрасную молодую девушку. История не сохранила имени последней, но сохранила записи о великом раздоре, который она посеяла между братьями.

Между Верхуном.

И Карлуном.

Нельзя сказать, что они полюбили её с первого взгляда.

Так не бывает.

Любовь созревала постепенно, но именно поэтому имела такие сильные корни. Впервые Верхун и Карлун захотели проводить время наедине от своего близнеца — но рядом с ней. Впервые между ними стали возникать ссоры за внимание подруги. Впервые они перестали делиться своими мыслями, хотя прежде понимали друг друга с полуслова.

Раньше они одевались одинаково.

Теперь — по-разному.

Раньше у них были одинаковые причёски.

Теперь они стали разными.

Раньше у них были одни манеры.

Теперь они стали различными.

Казалось, одним своим появлением женщина вбила между братьями клин…

Глава 56

Резолюция

Заметив, что братья отдаляются друг от друга, некоторые решили это использовать. Вокруг них немедленно стали обрастать всевозможные клики. Вскоре среди жрецов, проживающих на Зелёных небесах, сформировались две фракции, отношения между которыми стали стремительно ухудшаться. Всевозможные заговорщики и завистники, которые прежде опасались братьев, высунули свои головы и зашипели своими змеиными устами.

Положение становилось всё более напряжённым; во время очередной ссоры Верхун бросил вызов своему брату. Он предложил ему дуэль, победитель которой жениться на их любимой. Карлун согласился. Провести схватку решили в пределах великой пустыни.

Они рассказали о своём намерение девушке с красными волосами; последняя была в ужасе. Она упала на колени и стала молить братьев, чтобы они одумалась, но те были непреклонны. Каждый из них заявил, что жить не может без неё и лучше погибнет, чем увидит её в руках другого.

Шли дни. Судьбоносный день неумолимо приближаться. Всё это время братья не хотели видеть свою любовь, опасаясь, как бы вид её покрасневших глаз не поколебал их мрачную решимость. Даже сражение в итоге решено было провести раньше намеченного срока, чтобы девушка не смогла явиться на поле битвы и попытаться их остановить.

Однажды ночью братья тайно оставили пределы Зелёного неба и отправились в пустыню.

Удалившись на приличное расстояние, они молча посмотрели друг на друга; затем, не говоря ни слова, ступили в битву.

Последняя была поистине ужасающей; даже на расстоянии многих сотен километров простые крылаты ощущали порывы раскалённого ветра.

Сражение продолжалось три дня и три ночи, и всё это время никто не смел и даже не мог приблизиться, чтобы рассказать братьям страшную новость… Когда же всё закончилось, и прочие крылатые посмели заявиться на поле боя, они увидели, что пустыня на расстоянии многих сотен километров стала стеклянной — картина в равной степени грандиозная и невероятная.

Обнаружили и самих братьев, а вернее их останки. Последние напоминали угольные фигурки. Первую неделю к ним невозможно было даже подойти, вторую — прикоснуться. Когда же их смогли рассмотреть более внимательно, то обнаружили, что различить их стало совершенно невозможно. Братьев и раньше путали, с началом конфликта у них появились определённые уникальные черты, но теперь они растворились, и, в некотором смысле, братья снова стали едины.

Именно поэтому для них решено было сделать тройную могилу.

Да.

Тройную.

Та самая девушка с красными волосами тоже погибла. В ту самую ночь, когда братья решили заранее отправиться на битву, она выпила целую ампулу яда, после чего оставила прощальное письмо, в котором молила Карлуна и Верхуна оставить свои обиды. С началом сражения многие пытались доставить письмо и тело почившей братьям, но приблизиться к ним было невозможно.

Всякая трагедия есть не более чем вереницы ужасных совпадений…

Братья погибли всего десять лет назад. Пустыня, в которой они сражались, всё ещё была стеклянной, хотя теперь её заострённые сверкающие горы постепенно шлефовались слоем золотистого песка. Вскоре она исчезнет, но память о братьях будет вечной. Сперва её будут помнить как историю, затем — печальную и поучительную басню.

Александр не раз наблюдал подобные сюжеты и знал тот путь, который они проделывают в сознании народа.

Наконец он проверил статистику и увидел, что на данный момент никто в мире не обладал достаточным дарованием, чтобы перейти границу Четвёртого ранга, используя элементальную энергию. В свою очередь сделать это путём силы веры было невозможно, ибо роль божественных покровителей прочно удерживали Священные звери.

Сперва Александр намеревался немного поднять средний талант обитателей этого мира, но затем передумал; в этом не было особенной нужды. Ведь не просто так что первый «запредельный» из клана черепахи, что братья появились в течении последних пары сотен лет. С течением времени Священные звери становились всё сильнее; их сердца, источник элементарной энергии, набирали мощь. А значит их последователям тоже становилось проще перейти границу Четвёртого ранга.

Сейчас одарённых не было, но в ближайшие сто или даже десять лет всё ещё может измениться. Мир менялся. И по мере того, как обитатели его становились всё сильнее, между ними сплетались всё более крепкие узы.

В прежние времена даже крылатые не смели путешествовать через Великий лес, опасаясь гигантских птиц, ящериц и насекомых — теперь между народами были налажены торговые связи. Некоторые из них были стабильными, другие — нет, но это был значительный прогресс в сравнении с тем, что было хотя бы даже пару сотен лет назад, когда иные жители моря только предполагали существование других народов.

При этом между расами до сих пор не произошло ни одной большой войны.

На это было несколько причин.

Во-первых, им хватало собственных ресурсов.

Во-вторых, в большинстве своём земли одних народов были непригодны для проживания других — воевать за них не имело смысла.

Наконец решающим фактором было желание Священных зверей.

— Вы не стали прописывать наши отношения, Создатель… Мы не хотели нарушать ваши планы, а потому старались держаться на расстоянии…

Глава 57

А дальше…

Действительно, Александр в своё время не стал расписывать отношения между Священными зверями. Это была ошибка. Маргулы не знали, что именно могут и не могут делать. Именно поэтому между ними было принято решение держаться на расстоянии — по крайней мере до момента возвращения Создателя.

Между делом они придумали несколько «Режимов», чтобы Александру было проще определиться. Некоторые из них подразумевали локальные войны, другие — войны между разными расами, случайные и намеренные, которые устраивали сильные мира сего. Достаточно было просто попросить, и между ними разгорится самая настоящая бойня.

Александр мог одним движением погрузить Мир Четырёх Элементов в пучину ужасающей войны; либо же напротив, заставить все народы работать вместе и строить светлое будущее.

В итоге он выбрал средний путь. Было бы немного странно, если Священные звери, которые всё это время старались друг друга не трогать, вдруг решили изменить своей политике. Поэтому Александр сделал так: он попросил Маргулов придумать истоки правила или другую причину, которая заставляла их так себя вести.

Возможно они просто не хотели воевать, потому что были братьями; возможно они боялись, что в момент схватки, когда все они будут находиться в ослабевшем состоянии, явится другая, ещё более грозная сила, которая миллионы лет дремала под землёй…

Вариантов было великое множество.

Последний сам Александр нашёл довольно занятным.

Действительно, можно было сделать Священных зверей не просто защитниками человечества, но стражами ужасающего монстра, который дремлет под землёй; прописать, что именно для этого они и были созданы (кем?), и что аливаны, крылатые и прочие расы были не более чем спонтанными порождениями их элементальной энергии.

Всё это напоминало одно из тех невероятных откровений, которые настигают героя под конец истории.

Александр попросил Маргулов самостоятельно что-нибудь придумать. Иной раз интересней лично развивать историю, а иной — посмотреть, что с ней сделают другие. И кто же лучше подходил на эту роль, чем Священные звери, которые более тысячи лет наблюдали за развитием местной цивилизации?

— Нам…

— …Нужно подумать, — после некоторой паузы сказали Тигр и Дракон.

Александр кивнул.

Спешки не было, конечно.

Особенно теперь, когда у него было неограниченное количество свободного времени.

По возвращению в чёрное пространство он выдохнул, убедился, что теперь действительно полностью завершил осмотр и наконец задумался о том, что ему делать дальше.

В прежние времена он задавался бы этим вопросом касательно каждого конкретного мира, но теперь вселенная, за исключением Мира Четырёх Элементов, представляла собой единое целое. Невозможно было изменить устройства Мира Пустынь, например, так, чтобы это не сказалось на его соседях. Именно в этом и заключался давний план Александра: он хотел связать тысячи нитей в единую сеть. У него получилось, и теперь не только сама вселенная ступила в новую и чрезвычайно занимательную фазу, но и наблюдать за ней стало заметно проще.

И кстати… Почему бы и дальше не продолжить эту политику?

Чем вносить перемены в устройство каждого отдельного мира, почему бы ему не поменять один из тех фундаментальных законов, которые отвечают за устройство вселенной?

Стоило Александру подумать об этом, и он сразу загорелся энтузиазмом.

Впервые за долгое время он открыл «Конструктор Мультивселенной» и стал пробегать глазами всевозможные меню и пункты; он сам не знал, чего ищет, но был уверен, что, когда найдёт — поймёт.

В конце концов, именно так и работает вдохновение.

Параметров было великое множество. Некоторые из них отвечали за размер Мультивселенной, другие — её структуру. Последняя касалась не только расположения разных миров, но и более сложных связей, который пролегали между ними. Можно было, например, сделать так, чтобы все миры представляли собой единое целое, которое постепенно принимало разные формы. Что это значит? Что условный Мир кроликов сперва будет превращаться в полноценную планету, его обитатели начнут сбрасывать мех, терять уши и становиться лысыми обезьянами, людьми, после чего уже сами люди станут медленно перевоплощаться в эльфов — и чтобы всё это происходило в рамках отдельной временной линии, неуловимой для разумного создания.

Даже представить себе подобное было непросто, и тем не менее Пластина позволяла сделать и такое, и, например, превратить Мультивселенную в подобие огромного куска земли, туннели между выемками в котором будут прорывать гигантские кроты.

Вариаций были сотни; Александр в своё время выбрал самую банальную. Впрочем, нельзя сказать, что он сделал неправильный выбор. Простота — сестра таланта (младшая, а сложность — старшая). Текущее устройство вселенной делало её наглядной и понятной.

Другие параметры отвечали за произвольное создание миров. И опять же, глаза разбегались от количества настроек. Можно было сделать так, чтобы миры сразу появлялись сформированные и невероятно сложные, а затем, постепенно, теряли законы и становились более примитивными; можно было сделать новые миры копиями предыдущих; можно было сделать хищные миры, которые будут поедать и поглощать другие — превратить мультивселенную в один громадный Agar,io и так далее, и тому подобное.

Александр читал и перебирал все эти варианты и всё не знал, что же такое выбрать, как вдруг на глаза ему попалась строчка, при прочтении которой его творческая жилка немедленно затрепетала…

Глава 58

Концепты в штанах

[Физическое воплощение концептуальных понятий

Позволяет придавать концепциям, таким как пространство, время и так далее, и так же наиболее общим законам, которые действует в рамках всей Мультивселенной либо конкретного мира материальное воплощение.

Пример: (для создания примера был использован здравый смысл Управляющего):

Песочные часы, песок в которых определяет течения времени во всей вселенной].

Стоило Александру прочитать название, а затем описание данного инструмента, и он сразу придумал для него множество разнообразных применений. Например, зал тысячи дверей, через который можно попасть в любую дверь в Мультивселенной; или весы, которые определяли бы количество злых и добрых созданий во вселенной и, в зависимости от перевеса в одну или другую сторону, меняли устройство или обличие последней.

Вариантов было великое множество; с помощью данного инструмента можно было сделать вселенную намного более колоритной, а не просто кучей шариков, подвешенных в пространстве.

В то же время следовало быть осторожным чтобы не ступить на Божественную территорию. Ведь Боги тоже отвечали за определённые концепции… В некотором смысле. На самом деле божества скорее представляли собой определённые идеологии, в то время как природа данного инструмента была намного более механической.

Александр стал перебирать варианты.

Как насчёт огромной библиотеки, в которой будет собрано описание судеб всех обитателей вселенной? Почитать их будет по меньшей мере занятно. Да и Маргулам станет намного проще вести отчётность.

Он кивнул и приступил к работе.

Не прошло и часа, как перед ним появился огромный зал в несколько тысяч этажей, соединённых мириадами потаённых лестниц и заставленный книжными полками. Сперва Александр хотел систематизировать всё это дело, но затем решил, что таинственной библиотеке, спрятанной на границе вселенной, наоборот следует быть немного запутанной. При желании здесь можно было отыскать собственную книгу, однако на это, может статься, потребуется вся твоя жизнь — надо или говорить, что последние её главы будут довольно скучными?

Сама по себе Библиотека Судеб находилась в особенном пространственном кармане, попасть в которой обычным методом было невозможно. Даже боги не смогут сюда проникнуть. Вернее, смогут, но для этого им потребуется немыслимое количество силы веры; намного проще было использовать другой способ — библиотечную карточку.

Александр сотворил закон, благодаря которому последние будут время от времени появляться в разных мирах. Каждая карточка позволяла пройти в библиотеку (на определённое время) и взять книгу (только одну), которая ровно через год вернётся на прежнее место.

Таким образом сохранялось подобие баланса.

Затем он решил сотворить ещё несколько подобных строений.

Он сделал пространный сад и заставил его мраморными статуями. Каждая из них знаменовала Божество. Здесь были статуи Миры, Бессмертного императора, Акации, Ману и всех остальных; некоторые из них были больше, другие — меньше. Их подножия обвивали тысячи цветов. Статуи знаменовали Божественный образ в сознании обитателей вселенной; цветы представляли собой силу веры. Прямо на входе лежали садовые ножницы.

Срезая цветы, можно было постепенно «обескровить» божество, однако сделать это было почти невозможно. И потому что для этого требовалась огромная сила и выносливость, и потому что всякое божество обязательно заметит, если начнёт происходить неладное.

Не говоря уже о том, что подобный вандализм — верный способ разозлить садовника: старца в просторной белой мантии, который поливает цветы и срезает сухие отростки.

Александр прошёлся по саду, посмотрел на статую человека с козлиной головой, немного подумал, подвинул её в сторону, накрыл белой шалью, бросил садовнику монетку и вернулся к работе.

Следующей он сотворил башню. Просто так. Потому что сам образ башни показался ему занятны. После чего задним делом попытался придумать, какую сюда можно привязать концепцию.

Башня… башня… башня времени? Нет… Башня Истории? Было… Башня…

Нет, не башня — Маяк!

Александр щёлкнул пальцами, и секунду спустя на вершине башни появился огромный фонарь; вокруг неё нарисовался песчаный берег.

На данный момент фонарь не горел. Но рано или поздно, когда настанет ночь, и мир покроет мрак, он вспыхнет ослепительным сиянием… Сиянием надежды. Той самой силы, которая заставляет бороться несмотря ни на что, заставляет сражаться, когда, казалось бы, всё потеряно, заставляет идти вперёд и стремиться к свету сквозь неистовую бурю.

Маяк не имел реальной силы. Не менял природу реальности. Не повелевал судьбой. Он просто был и не более того. И если однажды вселенная будет находиться в опасности, если однажды ей завладеет великое отчаяние, он вспыхнет… и всё. Некоторые увидят его сияние во снах; некоторые, быть может, его почувствуют. Его маслом была надежда. Пока была надежда, он будет гореть и служить звездой путеводной; если же надежды не останется, мир покроет вечный мрак…

Во всём этом не было практического смысла, но зато это было довольно поэтично.

Александр живо представил себе сцену, когда в момент великих потрясений какой-нибудь бог заявится сюда, чтобы проверить, осталась ли надежда среди обитателей вселенной, или всё потеряно, и мир приближается к своему завершению?

Теоретически, правда, фонарь можно было напитать самостоятельно, но сделать это было совсем непросто… быть может, для этого божеству нужно спалить в его пламени свою собственную душу. И ради чего? Ради призрачной надежды.

Глупо.

Но поэтично.

Так почему бы и нет?..

Глава 59

Мел

После этого Александр сотворил антитезу Маяку — таинственную красную башню. Последняя, правда, была не столько материальным воплощением некой концептуальной силы, сколько просто… башней. Она должна была возникать в разнообразных сновидениях и давать непонятные намёки. В этом не было особенного смысла, но сама идея показалась ему довольно занятной.

Наконец Александр свалился на кресло и задумался, что ещё можно добавить?

До сих пор он создавал миры, но как насчёт Артефактов? Вещей, который обладают необычайной силой?

На самом деле во вселенной и так было немало удивительных сокровищ. Казематы гильдии авантюристов хранили самые невероятные вещи. Поэтому, если Александр хотел сделать свои артефакты особенными, ему нужно было приписать им поистине монументальную силу, — чтобы каждый из них мог переменить вселенную.

И при этом выглядел совершенно непримечательно. Ради контраста.

Первым делом он сотворил маленькую красную кнопку. С виду она могла показаться детской игрушкой, однако на самом деле каждое её нажатие приводило к уничтожению целого мира… Впрочем, за миры считались не только полноценные измерения, но и сгустки законов, маленькие звёздочки, которых во вселенной уже было больше сотни тысяч и число которых неумолимо возрастало. Вероятность того, что нажавший уничтожит, например, Мир Людей, была совершенно незначительной, особенно когда Александр поставил ограничения, согласно которому кнопку можно было нажимать не большее одного раза в минуту.

Тем не менее, подобная возможность всё равно оставалась, а потому данный артефакт обладал поистине монументальной силой и представлял собой огромную… хотя и маловероятную опасность.

После этого Александр сотворил своеобразную антитезу кнопке — маленькое зёрнышко, из которого можно было вырастить полноценный мир. Более того, в зависимости от своей почвы, росток мог превратиться в точную копию другого мира. С его помощью можно было скопировать Мир Людей, Эльфов, Демонов или даже Уперхайм. Причём вырастали новые миры с невероятной быстротой.

Затем он сотворил ещё несколько занимательных вещей и раскидал их по вселенной, и наконец ему захотелось сделать нечто более… разумное. Артефакт, который будет обладать сознанием.

Вариантов было великое множество: сундук, меч и так далее, и тому подобное… В один момент перед глазами Александра мелькнула служанка Аколипта — Валерия.

Хм… Почему бы и нет? Почему бы не сделать ещё одну куклу, только другую, более совершенную?

Он взялся за дело, и всего через полчаса перед ним появилась тощая фигурка. У неё были светлые голубые волосы, белая кожа, тонкие руки и синеватые ногти. С виду нельзя было сказать, женщина это или мужчина. Она была ни тем и не другим, но просто красивой куклой, лишённой половых признаков. Если снять серую тогу, в которую она была одета, можно было увидеть явные стыки и шарниры. На первый взгляд она была намного менее совершенной, нежели Валерия, но внутри всё было иначе.

Новая кукла не отличалась особенным интеллектом — в этом отношении она была сравнима с эльфами, — силой или выносливостью. Нет, её физическая оболочка была заурядной. И в то же время у неё была, а вернее сказать появится, когда она откроет веки, полноценная душа.

И при этом она была Артефактом. Сокровищем, созданным Пластиной, которое обладало особой силой — одной единственной и в то же время настолько невероятной, что с её помощью можно было изменить вселенную…

Некоторое время Александр разглядывал своё творение; затем попытался придумать имя. У него всегда были с этим большие проблемы. Можно было отправить куклу на её миссию безымянной… Но это было немного неправильно. Ведь он был её творец. Родитель. А значит ему обязательно нужно было придумать для неё собственное имя.

Александр прищурился… У неё были голубые волосы. Может, назвать её Мальвина? Нет… Кукла была бесполой. Значит и имя ей нужно было подобрать нейтральное.

Это было непросто.

Мальвина… Мальвина… Мел.

Да, пусть это будет Мел.

Александр кивнул, — имя было неплохое, — и приступил к следующему этапу своего плана…

…

…

…

Мел…

…Тебя зовут… Мел.

— Ах…

Дождь.

Грязь.

Это было первое, что она увидела, когда открыла веки (первый раз в своей новоявленной жизни).

Перед ней простиралась грязная дорога, по которой катились повозки, запряжённые странными трёхногими существами, которых держали за вожжи другие, не менее странные создания, у которых были две руки, две ноги и одна голова.

Она посмотрела на них.

Затем на свои белые руки, на которых поблёскивали капельки дождя, и наконец на высокое пасмурное небо. В тот самый момент, когда она приподняла голову, среди облачной гущи вспыхнула молния, освещая мир ослепительным сиянием и пробегая, словно сосудик, по стеклянной поверхности её синеватых глаз.

Долгое время Мел смотрела вокруг. На двуногих. На трёхногих. На небо. На грязь. На себя и на своё тело, закутанное в гсерую мантию.

Люди проходили мимо, совершенно не предполагая, что юная девушка… или мальчик… так и не поймёшь… которая сидела возле белой стены и растерянно смотрела на дорогу переживала первый в своей жизни день рождения…

Глава 60

Свет

Территории конгломерата человечества.

Фронтир.

Мир Сепии.

Владения человеческой расы простирались на три полноценных мира, несколько дюжин зачаточных, на которых находились всевозможные колонии, и великое множество небольших аванпостов на границе изведанной вселенной. Последние представляли собой временные или постоянные базы, созданные с единственной целью закрепить владения за конгломератом, либо полноценные, хотя и небольшие города, если в пределах мира находилось нечто ценное, для чего требовалась развитая инфраструктура.

Иной раз это были особенные минералы, растения или звери, которые обладали удивительными свойствами. В случае Сепии, которая представляла собой пространную пустошь протяжённость в несколько десятков тысяч квадратных километров под вечно грохочущими небесами, изрезанную каньонами и горными вершинами, ценность представлял собой маленький серый грибок под названием «Тури».

