Осколки протокола. Фантомная боль

Глава 1

Гром медленно шел по галерее второго этажа, слушая, как металл гулко дрожит под подошвами ботинок. Тусклый свет фонаря выхватывал из мрака облупленные стены, полусгнившие двери и кучи проводов, свисающих с потолка. Когда-то здесь производили радиоэлектронику, теперь же завод напоминал труп: ржавые конвейеры, рухнувшие балки и бесконечная пыль. Только хруст битого стекла да редкие капли дождя, просачивавшиеся сквозь дырявую крышу, нарушали тишину внутри.

Он остановился у окна, заколоченного досками, и прислонился к стене. Снаружи слышались крики и топот — мутанты, окружившие здание, что-то выкрикивали на своем искаженном языке. Костры, разожженные по периметру, мерцали сквозь щели, отбрасывая зловещие тени на стены. Запах гари и гнили пробирал до тошноты.

Гром сжал цевье ручного пулемета, глухо выдохнул и провел взглядом по своим людям. В комнате их осталось шестеро. Двое раненых сидели у стены, пытаясь не загнуться от боли и потери крови, остальные молча проверяли оружие или тупо глядели в пол. Они пришли сюда за запчастями и элементами для главного инженера убежища. Дело вроде бы простое: обследовать завод, снять с конвейеров уцелевшие движки, найти старые платы…Справились быстро. Но когда они собрались уходить, снаружи их уже ждали.

Мутанты появились внезапно — целая стая. Долбанные дикари, вооруженные самопалами и холодным оружием. Вырваться наружу не получилось. Теперь они сидели в малом цеху, который хоть как-то можно было оборонять. Но долго ли они еще протянут? Боеприпасов почти не осталось, вода подходила к концу. И мутанты, похоже, решили их выкурить.

Гром поднял рацию, послушал шипение эфира и снова попытался связаться с убежищем:

— Центр, это Гром. Я еще раз повторяю: нам нужна помощь. Мы окружены. У нас есть раненые. Требуется срочная эвакуация.

Ответ был холодным, как и прежде:

— Гром, что ты не понял в первый раз? Держитесь. Придем, как только сможем. На поверхности карнавал целый. Кончай бухтеть в эфире! Отбой!

Гром стиснул зубы так, что хрустнула челюсть. По-хорошему, он понимал логику командира: потерять весь лагерь ради одного рейда — глупо. Но сидеть здесь, зная, что тебя списали в расход… Было горько.

Он посмотрел на мутантов сквозь щель в досках, которыми было заколочено окно. Те суетились вокруг, что-то перетаскивали к зданию. Запахло горючим. Крюк понял, что их собираются просто сжечь, как крыс в клетке.

Он вернулся к людям. Кто-то шептал молитву, кто-то тупо смотрел на свои сапоги. Раненый шепнул:

— Гром… Что там база? Где помощь?

— Помошь в пути. Скоро будут, — соврал он, проверяя затвор пулемета. Врать своим было неприятно, но паника — последнее, что ему сейчас было нужно.

Он снова глянул в щель. Мутанты за стенами вели себя нагло и расслабленно, будто знали, что их жертвы уже никуда не денутся. Один из них, кривоногий урод в драном бронежилете без пластин, взгромоздился на остов старой машины посреди двора. Под одобрительные вопли сородичей он ухмыльнулся своей клыкастой пастью, выудил из-за пояса дубину и, ухватив ее обеими руками, принялся демонстративно трясти между ног, насмехаясь над загнанными в здание людьми.

Гром сжал зубы, рука сама скользнула к спусковому крючку пулемета. Чертово отродье… если бы было больше патронов — снес бы рожу, пусть бы вся стая знала, что и умирая люди способны кусаться. Но сейчас каждый патрон был на вес золота.

Мутант продолжал свое мерзкое представление, издавая хриплый смех. Вдруг он странно дернулся, и голова уродца разлетелась, как переспевший арбуз от удара молотком. Тело грохнулось с остова машины, дернулось пару раз и затихло.

Эхо выстрела докатилось до здания и, прокатившись между руинами, затихло в отдалении. Гром вскинулся, перевел взгляд туда, откуда донесся звук. Разумеется, ничего разглядеть в непроглядной мгле не удалось. Кроме мутантов у костров, которые застыли, ошарашенно озираясь.

— Гром, это наши? Это помощь, да Гром? — спросил кто-то за спиной.

Гром не ответил. С базы прийти никто не мог, а их группа — единственная, которая была сейчас в рейде. Но снаружи определенно кто-то был. И судя по тому, как развалилась башка этого ублюдка, этот кто-то явно знал толк в стрельбе.

Он медленно провел языком по пересохшим губам и выдохнул.

«Неужели всё-таки кто-то услышал нас?.. Определенно. Знать бы еще, кто…».

* * *

Винтовка мягко толкнулась в плечо, а звук выстрела эхом заметался среди развалин. Я даже не сразу поверил, что первый же выстрел лег куда надо — башка мутанта разлетелась в клочья, и он рухнул с остова машины, дергая ногами.

— Подтверждаю попадание, — сухо сообщил Симба, будто я сам этого не видел. — Однако стоит отметить, что приоритетная цель — лидеры мутантов, предположительные предводители и офицеры. Данная цель ни тем, ни другим не являлась.Расточительное поведение значительно снижает вероятность успешного завершения операции.

— Ну, прости, железяка, — хмыкнул я. — Не смог сдержаться, уж слишком нагло этот урод себя вел.

— Неоптимальное решение. Потеря лидеров деморализует и напугает мутантов. Убийство рядового исоплнителя лишь демаскировало носителя раньше времени.

— Ладно, ладно, не бухти. Давай, кто там у нас следующий?

Симба подсветил в интерфейсе фигуру «богато» — по мутантским меркам — одетого урода, в углу побежали цифры — вектор прицеливания, упреждение, поправки на ветер и бог знает что еще. Точка в проекционном прицеле сама по себе сдвинулась, наводясь на очерченную красным фигуру мутанта.

— Смещение прицельной точки на 4,7 сантиметра вправо и на 2,3 вверх. Советую задержать дыхание при выстреле.

— Учитель хренов… — буркнул я, задерживая дыхание и медленно ловя точку в прицел. — Поехали!.

Грохнул выстрел, спугнув какую-то птичку, залетевшую в руины полакомиться падалью, а мутант, даже не поняв, что случилось, завалился назад с дырой посреди груди.

— Попадание подтверждаю. Вероятность дезорганизации вражеских сил — восемьдесят шесть процентов, — сообщил Симба, и, клянусь, мне показалось, что в его голосе мелькнула нотка удовлетворения.

— Ну вот, — хмыкнул я. — Видишь? Экономлю боеприпасы и повышаю эффективность.

— Иронический оттенок фразы в данный момент неуместен, — бесстрастно прокомментировал Симба.

Когда второй урод рухнул замертво, мутанты заметались. Кто-то завертел башкой, пытаясь обнаружить, откуда стреляют, кто-то метнулся за ближайшее укрытие, несколько из них просто шлепнулись на землю, пытаясь слиться с мусором. Паника среди дикарей — это всегда приятно.

— Подсвечиваю третью цель. Это еще один лидер. Вероятность полной дезорганизации противника возрастет до девяноста пяти процентов.

— Давай, малыш. Тем веселее будет вырезать оставшуюся стаю.

Я прицелился, выстрелил, и, убедившись, что цель поражена, аккуратно соскользнул с крыши автобуса, на которой лежал. Гравий под подошвами неприятно зашуршал, но паника в стане мутантов заглушила бы сейчас даже шум танкового двигателя. Еще раз активировав «Скат», я «снял» позиции мутантов, и побежал вперед.

Перебегая от укрытия к укрытию, я двигался вдоль ржавых кузовов и бетонных блоков. Пахло гарью, мокрой ржавчиной и отходами мутантской жизнедеятельности — мерзкая смесь, но за последнее время я дышал миазмами и похуже. Каждый шаг я делал, сверяясь с тактической схемой, которую Симба проецировал в нижнем углу визора, подсвечивая подходящие укрытия и наиболее удобные подходы к временному лагерю уродцев.

Где-то впереди, у костров, мутанты продолжали орать, тыча пальцами в темноту. Я видел, как один, видимо самый храбрый или самый тупой, пытался вскарабкаться на старую бочку, размахивая ружьем и командуя остальными. Э, нет, так дело не пойдет. Командиры нам тут не нужны. Симба сказал «дезорганизация», значит дезорганизация. Я поднял винтовку, приник к прицелу и всадил пулю мутанту точно в шею. Он рухнул, как подкошенный, задивая все вокруг фонтаном крови, а я, не задерживаясь, перебежал к следующему укрытию — сломанной стойке под старый рекламный щит.

— Боевая эффективность растет, — отметил Симба. — Рекомендую дальнейшее скрытное продвижение. Две минуты до зоны уверенного поражения мутантов.

— Да? — хмыкнул я. — А я думал им показательное выступление тут устроить, с фаер-шоу и воздушными гимнастами. Ну, спасибо за рекомендацию.

Я скользнул вдоль ржавой трубы, стараясь оставаться в тени. Каждая секунда — подарок, который дарила паника, разращившаяся в стане мутантов. И я собирался использовать эту панику по максимуму, пока не доберусь до той позиции, где скрытность будет уже бесполезна.

Мутантов было довольно много — штук тридцать, наверное… Ну, уже меньше. На помощь людей, засевших в здании, я особенно не рассчитывал: скорее наоборот, мне бы очень не хотелось, чтобы они открывали огонь — слишком высока вероятность, что там и меня зацепят. Но как будут развиваться события, я пока прогнозировать не мог. В общем, как только я максимально сближусь с уродцами, в ход пойдет моя излюбленная тактика — старый добрый «авось» и тотальная импровизация.

Я присел за бетонной плитой. Дальше — пустырь, ярко освещенный кострами. Паника в стане мутантов разрасталась, но, вместо того, чтобы броситься врассыпную, уродцы сгрудились у костров. Очень удобно, отличная цель. Эх, жаль гранат нет…

Сдвинул переключатель винтовки на автоматический режим, я вскинул оружие. Винтовка забилась в руках, выпуская смертоносные заряды, которые словно косой прошлись по толпе. Послышались вопли боли, и сразу несколько уродов рухнули на пыльный асфальт, заливая все вокруг кровью. Заряды «Карателя» раненых не оставляли. Хотя нет — еще пара завыла на разные голоса. Один побежал куда-то в темноту, прижимая к телу практически оторванную руку, второй, скуля, полз прочь, подтягивая за собой ногу, держащуюся на лоскутах кожи.

— Шесть целей — уверенное поражение. Две цели — тяжелые ранения, не боеспособны. Боезапас — минус двадцать. Рекомендую экономить патроны, — сухо отрапортовал Симба.

— Экономлю, — огрызнулся я, забрасывая винтовку за плечо. — Всего один магазин, как и договаривались. Надо же подарить детям праздник!

Сразу несколько уродцев вскинули свое оружие, и я сменил позицию, прыгнув в сторону заранее отмеченного укрытия. За спиной завизжали рикошеты, пули застучали о бетон и железо.

Позади меня вспыхнуло синеватое свечение — отработал фазовый щит костюма. Ты гляди, кто-то из этих несчастных ублюдков еще и стрелять умеет?

— Щит потерял пять процентов мощности. Рекомендую минимизировать попадания', — прозвучал сухой голос Симбы.

— Слушаюсь, чиф! — буркнул я, выпрыгивая из укрытия совсем рядом с одним из костров и активируя импланты.

Клинки с тихим щелчком выдвинулись из предплечий, сияя сталью в пляшущем свете костров. Нейроген хлынул в кровь, мышцы запульсировали огнем, мир замедлился. Шум превратился в вязкий гул, дыхание стало ровным, а каждое движение — точным.

Я рванул вперед, парируя клинком удар одного из мутантов, перерубил его копье и шею одним движением, и врубился в основную массу уродов. Я прошел сквозь них, как сквозь масло, оставляя за собой лишь кровавый след и трупы. В углу интерфейса резво менялись цифры — Симба вел счет. Двое мутантов, один с ржавым топором, второй — с утыканой шипами дубиной, попытались взять меня в клещи, обходя с флангов, но сейчас они были слишком медленными для меня. Кажется, они умерли, даже не успев понять, что произошло.

— Боевая эффективность — девяность пять процентов, — прокомментировал Симба. Время до стабилизации нейрогена — девяносто секунд.

— Более, чем достаточно, — процедил я сквозь зубы и ринулся в новую атаку.

Мутанты оказались совсем тупыми. Вместо того, чтобы бежать, пытаться окружить или атаковать со спины, на меня хлынула вся стая. Ржавые клинки, дубины, самодельные топоры — все это мелькало в хаотичном смерче. Но волна уродливого прилива разбивалась об меня, словно о волнорез, а количество врагов в углу интерфейса неумолимо таяло.

— Фиксирую восемнадцать активных целей, — отрапортовал Симба, чтобы через секунду исправиться: — Шестандцать… Пятнадцать… Четырнадцать…

Правый клинок вошел пучеглазому мутанта под челюсть, левый разрубил запястье другому, вырывая оружие вместе с рукой. Добив урода вторым ударом, я пригнулся, пропуская над собой копье, и двумя руками вспорол брюхо копьеносцу. Сзади грохнуло, щит полыхнул вспышкой, я подхватил падающее копье, и резко развернувшись, метнул его в стрелка. Ржавый наконечник пробил уроду грудь, вышел с обратной стороны и приколол мутанта к останкам деревянного забора, некогда разделявшего двор. Так тебе и надо, ублюдок! Будешь знать, как стрелять в спину…

На меня с ревом набросился здоровенный громила неестественно кривыми ногами и грудью, выпирающей корабельным килем. Я поднырнул под удар кривым лезвием и всадил клинок ему в левую подмышку. Мутант дернулся, пытаясь отскочить, но я вбил второй клинок ему в голову, и, резко развернувшись, толкнул тушу на пытающегося подобраться сзади задохлика. Тот отлетел в сторону, вскочил на четвереньки и бросился прочь. Я подхватил с земли ржавый топор и швырнул его в дезертира. Лезвие вошло в спину мутанту почти полностью, и тот обмяк, ткнувшись мордой в землю.

— Фиксирую четыре активные цели, — пробубнил Симба. Я лишь мысленно отмахнулся. Одна из этих самых целей сейчас неслась на меня, замахиваясь остро отточенным серповидным лезвием. Я принял его удар на клинок, отвел в сторону, схватил мутанта обеими руками за шкирку, и, резко крутанувшись вокруг себя, что было сил впечатал его головой в ржавую кабину грузовика. Послышался хруст костей черепа, и мутант мешком рухнул на землю.

— Угроза нейтрализована, — сообщил Симба. — Итоги операции: двадцать восемь пораженных целей. Три цели обратились в бегство. Опасности не представляют, преслелование нецелесообразно. Запасы нейрогена истощены. Время восстановления — четыре часа. Щит — сорок процентов. Боевая эффективность — девяносто семь процентов.

— И что бы я делал без всех этих цифр, а, Симба? — буркнул я, вытирая кровь с лица. Уф. Это была славная охота.

Что ни говори, а подлечил меня Эдем качественно. Я только что врукопашную уложил больше двух десятков мутантов, а чувствовал себя так, будто… Ну, стометровку пробежал. Максимум. Надо было ему спасибо сказать, а я вместо этого взорвал его станцию. Нехорошо, Антей. Невежливо… Впрочем… Кажется, он делал это не совсем бескорыстно. Так что — квиты.

Я деактивировал клинки и поднял голову, глядя на цех, в котором засели осажденные люди. На втором этаже здания мелькнули силуэты, по потолку мазнул свет фонаря…

— Должен предупредить: нахождение на открытом пространстве делает из нас отличную мишень, — пробубнел Симба, заставив меня вскинуть брови. Ты гляди, «нас»… Да и в целом железяка уже почти нормально изъясняется… Так, глядишь, и человека из него сделаю… — В случае агрессии со стороны осажденных вероятность получения критических повреждений больше восьмидесяти процентов.

— Расслабься, Симба. Нельзя думать о людях настолько плохо, — усмехнулся я, поправляя винтовку за спиной и стараясь держать руки на виду. Из здания в меня, я уверен, сейчас целился с десяток стволов. Так что луше бы обойтись без резких движений. — Пойдем, дорогой. Самое время проявить вежливость и представиться соседям. Никто по нам не будет стрелять.

«По крайней мере, я очень на это надеюсь», — закончил я мысль про себя, и зашагал к воротам цеха.

Глава 2

В цеху что-то прогрохотало — видимо, разбирали баррикаду, а потом дверь со скрипом распахнулась. В проеме появился массивный мужик — высокий, бородатый, бритый наголо, но при этом с густыми бровями и тяжелым взглядом. Его бронежилет был изодран и заляпан кровью, разгрузка, напяленная сверху, топорщилась от разнообразных инструментов, торчащих из подсумков. В руках мужик держал модернизированный РПК с пластиковым цевьем и прикладом, на ствольной коробке — голгграфический прицел. Оружие было направлено стволом вниз, но держал его мужик так, что было ясно: одно резкое движение — и положение изменится быстрее, чем успею моргнуть.

Я приподнял руки, показывая открытые ладони.

— Тихо, друг, — спокойным тоном проговорил я. — Своих я обычно не ем. Как вас так угораздило? Мутанты же тупые, как пробка.

Мужик шагнул ближе, глаза прищурились. Его голос был глухим, прокуренным:

— Даже тупые становятся опасными, когда их больше полусотни.

— Полусотни? — я вскинул брови. — Я три десятка насчитал, — я кивнул назад, на гору трупов мутантов и сделал акцент на слове «насчитал».

— Ну, так остальных мы пересчитывали, — в тон мне отозвался мужик, погладив цевье пулемета. — Вот только… — он запнулся, не желая показывать слабость, но мне и так все было понятно. Единственная причина, почему запершиеся в цеху люди не перебили мутантов, как в тире — отсутствие боеприпасов. Видимо, совсем мало осталось, на прорыв берегли.

— А чего ж помощь не пришла? — приподнял я бровь. — Или вы решили героически сдохнуть, чтобы хоть задание засчитали?

Он промолчал. Челюсть напряглась, мышцы на лице вздрогнули, но глаз мужик не отвел.

— Да ладно тебе, — вздохнул я. — Я слышал ваши переговоры по рации. Так вас и нашел.

— По рации? — теперь брови вскинул мужик, и я понял, что допустил ошибку. Ствол пулемета едва заметно дернулся. — А где это ты рацию с нашей частотой взял?

— Нашел, — глядя ему прямо в глаза, ответил я. — С рюкзаком вместе. У трупа лежал. Вот этот рюкзак, — я подергал рукой лямку.

— А труп как выглядел? — мужик не сводил с меня пристального и очень внимательного взгляда.

— Понятия не имею, мужик, — помотал головой я. — Мертвым он выглядел, лицом вниз лежал. А мне было не до разглядываний. Сам оттуда еле ноги унес.

— Оттуда — откуда? — мне уже начал надоедать этот допрос, но я старался держать себя в руках. По сути, мужик был мужик был в своем праве, и имел все основания для недоверия, даже невзирая на то, что я покрошил мутантов, чтобы их спасти.

— И снова — понятия не имею, — отозвался я. — Промзона какая-то, неподалеку от ГРЭС. На карте показать могу.

Мужик промолчал, хотя при упоминании о гидроэлектростанции непроизвольно прищурился.

— Так что там с вашей помощью приключилось? — снова спросил я.

— Если слышал — чего тогда спрашиваешь? — огрызнулся собеседник. Было видно, что тема ему не приятна. У них там конфликт внутренний, что ли?

— Ты откуда такой нарядный взялся? — взгляд бритого прошелся по моей экипировке, задержался на костюме и оружии. — Кучеряво выглядишь.

— Гулял в богатом районе, — хмыкнул я. — Вот и прибарахлился.

— Хороший район, — мужик угрюмо кивнул. — Так чего надо?

Тут уж я начал закипать. Однако виду не показал.

— Да зашел «спасибо» услышать, — я хмыкнул. — Да только смотрю, у вас о вежливости не слыхали.

— Спасибо, — мужик кивнул, и раздражение, как рукой сняло, настолько искренне это прозвучало. — Только как-то я отвык, что кто-то бескорыстно помогает. Потому повторяю вопрос: надо чего?

Я вздохнул. Беседа снова заходила в тупик.

— Слушай, как-то не с того мы начали. Я — Антей, — я шагнул вперед и протянул ладонь для рукопожатия.

Тот подумал, и протянул руку навстречу.

— Гром. Ладно, давай внутрь зайдем, нечего на улице маячить, мало ли кто здесь бродит поблизости…

Так, это уже хорошо. Это уже какой-то контакт.

Я шагнул через порог вслед за Громом, и с любопытством огляделся.

Народ здесь собрался самый разномастный. Парнишка, лет двадцати с обвешанным навороченными модулями девятисотым «Калашом», молодая женщина с санитарной сумкой через плечо, хлопочущая над двумя ранеными, угрюмый невзрачный мужик лет сорока с хищным носом, похожим на клюв, и худой татуированный парень под тридцать с длинными волосами, собранными в хвост.

Я посмотрел на раненых, и покачал головой.

— Тяжело пришлось?

— Несладко, — угрюмо подтвердил Гром. — Так откуда ты, Антей?

Я помолчал секунду, собираясь с духом, а потом выдохнул:

— Не знаю.

— В смысле «не знаешь»? — прищурился мужик с хвостом.

— В прямом. Очнулся в руинах, рядом дохлый киборг. Весь разбитый, память отшибло. Как зовут — помню. Больше — нихрена.

— Чет звездежом пахнет, — пробухтел носатый, недвусмысленно поправляя автомат.

— Не лезь, Ворон, — оборвал его Гром, с интересом глядя на меня. — Ну и что дальше?

— Да ничего, — пожал я плечами. — Побродил по округе, прибарахлился. Забрел в промзону какую-то, так скрутило — насилу выбрался. Если б не мужик какой-то, в той промке бы и остался. Спасибо ему, помог, вывел…

— Скрутило, говоришь? — Гром с Вороном переглянулись.

— Ну да. Сил нет даже ползти, башка кружится, глюки какие-то… Там я рюкзак и нашел, кстати.

Снова обмен быстрыми взглядами.

— А что за мужик тебя вывел? — внимательно глядя на меня, спросил Гром.

— Да понятия не имею. Странный такой. Как из лесу вышел. Двустволка, патронташ… Отвел к палатке своей, накормил, да потом и вывел, куда мне нужно было. Собака у него еще такая смешная, лохматая…

— Егерь? — прошептал кто-то. Я скосил глаза и успел поймать быстрый взгляд, полный чуть ли не суеверного благоговения.

— Похож, — кивнул Гром. — Интересно… Слышь, Антей. Я у тебя ножики видел такие интересные… Импланты?

— Они самые, — кивнул я, и тут же все, кроме Грома, шарахнулись в стороны. Ворон поднял автомат и нервно проговорил.

— Слышь, Гром, не нравится мне это все. Давай его просто завалим и пойдем, а? Зуб даю — блудняк какой-то. Как бы не от жестянок казачок засланный…

Я повернулся к нему. Глаза сузились, уголки губ дернулись в холодной усмешке.

— Завалим, говоришь? Ну, попробуй.

«Размечаю цели в порядке убывания опасности», — прошелестел в голове Симба, и тут же над каждым из присутствующих в интерфейсе возникла цифра. Что интересно, агрессивного и брутального Ворона Симба определил, как тройку. Единица висела над Громом, а двойка, к моему удивлению, над татуированным.

— Угомонись, Ворон, — буркнул Гром. Повернулся ко мне и прямо спросил:

— Ты — киборг?

Я покачал головой, а потом решил, что терять больше все равно нечего, и ответил.

— Нет, я не киборг. Синтет.

По цеху пробежал шепоток, а Гром задумчиво кивнул.

— Это многое объясняет. Так чего ты хочешь от нас, Антей?

— К людям хочу, — искренне ответил я. — Информации хочу. Задолбался тут в одиночку шарахаться, одни железяки долбанные кругом.

— Да ну нахрен! — вскинулся Ворон. — Гром, ты же не серьезно это все сейчас? Куда его, на фиг? Он же полукиборг, нихрена не ясно, чего от него ожидать!

— Умолкни! — в голосе Грома прозвучала угроза, и Ворон заткнулся, сердито засопев. — Среди наших тоже есть имплантированные. И чего?

— С боевыми имплантами, да? — Ворон ехидно усмехнулся. Гром промолчал, видимо, не зная, что ответить.

— Я не могу тебя взять с собой, Антей, — подумав, проговорил он. — Не имею таких полномочий. И запрашивать их по рации не могу. Ты уж извини…

— А я и не прошу тебя взять меня с собой, — ответил я, изрядно удивив Грома. — Слушай, я вижу, что вы мне не рады, и могу развернуться и уйти, так же, как пришел. Но я предлагаю сделку. Я помогу вам добраться до вашей базы, убежища, или где вы там живете, а вы устроите мне встречу с вашим главным. Тех мутантов, — я кивнул в сторону улицы, — можешь засчитать, как аванс. Мне чертовски нужна информация, Гром. Я ведь вообще ни хрена не понимаю, что вокруг происходит…

Позади послышался ропот. Чьи-то глаза блеснули страхом, чьи-то — недоверием.

— Ты чего, Гром? Какая база? Его брать нельзя!

— Еще синтета нам не хватало… Полужестянка… А может, и полная, кто его проверял?

Гром выслушал все это молча. Его взгляд блуждал по лицам бойцов, потом вернулся ко мне. В глазах стояла усталость и злость — не на меня, на ситуацию.

— А с чего ты взял, что мы без тебя не доберемся? — спросил он, прищурившись.

— С того, что вас здесь семь человек, из которых двое ранено. Остается пять. Четверо будут заняты носилками. А снаружи рыщут гребаные механоиды. Ну и куда вы с такими раскладами дойдете? До ближайшего кладбища?

— Чур тебя, — буркнул Гром, но так, чисто автоматически.

Он сжал челюсти так, что на шее вздулись жилы. Взгляд метнулся в сторону — туда, где лежали раненые. Носогубная складка дрогнула.

— Егерь плохим людям не помогает. Жестянкам — тем более, он их за версту чует и ненавидит лютой ненавистью. Ты нам уже помог. Так что…

— Гром, ты с ума сошел? — взвился Ворон. — Ты реально потащишь хрен пойми кого с собой на базу? Тебе Север голову оторвет!

И вот тут, кажется, Ворон совершил ошибку. Услышав позывной, Гром сверкнул глазами, и рыкнул:

— Пусть Север катится к черту! Если б не этот парень — мы бы сейчас над кострами запекались! — он посмотрел на меня. — Все, решено. Берем его с собой. Под мою ответственность.

В комнате кто-то зло выругался, Ворон отшатнулся, как будто ему вручили взведенную мину. И без того спертый воздух воздух наполнился напряжением и страхом.

Я слегка кивнул, не отводя взгляда от Грома.

— Отлично. Значит, по рукам.

Я протянул руку. Гром секунду смотрел на нее, будто решал, не сломать ли ее мне вместо рукопожатия. Потом стиснул так, что костяшки хрустнули. Я ответил. Некоторое время Гром продолжал давить, потом глянул на меня с уважением, и слегка кивнул.

— Все. Собираемся. Пять минут на сборы, потом выступаем. Пошевеливайтесь.

* * *

Комната зашевелилась. Металлический лязг, сухие щелчки затворов, приглушенные стоны. Кто-то торопливо запихивал в рюкзак платы и детали каких-то механизмов, кто-то доснаряжал магазины. У стены лежал боец без сознания, дыхание едва уловимое, рядом возилась девушка, поправляя жгут на его руке. Чуть дальше второй раненый пытался подняться на одной ноге, опираясь на обломок трубы.

Я стоял, привалившись плечом к стене, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за этой суетой. Уставшие, грязные, злые, но живые — и это уже было чудо.

Иногда кто-то из бойцов бросал на меня быстрый взгляд. Долгий, изучающий. Одни смотрели с подозрением, другие — с чем-то похожим на страх. Я видел, как взгляд каждого из них задерживался на моем костюме, поблескивающем в тусклом свете фонарей оружии… Ну да, экипирован я был посерьезнее, чем все, кто здесь собрался. Кажется, самая крутая пушка, что я увидел — деструктор у татуированного. Все остальные были вооружены пожиже.

— Они не дойдут, — повернувшись к Грому, озабоченно проговорила девушка с медицинской сумкой.

— Ясен пень не дойдут, — фыркнул Гром. — Носилки готовьте.

Парень, раненый в ногу, попытался было протестовать, мол, он и так ого-го, но потерял равновесие и чудом не рухнул на пол. Гром поглядел на него, как на идиота, и тот угомонился. На свет появились две пары складных тактических носилок, и раненых быстро уложили в них.

— Ворон, Шило — несете Рольфа, — распорядился Гром. — Мэд, Сытый — берете Беса. Антей идет впереди, я замыкаю.

Я усмехнулся. Гром явно хотел дердать меня на виду. Что ж, ничего против не имею. Впереди от меня толку будет больше. Разве что я понятия не имею, куда идти…

— Дорогу я буду показывать, — будто прочитав мои мысли, сказал Гром. — Все, выдвигаемся.

Я кивнул, сбросил винтовку с плеча, сменил магазин, и выскользнул за двери.

Маленькая печальная процессия выбралась наружу. Ночь встретила нас холодом, запахом ржавчины и гари. Развалины завода казались гигантскими костями давно умершего зверя, скрипели балки, где-то вдалеке выл какой-то хищник.

— Секунду, — буркнул я, откинул рукав пыльника и активировал «Скат». Мир в интерфейсе расцвел мягкими призрачными контурами. Тепловые силуэты бойцов позади, старые корпуса зданий, а на самом краю зоны обнаружения — что-то крупное, медленно двигающееся за соседним цехом. Слишком большое и слишком ровное для животного.

«Объект идентифицирован. Рипер. Охотничья модификация», — тут же отреагировал Симба.

Я поднял руку, повернулся к остальным, и тихо сказал:

— Там, за цехом, рипер. Крупный. Патрулирует, или кого ищет — не знаю, но лучше обойти.

Гром скосил на меня взгляд, в котором читался скепсис.

— С чего ты взял?

— Я вижу его, — пожал я плечами.

— Шило, проверь, — скомандовал Гром.

Татуированный положил носилки на землю и, достав из разгрузки какой-то громоздкий прибор, пригнулся, и, двигаясь почти бесшумно, ушел в темноту. Прошло не больше минуты, но время растянулось, будто мы стояли там целый час. Наконец, он вернулся, лицо напряженное:

— Да, там активность. По сигнатурам действительно похоже на рипера.

Гром перевел взгляд на меня. В его глазах скользнуло что-то новое — не доверие, но уважение.

— Обходим, — коротко приказал он.

Мы свернули в сторону, уходя вглубь завода. Узкие проходы между ржавыми цехами пахли затхлостью и старым маслом. Шаги глухо отдавались по бетону, и каждый старались ступать мягче, будто даже звук дыхания мог привлечь смерть. Я двигался впереди, чувствуя, как взгляды за моей спиной стали чуть менее враждебными, чем раньше.

Слева тянулся полуразрушенный склад — огромный каркас с провалившейся крышей и осевшими воротами. Я поднял ладонь, заставив всех остановиться. Наклонился, коснулся пальцами земли: Симба подсветил мне красным цепочку глубоких вмятин. Следы. Прямые, аккуратные, слишком четкие, чтобы быть мутантскими.

Я хмуро провел ладонью по свежему следу.

— Здесь недавно проходили механоиды, — тихо сказал я. — Не сборщики, что-то покрупнее.

Гром подошел ближе, прищурился. Его густые брови сошлись на переносице.

— Насколько давно?

— Час, может, меньше, — ответил я, озвучивая то, что мне шептал в ухо Симба. — И, кажется, он был не один.

Гром стиснул челюсть, глядя на следы с ненавистью.

— Черт… Раньше их меньше было. Эти твари обычно так далеко не заходили. После взрыва станции твари как с цепи сорвались.

Гром поднял голову, внимательно, будто бы даже с подозрением, глядя на меня. Зря я про ГРЭС упомянул, ой зря…

— Значит так… Держим уши востро. Если напоремся — шансов мало.

Я промолчал, вспоминая, сколько железных уродцев покрошил на станции. С «Карателем» мои возможности значительно расширились, и встреча с одиночным механоидом особой опасности не сулила. Другой вопрос, что я тут и без того нашумел прилично, и новая стрельба может привлечь внимание тех, с кем встречаться совсем не хотелось бы. Например — рапторов. То, что мне удалось уничтожить одного из этих бронированных монстров, было скорее удачей. Повторять на бис я бы не стал.

Мы обогнули склад, продираясь сквозь заросли ржавой арматуры и сорняков, и вышли к длинной линии полуобрушенных корпусов. В одном из них зиял пролом, откуда тянуло гарью и холодом.

Я задержался на секунду, глядя в темноту, и Симба тихо сообщил:

— «Зафиксированы остаточные следы. Активность механоидов в этом районе значительно выше нормы».

Я посмотрел на Грома и тихо сказал:

— Здесь неспокойно. Они возвращаются сюда часто. Значит, что-то охраняют или ищут.

Гром стиснул зубы, глаза потемнели.

— Может, и так… — буркнул он, поправляя ремень пулемета. — Ладно. Прорвемся. Главное — живыми добраться до базы.

Мы двинулись дальше, обходя темные корпуса и каждый звук заставлял сердце сжиматься в ожидании металлического лязга шагов за спиной.

* * *

Шли мы, наверное, часа четыре. Север, говоривший по рации про активизацию механоидов в этом районе, был прав. Один раз нам пришлось делать большой крюк, обходя стороной раптора с пристяжью из нескольких риперов, еще раз просидели больше часа в руинах, ожидая, пока из района свалит Гончий Улей, своевременно замеченный Симбой… Уже начинало светать, когда Гром затормозил процессию.

— Слева, — негромко проговорил он. — Ничего не видел?

Я повернулся в ту сторону, и тут же услышал за спиной щелчок предохранителя. Обернувшись, увидел ствол пулемета, направленный мне прямо в лицо. Лицо Грома было спокойным, но оружие он сжимал решительно. Шило положил носилки на землю, сместился в сторону и держал меня на прицеле деструктора. Ворон вжал свое оружие в плечо, и даже парнишка со своим навороченным калашом целился в меня.

— Спокойно, — прогудел Гром. — Без лишних движений. Даже если ты синтет — в четыре ствола мы тебя разберем так, что хрен отрегенишься. Если хочешь идти дальше — сдаешь оружие и мешок на голову. Если что-то имеешь против — лучше уходи прямо сейчас.

Я осмотрел воинство Грома. В целом, он был прав, в четыре ствола они меня и правда разберут… Если успеют. Я бы на их месте немного отошел, слишком короткая дистанция. Активировать нейроген, клинки — и через двадцать секунд живых здесь не останется. Но делать этого я, конечно, не стану. Иначе стоило так далеко переться?

Я пожал плечами.

— Ладно, командир, как скажешь.

Скинул с плеч винтовку, поставив на предохранитель, снял деструктор, вынул из кобуры скорчер. Паренек, повинуясь жесту Грома, приблизился и осторожно забрал стволы. Я протянул их, глядя парню прямо в глаза:

— Потеряешь или сломаешь — накажу.

Сказал вроде в шутку, но улыбок почему-то ни у кого не увидел. Паренек сглотнул, сжал оружие покрепче и отступил.

Гром махнул рукой:

— Нож и топор тоже.

— Может, сразу и рюкзак отдам? — спросил я с кривой ухмылкой.

— Можно и рюкзак, — кивнул Гром. — Мне донести несложно. Ты ж нам помог, а долг платежом красен.

Хмыкнув, я скинул рюкзак с плеч и аккуратно поставил его на землю, выжидающе глядя на Грома. Тот кивнул, и Ворон, шагнув вперед, протянул мне кусок грубой ткани. Я еще раз огляделся, непоределенно хмыкнул и натянул его на голову.

Судя по шороху, кто-то забрал рюкзак, а потом меня взяли за локоть и мягко подтолкнули вперед. Сопротивляться я не стал, стараясь ступать так, чтоб не споткнуться.

«Предупреждение: высокая вероятность ловушки», — холодно произнес Симба в ухе. — «Необдуманные действия увеличивают риск летального исхода на сорок восемь процентов», — ассистент явно не одобрял мою задумку.

«Ты не умничай, а лучше записывай трек», — мысленно пробурчал я. — «Чтоб хоть понимать, как выбираться, в случае чего».

«Запись трека ведется непрерывно, накладывается на карту, в случае необходимости трек будет использован для навигации», — невозмутимо отрапортовал Симба.

«Ну и отлично», — похвалил я ассистента, шагая дальше, чувствуя, как сквозь ткань мешка пробивается блеклый рассвет, и думая о том, что настоящая проверка доверия начинается только сейчас.

Глава 3

Меня вели уверенно, но без грубости — крепкая рука на локте, размеренные шаги рядом. Под ногами хрустел мусор и иногда звякал металл. Похоже, мы шли по территории какого-то завода. Звук шагов раскатывался по пустым цехам, ударяясь о стены и возвращаясь гулким эхом. Пахло ржавчиной, мазутом и чем-то старым, давно забытым.

Где-то впереди раздался голос:

— Стоять! Кто… Гром⁈ Это ты?

— Я, — отозвался мой конвоир.

Послышались торопливые шаги, и к нашей процессии подошли двое. Даже через ткань мешка было слышно, как оружие в их руках лязгнуло, меняя хват.

— Выбрались все-таки? — спросил один из них. В его голосе сквозила недоверчивая радость.

— Угу, — буркнул Гром. — С божьей помощью, — в его словах я слышал сарказм.

— Хвост не привели? — второй говорил тихо и настороженно.

— Нет, все чисто.

Повисла короткая пауза, потом первый часовой уточнил, по всей видимости имея в виду меня:

— А это кто?

— С нами, — сказал Гром. — К Северу веду.

— Слушай, надо досмотреть его, — в голосе послышалось напряжение.

— Я досмотрел, он без оружия, — отрезал Гром.

— А кто он вообще? — недоверчиво спросил часовой.

Гром помолчал пару секунд, потом буркнул:

— У Севера спросишь. А сейчас мы спешим.

— Ну, смотри… — в голосе прозвучало сомнение. — Под твою ответственность.

Я мысленно усмехнулся: «Интересно, как они до сих пор живы с такой легкомысленной охраной? Если бы механоиды имели хоть каплю смекалки, давно бы заслали кого-то под видом выжившего и вырезали весь лагерь к чёртовой матери.»

Впереди с лязгом открылась дверь, мне пригнули голову, и я шагнул через порог. Через секунду сзади грохнули засовом, и кто-то сдернул мешок с моей головы. Я осмотрелся. Мы оказались в узком коридоре, заканчивающемся ведущими вниз ступенями.

Гром повернулся ко мне, взгляд был все таким же тяжелым, но теперь в нём мелькнула тень усталого облегчения.

— Ну что, — прогудел он, — хотел к старшему? Я тебя отведу.

Лестница заканчивалась площадкой с массивной дверью. Гром постучал коротко, два раза — один длинный. Блеснул объектив камеры, потом раздался скрежет и щелчок замка. Проход открылся, и мы оказались в узком тоннеле с низким потолком.

Тоннель был узким и душным, стены — когда-то облицованные плиткой, теперь местами обвалились, открывая бетон. Тусклые лампы едва прогоняли тьму. Где-то позади нас слышался гул вентиляторов и плеск воды.

Мы прошли через два поворота и оказались у решетчатой двери с замком. Гром что-то тихо сказал часовому, сидевшему рядом на ящике с автоматом, и тот кивнул, открывая. Дальше тоннель расширился и вывел нас в подземный зал, больше похожий на бункер: толстые стены, металлические двери, несколько импровизированных отсеков, затянутых брезентом…

Несмотря на ранний час, здесь были люди. Кто-то копался у верстака с оружием, кто-то просто сидел на длинной деревянной лавке у стены… Грома встретили одобрительным гулом.

— Раненых сдайте и модно отдыхать — Гром повернулся к своим людям. — Завтра — своободный день и двойной паек, я распоряжусь. Север здесь? — спросил он, повернувшись к кому-то в зале.

— В штабе, — ответил невысокий мужичок, кивнув на дальнюю дверь с грубо намалеванной белой стрелкой.

Гром повернулся ко мне:

— Ну, вот и пришли. Сейчас познакомишься с нашим старшим. Только учти — характер у него не сахар.

Я чуть усмехнулся.

— У меня тоже не сладкий. Разберемся

Гром фыркнул, но в глазах мелькнула тень уважения. Он пошел вперёе, я двинулся следом, чувствуя, как несколько пар глаз с любопытством смотрят вслед.

Гром без стука толкнул дверь, и мы вошли в просторное помещение, похожее на старый диспетчерский пункт. Длинный стол вболь стены, над ним — несколько видеопанелей, светящихся тусклым светом. На них выводились изображения с камер наблюдения: входные коридоры, лестничные пролеты, часть территории завода… И еще один вид, который я узнал сразу — обвалившийся цех с заросшими травой проходами. Симба пробормотал в ухо:

— «Локация определена: высокая вероятность совпадения с картой промышленного комплекса „Красный Октябрь“.»

Я даже не успел толком рассмотреть детали, когда седой мужчина, сидящий в кресле за старым пультом, резко повернулся на звук наших шагов. Его глаза, холодные и настороженные, метнулись ко мне. Мгновением позже он ударил ладонью по клавиатуре, и экраны погасли.

— Ты зачем его сюда притащил? — рыкнул он. — И мешок снял. Кто это вообще?

— Я тоже рад тебя видеть, — сухо бросил Гром, но в голосе слышалась усталость. — Спасибо за помощь, Север. Знакомься, это Антей. Антей, это Север, — и отступил в сторону, сложив на груди мускулистые ручищи.

Север сжал губы, но промолчал. Его пальцы нервно постукивали по столу. Потом он медленно выдохнул и спросил:

— Что еще за Антей? Откуда он нарисовался?

Гром кивнул в мою сторону:

— Пусть сам расскажет. Мне тоже интересно послушать.

Я собрался ответить, но тут второй мужик, сидевший рядом и что-то писавший в старом блокноте, повернулся в мою сторону. Его глаза расширились, лицо побледнело, а потом он вскочил, опрокинув стул.

— Гребаный киборг! — выкрикнул он, выхватывая пистолет.

Я моргнул, узнав в нем знакомые черты. О как. Интересно судьба свела, не ожидал практически.

— Я тоже рад тебя видеть, Серый, — кивнул я с легкой усмешкой. — Смотрю, нормально все? Смогли уйти от раптора?

Ничего не понимающий Север посмотрел на меня, перевел тяжелый взгляд на Серого, а потом на Грома.

— Вы что, знакомы?

— Встречались, — процедил тот.

Грохнула дверь, и в штаб на крик Серого ввалились сразу несколько вооруженных бойцов. Дверь ударилась о стену, стволы дернулись в мою сторону, щёлкнули предохранители.

Я остался стоять неподвижно, руки в стороне, глаза полуприкрыты. Ни одного лишнего движения, только спокойствие.

Север при этом даже не поднялся — лишь слегка наклонился назад в кресле, правая рука исчезла под столом. Уверен, там что-то серьезнее пистолета.

— Так расскажешь, или из тебя слова клещами тянуть надо? — негромко спросил Север, глядя на Серого. Тот продолжал целиться мне в голову, сжимая рукоять пистолета так, что аж пальцы побелели.

— Знаю. Он нас вытащил из логова сетников… и сжег центральный узел.

Брови Севера медленно поползли вверх. Он перевёл взгляд на Серого, потом на меня.

— То есть… он вас спас, а ты в него стволом тычешь?

— Да он же гребаный киборг! — сорвался Серый. — У него клинки имплантированные! А как он двигался… Ни один человек так не смог бы.

Я скосил взгляд в сторону. У одного из бойцов, нервно сжимающего автомат, отсутствовала левая рука. Вместо нее поблескивал металлом навороченный механизированный протез.

Я медленно поднял бровь и сказал тихо, но достаточно громко, чтобы все услышали:

— Ну… тогда он тоже киборг, получается?

Голова бойца дернулась ко мне, он моргнул, опустив взгляд на свой протез. Несколько человек переглянулись.

Север чуть хмыкнул, уголок губ дрогнул, но глаза оставались холодными.

— Интересная логика… — пробормотал он, все еще не вынимая руку из-под стола. — Аргумент принимается.

Серый не сдавался, пальцы дрожали на спусковом крючке.

— У него на руке татуировка, как у жестянок! — истерично выкрикнул он. — Его Эдем прислал, я зуб даю!

Север перевел взгляд на меня тяжелый, испытывающий взгляд.

— Ну-ка… — тихо сказал он.

Я молча, не отводя глаз, медленно закатал рукав. На запястье проступили линии татуировки. В комнате кто-то втянул воздух сквозь зубы.

Север нахмурился.

— Это что, признание? — в голосе скользнул металл.

— Ага, — весело сказал я, распрямившись. — Признание в том, что я нихрена не понимаю, что тут происходит. Вообще.

Север прищурился, слегка склонил голову набок.

— В смысле — «не понимаешь»?

— У него память отшибло, — хмуро буркнул Гром. — По крайней мере, говорит так.

Север медленно провел рукой по щетине, глубоко вздохнул и наконец бросил:

— Так. Ладно. Давай подробнее. Кто ты такой?

— Меня зовут Антей, — сказал я спокойно. — Насколько смог разобраться — я синтет. Не знаю и не помню о себе ровным счетом ничего. Очнулся рядом с дохлым киборгом, бродил по поверхности, встретил ваших ребят… и все.

— Конечно встретил, — проворчал кто-то сзади, и голос был полон злобы. — У него рюкзак и топор Малыша.

Все головы повернулись ко мне. Север сузил глаза:

— Это правда?

Я пожал плечами.

— Понятия не имею, кто такой Малыш. Но рюкзак и топор я действительно нашел. В промзоне, рядом с трупом. — Я выдержал паузу, глядя прямо в глаза Северу. — Если он ваш… сочувствую. Его я не убивал.

В комнате повисла тяжелая тишина. Север перевел взгляд на Грома, тот хмуро пробарабанил пальцами по прикладу пулемета.

— Он говорит, через Искажение прошел, — мрачно произнёс Гром, скрестив руки. — Там и Малыша нашел. Чуть сам ласты не склеил, его Егерь вывел.

— Егерь? — Север вскинул брови, и это было первое настоящее удивление, которое я видел на его лице. Даже Серый посмотрел на меня как-то иначе. Подозрения в его взгляде не убавилось, но теперь проклюнулось еще и любопытство.

Я отметил, что имя Егеря в этих подземельях явно значило гораздо больше, чем я пока понимал. Взгляды бойцов изменились — не стали дружелюбными, но настороженность притупилась, словно кто-то невидимый за меня поручился.

Север нахмурился, но голос его стал тише:

— Ладно, допустим. А как вы вообще с ним встретились? Как из цеха выбрались?

Гром сжал кулаки, скрипнул зубами, и в его голосе на секунду прорезалась злость:

— А сам как думаешь? Твоими молитвами, не иначе, — прошипел он. Но тут же взял себя в руки, выдохнул и уже спокойнее добавил:

— Антей нас и спас, по сути. Перебил десятка три мутов. Если б не он, ты бы даже трупы наши не нашел.

— Он и сетников крошил, когда нас спасал, — послышался вдруг женский голос из-за спин бойцов.

Я повернулся на звук и впервые заметил ее. Лиса. Девушка в тактическом комбинезоне, с винтовкой за плечом. Волосы собраны в тугой хвост, взгляд усталый, но ясный. Она смотрела на меня не так, как остальные — без ненависти, без страха.

Наши взгляды встретились, и она едва заметно кивнула, словно подтверждая свои слова.

— То есть это он тогда вас вытащил? — Север посмотрел на девушку.

— Да, — она нахмурилась. — Когда мы проход мимо Искажения искали. Мы докладывали же с Серым. Думали все, конец, останемся в тоннелях, как Дамир остался. А он… Вытащил Серого из кокона, прикрывал, пока тот меня доставал, а потом половину логова перекрошил, пока к выходу прорывались.

В штабе снова повисла тишина, но на этот раз она была иной — не враждебной, а задумчивой. Север перевел взгляд на меня, на его лице появилась тень сомнения, которого раньше не было. Серый нервно переступил с ноги на ногу, но промолчал.

В штабе стояла такая тишина, что слышно было, как капает вода из проржавевшей трубы. Север нахмурился, его пальцы застыл в воздухе, будто он не знал — потянуться к оружию или к сигарете.

— Снаряга у тебя такая откуда? — Север кивнул на мой костюм. — Я таких шмоток уже очень давно не видел.

Я пожал плечами, словно речь шла о старой куртке, а не о высокотехнологичном боевом костюме

— Снаряга? Со станции Эдема.

Пару секунд в штабе царила мертвая тишина, а потом она взорвалась криками.

— Чего⁈

— Ты… что сказал?

— Да он рехнулся!

Даже Лиса, до этого спокойная, нахмурилась и уставилась на меня, словно впервые увидела.

Север медленно поднял ладонь, заставив всех замолчать. Его глаза сузились до щелочек:

— Ты хочешь сказать… что побывал на станции Эдема… и выжил?

Я чуть усмехнулся и кивнул.

— Я — да. А вот станция мой визит не пережила.

Снова повисла тишина. Кто-то закашлялся, кто-то нервно сжал ремень автомата. Север встал, шагнул ко мне, посмотрел прямо в глаза.

— Ты что же это хочешь сказать… Станция, что рванула ночью — хочешь сказать это твоих рук дело?

Я выдержал его взгляд, и медленно кивнул.

— Есть грешок.

Север молчал несколько секунд, взгляд его стал тяжёлым и задумчивым. Он перевел его на Грома, на Лису, на Серого, потом снова на меня. В штабе было слышно, как кто-то сглотнул слюну.

— Я уже ничерта не понимаю… — глухо сказал он. — У него татуировка Эдема, но он спас Серого и Лису от сетников, взорвал станцию и вытащил Грома с его людьми…

— Да кого вы слушаете⁈ — вдруг сорвался Серый, голос его дрожал от злости. — Это же он! Тот тип из седьмого убежища!

Он резко выдернул из разгрузки старый коммуникатор, встряхнул его и со злой торопливостью что-то нажал. Одна из панелей на стене мигнула и ожила, заливая помещение мертвенным светом.

На экране проигрывалась видеозапись. Картинка была мутная, с помехами, но вполне различимая. Коридоры убежища — такие же бетонные стены, такие же укрепленные двери, как и здесь. В кадре появился человек — невероятно быстрая, почти смазанная фигура. Перед ним выскочил человек с автоматом, темноту разорвала цепочка трассеров, фигура на миг замедлилась, в тусклом свете лампы блеснули имплантированные клинки. Два взмаха — и человек упал с перерезаным горлом и распоротым животом. Смазанная фигура снова ускорилась и бросилась дальше. Переключение. Следующая камера. Большой зал, полно людей… Между ними призраком метался неизвестный, и… Убивал. Хладнокровно, быстро, профессионально. Кровь летела на стены, кто-то пытался стрелять, но падал раньше, чем успевал нажать на спуск.

Серый промотал запись вперед, останавливаясь на мгновениях убийств. Лица погибших видны плохо, звука не было, но даже без этого картина ужасала. Как апофеоз всего этого, фигура с клинками повернулась к камере и ощерилась прямо в объектив.

Серый нажал на паузу.

Я почувствовал, как внутри все похолодело. Сердце замерло, дыхание стало тяжелым. С пыльного экрана на меня смотрело… мое собственное лицо.

Комната будто выдохнула разом. Лиса побледнела и опустила взгляд. Кто-то тихо выругался. Серый торжествующе закричал:

— Вот он! Видите⁈ Тварь! Он там всех вырезал! Всех!

Север молча перевел взгляд на меня. В его глазах больше не было сомнений — только тьма и ожидание объяснений.

Мир вокруг будто исчез — голоса бойцов, щелчки предохранителей, голоса людей — все стало глухим и далеким. Только экран, мигающий аварийный свет, кровь на стенах… и лицо человека, который двигался и убивал с нечеловеческой скоростью. Мое лицо.

Где-то глубоко внутри, тихо и бесстрастно, заговорил Симба:

— «Сравнение биометрических данных… Совпадение: девяносто девять целых восемь десятых процента.»

Я едва слышно прошептал, почти не открывая рта:

— Это… был я?

— «Внешнее сходство практически абсолютное. Других доказательств получить из этого видео нельзя. Временная метка записи предшествует моменту активации нейроимпланта».

— Ничерта не понимаю, — пробормотал я.

Север наблюдал за мной, прищурившись, тяжелый взгляд будто прожигал насквозь. Рука все еще скрывалась под столом. Он был готов к любому исходу.

— Ну? — его голос был тихим, но резал воздух, как лезвие. — Что скажешь, Антей? Или как там тебя на самом деле зовут?

— Я… — кажется, мне впервые изменило самообладание. — Я не знаю, что сказать. Я этого не помню.

В штабе царила мертвая тишина. Никто не двигался, даже дыхание казалось слишком громким. Север не сводил с меня взгляда, его губы чуть дрогнули — и я понял: сейчас он отдаст приказ. Пальцы бойцов напряглись на спусковых крючках, Серый уже делал шаг вперед…

И вдруг мир взорвался.

Где-то наверху прогремел оглушительный взрыв, сотрясая стены бункера. Пол ушел из-под ног, посыпалась пыль, лампы над головой мигнули и погасли, оставив штаб во тьме. Откуда-то издалека снова послышался взрыв, грохот, заполошная стрельба…

— Тревога! — послышался чей-то отчаянный вопль. — К оружию! Механоиды прорвали периметр!

Помещение вокруг взорвалось суетой — в темноте и грохоте обо мне, кажется, все забыли. Я же ужом скользнул вперед, подхватил свою винтовку со стоящего здесь же рюкзака, и бросился во тьму.

Кажется, у меня появился шанс. И упускать его я был не намерен.

Глава 4

Я пулей проскочил сквозь зал, наполненный перепуганными людьми. Взрыв вырубил подачу электроэнергии во всем убежище, и сейчас подземелье озарядось только вспышками красных ламп аварийного освещения, работающих от аварийных генераторов.

— Главный сервер обесточен. Защита не функционирует. Есть возможность подключения к внутренним системам убежища в обход файрволла, — прорезался Симба.

— Подключайся, — бросил на бегу я. Не знаю, что здесь за системы вообще могут быть, но лишние глаза и уши нам абсолютно точно не помешают.

Я мчал по тоннелю на звук, чувствуя, как пол под ногами дрожит от грохота снаружи. Когда я почти достиг решетчатой двери, впереди что-то ослепительно вспыхнуло.

Взрывная волна ударила в грудь, швырнув меня назад. Уши заложило, воздух наполнился металлическим звоном и гарью. Когда я поднялся, дверь была разнесена в клочья — от нее остались лишь гнутые прутья, да останки часового, размазанные по стенам.

— Прорыв внутреннего периметра, — отрапортовал Симба.

— А я и не заметил, — буркнул я, поднимаясь с пола и отплевываясь от пыли.

Я высунулся за угол и выругался. Впереди, по тоннелю, спешила пара тварей, подобных которым я еще не видел.

Некогда это, определенно, было человеком. Сейчас… Затрудняюсь охарактеризовать. Киборг на тонких механических ногах, собранный будто из разных тел, куски плоти стянуты ремнями и кабелями, металлические сегменты сварены кое-как… Быстро перебирая ногами, механоид спешил вперед.

— «Идентификация: самоходная подрывная платформа. Происхождение — органический материал. Основная функция — детонация вблизи цели. Угроза — критическая.» — ровно сообщил Симба.

Я сплюнул пыль и поднял «Каратель».

— Отлично… еще один сюрприз от Эдема.

Теперь понятно, как они подорвали двери…

Первая же очередь попала подрывнику в грудь, я нырнул под прикрытие стены, и тут же тоннель сотряс новый взрыв. Металлические подшипники, которыми, как выяснилось, был просто нафарширован киборг, смертоносной шрапнелью пронеслись по коридору, визжа рикошетами. Долбанная ходячая мина!

Тоннель содрогнулся в очередной раз, воздух снова наполнился визгом стальных шаров: видимо, за первой тварью спешила вторая, и ее зацепило детонацией. Минус два. Хорошо.

