Моргана Маро

Порхает мотылек в презренных небесах. Том 1

Данное издание является художественным произведением и не пропагандирует совершение противоправных и антиобщественных действий, употребление алкогольных напитков. Употребление алкоголя вредит вашему здоровью. Описания и/или изображения противоправных и антиобщественных действий обусловлены жанром и/или сюжетом, художественным, образным и творческим замыслом и не являются призывом к действию.

© Моргана Маро, текст, 2025

© ООО «РОСМЭН», 2025

Обложка и иллюстрации Derscher

Руководитель направления Л. М. Мирхусанова

Ответственный редактор И. В. Бакулина

Литературный редактор П. А. Козлова

Художественный редактор Л. В. Чуплыгина

Корректоры Р. В. Низяева, В. В. Вересиянова

Технический редактор А. Т. Добрынина

Верстка Е. В. Тё

⁂

Пролог

За крышами Тайгуна[1] раздался грохот, и в ночном небе распустились яркие фейерверки. Не успели они погаснуть, как появились новые, красными и оранжевыми цветами заполонившие собой звездное небо. Стоявший у окна ребенок широко раскрыл глаза, обернувшись к вышивающей за столом женщине:

– Сегодня праздник?

Отвлекшись, женщина с лазурной лентой в черных волосах посмотрела в окно, и ее губы тронула легкая улыбка.

Отложив вышивку, она подошла к мальчику:

– Его высочество прав. Сегодня исполняется три тысячи лет с момента убийства демоницы Хуанъянь, повлекшего за собой падение Нижнего Мира.

– Демоница Хуанъянь? Она была настолько страшной?

Помедлив, женщина кивнула:

– Говорят, она была любимой дочерью владыки демонов, его советником и генералом. Демоница Хуанъянь обманом завоевала сердце одного из небожителей, намереваясь использовать его как марионетку, а после падения владыки демонов прокляла богов. Если бы не почивший бог живописи Ляньцин, мир бы так никогда и не пришел на наши земли.

– Значит, демоницы Хуанъянь больше нет? – широко открытыми глазами взглянул на нее ребенок.

– Не совсем. Бог Ляньцин заключил ее душу в священный сосуд, спрятав ее от богов, людей и демонов. В этот день мы празднуем заключение демоницы Хуанъянь и надеемся, что ее душа очистится и не вернется в этот мир. А-Хао[2] не стоит переживать – мы под защитой богов.

– Хорошо, матушка, – улыбнулся ребенок.

Поправив поношенную одежду сына, женщина взглянула на фейерверки в небе, странно вздохнув. Ее звали Ци Лу, и она вместе с сыном была пленницей в этом месте вот уже восемь лет.

– Ваше высочество, вам уже пора спать. Ночью ветер холодный, не стоит так долго быть у окна.

В последний раз взглянув на небо, мальчик кивнул, послушно пройдя за матерью к широкой кровати из старого дерева с трещинами. Вместо матраса была постелена тонкая циновка, а одеялом служила накидка с теплой подкладкой. Ребенок казался таким худым, что глаза впали, губы побелели, а одно неловкое движение со стороны могло сломать кости.

– А какой была демоница Хуанъянь? – вновь спросил мальчик, улегшись поудобней.

Сев на край кровати, Ци Лу задумалась, перебирая в руке бусы из бирюзы:

– Говорят, во всех трех мирах не сыскать женщины прекрасней, вдобавок она была из рода Юнь. Она умела менять облик, как платья, а своими речами влияла на решения правителей. К счастью, такие женщины рождаются раз в тысячу лет. Принц, не бойтесь: демоница Хуанъянь давно мертва, а ее злая душа уже очистилась.

– Я и не боюсь, – возмутился ребенок.

– И правильно.

– А род Юнь… что это за род?

– Это род светлых духов из первой эпохи. Их кровь могла спасти живых существ, а волосы были белыми, как у стариков. Род Юнь могуществен, но пал из-за собственной алчности.

Грустно улыбнувшись, женщина нежно погладила лицо мальчика, проведя пальцами по уродливому шраму, пересекающему правый глаз. Самый нелюбимый сын императора и женщины, с которой он в пьяном бреду переспал, вынужден был томиться в Холодном дворце[3] без слуг. Никто не придет и не узнает, как поживает Тай Хао, не болен ли он и не голодает ли. Даже если он умрет, император лишь вздохнет с облегчением.

Стук в дверь разбудил уже уснувшего Тай Хао.

– Не вставайте, ваше высочество, – поспешила произнести Ци Лу. – Спите дальше.

Поднявшись и взяв со стола подсвечник, она подошла к дверям. Притихнув, Тай Хао прислушался к голосу матери.

– Зачем вы тут?

– Нам дан приказ.

Стражник что-то протянул женщине, и с ее губ сорвался тяжелый вздох, больше похожий на сдавленный всхлип.

– Что это? Зачем вы мне это дали?

– Это снотворное. Императрица И великодушна, потому дарует наложнице Ци и ее сыну легкую смерть.

– Первая императрица так жестока, – не сдержала смешка женщина. – Идите и передайте ей, что я еще не настолько отчаялась в этом месте.

– Наложница Ци…

– Я все сказала. Уходите.

Закрыв двери, Ци Лу вошла в комнату, поставив на стол свечу и тихо выдохнув. Тай Хао тут же притворился спящим, чувствуя, как мать вновь садится на кровать и нежно гладит его по голове.

– Мой милый А-Хао, хотела бы я подарить тебе другую жизнь… но я лишь простая служанка. Надеюсь, ты простишь свою бесполезную мать.

Достав из рукава короткий ножичек, она порезала палец, поднеся его к губам ребенка и окрасив их кровью. Тай Хао почувствовал вкус железа на языке, но не смел открыть глаза.

– Кровь моего племени стара, и она течет в твоих жилах. Слушай ее, А-Хао, доверься ей, и ты будешь жить.

Склонившись, наложница Ци поцеловала сына в лоб, завернула его в теплую накидку и легла рядом. Слушая ее дыхание, Тай Хао уснул: во сне он видел облаченную в красное платье демоницу, что протягивала к нему руки. Ее острые когти сжимали шею, мешая дышать, а желтые глаза смотрели с таким гневом, что сердце готово вырваться из груди.

Боль пронзила плечо, и Тай Хао проснулся, чувствуя запах дыма. Закашляв, он взглянул на мать, что все это время пыталась его разбудить.

– А-Хао, уходим! Быстрее!

Все еще сонный, видя в каждом языке пламени демоницу Хуанъянь, Тай Хао поспешил за матерью. Их Холодный дворец горел: пламя взбиралось по шторам и колоннам, доски трещали и с грохотом падали, черепица готова была разбить голову.

Прижимая к груди сына, наложница Ци бежала к дверям, отмахиваясь от языков пламени. Уткнувшись в одежду матери, Тай Хао кашлял, слезящимися глазами смотря на творящийся вокруг хаос. Все рушилось. Его дом, в котором он родился и прожил восемь лет, стремительно поглощало пламя.

Сверху раздался грохот, и тяжелые балки упали вниз. Наложница Ци успела отбросить сына, но сама оказалась придавлена досками. С ее губ сорвался крик, заставивший Тай Хао тут же подползти к ней. Схватив мать за руку, он попытался вытащить ее. Кусая до крови губы и задыхаясь от дыма, он смог лишь сорвать с ее запястья браслет из бирюзы.

– А-Хао, уходи! – зарыдала Ци Лу, отбросив его руку. – Быстрее, уходи! Не дай императрице И убить себя!

– Мама! Я не брошу тебя!

Женщина вымученно улыбнулась, прижав два пальца к губам и указав рукой на ребенка. Мощный поток пламени подхватил его не обжигая и, выломав двери, вынес на улицу. Во дворе собрались слуги: они перешептывались, держа в руках ведра с водой. При виде принца они неуверенно застыли, вздрогнув, когда тот, кашляя и рыдая, закричал:

– Спасите ее! Она все еще там! Моя мама!..

Грохот прервал его крики: крыша дворца обвалилась, заставив слуг с ужасом отпрянуть. Пламя взметнулось так высоко, словно собиралось поглотить небо с древом Цышань. На мгновение Тай Хао увидел огненную птицу, которая, вскинув голову, издала прощальный крик и растворилась в дыме.

– Пожар, да еще и в такой день, – тихо прошептала одна из служанок.

– Неужели кандалы демоницы Хуанъянь ослабли? Не ее ли это проделки?

– Если и так, то кто нас защитит? Боги уже как три тысячи лет не возносились, а только они могли справиться с демоницей.

– Что за шум?

Слуги замолкли и тут же поклонились. Во двор вошла женщина, окруженная служанками; она оглядела присутствующих и остановила взгляд на Тай Хао. Тот замер, чувствуя закравшийся в сердце страх при виде красивой незнакомки в шубке из белой лисицы.

– Императрица И, в Холодном дворце случился пожар. Наложница Ци, предположительно, мертва. Выжил только принц Тай Фансинь[4], – поклонился ей один из стражников. – Видимо, наложница Ци слишком сильно растопила печь.

Тай Хао хотел возразить, но язык подвел его. У них с матерью порой не было даже щепы, чтобы развести маленький огонек! Как же они могли вызвать такой сильный пожар?

– Ох, вот как. Целый дворец сгорел из-за такой неосмотрительности, – защелкала языком императрица И, бросив странный взгляд на Тай Хао. – Какое счастье, что этот ребенок выжил. Уведите его во дворец Старого Холода, умойте и накормите.

– Как прикажете, императрица.

В последний раз окинув взглядом полыхающий дворец, женщина покинула двор.

– Императрица И так великодушна… – зашептались служанки.

– Империя процветает благодаря ей.

– Приютить ребенка от какой-то служанки… видят Небеса, ее сердце ценней нефрита.

Тай Хао сжал кулаки, и по его грязным щекам вновь скатились слезы. Матушка была неправа: демоница Хуанъянь не так страшна, как истинное лицо императрицы И.

Часть 1

Глава 1

Пробуждение демоницы Хуанъянь

Сквозь черную толщу воды пробивался белый свет одной из ветвей древа Цышань. На поверхность устремилось бесчисленное количество пузырьков, сорвавшихся с губ.

Ян Юмэй тонула, слепо смотря перед собой. Перед глазами развевалась, подобно водорослям, голубая ткань одежды. Сквозь нее просачивался мягкий свет, падая на лицо и заставляя жмуриться.

Сердце, пронзенное мечом, болело. Хуанъянь, чье имя при жизни было Ян Юмэй, не могла сделать вдох, беспомощно смотря, как поверхность становится все дальше и дальше. Тело казалось неповоротливым и не слушалось, а холодная вода кусала кожу.

Она умирает? Как долго? И почему здесь?

Пальцы вздрогнули и сжались, сердце сделало несколько громких ударов, разгоняя кровь по венам.

Умереть? Здесь? Какая недостойная смерть для демоницы Хуанъянь!

Сбросив с тела онемение, Ян Юмэй потянулась вперед и отчаянно поплыла вверх, хватаясь за свет. Конечности задеревенели, а легкие болели так сильно, что хотелось сделать вдох, но он будет смертельным. И тогда она окончательно умрет.

Раздался всплеск, и Ян Юмэй жадно вдохнула, кашляя и быстро моргая, чтобы избавиться от лишней воды. Холодный воздух колол горло и легкие. С ночного неба падали белые хлопья снега, крупные и мягкие, наподобие гусиного пуха. Кружась, они таяли, едва коснувшись ее волос и лица.

Гул в ушах постепенно стихал, и Хуанъянь смогла различить голоса. На берегу и у каменного моста, изогнутого подобно спине дракона, стояли люди, указывая на нее и что-то крича. Мост был наполовину разрушен – камни с плеском падали в воду, на поверхности которой плавало несколько сломанных досок.

– Госпожа, сюда! Плывите сюда! – раздался голос с берега. Там, размахивая руками, подпрыгивала девушка.

С трудом гребя, Ян Юмэй поплыла к ней. С посиневших губ срывались облачка пара, а ноги путались в платье, которое тянуло на дно. Словно на ее хрупкие плечи давил вес в тысячу цзиней![5] Не выдержав, Хуанъянь из последних сил стянула с себя верхние одежды, оставшись в длинном нижнем платье, столь тонком, что оно не спасало от холода.

Почувствовав стопами каменистое дно, Ян Юмэй оттолкнулась и подплыла к берегу, на четвереньках выбравшись на него. Холодный ветер тут же пробрался под тонкую ткань, заставив девушку задрожать и до боли стиснуть зубы, чтобы не стучали. Она не любила холод.

Звавшая Ян Юмэй девушка подбежала, укутала ее в теплый плащ, подбитый мехом, и со слезами обняла:

– Юная госпожа, ну как же так?! Эта глупая служанка чуть не умерла от страха, когда мост разрушился!

Ян Юмэй попыталась выбраться из объятий, но девчонка лишь сжала ее сильнее, не дав пошевелиться.

– Кто ты такая? – не выдержав, зашипела Хуанъянь. – Как смеешь касаться меня?

Служанка испуганно отстранилась, прижав к груди руки. Большие глаза были наполнены слезами, а на глупом круглом лице застыло удивление.

– Юная г-госпожа, что с вами? – заикнувшись, прошептала девушка. – Я же Чунь Цин, ваша служанка! Неужели вы головой ударились, когда упали вместе с каретой?

Чунь Цин? Ян Юмэй не знала никакую Чунь Цин, и это глупое лицо ей незнакомо. Разве она не была на Небесах? Мин Хань ведь пронзил ее сердце!..

Вздрогнув, Хуанъянь схватилась за грудь, но сквозь мокрую ткань не нащупала ни жуткой раны, ни шрама. Сердце уже не болело так сильно, как в воде, но она до сих пор видела лицо Мин Ханя, его холодные глаза. Ян Юмэй помнила его жестокие слова, от которых перехватывало дыхание.

Ляньцин… Мин Хань… за что ты меня убил?!

– Мое имя… как меня зовут? – хрипло прошептала Ян Юмэй испуганной служанке.

– Ся Юань! Ваше имя – Ся Юань!

Хуанъянь закрыла глаза, все еще не понимая, что происходит. Почему она вдруг попала в тело Ся Юань? И где ее собственное?

– Юная госпожа, тут слишком холодно, давайте вернемся в дом? – взмолилась Чунь Цин.

Помедлив, Ян Юмэй кивнула. Поднявшись на дрожавшие ноги, она чуть не упала, но служанка тут же подхватила ее, уведя подальше от реки. Тяжелые туфли скользили по камню, и Хуанъянь скинула их, вырвав из волос несколько безвкусных заколок, которые царапали кожу. Поймав черную прядь волос, она удивленно ахнула. Куда делись ее белоснежные волосы?!

– И как только выжила? – послышались голоса людей.

Стоило девушкам приблизиться к толпе у моста, как люди отпрянули от них:

– Такая глупая, но удачливая.

– Семья Ся вздохнула бы с облегчением, если бы эта девчонка наконец умерла…

– Вот же бесполезная!

Ян Юмэй замерла, но Чунь Цин тут же потянула ее на себя, тихо пробормотав:

– Юная госпожа, не обращайте на них внимания! Им лишь бы очернить вас!

Промолчав, Хуанъянь послушно зашагала за служанкой, взяв из ее рук теплый плащ. Холодный камень, которым вымощены улицы, щипал голые стопы, но ей было не до этого.

В тот день Ян Юмэй умерла. Она разрушила свою душу, чтобы никогда больше не перерождаться, однако… она переродилась? Или кто-то сохранил душу и переместил ее в другое тело?

– Цин.

– Да, госпожа? – тут же встрепенулась служанка.

– Какой сейчас год?

– Сейчас пятое число первого месяца, двадцать пятый год правления под девизом Тайюань[6]. Юная госпожа, неужели вы так сильно ударились? – захныкала служанка. – Ну же, вспоминайте: мы сейчас в Хэчжоу, столице Великой Ци.

– В Среднем Мире? – уточнила Ян Юмэй.

– Конечно, а где же нам еще быть? – удивилась Чунь Цин.

Хуанъянь не знала, смеяться ей или плакать. Что она забыла в Среднем Мире, так далеко от дома?..

Дом.

– Цин.

– Да, госпожа, – вновь отозвалась служанка.

– Цзюньфэнь все так же правит Верхним Миром?

– Цзюньфэнь? – с непониманием переспросила Чунь Цин. – Это ведь владыка Небес второй эпохи, разве нет?

Ее ответ заставил сердце неприятно сжаться.

– Так… Цзюньфэнь больше нет?

– Конечно нет, Хуанъянь убила ее еще во вторую эпоху, прежде чем доблестный небожитель Ляньцин сразил эту коварную демоницу! Я же так много рассказывала вам об этой истории, неужели юная госпожа все забыла?

– Вторая эпоха… значит, сейчас третья?

Служанка с грустной улыбкой взглянула на Ян Юмэй, словно перед ней стояло глупое дитя, на которое нет смысла злиться.

– Вторая эпоха закончилась два с половиной тысячелетия назад, когда умер последний небожитель, – терпеливо объяснила Чунь Цин. – Ну же, идемте, не хватало простудиться.

Служанка упрямо шагала вперед, крепко держа за руку и таща за собой сбитую с толку Ян Юмэй. Умерев в одной эпохе, она очнулась совсем в другой. Почему ее душа не распалась, как она того хотела? Почему оказалась в столь слабом и никчемном теле? Разве этот мир готов к возвращению демоницы Хуанъянь? Вдобавок… вторая эпоха закончилась, когда умер последний небожитель. Неужели сейчас нет богов? Небеса пустуют?

Пройдя почти весь город, служанка довела Ян Юмэй до массивных ворот, над которыми висела табличка: «Второй дом семьи Ся». Посмотрев на него некоторое время, Хуанъянь не сдержала смешка.

– Вы совсем замерзли, юная госпожа! – заохала Чунь Цин. – Ничего, сейчас войдем в дом, и я заварю вам теплый чай.

Подойдя к воротам, служанка громко застучала, нарушая тишину улицы глухим звуком. По ту сторону послышались шаги, и ворота резко открылись, являя старческое мужское лицо, освещенное желтым фонарем.

– Дядюшка Хэнь, пустите нас поскорее! Юная госпожа едва стоит на ногах от холода!

Подняв фонарь, старик вгляделся в стоявшую позади Ян Юмэй, и его глаза удивленно округлились. Раскрыв створку ворот, он запричитал:

– Входите, входите! Вам повезло, что сейчас смена караула.

Схватив Хуанъянь за руки, Чунь Цин и дядюшка Хэнь ввели ее в поместье. Словно воры, они как можно тише пробирались по открытым коридорам и садам, храня молчание и замирая при каждом шорохе. Ян Юмэй послушно следовала за ними, с интересом осматриваясь. Постепенно в голове всплывали воспоминания – не ее, а той, кому принадлежало это тело. Она помнила это место фрагментами. Вон там находится дом главы Ся, а место у пруда с рыбками занимает первый сын главы.

Минуя жилые дома и гостевые постройки, Чунь Цин и дядюшка Хэнь привели ее к старому дому с неуютным двориком, за которым давно никто не ухаживал. Везде лежал снег, а тропинка к дверям была старательно вытоптана. Место выглядело заброшенным вот как пару лет, но стоило войти в комнату, как Ян Юмэй тут же заметила спальные вещи, печку, обшарпанный столик и стеллаж со старыми книгами.

Усадив Хуанъянь на кровать, Чунь Цин поставила бумажную ширму с дырками, словно кто-то специально проткнул ее толстыми иглами.

– Снимайте с себя эту одежду, быстрее! – поторопила служанка.

Пальцы слушались плохо, но все же Ян Юмэй смогла снять прилипшее нижнее платье, и ее взору открылось бледное тело, покрытое странными шрамами. На правой руке виднелись следы чьих-то клыков, на щиколотках – отметины, словно кто-то связывал ее, кожу покрывали некрасивые желтые синяки.

Насухо вытерев Ян Юмэй, Чунь Цин переодела ее в теплую одежду, завернув в одеяла и сунув в руки старую грелку, холодные стопы она укутала лоскутом мягкой шубки. Старик тем временем растопил печку и заварил чай.

– Почему вы вернулись так поздно? – с негодованием спросил дядюшка Хэнь. – Если бы вас застала старая госпожа, то заставила бы ночевать на улице!

– Мост, по которому мы ехали, обвалился, – пожаловалась Чунь Цин, убрав ширму. – Я с возницей успела спрыгнуть, но юная госпожа находилась внутри.

– Ох, плохо, старая госпожа вычтет из ваших денег стоимость повозки и лошади. Повезет, если юная госпожа не заболеет, тогда не придется просить лекарства.

– Разве можно так относиться к родной внучке?! – возмутилась служанка, налив чай и подав его Ян Юмэй. – Мы и так тут не живем, а выживаем, так еще и за повозку с лошадью платить! Когда господин Ся Ган вернется?

Дядюшка Хэнь покачал головой, с теплом обратившись к Хуанъянь:

– Вы, должно быть, сильно испугались, молодая госпожа. Не волнуйтесь, теперь все позади. Отдохните хорошенько.

От этих людей не шло никакой угрозы. Не зная, кто она такая, они сочувствовали и улыбались ей, и от этого Ян Юмэй становилось тошно.

Не в своем Мире, не в своей эпохе, не в своем теле. Для чего она возродилась? Чтобы вновь страдать?

Глава 2

Милость госпожи Гао

Стоило голове коснуться подушки, как она тут же отяжелела, и Ян Юмэй провалилась в глубокий сон. В нем она вновь тонула, вода заливала горло и легкие, а грудь была пробита острым мечом. В свой последний миг Хуанъянь чувствовала под ногами каменистое дно, отталкивалась от него и мотыльком вылетала из воды. Ее крылья тут же подрезала невидимая рука, и она вновь падала в воду, путаясь в одежде и умирая.

«Как же больно!» – беззвучно крича от ярости, обиды и злости, Ян Юмэй вновь и вновь вырывалась из водного плена. Это не ее смерть!

Плечи и запястья опалила боль, столь яркая, что разрушила сон. Распахнув глаза, Ян Юмэй уставилась на незнакомое лицо. Две служанки грубо сжали ей руки, выволокли ее на улицу и бросили на укрытую снегом землю с такой силой, что она ударилась коленями об мелкие острые камни. Зашипев, Ян Юмэй заметила в шаге от себя туфли с аккуратно вышитыми на них пионами. Они принадлежали женщине, сидевшей в кресле с колесами. Ее багровые одежды были утеплены мехом, в черных с проседью волосах сверкали украшения, а бровями служили две черные капли.

– Старшая госпожа! – раздался испуганный крик. Рядом с Ян Юмэй упала Чунь Цин, отбивая лбом землю. – Это честь видеть старшую госпожу Гао! Прошу простить нас за столь неподобающий вид!

Воспоминания всплыли в голове, причинив боль. Ян Юмэй зашипела, схватившись за висок, и сквозь спутанные волосы взглянула на женщину в кресле. Она сидела в окружении служанок, которые не скрывали свои высокомерные взгляды. Давно на демоницу Хуанъянь никто так не смотрел. Обычно, увидев ее красные одежды, все тут же пугались, и если не умирали на месте, то сбегали.

– Юная госпожа, быстрее, поклонитесь! – шепнула Чунь Цин.

Немного помедлив, Ян Юмэй подчинилась. В голове проносились воспоминания, отчего к горлу подступала тошнота. Тело наполнилось жаром лихорадки, и Ян Юмэй мелко дрожала, съежившись на земле.

Сидевшая в кресле женщина оказалась женой главы Ся – Гао Хэ. Даже прикованная к креслу, она внушала страх: все внутри Ян Юмэй сжалось от ужаса. Владелица этого тела боялась старшую госпожу Гао так, что готова лишиться сознания рядом с ней.

– Утром до меня дошли слухи из Хэчжоу: безумная дочь семьи Ся бродит по ночным улицам в одном исподнем, – произнесла Гао Хэ. Ее голос был громким и сухим, он треском раздавался в ушах. – Разве ее служанка не должна следить за своей госпожой?

– Эта глупая Цин виновна, прошу, накажите меня вместо юной госпожи! – приникнув лбом к земле, взмолилась служанка.

Не обратив на нее внимания, Гао Хэ пристально взглянула на Ян Юмэй:

– Что ты скажешь в свое оправдание, Юань?

Голос после холодной воды и тяжелого сна охрип и едва звучал:

– Эта глупая Юань виновата, что опозорила великий Дом Ся и поставила старшую госпожу в неловкое положение. Я была не в себе после того, как упала в ледяную воду.

Служанки удивленно зашептались за спиной старухи, та же нахмурилась. От глупой Ся Юань удивительно слышать столь складную речь.

– Вижу, ты понимаешь, в чем провинилась. Знаешь ли ты, какое наказание последует?

– Я могу лишь надеяться на милость старшей госпожи.

Краем глаза Ян Юмэй увидела, как одобрительно кивнула Чунь Цин, губами прося продолжить.

– Эта глупая Юань исполнит любое пожелание старшей госпожи.

– Хорошо, раз ты так настаиваешь, то приведешь в порядок семейную библиотеку. За столько лет там накопилось много пыли – пока всю ее не уберешь, можешь не рассчитывать на сытную еду.

– Юань благодарит старшую госпожу за оказанную милость, – прижавшись горячим лбом к холодному снегу, пробормотала Хуанъянь.

– Что же насчет твоей служанки… десять ударов палкой по рукам.

Чунь Цин испуганно сжалась, покорно выставив вперед руки. Одна из служанок старой госпожи подошла к ней с плоской палкой, замахнулась и со шлепком ударила ее по ладоням. Ян Юмэй заметила, как вздрогнула Чунь Цин, до боли прикусив нижнюю губу и зажмурив глаза. На ее ресницах ярко сверкнули слезы.

Когда десять ударов были совершены, служанка поклонилась госпоже и встала за ее спиной. Ладони Чунь Цин по цвету напоминали кожуру спелой сливы, а пальцы распухли. Еще бы немного, и кожа лопнула, окрасив снег красным.

Старшая служанка взялась за ручки кресла госпожи Гао, везя его перед собой. Вскоре внутренний дворик опустел, лишь на снегу остались многочисленные следы.

– Юная госпожа, вы так хорошо справились! – с облегчением выдохнула Чунь Цин, махая руками, чтобы хоть как-то остудить их. – Вам повезло, что старшая госпожа не заставила стирать вещи в холодной реке, как в прошлый раз. Давайте поскорее войдем в дом, вам еще рано так долго быть на морозе.

Служанка помогла ей подняться, и Ян Юмэй, шатаясь, вошла в комнату, без сил опустившись на кровать и подперев висок рукой. Голова кипела, словно была наполнена тягучим клеем из свиной кожи.

– Юная госпожа, вы как? – обеспокоенно пробормотала Чунь Цин, заметив ее пустые глаза. Коснувшись горячего лба Хуанъянь, она тихо вскрикнула: – Какая же вы горячая! Ложитесь, ложитесь, я заварю вам лекарственный чай – с прошлых запасов немного осталось. Постарайтесь поспать еще немного.

– Нет, мне… нельзя спать… – закачала головой Ян Юмэй. – Вдобавок твои руки…

– Ох, не волнуйтесь! Мне не впервой получать наказания!

Хуанъянь не хотела вновь провалиться в тот страшный сон, в котором бесконечно тонула. Все что угодно, лишь бы не быть вновь на грани смерти.

– Не переживайте, чай успокоит ваши мысли. Вам стоит сейчас хорошо выспаться.

Заваренный травяной отвар распространял по воздуху горький запах. Чунь Цин дала Ян Юмэй чашку со сколами, из которой та без всякого желания все выпила. Чай, каким бы ужасным на вкус он ни был, принес облегчение. С неохотой улегшись, Ян Юмэй лишь на секунду закрыла глаза, мгновенно провалившись в глубокий сон без сновидений. Она плавала в приятной темноте, шелком обернувшейся вокруг кожи. Постепенно тьму разгоняли воспоминания – незнакомые лица, незнакомые голоса и места.

Среди всего этого несколько раз мелькнул образ мужчины: стоило ему появиться, как тревога уходила и становилось спокойнее. Спустя время, когда воспоминания улеглись, Ян Юмэй поняла, что этот мужчина – Ся Ган, отец девушки, в чье тело она попала.