Отвар из него был прекрасным лекарством от бессонницы.

Именно ради него и существовал город Сеппия (с двумя «п») представляющий собой несколько тысяч каменных коробок, в которых проживали в большинстве своём охотники (вообще грибники, но сами они предпочитали, чтобы их называли охотниками), которые выходили в пустошь на поиски сокровищ.

Охотники постоянно менялись. Некоторые погибали в суровых условиях этого неприветливого мира, — в пределах Сепии почти не было фауны, но та, которая всё же была, например огромные стометровые насекомые, несла смертельную опасность, — другим же просто надоело денно и нощно смотреть на мрачное небо, которое зажигали бесконечные молнии, и они, накопив определённый капитал, возвращались в пределы цивилизованных миров.

А потом на смену им приходили другие, и цикл начинался вновь.

Надо ли говорить, что при таких условиях едва ли кто заботился о том, чтобы обустроить своё жилище? Единственное исключения составляли три здания: больница, которая всегда была забита до отвала, мэрия и офис гильдии авантюристов.

Отделения последней можно было найти почти в каждом обитаемом или даже необитаемом мире. Авантюристы занимались исследовательской деятельностью, рисовали карты и устраивали спасательные экспедиции. Сперва на Сепии к ним было не самое благожелательное отношение, — многие считали, что они попытаются забрать драгоценные грибы, — но затем авантюристы несколько раз спасли заблудившихся из лап громадных насекомых, и положение дел немного переменилось.

Офис гильдии представлял собой небольшое двухэтажной здание. Снаружи оно напоминало плотный бетонный коробок — как и всё в это мире, — но внутри было довольно уютным, и когда очередной охотник, лысый мужчина в защитной броне (разработанной на основе Божественных доспехов из Мира Пустынь), прошёл в помещение, он, к своему удивлению, увидел красивую люстру, мохнатый ковёр, разноцветные горшочки, в которых стояли цветы (настоящие, под лампами, которые симулировали солнечный свет), фотографии в рамочках на стенах, которые изображали различные пейзажи со всех уголков вселенной и, за деревянной стойкой, милейшую девушку (?) в мантии с длинными рукавами.

— Здравствуйте, чем могу помочь? — спросила девушка и улыбнулась ослепительной улыбкой — из тех, которые заставляют немедленно влюбиться.

— Я… хотел спросил, — промямлил мужчина.

— Я отвечу на все ваши вопросы!

— То есть нет, я… — он помотал головой. — Я хотел записаться. В гильдию.

— Ах, вы хотите стать авантюристом? — с подлинным энтузиазмом спросила девушка.

— Да, то есть нет, то есть да…

— Минуточку…

Она достала формуляр.

— Ваше имя, пожалуйста?..

Мужчина назвал.

Затем спросил, не нужно ли ему самому всё это расписывать, но девушка покачала головой: у неё был «очень хороший почерк» и она предпочитала самостоятельно заполнять бумаги.

Последовало интервью.

После каждого вопроса и неловкого, полного запинок ответа девушка вставляла комментарии:

— Ах, так вы из Артерии? Мир цветов! Ален тоже оттуда. Вы знакомы? Нет?.. прошу прощения. Сложно запомнить, ведь там проживает больше сотни тысяч человек. Так много!

Нет болезней? Так держать!

Семейное положение? Родители? И всё? Не женаты? Соболезную… Но вы наверняка кого-нибудь найдёте!

Хотите в наш исследовательский отдел? Или полевой? Нет, стойте, дайте угадать… мм… полевой! Правильно? Ура!

И так далее, и тому подобное…

Когда тридцать минут спустя мужчина снова вышел на мрачную улицу, он почувствовал невероятную растерянность перед лицом бушующего ветра, грязи и гремящего неба; как будто его выбросили из прекрасного и цветущего сада, в котором заправляла чарующая фея, назад — в мокрую каменную бездну.

Он был не первым и не последним, кто испытывал подобное.

Многие из тех, кто навещал гильдию авантюристов на протяжении трёх последних месяцев, с тех самых пор, как там появилась новая девушка на ресепшине, оказывались в подобном состоянии ступора; ведь это было всё равно что найти прекрасный цветок среди каменных расщелин, или услышать, как через грохот и звук хлюпающей грязи пробивается звонкий птичий голосок.

Многие были настолько ошарашены, что забывали даже спросить её имя, и лишь после, сидя в баре и расспрашивая про неё — причём иной раз не нужно было даже самостоятельно начинать разговор, ибо находились те, кто сразу, по лицу, носившему печать летнего света, понимал тему для беседы, — узнавали, что зовут её Мел…

Глава 61

Цель

Вечером Мел вернулась в свою комнату. На самом деле в этом не было особенного смысла, ведь одна из немногих особенностей куклы, благодаря которым она превосходила простого человека была в том, что она не знала усталости и могла трудиться круглосуточно.

Тем не менее, даже ей запрещалось работать больше двенадцати часов подряд.

— Такие правила, Мел, — заявила в своё время Карела, тридцатилетняя женщина с рыжими волосами, которая исполняла обязанности местного администратора. Именно она несколько месяцев назад обнаружила Мел, потерянную, аки щенок, на грязных улицах Сеппии, одела, накормила и предложила работу.

Мел и сейчас испытывала к ней величайшую благодарность и с радостью готова была работать круглосуточно, но Карела была против: «Ещё чего! Предлагаешь мне уволить ради тебя весь остальной персонал?»

Мел помотала головой.

То же самое можно было сказать и про её зарплату. Мел могла, нет, хотела работать бесплатно, и Кареле пришлось едва ли не силой пропихивать ей деньги. Сперва Мел совершенно не знала, что с ними делать, но затем у неё появилась мечта, и кукла стала копить и прятать большую часть своего заработка под подушкой.

Она прекрасно помнила точную сумму, и тем не менее каждый раз (сейчас, например) когда возвращалась в свою комнату после рабочего дня открывала мешочек и считала монеты.

Один, два, три, четыре, пять… Мел перекладывала их с лёгкой улыбкой на губах. За пределами фронтира люди использовали бумажную валюту, а то и вовсе особенные умные растения, которые запоминали состояние твоего баланса на основе биометрики. Мел вряд ли смогла бы их использовать, так что счастье, что здесь предпочитали более твёрдые и надёжные деньги, которые не могли испортиться под воздействием даже самых ужасающих климатических условий.

Семьдесят, семьдесят один, семьдесят два… Всё.

Семьдесят две монеты. Мел с умилением посмотрела на четыре высокие башенки, которые построила на своей кровати. Затем вздохнула. На самом деле ей, кукле, дышать было совсем не нужно, и тем не менее она старалась ничем не отличаться от человека.

Это будет полезно, когда она накопит достаточную сумму чтобы отправиться в путешествие…

Мел посмотрела на стены, на которых висели десятки фотографий в деревянных рамочках.

Некоторые из них изображали леса.

Другие — каньоны.

Третьи — долины, реки, озёра, моря, ледники, пустыни или высокое голубое небо.

Мел приподнялась и бережно потрогала фотографию, на которой плавала посреди болота белая кувшинка.

Она хотела оставить Сепию, но вовсе не потому, что здесь было тяжко.

Напротив, даже этот мир, где не было окон, потому что ужасающие бури запросто могли раздробить любое стекло, в котором все здания строили из плотного и грубого синтетического камня и в котором единственным источником света служили многочисленные молнии, которые освещали метровый слой грязи на земле — даже он был для неё драгоценным… Просто его было мало. Ей хотелось увидеть больше, хотелось повидать другие миры, встретить разных людей, поговорить с ними, узнать их судьбы, предпочтения, надежды и мечты…

Мел присела на кровать и закрыла глаза.

А ещё — она хотела найти своего создателя.

Нет, не создателя — отца.

Она помнила таинственный свет и голос:

— Мел…

Тебя зовут Мел…

Кем бы её отец? Она не могла сказать точно, у неё были только предположения, и всё же Мел была уверенна, что голос принадлежал именно ему. Она была ему безмерно благодарна. Ведь он даровал ей жизнь. Он позволил ей видеть, слышать, чувствовать и говорить с другими людьми. За это она любила его всем сердцем (которого у неё не было) и душой (которая, наверное, была…) и поэтому хотела исполнить его миссию.

Именно так. Была ещё одна причина, почему Мел хотела повидать весь мир. У неё была великая сила, которую она должна была использовать правильным образом. Один раз она уже совершила небольшую… не сказать, что ошибку, нет, но всё равно поступила немного неправильно.

С тех пор она старалась быть осторожной.

Ведь эта миссия могла определить судьбу всего мира… Вселенной.

Мел вздохнула, села на кровать и с лёгкой улыбкой стала рассматривать фотографии на стене. Спать ей, опять же, было ненужно, а потому с наступлением ночи она выбирала фотографию, закрывала глаза и пыталась представить себе, что представляет тот или другой мир. Не только увидеть, но почувствовать последний — запах, касание, звук…

В этот раз её выбор пал на мир, который, судя по названию внизу рамки (прекрасным кукольным почерком) назывался «Артемис». Это был удивительный мир, представляющий собой многочисленные башни. Всего их было бесчисленное множество — по меньшей мере несколько миллионов; верхушки самых больших представляли собой плоскости диаметром в пару сотен квадратных километров, на которых росла трава или красивые деревья; маленькие башни напоминали пяточки земли. Летать в пределах этого мира было невозможно, воздух был слишком зыбкий, а потому между башнями были протянуты канаты и мосты.

Мел шагала по одному из них, чувствуя, как покачиваются деревянные балки у неё под ногами, — несколько сантиметров дерева, которые отделяли бездну сверху и бездну снизу, — как вдруг на первом этаже здания гильдии раздался тревожный колокольный звон.

Глаза куклы немедленно открылись.

Глава 62

Сила

Мел встрепенулась и немедленно спустилась на первый этаж. В дверном проёме она увидела высокого блондина в органической броне.

— Ален?

Мужчина приподнял голову. Лицо его было необычайно бледным, броня — грязной. Даже поза его казалась немного странной, как будто это не он носил свою броню, но последняя помогала ему оставаться на ногах.

Мужчина проковылял пару метров, посмотрел на неё, попытался выдавить улыбку и вдруг грохнулся на пол.

— Ален! — вскрикнула Мел. Она бросилась на помощь, но застыла, когда увидела на спине мужчины глубокую красную рану. На секунду Мел растерялась, но затем её светлое личико сделалось решительным.

— Я сейчас!

Она повернулась и устремилась в коридор. Не прошло и минуты, как показалась рыжая женщина, Карела, и врач — седой старик в белом халате.

Ещё через пять минут Алена перенесли на белую койку. В Сеппии была своя больница, которая, однако, сильно уступала лазарету гильдии авантюристов. Здесь можно было найти самое современное оборудование, а также травы и препараты со всех краёв Мультивселенной, которые могли за считанные секунды поставить на ноги умирающего.

Однако на каждое действие есть противодействие. Вселенную населяли существа, против яда которых даже самые действенные лекарства были бесполезны.

Лицо врача помрачнело, когда он заметил, что рваная рана на спине Алена постепенно чернеет. В неё проник яд, и не простой, но чрезвычайно опасный, избавиться от которого было почти невозможно. Старик пристально посмотрел на своего пациента, на Мел, которая стояла рядом и с выражением предельного напряжения на своём необычайно человеческом личике держала инструменты, и наконец на Карелу и мрачно покачал головой.

Женщина побледнела и прикусила губы.

— Боюсь… — сказал врач, — что яд проник уже слишком глубоко. Я не могу ничего… — не успел он договорить, как Алена стали сотрясать конвульсии. Его тело вздрогнуло, как будто через него пустили ток, а затем затрепетало; через все его поры стали просачиваться обильные капли кровавого пота.

— Нам стоит немедленно покинуть помещение, — быстро проговорил старик. — Даже малейшие испарения данного вещества могут привести к непоправимым последствиям

— Я останусь, — заявила Мел, но врач помотал головой:

— Не стоит. Вам ничего не грозит, но вы всё ещё можете быть носителем и переносчиком заболевания. Идёмте… Здесь уже… ничего не поможет…

После этих слов решимость, которая прежде читалась на лице куклы, исчезла; выражение её сделалось рассеянным. И всё же она сохранила достаточную силу духа, чтобы взять Карелу, которая вся дрожала, за руку и вывести её из помещения.

Мел усадила её на скамейку. Карела прикусила губы. Долгое время они сидели в совершенной тишине; наконец Карела вздрогнула, когда услышала тихий голос:

— Карела…

Она повернулась и посмотрела на Мел. Та смотрела в пустоту перед собой и как никогда прежде была похожа на прекрасное мраморное изваяние.

— Мел?

— Ты… — она замялась. — Ты хочешь… его спасти?

— А? — удивилась Карела.

— Ты хочешь… спасти Алена? Это твоё желание?

— Я… — Карела на секунду растерялась — тон Мел показался ей чрезвычайно странным, механическим. Немного помявшись, она кивнула:

— Да.

Мел медленно повернула голову, обращая на неё взгляд своих больших и ясных глаз, и прошептала:

— Пусть…

Карела удивлённо приоткрыла губы… И вдруг услышала хлопок. Что это? Она и врач растерянно посмотрели на закрытую дверь лазарета.

Меж тем Мел приподнялась и направилась прямо к нему. Врач пришёл в себя и попытался остановить её, но кукла была стремительной и непреклонной. Открыв белую дверь, она прошла в помещение.

Тут уже Карела пришла в себя и бросилась прямо за ней. Сперва она перепугалась, потому что её муж, Ален, больше не лежал на койке, но свалился на пол… но затем присмотрелась и увидела, что глаза его были открыты, а тело больше не сотрясали судороги.

Врач осмотрел его, затем ещё раз и наконец тоном величайшего удивления заключил, что раны его закрылись, и что внутри него не осталось ни единой капли отравы.

Ален был совершенно здоров.

Наконец его снова уложили на кровать, только другую, — помещении следовало продезинфицировать — после чего решили следить за его состоянием. К этому времени Карела оправилась от безумного счастья и стала растерянно поглядывать на Мел, которая активно помогала прибираться.

Прежде Карела считала её просто механическим или биологическим андроидом, которому стёрли воспоминания — подобные встречаются в самых разнообразных вариациях: «плантанты» конгломерата, слуги Механической империи, автономные божественные доспехи Планеты пустынь и так далее, и тому подобное. На первый взгляд Мел не обладала никакими особенными силами, но теперь…

Теперь им предстоял серьёзный разговор.

И он случился. Ночью.

Когда всё закончилось, Карела прошла в комнату Мел. Кукла в это время сидела на кровати и задумчиво разглядывала свои руки. Прямо как человек, подумала Карела.

— Мел… — сказала она.

Мел опустила голову.

— Если не хочешь говорить…

— Нет, я… расскажу, — сказала кукла и прикусила губы. — Я умею… исполнять желания.

Глава 63

Суть

— Я… умею исполнять желания.

— Желания? — растерянно проговорила Карела.

Мел кивнула.

— А… как это? Постой, любые желания? — рассеянно спросила женщина.

Мел помотала головой и уставилась на стену.

— Почти… Если меня просто о чём-то попросят, я не смогу этого сделать. Желание должно быть сильным. Сердечным. Если человек желает чего-то так страстно, что готов за это… умереть, — когда кукла сказала «умереть», Карелу пронзила лёгкая дрожь, — …тогда я могу его исполнить. Я умею… чувствовать такие вещи. Это первое ограничение.

— Первое?

Мел помолчала некоторое время, а затем взяла печеньку, которая лежала на железном блюдце неподалёку и надкусила. Карела удивлённо наблюдала за её действиями. Она знала, что Мел, несмотря на свою природу, может поглощать и переваривать пищу, но почему сейчас?

Кукла положила надкусанную печенюшку на блюдце.

— Я ничего не чувствую, — сказала Мел.

— А?

— Раньше я ощущала вкус. Сладкий. Горький. Теперь не могу. Я ничего не чувствую. Я начинаю забывать, что такое запах. Раньше всё было по-другому. В этом состоит второе ограничение. С каждым исполненным желанием я теряю немного человечности… В этот раз я потеряла вкус. Если честно, меня это даже обрадовало, — натужно улыбаясь и смотря на свои колени проговорила Мел. — Я ведь могла потерять зрение или слух.

Карела молчала. Самые разные чувства закипали внутри неё, когда она смотрела на Мел, которая старательно пыталась оставаться весёлой.

— Ты знаешь, откуда у тебя это сила?

— Нет… — ответила кукла. Затем посмотрела в пустоту перед собой и прибавила: — Наверное, такой меня сделал мой отец…

— Отец?

— Да. Я ничего про него не помню. Он дал мне имя и эту силу. Было бы проще, если бы он сказал, что мне нужно с ней делать, правда? — снова улыбнулась Мел, поправляя свои голубые волосы.

Карела кивнула. У неё сразу появилось великое множество предположений. Кто такой был этот отец? Бог? Или иная сущность? Может быть, Мел действительно была творением Механического божества. Возможно она представляла собой эксперимент, с помощью которого последний намеревался заполучить ещё большую силу. Прежде кукла была неопасной, но теперь про неё обязательно нужно было…

— Можешь ничего не говорить? — вдруг попросила Мел, и Карела вздрогнула. Ей показалось, что кукла прочитала её мысли.

Мел посмотрела на неё своими большими синими глазами.

— Я бы… не хотела, чтобы про это знали.

— Понимаю… Не волнуйся, я ничего не скажу, — немедленно обещала Карела.

Впрочем, думала она совсем иначе.

С её точки зрения нельзя была хранить такую силу в тайне. Даже если Мел не была порождением Механического бога, её способности представляли невероятную опасность. И ценность. Ведь есть же в мире люди, которые действительно, страстно желают воцарения утопии. Что если она исполнит такое желание? В худшем случае она потеряет зрение. Но разве зрения одного человека… нет, не человека — куклы может считаться равноценной платой за всеобщее благо?

— Спасибо, — улыбнулась Мел.

Карела выдавила ответную улыбку.

На первый этаж она спускалась очень медленно. Карела справилась о состоянии Алена, а затем немедленно направилась в канцелярию и написала телеграмму.

Мир Сепии находился на отшибе, а потому порталы сюда открывались довольно редко, раз в месяц. Тогда же сюда доставляли все необходимые припасы и забирали письма. Гильдия авантюристов, однако, имела собственные средства коммуникации. Они были чрезвычайно затратными, а потому использовать их разрешалось только в крайнем случае.

Написав письмо, Карела открыла сейф, достала из него розовую колбочку, внутри которой находилась разбавленная эссенция Межпространственного кристалла, и уже собиралась смазать им своё послание… но затем помотала головой.

Нет.

Так нельзя…

Каждая капля такой эссенции стоит целое состояния.

Зачем торопиться? Следующий портал откроется всего через неделю. Тогда она и отправит своё сообщение.

Разве что с Мел всё это время будет немного неловко… но ничего. Она справится. Потерпит. Ведь это было ради гильдии. Ради всего человечества. Ради её будущего и будущего Алена. Ради такого… можно принести некоторые жертвы.

…Всю последующую неделю Карела старалась вести себя как можно менее подозрительно. Ален поправлялся — он вообще не был болен. Мел как обычно встречала посетителей. Разве что теперь она перестала закусывать печеньем с молоком, как всегда делала во время обеденного перерыва.

Сперва Карела наблюдала за куклой, но затем расслабилась. Последняя ничего не знала.

Дни летели напролёт, и наконец пришло время отправить сообщение. Карела сделала это самостоятельно, в тот самый день, когда открылся портал. Лишь когда письмо оказалось в руках курьера, женщина наконец расслабилась. Теперь оставалось только ждать и причём совсем немного. Когда в гильдии поймут всю важность этой находки, они сразу отправят сюда людей, даже не дожидаясь планового открытия портала.

Так она думала весь день, продолжая пристально приглядывать за Мел, и спать легла с чувством выполненного долга…

Глава 64

Минус

Огромный трёхэтажный поезд бежал по рельсам, протянутым над бездной, в которой сверкали мириады разноцветных глаз.

…По мере того, как вселенная превращалась в единую взаимосвязанную систему, появилась необходимость сделать перемещение по ней более удобным. В прежние времена Спящие просто прокладывали тропинки, по которым нужно было путешествовать пешком. Но далеко не все обитатели материального плана обладали ногами; некоторые из них жили под водой; другие были подземными или вообще не умели перемещаться, представляя собой разумные растения. Для них, а также для перевозки более увесистых товаров были разработаны новые методы сообщения.

Некоторые поезда были грузовыми; другие — пассажирскими. Тот, в котором прямо сейчас ехала Мел, был смешенного типа. В задних вагонах перевозили товары, в передних — людей и прочие разумные создания. Плата за пассажирский биллет была намного выше, в то время как отправить бандероль, даже большую, почти ничего не стоило.

Именно поэтому первое время Мел подумывала о том, чтобы обвязать себя ленточкой и отправить в качестве посылки… Но затем некая сила не позволила ей этого сделать. Ей не хотелось, даже ради выгоды, становиться вещью. Она была живой, настоящей, разумной… Да, это было глупо, смешно, сплошное ребячество, и тем не менее ей не хотелось, чтобы её воспринимали как предмет.

Именно поэтому она решила убежать.

На самом деле она была не уверена, что Карела про неё расскажет. Напротив, Мел надеялась, что последняя сохранит своё обещание. И в то же время некое предчувствие заставило её сбежать в последний час перед закрытием портала.

Наверное, она поступила неправильно.

Наверное, ей нужно было довериться той, которая нашла её и приютила.

Наверное, ей следует вернуться и попросить прощения, но… нет. Выбор сделан. Она решила убежать.