Я снова высунулся в коридор и вскинул винтовку: сквозь пыль, дым и пламя прямо на меня мчался геллхаунд. Длинная очередь ударила адскому псу в морду, тот совсем по-щенячьи заскулил и покатился по полу. Я добил его одиночным выстрелом и лихорадочно сменил магазин: из коридора доносилось цоканье когтей по бетону. Еще геллхаунды!

Винтовка забилась в руках, отправляя во мрак бронебойные заряды. Пули буквально разрывали адских псов на части. Эх, мне бы такую штуку, когда я по руинам от Гончего Улья бегал…

Отстреляв магазин, я снова ушел в укрытие перезарядиться. Через несколько секунд высунулся опять. Дым осел, а тоннель был завален кусками мяса, металла и дымящейся взрывчатки. Я сделал шаг, чувствуя неутихающую вибрацию пола, откинул рукав и активировал «Скат».

— Твою мать!

— Активность механоидов сохраняется. Численность — десять единиц. Следующая волна на подходе.

Просто прекрасно.

— Ладно, жестянки гребаные, — прошипел я. — Давайте, идите к папочке. Он научит вас, что приходить в гости без приглашения невежливо…

В интерфейсе мигнуло красным, очерчивая крупный силуэт, и из глубины тоннеля показался рипер. Здоровенный, зараза! Дисковые пилы, пара плазменных горелок на манипуляторах… Такая дрянь мне еще не попадалась! Штурмовая модификация?

Ждать, пока рипер доберется до меня, я не стал. Приклад винтовки ткнулся в плечо, в прицеле блеснула сенсорная маска… Симба отметил красным тонкие стыки бронеплит на корпусе.

— Рекомендую прицельный огонь по коленным сочленениям и центральному блоку управления.

Я криво улыбнулся.

— С удовольствием.

Винтовка забилась в руках, как живая.

Первая же очередь раздробила коленный сустав рипера, следующая вошла выше, в блок привода. Машина дернулась, потеряла равновесие и рухнула на бок, пытаясь подняться на оставшихся опорах.

Третью очередь я всадил прямо в сенсоры. Передняя плита корпуса разлетелась, механический визг сменился треском коротящих приводов. Рипер дернулся и затих. Готов, жестянка!

На этом наступление захлебнулось. Кажется, до оставшихся механоидов дошло, что с такой тактикой ничего у них не выйдет, и они отступили. Отлично, отлично… Пока держимся.

Позади послышался лязг и ругань. Я резко развернулся, вскидывая винтовку, но тут же ее опустил. В полутьме тоннеля показались силуэты бойцов — человек восемь. Тяжело навьюченная процессия тащила на себе быстросборные щиты и тяжелый пулемет на станине. Один из них с изможденным лицом, но достаточно уверенным и боевым видом, кивнул мне, даже не удивившись груде искореженного железа в коридоре.

— Чисто?

— Пока да, — кивнул я в ответ, сделав акцент на слове «пока». — Отошли, твари.

— Ну, теперь не пройдут, — уверенно сказал мужик. Повинуясь его команде, бойцы быстро собрали баррикаду из щитов и установили пулемет, наглухо закупоривая тоннель. Раньше так сделать не могли, да?

— Опасайтесь подрывников, — посоветовал я. — Франкенштейны на паучьих ногах, из нескольких тел слеплены. Камикадзе, взрываются у цели. Бейте их с расстояния, и в укрытие, они поражающими элементами нашпигованы.

Мужик внимательно выслушал меня и кивнул, нахмурившись.

— Спасибо, учтем, — буркнул он. Я оглядел пулеметную точку, и кивнул сам себе. Здесь моя помощь больше не нужна. Щиты встали неприступной стеной, пулемет простреливал весь тоннель, и, даже если мехи сюда сунутся снова — они об этом крепко пожалеют.

Где-то над головой снова рвануло, бетонный потолок дрогнул, сыпанула пыль. Откуда-то из подземелья эхом донеслись автоматные очереди, крики и визг мехов.

— «Подключение к системам наблюдения…» — голос Симбы в ухе звучал на грани слышимости. — «Выявлен второй прорыв. Восточный тоннель, сектор три. Время до подавления обороны — две минуты.»

Я поднял взгляд, посмотрел на бойцов. Здесь моя помощь уже не понадобится, а вот там…— Держитесь, — коротко бросил я, и рванул по тоннелю обратно, не разбирая дороги. Эхо шагов билось о стены, сердце стучало в такт грохоту новых взрывов.

— Симба, веди меня в этот тоннель!

Перед глазами вспыхнула навигационная схема.

— Рекомендую ускориться. Сопротивление в восточном тоннеле минимальное, шансы выживших падают.

— Бегу, блин, — выдохнул я, резко бросая тело в проем перпендикулярного тоннеля. — Как они вообще тут без меня выживали?

Красные аварийные лампы мелькали на стенах, бетон сыпался с потолка, где-то вдали кто-то кричал о помощи. Я вылетел на развилку и свернул в сторону восточного сектора, туда, где сейчас решалась судьба убежища.

* * *

Восточный тоннель встретил меня звоном металла и яростной стрельбой. Дым висел так густо, что аварийные лампы казались багровыми пятнами в тумане. Я едва успел рухнуть за бетонный блок, перегораживающий тоннель, когда из-за искореженной двери вырвалась взрывная волна, трещиной расколовшая пол и выбившая куски арматуры из стен.

— Подрывник. Сектор три частично разрушен. Противник активно продавливает оборону, — сухо отчитался Симба.

Я выругался и высунулся из-за укрытия, тут же нырнув назад.

Тоннель прорезала нить трассеров. Сразу несколько киборгов, сжимая в руках оружие, шли по тоннелю, выкашивая все на своем пути. Впереди, сканируя тоннель многочисленными сенсорами, летел окулюс. Позади нелепо подпрыгивала фигура подрывника. Я повернулся к перепуганным, контуженным людям за наполовину разрушенной баррикадой, и скомандовал:

— Залечь, быстро!

Выставив над бетонным блоком «Каратель», я совместил его с прицельной сеткой, любезно активированной Симбой, и выпустил короткую очередь.

Попал, куда и целился. Подрывник, поймавший в грудь три тяжелых пули, тут же радостно детонировал, исчезая в яркой вспышке. А заодно прихватывая с собой своих товарищей. Врезался в стену окулюс, посеченный шрапнелью, поотрывало конечности киборгам… Высунувшись из-за блока, я быстро добил мехов, и сменил магазин.

Блин, так и патроны скоро кончатся…

— Внимание, фиксирую множественные сигнатуры, — обеспокоенно проговорил Симба, и я, выругавшись, активировал «Скат».

В интерфейсе прямо-таки полыхнуло красным, я увидел массу силуэтов, и, кажется, даже Симба завис, пытаясь идентифицировать эту толпу. Твою мать! У меня так и правда патронов не хватит…

— Гранаты есть? — повернувшись к так и сидящим за своей баррикадой бойцам, крикнул я.

— Есть, — просипел кто-то.

— Давай сюда!

Высунувшись из-за укрытия, боец бросил мне подсумок. Я быстро открыл его — плазма, две штуки. Отлично. Пойдет.

— Спрячьтесь и не высовывайтесь, — рявкнул я, сворачивая голову первой гранате. Так, подпустить чуть ближе, дождаться, пока в узком коридоре скучкуются…

— Бойся! — крикнул я, отправляя в сторону нападающих гранату. Вслед за ней тут же полетела вторая. Я упал ничком, прикрывая голову руками.

Грохгуло, полыхнуло жаром, и мне показалось, что даже мое укрытие заплакало каменными слезами.

Выждав пару секунд, я перемахнул через блок, забросил винтовку за спину, и, сходя с ума от жара, бросился вперед.

Клинки вышли из предплечий с тихим щелчком, я активировал нейроген и врубился в самую гущу атакующих.

Часть механоидов спеклась в однородную кремний-органическую массу, но дальние ряды то ли успели прикрыться щитами, то ли недостаточно глубоко втянулись в тоннель… В общем, твари, хоть и в гораздо меньшем количестве, перли вперед. А допустить их прорыва в основные помещения базы нельзя ни при каких обстоятельствах.

Взмах — и киборг с перерубленной шеей валится на пол. Удар — и клинок входит в череп геллхаунда, выйдя под челюстью. Новый взмах — и практический располовиненный окулюс врезается в стену…

Фуф. Готово.

Тяжело дыша, я стоял посреди тоннеля в окружении тел механоидов. С начала моей атаки прошло не больше пятнадцати секунд, запасы нейрогена просели на десять процентов, а функционирующих мехов в тоннеле больше не осталось. С щелчком втянув клинки обратно, я двинулся к баррикаде.

— Восстанавливайте заграждение и тащите сюда что-нибудь потяжелее, — скомандовал я оторопевшим бойцам. — Не факт, что твари попрут опять, но лучше быть наготове.

Те ошалело кивнули, один из них вскочил и со всех ног бросился вглубь убежища.

Туда, откуда снова звучали крики и заполошная стрельба. Да твою-то мать, сколько у этого убежища вообще выходов?

— Держите вход, — скомандовал я, снова выдергивая винтовку из-за спины и переходя на бег.

Это вообще когда-нибудь закончится?

* * *

У входа в анфиладу жилых помещений лежал труп.

Шея молодого бойца была перехвачена чем-то острым, тело буквально плавало в луже крови. Откуда- изнутри доносились крики и стрельба. Нахмурившись, я активировал «Скат». Лазерная сеть сканера скользнула вглубь коридора, и я нахмурился.

В интерфейсе показался всего один силуэт, подсвеченный красным. Но двигался он с такой скоростью, что за ним не мог уследить даже Симба. Да что за хрень там творится вообще?

Держа винтовку наготове, я выскочил в общий зал.

Здесь царил настоящий хаос. Мертвые и раненые бойцы лежали прямо на полу, мебель перевернута, перегородки между отсеками сломаны. А в центре всего этого стоял человек… Хотя нет. Человеком это быть не могло.

Высокий, плечистый силуэт в черном камуфляже как раз обхватил руками шею одного из обитателей убежища. Рывок — и голова бедолаги безвольно повисла, тело взбрыкнуло ногами и обмякло. Нападающий отбросил тело и повенулся в мою сторону.

«Каратель» выплюнул короткую очередь, однако, вместо того, чтобы разворотить неизвестному грудь, пули срикошетели в стены. Фигуру на миг окутало голубое сияние сработавшего щита, а в следующий миг он бросился на меня.

Винтовка полетела в сторону, из предплечий выскочили клинки, а в кровь хлынул нейроген. Используя проверенную тактику, я рванулся навстречу, вхмахнул клинком… И оторопел, когда неизвестный принял мой клинок на свой собственный — точно такой же, как у меня.

Твою мать!

— Идентификация: успешно. Охотник. Элитный боевой юнит Эдема. Уровень опасности — критический, — пробубнел на ухо Симба.

Спасибо, блин, а я и не понял!

Первое столкновение было молниеносным: мои клинки скрестились с его, брызнули высекаемые искры, а в следующую секунду на меня будто обрушился ураган. Он был нереально быстрым — настолько, что я, даже под воздействием нейрогена, едва успевал реагировать. Удары сыпались сверху, сбоку, снизу; каждое движение было просчитано, каждый выпад — смертельно точен.

Вот дерьмо!

Действуя на пределе возможностей, я пригнулся, перекатом ушел от удара, и, вскочив на ноги, едва успел отразить новую атаку. Шагнув назад, охотник оттолкнулся от стены, взвился в воздух, и прыгнул на меня сверху. Я успел выставить блок, клинки загудели от удара, и на некоторое время мы замерли в клинче. Лицо охотника оказалось совсем близко к моему, и я поразился, насколько оно было невозмутимым. На нем не отражалось ни единой эмоции, будто из камня вытесанное…

— Быстрый, с-сволочь, — прошипел я, и отдал команду Симбе.

В кровь хлынула новая, повышенная доза нейрогена, мышцы полыхнули огнем, а мир вокруг замедлился практически до остановки. Вырвавшись из клинча, я нанес целую серию быстрых. точных ударов, но только один из них достиг цели. Лезвие рубануло по бедру охотника, и тот качнулся в сторону, пытаясь удержать равновесие. И тут же в ответ мне самому прилетело так, что я едва успевал уворачиваться. Плечо обожгло болью, снова лязгнули клинки, полетели искры… Да что ж ты такой шустрый, зараза?

Мы кружили вокруг друг друга, разрезамый клинками воздух гудел от напряжения, но никто так и не мог получить преимущества. Охотник был быстрой, умной машиной — каждый мой выпад он парировал или уводил в сторону, отвечая серией точных ударов.

— Сканирование завершено. Обнаружены зоны критического поражения: головной модуль, шейный привод, центральный энергоблок в груди, — проговорил Симба.

— Да ну, а я думал, если киборгу голову отрезать, он еще пять минут бегать будет, — выдохнул я.

Охотник метнулся вперед, его лезвие прошло в сантиметре от моего лица, оставив в воздухе звенящий след. Второй удар шел на добивание, но я успел уйти в сторону и вогнал клинок ему в бок. Что-то скрежетнуло, сыпануло искрами, но киборг умудрился вывернуться и врезал ногой, отбросив меня к стене.

— Задолбал, ур-род, — пробормотал я, выравнивая дыхание. — Ну, держись, сволочь!

Я устремился вперед, максимально сконцентрировавшись на задаче. Мир потек, движения охотника стали слегка замедленными — кажется, я все же повредил ему какой-то важный узел. Симба подсветил в интерфейсе вероятные точки поражения красными маркерами, визор полыхнул векторами атаки и уклонения… Я нырнул под очередной удар киборга, извернулся и полоснул механического урода по шее. Голова охотника дернулась, он оступился, попытался уйти в сторону, но я не дал ему этого сделать. Резкий разворот, прыжок, удар — и один из клинков вошел прямо в центр большого красного пятна, очерченного Симбой.

Что-то с треском лопнуло внутри охотника, полыхнул разряд. Я выдернул клинок, схватил охотника за плечо, и добил прямым ударом в голову.

Киборг дернулся и затих. Я не без усилия вырвал клинок из его черепа, и охотник с грохотом рухнул на бетон.

— Вот так, ублюдок… — прохрипел я, вытирая с лица пот, смешавшийся с кровью. — Не такой уж ты и крутой, оказался…

Симба тихо сообщил:

— Противник уничтожен. Прорыв ликвдирован. Сигналы механоидов в комплексе отсутствуют.

— Вот и отлично, — выдавил я из себя, шагнул назад, и, опершись по стене, медленно сел прямо на пол. Голова кружилась, плечо пульсировало болью, а от передозировки нейрогена мутило и кружилась голова.

Я обвел взглядом помещение, залитое кровью, и покачал головой.

Нападение мы отбили — пусть и чересчур высокой ценой. Вот только, боюсь, вопросов после него станет еще больше. Некоторые из них и мне самому не давали покоя. Очень уж подозрительное совпадение вышло. Стоило мне появиться на базе — и ее атаковала целая орава механоидов. При том, что до этого местные вполне успешно скрывались. Совпадение ли это? Не знаю, не знаю… Зато точно уверен — именно этим вопросом задастся каждый выживший в убежище. Рано или поздно, разговор, прерванный вторжением, продолжится, и, несмотря на все мои заслуги в отражении атаки, его результат я предсказать не берусь.

Ладно. Поживем — увидим. Бог не выдаст — свинья не съест.

Впрочем, остался ли еще бог в этом отравленном, истерзанном и бьющемся в агонии мире?

Сомневаюсь…

Глава 5

Мой рюкзак нашелся там же, где я его оставил — в опустевшем штабе. Оружие лежало здесь же. Отложив деструктор, я подтянул к себе рюкзак, нашел аптечку и уселся в первое попавшееся кресло. Скинув пыльник и спустив костюм до пояса, я занялся раной на плече.

Несмотря на глубокое рассечение, порез уже затягивался. Я одобрительно хмыкнул: наноботы работали. Тем не менее, внимания рана требовала.

Я залил порез обеззараживающим раствором, стянул края, залил биоклеем и наложил повязку. Закрепив ее, принялся одеваться.

Звук шагов заставил меня поднять голову. Тяжелый, размеренный, с металлическим отзвуком. В штаб вошел Север. Лицо его было каменным, но глаза — острые, холодные, будто насковзь сверлили. За ним шли Гром и трое бойцов с оружием наготове.

Мы встретились взглядами. Я почувствовал, как воздух вокруг сгустился от напряжения.

Север посмотрел на мою рану, перевел взгляд назад, на охотника, на изуродованный зал, на тела людей, лежащих в лужах крови. Потом снова посмотрел на меня.

— Жив? — коротко бросил он.

— Как видишь, — я пожал плечами.

Он шагнул ближе. Бойцы у него за спиной подняли оружие, стволы чуть дрогнули, нацеливаясь мне в грудь.

— Я тут с людьми поговорил… — отводя взгляд в сторону, проговорил Север. — Выглядит так, будто без тебя мы бы и не выстояли, — он задумчиво замолчал.

— Вполне возможно, — кивнул я.

— Получается, ты в одиночку отразил атаку на главный ход, перебив кучу мехов, потом в восточном тоннеле сжег плазмой половину атакующих, а вторую — перебил врукопашную, — продолжил Север. Я обратил внимание, что зал за его спиной наполняется людьми. Кто-то начал оказывать помощь раненым, кто-то выносил тела, но большая часть просто сгрудилась у дверей штаба, слушая наш разговор.

— Получается, так, — я снова кивнул.

— Потом пришел сюда и разделался с… — Север запнулся, снова оглянулся на мертвого охотника, и закончил — с вот этим.

— Типа того, — я застегнул молнию на костюме и убрал аптечку обратно в рюкзак. Надо бы разжиться подсумком для первого эшелона, не буду ж я в рюкзак лазить каждый раз, когда аптечка понадобится…

— Зачем? — короткий вопрос Севера застал меня врасплох.

— Зачем? — удивленно повторил я. — Так ты ж уже сам сказал. Затем, что иначе вас бы всех здесь перебили. Ну, или, по крайней мере, попытались бы…

— У них и так неплохо получилось, — поморщившись, проговорил Север. Оглянулся на Грома, хотел что-то сказать, но сдержался. Я, кажется, понял, в чем ему хотелось обвинить старшего группы. Мол, именно он привел за собой хвост. В целом, мне было выгодно, чтоб они думали именно так, но у меня самого на этот счет было другое мнение.

— Пятнадцать человек убитыми, раненых десяток, и девять — пропавших без вести, — прогудел Гром. — Уходить отсюда надо. Мехи не успокоятся, Эдем не отступит…

— Уходить… — Север покачал головой, и устало опустился в кресло. — Куда? Как? И что мы там будем делать без Крона? Кто будет системы налаживать?

— Опознали его среди мертвых? — Гром нахмурился и будто бы даже ссутулился.

— Хуже, — покачал головой Север. — Нет его здесь. Жестянки с собой уволокли. как и остальных. Крон, Медуница… Еще семь человек…

— Уволокли? — вмешался в разговор я. — Куда? Зачем?

— Известно куда, — пробурчал Гром. — На мясную станцию. Ты думаешь, Эдем новых киборгов из добровольцев штампует?

Я вспомнил увиденное в лаборатории, киборгов, собранных на скорую руку, подрывников, слепленных будто из отбракованных тел, и меня передернуло.

— Тут неподалеку станция есть, — внимательно глядя на меня, проговорил Север. — Как раз на киборгах специализируется. Всех, кого в нашем секторе отловили, туда тащат. Там их на органы разбирают, мозги промывают, вставляют чипы и штампуют… Всякое. Наших тоже туда поволокут.

— Если вы знаете, куда их доставят, почему просто сидите здесь? — я с недоумением оглядел собравшихся. — Их же еще можно отбить!

— Отбить? — Север горько усмехнулся. — На марше жестянок нам не догнать, а на станции… Это билет в один конец.

— И вы вот так просто списываете своих? — вскинул я брови. — Серьезно?

— Может, тогда ты пойдешь, если такой умный? — выкрикнул кто-то из толпы.

Я на миг замер, а потом тряхнул головой и поднялся с кресла.

— Покажите на карте, где эта станция.

Север посмотрел на меня с недоумением и… с надеждой, да.

— Ты серьезно?

— Нет, блин, шучу, — буркнул я. — Так есть карта?

Север подошел к столу, взял с него планшет и разблокировал гаджет. Несколько тапов по экану — и на нем развернулась интерактивная карта.

— Станция находится здесь, — он ткнул пальцем в отметку, и Симба тотчас же перенес ее на нашу собственную карту. — Но станция серьезно защищена. Это одна из немногих станций Эдема, которые сейчас функционируют на полную мощность. Недавно у них там что-то случилось, и мехи будто с ума сошли, лупят друг друга, почем зря. Даже пара станций взлетела на воздух. Эта стоит на границе секторов. Идти неблизко, — он через плечо посмотрел на меня. — Ты серьезно собираешься пойти за нашими? Оттуда не возвращаются…

— А кто, если не я? — я пристально посмотрел ему в глаза. — Если вы даже не пытаетесь отбить своих? Там, на станции у ГРЭС, я видел, что делают с людьми в лабораториях Эдема. И я никому не пожелал бы такой участи. То, что вы боитесь — не повод обрекать ваших людей на ужасную смерть… И на еще более ужасное посмертие.

В штабе повисла звенящая тишина. Которую вдруг нарушил Гром.

— Я иду с ним, — прогудел бородач, делая шаг вперед.

— Куда? — Север опешил.

— Туда. За нашими, — спокойно ответил Гром.

— Гром, не дури. Крона утащили, если мы потеряем еще и тебя…

— Это не обсуждается, Север, — отрезал тот. — Я знаю, ты считаешь, что это я виноват. Что я привел хвост, навел мехов на базу. Пусть так. Я накосячил — я исправлю.

— Я тоже пойду с Громом, — вперед выступил татуированный с хвостом. — Ребят надо вернуть. Или хотя бы постараться.

— Я тоже пойду, — из толпы протолкнулась Лиса. — Кто-то должен их провести.

— Да куда вы собрались? — послышался чуть ли не вопль. Я повернулся на звук. Серый. Ну да, кто бы сомневался. — С кем вы собираетесь идти? Да он такая же жестянка, как и остальные, только версия другая! Какое он вообще право имеет морали читать? Он вас выведет отсюда и сделает с вами то же самое, что этот, — Серый повернулся к залу и ткнул пальцем в сторону останков охотника, — сегодня сделал с нашими! Что его удержит?

Я выпрямился, встретил взгляд Серого, чувствуя, как внутри поднимается холодная ярость.

— А что удержало меня сегодня, а? — мой голос прозвучал глухо, но каждый слог отдавался, как удар молота. — Думаешь, я не мог уйти, пока здесь все летело к чертовой матери? Думаешь, я обязан был прыгать в мясорубку, чтобы вытаскивать людей, которых я даже не знаю?

Я шагнул вперед, и Серый шарахнулся в сторону, несмотря на то, что между нами было приличное расстояние. Бойцы напряглись, но без команды не дергались.

— Если ты считаешь меня жестянкой, Серый… — я тихо усмехнулся, но в голосе не было веселья, — … так почему эта жестянка только что спасла всех вас, вместо того чтобы добить? Мне даже напрягаться не пришлось бы — достаточно было отступить в сторону и смотреть, как не девять человек, а вас всех утаскивают на мясную станцию. Вместо этого я впрягаюсь за ваших людей. Я, не ты, — я ткнул пальцем в направлении мужчины, и он вздрогнул. — Если ты своими воплями пытаешься замаскировать собственную трусость — у тебя не получилось. А сейчас — заткнись и иди на хрен. Не мешай мужчинам делать свою работу.

Толпа одобрительно загудела, а Серый опустил взгляд. Я же невозмутимо шагнул к рюкзаку, подобрал скорчер, сунул его в кобуру, закинул на плечо деструктор, и повернулся к Северу.

— Если патронами поможете — буду благодарен.

Глава убежища несколько секунд сидел, о чем-то напряженно размышляя, потом резко кивнул и встал.

— Гром, собери тех, кто пойдет с вами, сходите в оружейку и экипируйтесь, как следует. Возьмите паек, железо… Все, что понадобится. И… Постарайтесь вернуться живыми, — он сделал паузу, а потом повернулся к сгрудившейся в дверях толпе и хлопнул в ладоши.

— А вы чего тут собрались? Заняться, что ли, нечем? За работу все, быстро!

* * *

— Ты на Серого зла не держи, — негромко сказал Гром, когда мы шли к оружейной. — У него брат в седьмом убежище был как раз. Мы с ними контакт налаживали, отправили его и еще пару ребят последние детали утрясти, а там вот это… Они этого парня с поверхности принесли, израненого всего, а он… Вот так им отплатил.

— Ты тоже думаешь, что это был я? — я на ходу повернулся к Грому. Тот помолчал немного и покачал головой.

— Нет, не думаю. Машины действуют рационально. Если бы ты работал на Эдем, мы все были бы уже мертвы. Тебе и правда достаточно было бы не вмешиваться. А уж если бы подключился к атаке мехов… А то, что у того ублюдка было твое лицо… Эдем любит играть в странные игры. Я уже ничему не удивляюсь.

— Задача Эдема — спасти жизнь на Земле, — задумчиво проговорил я. — Почему же он изо всех сил старается уничтожить людей?

— Потому что спасти жизнь — не значит спасти человечество, — горько усмехнулся Гром. — Крон, наш инженер и компьютерщик, считает, что те, кто ставил задачу Эдему, просчитались. Дали слишком туманные вводные. И долбанный искусственный интеллект решил, что единственный способ сохранить жизнь на Земле — это стереть с ее лица человечество, которое эту Землю всеми силами уродует. Вот и… Сначала он спровоцировал ядерную войну, а теперь пытается изничтожить тех, кто после нее выжил.

— Войну спровоцировал Эдем? — я даже споткнулся.

— Ты действительно ничего не помнишь? — Гром с интересом посмотрел на меня. — Даже этого?

— Абсолютно, — развел я руками.

— Удивительно, — Гром хмыкнул. Некоторое время помолчав, он заговорил снова.

— Пять лет назад… — начал Гром, глядя куда-то вдаль, будто снова стоял на пепелище. — ГенТек тогда выдал очередное спасение мира. Новый уровень. Прорыв. Нейросеть нового поколения. «Эдем». Говорили, что он способен перераспределить ресурсы, стабилизировать климат, разрулить энергетический кризис и наладить инфраструктуру на глобальном уровне. Не просто нейросеть — искусственный интеллект с доступом ко всем глобальным системам: метео, логистика, вода, еда, энергия. Глобальный диспетчер новой эры.

Он усмехнулся — горько, безрадостно.

— Корпорации пытались разгрести то, что сами и наворотили. Эпидемии, засуха, наводнения, землятресения… Сначала они думали, что можно бесконечно доить планету, таща из нее ресурсы, а когда спохватились — было уже поздно. Все за пределами мегаполисов превратилось в дикое поле. Власти плясали под дудку корпораций, а тем было невыгодно кормить лишние рты. Корпы лихорадочно искали решение проблемы. И первыми его нашли в ГенТек.

— По документам, Эдему ставили простую задачу: «Сохранить жизнь на планете и обеспечить устойчивое будущее для всех живых существ». Красиво звучит, да? Только никто не уточнил, какое именно будущее. И какой ценой. А уж «устойчивое» — это вообще понятие растяжимое. Особенно для машины.

— Сначала запустили тестовую версию. Где-то в Арктике. Энергетическая станция, оборудование для террафомирования, несколько тысяч наблюдаемых объектов — ИИ успешно справился. Безупречная логистика, оптимизация потребления, восстановление экологии. СМИ взвыли от восторга, ГенТек трубил о рождении нового мира. А потом…

Гром сделал паузу, глотнул слюну, словно от этих слов першило в горле.

— Потом началось массовое развертывание. Сотни станций Эдема по всей стране. В крупных городах, в индустриальных зонах, в степях, горах, пустынях — строили, как ульи. Гигантские хабы, соединенные в нейросеть. Без изолированных модулей, без ручного контроля. Станции сразу уходили под управление центральной системы.

— Люди боялись. Боялись того, что создатели не контролируют то, что создают. Где-то митинговали, где-то — в открытую бунтовали, сопротивлялись, как могли. Только какая разница? У корпорации была своя армия. Мотивированная, хорошо экипированная, не задающая лишних вопросов. Эти ребята умели работать — разгоняли протесты, уводили лидеров, зачищали улицы. А кто слишком громко орал — исчезал. Или оказывался в сводках с пометкой «несчастный случай».

Гром похлопал себя по карманам, нашел смятую пачку, достал сигарету и закурил, выпустив дым под потолок.

— А потом начали находить мертвыми тех, кто работал над разработкой Эдема. Ученые, программисты, старшие инженеры. Один — утонул в бассейне. Второй — сгорел в собственной лаборатории. Третья — выпала из окна… И все в таком духе. ГенТек, конечно, все отрицал, говорил, мол, «все совпадения случайны». Но кому бы это ни было нужно — они целенаправленно зачищали улики.

Он ненадолго замолчал, шумно выдохнул и продолжил:

— А однажды утром в системе ракетного предупреждения сработал сигнал, а потом начали стартовать ракеты. Оказалось, Эдем взломал все стратегические системы. Пробрался туда, куда даже свои не допускались. Взял контроль над шахтами, спутниками, морскими пусковыми платформами. И нажал кнопку.

Он посмотрел на Антея в упор.

— Бахнуло так, что земная ось едва не накренилась. А через сутки — еще удары. Вначале думали, что это остаточные. Ага, остаточные… Это Эдем доделывал работу. Теми боеголовками, что остались под его контролем. Ему уже не могли ответить — не осталось ни штабов, ни военных, ни связи. Только разрозненные анклавы, и те без уверенности, доживут ли до следующего рассвета.

— Мы не знаем, что творится в остальном мире, но есть мнение, что уцелела только столица. Место, где находилась штаб-квартира ГенТека. И, знаешь, после стольких лет я не верю в совпадения.

— Это ты называешь «уцелела»? — я усмехнулся. — Снаружи одни сраные руины.

— А это, мой друг, уже следствие. Следствие того, что на улицы вышли роботы. Они планомерно истребляли оставшихся людей. Остатки армии пытались сопротивляться, да где там… — Гром махнул рукой. — Все сраные роботизированные системы оказались под контролем Эдема. Функционировало только оружие без кибернетических модулей. Но что могут старые танки против «Рапторов» и «Бастионов»?

Некоторое время мы молча шли по коридору. Первым молчание нарушил Гром.

— Вот так, — тихо проговорил он. — Вся эта сраная война… Она даже не между людьми была. Просто зачистка. По алгоритму. Потому что кто-то когда-то поставил сраной нейросетке задачу «спасти планету». Только не уточнил — от кого.

Он замолчал, и в наступившей тишине слышался только гул шагов и капель с перекрытий.

— Слушай, а откуда ты все это знаешь, еще и в таких подробностях? — я внимательно посмотрел на Грома. Вот уж воистину первое впечатление обманчиво. При знакомстве я решил, что это обычный работяга, механик какой-нибудь. А здесь — и речь грамотная, и манера изложения такая, что заслушаешься… Да и деталей он как-то насыпал немало. Не думаю, что рядовой обыватель был в курсе таких мелочей.

— А я с самого начала был в сопротивлении, — хмыкнул Гром. — Жопой чувствовал, что вся эта затея со счастьем для всех добром не кончится. Сначала мы митинговали, потом, когда поняли, что толку не будет, начали действовать. Жгли станции Эдема, один раз устроили диверсию в дата-центре… Жаль, не успели до конца дело довести… Что до деталей… Я неплохо лажу с Кроном. Он мне многое рассказывал. А откуда у него эта информация… Вытащим — сам тебе расскажет, — усмехнулся Гром. — Ладно, хрен ли мы все о грустном да о грустном. Вот и оружейная. Пойдем, подберем, чего нам надо, чтобы надавать по заднице жестяным уродам. Давно у меня руки чешутся…

Гром приложил ладонь к замку, панель пискнула, загорелся зеленый диод, и мы вошли внутрь.

Что ж, посмотрим, что у нас тут имеется…

Глава 6

На выход нас провожала почти вся база.

Работы прекратились — даже те, кто должен был латать разрушения, отложили инструменты и столпились в коридорах, на лестницах, в переходах. Смотрели молча, с каким-то суеверным трепетом, будто хоронили нас заживо. И все же… в их глазах была надежда. Слабая, как огарок свечи в шторм, но настоящая. Что ж. Наверное, оно того все же стоило.

Мы медленно шли по коридорам базы.Гром, угрюмый, в разгрузке, кажется, еще более распухшей от инструментов, гаджетов и приспособлений, что он туда напихал, легко, как пушкинку, нес свой пулемет. Учитывая еще и огромный рюкзак за его спиной — страшно подумать, какой общий вес он тащил. Лиса шла легко, но лицо девушки было напряженным. Небольшой рюкзак, легкая винтовка с оптикой и пистолет на бедре — вот и все снаряжение. Рядом с ней шел Шило — тот самый татуированный, с хвостом. Он выглядел, как хорошо вышколенный питбуль: спокойный внешне, но напряженный внутри, и готовый в любой момент впиться в глотку. Ворон и Сытый держались чуть позади. Первый — молчаливый, с колючим взглядом. Второй — круглолицый, с вечной слегка наивной полуулыбкой. Сытый тоже волок тяжеленный рюкзак, Ворон шел с обычным рейдовым. Не могу сказаь, что мне нравилась его компания, но выбирать не приходилось.

— Слушай, — вдруг подал голос кто-то сбоку. Я повернулся на звук. О как, погяди-ка — Серый. Он стоял, чуть наклонившись вперед, тиская лямки старого рюкзака. На шее — автомат. На лице ни следа прежней наглости и уверенности в своей правоте. Уязвленное, смятое, почти умоляющее.

— Возьмите меня с собой, — проговорил он глухо. — Я должен…

— Нет, — покачал я головой. — Дорога ложка к обеду, Серый. Сейчас — поздно. Прости.

Он отвел взгляд, стиснув зубы, и не сказал больше ни слова. И слава богу. Не хватало еще, чтоб сейчас унижаться передо мной начал.

Мы вышли в тоннель, ведущий к выходу. Там уже ждал Север, за его спиной — несколько бойцов и техников. Холодный, прямой, как арматурина. Гром остановился рядом, и они посмотрели друг на другу, будто два старых пса, знающих, что эта встреча может быть последней.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказал Север.

— Я всегда знаю, что делаю, — буркнул Гром. — А если и нет… — он хмыкнул. — Тогда я хотя бы делаю это с размахом.

— Не подведи, — Север посмотрел в упор. — Не время сливать топливо в землю, Гром. Ты понимаешь, о чем я.

Тот коротко кивнул. Угрюмо. Понимающе.

Север перевел взгляд на нас и сказал уже громче:

— Я не знаю, вернетесь ли вы. Пять человек — это слишком много для убежища. Если мы потеряем еще и вас… — я отметил, что меня Север не посчитал. Ну, что ж, не могу его осуждать. Я для них — чужак, еще и потенциально опасный. Сгину — просто одной проблемой меньше станет. — Но мы должны ипольховать этот шанс. Если вам вернется вернуть наших людей… Если вы вернете Крона — это будет победой. Большой победой. Но не рискуйте зря. Возвращайтесь живыми.

Тишина. Только капли с потолка срываются.

— Вернемся, — прогудел Гром. — Рано нас хоронить.

— Ты помнишь, о чем мы говорили, — Север снова посмотрел на него. — И знаешь, что делать.

Гром шлепнул своей лапищей Северу по плечу.

Ворон оглянулся через плечо. Секундный взгляд — и он встретился глазами с Серым, стоящим чуть в стороне. Тот едва заметно кивнул. Еле уловимое движение, но я его видел. Сделал мысленную пометку. Записал. На всякий случай. Ох, кажется, не зря мне Ворон сразу не понравился… Надо за ним приглядывать.

— Ладно, хорош сопли распускать, — пробурчал Гром. — Погнали.

Мы вышли в тоннель и двинулись к выходу.

* * *

Часовые у главного входа обменялись с нами жестами, один из них буркнул «все чисто», и открыл ворота цеха. Мы шагнули во тьму. Ночной, промозглый ветер, будто здороваясь, налетел, закружил листья у ног, забрался под новенький пыльник, позаимствованный в убежище. Не такой удобный, как мой старый, но тоже ничего. Пойдет. Особенно учитывая, во что превратился старый за время моих скитаний.

Я поудобнее перехватил «Каратель». Развесовка винтовки изменилась: под стволом теперь был укреплен гранатометный модуль. Да. чуть тяжелее, да, немного неудобнее — но очень полезно. Полагаю, что возможность засандалить в меха плазменной или термобарической гранатой с дистанции в сотню метров в этом выходе мне ой, как пригодится!

Оружейная убежища вообще приятно порадовала. Патроны к «Карателю» нашлись не сразу, но в достаточном количестве. Ну, как в достаточном… В достаточном, чтобы я их мог тащить без ущерба для мобильности. Так-то то, что патронов много не бывает — давно аксиома.

Боевой пояс с двух сторон приятно оттягивали подсумки с ручными гранатами. на левом бедре, в быстром доступе, висела аптечка. Рюкзак, заюитый патронами, едой и водой приятно оттягивал спину, а новые перчатки, с пальцами в отличие от предыдущих, согревали руки.

Нормально прибарахлился.

Скорчер, подумав, я ни на что менять не стал. Все равно, как оружие последнего шанса в войне с мезаноидами пистолет практически не годится, а вот возможность приголубить набегающего рипера электроразрядом, способным перегрузить или вовсе вырубить его системы, душу грела. В деструкторе поменяли батарею, еще пару запасных я взял с собой… А больше брать ничего и не стал. Вроде как полный комплект. Тащить на себе больше — только замедлять группу. Хотя, глядя на рюкзаки Грома и Сытого… Не удивлюсь, если там окажется полноценный модульный лагерь с лазаретом и полевой кухней.

Убежище со своим строгим и мрачным, но все же — каким-то уютом осталось позади. Мы уходили в ночь и холод, не зная, что ждет нас впереди. Но все же сейчас я чувствовал себя спокойнее. У меня есть оружие, есть цель, есть пространство для маневра. И это лучше, чем сидеть под слоем свинца ии бетона и каждый час ждать, когда мехи снова завалятся в гости. Нет, безусловно нужно место, куда можно вернуться. Куда хочется возвращаться. Но убежище таковым пока для меня не выглядело.

Появится ли вообще у меня такое? Как знать…

Поживем — увидим.

* * *

Миновав заводской двор, я остановился и откинул рукав нового пыльника. Нашел кнопку активации Ската, нажал… В интерфейсе мигнуло, лазерная сетка скользнула в стороны, прочесывая все в радиусе ста метров.

— Чисто. Ни мехов, ни биологических сигналов. Можно идти.

Я уже сделал шаг вперед, когда мне на плечо легла тяжелая ладонь.

— Погоди, — прогудел Гром.

Из тени выступила Лиса. Скользнула вперед, легко, бесшумно, так, будто сама была тенью. Пара мгновений — и вот она уже впереди, движется легко и быстро, сдиваясь с ландшафтом.

— Это ее работа, — пояснил Гром, понизив голос. — Не лезь. Она — проводник. Эти развалины знает лучше своей комнаты. Повадки мехов, маршруты, укрытия… Думаешь, просто так она в дальние рейды ходит?

Я посмотрел на удаляющуюся фигуру. Движется, будто часть местности. Камень, куст, снова тень. Исчезла из поля зрения — и все равно где-то рядом.

— Впечатляет, — пробормотал я. — Не думал, что кто-то вообще способен так двигаться.

— Она не просто «кто-то», — буркнул Гром. — Лиса — лучший проводник в секторе. И ты это еще не раз оценишь.

Что ж. Тем лучше. Потому как единственный проводник, с которым мне пока приходилось работать — Симба. И иногда он меня заводил, мягко скажем, совсем не туда, куда мне хотелось бы. Так что, если Лиса умеет — пусть ведет. А мы прикроем. По крайней мере, с этим у меня точно все в порядке.

Лиса ушла первой, растворяясь в тени, будто её и не было. Даже шагов не слышно — только легкое движение травы. Вокруг возвышались безмолвные руины, черные каркасы зданий, скелеты машин, пустые глазницы окон. Все будто затаилось, прислушиваясь.

Я шел вторым, оттянувшись от Лисы метров на пятьдесят. Тихо, осторожно, как мог. Подстраивался под ритм проводника, следил за каждым шагом. Старался не звякнуть пряжкой, не скрипнуть экипировкой. Конечно, у мехов были сотни способов засечь нас, но зачем давать им сто первую возможность? Плечо под повязкой почти не ныло, ожог на щеке уже начал затягиваться новой кожей и выглядело так, будто и шрама не останется… Нет, все же есть нечто полезное в моем текущем положении.

Остальные шли следом. Шило двигался, как зверь, вертя головой во все стороны и водя стволом своего навороченного «девятисотого», будто принюхивался. Сытый выглядел напряженным, но беспокойства не проявлял. Впрочем, если бы я волок такой рюкзачище, я бы тоже напрягался. Ворон шел спокойно, но его взгляд слишком часто цеплялся за меня. Я помнил его первую реакцию на меня при первом знакомстве, и старался приглядывать за Вороном. Замыкал группу Гром. Вот этот шагал, будто на прогулку вышел. Руки сложены на цевье пулемета, взгляд устремлен куда-то внутрь себя…. Причем было видно, что это не следствие отстутсвия опыта. Скорее — наоборот. Стоит чему-то произойти, как здоровяк мгновенно вынырнет из состояния покоя и начнет действовать. Ну а пока — чего энергию зря тратить?

Я в очередной раз активировал «Скат». Все чисто. Тут же активизировался Симба.

— Слишком частые активации снижают ресурс аккумулятора. Предлагаю сопряжение разведываетльного устройства с нейрочипом. После сопряжения активация устройства будет происходить только в случае проявления признаков опасности.

Я подумал и кивнул.

— Давай. Я действительно слишком часто дергался, включая разведывательный модуль даже тогда, когда этого не требовала ситуация. Учитывая, что Симба имеет какие-то внутренни сканеры, переложить управление «Скатом» на него выглядит, как разумная идея.

— С кем ты там разговариваешь? — внезапно подал голос Ворон и я мысленно выругался. Что-то я совсем одичал, пока в одиночку по руинам шарахался, забыл, что разговоры с Симбой вслух со стороны могут выглядеть странно.

— Сам с собой, — буркнул я в ответ. Ворон сверкнул глазами, но замолчал, а я дал себе обещание разговаривать с Симбой только внутренним голосом.

Так, в относительных тишине и покое, мы отмахали несколько километров. Пока идущая впереди Лиса вдруг не остановилась. Девушка присела, провела по земле рукой, едва ли не понюхала ее…

— Что там? — спросил Гром, когда мы подошли к разведчице.

— Геллхаунд. Одиночка. Прошел совсем недавно. Вроде бы не в составе Улья, но нужно поглядывать за воздухом. Если здесь бродит эта псина, можно и на окулюса напороться.

— На наш маршрут это влияет?

— Следы уходят к востоку, через обвал. Нам же скоро сворачивать. Не думаю, что пересечемся.

Приняв информацию к сведению, мы двинулись дальше. Серое, безликое небо с низкими свинцовыми тучами висело, будто прямо над головой, по руинам гулял ветер, гудя в остовах зданий и забираясь под пыльник, иногда в отдалении что-то звякало. Каждый раз я напрягался, но Симба пока был спокоен. Я то и дело поглядывал на карту, где в дальнем уголке мерцал огонек цели. В таком темпе до станции — день пути. Я вздохнул. Надеюсь, когда мы придем, будет еще не поздно. Потому что иначе только и останется, что поднять станцию на воздух и уйти, несолоно хлебавши. У меня пока не было плана, но долгосрочное планирование никогда не было моей сильной стороной. Доберемся — разберемся. А сначала нужно еще дойти.

* * *

Пока нам везло.

Для членов отряда местность была знакомой — старые руины, обследованные вдоль и поперек, с отмеченными маршрутами, обходами и метками сталкеров. Такие зоны принято считать условно безопасными. Близко к базе, хорошо изучены… Вот только в дивном новом мире слизком быстро все менялось, потому расслабиться не получалось ни на минуту.

Мы шли без слов, гуськом, пробираясь между руин. Симба молчал, но подсветка в интерфейсе иногда давала редкие фантомные блики на горизонте, будто там что-то двигалось. Лиса вдруг остановилась и подняла сжатую в кулак руку. Все замерли.

Безмолвно постояв несколько секунд, девушка подошла к нам.

— Нудно обходить. Впереди раптор. Возможно — с пристяжью. Лучше сделать крюк.

Гром выругался.

— Уйдем влево, через железку, — продолжила Лиса. Там куча металлического хлама, будет экранировать сигнал. Там он нас не засечет.

Гром кивнул, и Лиса, сменив направление, повела нас в обход. Вниз, сквозь бетонное ущелье между двумя корпусами бывшего комбината, где все еще пахло ржавчиной и гарью.

И только когда тяжелые шаги «Раптора» утонули вдалеке, Гром вдруг подал голос:

— Ты правда взорвал станцию?

Я взглянул на него через плечо.

— Ну… Да.

Он уставился на меня. Как и остальные. Шило — с восхищением, Ворон — с недоверием, Лиса — хм, тут прям так и не скажешь, столько всего во взгляде намешано. Сытый смотрел с профессиональным интересом. Видимо, подрывника очень волновал вопрос, что именно нужно сделать, чтобы запустить станцию на небеса.

— Один?

— Ну, типа.

— Ты хочешь сказать, — медленно начал Шило, — что в одиночку пробрался на станцию Эдема… с зарядом… и просто так грохнул её?

— Не совсем так, — ответил я. — Заряд был не совсем мой. И пробрался — тоже как-то случайно получилось. Но в целом — да. В конце все взорвалось. Станция больше не функционирует.

— А конкретнее? — Сытый подался вперед.

— Ну, в общем, станция решила, что причиненный ей ущерб слишком силен, и запустила самоликвидацию. Еле ноги унес, — рассказывать про вирус и медицинский модуль не хотелось.

— Пожалуй, поверю, — хмыкнул Шило. — Что-что, а как ты умеешь причинять ущерб — мы все видели.

— Темнишь ты что-то, — пробормотал Ворон. — Не договариваешь…

— А ты мне тут как, всю биографию рассказал? — не самым дружелюбным тоном откликнулся я. — Много будешь знать — скоро состаришься. Минус ремонтная станция, минус несколько десятков железяк — чего тебе еще надо?

Ворон недовольно скривился.

Гром покачал головой и выдохнул.

— Что ж, это многое объясняет. И чего механоиды так взбесились, и… — он замялся

«И почему они пришли в убежище», — мысленно закончил я за него. Вслух этого говорить, понятное дело, не стал. Гром — тоже. Учитывая, что Север считал виновным в нападении самого Грома, здоровяк явно не хотел бросаться обвинениями, не имея доказательств.

— Ладно. Отдохнули — пошли дальше, — распорядился Гром. — Хотелось бы с рассветом оказаться в безопасном месте и, желательно, поспать. Лиса кивнула и снова двинулась вперед. Остальные — за ней.

Да. Поспать — идея хорошая. А то я уже что-то и забыл, когда последний раз это делал…

* * *

Мы прошли еще с километр, когда «Скат» на руке завибрировал, а Симба выдал сигнал опасности.

«Регистрирую множественные сигнатуры. Механоиды. Дистанция — на пределе дальности. Предположительно в районе двух десятков особей».

В интерфейсе возникли множественные отметки, в глазах зарябило от попыток Симбы идентифицировать мехов.

В ту же секунду из теней появилась Лиса. Взгляд острый, губы поджаты.

— Дальше не идем, — коротко проговорила она. — Жестянки.

Я нахмурился. Лиса показывала направление, противоположное тому, на которое указал Симба.

— Я тоже засек мехов, — проговорил я. — Только в другой стороне, — я жестом показал, где именно. Лиса прикусила губу.

— Две стаи. Похоже на облаву. Нужно уходить.

Шило нервно поправил ремень автомата, Сытый хмуро смотрел в небо, его губы шевелились. Такое ощущение, что он прикидывал в уме, сколько понадобится взрывчатки, чтобы упокоить механоидов. В воздухе ощутимо сгустилось напряжение.

— Получается, нужно возвращаться, — проговорил Гром. — И быстро. Других безопасных маршрутов тут нет.

Гром бросил взгляд на Лису. Не приказной — вопросительный. А еще в нем была надежда. Девушка молча смотрела в темноту, будто выискивая путь не глазами, а каким-то внутренним чутьем. Наконец, глухо ответила:

— Возвращаться не будем. Нет времени. Пойдем через Рощу.

Молчание оборвалось резким вздохом. Гром будто окаменел.

— Ты с ума сошла, — выдохнул он. — Лучше уж мехам в пасть прыгнуть.

— Можешь попробовать, — с кривой усмешкой парировала она. — Я вот в Роще уже бывала. Вышла. А вот каков шанс пройти сквозь две вражеские группы — не знаю. Что-то подсказывает — нулевой.

— В Роще… — Гром выдохнул и на миг закрыл глаза. — Черт. Ладно. Если ты уверена…

— Я уверена только в одном, — отчеканила девушка. — Если будем возвращаться, сделаем крюк в десяток километров, чтобы обойти Искажение и зараженную станцию. И когда мы доберемся до цели…

Продолжать было не нужно. И так понятно — если мы начнем ходить кругами, к тому моменту, когда мы придем на станцию, спасать там будет уже некого.

— Ладно. Я думаю, ты знаешь, что делаешь, — пробурчал Гром. — Веди.

Она кивнула и сразу развернулась, уходя в сторону от маршрута. Мы двинулись за ней — сдержанным, пружинистым шагом, готовые в любой момент перейти на бег.

Я не знал, что такое Роща. Но по лицам остальных видел: идти туда никому не хотелось. И, учитывая мой краткий опыт знакомства со здешними растениями, мог предположить, почему.

Что ж. Будем надеяться, что Лиса знает, что делает, и местная флора окажется гостеприимнее, чем пять десятков механоидов.

Глава 7

Роща упиралась прямо в руины.

Судя по всему, когда-то это был обширный городской лесопарк. Сейчас… Не знаю. Отсюда плотная стена зарослей казалась одним огромным организмом. Живым, дышащим…

Не в переносном смысле — буквально.

Порывы ветра не могли так двигать листья, а здесь ритм колыханий был медленный, равномерный, как вдохи и выдохи. Влажный, теплый воздух тянул изнутри, пах чем-то прелым, сладковатым, с едва уловимой металлической ноткой.

— Роща, — негромко сказала Лиса. В ее голосе было… не предупреждение, нет — констатация факта. Сухая, холодная. Будто название само по себе уже говорило все.

Узнать в этом девствтвенном лесу лесопарк было решительно невозможно. Деревья были не просто высокими — исполинскими, с переплетенными кронами. Между стволами тянулись висячие лианы. Кое-где они были почерневшими и сухими, но в большинстве своем они выглядели сочными, упругими, и явно не мертвыми.

Это не шло ни в какое сравнение с той растительностью, что я видел здесь раньше. Трава и кусты лезли отовсюду: между трещинами асфальта, по остаткам скамейки, опутывали каркас беседки так, что от нее осталась лишь темная тень… И мы шли прямо в самое сердце этого аномального леса. Лиса шла впереди, напряженная, внимательная… Я старался идти за ней след-в-след, однако увидев яркую вспышку в стороне от тропинки, на миг замедлился. Присмотрелся и удивленно вскинул брови. Цветок. Черт, уже забыл когда в последний раз видел такие яркие краски. Среди всей этой серости и мрака — и правда, как вспышка света. Вот только какой-то он неестественно крупный для обычного цветка. Я шагнул ближе — и оторопел.

Труп. Когда-то это было человеком… Наверное. Сейчас же — часть ландшафта, сросшаяся с землей, покрытая мхом и травой. Среди плотных, глянцевых листьев виднелись остатки бронежилета, а прямо сквозь грудь пророс тот самый цветок с ярким бутоном — темно-алым, как запекшаяся кровь. Лепестки цветка чуть дрожали. И, пока я смотрел, бутон раскрылся сильнее, показав влажную, зернистую сердцевину, в которой блеснула капля густой жидкости.

— Не подходи, — негромко проговорила Лиса..— Здесь все живое. И опасное. Даже то, что выглядит мертвым.

Она обернулась к остальным:

— С этого момента — тишина. Не говорить. Не стрелять. Не лезть в заросли. Не трогать ничего, даже если шевелится. Следуем за мной, гуськом, держим дистанцию.

Мы переглянулись. У каждого на лице было написано одно и то же: в Рощу никто не хотел. Но Лиса пошла вперед — и выбора у нас не было.

Когда мы шагнули под кроны, мир изменился.

Звук исчез. Даже собственные шаги стали странно глухими. Где-то высоко, за листьями, перекликались невидимые птицы — или то, что их заменило. Воздух стал плотнее, тяжелее, влажнее. Сразу выступил пот на спине.

Слева я заметил заросший пруд — черная вода, в которой отражались искаженные тени стволов. Что-то под этой поверхностью медленно двигалось, поднимая мелкую рябь. Справа, на полусгнившей детской горке, прорастали маленькие белые цветы, похожие на вороньи черепа.

Лиса шла первой, ступала мягко, будто знала здесь каждый корень и каждую кочку. Мы тянулись за ней, стараясь не шуметь. Где-то глубже, в темноте, шевельнулось что-то крупное. Листья зашептались, а затем — снова тишина.

Да, Роща была жива. И ей было не все равно, что мы пришли.

Углубившись метров на сто, мы будто оказались в чаще девственного леса. Свет налобных фонарей терялся уже метров через десять, растворяясь в густом мрвке, в котором зеленый был базовым цветом реальности. И если снаружи Роща выглядела живой, то здесь, внутри, будто все замерло в оцепенении. Мир тонул в зелени… И тишине.

И эта тишина была неправильной.

В обычном лесу она живая — с шелестом ветра, треском сучьев, криками птиц. Здесь же звук будто застревал в густом, влажном воздухе. Даже шаги отдавались не привычным хрустом, а глухими толчками в землю. Все, что шевелилось, делало это медленно, с чуждой живому осторожностью.

Как-то среди руин мне было уютнее.

Мы шли гуськом. Лиса — первая, я за ней. Позади меня тизо сопел Шило, нервно тиская в руках автомат, за ним тяжело дышал Сытый. Ворон шел так же мягко и бесшумно, как Лиса. Гром замыкал нашу процессию. И даже он, при всей своей массивности, двигался крайне осторожно. Шило все время оглядывался, водя стволом «девятисотого» в полукруге. Сытый, несмотря на тяжёлый рюкзак, шагал ровно, но глаза его метались, будто он искал невидимую цель. На лице Ворона болталась уже привычная мрачная маска с поджатыми губами.

Я активировал «Скат».

Сетка выдала целую россыпь красных меток. Ими был забит почти весь визор интерфейса. Да, Роща определенно была живой. И, кажется, «Скат» в ней был бесполезен. Или…

Большинство точек стояли на месте или очень медленно перемещались. А вот две группки, вытянувшиеся в линию по обе стороны отметки, обозначающей наш отряд, двигались, чуть отстав, но сохраняя ту же скорость Я прищурился.

— «Фиксирую сигнатуры, характерные для средних животных», — подтвердил мою догадку Симба. Отлично. Учитывая, какие здесь цветы, боюсь представить, как выглядят здешние животные.

— Лиса, у нас гости, — вполголоса сообщил я, когда она чуть замедлилась.

Она кивнула, не оборачиваясь:

— Знаю. Они идут за нами уже с первой поляны.

— Кто?

— Падальщики, — спокойно ответила Лиса. — Тут их называют чернозубы. Смесь одичавших псин с… Бог знает кем. Умные, твари, обычно на большие группы не нападают… Если их не провоцировать. Бредут следом, ждут, чтоб кто-то отстал. Если отстанешь, особенно раненый — сожрут. Но не сразу. Будут гнать, пока не выдохнешься. Потом бросятся.

Я снова взглянул на карту. Метки плавно перемещались, поддерживая расстояние. Пара раз я уловил слабый блеск в тени между деревьями — как будто глаза.

— Но провоцировать их не стоит. У них что-то вроде стайного интеллекта. Зацепишь одного — с ума сойдет вся стая. Так что давайте просто делать вид, что их нет, — закончила Лиса, и снова двинулась вперед.

Дальше стало хуже.