Раскрыв тяжелые веки, Хуанъянь жадно вдохнула, прогоняя пелену с глаз. Тело уже не казалось таким тяжелым и неповоротливым, и дышать стало легче. Сколько она пролежала?

Поднявшись, Ян Юмэй огляделась. Сквозь тонкую бумагу окон пробивался тусклый желтый свет – еще раннее утро, и древо Цышань только меняло свой цвет, постепенно окрашиваясь золотом. Зимой оно почти не грело, а угли в печи уже остыли, из-за чего в комнате стояла прохлада.

Скинув одеяла и потянувшись, Ян Юмэй прошлась по комнате, открывая ящики и шкатулки.

Ся Юань – так звали эту девушку. Она была с рождения весьма глупой и к восемнадцати годам с трудом могла держать в руках палочки. Матери у нее не оказалось, а отец… отец, второй по старшинству сын госпожи Гао, был некогда гордостью дома Ся, а сейчас скитается неизвестно где по Среднему Миру.

Стоило подумать о Ся Гане, как сердце начинало болеть, отчего Ян Юмэй каждый раз хлопала ладонью по груди.

У Хуанъянь тоже только отец… И он умер от руки Мин Ханя в тот роковой день, когда вся ее жизнь разрушилась.

Вещей у Ся Юань было немного. Вся одежда старая и по множеству раз перешитая, а ткань давно потеряла свой цвет и форму. Все украшения – деревянные с грубой резьбой. Ян Юмэй, привыкшая к роскоши, к шкатулкам, наполненным серебром, золотом и драгоценными камнями, давилась старой кровью. Из великой демоницы, которую боялись все три Мира, она стала глупой девчонкой, к которой относятся как к прислуге.

Найдя спрятанное под матрасом бронзовое зеркало, Хуанъянь взглянула в него, с ужасом округлив глаза. Ее лицо, о котором слагали легенды, которое соблазняло могущественных небожителей и демонов, было навсегда утеряно! Вместо него из потертого зеркала смотрело опухшее, покрытое красными пятнами лицо, способное напугать любого, кто взглянет на него.

Отбросив зеркало, Ян Юмэй зло рассмеялась, схватившись за волосы и опершись о комод. Ее глаза метались по комнате в поисках острого ножа. Перережет себе горло и дело с концом! Есть ли смысл мучиться?!

Во дворе послышались шаги, и дверь со скрипом открылась. На пороге стояла незнакомая служанка, при виде которой тело тут же бросило в холод.

– Очнулась наконец, – безразлично произнесла она. – Ты проспала неделю.

Ян Юмэй с трудом заставила себя стоять на месте и смотреть, как девушка опускает на стол поднос с едой. На тарелке лежало немного сухого риса и куски рыбы.

– Ешь, – велела служанка.

Помедлив, Ян Юмэй села за стол. Стоило почувствовать запах рыбы, как к горлу подступила тошнота и зачесалось лицо.

– Ешь, – уже громче произнесла служанка, заметив, что она так и не взяла палочки.

– Я не голодна.

– Кто принес тебе еды? – нахмурилась служанка. – Если это сделала Чунь Цин или тот старик Хэнь, то их ждет наказание.

– Никто. Я просто не хочу есть.

– Ну и сиди голодной, – фыркнула та, схватив поднос и добавив: – Если ждешь, что старший господин вдруг вернется в дом Ся и спасет тебя, то ты еще глупее, чем я думала.

Не обратив внимания на ее слова, Ян Юмэй коснулась лица. Она все же не была уродливой, но из-за питания ее лицо стало выглядеть так, словно его покусала стая пчел.

Живот скрутило, и Хуанъянь обхватила его руками, стукнувшись лбом о столешницу. Это тело смертно, и оно нуждается во сне и еде. В прошлом она могла не есть неделями, поглощая годы жизни других людей, сейчас же готова умереть, поголодав хоть день.

– Ублюдок Мин Хань, это ведь твоих рук дело, – прошипела Ян Юмэй. – Не дал мне спокойно умереть… чтоб твоя душа страдала вечность!

Осыпав проклятиями старого врага, Ян Юмэй вздрогнула оттого, что дверь вновь открылась. Сквозь спутанные волосы она заметила Чунь Цин, несущую в руках небольшую корзину.

– Юная госпожа, вы наконец очнулись! Я слышала, вы отказались от еды, – взволнованно произнесла та. – Я кое-что взяла с кухни… пожалуйста, поешьте хоть немного!

Поставив корзину на стол, служанка открыла крышку. Внутри лежало несколько баоцзы[7], сладкая каша и сухие фрукты. Приятный аромат свежей еды растекся по воздуху. С трудом сглотнув, Ян Юмэй тут же впилась зубами в остывшее тесто.

– Не спешите так, не хватало еще подавиться, – с укором произнесла Чунь Цин.

Ян Юмэй словно не ела несколько лет! Даже съев все, что лежало в корзине, она все еще оставалась голодной. Неужели Ся Юань так долго морили голодом?

– Видел бы старший господин Ся ваш аппетит, – мечтательно вздохнула служанка. – Наверняка он уже на пути в Хэчжоу! Он обещал, что привезет вам много нарядов и украшений, вы ведь помните?

– Цин.

– Да, госпожа?

– Хватит обращаться ко мне как к дуре, – прямо взглянула на нее Ян Юмэй.

От неожиданности Чунь Цин застыла, глупо моргая.

– Госпожа, кто вам сказал, что вы дура? – разозлилась она. – Вы просто медленней схватываете, чем остальные! Не обращайте внимания на то, что говорят другие слуги!

Поняв, что спорить бессмысленно, Хуанъянь вздохнула. Что ж, если все принимают ее за глупую дочь семьи Ся, то это может послужить неплохим прикрытием. Ей нужно узнать, что сейчас происходит во всех трех Мирах и жив ли ублюдок Мин Хань. Если да, то у нее вновь есть причина для жизни – она убьет этого лжеца.

⁂

Дом Ся входил в четверку великих Домов времен года. Испокон веков он занимался хранением историй, взращивая летописцев, которые еще с первой эпохи служили при дворе, записывая все, что происходило в Среднем Мире. Потому библиотека дома Ся состояла из сорока зданий, каждое из которых тщательно охранялось. Под крышами были приколочены деревянные таблички с печатями, помогающими избежать плесени и насекомых. Однако от пыли при помощи печатей не избавиться.

Стоя у дверей одного из зданий, Ян Юмэй чувствовала как облегчение, так и досаду. С одной стороны, она могла узнать, чем закончилась вторая эпоха и как люди поступили с ее именем, с другой же, боялась, что эти знания окажутся слишком болезненными.

Вздохнув, Ян Юмэй вошла в просторную комнату, наполненную бесконечным рядом стеллажей. На подписанных полках стопками лежали тетради, свитки из шелка и бамбуковых дощечек, а также веера с записанными на них стихами. Света из окон хватало, чтобы спокойно взять книгу и прочитать, не щуря глаза.

Проходя меж стеллажей, Ян Юмэй всматривалась в даты, вырезанные на полках. Найдя время, когда заканчивалась вторая эпоха и начиналась третья, Хуанъянь пролистала несколько тетрадей, бегло всматриваясь в текст, пока не нашла то, что нужно.

Сев на низкий комод, она с упавшим сердцем прочитала строки:

«Вторая эпоха закончилась спустя пять сотен лет после смерти безумной демоницы Хуанъянь. Сверженная великим небожителем Ляньцином, ее душа была заперта на три тысячи лет. Оставшись единственным небожителем, Ляньцин помог Среднему Миру избежать смерти ценой собственной жизни. С наступлением третьей эпохи на Небесах больше не осталось небожителей…»

Эти строки были написаны через несколько лет после начала третьей эпохи, и то, что в Верхнем Мире не осталось небожителей, ее удивило. Разве это возможно? Все три Мира должны находиться в равновесии и быть взаимосвязаны между собой, и если нет одного элемента, то порядок нарушится. Такое нельзя допускать.

Обойдя библиотеку, Ян Юмэй не нашла книг, относящихся к настоящему времени, и разочарованно вздохнула. Видимо, придется все узнавать через Чунь Цин. Ее служанка тоже относилась к Дому времен года – Дому Чунь, что взращивали хранителей тайн и шпионов. Интересно, кто поставил ее рядом с Ся Юань? Ся Ган? И что ожидать от служанки? Она не выглядела хитрой, скорее, весьма наивной.

Взглянув на пыльные полки, Хуанъянь щелкнула пальцами, однако ничего не произошло. С недоумением взглянув на руку, она вновь щелкнула, и так несколько раз подряд, пока пальцы не начали болеть.

– Ублюдок Хань, ты меня и сил лишил? – прошипела она. – Мало было мою душу на три тысячи лет запереть?!

Развернувшись, Хуанъянь дернула за ручку двери, но та оказалась заперта.

– Пока не выполнишь приказ старшей госпожи Гао, не покинешь библиотеку, – раздался по ту сторону строгий голос. – Поторопись, если не хочешь остаться без ужина.

В прошлой жизни Ян Юмэй не составило бы труда раздробить камень в пыль. В ее венах текла древняя кровь божественных предков, пускай она и считалась демоницей. Сейчас же она оказалась слабым человеком, который мог спокойно утонуть в холодной воде или подавиться рисовой булочкой. От понимания, насколько у нее незавидное положение, Хуанъянь хотелось кричать.

Нужно вернуть себе силу, хотя бы малую часть того, что было.

– И не смей реветь, – вновь послышался голос за дверью. – Принеси Дому Ся хоть какую-то пользу.

Молча отступив, Ян Юмэй взглянула на таз с холодной водой и тряпку.

Нелюбимая дочь семьи Ся. Пора это менять, а не глядеть на море и вздыхать[8].

Глава 3

Второй старший господин дома Ся

– Ох, юная госпожа, у вас все пальцы красные! – плакала Чунь Цин, обтирая теплым полотенцем ладони Ян Юмэй. – Надо было дождаться меня! Вдвоем бы мы быстро управились.

Хуанъянь не ответила, задумчиво смотря на виднеющиеся над крышами домов ветви Цышань. Древо казалось настолько большим, что его крона распростерлась почти над всем Средним Миром, а корни уходили глубоко вниз, держа Нижний Мир и не давая ему потеряться среди звезд. Само Цышань напоминало два громадных ствола, скрутившихся друг с другом, словно страстные любовники, которые не желали расставаться. Во время войны Нижнего и Верхнего Миров оно весьма сильно пострадало, вдобавок на него свалились два дракона, но каким же удивлением было для Ян Юмэй видеть Цышань восстановившимся. Да, некоторых веток не хватало, но за три тысячи лет древо словно стало выше, а его крона – пышнее.

– Цин.

– Да, юная госпожа.

– Неужели на Небесах нет небожителей?

– Вот как всю третью эпоху, – горестно вздохнула та. – Видимо, это проклятие Хуанъянь так действует!

– Скажи, а правда, что она возродится через три тысячи лет после своей смерти?

– Юная госпожа, не пугайте так! – побледнела Чунь Цин. – Это лишь старая легенда, не стоит принимать ее за правду. Да и за какие грехи нам эта Хуанъянь? Кто же ее одолеет, если она вновь объявится? Нет ведь больше небожителей.

– А демоны, они же есть?

– Есть, – с неохотой кивнула служанка, – только из Нижнего Мира почти не вылезают. А если и вылезут, то люди из рода Дун или Храма убьют их.

– Храма? – переспросила Ян Юмэй. – Что это?

– Юная госпожа, вы меня пугаете в последнее время. Я ведь вам так много про Храм рассказывала, неужели забыли?

В голове была каша из воспоминаний Ся Юань, которые постепенно вставали на свои места, но этого казалось все равно ничтожно мало. Во всей ее тусклой и незапоминающейся жизни лишь образ отца оставался ярким.

– Ваш отец – один из учеников Храма, – напомнила Чунь Цин. – Когда стало понятно, что небожители перестали появляться, Великая Ци создала Храм, в котором до сих пор обучают детей знатных семей. Они развивают свою внутреннюю ци и, говорят, в шаге от того, чтобы достичь божественности.

Ян Юмэй тихо фыркнула. Люди что во второй эпохе идиоты, что в этой.

Есть лишь два способа стать небожителем: либо родиться одним из Юнь, которые изначально были светлыми духами, либо стать великим человеком. Только древо Цышань решало, кто из людей достоин подняться на его ветви, и неважно, сколько у этого человека ци.

– Значит, мой отец принадлежит Храму.

– Он… покинул его, – тихо ответила Чунь Цин, опустив глаза. – Когда второй старший господин привел в Дом Ся вас, он больше не мог находиться в Храме. Глава Ся тогда очень сильно рассердился и сказал, что отныне у него только один сын. С того дня старшая госпожа и прикована к креслу.

По воспоминаниям Ся Юань Ся Ган был честным человеком, не привыкшим лгать и что-то скрывать. Действительно прекрасный пример сыновней почтительности[9], однако однажды он посмел пойти против отца. С тех пор в Доме Ся ему не рады, не говоря уже о его дочери, чья мать оставалась неизвестна и, возможно, являлась простолюдинкой.

– И что делает этот Храм помимо попыток возродить небожителей?

– Люди оттуда убивают демонов, которые порой приходят из Нижнего Мира. В одно время говорили, что второй господин может стать первым небожителем третьей эпохи… как жаль, что он покинул Храм. Но если бы он этого не сделал, то как бы смог заботиться о юной госпоже? – тут же встрепенулась служанка. – Ваш отец – самый честный и праведный человек, которого я когда-либо видела!

Ян Юмэй не ответила. У некогда любимого сына, Ся Гана, теперь не было здесь права голоса, и он не мог помочь своей дочери. В этом месте не на кого положиться, кроме самой себя.

– Цин, а ты можешь принести мне записи того, что происходило в последние пару десятков лет? – осторожно спросила Ян Юмэй.

Некоторое время служанка молча смотрела на нее, прежде чем закрыть ладонями рот, с полными слез глазами произнеся:

– Юная госпожа, неужели в вас пробудилась жажда знаний?! Поверить не могу, что этот день наконец настал! Пойдемте скорее внутрь, я все вам принесу!

Затащив Хуанъянь в комнату и усадив ее на кровать, Чунь Цин весьма долго рылась в сундуке с вещами. Наконец она достала оттуда увесистый сверток и положила его на стол, развязала ленту и сняла ткань. Внутри оказались тетради, исписанные приятным почерком, при виде которого у Ян Юмэй быстрее забилось сердце.

– Второй старший господин просил передать это вам, если его не будет рядом, а юная госпожа захочет узнать больше о мире. К сожалению, хоть я и происхожу из одного из четырех Домов, но лишь дочь служанки и мало что знаю о мире за Хэчжоу, – призналась Чунь Цин. – Если юной госпоже будет что-то непонятно, то вы всегда можете спросить эту служанку. Я умею немного читать.

Ян Юмэй кивнула, бегло просмотрев тетради. В одних весьма кратко, но емко описывалась ситуация в Среднем Мире. В других рассказывалось про четыре Дома и их выдающихся людей. Было несколько тетрадей, напоминающих личные дневники Ся Гана, которые он вел во время путешествий по Среднему Миру.

Отказавшись от сна и забыв о еде[10] и боли в окоченевших пальцах, Ян Юмэй просидела над тетрадями несколько дней. Будь она в своем теле, и большую часть не поняла бы, но Ся Юань знала современные иероглифы, хотя некоторую часть все же приходилось спрашивать у Чунь Цин.

С момента, когда Ян Юмэй пала, прошло три тысячи лет. За это время в Среднем Мире сменилось несколько стран, были долгие неурожаи и засухи, а также наводнения и нашествие цикад. Лишь последние три сотни лет все относительно спокойно: в Среднем Мире отныне существовало три страны. Великая Ци со столицей Хэчжоу, занимающая все Центральные равнины, Северная Сюэ, ютившаяся в заснеженных горах с богатыми металлами, а также Южная Хэ, занимающая все степи за высоким хребтом. Они часто устраивали набеги на приграничные города Великой Ци, используя тоннели в горах на границе двух стран, чтобы незаметно напасть и так же незаметно уйти.

Во главе Великой Ци все так же стоял род Тай – Ян Юмэй невольно удивилась, что он не прервался за столько времени. История этого рода началась еще задолго до появления Цышань, именно род Тай провозгласил Хэчжоу столицей Центральных равнин. Главным же достоянием Великой Ци являлись четыре Дома времен года.

Дом Ся взращивал хранителей истории и летописцев.

Дом Дун богат мастерами военного дела, а также личными стражниками императорской семьи.

Люди, относящиеся к Дому Чунь, из которого происходила Чунь Цин, считались хранителями тайн и ядов, однако далеко не все принадлежавшие этому роду могли постигать его науки. Только глава и его дети имели право прикасаться к этим знаниям, остальным же это не позволялось.

И наконец, дом Цю. Он взращивал будущих наставников и учителей для императорской семьи.

Все четыре Дома существовали и во второй эпохе, однако не были тогда столь могущественны, как в третью. Вовремя подставив свое плечо одному из Тай, когда его положение после гибели последнего бога оказалось особенно хрупко, они заслужили место при дворе и всеобщее почтение. Сейчас главы Домов носили почетный титул гунов[11], имея самую большую власть после первого министра. Их слова во дворце считались весомыми, и даже император вынужден к ним прислушиваться. Однако, судя по дневникам, лишь глава Дома Ся не посещал Тайгун на постоянной основе из-за старых костей, что каждый раз делали передвижения в карете для него сравнимыми с пыткой.

В своих путешествиях по Среднему Миру Ся Ган искал лекарство, способное вылечить недуг дочери. Он записывал для нее свои дневники. Пролистав несколько из них, Ян Юмэй нашла кое-что интересное. А именно записи о роде Юнь – светлых духах, которых даже можно назвать небожителями – настолько сильны они были.

В начале второй эпохи центральная ветвь рода Юнь оказалась уничтожена Небесами за неповиновение. Оставшиеся Юнь скрывались, пряча свои белые волосы и синие глаза, а их технологии, опережающие свое время, остались брошены. Тешоу[12] способны заменить любую лошадь или буйвола, и их постепенно находили люди, но не всех удалось запустить. Тогда люди ловили тех, кто остался из Юнь, и пускали их кровь как для лекарств, так и для оживления тешоу.

И вот, в третьей эпохе, Юнь стали прекрасной старой легендой. Ся Ган писал, что якобы встретил человека, который относил себя к Юнь, но его глаза и волосы были черными, а кровь, что раньше могла бы исцелить даже раны на сердце, сейчас не способна заживить порез.

Род Юнь никогда не вступал в половую связь ни с людьми, ни с демонами, ни с небожителями, храня верность чистоте крови. И то, что все обернулось таким образом, озадачило Ян Юмэй. Неужели в попытках сохранить свой род Юнь решили скрыться среди людей?

– Цин, а есть ли в Среднем Мире кто-то из рода Юнь? – поинтересовалась Хуанъянь.

Заваривающая чай Чунь Цин задумалась.

– Много кто хвастался, что в его крови есть кровь рода Юнь, даже в императорской семье кто-то из предков нынешнего императора был чуть ли не полноценным Юнь. А так… хотя нет, вспомнила! – хлопнула она в ладоши. – Юнь Чан! Он великий советник[13] при императорском дворе! Злые языки говорят, он пришел из Южной Хэ в надежде разрушить Великую Ци, однако за пять лет службы у императора только возвысил страну! У него белые-белые волосы, но лицо он скрывает за маской зверя и никогда не показывает. Возможно, он не полноценный Юнь, но других эта глупая Цин не вспомнит.

Остались ли в этом мире чистокровные Юнь, чья кровь все так же сильна и способна оживить мертвого? Или они сгинули вместе с небожителями?

– Цин, мне нужно живое существо, – отложив тетрадь, серьезно произнесла Ян Юмэй.

– Живое существо? – глупо переспросила та. – Разве я не живое существо?

– Маленькое. Кролик или курица сойдет, – терпеливо объяснила Хуанъянь.

– До кроликов не добраться, а вот курица… А для чего юной госпоже живое существо?

– Хочу суп приготовить, – ответила та первое, что пришло в голову.

– Я постараюсь поймать самую большую и упитанную курицу! – вскочив на ноги, воскликнула Чунь Цин. – Дайте мне немного времени, и я вернусь!

Стоило ей уйти, как Ян Юмэй вздохнула с облегчением, сдвинув стол к стене и освободив место в центре комнаты. Взяв оставленный Чунь Цин короткий ножик, она довольно улыбнулась, поймав в отражении свое уродливое лицо. Ничего, скоро она вернет себе былую красоту.

Дождавшись Чунь Цин, Ян Юмэй отобрала у нее еще живую курицу и велела ждать во дворе.

– Госпожа, что же вы задумали? – захлопала глазами Чунь Цин. – Неужели решили поиграть?

– Да, – не стала отнекиваться она. – Стой здесь и не заходи в комнату, пока не прикажу!

Служанка послушно кивнула, и Ян Юмэй закрыла дверь, подперев ее комодом. Закатав рукава, она обезглавила курицу, подставив под обрубок шеи плошку. Окунув в нее пальцы, она начертила на полу восемь измененных триграмм, заковав их в круг и положив в него тушку курицы, на которую капнула свою кровь. Стоило той оказаться внутри печати, как кровь вспыхнула, алым огнем взметнувшись почти под потолок. От неожиданности Ян Юмэй отшатнулась и не моргая смотрела, как пламя пожирает кровь и подношение, наполняя комнату запахом сожженных перьев.

В прошлом она использовала человека, но Ян Юмэй не думала, что справится с ним, вдобавок убивать Чунь Цин казалось глупой затеей. Курицы для начала вполне достаточно.

Огонь погас, оставив на полу кровавую лужицу, которая с бульканьем приняла форму мотылька с большими крыльями и мохнатыми усиками.

– Лети ко мне.

Взмахнув крыльями, кровавый мотылек легко взлетел в воздух, усевшись на пальцы хозяйки.

– Маленькая несчастная душа, ты теперь принадлежишь мне, – улыбнулась Ян Юмэй. – Если будешь хорошо служить и выполнять мои приказы – я не съем тебя.

Мотылек взмахнул крыльями, но не улетел.

– Отныне ты – мои глаза и уши, ты – мой меч и мой защитник. Куда бы я ни пошла – ты везде найдешь меня.

Душа мотылька была мелкой и слабой, и любой, кто знаком с ци, мог спокойно рассеять ее. Но это лучше, чем не иметь ничего.

Раньше, стоило людям услышать о кровавых мотыльках клана Черной Крови – их особому учению – которые созданы из душ живых существ, все приходили в ужас. Сейчас же о них мог никто не помнить, разве лишь старые демоны, дожившие до сегодняшнего дня.

Взяв деревянные шпильки, Ян Юмэй разломала их на несколько частей, положив на стол. Стоило мотыльку сесть на деревяшки, как те тут же обращались в серебряные слитки. Иллюзия продержится до утра, так что стоило поспешить обменять их на что-то ценное.

Глава 4

Новое старое лицо

Дождавшись наступления темноты, Ян Юмэй накинула на лицо ткань и покинула комнату. Она уже добралась до стены, как кто-то схватил ее за плечо:

– Юная госпожа, вы что замыслили?!

От неожиданности Ян Юмэй едва не упала. Она взглянула на недовольную Чунь Цин и, кое-как успокоив сердце, произнесла:

– Я хотела погулять.

– Но сейчас уже вечер! Вдобавок вы что, хотели перелезть через стену?

– Да.

Вздохнув, Чунь Цин помассировала переносицу:

– Юная госпожа, у этой бедной служанки чуть сердце не остановилось, когда она не нашла вас в комнате. Скажите, что вы задумали?

– Я хочу сходить на рынок.

– Так поздно? Госпожа, рынок вот-вот закроется, если и идти, то рано утром, – заметила служанка, потянув Ян Юмэй обратно в дом.

– Утром нас могут не выпустить из поместья Ся! – возразила Хуанъянь, упираясь что было сил.

– Я проведу вас другим путем! А ночью опасно ходить одной, так что давайте дождемся утра и вместе пойдем на рынок, – взмолилась Чунь Цин.

– Но мне нужно сейчас, – твердо произнесла она. – Если не пойдем на рынок сейчас, то я буду спать здесь, в снегу!

– Госпожа, вы же не серьезно?

Так и не получив ответ, служанка чуть ли не заплакала, отчаянно озираясь по сторонам, но не видя никого, кто мог бы помочь.

– У нас будут серьезные проблемы, если нас поймают. И дядюшка Хэнь нам не поможет!

– Не думаю, что до нас есть кому-то дело, – заметила Ян Юмэй.

– Госпожа… мое сердце скоро остановится из-за ваших выходок, – пожаловалась Чунь Цин, громко шмыгнув носом. Поняв, что это не подействовало, она вздохнула и пробормотала:

– Идемте, я отведу вас на рынок.

Радостно хлопнув в ладоши, Хуанъянь поспешила за ней, выйдя к сухим кустам у стены. Раздвинув их, Чунь Цин показала собачий лаз, жестом веля наклониться и проползти под ним. Снег неприятно обжигал ладони, заставляя невольно вспоминать холодную воду.

– Надеюсь, все старшие господа Дома Ся сегодня дома, – прошептала Чунь Цин, ведя Ян Юмэй за собой по улицам. – Почему вы так внезапно захотели на рынок? Могли бы и меня послать.

– Я хочу там кое-что купить.

– И это не подождет утра?

– Нет.

Чунь Цин громко вздохнула.

– Давайте не будем задерживаться. Боюсь представить, что случится, если нас поймают. Точно палками поколотят.

Ян Юмэй не обратила на ее слова внимания. Если кто-то и посмеет побить ее палками, то она сломает этому человеку руки или вырвет их с костями. Лишь единственный небожитель второй эпохи мог сравниться по силе с ней, и то он уже мертв.

Небо окрасилось в лиловый и темно-рыжий. Вечерний Хэчжоу был наполнен потоками экипажей и вереницами лошадей[14], не обращающих внимания на двух девушек. Ян Юмэй, прикрыв лицо тканью и накинув на голову капюшон, шла за обеспокоенной Чунь Цин к рынку. Часть продавцов уже закрыли свои лавочки, другие же спешили распродать товары до наступления ночи, громко зазывая людей и скидывая цены.

– Юная госпожа, куда мы идем? – вцепившись в ее руку, простонала служанка. – Если кто-то узнает вас, то старшая госпожа Гао заставит три дня на коленях в снегу стоять!

– Если будешь говорить тише, то никто и не узнает, – шикнула на нее Ян Юмэй.

Найдя лавку травника, она поспешила к ней, закупив лечебные травы и пилюли, да столько, что Чунь Цин с трудом держала коробочки в руках, боясь их уронить. Расплатившись серебряными пластинами, Ян Юмэй почувствовала облегчение. Как никогда она была благодарна тетушке Ло – демону тысячи ядов, – которая научила ее нескольким вещам еще в прошлой жизни. Особенным спросом у Хуанъянь пользовался способ сдирания со своей жертвы кожи, из которой она делала костюм и становилась то прекрасным юношей, то доброй старушкой, а иной раз и безобидным ребенком. Никогда не знаешь, когда посчастливится встретить на своем пути демоницу в красном и кем на этот раз она будет облачена.

– Юная госпожа, откуда вы знаете, что надо было купить? – не сдержав любопытства, поинтересовалась Чунь Цин.

– Прочитала в дневниках отца, – соврала Ян Юмэй. – Он писал, что эти лекарства используют на юге и они помогают при отеке лица.

Служанка ахнула.

– Второй старший господин действительно великолепен! Когда он вернется, нужно отблагодарить его! Не хотите купить что-то для него?

Ян Юмэй не знала Ся Гана, но Ся Юань любила его, как может любить ребенок своего единственного родителя. Даже злобной демонице Хуанъянь известны эти чувства, хотя ее отец и умер.

– Хорошо. У отца весьма плохой вкус в украшениях, – припомнила Ян Юмэй все те безвкусные шпильки, которые нашла в комнате, – но он любит писать… может, подарить ему четыре сокровища?[15]

– Прекрасный выбор, юная госпожа!

Выбрав белую кисть с черной окантовкой, тушечницу, тушь и бумагу, Ян Юмэй расплатилась.

– Юная госпожа, откуда у вас деньги? – не выдержав, спросила Чунь Цин.

– От отца. Он спрятал их, чтобы никто не забрал, – соврала она.