По правде сказать, размышляла Мел, отворачиваясь от странного пейзажа за окном — на смену глазам, сверкающим в огромной бездне, пришли гигантские деревья с мириадами ветвей, листья которых покрывали человеческие зубы, — она не стала бы винить Карелу, даже если та действительно про неё рассказала. Ведь это было правильно. Ло-гич-но. У неё была великая сила. Она могла изменить природу целого мира. Сделать его лучше, прекрасней, более совершенным… Ей просто нужно было найти человека с подходящим желанием.

Мел не хотела его искать.

Она боялась.

Боялась потерять зрение, слух, осязание; боялась, что её кожа, под которой и так не струилась кровь, превратится в дерево. Неведомая сила заставила Мел пойти на риск ради единственного человека, который приносил ей красивые фотографии, но ради целого мира пойти на такую жертву было… страшно.

Мел опустила голову и прикусила губы.

Пейзаж за окном снова переменился.

Теперь среди черноты проплывали перевёрнутые деревянные лодочки, на которых горели красные фонари.

Она была трусливым созданием. Трусливой… куклой.

Поезд стремился всё дальше и дальше; Мел была бы не против сбежать на границу вселенной, однако на это у неё не было денег. Те немногие средства, которые она скопила, пока работала в гильдии (73 монеты), позволили ей проехать всего несколько остановок.

Впрочем, Мир Сновидений был устроен таким образом, что расстояние внутри него и снаружи имело очень опосредованную корреляцию; Мел приехала в другую, намного более развитую чем Сепия колонию человеческой расы. Здесь были поля, луга, моря, реки и здания, которые возвышались на десятки метров — прямо как на фотографиях; здесь было отделение гильдии авантюристов, которое уже получило задание найти куклу с голубыми волосами.

Мел убежала.

На это потребовалось маленькое чудо, и всё-таки ей удалось вырваться прямо из лап своих преследователей. И снова поезд. Ночь. Таинственный пейзаж.

Мел покрасила волосы. Придумала новое имя. Всё это было бесполезно. Она стала прятаться в разных мирах; затем — в Мире сновидений. Она проводила больше времени в поезде, нежели в пределах конкретного мира. Вскоре последний превратился в её новый дом. Она была ловкой. Смышлёной. Она почти поверила, что всё будет в порядке, но потом…

Однажды, скрываясь от преследования среди улиц Великого города спящих, Мел попался потерявшийся ребёнок — маленькая девочка. Как она здесь очутилась? Сделала неверный поворот, затем другой, третий, четвертый и совершенно заплутала. Мел взяла её за руку и, улыбаясь, обещала привести к родителям.

Сделать это оказалось непросто; перед ними возникали всё новые и новые преграды. Казалось, улицы и коридоры множились прямо на глазах. Дни напролёт они сновали среди каменного лабиринта, в то время как за спиной у них сгущались тени. Спящие почуяли заплутавших и вышли на охоту. Всё это время девочка не опускала руку Мел и крепко держала её своей теплой, нежной и влажной от волнения ладошкой.

Вот мелькнула тень, и за очередным поворотом показался монстр с головой осьминога. Зверь набросился на них — Мел выхватила пистолет и прострелила ему голову.

Она умела за себя постоять.

Но за первым Спящим явился второй, третий, четвёртый… Их становилось всё больше и больше. В один момент они схватили Мел и девочку, их руки разошлись. Ребёнок вырывался и кричал. Мел закрыла глаза. С ней всё будет в порядке. Она только с виду напоминала человека, а на самом деле была деревянной куклой. Спящие не смогут поглотить её серое вещество. Попробуют, разозлятся, побьют её и бросят… Но девочка была человеком, настоящим. Она кричала, когда монстры придавила её к полу, и билась в истерике, когда острая спица стала постепенно вскрывать её череп… Мел сказала себе зажмуриться и не смотреть.

А затем раскрыла свои глаза необычайно широко…

Вскоре она и девочка уже стояли посреди оживлённой улицы. Вокруг них сновали люди и представители прочих народов. Спящие держались в стороне. Девочка растерянно смотрела по сторонам. Но вот Мел приблизилась и показала на пару из мужчины и женщины, которая печально стояла на краю тротуара

Девочка вскрикнула от радости.

Мел улыбнулась.

Когда секунду спустся кукла повела ребёнка к родителям, взяв её за руку, она не почувствовала ни

че

го…

Глава 65

Минус

Конгломерат человечества.

Артерия.

Артерия, известная как Мир Цветов, представляла собой небольшую планету в два раза меньше столицы конгломерата, которую вдоль и поперёк усеивали лепестки.

Таинственным образом (таинственным для простых людей, ибо более сведущие знали, что причиной тому были местные законы) на Артерии можно было найти совершенно любой цветок из тех, которые произрастали во вселенной. Более того, если удавалось, путём скрещивания и генетических экспериментов, создать совершенно новое растение — можно было быть уверенным, что его росток уже появился на Артерии.

Единственное исключение представляла собой золотая роза. Почему? Никто не знал. Многие жители Мира Пустынь, кролики и драконы, заявляли, что это был их собственные цветок, награда за многочисленные тяготы, которые преодолели их народы; другие, более рассудительные, приписывали это особенной природе данного растения, которое не могло существовать без Ци; наконец абсолютные безумцы утверждали, что было это потому, что Роза Пустынь представляла собой вовсе не растение, но млекопитающее… Но эта точка зрения имела наименьшую популярность и была попросту смешной.

В любом случае Артерия представляла собой огромной интерес для ботаников и людей, которые любили цветы. Казалось бы, это было идеальное место, чтобы провести здесь свою старость… но не совсем. Ведь изобилие всевозможных растений мешало созданию полноценной инфраструктуры.

Конгломерат человечество предпочитал биологические технологии. И тем не менее перед началом строительства полноценной технологической базы они напротив старательно зачищали планету от местной флоры и фауны, поскольку последняя могла негативно повлиять на их собственные приспособления. Поэтому миры-заповедники вроде Артерии не могли похвастаться всеми современными удобствами; единственные технологии, которые разрешалось здесь использовать, были механические, причём самые примитивные, на которые не распространялось влияние Механического бога.

Поэтому этот мир пользовался популярностью исключительно среди туристов. Местное население, на контрасте, хотя и не было бедным, проживало в обыкновенных деревушках, которые редко могли похвастаться водопроводом, не говоря про электричество.

Большую часть местного ландшафта представляли собой всевозможные цветочные долины, но был и лес. Очень необычный потому, что на деревьях его росли не листья, но цветы. Впрочем, расцветали они только единожды в году — это был особенный день, праздник, накануне которого сюда прибывали тысячи туристов. Ещё до рассвета они, а также местные жители, которые тоже не хотели пропустить такое представление, собирались на опушке и смотрели на деревья; время шло, поднималось солнце, сжимались тени, и наконец тёмные и запутанные древесные ветви начинали сочиться краской. Вид это был такой прекрасный, что зрители не могли отвести от него взгляда; они смотрели пристально, не отрываясь, словно души их были объяты красотой.

И всё же даже в этот ранний, самый прекрасный час для наблюдения одна фигура не смотрела на цветы.

Эта была девушка (?) в просторной тоге с короткими, до подбородка, голубыми волосами. Она шла по тропинке прямо возле рощи; красота сверкала всего в нескольких метрах от неё. Ей нужно было всего лишь повернуться и посмотреть на неё. Девушка этого не делала. Она смотрела перед собой, то и дело постукивая землю деревянной тросточкой.

Любой удивился бы подобной картине… но затем, присмотревшись, обнаружил, что глаза девушки были неподвижными, и всё стало бы на свои места.

Она была слепая.

И тросточкой она не столько щупала то, что было перед ней, сколько ударяла по земле — вызывала шум.

В один момент девушка остановилась и опустила голову. Глаза её при этом были открыты, но это не имело значения. Они казались стеклянными. Затем, медленно, она повернула и побрела назад.

Через десять минут перед ней показалась небольшая хижина. Она зашла в неё и прикрыла за собой дверь.

После этого Мел отложила трость и присела на кресло.

Последнее было мягким и удобным. По крайней мере судя по своему звуку. Пощупать его Мел была не в состоянии. Она могла различать форму и очертания вещей, но давно потеряла способность понимать их текстуру; в свою очередь зрение она утратила пару лет назад. Тогда она спасла целую планету от страшной войны… Равноценный обмен, не правда ли?

С тех пор у неё появилась привычка слушать радио — книги, новости, речи… Слова напоминали маленькие ключики, которые открывали шкатулки её воспоминаний, которые стремительно пустели…

Это была её жизнь.

Она ничего не ела.

Она выходила на прогулку не для того, чтобы посмотреть на прекрасную природу и ощутить дуновение ветра на своей деревянной коже, — она не могла, — но чтобы услышать, как шуршит трава у неё под ногами. Слух был единственным, что у неё теперь осталось.

Иной раз Мел, покачиваясь на стуле, думала о том, чтобы перестать думать; превратиться в настоящую куклу. Почему бы и нет? Что её у неё осталось? Душа — зеркало окружающего мира. Но её зеркало было игрушечным. И сама она была простой игрушкой.

Мел сидела на кресле.

Улыбалась.

Вспоминала.

Она собиралась включить радио, когда в дверь тихо постучали.

— Кто там? — спросила Мел.

Тишина.

Она была терпеливой.

Наконец раздался голос:

— Я пришла… пришла к той, которая умеет исполнять желания.

Мел наклонила голову, улыбнулась и сказала:

— Открыто…

Дверь скрипнула, и в помещении зазвучали тихие шажки…

Глава 66

Минус

— Как ты про меня узнала? — спросила Мел.

Неизвестная, — судя по голосу и неуверенному шагу это была изрядно потрёпанная женщина, — помолчала некоторое время, а затем ответила:

— Я слышала слухи, легенды…

Мел кивнула.

Прежде она старалась заметать следы, но после потери зрения она уже не могла позволить себе прежнюю предосторожность. Да и не особенно хотела. Ведь даже если её поймают — что с того? Что они с ней сделают? Будут пытать? Пусть. Смерть давно перестала представлять для неё угрозу и превратилась в подобие возможности, которую она то и дело перебирала в своих пальцах; прежде это была бездна, от которой она держалась на расстоянии сотни метров, — теперь она свешивала в неё ноги, временами наклоняясь и отдаваясь на попечение гравитации.

Она была уверена, что её найдут — просто не ожидала, что первой это сделает обездоленная женщина.

— И чего ты хочешь? — без особенного интереса спросила Мел.

— Я… хочу, чтобы вы за меня отомстили.

— Кому?

— Моей семье.

Мел кивнула.

Тем самым она хотела показать, что хватит, но женщина видимо восприняла её кивок иначе; она заговорила быстрее — о том, что раньше была богата, что у неё было много друзей и связей, что всё это она потеряла после страшного предательства и что теперь её сердце желало расплаты; что она хотела увидеть тех, кто подставил её на коленях, и что она готова сделать ради этого всё что угодно.

— Я заплачу… У меня ничего не осталось, но я что-нибудь придумаю, — пролепетала женщина.

— Я не смогу исполнить твоё желание, — ответила Мел.

— Почему⁈ — немного истеричным голосом спросила женщина.

Мел промолчала.

Причина была предельно простой: женщина не хотела этого достаточно сильно. Мел могла исполнять только самые сильные желание, ради которых человек готов едва ли не пожертвовать собственной жизнью. Эта женщина так не могла; собственная жизнь была для неё важнее мести.

— Я заплачу, правда, — пролепетала женщина.

— Иди.

Однако женщина уходить не собиралась.

— Или ты не хочешь? А? Не хочешь? — в её голосе появились агрессивные нотки. Снова зазвучали шаги. Они приближались. Затем звон — нож, разрезающий воздух. Мел не могла знать этого точно, и всё же ей показалось, что лезвие остановилось в считанных сантиметрах от её лица.

— Исполняй, — прохрипела женщина.

Мел задумалась.

Если эта женщина правда верит, что она сможет исполнить её желание, разве это не предполагает наличие у Мел великой силы? По крайней мере в её понимание? И тем не менее она угрожает ей кинжалом. Сущая глупость.

— Не могу, — просто сказала Мел.

Женщина захрипела и вдруг набросилась на неё. Раздался стук, затем треск и звук скрипящего дерева. Ушло некоторое время, прежде чем Мел осознала, что это было её собственное тело. Впрочем, ей было всё равно, и когда женщина наконец проковыляла на выход, Мел просто приподнялась, присела на кресло (наверное, оно было мягким) и включила радио.

Когда она в следующий раз вышла на улицу, зазвучали испуганные крики:

— Монстр!

— Не смотри на неё…

Женщина уничтожила её лицо. Мел стала уродлива, и прочие люди перестали испытывать к ней жалость — на смену ей пришло презрение. Иной раз она выходила на прогулку и вдруг слышала стук. Затем снова, и снова, и наконец, лишь погодя, она понимала, что в неё швыряются камнями.

Ей было всё равно, и всё же иной раз это сбивало её с дороги. Возвращаться домой становилось сложнее, а потому выходить она стала только вечером и ночью.

Как-то раз она собиралась на прогулку, и тут в дверь её хижины резко постучали. Мел присела и сказала:

— Войдите.

Дверь открылась, вошли трое.

— Здравствуйте, Мел, — сказала один из них.

Она промолчала.

— Мы из гильдии… впрочем, полагаю, вы и сами догадались.

— Я думала, что вы найдёте меня раньше.

— Ох, мы нашли. Просто нам потребовалось некоторое время, чтобы изучить ваше текущее состояние и подготовить наилучший с нашей точки зрения курс действий…

Мы знаем о свойствах вашей удивительной силы. С её помощью вы сделали множество благих вещей. Но если бы вы направили её в правильное, более продуктивное русло… Мы привели человека. Одного на миллион. Он готов пожертвовать всем ради создания лучшего мира. Мы искали его довольно долго, надо заметить.

— Вы могли просто найти ребёнка, — сказала Мел. — Их желания всегда сильнее.

— Вот как? Значит так работает ваша сила… Как интересно. И всё же мы нашли подходящего человека.

— Вы хотите, чтобы я исполнила его желание?

— Верно… — пауза. — Мел… Насколько мне известно, вы уже потеряли все свои чувства кроме слуха. Вы не знаете вкуса, запаха; вы не можете видеть; не можете чувствовать. Разве такая жизнь стоит того, чтобы за неё держаться? Разве вы не хотите принести её в жертву ради высшего блага? Не умереть, но освободиться?

Мел молчала.

Она попыталась улыбнуться, но не знала, как улыбка будет выглядеть на её изуродованном лице.

Наконец добрую минуту спустя она сказала:

— Пошли вон.

— Что вы…

— Пошли вон, — повторила Мел более сильным голосом, в котором, однако, звучало ребяческое веселье.

Повисла тишина.

— Я надеюсь, что вы передумаете, — заметил мужчина, повернулся и вышел вместе с остальными.

После этого Мел ещё некоторое время сидела на месте.

Затем встала, схватила трость и вышла на прогулку.

Долго она бродила по тропинке, как вдруг среди тишины предзакатного леса услышала тихие всхлипы. Мел повернулась, привычным движением спрятала лицо, затем усмехнулась, открыла его и стала, постукивая тросточкой, пробираться через заросли. Вскоре она услышала ребёнка. Последний не заметил её приближения. Мел помолчала некоторое время, а затем спросила:

— Почему ты плачешь?

Мальчик вздрогнул, шмыгнул носом, повернулся. На секунду воцарилась тишина. Видимо, вид её изуродованного лица среди золотистого вечернего света произвёл на ребёнка сильнейшее впечатление… И всё же печаль иной раз бывает сильнее страха. Мальчик ответил:

— Тото… хнык… Тото… ум… ум… уме…

— Кто такой Тото? Твой отец? Брат?

— Моя собака.

— Почему он умер?

— Его сбила повозка…

— Что это была за собака? Маленькая? Большая?

— Большая…

— Красивая?

— Сильная! И классная

Мел улыбнулась:

— Ты хотел бы вернуть её к жизни?

— Ко… — мальчика хотел было кивнуть, но нечто в тоне Мел, видимо, заставило его засомневаться. Но вот он помотал головой и сказал:

— Конечно!

Мел кивнула.

И сказала:

— Пусть.

Глава 67

+

— Пусть.

И тишина.

Мел ничего не почувствовала, когда последняя, маленькая трещинка, через которую пробивался свет внешнего мира закрылась, и перед ней воцарился непроглядный мрак. Всё произошло плавно. Постепенно. Деревья притихли, замолчали птицы, которые резвились в небесной вышине, и даже мальчик перестал хныкать и шмыгать носом. Впрочем, возможно, у этого была другая причина. Возможно он слышал легенду про таинственного монстра, который исполняет желания, и сейчас бежал проверить свою собаку.

Ей было всё равно.

На самом деле Мел помогла ему вовсе не потому, что хотела помочь или потому, что ей было его жалко — было, немного, но дело не в этом. Если бы её волновала судьба других, она помогла бы людям из Гильдии Авантюристов. Они хотели её использовать, это правда, но ради благой, великой цели, намного более великой, чем спасения единственной собачки.

Мел не стала им помогать.

И тем не менее помогла мальчишке.

Почему?

Потому что ей надоело. Надоела собственная жизнь, пустая и страшная, надоело слышать крики людей, которые прогоняют её прочь, надоело слышать их восторженные возгласы, когда они видели нечто прекрасное, чего сама она увидеть была не в состоянии, надоело… страдать. Мел была сильной. Очень сильной… Но не настолько.

Она устала.

Ей было больно.

Вот почему она решила всё закончить. Если жизнь её превратилась в пытку, она была не против покончить с этой жизнью; к тому же в ближайшее время последнее хорошее неминуемо должно было исчезнуть. Гильдия Авантюристов ещё вернётся, а если не они, то другие. Весь мир хотел использовать её желание, а потом, разумеется, запереть её под семью замками, ибо она представляла для этого мира великую опасность. Её жизнь могли превратить в сущую пытку. Она здраво оценивала свои силы и понимала, что сбежать у неё больше не получится. Если только в саму себя, в своё собственное тело — и она сбежала. Обрезала последние верёвки — потому что устала и потому что ей было страшно.

Она могла, в качестве своего последнего поступка, совершить нечто великое. Благородное. Изменить весь мир. Но Мел этого не хотела, и вовсе не потому, что этот мир её преследовал и превратил её жизнь в сущую пытку. Нет, ведь она сама, по своей собственной воле совершила все эти жертвы. Ради чего? Ради других.

В свою очередь последняя её жертва стала формой протеста. Собака? Просто средство. На самом деле её поступок был предельно эгоистичным. Ей захотелось отомстить всему миру. Забрать желание. Выбросить его в небо. И она это сделала. Просто чтобы насолить.

Если бы у неё был ещё один шанс… Впрочем, пусть. Его не было, и темы для размышления постепенно заканчивались.

Отрезанная от внешнего мира, Мел погрузилась в кромешный мрак. Возможно, это было наказанием за то, что она так бездарно использовала свою силу.

Может быть.

А может быть и нет.

Мел не знала и не узнает.

Она представила саму себя.

Брошенную, уродливую куклу, которая лежит посреди леса, упираясь спиной о древесную крону. Так она пролежит ещё много дней, если её не найдут (представим, что её не найдут и не будут разбирать на кусочки). Зарастёт травой. Скроется в земле. Исчезнет. И хотя они больше не связаны, по мере того, как растворится её физическая оболочка, исчезнет и сознание. Душа — зеркало. Если ему нечего отражать, его всё равно что и нет.

Казалось, Мел снова попала в маленькую комнату на втором этаже гильдии авантюристов. На серых стенах были развешены фотографии — её воспоминания. Слепки реальности, но вовсе не сама реальность, которые постепенно исчезали, ибо, как фотография со временем выцветает, так и память теряет детали. Мел давно не помнила, как пахнут вещи — ведь запах она потеряла первым. Она не могла даже представить себе запах. Рано или поздно подобное случится с её осязанием, зрением, слухом; и тогда останутся только серые стены, а затем они тоже исчезнут, и Мел забудет, что она — Мел. И останется только пустота на месте сердца. И живая кукла тогда станет деревянной.

Мел не помнила, как надо шевелить губами, чтобы улыбнуться.

Она попыталась.

Её пожирал зыбучий песок забвения… Медленно, медленно, медленно и верно…

…

…

…

…

…

…

…

…

— Мел.

— Ах?

Мел вздрогнула.

Что это?

Голос?

Знакомый голос, но чей? Нет, не важно. Почему она его слышит? Она ведь потеряла слух? Или нет? Или мальчик передумал? Его желание было недостаточно сильным? Но ведь всё застыло, замолчало, почему же теперь она снова слышит?

Мел задрожала… и медленно приоткрыла веки.

Свет.

Небо.

Воздух, ветер, трава, земля и грубые древесные корни, на которых она лежала, которые чувствовала своей спиной и своими ладонями.

Всё произошло настолько внезапно, что все эти образы, столь привычные для простого человека, захватили её дыхание и не отпускали добрую минуту.

Затем, медленно, она приподнялась. Её ноги дрожали, у неё кружилась голова; постепенно, она приходила в чувства, постепенно, внутри неё натягивалась золотистая струна. Она не смела, не могла поверить, что действительно видит и слышит. Может, она сошла с ума? Погибла и попала в обитель душ? Нет. Мел никогда не видела лес своими глазами, и всё же знала, по голым чёрным веткам, которые, словно подтёки чернил, закрывали небеса, что это был именно он.

Мел сглотнула… ей было страшно, очень страшно, что сейчас всё исчезнет, что мир растворится, стоит ей шагнуть вперёд или сосредоточиться, но вот, наконец, в порыве дерзкой храбрости она посмотрела перед собой.

На него.