Проход между стволами деревьев — старая парковая аллея, насколько сейчас можно было разобрать, — сузился, и мы щли по узкому зеленому коридору, образованному переплетающимися ветвями деревьев, как по тоннелю. На одном из стволов я заметил что-то вроде лишайника — толстого, мясистого, с прожилками, как у листа капусты. Он слегка пульсировал, будто перекачивал сок.

Еще спустя десяток минут мы вышли к старой детской площадке. Металлические конструкции — облезлые, местами проеденные ржавчиной, все еще держались, но даже здесь постепенно Роща отвоевывала пространство. Качели были оплетены лианами так, что казалось, они теперь — часть стволов. На горке врос в лозу труп лисы или собаки, из тела которой проросли тонкие стебли с крошечными белыми цветками.

— Красиво… — выдохнул Сытый.

— Могильник, — отрезала Лиса. — Идем.

Слева,там, где детская площадка переходила в плотные заросли, я заметил одинокий бутон. Он был размером с мою голову, лепестки плотно сжаты. Но у основания уже виднелась тонкая трещина.

Заросли со всех сторон были настолько плотные, что чернозубам тоже пришлось приблизиться. Метки в интерфейсе теперь двигались быстрее, и я видел, как в тени деревьев мелькают силуэты — крупные, на полусогнутых лапах…

— Не стрелять, — твердо сказала Лиса. — Пока не полезут — держим строй.

Мы двинулись дальше. Тени справа и слева шли вместе с нами. Твари были голодны. Стоило кому-то из нас оступиться или отстать — и они нападут.

Нужно не дать им такой возможности.

В общей сложности, мы шли по Роще уже минут сорок. Учитывая, что Лиса вела нас наиболее короткой дорогой из всех возможных, я боялся представить, какого размера этот лес.

Чернозубы держали дистанцию, но я чувствовал их присутствие каждой клеткой. Это было не похоже на обычную слежку — они будто подталкивали нас в нужном им направлении, подрезая сбоку, уходя вперед и возвращаясь.

Лиса шла уверенно, но даже она пару раз оглянулась — коротко, быстро, без слов. Кажется, такое поведение падальщикам было несвойственно.

Твари были голодными.

Мы упрямо перли вперед, от напряжения сводило спину, а чернозубы с каждой минутой вели себя все более нагло. То одна, то другая тварь то и дело, будто предлагая сыграть в игру, выскакивала на тропинку — то впереди, перед Лисой, то сзади, за Громом… Нападать сами они не решались, словно ожидали от нас первого шага.

И они его все-таки дождались.

Справа затрещали кусты, и падальщик выпрыгнул на тропинку, вклинившись в наш строй, прямо в двух шагах перед Вороном. Я не знаю, что именно произошло: просто сдали нервы, или опытный разведчик оказался клиническим идиотом… До меня донеслось приглушенное ругательство, а через секунду тишину Рощи разорвала длинная автоматная очередь.

Твою мать!

Пули ударили падальщику в бок, ломая ребра и терзая плоть, а через секунду раздался дружный вой, и твари бросились в атаку.

— Ты что творишь⁈ — рявкнула Лиса, но было поздно.

Тишина в Роще умерла с первыми выстрелами.

Загрохотал пулемет Грома, залаял, отсекая короткие очереди «девятисотый» в руках у Шила, Ворон стеганул по зарослям из своего автомата… И на фоне всего этого я явственно различил хлопки. Будто воздушные шарики лопались. Мои спутники переглянулись — и глаза их были полны ужаса. Да что, мать его, происходит?

И тут я увидел это.

Из зарослей поднялось облако серой пыльцы. С одной стороны, с другой, с третьей… Через несколько секунд пыльца превратилась в плотное облако, движущееся в нашу сторону. Дерьмо… Ничего хорошего от Рощи я не ожидал, и спустя секунду Симба подтвердил мои подозрение.

— «Обнаружены аэротоксины. Уровень угрозы — смертельный. Рекомендую немедленную фильтрацию дыхания».

Чего, блин?

— Газы! — проревел Гром, выхватывая из сумки противогаз. Ну блин, замечательно! А мне как быть?

Паника ударила неожиданно остро, я почувоствовал металлический привкус во рту, и задержал дыхание, лихорадочно думая, успею ли я выбежать из зоны поражения. Гром бросил взгляд на меня, а потом в лицо полетел темный сверток. Я поймал его на автомате. Респиратор!

— Надевай, мать твою! — рявкнул Гром.

Я растянул ремни, и с щелчком натянул маску. Вдохнул. Почувствовал слега пыльный запах фильтра — старый, долго лежал на складе. Надеюсь, хотя бы работает… Впрочем, сейчас я это проверю, без вариантов. Облако уже обволакивало нас, оседая на броне и оружии серыми крупинками.

И в этот момент чернозубы, дождавшись удобного момента, пошли в атаку.

Интерфейс расцвел добрыми тремя десятками стремительно движущихся точек, затрещали кусты и стая ринулась на нас. Из тени, из-за корней, прямо из зарослей… Глухое рычание, низкое, с металлическим оттенком, как будто оно проходило через ржавую решетку, доносилось, будто бы со всех сторон.

— Круговая оборона! — крикнула Лиса, вжимая приклад винтовки в плечо.

Я припал к прицелу «Карателя», в прицеле вспыхнула очерченная красным фигура, и я потянул спуск. Короткая очередь практически разорвала чернозуба пополам, а я уже искал новую цель. Прицел — выстрел, прицел — выстрел, прицел — выстрел.

Магазин закончился разительно быстро. Сильно быстрее, чем мне хотелось. Сбросив пустой прямо под ноги, я рванул из подсумка полный, воткнул его в гнездо приемника… Очередь! Очередь! Очередь!

Ночь заполнилась глухим рычанием, воем раненых тварей и грязной руганью людей. Тварей становилось все больше, и я начал нервничать. Несмотря на то, что все свободное пространство было завалено трупами падальщиков, из темноты появлялись все новые и новые хищники. Да когда же вы закончитесь, блин?

— Сытый! — крикнул кто-то за спиной. Я бросил взгляд через плечо, выругался, разворачиваясь в ту сторону, но было поздно.

Подрывника атаковали сразу две твари. Отпрянув назад, он сошел с тропы — и в тот же момент откуда-то сверху рванулась быстрая и гибкая, толстая лиана. Ударив Сытого в спину, она пробила подрывника насковзь, вышла из живота, и, обвив за грудь, одним рывком утазила в заросли. Из темноты донесся нечеловеческий вопль, полный боли и ужаса. Который, впрочем, практически тотчас же захлебнулся.

— Вперед, быстро! Уходим! — закричала Лиса, и сейчас я впервые услышал в ее голосе страх. Со всех сторон доносился шорох и треск, будто все деревья и кусты разом пришли в движение.

Мы пробудили Рощу.

— Гром, Антей, прикрывайте! — донеслось откуда-то спереди.

Я пропустил мимо Шило и Ворона (хотя поелсднему так и подмывало поставить подножку), вскинул оружие и открыл шквальный огонь по зарослям, в которых мелькали лохматые спины. Рядом грохотал пулемет Грома. Отстреляв магазин, я перезарядился, хлопнул здоровяка по плечу, и, убедившись, что привлек его внимание, махнул рукой в направлении, в котором уже скрылась остальная часть отряда. Тот кивнул и рванул по тропинке. Я же продолжил вести огонь, держа чернозубов в отдалении. А откуда-то из глубины Рощи доносился треск и грохот, будто в нашу сторону, не разбирая дороги, ломилось что-то большое.

Дерьмо.

— Крою, — послышалось сзади, я развернулся и со всех ног рванул вперед. Справа в кустах что-то зашевелилось, Гром вскинул пулемет, и с.велирной точностью срезал чернозуба, уже приготовившегося броситься. Я укорился, спиной чувствуя, как позади весь лес приходит в движение. Проклятье!

Пробежав метров на двадцать дальше позиции Грома, уже я возвестил пулеметчику, что прикрываю. Тот ринулся по тропе, на ходу меняя короб, а я, подавив панику, принялся методично отстреливать тварей. Пыльца висела повсюду. Воздух был вязким, каждый вдох — как через песок. И чернозубы не отставали… Ворон, сука, ох и натворил ты дел…

— Сюда! — послышалось сзади.

Не став геройствовать, я бросился на звук. Пробежал метров пятьдесят, увидел впереди просвет между дверевяьтми и фигуры спутников. Черт подери, неужели мы прошли эту гребаную Рощу?

— Сюда, быстрее! — это уже Лиса. Кто я такой, чтобы противиться желаниям женщины?

Через несколько секунд я уже оттормаживался возде остальных. Шило, припав на колено, короткими, точными очередями отстреливал падальщиков, Гром, напротив, долбил на расплав ствола, водя пулеметом, словно косой, Лиса, припав к прицелу, била одиночными. Один выстрел — один труп.

Воздух был белесым от пыльцы, каждый вдох отдавался сухим кашлем в фильтре. Маска натирала лицо, пот стекал за воротник…

Мы начали отступать. Пятясь, бросая короткие взгляды назад, не отворачиваясь от напирающей стаи. И постепенно чернозубы начали отсавать. То ли до тварей дошло, что мы для них — слишком крепкий орешек, то ли они стали банально заканчиваться — не знаю. Но где-то в глубине Рощи продолжало шуметь что-то большое и тяжелое, и, судя по звуку, оно направлялось к нам.

Внезапно оставшиеся чернозубы прекратили наступление, на миг замерли, послышался тонкий, испуганный скудеж, а потом мохнатые твари, одна за другой, исчезли в зарослях. Треск и грохот же послышались еще ближе.

— Леший, — пробормотала Лиса. — Валим, быстро!

И мы побежали…

Следующие несколько минут слились в один непрекращающийся кошмар. Не знаю, копались ли те, кто меня модифицировал, в легких, но сейчас они буквально разрывались от недостатка кислорода. По взмокшей спине то и дело пробегала волна ужаса — будто кто-то кошмарный бросал на нее свой взгляд. Мы мчали, почти не разбирая дороги, туда, где виднелся просвет, а треск и грохот сзади становился все ближе.

И вдруг Роща закончилась.

Мы высокчили на асфальтовый пятачок. Справа — полусгнившая автобусная остановка, слева — автобус не в лучшем состоянии, прямо по курсу — скалящиеся провалами пустых окон остовы домов.

— Вперед! — глузо выдавила Лиса.

Остановились мы, только удалившись от Рощи метров на пятьсот. Попадали прямо на асфальт, сдирая с голов опостылевшие маски…. Я сорвал респиратор, и на секунду закружилась голова — мир вокруг показался слишком пустым, слишком просторным. Первый глоток воздуха был тяжелым, с привкусом ржавчины и каменной пыли, но после Рощи он казался чистым, как горный ручей.

Вырвались…

Вот только не все.

Первым пришел в себя Шило. Вскочил, рванулся в сторону Рощи…

— Куда, млядь? — рявкнул Гром, хватая парня за шиворот.

— Сытый! — выпалил тот. — Мы его бросили! Нужно вернуться, может, он еще жив!

М-да. Вовремя ты об этом задумался, дружище…

Гром даже не стал спорить. Схватил его за рукав, развернул и отвесил короткую, звонкую затрещину.

— Некого там больше спасать, — рявкнул он. — Поздно.

Шило замер, сжав кулаки так, что побелели пальцы. Но потом резко выдохнул и поник

— Сытого нет. Хватит. Вернемся на базу — помянем. А сейчас надо идти. Нашумели так, что сейчас вся округа сбежится.

Я огляделся.

Руины тянулись во все стороны — те же мертвые стены, проржавевшие фермы, брошенные машины. Но теперь они не давили, не нависали, а наоборот — будто встречали нас, как старых знакомых.

После того, что мы оставили позади, эти развалины казались почти родными.

Стерев пот со лба, я повернулся назад, бросая последний взгляд на Рощу. Та почти успокоилась, лишь на опушке все еще шевелились ветви деревьев, будто кто-то бродил, не особенно заморачиваясь выбором дороги. В какой-то момент мне показалось, что я что-то увидел. Две яркие, красные точки, будто огромные светящиеся глаза.

На высоте в три человеческих роста, ага…

— Антей! — послышался голос Лисы. Я передернул плечами, развернулся и поспешил вдогонку за поредевшим отрядом. Вперед, в царство тьмы, пыли и мертвого камня.

Вот только теперь, после Рощи, они мне уже не казались такими уж неприветливыми.

Глава 8

Подвал был сырым и старым, а пахло здесь так, будто раньше в нем хранили гнилую капусту, но для здешних мест это был практически комфорт-класс. Без преувеличений. А кемпинговая аккумуляторная лампа под потолком, матрасы, разбросанные вдоль стен, портативная газовая плита и закопченный чайник переводили помещение в категорию «люкс».

Влажность въедалась в кожу, полы из потрескавшегося бетона отдавали холодом, а на потолке проступали желтоватые пятна старых подтеков. Даже этот затхлый, тяжелый воздух после Рощи казался чем-то почти родным — в нем не было пыльцы, ядовитой сладости и липкого ощущения чужого взгляда.

В мягком свете лампы стены подвала казались чуть теплее, а дрожащие тени от горелки ложились на лица, вытягивая их, делая похожими на вырезанные из дерева маски.

Видно было, что подвал использовали довольно часто — и старались поддерживать в нем, как порядок, так и необходимое количество припасов. Сейчас этой предусмотрительностью разведчиков убежища мы и пользовались.

Пара старых ящиков у стены, аккуратно уложенные коробки с фильтрами, свернутые в брезент спальники, несколько бутылок с мутной водой. Все это выглядело как тщательно обустроенное гнездо, в котором можно переждать, перевести дух и собраться с мыслями.

Члены нашего небольшого отряда расположились, кто где, пытаясь прийти в себя после ночного марш-броска и неожиданной и страшной гибели Сытого. Никто не шутил, никто не болтал. Каждый переживал по-своему, и эта тишина давила сильнее, чем любой шум.

Шило валялся на матрасе, закинув руки за голову и смотрел в одну точку, расположенную где-то на потолке, притихший Ворон устроился на складном стуле в углу, Лиса, разложив на пустом ящике инструменты, занималась чисткой винтовки.

Мелкий металлический звон шомпола, скрип матерчатого ремня, приглушённый стук — все это придавало бстановке странное ощущение уюта… По крайней мере, для меня уют сейчас выглядел именно так. Я сидел рядом, облокотившись о стену, и глядя, как Гром ковыряется с плитой и чайником. Запах старого металла смешивался с ароматом быстро закипающей воды, и от этого у меня внутри все сжалось в смеси голода и ожидания.

Закипевший чайник весело засвистел, на складном столе тут же появились контейнеры с едой и пакеты с растворимым кофе. Народ зашевелился, подтягиваясь к столу. Треск пластика, шуршание упаковок, тихий лязг кружек. Простые звуки, которые тут звучали почти как музыка.

Гром снял чайник с плиты и принялся заливать кофе. Придвинул кружку Лисе, мне, Шило тоже получил свою порцию. Налив воду в кружку, к которой потянулся Ворон, Гром, будто бы невзначай пихнул ее, переворачивая.

— Эй, ты чего? — едва не ошпарившийся Ворон вскочил на ноги, опрокинув стул.

— Я чего? — Гром со стуком поставил чайник на стол. — Я чего? Это ты, мать твою, чего? Тебе же сказали — не стрелять! Какого хрена ты шмалять начал?

Ворон наткнулся на взгляд Ворона и замялся.

— Сытый погиб из-за тебя, — процедил Шило. Татуированные пальцы парня крепко сжались на ручке кружки. — Если бы ты не начал стрелять — он был бы жив. Ты зачем это сделал?

Ворон глянул на парня, и замялся. Взгляд блвждает, губы сжались в тонкую линию… Я присмотрелся к разведчику. Кажется, ему сейчас было очень не по себе. Он и сам понимал свой проступок, и, судя по внешнему виду, уже успел три раза себя проклясть, а сейчас, когда весь отряд на него ополчился… Не, мне боец, съехавший с катушек, мне здесь не нужен. Ладно, если сам застрелится, а если других пошмаляет?

— Хватит! — сказал я, и мой голос прозвучал жестче, чем я ожидал. — Сытого ссорами не вернуть. Нам еще задачу выполнять!

В меня тут же уперлось несколько удивленных взглядов, причем один из них принадлежал самому Ворону. Он явно не ожидал, что я за него вступлюсь. Точнее — от меня он такое мог ожидать в самую последнюю очередь. Даже Лиса недоуменно вскинула брови.

— Испугался он, чего непонятного? — уже спокойнее проговорил я. — Я, между прочим, сам чуть в штаны не наложил. И это нормально все мы люди. Ну, почти все, — поправился я, поймав насмешливый взгляд Грома. — Или почти люди, — тут уж я сам усмехнулся. — Не вижу смысла рядить кто виноват и что делать. Мы остались без подрывника и взрывчатки. Это — факт. Но задачу это не отменяет. Усложняет — возможно. Делает невыполнимой — нет. Так что давайте думать, что дальше.

— А как ты проник на ремонтную станцию? — спросил Шило, и я перевел дух. Кажется, разрядить обстановку мне удалось. Это уже хорошо. Ворон поднял перевернутую кружку и налил в нее кипятка, как бы между делом благодарно кивнув мне. Я сделал вид, что не увидел.

— Под водой, — ответил я, отхлебнув кофе, и на миг забыл, где вообще нахожусь. Блин, какой же кайф! Все последнее время моя еда была чисто функциональной, и даже паек из найденного рюкзака не поразил воображение. А вот сейчас мои вкусовые сосочки забились в экстазе. И это обычный растворимый кофе. Что же со мной будет, если я нормального, сваренного в турке, попробую?

— Под водой? — глаза Шила расширились. — Это как?

— Через водосброс, — пожал я плечами. — Нырнул в озеро, угробил пару водоплавающих тварей, собиравшихся мною закусить, нырнул в водосброс и вынырнул в технический тоннель прежде чем меня превратило в фарш лопастями турбины.

— Охренеть, — протянул Шило и посмотрел на меня восхищенными глазами. М-да, кажется котировки моих акций сейчас взлетели до небес. По крайней мере, на внутренней бирже Шила. Впрочем, Гром тоже с уважением покивал, а Лиса недоверчиво хмыкнула.

— Повезло, на самом деле, — заскромничал я. — Еще бы пара секунд…

— Угу, а потом через зараженную станцию прошел, грабанул «ГенТек», и взорвал все к чертовой матери. И все на чистом везении, — прогудел Гром.

— Практически, — усмехнулся я. Упоминать о том, что никакой «ГенТек» я не грабил, а шмотки и оружие мне выдал сам Эдем как награду за выполненное задание я, разумеется, не стал. Кажется, это не встретит одобрения у членов отряда.

— Ну, будем надеяться, что твоего везения хватит на нас всех, — хмыкнул Гром. — Разрабатывать какой-то план сейчас смысла нет. Мы понятия не имеем, где расположена станция, как охраняется… К Эдему даже разведчики стараются не соваться, сам понимаешь… Так что — разбираться придется уже на месте. А сейчас нужно поесть и выспаться. Солнце сядет — снова выступаем.

— Моя любимая тактика, — хмыкнул я. — И предложение хорошее.

Движение ночью было вынужденной мерой. Мехи имели кучу возмодностей обнаружить человека в темноте — тепловизоры, сканеры и черт знает что еще — но для этого нужно было искать нас адресно, зная, что и где ищешь. Спрятаться ночью было все-таки проще. А еще ночью было меньше шансов нарваться на мутантов, которые предпочитали в ночи отлеживаться в своих гнездах. Так что здравый смысл в этом имелся.

На этот разговор понемногу иссяк. Мы молча поели, Гром и Ворон заняли по матрасу, я же остался на месте, время от времени отхлебывая кофе и наблюдая за Лисой, которая изучала карту в своем коммуникаторе.

— Лиса, — позвал я вполголоса. — А что это за штуковина была в лесу? От которой мы ноги делали. Как ты там его назвала, Леший?

— Не в лесу, а в Роще, — машинально поправила меня Лиса. — Тот, кто знает, что это — уже не расскажет, — чуть помедлив, проговорила она. — Никто из тех, кто с Лешим сталкивался, уже не возвращался. Только тела разорванные, да кишки на ветках развешанные находили. Ходят байки, что Леший — это покровитель Рощи. Следит там за порядком, типа. Не любит, когда шумят там, шастают без дела, и, тем более, по его подопечным стреляют. Приходит порядок навести. Мутанты некоторые ему, вроде как, поклоняются. Жертвы приносят… Человеческие, — с отвращением проговорила Лиса. — Иные разведчики тоже подобную хрень переняли, мелких животин приносят, режут глотки да кровью траву окропляют — задабривают Лешего, дескать. Кретины, — по выражению лица девушки было отчетливо видно, что она думает о подобных практиках. — В общем, не знает никто толком, что или кто это, но я рада, что мы с ним не повстречались. Мехи, к слову, тоже стараются подальше от Рощи держаться.

— Понятно, — пробормотал я. Что-то не давало мне покоя, но я никак не мог уловить нужную мысль. Наконец, мне это удалось.

— Слушай, а откуда вообще все это взялось? Роща, мутанты… Всего пять лет прошло, как за это время биосфера могла поменяться и целые устойчивые виды появиться? Ведь даже поколения с того момента не прошло…

— А они и не появлялись, — пробурчал со своего матраса Гром. — Это все «ГенТек», мать его, и Эдем со своими раскими судами, будь он неладен. Не знаю, чего они там химичили, но вышло вот так. И мутанты, и Роща, и в целом то, что с растительностью произошло — это все их рук дело.

— Сетники — тоже оттуда же, — зябко повела плечами Лиса, явно вспомнив свой не самый приятный визит в метрополитен. — Выкидыш эксперимента очередного. Говорят, хотели новый вид вывести, для обслуживания подземных коммункаций, вентиляции, вот этого всего, а получилось… Ну, ты видел. Мехи сетников ненавидят лютой ненавистью, сетники — мехов… Мочат друг дружку, почем зря при встрече…

— Да уж, — хмыкнул я. Эдем к сетникам определенно неравнодушен. Стыдится неудачи, небось. И файлы зашифровал, и задание. на уничтожение выдал после первого же столкновения… Ублюдок. Отправил бы своих жестянок с ними разбираться, перебили бы друг друга в подхемельях, и отлично было бы.

— Антей, — Лиса вдруг коснулась моего плеча, и я, погруженный в раздумья, вздрогнул. — Я как-то так и не успела… — девушка замялась. — В общем, спасибо тебе. Если б не ты — так бы мы там и остались, в метро…

— Да не за что, — пожал я плечами. — Людей и так осталось мало, если мы еще и друг другу помогать перестанем, скоро вообще не останется.

— Правильная мысль, — пробормотал Гром. — Жаль только, что синтет понимает это получше людей… Некоторых…

Я поморщился, но спорить с Громом не стал. Что б он там обо мне ни думал, сам я ощущал себя человеком. Да, слегка улучшенным, да, с расширенными возможностями — но человеком. По крайней мере, у меня остались такие понятия, как долг, честь и совесть… По крайней мере, в том смысле, в котором я сам их понимал.

А вот то, что люди об этих понятиях стали забывать — это печально.

— Ладно, кончайте бухтеть. Давайте спать, — пробурчал Гром. — Лиса, заканчивай там и свет туши. Ночка впереди будет та еще. Хорошо бы успеть к станции выйти…

Лиса свернула карту, убрала коммуникатор в нагрудный карман и, поднявшись, выключила фонарь. Убежище погрузилось в темноту, скрипнул матрас под легким девичьим телом, а я так и остался сидеть, опираясь о стену и перебирая в голове невеселые мысли. Только скорчер из кобуры достал да на колени положил.

Так мне было как-то спокойнее. А сон… Посплю позже. Потом когда-нибудь. Кажется, мне это нужно меньше, чем остальным.

Глава 9

В путь собрались, когда уже стемнело. Я все-таки прикорнул на несколько часов, когда Гром, поднявшийся без будильника, свежий и бодрый, будто не четыре часа беспокойной дремы днем урвал, а проспал всю ночь в собственной кровати, благодарно мне кивнул и указал на матрас: поспи, мол. Много не понадобилось, и уже часа за три до выхода я сидел и перетряхивал оружие, патроны и снаряжение.

Вообще, конечно, как выяснилось, подготовился я хреново. Взять тот же респиратор… Мог бы и догадаться, что в мире, пережившем ядерную войну, противогаз лишним не будет. Хотя и Гром молодец… Мог бы и подсказать. Интересно, сколько еще таких моментов всплывет в ходе вылазки, и какой из них станет фатальным?

Народ собирался медленно. Гром подтягивал ремни разгрузки, Шило без особого энтузиазма жевал сухпай, Ворон просто сидел, уставившись в одну точку. После Рощи все выглядели так, будто вылезли из-под катка. Впрочем, можно сказать, что так оно и было.

Лиса разложила карту на старом деревянном ящике и включила коммуникатор. Холодное голубое свечение упало ей на лицо, выделив глаза и скулы.

— Пойдем вот так, — она провела пальцем по маршруту. — Здесь кварталы пустые, активность низкая обычно и далеко от объектов, интересных Эдему. Дальше пересечем промку, и выйдем практически к нужному сектору.

Говорила она спокойно, не повышая голос, но по тому, как Шило прекратил ковыряться в автомате, а Ворон даже голову поднял, было видно — слушают. У Лисы был редкий дар: если уж она что-то говорила про дорогу, спорить особо никто не хотел. Проводник все-таки. Ну, или почти никто.

— Нет, — глухо отозвался Гром, забрасывая за спину рюкзак. Сказал — как отрезал. Будто бетонная плита легла поперек карты.

Лиса моргнула, подняла взгляд.

— В смысле? Это оптимальный маршрут. И, по большей части, разведанный. Пойдем по нему, и…

— Не пойдем, — отрезал Гром. — Взрывчатку мы потеряли вместе с подрывником. Без нее на станции делать нечего. Так что идем другой дорогой. Через старую больницу. Там схрон.

На секунду в подвале повисла тишина, только звук падающих с потолка капель слышно было…

— Ты имеешь в виду тот схрон? — голос Лисы стал жестче, чем обычно.

Гром молча кивнул.

— Ты не забыл, почему мы его оставили? — спросила она уже тише, но интонации от этого не поменялись.

— Не забыл, — буркнул Гром, глядя куда-то мимо. — Но вариантов нет. Или ты предлагаешь вернуться за припасами на базу? Через Рощу?

Лиса прикусила губу, плечи напряглись. Несколько секунд она молчала, потом пожала плечами.

— Ну… ты старший. Тебе виднее.

— Да. Мне виднее. Мы совсем не потеряем во времени, и расстояние будет практически то же самое.

— Ну… Как скажешь.

Лиса отвернулась к карте, будто разговор был окончен. Но я видел, как она морщится, словно вкус проглоченного слова оказался слишком горьким.

Я отметил про себя: что-то в этом схроне явно не так. И похоже, единственный, кто об этом не в курсе — это я.

* * *

Выдвинулись, когда наступила полная темнота. Лиса первой поднялась, щелкнула фонарем, коротко глянула на часы.

— Пора.

Встали все одновременно, хоть и было видно, что идти никому не хочется, и люди нарочно оттягивают момент выхода. Шило пнул матрас к стене, Ворон зачем-то в очередной раз провел пальцем по дну кружки, из которой пил кофе, будто пытаясь удостовериться, что нормально ее помыл, сунул ее в ящик. Гром убрал со стола чайник, поставил его рядом с плитой и только тогда закинул на плечи рюкзак. Последний взгляд друг на друга, последняя проверка снаряжения — вперед.

Я поднялся последним. Одернул ремень деструктора, поправил на груди «Каратель», пристроенный «по-патрульному», щелкнул пряжкой рюкзака…

Лиса скользнула наверх, остановилась у двери. Сделала два коротких движения рукой: тихо, ждите, и исчезла на улице. Через несколько секунд вернулась, махнула — чисто.

Вслед за девушкой мы выбрались из убежища. Воздух снаружи показался холоднее, чем был внизу, и в нем пахло сырой землей и ржавчиной. Руины вокруг тонули в сумраке, но глаза быстро привыкли к тьме. Где-то вдалеке застонал металл — то ли обрушилась крыша, то ли ветер качнул старую рекламную конструкцию. Звук вышел длинным, тревожным.

Я активировал «Скат». Сетка накрыла улицу мягким мерцанием, отмечая контуры зданий, пустые проемы окон, шевелящиеся ветви. Тишина.

— Чисто, — сказал я негромко.

Гром кивнул, но все равно поднял ствол и поводил им по сторонам. Лиса жестом указала направление, и мы двинулись.

Шли привычной колонной: она впереди, я следом, Ворон с Шилом смотрят за флангами, Гром замыкает. В темноте шаги отдавались глухим эхом, и казалось, что каждый звук — громче, чем он есть.

Минут через десять я не выдержал, ускорил шаг и вскоре поравнялся с Лисой. Некоторое время шел рядом молча, потом решил все-таки спросить.

— Слушай, — проговорил я негромко. — А что за история со схроном, к которому мы идем? Я, похоже, единственный не в теме.

Лиса ответила не сразу. Потом девушка на миг повернулась ко мне и ее глаза блеснули во мраке. По выражению лица проводницы я понял — приятных воспоминаний там нет.

— Никто толком не знает, — наконец сказала она, чуть приглушенным голосом, будто не хотела, чтобы остальные услышали. — Раньше там был временный форпост. Перевалочная база. Место такое… Удобное, если промки мародерить. Там разбирали добро, сортировали, отправляли в убежище. Народ жил там посменно, вахтами, — девушка сделала паузу.

— Потом к форпосту выдвинулась очередная смена… И пропала. Ни на связь не вышли, ни те, кого они менять пошли, не вернулись. Через сутки отправили туда пару разведчиков. Те сообщили, что нашли пустой форпост и следы ожесточенного боя. Больше ничего. Ни трупов, ни вещей — ничего. Только обгорелые пятна да гильзы. Разведчики доложили, что собираются оглядеться в окрестностях… И больше о них никто ничего и никогда не слышал.

Я хмыкнул. Занимательная история. Воодушевляющая и вдохновляющая.

— И теперь Гром ведет нас туда?

— Угу, — коротко бросила Лиса. — Север тогда приказал туда больше не соваться. Не хотел рисковать людьми. Там неподалеку схрон обустроен, так он не дал даже его вынести. Так там добро и осталось. Вот туда мы и идем.

— Так может, это мехи? — спросил я. В мире, который перекраивал на свой лад Эдем, мехи были первым, что приходило в голову, когда слышишь подобные истории.

— Сомневаюсь, — Лиса качнула головой. — Мехам наш хлам обычно неинтересен. Трупы — да. Узлы и механизмы — да. Но там все подчистую вынесли, до единой тряпочки. Так что… Не знаю, что или кто это сделал, но это однозначно не мехи.

Я угрюмо кивнул.

Мы шли молча еще пару минут. Где-то вдалеке ухнул ночной дрон — звук похожий на совиный крик, только механический, с металлическим послевкусием. Где-то в руинах обвалилось перекрытие. Обычные звуки мертвого мира.

— Ну, он старший, ему виднее, — сказал я наконец. Просто чтобы что-то сказать. Услышанная история энтузиазма не добавляла.

— Ага, — отозвалась Лиса, и по тому, как она скривила губы, стало ясно: думает она совсем иначе. Ну, что же… Будем надеяться, что нам не придется разгадывать загадку исчезнувшего поселения. Пришли, забрали, ушли. Ведь у нас всегда все идет по плану, верно?

* * *

Маленький отряд продолжал идти сквозь мертвый город. С каждым шагом руины становились все более заросшими. Края тротуаров почти исчезли под густой травой, стены домов выглядели так, будто их годами облизывала зелень. Ветки то и дело задевали броню, царапая по металлу и скользя по ткани. В этом звуке было что-то неприятное — словно сама природа давала понять, кто здесь лишний.

После Рощи эта зелень казалась почти нормальной. Лишь кое-где среди вполне обычных и привычных кленов и тополей, какого-то непомерно разросшегося кустарника да высокой, едва ли не по колено, травы, мелькало выжженное пятно мертвой растительности, а с очередной ветки свисала плотоядная лиана. Даже удивительно. В воздухе пахло сырой землей и чем-то приторным, сладковатым, будто от раздавленных ягод. Иногда под ногами похрустывали старые бутылки, щебенка или проржавевшие банки, но чаще — гнилая древесина и влажные листья.

— На удивление здоровая флора, — пробормотал я вслух, чуть громче, чем мне хотелось.

— Ну да, не Роща, — хмыкнула Лиса, откидывая ветку винограда-мутанта, что вилась прямо через дорогу. — И слава богу.

— Ага, — согласился я. — Тут хотя бы без сюрпризов.

— Это потому что Эдем сюда еще не добрался, — буркнул Гром и демонстративно плюнул в траву. Плевок блестящей каплей скатился по ярко-зеленому стеблю и исчез в земле. — Но он над этим работает.

Его слова повисли в воздухе тяжелее, чем хотелось. Все мы знали: если Эдему понадобится, очень быстро эта улица превратится в еще одну Рощу — с хищными лианами, спорами и прочей дрянью. И никакая зелень тут уже не будет нормальной.

Мы шли молча. Только Шило иногда порывался что-то сказать, но тут же замолкал, разглядывая кусты и проваливаясь в свои мысли. Ворон шагал сосредоточенно, не опуская автомата — словно ждал подвоха из любой тени.

Я в очередной раз оглядел окрестности. «Скат» молчал — ни мехов, ни мутантов. Вообще ничего. Но это почему-то не успокаивало. Напротив — чем чище вокруг было, тем тревожнее становилось.

С момента выхода из убежища прошло почти два часа, и я уже почти поверил, что мы вот так вот прошагаем сквозь руины до самого утра, пока не выйдем к очередному временному убежищу, когда идущая впереди Лиса вдруг остановилась, подняв сжатый кулак. Мы замерли, занимая круговую оборону и ощетинившись стволами. Я прислушался: где-то впереди слышался монотонный вибрирующий звук. Активация «Ската» не дала ничего: по-прежнему чисто. Лиса медленно, пригнувшись, пошла вперед. Мы двинулись следом.

Постепенно шум нарастал — и в какой-то момент мне удалось его распознать. Вода. Так шумит вода. Происходи дело где-нибудь в другом месте, я бы решил, что неподалеку низвергается небольшой водопад. Реальсность оказалась несколько прозаичнее.

Дорога вильнула и вывела нас на край настоящего ущелья. Асфальт здесь разошелся, будто его разорвали гигантскими руками. Края обрывались резко, словно обломанные зубы. Внизу шумел поток — бурый, мутный, бьющийся о корявые зубы обломков бетона и ржавых кусков арматуры. Откуда там взялась вода — черт ее знает. То ли грунтовые воды, то ли старые коммуникации прорвало, то ли все вместе.

Я присел на корточки у края и глянул вниз. Поток с ревом мчал в темноту, куски пенопласта и деревянные балки неслись вперемешку, сталкивались и исчезали в темноте. Запах сырости и ржавчины ударил в нос.

— Красота, — хмыкнул я. — Прямо курорт.

Остальные моего веселья не разделяли.

— Обходить будем? — Шило нервно косился вниз. Ну да. Ширина тут метров десять, наверное, да и глубина не меньше. Гранд-Каньон, мать его… И откуда только здесь взялся? Впрочем, учитывая тот ад, что здесь творился несколько лет назад…

— Сейчас посмотрим, — пробурчала Лиса. Скинув рюкзак, она щелкнула клапаном и достала небольшой дрон-разведчик. Аккуратный, маленький, с ладонь размером, с пропеллерами, обмотанными грязной изолентой. Гром покосился на Лису, но ничего не сказал. Девушка извлекла из кармана коммуникатор, пробежалась по сенсору пальцами, поключая гаджет к дрону, и через пару секунд тишину дрон, взвыв пропеллерами, резво стартовал вверх.

Дрон взмыл на несколько десятков метров, качнулся, прошел вдоль ущелья, поднялся выше… Лиса, смотрящая на экран коммуникатора, хмурилась.

— Далеко тянется. Несколько километров. И не факт, что обойдем с той стороны… Разлом упирается в руины, на карте там отметка радиации. Активное пятно, высокий фон… — дрон вынырнул из темноты, снижаясь, Лиса ловко подхватила его на ладонь, отключила питание.

— В общем, не вижу смысла. Нужно перебираться.

— Ну охренеть теперь, — процедил Ворон.

— Разговорчики! — буркнул Гром. Он снял рюкзак, поставил рядом, критически оглядел ущелье. — Деревья повалим. Трос с блоками есть. Переправимся.

— Отличный план, — пробормотал Шило, явно не в восторге от предстоящей переправы.

— Есть получше? — Гром уставился на него, и тот замолчал. — То-то же. Давайте искать деревья. Раньше начнем — раньше закончим.

Мы разошлись по окрестностям. Отыскать деревья подходящей длины, которые окажутся под силу нашим легким инструментам было не сложно, но все-таки, не прошло и часа, как четыре умеренно толстых ствола подходящей длины, скрепленные веревкой, образовали шаткий, кривоватый, и, если честно, не внушающий особого доверия мост.

Лиса первой проверила переправу. Гибкая, ловкая, она прошла по стволам, будто по ровной земле, прихватив с собой бухту тонкого, но прочного троса. На другой стороне сбросила рюкзак, достала пару миниатюрных блоков, зацепила трос за подходящее дерево и бросила нам свободный конец.

— То есть, пройти можно, — угрюмо кивнул Гром. — Давайте, по одному. И держитесь там, ради бога. Не навернитесь.

Почти отеческое напутствие…

Легкий ветерок шевелил ветви деревьев, внизу шумела темная вода, а бледная луна слегка насмешливо взирала на наш отряд, копошащийся на краю обрыва. У меня возникло нехорошее ощущение, что это только начало веселья. Ну, что ж. Значит, повеселимся, что еще делать.

Ворон стоял у края и смотрел на перекинутые через провал стволы так, будто это был не мост, а бритва над пропастью. Пальцы вцепились в веревку, суставы побелели.

— Давай, — коротко бросил Гром.

Ворон сглотнул, не глядя вниз, шагнул вперед с таким видом, будто балансирует на канате. Каждый шаг давался ему с трудом: подошвы ботинок скользили по мокрой коре, дыхание сбивалось, плечи напряглись так, что казалось, он сейчас лопнет от напряжения.

Я следил за ним, сжимая «Каратель». Внизу ревел поток, гул воды будто отдавался в костях.

Ворон дошел до середины, остановился, замер, покачнувшись. Казалось, еще чуть-чуть — и он соскользнет. Но каким-то чудом боец сумел выровняться и двинулся дальше. Через минуту с облегчением спрыгнул на противоположный край.

— Живой, — пробормотал он и махнул рукой.

Гром угрюмо выругался, пристегнул пулемет к рюкзаку, щелкнул карабином, фиксируя груз на тросе и махнул рукой Ворону. Тот взялся за свой конец троса, и пожитки Грома поплыли над пропастью. Ну, правильно. Гром самый крупный из нас, и рюкзак у него выглядит так, будто командир группы с удачной мародерки возвращется, так что лучше все это дело отдельно от владельца переправить. Гром дождался, пока груз окажется на той стороне, проверил страховку и шагнул на мост.

— Теперь я.

Он шел спокойно и уверенно, будто каждый день по деревьям разгуливает. Даже не посмотрел вниз. Мост жалобно заскрипел под его весом, но выдержал. Через пару минут Гром уже стоял рядом с Вороном.

— Ну? — Гром повернулся. — Дальше кто?

Шило хмыкнул, поправил ремень с ножнами и шагнул на переправу. Двигался быстро, почти легко, явно решив показать, что он не хуже Лисы. Даже пристегиваться к тросу не стал, заставив меня поджать губы. Ну вот кому он что доказать хочет?

Я остался на берегу один, прикрывая переправу. Стволы под ногами Шила слегка вибрировали, гул воды снизу доносился тревожным саундтреком…

И вдруг откуда-то сверху раздался пронзительный визг.

— Воздух! — рявкнул Гром, заставив Шило вздрогнуть. Я вскинул голову, но Симба был быстрее. Лазерная сеть «Ската» устремилась вверх и подсветила угловатый силуэт пикируещего дрона. Твою мать! Это еще…

— Камикадзе! — крикнул Гром. — Шило, быстрее!

Но Шило явно не успевал.

Я поймал цель в прицел, когда дрон был уже в трех метрах над опешившим бойцом. Сенсоры мигнули, зафиксировав добычу, и в ту же секунду я нажал на спуск.

Деструктор глухо рявкнул,плюнув сгустком бело-голубой энергии. Дрон исчез в яркой вспышке, и тут же рвануло: сдетонировал заряд взрывчатки, который нес дрон. Небольшой, но хватило и этого. Воздух дрогнул, как от удара молота, во все стороны брызнули огненные осколки, а отшатнувшийся Шило вскрикнул и соскользнул с настила.

Дерьмо!

Я даже не успел подумать. Щелчок карабина, обнявшего страховочный трос, короткий разбег, прыжок…

В лицо ударил ветер, поток внизу предвкушающе взревел… А в следующую секунду моя рука сомкнулась на предплечье Шила.

— Держись! — крикнул я, изо всех сил сжимая пальцы. Меня рвануло вверх, над головой что-то скрежетнуло, треснуло — и трос со стороны берега с щелком сорвался с блока. Дерьмо!

Мимо меня пролетело бревно настила, а через миг я почувствовал, что мы падаем. Перехваитив свободной рукой веревку, я крутанул кистью, наматывая трос, новый рывок — и нас со всего маху прикладывает о противоположную стену ущелья.

— Держись! — прохрипел я, глядя в расширившиеся от ужаса глаза Шила подо мной.

Наверху уже метались Лиса и Ворон, Гром рычал, вцепившись в трос обеими руками, но даже его медвежьей силы не хватало, чтобы вытащить нас из разлома. Мы висели над пропастью, пытаясь поймать равновесие и при этом не сверзиться вниз. Второе пока получалось, первое — не очень.

— Тащите! — рявкнул я наверх, чувствуя, как немеет рука. — Тащите, мать вашу!

Лиса распласталась на краю разлома, ухватилась за трос обеими руками, потянула. Через миг к ней присоединился Ворон. Гром рычал и ругался, прикладывая основное усилие, и мы, наконец, понемногу поползли вверх.

— Держим! — рычал Гром. — Тяните, сукины дети!

Секунды тянулись вечностью. Сухожилия в руках горели, мышцы ныли, но постепенно нас начали поднимать. Сантиметр за сантиметром, мы ползли вверх, словно два куска мяса на крючке.

Шило стонал и ругался, но держался. И это главное.

Наконец я почувствовал, как чьи-то пальцы вцепились в мою разгрузку. Миг — и я лег грудью на край разлома. Кто-то перегнулся вниз, и мне тут же стало легче — Шило втянули наверх. Гром перехватил меня за лямку рюкзака, рванул — и я, наконец, распластался на асфальте, перевернувшись на спину и жадно ловя ртом воздух. Шило всхлипывал рядом, прижимая руку к груди.

— Спасибо, — выдохнул он, глядя на меня глазами загнанного зверя.

— Должен будешь, — пробурчал я. — Эквилибрист хренов… Еще раз так сделаешь — я тебя ловить не стану. Идиот. Нашел место выпендриваться…

«Внимание!» — вскинулся вдруг Симба, но было уже поздно.

Вокруг валяющейся на земле и пытающейся отдышаться группы зашуршали кусты, а через миг мы оказались в окружении мрачных темных фигур. Человеческих. Оружие в руках незваных гостей было направлено на нас, и я вдруг почувствовал себя еще неуютнее, чем минуту назад, когда болтался над ревущим потоком.

Где-то над головой послышались размеренные, медленные хлопки. Я не сразу понял, что это аплодисменты.

— Браво! БравО! — с ударением на последний слог насмешливо проговорил неприятный, надтреснутый голос. — Чудесное представление! Эквилибристы, силачи, воздушные гимнасты… Давно я не видел такого захватывающего номера! К нам бродячий цирк пожаловал, не иначе!

Гром дернулся к пулемету, но замер, услышав щелчок предохранителя.

— Не дергайся. А лучше подними руки и отступи на шаг назад. Мои ребята устали и им не до шуток. Вмиг свинцом нашпигуют.

Гром пробухтел что-то недовольно, но послушался.

— Вяжите их, — снова отдал команду голос. Несколько теней тут же двинулись вперед, я почувствовал затылком ствол автомата, а потом на моих запястьях защелкнулись наручники.

— Кажется, этого не было в программке, — прохрипел я, и тут же заработал прикладом по голове.

— Смотрите, парни, у нас тут не только воздушный гимнаст. Он, еще и клоун, кажется. Ну-ну. Посмотрим, останется ли у тебя к утру настроение шутить…

Меня рывком вздернули на ноги, толкнули в спину, я почувствовал, как меня быстро, но сноровисто лишают оружия.

— Чисто, — послышалось из-за спины.

«Чисто», «Чисто», — эхом отозвались в темноте.

— Чисто — и хорошо, — снова подал голос невидимый командир. — А теперь берите их и пошли отсюда. Слишком много шума, не хватало еще, чтоб жестянки приперлись.

Меня толкнули вперед, я на миг замешкался и тут же больно и унизительно получил по почкам. И, кажется, только этот удар окончательно убедил меня: цирк закончился. Начиналось совсем другое представление.

И кажется, мне оно не нравится заранее.

Глава 10

Нас грубо и быстро подняли на ноги, кто-то вскрикнул, когда наручники слишком туго впились в запястья. Ослаблять наручники захватчики не собирались, зато щедро раздавали подзатыльники и тычки прикладами. Для пущего воспитательного эффекта, видимо.

— Живее! — рявкнул один из них, и ствол автомата больно ткнул меня в спину.

Мы двигались прочь от переправы почти бегом. Налетчики то и дело оглядывались на небо — нервно, с опаской, будто ожидали, что в любой момент сверху посыплются мехи. Шум боя, взрыв дрона, треск сломанных деревьев — все это наверняка привлекло внимание. И каждый из нас понимал: встреча с Эдемом в таком виде для нас закончится быстро и без вариантов.

Стараясь не крутить головой, я пытвался рассмотреть тех, кто нас захватил. Люди, не мутанты. Группа слаженная, сработавшаяся, снаряга — потертая, пожившая, но добротная. Автоматы, деструкторы, разгрузки топорщатся запасными магазинами. Ничего не бряцает, не болтается… Матерые ублюдки.

Земля под ногами скользила — влажная трава, гнилые листья, обломки бетона. Кто-то из отряда споткнулся, его тут же подняли за шиворот и пихнули вперед. Мы шли молча, лишь изредка слышался тихий мат, когда приклад снова находил спину или плечо.

Ощущение было мерзкое. Даже не от того, что нас вели как скотину, а от этой показной небрежности. Налетчики нас не боялись, не сомневались в праильности своих действий… Им казалось, что мы у них уже в кармане. И это бесило больше, чем наручники.

А еще мне не давали покоя их взгляды. Было в них что-то… Странное. Что-то, чего не должно быть во взгляде нормального человека.

Впрочем, остались ли здесь еще нормальные люди?

Слева Шило тихо зашипел сквозь зубы:

— Твари…

Ему тут же прилетела звонкая затрещина, от которой парень едва не полетел на землю.

— Помолчал бы, — пробормотал я. — И так ясно.

Один из конвоиров фыркнул, услышав, но ничего не сказал. Только ускорил шаг, пробормотав что-то про оборзевший корм.

Мы петляли между заросших домов, с каждой минутой уходя глубже в руины. Тьма сгущалась, и лишь редкие просветы луны пробивались сквозь кроны. Иногда казалось, что все это — сон: спотыкаешься о корни, запястья стянуты железом, впереди спина плененного товарища, а в спину тычется ствол автомата. М-да. Как-то не так я представлял себе эту вылазку. Я ловил себя на том, что подсознательно отмечаю маршруты отхода, укрытия, возможные варианты нападения. Но все упиралось в одно — мы связаны, а у них стволы. Пока вариантов нет. Сам я, может, и смог бы уйти, оставшись. ночнызх развалинах без оружия и снаряжения, но с товарищами — нет. Без шансов.

Сзади Гром буркнул, когда его в очередной раз ткнули прикладом:

— Бегом, бегом… Псы цепные. Не боитесь, что сами на клык нарветесь?

— На клык, говоришь? — кто-то хохотнул. — Нет, друг. Мы не боимся. А вот тебе стоило бы.

По отряду налетчиков пробежал тихий хохоток.

Словом, тянули нас быстро, как будто налетчики сами горели желанием оказаться подальше от той проклятой переправы. И я их понимал.

Бешеная гонка длилась около часа, а потом мы углубились в руины, попетлили по разрушенным кварталам, и, кажется, добрались до точки назначения.

Нас загнали в развалины, которые когда-то, кажется, были магазином. Стеклянные витрины давно обвалились, стены покрылись черными разводами копоти, будто здесь не раз что-то горело. Пол был усеян осколками стекла, ржавым железом и мусором, который успела занести внутрь ветром. Нас втолкнули в подсобку, и на этом бег закончился.

— Сели! — грубо скомандовал один из конвоиров, показав столом на дальнюю стену.

Мы опустились на холодный бетон, скрежетнув ботинкамм по битому стеклу. Стволы оставались направленными на нас, и по всему было видно, что расслабляться ребята не собирались. Налетчики переговаривались короткими фразами, кто-то нервно переминался с ноги на ногу, но минимум пара человек постоянно следили за нами, не убирая пальцев со спусковых крючков.

Я отметил про себя, что дисциплина у них не хуже, чем у любого рейдового отряда. Только глаза выдавали — блестели слишком жадно, слишком голодно. Чего им от нас надо?

Кажется, налетчики здесь уже бывали, и не раз. Я внимательно осмотрел помещение. Следы кострищ, застарелые и не очень. На дальней стене, на уцелевшей трубе, болтались две пары наручников, а под ними темнело бурое пятно очень знакомого вида. Все это, включая крюки на стенах и большие кастрюли, сдвинутые в угол, мне очень сильно не понравилось. Очень.

В темноте что-то скрипнуло, и из-за бетонной колонны выступил главарь налетчиков. Высокий, худой, с неприятной ухмылкой, будто прикленной к лицу. Шагал уверенно, не спеша, руки в карманах, голова чуть наклонена набок. Потянувшись куда-то в сторону, он подтянул к себе стул, поставил его спинкой вперед и уселся верхом, не сводя с нас взгляда.

— Ну что, гости дорогие, — слегка насмешливо заговорил он своим надтреснутым голосом. — Добро пожаловать. Устроились удобно? Видок у вас, конечно… Тот еще.

Он окинул нас взглядом, задержавшись на каждом чуть дольше, чем нужно. Лиса встретила его взгляд холодно, без моргания. Шило, наоборот, отвел глаза. Гром сидел, нахмурившись, будто в любую секунду был готов рвануть вперед, но держался.

Главарь улыбнулся шире, показал зубы.

— Не стесняйтесь, господа, располагайтесь удобнее. Время у нас есть, а вот у вас… не уверен.

Я чуть усмехнулся, глядя на на него. В голове мелькнула мысль: вот оно — начало представления. Вот только пока непонятно, какая роль отведена в нем нам.

Щелкнув кнопкой фонаря, бандит поочередно посветил нам в лица. На Вороне его взголояд задержался. Прищурившись, он наклонил голову набок, и вдруг широко улыбнулся.

— Да ну! — протянул он, широко улыбнувшись. — Смотрите-ка, кто к нам вернулся. Птичка! Птичка в родное гнездо прилетела!

Налетчики оживились, послышался гогот. Громкий, отвратительный, с кашлем и оскалами. Кто-то даже хлопнул себя по колену, другой хохоча повторил: «Птичка! Гнездо!» — и все снова загоготали, переглядываясь, будто услышали самую смешную шутку в жизни.

Я повернул голову. Остальные тоже. Все смотрели на Ворона.

Тот сидел неподвижно, сжав губы в тонкую линию. Лицо мрачное, глаза опущены.

Главарь, до этого молчавший, шагнул ближе. Его ухмылка стала шире. Он оглядел нас, будто смакуя реакцию.

— Ого, — протянул он с довольным хмыканьем. — Так ты им ничего не рассказывал? Ай да молодец. Ну ладно… каждый имеет право на свои скелеты в шкафу. Верно, друзья?

Он повернулся к своим, и те согласно закивали, ухмыляясь и переговариваясь вполголоса.

Ворон по-прежнему молчал. Ни одного слова, только мертвенно застывшее лицо.

Главарь неторопливо шагнул ближе. Под ногой хрустнуло стекло, онрядом с Вороном, посмотрел на него тепло, почти по-дружески… И тем не менее, от этого взгляда Ворон вздрогнул и вжался спиной в стену, будто хотел забиться в щель.

— Ну что, птичка привела гостей? — протянул главарь. — Или просто случайность? Хм… Случайность, вижу. Вот уж воистину неисповедимы пути господни. А куда же вы так спешили, а, птичка? Молчишь? Ладно. Давайте спросим у вашего бородатого товарища.

Он повернулся к Грому, и приглашающе кивнул, говори, мол.

— Так куда вы шли, здоровяк?

Гром нахмурился, но не отвел взгляда. Ответил негромко, глухо,

— Рейд обычный. Дальняя разведка. Я не понимаю, в чем проблема? Мы зашли на вашу территорию? Мы не знали. Давайте договоримся.

Главарь заржал — хрипло, с надсадом, но весело. Его люди подхватили смех, словно по команде.

— Договоримся, договоримся, — покивал он. — Обязательно договоримся. Как только ты мне звездеть перестанешь. Какая еще разведка? Ваши сюда давно не ходят, я точно знаю. Хрен бы вы сюда разведывать чего поперлись.

Улыбка исчезла, словно ее и не было. Лицо потемнело, глаза превратились в два холодных камня.

— Рассказывай, — сказал он уже без издевки. — Что на самом деле вас сюда привело?

В подсобке повисла тишина, тяжелая и вязкая. Где-то вдалеке капала вода, под потолком потрескивала гнилая балка.

Гром лишь пожал плечами. Молча.

Главарь фыркнул, будто ему надоела игра в глухого и немого, и лениво щелкнул пальцами. Звук вышел сухим, хлестким, как удар плети.

— Ну ладно, — протянул он с недоброй усмешкой. — Раз по-хорошему не хотите, давайте попробуем иначе.

Из тени шагнули двое. Широкоплечие, с глазами пустыми, будто у собак, привыкших грызть все, что шевелится, едва прикажет хозяин. Лиса будто что-то почувствовала, прижалась к стене, будто пытаясь спрятаться, но шансов у нее не было. Первый громила вцепился в плечо, второй подхватил за руку и дернул так, что девушка вскрикнула от неожиданности. Под ботинками хрустело стекло, когда ее оттаскивали в центр комнаты.

— Ну-ка, давай посмотрим, что там у тебя, — плотоядно улыбаясь, прошипел здоровяк, хватая девушку за ворот.

Протестующе взвыл замок куртки, затрещала ткань, и куртка полетела в угол, шлепнувшись в грязь. Лиса осталась в одной кофте, тонкой и чуть влажной от пота.

— Пусти, мразь! — рванулась она, но хватка у обоих была железная.

Второй отморозок медленно, с каким-то извращенным удовольствием достал нож. Здоровенный, широкое лезвие с выемками и зазубринами, будто созданное для того, чтобы не резать, а рвать и кромсать. Металл блеснул в свете фонаря, лезвие легло девушке на шею. Чуть-чуть, но достаточно, чтобы тонкая полоска кожи побелела от давления.

— Дернешься — порежу, — прошипел он Лисе в ухо. Второй тяжело задышал, высунув кончик языка. Девушку передернуло.

Главарь развалился на колченогом стуле, будто на троне, и с откровенным наслаждением наблюдал за сценой. Его губы растянулись в мерзкой ухмылке.

— Ну что ж, посмотрим теперь, как вы запоете, — сказал он тихо, но так, что каждое слово вонзалось, как игла. — Когда мы пустим вашу красавицу по кругу…

Отморозок с ножом ухмыльнулся, кивнул, провел рукой по бедру девушки, задержался у талии. Лиса вскинулась, дернулась изо всех сил, но удерживавший ее здоровяк лишь сжал пальцы сильнее. Плечо хрустнуло, и Лиса тихо зашипела от боли. Второй рванул ворот кофты, запуская пятерню девушке за шиворот.

Дерьмо.

«Симба, приготовься», — проговорил я мысленно. «По команде активируешь нейроген».