– Это в духе второго старшего господина.

Продавец кистей с улыбкой протянул Ян Юмэй расписной футляр. Поблагодарив его, она взяла свою покупку, однако пробегавший мимо мальчишка вырвал вещицу у нее из рук, скрывшись в толпе.

– А ну стой! – закричала Чунь Цин, вмиг побледнев. – Юная госпожа, этот мерзавец!..

– Жди здесь.

В иной раз Ян Юмэй и шага бы не сделала, как вор упал бы к ее ногам и молил о пощаде. Сейчас же ей оставалось лишь надеяться на свои ноги; она бежала, сжимая в кулаке кровавого мотылька. Если он вырвется на глазах у всех, то учинит много шума, и за этим последует ее быстрая смерть.

Впереди раздался грохот. Немногочисленные прохожие удивленно отпрянули, смотря на опрокинутую повозку. На ней лежал грязный мальчишка, зло уставившись на мужчину над собой. Стоило Ян Юмэй подойти к ним, как незнакомец протянул к ней руку, в которой сжимал расписной футляр.

– Полагаю, это ваше, – его голос прозвучал глухо.

Взглянув на мужчину, чью голову скрывал меховой капюшон плаща, Ян Юмэй кивнула:

– Благодарю за помощь. Могу я узнать, что будет с этим вором?

На мальчишку уставилось две пары глаз, отчего он тут же побледнел и хлопнулся на землю:

– П-прошу, пощадите! Б-больше такого н-не повторится!

– Откуда нам знать, что не повторится? – спокойно спросил мужчина. Обратившись к Ян Юмэй, он добавил:

– Я мог бы отвести его к стражам, которые отрубят ему руки.

– Это будет прекрасным уроком для вора, – согласилась Хуанъянь.

– Что? Нет, госпожа, умоляю! – тут же принялся отбивать поклоны мальчишка. – Я буду возносить молитвы Ляньцину, состригу волосы и подамся к горным монахам!

– Неужели?

– Клянусь древом Цышань!

Ян Юмэй слегка разочарованно поджала губы. Ей хотелось получить сильную душу для своего кровавого мотылька, но убить мальчишку на глазах у всех она не могла.

– Госпожа? – ожидал ответа мужчина.

– Если монахи примут его, то пускай идет к ним. Если нет, то всегда можно попросить стражников достать меч. Благодарю господина за помощь, но мне уже пора, – поклонилась ему Ян Юмэй.

Отвернувшись, она подошла к Чунь Цин, которая все это время наблюдала неподалеку.

– Юная госпожа, вы меня так испугали! – прошептала та. – А если бы вы потерялись? Я бы вас и за десять лет в Хэчжоу не нашла!

– Ты видела того мужчину? – спросила Ян Юмэй.

– А что с ним не так? – удивилась служанка, бросив взгляд назад.

– Мне показалось, что я увидела белую прядь.

Чунь Цин удивленно заморгала. Мог ли это быть кто-то из Юнь? Или же это демон, скрывающийся под людским обликом?

– Прошу, давайте вернемся в дом, – прошептала служанка. – Не хватало, чтобы нас еще кто-то узнал.

Вернувшись в поместье Ся через тот же собачий лаз, Ян Юмэй забрала все купленные травы и повелела Чунь Цин:

– В дневнике отца сказано, как приготовить лекарство и что при этом нельзя заходить в комнату целый день.

– Разве я могу оставить госпожу одну? – ужаснулась служанка.

– Иначе лекарство не подействует. Неужели ты хочешь, чтобы мое лицо было до старости таким опухшим?

– Нет, нет! Не хочу! – замотала головой Чунь Цин. – Я буду охранять ваш покой, и если кто-то придет, то скажу, что вы все еще болеете!

Не став ее отговаривать, Ян Юмэй заперлась в комнате, разложив на столе плошки и лекарства. Раскрошив пилюли и нарезав травы и корни, она приготовила тягучий отвар, который нанесла на лицо. Кожу начало неприятно жечь, но эта боль слишком незначительна по сравнению с той, которую она испытывала, когда умирала в первой жизни.

Оставшуюся ночь и следующий день на лице Ян Юмэй была маска, и лишь ближе к вечеру она смыла ее с лица.

Пришедшая с тазиком чистой воды Чунь Цин ойкнула, выронив протянутое полотенце:

– Юная госпожа, как же вы похорошели!

Вытерев лицо, Ян Юмэй взглянула в небольшое бронзовое зеркало. Оттуда на нее смотрела демоница Хуанъянь, чьи волосы стали цвета воронова пера, а глаза счастливого феникса[16] поменяли свой золотой цвет на глубокий синий.

С недоверием ощупав собственное лицо, Ян Юмэй погрузилась в мысли. Что-то было не так, совсем не так!

Ся Юань родилась глупой – ее разум застыл в возрасте десятилетнего ребенка, который обижался, плакал и радовался мелочам, не всегда понимая, что происходит вокруг. Обычно это означало лишь одно – душа, которая все это время перерождалась, была серьезно повреждена. Но могло ли такое быть, что один из осколков разбитой души Хуанъянь ускользнул из рук Ляньцина и смог переродиться? Если так, то Ся Юань и есть Ян Юмэй, это ее тело.

– Юная госпожа, что с вами? Вы так побледнели, – забеспокоилась Чунь Цин. – Хотите, я заварю вам чай?

– А вина нет?

Удивленно моргнув, служанка покачала головой, заварила крепкий чай и подала его со сладкой твердой булочкой.

– Цин, мои глаза синие.

– Да, юная госпожа. Сейчас я хорошо это вижу, – кивнула Чунь Цин.

– Значит, в моей крови есть кровь рода Юнь.

– Да, видимо, ваша мать принадлежала этому роду, но второй старший господин ничего не говорил про нее, – поникла служанка.

– Возможно, ее уже даже нет в живых.

– Госпожа, не говорите так! – забеспокоилась Чунь Цин. – Возможно, они просто не в ладах или в давней ссоре!

– Еще лучше, – пробормотала Ян Юмэй, положив перед служанкой пару серебряных слитков. – Сходи и купи мне ткань. Теплую, не самую хорошую, но и не самую плохую.

Послушно кивнув, Чунь Цин ушла и вернулась спустя шичэнь[17] с корзиной, внутри которой лежали свертки ткани приятного синего оттенка.

– Госпожа хочет сама сшить наряды?

– Да, моя одежда уже старая и изношенная, а зима еще не отступила. Боюсь, я простужусь, гуляя так и дальше.

– Эта служанка поможет вам! – хлопнула себя ладонью по груди Чунь Цин. – Доверьтесь ей, уж я-то юную госпожу не подведу! Нужно только попросить у дядюшки Хэня ножницы заточить!

Вместе, отвлекаясь лишь на еду и разговоры, они сняли мерки, раскроили ткань и сшили платье. Ему было далеко до тех, которые когда-то носила Хуанъянь, но выбора особо нет. Чунь Цин, хоть и болтала много, неплохо орудовала иглой и ножницами. Ян Юмэй не отставала от нее – ей приходилось самой сшивать кожу для своих обликов, зная, что ни одна швея не возьмется за столь ужасный заказ.

– А юная госпожа неплохо наловчилась с иглой, – похвалила ее Чунь Цин. – Вы словно стали немного другой.

– О чем ты?

– После того, как вы упали в воду, эта глупая служанка боялась, что вы очень сильно ударились головой, – призналась она. – Но вы словно, словно…

– Поумнела? – подсказала Ян Юмэй.

– Да! Точнее, юная госпожа и так без сомнения умная, но сейчас вы стали еще умнее. Думаю, второй старший господин был бы счастлив узнать это. Неужели ваш недуг стал отступать и наконец все слухи вокруг улягутся?

– Пока лучше помолчать, вдруг я скоро вновь стану прежней, – остудила ее пыл Ян Юмэй. – Давай сохраним это в секрете, а потом удивим моего отца?

– И то верно! Юная госпожа и правда такая умная!

С облегчением выдохнув, Хуанъянь почувствовала жуткую усталость от общения с Чунь Цин. Как жаль, что она не может оказаться где-нибудь далеко одна, с кувшином хорошего вина и прекрасным настроением. Вместо этого она заперта в этом убогом месте, где никто не считается с ней.

Но что Ян Юмэй делать вне стен Дома Ся? Ее отец умер, как и ее убийца, Небеса пусты, а жив ли клан Черной Крови, ей неизвестно. О ней помнят только из-за Мин Ханя, и то она стала безобидной страшилкой, которая не должна ожить.

Ян Юмэй не к кому возвращаться и некому мстить.

Она осталась одна во всех трех Мирах.

Во дворе послышались быстрые шаги, и дверь с хлопком открылась. На пороге, тяжело дыша, стоял старик Хэнь.

– Глава Ся срочно созывает всех на совет.

Глава 5

Семейный совет

То, что глава Дома Ся позвал на семейный совет даже Ся Юань, было удивительным делом. Что же могло произойти, раз понадобилось присутствие глупой дочери семьи Ся?

Надев новое платье, Ян Юмэй украсила волосы простыми, но изысканными украшениями, купленными Чунь Цин на остаток денег, и закрыла лицо тканью.

– Юная госпожа, зачем же вы сейчас прячете свое лицо? – удивилась служанка.

– Не хочу лишних вопросов.

– Поторопитесь, – подгонял их дядюшка Хэнь за дверью. – Старшая госпожа Гао будет злиться, если совет кто-то прервет!

Чунь Цин и Ян Юмэй пришлось чуть ли не бежать до главного здания, проходя бесконечные коридоры и дворы. Холод, до этого щипавший лицо и ладони, отступил назад, и спина взмокла от пота.

У дверей, ведущих в главное здание, стояли слуги. Они недовольно взглянули на девушек и пропустили их в просторный зал. В центре, в резных креслах из красного дерева, сидели мужчина и женщина. Внимание Ян Юмэй тут же привлек глава дома Ся – Ся Лин. Ему было за шестьдесят. Статный и высокий, даже сидя в кресле он словно возвышался над всеми. Его черные с проседью волосы оказались собраны на затылке строгой заколкой, а одежды были дорогими, но строгими, без лишних украшений. Он как раз заканчивал говорить, когда в зал вошла Ян Юмэй.

– Эта Юань просит простить ее за опоздание, – поклонилась Хуанъянь, чувствуя, как неприятно сжимается горло.

– Проходи, – только и произнес Ся Лин.

Ян Юмэй села на единственный свободный стул, стоящий вдали от главы Ся. Не поднимая головы, она огляделась: помимо главной жены Гао Хэ, здесь была также наложница Цзянь, одетая в яркие, отчасти даже вызывающие одежды с обилием украшений. Заметив ее взгляд, наложница Цзянь тепло улыбнулась. Но вот улыбка исчезла, словно мимолетный порыв ветра, и она подперла пальцами висок, со скучающим видом закрыв глаза.

В отличие от главной жены, происходящей из знатного рода, наложница Цзянь раньше была нюй юэ[18] из Цветочного дома. Ся Лин выкупил ее семнадцать лет назад, а спустя два года та понесла дитя.

Помимо жены и наложницы, в зале также находился первый сын Ся Лина от почившей наложницы Фа – Ся Чжань. Глядя на него, Ян Юмэй видела благородного ученого мужа, не знающего тяжести меча. Черты его лица напоминали Ся Гана, но более мягкие и сострадательные. Казалось, Ся Чжань не умеет злиться или сердиться, хотя сейчас его лицо казалось весьма обеспокоенно.

Рядом с наложницей Цзянь сидела ее дочь Ся Мянь. Наряженная в дорогие пестрые ткани и высоко вскидывавшая голову, она словно старалась показаться выше. Хоть ее лицо и сохранило несколько детские черты, она все больше и больше напоминала мать, способную очаровать одним взмахом ресниц.

Подле Ся Чжаня, словно сошедшая с Небес небожительница науки, сидела гордость семьи Ся и образец «Трех послушаний и четырех добродетелей»[19] – Ся Бэй. Она владела всеми четырьмя изящными искусствами[20] и считалась одной из самых красивых девушек в Хэчжоу, которую хотели взять в свой дом[21] многие знатные господа. Однако, как старшая внучка Ся Лина, она должна была быть следующей, кто возглавит род Ся, так как ее отец отрекся от титула наследника пару лет назад. Порывшись в памяти, Ян Юмэй вспомнила, что у Ся Бэй был старший брат, сын Ся Чжаня и дочери рода Дун – Дун Минь, вот только он принадлежал роду матери, а Ся Бэй оставили в доме отца. Вроде как сейчас Дун Минь прислуживает личным стражем императрицы И.

– Из императорского дворца пришел приказ, – произнес глава Ся. В руках он сжимал шелковый свиток. – Одна из дочерей четырех великих Домов должна будет войти в императорскую семью.

Несмотря на радостную новость, глава Ся казался весьма подавленным, а в зале все еще висела гнетущая атмосфера.

– У императора два сына, о ком говорится в письме, отец? – спросил Ся Чжань.

Глава Ся сжал в руке свиток. Ян Юмэй видела, каких сил ему стоит не бросить его на пол.

– Наследник не может иметь в качестве главных жен женщину из Великой Ци. Император хочет женить Тай Фансиня.

В комнате повисла тишина, от которой зазвенело в ушах. От Ян Юмэй не укрылось, как с лиц присутствующих сошла вся краска, даже скучающая до этого наложница Цзянь выглядела потрясенной.

Кем был этот Тай Фансинь? У Ся Юань нет воспоминаний о нем, впрочем, как и об остальных членах императорской семьи. Ей это казалось просто неинтересным.

– Чем четыре великих Дома заслужили такое наказание? – не сдержалась наложница Цзянь. – Неужели император хочет кого-то опозорить?

– Нам неизвестны мысли императора, так что нет смысла гадать, – покачал головой Ся Лин. – Если бы этот вопрос можно было легко решить, я бы не стал вас всех звать. Однако дома Дун, Чунь и Цю смогли отказаться, если же откажемся и мы, то дом Ся может прекратить свое существование.

«Как интересно», – мысленно улыбнулась Ян Юмэй. Она уже и забыла, что для людей самым главным страхом было не быть порванным демоном или убитым небожителем, а вызвать гнев императора.

– Если глава Ся позволит, то я могла бы войти в семью императора, – поднявшись и поклонившись Ся Лину, произнесла Ся Бэй.

– А-Бэй! – пораженно воскликнул Ся Чжань, не сводя удивленного взгляда с дочери.

– Я родилась, чтобы прославить и защитить дом Ся и избавить его от угроз, – упрямо ответила та. – Прошу у главы Ся позволения.

Взгляд Ся Лина и Гао Хэ смягчился при виде решимости их старшей внучки.

– Я ценю твою смелость, А-Бэй, но ты нужна здесь, в доме Ся, как его будущая глава, – покачал головой глава Ся. – Сядь на место.

Помедлив, девушка послушно опустилась, но в ее взгляде все еще стояла решимость. Она действительно верна роду Ся и готова пожертвовать собой ради него. Это не могло не вызвать восхищение у Хуанъянь.

– Что насчет тебя, Ся Мянь? – обратился Ся Лин к своей младшей дочери.

Девочка вздрогнула, тут же упав на колени и низко поклонившись:

– Отец, прошу, не отдавайте меня за этого урода! Я готова отказаться от части своих служанок, только выберите мне другого мужа!

– Мяньмянь[22], не смей так говорить! – ужаснулась наложница Цзянь.

– Но он уродлив! Уродлив! – закричала та, и по ее красивому лицу потекли крупные слезы.

Ся Лин тяжело вздохнул, жестом веля наложнице Цзянь успокоить дочь. Только утерев слезы и усевшись обратно в кресло, Ся Мянь немного успокоилась, продолжая тихо всхлипывать. Взглянувшая на нее Ся Бэй разочарованно покачала головой.

– И что нам делать теперь, отец? – спросил Ся Чжань, нервно постукивая веером по раскрытой ладони. – Все в Великой Ци знают о нелюбви императора к Тай Фансиню, выдать за него дочь все равно что обречь ее на погибель. Ни один родитель добровольно на это не решится.

– Я знаю, но разве у нас есть выбор? – вздохнул глава Ся, подперев пальцами висок. – Получи мы предложение первыми, у нас была бы возможность от него отказаться, но не сейчас, когда это уже сделали три великих Дома.

Наблюдая за ними, Ян Юмэй с некоторым удивлением поняла, что про нее еще никто не заговорил. Словно она здесь призрак или еще один стул, до которого не было никому дела.

Нелюбимый сын императора, прозванный еще и уродом, и глупая дочь семьи Ся. Разве это не прекрасная возможность сбежать из этого дома и начать новую жизнь?

– Глава Ся, эта глупая Ся Юань могла бы предложить себя.

От неожиданности семья Ся вздрогнула, с удивлением взглянув на Ян Юмэй, о которой уже успели забыть.

– А ведь это мысль… – пробормотала госпожа Гао.

– Если Ся Ган узнает, то не простит ни отца, ни матушку, – тут же возразил Ся Чжань, внезапно вступившись за нее.

– Ся Ган бросил ее нам и ушел вот как два года назад, – сухо произнес Ся Лин, выпрямившись в кресле. – Ему нет дела до этого глупого ребенка, что лишь очерняет своим существованием Дом Ся. Если она того хочет, то пускай сделает хоть что-то полезное для нашей семьи. Совет окончен.

Поклонившись, члены семьи Ся покинули зал. Ян Юмэй ловила на себе удивленные и настороженные взгляды, а также слышала перешептывания.

– А-Юань, зачем же ты так? – подошла к ней наложница Цзянь. От нее исходил густой аромат духов, который обволакивал подобно кокону, при этом не вызывая раздражения. – Неужели ты думаешь, что рядом с Тай Фансинем обретешь счастье?

– Благодарю наложницу Цзянь за беспокойство, но я хочу принести семье Ся хоть какую-то пользу.

– Глупая девочка, откуда в тебе вдруг появилась смелость? Разве ты не понимаешь, что добровольно идешь в пасть тигра?[23] – без злости спросила та, печально смотря на нее. – Надеюсь, ты не пожалеешь о своем выборе, но если что, то я всегда готова выслушать тебя и помочь.

Наложница Цзянь ушла, напоминая расцветший зимой прекрасный цветок. Следом за ней семенила Ся Мянь, то и дело бросая на Хуанъянь недовольный взгляд.

– Юная госпожа, что же вы сделали? – всхлипнула Чунь Цин. – Почему же вы так себя не любите?

– Не люблю? О чем ты?

Они не спеша направлялись обратно в дом. Проходящие мимо слуги, уже успевшие услышать новость, отстранялись, провожая их насмешливыми взглядами.

– Тай Фансинь, он же… ох, если второй старший господин узнает, то такой скандал будет! – заломила пальцы Чунь Цин.

– Расскажи мне о Тай Фансине. Почему все так избегают его?

Служанка вздохнула, промокнув лоб платком.

– Тай Фансинь – второй сын императора и служанки из Южной Хэ, – негромко произнесла Чунь Цин. – О нем не любят говорить в народе… якобы если скажешь пару раз его имя, то навлечешь на себя беду.

Ян Юмэй тихо фыркнула. Она и так в незавидном положении, так что терять ей уже было нечего.

– Император не любит его, даже отдал ему дворец Старого Холода – подальше от главного дворца, лишь бы не видеть второго сына. Вдобавок Тай Фансинь с детства весьма уродлив на правую сторону лица и вынужден носить маску, советники и чиновники избегают его, а на праздниках он почти не появляется.

– Почему же он не выселил его из Тайгуна? – удивилась Ян Юмэй.

Как правило, когда принцы достигали совершеннолетия, им даровались дома в столице.

– Слышала, император не хочет, чтобы он гулял по Хэчжоу и пугал своим видом обычных людей, потому и запер в Тайгуне.

– Глупая дочь рода Ся и принц-урод, какая забавная пара, – невольно улыбнулась Ян Юмэй.

– Госпожа, не говорите так, – ужаснулась Чунь Цин. – Вам нужно будет продержаться до прибытия второго старшего господина! Он не даст вам быть вместе с Тай Фансинем! И… ой!

Чунь Цин поскользнулась на холодном камне, упав и жалобно захныкав:

– Вот, что я вам и говорила! Стоит об этом принце упомянуть, так сразу беда приходит!

– Он же не так страшен, как демоница Хуанъянь, – заметила Ян Юмэй, помогая ей подняться.

– Да, но Хуанъянь уже давно мертва, а этот принц жив, – возразила служанка, отряхивая платье от снега. – Если мне позволят, то я поеду с вами, как бы сильно ни боялась второго принца! Разве эта бедная Цин может оставить свою госпожу одну?

Ян Юмэй не стала ее отговаривать.

– Расскажи еще немного про Тай Фансиня. Что он за человек?

– Я слышала, что в детстве он чуть не сгорел заживо. Однажды ночью его дворец подожгли, и его мать, наложница Ци, сгорела, только прах и остался. Многие люди, кто видел второго принца, говорили, что он пугает своим обликом, даже в глаза ему страшно смотреть! Как подумаю, что юной госпоже придется жить с ним под одной крышей, так сердце разрывается. Какое же зло вы совершили в прошлой жизни, раз древо Цышань дало вам такую судьбу?

В прошлом Ян Юмэй делала много чего – крала жизни других, учиняла неприятности небожителям, игралась с людьми. Она действительно была главной головной болью второй эпохи, на которую никто не мог найти управу. Если Хуанъянь становилось скучно или кто-то разозлил ее, то страдали все три Мира. Впрочем, нашелся один человек, который однажды усмирил ее ужасный нрав.

Сможет ли она и в третьей эпохе доставить всем неприятности?

Глава 6

Принц-урод и глупая дочь семьи Ся

Красный паланкин, который держали стражники семьи Ся, двигался по улицам Хэчжоу. Замечающие его люди останавливались, с удивлением смотря на богатое убранство и расшитую золотыми фениксами ткань. Позади ехала телега всего с двумя сундуками в качестве приданого. Семья Ся даже не расщедрилась выделить Ся Юань тешоу, словно отправляла свою дочь не на свадьбу с одним из принцев императора, а в ссылку.

Для Ян Юмэй было удивительно знать, что тешоу дожили до сегодняшних дней. Пока она видела только синьма, и то одного, стоявшего в конюшне Дома Ся. Чунь Цин сказала, что их привел великий советник в качестве дара императору, хотя это больше походило на подкуп.

– Кто это?

– Неужели слухи были правдивы? Второй принц женится на дочери семьи Ся?

– Принц-урод и глупая дочь семьи Ся! Вот так пара! – рассмеялся кто-то.

– Семья Ся наконец-то избавилась от бестолковой дочери! Вот так счастье!

Сидевшая в паланкине Ян Юмэй молчала. Облаченная в алое платье, она безразлично листала прихваченный из комнаты дневник Ся Гана. Голову утяжеляли золотые заколки и корона феникса[24], которую не пожалел выделить глава Ся. Удивительно, что они даже дали ей приданое, пусть и уместившееся в двух сундуках – ужасно мало для кого-то из четырех великих Домов. Впрочем, эти вещи Ян Юмэй собиралась продать, а на вырученные деньги рано или поздно покинуть императорский дворец Тайгун.

Уходя из Дома Ся, она видела во дворе несколько сундуков – подарок от императорской семьи. Навряд ли там были украшения и дорогие ткани – скорее, редкие свитки и книги, способные пополнить бездонную библиотеку Дома Ся.

Паланкин не сопровождали музыканты, и не было большой толпы, которая следовала бы за ним. Процессия отчего-то напоминала траурную, словно бедную девушку приносили в жертву страшному второму принцу, чье имя старались слишком часто не упоминать.

Откровенно скучая, Ян Юмэй припомнила свою свадьбу в прошлой жизни и невольно улыбнулась. Тогда ее паланкину, украшенному золотом, могла позавидовать любая невеста, а несли его демонические кони, выбивающие искры из-под копыт. Весь Нижний Мир несколько недель пировал, желая Хуанъянь счастья и умоляя хотя бы пару раз в год спускаться к ним.

Не было во всех трех Мирах жениха и невесты счастливее и краше них. Как жаль, что спустя пару лет жених вонзил меч ей в сердце.

Добравшись до красных стен Тайгуна, паланкин замер. Некоторое время было тихо, но вот раздались быстрые шаги, и ткань паланкина немного приподнялась, являя недовольное лицо Чунь Цин.

– Госпожа, паланкин отказываются пускать дальше. Стражники хотят, чтобы мы продолжили путь пешком.

– Раз так, то нет смысла спорить, – вздохнула Ян Юмэй. – Помоги мне выйти.

Придерживая ткань паланкина, Чунь Цин помогла ей спуститься, оправив алое платье, расшитое золотыми фениксами. Оно было большим для хрупкой Ся Юань, которую морили голодом. Если бы не Чунь Цин, успевшая в последний момент подшить рукава и талию, то невеста смотрелась бы так, словно ее завернули в красную ткань и подвязали на поясе. Голову же с высокой прической скрывала полупрозрачная вуаль, не дающая разглядеть лица.

– Госпожа, вы так прекрасны, – выдохнула служанка. – Как жаль, что второй старший господин вас не видит!

Промолчав, Ян Юмэй пошла за Чунь Цин через распахнутые ворота, оказавшись на просторной дороге из серого камня с возвышающимися по сторонам стенами домов. Впереди их ждал мужчина с черными одеждами и мечом на поясе.

Поклонившись, он произнес:

– Приветствую вторую дочь семьи Ся. Меня зовут Дун Ляо – я страж второго принца Тай Фансиня. Прошу, идите за мной.

– А как же приданое? – заволновалась Чунь Цин.

– Слуги отнесут его, – только и ответил Дун Ляо.

Он шел в двух чжанах[25] впереди, напоминая высеченную из черного камня статую, высокую и широкую в плечах. Ян Юмэй едва бы смогла достать до его плеча. Если этот человек обнажит меч, то ей можно попрощаться с головой.

– Госпожа, – тихо прошептала Чунь Цин на ухо Ян Юмэй, – у него белая прядь на виске.

Надо же, а предков рода Юнь даже больше, чем думала Ян Юмэй. Как бы отчаянно они ни пытались скрыться среди обычных людей, все равно находилось то, что выдавало в них кровь Юнь. К счастью, та была слишком слабой, чтобы вернуть кого-то с того света, иначе этих детей давно бы отловили и продавали их кровь как лечебную. Для личного стража она даже играет на пользу, делая его более выносливым и быстрее заживляя раны.

Минуя сады и галереи, небольшая процессия все дальше и дальше уходила от главного дворца. Встречающиеся на их пути евнухи и служанки, хоть и кланялись, но с заметной неохотой, провожая их высокомерными взглядами.

Ничего не изменилось. Что в доме семьи Ся, что в этом месте Ян Юмэй считали за мелкую букашку, которая не стоит внимания. Эти люди слишком высокого о себе мнения.

Дворец Старого Холода можно считать тюрьмой, где жили нелюбимые дети императора. Мрачное и темное место, за которым не ухаживали – черная черепица, припорошенная снегом, кое-где отсутствовала, стены были покрыты трещинами, а небольшой сад больше напоминал могилу с засохшей ивой. Впрочем, дом, где жила все эти годы Ся Юань, выглядел не лучше.

– Где же второй принц? – так и не заметив никого во дворе, насторожилась Чунь Цин.

Дун Ляо помедлил с ответом, обратившись к Ян Юмэй:

– Возможно, его сейчас нет во дворце. Прошу простить второго принца за такое отношение, я постараюсь найти и привести его.

Поклонившись, Дун Ляо ушел, оставив девушек одних во дворе.

– Как же это… так? – растерялась служанка, топнув ножкой. – Что же происходит?! Госпожа, не обижайтесь! Наверняка это все случайность, не более!

– Я не обижаюсь, – спокойно ответила Ян Юмэй.

Случайность? Кто знает. Возможно, второму принцу навязали этот брак.

Они стояли долго. Ян Юмэй в своих теплых многослойных одеждах почти не замерзла, а Чунь Цин дрожала от холода, грея горячим дыханием пальцы.

– Зайди внутрь, – вздохнула Хуанъянь. – Не мерзни тут ради меня.

– Но госпожа!..

– Иди, мне не холодно. Лучше приготовь чай.