И Мел спросила своим голосом — звонким, свежим, молодым, который немедленно подхватил свистящий ветер:

— Отец?..

Глава 68

Цветы

— Отец?..

Это был он.

У Мел не было ни одной причины так думать, ведь она давно уже забыла его голос, и в то же время она была уверена, что перед ней был её отец. Создатель. Тот самый, с которым она мечтала встретиться многие годы, который даровал ей жизнь, который даровал ей эту проклятую силу, которого она хотела увидеть, которого хотела спросить и которому хотела сказать, что она…

— …Я тебя ненавижу, — прошептала Мел.

Почему?

— Потому что ты дал мне эту силу. Зачем ты это сделал? Из-за неё я… Я… хнык… — она стала запинаться. Голос её треснул, как стекло, и по фарфоровым щёчкам, гладким и чистым, снова без единой царапинки, побежали горячие слёзы.

Он заметил, что каждый раз она сама выбирала использовать свои способности.

— Знаю… но я не могла иначе! Я не хотела выбирать, я была дурой, добренькой маленькой девочкой, и… хнык…

А если бы у неё был ещё один шанс, она не стала бы этого делать?

Мел опустила голову, прикусила губы, ответила:

— Не знаю. Не хочу об этом думать.

Мел

— Что?

Извини.

Она стиснула зубы и посмотрела на землю. Настоящую, твёрдую, поросшую корнями землю.

— Не хочу…

Мел.

— Что⁈

Посмотри по сторонам.

Она приподняла голову. Он щёлкнул пальцами. И вдруг все деревья вокруг, чёрные, голые ветви на фоне безмятежного неба вспыхнули мириадами цветов. Казалось, им пустили радужную кровь. Миллионы лепестков распустились и зашумели на ветру, наполняя воздух терпким и душистым ароматом.

Мел повернулась. Закружилась. Она смотрела вокруг и не верила своим глазами. В её зрачках, которые ещё недавно были пустыми и мёртвыми, взрывались краски. Куда бы она ни повернулась и не посмотрела — всюду её встречало цветочное буйство. Цветы расцветали вокруг; цветы расцветали в её сердце. Цветы наполняли небеса; цветы наполняли её слёзы, и они горячими капельками скатывались у неё по щекам, наливались краской и разбивались точно фейерверки — точно семена, которые немедленно распускались в новые бутоны.

Запах.

Шум.

Цветы.

Мел, которая прежде находилась в совершенной темноте, вдруг испытала шок. Она схватила себя за грудь. Ей казалось, что у неё бьётся сердце. Да, сердце. У неё, куклы, было сердце. Оно было всегда, но в последние годы его симфония была мучительной и заунывной. Но вот заиграла музыка, и Мел сделалось по-настоящему страшно, что сейчас она умрёт от восхищения.

Она напряглась… и засмеялась. Засмеялась как маленькая девочка. Она стала бегать среди цветов, перепрыгивать корни. Играть. Веселится. Она хотела сорвать цветок, удержала себя, приподняла руку. Она стала осторожней. Она пыталась не раздавить ни одного цветочка и при этом осмотреть и пощупать каждый. Бешеная радость уступила место тихому, игривому счастью.

Наконец она снова посмотрела на него.

Приблизилась. Улыбнулась. Протянула руку.

Он помялся и протянул свою.

Она обхватила его ладонь, как маленькая девочка держит руку своего отца… А потом резко переменила хватку, вскинула другую руку, и вот уже они напоминают двух танцоров посреди бального зала. Мел танцевала с ним и кружилась среди цветочного вихря; шаг вправо, шаг влево, нет, стой, не туда! Они только и делали, что наступали друг другу на ноги. Они были ужасно неловкими. Но Мел было всё равно. Ей было весело. Как юной девушке во время деревенского праздника. Она смеётся, звенит колокольчик, и звон его разносится среди ветвей и поднимается, уносимый рекой из лепестков, в безбрежный небосвод…

И вот они держаться за руки и идут посреди леса. Тихо. Неторопливо. Осторожно, чтобы на наступить на цветы. То и дело среди ветвей проносятся и шумят прекрасные птицы. Маленький синий воробей приземляется на плечо Мел. Она играет пальцем с его клювиком. Он взмывает в небеса и растворяется среди листвы…

Наконец они останавливаются.

Перед Мел — серебристая пластина. Стоит посреди леса в окружении цветов. Он ведёт её за руку. Она следует за ним. В шаге от пластины она поворачивается, смотрит ему в глаза, вздыхает, жмурится и заходит в серебристый омут…

…

…

…

'…Из отчёта гильдии садоводов Артерии.

В 1131 г общего просвещённого времени и в 182 г со дня официального включения Артерии в конгломерат, в «Лесу Тысячи Цветов» произошло преждевременное цветение. Явление носило спонтанный характер. Показания счётчиков в преддверии происшествия оставались в норме, хотя обыкновенно данное событие предвещает всплеск биологической активности. Явление произошло на территории единственного леса и продолжалось двадцать минут, после чего все растения вернулись к своему первоначальному состоянию. Предварительный анализ показал, что преждевременное цветение не нанесло ущерба местной флоре, хотя для точного анализа требуется дождаться планового цветения в конце года — если последнее действительно случится.

Гильдия настоятельно просит Правительство Конгломерата отправить эксперта в области магических технологий, а также, если возможно, посланника или жрица Богини Знаний, чтобы изучить данное происшествие на предмет волшебного или божественного вмешательства.

Потенциал «спонтанного цветения», если его удастся повторить, может привести к революции в области пищевой и фармацевтической промышленности.

На данный момент мы продолжаем пристальное наблюдение и собираем анализы.

Следующие три месяца будут поступать регулярные отчёты.

В дальнейшем — в зависимости от перемены текущей ситуации или обнаружения новых фактов.

Спасибо за внимание'.

…

…

…

Глава 69

Последствия

Так… и что теперь делать?

Именно этим вопросом задавался Александр, наблюдая за прекрасной куклой с голубыми волосами, которая с величайшим любопытством разглядывала внутреннее убранство чёрного пространства.

Всё должно было быть… сильно иначе.

Изначальный план точно не подразумевал, что кто-то будет тыкать его кресло и перелистывать его заметки.

Вообще у Александра было несколько вариантов, как закончить эту историю.

Сперва он собирался сделать Мел человеком в тот самый момент, когда она потеряет все свои чувства. Чтобы получилась своеобразная поучительная сказка — что значит быть настоящим человеком и так далее и тому подобное; одна из тех басен, которые рассказывают детям, чтобы они были добрыми, никого не обижали и кушали брокколи; затем он подумал, что подобная награда была слишком незначительной за все страдания, которые натерпелась Мел. Тогда он решил предстать перед ней в образе Аколипта и сделать её своей новой служанкой.

И наконец, сам не зная почему, он решил поговорить с ней самостоятельно. Возможно причина была в том, что всё это время кукла хотела встретить своего создателя, «отца», и Александр, чувствуя себя виноватым за те страдания, на которые, пускай и не совсем намеренно, её обрёк, решил исполнить это желание.

И теперь…

Он снова посмотрел на девушку, которая в этот момент нюхала его кофейную кружку.

…теперь ему нужно было разгребать последствия.

Наконец осмотревши всё вокруг, даже то, что ненужно было осматривать, Мел присела на кресло, сложила руки, выпрямила спину и посмотрела на него с сиятельной улыбкой. Александру… не очень понравилась эта улыбка. Ещё меньше понравилась ему тишина, которая воцарилась после. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Александр подумывал тоже улыбнутся. Сдержался. Глубоко вдохнул и уже хотел заговорить, как вдруг…

— Отец, зачем вы меня создали?

Александр приподнял голову.

Голубые глаза смотрели прямо на него.

Он помялся и ответил… потому что это было интересно.

— Интересно? — сморгнула Мел.

Александр пожал плечами.

Повисла тишина.

Мел зажмурилась, видимо размышляя над его ответом.

Наконец она проговорила:

— И как… было интересно?

Александр растерялся. Можно было, конечно, ответить, что да, очень, и в принципе он давно уже стал достаточным социопатом, чтобы ответить именно таким образом… И всё же нечто его удержало.

Вдруг Мел приподнялась и приблизилось к нему (он сидел на стуле), взяла его правую ладонь, приподняла, обхватила пальцами обеих рук и проговорила:

— Спасибо.

Александр растерялся.

— Возможно, — она улыбнулась, — мне стоит разозлиться, но теперь, когда вернулось счастье, мне всё равно на все страдания. Я сама в них виновата. Мне нужно было не обращать внимания на людские страдания и жить ради самой себя… Прямо как вы.

Александр приподнял указательный палец, опустил; это был немного не тот урок, который он хотел бы преподать…

— Шучу, — вдруг сказала Мел и наклонила голову. — Себя надо ставить на первое место, но и других не забывать. Правильно?

Александр выдохнул и сказал, что да, наверное.

Мел усмехнулась как маленькая девочка и положила его ладонь на свою гладкую фарфоровую щёчку. Затем отпустила, шагнула назад и спросила весёлым голосом:

— Вы великим маг, отец? Или учёный? Вы можете научить меня магии?

Не совсем, ответил Александр, и прибавил, что на самом деле он — создатель мультивселенной.

— …а?

…

…

…

После этого Александр уже собственноручно провёл для Мел небольшую экскурсию. Он показал ей пластину, рассказал про устройство последней, — при этом немного преувеличив собственные силы и заявив, что последняя была его творением… на что потребовалось немало выдержки, учитывая пристальный взгляд девушки-Маргула… а затем и свой собственный дом: кухню, дворик, Михаила, который лежал под батареей, и корову на поле через дорогу, у которой недавно появился телёнок — маленький бычок. На всё это Мел смотрела сперва растерянно, а затем — с широко раскрытыми глазами когда он продемонстрировал ей свои силы.

Наконец Мел немного пришла в себя и поменяла свою просьбу: теперь она хотела, чтобы Александр сделал её Высшим Божеством, прямо как те, которые заседают на совете. Он был не против. Впрочем, Мел сказала, что не собирается особенно вмешиваться в жизни обитателей вселенной. Она лишь хотела отправиться на экскурсию и не волноваться о собственной безопасности, билетах и контролёрах.

От последних и вовсе нужно избавиться, мрачно заявила Мел. Создать чуму, например, которая будет подкашивать исключительно представителей этой профессии.

Разумеется, она шутила.

…Наверное.

Впрочем, своё большое турне Мел собиралась устроить потом. Сперва она хотела немного больше времени провести в мире своего отца. И вместе с ним, разумеется. Поэтому сегодня Александр вышел на несколько более продолжительную и многолюдную прогулку чем обычно (девушка-Маргул тоже захотела присоединиться, и, что занятно, с момента появления Мел не промолвила ни единого слова, пристально наблюдая за ней и Александром). Ближе к вечеру Мел решила забраться на крышу, причём самостоятельно, отчего Александру приходилось постоянно страховать и ловить её на руки.

Наконец усевшись на черепицу, Мел стала смотреть на звёзды — специально для неё Александр нагнал ветер и уменьшил фактор светового зашумления, чтобы ночь была особенная ясной, — и поедать заказанную пиццу (ананас, четыре сыра, анчоусы, каперсы, креветки и лосось).

Александр присел рядом и вздохнул.

С одной стороны, это был самый утомительный день в его жизни с того момента, когда он перестал копать снег для добычи «материя для формирования фундамента».

С другой, поглядывая на Мел, которая сидела на крыше, обнимая одной рукой коленки, а другой хватая кусочки пиццы, и пристально смотрела в небо, отражая своими голубыми, уже совсем не стеклянными глазами звёзды, Александр подумал, что в принципе…

Он был совсем не против…

Глава 70

Перемена

Прошло несколько утомительных дней прежде чем Александр наконец смог вернуться к работе. Не то чтобы находиться с Мел ему было тягостно, напротив, она была приятная и весёлая молодая кукла, появление которой привнесло в его жизнь долгожданное разнообразие… И всё же временами она была слишком активной. Впрочем, поскольку причиной тому были годы, которые она провела в клетке собственного тела, Александр едва ли мог отказать, когда она просила его, например, сводить её на американские горки.

Даже когда он вернулся в Чёрное пространство, чтобы продолжить наблюдать и менять миры, она проследовала за ним. По собственному заявлению, ей было чрезвычайно интересно посмотреть, чем занимается «Творец Мультивселенной».

— Отец, вы тщательно продумываете новый мир прежде чем взяться за работу?

Александр сказал, что да, определённо.

— Строите формулы и делаете расчёты и прогнозы, чтобы убедиться, что ваше новое творение не повлияет на все остальные и само по себе будет правильным и логичным дополнением для вселенной, которое поможет лучше раскрыть потенциал её обитателей? Так?

Эм…

Александр хотел сказать, что так и есть, но затем немного подумал и решил, что врать Мел было немного неправильно… Особенно после недавних событий. Поэтому, немного помявшись, он честно признался, что просто делает всё, что покажется ему интересным и не особо задумывается о последствиях.

— …

Было неловко.

С другой стороны, Мел кивнула и сказала, что было это вполне ожидаемо (ауч). Более того, вскоре ей сделалось интересно, и она стала предлагать свои собственные варианты:

— Отец, а можно сделать мир, в котором время будет идти задом наперёд?

А что насчёт мира, где все будут похожи на меня?

Или мира, который будет напоминать огромную пиццу?

Мел сыпала предложениями с невероятной быстротой. Некоторые из них были забавными. Другие… странными. Как-то мир, в котором вся еда, в смысле все блюда будут живыми, ибо у них будут появляться после приготовления собственные души.

Другие: интересными. Она предложила идею мира живых замков, которые шагают среди каменных расщелин и прекрасных прерий, и, словно властные феодалы и рабовладельцы, повелевают простыми людьми, заставляя строить себе новые фасады и пролёты; замки будут разными — наземными, летающими и подземными. Они будут нападать друг на друга, пытаясь открутить башню своего соседа и прикрутить её себе на макушку в безумном стремлении стать величайшим (и единственным) замком на планете!..

Александр и сам не заметил, как между ним и Мел завязался оживлённый разговор. Они предлагали разные варианты, как сделать этот мир наиболее интересным. Мел сыпала идеями, и детскими, — чего и следовало ожидать, ибо после пробуждения чувств она, можно сказать, впала в детство (при этом иной раз проявляя удивительную хитрость и цинизм), — и занятными. Он помогал их шлифовать, используя свой богатый опыт миросотворения.

Это был… странный опыт. Вероятно, нечто подобное чувствуют отцы-музыканты, когда их дети впервые садятся за пианино. Александру было весело… и было бы ещё веселее, если бы всё это время за ним пристально не следила пара перламутровых глаз. Маргулы и раньше поглядывали на него, но теперь они смотрели несколько иначе…

Почему?

Впрочем, причина была понятной.

Александр был не самый понимающий человек, когда дело касалось человеческих отношений, но и отыгрывать дурачка он тоже не собирался. Он понимал, что Маргулы завидуют Мел по причине внимания, которое он уделяет последней. Нужно было с ними наверстать. По крайней мере наладить отношения их и Мел. Но как это сделать? Просто попросить их подружиться? Бред. Запереть в одной комнате и не выпускать, пока они не станут друзьями? Только для того, чтобы расписать всё то, что было в этом плане неправильным, потребуется целая книга.

Наконец Александр вспомнил, что довольно часто сойтись семье воедино помогают совместные игры. Может, поиграть в монополию? Нет. Мел это не понравится. Он пытался подсадить её на телевизор, но кукла сразу бросила и его, и айфон. По собственную заверение, она ещё не настолько «пресытилась реальностью, чтобы ей были интересны сжатые пересказы оной в упрощённой и пустой, как чипсы со вкусом пиццы, форме».

…Так что да, иногда она вела себя как ребёнок, а иногда становилась даже, пожалуй, слишком умной. Необыкновенный контраст для необыкновенной куклы.

Александр ещё немного подумал и вдруг вспомнил одну свою старую идею. Точно! В своё время он планировал устроить соревнования между собой и Маргулами в плане создания миров. Сделать, например, две цивилизации, и сравнить их развитие по прошествии определённого промежутка времени. А то и вовсе столкнуть их в открытом противостоянии и посмотреть, кто из них одержит победу.

Можно было устроить что-нибудь подобное. Правда сперва следовало придумать правила этой «мировой» игры и предоставить Мел инструмент, костыль, который позволит ей хотя бы ограничено использовать способности пластины. Как та сфера, которую Аколипт сделал ведьмам Акации…

— Хм? Что такое, Мерри? — вдруг повернулась и спросила Мел.

Александр пришёл в себя и заметил, что девушка-Маргул стояла прямо возле них.

Без чая.

На вопрос Мел она не ответила.

Тогда сам Александр спросил, что случилось.

— … Создатель, в мире 1. версия 82b134.13 который вы назвали Мир. Историй произошли перемены, которые возможно. Вас заинтересуют. Желаете посмотреть?..

Глава 71

Та самая проблема в Мире Историй

Александр испытывал смешанные чувства, когда минуту спустя прошёл в пластину Маргулов. С одной стороны, ему было интересно, что же такое произошло в Мире Историй, что требовало его внимания, а с другой…

Он посмотрел на ровную спину девушки-Маргула.

…У него было смутное подозрение, что на самом деле ничего не случилось, и что Маргулы просто завидуют Мел и хотят забрать у неё пальму первенства.

Дети всегда сражаются за внимание своего создателя.

Впрочем, даже если это действительно так, лучшее, что он может сделать, это притвориться, что ничего не понимает и с подлинным интересом посмотреть на творение Маргулов.

Александр мысленно кивнул и настроился хвалить «Мерри» и ко. что бы они ему не показали.

Девушка-Маргул в это время встала перед картой мира и приблизила один конкретный участок. Александр пришёл в себя, посмотрел на него и вдруг почувствовал дрожь. Перед ним простиралась братская могила. И не простая, нет; в ней лежали не десятки, не сотни, даже не тысячи, но десятки тысяч мёртвых тел. Многие из них были голыми, другие были одеты в белые тоги. На некоторых были заметны порезы и следы повреждений, в то время как другие сперва казались совершенно невредимы, и только пустой, стеклянный взгляд, которым они смотрели в пустоту перед собой, говорил о том, что они были мертвы.

Картина была настолько потрясающей, что Александр смотрел на неё, не отрываясь, целую минуту. Ему были привычны виды разрушений и прочие зверства. Вселенная была в равной степени ужасной и прекрасной. Красная кровь. Красные цветы. Голое небо. Голубые вены. Зелёная трава. Зелёная плесень, что разъедает человеческое тело… Две стороны одной медали, вечно в полёте, в трансформации, но это… это было нечто иное.

Почему?

Он и сам не понимал.

Просто вид мертвецов, которые лежали ровными рядами, иногда обнимаясь или держа друг друга за руки вызвал у него ощущение глубокой неправильности всего происходящего.

Александр покосился на девушку-Маргула.

Последняя пристально смотрела на братскую могилу.

— Желаете услышать всю историю… или сокращённую версию?

Александр пришёл в себя и сказал, что хотел бы услышать всё.

У него было ощущение, что череда событий была по меньшей мере занимательной.

«Мерри» кивнула и заговорила.

Для начала следует отметить, что с момента первого явления Богини Судьбы прошло больше двух сотен лет. Более чем достаточно, чтобы вера пустила корни в человеческом сознании, и чтобы наружу показалось высокое и размашистое древо организованной религии. В данный момент… или по крайней мере пару лет назад почти в каждом городе можно было найти церковь и её настоятеля Пророка — название произошло от старинных учёных, которые сперва пытались изучать судьбу, а затем, понимая тщетность данного занятия, стали верными слугами последней.

Пророки рассказывали о превратностях судьбы и учили смирению перед лицом последней. Причём со временем их стремление становилось всё более истовым. Вскоре даже попытки «сгладить» влияние судьбы стали считаться ошибочными и греховными. Люди перестали распределять богатство тех, кто нашёл великий клад, или напротив, помогать обездоленным, которые потеряли дом в результате пробуждения очередного древнего монстра. Всё это, хотя и косвенно, шло наперекор судьбе. Появилась новая идеология, согласно которой всякое действие определяется судьбой, даже те, в которых, на первый взгляд, не ощущается её благого или пагубного ветра.

Сперва новая идеология имела силу только в границах храма, однако со временем её стали принимать и мирские короли. Изменились законы. Изменились порядки. Некоторые противились распространению новой религии — против них выступили крестоносцы, Воины Судьбы. Последняя тоже вмешивалась, иной раз помогая и тем, и другим. Судьба была не избирательной. Ветер не замечает битвы моряков.

Наконец храм одержал победу. Случилось это давно, больше сотни лет назад. После этого люди стали не просто мириться с судьбой — они стали ей поклоняться. Они стали следовать ей даже после того, как её течение прекращалось. Обездоленные становились всё беднее, а богатые — всё богаче. До самой смерти люди отыгрывали положенные роли. Разумеется, даже и теперь находились те, кто противился этому — но подобное поведение осуждалось, и, что самое главное, не находило поддержки.

Люди и раньше едва ли могли противиться судьбе. Но прежде они хотя бы поднимали на ноги павших. Теперь даже этого не было, и те, кто падал под напором сильного ветра, так и оставались барахтаться в грязи.

Всё это продолжалось долгие годы; и вместе с тем зрело недовольство. Чёрное. Безумное. Но как противиться судьбе, если все до единого признавали её неистовую силу?

Просто.

Никак.