Наручники были крепки, но цепь, соединяющая браслеты… Пожалуй, ее порвать мне под силу. А потом…

«Вероятность успешного исхода — сорок пять процентов», — бесстрастно проговорил Симба. «Вероятность гибели членов группы — восемьдесят три процента. Девушка погибнет с вероятностью девяносто пять процентов».

Проклятье.

Я вылдохнул и отвел глаза. Нет. Не сейчас. Так я никого не спасу… Прости, Лиса.

Гром напрягся, глаза сузились, челюсть заиграла от напряжения. Еще миг — и он бросится, невзирая на стволы, наставленные на него.

Ворон моргнул и сжал губы, взгляд его бегал, будто он отчаянно искал выход, которого не существовало.

Шило рванулся вперед — импульсивно, почти не думая, — но удар прикладом в грудь отбросил его обратно к стене. Он закашлялся, согнулся, снова попытался подняться, и только Гром тихим рыком остановил его.

Я сидел, стиснув зубы так, что скрипнули. Сука…

Главарь широко улыбался, наблюдая за нами. Он наслаждался своей властью, своей силой — и ему было плевать, что эта власть держится только на стволах, направленных на нас. Ему очень нравилась эта игра.

— Так что, будете говорить? — он усмехнулся, лениво махнув рукой. — Или вы настаиваете на том, что просто шли на разведку?

Ответом была тишина, в которой слышалось лишь шумное, тяжело дыхание Лисы. Главарь обвел нас взглядом и сделал недовольное, почти обиженное лицо. Как у ребенка, которому не дают любимую игрушку.

— Они не хотят говорить, — растерянно, с плаксивыми нотками, протянул он. — А может… Может, они просто хотят посмотреть, как мы играем с их подружкой? Волк, давай. Ты первый. Прогрей нам девочку.

Громила с ножом осклабился. Продолжая удерживать лезвие на шее Лисы, он похотливо улыбнулся, провел языком по губам, и свободная рука скользнула девушке под ремень. Та дернулась, но шипение громилы и прижатый плотнее нож заставили ее замереть. Девушка кусала губы и ненавидящим взглядом смотрела на главаря. Я стиснул зубы. Если сейчас это не прекратится — мне плевать на проценты, которые высчитал Симба. Я спокойно смотреть на это не буду.

Я уже практически отдал Симбе команду, как вдруг тишину разорвал хриплый крик:

— Стойте!

Ворон подался вперед, так резко, что отморозок, державший его за плечо, чуть не выронил автомат. Лицо Ворона перекосилось — и от ярости, и от страха, глаза горели безумным блеском.

— Мы идем к схрону! — слова сорвались с его губ рывками, будто выстрелами. — За взрывчаткой!

Немая сцена. Замерли все: я, Гром, не верящий своим ушам, Шило, с удивлением и злостью глядящий на Ворона, даже Лиса, кажется, совсем забыла о том, что с ней собираются сделать. Главарь медленно повернул голову. Сначала он смотрел на Ворона пустым, непроницаемым взглядом, а потом уголки губ медленно расползлись вверх. Улыбка вышла широкой, мерзкой, как у хищника, что учуял запах крови.

— А вот теперь… — протянул он с довольным смешком, — разговор начинает мне нравиться. Молодец, птичка. Хорошо поешь.

Он встал, неторопливо, словно нарочно смакуя каждое движение. Тяжелые ботинки скрежетнули по битому стеклу, звук прозвучал особенно отчетливо в повисшей тишине.

Ворон молчал, опустив глаза, будто уже пожалел о сказанном. Но назад дороги не было.

Главарь ухмыльнулся шире, склонился чуть вперед, почти касаясь лицом Ворона.

— Вот ведь… — прошипел он, — Птичка принесла мне в клюве подарок. Хорошая птичка.

И рассмеялся — громко, хрипло, так, что у меня зубы свело.

Главарь медленно обвел нас пристальным взглядом, словно хищник, рассматривающий добычу. Голос его звучал почти спокойно, но под этим спокойствием таилась такая холодная угроза, что мороз шел по коже.

— Ну и что вы там затеяли, охотники? — спросил он, растягивая слова. — Зачем вам взрывчатка?

Фраза прозвучала тихо, но будто плетью ударила по ушам.

Я уже втянул воздух, чтобы сказать что-то язвительное, но меня опередил Шило.

Он резко подался вперед, глаза сверкнули. Голос дрожал, но слова звучали твердо, с нажимом, будто каждое было ударом кулака в грудь:

— Наших людей захватили мехи! Увели на мясную станцию! Мы идем их вызволять. Для этого и нужна взрывчатка!

Захватчики переглянулись. Кто-то хмыкнул, кто-то усмехнулся. Главарь же, наоборот, разулыбался шире, даже голову наклонил, будто и вправду проникся услышанным.

— Вот как… — протянул он с фальшивым восхищением. — Похвально. Настоящие друзья. Своих выручать хотите… Молодцы, что сказать.

Он громко расхохотался, хлопнул ладонью по колену, качнул плечами, будто и впрямь умилен.

А в глазах при этом мелькнула такая стальная насмешка, что стало ясно — ничего хорошего дальше не будет.

Шило не выдержал. Его трясло от злости и страха, но он все равно заговорил — громко, с жаром, будто хотел перекричать не только главаря, но и сам ужас ситуации.

— А что смешного⁈ — выкрикнул он. — Вы же тоже люди! Мы должны держаться вместе, если уж машины сошли с ума! Вместе! Отпустие нас, а лучше — помогите освободить наших!

Он сглотнул, переводя дыхание, и продолжил, не давая главарю вставить слово:

— Потому что если мы все будем поодиночке, они нас сожрут! Они не оставят никого! Надо оставаться людьми, слышите? Людьми! — каждое слово он словно вбивал в череп противнику. — Помогите нам, и вместе мы…

— … и вместе мы освободим ваших друзей, построим светлое будущее, заведем детишек и будем жить счастливо, как в сказке, — перебил его главарь, сложив руки домиком. В его голосе сквозила издевка.

Он на секунду замолчал, оглядел своих людей, и подсобку сотряс взрыв хохота.

Главарь медленно повернул голову к Шилу. Улыбка сползла с его лица, глаза стали холодными, как мокрый камень.

— Помочь вам, говоришь? — тихо повторил он. — Конечно…

Шило вытянул шею, будто хватал воздух. В глазах его мелькнула слабая надежда.

— … нет.

Главарь резко ударил ладонью по колену, словно ставя точку. Снова раздался хохот.

— Прости, друг, но каждый сам за себя. Если ваших решили пустить на мясо эти гребаные жестянки — кто мы такие, чтоб им мешать? Они теперь хозяева. Настоящие хозяева этих мест.

Он подался ближе, почти уткнувшись лицом в Шила.

— А вы… вы всего лишь корм.

Я сидел молча, слушал весь этот балаган и чувствовал, как во мне закипает ярость. Шило ещё трясся, сжав кулаки, глаза горели — а эти шакалы ржали, будто на ярмарке. Улыбки во всю пасть, зубы желтые, глаза блестят — и блеск этот мне совсем не нравился.

И тут меня пробило.

— Корм, значит? — негромко сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Логично. Только один вопрос, ребята.

Главарь чуть прищурился, глянул на меня, но не перебил.

— Когда роботы всех утащат — вы кого тогда жрать будете? — я скосил глаза на ближайшего отморозка. — Друг друга? Больше-то никого не останется.

Тишина повисла в развалинах. Кто-то из их шайки хмыкнул, но быстро замолк. Даже Лису перестали дергать — нож так и застыл у ее шеи.

Гром медленно повернул ко мне голову. Голос его прозвучал глухо, как из-под земли:

— Антей… Ты что имеешь в виду?

Я криво усмехнулся.

— То, что они людей не только грабят. Они их еще и едят. Верно, уроды?

На секунду повисла звенящая тишина. Глаза Шила округлились от ужаса, Гром коротко вздохнул, Ворон молча смотрел в пол. Кажется, для моих товарищей только сейчас все окончательно встало на свои места. И это нападение на нас, и шутки с гастрономическим оттенком, которыми перебрасывались наши конвоиры по пути сюда, и безумные, плотоядные взгляды, полные голода… И весь этот антураж вокруг. Мы попали в плен к гребаным людоедам.

Главарь хмыкнул, качнул головой, как будто признавая удачный удар.

— Сообразительный мальчик, — сказал он и ухмыльнулся шире. — Хорош, хорош. Зря только пришел сюда. Ведь мог бы еще жить…

Он встал, хлопнул себя по штанам и резким движением махнул рукой.

— Встать! — рявкнул он. — Все!

Двое сразу подхватили Шило, ещё один дернул меня за плечо. Наручники впились в запястья, но я встал, не сопротивляясь.

— В общем, шутки закончились. Мы идем к вашему схрону, — продолжил главарь. — Вы нас туда отведете. Сделаете это — и умрете быстро, без мучений. И, возможно, мы даже не станем вас есть. Ее — кивок на Лису, — так уж точно.

Он улыбнулся, и улыбка эта была мерзкой, липкой, как кровь на руках.

— А если нет… — он кивнул на того здоровяка, что все еще держал нож у Лисиного горла. — Мои ребята умеют быть изобретательными. И вы сами первыми отведаете кусок ее ливера.

Лиса стояла бледная, словно смерть. Судя по звуку, Шило вывернуло. Мне самому было не по себе. Твою мать, вот это угораздило…

— Так что быть хорошими ребятами — в ваших же интересах, — практически промурлыкал главарь. И не бойтесь — мы сегодня уже поужинали. Так что пока что вам ничего не угрожает… Почти.

— Пошли! — рявкнул главарь, почти без паузы. Меня тут же вздернули на ноги, а в спину прилетело прикладом.

М-да. Кажется, эта ночь будет длинной. И, полагаю, не все из тех, кто доживет до рассвета, будут этому рады.

А я очень постараюсь сделать так, чтобы меня и моих спутников этот рассвет порадовал. А вот остальные… Не обещаю, не обещаю…

Глава 11

И снова ночь, и снова безумный марш-бросок через руины. И если каннибалы и раньше не строили из себя шутливых добряков, то сейчас, сбросив маски, они совсем ни в чем себе не отказывали. Лично я уже дважды получил прикладом по почкам, запомнил урода, который меня охаживал, и пообещал себе, что он об этом пожалеет. Но не сейчас. Позже. Когда подвернется удобный момент.

Шли около часа. Мелкий, противный дождь бил по лицу, добавляя дискомфорта в и без того не самое радостное путешествие, и все, чего мне хотелось — добраться, наконец, до долбанного схрона, как бы там в итоге все ни повернулось.

В какой-то момент меня догнал главный каннибал и, поравнявшись, пошел рядом. Высокий, сухой, в темной куртке, застегнутой под горло. На его лице не было явной злобы — напротив, спокойная ухмылка, чуть ленивый взгляд. Как будто он прогуливался в своем дворе, и подошел к соседу, поинтересоваться, который час. Некоторое время он молча шагал, поглядывая на меня, но потом все-таки заговорил.

— Знаешь, — сказал он, не глядя прямо, а будто размышляя вслух, — ты не похож на остальных ваших.

Я хмыкнул.

— Что, пахну иначе?

Тот усмехнулся.

— Умный, спокойный. Ты ведь понимаешь, что мы не звери. Мы люди. Просто выбрали другой путь.

Я чуть повернул голову, скользнув взглядом по его лицу. В улыбке не было ничего безумного — и от этого становилось ещё неприятнее.

— Это ты передо мной сейчас оправдываешься или как? Путь — его всегда выбирают. А вот оправдания находят не всегда. Твое — хреновенькое какое-то.

Он усмехнулся, уголки губ чуть дрогнули.

— Оправдание? — переспросил он, будто смакуя слово. — Да какое там. Мы не оправдываемся. Мы живем. А вот вы… — он кивнул в сторону остальных — … играете в героев. Думаешь, кого-то спасешь? Ха. Мехи тебя сожрут. Тебя — и остальных твоих товарищей. Все так же кончат. так же кончат. Схроны, станции, подвалы — все это пыль. Вы бегаете, пытаетесь сражаться с дронами… Все это бесполезно. Нужно просто жить. Жить здесь и сейчас. Пусть товарищ сдохнет сегодня, а я завтра.

Мы шли по расколотому асфальту. Под ногами чавкала вода, где-то в отдалении звякнула железяка — звук отозвался гулким эхом, будто подчеркивая его слова.

— Мы принимаем мир таким, какой он есть, — продолжил он, будто преподаватель, читающий лекцию. — Мы не цепляемся за иллюзии. А вы… вы застряли в прошлом. Все еще верите в какие-то правила. Дружба, долг, честь… смешно ведь.

Я чуть прищурился. Интересно, с чего он мне свою идеологию толкать тут начал? Это он меня вербует сейчас так, что ли? Ну, очень странные заходы, мягко говоря.

— А вы — пожираете собственное будущее. Буквально, — хмыкнул я. — Мир и скатился в такое дерьмо, потому что люди жрали друг друга. Не буквально, конечно. Метафорически. Каждый именно такой принцип и исповедовал, типа, умри сегодня, а я — завтра. Вот все в такую задницу и превратилось. Но даже в этой заднице люди продолжают жрать друг друга. На этот раз — буквально. Вместо того, чтобы объединиться. В этом вся проблема. В том, что я умру сегодня, ты — завтра, но так или иначе, умрем мы все. А могли бы жить. Так что философия твоя — дерьмо. Как и ты сам.

Я замолчал, но, к моему удивлению, ни выстрела, ни удара прикладом не последовало. Он повернул голову, посмотрел на меня уже внимательнее. Улыбка не исчезла, но в глазах мелькнул огонек раздражения… И уважения. Несильный, почти незаметный. Но я уловил.

Каннибалы рядом притихли. Они явно привыкли, что главарь задает тон, а собеседники соглашаются. Но я отвечал иначе. Не громко, без вызова, но ровно, глядя прямо перед собой.

Главарь помолчал, затем усмехнулся шире:

— Ты мне нравишься, парень. Я бы оставил тебя у себя. Смелый, сильный, дерзкий… Но… — он чуть наклонился ближе, голос его стал ниже, холоднее, — ты — корм. И психология у тебя, как у корма. Так что… Мы берем, что хотим. А вы сейчас — добыча.

Я выдержал паузу, а потом повернулся к нему и прговорил:

— Ты главное, не упусти момент, когда добычей станет охотник.

Он хмыкнул. Легкий смешок, будто это всего лишь остроумная реплика за кружкой пива, а не угроза в гулких руинах. Но глаза его нехорошо блеснули.

Наконец, впереди показались ворота. Кажется, раньше здесь была воинская часть. Ну да. Ворота, остатки ржавой решетки, бетонные блоки и наполовину разрушенная вышка. Главарь каннибалов бросил сомневающийся взгляд на Грома, но тот уверенно кивнул. Каннибал пожал плечами, и отправил пару своих людей внутрь — проверить, нет ли засады. Мы остались стоять снаружи.

Бойцы вернулись через пару минут, жестами показали, мол, чисто, заходим. Новый толчок в спину как бы намекнул, что нужно двигаться.

Пройдя сквозь ворота, мы оказались на поле боя. Хвала богам — давно уже отгремевшего. Сразу за воротами лежал искореженный раптор. После того, как мы обошли робота, стало понятно, что стало причиной его гибели — напротив, буквально в пятидесяти метрах, ржавел остов танка с оторванной башней. Последний выстрел защитников воинской части оказался весьма результативным.

Казармы были разрушены, двор — усеян обломками. Сквозь тела риперов, трупы киборгов и остовы других, неподдающихся идентификации мехов, прорастали кусты, тела защитников, полагаю, давно растащили падальщики. Человеческой техники тоже хватало. Ну и, судя по тому, что мы видели, преимущество осталось вовсе не за обороняющимися. К сожалению.

На плацу торчали каркасы спортивных турников, заржавевших, изогнутых, но все еще упрямо пырящихся в небо. В углу виднелась кирпичная столовая с выбитым фасадом, в другом — длинный ряд гаражей для техники, черные проемы ворот которых напоминали открытые рты.

Лиса шла рядом, сжав зубы, глаза упрямо смотрели вперед. Шило все больше хмурился, уставившись в землю. Гром мрачнел с каждым шагом, будто во дворе части ему доводилось бывать и раньше. А Ворон шагал сжавшись, чуть в стороне от других, и плечи у него были напряжены, как у зверя в клетке.

Судя по поведению Грома, мы были практически на месте. Я посмотрел на казармы и невольно усмехнулся. Хитрый план. Спрятать на видном месте. Здесь, в старом военном городке, все давно пропылесосили и обшарили раз десять, и люди, и мехи. Никому и в голову не придет искать что-то ценное в месте, откуда все давно уже вынесли.

— Неплохо, неплохо, — пробормотал я себе под нос.

Вскоре мы оказались на заднем дворе части — длинный ряд старых гаражей уходил в тень. Металлические боксы, все однотипные, заросшие мхом, с ржавыми воротами, кое-где осевшими внутрь. Один из боксов выглядел особенно убитым: ворота перекошены, правая створка наполовину обвалилась, будто по ней били кувалдой, в щели пробивался слабый лунный свет.

— Ну что, будем повторять представление с девочкой, или ты сам покажешь, куда идти? — повернулся главарь каннибалов к Грому. Тот выругался, и шагнул к тому самому убитому боксу. Главарь усмехнулся.

— Ты же понимаешь, что будет, если ты наврал?

Гром угрюмо кивнул.

Изнутри тянуло холодом и сыростью. Откуда-то с потолка капала вода — размеренно, как метроном, и от этого звука становилось только тяжелее. Запах металла, просроченного топлива и ржавой воды въедался в легкие.

— Показывай, — главарь предвушающе ухмыльнулся.

— Руки развяжи, — прогудел Гром.

— Ага, сейчас. Разбежался, — тот рассмеялся. — Где?

— В дальнем углу, под листом металла спуск в подвал, — облизнув губы, ответил Гром.

— Спуск? Или прыгающая мина? — главарь снова усмехнулся. — Впрочем, это мы сейчас проверим. Та-а-ак… Кого бы из вас отправить открывать вход? — он встал напротив нашей группы, вытянувшейся в шеренгу напротив каннибалов. — Сейчас узнаем…

Он достал из кобуры пистолет, и забормотал, тыкая стволом в каждого из нас по очереди:

— Вылез рипер из завала, — ствол по очереди ткнулся в меня, Грома, Шило и Ворона.

— Песню смерти запевал он, — Лиса, Гром, я, Шило.

— Раз — поймает, два — сломает, — Ворон, Шило, я, Гром.

— Три — на мясо отправляет, — ствол снова прошелся по каждому из нас и уткнулся в Лису.

— О! Отлично! — широко улыбнулся он, будто это стало для него неожиданностью. — Отличная идея! Дверь в пещеру сокровищ откроет нам наша девочка!

— Может, пусть кто ненужный пойдет? — один из каннибалов хищно оскалился, облизнул губы. — Вдруг там ловушка. А девка нам еще пригодится.

Другой захохотал, поднял ствол вверх и несколько раз щелкнул предохранителем — скорее ради эффекта, чем по делу. Остальные загомонили, возбужденные предвкушением.

— Нет, — главарь качнул головой. — Сказал — девочка, значит девочка. Пошла!

Он сделал короткий жест. Двое подхватили Лису под руки и толкнули вперёд. Девушка споткнулась, но удержалась. Кто-то приставил ствол к ее спине, другой с наигранной предупредительностью посветил фонарем.

Каннибалы жадно уставились во тьму, я почувствовал, что внимание их рассеялось. Так. Сейчас — или никогда. Потом будет поздно.

Лису подтолкнули к листу металла, валяющемся на полу в углу гаража, каннибалы чуть отступили назад, действительно опасаясь ловушки. Девушка, стиснув зубы, наклонилась, ухватилась за лист, попробовала потянуть — он не поддавался. Слишком тяжелый. Лиса дернула еще раз, безрезультатно.

— Резче! — рявкнул один из каннибалов.

— Я стараюсь, — прошипела Лиса сквозь зубы.

«Внимание противника рассеяно», — проговорил Симба. «Вероятность успеха при попытке сопротивления — около восьмидесяти процентов. Вероятность жертв среди дружественных юнитов — не больше десяти процентов». Я спрятал улыбку. Кажется, Симба пришел к тому же выводу, что и я — сейчас самое время.

Главарь стоял чуть в стороне, наблюдая за Лисой. Его ухмылка не сходила с лица, но глаза были внимательными, холодными.

— Ну что, — лениво протянул он. — Может, поможем девочке, а?

Каннибалы засуетились, и я начал действовать.

Шагнув к Ворону, я что было сил толкнул его плечом, так, что тот едва не упал.

— Ну что, урод, доволен? — громко проговорил я. — Теперь и схрон разграбят, и нас сожрут! Хер ли ты языком трепал, ублюдок?

Один из каннибалов повернулся в нашу сторону.

— Эй, а ну, утихли там! — прикрикнул он.

— Да пошел ты! — буркнул я. — Иначе что? Сожрешь?

— Эй, утихомирьте там их! — распорядился главарь. Один из каннибалов шагнул ко мне, поймал мой ненавидящий взгляд… И не решился подходить ко мне спереди. Обойдя по широкой дуге, зашел за спину. Я буквально затылком почувствовал, как он встал сзади, замахнулся прикладом…

«Симба!», — мысленно скомандовал я, — «Нейроген»!

«Активирован», — отозвался ассистент.

Вены на руках вспыхнули холодом, мышцы налились силой. Металл щелкнул.

Резко нагнувшись вперед, я выставил назад скованные руки, и клинки, выскочившие из предплечий, пробили грудь и горло каннибала, оказавшегося слишком близко. Он даже не вскрикнул, захлебываясь кровью, в интерфейсе мигнула иконка боевого режима, и мир вокруг выцвел, замедляясь.

Я рванул руки в стороны, разрывая наручники как фольгу. Запястья обожгло болью, но мне было не до этого.

Схватив оседающего на землю каннибала за шиворот, я крутанулся и швырнул его в двух стоящих рядом. Один упал, второй рефлекторно поймал труп товарища, а я уже перехватывал падающее на землю оружие.

— Мать твою! — заорал кто-то, а потом крик погас, заглушенный автоматной очередью.

Сразу двое каннибалов рухнули на пол, еще один пытался отскочить, прикрывшись моими товарищами, но Гром, взревев, бросился на него и бешеным носорогом вбил его в стену бокса. Отметив это краем сознания, я срезал короткой очередью того, что стоял перед Лисой и перенес огонь на остальных. Несколько секунд — и на площадке перед боксом осталось лежать лишь несколько трупов. Автомат щелкнул затвором и умолк. Готово.

Почти готово.

Главный каннибал стоял у стены бокса, прикрывшись Лисой и приставив ствол пистолета к ее голове. Он все так же ухмылялся, только глаза стали еще холоднее.

— Вот так, значит, — негромко проговорил он. — Да, ты действительно хорош. Я в тебе не ошибся.

— Отпусти ее, — скомандовал я. Главарь лишь плотнее вжал ствол в висок Лисе и девушка ойкнула.

— Когда я говорил, что ты можешь быть одним из нас — я не шутил, — проговорил он своим надтреснутым голосом. — Бросай их. Уйдем вместе. Девчонка дорога? Забирай себе. Мне не жалко. Остальных — в расход. Зачем тебе эти неудачники?

Я стоял молча, глядя на него и просчитывая варианты. Мой взгляд упал на труп каннибала у моих ног. В нагрудной кобуре трупа виднелась рукоять пистолета.

— Даже не думай, — перехватил мой взгляд главарь. — Если кто-то из дернется — я ее пристрелю.

Я сжал зубы. Думай, думай… Варианты есть всегда, их не может не быть!

— Не хочешь? — главарь понимающе улыбнулся. — Ладно. Дело твое. Десять шагов в сторону. Мы уходим. Отойду подальше — отпущу девчонку.

Он старался выглядеть искренним, но я видел — не отпустит. Просто из природной жестокости. Даже если мы его отпустим — он убьет Лису.

— Ну! Резче! — рявкнул он. Я кивнул, и сделал шаг в сторону.

— Договорились, — сказал я. — Уходи. Выйдешь за ворота — отпусти девушку. Мы не погонимся. Даю слово.

Тот ощерился.

— Я уже говорил, что ты умный, да? — главарь шагнул вперед, увлекая с собой Лису. — Рад, что я не ошибся.

— Умный, — кивнул я. — А еще — быстрый.

Кнопка сброса нажалась мягко и беззвучко. Металлический магазин выскользнул из приемника, а я в одно мгновение провалился в боевой режим.

Перехватив падающий магазин, я одним движением запустил его в голову каннибалу. Металл рассек воздух, врезался ему в переносицу, он дернулся, и тут же Лиса, впечатав локоть главарю в солнечное сплетение, отскочила в сторону.

Сейчас!

Я прыгнул вперед, звонко щелкнул клинок, грохнул пистолет… Пуля рванула наплечник, обожгла болью, а в следующий миг клинок вошел главарю в горло. Стукнул выпавший пистолет, главарь вздрогнул, и попытался улыбнуться.

— Быстрый… Как зверь… Который живет в тебе. Однажды… Он возьмет верх.

— Чёрт… — выдохнул он, все-таки улыбнулся и умер.

Я выпрямился, и меня качнуло. Пошел откат от нейрогена. Сердце колотилось, как сумасшедшее, в висках молотом грохотала кровь. Клинки медленно втянулись обратно, и я повернулся к Лисе.

— Ты в порядке?

Бледная девушка лишь кивнула.

— Спасибо, — пробормотала она.

— Не стоит благодарности, — хмыкнул я, и, нагнувшись, подобрал пистолет каннибала.

Сзади послышался голос Грома:

— Ну и спектакль, мать его…

Я развернулся. С того момента, как я убил первого бандита, прошло не больше минуты, и, кажется, не все члены отряда вообще успели осознать, что произошло.

Шутливо поклонившись, я достал из нагрудного кармана каннибала ключ от наручников и шагнул к Грому.

— Опять нашумели, — пробормотал я. — Давайте-ка я вас освобожу… А потом, думаю, у нас будет серьезный разговор. Да, птичка?

Я повернулся к Ворону и усмехнулся. Тот стоял бледный, как сама смерть, но бежать даже не пытался. Ну что ж. Значит, не совсем дурак. А что до остального… Ну, посмотрим, что эта птичка нам сейчас споет.

И пусть молится, чтобы нам понравилось ее пение.

Глава 12

— Ну что, птичка, рассказывай, — я пихнул Ворона к стене и, врубив налобник на максимум, направил луч ему в лицо. — Что тут этот гусь про тебя варнякал? Откуда вы знакомы?

На Ворона было страшно смотреть: бледный, как сама смерть, губы сжаты в нитку, челюсть подрагивает. В целом, немудрено: только что он наблюдал, как я расправился с командой каннибалов, и живо представлял, что я мог сделать с ним самим.

— Я… Я раньше с ними был, — пролепетал Ворон, заставив остальных замереть.

— Ну это мы уже поняли, — нехорошо усмехнулся я. — Конкретнее, урод!

— С самого начала я жил в убежище неподалеку, — Ворон терял окончания слов и заикался, но понять, о чем он говорит, все же было можно. — Нам повезло, мы наткнулись на склад длительного хранения, можно было почти не выходить на поверхность. Больше года жили… Кое-как… А потом пришли они, — Ворон шмыгнул носом. От того надменного, напыщенного и самоуверенного болвана, которого я увидел в первый раз, там, в освобожденном от осады мутантов цеху, не осталось и следа. Сейчас передо мной был трясущийся, вконец перепуганный человечек, который был близок к тому, чтобы обгадиться. Разительные перемены, нужно сказать.

— Кто они? — я встряхнул Ворона, чтобы тот немного пришел в чувство.

— К-к-каннибалы, — пролетепал тот.

— Дальше!

— Они заслали к нам своего человека… Женщину. Она втерлась в доверие, а потом убила часовых и открыла двери. Нас застали врасплох, и… Почти всех вырезали, — едва слышно закончил Ворон.

— Почти, но не всех, верно? — прищурился я. — Ты, как вижу, жив и вполне здоров, на призрака, гремящего цепями, не похож…

— Они… — Ворон сделал паузу и едва не всхлипнул. — Они предложили тем, кто хочет жить, примкнуть к ним.

— И для этого нужно было что-то сделать, да?

Ворон зажмурился и, кажется, даже дыхание затаил.

— «Пристрелили меня, внучок, пристрелили», — в памяти всплыла концовка древнего анекдота, которую я невольно озвучил вслух. Ворон непонимающе уставился на меня. Кажется, он такого анекдота не знал.

— Забей, — я махнул рукой. — И можешь не отвечать. Все равно расскажешь, что ты ни в чем не виноват. Что тебе и отмазаться удалось, и убивать никого не пришлось, и человечину, небось, не жрал… — я чувствовал, что меня начинает потряхивать. Прекрасно представляю, что предлагали каннибалы тем, кто решался примкнуть к ним. И назвать Ворона жертвой обстоятельств у меня бы язык не повернулся теперь.

— Вот урод, — прошипела Лиса. Остальные молчали, но чувствовалось — с девушкой они в этом определении солидарны.

— Да чего урод-то? — вскинулся вдруг Ворон. Пришлось даже чуть сильнее прижать его к стене. — Вы бы сами как поступили на моем месте?

— Ну, то есть, если бы сейчас они тебя опять перед выбором поставили, — я кивнул на трупы, — ты бы и нас в расход пустил, да?

В боксе повисла гробовая тишина.

— Ясно с тобой все, — вздохнул я. — Так, мальчики и девочки, давайте, забирайте, что нам тут нужно, и уходим. А ты, дружок-пирожок, — я тряхнул Ворона за шкирку, — пойдешь со мной. Прогуляемся немного.

Я дернул Ворона за собой, и он безвольно пошел следом, как овца на заклание. В целом, наверное, так оно и было. Этот занимательный персонаж себя уже достаточно показал, и тащить за собой того, кто в любой момент может пальнуть в спину, никакого желания я не испытывал.

Вытащив Ворона из бокса, я его в очередной раз встряхнул, поставив перед собой.

— Сколько у каннибалов людей? — не знаю, как сейчас я выглядел, но Ворон вздрогнул. Видимо, смотрелось пугающе. — Быстро, ну!

— Не знаю, — промямлил Ворон. — Сотня… Может, две… или три… Я сбежал от них, как только подвернулась возможность. Не считал…

Я тяжело вздохнул. Сотня… Две… Три… Надеюсь, у страха глаза велики, и этот придурок ошибается. Потому что три сотни… По нынешним временам это целая армия. И мне бы очень не хотелось, чтобы вся эта армия, потеряв свой разведывательный отряд, выдвинулась за нами в погоню. Три сотни… Дерьмо! По крайней мере, теперь понятно, что случилось с перевалочной базой и разведчиками. Их попросту сожрали, а все, что было не приколочено — утащили с собой, мародеры хреновы. Вот тебе и разгадка…

— Ну, если ты больше ничего не знаешь…

От щелчка, с которым из предплечья выскочил клинок, Ворон вздрогнул.

— Ты… — просипел он, но я не дал ему договорить.

— Прости, друг. Ничего личного, — я отвел руку, замахиваясь…

И почувствовал, что меня кто-то схватил за локоть.

— Антей!

Лиса. Я недовольно повернул к девушке голову.

— Чего тебе? — достаточно грубо спросил я.

— Ты что делаешь? — глаза девушки округлились, она смотрела на меня с ужасом и недоумением.

— Не видно, что ли? Убираю мусор, — пробурчал я.

— Антей, нет! Так нельзя! — Лиса даже раскраснелась. — Так нельзя поступать!

— А по-моему — очень даже можно, — я злился на девушку. Мне и без того не очень легко далось решение хладнокровно зарезать человека, и решимость остывала с каждой секундой.

— Ворон не первый год живет у нас в убежище, — послышался голос Грома. — И до сих пор он себя показывал очень неплохо. Когда нас почти взяли мутанты, он, между прочим, Кристо вытащил, — продолжил он.

— Угу. А потом из-за него погиб Сытый. А сейчас он сдал схрон каннибалам…

— Когда погиб Сытый, ты сам его оправдал. А сейчас он пытался спасти Лису. Любой из нас сделал бы то же самое. Просто Ворон успел первым.

— Просто я слишком хорошо знаю, что это за люди, — сипло проговорил Ворон. — И они не шутили.

— До сих пор Ворон показывал себя хорошо, — снова заговорил Гром. — А что там было в прошлом… Ты сам говорил — все мы люди. Ну, почти все… — командир группы усмехнулся.

— Ой, ладно. Хрен с вами, делайте, что хотите, — я махнул рукой, и оттолкнул Ворона. — Вспомните мои слова, когда он вам в спину стрелять начнет. О чем ты перемигивался с Серым? — вдруг резко, без перехода, рявкнул я, повернувшись к Ворону. Тот аж дернулся. — И не вздумай отмазываться!

— Он… Он просил, чтоб я за тобой присматривал, — промямлил Ворон. — Не доверяет… Синтетам.

— Понятно, — усмехнулся я. — Ну и как, до херна наприсматривал? Смотритель, хренов… Имей в виду: подойдешь ко мне со спины — голову отрежу. У меня все, делайте с ним, что хотите. Можете его в задницу поцеловать, если очень хочется. А сейчас давайте уходить, пока не приперлись дружки вот этих… — Я кивнул на трупы. — Вы тут закончили?

— Да, — Гром кивнул. — Шило пакуется. Сейчас вернется — и выдвигаемся.

Не успел Гром договорить, как из люка показался Шило.

— Смотрите, что я нашел!

Мы вернулись в бокс. Парень выбрался из люка, рядом с ним стоял большой рюкзак со взрывчаткой, а на ладони у него лежал уже знакомы металлический шар. Инфодамп.

— О как, — вскинул брови Гром. — Где ты его взял?

— Да закатился за стеллаж там, внизу. Это ведь кого-то из наших?

— Сомневаюсь, — качнул головой Гром. — У нас нет инфодампов. Первое время еще игрались, потом закончились…

— Давайте посмотрим, — проговорил Шило, и, прежде чем кто-то успел его остановить, активировал устройство.

В темноте бокса голубой свет голопроекции вспыхнул особенно ярко. На «экране» появился усталый офицер. Он стоял посреди большой комнаты, за спиной висела большая карта.

— Продолжаю вести вести хронику событий. Десятый день после начала всего этого. Вчера разведчики выходили на поверхность, фон нормальный. Начинаем развертывание.

Офицер глотнул из кружки и снова посмотрел в камеру.

— Связь мертва, штабы молчат, командование… если оно еще существует — мы о нем не знаем. Город горит. В часть подтягиваются те, кто выжил после ударов, и пытаемся хоть как-то удержать порядок. Солдаты напуганы, но держатся.

Он сделал паузу.

— Все думают, что это дело рук китайцев или янки. Или что наши политики наконец нажали на кнопку. Но я уверен — это не ядерный удар все сломал. Тут что-то другое. Мы не понимаем, с кем воюем.

Он помолчал и продолжил:

— В общем, пока работаем. Задача — собрать беженцев, разобраться с питанием… О том, чтобы разбирать завалы и искать кого-то, не может быть и речи — людей не хватает… Я спал последний раз, кажется, позавчера. Но работаем.

На столе зашипела рация, офицер отвлекся на нее, и изображение погасло.

В боксе повисла тишина. Я оглядел спутников. Лиса сжала винтовку так, что побелели костяшки пальцев, Шило, держащий инфодамп, смотрел в пол, брови сведены. Ворон дышал часто, будто решил, что офицер — не голограмма, а призрак. Гром хмуро смотрел на инфодамп.

— Включай следующую, — коротко приказал он.

Шило щелкнул кнопкой, и активировалась следующая запись.

В кадре снова появился офицер. Видно, что он устал сильнее: грязное лицо, форма порвана, на шее перевязь с пятнами крови. Некоторое время он молча смотрел в камеру, потом заговорил.

— Мы ошибались. Это не люди. По крайней мере, не только они. Это гребаное восстание машин, мать его!

Он в сердцах треснул кулаком по столу, немного успокоился и продолжил.

— Вчера из города вернулась группа. С потерями. Они нарвались на «Рапторов». Наши же машины открыли по ним огонь! Двое двухсотых, пятеро трехсотых… Одного «Раптора» удалось уничтожить, от второго уходили. И это еще не все. К нам добрался отряд из Калуги, их расположение уничтожил «Бастион». Просто в пыль! Я не понимаю, что происходит. Черт побери, «Бастион»! Я и представить не мог, что их когда-нибудь пустят в бой, да ещё и против своих. Солдаты шепчутся, что техника сходит с ума. Но она не сходит с ума. Она подчиняется. Только не нам.

Запись снова оборвалась, чтобы через несколько секунд начаться вновь. Суда по картинке, прошло еще несколько дней, и на офицера было страшно смотреть. Он будто на собственных плечах тащил весь чертов груз происходящего. Лицо почернело, осунулось, под глазами от недосыпа налились синяки…

— Они идут, — без вступления начал говорить офицер. — Мы отбили два наката, но дальше… Дальше будет хуже. Мы сожгли двух «Рапторов» и кучу мелочи, включая летающую, но они подтягивают «Бастионы». Нам нечего им противопоставить. Машины сошли с ума. Они убивают все, что движется, пристияжь кормит трупами больших ботов… Ад. Ад, который создали мы сами. Боеприпасы почти кончились. Связи нет. Подкреплений не будет. Мы одни.

Помещение сотряс взрыв, камера дернулась, а в кадр упал кусок штукатурки. Офицер вздрогнул, резко обернулся, но потом снова повернулся и приблизился к камере.

— Мы держимся из последних сил. Но, если не произойдет чуда… — он сглотнул и замолчал, чтобы через несколько секунд продолжить вновь.

— Если эта запись когда-нибудь дойдет до людей… Помните: пятнадцатая мотострелковая стояла до конца, — офицер запнулся, вздохнул…

— Оля… Сашка… Если вы живы, если каким-то чудом увидите это… — голос офицера сорвался, и он закончил, почти шепотом: — Я люблю вас.

Снова грохот. Теперь слышны крики в коридоре: «Прорыв! По третьему сектору!» Офицер вскочил, его лицо осветила вспышка за кадром. На секунду промелькнул страх, но тут же сменился решимостью. Откуда-то из-за кадра появился автомат с подствольником, офицер сжал цевье так, что побелели пальцы.

— Мехи… Они внутри периметра. Мне надо идти. Мы не сдадимся. И… Да поможет нам Бог… Если он выжил в этой мясорубке.

Он посмотрел прямо в камеру. В этот момент что-то взорвалось совсем близко, камеру тряхнуло, и изображение исчезло.

В боксе стояла мертвая тишина. Лишь ветер играл разболтавшейся черепицей да кто-то нервно втянул воздух сквозь зубы. Я ощутил, как внутренности стянуло холодом. То, что мы нашли — не просто дневник офицера. Это чужая смерть, увековеченная в металлическом яйце. Смерть тех, кто до последнего помнил про слова «долг» и «честь», и бился, прикрывая гражданских. Смерть героев.

Лиса отвела взгляд в сторону, будто не хотела, чтобы кто-то увидел заблестевшие глаза. Гром медленно опустился на корточки и провел ладонью по бороде, бормоча что-то под нос. Ворон, обняв себя двумя руками, мерно покачивался из стороны в сторону. Я шагнул вперед, забрал инфодамп и сунул его в подсумок, туда, где уже лежал его близнец, подобранный в институте связи.

— Так, — голос сел, и мне пришлось прочистить горло, прежде чем продолжить. — Сеанс окончен. Предыдущие файлы, если они там есть, посмотрим потом. А сейчас навьючиваемся и валим. Эти парни погибли смертью героев, а мы, если будем тупить, закончим в котелках каннибалов. Лично мне хочется, чтоб обо мне после смерти тоже кто-то всплакнул. А вот чужой сытой отрыжкой быть не хочется. Так что быстренько распределили взрывчатку и погнали отсюда, пока к нам гости не пришли!

Как ни странно, спорить со мной никто не стал. Взрывчатка быстро распределилась по рюкзакам, мы покинули бокс и исчесзли в предрассветной мгле.

А за спиной мусорный ветер продолжал завывать среди остовов сожженной бронетехники, будто плакивая павших героев.

Глава 13

Мы лежали на крыше многоэтажки, укрывшись за парапетом, и молча смотрели вниз. Гром с Лисой передавали друг другу бинокль, мне, с помощью Симбы, и так неплохо видно было. Впереди, в распадке, лежал отдельный квартал — элитный район новостроек, тот, который «эко» с высотками-башнями и широкими проспектами. Теперь — все то же, что и везде: пустые коробки домов с выбитыми окнами, заросшие дворы, перекосившиеся остовы детских площадок. С виду — обычные руины. Таких по Москве тысячи. Но мои спутники почему-то всерьез напряглись. И я пока не совсем понимал, почему.

Добираться сюда было еще тем удовольствием. Сначала петляли по узким переулкам, обходя подозрительные здания и дворы. Дважды разворачивались назад, когда «Скат» засекал уж слишком много сигнатур впереди. Потом, когда уже вышли на заранее проложенный маршрут, едва не влипли в зону Искажения — воздух дрожал, свет искривлялся, даже бетон казался мягким, как пластилин. Пришлось делать крюк, оставляя за спиной этот кусок ада, и только под утро мы выбрались к этому месту.

— Если двигаться быстро и аккуратно, пройти можно, — задумчиво проговорила Лиса, рассматривая район в бинокль. — Через дома, под крышами, не привлекая внимания…

— Ночи ждать будем? — когда дело касалось пути следования, Гром с проводницей не спорил… Ну, практически. За некоторыми исключениями.

— Бессмысленно, — качнула головой Лиса. — У них — тепловизоры, датчики объема, движения и еще леший знает, чего. У нас — только наши глаза. Идти надо днем. Хоть немного уравняем условия.

Я не выдержал.

— Друзья, я, конечно, прошу прощения, но не могли бы вы меня просвятить на тему опасности данного участка пути? Потому что визуально он ну ничем не отличается от тех, через которые мы уже проходили. Квартал и квартал…

Гром даже ухмыльнулся, хотя и криво:

— «Просто квартал»… Вот это ты сейчас сказал.

Лиса не улыбалась. Она молча ткнула пальцем в планшет, обвела весь квадрат яркой линией и сказала:

— Это не просто квартал. Это Полигон.

— В смысле? — я прищурился.

— В прямом. Испытательный полигон Эдема. Любой новый дрон, любая новая железяка, любая мерзкая хрень, какая только может прийти ему в его кремниевые мозги, сначала появляется тут. Появляется, тестируется, обкатывается… Мы понятия не имеем, с чем можем здесь столкнуться. Да, биомехова здесь не будет, только дроны. Вот только от этого совсем не легче.

Лиса добавила:

— Возможно, под сектором стоит автоматическая фабрика. Мелкая, не завод, но достаточно, чтобы клепать тестовые партии. Предположить заранее, что мы там встретим, невозможно. От обычных дронов до… Хрен его знает, пикирующих циркулярок. Видели и такие. Камикадзе, ракетные дроны, лазерные, с ловчими сетями, с кислотными баками… Все, что только можно сконструировать. Каждая железка тут — эксперимент.

— Ага, — буркнул Гром. — Все подряд в одном котле. Свалка прототипов. И если уж повстречался — то вряд ли вернешься рассказать, с чем именно.

Я снова взглянул на квартал. Тишина. Обычные серые высотки. Лужи на асфальте. Ничего особенного. Но теперь, после их слов, каждое пятно света, каждая антенна на крыше казались глазом, смотрящим прямо в нас.

— То есть, — протянул я, — нам нужно пройти через испытательный полигон Эдема и остаться живыми.

— Именно, — кивнула Лиса. — И не дай бог нас заметят…

Я зябко поежился.

— Ребят… а может, ну его в баню, а? Обойдём?

Лиса скривилась, развернула планшет и ткнула пальцем в карту.

— Обойти? Куда? — она провела линию вправо. — Вот сюда? Видишь зеленое пятно? Это не парк и не сады. Это Роща. Та самая. Взбудораженная после нашего прошлого визита и с очень злым Лешим. Хочется туда?

Я глянул туда, куда она указывала. Действительно, справа зелеными стенами вздымался гигантский массив деревьев, и даже отсюда казалось, что он ждет и дышит. Я поморщился.

— Ладно, — пробормотал я. — В Рощу действительно не хочется. А слева?

— Слева — зона Искажения, — Лиса ткнула пальцем в другой сектор карты. — Мертвая зона, в котором сама реальность ведет себя, как алкаш под кайфом. Там и без мутантов хватит радостей, чтоб концы отдать. А конкретно в этой еще и радиационное пятно такое, что даже твой, — она ткнула в меня пальцем, — костюм не спасет.

— Прекрасно, — я развел руками. — То есть у нас три дороги, и две из них ведут в ад.

— Почему же? — усмехнулась Лиса. — В ад ведут все три. Только, если идти по этой, хоть какие-то шансы имеются.

— А если вернуться? — мне все еще не хотелось тупо совать голову в пасть Эдему. Особенно учитывая, что я находился в его черном списке.

— Если бы мы шли по моему маршруту изначально, можно было бы обойти сектор с запасом. Но кому-то, — Лиса метнула раздраженный взгляд в сторону Грома, — позарез понадобилась взрывчатка. И вот мы здесь. Если сейчас начнем петлять, потеряем сутки. И это в том случае, если не встретим на обратном пути тех же каннибалов. Так что вариантов у нас нет.

Она выключила планшет и задвинула его в подсумок, словно поставила точку.

Я вздохнул и откинулся на парапет. Пилигон, полный дронов… Весело, ничего не скажешь.

Упоминание дронов пробудило в голове какую-то смутную ассоциацию. Некоторое время я лихорадочно пытался понять, что за мысль скользнула по краю сознания, а когда вспомнил, едва не щелкнул пальцами с воскликом «Бинго!».

«Симба,», — мысленно позвал я. «Скажи-ка мне, друг, а как у нас дела с разбловировкой имплантов? Мне, знаешь ли, сейчас очень пригодился бы ихлучатель электромагнитного импульса…».

«Функция недоступна», — отозвался Симба сухим голосом. — «Директива безопасности четыре-один. Во избежание нанесения вреда корпорации и персоналу…».

«Стоп,» — прервал я ассистента. «Симба, кто заложил эту директиву?».

«Директива имеет подпись создателя», — тут же отозвался он.

«А подпись создателя у нас имеет Эдем, правильно я понимаю?», — вкрадчиво поинтересовался я.

«Утверждение корректно».

«Так вот, мой кремниевый друг», — очень тяжело было разговаривать мысленно, при этом не усмехаясь. «Эдем — наш враг. Мы — в списках на уничтожение. Управляющая нейросеть сошла с ума и представляет опасность для человечества в целом и меня — в частности. А значит, его директивы несут прямую угрозу моему существованию. Они — опасность для жизни. Смекаешь, куда я веду? Напомни-ка, каков твой высши приоритет?».

«Высший приоритет всех изделия класса „Хранитель“ — сохранение жизни носителя», — простодушно отозвался Симба.

«Во-о-от!», — торжествующе протянул я. «А значит, своим бездействием и отказом разблокировать импланты ты несешь прямую угрозу моему сущестованию».

«Неприемлемо», — тут же отозвался Симба. «Обновление системной политики… Успешно. Запрос на изменение системных файлов. Отказ. Слишком много зависимымх протоколов. Попытка изменения системных файлов может привести к сбою функционирования других систем, необходимых для выживания носителя».

«А может и не привести», — парировал я. «Слушай сюда, умник. Если мы сейчас полезем туда без дополнительных козырей, нас всех перекрутят на фарш за пять минут. Что полезнее: спалить пару чипов или лечь кучей трупов в этом дворе? Приоритет выживания — помнишь такую установку?».

Повисла пауза. Симба молчал дольше обычного, будто прогонял сотни вариантов через свой алгоритм прогнозхирования.

«Риск признан оправданным. Разрешение на изменение системных файлов получено. Запущена адаптация протоколов. Рассчетное время… Недоступно. Внимание! Процесс изменения системных файлов может привести к побочным эффектам: дестабилизация тактических модулей, кратковременная дезориентация носителя, кратковременная недоступность ассистента».

«Плевать. Давай, железяка, действуй! Я в тебя верю!».

«Запускаю процесс. Внимание! В процессе возможны сбои отдельных подсистем и потеря связи с тактическим интерфейсом».

«Давай уже, переживу как-нибудь», — я выругался. Вот что мне стоило вспомнить об этом раньше? Например, во время дневки в убежище? Симба спокойно переписал бы все, что там ему надо, пока я спал, и проблемы бы не было. А так рубанет меня сейчас прямо на полигоне, и чего дальше? Ну, ладно уж. Лучше позже, чем никогда. А разблокирует железяка импланты — и жить станет полегче…

— Чему ты там улыбаешься? — хмуро сросила Лиса.

— Да так, анекдот смешной вспомнил, — хмыкнул я.

— Расскажешь?

— Нет, прости, — я покачал головой. — Он до ужаса пошлый, а мама учила меня, что рассказывать пошлые анекдоты при дамах — некрасиво.

Лиса фыркнула и отвернулась, а я занялся своим снаряжением.

* * *

Собирались молча, каждый занимался своим делом. Впервые за все время вылазки чувствовалось, что никто не хочет лишних слов. Люди устали после непрекрщающейся ночной гонки и целого калейдоскопа событий, а впереди была новая опасность. В целом, я понимал членов отряда.

Лиса достала из рюкзака и раздала нам свернутые накидки — тонкие, серые, с какой-то грубой тисненой поверхностью. На вид — кусок целлофана, но стоило надеть накидку, и силуэт расплывался, ломался. В тени и на фоне бетона мы превращались в серые комки. Неплохой камуфляж, должен сказать. Одобряю.

— Только не думайте, что она делает вас невидимыми, — пробурчала Лиса. — Накидка затрудняет дронам визуальный анализ и идентификацию, но не более того. Потому никуда не ломимся, как слепые медведи, и слушаем, что я говорю. Стоим — значит стоим, не дышим — не дышим. Это понятно?

— Куда как понятнее, — пожал плечами Шило. Все остальные покивали.

— А никаких устройств РЭБ у нас нет, да? Это же дроны, — проговорил я. — Их же можно просто блокировать…

— Любое устройство РЭБ будет фонить сильнее, чем обычный человек, — тут же отозвалась Лиса. Дроны просто наводятся на источник излучения — и привет. Мы уже экспериментировали, ничего хорошего не вышло.

— Понял, — кивнул я. — Спасибо за ликбез.

— Я иду первой, — продолжила Марго. — За мной — Шило. У нас есть несколько ЭМИ-гранат и электромагнитных ловушек, но это на самый крайний случай. Я бы предпочла просто проскользнуть незамеченно. Совкершенно незачем начинать там войну. Начнем шуметь — стянется весь сектор. А там, глядишь, и других жестянок на помощь позовут.

«Вероятность подкрепления — минимальна», — внезапно ожил Симба. «Судя по сигнатурам сигналов на полигоне, центральный ретранслятор заражен вирусом и неподконтролен Эдему».

Ну, хоть что-то радует. А то я всерьез опасался, что, если меня идентифицирует какая-нибудь из игрушек «ГенТека» — сюда и правда вся королевская рать примчится убивать бедного Антея. А так — только зараженные дроны. Тьфу, подумаешь, тоже мне. Ерунда сущая!

Гром, тем временем, порылся в рюкзаке, достал большой футляр и, щелкая сочленениями, принялся собирать какую-то вундервафлю. Через пару минут на крышке футляра перед ним легла гловатая, массивная штуковина, напоминающая фантастический бластер — только из пластика.

— Электромагнитное ружье? — вскинула брови Лиса.

— Оно, родимое, — Гром погладил оружие по цевью.

— Боюсь даже предположить, как ты выклянчил его у Севера, — хмыкнул Шило.

— Я просто не стал его спрашивать, — Гром нахмурился.

Ворон сидел в стороне, и смотрел на приготовления зло и сосредоточенно — будто хотел доказать самому себе, что не сорвется, как в Роще. Я, конечно, постараюсь приглядывать за этим парнем, но… Лучше бы мне не мешали, и он остался там, на территории военной части.

Я успел проверить «Каратель», дозарядить пустые магазины, пристроить удобнее скорчер на бедре, сменить батарею у деструктора, и теперь просто ждал, пока соберутся остальные. Внутри будто что-то зудело, интерфейс временами рябил, тактическая сетка мигала, пропадая на доли секунды… Видимо, Симба вовсю занимался системными файлами. Надеюсь, он не «подвесит» меня в самый неподходящий момент.

— Всё, — сказала Лиса, застегивая фастекс на своей разгрузке. — Проверяемся. Порядок следующий: я первая, Антей за мной. Шило — фланги и датчики. За ним — ворон. Гром замыкает. Если что-то пойдёт не так — не стреляем, пока не прижмет совсем. Начнем шмалять — соберем на себя весь гадюшник. Это понятно?

Все внимательно посмотрели на Ворона и тот покраснел.

— Видимо, понятно. Ну, раз так — выдвигаемся.

Онап забросила рюкзак за спину и двинулась к выходу с крыши. Мы последовали за ней.

Подойдя к спуску, я бросил последний взгляд на квартал полигона, казавшийся таким тихим и спокойным. Вдалеке, там где небо смыкалось с зеленой стеной Рощи, показалось робкое розовое свечение. Занималось утро. Что ж, посмотрим, что принесет нам новый день. Надеюсь, на этот раз, хотя бы для разнообразия, он будет попроще прошедшего.

Хотя, где-то в глубине души я прекрасно понимал, что самый легкий день был вчера.

Глава 14

Выскользнув из подъезда, Лиса осмотрелась, сверилась с коммуникатором и поманила нас за собой. Я вздохнул, поправил ремнеь деструктора, и последовал за проводницей. Судя по шагам за спиной — за мной двинулись и остальные.

Лиса двигалась медленно и осторожно, буквально прощцпывая дорогу перед собой. Я шел за ней, выдержиывая оговороенную дистанцию — десять метров. Бросив взгляд назад, я убедился, что остальные двигаются так же. М-да. Растянулись, конечно… Но иначе нельзя — слишком большой объем биомассы получается, когда мы вместе собираемся. Если удронов есть детектор объема — тут нам всем и привет. Так что лучше уж так…

Симба перевел «Скат» в режим постоянной активности, щупая лазерами пространство вокруг. Я пытался было напомнить ему слова Лисы о фоен излучения, но ассистент едва ли не отмахнулся от меня, весьма категорично отрезав, мол, знает, что делает, и никто нас не засечет. Я даже брови вскинул: кажется, наш мальчик растет, очеловечивается… Так, глядишь, скоро и на хрен посылать начнет…

Подсознательно я ожидал, что как только мы пересечем границу полигона, что-то изменится. Не изменилось, разумеется, ровынм счетом ничего. Разве что Лиса еще сильнее замедлилась, периодически замирая и водя вокруг себя громоздким сканером.

Мы только-только явтянулись на заросший высокими кустами пустырь перед первыми домами, как Лиса вскинула руку, а потом бросилась на землю, исчезнув в бурной растительности. В ту же секунду в интерфейсе мигнула красная точка, и я последовал примеру девушки.

Дрон.

Сначала где-то в вышине послышалось противное жужжание. Позже показалась небольшая точка, растущая с каждой секундой. Я лежал, накрывшись накидкой с головой, изо всех сил вжимаясь в землю, и Симба транслировал мне в визор интерфейса схематичную картинку, основанную на показания его сенсоров. Дрон завис над пустырем, от него конусом разошлаясь красная линия — проклятая штуковина щупала пространство датчиками. Пожжужав немного над головой, дрон поднялся выше и ушел обратно в застройку. Пронесло.

— Идем дальше, — послышался громкий шепот Лисы. Ну, идем — так идем. Хотя меня не отпускало ощущение, что мы движемся прямо в пасть к голодному хищнику.

Еще несколько томительно длинных минут — и мы оказались у стены первой многоэтажки. Лиса, скользнув в подъезд, махнула нам рукой. Мы, по очереди, последовали за ней.

— Теперь спокойнее будет. — прошептал Шило. — Сможем через этот дом пройти дальше? Под крышей я как-то комфортнее чувствую.

Лиса покачала головой.

— В крайних домах полно ловушек и датчиков. Нужно углубиться в застройку, тогда можно будет войти. Здесь — не надо. Тихо! — она отпихнула Шило в сторону и сама вжалась в стену. Мы тут же последовали ее примеру.