Помедлив, Чунь Цин все же сдалась. Она то и дело оглядывалась на свою госпожу, пока не вошла в дом. Ян Юмэй же так и осталась стоять, сомкнув веки и вслушиваясь в тишину. Досюда почти не долетал шум, а высокие стены скрывали от чужих глаз. К сожалению, покинуть дворец через лаз, как в доме Ся, невозможно – вокруг был ров с ледяной водой. Как жаль, что Ян Юмэй утеряла свои заколки, способные обратить ее в стайку белых мотыльков.

Подойдя к старой иве, Ян Юмэй коснулась шершавой коры. Сидевшая на ветке птица чирикнула, привлекая внимание. Она была похожа на ворона, только чуть крупнее и с длинным хвостом, как у павлина. Умные черные глаза, не моргая, смотрели на Ян Юмэй, изучая ее.

Эта птица чем-то напоминала фэнхуана[26], разве что так и не сумевшего разжечь свой внутренний огонь.

За спиной раздались шаги. Обернувшись, Ян Юмэй взглянула на стоявшего в чжане от нее мужчину. Он казался немного ниже Дун Ляо, а его одежды были более свободными, без лишней роскоши. Длинные черные волосы с мелькающими в них лазурными камешками неопрятно забраны назад короной-гуань[27] и едва заметно вились, а правую половину лица скрывала маска из серого металла – она не прикрывала губы, однако прятала темную полоску шрама, пересекающего глаз, и часть лба.

Из-за вуали Ян Юмэй так и не смогла разглядеть его лицо и, поклонившись, произнесла:

– Приветствую второго принца Тай Фансиня. Я Ся Юань из Дома Ся.

– Ты могла бы войти в дом и не ждать меня здесь.

Голос Тай Фансиня казался тихим и спокойным, напоминая глубокую реку без дна. Его было приятно слушать.

– Эта глупая Юань хотела дождаться вас.

Качнув головой, второй принц произнес:

– Пойдем.

Дойдя до двери, Тай Фансинь распахнул ее. Наливающая чай в чаши Чунь Цин радостно произнесла:

– Юная госпожа, я уже… ах! – испуганно воскликнула служанка, чуть не выронив чайник и поспешив поклониться. – Цин приветствует второго принца! Прошу простить за своеволие в вашем доме!

– Ты пришла со служанкой? – спросил Тай Фансинь, взглянув на Ян Юмэй.

В его голосе нет ни укора, ни негодования. Он был пустым и безразличным, словно лишенным жизни. От этого голоса могло бросить в холод.

– Да, это Чунь Цин, она сопровождает меня, – кивнула Хуанъянь. – Второй принц позволит ей остаться?

– Хорошо.

Незаметно выдохнув, Чунь Цин вновь поклонилась Тай Фансиню и поспешила уйти в боковую комнату, оставив их наедине.

Взяв длинными тонкими пальцами пиалу с чаем, второй принц взглянул на Ян Юмэй и произнес:

– Дева Ся, не сочтите за грубость, но я не могу признать вас своей женой. Вам стоит взять свое приданое и вернуться в Дом семьи Ся. Здесь вы не найдете ни счастья, ни радости. Вас силой выдали за меня и…

– Эта Юань сама вызвалась, – перебила его Ян Юмэй. – Должно быть, вы уже слышали про меня: я глупая и нелюбимая дочь семьи Ся. Мне нет разницы, где жить, ведь что там, что тут мне не сыскать любви. Просто позвольте жить рядом и не мешать вам.

Хуанъянь склонилась в поклоне, терпеливо ожидая ответа. То, что Тай Фансинь не был в ней заинтересован, могло сыграть на руку. Разве она могла бы вновь полюбить кого-то после предательства? Все, что осталось в ее сердце, – пустота, которую ничем нельзя заполнить.

Послышались шаги, и рук Ян Юмэй коснулись теплые пальцы, веля выпрямиться. Второй принц стоял менее чем в шаге от нее. Одна его рука едва ощутимо держала ее ладонь, словно боясь сжать сильнее, вторая же протягивала пиалу с чаем.

– Ты можешь звать меня Тай Хао, когда мы наедине, – негромко произнес Тай Фансинь, и его дыхание всколыхнуло вуаль. – Я не буду тебя ни к чему принуждать, ты можешь пойти куда хочешь. Мне не нужна жена, как и подруга. Мы лишь живем под одной крышей, не более.

– Эта Юань понимает слова второго принца. Могу ли я надеяться на вашу защиту здесь? – спросила она, взяв пиалу из его рук.

– Здесь? Разве ты не хочешь защиты от меня и за стенами дворца?

– Эта Юань и так просит слишком много.

– Хорошо, – не стал противиться Тай Фансинь, тоже взяв пиалу. – Когда ты пожелаешь покинуть этот дом и меня навсегда, я не буду противиться.

Они выпили крепкий чай, заменяющий вино. Видимо, императорский дворец даже не удосужился предоставить его для церемонии.

Придя сюда, Ян Юмэй ожидала худшего, но получила то, о чем и мечтать не могла. Ей тоже не нужен муж, условия Тай Фансиня оказались лучше, чем она могла подумать. Главное, чтобы он потом сдержал свои слова и дал ей покинуть Тайгун.

Протянув руку, принц скинул с головы Ян Юмэй алую вуаль. Моргнув от неожиданности, она подняла глаза, застыв при виде лица Тай Фансиня. Ему было чуть больше двадцати, кожа казалась словно высеченной из белого куска льда, на котором черной кистью вывели брови, слегка изгибающиеся на концах вверх, и выразительные глаза, похожие на черный омут с ледяной водой. Его губы оказались тонкими, напоминая по цвету нежные лепестки персика – красивые для мужчины, но не слишком женственные. Если бы не маска, скрывающая часть лица, Тай Фансиня можно было бы назвать несомненно привлекательным.

Вот только это лицо принадлежало тому, кто вонзил в грудь Хуанъянь меч.

Перед Ян Юмэй стоял Мин Хань.

Ее убийца и ее возлюбленный небесный муж.

Глава 7

Милый сердцу убийца

– Дева Ся? – позвал Тай Фансинь.

Вздрогнув, Ян Юмэй поспешила опустить голову, впиваясь ногтями в ладони. Стук сердца гремел в ушах, мешая сосредоточиться.

Это правда Мин Хань? Это его душа заключена в теле второго, нелюбимого принца? Ян Юмэй слишком хорошо помнила лицо Мин Ханя, оно навсегда отпечаталось в памяти. В конечном счете именно она выбрала его своим мужем три тысячи лет назад.

– Тебя испугало мое лицо, – догадался Тай Фансинь, и на его губах скользнула горькая усмешка. – Прошу простить, мне стоило бы полностью закрыть лицо маской и…

– Меня не пугает ваше лицо, – хрипло перебила Ян Юмэй, через силу заставив себя взглянуть на него. Она боялась, что в ее взгляде может отразиться как ненависть и гнев, так и отблески старой любви. – Оно просто напомнило мне облик человека, который мне часто снился. Прошу простить эту глупую Юань за то, что обидела принца.

Ее слова удивили Тай Фансиня.

Для людей со смерти Хуанъянь прошло несколько тысячелетий, для нее же меньше недели. Благородный Ляньцин, который из малоизвестного бога стал чуть ли не главным на Небесах, теперь был нелюбимым сыном императора. Если это и правда так, то древо Цышань сыграло с ним злую шутку.

– Могу я узнать, где моя спальня? – не в силах смотреть на него дольше, Ян Юмэй опустила голову.

– Иди за мной.

Хоть здание, в котором жил Тай Фансинь, и звалось дворцом, на деле от обычного дома оно отличалось лишь названием. Здесь не было слуг и стражников, в пустых комнатах холодно и лежала пыль, а где-то и снег из-за недостающей черепицы.

Тай Фансинь привел Ян Юмэй и Чунь Цин к комнате, которая, хоть и выглядела бедно, все же обустроена лучше, чем в доме Ся. Здесь стоял кан[28], резной стол, разукрашенная ширма и металлическая печь в виде лотоса. Все выглядело так, словно было специально куплено для Ян Юмэй.

– Если понадобится что-то еще из вещей – скажите об этом Дун Ляо или мне, – произнес на прощание Тай Фансинь.

Закрыв дверь, Чунь Цин громко выдохнула, без сил опустившись на стоявший у стены сундук.

– Ох, думала, у меня сердце из груди выскочит… правду люди говорили – от второго принца не знаешь, чего ждать: беды или добра. Юная госпожа, вы в порядке?

– Да… да, все хорошо, – соврала Ян Юмэй.

Что ей делать? Убить Тай Фансиня? Но если в нем нет души Мин Ханя и она лишь подставит себя? Нужно проверить душу второго принца, и, если в ней будет след Ляньцина… она, несомненно, убьет его.

Сняв свадебную одежду и с неохотой расставшись с красным цветом, Ян Юмэй переоделась в теплое платье и надела аоцзы[29]. Они с Чунь Цин перекусили и решили осмотреться, неторопливо исследуя небольшой дворец и сад. В этом месте был застой ци, отчего птицы сюда не прилетали и даже в самое жаркое лето холодно.

– Как жутко, – пробормотала служанка, держась поближе к Ян Юмэй. – Ну хоть слуг надоедливых нет… как думаете, госпожа, мы приживемся тут?

– Как знать. Это место тихое, хотя и правда немного безжизненное, – призналась та. – Все же Тай Фансинь не настолько пугающий, как говорят про него остальные.

– Ох, не знаю, госпожа, я даже взгляд боялась поднять. Надеюсь, слухи все же врут, и он правда обычный человек.

Если в нем душа Мин Ханя, то он точно не обычный человек. Кто знает, ослабла ли его душа спустя столько тысяч лет? И помнит ли она свою прошлую жизнь?

Когда Ян Юмэй и Чунь Цин вернулись к главному зданию, во дворе уже стояли сундуки из Дома Ся.

– Господин Дун, поможете мне их отнести? – окликнув стражника, взмолилась служанка. – Я одна их навряд ли подниму.

Помедлив, Дун Ляо подошел к ним. Ян Юмэй наконец смогла разглядеть мужчину – тот выглядел на пару лет старше Тай Фансиня, напоминая людей из Южной Хэ – широкие плечи, хорошо развитые мускулы и слегка заостренные черты лица. На виске Дун Ляо и правда была единственная белая прядка, словно внезапная проседь. Левую бровь мужчины разрезал шрам, отчего выглядел он и вовсе как один из кочевников, которого насильно облачили в одежды Великой Ци.

– Вы единственный страж второго принца? – поинтересовалась Ян Юмэй, смотря, как он легко поднимает сундук.

– Да. Если у вас возникнут вопросы, не бойтесь спрашивать меня. Тай Фансинь не особо разговорчив.

Несмотря на грозный вид, Дун Ляо оказался весьма вежлив, даже его голос не был грубым и хриплым.

– Вы ведь не из главной ветки Дун? – осторожно спросила Ян Юмэй.

– Да. Я даже не принадлежу семье Дун, – признался мужчина, слегка смутившись ее вопросом. – Они усыновили меня и дали свой фамильный знак, я же стараюсь не опорочить их имя.

Ян Юмэй понимающе улыбнулась.

У них и правда собралась интересная компания: Хуанъянь в теле глупой дочери семьи Ся, нелюбимый сын императора, не оправдавшая надежды и сосланная в чужой дом служанка из Дома Чунь и охранник с кровью Юнь и фамильным знаком одного из Домов.

Не став мешать Чунь Цин и Дун Ляо переносить вещи, Ян Юмэй прошлась по комнатам дворца. Половицы неприятно поскрипывали при каждом шаге, а внезапно налетающий откуда-то ветер пронизывал до костей. Это место легче снести, чем попытаться восстановить. Радовало, что в комнате Хуанъянь была печка и не нужно переживать, что слабое тело Ся Юань совсем придет в негодность из-за этого места.

Дойдя до приоткрытой двери, Ян Юмэй заглянула внутрь. На полу небольшого кабинета горели бумажные фонари в деревянной раме. На квадратном резном столике стояла курильница с поднимающимся под потолок ароматным дымком. За столом у окна, придерживая широкий рукав, что-то писал Тай Фансинь. Льющийся из окна свет мягко освещал его прямую фигуру, серебря черные волосы и вызывая старые воспоминания.

Мин Хань любил так же сидеть в тишине кабинета и рисовать то, что повстречал в Среднем Мире. Порой, когда Ян Юмэй находила один из редких свертков с рисунками в развалинах, она приносила его ему. Что может быть ценнее для бога живописи и цветов?

Тогда казалось, что все в порядке. Они понимали друг друга с полуслова, даже при том, что являлись демоном и небожителем. Их дни были наполнены беседами, а ночи страстью, не угасающей ни на день.

Они любили друг друга, пока один из них не стал предателем.

– Дева Ся? – заметив на пороге замершую Ян Юмэй, позвал Тай Фансинь.

– Прошу простить, если отвлекла вас, – тут же опустила глаза она. – Я осматривала дом и наткнулась на этот кабинет…

Не дожидаясь разрешения, Ян Юмэй вошла, заламывая руки и всем видом показывая смущение. Ей надо лишить второго принца бдительности, показать, что она является не более чем глупой девушкой, которая не имеет дурных мыслей.

– Что вы делаете, господин Тай? – поинтересовалась она, намеренно «забыв» про то, как он просил себя называть.

На столе перед Тай Фансинем лежала небольшая стопка листов, исписанных жутким почерком. Даже у Ян Юмэй, которая не особо старалась при написании, челюсть свело. Кто это писал? Неужели второй принц? Но у Мин Ханя был совершенный почерк – лучше, чем у кого-либо!

– Ничего особенного, – накрыв длинный лист бумаги рукавом, ответил он. – Сегодня во дворце Праздной Радости будет пир в честь нашей свадьбы. Нам придется предстать перед императором и императрицами.

– Эта глупая Юань никогда не была на пирах, – сев напротив стола Тай Фансиня, призналась Ян Юмэй. – Там будет много людей? А еда? Она ведь там будет?

Спрятав левую руку под столом, она создавала печать, мысленно надеясь, что та сработает. В этом теле благодаря крови Юнь совсем немного светлой ци[30], и если она не поможет, то Ся Юань и правда жалкая – даже слабые печати создать не может!

Тай Фансинь странно взглянул на Ян Юмэй, отложив кисть и спросив:

– Разве дева Ся не была на пирах Дома Ся?

– Я… глупая дочь семьи Ся, – опустив взгляд, пробормотала она. – Как я могу показываться перед гостями и позорить имя своей семьи? Я рада получить и остатки со стола.

Взгляд Тай Фансиня потемнел, и если бы на него сейчас смотрела Хуанъянь, она была бы поражена тем холодом и безразличием, что сквозили в нем.

– Я много слышал про второго господина Дома Ся – Ся Гана. Он прославился в Хэчжоу своей добродетельностью, так как же он мог покинуть Дом Ся и оставить в нем свою единственную дочь? – скажи это кто другой, то его слова полнились бы насмешкой, но голос Тай Фансиня оставался ровным.

– Отец сказал, что хочет найти лекарство от моего слабоумия. В Доме Ся я хотя бы буду есть и спать, а рядом с ним стану лишь обузой, – живо поделилась Ян Юмэй, изобразив на лице милую улыбку. – Отец обещал вернуться, когда найдет лекарство. Жаль, что он не знает о нашей свадьбе, иначе собрал бы богатое приданое.

Тай Фансинь вздохнул и тихо произнес:

– Ты действительно глупа, раз думаешь, что здесь тебе будет лучше жить. Императрица И ненавидит меня и доставит много проблем, если ты привлечешь ее внимание.

– Эта Юань умеет быть тихой и незаметной. Второму принцу не стоит за меня бояться.

– Раз ты глупа, то все еще хуже, – нахмурился Тай Фансинь. – Все, что ты скажешь в стенах Тайгуна, мечами обернется против тебя. Стоит же покинуть дворец Старого Холода, и за каждым твоим шагом будут следить. Семья Ся не защитит тебя в этом месте.

– Но второй принц ведь защитит, – возразила Ян Юмэй.

На лице Тай Фансиня мелькнуло сложное выражение. Он еще не знал, что невольно пустил волка в свой дом[31].

– Ты так надеешься на нелюбимого сына императора?

Стоило Ян Юмэй кивнуть, как второй принц вздохнул, подперев пальцами лоб.

– Отдохни перед пиром, – посоветовал он, вновь взяв кисть.

– Эта Юань хотела бы кое-что спросить, – скромно произнесла Хуанъянь, почти закончив создавать печать. – Могу ли я просить у второго принца деньги для выхода в город?

Ее вопрос озадачил Тай Фансиня, заставив задуматься. Вздохнув, он все же признался:

– Для дворца Старого Холода в год выделяется не больше пятидесяти таэлей[32], сорок из которых уходит на еду, а десять на новую одежду. Боюсь, этот принц не сможет достойно обеспечить свою жену.

Ян Юмэй чудом удержалась от того, чтобы не крикнуть: «Сколько?!» Одно ее украшение в прошлой жизни стоило не меньше тысячи таэлей! Насколько же сильно не любили второго принца, раз лишили его слуг, стражников и денег для жизни?!

– Эта Юань поняла второго принца, прошу простить за проявленную наглость, – поклонилась она, поднявшись на ноги. – Я последую вашему примеру и отдохну перед пиром.

Перед глазами вдруг ярко вспыхнула алая нить, пронизывающая сердце Ян Юмэй. Хуанъянь невольно замерла, смотря, как та закручивается в спирали, прежде чем войти в сердце Тай Фансиня. Все же он и есть Мин Хань.

Медленно покинув кабинет, Ян Юмэй замерла посреди коридора.

Хоть Тай Фансинь и имел тот же облик, что Мин Хань, его взгляд был холоднее и безразличнее. Второй принц напоминал драгоценный кусок белого нефрита прямиком из северных гор, был отстранен, но не глуп. Он изучал Ян Юмэй, словно пытаясь рассмотреть ее настоящую, скрывающуюся за маской глупой девицы.

На алых губах Хуанъянь мелькнула улыбка, а в синих глазах заплясали искры. Тай Фансинь и есть Мин Хань… у Ян Юмэй вдруг появился повод жить дальше.

⁂

Хэчжоу шумел, напоминая всполошившийся улей с пчелами. По дорогам проезжали повозки и паланкины со знатными сановниками, бегали слуги и прогуливались господа.

Войдя в город, Бай И некоторое время вдыхала аромат еды и живой ци, что била из здешних людей. Облизнувшись, девушка с улыбкой пошла вперед, ловя на себе множество взглядов: завистливых женских и завороженных мужских.

Оправив задравшийся рукав нежного платья, похожего на сорванный бутон пиона, Бай И вошла в ресторан «Улыбчивое облако, желающее удачи», где подавали лучший чай, а взору открывалась река Люхэ, и заняла столик на втором этаже. Гости провожали ее заинтересованными взглядами, замечая украшения из нефрита и драгоценных камней. Никак дочь знатного вельможи, если не одна из детей четырех великих Домов! Вот только была ли среди них такая красавица?

Служанка принесла чай, мягкий аромат которого привел Бай И в восторг. Она часто слышала про «Улыбчивое облако», мечтая когда-нибудь побывать в нем. Даже не верилось, что это наконец свершилось!

Наслаждаясь пряным вкусом и довольно жмуря глаза, девушка вслушивалась в разговоры.

– …Что за пара! Глупая девица и принц-урод.

– Во всей Великой Ци не сыскать более странную пару! Ну хоть Дом Ся избавился от головной боли.

– Вот уж представление будет, когда Ся Ган вернется в столицу и не найдет своей дочери!

Бай И скользнула ленивым взглядом по гостям ресторана. До ее чуткого слуха уже дошла новость про свадьбу второго принца Тай Фансиня и глупой Ся Юань. Возможно, этим вечером она даже своими глазами увидит их.

Заметив на себе пристальный взгляд, Бай И обернулась. За соседним столиком сидел мужчина, который тут же смутился и поспешил отвернуться, но девушка его увидела. Растянув губы в улыбке, она поднялась, пройдя мимо и едва ощутимо коснувшись пальцами мужского плеча. Тот вздрогнул, его глаза затуманились, и он послушно встал с места, следуя за Бай И.

За время своего путешествия она успела проголодаться, и обычная еда не утолила бы ее жуткий голод, от которого чесались десны. Как хорошо, что Хэчжоу был большим городом, где Бай И могла затеряться и не бояться быть пойманной.

Зайдя в тихий закуток, Бай И прильнула к мужчине, прижав его к стене. Ее мягкие губы, похожие на алые лепестки розы, приникли к его губам, и мужчина застонал от наслаждения.

Черные глаза девушки вспыхнули алым цветом, из ее волос поднялись красные лисьи уши, а за спиной закачались девять хвостов, из общей рыжины которых выбивался лишь один белый. Заметивший это мужчина в ужасе попытался отшатнуться, но его плечи сжали острые когти, порвав одежду и впившись в податливую плоть.

Бай И с упоением выпивала из человека его душу, жадно поглощая ее и утоляя свой голод, пока хвосты и уши не исчезли.

Мужчина упал на землю с широко раскрытым ртом и круглыми от ужаса глазами. Его сердце все еще билось, но теперь он был лишь пустой оболочкой без души.

– Благодарю господина за обед.

Вытерев платком губы, Бай И поспешила покинуть закуток, поправляя сбившуюся в волосах шпильку. Теперь ее путь лежал во дворец.

Глава 8

ПИР

Несмотря на то что женился второй нелюбимый сын императора, во дворце Праздной Радости все равно был праздник. Столы ломились от разнообразной еды, а служанки то и дело убегали за новыми кувшинами вина. Казалось, и император, и чиновники празднуют неудачный брак Тай Фансиня.

Когда Ян Юмэй и Тай Фансинь прибыли во дворец Праздной Радости, резко стало тихо. Приглашенные гости старались получше разглядеть нелюбимого второго принца, чью правую часть лица скрывала маска, а также его глупую жену.

– Разве не говорили, что вторая дочь семьи Ся уродлива?

– И правда, а оказывается, она вполне недурна собой…

– Хоть с внешностью жены второму принцу повезло!

На возвышении стоял трон дракона[33], сделанный из отломавшейся во время битвы Хуанъянь и Ляньцина ветви Цышань, в которой был вырезан дракон. Днем он разгорался мягким золотым светом, а ближе к ночи становился серебряным, словно напитавшимся светом звезд. Чуть ниже от него стояли еще два трона, на которых сидели императрицы. Было и еще одно кресло, однако оно пустовало и предназначалось для великого советника, которого император почитал выше, чем наследного принца.

Из записей Ся Гана Ян Юмэй узнала, что в третьей эпохе император Великой Ци издал указ – отныне было две императрицы, одна из которых должна принадлежать народу Южной Хэ, а вторая – Северной Сюэ. Таким образом Великая Ци контролировала две соседние страны, не давая им повода для нападения.

Сам император Тайшэн был весьма молод, однако Ян Юмэй не исключала, что в его руки могли попасть ягоды древа Цышань, которые замедляли старение. Прошлый император и вторая императрица умерли от нападения демонов, когда находились в поездке, и великая вдовствующая императрица Лун, став консортом, некоторое время правила Великой Ци. Сейчас ее не оказалось в зале, что лишь подтверждало, насколько Тай Фансинь нелюбимый внук.

Первой женой императора, а также матерью наследника являлась императрица И из Северной Сюэ. Хоть она и сидела ниже императора, казалось, что именно она заведует Тайгуном, а заодно и всей Великой Ци. Как и остальные люди из Северной Сюэ, императрица И была высока, с белой, как кость, кожей и черными волосами, заколотыми в сложную прическу. Ее одежды украшала сложная вышивка с бисером и жемчугом, а на пальцы нанизаны золотые хучжи[34] с орнаментом в виде цветов и облаков.

По сравнению с ней императрица Ху казалась невзрачной женщиной, невысокой и слегка полноватой; происходила из Южной Хэ, племени Ху, заключившего контракт с духом водного тигра. Ее кожа отливала медью, часть волос заплетена в мелкие косички и украшена лентами и монетами. У императрицы Ху нет детей, так что во дворце ее ни во что не ставили.

Дойдя до ступеней, Тай Фансинь и Ян Юмэй одновременно встали на колени, поклонившись и произнеся:

– Приветствуем отца-императора и матерей-императриц.

Пока Ян Юмэй шла к трону, она не заметила среди гостей хоть кого-то из Дома Ся, впрочем, это было ожидаемо.

– Мы[35] выбрали тебе жену, принадлежащую к одному из четырех великих Домов, так доволен ли ты, Тай Фансинь? – спросил император.

– Этот сын благодарит отца-императора за заботу.

– Будешь ли ты оберегать и чтить свою жену?

– Этот Фансинь сделает все, чтобы та жила в достатке и ни в чем не нуждалась.

Даже Ян Юмэй показались эти слова смешными, но она не улыбнулась. Пятьдесят ямбов хватало для жизни Тай Фансиня и Дун Ляо, а сейчас к ним прибавилась Ян Юмэй со своей служанкой.

– Мы рады, что ты доволен своей женой, – одобрительно произнес император Тайшэн, – и потому даруем тебе поместье Таобай в Хэчжоу.

– Этот сын благодарит отца-императора за такой щедрый подарок, – низко поклонился Тай Фансинь, а вместе с ним и Ян Юмэй.

Стоило Хуанъянь услышать о поместье Таобай, как ее чуть не стошнило кровью. А Тай Фансиня действительно не любили во дворце, раз даровали ему проклятое поместье, которое пустовало уже двадцать лет. Ей довелось вместе с Чунь Цин пройти мимо этого места, и от количества темной ци за воротами поместья Таобай ей стало так дурно, что она чуть не упала в обморок посреди улицы. Раньше Ян Юмэй спокойно могла бы там обустроиться, но сейчас от темной ци ее мутило.

– Чтобы заключить брак перед Нами, поклянитесь в верности друг другу перед священным мечом Ляньцина, – приказал Тайшэн, громко хлопнув в ладони.

Ян Юмэй удивленно моргнула. В прошлом клялись в верности Цышань, чтобы оно связало души, а сейчас оружию?

Сразу несколько евнухов поспешили вынести в зал стойку, на которой покоился изящный меч без ножен и с белой кисточкой. При виде него сердце Ян Юмэй заболело, а ноги подкосились. Стоявший рядом Тай Фансинь успел подхватить ее, опустившись на колени вместе с ней. Сжав пальцы с такой силой, что ногти до крови вонзились в ладони, Ян Юмэй с крайней неохотой совершила три поклона[36].

Она кланялась мечу, который пронзил ее сердце и избавил все три Мира от Хуанъянь, при этом выходя замуж за своего убийцу. Разве может быть большее наказание для Ян Юмэй?

– Мы тоже не остались в стороне, – произнесла императрица И, жестом веля принести несколько тяжелых мешков. – Это высший сорт риса с жемчужных полей. Всего в год производят не больше пятидесяти цзиней.

Услышав это, гости восторженно зашептались:

– Щедрость императрицы И поражает!

– Благодарим мать-императрицу за столь щедрый подарок, – ответила на этот раз Ян Юмэй, вновь поклонившись.

Если это и правда столь редкий рис, то они могли продать его и получить неплохие деньги.

– Мои подарки скромнее, и предназначаются для юной девы Ся, – произнесла императрица Ху, с улыбкой смотря на Ян Юмэй. Ее взгляд показался странным, словно она увидела старого друга, но боялась спугнуть его своим вниманием.

Служанка принесла шкатулку, внутри которой лежала подвеска из белого нефрита. Весьма простая и в то же время довольно изящная.

– Эта Юань благодарит вторую мать-императрицу, – поклонилась ей Хуанъянь.

– Отец-император, если позволите, то у меня тоже есть подарок для брата и его невесты, – раздался голос сбоку.

От Ян Юмэй не укрылось, как слегка дернулся Тай Фансинь, бросив быстрый взгляд в сторону. Юноша, который сидел ближе всех к возвышению, поднялся. У него было приятное лицо с искрящимися глазами, а также улыбка, внушающая доверие. Если вокруг Тай Фансиня множество теней, то вокруг этого юноши – свет, от которого у Хуанъянь заслезились глаза. И как этот человек еще не стал небожителем?

Несомненно, это первый принц Тай Шэньху, который лишь на пару месяцев старше Тай Фансиня. Ся Ган описывал его как приятного молодого человека, не лишенного обаяния и ума, который будет прекрасным императором в будущем и достойно примет небесный мандат[37]. Однако Ян Юмэй он казался слишком мягким, неспособным принимать сложные решения и идти на необходимые жертвы.