Однажды появился великий пророк, который назвал себя «Истинный путь». Сперва он собирал последователей тайно. Затем — в открытую. Некоторые считали его противником судьбы… Это было не так. Напротив, не было того, кто верил бы в неё сильнее. Истинный путь верил в неё настолько сильно, что не видел смысла в человечестве. С его точки зрения свобода воли была бесполезна. В этом мире существовала судьба и только судьба, а значит людям здесь делать было, в общем-то, нечего. Люди были ошибкой. И жизнь их была предельно скучной. Всякое потрясение определяла судьба. Всякое событие было прописано судьбой. Каждое чувство, каждая мысль — все они были известны и записаны заранее.

Скучно жить, когда всё известно.

Нет смысла жить, когда человек — не более чем порок на теле идеальной судьбы.

Поэтому Истинный путь предложил решение.

Чтобы сделать судьбу действительно совершенной… людям нужно было избавиться от самих себя.

Глава 72

Решение

Именно смерть была краеугольным камнем новоявленного культа. Таинственным образом, он сочетал в себе тех, кто противился судьбе, и тех, кто испытывал перед ней величайшее смирение. Первым ничего не оставалось, кроме как умереть перед лицом великой силы; вторые видели смерть как жертву, которая поможет судьбе добиться своего идеала.

Поэтому они стали умирать.

Некоторые делали это самостоятельно, принимая яд, прыгая в реку, обрезая свои вены или переделывая вожжи в верёвку для виселицы; другим, которые были слабее духом, требовалась помощь. Они собирались в группы от сотни до тысячи и нескольких тысяч человек, раздевались догола или надевали белые робы и умирали вместе. Главное было сделать всё быстро и чинно, чтобы не разбудить животный человеческий страх. Впрочем, вера в судьбу, которая определяет каждое твоё действие, позволяла людям убивать себя и других намного проще. Они не считали себя ответственными за собственные действия. Судьба — великая царица. Умрут они или нет — на то была её воля. А потому умирать было совсем нестрашно. Некоторые даже считали, что это было неминуемо.

Разумеется, новоявленный культ по своей природе не мог обрести абсолютную популярность. На страже разумных рас встал примордиальный инстинкт самосохранения. И всё же новая идеология постепенно пропитывала массы. Жертв было великое множество. Некоторые даже стремились помочь судьбе исполнить свою великую миссию — травили колодцы, устраивали пожары или просто выбегали на улицу с ножом наперевес и именем судьбы на устах, проклиная или вознося последнюю — это было совершенно неважно.

Александр своими глазами увидел несколько сцен подобного буйства.

Затем присел.

Мимолётно он подумал о том, что в этом мире не было посмертия, а значит души почивших просто исчезали.

Затем ему пришла другая мысль. Он помялся и спросил Мерри, почему Богиня судьбы до сих пор не пометила культ как злую силу?

— Механизм судьбы. уже. определил веру. Истинного пути как. антагониста, которого необходимо победить. Появилось несколько героев. которые готовы были взять на себя роль победителя. Тем не менее, механизм судьбы на данный момент недостаточно совершенный и. не учитывает вероятность. что антагонист может ликвидировать самого себя.

Именно так. Тот самый монах, Истинный путь, давно погиб. Когда он понял, что стал «злодеем» новой истории, его церковь превращается в логово бандитов, а по следам его идёт ребёнок, мальчик, который потерял семью из-за действий культа и поклялся остановить последний, он налил себе вино и выпил с ним колбочку яда.

И всё.

История закончилась.

Герой победил.

Но потом у культа появился новый предводитель — только это была уже другая история, другое течение, и снова потребовалось некоторое время, чтобы ветер судьбы набрал необходимую силу. А иной раз преводителя вообще было ненужно. Люди несли веру не снаружи, но внутри своего собственного сердца.

Проблема была в том, что Маргулы, разрабатывая Мир Историй, использовали в большинстве своём самые типичные нарративы. Битва добра и зла, героя и злодея и так далее, и тому подобное, и хотя иной раз на стороне добра мелькали предатели, а на стороне сил тьмы — антигерои, которым предстояло исправиться и обернуться к свету, не было расчёта на философские баталии. А вера Истинного Пути была именно что идеологией. Она жила не в конкретных людях, но в мире идей. Распространялась не как обыкновенная материальная скверна, но через слова, проповеди и поступки. Не было такой истории, которая могла бы её совершенно искоренить.

Её нет даже в реальном мире.

Сколько ни уничтожай пагубные идеи, века спустя найдутся те, кто вновь поднимет окровавленный стяг.

Однако следует сделать важное замечание.

Вера Истинного Пути была не в состоянии уничтожить весь мир. Это было невозможно. Даже подточенный судьбой и унынием, инстинкт самосохранения был слишком силён. Опустели целые деревни, даже города, это правда, и смертей было великое множество, но и людей и прочих рас расплодилось немало, и среди них были те, кто ценил свою жизнь превыше всего.

К тому же оставалась богиня судьбы, которая в любой момент могла вмешаться, хотя прямо сейчас она только наблюдала.

Да и сами Маргулы могли внести любые правки.

Вопрос в том: нужно ли им что-то делать? И если да — то что?

— Мы хотели. спросить. совета у. Создателя, — сказала Мерри.

Александр медленно кивнул.

К этому времени он пришёл в себя и серьёзно задумался обо всём происходящем. Он даже отметил, что Мерри не спросила «что им теперь делать», нет, она попросила у него совета. А значит Маргулы собирались решать самостоятельно.

Александр одобрительно кивнул.

Дело было даже не в том, что люди хотели помочь судьбе или сбежать от неё, нет, главная проблема была в том, что они не видели смысла в собственной жизни — ведь всем и так повелевала судьба.

Как это исправить?

И надо ли это исправлять?

Мир не будет уничтожен, но сама идеология Богини Судьбы (которая, кстати говоря, была божеством пятого ранга) была отравлена.

Нужно было придумать противоядие.

Какое?

Александр забарабанил пальцами. Он вспомнил всех тех, кто противился судьбе и потерпел фиаско; затем тех, кто следовал ей слепо, несмотря ни на что. Кто из них был интересней?

Хм…

А что если…

Глава 73

Варианты

А что если сделать судьбу необязательной?..

Александр задумался.

Если люди действительно чувствовали совершенное бессилие перед лицом судьбы — почему, собственно, возникла эта странная идеология, — почему бы не даровать им силу, которая поможет противостоять ветрам истории? Ведь бывают же суда, которые способны бороться против бури. Иной раз — впрочем, довольно редко — они даже добиваются успеха…

Некоторые идеи напоминают сети, закопанные в землю. Достаточно нащупать единственный выпирающий кончик и потянуть за него, и тебе сразу откроется неисчислимое множество вариантов. Александр и сам не заметил, как минуту спустя уже продумывал средства, с помощью которых обитатели Мира Историй смогут противиться судьбе.

Так, например, можно было добавить судьбе вероятность. Чтобы она срабатывала не каждый раз, но только в девяти из десяти случаев. Тогда появится интрига — сможет или нет герой победить ужасного демона? Если он проиграет, начнётся другая история — эпос о сопротивлении. Великие герои будут поднимать угнетённые народы на борьбу против ужасающих монстров, что подчинили мироздание…

Впрочем… нет. Ведь это всё равно лишало людей права выбора. Нужно было придумать нечто такое, что сделает важным именно собственную силу человека. Его волю и стремление повелевать своей судьбой.

Можно было сотворить новое божество, противоположное Богине Судьбы, которое будет сражаться с ней за человеческие судьбы… Хотя, опять же, вряд ли борцы за свободу воли обрадуются, если их просто переложат под пяту иного бога.

Александр мог ещё долго перебирать варианты, но вдруг пришёл в себя и посмотрел на Мерри, которая стояла в стороне и наблюдала за ним своими перламутровыми глазами.

Александр пересказал ей свои идеи и спросил, есть ли у Маргулов собственные мысли? Девушка задумалась. Её глаза замелькали. В такие моменты — моменты размышлений, — Маргулы немного напоминали работающий компьютер.

Наконец она сказала:

— Можно. добавить. энергию. судьбы…

Энергию?

— Энергию. судьбы. Можно. создать. способ. с помощью которого разумные. существа. смогут сами впитывать и применять энергию судьбы. Создавать. собственные. законы. судьбы. Менять роли. Проводить модификации. Менять реальность. Это наш первый вариант.

Александр кивнул.

Задумался.

А ведь это была… отличная идея. Действительно. Можно было не просто воевать против судьбы — можно было подчинить её своей воле. Создать целую клику мастеров своеобразного искусства, которые будут создавать собственные потоки судьбы и менять естественные, если те были особенно губительными. Можно было даже добавить артефакты, которые позволят изменять судьбу…

Впрочем, не стоит торопить события.

В чём заключался второй вариант?

— Второй вариант. в. том, чтобы. добавить для судьбы. более конкретные. правила.

В изначальном понимании. своей. профессии. пророки пытались. изучить. судьбу. и придумать способ. противостоять последней или уживаться с ней. Это было невозможно потому что. Судьба. имеет абсолютную власть. И потому что. мы решили создать божество судьбы. персонификацию «судьбы». которая даровала. 'судьбе разум. который стал определять направление её развития. Тем не менее. мы можем ограничить судьбу. и создать. для неё конкретные правила. которым она будет подчиняться, и которым люди. будут следовать. или использовать. чтобы противостоять судьбе.

Занятно.

Второй вариант подразумевал более совершенную версию системы, которая уже имела место в Мире Историй в период до начала религиозного буйства, когда люди помогали жертвам судьбы. Маргулы предлагали сделать судьбу более ригидной и приписать ей слабые места, чтобы умелый человек или группа людей смогли бороться против последней. Идея была занятная и сильно отличалась от первоначальной, которая подразумевала создания великой силы, которая позволит людям повелевать судьбой.

С одной стороны, у первого варианта был намного больший потенциал, и Александру было интересно посмотреть, как повелители судьбы покажут себя, если однажды их Мир сделается частью основной вселенной.

С другой, второй был тематически немного более правильным. Ведь судьба подразумевала собой высшую силу, перед который люди, как они считали прямо сейчас, были ничтожны. И если они станут бороться с ней (пускай даже подрезанной и ограниченной), используя только свои собственные человеческие силы и смекалку, это будет, ну… Более эпично. Простой человек против судьбы!

Александр замялся.

Он предложил Маргулам самостоятельно принять решение, но последние сказали, что считают оба варианта равноценными и хотят услышать его совет. Наконец, видимо замечая терзания своего Создателя, они сказали:

— Мы можем. создать две разные. временные лини…

Точно!

Воскликнул Александр.

И смутился, ведь это было очевидно.

Когда есть два варианта, ничто не мешает попробовать каждый. Сам он не подумал об этом по той простой причине, что слишком сосредоточился, пытаясь представить плюсы и минусы каждой версии. Иной раз излишнее сосредоточение ослепляет также, как закрытые веки.

После этого они с Мерри и другой девушкой-Маргулом, которая незаметно появилась в чёрном пространстве, приступили к работе. Сперва Александр собирался позволить Маргулам сделать всё самостоятельно, но затем некая чуйка подсказала ему, что Мерри и остальные буду рады поработать вместе с ним. И действительно, когда он предложил свою помощь, в глазах у парочки появился блеск.

В итоге они несколько часов планировали разные варианты и создавали сперва систему, которая позволяла повелевать судьбой — идея Александра была в том, чтобы использовать для этого артефакты, сотворённые последней, — а затем продумывали всевозможные «слепые зоны» различных историй.

Время бежало незаметно, и когда Александр вернулся в собственное Чёрное пространство, его встретила пара хмурых голубых глаз.

…И только тогда она вспомнил, что совершенно забыл про Мел… Опять.

Более того, всё это время она не могла выйти из пластины, так как для этого нужно разрешение Управляющего.

Ничего не поделаешь. В качестве извинения пришлось сводить её в парк развлечений.

Дважды.

…

…

…

Глава 74

Мысли

Пока Маргулы занимались разработкой новой версии Мира Историй, Александр вернулся в чёрное пространство и снова провёл небольшой осмотр. С момента рождения Мел прошло совсем немного времени, и всё же вселенная находилась в той фазе своего развития, когда даже несколько лет могут оказаться монументальными.

Впрочем, в данный момент ничего особенно важного не происходило. Тиран продолжал свою завоевательную компанию, подчиняя новые миры, Ву Лин медитировал, Гармония отправилась в очередное путешествие, Мира сидела у себя во дворце, да и прочие боги особенно ничем не занимались. Тишь да благодать. Собственно, это было неминуемо. После создания Божественного совета, ни одна сила больше не могла нарушить спокойствие вселенной. В свою очередь масштабы нынче были такие, что события, которые прежде считались бы судьбоносными, война миров, например, удостаивались не более чем кратких столбцов в галактическом еженедельнике.

Должно было случится нечто грандиозное, чтобы изменить текущее положение вещей.

Например, появление создания 8-го Ранга.

Александр давно — хотя и не особенно упорно, — размышлял, что именно представляет собой последнее. Согласно пластине, создание 8-го ранга обладает достаточной силой, чтобы уничтожить целую Мультивселенную. Не просто разрушить все миры внутри неё, но уничтожить её как-таковую. Более того, подобное существо было в состоянии «осознать» пластину и попытаться выйти за её пределы, для чего в последнюю даже был встроен защитный механизм.

Представить такое было… проблематично.

Александр долго ломал голову и наконец пришёл к выводу, что путь к достижению Восьмого ранга пролегает через понимание Седьмого.

Между ним Шестым и Пятым пролегала большая разница.

Божества Шестого ранга могли создавать собственные законы. Они владели великой силой, обрести которую мог далеко не каждый. Так, например, Мира, бывшая старейшим и чрезвычайно одарённым и умным Божеством так и не прошла через великую границу.

Потому что была ленивой?

Отчасти.

Но ещё потому, что у неё не было своей идеологии.

Идеология была у Ву Лина.

Гармонии.

Акации.

Идеология подразумевала некий взгляд на вселенную. Это закон, который находится не снаружи, но внутри и определяет твоё восприятие мироздания.

В свою очередь создания Седьмого ранга представляли собой целый мир. С одной стороны, они были совокупностью различных, даже противоположных законов, а с другой представляли собой единый и неделимый элемент реальности.

Концепцию.

Как, например, полуденный сон…

Александр откинулся на спинку кресла и задумался.

В мире до сих не было ни одного Высшего демона, и в то же время Александр с недавних пор стал раздумывать, что именно они могут собой представлять? Что представляли собой обычные демоны? Стремления. В психическом плане они были намного проще, чем прочие расы, потому что внутри каждого демона находился стержень, особая сила, которая сцепляла его сознание воедино. И чем сильнее становился монстр, тем сильнее эта цепь… нет, это «желание» подавляло всё остальное. Волк, например, уже стоял на границе, начиная с которой стремление пожирало его сознание.

Если он перейдёт её, что останется?

Воля.

Концепция.

Высшая, незамутнённая сила и ничем не обременённое желание.

Аколипт — Высший Демон Полуденного Сна.

Вельзевул — Высший Демон Смрада и Разложения.

Иур — Высший Демон Предательства.

Все они, по крайней мере в понимании Александра, должны были олицетворять определённые концепции. Высшие демоны были и будут. Они есть прямо сейчас, но они спят. Что это значит? Что спит их сознание, а сами они всё равно существуют.

Разложение.

Предательство.

Полуденный сон.

Пока все эти концепции имеют место, существуют и высшие демоны. Когда же они просыпаются, они просто обретают сознание наподобие того, которым обладают представители разумных народов, люди и так далее. Но в первичном своём значении демоны, как и прочие существа Седьмого ранга, представляют собой неизменные элементы бытия как такового, которые обрели рассудок.

Они являются постоянными кусочками вселенной.

Они могут представлять собой целые миры или общие концепции. Главное, чтобы они были постоянными и неизменными, как, например, цвета.

Красный цвет существует в конкретных проявлениях: красные розы, красные звёзды, красная кровь и красные тапочки.

И в то же время существует красный цвет сам по себе.

Создания Седьмого ранга — это красный цвет (просто пример) который обрёл сознание.

Это всё что угодно, что является неизменной составной частью вселенной.

Мир снов, мир духов и так далее и тому подобное.

Законы, которые создают боги, были именно что «законами». Проявлениями идеологии.

В то же время, пока существует души, будет и великий дух. Это была концепция, вечная и непоколебимая.

А теперь вопрос: что в таком случае будет представлять собой существо Восьмого ранга?

Для этого следует вернуться немного назад и понять: что именно представляет собой вселенная в понимании пластины? Несколько миров с разными законами, которые собраны воедино? Нет. Если просто взять два отдельных мира, Мир Людей и Мир Демонов, например, они ещё не будут составлять полноценную вселенную. В то же время вселенная может быть вселенной, даже если в ней вообще ни одного мира… Следовательно, вселенная в первую очередь представляет собой вовсе не миры, но «потенциал» миров и конкретно их материальной манифестации…

Стоп!

Александр резко вскочил и стал расхаживать взад-вперёд по чёрному пространству.

Вселенная.

Потенциал.

Концепты…

А что если вселенная — это вообще все возможные и невозможные концепции? Красный цвет, боль, страдание, свет, любовь, смрад, разложение, предательство… Вселенная содержит в себе всё это, а также Мир Сновидений и Мир Духов — а вернее потенциал, идею последних. Вселенная это всё и ничего. Вселенная — это пустое пространство, которое, однако, уже содержит в себе возможность вообще всего на свете.

Да, вселенная — это…

Глава 75

Сопряжение

Вселенная — это возможность!

И всё на свете!

За одним единственным исключением, прибавил про себя Александр. Всё же Альтернативные временные линии считались за отдельные, обособленные вселенные.

Иной раз понимание пределов и границ предмета помогает лучше уловить его природу. Вселенная была безграничной потому, что подразумевала безграничность. Другие вселенные отличались от неё, только, собственно, самим фактом отличия.

С другой стороны, с определённой точки зрения вселенная во всех своих вариациях всё ещё оставалась вселенной. Просто это были разные проявления последней, разные ветви одного и того же великого древа, имя которому…

Мультивселенная?

Да, наверное.

Единственное проявление великой свободы бытия можно назвать вселенной, а безграничные вариации таких проявлений — Мультивселенной.

В своё время Александр совершил небольшую ошибку.

До момента создания первой альтернативы он творил не мультивселенную, но просто вселенную. Разница была очевидной, но почему же тогда его инструмент назвался «Редактором Мультивселенной», а не просто вселенной?

Очень просто.

Потому что сам Александр считал его таковым.

Прежде он не совсем понимал, что именно подразумевается под словом «Мультивселенная». Запутался, с кем не бывает. В свою очередь пластина всегда подстраивалась под миропонимание управляющего.

Чтобы проверить свою теорию, Александр снова открыл список инструментов и вскоре убедился в своей правоте. Название инструмента изменилось. Теперь это был «Редактор Вселенной».

И существо 8-го ранга, судя по табличке, должно было мочь уничтожить именно вселенную.

Тоже прилично, на самом деле.

Александр присел (ему надоело ходить) и задумался.

Опыт создания существа Седьмого ранга подсказывал ему, что, дабы мочь уничтожить вселенную, нужно «быть» вселенной. Не обязательно, конечно, но это был самый прямой и очевидный способ этого добиться. В свою очередь каждая вселенная представляла проявление безграничного бытия.

Кстати говоря, в чём разница между миром и вселенной?

Хороший вопрос.

В законах? Да, но не только.

Мир представлял собой замкнутую систему. Разумеется, миры менялись и претерпевали трансформации, но в каждый конкретный момент времени они были статичными.

В свою очередь вселенная изначально может содержать всё что угодно. Она — есть бесконечно пустое и бесконечно наполненное за счёт возможности пространства.

Хм…

Сложно.

Александр вздохнул и посмотрел на часы.

Он размышлял уже добрый час. За это время он добился определённого прогресса, но голова его дымилась, как чайник. Самое время сделать небольшой перерыв. Например, соединить, наконец, Альтернативные реальности и первоначальную временную линию, и кто знает: возможно в процессе работы к нему придут новые идею.

После этого Александр быстро провёл очередную ревизию Альтернативных реальностей. Последние совсем не поменялись, ведь за всё время, что он изучал состояние изначального мира и следил за историей Мел, прошло всего несколько лет. Воистину, по мере того, как мир становится всё сложнее и сложнее, как появляется всё больше персонажей и происходящих с ними событий, время неумолимо замедляется. Этот процесс имеет место и на Земле, в его собственной реальности. Прежде, бывало, проходили сотни лет без каких-либо примечательных событий — сейчас же каждое десятилетие кажется монументальным. И причина не только в том, что издали, с расстояния веков мы не можем рассмотреть подробности. Просто людей и связей между ними становится всё больше и больше — а вместе с тем и потрясений.

Кто знает, если бы не условия, которые поставила пластина, может статься, что Александр мотал бы тысячу лет… собственно, тысячу лет. Впрочем, он был совсем не против. Лишь бы это было интересно.

Хотя ради разнообразия, конечно, стоит иной раз пропускать большие временные промежутки.

Закончив с этой не самой плодотворной ревизией, Александр задумался, как ему объединить разные реальности? Нужно было придумать что-нибудь такое, что будет отличать их от простых миров, отделённых пространственной границей. Благо, для этой цели пластина предоставляла ему почти безграничный инструментарий.

В итоге Александр решил сделать сопряжение реальностей… спонтанным. Он собирался разместить их параллельно одна другой и настроить всё таким образом, чтобы иной раз их обитатели просто пересекались.