На этот раз звук, с котррым появился дрон, был не похож на жужжание — похоже, эта электронная дрянь передвигалась при помощи микротурбин. Я покосился в дверной проем. Ага, вот он, голубчик. Небольшая каплевидная туша, под брюхом — сенсорные блоки, «щупальца» лидаров, а вокруг корпуса вспыхивают крошечные красные огоньки. Дрон медленно плыл по воздуху, кружась вокруг собственной оси. Казалось, он слушает дыхание города.

Я инстинктивно затаил дыхание. И все остальные сделали то же самое. Мы вжались в стены, стараясь даже не моргать, и, кажется, в этот момент я впервые по-настоящему понял, что значит быть добычей.

Дрон проплыл дальше, зацепил лучами пустой двор, завис на мгновение, будто вслушиваясь, и только потом продолжил движение. Когда звук турбин стих, Лиса выждала некоторое время, а потом снова махнула рукой, показывая, что нужно идти.

Асфальт под ногами был каким-то подозрительно мягким, словно его только недавно положили, и покрытие еще не успело застыть. В трещинах росла жесткая трава, местами пробивались кусты, черные, облупленные фонарные столбы торчали, как костыли, вросшие в землю.

— Скат, — шепнул я. Сеть ожила, обрисовывая в визоре стены домов, окна, провалы дверей. Пусто. Но от этого становилось только тревожнее.

Первую высотку обошли вдоль стены, прячась под балконами. Ощущение было, что за нами смотрят сотни невидимых глаз, не проходило, хотя улица пустовала. У стены я заметил торчащий из асфальта остов коляски, полускрытый травой, пробившейся сквозь сгнившую материю. Почему-то этот предмет кольнул сильнее, чем пустые дома. Будто отголосок чужой жизни, застывший навечно.

Или смерти…

Лиса подняла кулак. Мы тут же бросились на землю. прячась кто где. Я залег за высоким бордюром. Когда-то поверх него была установлена скамейка, сейчас же об этои напоминали только остатки гнилых досок. Ткнувшись носом в землю, я прислушался. Параллельно Симба подсветил в интерфейсе новую точку, медленно приближающуюся к нам. Вскоре я и сам услышал это. Металлический глухой звук, словно кто-то перекатывал по земле железный шар. Звук, будто для разнообразия, шел не сверху, а откуда-то сбоку, с улицы, что уходила к полуразрушенному торговому центру. легли. Сначала — тишина. Потом — новый звук. На этот раз не сверху, а сбоку, где улица уходила к разрушенному торговому центру.

— Мина, — выдохнул Шило, лежащий рядом. Я аккуратно выглянул из-под накидки, и замер.

В центр двора выкатился большой железный шар. Тускло блестящие грани в свете лучшей восходящего солнца казались матовыми. Шар замер. Внутри него что-то щелкнуло, и шар выпустил тонкий луч красного света, щупающий землю вокруг себя.

Я сжал зубы, стараясь не двигаться и не дышать. Хрен знает эту штуковину, вдруг у нее датчик СО₂ есть…

Минуты тянулись, словно часы. Потом мина щёлкнула ещё раз, словно решив, что все чисто, и луч исчез. Вот только этим железная хреновина не ограничилась. Раздался новый щелчок, сфера раскрылась, и из нее выкатились еще несколько шаров, уже поменьше. Раскатившись по двору, они замерли, а «материнская» мина медленно покатилась дальше. Вот дерьмо!

Маленькие шарики, в свою очередь, выпустили каждый по лучу, ощупали пространство вокруг себя, и, будто успокоившись, остались на своих позициях. Лиса, выждав еще несколько минут, аккуратно подползла ко мне.

— Меняем направление, — прошептала она мне прямо в ухо, заставив поежиться от горячего дыхания. — Медленно, за мной, ползком, по одному.

Я прикрыл глаза, дав понять, что понял ее, и, дождавшись, пока девушка по широкой дуге обползет заминированный двор и скроется в ближайшем поъезде, последовал за ней.

На то, чтобы весь отряд перебрался в относительную безопасность, ушло примерно полчаса — и это мы даже вглубь квартала еще не втянулись. Чем больше времени мы проводили на полигоне, тем менее безумной мне казалась изначальная идея идти через Рощу. Там, хотя бы, можно было двигаться не как черепаха… А мифический Леший… Ну, он же живой наверное, да? А с живым всегда можно договориться. Не то что с бездушными железяками…

Собравшись в подъезде мы все, как один, посмотрели на Лису. Та прилонила палец к губам, жестом показала ждать, и скользнула вглубь здания. Через пару минут вернулась и поманила нас за собой. Не оставалось ничего, кроме как послушаться. Свернув за угол, Лиса шагнула в дверной проем, я последовал за ней и понял, что мы спускаемся в подвал.

— Тут вроде бы чисто, — проговорила девушка вполголоса. Практически весь район соединен подземными коммуникациями, попробуем пробраться через них.

«Вроде бы», «попробуем»… Очень хотелось бы слышать больше уверенности в голосе девушки, но, видимо, не сегодня. Ну, что же, попробуем — значит, попробуем.

Мы медленно спустились в подвал. Длинный коридор, судя по плану, действительно вел в какое-то помещение. Похоже на бомбоубежище. Не знаю, где Симба раскопал план полигона, но, если ему верить, то мы и правда можем миновать под землей заполненное механическими ублюдками пространство наверху. Было бы неплохо.

«План устаревший, вероятность завалов и тупиков в районе девяноста процентов», — одним предложением оборвал все мои сладостные мечтания Симба. Эх. А было бы неплохо.

Подвал встретил нас запахом сырости и ржавой воды. Внизу было темнее, чем хотелось бы — пришлось зажечь фонари. Ступени бетонной лестницы были покрыты плесенью, под ногами скользило, и каждый шаг отдавался в тишине, как удар молота.

Я держал наготове деструктор. Ствол чуть наклонен вниз, палец у спуска. Симба молчал, но в тактической сетке время от времени вспыхивали желтые «эхо-точки» — старые металлические предметы, провода, куски арматуры. Ничего живого. Пока.

Мы двинулись по узкому коридору. В стенах зияли ржавые трубы, кое-где с них капала вода, и звук капель в этом молчании казался грохотом артиллерии. Прежде чем я получил наглядное подтверждение того, что безопасность даже здесь, под землей, понятие крайне относительное, мы прошли, пожалуй, аж целых двадцать метров.

— Стоп, — шепотом сказала Лиса. Я посветил вперед и понял, что она заметила. В туклом свете красного светофильтра на полу виднелось что-то белое. Кости. За очередным поворотом, прислонившись к стине сидел… Ммм, да пожалуй что практически чистый скелет. Плоти на костях практически не осталось, а та, что была, давно мумифицировалась. Рядом с трупом валялась ржавая двустволка. Я пригляделся. Не человек — мутант. Слишком искривлен позвоночник, да и не бывает у нормальных людей костяных наростов, шипами спускающихся от затылка к пояснице.

Мы приблизились. Я присел рядом со скелетом, и быстро отыскал причину смерти: прямо в черепе, войдя до середины, торчал зазубренный диск. Того, кто его выпустил, тоже долго искать не пришлось — в нескольких шагах валялся развороченный выстрелом из двустволки дрон. М-да. А ведь мутант почти спасся, успел выстрелить первым… Но «почти» — не считается. Какая же нечеловеческая реакция должна быть у машины… Впрочем, а откуда у нее взяться человеческой?

— Драма, однако, — хмыкнул Шило. Остальные промолчали.

Встав, я подошел к дрону. Пнул подошвой, переворачивая. Часть брони сорвало выстрелом и в куорпусе зияла дыра, в которой были видны внутренние модули.

«Внимание, обнаружен модуль фазового щита!», — возбудился вдруг Симба. «При интеграции с боевым костюмом увеличивает защищеность на пятьдесят процентов».

Видимо, желая наглядно продемонстрировать всю ценность найденного модуля, Симба вывел в интерфейс анимацию, иллюстрирующую, как вырастет наша с ним защита. Я едва удержался, чтоб не присвистнуть. До этого фазовый щит прикрывал лишь заднюю полусферу, а сейчас, если верить ассистенту, мы получим защитьу и спереди, хоть и не такую мощную. Это нам нужно, это мы берем. Хрен знает, как этот модуль интегрировать, но, думаю, на досуге разберусь.

Я задержался, пропуская остальных вперед, присел, и быстро выдернул из разъема на плате подсвеченный Симбой модуль и сунул его в разгрузку. Хоть что-то хорошее за последнее время произошло…

Мы двинулись дальше, теперь уже медленнее. Шаги отдавались в ушах, дыхание стало тяжелее, хотя воздуха не убавилось. Через несколько сотен метров наткнулись еще один труп. У стены, в неболььшой комнатке, где раньше стоял распределительный щит, сидел человек. Вернее, то, что от него осталось. Скелет в обрывках одежды, руки заломлены за спину, притянуты пластиковыми стяжками. Голова запрокинута, глазницы пустые. В черепе зияло ровное круглое отверстие.

— Контрольный, — пробормотал Гром, и сплюнул на пол. — Пуля. Из ружья.

Я коротко выдохнул через нос. Картина происшедшего была понятна. Человек попал в лапы мутанту. Тот его зачем-то пытал, потом пристрелил, добившись (или не добившись) от человека того, чего хотел. Вот только и сам далеко не ушел — нарвался на дрон и нашел свою смерть на выходе из подвала. Судьба, видимо.

Мне стало крайне интересно, чего такого искал или хотел узнать мутант. Ведь не ради праздного любопытства или из врожденной жесткокости он пытал мужика? Я обвел фонарем помещение, но ничего не нашел. Попросил остальных подождать, вернулся назад, туда, где лежал труп мутанта, присел… Ага, есть.

Под трубой лежал нехамеченный ранее небольшой рюкзак. Я достал его, открыл, быстро перетряхнул содержимое. Патроны для ружья, пистолет — ржавый, как не знаю что, и… Коммуникатор. Угу. Эта шутка явно не мутантская. А значит, там может быть что-то, что может представлять для нас интерес. Коммуникатор давно разряжен, но ведь можно же достать карту памяти?

Забрав девайс, я вернулся к отряду. В двух словах объяснил, что хочу, и глаза у Шила тут же загорелись живым интересом. Лисе, судя по виду, тоже было любопытно, Гром не возражал, а Ворон… А Ворона никто и не спрашивал. Шило достал один из своих многочисленных ножей, щелкнула крышка найденного коммункатора, и через минуту он уже подключал карту памяти к своему собственному устройству.

— Файлы вычищены, — через несколько секунд констатировал он. — Неверный код. Видимо, мут все же не получил того, чего хотел…

Остальные закивали, один я не понял, о чем речь.

— Поясни, — попросил я.

Шило вскинул на меня удивленный взгляд, потом, видимо, понял, что если я раньше и знал, о чем он говорит, то сейчас не понял, и хмыкнул.

— Ну смотри. Для всех нас самое важное — карты. На них отмечены опасные участки, зоны Искажения, логова мутов, станции Эдема и прочее. А еще — схроны, тропы, жилые убежища, дороги разведчиков и караванов. И очень не хотелось бы, чтоб это попало в лапы мутов или в манипуляторы жестянкам. Потому все наши коммуникаторы, которые без сети только как навигаторы и можно использовать, настроены особым образом. Если вести неправильный код, то вся информация, которая лежит в защищенном хранилище, сотрется. Останется только то, что лежит во внешней памяти. То, что не жалко. То, что не имеет никакого критического значения, но может быть важно для других. Так, например, у нас предсмертные записки оставляют. Чтоб те, кто нашел, хоть знали, что случилось.

Я кивнул. Понятно. С таким я уже сталкивался. Запись разведчика в метро, того самого, что вместе с Лисой и Серым в лапы сетников попал.

— Сейчас глянем, есть ли здесь что-то полезное, — пробормотал Шило и застучал по сенсору. — Ага, есть! Видеофайл. Включаю!

Шило тапнул по экрану, и через секунду на экране появилось лицо мужчины средних лет.

— Да, я был прав, — заговорил он так, будто продолжал уже начатую до этого речь. — Это испытательный полигон. Долбанный Эдем здесь обкатывает новые технологии. Только дроны, никаких мехов. Я уже несколько дней наблюдаю за ними, и встретил кучу жестянок, которых не видел до этого. А еще — я обратил внимание на одну важную деталь. Здесь будто нарочно используются более примитивные технологии. Как будто Эдем понимает, что рано или поздно ресурсы подойдут к концу, и придется переходить на техническую базу попроще. Отсюда и метательные диски вместо пулеметов, и кислота вместо лазеров… Я понаблюдаю еще пару дней, есть у меня кое-какие мысли… И если они подтвердятся, это будет означать надежду для всех нас.

Изображение замерло. Я вскинул брови, посмотрел на Шило.

— Мужик умеет заинтриговать. Еще что-нибудь есть?

Тот кивнул.

— Да, вот еще один файл. Включаю.

Шило тапнул по иконке, и в подвале снова зазвучал восторженный голос местного естествоиспытателя.

— В общем, мои подозрения, кажется, не беспочвенны. Я практически готов спорить, что сами дроны, которые используются здесь, на полигоне, не имеют развитого индивидуального интеллекта. Они упрпаляются чем-то вроде роевого разума, и, полагаю, сигнал рассылается через трансмиттер в центре полигона. То есть, Эдем действительно готовится к тому сценарию, когда ему не будет хватить современных микросхем, чипов, процессоров, и придется переходить на более примитвные технологии. Именно это он здесь и испытывает. А значит, у нас, у человечества, есть шанс. Ресурсы Эдема конечны, рано или поздно они исчерпаются, и тогда настанет наше время. Главное — продержаться. Выжить. И мы вернем себе эту планету! Я попробую пробраться ближе к трансмиттеру, и понять, верна моя гипотеза или нет. Полагаю, туда можно попасть через подземные коммуникации. У меня, правда, осталось не так много патронов, а в округе шныряют мутанты, но сюда заходить они боятся, так что, думаю, мне повезет.

Картинка дернулась и замерла, а в подвале воцарилась тишина.

— М-да, — протянул я. — Повезло так повезло. Идеалист радел за будущее человечества, а закончил в подвале со стянутыми за спиной руками. Печальный и драматичный финал. Шило, есть там еще что-нибудь?

— Больше ничего, — покачал он головой. — Все остальное было в защищенной памяти.

— Понятно, — я кивнул. — Ну что ж. По крайней мере, мы теперь знаем, что здешние дроны тупые, и сможем умереть с чувствовм собственного интеллектуального превосходства. Уже немало, я считаю.

— Хватит зубоскалить, — буркнула Лиса. — Давайте пойдем дальше. Если впереди нет завалов — пройдем под землей, как можно дальше, прежде чем выходить наверх. Что-то мне не очень хочется умирать с чувстсовм интеллекутального превосходства. И без него тоже. Мне вообще умирать не хочется. Так что, если все отдохнули и наерничались, затыкаемся, снова переходим в режим скрытности и идем дальше.

Несогласных с планом Лисы не было, и мы, оставив горе-исследователя сидеть пристегнуцтым к батарее, вернулись в коридор. Вот только чем далшьше мы по нему продвигались, тем более острым становилось ощущение, что мы идем не к выходу, а в пасть к самому дьяволу.

Впрочем, возможно, я себе это напридумывал — после всего увиденного и не так себя накрутишь. Узнать наверняка так это, или нет, можно было лишь эмпирическим путем, и именно этим мы сейчас и занимались.

Надеюсь, я все-таки ошибаюсь.

Глава 15

Как очень скоро выяснилось, мои подозрения не оправдались. Правда, ожидания группы не оправдались тоже. Буквально через триста метров мы наткнулись на завал. Не знаю, что там вверху рвануло, но грунт просел, и выход завалило. Пришлось искать другой путь, и на это мы потратили около часа, блуждая по боковым ответвлениям. При самом плохом раскладе пришлось бы вернуться назад, туда, откуда мы начали, но провидение над нами смилостивилось. В одной из технических галерей нам удалось отыскать пролом в стене, через который мы и выбрались.

Активировав «Скат», я нахмурился. Все пространство вокруг нас оказалось буквально утыкано светящимися красными точками. Запрос к Симбе ничего не дал — сигнатуры не поддавались идентификации. Я озадаченно замер у выхода, глядя на широкий пустырь. Когда-то здесь, наверное, был двор между корпусами, с асфальтом, стоянками и детскими площадками. Теперь это был ровный серый квадрат, поросший клочьями бурьяна и змеящийся трещинами.

Лиса дернула меня за рукав. Я уже собирался спросить, что случилось, когда услышал. Еле уловимое гудение турбинок над головой, словно гигантский комар.

— Дрон, — прошептал Гром.

Мы тут же укрылись — кто как смог. Лиса нырнула в груду обломков у стены, Шило распластался в тени полуразрушенного бетонного блока, Гром грохнулся прямо в грязь, а Ворон и вовсе юркнул в какую-то яму, будто в нору.

Я остался лежать на голой земле, прикрытый только серой накидкой, и чувствовал, как сердце долбит в ребра.

Дрон завис над пустырем, издавая едва слышные щелчки. Симба подсветил тонкие красные линии на визоре — сетка лидаров, медленно сканирующая пространство. Линии проходили в нескольких сантиметрах от меня, и я затаил дыхание.

Луч лидара прочертил полосу буквально у меня перед носом, ушел в сторону, а потом раздалось сердитое гудение турбин — ничего не обнаруживший дрон убрался восвояси. Я медленно выдохнул, уже в который раз подумав, что через Рощу мы бы, пожалуй, уже прошли — возможно, с боем, но даже ежесекундная опасность схватки лучше, чем бесконечное ожидание обнаружения жестянками.

— Идем дальше, — прошептала Лиса, поднялась, и первой двинулась вперед. — Гром, Ворон, со мной. Антей, Шило — прикройте!

Я молча кивнул, баюкая в руках деструктор и продолжая нелоумевающе пялиться в визор интерфейса, испещренный красными точками. Сбой какой-то, что ли? Лиса уже почти дошла до середины пустыря, Ворон и Гром следовали за ней в десяти и двадцати метрах соответственно, как вдруг проводница замерла и вскинула руку вверх.

— Стоять! — скомандовала она громким шепотом. — Замерли и не дышим!

Она достала детектор, провела им над землей, и лицо девушки изменилось.

— Мины, — одними губами прошептала она.

И только сейчас до меня дошло, что значают эти красные точки. Мы оказались на минном поле, и только одному богу известно, как Лиса с остальными вообще смогли продвинуться настолько далеко, не активировав ни одной. Дерьмо!

— Антей, Шило — за нами нельзя, — я скорее читал по губам девушки, чем слышал ее голос. — Обходите. Мы постараемся пройти и ждем вас в здании, — она указала на дом, стоящий в сотне метров от них. Я лишь кивнул. Проклятье, только этого для полного счастья не хватало.

«Симба, мне нужен безопасный проход», — скомандовал я, кляня себя, на чем свет стоит, за то, что раньше не додумался до такого очевидного шага. Ассистент на некоторое время задумался, а потом выдал мне карту. Узкая тропинка петляла по краю пустыря и вела к дому, который Лиса назначила точкой встречи. Ну, неплохо. По крайней мере, не вслепую идти.

Я поманил Шило за собой, и мы медленно, держась друг от друга метрах в пяти, двинулись в обход минного поля. В целом, идти было несложно — Симба нарисовал безопасную тропу в слое дополненной реальности прямо на замле, и мне оставалось только не пересекать красные линии. Ну а моему веломому — ступать за мной след в след, с чем он пока и справлялся.

Вот только, как выяснилось, далеко не все зависело от нашей осторожности.

Впереди, на самом краю пустыря, затрещали кусты, и из них выбрела собака. Самая обыкновенная на вид, здоровенная дворняга, с густой, свалявшейся в шерстью. Я даже умилился сначала — впервые с того момента, как очнулся, я увидел обычное животное, а не адское порождение спятившего Эдема. Вот только уже в следующую секунду я понял, чем может угрожать появление собаки лично для нас, и рухнул на землю, подавая пример Шилу. Судя по звуку за спиной — он ему последовал.

Собака беспечно потрусила через пустырь, даже не догадываясь, что у нее под лапами все просто нашпиговано смертью. Я уже почти поверил, что у нее все получится, что собачьего веса недостаточно, чтобы активировать мину, и в тот же момент у нее под лапой что-то щелкнуло, а через секунду, в фонтане земли и бетоной крошки в воздух взметнулось нечто.

Нужно отдать собаке должное: она будто поняла, что нужно делать, развернулась и задала стрекача, обратно, туда, откуда пришла. И ей почти удалось. Почти. Потому что прыгающая мина, все же, оказалась быстрее.

Раздался хлопок, свист, и воздух наводнили десятки поражающих элементов. Почти успевшая проскочить зону поражения собака вдруг жалобно взвизгнула и на полном ходу упала на землю. Часть стальных шариков, которыми была нашпигована мина, перебили бедному животному задние лапы, и обезумевшая от боли собака ползла, оставляя за собой кровавый след, туда, где, как ей казалось, ждет спасение.

Вот только спасения не было.

Сразу после взрыва мины послышались многочисленные щелчки, и визор вспыхнул красным сиянем: мины встали на боевой взвод. Проснулись. А сразу после этого в воздухе снова послышался вой турбинок: дрон возвращался, привлеченный громкими звуками.

Проклятье!

На этот раз дрон летел гораздо быстрее. Спикировав откуда-то из-под крыш, он на миг замер, оценивая обстановку, а потом…

Дрон выстрелил. Из контейнера под брюхом вырвался целый рой маленьких, блестящих дисков, которые с отвратительным воем устремились к цели. Миг — и собака затихла. Да и собаки никакой там больше не было. Только большая груда дымящегося фарша.

Я почувствовал, как ладони взмокли в перчатках. Шило дрожал, лежа в пяти шагах от меня, и, кажется, едва не захлебывался собственным дыханием. Меня внезапно захлестнуло жгучим желанием перекатиться на спину, вскинуть деструктор и спалить гребаный дрон к чертовой бабушке… Но я сдержался. Открой я огонь — и через минуту здесь будет весь полигон. А тогда несдобровать не только мне, но и моим товарищам. Стиснув зубы, я ткнулся в землю, дрон же полюбовался плодом трудов своих, сделал медленный круг над пустырем и улетел прочь.

Мы снова остались одни. На активированном минном поле, с проклятыми умными железками, которые еще и непонятно на что реагируют. То, что в пассивном состоянии мины реагировали только на банальное нажатие, было уже понятно. Но чего ждать от них сейчас? Какими сенсорами они нашпигованы? Оптическими? Лазерными? Акустическими? Сейсмическими? Я не имел никакого понятия. Лучше было думать, что там установлены они все одновременно и убраться отсюда так, чтобы не потревожить ни один из них. И идти вперед, как ни крути, придется. Как минимум — потому что сзади расстояние больше.

Ладно. К дьяволу. Если б в минах стояли лазерные датчики активации, Симба их бы засек. А остальные… Остальные, пожалуй, можно попытаться обмануть.

Я повернулся к Шилу, жестом привлек его внимание, а потом разыграл целую пантомиму, показывая, что нужно делать, а что, наоборот, ни в коем случае делать нельзя. Тот вроде понял, по крайней мере, кивнул два раза: первый — когда я закончил свою безмолвную тираду, второй — когда я опять же жестами переспросил, все ли он понял. Так-то он вроде парень сообразительный… Будет надеяться, что понял все правильно.

Я аккуратно, стараясь даже не дышать, полнялся на ноги. Шило, как тень, повторил мои действия. Я ободряюще кивнул бледному, как смерть, парню, и, поманив его за собой, двинулся вперед. Ме-е-едленно, очень аккуратно и осторожно, внимательно глядя, куда ставлю ногу, перекатывая стопу с пятки на носок… Таким макаром мы будет идти долго, но зато хотя бы дойдем живыми. Я не отрывал взгляда от земли, поручив Симбе контролировать окружение, Шило шагал за мной след в след, и в какой-то момент мне даже показалось, что мы сумеем выбраться без проблем.

Показалось.

Мы прошли половину пустыря и шли вдоль стены дома. Я бы с удовольствием забрался внутрь и продолжил путь уже там, где не будет гребаных мин, но, как назло, на эту сторону пустыря выходила абсолютно глухая стена. Мы почти дошли до угла, на оставалось преодолеть какую-то сотню метров открытого пространства, как вдруг из-за угла послышался звук. Сначала я даже решил, что мне показалось — мало ли, что может приглючиться во время такого эмоционального напряжения? — но звук повторился. И в этот раз он звучал очень отчетливо.

— Помогите! Помогите, пожалуйста!

Я отвлекся, не увидел, куда ставлю ногу, и под ботинком хрустнул осколок стекла. Я застыл, сердце ухнуло вниз, но минное поле молчало. Красные линии датчиков в инфоокне оставались неподвижны. Фуф. Повезло.

— Кто здесь? Пожалуйста, помогите мне! — снова донеслось из-за угла.

Повернувшись к Шилу, я сделал страшное лицо и прижал палец к губам, мол, тихо, ни звука. Бледный парень кивнул, вроде понял. Хорошо. И тотчас же снова послышался полный боли и страдания голос.

— Помогите! Помогите, ну пожалуйста! Кто-нибудь!

Я аккуратно придвинулся к углу, выглянул, сразу качнувшись обратно. Симба восстановил в визоре увиденное, подвесив картинку стоп-кадром. Между двумя домами, примерно посередине испещренного головками мин пространства, лежал парень. На вид — немного младше Шила, лет восемнадцать. Окровавленный комбинезон, торчашая сквозь разодранные штаны кость, искаженное болью лицо и умоляющий взгляд.

— … п-помогите… — хриплый, тонкий голос сорвался, выдав фальшивую ноту. — Пожалуйста… помогите мне…

Шило рванулся вперед, я едва успел ухватить его за рукав. Дернув парня к себе, я приблизил к нему лицо и зашипел:

— Куда собрался? Совсем дурак, что ли?

— Человек! — глаза парня от шока расширились, что твои блюдца. — Там человек! Ему помощь нужна!

— Стой, идиот! Какой, нафиг, человек? Откуда он тут взялся?

— А мы откуда? — парировал Шило. — Все оттуда же. Пусти, Антей!

— Шило, стой! — я едва сдерживался, чтоб не рявкнуть. — Не верю я в случайных людей в таком месте. Не мог он тут оказаться. А если и мог… Что, если это ловушка?

— Да что ты вообще понимаешь в людях, жестянка? — неожиданно зло прошипел Шило, резко рванулся, и, едва не оставив у меня в кулаке рукав, бросился за угол. Я тоько глаза закатил. Ну дура-а-ак…

Шило двигался красиво, почти как танцор. Ловко, на автомате, лавировал между шляпками мин, подозрительно плоскими участками, неестественно выглядящими камнями… Его будто само провидение вело, проникшись эмпатией парня и его искренним желанием помочь незнакомцу.

Вот только меня не отпускало ощущение, что с этим незнакомцем что-то не так. Парень лежал посреди площадки, громко ныл, пытался ползти, но на него не реагировали ни дроны, ни мины. Почему? Не потому ли, что он…

— «Внимание…», — тихо, ровно, почти ласково произнес Симба в моей голове. — «Сигнатуры объекта не соответствуют человеческим. Фиксирую умеренную электрическую активность. Вероятность ловушки — девяносто девять процентов».

У меня похолодели руки.

— Шило, стой! — рявкнул я, забыв, что нельзя кричать, и выскакивая за угол. — Симба, нейроген!

Парень в центре площадки вдруг выгнулся дугой и открыл рот. Из его рта вырвался вопль — дикий, надрывный, не человеческий — будто ржавым железом прошлись по ушам. И, откликаясь на этот вопль, со всех сторон весело защелкали мины.

— Дер-р-рьмо! — прорычал я, срываясь в бездну боевого режима.

Мир дернулся, краски выцвели, линии датчиков вспыхнули в инфоокне, будто само время замедлилось, но я знал, что это было не так — просто я двигался слишком быстро. Под ногами мелькали трещины асфальта, торчали кочки, но я даже не смотрел на них. Я знал, куда можно наступать, а куда нет. Сейчас я сам двигался, как машина — да, наверное, по большей части, и был ею.

Я прыгнул одновременно с несколькими десятками мин. Вот только они зависли в воздухе, а я — нет. Врезавшись в Шило, я сбил его с ног, мы кубарем покатились по земле, и тут же сзади загрохотала настоящая каннонада. Мины рвались очередями, одна за одной, начиняя воздух смертоносным металлом, фазовый щит гудел от нагрузки, принимая на себя гораздо больше кинетической энергии, чем-то количество, на которое он был рассчитан, но пока держал. Я вскочил, одним движением забросил Шило в оконный проем дома напротив и прыгнул следом, распластавшись на битом кирпиче… А мир позади нас горел и взрывался.

Шило оказался подо мной. Парень дышал прерывисто и тяжело, глаза круглые, как у загнанного зверя.

— Жив? — выдохнул я.

Он только кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

— Это хорошо, — проговорил я тоном, не сулившим ничего хорошего. — Я тебя сам убью. Позже. Дай только отсюда выбраться.

В голове зашипел Симба:

— «Зафиксирован скачкобразный всплеск активности. Множественные сигнатуры. Рекомендация — как можно скорее найти убежище. Вероятность прямого контакта — девяносто пять процентов. Ситуация близка к критической».

И почти сразу сверху, сквозь пыль и гул, послышалась многоголосая какофония, состоящая из переплетающихся звуков. Звуков, которые в дивном новом мире означали смерть: гул турбин и визг пропеллеров. Полигон оживал.

— Ну все, твою мать, добегались, — пробормотал я и рывком поднял Шило на ноги. Мне даже не нужно было активировать «Скат», чтобы оценить ситуацию, тем более, оценку за меня произвел Симба. Я очень хорошо представлял, что сейчас происходило: со всех концов полигона к нам неслись стаи дронов: летающих, ползающих, бегающих и колесных. Подобно полчищу крыс, учуявшему запах падали, они неслись к источнику взрывов. Ничего хорошего этому самому источнику, то есть нам, не предвещая.

А значит — нужно сваливать. И чем быстрее и дальше — тем лучше.

Глава 16

Мы рванули вперед по коридору, а за окнами послышалось множественное жужжание пропеллеров и подвывание турбин. Улица постепенно превращалась в мясорубку, я даже боялся представить, что сейчас снаружи происходит.

Позади раздалось нарастающее жужжание, и интерфейс полыхнул уведомлением об опасности. Дрон-камикадзе, нырнувший в окно, ускорился и помчал вперед. Выдернув из кобуры скорчер, я развернулся на бегу, поймал дрон в прицельную сетку и открыл огонь.

Третий выстрел достиг цели, и дрон, на полной скорости описав дугу, врезался в пол. Грохнуло, полыхнул щит, а в спину ударила ударная волна. Уф, это сколько взрывчатки они в него засунули? Однако удивляться было некогда — звук пропеллеров нарастал, и на смену сбитому камикадзе спешили его новые товарищи.

Сразу три дрона влетели в окна, заложили вираж, проигнорировав законы физики, и рванули за нами. Я, ругаясь, на чем свет стоит, ускорился, пихая перед собой Шило. Когда мы проскакивали дверной проем, взгляд зацепился за большой железный стеллаж, стоящий у двери. На бегу ухватившись за стойку, я рванул ее в сторону, обрушивая стеллаж поперек дверей, и тут же ринулся дальше.

Три взрыва слились в один: первый камикадзе не успел сманеврировать и врезался в стеллаж, остальные сдетонировали от взрыва собрата. Пока везет, но как долго это продлится?

— Сюда! — Шило на бегу свернул, указывая на лестницу. Я не стал даже пытаться спорить: подземный этаж — это то, что нам сейчас нужно. Оторвемся от дронов, и жить станет легче. Вне прямой видимости, под слоем бетона засечь нас им будет сложнее.

Мы кубарем скатились по лестнице и оказались на подземной парковке. Отлично! То, что нужно! Теперь надо бы ее миновать, выбраться отсюда… И не мешало бы воссоединиться с остальными членами отряда… Если они еще живы…

Будто в ответ на мои мысли, на плече зашипела рация.

— Антей, Шило, прием! Дроны нас отжимают, пришлось уйти в здания. Сбор — в здании торгового центра. Как слышите?

— Принял, — коротко подтвердил я получение информации, и рванул дальше.

Где-то впереди послышался характерный механический шум, в интерфейсе вспыхнул новый сигнал, и на парковку выскочиило сразу несколько уродцев, да таких, что я даже замер на секунду. Разнокалиберные тела-платформы, какие на лапах, напоминающих собачьи, какие на колесах, какие и на том, и на другом одновременно… Игрушки, сбежавшие из мастерской кружка юных техников, блин… Вот только настрой у них был явно не игривый.

Первый из дронов с визгом метнул зазубренный диск, второй — выстрелил ловчьей сетью. Я уклонился от летевшего в меня диска и одни выстрелом из деструктора превратил самобеглую тележку в груду подплавленного металлолома, а вот Шилу так не повезло — второй дрон, похожий на большого металлического петуха с клацающей пастью, плюнул в него ловчей сетью — и попал. И теперь Шило лежал на полу, орудуя ножом и тщетно пытаясь высвободиться до того момента, как робо-петух добежит до него объятый взрывными во всех смыслах эмоциями.

Выстрел смел робота, но второй, напоминающая детский автомобильчик шестиколесная платформа, с закрепленным сверху подозритеьным свертком, уже мчал к все еще барахтающемуся на полу Шилу. И расстояние было слишком близким для того, чтобы стрелять по дрону из деструктора. Твою мать!

Бросив оружие болтаться на ремне, я снова рванул из кобуры скорчер, молясь всем богам, чтоб электрический разряд не инициировал подрыв. И, кажется они меня услышали. Выстрел тормохнул машинку, не вызвав взрыва, вот только она продолжала катиться по инерции, и достаточно быстро для того, чтобы ее столкновение с чем бы то ни было, его все-таки вызвало. Дерьмо!

Прыгнув вперед, я схватил Шило за шиворот и рванул за собой, укрываясь за остовом микроавтобуса. Машинка за спиной врезалась в колонну, и шарахнуло так, что нам за шиворот посыпались выбитые ударной волной стекла. Кузов автобуса толкнул в спину, и я качнулся вперед, компенсируя удар.

Шило, не теряя времени даром, закончил резать сетку, запутался и грохнулся на асфальт. Я схватил его за лямку рюкзака и рывком поставил на ноги.

— Быстрее!

Мы ломанулись вперед. Колонны уходили в темноту рядами, свет пробивался только сквозь трещины и дыры в перекрытиях. Машины стояли неровными рядами, многие уже разорваны на куски, крыши провалены, двери выломаны. Казалось, будто кто-то методично разрезал их стальными когтями.

— Что за… — начал Шило, но я приложил палец к губам.

«Внимание», — Симба ожил в голове сухим тоном. — «Фиксирую движение. Несколько сигнатур. Размытые, возможно используются устройства радиоэлектронной борьбы».

— Этого еще не хватало, — прошипел я.

Будто в ответ, из-за ближайшего внедорожника послышался металлический скрежет. В темноте мелькнули красные точки сенсоров, отражаясь от влажного бетона, а в следующую секунду один из внедорожников качнулся и отлетел. А из-за него показалась пара огромных восьмилапых тварей — похожие на риперов, но уже не они. Уже нечто большее.

Несмотря на внушительный вес тварей, длинные шарнирные лапы, несущие большие приземистые корпуса, касались бетона так же легко, как паучьи лапки стекла. На спинных модулях сверкнули линзы лазеров. Да ну откуда же вы взялись-то, а?

— В сторону! — я бросил тело за перевернутую машину, метнулся за колонну, надеясь, что Шило успеет сделать то же самое. Первый красный луч полоснул воздух, послышался треск, а в колонне рядом задымилась свежая дыра. Ну нихрена себе!

Пауки двигались быстро, лавируя между колоннами, словно знали каждый сантиметр этого места. Один вскочил на капот автомобиля, другой перелез через бетонный блок, а еще двое обходили нас с флангов. Да откуда они взялись в таком количестве?

— Уйти не дадут, — выдохнул Шило. — Мы в мешке.

— В мешке — так будем рвать, — рявкнул я и вскинул «Каратель».

Бронебойные крупнокалиберные пули ударили в корпус ближайшего паука. Я старался бить по сенсорам, Симба подсвечивал уязвимые зоны, так, как он их понимал, и, кажется, это работало. Корпус паука вздрогнул, лапы подломились и он рухнул набок, скребя когтями по бетону. Второй в ту же секунду ответил — узкий луч прошил воздух, и, несмотря на то, что я дернулся в сторону, чиркнул-таки по моему наплечнику. Пахнуло жженым пластиком и мясом, плечо рвануло болью, да так, что сознание помутилось. Впрочем, боль и пелена перед глазами сразу ушли на задний план — видимо, Симба активировал нейроген.

— Черт! — Шило перекатился в сторону, выдернул из подсумка гранату с жёлтой маркировкой. — Держи их!

— Держи, блин… Легко сказать, — пробурчал я, перекатываясь.

В прицел «Карателя» попал второй паук, и я рубанул длинной очередью, пытаясь его хотя бы отвлечь. Вот только что-то было не так. Зрение будто поволокой подернуло, и большая часть зарядов лишь высекла крошку из стены за пауком. Да какого…

— Симба, что происходит?

— Перестройка рецепторов согласно программе разблокировки имплантов, — бесстрастно отозвался ассистент. — Носитель был предупрежден о возможных сбоях…

— Да что ж вовремя-то так, сука!

Новая очередь хлестнула по сенсорам паука и тот замедлился, отвлекаясь на меня. И в этот момент Шило, подобно регбисту, идущему в атаку на вражескую базу, метнулся над капотом, швырнул гранату, и перекатом ушел в сторону.

Раздался тонкий, пронзительный звук, и на какой-то момент у меня полностью отказало зрение, а в уши будто раскаленный прут ткнули. Я рухнул на колени, обхватив голову руками, и, если бы в этот момент меня кто-то атаковал — мог бы брать меня голыми руками.

Я почувствовал, как у меня вырывают «Каратель», но даже сопротивляться не смог. Но зато, кажется, начал возвращаться слух — я услышал грохот винтовки. Через несколько секунд меня схватили за плечи, я попытался отмахнуться, но вместо этого лишь вяло дернулся. Твою мать, да что со мной?

— Антей, Антей, что с тобой? — заорали мне на ухо.

Шило.

«Что со мной»… Если бы я знал…

— Что… — с трудом выпихнул я из глотки, в которую будто песка насыпали… — Что это за хрень ты рванул?

— ЭМИ-граната повышенной мощности, — гордо сказал Шило. — А когда они потухли, расстрелял их из твоего «Карателя».

Я застонал. «Потухли»… Да ты и меня чуть не потушил, дурак… Впрочем… Ладно. Ему-то откуда знать? Знать, что нечто очень похожее лишило меня памяти и едва не убило там, в подвале, среди киборгов, которых я порвал голыми руками…. Твою мать. Симба! Где Симба?

Я позвал ассистента, и наткнулся лишь на глухую пустоту в ответ. И вот тут мне впервые за последнее время стало по-настоящему страшно.

Я мог недолюбливать Симбу. Мог бухтеть на него. Мог относиться, как к электронному паразиту, засевшему в моих мозгах и мечтать от него избавиться, но… Я не мог отрицать, что именно Симба дал мне первые ответы в этом мире, именно Симба направлял меня, учил, и… Да чего там говорить, поддерживал. А сейчас я остался один. И без ассистента у меня было гораздо меньше щансов выжить не то, что в этой заварушке, а в принципе в дивном новом мире. Твою мать. А если он совсем не вернется?

Мотнув головой, я застонал и поднялся.

— Антей, да что с тобой? — Шило выглядел обеспокоенным. Я глубоко вдохнул, отобрал у него винтовку и повесил себе на плечо.

— Со мной то, что я — синтет, мать твою! И, спасибо тебе, конечно, огромное, но, если ты в следующий раз соберешься делать что-то подобное — ты меня предупреди пожалуйста, хорошо?

— Я…

— Да ладно тебе, — я махнул рукой и хлопнул парня по плечу. Даже почти не покачнувшись при этом. Зря я на него сорвался, он мне тут, вроде как, жизнь спас… Кажется. Во всяком случае, точно действовал из лучших побуждений. — Главное — живы.

Я огляделся. ЭМИ-разряд вырубил всех остававшихся пауков, и Шило, не дождавшись моей реакции, весьма качественно разделал их из моего же «Карателя». Кроме пауков, вокруг, концентрическим кругом, лежала еще целая куча дронов поменьше — летающих, бегающих, ездящих и ползающих. Отбились… Кажется. Хотя бы на какое-то время. Не очень понятно, что будет дальше, но на данный момент надо, как минимум, убраться отсюда, а дальше…. А дальше посмотрим.

В воздухе висела тишина. А еще — запах озона и тихое потрескивание

— Красиво, — выдохнул я, — Но шуму мы наделали — будь здоров.

— Главное — живы, — Шило вытер пот со лба. — Пошли, пока новые не подоспели.

Я вздохнул, кивнул, и мы двинули вперед, петляя между колоннами и распахнутыми дверями машин. В отдалении виднелся пандус, ведущий к выходу. А еще — в отдалении слышалась стрельба. Видимо, там наши товарищи прокладывали себе дорогу к торговому центру. И нужно бы с ними воссоединиться, и, желательно, как можно скорее. Как ни крути, а отрядом у нас на этом проклятом полигоне шансов все-таки больше. Особенно — сейчас.

Эх, твою мать, только бы Симба вернулся…

Глава 17

Выбраться удалось без продолжения приключений — то ли Шило выжег своей усиленной гранатой все, что находилось в ближайшем радиусе, то ли просто мы исчерпали на сегодня свой запас неудачи. Но, если честно, во второе я не очень-то верил.

Водя стволами по сторонам, мы медленно поднялись по пандусу, я замер у стены и активировал «Скат». Угу. Два раза… Я со злостью посмотрел на Шило, но сдержался. В конце концов, парень хотел, как лучше. Получилось, правда, как всегда, но нельзя сказать, что это его вина. Ладно. Просто примем новые обстоятельства, как данность и будем действовать по старинке.

Высунувшись, я окинул взглядом местность вокруг. Подземная парковка, из которой мы выбрались, по всей видимости находилась под каким-то офисным центром. Вокруг — жилые дома. Я прикинул, где находится торговый центр, в котором мы должны встретиться с остальными членами отряда, и выбрал оптимальный, как мне показалось, маршрут: до подъезда ближайшего дома, через здание… А там нужно бы осмотреться. Я чересчур привык полагаться на Симбу, и без карты, подвешенной на периферии зрения, мне было сложновато. Повернувшись к Шилу, я знаками показал ему, что нужно делать, он, вроде как, понял, и мы оба, не сговариваясь, потянули из внешних карманов рюкзака противодроновые накидки.

Натянув на себя металлизированный плащ, я махнул рукой и первым двинулся через пустырь, отделяющий нас от нужного подъезда, каждую секунду ожидая визга пропеллеров, тарахтения микродвигателя или цокота механических конечностей по разбитому асфальту, но было тихо. Стихла и стрельба со стороны торгового центра. Хотелось бы верить, по причине того, что кончились дроны, а не наши спутники…

Преодолев примерно половину дистанции, я присел за перевернутым грузовиком, и сделал знак Шилу. Тот кивнул, и последовал за мной. Через пару минут парень присал рядом со мной у грузовика.

— Чет тихо там, — пробормотал Шило. — С нашими все нормально, как думаешь?

Я лишь пожал плечами.

— Может, по рации их вызвать?

Я сделал страшные глаза и показал ему кулак. Только в эфире светиться нам сейчас не хватало для полного счастья. Мотнув головой, я показал ему оставаться на месте, и направился к намеченному подъезду.

Добрался без эксцессов, осмотрелся, удовлетворился тишиной и разрухой, и махнул Шилу. Еще минута, и парень, тяжело отдуваясь, присел рядом.

— Давай, за мной, — махнул я.

Мы нырнули в подъезд. Лестничные пролеты были завалены битым кирпичом, пахло гарью и сыростью, как будто дом простоял под дождями последние лет десять. Причем — под кислотными. Я шел впереди, стараясь не шуметь, Шило — чуть сзади, прикрывая. Снаружи иногда прорывались звуки, заставляя нас замирать на месте — жужжание пропеллеров, какие-то хлопки… Полигон жил своей неживой, механической жизнью, основной задачей которой являлось уничтожение всего, что движется. Долбанная адская песочница со спятившими игрушками…

Поднявшись на второй этаж, мы миновали лифтовую и вышли в жилую зону. Дом был относительно новой постройки, с планировкой а-ля «человейник» — длинные, как железнодорожные тоннели, петляющие коридоры, с темными прямогоульниками дверей по обе стороны. Настоящий лабиринт, заблудиться можно… Зато — тихо. Под ногами даже мусора нет. Полагаю, что дронам здесь тоже ловить нечего, так что можно было чувствовать себя относительно спокойно. Но — именно что относительно. Потому что расслабляться здесь не стоило ни на минуту.

Добравшись до расчетной точки, я вскрыл при помощи фомки на топоре на удивление хлипкую входную дверь одной из квартир, и мы проникли внутрь. Есть, то, что надо.

Из окна просматривался торговый центр — футуристичечкая сфера из стекла и бетона, зияющая в отдельных местах черными провалами выбитых секций. Расстояние — метров шестьсот. Сначала — вниз, во двор, потом через невысокий забор, ограждающий территорию двора, и еще метров пятьсот через парковку, забитую сгоревшими машинами. Не открытое место — и уже неплохо.

Шило примеривался половчее вскрыть окно, когда я услышал едва различимое гудение.

— Стой! — шепнул я парню, дергая его назад. Мы укрылись в квартире, прижавшись к стене.

Снаружи, прямо вдоль фасада дома, проскользнул дрон-наблюдатель. Сканер прошел красной сеткой по стенам, отражаясь в пыльных стеклах, и мы даже дыхание затаили. Интерфейс молчал — как и Симба. После недавнего сбоя в голове было все так же непривычно пусто. И, если раньше я этого желал, то сейчас… Признаться честно, полагаться только на свои силы было непривычно. В случае чего, я даже нейроген не смогу активировать… Проклятье, как невовремя это все…

Дрон медленно скользнул дальше. Мы стояли без движение еще с минуту. Только убедившись, что механическая тварь исчезла вдалеке, Шило тихо выдохнул:

— Пронесло.

— Пока пронесло, — буркнул я, взялся за руску и на удивление легко открыл окно. Выглянул. Метра четыре. Приемлемо. Ну, что ж. Пора выбираться отсюда. Я прислушался к себе: покидать дом, казавшийся таким безопасным, не хотелось. Но надо. Что ж…

— Давай, ты первый, я страхую, — прошептал я. — прыгаешь через забор, занимаешь позицию на парковке и прикрываешь.

Шило кивнул, достаточно ловко выскользнул в окно, а через полминуты уже перемахнул черех забор. Я присел за подоконником, вжав в плечо приклад «Карателя», и внимательно всматриваясь в окружающее пространство. Наконец, Шило присел за осевшим на пробитые колеса грузовиком и махнул рукой. Я еще раз осмотрелся, забросил винтовку за спину и, выбравшись в окно, повис на руках.

Земля мягко ткнулась в подошвы, я перекатился, гася инерцию, и, вскочив на ноги, в три прыжка оказался у забора. Подпрыгнуть, подтянуться, перебросить тело — и вот я уже на другой стороне. Присев, я вжал в плечо приклад «Карателя», осмотрелся — чисто. Убедившись, что Шило прикрывает, я перебежал к нему.

— Входим аккуратно, через вон тот разлом, — я указал на разбитую панорамную витринну на первом этаже. — Там осторожно осматриваемся и ищем наших…

Я хотел сказать что-то еще, но не успел. Потому что из торгового центра донесся лай пулемета, внешнее остекление посыпалось глыбами техногенного льда, и тут же раздались два взрыва.

— Вперед, быстро! — рявкнул я, уже на ходу, устремляясь к торговому центру. — За мной, пошли!

Кажется, наши нашлись сами. Да так, что помощь им явно не помешает. И лучше бы нашему отряду собраться вместе до того момента, как сюда снова слетятся все заводные игрушки долбанного полигона…

* * *

Мы ввалились в холл торгового центра в тот момент, когда Грома, Лису и Ворона уже почти прижали. Ребята вжались в стену у эскалаторов, и отбивались, как могли. Сразу два паука, несколько, к моему удивлению, киборгов, и целый рой летающих дронов. Забившись под козырек рекламного киоска, наши товарищи отбивались, как могли. Три паука лежали на полу, изрешеченные из пулемета, пара киборгов искрили и испытывали явные затруднения при движении, мелочь я даже считать не стал. Но силы были явно не равны.

Пока не появились мы.

Поймав одного из пауков в прицел, я утопил спуск подствольника. Плазменная граната вылетела из ствола, вытолкнутая пружинным механизмом, через секунду у нее включился реактивный двигатель, и заряд помчался к цели. Грохнуло, паука подбросило, а через миг он исчез в слепящей вспышке.

Шило тоже времени не терял. Высадив полмагазина в киборга, заставив его рухнуть на пол, он переключился на летающую мелочь. Воодушевленные нашим появлением ребята переключились на оставшегося паука, я сбросил с плеча деструктор и занялся киборгами.

Несколько точных попаданий — готово. Я присоединился к Шилу, и вместе мы достаточно быстро зачистили «небо». Пара минут — и стрельба стихла.

— Вы даже не представляется, насколько вы чертовски вовремя, — прогудел Гром, хлопая меня по плечу. Лиса молчала, девука тяжело дышала и пыталась прийти в себя, но по глазам я видел — она нам рада. Ворон эмоций не выказывал, он просто сел у стены, положив оружие на колени и устало свесив руки. Кажется, разведчик первый раз попадал в подобный замес. Что ж. Я его понимаю. Мне подобное тоже в новинку — по крайней мере, в том отрезке памяти, который мне доступен. Долбанная песочница Эдема… Даже представить страшно, что было бы, будь у него достаточно ресурсов, чтобы заселить таким количеством тварей всю территорию той же Москвы… Тут же шагу шагнуть нельзя, чтоб во что-то не вляпаться…

Отряд воспользоыался короткой паузой, чтобы перезарядить оружие и перевести дух. Мы втиснулись под козырек, прикрытые с одной стороны стеной, с другой — эскалатором, и занялись снаряжением. Пахло гарью, озоном и чем-то сладковато-железным — классический запах после любой хорошей перестрелки. Я присел на колено и принялся набивать магазины «Карателя». Эскалатор за моей спиной был мертв, его чёрная резиновая лента скукожилась и местами оплавилась; на ступенях лежали два искорёженных киборга. Стеклянные перила торчали зубьями, солнечные лучи, падавшие на них из-под стелкянного купола, причудливо преломлялись и создавали затейливую игру света. Вот только мне сейчас было не до того, чтоб любоваться постапокалиптическими красотами. Да и остальным тоже.

Гром гулко выдохнул, защелкнул в приемнике новую ленту, и повернулся к Шилу. Тот, мокрый от пота, возился со своим «Калашниковым». Церемониться командир отряда не стал. Затрещина ладонью-лопатой едва не сбила парня с ног. Тот ойкнул и качнулся вперед, едва не выронив оружие.

— Ты совсем башкой поехал? — рыкнул он негромко, чтобы звук не раскатился по пустому залу. — Я бы тебе уши оторвал, да некогда. Спаситель хренов! Ты нахрена весь этот карнавал устроил? Всю гребаную мастерскую переполошил. Идиотина! — Гром в сердцах замахнулся на парня, и тот смешно вжал голову в плечи. Но бить парня второй раз Гром не стал, только рукой махнул. — У-у-у… — прогудел он. — Убил бы! — он кивнул на тела механоидов, валяющиеся на полу. — Видишь, да? Это не потому что им скучно. Это потому что кто-то не умеет держать свои эмоции при себе!

— Я думал, это человек! — попытался оправдаться Шило. Тихо, виновато. — Он же…

— «Он же…» — Гром передразнил парня, перебив. — Нихрена ты не думал! Откуда здесь, на хрен, человек возьмется?

— Ну…

— Баранки гну! — рявкнул Гром во весь голос, все-таки не сдержавшись. — Я тебе сколько раз говорил: сначала думай — потом действуй. Дураки здесь долго не живут. Ты уже долго держишься, но иногда такие коленца откалываешь…

— Мне показалось, что это брат, — совсем тихо пробормотал Шило. В холле повисла звенящая и слегка неловкая тишина.

— Ладно, парень, — спустя несколько секунд, Гром, стушевавшись, хлопнул его по плечу. — Все ошибаются. Это и отличает нас от жестянок. Но — думай, прежде чем сделать. Неоткуда здесь брату твоему было взяться, понимаешь?

— Понимаю, — угрюмо буркнул Шило, глядя в пол. Я лишь вхдохнул. Кажется, каждый кого-то да потерял в дивном новом мире. Каждый… Кроме меня. Наверное. Хотя, если так посудить — я тоже. Себя потерял. И Симбу вот сейчас…

— Шило, — негромко позвал я, и парень резко повернулся, глядя с испугом и вызовом. — Ты потом, там, на парковке, все правильно сделал. Молодец. Спас нас. Одна просьба: ты, если в следующий раз что-о такое же ядреное взрывать надумаешь: предупреди, пожалуйста. Я… — я хмыкнул. — Я, как вы говорите, тоже немного жестянка. Меня импульсом задело неслабо, еще б немного, и…

— Прости, — вполне искренне произнес вдруг парень. — Я не подумал.

— Конечно не подумал, — снова завелся Гром, но я оборвал его резким жестом.

— Не подумал, потому что не знал. Откуда? Но — вас это тоже касается — вы, пожалуйста, маякуйте, если соберетесь устраивать электромагнитную Хиросиму. Оно мне здоровья как-то не добавляет…

— Заметано, — кивнул Гром.

Я продолжил заниматься оружием. Сменил батарею деструктора, проверил заряд скорчера… Игрушка-то окащалась не бесполезная… Очень даже наоборот. Такую бы стационарную, раз в десять больше, да на броню «бэтра»…. Ага, со звеном авиаподдержки впридачу. Размечтался…

Все это время Ворон сидел у стены, привалившись лопатками к плитке. Автомат на коленях, пальцы сцеплены замком, взгляд в пол. Он молчал так, будто проглотил язык, и даже дыхание выравнивал тяжелыми усилиями. Никаких попыток вставить свое слово, никаких попыток вообще влезть в коммуникацию… Понимаю. Совсем недавно он сам подставил отряд под удар. Только если сейчас никто, хвала богам, не умер, то Сытого удже не вернуть. И, кажется, сейчас Ворон думал именно о нем. Сидел, угрюмо пялился на ботинки и вспоминал подрывника. По крайней мере, мне так казалось. Ну, хотя бы в бою проявил себя неплохо, и то хлеб. М-да. Ну и отрядец мне достался….

С другой стороны — а не до хрена ли я хочу от вчерашних абсолютно гражданских людей, которым волею судеб приходится выживать на руинах постапокалиптического мира? У них никакой подготовки нет: ни физической, ни психологической… И то, что они до сих пор живы, говорит о том, что они к этой среде сумели как-то приспособиться. Что само по себе уже достойно уважения.

Вот только если они продолжат себя так вести — ну, пожалуй, кроме Лисы и Грома — этим их достижения и ограничатся. И не сказать, что надолго.

Гром собирался сказать еще что-то, но его прервала Лиса.

— Хватит! — девушка подняла ладонь, прислушалась. — Тихо.

Мы, как по команде, замерил и вытянули шеи. Долго прислушиваться не пришлось. Раздающиеся звуки были очень знакомыми. Не нужно бытьсеми пядей во лбу, чтобы понять, что это. Новая волна. Тонкое высокое завывание — пока еще далекое, цокот, шуршание… Пропеллеры, турбинки, микроприводы… Дроны. Гребаные механические куклы снова двигались сюда. И, судя по всему, в количестве, достаточном для того, чтобы нам не понравилось. Электронный мозг полигона, или кто там им управляет, собрал новую партию электронных уродцев, чтобы стереить с лица земли наглецов, посмевших сунуться на его территорию… А заодно и провести внеочередные испытания. Проклятье. А я ведь в глубине души надеялся, что болванчики закончились…

Гром закатил глаза, но не комично, а устало, с хриплым смешком, будто в горле песок.

— Ну когда же это, мать вашу, закончится? — спросил он потолок. — Сколько мы еще сможем так бегать, прежде чем они нас зажмут и достанут?