– Я знаю, что мой брат интересуется письменностью, особенно той, что имеет историческую ценность, и не мог не подарить ему этот свиток.

Вышли две служанки, сжимающие в руках тяжелый свиток, который развернули перед всеми собравшимися. От удивления гости повставали с мест, восхищаясь великолепной работой и словно ожившими рисунками, вот-вот готовыми сойти с полотна. Даже император не сдержал удивленного возгласа, бросив неоднозначный взгляд на первого сына.

На свитке были изображены двое возлюбленных, которые сидели под сенью дерева, плыли в лодке, играли за столом в вэйци[38] и читали друг другу стихи.

– Это полотно написал когда-то сам божественный Ляньцин, посвятив его своей возлюбленной, чье имя не сохранилось. Брат и дева Ся, пускай же это полотно подарит вам такое же счастье, как у этих возлюбленных.

Служанки свернули свиток, и Ян Юмэй очнулась. К горлу подступил неприятный ком, который она с трудом проглотила, вместе с Тай Фансинем поблагодарив первого принца.

Это полотно рисовал Мин Хань втайне от нее, а возлюбленные на нем – не кто иные, как сама Хуанъянь и Ляньцин. Но разве люди могли допустить, чтобы в истории осталось хоть что-то про любовь демоницы и небожителя? Они извечные враги, которые в конечном итоге вынуждены убить друг друга.

Новобрачные сели за стол, и служанки тут же налили им вино, но Ян Юмэй так и не притронулась к нему. Перед глазами все еще стояло это полотно, от которого становилось тошно. Почему она не может просто ненавидеть Мин Ханя? Почему ее сердце так отчаянно болит, стоит спустя три тысячи лет после его смерти показаться вещам, которые он делал для своей жены?

Слишком больно. Слишком сложно.

Мало кто поздравлял молодоженов, словно и не замечая их. Лишь Тай Шэньху подошел, выпив за брата и его невесту. Он кого-то напоминал Ян Юмэй, но вспомнить не получалось. Слишком много новых лиц за последние пару дней.

То, что от Хуанъянь не скрылось, так это пренебрежение к Тай Фансиню от остальных гостей. Тот и сам напоминал не более чем статую, которой не было ни до кого дела. Так похоже на Мин Ханя…

В прошлом, едва не сойдя с ума от любви, Ян Юмэй дала ему все и даже больше. Без Хуанъянь великий и непобедимый Ляньцин не возвысился бы над остальными, его имя не помнили бы по прошествии трех тысяч лет. В итоге он бы не избавился от нее, как от бесполезного мусора.

Судьбы Тай Фансиня и Мин Ханя были в чем-то схожи – оба младшие и нелюбимые сыновья известных семейств, на которых никто не обращал внимания. И вот уже второй раз рядом оказывается Хуанъянь.

В голове вспыхнула мысль, взбудоражившая Ян Юмэй. Она вдруг поняла, что ей нужно делать.

Нелюбимый сын императора, которого насильно поженили с глупой дочерью семьи Ся. За его спиной нет никакой поддержки, он лишь ненужная фигура на доске, от которой нет выгоды. Так почему бы Ян Юмэй не сделать эту фигуру центральной? Она даст Тай Фансиню все – верных людей, хороший дом, деньги, власть и любящую жену. А потом, когда он возвысится над всеми, когда познает все чувства, лишит его всего и скинет в пропасть. Так же, как он поступил с ней, доведя до отчаяния и безумия.

И когда Тай Фансинь будет на грани, Ян Юмэй придет к нему и убьет, пронзит ему сердце и свершит свою месть. Только тогда ее душа наконец обретет покой среди остальных душ на древе Цышань.

– Мало того что великая вдовствующая императрица не пришла, так и советника Юнь нигде не видно, – услышала Ян Юмэй голос.

– И правда… обычно он всегда посещал подобные мероприятия. Видимо, второй принц недостоин его присутствия.

– Наверное, не захотел напрасно тратить свое время.

Не стесняясь быть услышанными, гости вовсю обсуждали Тай Фансиня и Ян Юмэй. Сжав ладонь, Хуанъянь почувствовала, как внутри трепыхается кровавый мотылек. Смог бы он убить всех здесь? По крайней мере, она бы успела унести несколько жизней прежде, чем умереть.

Нет, еще рано. Пускай эти люди пока живут, она найдет для мотыльков других.

Пир закончился только к третьей страже[39]. Ян Юмэй не пила слишком много, однако в еде не отказывала. Ся Юань из-за плохого питания была слишком худой и слабой, и вряд ли смогла бы выдержать долгие нагрузки. Чем лучше она будет питаться, тем быстрее вернется в форму. Конечно, было бы неплохо заполучить демоническое ядро, однако сможет ли это тело его выдержать? Все же в нем заключена лишь небольшая капля от крови Юнь, и не хотелось бы умереть в муках.

Всю дорогу обратно Ян Юмэй и Тай Фансинь не разговаривали. Холодный зимний воздух приятно щипал лицо, а с губ срывались облачка пара, рассеиваясь над головой. Древо Цышань скрылось за облаками, являя лишь несколько ветвей, наполненных белым светом.

– Отец-император оказался весьма щедр, даже одарил нас поместьем, – заговорила Ян Юмэй, следя за вторым принцем.

– Да, – ответил Тай Фансинь. Его голос был тихим и спокойным, как вода в колодце, ни один брошенный в нее камень не мог вызвать волн. – В поместье Таобай раньше жил генерал Е со своей семьей. Однажды ему подарили меч из кости старого демона, который приносил ему одни победы на полях сражений, но одной ночью генерал Е вырезал всю свою семью этим мечом, а после обезглавил себя.

Глупо думать, что второму принцу подарят дом без жуткой истории. Было бы неудивительно, если бы там еще водились гуи[40].

– Какое жуткое место! – притворно удивилась Ян Юмэй, прикрыв рукавом рот. – Наверное, потребуется много времени, чтобы привести его в порядок.

Тай Фансинь с легким удивлением взглянул на нее:

– Неужели дева Ся не боится темных духов, которые могут там обитать? Это место пустовало двадцать лет.

– Сколько же там пыли! – ответила Хуанъянь, видя, как с каждым ее словом все больше удивляется Тай Фансинь.

– Кровь въелась в стены и ткань, – продолжил тот.

– Значит, потребуется больше времени, чтобы оттереть ее.

– Дева Ся…

– Да? – с улыбкой взглянула на него Ян Юмэй.

Некоторое время Тай Фансинь молча смотрел на нее, словно пытаясь разглядеть то, что скрывалось за маской глупой жены. Наконец, покачав головой, он ответил:

– Нет, ничего. Не думал, что ты так обрадуешься поместью Таобай. Если хочешь, мы можем посетить его завтра.

Глаза Ян Юмэй вспыхнули подобно драгоценным камням, и она поспешила ответить:

– Юань будет рада покинуть дворец вместе со вторым принцем. Можете не волноваться, я буду рядом и не доставлю вам проблем.

– Раз так, то хорошо.

Они в молчании дошли до дворца Старого Холода. Подобно тени идущий за ними Дун Ляо проводил своего господина в комнату, Ян Юмэй же, не дожидаясь Чунь Цин, вернулась к себе.

Подарки императриц и первого принца уже доставили во дворец – на кухне лежали мешки с рисом, а дверь комнаты Хуанъянь оказалась приоткрыта. Услышав тихие шаги, она замерла. Будь это Чунь Цин, она уже вышла бы ее встретить, да и на Тай Фансиня не похоже, только если тот не решил исполнить супружеский долг.

Открыв дверь, Ян Юмэй вошла в комнату. Все вещи были на своих местах, словно шаги лишь привиделись усталому разуму.

– Здесь нечего красть, так что лучше уходи.

Хуанъянь обернулась, и ее шеи коснулись острые алые коготки. Напротив стояла девушка в наряде служанки, с мягкой улыбкой на губах, но холодным взглядом. Даже в простом наряде девушка была прекрасна, с длинными ресницами и подведенными алой сурьмой глазами.

– У тебя хороший слух, – заметила незнакомка. Ее голос, глубокий и тягучий, напоминал мед, обволакивая и лишая желания сопротивляться. – Я уйду, когда заполучу одну вещицу. Отдашь мне ее, и я исчезну, словно меня тут и не было.

– А если нет?

– Тогда заберу силой, – улыбнулась девушка, проведя острыми коготками по щеке Ян Юмэй. – Ты же не хочешь, чтобы я содрала столь прекрасное личико? Или раздробила тебе ребра?

На стене за ее спиной возникли тени, напоминая девять хвостов, покачивающихся из стороны в сторону.

Ян Юмэй раньше встречала хулицзин – в Нижнем Мире жил целый клан лисиц – однако она знала лишь одного девятихвостого – Бай Юя. Он же и возглавлял клан Белого Хвоста, равного клану Черной Крови по силе. Они не являлись врагами, однако и общего у них мало. Бай Юй не допускал, чтобы у его лисиц отрастало девять хвостов, так как же эта смогла оставить их при себе?

– Что за вещь ты хочешь?

– Так бы сразу, – тут же мило улыбнулась лисица. – Это кусочек белого нефрита, он может выглядеть как подвеска или украшение. Припоминаешь?

– Да.

Императрица Ху подарила Ян Юмэй подвеску из белого камня. Хоть она и была красивой, но не казалась чем-то примечательной. Сняв с пояса, Ян Юмэй протянула ее хулицзин, чьи глаза вспыхнули алыми огоньками. Облизнувшись, она выхватила подвеску, испуганно вскрикнув и отбросив ее обратно. Пальцы лисицы почернели, а вдоль ладони шла широкая рана, являя мелкие белые косточки.

– Ах ты, дрянь! – зарычала она, оскалив клыки. – Убью!

Она бросилась на Ян Юмэй, которая тут же выставила перед собой белый нефрит. Яркий свет заполнил комнату, и в голове пронеслась череда картинок, утаскивая в чьи-то воспоминания.

Глава 9

Лисица на службе у человека

«Четвертого дня четвертого месяца первой эпохи этот Достопочтенный был низвергнут на землю. Его тело пронзили четыреста сорок четыре[41] молнии, его конечности обвили выкованные из бессмертного огня цепи, а горло разорвали острые лезвия.

Те, кого он считал братьями, склонились над ним и сняли с него кожу, вырвали мышцы и кости. Кровь пропитала землю, пустив кровавую реку и отравив все растения в округе.

Словно вторя его горю, ветры выли высоко над головой, дождь лил семь дней и семь ночей, а звезды метались по небосклону в безудержной пляске. Равновесие нарушено, и мир плакал от горя.

От этого Достопочтенного, что когда-то сотрясал землю и небеса одним своим видом, остался неприкаянный дух. Потухающее пламя на спичке и то сильнее того, чем он стал.

Звали этого Достопочтенного Шань Ло, но теперь, став духом, он больше не мог позволить себе имя. Зачем имена тем, кого в скором времени развеет ветер? От него не осталось былого величия и мощи, он стал слабее травы под ногами.

Но самым худшим для этого Достопочтенного Шаня было то, что он так и не увидел, кто нанес ему тот решающий удар. Кто сбил его и обрушил на землю, кто взял его сердце и вырвал из грудины. Он даже не мог проклясть своего врага!

С каждым днем дух Шань Ло становился все слабее и слабее, а мысли его туманились. Он уже смирился со своей участью быть стертым из этого мира или же быть поглощенным кем-то более сильным. Лучше он наконец завершит свой путь, чем продолжит влачить столь жалкое существование!

Но у судьбы иные планы. В тот день Достопочтенный Шань так и не исчез из этого мира, как многие на то надеялись. Его подобрал странствующий путник, поместив в узкий кувшин и накрыв крышкой. Внутри пахло травами, а глиняные стенки защищали его душу от врагов и сильного ветра. Уставший за столько дней, этот Достопочтенный все же позволил себе расслабиться и забыться. Кто бы это ни был – друг или враг – он благодарен ему, пускай и не от всей души.

Когда Шань Ло вновь пришел в себя, он все так же был заперт в кувшине. Не то чтобы он возмущался – здесь оказалось тепло и приятно пахло, – но он не видел, что происходит снаружи. Вдруг он стоит на прилавке и мерзкие людишки лапают его? Или – того хуже – он оказался на столе могущественного демона?

Не сумев смириться со своей участью, Достопочтенный Шань отчаянно завозился в кувшине, раскачивая его из стороны в сторону с таким усилием, что тот упал на бок и покатился. Только Шань Ло обрадовался, как кувшин, достигнув края стола, полетел вниз. И разбился бы, если бы его не поймала тонкая нежная рука. Место, которого она касалась, отчего-то сразу становилось холодным.

– Маленький дух, если разобьешь кувшин, кто же вернет мне его стоимость? – раздался слегка приглушенный голос.

Этот Достопочтенный тут же обратился в слух. Голос был не молодым, но и не старым, он звучал ровно и спокойно и принадлежал женщине.

– Кто ты? – наконец подал голос Шань Ло. Кувшин тихо завибрировал в руке.

Некоторое время женщина молчала, взяв кувшин двумя руками. Достопочтенному Шаню сразу стало холодно и неуютно – что же это за женщина, если от ее прикосновений даже душа готова обратиться в ледышку?

За всю свою большую и одновременно короткую жизнь он повидал много женщин: среди них и демоницы с обжигающими, как огонь, прикосновениями, смертные девушки, боящиеся взглянуть на него, даже светлые духи, чьи касания были прохладными, но легкими, как лепесток цветка.

– Я Юнь, – наконец раздался голос.

На мгновение этот Достопочтенный растерялся, дымом осев на дно кувшина:

– Юнь? Просто Юнь?

– Просто Юнь.

Достопочтенный Шань не знал, плакать ему или смеяться! Из всех живущих существ в трех Мирах он угодил именно к одной из рода Юнь! Эти существа настолько скрытны, что он за всю свою жизнь не встречал ни одного, а тут, стоило умереть, оказался у безымянной из рода Юнь!

Все же Шань Ло не просто так звали Достопочтенным и Мудрейшим Шанем, пускай он придумал эти титулы себе сам, природа все же не обделила его умом. Если у этой из рода Юнь не было имени, значит, она лишилась его по решению Старейшин за какой-то проступок.

От тех, кого он считал братьями, Шань Ло слышал, что Юнь всегда селились вместе и скрывались от остальных. Встретить одного из Юнь считалось редкой удачей, не то что заговорить с ним! Однако отчего-то Шань Ло не особо хотел вести разговоры с этой „просто Юнь“, но выбора нет.

– Где я?

– В кувшине, – невозмутимо ответила Юнь.

– Я не про это, – с заметным раздражением произнес этот Достопочтенный, закрутившись в кувшине так, что его начало потряхивать. – Где мы находимся? Куда ты принесла меня?

На какое-то время повисло молчание. Шань Ло уже успел успокоиться, мысленно напомнив себе, что все из рода Юнь со странностями, и эта девица не исключение.

– Здесь безопасно, – наконец произнесла она, поставив кувшин обратно на стол. – Когда я нашла тебя, везде была кровь.

В ее интонации не было вопроса, лишь утверждение, но отчего-то этот Достопочтенный Шань решил прояснить:

– Меня низвергли собственные братья, распотрошили тело и вырвали все кости! Все, что осталось от этого Достопочтенного, – душа! И то я заперт сейчас в этом кувшине, и нет даже сил вырваться.

– И как же зовут этого Достопочтенного? – все еще ровным голосом спросила Юнь, словно больше из вежливости, чем из заинтересованности.

– Мое имя старо, и наверняка ты уже слышала его! – важно произнес Шань Ло. Будь у него тело, он бы выпрямился во весь рост, горделиво задрав голову. – Имя этого Достопочтенного и Великого, что внушает ужас всем трем Мирам, – Шань Ло!

Он ожидал, что глупая девица из рода Юнь тут же грохнется на колени и начнет щебетать о его величии, но та лишь спросила:

– Тот самый Шань, что сожрал всех куриц в провинции Хуа, а после решил сжечь озеро, да так чуть в нем и не утонул?

Этот Великий и Достопочтенный тут же сдулся, став размером с рисовое зернышко на дне кувшина. И почему из всех его великих поступков эта Юнь выбрала самые ужасные и неказистые, о которых он предпочел бы забыть? Теперь ему действительно хотелось плакать от безысходности».

С резким вдохом очнувшись, Ян Юмэй моргнула, разгоняя увиденное. Она уже встречала подобное ранее, в прошлой жизни, но не думала, что испытает снова. Спустя столько времени… вновь окунуться в воспоминания Шань Ло и девушки из рода Юнь. Только сейчас Ян Юмэй увидела начало этих воспоминаний.

Подняв руку, Хуанъянь взглянула на подвеску из белого нефрита. Вот почему хулицзин так отчаянно хотела заполучить эту вещицу – она является частью ключа к утерянному Хранилищу рода Юнь. Говорили, что тот, кто найдет все десять осколков и соединит ключ, сможет открыть Хранилище и стать самым могущественным человеком во всех трех Мирах. В первой жизни у Небес и Нижнего Мира даже были карты с примерным местонахождением осколков, но во время войны они бесследно затерялись.

Заметив краем глаза мех, Ян Юмэй обернулась. Рядом лежала большая красная лисица с девятью хвостами, один из которых оказался белоснежно-белым. Из ее поврежденной лапы и пасти стекала кровь, просачиваясь через доски пола.

Поднявшись и оправив одежду, Хуанъянь некоторое время смотрела на хулицзин. Она впервые видела красную лисицу, у которой, однако, был белый хвост. Странно. Что же с ней делать? Душа такого могущественного демона весьма сильна, но для кровавых мотыльков она не подойдет. Впрочем, эта лисица будет весьма полезной.

Сняв тяжелое верхнее одеяние и все заколки, Ян Юмэй бесшумно прошла на кухню, взяла хорошо заточенный нож и вернулась обратно. В коридоре раздался скрип, заставивший ее сжать пальцы на рукояти и обернуться. Она заметила в окне черную птицу с длинным хвостом. Та молча смотрела в ответ, провожая девушку внимательным взглядом.

Войдя в комнату и закрыв ее, Хуанъянь один за другим срезала длинные лисьи хвосты, скармливая их кровавому мотыльку. Стоило отрезать последний хвост, как вместо лисицы на полу осталась лежать девушка. Связав ей руки за спиной, Ян Юмэй принялась ждать, улегшись на кровать и листая один из дневников Ся Гана. На удивление, матрас оказался мягким и приятным на ощупь. Лежать на нем было удобно.

Хулицзин не заставила себя ждать, вздрогнула и медленно раскрыла глаза. Шевельнувшись, она попыталась встать, но зашипела от боли во всем теле, уставившись на Ян Юмэй злым взглядом:

– Что ты сделала со мной, дрянь?

– Обезоружила тебя, – отложив дневник, улыбнулась Ян Юмэй, подперев ладонью подбородок и показав подвеску. – Ты знаешь, что это, лисичка?

– Понятия не имею, – соврала та.

– Правда? А я вот знаю.

Хулицзин зарычала, с трудом села и мотнула головой, смахивая с лица волосы.

– Зачем тебе осколок ключа от Хранилища? Неужели твой владыка желает получить знания Юнь?

– У меня нет владыки.

– Нет владыки? – удивилась Ян Юмэй. – Ты же лисица, так неужели не состоишь в клане?

– Не состою. Я сама по себе, и если ты продолжишь задавать глупые вопросы – сожру твое сердце!

– Попробуй. Я уже отобрала у тебя девять хвостов, думаешь, жизнь не отберу?

Лисица вздрогнула, бросив взгляд назад и жалостливо вскрикнув. В ужасе уставившись на Ян Юмэй, она с трудом произнесла:

– Верни… верни мне хвосты!

– Нет.

– Ты!.. Прошу, отдай мне их! – взмолилась та, в панике попытавшись вырвать руки из пут. – Я девять сотен лет растила их, один за другим! Я столько демонов и людей убила, чтобы девятый хвост отрастить!

– Так ты совершенствуешься не через постель? – удивилась Хуанъянь.

Она знала, что все хулицзин – девушки, которые очаровывают мужчин и выпивают их ци, порой полностью, порой оставляя хоть что-то. Единственным исключением был Бай Юй.

– Я поедаю души, – призналась лисица, снизу вверх смотря на Ян Юмэй. – Мужская ци не усваивается в моем теле в отличие от душ…

– Неужели поэтому хотела найти Хранилище? Думала, там будет ответ?

– А почему он не должен там быть? – огрызнулась она. – В Хранилище собраны знания о всех трех Мирах, есть ответы на все вопросы и противоядия от всех ядов!

Ян Юмэй и сама об этом прекрасно знала. В прошлой жизни они с Мин Ханем уже встречали осколки – если найти все, то можно воссоздать ключ, который открывал Хранилище. Правда, перед этим нужно было понять, где находится само Хранилище, утерянное в конце первой эпохи. Тогда они успели собрать пять осколков, каждый раз погружаясь в воспоминания Шань Ло и одну из рода Юнь.

– И сколько осколков ключа уже собрано? – поинтересовалась Ян Юмэй.

– Откуда мне знать? – фыркнула та. – Я нашла только этот. Если так хочешь, то забирай, но верни мне хвосты!

– Знаешь, я подумала, что и без хвостов ты вполне можешь жить.

– Ты!.. – зарычала лисица, и тень на стене за ней зашевелилась, увеличившись в несколько раз и приняв облик лисы. – Сожру и костей не оставлю!

– Однако я могу их тебе отдать, – продолжила Хуанъянь, довольно сощурившись при виде обеспокоенного лица хулицзин.

– И что ты хочешь? У меня с собой нет денег, да и особыми знаниями я не владею.

– Хочу, чтобы ты служила мне. За каждое сложное поручение буду отдавать тебе по хвосту, а когда все выполнишь – отпущу и не вспомню. Как тебе такое?

– Прислуживать человеку? – не скрывая отвращения, спросила лисица. – Ты хоть понимаешь, кто я такая?

– Нет, я понятия не имею, кто ты такая, – равнодушно ответила Ян Юмэй.

Лисица едва не подавилась кровью, сплюнув ее на пол и прохрипев:

– Я Кровавая лиса! Наверняка слышала, как я вырезала целый город и купалась в крови его жителей!

– Нет, – честно призналась Хуанъянь, и хулицзин задрожала от кипящей ярости. – Признаться честно, я о тебе вообще ничего не слышала. Но раз ты настолько могущественна, то точно сослужишь мне хорошую службу, так что, согласна?

Заскрипев зубами, лисица все же произнесла:

– Хорошо, но только посмей не вернуть мои девять хвостов!

Довольно улыбнувшись, Ян Юмэй спустила с пальцев кровавого мотылька, который замер напротив хулицзин. Та невольно отстранилась, настороженно смотря то на него, то на Хуанъянь:

– Что это такое?

– Контракт, который не позволит тебе убить меня. Ты выполняешь все мои приказы и не трогаешь никого без моего разрешения, я же даю тебе укрытие, а также возвращаю хвосты за сложные поручения.

Переведя взгляд с мотылька на Ян Юмэй, лисица осторожно спросила:

– Ты точно человек?

– Как знать. Так что будешь делать, лисичка?

– Как будто у меня есть выбор, – проворчала та, плюнув в мотылька своей кровью. – Довольна?

Кровавый мотылек задрожал, и от него отделился мотылек поменьше, который тут же прильнул к шее хулицзин, алой нитью обернувшись вокруг кожи.

– Как тебя зовут? – поинтересовалась Хуанъянь.

– Бай… Бай И, – с неохотой призналась та.

– Хорошо, зови меня Ся Юань.

– Ся Юань? Та самая глупая дочь дома Ся, что вышла замуж за принца-урода? – удивленно переспросила лисица. – А ты не выглядишь дурой.

– А ты умной лисой. Завтра утром встретишь меня во дворе. Если спросят, кто ты, – скажешь, что тебя послала семья Ся в качестве подарка на свадьбу.

– Хорошо.

Ян Юмэй развязала узел, и Бай И поднялась, бросив на нее полный негодования и злости взгляд. Стоило ей уйти, как Хуанъянь с облегчением выдохнула. Она и не думала, что получится заключить контракт с таким мощным демоном, находясь в человеческом теле.

Проспав пару часов до рассвета и проснувшись от голода, Ян Юмэй тихо прошла на кухню. Дворец Старого Холода еще спал, даже в комнате Чунь Цин пока все тихо.

Открыв мешок риса, Хуанъянь зачерпнула горсть, внимательно осмотрев его на солнечном свете. С виду рис был красивого жемчужного цвета, с закругленными краями, вдобавок весьма приятно пах.

Закинув пару рисинок в рот и прожевав их, Ян Юмэй замерла от удивления.

Это не рис, а яйца жемчужных муравьев, обитающих там же, где и выращивали этот рис! Их сложно отличить с первого взгляда, вдобавок зачастую нечестные торговцы продавали яйца этих муравьев под видом самого риса, зарабатывая на этом неплохие деньги.

Так что либо императрицу И обманули, что маловероятно, либо же она специально одарила новобрачных яйцами жемчужных муравьев. Из всего этого лишь одно радовало Ян Юмэй – она не была привередливой, а в яйцах жемчужных муравьев содержалось много полезных элементов. Используя их вместо риса, можно приготовить различные интересные блюда, так зачем же выкидывать столь ценный подарок императрицы И? Хуанъянь ведь стоит отблагодарить ее этим же подарком, преподнеся чашу «риса».

Тихо рассмеявшись, Ян Юмэй достала тяжелую сковороду, поставила ее на печь и засучила рукава.

– Хотите поиграть со мной, императрица И? Тогда не вините эту Достопочтенную за то, что она отблагодарит вас.

Глава 10

Чаша риса от глупой Юань

Дворец Старого Холода наполнили непривычные ароматы еды. Первой на кухню, все еще не до конца проснувшись, пришла Чунь Цин, удивленно застыв при виде Ян Юмэй у плиты.

– Г-госпожа, что же вы творите?! – испуганно воскликнула служанка. – Обожжетесь же!

– А вот и нет. Садись, я уже все приготовила, – остановила ее та.

Помедлив, Чунь Цин послушно села за стол, настороженно взглянув на тарелку с рисом и коричневой хурмой. Хуанъянь уселась напротив, неторопливо поедая обжаренный до золотистого цвета «рис», который хрустел во рту. Яйца жемчужных муравьев при правильной готовке были весьма вкусными, с легкой сладостью, а благодаря хурме и вовсе могли бы заменить собой десерт.

Нерешительно попробовав рис, Чунь Цин тщательно прожевала его, удивленно уставившись на Ян Юмэй:

– Поразительно, юная госпожа! Не знала, что вы так вкусно можете готовить! Второй господин Ся точно будет поражен вами.

Чунь Цин чуть не заплакала, заставив Ян Юмэй лишь криво улыбнуться. Заслышав шаги, она взглянула на замершего Дун Ляо, который поклоном приветствовал ее.

– Вы умеете готовить? – удивился он.

– Вы можете тоже поесть, – пригласила Хуанъянь. – Там еще осталось.

– Вы и второму принцу приготовили?

– А не должна?

– Нет, нет, прошу простить… я не должен был так удивляться, – смущенно покачал он головой. – Я отнесу еду принцу Тай, благодарю деву Ся за заботу.

Стоило ему уйти, как Чунь Цин вздохнула:

– Все же жалко их… тут ведь нет служанок, так кто же им еду готовил? Неужели господин Дун?

– Они не выглядят так, словно страдают от голода, – заметила Ян Юмэй, положив остатки риса в самую приличную тарелку из всех, что нашла. – Мне нужно будет отлучиться ненадолго.

– Куда это, госпожа?

– Хочу навестить императрицу И.

Чунь Цин чуть не упала со стула, тут же вскочив и произнеся:

– Я с вами! Опасно идти одной, еще и в такое место!

– Не волнуйся, я буду не одна.

Во дворе, послушно ожидая, стояла Бай И, тут же поморщившаяся при виде Ян Юмэй и с неохотой приветствовавшая ее поклоном. Даже в одежде служанки с завязанными лентой волосами она все равно выглядела привлекательно – все же красивую внешность сложно испортить неказистой одеждой.

– Юная госпожа, кто это? – шепнула Чунь Цин.