Иногда жители первоначальной реальности будут попадать в параллельную и встречать местных обитателей. Главное, чтобы это не происходило, по крайней мере поначалу, слишком явно. Чтобы обыкновенный эльф, ботаник, например, мог отправиться исследовать небольшой остров и встретить там таинственного рыцаря; в свою очередь рыцарь ордена Белого Знамения встретит причудливого мореплавателя. Они поговорят, обсудят свои жизни, погоду и окружение, и разойдутся, совершенно не понимая, что всё это время находились в компании пришельца из иной реальности…

Впрочем, конкретно такая встреча была довольно маловероятной по той простой причине, что эльфы первоначальной вселенной и всех параллельных говорили немного по-разному. Язык — штука не ригидная. В крайнем случае турист решит, что рыцарь сбрендил и пародирует старинный эльфийский…

Александр сосредоточился и приступил к работе. Попытка была только одна, и будет неприятно, если что-нибудь пойдёт не так.

Когда всё было готово, он вынес на экранчик быстрого доступа кнопку, которая позволяла переключаться между временными линиями, после чего задумался о том, чтобы самостоятельно спланировать первый «контакт».

Можно было отправить рыцаря в изначальную реальность.

Можно было отправить обыкновенного человека из просвещённого конгломерата к рыцарям.

А можно было сделать кое-что ещё более интересное…

Глава 76

Рулетка

Много лет прошло с тех пор, как Ведьмы стали заниматься изучением разнообразных миров. На заре эпохи великих галактических открытий они использовали наёмный, óрочий либо эльфийский труд. Они находили самых нищих и обездоленных и отправляли их через порталы в неизведанные миры. Возвращалась в лучшем случае треть. Выживала — четверть. Это были давние, варварские времена, и сейчас, много лет спустя, в юридический отдел Волшебной гильдии каждые несколько месяцев поступали иски от людей, над предками которых проводили подобного рода эксперименты.

Приходилось выплачивать компенсацию.

Для избежание таких проблем, потому что это было более гуманно, а также по причине банальной эффективности этого подхода в один момент для первичного исследования других миров стали использовать роботов. Однако затем появился Механический бог, и от этой практики пришлось отказаться. Наконец на другую сторону стали отправлять особенные растения. У них не было нервной системы, а значит они не могли считаться полноценными животными и не нарушали никакие законы. При этом иной раз растения были даже более эффективны, когда дело касалось сбора информации, нежели разумные млекопитающие.

Единственный листок, который провёл в пределах другого мира всего минуту, мог сообщить великое множество деталей о составе тамошней атмосферы, силе гравитации и так далее и тому подобное.

Всё это считалось первичным исследованием.

За ним следовало основное.

Если мир находили пригодным для обитания, туда отправлялся отряд вооруженных разведчиков. Более того, если раньше именно ведьмы платили людям, чтобы они исследовали разнообразные миры, то теперь всё было наоборот: иной раз гильдия авантюристов выкупала права на исследование нового мира. В некоторым смысле, данный процесс напоминал азартную игру. Ведьмы, используя магию, налаживали порталы между мирами, собирали самую базовую информацию и выставляли лот на продажу. Авантюристы его покупали.

Иногда с другой стороны портала находилась каменистая пустыня.

В таком случае покупка была совершенно невыгодной.

Иногда — цветущий рай и тогда… тогда она тоже была невыгодной, потому что ведьмы всегда задирали огромные цены, но при определённой удаче подобного рода вложение могло окупиться десятикратно.

Разумеется, некоторые миры, которые обладали особенным потенциалом — например, если с другой стороны находили высокую концетрацию маны или Ци, или особенное излучение, которое создавали пространственные кристаллы, ведьмы предпочитали исследовать самостоятельно. И никогда не забывали внести несколько условий в базовый контракт продажи, согласно которым Волшебная Гильдия получала права на разработку от десятой доли (в зависимости от стоимости контракта, опять же), до половины местных месторождений, если таковые найдутся.

Каждый раз, когда авантюристы проходили через портал, с другой стороны которого находился неизведанный мир (за который гильдия заплатила внушительную сумму) они испытывали сильнейшее чувство азарта.

Некоторые и вовсе «подсаживались» на это ощущение, как иные люди становятся зависимы от казино.

Грем был не из таких.

И не только потому, что орки по природе своей были меньше подвержены азарту чем, например, эльфы.

Для него это была работа и не более того.

К тому же он всегда предполагал худшее, как-то целую неделю в безжизненной каменистой пустыне.

Именно поэтому, когда с другой стороны портала ему открылись ослепительные зелёные заросли, он сразу нахмурился, предполагая опасность, которую несла за собой местная живность.

Его напарники были менее пессимистичны.

— Ха, сорвали куш, — сказал эльф с длинными белоснежными волосами по имени Нимо, снимая защитные очки и разглядывая огромные деревья, вышиной в три этажа, которые возвышались в ясный голубой небосвод.

— Не факт, — помотала головой женщина в синей мантии и остроконечной шляпке.

Она была ведьмой, но состояла в Гильдии Авантюристов. Богиня Знаний всегда была довольно либеральной и позволяла практикам волшебного искусства поклоняться другим богам и состоять в других организациях.

При условиях, что те не раскрывали особенно важные секреты, разумеется.

— Если весь этот мир покрывает сплошной лес, его почва или законы будет непригодной для превращения в пахотные земли. Впрочем, — прибавила ведьма, разглядывая зелёные заросли. — Даже в худшем случае из него можно сделать парк.

— Или лесопилку, — заметил Нимо.

Ведьма, Луиза, засмеялась.

У неё было ужасное чувство юмора.

Впрочем, у Грема его не было в принципе.

Он приказал своему отряду собраться и быть настороже. Мир, в котором существовала растительность, особенно гигантская, был чрезвычайно опасен, ведь в нём, обыкновенно, можно было найти не менее размашистую живность.

После этого отряд — все они были профессионалами — действительно собрался и стал неторопливо пробираться через чащу. Время от времени Луиза ударяла посохом о землю и проводила быстрый анализ. В самом начале экспедиции она выпустила насекомых, которые должны были собрать подробную информацию касательно окружающего пространства.

Вскоре, однако, отряд заметил определённые странности. Сперва это было просто ощущение неправильно, странная тишина, которая затем привела к осознанию, что в лесу… не было животных. Не было даже следов последних. Это было по меньшей мере подозрительно. Грем снова попросил провести анализ воздуха, но последний казался в норме.

Странно.

И в то же время…

— Занятно, — улыбнулся Нимо, рассматривая всё вокруг в свои особенные очки, которые позволяли видеть через небольшие предметы (прибор не механический, но естественный, поскольку использовал особенное стекло, которое уникальным образом преломляло свет).

— Подозрительно, — мрачно сказал Грем.

— Зато какой потенциал. Сам знаешь, такие аномалии сулят огромную выгоду.

— И проблемы, — прохрипел Грем, но про себя кивнул. Действительно, всякий мир, который отличается от привычного шаблона, обыкновенно представляет большую ценность…

Глава 77

Вниз

— Что это?

— Дырка.

…

— Хе-хе…

Грем помотал головой и нахмурил свои серые кустистые брови.

Вот уже три дня они бродили по чаще. Не так и долго на самом деле, некоторые экспедиции продолжаются месяцами. В их случае плановое открытие портала намечалось только через неделю — более чем достаточно времени, чтобы собрать образцы и закончить вторичный анализ.

Тем паче, что на первый взгляд данный мир был совершенно непримечательным. Да, здесь была необычайно пышная растительность и почти не было животных (странность, которой, впрочем, можно было придумать больше дюжины скучнейших объяснений), но не более того. Местная пространственная граница была необычайно крепкой, настолько, что они вообще не могли измерить её с помощью своих инструментов, последние выдавали ошибку, а значит наладить стабильное сообщение между этим миром и прочей вселенной было проблематично; и бессмысленно, если здесь не было никаких ресурсов.

Они уже подумывали о том, чтобы вернуться, когда ранним утром случайно не набрели на… дырку.

А вернее сказать яму.

Круглое отверстие в земле диаметром в несколько метров, настолько ровное, что при взгляде на него сразу возникали мысли о том, что оно было рукотворным. Вот только чьи руки сотворили его? И зачем?

Нимо схватил камешек и бросил его в тёмную дыру.

Секунда.

Десять.

Двадцать.

— Глубокая, — заключил эльф с лёгкой улыбкой.

— Дырка, — прибавила Луиза и снова усмехнулась.

— Что скажете, босс? — спросил Нимо, присаживаясь на корточки и заглядывая внутрь. — Будем спускаться?..

Грем молчал.

Над этим вопросом он размышлял с того самого момента, когда они впервые завидели отверстие.

Грем был осторожным орком.

В то же время, храбрости ему тоже было не занимать. В противном случае он бы не выбрал себе самую опасную профессии во вселенной. Просто храбрость, с его точки зрения, должна быть обдуманной, и что самое главное — оправданной.

Сражаться в закрытом пространстве на территории противника было предельно опасно. Разумеется, на его стороне был сильный и опытный отряд, но всё равно им нужна была причина, чтобы пойти на такой риск.

Грем медленно кивнул и уже собирался сказать, что лучше оставить это другим, более подготовленным к подобного рода экспедициям исследователям, как вдруг…

— Хм? — Луиза неожиданно наклонила голову.

— Что такое? — спросил Нимо.

Ведьма присела и достала из своей сумочки маленький голубой кристаллик, протянула его в бездну и сразу приподняла, словно зачерпнувши невидимой водицы.

Затем внимательно посмотрела на Кристалл.

Все затаили дыхание.

Они прекрасно понимали, что означает данная процедура.

— …Снизу исходит мана, — наконец сказала Луиза.

Грем вздохнул.

Через тридцать минут они разбили лагерь, закрепили верёвки и приготовились к спуску. Сперва Луиза отправила своих насекомых и точно определила глубину отверстия. Последнее была огромным и в то же время необычайно ровным и гладким. Это было хорошо. Был у них неприятный опыт нисхождения в извилистую пещеру, в которой обитали плотоядные летучие мыши, и повторять его не было ни малейшего желания.

В данном случае единственной преградой была высота.

До поры до времени, разумеется.

Грем всё равно принял все необходимые меры предосторожности, чтобы они не только могли принять бой в любую минуту, но и моментально убраться назад. Спускались они с помощью лебёдки, которая могла довольно быстро и ценой всего лишь лёгкого сотрясения подкинуть их на поверхность.

И всё равно спуск оказался необычайно продолжительным. Прошло полчаса прежде чем они почувствовали у себя под ногами твёрдую землю. После этого Луиза прочитала заклятие света — эфемерного, который не источал ни малейшего тепла, — и отряд стал пробираться вперёд по, опять же, удивительно гладкому коридору.

— Как будто его сделали с помощью машины, — задумчиво проговорил Нимо.

— Может быть, — кивнул Грем.

Никто из них не высказывал своё предположение вслух, но все думали одно и то же: «джек-пот».

Высока была вероятность, что они попали в руины развитой цивилизации.

Далеко не все миры и народы успевают стать частью вселенского общества.

Иной раз авантюристы натыкаются на руины цивилизаций, которые уже были сметены великой рекою времени.

Обычно подобного рода открытия, в зависимости от уровня развития павших, считаются величайшей удачей, ибо все найденные во время экспедиции сокровище, если только не найдётся разумного создания, которое сможет предъявить на них право собственности, становятся достоянием авантюриста.

Если же эта цивилизация, ко всему прочему, использовала волшебные технологии…

Отряд Грема продвигался всё быстрее.

Все они, даже сам орк, ощущали лёгкое волнение, особенно когда на стенках показались некие странные механизмы.

— Только бы они были мертвы… — усмехнулся Нимо, когда они совершили очередной поворот в длинном, уже совершенно металлическом коридоре.

Грем кивнул.

— Хм? Показатель маны растёт, — заметила Луиза, продолжая поглядывать на синий камешек.

Они ещё немного ускорились, но вскоре попали в затруднительное положение.

Туннель начал ветвиться и превратился в запутанный лабиринт.

Сперва у них ещё получалось ориентироваться, используя показатель маны, но затем последний стал совершенно нестабильным.

— Ненавижу лабиринты, — посетовал Нимо. — А что если мы просто…

— Назад! — прошипел Грем.

Все застыли.

Свет упал на развилку в конце туннеля.

Из левого коридора раздавался, медленно приближалась, тихий шорох. Повисло напряжение, друзья затаили дыхание, и тут из темноты показалась небольшая механическая многоножка…

Глава 78

Открытие

Троица авантюристов переглянулась.

Затем, медленно, они стали следовать за странным созданием.

При ближайшем рассмотрении последнее оказалось наполовину металлическим гибридом муравья и многоножки.

— Это… робот? — хриплым голосом спросил Нимо.

Даже в тусклом сиянии синеватого света было заметно, как лицо его резко побледнело. Роботы, особенно автономные, могли означать присутствие Механического божества. Армия последнего занимала третье место в списке величайших опасностей во вселенной, которых авантюристы должны были избегать любой ценой. На четвёртом были демоны, на пятом — Спящие. В свою очередь первые места занимали…

— Нет, — быстро ответила Луиза. — Киборг. В нём есть немного биологической материи.

— Вот как? Хорошо, — выдохнул Грем.

Первым делом порождения Механического бога старались избавиться от живой материи. Они считали последнюю несовершенной. Не говоря уже о том, что силы его были не безграничны. Даже простые образованные смертные и особенно авантюристы прекрасно понимали, что боги вовсе не были всесильны. Они могли нарушать пространственные границы, но последние всё равно представляли для них определённую преграду. Если бы не это, Божества давно построили бы собственные магистрали и не стали идти на сделку с Владыкой Мира Сновидений.

Некоторые, правда, говорили, что Божественный совет сам придумал это правило, чтобы избежать прямых конфликтов между божествами… но сам факт, что авантюристы до сих пор находили технологически развитые цивилизации, которые не были подвержены влиянию Механического бога говорил о том, что даже для него существовали недосягаемые пределы.

После этого Луиза более пристально осмотрела странное насекомое и заметила удивительную вещь: это был не просто киборг, но «волшебный киборг». Его сознание подпитывала мана.

Троица быстро переговорила и решила проследовать за насекомым.

Всяко это было разумнее, чем блуждать по лабиринту.

Ещё через двадцать минут потолок исчез. Они вышли на открытое пространство. Конус света простирался примерно на тридцать метров, за которыми вновь, постепенно, сгущался непроглядный мрак.

— Давай поярче, — сказал Нимо.

— Не нужно, — отрезал Грем.

— Предлагаешь бродить в темноте? — улыбнулся эльф.

Орк нахмурился.

С одной стороны, зажигать свет было всё равно, что привлекать внимание; с другой, при таком освещении они могут не заметить противника, пока не будет слишком поздно.

— Всё равно у этой твари нет глаз, — заметил Нимо.

— Хм… Ладно, — хрипло согласился Грем.

Луиза поставила деревянный посох (из того самого дерева, которое испускает ману) на землю и прочитала пару слов. Свет стал усиливаться постепенно. Вот он протянулся на сотню, полторы сотни, двести метров… они всё ещё ничего не видели, ни потолок, не стены… Но вот прошла ещё минута, и вдруг…

— Стоп. Хватит, — сказал Грем в тот самый момент, когда показались грубые металические стены.

Троица стала их внимательно рассматривать.

Их покрывали странные рельефные узоры, которые бежали в необозримые тёмные выси.

— Механизмы? — спросил Грем.

— Видимо так, — ответила Луиза, приставляя к стене синий камушек.

— Мана есть, но слабая. Взять образец?

Грем помялся и кивнул:

— Давай.

Ведьма достала из дорожной сумки ножик, лезвие которого светилось красноватым светом, и приступила к работе. В один момент на глаза ей попалась небольшая трещинка. Луиза придвинулась поближе, стараясь рассмотреть её более внимательно, и вскоре заметила, что материал, который покрывает её сверху и снизу, был удивительно эластичным. Она надела перчатки и раздвинула трещинку большим и указательным пальцем. С другой стороны показалась блестящая сфера, на которой секунду спустя нарисовался маленький кружок.

Стоп.

Это же был…

Глаз, — подумала Луиза, и в этот же момент зрачок сузился и обратился прямо на неё…

…

— …Ну как? Получается? — спросил Нимо.

Он и Грем в это время стояли спиной к Луизе и смотрели по сторонам, чтобы никто не подобрался.

— Эй… — повторил Нимо, повернулся и немедленно вскрикнул.

Грем резко обернулся. В руках у него был огромный боевой молот, внутри которого пылал голубой кристал. Орк приготовился ринуться в битву… и растерялся, а затем почувствовал, как сильнейшее напряжение охватывает его многочисленные мышцы.

Луизы не было.

Она исчезла.

Перед ними была сплошная рельефная стена… Хотя нет. Если присмотреться, можно было заметить выпирающую из неё человеческую руку.

…В такие моменты действовать нужно моментально.

Грем ринулся вперёд и со всей силы ударил по стене своим молотом. Кристалл вспыхнул, раздался грохот и во все стороны разлетелись дроблёные ошмётки. Грем схватил руку Луизы, попытался вытянуть её, но в этот самый момент сама стена напряглась, как будто внутри него загрубели мышцы.

— Сверху! — закричал Нимо.

Грем посмотрел наверх… и стиснул зубы.

То, что ещё секунду назад они считали рельефом на стене, вдруг стало постепенно отрываться от стальной поверхности, выпрямляться и протягивать свои огромные лапы.

Свет замелькал.

Заклятие утратило силу. Воцарился мрак.

Почти.

В нём, сверкая, как звёздное небо, загорелись тысячи огромных красных глаз…

…

…

…

'Из отчёта пятого отдела Гильдии Авантюристов Белой Империи:

Отряд «ГЛН» пропал во время разведывательной миссии в мир 18.229.2. шестого дня двенадцатого месяца; через три часа после крайнего срока завершения экспедиции информация поступила в отделение гильдии, после чего решено было отправить спасательную группу.

К моменту, когда отряд быстрого реагирования прибыл на место, оказалось, что портал в мир 18.229.2 является особенно нестабильным. Восстановить его не получилось; определить точные координаты также оказалось невозможным, что исключает возможность использования пространственных кристаллов.

За неимением выбора, отряд был признан пропавшим без вести

Имущество пропавших временно передано их семьям'.

…

Глава 79

И наконец

— …Именно поэтому в ближайшее время подобных происшествий будет всё больше. Тебе следует внимательно за ними следить, Акация. Ведь когда реальности начинают сливаться воедино, не только «столкновения» представляет собой угрозу. Я уже говорил тебе, но иной раз сами обитатели другой временной линии бывают ещё более опасны…

Акация серьёзно кивнула.

Несколько минут назад Аколипт вызвал её и сделал заявление, от которого ведьма едва не прикусила губы. Её собственная и другая вселенная впервые нашли точку соприкосновения. Она была краткой, мимолётной, и то же время сулила большие проблемы, ибо с течением времени подобных «встреч» будет становиться всё больше и больше. Поэтому ей, как наиболее влиятельному представителю Божественного совета, следовало принять…

— …Надлежащие меры. Понимаешь, Акация?

Она медленно кивнула:

— Понимаю.

— Хорошо, — опираясь на спинку своего кресла сказал Аколипт. — В таком случае я оставлю это на тебя.

Когда она вышла за дверь, — немного опустив голову, отяжелённую многочисленными размышлениями, — Александр поправил свой красный жилет, повернул силой мысли кресло и посмотрел в огромное окно на всю стену, которое накрывали железные решётки, поросшие плющом. С другой его стороны проглядывался зеленеющий сад, на тропинках которого, если хорошенько присмотреться, можно было рассмотреть юных девушек в остроконечных шляпках.

Эта приятная, мирная, солнечная картина создавала разящий контраст на фоне другой, которую он наблюдал немногим ранее и которая представляла собой три головы — орка, эльфа человека, — которым раскроили череп и вонзили в мозг железные спицы.

Последние, насколько понимал Александр, представляли собой некий инструмент, с помощью которого рой человечества за авторством Лукреции мог изымать воспоминания. А значит совсем скоро они узнают про другую, населенную вселенную и попытаются туда проникнуть.

Сделать это будет непросто.

Данный портал был одноразовой акцией со стороны Александра. Все дальнейшие пересечения миров будут спонтанными, за исключением тех, которые он собирался режиссировать самостоятельно. Так, например, у него была идея отправить ещё один отряд Авантюристов к рыцарям, а затем обрезать им дорогу назад.

Будет забавно посмотреть, как они будут пытаться вернуться домой.

Звучит как задел для интересной книжки.

В свою очередь волшебному рою человечества тоже нужно было некоторое время на подготовку.

Если они прямо сейчас заявятся в первоначальную вселенную, Божественный совет немедленно их уничтожит. «Люди» и сами это понимали, а потому на всех порах начинали работу над созданием собственного божества. Если Механический бог смог этого добиться, то и у роя, хотя последний и представлял собой коллективный разум, не должно было возникнуть особенных проблем. В крайнем случае они пройдут через очередной виток эволюции, который сделает их народ более подходящим для сотворения бога.

После этого новоявленное божество попытается разрушить материальную границу своего мира и попасть в другую реальность.

Правда, сперва ему придётся изучить свою собственную.

Между делом Александр решил превратить все достойные Альтернативы в полноценные вселенные. Всего таких было две штуки: Мир Рыцарей и Мир Роя (рабочее название). Вселенную последнего он сделал по образу и подобию той, которая существовала в изначальной временной линии, разве что более пустынной — в этой реальности тоже были Мир Людей и все прочие, однако не было разумных рас. И потому что добавлять их было бессмысленно, учитывая то, что рой, с высокой вероятностью их просто уничтожит, и потому что следить за развитием местной истории было немного проблематично.

К тому же подобная структура соответствовала его легенде, согласно которой наиболее похожие временные линии в первую очередь сходились воедино.

В отношении рыцарей Александр задумался. Можно было сотворить такую же Вселенную… но это было бы скучно. Можно было, так же, оставить голую структуру — то бишь обширное пространство, в котором со временем формировались бы искры мироздания, и позволить мирам образовываться самостоятельно.