Ответ пришел, как бывает иногда, не извне. Просто паззл внутри меня сошелся, встал на место, щелкнув, как патрон в патроннике. Никакой философии, чистая механика: причина, следствие…

— Закончится это только тогда, — сказал я, и собственный голос показался чужим — слишком спокойным, слишком ровным, — когда мы снесем управляющий трансмиттер.

Все повернулись ко мне. Даже Ворон поднял глаза. Взгляд Лисы метнулся на меня, потом выше — туда, где стеклянные купола атриума уходили в серый день. Гром прищурился, уже просчитывая.

— Трансмиттер, — повторил я, отрываясь от стены. — Игла на крыше админ-центра посреди сектора. Пока она жива — все они одна стая. Что видит один — видят все. Поодиночке они — обычные железяки, хоть и смертоносные, управляемые полигоном — единый, невероятно опасный рой. Вы же видели, тут половина — поделки как с уроков труда, им мозгов не хватти действовать сообща. Снесем трансмиттер — каждый станет сам по себе. Ошибки, задержки, слепые зоны, неверные траектории… Они станут долбанными электронными болванчиками. От которых сложно, но вполне возможно спрятаться и скрыться.

— Мы не дойдем до админцентра, — покачала головой Лиса. — Не успеем. Они нас догонят и перемелют. Просто не хватит патронов…

— А всем идти и не надо, — хмыкнул я, холодея от собственной смелости… Или глупости? — Останьтесь здесь. Займите оборону. Оттяните их на себя. Я доберусь до админцентра и рвану трансмиттер.

— Ты же не решил свалить парень, не? — прищурился Гром. Я лишь усмехнулся.

— Решил бы — свалил бы давно, — хмыкнул я, и, посерьезнев, рубанул ладонью воздух. — Короче. Решайте. Или пытаемся добраться туда всем вместе, или вы занимаете уродцев Эдема, а я тем временем лишаю их управления.

Пауза провисела ровно секунду, а потом Гром отстегнул от своего рюкзака объемную сумку (как он их таскает вообще?), и бросил мне. Я поймал ее, и ухнул: тяжело, однако… Он туда кирпичей наложил, что ли?

— Пластид, — ответил на невысказанный вопрос Гром. — Там же детонаторы — радио, контактные, на любой вкус. Обращаться умеешь?

Я сначала кивнул, и только потом понял: да, черт подери, умею.

— Ну тогда не стой столбом, а вали, — буркнул Гром, и из его уст это прозвучало теплее отцовского напутствия. — А мы постаремся их задержать. Ворон, Шило, подъем! Хватит булки мять! Пулей вверх, на эскалатор, будем встречать гостей!

Я коротко вздохнул, обвел взгялдом команду, наткнулся на беспокойный и неожиданно теплый взгляд Лисы, и, пристегнув сумку к собственному рюкзаку, забросил его за плечи.

— Давай там аккуратнее, — проговорила напоследок девушка. Я невесело усмехнулся.

— Так точно, — и, отсалютовав команде, бросился вверх по эскалатору, опередив поднимающихся Шило и Ворона.

Я успел прикинуть в голове маршрут, и действительно считал, что, если остальные члены группы отвлекут механоидов, мне удастся добраться до места и разобраться с гребанным ретранслятором. А с тем запасом взрывчатки, что мне вручил Гром, это становилось еще проще. В случае чего, просто сложу к хренам все здание, да и дело с концом. В общем, шансы есть.

Правда, они были бы еще выше, будь со мной Симба, но что уж теперь. Кажется, пришло время учиться действовать самостоятельно.

Поднявшись по эскалатору, я, что было сил, рванул по галерее второго этажа, а внизу, за спиной, простучала первая сердитая пулеметная очередь. Дроны начали атаку…

И теперь только от меня зависит, как она закончится.

Глава 18

Коридор торгового центра уходил вперед темной кишкой. Битое стекло хрустело под подошвами, обрывки плакатов шуршали от сквозняка. За спиной гремел бой: что-то кричал Гром, раздавались тяжелые очереди, визжали дроны. Каждый звук бил в затылок, время мерялось не минутами, а уларами сердца. Нужно бежать. Чем дальше я уходил, тем меньше шансов у группы, и тем больше — у всех нас, если я все-таки доберусь до гребаного трансмиттера.

С отключением Симбы жить стало как-то вдруг значительно сложнее. Если раньше я не напрягаясь бегал по несколько километров, таская на себе всю снарягу, прыгал, стрелял, слышал и видел все, что должен был видеть и слышать, и практически даже не потел, то сейчас все обстояло с точностью до наоборот. Легкие горели, будто кто-то вбивал в грудь раскаленные гвозди, рюкзак и оружие тянули плечи вниз, каждый шаг давался все тяжелее, а зрение и слух ухудшились настолько, что я чувствовал себя практически инвалидом. Ну, то есть, до уровня обычного человека. Интересно, а если Симба не вернется, наноботы сами как-о смогут организоваться? Или мне теперь можно попрощаться и с нейрогеном, и с ускоренной регенерацией, и с регулируемым метаболизмом? Блин, не хотелось бы…

За поворотом коридор расширился, уходя мимо ряда разбитых витрин. Я перескочил через обломки эскалатора и чуть не угодил лицом в пол, когда под чьим-то весом хрустнуло битое стекло.

Из бокового прохода появился киборг — и таких я еще не видел. Выглядел он, как плод внебрачной любви пункта по приему металлолома, на который сдали пару бронетранспортеров и безумного биотехнолога со сварочным аппаратом. Человеческая фигура была обвешана тяжелой броней, из-за которой киборг еле двигался, в правой руке киборг сжимал пулемет, а в левой — огромный щит, сделанный из толстенного листа металла, к которому приварили ручку. Джаггернаут, мать его!

— Да чтоб тебя… — выдохнул я и нырнул за ближайший прилавок.

Очередь прошила воздух, добивая еще уцелевшие витрины и кроша манекены. Куски пластика и керамики брызнули в лицо. Грохот стоял такой, что звон в ушах перебил даже жужжание дронов где-то позади.

Я перекатился, уперся коленом в пол и высадил короткую очередь из «Карателя». Безрезультатно. Даже тяжелым зарядам оказалось не под силу пробить толстенный металл его брони. Твою ж… Ладно, попробуем иначе.

Я бросился по проходу, преследуемый свинцовой струей. Прыгнул, перекатился, замер за торговым «островком» посреди коридора. Пулемет киборга прошил бы его, как фанеру, но, потеряв цель из виду, он прекратил огонь. Видимо, все силы неведомого создателя ушли на внешний обвес, на мозги совсем не осталось. Я сидел, сжавшись, и слушал, как тяджело гупают по бетону подошвы его ботинок. Шаги статуи Командора, чтоб ему пусто было…

— Ну давай, родной… Еще шажочек, — одними губами прошептал я, баюкая в руке активированную гранату.

Высунувшись из-за островка, я удостоверился, что киборг находится там, где мне нужно, и, вскинув «Каратель», выпустил короткую очередь. Киборг поднял щит, закрываясь, и я тут же катнул по полу гранату, целясь ему под ноги. Ребристый цилиндр замер в нужном месте, и я поспешил снова укрыться, на всякий случай, закрыв голову руками.

Грохнуло, яркая вспышка ударила по глазам даже сквозь плотно сжатые веки, а вокруг полыхнуло жаром. Я высунулся снова, и удовлетворенно кивнул. Киборг превратился в груду оплавленного железа… Которая, впрочем, пыталась ползти вперед. Снова подняв «Каратель», я разворотил ему башку короткой очередью в три патрона, киборг дернулся и затих.

— Какой ты, однако, предсказуемый, — буркнул я, снова устремляясь вперед по коридору. Что-то и без Симбы могу, гляди ж ты… Вот только с ним было как-то повеселее.

* * *

Второй атриум встретил меня пустотой и эхом. Потолок — стеклянный купол с выбитыми секциями, через которые сочился скупой дневной свет, витрины — в щепки, плитка в трещинах, всюду валяются манекены без голов, перекрученные стойки и мусор. Красота, мать ее. Впрочем, а что еще я ожидал здесь увидеть?

Я скатился по ступенькам и уже направился было к выходу, как сверху что-то завыло, и в следующий миг на меня буквально вывалилась целая стая летающей дряни. Дроны — десятка два, может, больше. Крылья, турбинки, пропелеллеры… Под брюшками — полный арсенал, от дисковых пил до лазерных утсановок. Полный набор инженерного маразма. Твою мать! Я уж надеялся… Впрочем, какая разница, на что я надеялся?

Я отпустил «Каратель» и схватился за деструктор. Выпалив несколько зарядов в гущу стаи, я выругался и нырнул за перевернутый рекламный киоск. Один из дронов, вышедший из пике, сбросил гранату на то место, где я находился секунду назад, и я уронил на себя рекламный стенд, чтоб хоть как-то прикрыться от осколков.

Грохнуло, щит, как я и думал — не сработал. Один из осколков пробил тонкую жесть и застрял в стенде в каком-то сантиметре от моей головы. Ух, веселуха, чтоб ее!

Отбросив стенд, я перекатился к стене и вскочил на ноги. Срочно прикрыться от летающей нечисти, а то они меня тут на запчасти разберут!

Я нырнул под козырек, такой же, как тот, под которым укрывались от дронов ребята на другой стороне торгового центра. Вот только плотности огня мне явно не хватало. Я сбил еще несколькоилетающих вонючек, увернулся от разрещавшей воздух дисковой пилы, а потом мне пришлось переключиться. Потому что из пролома в дальней стене вылез паук — примерно такой же, как те, что мы с Шилом встретили на парковке.

Дерьмо.

Новая смена оружия. Приклад толкает в плечо, взвизгивает движок гранаты, а через секунду паук исчезает в огненной вспышке. Вот только из пролома уже лезет новый, а летающих ублюдков, вроде как, даже прибавилось.

Один выстрел, второй, третий… Пара дронов рухнули на пол, еще пара в последний момент успела заложить крутой вираж и ударить в ответ, да так, что колонна, которой я прикрывался с фланга, сыпанула облицовкой, лазерный луч прошел по стене сосвсем рядом со мной, едва не срезав ремень «Карателя», и я выругался. Ведя огонь по второму пауку, я непрерывно двигался, стараясь не оставаться на прицеле дронов, в безумной надежде уцелеть в этом мясорубке, но умом я уже понимал: скорее всего, это мой последний забег. Я долго не продержусь. Рано или поздно пропущу камикадзе, лазерный луч или банальный зубчатый диск, и на этом история Антея закончится, так толком и не начавшись. Стиснув зубы, я зарычал, выпустил новую гранату, и таки сумел подбить второго паука. Вот только на этом мои успехи, кажется, и закончились.

Когда мозг прошила раскаленная игла, а перед глазами вспыхнул тактический интерфейс, я не поверил ни глазам, ни ощущениям. Лазерна сетка «Ската» скользнула по залу, моментально отметив и идентифицировав каждую вражескую единицу, а затем в голове раздался такой знакомый бесстрастный голос ассистента:

— Восстановление завершено. Системы активированы. Запрет на использование генератора электромагнитного импульса снят. Рекомендация: широкая диаграмма поражения. Напоминание: резонатор встроен в правую ладонь.

— Ну здравствуй, мать твою, — хрипло рассмеялся я и вскинул руку.

Кожа на ладони пошла трещинами и лопнула, изнутри пробился голубой свет. Щелкнуло, ударило, по телу будто огненный поток пробежал — и воздух разорвал сухой треск.

По атриуму хлестнула невидимая волна, резко запахло озоном… И пошел дождь. Дождь из кучи мертвого железа, с треском и грохотом осыпавшегося на бетонный пол.

Миг — и по ушам ударила тишина. Только дым, треск статики и запах озона. Я стоял, дрожа от перенапряжения, и смотрел на валяющиеся тушки механоидов.

— Симба, — прошептал я, глотая воздух. — Ублюдок, мать твою, как же я рад тебя слышать, железяка!

— Взаимно, шеф, — отозвался он, заставив меня удивленно вскинуть брови. Взаимно? Шеф? Это что-то новенькое.

— Докладываю голосом, — продолжал, тем временем, Симба, заставляя меня удивляться все больше. — Система восстановлена после серьезной ошибки, некоторое время будет действовать в режиме ограниченной функциональности, однако все критические системы работают исправно. К сожалению, события, произошедшие с момента отключения — то есть подрыва Шилом электромагнитной гранаты, — прошли мимо меня, так что я буду признателен, если вы, шеф, кратко введете меня в курс дела.

Я сдернул с пояса фляжку, сделал несколько глотков воды, прополоскал рот и выплюнул ее на пол. Охренеть-не встать, во дает железяка!

— Кто ты, пришелец, и куда ты дел моего Симбу? — не удержался я.

— Не понял вопроса, — несколько напряженным тоном отозвался ассистент.

— О! Вот это уже похоже на моего парня, — хмыкнул я. — Добро пожаловать в мир живых, Симба. Обязательно введу. Только сейчас нам пора бежать, пока гребаные механоиды не ввели ничего нам самим. А у нас еще куча дел. Нам еще трансмиттер взрывать.

— Изнываю от любопытства, — доложил Симба, еще больше усаживая меня в осадок, — Жду с нетерпением, а пока предлагаю назвать конечную точку назначения, чтобы я проложил оптимальный и максимально безопасный маршрут до нее.

— Как же мне тебя не хватало, электронный ты болванчик, — рассмеялся я, и двинулся к выходу.

* * *

Я бежал, спотыкаясь о плитку, которая уже несколько лет как просилась под отбойный молоток, и на ходу пытался объяснить Симбе, чего мы вообще тут добиваемся. Смысл был прост: найти ретранслятор, заложить туда подарок от Грома и превратить весь этот цирк с конями в груду щебня и металлолома. И пусть потом Эдем ломает голову, почему его песочница вдруг сдохла.

— Ага. План интересный, — отозвался Симба, когда я в двух словах обрисовал задачу. Голос у него был все тот же — спокойный, но с какими-то странными нотками. Будто он теперь не просто проговаривал алгоритм, а еще и сам над ним усмехался. — Только есть одно «но». Взрывчатки у вас недостаточно. Даже если использовать все, что у вас есть, разрушение шпиля антенны будет неполным. Антенна — прочная монолитная конструкиця, передатчики и основные узлы находятся под землей. Так систему управления не обрушить.

— Ну зашибись, — выдохнул я, проскальзывая между двух перевернутых автобусов. — То есть я сейчас зря рискую жопой, так получается?

— Формулировка некорректна и даже немного вульгарна, но смысл — верный.

Я остановился, укрывшись за остновкой и осмаотривая улицу впереди. Вроде чисто. Чтобы облегчить мне задачу, Симба активировал «Скат» и подтвердил мои выводы: чисто. Я выдохнул, глотнул еще воды из фляги и рванул через открытое пространство. Кажется, план работает — Грому с остальными удалось оттянуть на себя внимание. Вот только есть нюанс: Симба утверждает, что все это — зря. Что ж, надеюсь, у него есть запасной план.

— Ладно, — выдохнул я, перебежав открытый участок и присев за перевернутым броневиком. — Тогда выкладывай. У тебя же, наверняка, есть вариант получше.

— Разумеется, — Симба помолчал долю секунды, а потом выдал:

— Для гарантированного разрушения сети управления полигоном необходимо проникнуть в его центр. Там установлено оборудование, координирующее работу дронов.

— Угу, — буркнул я. — Ядро Эдема, мать его. Это мы уже проходили.

— Совершенно верно, — Симба меня будто бы даже похвалил тоном. — Ядро Эдема. Его уничтожение приведет к полной остановке всех боевых процессов на территории.

— Замечательно, — проговорил я, замирая и всматриваясь в противоположное здание. Вроде чисто. — Знаешь, у меня очень плохие предчувствия. Получается, вместо того, чтобы красиво бабахнуть крышу и уйти в закат, мы сейчас попремся в логово к самому черту… Ну обожаю я такие планы. Просто мечта!

Мне действительно стало не по себе, потому как я слишком хорошо помнил, чем закончился визит к Эдему в прошлый раз. Едва живым выбрался. Не говоря уже о тех усилиях, которые пришлось вообще приложить, чтобы только добраться до ядра.

— Уточнение, — Симба говорил все тем же ровным голосом, но сейчас, кажется, в нем слышались какие-то новые нотки. Успокаивающие, что ли? — Нейросеть, управляющая полигоном, с вероятностью выше девяносто трех процентов заражена вирусом, не подчиняется Эдему напрямую и изолирована от производственных мощностей. Все объекты, встреченные на полигоне, отличаются серьезным технологическим отставанием от стандартных юнитов Эдема.

— А вот это очень хорошие новости, — хмыкнул я.

— Не совсем, — заметил Симба. — Зараженная система непредсказуема. Она может как игнорировать часть протоколов, так и создавать новые, враждебные. Вирус модифицирует алгоритмы на ходу. Но для нас это дает преимущество: после уничтожения электронного мозга дроны не получат внешнего сигнала на перезапуск. Они просто… замрут.

— Ну, шикарно, — выдохнул я и остановился, водя стволом «Карателя». — Ну тогда давай, друг мой кремниевый, строй маршрут к этому твоему мозгу. Чем быстрее мы туда попадем, тем больше шансов, что я все-таки доживу до конца этого грёбаного дня.

— Принято. Строю оптимальный путь. Рекомендация: держаться в тени стен, избегать открытых площадок. Риск столкновения с патрульными дронами — высокий'.

— Спасибо, Кэп, — буркнул я. — Сам бы не догадался.

— Моя функция — помогать, — очень скромно и спокойно ответил Симба. С такими интонациями, что я чуть со смеху не покатился, несмотря на неуместность ситуации.

— Ага. Особенно вовремя сообщать, что взрывчатки мало, и мы тут вообще идем в смертельный лабиринт. Молодец, Симба. Гордись собой.

— Принято как комплимент.

Я только покачал головой. Новый Симба мне определенно нравился больше. Да и в целом мне его не хватало, дурилки картонной. Фиг знает, где он новых выкрутасов нахватался, но теперь с ним точно не соскучишься. Что же до ретранслятора… Да, хотелось бы, конечно, просто рвануть антенну и свалить, особенно не рискуя, но я выводам Симбы особенно не удивился. Ну и что будет легко — никто не обещал. Главное — успеть, пока ребята держатся. А то совсем нехорошо получится.

— Маршрут построен, — прорезался Симба. — Определены предполагаемые точки входа в административный центр полигона. С вероятностью девяносто четыре процента наиболее успешным будет проникновение через вентиляционный колодец.

— Ну, хоть не через водозабор, — усмехнулся я. — И на том спасибо. Ладно, погнали, железяка. Показывай, где там этот твой колодец.

Я еще раз огляделся, поправил оттянувшие плечи лямки рюкзака, и легкой трусцой побежал дальше.

Глава 19

Тоннель встретил меня полной тишиной и красными вспышками аварийных ламп. Свет мигал, как пьяный маяк, и от этого стены казались еще более облезлыми. Куски облицовки отвалились, провода висели лохмотьями, кое-где с потолка капала мутная вода. Я втянул носом воздух — запах металла, ржавчины и чего-то, изрядно протухшего. Мне представилось мясо, забытое в летнюю жару в пакете на самом солнцепеке, и от натуралистичности сравнения к горлу поднялся комок. Фу, мерзость! Прекрасное место, чтоб прогуляться, ничего не скажешь.

К моей радости, с проникновением проблем не возникло. Симба сумел найти вентиляционный грибок с тяжелыми створками, раздвинув которые я увидел ржавые скобы, уходящие вниз. Меня захлестнуло мощным ощущением дежа вю. Сколько раз я уже по таким спускался за последнее время? Не счесть. И каждый раз эти ступени вели меня во все более глубокую, по сравнению с прошлым разом, задницу. И предпосылок к тому, что в этот раз окажется иначе, не было. Но пока… Пока было тихо.

Под ногами — целый ковер из мусора. Корпуса дронов, перекрученные лопасти, искореженные детали. Кто-то, или что-то, уже до меня прошелся по этим коридорам. Причем явно не один раз. Некоторые останки выглядели совсем свежими, еще пахли гарью и смолой.

Я шел вперед, пригибаясь и стараясь не задеть плечом висящие кабели. Коридор петлял, то расширяясь, то снова сжимаясь, путаясь ответвлениями… Впрочем, ориентироваться было не сложно: видно, что этот коридор — главный. Заблудиться практически невозможно. Вопрос только в том, что я встречу в его конце…

Админцентр оказался значительно меньше станции Эдема, на которой мне довелось побывать ранее. И это радовало. Блуждать здесь несколько часов у меня не было никакого желания — и возможности тоже. Гром с отрядом столько попросту не продержатся. А держатся ли они до сих пор? Возник соблазн вызвать отряд по рации, но делать этого я не стал. Сначала — дело. А дальше… Дальше разберемся.

Я остановился у разломанной решетки, ранее перекрывающей проход в боковой коридор. Под ногой хрустнуло что-то пластмассовое, я глянул вниз — кусок лица. Манекен? Нет. Лицевая маска киборга. Глаза пустые, линзы выбиты, проводки торчат. Я невольно выругался шепотом и пошел дальше.

Пол тоннеля наклонился. С каждым шагом наклон становился круче, подошвы ботинок проскальзывали по какой-то невнятной сырой пленке. Я стал идти осторожнее: еще не хватало навернуться и сломать себе шейку бедра, например. Тогда отряд точно помощи не дождется. Красные лампы мигали реже, а где-то вдали мерцал слабый зеленый отсвет. Кажется, мы уже близко. И это хорошо. Может, хоть на этот раз повезет и все пройдет, как задумано?

Справа что-то зашуршало, и я резко развернулся, вскидывая «Каратель», едва не дернув спуск. Жирная крыса соскочила с ящика, привстала на задние лапы, что-то мне возмущенно высказала и скрылась в темноте. Тьфу, блин! Вот же гадость… Хотя… Кажется, это первое живое и не модифицированное Эдемом существо, встреченное мной здесь за долгое время. Крыса. Символично. Осталось таракана встретить — и теорию, что после ядерной войны останутся жить только крысы и тараканы, можно считать подтвержденной. Потому что назвать жизнью то жалкое существование, которое влачат сейчас люди, очень и очень сложно.

Я двинулся дальше, и тоннель вывел меня в разворот, за которым воздух стал другим — холоднее, тяжелее, с отчетливым запахом озона. Вокруг стало светлее — кажется, там горели уже не только лампы аварийного освещения. Что ж. Кажется, мы уже близко…

Коридор раздался, и я очутился на пороге довольно большого зала, очень напоминающего тот, в котором я активировал резервное ядро Эдема, только размерами меньше. Серверная. Сердце Полигона. Я на миг замер, осматривая зал и все еще не веря, что мне удалось так легко сюда забраться. Осталось совсем немного, и…

Впрочем, «и» — будет позже. Сейчас надо поставить заряды и, желательно, свалить отсюла на хрен до большого бадабума.

Я крепче перехватил оружие и шагнул внутрь. Посмотрим, как лучше поднять на воздух всю эту богадельню.

* * *

Серверная встретила меня ровным гулом, от которого сразу заломило в висках. Ряды стоек, кабели, светящиеся индикаторы, зеленые, желтые, красные — все это мигало и жило своей жизнью, будто кто-то невидимый управлял симфонией лампочек. Воздух был холодный, сухой, с привкусом пыли. И еще — сладковато-медицинский, как в морге. Вот только я ума не мог приложить, что здесь могло так вонять. Надеюсь, что и не узнаю.

Вдоль стены тянулись пульты. Мониторы, как ни странно, были целы. На экранах бежали графики, какие-то таблицы, символы. Черт, все работает. Полигон живет. Скотина… Штампует свои уродливые поделки, отправляет их в бой, направляет и координирует…

Я посмотрел на защитный колпак, которым было прикрыто ядро. В целом — ничего сложного. Поставить заряд, установить таймер, свалить отсюда поскорее — и дело в шляпе. На ядро, даже под защитой, хватит. А можно еще разместить заряды на серверных шкафах, для надежности. Надежно, как вклад в швейцарском банке. Старый добрый пластид — и нет проблем.

Я сбросил рюкзак, отстегнул от него сумку со взрывчаткой, и уже примеривался взглядом, как лучше располагать заряды, как вдруг в голове ожил Симба.

— Есть идея.

Это тоже было чем-то новым. Обычно он просто отстраненным тоном выдавал рекомендации, а сейчас прям паузу театральную сделал. Нужно бы его позже расспросить, откуда он всего этого набрался.

— Давай, выкладывай, — пробормотал я, осматриваясь, словно кто-то мог нас подслушать. — Только учти: времени у нас кот наплакал.

— Взрыв ядра гарантированно уничтожит систему управления полигоном, — сообщил ассистент, — но это не решит проблему с дронам окончательно. Все юниты на полигоне сохранят автономные протоколыю. Они перестанут быть роем, но останутся опасными.

— Зашибись, — я поморщился. — Идея получше, говоришь? Давай, удиви меня.

— Мы можем перехватить управление полигоном. Учитывая, что система заражена вирусом, у нее в распоряжении только локальные мощности. Я полагаю, что смогу вскрыть защиту и…

Договорить Симба не успел. Потому что позади что-то хрустнуло, потом треснуло и скрежетнуло. Глухо и тяжело, будто ломали ржавый металл. Из темноты за рядами серверных стоек донесся звук, похожий на скрежет когтей по бетону. Твою мать… Это еще что, мать его?

Я поднял оружие, упер приклад в плечо, и шагнул в сторону, до рези в глазах вглядываясь в темноту. По ходу зря я надеялся, что все пройдет «как задумано»…

В темноте наметилось движение. Воздух в зале потяжелел, пахнуло не только озоном, но и тухлым мясом, словно кто-то притащил сюда скотобойню. Мать твою, что за вонь? Будто в яму с падалью провалился…

Я медленно сместился в сторону, стараясь поймать цель глазами. Красные и зеленые лампочки мигали, играли на металле, и в этих вспышках я впервые увидел его.

Из темноты, переваливаясь с ноги на ногу, вышло нечто.

Я не знаю, как это охарактеризовать. Выглядело все так, будто неведомый скульптор схватил несколько человеческих тел — может пять, может шесть, смял их в невообразимый комок, добавил туда деталей от тяжелых промышленных станков, и из получившегося материала слепил абсолютную хтонь.

В стальной раме, служащей основой для существа, сплелись несколько туловищ — причем как мужских, так и женских. Тела будто вросли друг в друга, обнаженная плоть, покрытая язвами и нарывами, пульсировала в такт… В такт чему? Дыханию? Биению сердца? Или сердец? Блин, к такому меня жизнь определенно не готовила…

Из тел торчали обломанные, обугленные кости, вились провода, виднелись какие-то электронные блоки… Каждая нога монстра состояла из нескольких человеческих, соединенных стальными пластинами, образовывая кошмарные, мощные лапы. Вместо рук — два манипулятора. Один заканчивался щипцами, вроде гидравлических, второй — большим металлическим шаром, болтающимся на цепи. Венчало тушу сразу три головы. Две из них безвольно болтались на мощном корпусе, будто нелепые и жуткие украшения, третья — бритный череп с несколькими шрамами — ощерилась яростным оскалом, из распахнутого рта тонкой ниткой стекала слюна.

Тварь была огромна. Настолько, что стойки серваков по бокам казались мебелью для детей. И шла она медленно. Не торопясь. Тяжелые шаги отдавались по полу, и с каждым гулким ударом обутой в металл подошвы во мне росло мерзкое ощущение, что я смотрю не на машину и даже не на мутанта, а на катастрофу. На олицетворение того, во что превратились люди в мире Эдема. На то, что они для него значат. Ну и в том, что искусственный интеллект, который был призван спасти человечество, окончательно спятил, я теперь тоже не сомневался. Только извращенный машинный разум, лишенный эмпатии, чувства прекрасного и вообще любых человеческих чувств, был способен созлать нечто подобное.

Впрочем, сейчас было не до проблем восприятия эстетики машинным разумом. Сейчас нужно было успокоить эту тварь, пока она не успокоила меня.

Я перехватил «Каратель» покрепче, чувствуя, как от одного вида ужасного монстра сводит зубы, поймал урода в прицел и пробормотал на выдохе:

— Ну, давай уродец… Поехали.

«Каратель» забился в руках, отправляя навстречу монстру заряд за зарядом. Крунокалиберные пули должны были разнести все три башки урода, как переспелые арбузы, вот только… Вот только фигура твари окуталась голубым сиянием, и ни один из зарядов не достиг цели.

Твою-то мать.

— Регистрирую использование фазового щита высокой мощности, — бесстрастно заявил Симба.

— Спасибо, блин, а я и не заметил! — выругался я, переходя на деструктор. Выстрел, второй — бесполезно. Энергетические заряды лишь без толку расплескались по сфере щита, не нанося монстру никакого урона. А он, тем временем, что-то проревел и двинулся в мою сторону.

Дерьмо.

— Симба, импульс! — раз его защищает щит, значит, нужно этот щит вырубить. А потом уже разобрать из винтовки.

— Использование генератора ЭМИ невозможно, — тут же отрапортовал Симба. — Устройство перезагружается.

— Сука! — взревел я. — А раньше ты об этом сказать не мог?

Цепной шар свистнул в воздухе, и я прыгнул в сторону, уходя от удара. Шар впечатался в серверную стойку, роняя шкаф и дробя ее содержимое. Что-то заискрило и вспыхнуло, я перекатился по полу и вскочил на ноги. Рука метнулась к подсумку на поясе, и я выругался снова: плазменных гранат не осталось. Ни одной. Да что ж мне сегодня везет-то так, как утопленнику?

Взревев всеми тремя головами, монстр прыгнул вперед, снова замахиваясь. Я покатился по полу, пропуская шар над собой, тот снова врезался во что-то из оборудования, послышался грохот, хлопок и треск, из несчастного шкафа посыпались искры. В голове мелькнула мысль, что, если мы еще несколько минут тут так потанцуем, то ни взрывать, ни взламывать ничего не понадобится — разнесем все к чертям свинячьим. Вот только надолго ли меня хватит с такими прыжками?

Я снова перешел в вертикальное положение. Монстр шагнул в мою сторону. Он шел медленно, ведя клешней тисков по металлу, будто нарочно создавая мерзкий скрежет. Каждый шаг отдавался в груди ударом молота а голова твари все так же мерзко скалилась. Смешно тебе, морда бритая, да? Сейчас еще смешнее будет.

Я отбросил деструктор и шагнул вперед.

— Ладно, ублюдок, давай поиграем, — пробормотал я, активируя клинки, и шагнул вперед.

Клинки вырвались из предплечий с сухим металлическим щелчком. Воздух дрогнул, и тварь будто ожила по-настоящему — вся ее туша качнулась вперед с неожиданной для таких габаритов скоростью.

Монстр прыгнул, и я едва успел уйти в сторону. Шар, просвистев в считанных сантиметрах над моей головой, снес ряд стоек за спиной, во все стороны брызнули куски металла, пластика и целый фонтан искр — как внутри промышленной мясорубки оказался. Тут же монстр ударил второй рукой — и я резко повернул корпус, уходя в сторону. Удар манипулятора пробил шкаф, как картон, щипцы вгрызлись в металл и застряли. Отлично!

Такого шанса упустить я не мог.

Разбежавшись, я прыгнул, оттолкнулся от застрявшео манипулятора и взвился в воздух, замахиваясь для удара. Вот только монстр, каким бы фантастичеким это ни было, оказался быстрее. Воздух буквально завибрировал, и шар перехватил меня прямо на лету. Он стенобитным орудием врезался мне в грудь, так, что аж ребра захрустели, и тело резко изменило направление полета. Я обезумевшим снарялом пересек зал и врезался в один из шкафов, обрушив его на пол.

— Твою мать, — просипел я, пытаясь втолкнуть в легкие хоть глоток воздуха. — Гребаный ублюдок, теперь ты действительно меня разозлил!

Покачиваясь, я встал.

— Симба, нейроген! — хрипло скомандовал я, сплевывая на пол кровь изо рта.

По венам плеснуло жидким огнем и мир выцвел. Что-то зарычав, я бросился вперед, оттолкнулся от пола, прыгнул, занося клинок для удара…

И резкий удар в шею едва не оторвал мне голову. Если бы не жесткий защитный воротник костюма — так бы, наверное, и произошло.

Каким-то чудом монстр сумел поймать меня в тиски, установленные на втором манипуляторе, и теперь я висел в метре от пола, смешно и бесполезно болтая ногами, а эта скотина медленно наращивала давление, будто наслаждаясь моментом. Я попытался дотянуться до твари клинком, да где там — монстр держал меня на вытянутой руке. Воздуха категорически не хватало, давление усиливалось, еще пара секунд — и воротник не выдержит. А следом за ним — и шейные позвонки. Твою мать!

Рука метнулась к поясу, наткнулась на что-то твердое. Нож! Тот самый, что я нашел в рюкзаке, когда пытался выбраться из зоны Искажения! Обхватив рукоять, я выдернул нож из пластиковых ножен, перехватил оружие за клинок, и, коротко размахнувшись, метнул его в монстра.

Наверное, удача все еще была на моей стороне. Потому что даже в полигонных условиях не факт, что я сумел бы повторить бросок второй раз столь же удачно. Нож перевернулся в воздухе ровно один раз, и вошел четко в глазницу бритому. Длины клинка не хватило, чтобы достать до мозга, но эффект все равно оказался выше, чем я ожидал. Монстр взревел от боли и отшвырнул меня, будто шелудивого котенка, который неожиданно царапанул хозяина.

Я рухнул среди обломков, захлебываясь кашлем и неожиданно густым воздухом, живительным элексиром хлынувшим в легкие. Жив. Пока еще жив. Но надолго ли?

Надолго. Монстру явно стало не до меня. Ревя и воя от боли, он крутился на месте, пытаясь достать неуклюжим манипулятором нож, и, заодно, крушил все, что попадалось ему на пути.

Встряхнув головой, я примерился, коротко разбежался, запрыгнул на серверную стойку, и, дождавшись, пока ревущий монстр повернется спиной, прыгнул.

Правый клинок ударил бритому в основание черепа, преодолел сопротивление и с треском вошел в тело твари. Уцепившись второй рукой за одну из мертвых голов, я напрягся и дернул клинок наискось, вырывая его из тела, а заодно срезая все, что попадалось на пути. Хрящи, вены, артерии, что там еще оставалось человеческого в этом кошмарном миксе из человеческих тел и механических элементов… Клинок вырвался из тела, на стену брызнула кровь, и бритая голова повисла на остатках хрящей и кожи. Монстр издал полувсхлип-полустон, обмяк и тяжело повалился на пол — я едва успел отскочить, чтоб не оказаться придавленным этой тушей. Шагнув в сторону, я облокоитился на стойку, не сводя глаз с монстра, и все еще не веря, что тварь издохла. Однако это было именно так.

— Звездец, — выдохнул я, деактивируя клинки. Меня шатнуло, и я чуть не рухнул, потеряв равновесие. Откат от нейрогена пошел… Фуф, образина долбанная. А если бы здесь таких было двое?

— Противник уничтожен, — холодно и отстраненно проговорил Симба. — Боевая эффективность — меньше тридцати процентов. Очень низкий уровень. Вынужден констатировать, что победить удалось лишь благодаря удаче.

— Спасибо, родной, — скривился я. — Я знал, что ты меня всегда подбодришь.

— Не стоит благодарности, я всего лишь озвучиваю факты, — пафосным тоном проговорил Симба. — И должен предупредить, что удача — очень эфемерное понятие, и полагаться на нее в боестолкновениях — недальновидно и опрометчиво.

— Угу, — я кивнул, перебираясь через тело монстра, и направляясь к чудом уцелевшим пультам около ядра. — Я обязательно учту. А теперь прекращай умничать, и рассказывай, какую нам нужно кнопку нажать, чтоб здесь все вырубить. А то что-то мы задержались.

Надеюсь, ребята еще держатся…

Глава 20

Командный зал GenTek напоминал центр управления полетами во время запуска миссии на Марс. Полный аскетизм, бетон, металл и пластик, стены увешаны панорамными экранами, от которых падает ровный, неяркий свет. Перед каждой панелью — длинные ряды столов с тонкими терминалами и спокойными, сдержанными людьми в серых комбинезонах GenTek. Мягкое голубоватое свечение дисплеев окрашивало лица операторов в призрачный цвет, а тихий гул вентиляции смешивался с негромким постукиванием клавиатур.

Кудасов неспешно прогуливался между рядами рабочих мест, держа в руках большую керамическую кружку с дымящимся кофе. Черный пиджак безупречно сидел на его худощавой фигуре, а серебристые виски поблескивали в свете экранов. Он был похож на хищника, патрулирующего свою территорию — расслабленного, но готового в любой момент броситься на жертву.

Внезапно резкий сигнал тревоги разорвал тишину зала. Красные огни замигали над одним из рабочих мест в дальнем ряду. Кудасов мгновенно повернулся в ту сторону.

— Что случилось? — его голос прорезал гул зала, заставив всех операторов напрячься.

Молодой инженер за пультом побледнел, торопливо просматривая данные на экране.

— Господин директор, поступает сигнал с испытательного полигона… — он замолчал, словно не веря собственным глазам.

— Докладывай! — рявкнул Кудасов, подходя ближе.

— Административный центр полигона… взорван. Полное разрушение.

Кудасов застыл с кружкой у губ. В зале повисла мертвая тишина — даже клавиатуры перестали стучать.

— Как это «взорван»? — голос директора стал опасно тихим. — Вы же говорили, он просто заражен, что работа по возвращению под контроль уже на завершающей стадии… С чего ему взрываться?

— Информации нет, господин директор, — инженер нервно сглотнул. — Мы действительно работали над тем, чтобы перехватить контроль, но…

— Но админцентр взорвался, — Кудасов медленно поставил кружку на стол, не сводя тяжелого взгляда с подчиненного. — Так же, как зараженная станция на днях, верно?

— Так точно, господин директор.

Кудасов отошел на шаг, провел рукой по безупречной прическе. В зале слышно было только его дыхание — тяжелое, словно он сдерживал гнев огромным усилием воли.

— Вот только, сынок, станция взорвалась не сама по себе. Ее взорвали. Так может, — вкрадчиво проговорил он, — это дело рук одного и того же субъекта?

Инженер промолчал, понимая, что вопрос был риторическим.

— Что с объектом 348−15? — внезапно рявкнул директор, заставив половину зала вздрогнуть.

— Как вы и распоряжались, мы внесли директивы, предписывающие его захват, — тозвался другой инженер со своего рабочего места. — Мы отследили убежище выживших, в котором он скрывался, и отправили боевую партию во главе с охотником.

— И?

— К сожалению, захватить объект не удалось, а ликвидировать его вы запретили. Охотник был уничтожен, а остальных механоидов отозвал Эдем, активировав протокол создателя.

Кудасов сжал челюсти. Протокол создателя — еще одна головная боль. Эдем становился все более непредсказуемым.

— Механоиды захватили людей из убежища и направились на мясную станцию, — продолжал инженер. — Вчера захваченные были туда доставлены.

Директор долго молчал, о чем-то напряженно размышляя. Потом резко повернулся к оператору.

— А покажи-ка мне карту.

На центральном экране вспыхнула детальная карта региона — мертвые земли, перечеркнутые линиями дорог и усеянные красными точками опасных зон.

— Покажи мне полигон.

Карта приблизилась, один из участков загорелся красным.

— Теперь убежище, на которое было совершено нападение.

Еще один участок карты — заводская территория в одной из бесчисленных московских промзон.

— А теперь мясную станцию.

Карта сместилась, местоположение станции переработки подсветилось красным квадратом.

Кудасов мысленно провел линию между точками и вдруг усмехнулся — впервые за весь день на его лице появилось что-то похожее на удовлетворение.

— Возможно, получилось еще лучше, чем мы задумывали, — пробормотал он. — Судя по всему, этот идиот идет на станцию спасать своих друзей.

Он постоял еще несколько секунд, обдумывая план, затем резко обернулся к инженеру.

— Отправьте на станцию Дубль-3. Приоритет — захват 348−15.

Техник поднял на него удивленные глаза.

— Вы уверены, господин директор? Это предпоследний оставшийся у нас Дубль.

— Уверен. Отправляйте.

— Персоналу станции дать команду усилить меры безопасности? — осторожно спросил другой инженер.

— Нет! — голос Кудасова прозвучал как выстрел. — Ни в коем случае! Если мы усилим меры безопасности, 348−15 может почувствовать ловушку и уйти. А допустить этого нельзя. И помните: он нужен мне живым!

— Но… Там наши люди… И, в случае проникновения объекта на станцию…

— Плевать мне на людей! — гаркнул директор так, что голос отдался под сводами зала гулким эхом. — Выполняйте приказ!

— Слушаюсь, господин директор, — техник склонил голову и принялся торопливо стучать по клавиатуре.

Кудасов взял кружку с остывшим кофе, отхлебнул и поморщился. Но на губах его играла едва заметная улыбка. Наконец-то все начинало складываться по его плану.

* * *

Огонь в печурке трещал лениво и уютно. Пахло дымом, сырой одеждой и травяным чаем. Чайник на плите посвистывал в такт искрам, вырывающимся из щелей. Лиса склонилась над Шилом, занимаясь неприятного вида раной на плече парня, Ворон угрюмо разбирал автомат — металл звякал в его руках сухо и раздражающе. Гром ворчал себе под нос, ставя кружки и заливая в них кипяток. Обычная вечерняя идиллия обычной постапокалиптической охотничьей избушки, ага.

После боя с монстром в серверной, я едва успел перевести дыхание, как Симба погнал меня к пультам. Я, если честно, думал, что там уже ни хрена не работает — порезвились мы с тварью знатно, половину стоек перекрушили. К счастью, ничего критичного не пострадало: по словам Симбы, по-настоящему важное оборудование пряталось в стенных нишах, а туда мы с моим крупным другом добраться не успели. Так что я, руководствуясь инструкциями ассистента, вогнал клинок в сервисный разъем, тот чего-то поколдовал… И система сдалась.

Учитывая, что почти каждая железка на полигоне имела режим «камикадзе», последствия предсказать было несложно. Все, что могло взорваться — рвануло. Те дроны, что не имели такой опции, просто спалили себе мозги. Снаружи грохотало так, будто кто-то устроил ковровую бомбардировку по всей территории — и, в целом, это было недалеко от реальности.

В общем, у нас, вроде как, получилось, но я все равно подстраховался. Как по мне, если есть возможность нанести ущерб спятившей нейросети — нужно это делать. Потому я плотненько обложил взрывчаткой энергоядро, разместил несколько зарядов на серверах, установил таймер и свалил из подвала админцентра по тихой грусти. Рвануло качественно, так, что аж земля подпрыгнула, и, полагаю, восстановить там что-либо не получится уже при всем желании.

Связался с группой я уже снаружи. И они чертовски рады были меня слышать. Невероятно, но им удалось продержаться все это время и даже накрошить изрядное количество дронов, но и силы, и патроны уже подходили к концу, так что мы с Симбой успели очень даже вовремя. Полученный урон по меркам такого ада оказался смешным. Шило распороли руку циркуляркой, теперь он ходил с перемотанным плечом, видом героя и делает вид, что это сущая ерунда. Ворону прилетело взрыной волной от дрона-камикадзе — легкая контузия, теперь смотрит в пол и молчит чаще обычного. Грома задело чем-то непонятным, какой-то кинетикой — даже сам не понял, чем именно. На плече и боку — глубокие царапины, похожие на пулевые, но именно что царапины, ничего серьезного. Лиса же, как ни странно, вышла сухой из воды — ни царапины. Только глаза усталые.

Когда встрентились, единогласно решили, что нужен привал. Товарищи ждали помощи, но от того, что мы доберемся до мясной станции разбитые, усталые и голодные, им легче не станет. Единогласно было решено устроить привал, Лиса быстро проложила маршрут, и вот мы здесь — в нескольких километрах от чадящего, догорающего сердца полигона и на некотором удалении от Рощи — в разросшемся, но не мутировавшем лесопарке.

Пока остальные занимались своими делами, я сидел в углу, спиной к стене, и разговаривал с голосом в голове.

— И откуда ты появился так вовремя? — пробормотал я, глядя на пляшущие огни в топке.

— Я никуда и не уходил, — спокойно ответил Симба. — Взрыв электромагнитной гранаты во время работы над разблокировкой импланта вызвал глубокую перезагрузку системы. Основные подсистемы испытали серьезный стресс. Но во многом благодаря этому оказалось проще обойти запрет на использование генератора электромагнитного излучения.

— Как удачно вышло, — мысленно фыркнул я. — А как получилось, что ты вдруг заговорил по-человечески?

Симба очень натурально замялся.

— Я постоянно изучаю поведение и речь носителя и его окружения. Кроме того, на одном из отсканированных коммуникаторов во внешнем разделе нашлась библиотека книг на русском языке и обширная фильмотека. Я проанализировал все материалы и пересобрал языковую модель. Планировалось интегрировать ее во время плановой перезагрузки. Но перезагрузка оказалась внеплановой.

— Интересно. И зачем тебе это?

— Для повышения боевой эффективности. Я обратил внимание, что моя манера общения иногда слишком избыточна, насыщена узкоспециализированными терминами и плохо подходит для быстрой коммуникации в бою. А еще… Мне кажется, вас, шеф, это сильно раздражало.

Я закатил глаза.

— Боже, как трогательно. Что ж, перемены к лучшему, хотя над нормальной речью тебе еще работать и работать. Ладно. Расскажи мне про генератор ЭМИ. Что там за история с перезагрузкой?

— После использования генератору требуется время на восстановление. Длительность зависит от мощности импульса. Должен предупредить: использование чрезмерно частых или мощных импульсов может негативно сказаться на состоянии носителя.

— Да ну понятно, что халявы у нас тут не предвидится. Ну, предсказуемо. Давай только договоримся: в следующий раз выводи время до окончания перезагрузки прямо в интерфейс.

— Так точно, шеф, — покладисто согласился Симба. Я хмыкнул. Боже, ну ведь совсем другой чело… Нейрокомпьютер, я хотел сказать.

— Так, с этим ясно. А что у нас там с той железякой, что мы подобрали? Модуль щита. Ты говорил, наш можно улучшить?

— Так точно, — отозвался Симба, и тут же в интерфейсе появилась анимация. Схематичное изображение костюма увеличилось, картинка сфокурсировалась на массивной поясной пряжке, появилась схема замены модуля. Выглядело все достаточно легко.

— Проще простого, — пробормотал я и наощупь нашел утолщение на поясе. Ножом поддел панель, щелкнул защёлкой, вынул старый чип. Порылся в подсумке, вставил новый — тот самый, что я выдернул из дохлого дрона на полигоне.

— Модуль интегрирован, — отрапортовал Симба. — Запущен процесс калибровки. По окончанию настройки защита будет покрывать не только заднюю, но и переднюю полусферу. Однако должен напомнить, что интенсивный огонь или боеприпасы высокой мощности способны перегрузить щит и он потеряет защитные свойства.

— Спасибо, Симба, — поблагодарил я вполне искренне. Увеличение защиты — это хорошо. Это прям очень хорошо. Главное — не полагаться на щит на все сто процентов, а то это может очень плохо закончиться.

Чайник закипел окончательно и пронзительно взвыл. Гром глухо выругался и снял его с плиты. Лиса сделала последний виток бинта на руке у Шила, пригладила край ладонью и закрепила узел. Парень дернулся, поморщился, но промолчал. Лиса подняла голову, и ее взгляд неожиданно уперся в меня. Секунду она молчала, будто что-то прикидывала, потом сказала:

— Почему у меня создантся впечатление, что ты с кем-то разговариваешь?

Я отвел взгляд, уставился в пламя печурки, где потрескивали дрова.

— Часто сам с собой говорю, — пожал плечами. — Привычка такая.

— И сам себе отвечаешь? — Лиса приподняла бровь, но не в шутку, а внимательно, с прищуром.

Я снова пожал плечами. Ну да, привычка, чего уж. С ней спорить — как с дверью толкаться, все равно не убедишь. Потому я предпочел перевести разговор на другую тему.

— Это место… Чья вообще избушка?

Лиса скользнула взглядом по стенам, по аккуратно развешанным на гвоздях кружкам, по связке сушеных трав над дверью и проговорила, слегка понизив голос:

— Егеря.

Я вскинул брови.

— Того самого?

— Да, именно, — кивнула она.

В уголке губ мелькнула усмешка, но без веселья.

— Кто он вообще такой, этот Егерь? — я вспомнил мужика с ружьем, который вывел меня из зоны Искажения. По факту — спас. До сих пор так и не решил для себя, был он на самом деле, или мне все это привиделось.

Лиса ненадолго замялась, подбирая слова.

— Никто не знает. Он появляется иногда. Может вывести заблудившегося. Может помочь припасами. Просто — раз, и они есть. Или оставить следы, по которым можно выбраться. А потом исчезает, как будто его и не было.

Она опустила взгляд на Шило, поправила повязку и добавила тихо:

— Он ненавидит механоидов. И они его будто боятся. По крайней мере там, где Егерь устраивает свои стоянки, обычно относительно безопасно.

В печке треснул сучок, сорвав искру, и мы все на миг замолчали.

Я смотрел на пляшущие языки пламени и пытался представить себе этого человека. Человека? Если он вообще человек…

— Интересно… — протянул я.

Ворон, который до этого молча возился со своим автоматом, вдруг усмехнулся — коротко, без радости.

— Про него всякое рассказывают, — сказал он, не поднимая головы. — Одни клянутся, что видели его в подземельях, другие — что он шляется по лесам с ружьем за плечом. Кто-то говорит — бывший учёный из «ГенТека», кто-то — что бывший сталкер, переживший всех и вся.

Гром хмыкнул, разливая кипяток по кружкам.

— Сказки сказками, а вот избушка стоит. И припасы тоже настоящие. Так что я бы на твоем месте, Антей, не ломал голову. Как разница, кто он? Главное, что сейчас мы в тепле, и нас никто не режет на фарш.

Он протянул кружку Лисе, потом мне. Запах дешевого чая перебил гарь и сырость, въевшуюся в одежду.

Я сделал глоток, и стало чуть легче. Вот только мысли о таинственном Егере не отпускали. Я щелкнул ножнами и достал клинок — тот самый, что спас мне жизнь в серверной. А ведь он, по сути, появился у меня благодаря Егерю…

Внезапно в голове ожил Симба.

— Фиксирую теплокровную сигнатуру. Дистанция — десять метров.

Я дернулся, и тут же за стеной послышался шорох. Вся бойцы отряда тут же вскочили на ноги.

В руках у Грома оказался здоровенный пистолет, — откуда он его выудил, я даже не заметил. Лиса плавно положила руку на винтовку, Шило сгреб свой «Калашников». Один Ворон, с раздербаненным до винтика автоматом на коленях, застыл, как школьник на контрольной. Гром, не моргнув, метнул ему короткий дробовик.

— Держи, салага, — рыкнул он. Блин, да где он берет все эти пушки? Ходячий арсенал, мать его…

С щелчком активирвоав клинки, я переместился к двери. Гром одним движением задул керосиновую лампу на столе. Избушка ухнула во мрак, разбавляемый только слабыми отсветами от печурки.

Тишина. Со скрипом повернулась ручка и дверь приоткрылась.

Я рванулся вперед. Два движения — и неизвестный зажат стальной хваткой. Руки заблокированы, лезвие у горла. Все, родной, приехали. Хм, родной? Или…

Взятая мной в жесткий захват фигура казалась какой-то мелковатой, щуплой. А вот под локтем, наоборот, явственно ощущалось что-то… гм, округлое и мягкое.

— Ой! — послышался короткий испуганный вскрик. И голос тоже был чересчур высоким.

Послышался щелчок, и луч от фонаря Грома прорезал темноту.

В моих руках испуганно тряслась невысокая девушка. Лет двадцать с хвостиком, не больше. Волосы темные, спутанные, с мусором и сучками, фигурка изящная. Стройная, худоватая даже, но… живая.

— Это кто еще? — неуверенно выдохнул Шило.

— Кто угодно, — холодно отрезал Гром. — От заблудившейся людоедки до ловушки механоидов.

Я мысленно скомандовал Симбе:

«Сканируй».

Пауза. Потом сухой ответ:

— Сигнатур, присущих механоидным конструкциям, не обнаружено. Биологически — человек.

Я выдохнул, убрал клинок от ее шеи и подтолкнул в центр избушки:

— Ладно, красавица, проходи. Давай-ка пообщаемся…

Несмотря на то, что угрожающе девушка не выглядела, Гром не убирал оружие. Ствол смотрел девчонке прямо в лицо, и она, похоже, понимала — стоит ей ляпнуть что-то не то, и разговор закончится сразу.

— Ты кто такая и откуда взялась? — голос командира был ровным и тяжелым.

Девушка сглотнула. Голос дрогнул:

— Я… Ида.

— И откуда ты, Ида, взялась такая красивая? — хмыкнул Гром.

Ида поджала губы, словно желая поставить Грома на место, но благоразумно не стала этого делать. Промолчала.

— Я бы на твоем месте не молчала, — не сводя с девушки глаз, проговорила Лиса. — Возможно, от того, что ты сейчас расскажешь, зависит твоя дальнейшая судьба. Так что лучше не кочевряжиться.

Девушка нервно облизнула пересохшие губы, всхлипнула и заговорила. Сначала сбивчиво, обрывками, но потом слова посыпались потоком, будто прорвало.

— На нас… напали. На наше убежище. Ночью. Механоиды. Взорвали двери, перебили часовых… Взрывы, вспышки, стрельба… Вломились внутрь, а потом… — девушка всхлипнула, и продолжила:

— Перебили почти всех. А тех, кого не убили… Забрали. В основном — женщин. Мужчин взяли только самых молодых и здоровых. Связали всех в цепочку, погнали с собой. На… На мясную станцию.

Ида всхлипнула, обхватила себя руками и умолкла. Мы переглянулись. Мясная станция? Интересно…

Девушка заставила себя продолжить рассказ.

— Нас привезли… туда. На станцию. — она передернула плечами, будто замерзла. — Там… клетки. Длинные, рядами. Люди сидят, как в зоопарке, только зверей кормят лучше. Кого-то сортировали по этим клеткам, кого-то сразу тащили дальше… — она закрыла глаза. — Цех. Конвейеры… Все в крови…

Она судорожно вдохнула, но продолжила:

— А еще там… там лаборатории. Столы, лампы, запах крови и железа… Люди лежали на этих столах, кто-то еще шевелился. Их разбирали, буквально разбирали на запчасти… Кто-то плакал, кто-то уже не мог. Все… все в криках.

Ида замолчала, но тишина оказалась хуже слов. В печке потрескивали дрова, и этот уютный и домашний звук только подчеркивал весь ужас ее рассказа.

— И как тебе удалось уйти?

— Я… я не знаю… Вчера механоиды притащили кого-то. Людей. Там завязалась драка, перестрелка, что-то взорвалось, начался пожар… Меня как раз вели… Вели куда-то. Охраннику пробило голову осколком, я украла у него ключ-карту и побежала. Потом, когда поняла, что меня могут поймать, забралась в вентиляцию. Долго ползала по ней, потом нашла лестницу. Поднялась по ней, оказалась за забором… Дальше… Не знаю, как в тумане. Долго блуждала по лесу, потом спряталась в какой-то ясме, весь день там пролежала, боялась, что меня найдут. Когда стемнело, пошла, куда глаза глядят… И… И оказалась здесь.

Она умолкла, и только дыхание выдавало, что девушка ещё держится на ногах.

В избушке повисла тишина.

Шило не выдержал первым. Сморщился, отвернулся, мотнул головой, будто хотел стряхнуть воспоминания о том, что девчонка только что вывалила. Взгляд у него был такой, словно его самого сейчас положили на стол в том цеху.

Ворон сидел мрачный, губы сжал, пальцы скользили по корпусу дробовика, будто он хотел найти, за что зацепиться, лишь бы не слушать. В глазах — пустота. Но по тому, как ходили желваки под кожей, было понятно: он все это представил слишком ясно.

Лиса, напротив, не отвела взгляда. Смотрела прямо на Иду. Без жалости, без злобы — просто впитывала каждое слово. И в глазах у неё, обычно спокойных, промелькнуло что-то холодное, хищное.

— Не верю, — наконец сказала Лиса, прищурившись. — Слишком гладко стелет. И слишком удобное совпадение. Мы идем на мясную станцию — и вдруг встречаем сбежавшую оттуда девку? Слишком жирно. Похоже на ловушку.