– Ее послал глава Дома Ся в качестве подарка. Она темный дух-раб, который поклялся мне в верности, – пояснила та, и служанка ахнула.

– Не думала, что глава настолько расщедрится. Вы правда будете в порядке?

– Да, я постараюсь не задерживаться.

Оставив Чунь Цин неуверенно топтаться на пороге, Ян Юмэй жестом велела Бай И идти за ней, и они покинули дворец Старого Холода. Сидевшая на крыше черная птица издала клекот, взмахнув крыльями и влетев в освещенный кабинет. Усевшись на жердочке, она раскрыла клюв, и комнату наполнил женский голос:

– Мне проследить за этой девчонкой?

Стоявший у окна Тай Фансинь нахмурился. Свет падал на его холодное как лед лицо без маски, очерчивая черные глаза и длинные ресницы. На правой стороне лица была темная полоса шрама, которая шла поперек глаза и брови, в чем и заключалось то самое уродство, о котором так любили говорить в Хэчжоу.

На столе стояла нетронутая чаша с рисом, наполняя комнату приятным сладковатым ароматом, смешивающимся с благовониями.

– Хо.

– Да, господин, – встрепенулась птица.

– Ты станешь моими глазами. Лети за ней.

Издав клекот, птица вылетела из окна. По ее черным перьям пробежали алые всполохи, и она обратилась в неприметного воробья. Стоило Тай Фансиню сомкнуть веки, как перед глазами предстал Тайгун с высоты птичьего полета. Золотые крыши посеребрил снег; служанки и евнухи спешили по своим делам.

Хо летела быстро и вскоре нагнала Ся Юань со служанкой, которых вел евнух. Вокруг второй, подобно туману, закручивалась темная ци, но понять, что это за демон, Тай Фансинь не смог.

У входа во дворец Белого Инея девушек задержали. Тай Фансинь ожидал, что их отправят обратно, но неожиданно служанки сопроводили их внутрь, и воробей поспешил пролететь над заснеженными крышами домов.

Во дворе расположился просторный пруд, центром которого служила беседка, к которой шел деревянный мост. Там, укутанная в теплый плащ из меха белой лисицы, сидела императрица И в окружении служанок. Держа в одной руке длинную трубку из кости, она что-то читала. Величественная и надменная, как в тот день, когда смотрела на языки пламени, сжигающие Холодный дворец. Казалось, она не постарела ни на день.

Воробей уселся на ограждение, делая вид, что чистит перья. Вскоре на мосту появилась Ся Юань со своей служанкой – их сопровождала старшая служанка Лин, такая же надменная, как и ее хозяйка. Подойдя к императрице И, она что-то прошептала ей на ухо, отчего та лениво взглянула на поклонившуюся в знак приветствия Ся Юань.

– Дева Ся, что привело тебя в мой дворец?

– Я бы хотела вновь поблагодарить императрицу И за проявленную милость, – робко ответила та, не решаясь поднять взгляда. – Ваш подарок весьма ценен.

– Вижу, ты умеешь быть благодарной, в отличие от своего мужа, – усмехнулась императрица. – И что же ты хочешь мне преподнести?

Ся Юань кивнула своей служанке, которая поставила на стол бамбуковую корзину и сняла крышку. По беседке прошелся мягкий нежный аромат, заставивший женщин шумно сглотнуть и взглянуть на тарелку с золотистым рисом и ломтиками хурмы. При виде него старшая служанка Лин задеревенела, а императрица И сжала трубку в пальцах.

– Что это? – слегка резко спросила она.

– Рис, который вы нам подарили, – улыбнулась Ся Юань, прижав ладони к груди. – Эта глупая Юань была тронута заботой матери-императрицы и не могла уснуть всю ночь, не зная, как ей отплатить. Прошу вас, примите мою еду и насладитесь ее вкусом.

– Да что ты о себе возомнила?! – вдруг воскликнула старшая служанка Лин, чье лицо покрылось красными пятнами.

От неожиданности Ся Юань отступила, испуганно вжав голову в плечи. Ее большие темно-синие глаза напоминали глаза испуганного котенка в обрамлении длинных черных ресниц.

– Ты хоть знаешь, что…

– Лин, – перебила ее императрица И, обратившись к Ся Юань, – не пугайся, дитя, моя служанка порой не умеет себя вести. Я ценю твой подарок, однако уже поела. Но не стоит еде пропадать – Лин, съешь.

– Но, моя госпожа…

– Съешь, – сухо повторила та.

Подчинившись, старшая служанка дрожащими пальцами взяла палочки, подцепив немного риса и съев. Ее лицо, на котором читалась гримаса отвращения, постепенно становилось то удивленным, то и вовсе пораженным.

Заметив это, императрица И нахмурилась:

– Тебе вкусно?

– М-моя госпожа, это и правда вкусно, – залившись краской, призналась Лин. – Я не смею врать!

Взгляд императрицы потяжелел, и она жестом велела дать ей тарелку с рисом и новые палочки. С неохотой попробовав, императрица И некоторое время молчала, затем спросила у Ся Юань:

– Это и правда тот рис, который я вам подарила?

– Да, матушка-императрица.

Тут же сморщив нос, императрица И со звоном поставила тарелку на стол и произнесла:

– Можешь идти, я тронута твоей заботой, но все же в следующий раз выражай ее словами.

– Эта глупая Юань поняла вас, прошу простить, что потревожила.

Ся Юань вместе со служанкой ушли, и спустя время Лин осторожно поинтересовалась:

– Моя госпожа, это и правда личинки жемчужных муравьев? Они ведь должны быть отвратительны на вкус, так почему…

– Это обычный рис, – перебила ее императрица И, вытерев губы платком. – Наверняка Фансинь понял, что что-то не так, и успел подменить мешки. Эта глупая девчонка не смогла бы отличить жемчужный рис от личинок жемчужных муравьев.

Услышав ее ответ, служанка с облегчением выдохнула и послушно поклонилась, выражая молчаливое согласие.

Воробей вспорхнул и поднялся в небо, вскоре влетев в кабинет второго принца. Тай Фансинь наконец открыл глаза, взглянув на стоявшую на столе плошку риса. Помедлив, он все же взял палочки и заставил себя съесть немного. Несомненно, это личинки жемчужных муравьев, только по вкусу они напоминали сладкий рис с медовым послевкусием. Неужели эта глупая Юань и правда не знала, что готовит?

Тай Фансинь не заметил, как съел все, позвав Дун Ляо. Замерев на пороге, тот поклонился.

– Что думаешь о Ся Юань?

– Она весьма добрая и бесхитростная девушка, – тут же ответил страж. – Мне кажется, она до сих пор не понимает, где оказалась.

Тай Фансинь промолчал. В голове отчетливо вспомнилась картина, которую показала Хо – освещенный белым светом от древа Цышань коридор, посреди которого замер женский силуэт с остро наточенным ножом в руке и пугающе пустыми глазами. Возможно, Ся Юань была не просто глупой, а помешанной. Мог ли за ее глупой улыбкой прятаться кинжал?[42]

– Следи за ней.

– Как прикажете.

– И снаряди повозку в Таобай, – приказал Тай Фансинь, взяв со стола половинку маски. – Хочу взглянуть, чем одарил меня отец-император.

Когда Ся Юань со служанкой пришли во дворец Старого Холода, все уже было готово. Удивленно взглянув на повозку с черной лошадью, девушка поинтересовалась:

– Второй принц куда-то собрался?

– Хочу посмотреть на поместье Таобай. Если у девы Ся есть желание, она может присоединиться ко мне.

Как и в прошлый раз, глаза Ся Юань странно загорелись, и она с улыбкой кивнула, вновь вызвав недоумение Тай Фансиня. Любая другая девушка на ее месте ужаснулась бы и взмолилась остаться дома, но эта глупая дочь семьи Ся была другой.

– Я могу взять с собой Чунь Цин? – поинтересовалась она.

– Да, если она не испугается.

Ся Юань поспешила скрыться в доме, когда внимание Тай Фансиня привлекла служанка с нарисованным на шее клеймом. Она красива, словно демон соблазна, спрятавшийся за человеческой личиной. Даже в простой одежде служанки девушка привлекала внимание, как будто лотос, облаченный в тину.

– Как тебя зовут?

– Второй принц может звать меня Бай И, я служанка из поместья Ся, – скромно поклонилась девушка, как бы невзначай взмахнув ресницами. – Глава Ся пожелал, чтобы я служила юной госпоже.

– Какая щедрость с его стороны, – невольно вырвалось у Дун Ляо.

– Останься здесь и присмотри за домом.

– Как угодно второму принцу, – с легкой обидой в голосе произнесла Бай И.

Вскоре показалась Ся Юань в теплом, но уже потрепанном плаще, а следом за ней Чунь Цин, похожая на взлохмаченного цыпленка. Она помогла своей госпоже сесть в закрытую повозку, вместе с Дун Ляо устроившись на козлах.

Видавшая виды старая повозка тихо поскрипывала. Тай Фансинь привык передвигаться на ней в одиночку, и теперь ему казалось странным делить ее с кем-то. Впрочем, Ся Юань заняла место с краю, с интересом смотря в окно и напоминая ребенка, впервые увидевшего мир. Пока та отвлеклась, Тай Фансинь смог осмотреть свою жену: ее заколки были тусклыми и старыми, а всей одежде уже несколько лет. Из-за недоедания красивое лицо казалось слишком худым, с выпирающими скулами и тенями под глазами, а тело хрупким, способным сломаться от любого толчка. Дочь знаменитого Ся Гана, ее участь весьма незавидна, но то, как она обошлась с императрицей И, повеселило Тай Фансиня. Сделала Ся Юань это специально или не нарочно, он вряд ли узнает, но она смогла выбить почву из-под ног самой императрицы И, что многого стоит.

Повозка покинула Тайгун, неторопливо проезжая по улицам Хэчжоу. Неприметная, она не приковывала взгляды прохожих, никто даже не подозревал, что в ней находится второй сын императора со своей женой.

Поместье Таобай располагалось на окраине и когда-то действительно вызывало зависть у соседей. Живший там двадцать лет назад генерал Е прославился своим умом и удачей – каждая битва оборачивалась в его пользу, стоило только генералу выйти на поле боя. Он занимал весьма высокую должность при дворе, а его сыновьям пророчили такую же судьбу, как у отца. Возможно, был чей-то злой умысел в том, что однажды генералу Е подарили меч из кости первого демона, который и привел его к безумию.

Повозка остановилась, и из нее вышел Тай Фансинь, а следом и Ся Юань. Перед ними предстали тяжелые деревянные ворота утоумэнь[43], огражденные цепью с крупными звеньями и бумажными амулетами. На коньках крыш замерли глиняные животные, а в двери оказались вбиты потемневшие от времени золотые гвозди[44].

Получив молчаливый приказ, Дун Ляо достал меч, одним ловким движением перерубив цепи, которые с лязгом упали на землю, и открыл заскрипевшие ворота. В лицо тут же дыхнул ледяной воздух, заставивший Чунь Цин испуганно затрястись, спрятавшись за своей госпожой.

Первым внутрь вошел Дун Ляо, за ним Тай Фансинь и остальные. Пройдя через внутренние ворота[45], богато украшенные орнаментами, они оказались в просторном дворе, укрытом толстым слоем снега. Белые стены покрылись трещинами, с некогда алых колонн сошла вся краска, а на двускатных крышах сюаньшань не хватало черепицы.

Поместье Таобай славилось своими персиковыми садами, однако все, что от них осталось, – голые деревья с обломанными ветками, которые били по крышам, наполняя двор тревожным постукиванием.

Закрыв на миг глаза, Тай Фансинь вновь взглянул на двор. Его глаза на несколько секунд окутала оранжевая дымка, позволив разглядеть прятавшиеся в тени и за окнами темные силуэты. Зверски убитые генералом Е души томились здесь вот как двадцать лет, не давая никому надолго задержаться в Таобай.

Это место доставит много хлопот.

Глава 11

Цветочный дом

Гуев было столько, сколько убил генерал Е. Пока день и в воздухе витала энергия ян[46], они не решались покидать дом, смотря своими пустыми глазами на живых людей. Сейчас духи являлись не более чем холодным ветерком, пронизывающим насквозь, но стоило наступить ночи, как гуи напитывались инь и начинали действовать. К счастью, поместье Таобай построено согласно фэншую, здесь весьма благоприятное место, не дававшее гуям за столько лет набраться силы.

Тай Фансинь не сводил взгляда с Ся Юань, что вместе с Чунь Цин ходила по просторным комнатам и галереям. Отчего-то гуи спешили уйти от нее как можно дальше, вжимаясь в углы, тогда как к служанке протягивали свои теневые руки.

– Г-госпожа, как же т-тут холодно! – стучала зубами Чунь Цин.

– Разве? – удивилась та.

– У этого места весьма плохая энергетика, не думаете? – негромко спросил Дун Ляо.

Стоило Тай Фансиню моргнуть, как оранжевая дымка покинула его глаза, и те вновь стали черными, как бездонный колодец.

– Да, большего от подарка императора ждать и не стоило, – не сдержал он сухой усмешки. – Может, стоит пригласить кого-то из Храма?

– Я могу отправить запрос в главный Храм Хэчжоу. Если повезет, они откликнутся и пришлют кого-то. Только… хватит ли у нас денег?

– Найдем.

Несмотря на то что поместье Таобай простояло пустым двадцать лет, внутреннее убранство хорошо сохранилось. Воры побоялись грабить место, наполненное темными духами, – не будь тут гуев, оно было бы пригодно для жизни хоть сегодня. Тай Фансиню не привыкать спать в пыли и грязи, так что, по его меркам, Таобай еще в приличном состоянии.

В комнатах дочерей генерала Е сохранились брошенные на пол украшения и одежда в шкафах, а также темные следы на стенах и ажурных ширмах. Воздух в этих местах казался особенно тяжелым и холодным, словно на плечи давила сама смерть. Даже если сровнять поместье с землей, темная ци никуда не уйдет и это место продолжит отталкивать людей.

Пробыв в Таобай не больше половины шичэня, Тай Фансинь решил уходить. Его слуха достигал тихий шепоток гуй, которые еще не поняли, что он может их слышать. Если он останется тут дольше, голова непременно начнет раскалываться.

– Второй принц, второй принц! – позвала Ся Юань, чьи щеки покраснели на морозе, а глаза блестели. – Могу ли я с Чунь Цин пройтись по Хэчжоу?

– Возьми с собой Дун Ляо, – распорядился Тай Фансинь. – Через шичэнь буду ждать тебя у ворот Таобай.

Улыбнувшись, да так, что глаза замерцали голубыми искрами, Ся Юань с благодарностью поклонилась и поспешила покинуть поместье.

– Господин…

– Все в порядке, иди за ними, – перебил стража Тай Фансинь. – Я справлюсь и сам.

– Берегите себя.

Дождавшись, когда трое покинут улицу, Тай Фансинь взял из повозки доули[47] с газовой вуалью, спрятал маску во внутреннем кармане и поспешил в резиденцию Чистого Лотоса. Его шаги были быстрыми и легкими, прохожие замечали лишь тень, мелькнувшую перед глазами, и, не придавая этому значения, шли дальше. Так, всего за одну чашку чая[48], Тай Фансинь достиг резиденции, стоявшей на берегу Люхэ. Это место возвышалось над остальными домами, лотосы украшали его двери, висевшие под изогнутыми крышами фонари и колонны с потолочными балками.

В Хэчжоу даже малые дети знали про резиденцию Чистого Лотоса. Она начала существовать всего четыре года назад, но уже была известна по всей Великой Ци. Любой, у кого имелись деньги, мог зайти в резиденцию и, заплатив, узнать всю интересующую его информацию.

Внутри резиденция Чистого Лотоса напоминала богатый ресторан, чьи столики ограждались расписными ширмами. Тихая мелодия приглушала голоса, не давая подслушать разговоры и расслабляя напряженное тело.

Сев за дальний столик, Тай Фансинь мысленно отсчитал десять секунд, прежде чем напротив опустился юноша. Его облик оказался весьма необычен: одежда напоминала сверкающую золотую чешую с голубыми узорами волн и широким белым поясом, а рукава – словно полупрозрачные плавники. Волосы светлого духа были белоснежными, как свежевыпавший снег, с оранжевыми и черными прядями, аккуратно забранными на затылке заколкой из коралла. Черты его лица казались весьма мягкими, даже отчасти женственными, а на шее сверкала тонкая серебряная полоска.

Его звали Ли, и он являлся духом карпа, приносящего удачу, а также возглавлял резиденцию Чистого Лотоса.

– Господин Тай, этот жалкий раб приветствует вас, – поклонился дух.

– Ты узнал то, что я тебя просил?

– Да. Мне удалось найти не так много, но этой информации вам может хватить.

Он протянул свиток, который Тай Фансинь не спеша взял. Развернув его, он изучил информацию, найденную Ли. На левой стороне был выведен портрет весьма безобразной девушки, под которым значилось ее имя: «Ся Юань».

Единственная дочь Ся Гана, некогда одного из самых почитаемых учеников Храма, который в один момент лишился благосклонности главы рода Ся. Его дочь неизвестного происхождения, но с кровью Юнь. Она была глупой и пугливой и недавно чуть не умерла, упав вместе с повозкой в реку. Для Дома Ся Юань ненужный груз, который вечно позорит их.

– Ее лицо сильно изменилось, – заметил Тай Фансинь.

– Да. Скорее всего, у девы Ся аллергия. Господин Тай обеспокоен ею? – осторожно спросил Ли. – Я не нашел в ней ничего необычного.

Дух не видел, но ощутил, как вокруг Тай Фансиня собрались мрачные тучи, и он в молчании отложил свиток. Его голос, напоминающий холодную колодезную воду, заставил Ли вздрогнуть и сглотнуть.

– Как идут поиски души Хуанъянь?

– Информации еще слишком мало, – признался дух, виновато опустив глаза. – Все, что нам известно, – небожитель Ляньцин запер душу демоницы в цветке из белого нефрита и захоронил его в Великой Ци. Знай мы хоть примерное местоположение, возможно, уже смогли бы отыскать ее душу.

Подперев пальцами висок, Тай Фансинь нахмурился. Ему нужно было во что бы то ни стало найти Хуанъянь.

– Может ли что-то облегчить ее поиски?

– Да. Душа демоницы должна оставить четкий след на вещах, – оживился Ли. – До нас дошли записи, что у нее были три такие вещи: серебряные украшения, алое платье и колокольчик. Найдем хоть что-то и сможем узнать место, где находится душа Хуанъянь. Однако… небожитель Ляньцин спрятал и их. Все, на что мы можем опираться, – это слухи. Так, в уезде Яньду уже некоторое время слышат на закате и рассвете звон.

– Найди информацию про этот уезд, – приказал Тай Фансинь, поднявшись с места.

– Господин, вы уже уходите? – взволновался Ли. – Не хотите еще немного остаться?

– Нет, сегодня я пришел к тебе только за этим.

Дух вздохнул и с поклоном проводил Тай Фансиня.

⁂

У Ян Юмэй не было конечного пути. Она просто гуляла по зимнему Хэчжоу, не обращая внимания на щебет Чунь Цин. Все, о чем она могла думать, – как заработать денег в ближайшее время. Вещи, которые находились в тех двух сундуках в качестве приданого, стыдно доставать. Словно служанки бросили туда собственные платья и безвкусные украшения.

В Хэчжоу много чайных, но открывать еще одну для Хуанъянь не имело смысла – она просто затеряется среди других. Лекарский магазинчик? Но она знает не так много, чтобы кого-то лечить. Магазин с украшениями? Для этого нужно найти мастера и наладить поставки золота и драгоценных камней, а на это требуются деньги.

Убить, что ли, какого-нибудь хозяина прибыльной лавки и занять его место?

Улицу огласил крик, и на землю перед Ян Юмэй упала девушка. Ее растрепанные волосы с трудом прикрывали обнаженные плечи, а сама она куталась в порванное платье, почти не скрывающее ее длинных тонких ног. На красивом, но испуганном лице виднелся красный след от пощечины, а на пышных губах блестела кровь.

– Дрянь, решила отказать мне?! – закричал мужчина, появившись на пороге дома. Засучив рукава, он сплюнул на землю. – Я заплатил за тебя! И пока время не закончилось, я буду делать с тобой все, что захочу!

Прохожие испуганно отступили, зашептавшись:

– Снова этот Чжоу…

– Какая это девушка по счету? Пятая? Он и ее погубит?

– Такая молодая и попала в руки Чжоу…

Подняв голову, Ян Юмэй взглянула на здание с красными фонарями под крышей и прочитала название: «Цветочный дом». На балконах собрались перепуганные девушки, напоминающие разноцветные бутоны: одна прекрасней другой, словно цветник при императорском дворце.

Мужчина по имени Чжоу спустился по ступеням, грубо оттолкнув мешавшуюся Ян Юмэй, которая упала в руки нахмурившегося Дун Ляо. Чжоу схватил нюй юэ за волосы. Та закричала, из больших глаз брызнули слезы, делая ее еще привлекательней. Мужчина же остался равнодушным, занеся кулак и собираясь ударить ее, как вдруг чья-то рука перехватила запястье.

– Чего? Кто посмел?! – Чжоу уставился на Дун Ляо. Тот был выше и шире в плечах. – А ну ушел отсюда! Или побью и тебя!

Дун Ляо не ответил, резко повернув его руку. Раздался хруст, и Чжоу взвыл, уставившись на сломанное запястье с растопыренными в разные стороны пальцами.

– Еще хоть слово, и следующей полетит голова, – тихо произнес Дун Ляо, коснувшись рукояти меча.

Брызжа слюной, Чжоу отступил и поспешил уйти, сопровождаемый удивленными возгласами.

Девушка не сводила округлившихся глаз с Дун Ляо, который присел напротив, протянув платок. Помедлив, та робко взяла его, спрятав лицо за волосами и стерев с губ кровь.

– Что ты расселась посреди улицы?! – раздался старческий голос. Из Цветочного дома вышла старуха, чье лицо скрывалось за толстыми слоями пудры. – Еще и в таком виде! А ну, живо в дом!

– Снова старуха Юй разбушевалась…

– Пойдем, пойдем, как бы и нам не досталось! А то поколотит еще!

Толпа быстро рассеялась, спеша уйти подальше от Цветочного дома. Раненая нюй юэ поднялась, но вышло у нее это неловко. Она чуть не ударилась коленями об землю, но кто-то подхватил ее под локоть, помогая встать. Обернувшись, она удивленно взглянула на девушку рядом с собой, которая мило улыбалась хозяйке, разве что ее глаза были холоднее замерзшей реки.

– Зачем же вы так с этой девушкой? Помятые цветы пиона потом не расправить.

Хозяйка Цветочного дома тут же сосредоточилась на Ян Юмэй, приметив вокруг нее служанку и охранника. Заметив на поясе последнего проходной жетон в Тайгун, она тут же расплылась в улыбке, с поклонами обратившись к Ян Юмэй:

– Ну что вы, что вы! Мои девочки – самые роскошные цветы в Хэчжоу! Прошу простить молодую госпожу за столь ужасное зрелище. Если вы позволите, я угощу вас чаем.

– Госпожа, не стоит, – тут же зашептала Чунь Цин на ухо.

– Хозяйка Юй весьма вежлива, как же я могу ей отказать? – ответила Ян Юмэй.

Все еще придерживая нюй юэ за руку, она помогла ей подняться по ступеням и войти в Цветочный дом. Внутри был просторный зал с лестницей на второй этаж. В центре расположилась сцена, на которой находились несколько девушек с музыкальными инструментами. По сторонам стояли столики с посетителями, наслаждающимися музыкой и легкими закусками.

На втором этаже столпились нюй юэ, они облегченно вздохнули при виде сестры и зашептались. Старуха Юй гневно зыркнула на них, и девушки ушли, продолжив заниматься своими делами. Тихо успокаивая побитую нюй юэ, одна из молоденьких служанок увела ее в боковую комнату.

– Видите ли, Цветочный дом – одно из старейших мест во всей Великой Ци, – не скрывая хвастовства, произнесла хозяйка, поднимаясь на второй этаж. – Здешние девушки – первые красавицы, которые радуют людей и выступают на праздниках. Даже сам император раньше любил приглашать во дворец кого-то из моих цветов.

Поймав одну из девочек лет десяти, старуха Юй бросила ей:

– Прикажи Синхуа подать чай и еду.

Та закивала, скрывшись на первом этаже. Хозяйка Цветочного дома продолжила нахваливать себя и здешних девушек, словно те были редкими украшениями, которые могут себе позволить далеко не все мужчины.

– Слышала я про этот двор, – прошептала Чунь Цин так, чтобы только Ян Юмэй услышала. – Здесь и правда собраны все самые красивые девушки из Великой Ци, только вот мало кто из них доживает до тридцати. Многие умирают от рук клиентов, а кто-то вешается в комнатах. Об этом не говорят, но энергия у этого места плохая.

Ян Юмэй и сама это ощущала. Здесь преобладала застоявшаяся ци, воздух был тяжелым и гнетущим, а сами нюй юэ весьма подавленными. Их заставляли без выходных обслуживать клиентов, а денег давали так мало, что они не могли себя выкупить и уйти.

Через Цветочный дом проходило много клиентов – от мужчин, которые с трудом наскребли на то, чтобы хотя бы послушать музыку нюй юэ, до богатых чиновников, готовых провести ночь с девушкой, а то и вовсе попытаться ее выкупить. Сколько же слухов здесь было! Это место идеально подошло бы Ян Юмэй.

Дойдя до своего кабинета, старуха пригласила войти. Велев Чунь Цин и Дун Ляо остаться в коридоре, Ян Юмэй села на резную тахту. Комната выглядела изящно, мебель была сделана из редких пород дерева, в вазах из тонкого фарфора стояли застывшие в вечном цветении ветки, а воздух пропитался ароматом благовоний. Старуха Юй не испытывала нужды в деньгах.

– Эти девушки слишком разленились, не могут даже клиентов обслужить, – все сокрушалась старуха Юй, давя на жалость. – Император давно перестал интересоваться Цветочным домом, а императрица И и вовсе запретила моим девочкам входить во дворец для выступлений! Ужасно, ужасно…

Раздался стук, и в комнату, держа в руках поднос, вошла женщина. Взглянув на нее, Ян Юмэй не смогла отвести взгляд, настолько она красива: словно белоснежный лотос на длинном тонком стебле. Парящие голубые одежды украшала серебряная вышивка, а волосы цвета снега были заколоты в высокую прическу с золотыми цветами. Лицо нюй юэ казалось слегка опечалено, а глаза цвета неба едва виднелись из-под длинных ресниц.

Ян Юмэй думала, что больше никогда не увидит чистокровного человека из рода Юнь, но эта девушка… она унаследовала и небесные глаза, и белые, как кость, волосы, своей красотой она напоминала ночной свет древа Цышань.

Поставив на стол поднос, нюй юэ замерла подле старухи, напоминая сошедшее со старого полотна видение. Кто бы мог подумать, что одна из Юнь прозябает в этом месте?

– Нюй юэ рядом с вами… – невольно вырвалось у Ян Юмэй.

– Ее зовут Синхуа, – с гордостью произнесла старуха, радуясь, что на ее цветок обратили внимание. – Попала ко мне, когда ей еще и десяти не было, и из служанки выросла в один из самых прекрасных цветков моего дома. Жаль только, что из-за некоторых проблем она не могла встать с кровати пару лет и дом нес потери.

Синхуа невольно стиснула пальцы, и на ее лице промелькнула боль и обида, но она смолчала. Из-за того, что те, в ком есть кровь рода Юнь, стареют медленнее, Ян Юмэй не могла сказать, сколько нюй юэ точно лет – может, двадцать, а может, она уже прожила больше пятидесяти. Однако ее лицо выглядело весьма молодо, а вот руки… хоть запястья и скрывала ткань платья, Ян Юмэй все равно заметила белые бинты, которые плотно обхватывали кожу. Да и внешне Синхуа не выглядела здоровой – бледная и уставшая, словно только из-за приказа хозяйки она могла стоять и говорить. Ян Юмэй могла лишь догадываться, что эта Юнь не принимает гостей и в основном служит лишь живым украшением, чтобы ее хозяйка могла похвастаться перед другими. Однако странно, что в Хэчжоу не говорят про Юнь из Цветочного дома. Может, она лишь недавно выздоровела и старуха Юй еще не успела показать ее гостям?