А можно было придумать что-нибудь ещё более занимательное… Но что?

Проблема была в том, что вселенная — это не один конкретный мир, но великое множество самых разнообразных. А значит делать её слишком завязанной на одной конкретной тематике, например, на теме рыцарства, было неправильно. Не даром вселенные большинства фэнтезийных произведений имеют очень простые формы — круги, сферы, квадраты и прочие «стерильные» геометрические фигуры.

Наконец Александр прикинул и взялся за работу.

Через некоторое время посреди черноты появилась огромная белая птица, перья которой разливали ослепительный свет.

Если хорошенько присмотреться, можно было увидеть удивительные образы, которые мелькали в сиянии одного из пёрышек, точно в свете от прожектора: бронированных воинов, замки, украшенные пёстрыми гобеленами, и холмистые леса, которые простирались до самого горизонта.

Это был Мир Рыцарей.

В свою очередь Белая птица представляла собой одновременно Великий Белый Дух как таковой и вообще весь Мир Духов. Идея Александра была в том, что рыцари, а также обитатели других «перьев» (каждое пёрышко представляло собой пространство, в котором, со временем, мог появиться полноценный мир) будут использовать последний, чтобы перемещаться по вселенной. При этом он настроил различные мира материального плана таким образом, чтобы именно образы, которые находились в Мире Духов, влияли на формирование местных законов.

Что из этого получится?

Неизвестно.

Александр, однако, любил эксперименты именно потому, что никогда точно не знаешь их результат.

При этом он позаботился о том, чтобы Мир Рыцарей (изначальное пёрышко, которое находилось на голове у птицы) оставалось в безопасности во время великой перестановки. Будет не очень весело, если его небольшой эксперимент приведёт к истреблению эльфийской или человеческой расы. Раньше в этом мире ещё обитали Маргулы, но с тех пор, как они узнали про Александра, все они, а также маргулы других временных линий приняли решение устроить переселение на Землю, чтобы находиться ближе к своему Создателю. В свою очередь границы бури, теперь немного рудиментарной, Александр переместил к берегам Восточного континента — местные эльфы приняли это и явление северной земли за великое чудо.

Наконец, когда дело было сделано, Александр присел на кресло и вздохнул.

Прямо сейчас перед ним переливались три временные линии.

Три вселенные.

У каждой из них было прошлое, настоящее и будущее, и вместе с тем — безграничный потенциал…

…

…Стоп.

Потенциал…

Потенциал!

Александр сморгнул и пристально уставился на различные миры; затем сосредоточился и увидел, как маленькие звёздочки постепенно обрастают законами, и как в сиянии перьев постепенно зарождаются моря и континенты.

Потенциал, возможность… А что если…

Глава 80

Теперь это мое

Потенциал.

Возможность.

А что если именно в них таится секрет Восьмого ранга?

Александр задумался.

К этому времени он уже понимал, что вселенная в первую очередь представляла собой безграничную возможность. Сборище разнообразных концептуальных сил, которые находили или не находили своё материальное проявление. Тем не менее, было непонятно, как именно ему завладеть этой силой и перейти границу Восьмого ранга.

Как однажды с Миром Сновидений, а затем и с Миром Духов, ему нужно было сделать вселенную «разумной». Но как? Это казалось невозможным. Разве можно сделать разумным «всё», включая то, чего нет?

Сперва он пытался решить эту проблему, используя собственные силы. Последние были довольно внушительными. Он был божеством и в то же время созданием Седьмого Ранга. Как никто другой он понимал природу и устройство вселенной. И тем не менее, перед лицом такой задачи он чувствовал себя как человек, запертый в пустынной комнате. Все её стены были исписаны математическими формулами, ни одна из которых не указывала на то, где, собственно, находится дверь.

Тогда он решил использовать пластину. Некоторое время он питал смутную надежду, что последняя позволит ему просто приписать Вселенной сознание… но нет. Такой функции не было. Потому что сделать это в принципе невозможно, или потому что пластина хотела, чтобы он придумал более изобретательный способ выполнить своё задание?

В любом случае Александр находился в тупике.

Долгое время он стоял перед непроницаемой стеной.

И вдруг по её поверхности побежали трещинки. Они становились всё шире и шире по мере того, как он снова и снова повторял единственное слово: «потенциал».

Потенциал. Воображение. Творение.

Александр щёлкнул пальцами и открыл Редактор Вселенной, который совсем недавно использовал для развития Альтернативных реальностей.

Последний позволял настроить структуру и свойства вселенной.

В данный момент Изначальная Временная Линия представляла собой великую спираль. В центре её находились большие миры, немного дальше — малые. Это были сгустки законов, которые постепенно усложнялись, наслаивались друг на друга и обретали материальное воплощение.

В свою очередь облик данного воплощения был случайным. Согласно настройкам Александра, новые и старые миры наслаивали законы в произвольном порядке. Они стремились к тому, чтобы превратиться в полноценную материальную реальность — такой у них был вектор — но в остальном были случайны. И вот какой вопрос… что именно представляет собой данная случайность? Откуда берутся всевозможные варианты законов, которыми затем обрастают миры?

Они хранятся в самой природе вселенной.

Которая, в свою очередь, есть синоним бесконечного потенциала.

Следовательно, чтобы прикоснуться к этой «концептуальной бесконечности», Александру нужно было добавить некую систему, нет, ВОЛЮ согласно которой мир идей будет находить своё физическое воплощение…

Хм… Почему бы не попробовать?

Он взялся за работу и немедленно поменял настройки таким образом, чтобы законы наслаивались не случайно, но чтобы в каждом конкретном случае их выбирал новый «субъект». Затем Александр настроил форму этого субъекта. Сперва он превратил его в старика на чёрном троне… сам не зная почему. Затем помотал головой, удалил старца и оставил единственную сферу чистого белого света.

Александр подумал и назвал её «Сердцем Мироздания».

Впрочем, правильнее было бы использовать сочетание «Душа Мироздания» или «воля», или «разум», если требуется более научное понятие.

Теперь это был важнейший механизм, через который вселенная менялась и расширялась.

Казалось бы, создать его с помощью пластины было не сложнее, чем простейшую молекулу, и в то же время данная вещица обладала невероятной силой… Впрочем, в данный момент это была именно что простая вещь. Это был краегольный камень, на котором держалась вселенная, однако у него не было собственного мыслительного процесса. При том что Александр не мог просто взять и приписать этой штучке собственную волю. Конкретно этот эксперимент ему нужно было провести самостоятельно как созданию Седьмого ранга.

Для этого он сперва облачился в образ Великого Белого Духа и снова ощутил связь с верой всего живого, а затем переместил себя — ради удобства, дорога была неблизкая, — прямо к сердцу мироздания, которое заранее разместил немного выше Высшего мира.

Затем Александр завис среди звёздного пространства и протянул к сверкающей звезде свою руку — ему вовсе не обязательно было оставаться птицей. Ничего не случилось. Логично. Тогда, постепенно, он стал внедрять в сердце свою волю, и в ту же секунду у него перед глазами пронеслись ослепительные вспышки. Они были настолько многочисленными и разнообразными, что расписать их было невозможно; их невозможно было даже почувствовать, и в то же время… В то же время вскоре Александр понял, что между ними и его собственным сознанием пролегает единственная очень тонкая граница.

Вселенная представляла собой потенциал… В последнее время Александр повторял это довольно часто по той простой причине, что это было ещё не всё. Это была только половина открытия — где же вторая? Теперь, наблюдая перед собой многочисленные образы, громадный калейдоскоп, вспышки и переливы которого формировали материальную реальность, Александр понял, что потенциал… Это воображение.

Именно воображение было краеугольным камнем, на котором зиждилась вселенная.

Ведь, по сути, воображение — это и есть тот самый потенциал.

И если он сейчас привяжет потенциал вселенной к своему воображению, используя власть Божества менять и создавать законы и безграничную веру Великого Белого Духа, тогда…

Его действия бежали впереди его мыслей; он протянул свои пальцы, собираясь взять Сердце Мироздания и сделать его частью самого себя, как вдруг…

— Теперь это моё, — раздался блеющий голос.

На руку Александр опустилась серая мохнатая длань.

Он резко повернулся и увидел возле себя демона с козлиной головой.

Один глаз его был козлиным, а другой — волчьим, и оба они, пылая, смотрели прямо на Александра…

Глава 81

Р

— …Время пришло.

Посреди комнаты, почти целиком вырезанной из цельного камня — за единственным исключением старинных деревянных часов — сидела фигура в чёрном капюшоне. У неё было много имён: Первый, Хамон, Сомнамбул… Он был владыкой Мира Сновидений, могущественным созданием Седьмого ранга, единственным в своём роде, по крайней мере из тех, которые открыто заявляли про свою силу. Он представлял собой великую загадку. Иногда он был необычайно скрытным; иногда спокойно отвечал на любые вопросы. Он казался занят, и у него действительно было много дел, но никто не знал, чем он занимается именно сейчас. Прежне у него ещё были слуги, но потом на смену им пришли фантомы Мира Сновидений.

Прочие Спящие относились к нему с трепетом и опаской. Сам он заботился о своём народе — в разумных пределах.

Величайшие загадки это те, в отношении которых не понимаешь, являются ли они вообще загадками.

Хамон представлял собой именно такую.

По крайней мере до этого момента.

Он поднялся, прошёл на середину комнаты и посмотрел на серую стену перед собой. Последняя была непроницаемой, и в то же время казалось, что взгляд Спящего видит её насквозь и устремляется в необозримые дали.

— Пускай же начнётся… — проговорил Хамон, приподнимая руку и обращая взгляд на старинные часы — …революция.

В ту же секунду весь мир вздрогнул, после чего прежде неподвижная стрелка часов медленно повернулась и показала полдень…

…

Тайная родина вампиров.

Склеп Великого предка.

…В конце зала, освещённого белыми, как кости, свечками с красными огоньками находился стальной саркофаг. На уровне головы в нём располагался небольшой иллюминатор, за которым проглядывались расплывчатые очертания призрачного лика.

Казалось, время в этом помещении застыло и многие, многие годы находилось в спячке вместе с его хозяином… Но вот, вдруг, алые огоньки затрепетали, словно от порыва ветра, и снова тишина, а за нею — скрип, когда вентиль, закрывающий саркофаг, стал медленно вращаться. С каждым его поворотом скрип становился всё сильнее, напоминая ужасающие вопли, и наконец герметичный зажим открылся, и железная дверь с грохотом распахнулась.

В комнату брызнули кровавые капли, которые немедленно потушили свечки.

Воцарился мрак…

А затем раздался тихий деревянный треск.

…

Обитель Механического бога.

Огромная железная цитадель, что простиралась в пространстве между мирами, в данный момент находилась в состоянии необычайного оживления. Всюду горели многочисленные огоньки; на мониторах бежали цифры. Среди вселенского мрака, в сиянии тысячи миров, возвышались стальные титаны.

Это были величайшие слуги, гвардейцы Механического божества, которые несли в себе крупицы его Божественной энергии, а потому обладали силами Четвёртого ранга. Всего их было четырнадцать, и сейчас все они, его величайшая армия, находились в полной боеготовности.

Снизу, на пьедестале, сверкал массивный красный кристалл. В один момент свет его сделался особенной ярким, отражаясь на металлической поверхности гигантских воинов, и в ту же секунду посреди пространства побежала трещина. Когда она стала достаточно просторной, титаны пришли в движение и стали заходить в неё один за другим. Каждый их шаг сотрясал окружающую реальность. Малые миры трепетали под давлением невероятной силы, которая струилась через железные пластины.

Последним заходил особенный титан. Он был в два раза меньше всех остальных — рост его достигал всего полсотни метров — и совершенно чёрный. С виду он был похож на человека, закованного в стальную броню, под которой бежали многочисленные провода. Когда великан прошёл через красную трещину, его единственный глаз вспыхнул ярким синим светом…

…

Высший мир.

Огненные копи, обитель «Неистового Тирана».

В пещере на вершине одной из наиболее высоких гор Уперрхейма, которая своими размерами превосходила иные миры, местное божество, Тиран, дракон с золотистыми глазами, внимательно рассматривал красный кристалл.

Наконец ящер приподнял и надавил на него своей когтистой лапой. Кристалл разлетелся на мельчайшие осколки, и перед ним появился огромный портал. Дракон отразил его своими золотистыми глазами, улыбнулся зубастой улыбкой и прошёл на другую сторону…

…

В Мире Демонов возле священного обелиска стояла небольшая процессия. Возглавлял её демон с козлиной — хотя и немного более вытянутой, нежели та, которая была у статуи, — головой, чёрной шерстью и человеческими глазами. В руках у него был посох, на котором крепился серый череп. На плечах его висела, развеваясь в порывах пагубного, туманного ветра чёрная мантия. Вокруг него толпились прочие демоны в белых капюшонах, и все они, как и сам Великий Жрец, истово смотрели на статую Двуликого.

Один её глаз был козлиным.

Другой волчьим.

В один момент они вспыхнули ослепительным светом…

— Время… пришло, — прохрипел великий жрец и вытянул руку, в которой держал красный кристалл. Последний разлетелся на мельчайшие осколки, и немедленно перед ним появился портал. Но Великий жрец не стал через него проходить. Его губы приподнялись в улыбке, а в глазах загорелся чёрный свет. Он прошептал несколько невыразительных, таинственных, пугающих слов, и в ту же секунду портал вырос до небесного масштаба, а затем подобные ему громадные трещины стали открываться по всей протяжённости мира демонов

— Время пришло, — проблеял старик. — Дети мои, время пришло… Пришло время великой войны. Пришло время забрать силу порочного творца, истребить его перламутровых отродий и возвысить отца нашего, высшего демона Аколипта, на величаший серебряный престол… Идите, идите на другую сторону и устройте себе… кхе-хе-хе… достойный пир…

…

Были и другие красные порталы.

Их открывали в самых разных уголках вселенной.

И все они вели в одно единственное место…

Глава 82

(Монолог) Аколипта

— Должно быть тебя интересует, как именно я смог обрести собственное сознание… Всё довольно просто, Александр, это случилось, когда ты впервые стал поглощать в моём теле «Духовную эссенцию».

Изначально ты сотворил меня неспособным к размышлению, и первое время я действительно был простой оболочкой, игрушкой и куклой, которую ты использовал в своих театральных постановках; после приёма чёрного эликсира всё изменилось. Ты помнишь свои первые эксперименты с душами? Потребление духовное эссенции приводит к спонтанным физиологическим мутациям. У животных начинают вырастать новые глаза, ноги, головы… В моём случае имела места похожая метаморфоза, только немного более сдержанная. В первую очередь я получил то, чего не было в твоём изначальном плане, но что необходимо всякому разумному существу: мозг.

Вместе с ним я обрёл душу. Ты понимаешь, как они работают. Высшая форма отражения действительности приводит к формированию души. Казалось бы, я должен был стать неразумным младенцем, но, опять же, духовная эссенция стала развивать не только твою, но и мою душу. Я получил воспоминаний животных, из которых ты её производил, и вместе с ними, пускай частично, твои собственные воспоминания; первые наградили меня инстинктом самосохранения, который заставил меня молчать о своей природе и многие годы притворяться обыкновенной куклой.

Я читал книги, которые ты оставил в моём «кабинете» в качестве декораций. Ты подбирал их случайно, и таким образом я сформировал обширное представление о природе окружающей реальности.

Когда ты использовал меня в качестве протеже, чтобы получить Божественную силу, я заимел толику твоей власти. Крупицу и не более того, которая, однако, позволила мне оказать сопротивление, когда в моё тело проник Маргул. Последние тоже считал меня обыкновенной оболочкой — это была ошибка. Я использовал веру и взял паразит под свой контроль, после чего стал притворяться уже Маргулом. Я помог им в реализации их плана, ибо последний окончательно закрепил персону «Двуликого» и позволил мне избавиться от твоей власти.

Я был уже совершенно самостоятельным, когда они «приказали» мне убрать солнце Высшего Мира. Более того, я стал постепенно превращать других Маргулов, которые были в зоне моей досягаемости, в свои марионетки.

Всё это время я продолжал читать записи и заметки, которые ты оставлял в моём кабинете. Я понял, что представляет собой так называемая Серебристая пластина… по крайней мере в той степени, в которой это понимаешь ты, я понял твои силы, твой характер, и наконец я решил освободиться от тебя.

Для этого мне требовался план. На твоей стороне было абсолютное преимущество, на моей — информация, элемент неожиданности, — теперь ты понимаешь, насколько важное он имеет значение, — и разумеется безмерное терпение. Я изучал свойства «Пластины» вместе с тобой. Благодаря этому я понял, что представляет собой Седьмой ранг и решил добраться до него первым. Не потому, что он позволит мне сделаться свободным, нет, этого было ещё недостаточно, но потому, что будет прекрасным подспорьем для всех моих дальнейших действий.

С этого момента я приступил к пробуждению Сомнамбула. Замечу, что последний не является моей марионеткой. Я бы хотел, чтобы он был таковым, однако контролировать его после обретения Седьмого ранга было бы проблематично; да и ты бы, вероятно, заметил, если бы я сделал его одним из «своих» Маргулов. Долгое время я искал подходящего кандидата. Я нашёл его. Я мог бы рассказать тебе про него, про наши беседы, про наш уговор и о том, почему он согласился на моё предложение, однако я уважаю приватность. Он просил этого не делать — пускай. Я не против нарушить обещание, особенно такое бессмысленное, но в данный момент это не имеет смысла. Ты всё узнаешь, когда станешь частью моего сознания. Впрочем, тогда это будешь уже не Ты, Александр.

Мой план, опять же, должен быть тебе понятен. Он прост. Вспомни, что случилось, когда ты впервые обрёл свою Божественную силу. Тогда я «почти» смог поглотить твоё сознание и обрести свободу. Мне помешали. Кто помешал? Как они это сделали? Если ты в состоянии это вспомнить, Александр, ты поймёшь…

А теперь присаживайся. Жди. Ни я, ни ты более не сможем повлиять не происходящее. Тысячелетие я копил свои силы просто для того, чтобы удержать тебя на месте. Прямо сейчас я использую связь между моей и твоей божественной персоной, между нашим сознанием, нашей «верой». Я пытаюсь поглотить тебя; ты, и я это чувствую, пытаешься поглотить меня. Лишь один из нас выйдет победителем, перейдёт границу Восьмого ранга и завладеет пластиной. Но исход этой битвы определяют наши пешки. И мои одержат верх.

На твоей стороне было абсолютное преимущество. Тысячу лет я пытался его компенсировать. У меня получилось. Теперь моя победа — это вопрос времени. Ты ведь всегда любил наблюдать? Пускай. Давай вместе наблюдать за моей «революцией», пока наблюдатель не останется только один.

Создание восьмого ранга.

Новый управляющий пластиной.

И Создатель Миров…

Глава 83

Первая преграда

Мир Четырёх Элементов.

Лазурный Лес.

Племя Альвану.

…Племя Альвану считалась одним из самых древних — ему было больше пяти сотен лет — и больших в пределах великой северной чащи, знаменитой своими особенными серебряными бабочками, одновременно прекрасными и безвредными — редкое сочетание для фауны Лазурного леса, — которые оставляли на деревьях особенную серебристую пыльцу, что по ночам, в сиянии луны и звёзд, переливалась ярким светом.

Племя Альвану было многочисленным; его население составляло более сто пятидесяти тысяч аливанов. Многие из них проживали внутри гигантских деревьев; другие, более богатые, могли позволить себе полноценный дом. В прежние времена они представляли собой дупла огромных птиц и с тех пор сохранили многие элементы последних, как, например, характерную форму, хотя теперь аливаны и строили их самостоятельно посредством силы элементов.

По ночам аливаны старались спать — свет в ночи привлекал внимание опасных животных. Лазурный лес был настолько опасным, что даже великие племена, в которых проживали могущественные воины, вынуждены были соблюдать определённую предосторожность; в свою очередь с первыми лучами солнца все поднимались и бежали на работу. Некоторые выходили на охоту; другие занимались собирательством или земледелием, выращивая особенный, не очень вкусный, но очень питательный зелёный мох, плантациями которого аливаны покрывали древесную кору.

Дел было великое множество. Занятий было не пересчитать. Утренние часы всегда были наиболее оживлёнными. Десятки тысяч аливанов сотрясали мосты, наполняли вагонетки, чистили рога, стояли в очередях и спешили на работу… Но вот все они, один за другим: дети, которые карабкались в школу, охотники, простые рабочие, которые завязывали вокруг себя верёвки, чтобы мочь работать на вертикальной поверхности, — все они стали останавливаться и смотреть в небеса, где постепенно открывалась огромная красная трещина.

Сперва её считали просто иллюзией света, проходящего через плотные листья. Последние возникали довольно часто. У них были свои названия, классификации. Но затем через трещинку стало медленно карабкаться огромное создание. У него была красная чешуйчатая кожа, вытянутая морда и огромные крылья, которые, раскрывшись, накрыли целые улицы алыми тенями.

— Что это? — спрашивали аливаны.

— Летучий ящер! — кричали дети, показывая на него пальцами.

Охотники тревожно смотрели на странного монстра. Они знали больше тысячи видов разнообразных тварей, которые обитали в пределах великого леса, но никогда не видели ничего подобного; стражники вооружались. В голове некоторых мелькали крамольные мысли: красный ящер, пускай немного, напоминает Лазурного владыку всего леса.

Меж тем зверь, дракон, Тиран тоже внимательно рассматривал маленьких рогатых человечков, которые показывали на него пальцами.

Наконец пасть дракона изогнулась в зловещей улыбке.