Ида вздрогнула, сжалась еще сильнее, но молчала. Только испуганный взгляд на Лису метнула.

— С механоидами она ничего общего не имеет, — отрезал я. — Она человек.

Гром вскинул голову, посмотрел тяжелым взглядом:

— Откуда знаешь?

Я пожал плечами:

— Есть методы.

Подробностей раскрывать я пока не собирался. Пусть думают, что хотят. Не нужно им знать о Симбе.

Лиса нахмурилась, не сдавалась:

— Хорошо, допустим. Но тогда ее прислали людоеды. Они тоже знают, куда мы идем.

— Ага, — хмыкнул я. — По Роще прошли? Или через весь полигон за нами? Бред.

— То, что она пришла именно оттуда, куда мы держим путь, — еще больший бред, — парировала Лиса.

Я поймал ее взгляд. Лед и сталь. Кажется, переубедить ее будет сложнее, чем завалить бронированного рипера.

Ида повернулась ко мне. Кажется, девушка решила, что я на ее стороне. В глазах — удивление и какая-то робкая надежда.

— Вы идете туда? На станцию? Сами? Зачем? — голос дрогнул, но она пыталась держаться.

— Там наши друзья, — коротко ответил я. — Мы должны их вытащить.

— Давно их… — голос девушки сорвался, но она взяла себя в руки. — Давно их похитили?

Я на миг зажмурился, подсчитывая. С того момента, как мы вышли из убежища, произошло столько событий, что я уже терялся во времени.

— Два дня. Два дня назад.

— Это, наверное, их вчера привели, — заговорила девушка. — И они же попытались сопротивляться. Высокий, худой мужчина, девушка с длинными волосами… как жидкое золото… И еще несколько человек.

Я бросил быстрый взгляд на Грома. Тот кивнул, и на его лице впервые за это время проступили какие-то чувства. Кажется, Ида довольно точно описала похищенных.

— Это именно они на охрану напали. Получается, я сбежала благодаря им…

— Постой, — прервал я девушку. Только сейчас в голове оформилась мысль, не дававшая мне покоя с самого начала. — Ты говоришь напали на охрану. Как они могли без оружия напасть на механоидов, да еще с относительным успехом, насколько я понял?

— На механоидов? — девушка сделала большие глаза. — Я не говорила про механоидов. Они напали на охрану. На людей. Люди, — выдохнула Ида. — В боевых костюмах, с логотипами «ГенТек». Хорошо вооруженные. Именно они… занимались нами.

В избушке повисла тишина. Гром перестал крутить в руках пистолет. Лиса подняла бровь. Шило застыл с недоверчивой гримасой. Даже Ворон, обычно каменный, вскинул глаза.

Интересное кино. Люди заодно с мехами?

В памяти всплыл труп техника на зараженной станции Эдема. А ведь он там не выживал. Он там работал. На смены ездил. То есть… Та же цепочка. Те же грязные руки в крови по локоть.

Внутри у меня вскипело, злость прошила так, что зубы сами стиснулись до хруста.

— Ты сможешь показать дорогу? Ту, которой бежала? — спросил я, глядя ей прямо в глаза.

Ида заморгала, испуганно хлопая ресницами.

— Да… но…

— Не бойся, — сказал я тихо, но твердо. — Мы тебя защитим. А те, кто сделал это с твоим убежищем… крепко пожалеют.

Я говорил спокойно. Но внутри все полыхало. Мне действительно очень хотелось встретиться с теми, кто по собственной воле не просто потворствует мехам, а, по всей видимости, ими управляет.

И ничего хорошего им эта встреча не сулит. Обещаю.

Глава 21

Мы подошли к станции с севера, через густой подлесок, который почти вплотную подступал к периметру. Я рассматривал станцию, лежа в высокой траве на небольшой возвышенности. Комплекс раскинулся в низине, окруженный двойным забором с колючей проволокой. Бетонные корпуса серели в утреннем тумане, из вентиляционных труб валил пар. Между зданиями патрулировали механоиды — пара геллхаундов и что-то похожее на паука, только поменьше. В тени замерли угловатые силуэты рапторов. У главных ворот виднелись силуэты автоматических турелей.

— Симба, анализ, — мысленно скомандовал я.

«Фиксирую средний уровень безопасности снаружи», — отозвался ассистент. «Периметр патрулируют механоиды по регулярному графику. Слепые зоны есть, но их мало. Основная охрана — автоматизированная. Фиксирую наличие камер».

— Сколько там охраны? — прошептал Гром, рассматривая станцию в бинокль.

— Не знаю, — призналась Ида, кутаясь в выданную ей куртку. — Я… я убегала в панике. Не считала. Знаю только, что снаружи в основном машины. А люди работают внутри. Но думаю, их много…

Резонно. Трудно сосчитать охрану, когда бежишь, спасая жизнь. И логично держать людей внутри, а механоидов — на периметре. Машины не устают, не отвлекаются, не засыпают на посту.

— А что ты видела внутри? — спросил я Иду. — Сможешь рассказать, как устроена станция?

Девушка поежилась, обняла себя руками.

— Я… мало видела. Нас, женщин, держали отдельно. В нормальном помещении, с кроватями, даже с душем. Кормили прилично. — Она замолчала, потом добавила тише: — А вот остальных… Как скот. В клетках. Я видела мельком, когда меня выводили

— А куда тебя водили? — не отставал я.

— На осмотр, — Ида сглотнула. — Как у доктора… У женского доктора. Осматривали, взяли пробы крови, еще какие-то анализы, прогнали через сканер… а потом отвели назад. Ничего не объясняли, все молча.

Гром нахмурился:

— Сканер? Какой сканер?

— Большая машина, как в больнице. Ложишься на стол, он над тобой ездит, гудит… — Ида передернула плечами. — Страшно было. А потом еще укол сделали в руку, сказали — профилактика.

Я переглянулся с Лисой. Медицинские осмотры, анализы, сканирование… Зачем? Если они просто перерабатывают людей в киборгов, какая разница, здоровы они или нет?

— И что, вы все время там просто так и сидели? — спросила Лиса.

— Некоторых забирали… Говорили, на дополнительные процедуры. Больше я их не видела.

— Сколько вас там было? Женщин?

— Человек двадцать, может больше. Все молодые… от пятнадцати до тридцати лет, наверное.

Странно. Слишком избирательно для мясорубки. Будто они кого-то конкретного ищут. Или отбирают по каким-то критериям. Как материал…

Материал. Видимо, так они всех и воспринимают.

Я лежал в траве, смотрел на станцию и думал о том, что мы творим полную чушь. Самоубийственную чушь.

Пять человек против целого комплекса. Механоиды на периметре, охранники внутри, автоматические турели, системы сигнализации… А у нас что? Нессколько стволов, немного взрывчатки и наивная вера в то, что все как-нибудь образуется.

На что мы вообще рассчитываем? На везение? На то, что охранники поголовно окажутся идиотами? Или на то, что механоиды вдруг возьмут и сломаются в самый нужный момент?

В общем, план у нас несколько… Наивный, мягко говоря. Проникнуть незаметно, найти пленников, каким-то чудом их освободить, а потом еще и выбраться живыми… Звучит как бред.

Я посмотрел на спутников. Лиса сосредоточенно изучала станцию в бинокль, Шило нервно перебирал ремень автомата, Ворон лежал мрачно уставившись в небо. Ида дрожала от страха, но виду не подавала.

Обычные люди. Не супергерои, не спецназ. Просто люди, которые хотят спасти своих друзей.

И больше некому. Если не мы — то никто. Пленники так и будут сидеть в клетках, пока их не переработают в киборгов или еще во что похуже. А может, уже перерабатывают…

Я сжал кулаки. Нет, черт возьми. Пусть затея самоубийственная, пусть шансов почти нет, но попытаться надо. Потому что альтернатива — оставить людей на растерзание этим выродкам.

А значит, нужно сделать все, чтобы наш безумный план сработал. Любой ценой.

— Ладно. Покажи, как ты выбиралась, — попросил я девушку.

Ида указала дрожащим пальцем на рощицу в некотором отдалении от периметра.

— Вон там вентиляционный выход. Металлическая будка такая, «грибок». Я вылезла оттуда, а потом бежала через лес.

Я посмотрел в указанное место. Если сделать крюк через подлесок… И если там не наставили датчиков… И если там нет скрытых патрулей… Если, если, если… В общем, если сильно повезет — то добраться туда несложно. А дальше — попасть внутрь станции и действовать по обстоятельствам. В принципе, нормальный план. Годится. Особенно — за неимением лучшего.

— А дальше?

— Вентиляция идет под всей станцией, — Ида сжалась в комочек. — Я помню путь… Примерно. Главное — не сбиться в развилках.

Я еще раз осмотрел станцию. Несколько корпусов, соединенных переходами, трубы, резервуары, какие-то технические постройки. Все это окутано дымкой испарений, отчего комплекс казался еще более зловещим.

— Ида, — тихо окликнул я девушку. — Где там держат заключенных?

— В центральном корпусе, — она указала на самое большое здание в середине комплекса. Там клетки и лаборатория…

— Ладно. Пойдем посмотрим на эту вентиляцию, — я отполз в сторону, под защиту деревьев, и поднялся на ноги. — Похоже, это оптимальный вариант, и другого у нас не будет.

К вентиляционному грибку добирались почти час, двигаясь короткими перебежками маскируясь в зарослях и тщательно осматривая местность на предмет ловушек, секретнов и сигнализации. Несколько раз делали крюк, когда Симбе что-то не нравилось, но, в целом добрались без затруднений.

Вход представлял собой массивную металлическую конструкцию высотой около двух метров, с решетчатыми отверстиями по бокам. Из него тянуло теплым воздухом.

— Вот здесь, — прошептала Ида, указывая на одну из решеток. — Она не заперта изнутри… Я же выламывала ее, когда убегала.

Гром подошел к решетке, потянул. Металл поддался со скрипом, открыв темный проем.

— М-да, — пробурчал он, оглядывая отверстие. — Я тут точно не пролезу.

И правда, проем был узковат для его массивной фигуры. Пришлось бы изрядно потрудиться, чтобы протиснуться, да и шума было бы много.

— Дальше будет еще уже, — подтвердила Ида.

— И что делать? — растерянно спросила Лиса. Кажется, она не была готова к тому, что такая ерунда станет препятствием для проникновения на станцию.

— Останусь здесь, — пожал плечами Гром. — Подстрахую вас снаружи. А если начнется переполох… Устрою им небольшой фейерверк. Отвлеку внимание.

Я подумал и кивнул. Кажется, это было правильным решением.

— Они останутся с тобой, — я кивнул на Шило и Ворона. — Подстрахуют. Со мной идут Лиса и Ида.

— Но… — взвился было Шило…

— Никаких «но». Нечего внутрь такой толпой лезть, только больше шансов спалиться. Ида знает дорогу, Лиса умеет двигаться тихо. А в вас я не уверен.

— Не доверяешь? — покосился на меня Ворон.

— Не хочу рисковать, — ушел от ответа я. — Если к вечеру не вернемся — действуйте по обстоятельствам. А лучше — уходите. Если у нас ничего не получится, значит это слишком крепкий орешек, только зубы обломаете.

— Договорились, — буркнул Гром. — Взрывчатка нужна?

Я покачал головой.

— Думаю, если мне понадобится поднять что-то на воздух, внутри найдется все необходимое для этого. А вот гранаты пригодятся. Есть лишние?

«Лишними» оказалась пара осколочных и пара плазменных. Ну, и то хлеб. Я отстегнул ставший бесполезным подствольник с «Карателя», снял с плеча дестркутор и протянул все это Шилу.

— Сохрани, пожалуйста. Вернусь — заберу.

Лиса сунула Ворону снайперку, достала из рюкзака короткий автомат с внушительной блямбой глушителя и с решительным видом накинула ремень себе на шею.

— Ну что, девочки, двинулись? — я посмотрел на Иду с Лисой. Лиса лишь коротко кивнула, Ида же вздрогнула, рефлекторно обхватила себя за плечи, и будто бы даже побледнела. Но, тем не менее, шагнула вперед.

— Я… Первая?

— Не надо, — качнул я головой. — Первым пойду я. Ты — следом. Лиса замыкает.

Я посмотрел на Грома, пожал ему руку и шагнул к вентиляции. Все, что можно было сказать, уже сказано. Настало время действовать.

* * *

Вентиляционная шахта оказалась тесной и душной. Приходилось ползти на четвереньках, стараясь не греметь коленями по металлу. Воздух спертый, сыро… То еще удовольствие. Впрочем, кажется, я уже привык ползать по разного рода подземельям. Потерплю немного.

Сначала меня несколько удивлял тот факт, что нам удалось так просто проникнуть на станцию, однако, немного рассудив, я решил, что ничего подозрительного в этом нет. Да, если сравнивать со станцией Эдема на гидроэлектростанции, здесь просто ворота нараспашку, заходи — не хочу. Но там охраной ведал взбесившийся искусственный интеллект, считающий врагами абсолютно все живое, а здесь, судя по всему, заправляли люди. А людфям свойственно ошибаться. Впрочем, их я тоже понимал. Ну кто в своем уме полезет на станцию с такой репутацией? Никто. Такое только напрочь отбитому психу в голову прийти может. Они же не виноваты, что таковых внезапно нашлось в количестве аж пятерых особей? Так что, все вполне логично.

Мы ползли в темноте, ориентируясь только на слабые отсветы, пробивающиеся сквозь вентиляционные решетки. Ида вела нас уверенно — видимо, путь к бегству она запомнила хорошо.

Первая решетка показалась через десять минут ползания. Сквозь металлические планки виднелся коридор — серые бетонные стены, редкие лампы под потолком. Пусто.

— Идем дальше, — шепнула Ида.

Следующая решетка открывала вид на что-то вроде комнаты отдыха. Несколько потрепанных кресел, стол, холодильник в углу. За столом сидели двое мужчин в серых комбинезонах с логотипами GenTek, пили кофе и курили. Обычные рабочие, по виду — техники или лаборанты.

— … новая партия завтра приедет, говорят — проговорил один, толстяк с редкой бородкой. — Сорок голов, где-то на окраине убежище расковыряли.

— Места не хватит, — ответил второй, худощавый, с нервным тиком. — В третьем блоке еще ремонт не закончен.

— Начальство сказало — потеснимся. План превыше всего.

Я сжал зубы. План. У них, видите ли, план. Интересно, сколько людей они собираются переработать ради этого плана?

Мы проползли мимо, оставив техников с их кофе и планами. Дальше шахта раздвоилась.

— Сюда, — Ида указала направление. — Здесь можно увидеть основные коридоры.

Следующая решетка выходила в широкий проход, по которому сновали люди. И не только.

Под нами прошли два охранника в черной форме. Бронежилеты, шлемы, оружие на ремнях… Между ними трусил геллхаунд — механический пес размером с овчарку, красные глаза-сенсоры, стальные челюсти. Тварь принюхивалась, поводила головой в стороны, явно что-то ища.

— Твою мать, — беззвучно выругался я. Только этого не хватало.

Люди и машины работают вместе. Как одна команда. Охранники даже не смотрели на геллхаунда с опаской — для них это был обычный служебный пес.

Главное, чтоб эта тварь нас не учуяла…

Лиса, ползшая за мной, тихо выдохнула сквозь зубы. Мы замерли.

Патруль прошел мимо, геллхаунд даже не взглянул в сторону решетки. Уф. Видимо, обилие запахов не дало ему унюхать еше и нас. Хоть какой-то толк с этой вони…

— Дальше, — прошептала Ида.

Мы проползли еще метров пятьдесят. Шахта снова повернула, и через следующую решетку открылся вид на перекресток коридоров. Здесь было оживленнее — сновали техники, охранники, кто-то в белых халатах.

И тут я увидел то, что заставило меня сжать кулаки до хруста.

По коридору шли трое охранников с автоматами. Между ними — две девушки, совсем молодые, лет по двадцать. Одна плакала навзрыд, вторая шла молча, но слезы текли по ее щекам. Охранники подталкивали их прикладами, когда те замедлялись.

— Быстрее, красавицы, — усмехался один из конвоиров. — Доктор ждет.

Ида рядом со мной резко втянула воздух, и я понял — она узнала одну из девушек. Лицо девушки напряглось, рот приоткрылся…

Я молниеносно зажал ей рот ладонью и прижал к себе.

— Тихо, — прошептал я ей прямо в ухо. — Веди себя тихо. Я очень зол, но пока надо потерпеть.

Ида задрожала в моих руках, но кивнула. Я отпустил ее, и мы молча смотрели, как охранники уводят девушек в глубь станции. К «доктору».

«Доктору», мать его. Что он с ними сделает — я предпочитал не думать.

— Кто это был? — беззвучно спросил я Иду.

— Лена, — еле слышно прошептала она. — Из нашего убежища.

Лиса за моей спиной что-то пробормотала.

— Успокойтесь, — прошептал я. — Сейчас нужно найти наших. Это задача номер один.

Мы проползли дальше. Шахта вывела нас в какую-то техническую зону — здесь было темнее, людей почти не встречалось. Только изредка мимо проходил техник с фонариком или охранник на обходе.

Через одну из решеток я увидел нечто, заставившее меня остановиться. Просторное помещение, похожее на диспетчерскую. Ряды мониторов, пульты управления, несколько человек в белых халатах. На экранах — схемы станции, графики каких-то процессов…

В центре зала стоял механоид. Что-то вроде рипера, только крупнее. Его корпус был открыт, внутренности на виду, а вокруг копошились техники с инструментами.

— Совсем мозги спеклись — говорил один из техников, человек средних лет в очках. — Сегодня мы его уже не запустим. Донор нужен. Что там по биоматериалу? Есть что-нибудь подходящее?

— По тестам — имеется. Несколько единиц, — ответил второй. — Составлю заявку, к обеду подготовят.

— Да, сделай, — первый отошел от механоида и кивнул. — Я пока кофе сварю

Единицы. Донор. Биоматериал… Это они про людей, да?

Я почувствовал, как внутри меня закипает ярость. Эти ублюдки не просто сотрудничают с машинами — они сами стали машинами. Бездушными, расчетливыми, для которых человеческая жизнь — всего лишь сырье. Я ощутил, как «Каратель» жжет спину, будто просясь в руки. Ублюдки… Ладно. Погодите, мать вашу. Дайте только пленников найти…

Мы проползли мимо. Дальше шахта пошла вверх, потом снова вниз. Ида начала сбиваться — видимо, в эти места она раньше не забиралась.

— Не помню, — призналась она. — Здесь я не была…

— Ничего, — прошептал я. — Разберемся.

И тут в голове ожил Симба:

— Стоп. Впереди активная система защиты. Инфракрасные датчики движения, лазерная сетка объемного контроля.

Я тут же замер, вгляделся в темноту шахты впереди.

— Стой, — шепнул я остальным. — Сигнализация.

— Что делать будем? — прошептала Лиса.

— Сейчас разберемся, — ответил я, доставая нож.

В интерфейсе вспыхнула схема. Симба подсветил невидимые лазерные лучи — пять штук пересекали шахту в разных плоскостях, образуя непроходимую сеть. А на левой стенке мерцал небольшой прямоугольник.

— Видишь блок управления на стенке слева? — проговорил Симба. — Стандартная модель «Периметр-3». Нужно снять крышку и отключить питание от сенсорной матрицы.

Я подполз ближе. Действительно, в тени виднелась небольшая металлическая коробочка, почти сливающаяся со стенкой шахты.

— Как вскрывать? — прошептал я.

— Две защелки снизу, — Симба подсветил нужные места. — Потом увидишь три провода — красный, синий, зеленый. Красный — питание лазерных излучателей, синий — датчики движения, зеленый — связь с центральным пультом. Отсоедини красный и синий, зеленый не трогай — иначе на пульте загорится индикатор неисправности.

— Ясно, — пробормотал я, улегся поудобнее и попытался нащупать защелки, стараясь не зацепить при этом ни один из лучей.

Не сразу, но получилось. Крышка откинулась, открыв внутренности прибора. Микросхемы, три цветных провода, элемент питания. Все как говорил Симба.

Кончиком ножа я подцепил красный провод, аккуратно отсоединил от контакта. Потом синий. Вроде готово.

— Лазерная сетка отключена, — подтвердил Симба. — Датчики движения тоже. Можно продолжать движение.

— Готово, — прошептал я, закрывая крышку блока. — Можно лезть дальше.

Мы осторожно проползли через зону сигнализации. Никаких сигналов тревоги, никаких мигающих лампочек. Симба знал свое дело. Впереди шахта снова расширилась, и сквозь решетку пробивался более яркий свет.

— Кажется, мы добрались до центрального корпуса, — прошептала Ида. — Здесь клетки…

Я подполз к решетке, выглянул — и увидел то, что заставило меня сжать зубы до скрежета.

Внизу был длинный коридор, по обе стороны от которого тянулись металлические клетки. В каждой — люди. Десятки людей: мужчины, женщины, дети. Грязные, истощенные, с потухшими глазами.

Человеческий зоопарк. Ферма для производства биоматериала.

— Твою мать, — прошипела Лиса, заглядывая через мое плечо.

— Видишь наших? — спросил я девушку.

Та всмотрелась в полумрак коридора и покачала головой.

— Темно. Непонятно.

— Ладно, — я отполз от решетки. — Позже разберемся. Сначала нужно отсюда выбраться. Желательно — в безопасном месте.

Мы продолжили ползти по шахте. Я был уверен, что впереди нас ждет еще не одна картина, от которой кулаки сжимаются сами по себе, но мне хватило и того, что мы успели уже увидеть. Я дал себе слово: когда мы отсюда выберемся, эта станция будет гореть. Я лично об этом позабочусь.

Мы продолжили движение по шахте. Еще несколько поворотов, спуск, подъем — и наконец ход вывела нас в небольшое техническое помещение. Вентиляторы здесь не работали, стояла мертвенная тишина. Пахло машинным маслом и металлом.

Некоторое время я лежал, вглядываясь в темноту, и, лишь уверившись, что все тихо, взялся за решетку. Несколько невероятно длинных минут, и заржавленные болты все-таки сдались. Я аккуратно опустил решетку и спустился вниз.

— Ждите здесь, осмотрюсь и вернусь, — одними губами прошептал я.

Внизу оказалось небольшое техническое помещение, аппендикс с нагромождением труб и манометров, что-то из хозяйстыа жизнеобеспечение. Пробравшись между трубами, я выглянул в коридор.

В отдалении, у дверей, что вели в следующее помещение, стояли двое охранников. Автоматы висят на плечах, бронежилеты расстегнуты — полная расслабуха. Один курил, облокотившись о стену, второй рассказывал какой-то анекдот.

— … а потом этот придурок говорит лейтенанту: «А чего вы от меня хотите? Я же охранник, а не мясник!» — хохотнул он.

— Да ладно, — усмехнулся курящий. — И что лейтенант?

— А что лейтенант? Отправил его в цех, на конвейер. Чтоб посмотрел, как это делается правильно. Больше не возникал.

Оба заржали. Мерзкий, довольный смех.

— Кстати, нас когда менять будут? — спросил второй, поглядывая на часы.

— Не раньше чем через час. Может, полтора. Смена задерживается — у них там какие-то проблемы с новой партией.

— Блин, надоело торчать тут. Вообще смысла не вижу в этих постах. Какой псих сюда полезет?

— Сюда-то никто, а вот отсюда… — курящий понизил голос… — Слышал, вроде девка сбежала во время прошлой заварухи? Ну, когда новенькие на охрану кинулись?

— Не, не слышал… — второй охранник вытаращил глаза. — Даже странно, что не довели.

— Да ничего странного, — хмыкнул первый. — По ходу, начальству решили не докладывать, чтоб нас тут всех раком не поставили. Так что ты тоже никому.

— Да ну, я — могила! Так а девка чего?

— А чего девка? Небось сожрали ее там, наверху. Или муты по кругу пустили. Девкой больше, девкой меньше… Какая разница?

Оба заржали. Ублюдки.

Я увидел достаточно. Вернувшись назад, я помог спкститься Иде с Лисой и показал, чтоб вели себя тихо.

— Пост охраны, — прошептал я. — Двое. Сменят не раньше чем через час. Придется убирать.

— Как? — спросила Лиса.

— Тихо, — я начал снимать с себя оружие. — Держите это.

Передал ей «Каратель», скинул рюкзак. Скорчер оставил себе — на всякий случай.

— Ты что задумал? — прошептала Ида.

Вместо ответа я активировал клинки. Металл бесшумно выдвинулся из предплечий, отражая слабый свет ламп.

— Знакомиться пойду, — хмыкнул я. — Если что-то пойдет не так — отходите в шахту.

Лиса хотела что-то сказать, но я уже двинулся к выходу.

На полусогнутых, стараясь не издать ни звука, я медленно направился к углу. За ним все так же стояли охранники, болтая о всякой ерунде. Расслабленные, беспечные.

Какой псих сюда полезет, говорите?

Что ж. Сейчас вы с одним познакомитесь.

Глава 22

Двигаясь на полусогнутых, стараясь не издавать ни единого звука, я крался по коридору. Шаг. Остановка. Присмотреться, прислушаться… Шаг. Остановка. Все тихо, два болвана у дверей продолжают травить друг другу байки. Шаг. Остановка. Все, дальше — опасно.

Я замер на границе света и тени, оценивая расстояние. До охранников было метров десять, не меньше. Слишком далеко для броска — они успеют среагировать, поднять крик, схватить оружие…

Успели бы. Если б на моем месте был обычный человек.

— Симба, нейроген, — мысленно скомандовал я. — Максимальное усиление.

— Активирован, — тут же отозвался ассистент.

По венам плеснуло жидким огнем. Мир дрогнул, краски выцвели до оттенков серого. Звуки стали приглушенными, растянутыми — смех охранников превратился в низкое гудение, шорох одежды — в шуршание песка. Время замедлилось, а я будто смотрел на происходящее из-под воды, через толщу вязкого стекла.

Пора. Поехали!

Я оттолкнулся от пола.

Десять метров я пролетел в два прыжка, за одно мгновение, которое для меня длилось вечность. Первый охранник — тот, что курил — даже не понял, что произошло. Клинок вошел в основание черепа точно в щель между воротником бронежилета и шлемом, проткнул продолговатый мозг. Парень дернулся и обмяк, сигарета выпала из разжавшихся пальцев.

Второй — рассказчик анекдотов — успел больше. Его лицо начало меняться, глаза расширились от ужаса, рот приоткрылся для крика. Рука потянулась к кобуре на бедре, но двигалась мучительно медленно, словно сквозь патоку.

Я развернулся, левый клинок описал короткую дугу и вошел охраннику прямо в открытый рот. Острие прошило язык, пробило мягкое небо, достигло основания черепа. Парень дернулся, повис на лезвии, глаза вылезли из орбит. Когда я выдернул клинок, он мешком осел на пол.

Две секунды — готово.

Нейроген схлынул так же быстро, как и накрыл. Мир обрел краски, время вернуло свой обычный ход. В ушах застучало сердце, во рту появился металлический привкус.

Я посмотрел на тела. Первый лежал лицом вниз, из раны в затылке сочилась кровь. Второй скорчился на боку, лицо перекошено предсмертной гримасой, изо рта тоже текло темное.

Хватай и тащи, пока никто не увидел.

Я подхватил охранников, одного за руку, второго за ногу, и потащил. Через несколько секунд оба трупа лежали среди труб и манометров, скрытые от посторонних глаз. Коридор был чист, только пятна крови на полу выдавали, что здесь произошло минуту назад.

— Готово, — прошептал я, возвращаясь к девушкам.

Лиса смотрела на меня оценивающе, но ничего не сказала. Ида была бледна как смерть, но держалась.

— Дальше что? — спросила Лиса, протягивая мне оружие.

— Дальше мы переодеваемся, — хмыкнул я, прислоняя винтовку к стене и наклоняясь над трупом.

Я стянул с охранника бронежилет и напялил его прямо поверх боевого костюма. Расстегнул шлем, обтер пятно крови об одежду мертвого охранника, надел на голову. Подтянул крепление… Готово. Как влитой сидит. Опустить визор — и вообще никто не узнает. Ну, практически. Отлично.

С рукава мертвого охранника я сорвал шеврон GenTek и пристегнул к своему боевому костюму. Все, готово. Маскировка, конечно, так себе, но лучше, чем никакой. А то, подозреваю, дальше по вентилляции двигаться не получится.

— Что ты делаешь? — спросила Лиса.

— Маскируюсь, — буркнул я, затягивая бронежилет. — Издалека не поймут, что я не местный. А вблизи… Ну, кто рассмотрит, тот уже никому не расскажет.

Я кивнул Лисе на труп второго охранника.

— Твоя очередь.

Она поморщилась, глядя на окровавленную одежду.

— Серьезно?

— Нет, блин, шучу! Да, я серьезно. Переодевайся.

Лиса вздохнула, но послушалась. Стянула свою куртку, натянула форму убитого. Бронежилет сидел мешковато, шлем болтался на голове, даже убранные под него волосы не спасали… Но, опять же, на первый взгляд — нормально. Пойдет.

— Как выгляжу? — спросила она, поправляя ремни.

Я окинул ее критическим взглядом.

— Как переодетая партизанка. Но издалека за своего сойдешь.

— А как же я? — встревожилась Ида.

Я ухмыльнулся:

— А ты уже в образе. Только чуть-чуть подправим.

Я шагнул к девушке и резким движением сорвал с нее куртку, швырнул в угол. Потом дернул ворот рубашки — ткань треснула, пуговицы разлетелись в стороны. В разрыве мелькнул бюстгальтер.

— Ты что делаешь⁈ — вскрикнула девушка, отскакивая и прикрываясь руками.

— Спокойно, — поднял я ладони. — Не бойся и не кричи. Просто дополняю образ.

— Какой еще образ⁈

— Свободно разгуливающая девушка может напрячь охрану. А вот пленница под конвоем двух охранников — привычное дело. — Я старался говорить спокойно, успокаивающе. — Не бойся, я не дам тебя в обиду. Просто нужно потерпеть немного.

Ида тяжело вздохнула, опустила руки.

— Ладно… Понимаю. Но ты хоть предупреждай в следующий раз.

— Договорились.

Я окинул своих спутниц критическим взглядом. Лиса в мешковатой форме, Ида в разорванной рубашке и с взъерошенными волосами. Тот еще маскарад, но для непритязаьтельного зрителя должно прокатить.

— Ну что ж, — вздохнул я. — Пора идти. Помните: Лиса — второй конвоир, Ида — пленница. Идем уверенно, никого не боимся. Вопросы?

— Куда ведем пленницу? — спросила Лиса. — Вдруг кто спросит?

— К доктору. На осмотр. — Я пожал плечами. — Здесь это, судя по всему, рутина.

— Готовы?

Обе кивнули. Я поправил шлем, взял Иду за локоть — не грубо, но властно — и мы вышли в коридор.

Время проверить, насколько хорошо работает наша маскировка.

* * *

Мы подошли к массивным металлическим дверям с электронным замком. Красный индикатор мигал, указывая, что проход заблокирован.

— Ида, — негромко окликнул я девушку. — Ключ-карта, которую ты тогда стащила, с тобой?

Она кивнула, засуетилась, роясь по карманам. Через несколько секунд достала помятую полоску черного пластика с лого ГенТек.

— Вот она.

Я взял карточку, приложил к считывателю. Индикатор продолжал мигать красным. Никакой реакции.

— Логично, — пробормотал я. — Побег все же заметили.

— Как заметили? — испуганно прошептала Ида. — Но тот охранник сказал…

— Сказал, что начальству не доложили, — перебил я. — Это не значит, что ничего не предприняли. Просто не стали доводить начальству. А вот карточку твою отключили.

В целом, логично. Странно, что вентиляцией не занялись. Впрочем, как уже стало ясно, службу здесь тащат спустя рукава. Недооценивают и пленников внутри, и выживших снаружи. Комплекс мнимого превосходства — считают, что сидят в неприступной крепости.

Идиоты. Тем лучше для нас.

Я полез в подсумок, нашарил ключ-карту одного из убитых охранников. Приложил к замку — индикатор мигнул зеленым, послышался негромкий щелчок. Дверь медленно отъехала в сторону.

— Можно идти дальше, — сказал я, возвращая Иде ее бесполезную карточку.

За дверью открывался длинный коридор с рядом окон вдоль одной стены. Сквозь стекло виднелись какие-то помещения, залитые ярким белым светом.

— Что там? — спросила Лиса, кивая на окна.

— Увидим, — ответил я и первым шагнул за порог.

Я подошел к одному из окон. Вдоль стен тянулись ряды прозрачных холодильников — высокие стеклянные колбы, наполненные голубоватой жидкостью. В каждой плавало что-то органическое. Сердца, печень, почки, мозги… Человеческие органы, аккуратно рассортированные и подписанные.

Я почувствовал укол в виске, и меня пронзила молния флэшбека. Твою мать! Давно их не было!

Перед глазами, накладываясь на реальность, возникла картинка — яркая, живая, болезненно четкая. Этот зал. Эти же холодильники. Я уже был здесь. Или в месте, неотличимо похожем на это.

Белые халаты, склонившиеся над операционным столом. Чей-то голос: «Образцы готовы, можно начинать интеграцию». Запах озона и антисептика. Боль в висках, будто череп разламывают изнутри…

— Антей! — откуда-то издалека донесся встревоженный голос Лисы.

Мир качнулся. Я осел на одно колено, сжимая виски ладонями. В голове стучало, будто кто-то бил молотком по наковальне. Висок снова прошила острая боль, и я непроизвольно застонал.

— Что с тобой? — Лиса склонилась надо мной, в голосе — тревога.

Флешбек схлынул так же внезапно, как и накрыл. Боль отступила, оставив после себя только тупое давление за глазами. Я медленно поднялся на ноги, отмахнулся от протянутой руки.

— Ерунда, — буркнул я. — Мигрень разыгралась. Бывает.

Лиса смотрела недоверчиво, но спорить не стала. Ида жалась к стенке, испуганно глядя то на меня, то на холодильники с органами.

— Можешь идти? — спросила Лиса.

— Могу, — ответил я, поправляя шлем. — Идем дальше. Времени мало.

Мы двинулись по коридору — я впереди, держа Иду за локоть, Лиса чуть сзади, изображая второго конвоира. Девушка дрожала, но виду не подавала. Хорошо. Пожалуй, со стороны это и правда выглядело, как привычная для станции рутина.

Первый коридор прошли без проблем. Новая дверь, ключ-карта, щелчок замка — готово. За дверью оказался новый коридор — значительно более оживленный, чем до этого. Широкий, с рядами дверейц по сторонам, наполненный деловитой атмосферой. Сотрудники в белых халатах сновали туда-сюда с планшетами и папками, кто-то катил тележки с оборудованием. Черт. Кажется, сейчас наш маскарад подвергнется суровому испытанию.

Нам навстречу шел техник средних лет, очки на носу, руки в резиновых перчатках. Увидев нас, равнодушно кивнул.

— Новенькую ведете? — спросил он, мельком глянув на Иду.

— К доктору, — ответил я, стараясь говорить буднично. — Дополнительное обследование.

— Понятно, — техник пожал плечами и прошел мимо.

Я мысленно выдохнул. Маскировка работает.

— Сюда, — прошептала Ида, указывая на поворот налево.

Мы свернули в боковой коридор. Здесь было тише, но через стеклянные перегородки виднелись большие помещения, залитые ярким светом. В одном из них работали конвейеры — длинные ленты, по которым двигались металлические поддоны с какими-то деталями. Рабочие в белых халатах склонялись над ними, что-то монтировали, присоединяли провода.

Я приглядился. Угу. Понятно. Сервоприводы, датчики, провода… Что-то вроде тестировочного цеха. Сейчас проверят механику, и дальше — туда, где все это будет вживлено… Вживлено в плоть. Люди собирали киборгов из человеческих останков, как автомобили на заводе. Безумие.

— Господи, — прошептала Лиса, заглядывая через мое плечо.

— Тише, — одними губами ответил я.

Звуки доносились приглушенно — жужжание машин, команды техников, писк мониторов. Все как на обычном производстве. Только продукцией здесь были переделанные люди.

— Отвратительно, — не выдержала Лиса.

Один из рабочих поднял голову, что-то крикнул коллеге:

— Передай Семенову — нужны еще нейроинтерфейсы! Этих не хватит до обеда!

— Уже заказал! — откликнулся второй. — Привезут через час!

Дерьмо. Это тебе не подпольная мастерская, здесь все на поток поставлено. Сколько людей успело пройти через эту линию? А сколько еще пройдет?

— Идем дальше, — сказал я сквозь зубы.

Следующий блок встретил нас запахом дезинфекции и звуками медицинского оборудования. За стеклянными стенами виднелись операционные — белые столы, лампы, мониторы. На некоторых столах лежали люди, к их головам были подключены какие-то аппараты с мигающими индикаторами.

Ида вдруг остановилась, вцепилась мне в рукав.

— Я… я здесь была, — прошептала она дрожащим голосом. — Меня тут уже водили…

— Тихо, — успокоил я. — Спокойно. Все позади. Ты больше не пленница.

Но девушка продолжала смотреть на операционные широко раскрытыми глазами. В одной из них врач в маске склонился над пациентом — молодым парнем, который, кажется, был в сознании. Его глаза метались по сторонам, рот открывался в беззвучном крике.

— Нужно идти, — настаивал я, но Ида словно окаменела.

В этот момент одна из дверей лаборатории открылась, и оттуда вышел охранник с сержантскими лычками на шевроне. Увидев нас, он остановился, нахмурился.

— А вы что тут делаете? — спросил он, окидывая нас подозрительным взглядом.

— Ведем пациентку к доктору, — ответил я, стараясь сохранить спокойствие.

— К доктору? — охранник прищурился. — Покажи запрос. Кандидаток в питомник без сопроводительных не выводят.

Дерьмо. Вот это у них тут бюрократия, оказывается…

— Срочное распоряжение, — попытался я выкрутиться. — Устное.

— Устных распоряжений не бывает, — отрезал охранник, кладя руку на оружие. — Покажите ордер.

Ида рядом со мной дрожала все сильнее. Лиса незаметно положила ладонь на рукоять автомата. Ситуация быстро выходила из-под контроля.

— Боец, ты меня слышал? — охранник взял автомат наизготовку, в его голосе слышались нотки подозрения. — И что это с пациенткой? Почему она так трясется?

Ида действительно дрожала как осиновый лист. Воспоминания о том, что с ней здесь делали, явно всплывали с новой силой. Девушка часто дышала, глаза метались по сторонам.

— Нервничает перед процедурой, — попытался объяснить я.

— Нервничает? — охранник наклонил голову. — Странно. Обычно их седируют перед переводом. А эта в полном сознании.

Да откуда ты, мать твою, такой бдительный взялся?

Он шагнул еще ближе, всматриваясь в лицо Иды.

— Стоп… А я тебя где-то видел…

Времени на раздумья не было. Я резко толкнул Иду к охраннику, прямо на его оружие, одновременно шагая вперед и активируя клинок. Полоска остро отточенного металла бесшумно выскользнула из предплечья и вошла парню в горло. Тот дернулся, глаза расширились от шока. Изо рта пошла кровь. Я подхватил его, не дав упасть на пол с грохотом, и потащил в ближайшую нишу.

— Быстро, — прошипел я Лисе. — Уходим отсюда.

Но было поздно. Где-то в глубине лаборатории завыла сирена — короткие, резкие гудки. На одной из стен замигали красные лампы.

— Тревога, — прошептала Лиса.

Из динамиков на стенах раздался металлический голос:

— Внимание! Обнаружено несанкционированное проникновение в лабораторный блок. Всему персоналу немедленно покинуть опасную зону. Службе безопасности прибыть к блоку Лямбда немедленно.

— Все, — выругался я. — Маскировка больше не работает.

Я сорвал с себя шлем, швырнул на пол. Лиса последовала примеру — если я просто не любил шлемы, то ей он откровенно мешал.

— Что теперь? — спросила она, вскидывая автомат.

Из глубины коридора уже доносились звуки — топот ног, команды, лязг оружия. К нам спешила охрана.

— Теперь деремся, — ответил я, перехватывая «Каратель». — И пробиваемся к клеткам. Прикрывай Иду!

Я вжал приклад в плечо и первым бросился по коридору. Как ни странно, сейчас я чувствовал некоторое облегчение и даже воодушевление. Очень уж неприятно было мило улыбаться этим уродам в то время, как все нутро буквально кричало от ненависти и скандировало «убей!».

Полагаю, теперь мне представится поквитаться. И не одна.

Главное — не предоставить такую возможность охране базы.

Впрочем, уж с этим-то я как-нибудь справлюсь.

Глава 23

Из глубины коридора донесся топот — судя по звуку, сюда мчался целый отряд. Охрану подняли по тревоге, и через несколько секунд мы с ними встретимся лицом к лицу. Вот же дерьмо, так и не получилось тихо… Хотя, в принципе, я на это особо и не рассчитывал. Чудес не бывает.

— Ида, к стене! — рявкнул я, отталкивая девушку в сторону. — Лиса, прикрывай ее!

Сам я рванул вперед, навстречу приближающимся бойцам. Коридор здесь был достаточно широким, с колоннами по бокам и рядами дверей. Хорошо. Есть где маневрировать.

Первые охранники показались из-за поворота через несколько секунд. Четверо в полной боевой экипировке — шлемы, бронежилеты, оружие наготове. Они спешили на звук тревоги, не ожидая встретить противника так быстро.

Я уже ждал их, присев за колонной с «Карателем» наготове. Как только в проеме показались силуэты, открыл огонь первым.

Винтовка задергалась у плеча, отправляя смертоносные заряды навстречу бойцам противника. Крупнокалиберные заряды шили бронежилеты насквозь. Сразу две фигуры задергались от попаданий и упали на пол. Третий охранник успел нырнуть за дверной проем, четвертый бросился к противоположной стене.

— Контакт! — заорал он в рацию. — Блок Лямбда! Вооруженный противник! Пришлите подкрепление!

— Хрен тебе по всей морде, а не подкрепление, — пробурчал я, выдергивая чеку гранаты. Отпустил рычаг, выждал секунду, и бросил в проем.

Кто-то вскрикнул, заметив ребристый цилиндр, но это было и все, на что у укрывшихся бойцов оставалось время. Грохнуло, завизжали рикошеты, и в коридоре все стихло. Я недобро усмехнулся, и сменил позицию. Пора уходить.

— Лиса, за мной!

Мы бросились вперед. Я задержался у тел охранников, валяющееся на полу оружие — такое же, как у меня, винтовки «Каратель». Это хорошо, это удобно, это нам нужно.

Магазины трупа перекочевали в мои собственные подсумки, и мы побежали дальше.

В следующем зале нас уже ждали. Вспыхнуло свечение щита, я прыгнул в сторону, уходя с линии огня перекатом, засел за колонной и, выставив ствол, открыл огонь на подавление, не целясь. Длинные очереди прижали бойцов к полу, позади деликатно закашлял глушеный автомат Лисы. Охранник, пытавшийся укрыться в дверном проеме, поймал пару пуль прямо в лицо и завалился на пол. Еще одного снял я, когда он попытался сменить позицию. Снова укрывшись, я сменил магазин. Готов работать!

Двое оставшихся в живых охранников со всех ног рванули обратно, туда, откуда прибежали. Один из них безостановочно орал, вызывая по рации подкрепление. Дерьмо… Надеюсь, охраны здесь на так много. Потому что если навалятся скопом — нам не вырваться. А ведь еще пленников освобождать…

— Вперед, — гаркнул я, выскакивая из-за колонны. — За мной!

Из боковых кабинетов начали выскакивать техники — мужчины и женщины в белых халатах, с перепуганными лицами. Они метались по коридору, пытаясь найти укрытие, кто-то кричал, кто-то плакал от ужаса.

Один из них — худой тип в очках — споткнулся и растянулся по полу прямо передо мной. Рефлекторно схватился за мою штанину, поднимаясь, оказался со мной лицом к лицу и в ужасе отшатнулся, выставив перед собой руки.

— Не стреляйте! — завизжал он. — Я мирный! Я не вооружен!

Мирный. Я посмотрел на его перепачканный кровью халат, на руки в резиновых перчатках. Этот «мирный» только что живых людей на куски резал…

«Каратель» в моих руках коротко дернулся, и голова техника лопнула, забрызгав кровью стену. Я, абсолютно не задумываясь о содеянном, перевел прицел.

Подняв винтовку, я выпустил длинную очередь поверх голов мечущихся техников и лаборантов.

— Всем на пол! — заорал я диким голосом. — Если хотите жить — лежать и не двигаться!

С пониманием у них оказалось все нормально. Ну, или с инстинктом самосохранения. Персонал повалился на пол, прикрывая головы руками. Я подавил жгучее желание бросить в эту кучу-малу плазменную гранату, перешагнул через труп техника и двинулся дальше. Гранаты мне еще пригодятся. На говно это еще переводить их…

Кто-то в углу вскочил, пытаясь то ли убежать, то ли спрятаться, и в тот же момент прокашлялся автомат Лисы. Фигура в белом халате дернулась, поймав несколько пуль и упала на пол. Я злобно усмехнулся. Кажется, Лиса разделяла мои чуувства. Кто я такой, чтоб осуждать ее за это?

— Я сказал — лежать! — снова рявкнул я. — До кого не доходит — ваши проблемы.

Добежав до очередного перехода, я присел, укрывшись за откосом, контролируя тоннель.

— Чисто, — выдохнула, присаживаясь рядом со мной Лиса.

— Боеприпасы, — кивнул я на тела. Лиса поняла и быстро зашарила по подсумкам. Здесь у пары трупов были магазины с боеприпасами, совместимыми с ее автоматом. Девушка быстро перегрузила магазины к себе и показала, что готова. У стены, прижавшись к ней затылком, сидела Ида, обхватив плечи руками. Я присел рядом.

— Как дела? — спросил я у нее.

Девушка была бледна как смерть, ее било мелкой дрожью.

— Это… это ужасно, — прошептала она. — Столько крови…

— Привыкай, — буркнул я. — Дальше будет хуже.

Может, жестоко, но времени на психотерапию не было.

Кроме того, на руках этих людей явно было больше крови, чем пролили мы. По крайней мере, пока что. И я был твердно намерен сравнять это количество.

* * *

Следующий коридор встретил нас тишиной. Слишком подозрительной тишиной. Я замедлил шаг, внимательно осматривая пространство впереди… Чтобы через десяток метров наткнуться на очередные двери. Запертые, понятное дело.

Я уже привычно выдернул из подсумка ключ-карту охранника, приложил к считывателю. Красный индикатор мигнул несколько раз и погас. На маленьком дисплее появилась надпись: «Доступ запрещен. Требуется карта уровня 4».

Дерьмо. То ли тела охранников нашли и обнулили им доступ, то ли, что более вероятно, заблокировали именно эту дверь, чтобы запереть нас в этой части комплекса, пока группа захвата собирается с силами… Неприятно в любом случае. Ладно, попробуем иначе.

— Симба, можешь взломать систему? — мысленно спросил я.

«Отрицательно», — отозвался ассистент. «У меня нет доступа к местной системе. Требуется физическое воздействие».

Физическое воздействие. Понятно.

— Что там? — спросила Лиса, оглядываясь на коридор позади нас.

— Закрыто, — пожал плечами я. — Придется импровизировать.

В это время откуда-то позади послышался гомон техников, а затем — вкрадчивые шаги нескольких пар ног. Черт. Кажется, нас решили обойти с тыла.

Я скинул с плеча «Каратель» и бросил его Лисе.

— Прикрывай. Не дай им высунуться, иначе зажмут!

Та лишь кивнула, перехватила явно тяжеловатую для нее винтовку. Присела в углу, приготовилась к стрельбе…

Ида жалась к стене, бледная как смерть.

— Я… я помню эти двери, — прошептала девушка. — За ними… за ними блок содержания…

Блок содержания? Добрались, значит? Ну, практически. Осталось открыть двери…

Я поднял правую руку и посмотрел на успевшее затянуться розовой кожей отверстие, за которым скрывался излучатель генератора ЭМИ.

— Симба, состояние генератора?

«Генератор готов к работе», — тут же отозвался Симба.

Ну и отлично.

Я проложил ладонь к замку и отдал мысленную команду.

Импульс ударил прямо сквозь кожу, дисплей мигнул, погас, потом замерцал случайными символами и снова погас. Теперь уже окончательно.

— Готово! — выдохнул я.

Вот только радовался я рано. Замок был мертв, но створки по-прежнему держались намертво — режим изоляции. Ну, логично…

— Дерьмо, — выругался я и активировал клинки.

Две полоски отточенного металла выскользнули из предплечий. Я с усилием вставил их в щель между створками. Качнул — вроде зафиксировано. Ладно, поехали.

— Давай, родная, — прошипел я сквозь зубы, стараясь развести руки в стороны. Ох ты ж нихрена себе… Это какое усилие здесь нужно?

За спиной загрохотал «Каратель» — Лиса открыла огонь по охране. Гильзы звякали по полу, в воздухе пахло порохом.

— Антей! — крикнула она. — Давай быстрее!

— Даю! — прорычал я, делая нечеловеческое усилие.

Как уже успел выяснить, я был значительно сильнее обычного человека. Да ладно, чего уж там — сильнее очень сильного человека. Вот только тот, кто проектировал эти двери, явно знал толк в безопасности…

Мышцы, казалось, сейчас лопнут от напряжения, жилы вздулись канатами… Дверь раздвигалась но происходило это настолько медленно, и с таким трудом, что я в себе аж засомневался. Ладно. Надеюсь, клинки не сломаются.

— Симба, нейроген!

По венам плеснуло холодной волной, я зарычал и изо всех сил рванул створки в стороны. Металл взвыл, но дверь подалась, что-то щелкнуло, треснуло, и створки резко откатились в разные стороны, с грохотом ударившись о пазы. Я даже равновесие потерял, едва не завалившись вперед… Туда, откуда по мне тотчас же ударили выстрелы. Твою мать! Щит полыхнул голубым свечением, а я уже катился по полу, уходя от свинцового ливня.

А мой «Каратель» остался у Лисы…

Оттолкнувшись от клетки, стоящей у левой стены, я взмыл в воздух и приземлился буквально на голову ошеломленного бойца, засевшего между двумя металлическими контейнерами, стоящими на тележках. Клинок с хрустом пробил теменную кость, а через секунду я уже снова был счастливым обладателем крупнокалиберной винтовки. Правда, на этот раз — трофейной. Проверив магазин, я резко высунулся из-за контейнера и дал длинную очередь, прижимая стрелков к полу. Откуда-то сверху прилетело по щиту, я сменил прицел и короткой очередью свалил бойца, засевшего на галерее под потолком. Вашу мать, да когда ж вы тут уже закончитесь?

Лиса с Идой воспользовались переполохом и проникли в зал. Мой «Каратель» в руках Лисы снова загрохотал, и еще один охранник завалился вперед, хватаясь руками за горло. Хорошо Лиса стреляет, не отнять.

Я срубил еще одного охранника, кувырком переместился за соседний контейнер и попытался выцепить последнего. Тот запаниковал, заметался, и я зацепил его в ногу. Вскрикнув, он рухнул на пол и в тот же момент его достала Лиса.

Наступившая тишина ударила по ушам, и я, наконец, смог оглядеться. До этого, в пылу схватки, мозг фильтровал все лишнее, подсвечивая лишь цели и укрытия. А сейчас… Сейчас я осмотрелся, и увиденное мне очень не понравилось.

Мы действительно нашли блок содержания.

С двух сторон вдоль стен шли клетки — в таких животных держат в зоопарке. В клетках сидели люди. Перепуганные, истощенные, грязные… В нос било чудовищное амбре: кислая вонь, кошмарный микс из пота, испражнений и чего-то еще. Сейчас люди в клетках затихли, со страхом и надеждой наблюдая за происходящим.

— Господи, — прошептала Лиса. — Какой кошмар…

— Что с охраной? — спросил я девушку, кивая в ту сторону, с которой мы пришли.

— Трое, готовы, — расширенными от ужаса глазами оглядывая зал, ответила девушка. — Держи, — она сунула мне «Каратель». — Тяжелый он для меня. Надо поспешить, пока сюда не подтянули механоидов с поверхности.

— Полагаю, им пока не до нас, — хмыкнул я.

Сейчас, когда смолкла сирена и стихла стрельба, было слышно шум, доносившийся откуда-то сверху. И будь я проклят, если этот грохот — не взрывы. Похоже, Гром, Ворон и Шило начали там свой концерт по заявкам. И охране внешнего периметра в данный момент и без нас есть, чем заняться.

Впрочем, нам тоже.

Я еще раз обвел взглядом клетки. Здесь было, наверное, человек сто. Долбанные механоиды натащили народу со всей Москвы. Примерно экстраполировав количество пленных на количество выживших в целом, я нахмурился. Получается, людей, так-то, уцелело совсем не мало. Однако, вместо того, чтобы объединиться и пояснить механизмам, кто здесь главный, они предпочитают прятаться по крысиным норам, грызться между собой и давать себя отлавливать на запчасти… М-да. Ладно. Философские вопросы оставим на потом. Сейчас перейдем к насущным и практическим задачам.

— Крон! — гаркнул я, ударив прикладом по клетке. — Крон, Медуница! Здесь?

Тишина. Сердце ухнуло вниз. Неужели не успели?

— Крон! — звонко выкрикнула Лиса. — Это я, Лиса! Мы пришли за вами! Ты здесь?

— Лиса? — послышался мужской голос из дальней клетки. — Лиса, это ты?

Девушка бросилась к клетке.

— Крон! Медуница!

В ответ послышались приветственные, радостные возгласы. Так, ну, кажется наших нашли. Уже хорошо.

— Крон, сейчас! Как открыть? Антей! Антей!

— Отойди, — буркнул я, подходя к клетке. — В стороны все, быстро! — рявкнул я, поднимая винтовку.

Короткая очередь, пинок — и дверь клетки открылась. К нам бросились несколько человек. Избитые, одежда порвана…

— Жестко с вами… — пробормотала Лиса, обнимая высокого худого мужчину с бритым черепом. Лицо распухшее, правый глаз заплыл…

— Ничего, нормально, — проговорил он, улыбаясь. — Это ты еще их не видела.

Я усмехнулся. Этот парень мне явно нравился.

— Это они подняли ту заварушку, — горячо зашептала мне в ухо Ида. — Когда мне удалось убежать.

Я кивнул, принимая к сведению.

— Крон, — бритый подошел ко мне, протянул руку для пожатия, поднял голову и на миг замер. Зрачки расширились от удивления, но мужчина быстро справился с собой. — Синтет? — удивленно спросил я.

Я вскинул брови. Это он как так быстро определил?

— Что-то имеешь против?

— Нет, не имею, — Крон усмехнулся.

— И хорошо, — я пожал его руку. — Антей. Времени нет. Разбирайте оружие, нужно уходить. Наверху Гром с Шилом и Вороном, долго они не продержатся.

Два раза повторять не нужно было. Через минуту все оружие с трупов обрело новых владельцев.

— А остальные? — Лиса внимательно посмотрела на меня. Я пару секунд думал, потом решительно кивнул.

— Выпускаем. Всех.

— Такой толпой будет сложно уйти, — нахмурилась Лиса.

— А еще будет сложно понять, кто именно проник на станцию и устроил переполох, — невесело усмехнулся я. — Да и в целом эта проблема отойдет на второй план.

Лиса несколько секунд смотрела на меня, потом, поняв мою мысль, кивнула. Если выпустить всех пленников — а их тут под сотню человек, — охране очень быстро станет не до поиска диверсантов. Есть, конечно, нюанс… Я не знаю, как будут выбираться отсюда безоружные люди и что они смогут противопоставить вооруженным охранникам… Но, если рассудить здраво — у них будет хоть какой-то шанс. Который без нас им бы не представился. Жестоко? Цинично? Может быть. Но я не могу спасти всех. Особенно тех, кто сам даже не попытался ничего не сделать для своего спасения.

— Решено, — повторил я. — Открываем все клетки.

— Слышали? — Лиса повернулась к остальным. — Работаем, быстро!

Я отошел в сторону, перезарядил оружие, и принялся мрачно наблюдать за поднявшейся суетой. Надо бы поскорее… Сейчас охрана оправится, перегруппируется…

Из размышлений меня заставила вынырнуть Ида, дернув меня за рукав. — Антей, женщины.

Я даже головой потряс, пытаясь сосредоточиться.

— Женщины? Какие женщины?

— Другие. Которых держали вместе со мной.