– Хозяйка Юй, я бы хотела выкупить у вас Цветочный дом, – произнесла Ян Юмэй.

Старуха поперхнулась чаем и рассмеялась, да так громко, что весь Цветочный дом мог ее услышать.

– Купить у меня то, что приносит мне приличную прибыль каждый день? Девица, даже у императора нет столько денег, чтобы купить Цветочный дом! Я продам его за пятьсот тысяч золотых, не меньше!

Пятьсот тысяч золотых и правда было весьма серьезной суммой, у императора Тай такие деньги могли быть лишь в самые лучшие годы правления. Впрочем, сумма была оправдана: самая лучшая нюй юэ за год может принести от ста тысяч золотых, а если такой цветок не один?

Убедившись, что дверь закрыта, Ян Юмэй разжала кулак, и в комнате стало темно. Смех старухи резко прервался, а взгляд замер на парящем в паре цуней[49] от ее лица кровавом мотыльке. Он не махал крыльями, словно замер в воздухе, но внушал такой ужас, что дрожали кости.

Не выдержав, Синхуа упала на пол и испуганно зажала ладонями рот. Старуха попыталась отползти, но мотылек не отставал, испуская алое сияние вокруг себя. Рот хозяйки Юй раскрылся, и оттуда тонкой струйкой выплыла кровь, поглощаемая мотыльком. Так продолжалось до тех пор, пока от старухи не остались лишь кожа и кости, напоминающие палки. Мотыльков же было теперь два – подлетев к Ян Юмэй, они уселись на ее пальцы, став не более чем изящными колечками.

В комнате вновь стало светло. Раздались шаги, и Синхуа вздрогнула от прозвучавшего над головой голоса:

– Встань.

Подчинившись, нюй юэ поднялась на дрожащие ноги, бросив взгляд на то, что осталось от хозяйки Юй, и поспешила зажмуриться. Дав ей время, Ян Юмэй усадила ее на свое место, налив чай и дождавшись, когда та успокоится.

– То, что произошло в этой комнате, больше никто не должен узнать, – пугающе тихо произнесла Хуанъянь. – Теперь я хозяйка Цветочного дома. Скажи, среди вас есть старшая?

– Я-я… я старшая, – сглотнув, тихо ответила Синхуа. – Я дольше всех здесь.

– Ты знаешь, как управлять домом?

– Я помогала хозяйке.

– Хорошо. – Взгляд Ян Юмэй смягчился, и она села рядом. Ее теплые пальцы сжали холодные ладони нюй юэ, успокаивая ее и давая ей расслабиться. – Я хочу дать вам защиту и спокойствие, а взамен получить верность. Я вознагражу любую из вас, дам денег и свободу, но взамен прошу быть честными со мной и ничего не утаивать.

– Мы лишь жалкие нюй юэ, мы не можем сопротивляться воле хозяина.

– Я дам вам пару дней, – решила Ян Юмэй. – Ты будешь здесь вместо меня. Скажи остальным, что Цветочный дом купила госпожа из рода Ян, но находиться здесь слишком долго она не может, и ты будешь замещать меня. Плати всем нюй юэ сорок процентов от прибыли, запрети наказания и купи им теплой одежды.

Синхуа изумленно взглянула на Хуанъянь, не веря в то, что услышала. Только Ян Юмэй собиралась встать, как она схватила ее за платье и спросила:

– Могу ли я узнать имя новой хозяйки?

– Меня зовут Ян Юмэй.

Настоящее имя Хуанъянь не было ведомо другим даже при ее жизни, так что она не боялась, что кто-то узнает ее. Вот и в глазах Синхуа не мелькнуло понимания, она лишь опустилась на колени и низко поклонилась, произнеся:

– Эта жалкая нюй юэ сделает так, как приказала госпожа Ян. Синхуа будет ждать вашего возвращения.

Улыбнувшись ей, Ян Юмэй покинула комнату. Теперь в ее руках есть место, куда стекается большая часть денег Великой Ци и слухи. Осталось лишь завоевать доверие нюй юэ и можно будет приступать.

Глава 12

Прежняя Хуанъянь

Покинув Цветочный дом, Ян Юмэй направилась на рынок, где зачарованно смотрела на еду и специи. Воздух пропитался ароматом сладостей, куриных шашлычков, чая и мяса. Идущая рядом Чунь Цин покраснела, когда ее живот издал громкое урчание.

– У нас много денег? – спросила Ян Юмэй у Дун Ляо.

– Вы хотите что-то купить? – догадался тот, сняв с пояса мешочек и протянув ей. – Возьмите.

Внутри находился один серебряный таэль и много медных монеток. Хуанъянь перебирала их в руках и задумчиво оглядывалась, проходя мимо лавок с едой. Можно купить мяса, но тогда не хватило бы на овощи, вдобавок у них есть несколько мешков «риса».

Взгляд привлекла одна из лавок, которую люди старались обходить стороной. Там было и мясо, и овощи, только вот весьма необычное на вид. Пройдясь взглядом, Ян Юмэй тут же приметила мясо гигантского скорпиона, мана и фэйи, ягоды цюнсана и разнообразные грибы чжи.

Еда из мяса демонов распространена разве что в Южной Хэ, люди Великой Ци считали ее грязной и не умели правильно готовить, отчего та получалась горькой и несъедобной.

– Господин Дун, вы ели когда-нибудь мясо демонического животного? – спросила Ян Юмэй.

Проследив за ее взглядом, Дун Ляо нахмурился и признался:

– Да, приходилось. Оно сытнее обычного, но станет ядом при неправильном приготовлении.

Ян Юмэй и сама это прекрасно знала. Проживая в Нижнем Мире в клане Черной Крови, она почти всю жизнь питалась демонической едой. А так как была из рода Юнь, пусть и с испорченной кровью, это не могло пройти для нее даром. Та еда насыщена темной ци и готовилась для демонов, так что в конечном счете ее сердце стало черным. После, готовя еду для Мин Ханя, она научилась избавляться от темной ци в таком мясе.

– Госпожа, куда вы?! – ужаснулась Чунь Цин, заметив, что Ян Юмэй направилась к лавке с демоническим мясом.

Проигнорировав ее, та остановилась перед столом, на котором были разложены аккуратно нарезанные куски мяса. К счастью, они уже очищены от темной ци, однако все еще нужно уметь их правильно приготовить.

Мясо мана похоже на мясо курицы, а скорпион при приготовлении отдавал легким рыбным ароматом, чжи и вовсе нельзя отличить от обычных грибов. Здесь нет ничего, что не могла бы приготовить Ян Юмэй. Вдобавок цена на демоническое мясо в разы ниже, чем на обычное.

Заплатив за нежное мясо фэйи и мана, а также прихватив несколько грибов чжи, Ян Юмэй отдала все Дун Ляо.

– Госпожа, я не думаю, что смогу это достойно приготовить…

– Готовить буду я, – возразила она. – Мой отец оставил в своих записях несколько рецептов из демонического мяса, так что я хочу попробовать его приготовить.

Не сговариваясь, Чжун Цин и Дун Ляо обменялись мрачными взглядами. Разве можно доверить готовку тому, кто не в состоянии правильно надеть платье? Впрочем, Ян Юмэй не особо волновали их мысли, смотреть на сливы[50] и продолжать голодать она не собирается.

Вернувшись к поместью Таобай, где уже ожидал Тай Фансинь, они отправились обратно в Тайгун.

Прислонившись к дверце плечом, Ян Юмэй не сводила взгляда с неба. В ее мыслях сейчас был только Цветочный дом. Стоило в будущем посылать туда Бай И, чтобы она незаметно выходила из Тайгуна и так же входила. Старуха Юй тратила деньги по большей части на себя, лишь изредка покупая нюй юэ новые украшения и одежду. Впрочем, благодаря этому завоевать доверие девушек будет легче, стоит лишь давать им больше свободы, чем при прежней хозяйке.

На мгновение карету накрыла тень, и, очнувшись от мыслей, Ян Юмэй заметила в небе громадную птицу. Ее длинные острые перья сверкали на свету, а сама она казалась не то золотой, не то медной.

Пораженная, Хуанъянь проследила за ней взглядом и резко обернулась к Тай Фансиню:

– Что это в небе?

С ленцой приоткрыв глаза, он бросил быстрый взгляд на окно и произнес:

– Синьфэн[51]. Их больше десяти на службе у императора. Ты разве раньше их не видела?

Дело вовсе не в том, что она не видела никогда синьфэна. Он, как и остальные создания из металла, зовущиеся тешоу, был сделан родом Юнь еще в первую эпоху. И для синьняо в виде небольших птиц, и для синьма в виде лошадей нужна кровь кого-то из Юнь, не говоря уже про синьфэна.

– Отец в своих дневниках писал, что люди не могут быть хозяевами тешоу, – растерянно пробормотала Ян Юмэй.

– Их оживил советник Юнь, так что все они в его подчинении, – закрыл глаза Тай Фансинь. – Ты знаешь про него что-то?

Хуанъянь качнула головой, не став говорить о том, что ей рассказала Чунь Цин, и Тай Фансинь на удивление не стал молчать.

– Юнь Чан пришел четыре года назад из Южной Хэ. Его лицо было скрыто за маской, а вместе с ним прибыл громадный синьфэн, чьи крылья могли загородить небо. Юнь Чан пришел, чтобы стать великим советником императора, и в качестве своей верности предоставил Тайгуну десять синьфэнов и около двадцати синьма. Из них четыре синьма распределили по четырем Домам.

Какая щедрость. Ян Юмэй с каждым сказанным словом все больше и больше хотела встретиться с этим советником Юнь. Был ли он чистокровным? И если да, то почему решился прийти к самому императору? В прошлой жизни Ян Юмэй знала лишь одного человека из рода Юнь, который отвернулся от них и взошел на Небеса, остальные же старались как можно меньше видеться с людьми. Так что действительно странно, что один из Юнь самолично пришел к императору Великой Ци и одарил его столь ценными творениями.

Настораживало и то, что советник Юнь пожертвовал тешоу людям. Ян Юмэй, происходившая из рода Юнь, хоть и самолично отвернулась от своего рода, понимала, что тешоу созданы исключительно для Юнь и люди не должны к ним прикасаться.

Погрузившись в мысли, она и не заметила, как они вернулись в Тайгун. К тому моменту Ян Юмэй уже поняла, что ей нужно во что бы то ни стало встретиться с Юнь Чаном. Велев Бай И достать одежду служанки, она на несколько часов закрылась на кухне вместе с Чунь Цин. Дневник Ся Гана был лишь полезным прикрытием, за которым та могла скрыть свои истинные знания.

Вскоре дворец Старого Холода наполнился невероятными ароматами. Даже Чунь Цин, которая до последнего пыталась отговорить Ян Юмэй, в конечном счете сдалась и теперь шумно глотала слюну, смотря на кусочки мяса в тягучем кляре.

Хуанъянь, хоть и потеряла былую сноровку, на какой-то миг снова почувствовала себя живой. Словно она вернулась в те времена, когда многие люди придумывали о ней несуразные слухи, а одно ее имя заставляло небожителей бледнеть. В то время не было никого в Верхнем Мире, кто мог бы ее остановить и заставить пасть на колени. Почти никого.

И сейчас, убитая им и воскресшая, она, как и раньше, готовит ему еду.

– Госпожа, что с вами? – осторожно спросила Чунь Цин.

Моргнув, Ян Юмэй поняла, что некоторое время стояла в молчании, смотря на чан с готовым мясом.

И правда, что это с ней?

– Я устала, – только и ответила она, развернувшись и покинув кухню, служанке оставалось лишь недоуменно смотреть ей вслед.

Мин Хань убил ее отца и тетушку. Он убил свою жену. Убил Ян Юмэй. Она должна испытывать к нему ненависть, и она ее испытывает. Но глубоко в ее черном сердце еще остались отголоски былой любви. Того, чего Ян Юмэй никогда не испытывала со своими многочисленными любовниками, того, что она отчаянно пыталась сохранить даже после предательства.

Если она убьет Тай Фансиня, пропадет ли ее ненависть и любовь? Станет ли она наконец прежней Хуанъянь, которую все так боялись?

⁂

Белый свет от ночного древа Цышань проникал сквозь резные окна, квадратами падая на стол и пол. Иероглифы, только что выведенные кистью, блестели на листе, впитываясь в бумагу и становясь матовыми. В комнате раздавались только шорохи и тихий треск углей в печке, которая лишь немного прогоняла холод.

Дверь бесшумно раскрылась, и в комнату вошел Дун Ляо. Заметив пустую тарелку, он не мог не спросить:

– Вы съели все?

– Это было неплохо, – не отвлекаясь от дел, ответил Тай Фансинь. – Видимо, дева Ся весьма талантлива в готовке.

– Хотите, чтобы она и дальше готовила?

Кисть замерла в руке Тай Фансиня, и он поспешил поднять ее, пока на пергаменте не образовалось черное пятно.

Раньше второму принцу готовила матушка, а после он получал объедки с кухни; когда же про него забывали, приходилось искать еду самому, и неважно, были это воробьи или крысы. Лишь с приходом Дун Ляо во дворце Старого Холода вновь появилась еда, пускай простая и порой не имеющая вкуса. Однако до прибытия Ся Юань со своей служанкой Тай Фансинь особо и не думал, что еда может быть вкусной, особенно демоническая. То, что его раньше не интересовало, вдруг стало немного завлекать.

– Пускай, – наконец произнес он. – Если ей так нравится заниматься чем-то подобным, то я не буду запрещать.

– Не боитесь, что она может вас отравить?

– Отравить? Меня? – странно усмехнулся Тай Фансинь, подперев пальцами висок и не моргая смотря на Дун Ляо. Тому от его взгляда стало неуютно, и он поспешил опустить глаза. – Императрица И столько раз пыталась это сделать, не думаю, что глупой девушке это удастся.

– Возможно, дева Ся не настолько глупа, как нам кажется, – признался Дун Ляо, и между его бровями пролегла складка. – Она и правда выглядит беззаботно, но ее взгляд… надеюсь, мне показалось, и я не пририсовываю змее ноги[52].

Тай Фансинь понял, о чем говорил Дун Ляо. Он и сам порой это замечал – лишь на миг, но взгляд Ся Юань становился другим. Тяжелым, печальным и далеким, словно в этот момент ее телом завладевал чужой дух. Возможно, что-то не дает покоя деве Ся.

На несколько секунд кабинет накрыла тень странной формы, и мужчины одновременно обернулись. В паре чжанов высилась стена с укрытой снегом черепицей, на которой стояла женская фигура. Ее белые простые одежды трепал холодный ветер, а черные волосы напоминали ленты. Медленно, не дрожа и не останавливаясь, она шагала вперед, в любой миг готовясь сорваться с крыши и упасть.

– Господин… – пораженно прошептал Дун Ляо.

Очнувшись, Тай Фансинь разглядел в девушке Ся Юань. Резко поднявшись, отчего стул с грохотом упал, он раскрыл окно, выпрыгнул в него и подбежал к стене. Дун Ляо тенью следовал за ним, запрыгнув на крышу по молчаливому приказу.

– Госпожа Ся, – позвал он девушку. – Что вы тут делаете?

Та медленно обернулась – ее глаза были пустыми, словно лишились души, оставив лишь тело, которое куда-то шло. Порывы холодного ветра трепали ее волосы и одежду, готовясь сбросить Ся Юань вниз, но та не замечала всего этого.

Стоя внизу, Тай Фансинь не сводил взгляда с Ся Юань. Объятая белым светом, она напоминала спустившуюся из Верхнего Мира небожительницу. Словно сошедшая из свитков второй эпохи.

Почувствовав его взгляд, Ся Юань взглянула на Тай Фансиня. На мгновение ему показалось, что в глазах девушки мелькнуло понимание, – она шагнула вперед. Дун Ляо схватил ее за ленту в волосах, которая осталась в его руке; девушка упала в руки Тай Фансиня. Белые одежды всколыхнулись перед лицом, и ладони коснулись ледяного тела. Тай Фансинь держал Ся Юань, словно хрупкую статую из белого фарфора, готовую разбиться от одного его неверного движения.

– Хань, – прошептала Ся Юань.

Подавшись вперед, она прижалась своими ледяными губами к его горячим. Тай Фансинь пораженно замер, смотря, как Ся Юань уронила голову на его плечо и больше не двигалась. Глаза девушки были закрыты, а по щекам стекали слезы.

– Господин? – спрыгнув с крыши, осторожно произнес Дун Ляо.

– Я отнесу ее в комнату, – только и ответил Тай Фансинь.

Войдя в дом, он не спеша направился в комнату Ся Юань. Девушка в его руках не шевелилась, словно была мертва.

В голове Тай Фансиня все еще звучало имя, сорвавшееся с ее губ. Хань. Кто это? Слуга? Близкий друг? Любовник? Но в доме Ся не было никого с этим именем.

Ногой толкнув дверь в комнату, второй принц тут же почувствовал ароматный запах благовоний. Уложив Ся Юань на кровать, он присел рядом, молча смотря на тонкие черты лица и вспоминая портрет, который увидел в резиденции Чистого Лотоса. Кто же знал, что в семье Ся есть такая красавица? Стоило бы использовать это – глупая и красивая Ся Юань сможет привлечь на его сторону нужных людей. Нужно лишь направить ее в правильную сторону.

– Жена, – негромко произнес Тай Фансинь, проведя пальцем по ее щеке и стирая влажную дорожку слез, – я собираюсь воспользоваться тобой. Надеюсь, в будущем я смогу вернуть тебе долг за это.

Поднявшись, второй принц покинул комнату и не заметил, как, вздрогнув ресницами, Ся Юань открыла глаза.

Глава 13

Советник в маске

Одевшись в наряд служанки, Ян Юмэй бесшумно покинула дворец Старого Холода. Несмотря на то что пробила только шестая стража[53] и в небе все еще ярко горели звезды, некоторые служанки и евнухи уже были на ногах. Часть из них спешили на кухню, другие убирали дорожки от выпавшего за ночь снега. Делая вид, что выполняет чье-то поручение, Ян Юмэй схватила таз с одеждой и быстро пошла по дорожкам, стараясь не поднимать голову. Ее глаза были черными как смоль, а высокий меховой воротник скрывал часть лица. Признать в ней глупую Ся Юань слуги не смогли бы – они даже в лицо не видели жену второго принца.

– Эй, ты!

Голос раздался совсем рядом, и Ян Юмэй настороженно огляделась, поняв, что к ней обращается евнух. Послушно опустив голову, она произнесла:

– Слушаю вас.

– Ты же из вышивальной мастерской?

Бросив взгляд на таз с одеждой в руках, Ян Юмэй с неохотой согласилась. Евнух тут же указал на несколько мешков рядом с собой.

– Отнеси это в вышивальную мастерскую, чтобы к часу Мо[54] там успели все подшить! И поживей, если не хочешь быть побитой в такую рань.

Подавив раздражение, Ян Юмэй закинула на спину тяжелые мешки с одеждой и пошла в сторону вышивальной мастерской. Лучше пока не привлекать внимание евнухов и поскорее отыскать советника Юнь Чана.

Вышивальная мастерская, как и все мастерские, находилась вдали от дворцов. Ян Юмэй приходилось несколько раз останавливаться и спрашивать у служанок, куда идти, ловя их неодобрительные взгляды и слыша шепотки:

– Вот же понабрали… отбор в этом году худший за последние пять лет.

– Даже не знает, где мастерские… как только продержалась здесь так долго?

Не обращая внимания на их колкие слова, Ян Юмэй все же дошла до мастерской. Это было просторное здание, окруженное деревьями. На натянутых между высокими колышками веревках сушилось белье, покрывшееся тонкой коркой льда.

В окнах дома горел свет, и Ян Юмэй постучалась, но так и не дождалась ответа. Она толкнула дверь и вошла. Поднос с грохотом выпал из ее рук, а взгляд замер на расшитых мелкими цветочками теплых сапожках, виднеющихся из-под платья.

Под потолком, повешенная на пояс собственного платья, висела девушка с посиневшим лицом. Ее глаза были широко раскрыты, а рот исказился в предсмертной муке. Судя по наряду и золотому браслету на запястье, девушка принадлежала к служанкам одного из дворцов.

Бросив на пол мешки, Ян Юмэй протянула руку и коснулась сапожек, как вдруг послышался треск и здание вышивальной мастерской с грохотом разрушилось. Успев выскочить, Хуанъянь упала в снег. Отплевываясь от него, она смотрела, как над обломками поднимается белое облако.

Раздались голоса и шаги. Поспешив скрыть лицо плотной тканью, Ян Юмэй увидела на дороге нескольких евнухов с фонарями в руках и служанок, которые пораженно замерли. Один из мужчин тут же приметил Ян Юмэй, подлетел к ней и силой поднял на ноги:

– Ты что сделала?! Как посмела разрушить мастерскую?!

Он держал ее с такой силой, что рука девушки заболела и пальцы онемели.

– Я не разрушала ее! Она сама обвалилась! – крикнула Ян Юмэй, морщась от боли. – Там был труп, я лишь хотела снять его!

Евнух тут же замер, и его лицо вмиг побледнело. От Хуанъянь не укрылась эта перемена, как и то, что ладонь на ее руке сжалась крепче, но уже не так болезненно.

– Вы! – крикнул евнух остальным. – Разгребите завалы, я отведу эту никчемную к великому советнику.

Ян Юмэй тут же оживилась. Случайным образом она повстречается с тем самым Юнь Чаном, ради которого и затеяла эту вылазку. Главное – не дать ему разглядеть свое лицо, чтобы он не смог узнать ее позже.

Не ослабляя хватки, евнух быстрым шагом вел Хуанъянь куда-то вперед по многочисленным тропам, через ворота и сады, пока они не остановились у небольшого дома, над воротами которого висела табличка: «Министерство расследований великого советника». Судя по тому, что краска на ней еще не выцвела, Министерство создано не так давно, или же за ним тщательно ухаживали.

Подойдя к дверям дома, евнух набрал в грудь воздуха и постучал, громко произнеся:

– Достопочтенный советник, надзиратель У привел вам подозреваемую в делах про уб…

Не успел он договорить, как двери с грохотом открылись, и двор затопил мягкий желтый свет. От неожиданности Ян Юмэй зажмурилась, несколько раз моргнула и наконец рассмотрела фигуру на пороге. Ею оказался высокий мужчина в накинутом наспех халате из лиловой ткани с тонкой красной вышивкой. Его белоснежные волосы были неопрятно забраны в пучок и спускались на одно плечо, а лицо скрывала черная маска в виде оскалившейся морды животного.

– Что случилось? – раздался глухой голос из-под маски, и Юнь Чан скрестил на груди руки, прильнув плечом к дверному косяку. Весь его вид так и говорил о том, что он только проснулся, однако взгляд не был сонным.

Не смея слишком долго смотреть, Ян Юмэй опустила глаза в снег у себя под ногами, склонившись вместе с евнухом У в поклоне.

– Только что обрушилась вышивальная мастерская, и эта девчонка была рядом. Она утверждает, что видела внутри висельника.

Внимательный взгляд замер на Ян Юмэй, и та покорно произнесла:

– Это так. Я видела девушку в…

– Расскажешь внутри, – перебил Юнь Чан, жестом веля войти в дом. Порывшись в широком рукаве, он достал несколько серебряных таэлей и бросил их евнуху. – За молчание.

– Конечно, конечно, уже ухожу! – кланяясь, отступал надзиратель У.

Поспешив войти в Министерство расследований, Ян Юмэй быстро осмотрелась.

Главный зал напоминал кабинет ученого мужа: курильница на столе, полотна с картинами на стенах, гуцинь[55] на специальной подставке, несколько изящных освещающих комнату фонарей на полу. У письменного стола стоял шест с жердочками, на которых сидели воробьи из белого металла с голубыми узорами. Синьняо.

В центре комнаты стояла печка с потрескивающими углями, однако из-за распахнутого настежь окна тепло не задерживалось.

Ян Юмэй напрягла память, припомнив, что в Тайгуне было много министерств, занимающихся различной деятельностью: от ритуалов до общественных работ. Все их возглавляли господа из знатных домов, и везде трудились люди – где-то больше, где-то меньше. Однако создавалось такое впечатление, что в Министерстве расследований обитает один только великий советник. Неужели император создал целое Министерство ради него одного?

Закрыв дверь, Юнь Чан прошел за стол, опустившись в кресло и взглянув на Ян Юмэй. Та уставилась себе под ноги, пытаясь отогреть озябшие пальцы.

– Подними голову.

Хуанъянь послушалась, с удивлением взглянув на желтые глаза советника Юнь в прорезях маски. Так он был испорченным, как и она когда-то…

– Что с твоим лицом? – нахмурился Юнь Чан.

– Мои губы изуродованы шрамами, и мне приходится скрывать часть лица, чтобы никого не пугать, – ответила Ян Юмэй. – Я бы предпочла, чтобы никто этого не видел.

Тихо фыркнув, советник не стал настаивать. Лениво отклонившись, он спросил:

– Что ты видела?

– Служанку, повешенную на своем поясе.

– Опиши.

Ян Юмэй помедлила, и Юнь Чан вздохнул:

– Ты единственная подозреваемая. Откуда мне знать, что это не ты повесила бедную служанку и вдобавок разрушила мастерскую? Знаешь, за это полагается смерть, и весьма тяжелая, ведь ты повредила имущество императора.

Советник подпер пальцами подбородок, задумчиво произнеся:

– Думаю, сто ударов палкой по лицу будет даже мало. Тебе отрежут пальцы на ногах и руках, засунут в горло раскаленные угли и будут бить до тех пор, пока ты не умрешь. Так что лучше говори, если не желаешь такую смерть.

– Она была в одежде служанки из дворца, – призналась Ян Юмэй, стараясь выглядеть испуганной и пряча в глазах интерес. – Голубое платье с белыми цветами на рукавах, однако на ее запястье был браслет.

– Браслет?

– Да. Кажется, из золота с каким-то символом. К сожалению, эта служанка необразованна и не скажет достопочтенному Юнь, что там был за символ, – склонилась в поклоне Ян Юмэй.

Раздался шорох, а следом за ним голос:

– Тогда нарисуй.

На столе перед Хуанъянь лежал лист пергамента и кисть. Помедлив, та взяла ее, вспомнив символ на браслете и нарисовав его – получилось криво, впрочем, она никогда и не отличалась мастерством рисования.

Взяв лист, Юнь Чан некоторое время рассматривал иероглиф, прежде чем негромко произнести:

– Это была служанка императрицы И, принадлежащая Дому Цю.

Ян Юмэй тут же вспомнила информацию, которую уже успела узнать. Дом Цю взращивал будущих наставников и советников для императорской семьи, однако, как и в случае с Домом Чунь, только дети от главной жены и наложниц могли ими становиться.

Рожденные из боковой ветви дети не особо ценились, их не допускали к знаниям и зачастую отдавали в качестве старших служанок или евнухов в Тайгун. Благодаря своему фамильному знаку тем не приходилось выполнять грязную работу, и они попадали прямиком во дворцы.

– Раз советник Юнь все узнал, могу ли я уйти?

Юнь Чан перевел ленивый взгляд на Ян Юмэй, и его глаза странно сощурились, словно он улыбался. Облокотившись о стол, он положил на переплетенные пальцы подбородок и произнес:

– Знаешь, а ты оказалась весьма полезна. Как тебя зовут?

– Юмэй.

– Хорошо, Юмэй. Тогда слушай: это уже не первое убийство в стенах Тайгуна, и многие считают, что за этим стоит сама императрица И. Так что император велел мне расследовать эти «самоубийства», даже выдал специальную печать.

– Зачем вы говорите об этом мне, советник? – насторожилась Ян Юмэй.

– Ты не выглядишь слишком испуганной после встречи с трупом, – заметил Юнь Чан. – Так что я хочу нанять тебя к себе на службу. Раз ты служанка, то много где бываешь и много что слышишь, а значит, можешь быть полезной. Так что?

– А если я откажу?

– Тогда ты не покинешь это место, ведь я сказал тебе весьма ценную информацию, – пожал плечами великий советник.

Ян Юмэй задумалась. Если она постепенно склонит самого советника Юнь на сторону второго принца, то разве это не будет ей только на руку? Сейчас он сохраняет нейтралитет, однако за спиной советника целая армия из тешоу. Тот, кто заполучит Юнь Чана, сможет стать следующим императором.