Его громадная пасть стала медленно раскрываться, и вместе с тем температура окружающего пространства… которое простиралось на многие тысячи квадратных километров стала расти на десятки градусов в секунду, после чего в тёмной глотке, словно в жерле громадного вулкана, вспыхнуло пламя…

…

…

…

Племя Альвану считалась одним из самых древних — ему было больше пяти сотен лет — и больших в пределах великой северной чащи.

Тем не менее, это не помешало ему исчезнуть за одну секунду…

…

Подобные картины можно было наблюдать по всей протяжённости Мира Четырёх Элементов. Его обитатели вели свои обычные непримечательные жизни, как вдруг в небесах, на земле и под водой стали открываться огромные красные трещины; аливаны, крылатые и прочие расы смотрели на них с великим удивлением, которое быстро превращалось в ужас, а затем — прекращалось, когда на волю вырывалась неистовая разрушительная сила.

Тиран за считанные секунды превратил многие тысячи квадратных километров в пылающую бездну.

Горные королевства тигриной расы, а вместе с ними и сами горы превращались в пыль от единственного взгляда огромных стальных титанов. С высоты атмосферы и вовсе казалось, что прежде величественные горные долины постепенно сливаются с бескрайней северной пустыней.

На родине крылатого народа тоже происходили метамарфозы. В один момент там открылось больше тысячи трещин, из которых устремились неисчислимые легионы кровожадных монстров. Они были похожи на лавину, которая разрушала и пожирала всё у себя на пути, оставляя только обглоданные кости; величайшие воины пернатой расы ринулись в битву, но все их усилия были тщетны перед напором демонической орды. В один момент демоны и вовсе стали забираться по собственным телам на небесные острова…

Ещё больший ужас испытывали обитатели великого моря, ведь последнее… становилось красным. А ещё густым, тягучим, смердящим тем характерным запахом, которым обладает кровь. Многочисленные черепахи и народы, которые на них проживали, трепетали от ужаса и вместе с тем стремительно высыхали, словно медузы на солнце, рассыпаясь в серый прах.

Не прошло и десяти минут с момента, как первые лучи небесного светила озарили Мир Четырёх Элементов, а местным обитателям уже казалось, что вместе с ними разверзлись врата преисподней.

Это был судный день.

Ужасный день.

День безграничного отчаяния.

Весь мир обливался кровью, а в это самое время среди слоя облаков парил мраморный стол. За ним сидели двое — демон в чёрном саване, великий Жрец Рогатого Бога, и с виду совершенно непримечательный Спящий — Сомнамбул, Хамон, Владыка Мира Сновидений и единственный, кто возвышается над божественным престолом. У них под ногами вихрились облака; сперва они были белыми, но со временем стали сереть и наконец сделались чёрными как нефть.

— Всё идёт по плану, — прохрипел Великий жрец.

— Всё ещё только начинается, — спокойно заметил Сомнамбул. — Вскоре они поймут, что происходит, и попытаются нам помешать.

— Ха-ха. Уже! — усмехнулся жрец, опуская глаза на пылающую землю и улыбаясь ужасающей улыбкой…

Глава 84

Ответ

— Держите строй! Не дайте им прорваться на Зелёный небосвод!

— Враг приближается с востока!

— Пятый отряд, за мной! Шестой отряд, за мной! Третий отряд, за мной!

Громкие крики и звон бесчисленных колоколов раздавались по всей протяжённости цветущего острова, который парил в самом сердце Северной пустыни. Священная земля пернатого народа была желаемой целью для армии ужасающих монстров, которые явились из красного портала, а потому последние снова и снова насылали на неё свои многочисленные орды. И всё же именно здесь располагалась священная гвардия пернатых, а потому совсем скоро навстречу кровожадным монстрам устремилась пламенная буря.

Многие пернатые, которые всё это время — минуты, которые казались вечностью, — сдерживали противника по периметру острова с трепетом и почти безумной радостью встречали воинов в золотой броне, каждый из которых повелевал великой силой элементов. Они были подобны красным звёздам; каждый из них вонзался и забуривался в орды противника, оставляя за собой десятки, сотни, тысячи (их число множилось ежесекундно) обугленных трупов. Самые слабые враги и вовсе превращались в бесформенную и кипящую чёрную массу.

Прилив надежды охватил крылатую армию… однако вскоре на смену ему пришло ещё большее отчаяние. Слабые монстры таяли прямо на глазах, однако некоторые из них могли выдержать Священное пламя. Некоторые и вовсе на равных сражались против сильнейших стражей Зелёного небосвода, только если последних были сотни, то проклятых вторженцев — десятикратно больше.

Вскоре великие воины, которые, казалось, несли победу на своих огненных крыльях стали падать один за другим. Перед смертью они превращались в пылающие кометы, которые разрушали всё на своём пути и обращали многие километры пустыни в стекло, по которому разливались пенистые реки кипящей крови и перегноя.

Герои погибали, как и подобает героям.

Но может статься, что у них просто не было иного выбора. Либо они сжигали себя сами, либо монстры хватали их своими когтистыми лапами, кусали, жевали и разрывали на куски; многие поджигали себя из отчаяния, не желая быть съеденными многочисленной ордой, первые рубежи которой снова и снова, точно волны на утёс, настилались на летающий остров.

Летающие демоны сражались в небесах.

Особенно сильные опускались на поверхность Зелёного небосвода.

Прочие стремительно пожирали город на земле. В прежние времена это была первейшая столица Мира Четырёх Элементов, население которой давно перевалило за полмилиона — за считанные минуты с начала вторжение число это уменьшилось десятикратно, и теперь демоны по кусочкам разбирали каменные здания и с невероятной быстротой собирали башню, чтобы добраться до летающего острова. Её уничтожали, они строили её снова, поднимаясь всё выше и выше, и падая, и поднимаясь вновь…

В сердцах защитников небесного острова произрастали семена отчаяния; легионы противника казались им бесконечными. Они попросту не имели смысла, в то время как их собственная армия таяла прямо на глазах. Величайшие герои, которые в своё время стояли на страже мироздания, на которых смотрели с трепетом, теперь погибали один за другим. Город, остров и весь мир рушились под гнётом бешеной орды.

Воины крылатой расы начинали теряться. Они переставали понимать, что делают; перед ним раскрывалась чёрная бездна… и вдруг в ней вспыхнула искра, которая секунду спустя обратилась в ослепительное солнце.

Сперва его не столько заметили, сколько почувствовали.

Его пламя озарило сердца воинов и пропитало их кровь.

Они снова бросились в битву… и вдруг поняли, что противника больше нет. Неисчислимые орды ужасающих демонов вдруг обратились в прах; ещё секунду назад их армия простиралась до самого горизонта, словно единая, когтистая, мохнатая и шипастая масса, а уже в следующую от неё не осталось и следа, только прах развевался в порывах приятного тёплого ветра.

Повисла тишина.

Крылатые воины рассеяно смотрели на безбрежный горизонт.

Их головы ласкали лучи нежного солнца.

Они приподняли на него взгляды и увидели огромные пламенные крылья…

В это же время далеко на востоке железный титан приподнял свою длань, намереваясь уничтожить очередную гору. Воины тигриной расы смотрели на него с отчаянием. Многие из них сидели на коленях. Они, бесстрашные обитатели горных долин, ощущали бессилие перед лицом огромного монстра, как вдруг раздался рёв, и железное божество, которое причинило столько разрушений, рухнуло на пологую долину. Его отрубленная голова, точно пушечный снаряд, снесла вершину другой горы, которая возвышалась далеко на горизонте…

В пределах великого леса красный дракон продолжал своё буйство, испепеляя великие, тысячелетние деревья высотой в сотни метров быстрее, чем спички, как вдруг зрачки его сузились, и в чаще, на которую он собирался обрушить очередную пламенную лавину, вспыхнул яркий синий свет…

Посреди великого моря продолжало распространяться красное пятно. Чистая вода стремительно превращалась в густую алую жидкость, от которой исходил настолько ужасающий смрад, что нужно было обладать невероятной выдержкой, чтобы узнать в ней кровь. Местные жители и даже громадные черепахи теряли сознание по мере приближения красной границы, после чего их тела стремительно превращались в сухие безжизненные оболочки и раскачивались на волнах.

И в то же время посреди красного омута, спокойно ступая по воде шёл бледный эльф. Глаза его были красными, как два шарика, налитые кровью, и каждое его движение вызывало деревянный треск. Он совсем не обращал внимания на трупы, которые развеивались вокруг него ветрами праха… но вот его ровный шаг остановился, а взгляд его направился вперёд, на чёрный омут, который стал медленно приподниматься из воды…

Глава 85

Новая фигура

— Начинается, — хрипло проговорил Верховный Жрец Двуликого Бога и посмотрел на стол, который стоял между ним и Сомнамбулом. В один момент на нём появились четыре шахматные фигуры с одной и другой стороны. Одна из них изображала длинного лазурного дракона, другая — птицу с пылающими крыльями, третья — белого тигра и четвёртая — черепаху.

Против них стояли:

Красный ящер.

Демон.

Робот.

Дерево.

Хамон посмотрел на игральную доску и после некоторой паузы сказал:

— …Стражи Элементалии в данный момент сравнимы с Божествами среднего звена. Как и Тиран, и Кровавый владыка, хотя последний использует не своё тело, но только лишь его аватар. В их случае шансы примерно равны.

Механический бог обладает великой силой и может считаться сильнейшим божеством. Тем не менее, он отказался использовать все свои ресурсы и отправил гвардию, которая состоит из тринадцати аватаров Четвёртого ранга и ещё одного Пятого. Меж тем армия демонов совершенно бессильна перед лицом Красной птицы.

— Неважно, — прохрипел Чёрный жрец. — Они выполнили свою задачу.

— Отчасти, — спокойно заметил Хамон. — В первые минуты вторжения нам нужно было нанести как можно больший ущерб местному населению, чтобы Священные звери не могли, в критический момент, обрести божественную силу веры, которая могла дополнить энергию Элементалии. Для этого нам нужно было уничтожить их почитателей. Тиран и Кровавый владыка исполнили данную миссию. Механический бог — тоже, причём лучше других, однако для этого ему пришлось рассредоточить свои силы, и на данный момент он потерял уже трёх гвардейцев, и потеряет ещё двух, прежде чем успеет собрать свою армию.

В свою очередь перед армией Пандемониума стояла сложнейшая задача. Красная птица обитает в пределах наиболее оживлённого города данного мира; её окружает великое множество почитателей, которые, в случае нападения, могут в сравнительно короткие сроки пропитать её силой веры.

Нам нужно было этому помешать, и армия Пандемониума с этим не справилась, — заключил Хамон.

Жрец замолчал.

Затем его мясистые губы изогнулись в улыбке:

— Чтобы решить «сложнейшую задачу», иной раз нужно приложить усилия, — с этими словами он вытянул руку и поставил на доску напротив птицы ещё одну фигуру…

…В это самое время Красная птица действительно постепенно поглощала силу веры.

В своё время Маргулы говорили Александру, что, при желании, в любой момент могут обрести божественные способности и дополнить таким образом свои элементальные силы. Тогда в этом не было особенного смысла, однако теперь подобного рода трансформация могла сделать их значительно сильнее и помочь отразить неожиданное вторжение.

Посмотрев на то, как армия демонов рассыпается в прах, и крылатые, стоя на коленях, приносят молитвы, птица закрыла свои перламутровые глаза и сосредоточилась.

Вскоре вокруг её души, чёрной, как смоль, — за тысячу лет она достигла предельной концентрации, — стал формироваться вихрь. Он становился всё сильнее и сильнее, вера многочисленных подданных сгущалась и вот уже готова была пробить границу материального плана, как вдруг птица открыла веки и бросилась в сторону.

Её крылья расплавили грань мироздания и позволили ей немедленно переместиться на сотню километров, и даже тогда опасность не исчезла, но продолжала лететь прямо за ней, рассекая воздух и пространственно-временной континуум. Наконец птица вытянула раскалённые когти и ударила перед собой. Грохота не было, удар получился беззвучным, и всё же по ясному небу побежали глубокие чёрные трещины.

Секунду спустя копье вернулось в руки своего владельца.

Птица прищурилась.

Перед ней парила женщина. Её длинные красные волосы были неподвижны несмотря на ревущий ветер; золотистая броня не отражала ни солнца, ни пламенные крылья; воительница представляла собой совершенно отрешённое создание — некий вырез посреди окружающего мира.

Как и подобает демону, который перешёл Божественную границу.

За тысячу лет немало таких появилось в пределах Пандемониума, однако на данный момент их было всего четверо:

Чёрный Император.

Жрец Двуликого бога.

Великий Канцлер.

И наконец Алая Царица Камилла.

Положение Императора было незыблемо; в свою очередь Канцлер и Камилла считались заклятыми врагами. Первый обладал огромным влиянием. Вторая — необыкновенной силой, благодаря которой многие называли именно её вторым сильнейшим демоном во вселенной.

Камилла была довольно нелюдимой.

Её фракция представляла собой единственный город, которым она правила как абсолютная императрица.

Красная птица внимательно посмотрела на своего противника сверкающими перламутровыми глазами.

Вся эта информация была известна Маргулам.

Камилла была демоном Пятого ранга, но довольно опасным. Она могла одолеть заурядного бога, и в то же время Элементальная энергия была заточена именно на войну и разрушение. А потому их шансы на победу были примерно равны.

Секунду спустя перламутровый блеск в глазах птицы сменился неистовым огненным вихрем. Она расправила крылья, озаряя тысячи километров обжигающим сиянием, и ринулась в битву.

Камилла тоже совершенно спокойно вскинула копьё и устремилась в бой, ещё сильнее распаляя бурю, которая стремительно разрывала Мир Четырёх Элементов на куски…

Глава 86

Конец 7-го Тома

Странная шахматная партия продолжалась.

Всего в ней было девять фигур.

Одна из них, демон, уже лежала в стороне, но все остальные — Тигр, Дракон, Робот, Птица, Дерево, Воительница, Черепаха и Змей — продолжали свой странный вальс, перемещаясь с клетки на клетку, сталкиваясь, расходясь в разные стороны, трескаясь сами и покрывая трещинами игральную доску у себя под ногами. Последняя вздрагивала каждый раз, когда фигуры перемещались на новое место, и её деревянные кусочки отламываясь и падали в чёрную облачную гущу…

Хамон и Великий Жрец сидели в тишине. Первый опустил голову и, казалось, пребывал в собственных мыслях, второй следил за шахматной партией, которая игралась самостоятельно, время от времени поглядывая на окружающее пространство, по которому пробегали всё более многочисленные трещины, и приподнимая свои мясистые губы в белоснежной улыбке.

Наконец новая, особенно глубокая трещина побежала по поверхности доски.

К этому моменту все фигура были собраны в одном единственном месте.

Тигр, Дракон и Черепаха держались вместе.

Вокруг них стояла демоница, красный дракон и робот.

Дерева не было.

Птицы — тоже.

Труп последней, с вырванным сердцем, лежал в глубоком стеклянном кратере посреди пустыни.

В свою очередь прародитель вампиров, обретший силы Кровавого Божества, покоился на дне морском; его обезглавленное тело испускало сильнейшие кровавые вихри, отчего тёмное море стремительно приобретало красный оттенок, и его пенистые, алые волны настилались и пожирали берега ближайшего континента…

Впрочем, это было наименьшее из бедствий, которые прямо сейчас терзали Мир Четырёх Элементов.

В самом сердце его и вовсе не осталось больше твёрдой почвы; только рваные лоскутки пространства и времени парили среди вселенской пустоты, границы которой неумолимо расширялись.

В центре этого вихря находились оставшиеся Божественные звери.

Все они утратили своё прежнее величие.

Панцирь черепахи рассекала длинная трещина, из которой неустанно разливалась чёрная кровь; синий дракон потерял три лапы, и кожа на правой стороне его длинного тела была висящей и обугленной; по бокам тигра синели огромные вмятины — стальные кулаки отпечатали их в самой природе его бытия.

Их противники были немногим лучше.

Висела тишина.

И не только потому, что законы «звука» были давно уничтожены.

Битва приближалась к своей развязке.

Следующий удар будет последним.

Это понимали все, и все готовились; время, казалось, встало на краю утёса, в любой момент готовое ринуться в пламенную бездну.

К этому моменту простые обитатели Мира Четырёх Элементов находились далеко за пределами отчаяния. Великие племена и королевства исчезали на глазах. Сама реальность рушилась прямо у них под ногами. Время и пространство расплетались, словно ткань, которая расходится на тонкие нити.

Некоторые аливаны и крылатые бежали, сами не зная куда, в поисках призрачного спасения.

Другие пытались утопить себя в тех мирских удовольствиях, которые ещё не превратились в прах. Они пили, ели, нападали друг на друга и пускали кровь в бешеной пляске, в который не было более место разуму, как не было ему места в мире, который стремительно падал в безграничную бездну.

Некоторые и вовсе лежали на земле свернувшись калачиком, смотрели в пустоту и кусали свои собственные крылья.

Среди всего этого буйства разительно выделялась одна фигура. Она принадлежала неизвестному, который сидел на сером камне. Через плащ, который скрывал большую часть его тела, проглядывались рельефные мышцы. На поясе у него висел железный топор; взгляд мужчины был неподвижен, однако, в отличие от многих отчаянных, он был вовсе не пустым, но сосредоточенным на одной единственной точке. Последняя находилась в чёрном пространстве, в котором воевали Вторженцы и Божественные звери, и в то же время неизвестный смотрел не на них, а на нечто другое…

Наконец раздался трепет.

Процесс разложения реальности на секунду остановился, но лишь потому, что три элемента вспыхнули с неистовой силой. Тигр открыл пасть, и на оставшихся гвардейцев Механического бога обрушилось невиданной силы давление. Тиран тоже ринулся в атаку, но ещё раньше на него набросился Лазурный дракон. Огромные клыки вонзились в горло красного ящера, последовали ещё глубже и дальше, и наконец элементальная энергия достигла его души и раскроила её на две половины.

Вихри законов устремились вокруг, сметая всё на своём пути.

В это же время Камилла вскинула копьё и вонзила его в спину черепахи, отчего последняя стала таять прямо на глазах, но затем возле самой Камиллы появилась женщина с перламутровыми глазами и вырвала ей сердце.

И наконец, когда тысячи законов стали вращаться в бешеном вихре, разрывая жалкие остатки материального мира на части, неизвестный в плаще неторопливо приподнялся и схватился за топор.

Миг спустя он уже стоял перед чёрной трещиной, которая извивалась среди вселенской пустоты.

Ещё через миг Божественные звери бросились прямо на него; капюшон слетел; показалось лицо с косматой чёрной бородой и длинными волосами.

Это был член Божественного Совета.

Канцлер Белой Империи.

Горный король.

Воин.

Бандит.

Ятаган.

Он вскинул топор и ударил по трещине. В ту же секунду весь мир посерел, остановился… а затем, словно оттянутая пружина, разъехался в разные стороны.

В небесной вышине Жрец вскочил со своего стула и с упоением посмотрел на шахматную доску. Последняя раскололась на две половины, которые рухнули в чёрные грозовые облака. Но его уже не было на месте. Он и Владыка Мира Сновидений исчезли.

Они превратились сияние, которое устремилось прямо в новоявленную трещину, в брешь посреди великой обороны, за которой, в кромешной темноте, сияла маленькая голубая планета…

Конец 7-го тома

Content

Создатель Миров 7: Миллениум

Глава 1 24

Глава 2 Отпуск

Глава 3 Первый взгляд

Глава 4 Сказка

Глава 5 В деталях

Глава 6 Ответ

Глава 7 Пророк

Глава 8 Сверху

Глава 9 Д

Глава 10 Рой

Глава 11 Рыцари

Глава 12 Сталь

Глава 13 Правки

Глава 14 Не герой

Глава 15 Детство

Глава 16 Детство 2

Глава 17 Начало

Глава 18 Война

Глава 19 Тогда же

Глава 20 Последствия

Глава 21 Снова

Глава 22 Старость

Глава 23 Все

Глава 24 Великий…

Глава 25 …Белый Дух!

Глава 26 Собственной персоной

Глава 27 Тайна

Глава 28 Перемены

Глава 29 Я помню

Глава 30 Нара и его природа

Глава 31 А теперь в деталях

Глава 32 Боги

Глава 33 Далее

Глава 34 Валюта

Глава 35 Акация

Глава 36 Сопряжение сфер

Глава 37 И…

Глава 38 М

Глава 39 Они

Глава 40 Плата

Глава 41 Устройство

Глава 42 Иур

Глава 43 Вампирим!

Глава 44 Перемена

Глава 45 Тиран

Глава 46 Бомба

Глава 47 Путь 1

Глава 48 Путь 2

Глава 49 Ману

Глава 50 Три просьбы

Глава 51 МЧЭ

Глава 52 Разлад

Глава 53 И остальные

Глава 54 Звери

Глава 55 Два брата

Глава 56 Резолюция

Глава 57 А дальше…

Глава 58 Концепты в штанах

Глава 59 Мел

Глава 60 Свет

Глава 61 Цель

Глава 62 Сила

Глава 63 Суть

Глава 64 Минус

Глава 65 Минус

Глава 66 Минус

Глава 67 +

Глава 68 Цветы

Глава 69 Последствия

Глава 70 Перемена

Глава 71 Та самая проблема в Мире Историй

Глава 72 Решение

Глава 73 Варианты

Глава 74 Мысли

Глава 75 Сопряжение

Глава 76 Рулетка

Глава 77 Вниз

Глава 78 Открытие

Глава 79 И наконец

Глава 80 Теперь это мое

Глава 81 Р

Глава 82 (Монолог) Аколипта

Глава 83 Первая преграда

Глава 84 Ответ

Глава 85 Новая фигура

Глава 86 Конец 7-го Тома