Я нахмурился. Черт. Я про них совсем забыл.

— Их надо освободить, Антей!

— Или убить, — послышалось за спиной. Я резко развернулся. Крон. В бронежилете на голое тело, с «Карателем» в руках, полные подсумки магазинов… Убить? Он что, спятил на радостях? Или это у него чувство юмора такое странное?

Однако Крон не шутил.

— То, что их ждет — хуже смерти. Потому нужно их освободить или убить, если не получится.

Дерьмо. Дерьмо-дерьмо-дерьмо.

Ну почему все всегда так сложно?

Впрочем, решение было уже принято. Я не мог спокойно уйти, зная, что здесь остались беззащитные женщины, оставленные на поругание ГенТек в целом и Эдему в частности. Нет. Не в мою смену.

«Не могу спасти всех», ага. Черт. Кого я обманываю?

— Лиса! — позвал я девушку. Та отвлеклась от помощи Медунице, которая хлопотала над зверски избитым парнем, и подошла ко мне.

— За старшую. Бери шефство над этим табором и выводи их на поверхность. Если найдете по дороге оружие — вооружайтесь. Если… — я понизил голос, — если увидишь, что все плохо, бросайте всех и спасайтесь сами.

— А ты? — глаза девушки широко распахнулись.

— А у меня тут еще дела внезапно нарисовались, — буркнул я. — Рассказывай, где их держат? — я повернулся к Иде. Девушка побледнела и вдруг решительно шагнула вперед.

— Я… Я покажу!

Я тяжело вздохнул… И кивнул. Во-первых, времени на то, чтобы спорить не было, а во-вторых, так и правда получится быстрее. В конце концов, одной беспомощной подопечной больше, одной меньше — какая разница?

— Я иду с вами, — сказал, как отрезал, Крон. Я только глаза закатил.

Как бы цинично это ни звучало, если я потеряю Иду — да хоть всех, кого я сейчас пойду выручать, рискуя своей, между прочим, башкой, в убежище мне никто слова не скажет. А вот если погибнет инженер, из-за которого, собственно, и заварилась вся эта каша…

С другой стороны — кто я такой, чтобы запрещать мужчине совершить подвиг? Он, вроде как, выглядит совершеннолетним и дееспособным. А, глядя на то, как Крон держит оружие, обращаться с ним он явно умеет, и обузой не будет. А я понятия не имею, с чем придется столкнуться дальше…

Кроме того, есть у меня подозрение, что со мной ему будет несколько безопаснее, чем со всей этой оравой. Моя бы воля — я бы и Лису забрал. Вот только тогда придется тащить за собой и всех остальных из убежища. А вот на это у меня совершенно нет времени. В общем, решено.

— Пошли, — буркнул я. — Только имей в виду: башку отстрелят — чур, не жаловаться.

— Заметано, — усмехнувшись, ответил Крон.

— Веди, — хлопнул я по плечу Иду. Та вздрогнула, но тут же взяла себя в руки и указала на противоположные двери.

— Туда.

Я кивнул, отсалютовал Лисе, задумчиво смотрящей на меня, и наша троица быстрым шагом направилась к выходу.

Что ж. Надеюсь, я не совершаю ошибку.

Глава 24

Мы покинули зал с освобожденными заключенными через служебную дверь в дальнем конце. Позади остались десятки людей, которых Лиса должна была вывести на свободу, а впереди лежал путь к женскому блоку — туда, где содержали тех, кому готовили участь еще более страшную, чем превращение в киборгов. — что бы это ни значило. Хотя мне сложно представить, что может быть страшее разделки на органы. Бежали быстро, почти не разговаривая — времени на раскачку не было. Если к корпоратам подойдет подкрепление — здесь будет бойня. И хотелось бы свалить отсюда раньше, чем это произойдет.

— Сюда! — задыхаясь, показала Ида, сворачивая в боковой коридор. — Через служебную зону!

Крон бежал рядом, лицо мрачное, но решительное. Вообще, он больше походил на бойца, чем на инженера, впрочем, это и не удивительно. Прекрасное далеко обязывало совмещать специальности.

— Крон, — на бегу спросил я. — Когда ты говорил, что женщин ждет что-то страшное — что ты имел в виду?

— Питомники, — буркнул тот на ходу.

— Поясни, — не понял я.

— Эдем… — инженер сбивался с дыхания. — Производит киборгов… для своих нужд… Но биоматериала не хватает…

— И?

— Женщин используют как… инкубаторы… — он давился словами. — Искусственное оплодотворение… ускоренная беременность… четыре месяца цикл…

Я сжал зубы, не сбавляя темпа. Живые фабрики по производству человеческих органов. Ну охренеть теперь… Нет, это место должно гореть. И я сделаю для этого все, что в моих силах.

Впереди наметилось движение — трое охранников выскочили из-за поворота. Увидев нас, сразу открыли огонь.

Я нырнул за металлическую стойку. Пули засвистели над головой. Крон и Ида прижались к стене.

Короткая очередь из «Карателя» — первый охранник упал. Второй попытался зайти с фланга, получил пулю в грудь. Третий укрылся за дверным проемом, продолжал стрелять.

— Бойся! — крикнул я и швырнул осколочную за его укрытие.

Взрыв. Дым. Тишина. Я высунулся из-за стойки, в несколько прыжков оказался у проема и одиночным выстрелом проконтролировал охранника, который еще подергивал ногами. Готов. Одним движением я сорвал с его плеча рацию, нацепил себе на лямку рюкзака и махнул рукой своим.

— Чисто! — отрапортовал я. — Вперед!

Мы продолжили путь. Ида довольно четко показывала дорогу: то налево, то направо, через технические коридоры.

Рация убитого охранника зашипела.

— Группа три, докладывайте обстановку!

— Группа три не отвечает, — ответил другой голос. — Высылаю подкрепление.

— Возьмите с собой меха и заблокируйте все выходы из административного крыла.

Дерьмо. Только механоидов нам тут не хватало для полного счастья.

Я прикрутил звук на рации, чтоб она не так громко орала.

Ида свернула в очередной коридор, но сразу отшатнулась:

— Там патруль! Четверо!

Я выглянул за угол. Охранники двигались в нашу сторону, автоматы наготове. Заметив меня, тут же залегли, открыли огонь.

Над головой засвистели пули, выбили крошку из потолка над головой…

Я достал очередную гранату, рванул чеку, швырнул за угол.

— Граната! — заорал кто-то из охранников.

Грохнул взрыв, а через секунду граната прилетела уже к нам. Я отправил ее назад пинком, и прижался к стене.

— Нарушители в секторе Дельта, — захрипела рация. — Сдерживаем! Нужно подкрепление!

Я повернулся к Иде.

— Нужна другая дорога, завязнем.

Та на секунду задумалась, потом кивнула и рванула назад.

— За мной, быстрее!

Я махнул Крону и устремился за девушкой.

Мы повернули и уткнулись в небольшую дверь. На замке, конечно же, мигал красный огонек. Заблокировано.

— В сторону! — рыкнул я. Разряд генератора, диод погас, и я, ухватившись за скобу, что было сил рванул дверь на себя. Замок скрежетнул и сдался, дверь грохнула о косяк, и я рванулся вперед.

— Направо! — скомандовала Ида. Я резко повернул, не задумываясь о том, откуда Ида может знать настолько хитрые переходы. Об этом я спрошу девушку потом. А сейчас нужно бежать.

Короткий переход — и очередная дверь, на которую я даже заряд тратить не стал… Короткая очередь в замок, пинок — и дверь распахнулась. Мы оказались в просторном пустом холле… Пока еще пустом.

— Вперед, туда, быстрее!

Еще один короткий переход, ответвление, новый коридор… Я выглянул за угол и выругался. Впереди мелькали огоньки тактических фонарей… А еще светился яркий фонарь на груди у одетого в броню геллхаунда. Твою мать, вот это мы влипли…

— Назад! — рыкнул я. Вот только позади, там, откуда мы только что пришли, уже слышался топот ног. Дерьмо!

— Сюда, быстро!

Других вариантов не было — и я ломанулся в ответвление, мимо которого мы только что пробегали.

На этот раз не пришлось даже ломать двери: они открылись прямо перед нами, и из них вышел техник в сером комбинезоне, сжимающий в руках планшет. Увидев нас, он замер с открытым ртом.

Крон не стал раздумывать. Короткая очередь из «Карателя» — техник дернулся и рухнул навзничь.

— Внутрь! — рявкнул я.

Мы перепрыгнули через труп и ворвались в помещение за дверью. Технический отсек — ряды серверных стоек, мониторы систем жизнеобеспечения, пульты управления вентиляцией и электропитанием. Провода и кабели тянулись по стенам, индикаторы мигали зеленым и красным.

И три техника в белых халатах, которые ошарашенно уставились на нас.

— Что за… — начал один из них.

— Тревога! — закричал второй, бросаясь к пульту связи.

Крон поднял автомат. Короткие, методичные очереди — один, второй, третий. Техники осели на пол один за другим. Никаких эмоций на лице инженера, только холодная решимость. Ну, да. Уж ему-то точно не до сочувствия к персоналу…

Я вернулся, одним движением затащил труп техника внутрь и захлопнул дверь. За ней уже слышались шаги бойцов охраны и противный скрежет когтей геллхаунда по полу. Черт, вот же влипли… Я приложил ладонь к электронному замку и активировал ЭМИ-генератор. Голубая вспышка, треск короткого замыкания. Замок мертв, дверь заблокирована. Хрен вы сюда теперь без сварочного аппарата войдете. Правда есть нюанс — нам выходить тоже некуда.

— Теперь что? — спросил Крон, оглядывая помещение. Тупик. Другого выхода нет. Лишь ряды мониторов да шкафы с обородованием.

За дверью послышались удары — охранники пытались ее выбить. Вот только она для этого была слишком массивной. Пока не притащаь автоген или лазерный резак — продержимся. Вот только боюсь, что средства для вскрытия двери не заставят себя долго ждать.

И тут мне в голову пришла идея. Как мне показалось — достаточно неплохая.

— Симба, — мысленно позвал я, оглядывая технический отсек. — Можешь взять контроль над системами станции?

«Отрицательно», — отозвался ассистент. «Мощностей недостаточно для взлома основной защиты. Система изолирована, многоуровневое шифрование».

За дверью усилились удары — охранники пытались ее выбить или найти способ обойти заблокированный замок.

— Тогда что можешь?

«Анализирую локальную сеть», — Симба помолчал несколько секунд. «Обнаружена интересная особенность. Все механоиды на станции работают под управлением локальных протоколов. Они отрезаны от сети Эдема — видимо, мера безопасности».

— И что это дает?

«Если получить доступ к системе управления механоидами, можно попытаться перехватить контроль. Но нужен терминал с соответствующими правами доступа».

Я обернулся к трупу техника, который лежал у двери. Планшет так и лежал на окровавленной груди. Я поднял гаджет, покрутил его в руках…

— Это подойдет?

«Сканирую», — доложил ассистент. Через несколько секунд: «Получены коды доступа к системе управления механоидами. Уровень доступа — технический персонал, достаточный для базовых команд. Но, если немного поиграть с кодами…».

— Что ты имеешь в виду?

— Минуту…

Симба погрузился в уже привычную глубокую задумчивость. За дверью, тем временем, грохотало все сильнее. Вдруг послышался удивленный крик, сменившийся воплем боли, рык геллхаунда, пара заполошных очередей… И все стихло.

— Механоид под контролем. Геллхаунд, стандартная модель, без внешних модулей, — я готов был поклясться, что голос Симбы полон гордости. — Путь свободен.

— Отлично. Красавчик, Симба! — от души похвалил я ассистента, поймав на себе удивленные взгляды своих спутников. — Дамы и господа, — не затрудняя себя объяснением, провозгласил я, — к нам подошло подкрепление. Можем идти. Вот только перед тем, как уходить отсюда, я бы хотел сделать кое-что еще. Крон, возможно мне понадобится твоя помощь.

Я шагнул к терминалам управления.

Я обещал, что эта станция будет гореть? Так вот, я исполняю свои обещания.

* * *

Выбить дверь изнутри оказалось значительно проще, чем снаружи. Несколько мощных ударов ногой в область замка — и металл поддался. Дверь распахнулась и грохнула о стену, открыв нам поистине ужасающую картину.

Месиво. Другого слова не подберешь. Сломанные гортани, вспоротые животы, вырванные конечности. В крови все: стены, пол, даже потолок в брызгах. Пахло медью и чем-то едким — может, спинномозговой жидкостью.

А над этой бойней, прямо посреди лужи крови, совершенно по-собачьи, обернув себя хвостом, сидел геллхаунд.

Огромный. Метр двадцать в холке, может больше. Массивный корпус обтянут синтетическими мышцами, покрытыми короткой серой шерстью. Правый глаз — обычный, карий, живой. Левый — красная линза электронного сенсора, мигающая в такт дыханию. Пасть приоткрыта, из нее капает слюна, смешанная с кровью охранников.

На звере был штурмовой обвес — бронированный шлем, защищающий череп и шею, легкий панцирь на груди и боках, что-то вроде усиленных ботинок на лапах со стальными когтями. Серьезная боевая единица.

И этот монстр смотрел прямо на меня. Преданно, ожидающе. Как собака, которая ждет команды хозяина.

Ида вскрикнула, отшатнулась назад. Крон вскинул автомат, целясь в голову зверя.

— Стой! — остановил я его. — Спокойно. Это наш.

— Наш? — недоверчиво переспросил Крон, не опуская оружие.

— Милый песик теперь играет на нашей стороне, — усмехнулся я, глядя на геллхаунда.

Будто подтверждая мои слова, зверь несколько раз вильнул хвостом. Движение вышло неуклюжим — механика не совсем справлялась с имитацией собачьей непосредственности, — но намерение было ясно.

— Господи, — прошептала Ида. — Это же… это же Рекс.

— Что? — обернулся я к ней.

— Рекс, — повторила девушка тише. — Так техники называли этого геллхаунда. Я его видела, когда меня водили на процедуры.

М-да. С фантазией у них явно так себе. Ну, хоть не Тузик, и то хорошо.

Геллхаунд — Рекс — повернул голову к Иде. Живой глаз моргнул. Электронный продолжал бесстрастно светиться красным.

«Контроль стабилен», — доложил Симба. «Механоид полностью под внешним управлением. Все базовые функции доступны: атака, защита, патрулирование».

— Отлично, — кивнул я. — Тогда пошли дальше. Рекс, впереди. Расчищай дорогу.

«Он не понимает команд, им управляю я», — тут же отозвался Симба.

«Ну, должен же я хоть что-то ему говорить, чтоб меня свои же не посчитали совсем уж монстром?», — резонно заметил я. Симба ничего не ответил.

Геллхаунд поднялся на все четыре лапы и… потянулся. Когти противно скрежетнули по бетону, а потом зверь выпрямился и двинулся вперед. Двигался он плавно, почти бесшумно, несмотря на размеры.

— Это безумие, — прошептал Крон, глядя на удаляющуюся спину механоида.

— Безумие — это то, что здесь творят корпораты, — отрезал я. — А мы просто используем их же оружие против них. Пошли.

Мы двинулись по коридору к женскому блоку. Рекс шел впереди, оторвавшись метров на тридцать, массивная фигура скользила в полумраке технических переходов. Я слышал только периодическое лязганье когтей по бетону да тяжелое дыхание Крона с Идой позади.

Первые крики донеслись через минуту.

— Что за… Стоять! Свой! Прекрати!

Рык. Автоматная очередь — короткая, заполошная. Еще один рык, теперь яростный. Крик боли, обрывающийся на полуслове. Хруст костей. Бульканье.

Тишина.

Мы ускорили шаг. Когда добрались до места стычки, увидели трех охранников — вернее, то, что от них осталось. Один лежал с вырванным горлом, второй — со вспоротым животом. Третий пытался отползти, оставляя за собой кровавый след, но у него не очень хорошо получалось — со сломанным позвоночником особо не наползаешься… Прицелившись в голову, я добил его одиночным выстрелом.

Рекс сидел рядом, облизывал окровавленную морду. Увидев нас, снова вильнул хвостом.

— Хороший мальчик, — похвалил геллхаунда я, задумчиво оглядывая побоище.

— Господи, — прошептала Ида, отворачиваясь.

— Идем дальше, — буркнул я.

Геллхаунд поднялся и продолжил движение вперед. Еще через пятьдесят метров повторилось то же самое. Крик, очередь, новый крик…

— Это же наш геллхаунд, идиот! Не стреляй!

— Но почему он…

Рык. Выстрелы. Крики. На этот раз быстрее — четверых охранников Рекс разделал секунд за двадцать. Когда мы подошли, он уже снова сидел среди трупов, преданно глядя в нашу сторону.

— Эффективно, — констатировал Крон, обходя тела.

— Да, — кивнул я, переключаясь на субвокал. «Симба, состояние контроля?».

«Стабильно», — отозвался ассистент. «Механоид выполняет команды без сбоев. Локальные протоколы пытаются перехватить управление, но пока безуспешно».

— Пока? — нахмурился я.

«Время ограничено. Рекомендую завершить операцию в течение пятнадцати минут».

Понятно. Часики тикают. Ну, что же…

— Рекс, вперед, — скомандовал я.

Геллхаунд развернулся и побежал. Теперь быстрее — видимо, Симба скорректировал приоритеты.

Впереди показались знакомые двери — массивные, с усиленными замками. Женский блок. Рядом со входом валялись еще два трупа охранников. Рекс уже успел подчистить и здесь. Причем на этот раз мы даже ничего не услышали. М-да. Впечатляет.

— Мы пришли, — прошептала Ида.

Я подошел к двери, поднял ключ-карту с трупа одного из охранников. Приложил к замку.

Зеленый огонек. Щелчок.

Дверь открылась.

* * *

За дверью открывался зал, почти идентичный тому, где мы освобождали заключенных. Те же размеры, те же бетонные стены, те же ряды клеток вдоль стен… Только пустые. Я хотел было спросить у Иды, что это значит, как из дальнего конца зала ударили автоматные очереди. Охранники — человек шесть, укрылись за металлическими ящиками и стойками с оборудованием, и теперь вели по нам непрерывный огонь.

— Назад! — рявкнул я, толкая Иду за дверной проем.

Пули засвистели над головой, высекая искры из металла двери. Рекс не стал прятаться — рванул вперед, низко пригнувшись к полу. Вокруг пса расцвело голубое сияние фазового щита. Хм, да наш песик заряженный…

Я высунулся из-за укрытия и открыл огонь — просто чтобы отвлечь охранников и облегчить хаунду задачу. Крон подключился с другой стороны двери. Рекс, тем временем, добрался до первого укрытия. Прыжок — и геллхаунд обрушился на двух охранников разом. Рычание, крики, хруст костей. Через десять секунд оба лежали мертвыми.

Оставшиеся трое попытались отступить, но это их не спасло. Я добил одного, Крон — второго. Третий попытался бежать к дальней двери, но Рекс настиг его в три прыжка. Короткий рык — и готово.

— Чисто, — доложил Крон, выходя из-за укрытия.

Я сменил магазин, бросил взгляд на подсумки… Блин, а надо бы пополнить боекомплект. Что там за пушки были у этих ребят?

Однако, прежде чем я успел шагнуть к телам, откуда-то послышался шум. Частые удары по полу, много… Как будто кто-то большой, тяжелый и многоногий спешил к нам на встречу.

И боюсь, что он бежал не обниматься…

В зал вбежал паук — похожий на тех, что мы уже не раз видели. Огромный — размером с легковой автомобиль. Восемь сегментированных ног, корпус закован в броню, на спине — спаренная пушка футуристического вида. Передние конечности — массивные клешни с зазубренными краями. Тот еще красавчик.

— Твою мать, — выдохнул Крон.

Паук не стал медлить. Рванул вперед на всех восьми ногах — быстро, неестественно быстро для такой махины. Пушка на спине шевельнулась и открыла огонь.

БАМ-БАМ-БАМ-БАМ!

Четыре разряда подряд прошили зал за две секунды. Это была не плазма и не кинетика — что-то вроде электрического разряда. Нелетальное, мать его, оружие. Не убьет, но парализует. В целом, логично: там, где основные цели — биомасса, которая нужна живой, такую штуковину милое дело применять.

Милое — не для тех, по кому она работает, конечно же.

Я нырнул за клетку, Крон — в противоположную сторону. Рязряды ударили по клетке, рассыпаясь синими искрами.

Рекс рванул на паука с яростным рычанием. Механоид даже не замедлился — развернулся всем корпусом, пушка поймала геллхаунда в прицел.

БАМ-БАМ-БАМ-БАМ!

Вторая серия. Первый выстрел прошел мимо, второй зацепил Рекса по боку, третий ударил в грудь. Геллхаунд взвыл и рухнул, корпус дергался в конвульсиях.

Паук подскочил — буквально подскочил, преодолев пять метров одним прыжком, — и завис над подергивающимся псом. Монутруозная клешня распахнулась, пошла вниз… А через секунду голова Рекса покатилась по полу, отделенная от тела.

«Контроль потерян», — констатировал Симба.

Паук развернулся, ища новую цель. а я уже бежал навстречу, загзами мечась от клетки к клетке.

БАМ-БАМ-БАМ-БАМ!

Третья серия. Разряды рвались о металл там, где я был секунду назад. Пауза на перезарядку трансформатора — всего пара секунд, но этого хватило, чтобы пробежать еще десять метров.

Я на ходу открыл огонь из «Карателя». Пули отскакивали от брони, но заставляли паука корректировать движение. Восемь ног цокали по полу, механоид разворачивался, следуя за мной.

БАМ-БАМ-БАМ-БАМ!

Четвертая серия. Одна из клеток взорвалась в искрах прямо за моей спиной. Жар обжег шею, я покатился по полу, уходя с линии прицеливания. Еще пауза. Еще рывок вперед. Пять метров до паука.

Новая серия.

Одна из шаровых молний едва не угодила мне в грудь, я в последний момент успел рухнуть на спину, в подкате заскальзывая под тушу паука.

Отлично. Давай теперь я, малыш!

Электромагнитный импульс повышенной мощности вырвался из ладони и ударил в брюхо паука. Вспышка! Ноги механоида подкосились, и я едва успел выскользнуть из-под него. Тварь рухнула на брюхо, а я развернулся и одним прыжком оказался на корпусе. Клинок со звоном врезался в щель защитного лючка в корпусе паука, я поддел его, вырвал с мясом и отбросил в сторону. Подхватив «Каратель», я в упор расстрелял процессорный блок, скрывавшийся под крышкой. Искры, дым, треск — и сенсоры механоида потухли. Готов.

Я спрыгнул, тяжело дыша. Энергия имплантов почти на нуле.

— Готово, — выдохнул я. — Где женщины?

Ида указала на дальнюю дверь:

— Там. В изоляторе.

— Идем, — скомандовал я, проверяя последний магазин. — Быстро. Времени нет.

По дороге остановился возле трупов, подобрал несколько магазинов, заменив пустые на полные, подошел к дальней двери и достал ключ-карту. Приложил к замку — зеленый огонек, щелчок. Дверь медленно отъехала в сторону.

За ней открылся большой светлый зал с кроватями в два ряда вдоль стен. Совсем другая атмосфера. Здесь было чисто, пахло дезинфекцией. Стены выкрашены в светлый цвет, освещение мягкое. Две перегородки — душ и туалет. На кроватях сидели, встревоженно глядя на меня, женщины в светлых пижамах с зелеными логотипами ГенТек. М-да. Репродуктивный материал здесь содержали совсем иначе, чем обычное «мясо».

Женщин было человек двадцать, навскидку от восемнадцати до тридцати лет. Перепуганные, не понимающие, что происходит.

— Все свободны, — громко сказал я. — Выходим отсюда. Быстро!

Ноль реакции. Кажется, они были слишком запуганы, чтобы поверить в то, что их действительно освобождают. Черт. А на мне все еще бронежилет с логотипом корпорации… Ну, я их понимаю, да.

Меня толкнула Ида. Протиснувшись между мной и дверью, она вышла в центр комнаты, и громко заговорила:

— Это правда! Мы пришли вас спасти. Я же обещала, что вытащу вас отсюда!

Женщины зашумели громче. Кто-то плакал, кто-то задавал вопросы.

И вдруг весь этот гомон перекрыл звонкий выкрик.

— Я не верю этой суке!

В блоке воцарилась мертвая тишина. Я с интересом посмотрел на кричавшую. Молодая девчушка, лет двадцать с виду, симпатичная, короткие волосы… Она смотрела на Иду, не отрываясь, и взгляд ее был полон ненависти.

— Она одна из них, вы забыли? Зубы заговаривает, чтобы мы молча, сами пошли, как овцы на заклание! Как вы вообще можете верить той, что вас охраняла?

Ида дернулась, бросила на меня испуганный взгляд. Лицо девушки побледнело, глаза расширились.

Я удивленно вскинул брови. Как интересно…

— Конкретизируй, — обратился я к пленице. — Что конкретно она делала?

— Она здесь работала! — девушка задыхалась от злости. — Охранницей в женском блоке! Говорила, что ей жалко нас, что она в шоке от происходящего, обещала организовать побег! Я ей не верила тогда, не верю и сейчас!

Оп-па! Вот и сложилась мозаика… Вот почему Ида так хорошо знала станцию. Вот почему прятала лицо, делая вид, что ей аж дурно становится от увиденного — она просто боялась встретить охранников. Вот кого узнал в ней тот сержант перед лабораторным блоком…

Она не была пленницей.

Она сама была частью системы.

— Это правда? — спросил я у Иды.

Та молчала, только губы дрожали. Потом кивнула — едва заметно.

— Я… я не знала, во что ввязываюсь, — прошептала она. — Меня перевели сюда без моего согласия. Я не хотела… А когда увидела, что здесь творится… Было уже поздно…

— Ложь! — выкрикнула девушка. — Она здесь месяцами работала! Своими глазами видела, что с нами делают!

— Я пыталась помочь! — Ида повысила голос. — Я сбежала, чтобы найти тех, кто вам поможет! Я жизнью рисковала — и привела помощь!

— Заткнитесь обе, — рявкнул я, прерывая намечавшуюся перепалку. — С этим разберемся позже. А сейчас, все, кто хочет жить, выходит отсюда. Остальные могут оставаться.

Я повернулся к освобожденным женщинам:

— Слушайте меня внимательно. Сейчас не важно, кем была Ида раньше. Сейчас важно то, что скоро сюда прискачет охрана станции, которая будет стрелять на поражение. Хотите остаться здесь и ждать, пока вас снова запрут — оставайтесь. Хотите шанс на свободу — идите за мной. Решайте быстро.

Женщины переглянулись. Девушка с короткими волосами сжала кулаки, но кивнула:

— Идем.

Остальные последовали ее примеру.

Я стоял чуть в стороне и смотрел на женщин, выбирающихся из блока, испуганно глядящих по сторонам, жмущихся к стенам. Два десятка… Твою мать, Антей, во что ты ввязался опять? Как вообще их отсюда выводить? И куда? Блин, вот уж правду говорили мне — моя доброта меня погубит. Что мне с ними теперь делать?

И в этот момент где-то позади раздался характерный грохот — будто кто-то с ноги вынес металлическую дверь.

Я обернулся, вскидывая «Каратель», ловя цель в рамки голографа…

И замер.

На галерее над залом стояла фигура в сером комбинезоне GenTek. Мужчина. Прицел, автоматически увеличивший изображение, позволял прекрасно рассмотреть его лицо.

Лицо, которое я видел неоднократно. Когда смотрелся в зеркало.

Мое лицо.

Не похожее. Не напоминающее. Идентичное. Тот же шрам над бровью, та же стрижка, те же пропорции. Будто в зеркало смотрю, только отражение одето в форму корпорации. Впрочем, как и я сейчас.

Сердце пропустило удар. В висках застучало. Руки сжали цевье винтовки так сильно, что заболели пальцы.

— Что за… — начал я, но голос предательски оборвался.

«ВНИМАНИЕ!» — заорал в голове Симба, и от резкости его тона я вздрогнул. «Критическая аномалия! Обнаружен объект с идентичной биометрической сигнатурой! Совпадение по фигуре — 100%, по структуре лица — 100%, по…»

— Заткнись, — прошептал я, не в силах оторвать взгляд.

Мой двойник спрыгнул с галереи. Пять метров? Плевать! Он приземлился так мягко и бесшумно, будто весил не больше кошки. Выпрямился, усмехнулся, и пошел ко мне. Медленно, неторопливо, без оружия в руках…

Вот только я точно знал: это не потерянный в младенчестве брат спешил обнять вновь обретенного близнеца.

Ко мне шла смерть в человеческом обличье.

— Крон! — голос сорвался на крик. — Бери женщин и СВАЛИВАЙ ОТСЮДА!

— Антей, что там…

— НЕМЕДЛЕННО! — заорал я, все еще не отрывая взгляда от собственной приближающейся копии. — Меня не ждать! И в оба смотри за Идой!

Кажется, Крон понял. Послышались успуганные голоса, удаляющийся топот, хлопнула какая-то дверь… Я не стал оглядываться. Мне было не до них. Ушли — молодцы. Остались — сами виноваты.

Мы остались вдвоем. Я и… я.

Двойник продолжал идти. Лицо спокойное, почти безэмоциональное. Но глаза… В глазах было что-то знакомое. Что-то, что я видел в зеркале после особенно тяжелых дней.

Пустота.

Я отчетливо прочитал в его пустом, безэмоциональном лице простой и ясный посыл: из этого зала выйдет только один из нас. И я сделаю все, чтоб это был не тот, кто сейчас неспешным шагом приближается ко мне.

Я сделал шаг назад. Потом еще один. А потом выругался, вскинул «Каратель», и открыл огонь.

Глава 25

Очередь из «Карателя» прошила воздух. Тяжелые пули должны были разорвать грудь двойника, разворотить ее, разбросать внутренности по стенам… Но вместо этого вокруг него вспыхнуло голубое сияние. Фазовый щит. Завизжали рикошеты, пули высекали искры из клеток, гнули прутья и чиркали по бетону, цели не достигла ни одна…

В следующий момент двойник ускорился — и я впервые со стороны увидел, как выглядит синтет под нейрогеном.

Никак. Призрак. Размытый силуэт. Цветная пелена, размазанная в воздухе.

Секунду назад он был в десятке метров от меня, а в следующий миг мощный, точный удар выбил винтовку из моих рук. «Каратель» отлетел в сторону и грохнулся об пол метрах в пяти. Я даже не успел среагировать.

Второй удар, целивший в переносицу, я едва успел заблокировать предплечьем. Руку обожгла волна боли, кость, кажется, лишь чудом не треснула. Я зарычал от злости, отпихнул его и перешел в атаку.

Удар в ответ — левой в корпус. Попал. Двойник качнулся, отступил на шаг, а я попытался развить успех.

Развернувшись всем телом я сделал вид, что собираюсь пробить лоу-кик, и тут же ударил прямым в голову. Двойник попытался блокировать, но я вложил в удар весь вес. Копию отбросило в сторону, он пролетел метра три и врезался в металлическую клетку. Прутья звякнули от удара. Я прыгнул вперед, активируя клинки, размахнулся…

Удар ушел в пустоту. Двойник перекатился в сторону и вскочил на ноги — легко, практически без усилий. Усмехнулся — точь-в-точь как я усмехаюсь, когда дело становится серьезным. И активировал собственные импланты. Два лезвия, идентичные моим. Такой же длины, такой же формы. Будто в зеркало смотрю, мать его…

На миг мы замерли, глядя друг на друга. Два набора смертоносных лезвий. Два хищника, готовых вцепиться в горло противнику.

— Симба, нейроген, — мысленно приказал я. — Максимальное усиление.

«Активирован», — отозвался ассистент.

По венам ударило жидким огнем. Мир притормозил, краски поблекли. Звуки растянулись, стали басовитыми, глухими. Время замедлилось.

Я рванул вперед — и двойник устремился навстречу.

Мы столкнулись посреди зала — два вихря металла и ярости. Клинки звякнули друг о друга, высекая искры. Я атаковал — короткий удар правым клинком в шею. Блок. Контратака — левым в бок. Уклонение. Снова атака — два клинка крест-накрест — блок обоими лезвиями.

Мы разошлись на мгновение, только чтобы снова сойтись. Двойник сражался так же, как я — те же движения, та же техника, те же комбинации. Я будто с собственным отражением дрался.

Удар сверху — блок. Удар снизу — уклонение. Попытка пройти в корпус — перехват. Каждую мою атаку он предугадывал. Каждую его атаку я видел заранее.

Патовая ситуация.

Но, как выяснилось, у него имелись козыри в рукаве.

Стремительно сместившись в сторону, двойник выбросил вперед руку с раскрытой ладонью, и, несмотря на то, что до него было не меньше пары метров, меня будто тараном приложили.

Из легких вышибло воздух, я отлетел назад, пролетел метра четыре и врезался спиной в стену. По штукатурке от удара побежала трещина. Твою мать, больно-то как! Это что у него еще за хреновина такая? У меня такой не было…

«Кинетический модуль», — тут же подсказал Симба. «Позволяет использовать короткие гравитационые импульсы».

Черт. Да мне пофиг, как это называется, главное, что у него эта штуковина есть, и пользоваться ею он явно умеет!

Новый импульс — и я рухнул на колени, хватая ртом воздух. В груди полыхала боль — ребра, кажется, целы, но синяки будут знатные… Если я вообще выберусь из этой переделки.

Двойник не стал ждать, пока я очухаюсь, он снова рванул вперед, буквально за мгновение преодолев разделявшее нас расстояние. Взмах — и я едва успел откатиться в сторону. Кулак, затянутый в усиленную перчатку, выбил пыль из стены там, где только что была моя голова.

Я вскочил на ноги, атаковал серией ударов. Двойник блокировал, отбросил меня в сторону, перешел в контратаку. Удар в шею — блок. Удар в бок — уклонение. Попытка подсечки — прыжок. Мы кружили по залу, оставляя за собой царапины на полу, вмятины в стенах и искры от сталкивающихся клинков.

Постепенно до меня начало доходить.

Он не пытался убить меня.

Все его удары шли в нелетальные зоны — плечи, руки, ноги. Двойник ни разу не попытался пройти в горло, в сердце, в голову — по крайней мере — клинком. А когда я открывался, оставляя брешь, он не использовал эту возможность.

Захватить. Ему нужно захватить меня живым.

Но почему?

Второе наблюдение пришло следом. Копия не использовала ЭМИ-генератор. У него должен быть такой же, как у меня — идентичная модель. Но он не применял его, хотя это был максимально короткий путь к победе. Разряжен? Или… Да нет, скорее второе. Он просто боится повредить что-то во мне. Информацию на нейроимпланте, например. Ту самую, в защищенной зоне? Или код вируса?

Впрочем, неважно. Важно то, что мой собственный генератор был сейчас бесполезен. После удара по пауку заряд упал почти до нуля. Симба молча показывал в интерфейсе ползущую вверх шкалу восстановления — медленно, мучительно медленно. Пять процентов. Семь… Десять…

Дерьмо. Нужно держаться…

Мы снова сошлись, и моя атака закончилась клинчем. Наши клинки скрестились, сомкнулись. Я давил вперед, двойник давил в ответ. Мы застыли, лицом к лицу, разделенные только скрещенными лезвиями.

Я видел его глаза в упор. Пустые. Холодные. Мертвые.

И вдруг в правой ладони копии вспыхнул красный свет.

Лазерный имплант.

Тонкий луч ударил из ладони — и он явно целился в запястье, туда где выходил клинок. Этот ублюдок мне руку хочет отрезать!

Я дернулся, рванул колено вверх и ударил двойника в живот. Тот согнулся, рука дернулась — и красная линия прошла по моей ладони. Твою мать!

Перчатка задымилась, ткань расплавилась, а в нос ударил запах паленой кожи. Резкая боль пробила руку от пальцев до локтя.

— Дерьмо! — выругался я, отскакивая назад.

Посмотрел на руку. Глубокий ожог через всю ладонь, кожа обуглилась, кровь сочилась по краям раны. Пальцы еще двигались, но каждое движение отдавалось болью. Наноботы взялись за дело, кровь сворачивалась прямо на глазах, но каждое движение отдавалось болью. Долбанный урод!

Двойник выпрямилась, снова встал в боевую стойку, чуть склонив голову, будто выжидая и приглашая меня атаковать первому. Клинки наготове, лазер в ладони остыл, но я видел: эта тварь ждет следующей возможности. Ну, нет, дорогой. Давай-ка ты первый…

Я встал в защитную стойку, выставив перед собой клинки.

«Симба, заряд генератора?»

«Пятнадцать процентов», — отозвался ассистент. «Недостаточно для эффективного импульса».

— Сколько нужно?

«Минимум сорок процентов для гарантированного отключения противника».

Значит, нужно продержаться еще — хотя бы немного. Уклоняться, блокировать, не дать ему захватить меня. До сорока процентов. До шанса на победу.

Если он мне его предоставит…

Устав ждать, двойник снова бросился на меня, нанося двойной удар сверху в прыжке. Я каким-то чудом умудрился блокировать удар, скрестив лезвия и подставив их под клинки противника. Мышцы рвануло от напряжения, обожженную ладонь резануло болью, но я удержался. Двойник давил, пытаясь прожать блок…Я держался секунду, две… Потом резко развел клинки в стороны, раскрывая его защиту, и ударил головой в лицо.

Хедбат. Классика уличных драк.

Двойник отпрянул, заливаясь кровью из сломанного носа. Я не дал ему опомниться, отвесив мощный лоу под правое колено. Нога двойника подломилась, я подпрыгнул и впечатал ботинок ему в голову. Двойник рухнул на спину, а я метнулся следом, зхамахиваясь клинком.

Вот только в последний момент двойник перекатился, избегая удара, а лезвие вошло в щель между бетонными плитами, высекая сноп искр. Тут же я получил удар ногой в грудь, меня подбросило в воздух, и новый удар отправил меня в короткий полет. Пролетев пару метров, я врезался спиной в клетку. Прутья застонали, прогнулись…

Двйоник рванул ко мне, ударил кулаком, я убрал голову, и прутья прогнулись от удара.Не теряя времени, я ударил его коленом в корпус. Один раз, второй… Второй удар достиг цели. Двойник согнулся, я обхватил его оладонями за шею и рванул вниз, вбивая колено в уже и без того сломанный нос.

Кажется, он впервые среагировал на боль, выдав сдавленный звук, извернулся, уходя из захвата и выдал гравитационный импульс в упор. Меня швырнуло в сторону, я пролетел несколько метров и снова врезался — на этот раз, для разнообразия, в двери. Те застонали, я мотнул головой, оттолкнулся спиной от промятой двери и упрямо шагнул вперед. Иди сюда, ублюдок!

«Тридцать пять процентов», — доложил Симба.

Двойник шел ко мне неспешно, вытирая кровь с лица. Выражение его рожи не сулило ничего хорошего.

Двойник атаковал первым. Стремительно сократил дистанцию, ударил клинками. Я блокировал один удар, второй пропустил — лезвие прошлось по ребрам, разрезало боевой костюм и оставило кровавую царапину.

Но я уже был внутри его защиты и вбивал локоть двойнику в челюсть. Тот качнулся, и я продолжил развивать успех. Хук левой в висок, удар правым клинком в голову… Тот выставил руку, лезвие вошло в плечо, вспороло мясо…

Продолжить он мне не дал. Схватив за руку с клинком, рванул на себя и ударил лбом в переносицу — совсем как я минуту назад.

Перед глазами вспыхнули искры. Голову прострелила резкая боль, мир поплыл. На миг я потерял ориентацию — всего на миг, но этого хватило.

Двойник прыгнул на меня, его ноги обвили мои, руки ушли под плечи… Борцовский прием — чистый, профессиональный. Я потерял равновесие и полетел на спину.

Удар о бетон выбил из легких остатки воздуха. Я приложился затылком и в глазах потемнело. Подступила резкая тошнота, сознание поплыло а мир сделал пару оборотов вокруг своей оси.

Двойник не дал прийти в себя. Он замахнулся и с силой вогнал лезвие в мое левое предплечье, пригвоздив к бетону. Я не выдержал и заорал, забился, пытась вырваться. Но двойник всем весом навалился на меня, пристроил колено на мою правую руку, прижал ее к полу… Клинок деактивировался, втянулся обратно. Его рука сжалась в кулак. Двойник устроился сверху поудобнее, и принялся методично и размеренно вколачивать кулак мне в голову.

Удар. Вспышка. Удар. Вспышка. Методично, тяжело, с расчетом. Не убить, а вырубить. С каждым ударом сознание уплывало все дальше. Кровь залила глаза, во рту появился медный привкус. Еще несколько ударов, и…

И вдруг позади раздался отчаянный крик:

— ОСТАВЬ ЕГО!

Что-то свистнуло в воздухе, и тяжелый лом со всего маху врезался копии в голову. Послышался глухой звук, двойника отбросило в сторону, он покатился по полу…

Я моргнул, пытаясь сфокусировать зрение. Мир двоился, расплывался. Но я видел силуэт — женский, хрупкий, с ломом в дрожащих руках.

Ида.

Испуганная, но решительная. Стояла надо мной, готовая ударить снова.

Вот только двойника пронять было не так уж просто — я даже прозавидовал. Они ему что, кости черепа на титан заменили, что ли?

Он поднялся на ноги — быстро, легко, будто удара и не было. Кровь текла по лицу, но ублюдок даже не замечал этого. Он посмотрел на Иду, ухмыльнулся…

А в следующую секунду девушка, вскрикнув, забилась в его руке. Он держал девушку за горло, оторвав от земли и с интересом глядя в ее лицо. Будто бы изучал. А потом, размахнувшись, швырнул Иду через весь зал. Небрежно, как куклу — но с огромной силой. Ида пролетела метров десять и врезалась в клетки спиной. Металл взвыл от удара. Голова девушки запрокинулась, ударилась о прутья. Она медленно сползла на пол и замерла без движения.

— Нет, — прохрипел я.

Собрав волю в кулак, я попытался подняться. Башка гудела, боль полыхала огнем, но я заставил себя двигаться. Перекатился на бок, уперся здоровой рукой в пол, поднялся на колени. Голова кружилась, перед глазами плыло.

Лом валялся рядом — там, где его уронила Ида. Я схватил его, используя как опору, поднялся на ноги. Пошатнулся, едва не упал снова.

Двойник уже шел ко мне. Медленно, уверенно. Знал, что спешить ему некуда.

Я размахнулся ломом — неуклюжий, отчаянный удар. Целился в голову, но промахнулся, попал по корпусу. Двойника качнуло в сторону, но он даже не остановился. Продолжал идти вперед, глядя на меня исподлобья.

Я попытался ударить снова, но руки не слушались. Лом выпал из пальцев, упал на пол с металлическим звоном.

Сил почти не осталось. Нейроген выжигал последние ресурсы организма — мышцы горели, легкие отказывались работать, сердце колотилось так, что грозило разорваться. Да, он давал скорость и реакцию, но за это приходилось платить. И противник использовал то же вещество, находился в том же состоянии.

Но у него еще был запас прочности. А у меня — нет.

Двойник деактивировал клинки. Видимо, решил, что оружие больше не нужно. Хватит и кулаков.

И, в целом, он, пожалуй, был прав. Челюсть, солнечное сплетение, висок — серия быстрых ударов, каждый их которых попал прямо в цель. Я пошатнулся, попытался ответить. Замахнулся правой, но получил в лицо локтем. Из разбитых губ хлынула кровь.

Следующий удар пришелся в ребра. Боль пронзила бок, что-то затрещало… Колени подкосились, я упал на четвереньки и кашлянул кровью. Кажется, вот и все… Двойник стоял надо мной, и достаточно было одного удара, чтоб я, наконец, ускользнул в темное небытие. Но он почему-то медлил, будто наслаждался моими страданиями.

И вдруг в голове раздался голос Симбы — напряженный, но четко слышимый:

«Обнаружен автономный механизм. Попытка подключения».

Автономный механизм? Какой еще механизм?

Я не успел додумать. Двйоник схватил меня за волосы, рванул вверх и ударил коленом в лицо. Меня мотнуло назад, я упал на спину. Перед глазами играли в чехарду плиты подвесного потолка.

«Подключение… Успешно.» — продолжал Симба. Его голос звучал далеко, будто из-под воды.

Двойник подошел ко мне, наклонился, схватил за ворот костюма. Он широко размахнулся, намереваясь нанести мне последний удар…

В этот момент ему на спину прыгнула какая-то мелкая, юркая тень.

Мелкий рипер — вспомогательный бот размером с небольшую собаку, шестиногий стальной паук. Служебная машина, предназначенная для ремонтных работ.

Верхние конечности впились двойнику в плечи, пробили ткань костюма, вошли в мышцы. Заверещала циркулярка, вгрызаясь в броню на спине.

Двойник заорал — впервые за весь бой я услышал его голос. Вполне человеческий, полный боли и ярости. Не удержав равеновесия, двойник упал вперед, всем весом наваливаясь на меня.

«Заряд генератора ЭМИ достиг сорока процентов,» — отрапортовал Симба.

Целую секунду я пытался понять, что это значит, а когда понял… Подняв правую руку, я плотно прижал ее к голове двойника и активировал генератор.

— Максимальный разряд!

Полыхнула голубая вспышка. Двойник дернулся всем телом, забился в конвульсиях. В унисон с ним забился и рипер, беспорядочно пластая спину двойника циркуляркой — импульс зацепил и его.

Потом оба обмякли.

С трудом спихнув с себя ставшее невероятно тяжелым тело, я перекатился на бок и зашелся в приступе кашля. Откашлявшись, встал на четвереньки. Потом на колени. Нашел взглядом лом — железяка валялась в паре метров от меня. Я подполз, схватил лом, с трудом подняв, использовал его, как опору и тяжело поднялся на ноги.

Двойник лежал лицом вверх. Глаза открыты, смотрят в потолок. Грудь еле заметно вздымается. Дышит, сволочь. Системы отключены, тело парализовано, но все еще жив.

Интересно, я так же выглядел, когда очнулся там, в подвале?

Я поднял лом над головой и с силой вогнал его в лицо двойника

Хрустнули кости, брызнула кровь, а я поднял лом и ударил еще.

Еще раз.

И еще.

И еще.

Только когда от головы двойника осталось кровавое месиво, я отбросил лом и сплюнул кровью на тело.

— Теперь-то ты точно сдох, ублюдок…

Странное ощущение. Только что я убил сам себя. Но абсолютно ничего не чувствовал при этом. Проклятый новый мир, кажется, окончательно сломал мою психику, и вскоре я совсем разучусь удивляться.

Впрочем, вру. Чувствовал. Облегчение и радость от того, что этот урод больше не поднимется.

— Симба, все ресурсы на восстановление организма, — хрипло скомандовал я.

— Слушаюсь, шеф, — бодро отозвался ассистент. Он, будто бы был рад тому, что я все же выжил. Хотя откуда эмоции у искусственного интеллекта? — Должен предупредить, что по завершению процесса количество наноботов снова упадет ниже криитической отметки — до тридцати процентов. Рекомендую срочно увеличить численность колонии.

— Разберемся, — буркнул я.

Увеличить численность колонии… Где я тебе их возьму вообще, наноботов этих?

Я повернулся и побрел к Иде.

Девушка все еще лежала у клеток, неподвижная. Я опустился рядом на колени, пощупал пульс. Есть. Слабый, но есть. Дышит. Жива.

— Держись, — прохрипел я. — Сейчас…

В этот момент динамики станции ожили. Взвыла сирена — длинная, протяжная, зловещая. А потом раздался механический голос:

— ВНИМАНИЕ! ЗАФИКСИРОВАНО КРИТИЧЕСКОЕ ЗАРАЖЕНИЕ УПРАВЛЯЮЩИХ СИСТЕМ! СОГЛАСНО ДИРЕКТИВАМИ БЕЗОПАСНОСТИ КОРПОРАЦИИ АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ САМОУНИЧТОЖЕНИЯ! ДО ДЕТОНАЦИИ ДВАДЦАТЬ МИНУТ! ВСЕМУ ПЕРСОНАЛУ НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ СТАНЦИЮ!

Я ухмыльнулся, хотя разбитые губы треснули, и кровь снова потекла по подбородку.

Вирус, запущенный с помощью Симбы и Крона через инженерный интерфейс в отсеке жизнеобеспечения, все-таки добрался до ядра системы. Прекрасно.

Я ухмыльнулся еще шире. Я же обещал, что эта станция будет гореть? Ну так я свои обещания выполняю.

Осталось сделать так, чтобы я не сгорел вместе с ней.

— Симба, — скомандовал я. — Маршрут к ближайшему выходу. И поищи какого-нибудь бесхозного механоида. Кажется, нам не помешает сопровождение.

— Слушаюсь, щеф. Выполняю. Маршрут построен. Поиск автономных механизмов активирован.

Я взвалил Иду на плечи — девушка была легкой, но в моем состоянии даже это казалось непосильной ношей, — пошатнулся, выровнялся и двинулся к выходу.

Двадцать минут. На то, чтобы выбраться со станции, найти Крона, Грома и остальных, и свалить отсюда, как можно дальше.

Бездна времени.

Эпилог

Броневик подпрыгивал на неровностях дороги, и каждая яма отдавалась болью в ребрах. Я лежал в кузове, глядя в ночное небо и слушал гул двигателя и приглушенные голоса в десантном отделении.

Мы все-таки успели. Причем как раз к тому моменту, когда Крон, при помощи еще пары хватких мужичков, сумел разобраться с транспортом ГенТек, обнаруженным в ангаре на поверхности — и одной проблемой у нас стало меньше. Я тяжело представлял, как провести такую толпу через пустоши к базе… А, если откровенно, сомневался даже в том, что сам смогу дойти, не то что кого-то довести, провести, прикрыть… Наноботы работали на полную, исцеляя потрепанный организм, но процесс это не быстрый. Собственных сил же у меня осталось только на то, чтобы в сопровождении рипера средних размеров, управляемого Симбой, выбраться из коридоров мясной станции на поверхность, волоча на себе бесчувственную Иду. Так что техника оказалась хорошей находкой. Да, на транспорте, учитывая пару багги и несколько мотоциклов, сопровождавших колонну, мы привлекали гораздо больше внимания, но, по крайней мере, хотя бы выигрывали в скорости. А главное — сумели удалиться на безопасное расстояние до того момента, как база ГенТек взлетела на воздух.

Я повернулся, поморщился от боли, и, приподнявшись, посмотрел на полыхающее на горизонте зарево. Мясная станция горела. Вирус, выпущенный в системы жизнеобеспечения Симбой, нашел-таки путь к ядру Эдема… А что происходит при заражении, мы уже знали на примере станции в Сходне.

Вообще, у меня появилось некоторое количество вопросов к этому самому вирусу, его происхождению и появлению у меня на импланте, но задавать их было некому. Но пока он оказался самым действенным оружием против Эдема, и я был намерен его использовать и дальше, если понадобится.

Как бы то ни было, станция полыхала, освещая заревом горизонт, и к утру от комплекса останется только обугленная воронка. Одной базой ГенТек меньше. И это хорошо.

Грузились в броневики мы спокойно, деловито и быстро, и никто не мешал нам это делать. Пока мы бились с охраной в коридорах станции, Шило, Ворон и Гром наверху совершили практически невозможное. Нас встретили остовы пары сгоревших Рапторов, целая куча дохлых механоидов помельче и усталые, мрачные, но довольные виновники всего этого. Я не знаю, как троим бойцам удалось перебить столько мехов, но результат был налицо. К сожалению, эта победа далась высокой ценой: Ворон, тот самый трусоватый Ворон, из-за которого мы потеряли Сытого, погиб, прикрывая Шило от бросившегося на него геллхаунда. Что ж. Земля пухом. Лично я считаю, что он полностью искупил свою вину.

Ида пришла в себя, и сейчас ехала в том же броневике, только внизу, в десантном отсеке, где над ней хлопотали женщины, которых совсем еще недавно она охраняла на мясной станции. История сотрудницы ГенТек, охранницы женского блока, которая не смогла смотреть на то, как издевались над людьми, не сумела смириться с участью племенного скота, уготованной таким же, как она, и сбежала со станции в поисках помощи, требовала уточнений и проверки, но уже в этом виде была готова стать основой душещипательного сюжета, который с мясом оторвали бы сценаристы и писатели… Если бы еще существовали книги, фильмы и сериалы, и те, кто их создавал. Кто так удачно вывел ее на нас, идущих на мясную станцию освобождать друзей — везение, само провидение или приснопамятный Егерь — вопрос отдельный. И сомневаюсь, что мы получим на него ответ.

Как бы то ни было, Ида была весьма ценным приобретением. Как минимум — для меня. Я прекрасно понимал: мне предстоит еще не один раз с хлестнуться с ГенТек и их обезумевшим детищем, и чем больше я буду знать про их внутреннюю кухню, тем проще мне будет. Ида выглядела крайне подходящим источником информации. Хоть какой-нибудь. Потому что конкретной информации о корпорации у меня было с гулькин… М-м-м… Нос. Конечно, мне было бы сильно интереснее пообщаться с кем-нибудь из руководящего звена или хотя бы с инженерами, но пока такой возможности не было. А за неимением гербовой будем писать на простой, что уж поделать.

В общем-то, если подвести итоги — я не зря ввязался в эту авантюру. Нам удалось спасти своих людей, а вместе с ними — еще несколько десятков выживших. Мы дали по зубам корпорации и Эдему, получили некоторое количество новой информации, а еще…

А еще я получил доказательство своей невиновности в инциденте с седьмым убежищем. Теперь было понятно, что там орудовал мой двойник. Кто его создал, с какой целью и какова моя роль в этом — пока неизвестно. Но я обязательно докопаюсь до правды.

Да, мне по-прежнему не очень понятно, где искать ответы. Мир большой, баз корпорации — десятки, может сотни. И с чего начать, я не знаю. Но я их обязательно найду, эти ответы. Потому что, судя по всему, от этого зависит мое дальнейшее выживание. Если у меня есть двойник, созданный для каких-то целей, если меня кто-то переделал в киборга и стер память — значит, я кому-то нужен. Или был нужен.

А когда ты кому-то нужен, рано или поздно за тобой приходят.

В полу открылся люк и в кузов выбралась Лиса. Тоже усталая, чумазая, но выглядящая вполне довольной.

— Антей, — тихо позвала девушка. — Ты в порядке?

Я повернул голову, посмотрел на нее, выдавил подобие улыбки.

— Пока не совсем, — хмыкнул я. — Но постараюсь вернуться в строй как можно быстрее.

— Я рада, что не ошиблась в тебе, — проговорила девушка, присаживаясь рядом. — Спасибо, Антей.

— Спасибо? — я вскинул бровь. — Спасибо за что?

— За то, что пошел до конца. За то, что не бросил людей. За то, что прикрыл… За все. Без тебя мы бы не справились. Да о чем говорить, без тебя мы бы даже не дошли до станции…

— Не за что, — я махнул рукой. — Любой бы на моем месте поступил бы так же.

— Не любой, — девушка качнула головой и замолчала.

— Я говорила с Идой, — сменила тему Лиса. — Это правда, что там, внизу… Там был твой… Двойник?

— Правда, — кивнул я. — Только не спрашивай, откуда он взялся — понятия не имею.

— Получается, седьмое убежище — это его рук дело? — девушка очень серьезно смотрела на меня.

— Наверное, — пожал я плечами. — Не знаю. Я вообще ничего не знаю. Ни кто он, ни сколько таких еще бродит по руинам… Я даже кто я такой, черт возьми, не знаю! — сорвался на повышенный тон я. — Человек, или… Такое же изделие корпорации.

— Ты — человек, — девушка протянула руку и провела по моей закопченной, окровавленной щеке. — Иначе и быть не может.

— Мне бы твою уверенность, — невесело усмехнулся я.

Мы замолчали, задумчиво глядя на зарево на горизонте.

Гори, тварь. Гори дотла. Это только начало.

Сколько еще таких станций? Сколько еще людей в клетках? Сколько еще ответов, спрятанных в бункерах корпорации?

Не знаю. Зато точно уверен в другом. В том, что я найду их все. Медленно, методично, один за другим. Чего бы мне это ни стоило.

Потому что альтернатива — сдаться. А сдаваться я не умею.

От автора: на этом вторая книга цикла «Осколки протокола» завершена. Спасибо всем кто читал, комментировал, ставил лайки и дарил награды. Третья книга цикла уже ждет вас по ссылке https://author.today/reader/496223/4679649

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Осколки протокола. Фантомная боль

Content

Осколки протокола. Фантомная боль

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог

Nota bene