– Хорошо, – согласилась Хуанъянь.

– А сейчас иди – если ты понадобишься мне, я пошлю к тебе синьняо, и та приведет тебя ко мне.

Послушно поклонившись, Ян Юмэй ушла, однако некоторое время нарочно бродила кругами. Так и не почувствовав слежки, она переоделась и вернулась во дворец Старого Холода, заметив сидевшую на крыше Бай И. Лисица неторопливо поедала хурму, бросив недовольный взгляд на Ян Юмэй и спросив:

– И где ты ходила, маленькая госпожа?

– Скажи, тебе известно что-то про убийства служанок?

Удивленно наклонив голову, Бай И мягко спрыгнула с крыши, обошла Ян Юмэй и громко втянула воздух.

– Ты рядом с трупом была? Чувствую след мертвой ци на руке.

– Так ответишь?

Закатив глаза, лисица с неохотой произнесла:

– Слышала, что на служанок якобы кто-то проклятье наслал. Часть из них то вешается, то и вовсе тонет – некоторых из колодцев вылавливали. Однако все они были частью двора императрицы И. Странно, не правда ли?

– И много умерло?

– Мм, не больше десяти за минувший год, – отмахнулась Бай И. – Смерть служанок в этом месте обычное дело. Людишки слишком склонны лишать себя жизни за любые провинности, так что и эти могли наложить на себя руки за оплошность.

Однако последняя убитая из дома Цю – хоть и не из главной ветви, но ее кровь принадлежала Дому. Вдобавок балки в мастерской находились высоко, хрупкая девушка не смогла бы забросить на одну из них свой пояс, а под телом не было стула.

Кто-то убил служанку.

Оставив Бай И во дворе, Ян Юмэй вошла в дом, найдя на кухне Чунь Цин. Та уже что-то готовила, удивившись Ян Юмэй:

– Госпожа, как вы рано встали! Лучше идите еще поспите, я пока только начала готовить.

– Цин, расскажи мне про Дом Цю, – попросила Хуанъянь, сев за стол.

– Дом Цю? – удивилась та, задумчиво постучав пальцами по бедру. – Они весьма давно являются наставниками императорской семьи, считается, что лучше них нет учителей. Я слышала, что они управляют большей частью документов и имеют доступ к важным делам.

Ян Юмэй показалось это интересным. Разве служанки не могли по приказу главы рода Цю тайно красть важную информацию и передавать ему, за что и поплатились? Или же их убили именно из-за того, что они могли узнать эту информацию и ненароком рассказать о ней другим?

– Значит, и Тай Фансиня обучал человек из Дома Цю?

– Да, всех детей императора обучают люди этого рода.

– Но раз так… то почему у второго принца нет рядом советника Цю?

Чунь Цин помедлила с ответом, отведя взгляд, и тихо произнесла:

– Насколько я знаю, второй принц убил советника Цю, когда ему было десять лет.

Глава 14

Проклятые Юнь с желтыми глазами

Игла проткнула палец, и на коже тут же выступила капелька крови. Ян Юмэй весьма долго смотрела на нее, прежде чем сунуть в рот. Она тут же почувствовала слегка сладковатый вкус крови Юнь. Вышивка в ее руках постепенно приобретала образ орхидеи с бабочкой. Понять, что вышито на платке, можно лишь зная идею. Все же Ся Юань не интересовалась шитьем и каллиграфией, так что ее навыки были весьма скудны. Для Хуанъянь это оказалось большим ударом по самолюбию. Когда-то она обыграла в шитье одну из небожительниц, а теперь все пальцы исколола.

В голове все еще крутились слова Чунь Цин. Неужели это правда? Ян Юмэй практически ничего не знала про Тай Фансиня, она даже не уверена, что у него остались привычки Мин Ханя. Что с ним случилось, раз он убил советника Цю? И убивал ли?

На подоконник опустилась птица, издав негромкое пощелкивание. Ян Юмэй взглянула на белого воробья с голубыми узорами. Советник Юнь был весьма могущественен, раз мог управлять сразу несколькими десятками тешоу. Даже удивительно для испорченного Юнь, к которым тешоу старались не приближаться.

– Куда ты снова идешь? – возмутилась Бай И, смотря, как Ян Юмэй переодевается в одежду служанки.

– К советнику Юнь. Ты будешь вместо меня, чтобы не пугать Чунь Цин.

– И зачем он тебе нужен? Сама ведь частично из Юнь.

– Так ты можешь притвориться мной?

Закатив глаза, лисица протянула руку:

– Дай свою прядь волос, иначе не смогу принять твой облик. Только учти, что без своих хвостов я только шичэнь смогу продержать чужое лицо.

Отрезав прядку, Ян Юмэй отдала ее Бай И. Та вспыхнула голубым пламенем в руке лисицы, и она встряхнула головой, представ в облике Ся Юань. Взяв в руки пяльцы с вышивкой, лисица поморщилась при виде узора, спеша переделать его.

Покинув дворец Старого Холода, Хуанъянь стала следовать за механическим воробьем, который терпеливо ждал ее, перелетая с ветки на ветку. Так они дошли до Министерства расследований, где ожидал Юнь Чан. По сравнению с их вчерашней встречей он выглядел достойно: его одежда напоминала наряды людей из Южной Хэ. В белых волосах было множество серебряных украшений, а на шее сверкали цепочки с мелкими лазурными камешками, которые красиво переливались на свету. Понятно, почему многие чиновники во дворце недолюбливали великого советника – мало того, что в его руках целая армия тешоу, так вдобавок он из страны «степных варваров».

Ян Юмэй мысленно вздохнула. Она вспомнила свои украшения для волос, изготовленные из костей светлых духов. Благодаря им Хуанъянь могла обращаться в стайку белых мотыльков и перемещаться из Нижнего Мира в Верхний. Вернуть бы их обратно…

– Появились ли у тебя какие-то мысли? – поинтересовался Юнь Чан, сидя за столом и с прищуром смотря на Ян Юмэй.

Не став отпираться, она рассказала о том, что пришло в голову.

– Ты смышленая, хотя и неграмотная, – похвалил советник, поднявшись с места. – Я собираюсь отправиться в Дом Цю, так что ты поедешь со мной.

– Разве я смею? – тут же попятилась назад Ян Юмэй. – Я простая служанка, у меня полно дел…

– Хочешь, чтобы я обвинил тебя в убийствах? – спросил Юнь Чан и, дождавшись, когда девушка закачает головой, открыл дверь во двор. – Тогда поторапливайся, у меня еще есть и другие дела.

Они вышли в заснеженный двор. Снег здесь достигал двух чжанов! Словно никто никогда не чистил это место.

Советник Юнь тихо свистнул, и гора снега вздрогнула и рассыпалась, чуть не похоронив их под собой. Схватив Ян Юмэй за руку, Юнь Чан отступил, с прищуром смотря на нее и ожидая, что та скажет.

Под снегом оказался громадный синьфэн, чьи металлические пластинки-перья золотом сверкали на свету. Поднявшись на лапы, он оказался выше дворцовых крыш! От удивления Хуанъянь не могла пошевелиться, она смотрела на тешоу и пыталась поверить своим глазам.

Она знала этого синьфэна, ведь когда-то он принадлежал ей, демонице Хуанъянь. А до этого Юнь из первой эпохи.

– Это Дао, – произнес Юнь Чан имя, которое знала Ян Юмэй. Так и не дождавшись ее реакции, он скрестил на груди руки и недовольно произнес: – Ты не удивлена?

– А должна? – растерянно спросила Хуанъянь.

Разочарованно цыкнув, советник Юнь подошел к Дао, жестом веля ему припасть к земле. Ступив на крыло, он протянул Ян Юмэй руку:

– Забирайся.

Ладонь Юнь Чана оказалась горячей. Он аккуратно провел Хуанъянь на спину синьфэна, велев сесть в небольшую ложбинку, и устроился за ее спиной. Ощутив знакомое тепло от металлических перьев, Ян Юмэй тяжело сглотнула. Дао был единственным тешоу, которого она смогла приручить и который сражался вместе с ней против Верхнего Мира.

Хуанъянь словно повстречала старого друга, близкого сердцу, но тот не помнил ее. Теперь у Дао новый хозяин.

Оттолкнувшись от земли, синьфэн легко взмыл в небо. Ян Юмэй поспешила пригнуться к его шее, схватившись за длинные перья по бокам головы, которые не давали упасть. Она невольно прислушивалась к каждому металлическому шороху и стуку шестеренок, но даже спустя три тысячи лет Дао продолжал прекрасно работать. Этот тешоу уже давно пережил своего создателя и теперь служил его потомкам.

Расправив крылья, синьфэн полетел к одному из Домов времен года, что расположился в старом квартале Хэчжоу. Возьми они повозку, добирались бы шичэнь до поместья семьи Цю, а так путь занял не больше одной чашки чая.

Дао с лязгом опустился на крышу одного из домов семьи Цю, сломав когтями несколько черепиц, которые со звоном упали на землю. Слуги всполошились, а к тешоу уже бежал мужчина, чье лицо покрывала испарина. Остановившись в паре чжанов, он низко поклонился и произнес:

– Приветствуем великого советника Юнь в Доме Цю! Управляющий Чоу к вашим услугам!

Спустившись по крылу Дао на землю, Юнь Чан подхватил Ян Юмэй, не дав ей упасть, и поставил ее рядом с собой. Управляющий даже не взглянул на нее, продолжая любезно смотреть на советника.

– Глава Цю здесь?

– Он покинул поместье рано утром. Если у советника Юнь есть вопросы, то этот управляющий готов на них ответить! Прошу вас, за мной.

Мужчина провел их в дом, налил Юнь Чану чай и сел напротив. Ян Юмэй осталась стоять, со скучающим видом смотря в окно. Служанки и евнухи собрались вокруг Дао, не решаясь подойти ближе и восторженно перешептываясь. Когда тот внезапно раскрыл крылья, они с визгом убежали, а синьфэн издал клекот, словно смеялся над ними. Эта старая птица ничуть не изменилась.

– С каким вопросом достопочтенный советник пожаловал в Дом Цю?

– Я расследую дела о самоубийствах служанок, – ответил он, не прикоснувшись к чаю и не сводя с управляющего Чоу внимательного взгляда. Тот заерзал на стуле. – Оказалось, все они принадлежат семье Цю. Взгляните.

Он протянул управляющему лист бумаги, на котором были перечислены имена служанок. Быстро просмотрев их, управляющий Чоу кивнул и отдал список обратно:

– Это девушки из боковой ветви. Императрица И лично отбирает их каждый год.

– У одной из них был золотой браслет на руке.

– Девушек из боковой ветви глава Цю одаривает браслетом за хорошую службу, – пояснил управляющий, уже осторожней сказав: – Обычно они, помимо служения императрице И, выполняют задания главы Цю.

– Могли ли их убить за то, что они узнали то, что им не положено? – прямо спросил Юнь Чан.

По сравнению с управляющим Чоу, который нервно ерзал на месте, советник Юнь казался расслабленным, словно тигр, наблюдающий за своей добычей.

– Я… не могу этого знать, прошу простить, – взволнованно произнес управляющий. – Без разрешения главы я не могу ответить на некоторые вопросы советника.

– Я понимаю, – не стал настаивать Юнь Чан. – Если управляющий Чоу поделится еще чем-то, что будет полезно при расследовании, этот советник не поскупится на награду.

Юнь Чан положил на стол увесистый мешочек и подтолкнул его к мужчине. Управляющий засуетился, бросил взгляд на дверь и все же взял деньги, быстро спрятав их в рукав.

– У этого управляющего совсем голова дырявая, простите старика, – хрипло рассмеялся управляющий Чоу, наклонившись, и тихо произнес: – Не берусь утверждать, но глава Цю и императрица И якобы ищут возможность найти и открыть Хранилище рода Юнь.

Ян Юмэй тут же взглянула на мужчину, и глубоко в ее глазах сверкнули белые искорки.

Хранилище Юнь, вновь оно. Хуанъянь и Ляньцин уже когда-то искали осколки, ведущие к нему, и отыскали пять, в этой жизни Ян Юмэй случайно нашла еще один. Скорее всего, найденные во второй эпохе осколки до сих пор на Небесах, а остальные, замаскированные под украшения, спрятаны от чужих глаз.

Без ключа не найти и не открыть Хранилище, а тот, кто это сделает, получит тайны всех трех Миров. Конечно, даже в третьей эпохе люди не теряли надежд отыскать его. Человеческая жадность не знает границ.

– Благодарю управляющего за информацию, – поднялся Юнь Чан. – Больше мы не посмеем вас отвлекать. Идем.

Ян Юмэй послушно зашагала за советником, видя его напряженные плечи и широкие шаги. Взобравшись на синьфэна, который тут же взлетел в небо, Юнь Чан наклонился и прошептал на ухо Хуанъянь:

– Что думаешь насчет его слов?

– Никто, кроме Юнь, не знает, где спрятаны осколки ключа от Хранилища, однако у императрицы И есть власть. Если кто-то узнает, что она собирается сделать, то попытается опередить ее. Чем не повод для убийства служанок?

Юнь Чан кивнул, направив Дао к Тайгуну. Приземлившись во дворе Министерства расследований, синьфэн припал к земле, позволяя слезть с его спины. Хуанъянь хотела немного задержаться, но побоялась вызвать лишний интерес у советника.

– Советник Юнь, можете мне кое-что пояснить, а то эта глупая служанка не понимает, – поинтересовалась Хуанъянь, войдя в дом вслед за Юнь Чаном.

– И что же?

– Почему вы взяли меня? Разве вы не могли в одиночку отправиться в дом Цю?

– Мог, но ты отвлекла внимание управляющего Чоу. Явись я один, он бы решил, что этим делом занимаюсь только я, и вряд ли бы сказал так много; явись я со стражником, управляющий попытался бы сгладить все углы. Я пришел со слабой беззащитной служанкой. А значит – без намерений кого-то обвинить или арестовать.

– Эта Юмэй поняла мысли советника, – поклонилась она. – Если у вас больше нет других поручений, могу я уйти?

– Возьми это. – Юнь Чан кинул ей металлический шарик размером с детский кулак. – Если найдешь новую зацепку – кинь его в воздух, и он даст мне знать.

– Благодарю.

Ян Юмэй направилась к дверям, остановившись на полпути и обернувшись к советнику:

– Могу ли я спросить еще кое-что?

Юнь Чан молча уставился на нее.

– Вы ведь один из Юнь, разве вам не доступны знания о Хранилище?

– За кого ты меня принимаешь? – удивился великий советник, откинувшись на спинку стула. – Я не настолько стар, вдобавок мои родители не были полноценными Юнь, хотя и принадлежали к этому роду.

Так он чистокровный Юнь, родившийся от двух полукровок. Хуанъянь с трудом поборола удивление – она и не думала, что таким образом можно воскресить род Юнь, впрочем, что еще от них ожидать?

– Тогда прошу простить мою дерзость. Я покину вас.

Она ушла, и Юнь Чан шумно выдохнул, бросив взгляд на окно, из которого было видно дерево, чьи ветви укрывали шапки снега.

На одной из них сидела черная птица, которая поспешила вспорхнуть и улететь, пропав за крышами домов.

⁂

– И какой он?

– Кто? – не отвлекаясь от шитья, спросила Ян Юмэй.

– Советник Юнь.

Бай И лежала на кровати, махая ножками в туфельках с вышитыми узорами и поедая орешки. Словно богатая госпожа, которая не ведает тягостей.

– Как и все из Юнь – странный.

– А ты много Юнь встречала? – Лисица усмехнулась и подползла к Ян Юмэй. – Даже я за свою длинную жизнь так ни одного и не увидела!

– И сколько ты уже живешь?

– Больше девяти сотен лет, раз смогла столько хвостов отрастить. Никакого уважения к старшим, – фыркнула Бай И, подперев ладонями щеки и выжидающе смотря на Ян Юмэй. – Так какой этот Юнь Чан? Красавец?

– Его лицо скрыто за маской, однако у него желтые глаза, – безразлично ответила Хуанъянь.

– И что? – не поняла лисичка.

– Ты не знаешь, что означают желтые глаза Юнь? – удивилась Ян Юмэй, отвлекаясь от вышивки.

– Как будто ты знаешь.

– Знаю, – вздохнула та. – Его кровь проклята. Такие Юнь рождаются раз в несколько тысяч лет, и никто не знает, от чего это зависит. Их считают неполноценными и изгоняют из рода либо запирают и не дают спокойно жить.

– Ого, а сестрица многое знает, – удивилась Бай И. – И чем же выражается их «проклятье»? Только желтыми глазами?

– Не только. Их кровь ядовита: если выпить много, то умрешь в муках, а если попробуешь каплю, то станешь рабом такого Юнь. Что, все еще желаешь с ним встретиться?

На этот раз лисица промолчала, задумчиво накручивая на палец длинный локон. Она молчала весьма долго, так что Ян Юмэй продолжила вышивать: постепенно на белой ткани появлялся красный мотылек, сидящий на нежных голубых цветках лилии.

– Получается, Хуанъянь тоже была проклятой Юнь? – внезапно спросила Бай И. – По легендам, у нее ведь белые волосы и желтые глаза.

– Скорее всего.

– Ты хоть знаешь, кто такая Хуанъянь? – вскинула бровь лисица.

Ян Юмэй не ответила. Конечно, она знала, кто такая Хуанъянь, она лично являлась ею.

– Говорят, Хуанъянь вот-вот должна возродиться, только разве это возможно? – вздохнула Бай И, закинув в рот пару орешков. – В Нижнем Мире все только этого и ждут!

– Неужели? – заинтересовалась Ян Юмэй, отложив вышивку. – И что же там говорят про Хуанъянь?

– После ее смерти Нижний Мир ослаб, впрочем, и небожителей больше не осталось. Однако из всех сильнейших демонов я могу вспомнить только главу Бай, да и себя приписать. Вот только лисы никогда не стремились возглавить остальных – у нас и своих проблем хватает.

Нижний Мир не забыл про Хуанъянь, и в груди той разлилось тепло.

Она вернется, когда свершит свою месть. Вернется во дворец клана Черной Крови и займет трон отца, вернув Нижнему Миру былое могущество. Раз больше нет Небес, то никто не посмеет ее остановить. Но сперва…

– Ты знаешь, куда дели вещи Хуанъянь? Колокольчик, украшение и алое платье? – поинтересовалась она у Бай И.

– Понятия не имею, – честно призналась лисица. – Сама хотела достать что-то из этого, но нигде не находила.

Куда же Мин Хань дел вещи Ян Юмэй? Не мог же он их уничтожить? Да и вряд ли они в Верхнем Мире.

Устало вздохнув, Ян Юмэй опустила голову на колени. И почему она вынуждена собирать саму себя по кусочкам, словно фарфоровую вазу? Как же хотелось пойти к Тай Фансиню и задушить его, но пока еще рано.

– Бай И.

– Чего?

Выпрямившись, Хуанъянь взглянула на лисицу. Доев орешки, та лениво разлеглась на кровати, протянув руки с острыми коготками к горячей печке.

– Хочешь получить один из своих хвостов?

Глава 15

Умершие во сне

На стол упали листы бумаги, исписанные мелкими иероглифами, которые с трудом читались. Ян Юмэй потребовалось время, чтобы прочитать все. Она не обращала внимания на взгляд лисицы, что выжидающе смотрела на нее.

Документы представляли из себя отчет по трупам, которые обнаружили за последние четыре года в стенах Тайгуна. Здесь и недавно поступившие во дворец служанки, которые не пережили наказания, и евнухи, которых поймали за кражу или за приставание к служанкам.

Но было то, что выбивалось из отчета. В нем значилось несколько служанок и стражников, умерших во сне. Все они здоровы, и смерть наступила внезапно. Рядом красовалась пометка: задохнулись во сне, при этом следов насильственной смерти не замечено.

– Интересно… – пробормотала Ян Юмэй, взглянув на темное небо за окном. – Мы с тобой сходим в Дом гробов.

– Зачем? Я же только что оттуда пришла, – возмутилась Бай И. – Вдобавок ты обещала, что вернешь мне хвост!

– Верну, когда мы сходим туда.

Лисица зло сверкнула глазами, до хруста сжав пальцы, но не посмела возразить. Схватив со стола листок бумаги, она начертила на нем печать и хлопнула ею по спине Хуанъянь, отчего та вздрогнула. С собой она проделала то же самое, затем схватила Ян Юмэй за руку и потащила в сторону Дома гробов.

– Эта печать не позволит людям нас увидеть, – проворчала Бай И. – Ее действие ограничено по времени, так что поспешим.

Стараясь не шуметь, они проходили мимо осматривающей территорию Тайгуна стражи, минуя спешащих по последним поручениям служанок. Добравшись до Дома гробов, расположившегося в уединении за садом, девушки открыли замок и вошли внутрь. На пальцах Бай И вспыхнул голубой огонек, осветив просторное помещение с табуретами, на которых стояли деревянные гробы. Пол здесь был из земли, а порог оказался чуть ниже коленок на случай, если мертвецы захотят прогуляться по Тайгуну.

Стоило девушкам войти в Дом гробов, как печати тут же упали с их спин.

Закрыв дверь, Ян Юмэй обошла гробы – все накрыты крышками, к которым были прибиты дощечки с именами усопших. Сдвинув несколько крышек, она обнаружила под ними трупы в белоснежных одеждах с ритуальными деньгами. Сейчас ее интересовали те, кто умер от странного удушения. Судя по отчетам, два таких как раз нашли три дня назад: мужчина был из дворцовой стражи и уже переступил четвертый десяток, женщина – служанка, разменявшая пятый десяток.

Прощупав горло мужчины, Ян Юмэй достала прихваченные с собой палочки для еды, открыла рот мертвеца и аккуратно достала глубоко затолкнутый в горло черный комок.

– Что это за дрянь? – поморщилась Бай И, поднеся пальцы с пламенем ближе.

– Перья, – ответила Хуанъянь. – Черные перья.

Ян Юмэй весьма долго рассматривала их, отчего-то вспоминая птицу во дворе Тай Фансиня с ее черным как смоль оперением. Возможно ли, что это как-то связано и к некоторым убийствам приложил руку второй принц?

Служанку и стражника звали Инь Мао и Вань Чжэнь. Нужно было найти про них информацию: правда ли они связаны со вторым принцем.

– Шаги, – резко повернулась к двери Бай И. – Кто-то идет сюда! Прячемся!

Найдя два пустых гроба, девушки легли в них, прикрыв себя крышками. Спустя несколько вздохов[56] раздался лязг, и дверь открылась. Дом гробов наполнил тусклый свет фонаря и бормотание двух евнухов:

– Снова эти гробы вывозить… вот же нужно было умереть именно в Тайгуне.

– Имей хоть какое-то уважение к покойникам. Чем быстрее избавимся от гробов, тем быстрее пойдем спать.

Раздался шорох, звон и удары молотком. Евнухи заколачивали гробы, выносили их и складывали на ожидающую снаружи телегу. Вскоре они добрались до гробов, в которых лежали Бай И и Ян Юмэй.

– Гляди, новенькие. И когда успели умереть? – удивился один из них. – Совсем свеженькие, даже жалко их. Есть имена?

– Нет, крышки пустые.

– Видимо, из дворца императрицы И, – перешел на шепот один из евнухов, бросив что-то рядом с головой Ян Юмэй. – Избавимся от них поскорее, пока советник Юнь не обнаружил.

Гроб Хуанъянь заколотили и отнесли в телегу. Она тихо лежала, озаренная алым светом от кровавого мотылька, который ползал по внутренней стороне крышки. Взяв мешочек, Ян Юмэй открыла его и достала несколько серебряных слитков. Интересно.

Повозка тронулась, и гроб зашатало в разные стороны. Хуанъянь ничего не оставалось, как ждать. Она даже успела задремать, как вдруг что-то бросило ее со всей силы. Раздался всплеск. Гроб скинули в реку! Он был сделан из крепкого и легкого дерева, так что не протекал и не тонул, плывя куда-то по течению. Вернуться обратно будет проблематично.

Гроб странно качнуло, дно затрещало, словно кто-то тащил его по каменному берегу. Сквозь дерево Ян Юмэй услышала приглушенные голоса, а после скрежет – кто-то вскрывал крышки. Она поспешила закрыть глаза, послышался треск, и на лицо упал свет. Из ее рук грубо вырвали мешочек с деньгами, а над головой раздался недовольный голос:

– В этот раз меньше обычного. Там во дворце настолько нами пренебрегают?! Мы их прикрываем, а они даже лишнюю монету не положат!

– Брат Ван, может, не стоило нам на это соглашаться? А то еще беду навлечем на себя, – раздался жалобный голос.

– Нам все равно деньги нужны, пусть и за такую работу.

– Если брат Ван так говорит… б-брат… з-за т-тобой…

Мужчина по имени Ван резко обернулся, испуганно застыв при виде двух поднявшихся из гроба девушек. Их глаза сверкали в белом свете древа Цышань, а вокруг сгустилась убийственная ци.

– Бай И, взять их.

Ян Юмэй бросила лисице меховую полоску размером с мизинец. Та схватила ее, и за спиной демоницы тут же вырос пушистый рыжий лисий хвост. Из-под волос поднялись ушки, и она рассмеялась при виде испуганной группы мужчин, щелкнув пальцами. Из земли вырвалось синее пламя, тут же взяв их в круг. От ужаса те закричали, прижавшись друг к другу и мечтая очнуться от кошмарного сна.

– Кто вы такие? – подошла к ним Хуанъянь, скрестив на груди руки.

– В-всего лишь м-могильщики, – через силу произнес Ван. – В-выполняем г-грязную р-работу.

Ян Юмэй вытянула руку, и над ладонью запорхал алый мотылек. При виде него шестеро мужчин испытали страх, столь большой, что их штаны тут же промокли, а сами они задрожали так, словно их окунули в колодец с ледяной водой.

– Сестрица, они того и гляди умрут от страха раньше, чем успеют хоть слово произнести, – заметила Бай И. Усевшись на гроб, она с интересом наблюдала за происходящим, поглаживая хвост.

– Рассказывайте, если не хотите быть убиты.

Переглянувшись, могильщики поспешили поклониться. Они уткнулись головами в снег и громко произнесли:

– Прошу, не убивайте нас! Все расскажем как есть!

– Так рассказывайте, – раздраженно велела Хуанъянь. Она уже замерзала.

– У нас был договор с человеком из Цю, – торопливо произнес Ван, стараясь не поднимать голову. – Мы избавляемся от тел, которые сплавляют по реке, а нам за это платят.

Ян Юмэй окинула быстрым взглядом гробы. Их было меньше, чем в Доме гробов, и все они принадлежали служанкам императрицы И. Та пыталась избавиться от улик.

– Что вам еще известно?

– Только это! Клянемся, госпожа, мы больше ничего не знаем!

– Что будем делать? – поинтересовалась Бай И, не сводя жадного взгляда с мужчин. – Я бы предпочла съесть их души…

Хуанъянь прикрыла на мгновение глаза. Если она хочет возвысить Тай Фансиня, то нужно снизить влияние императрицы И, которая не дает ему пройти дальше. Уйди они сейчас, и могильщики похоронят тела и, если не продолжат сотрудничать с Домом Цю, уйдут как можно дальше. Могла ли она это допустить? Нет.

Кровавый мотылек сорвался с ладони, и Ян Юмэй отвернулась, бросив Бай И:

– Твои трое.

Лисичка замерла на мгновение, прежде чем радостно захлопать в ладоши и поспешить к мужчинам. Ночную тишину наполнили истошные крики ужаса, которые быстро смолкли, оставив лишь стоны. К Ян Юмэй не спеша подлетело уже четыре кровавых мотылька, в виде колец и сережек спрятавшись на ее теле. Если она не поторопится, то ей понадобится сотня лет, чтобы собрать армию мотыльков, а в прошлой жизни на это бы ушло меньше года.

– Ты вроде не демон, так откуда у тебя такие способности? – поинтересовалась Бай И, вытирая красные губы.

– Остались от прошлой жизни, – не стала вдаваться в подробности Ян Юмэй, достав металлический шарик и покрутив его в руке.

– Неужели ты ее помнишь?

– Да.

Она подбросила шарик, и тот обернулся в воздухе металлическим воробьем, пролетел над их головами и направился в сторону Хэчжоу.

– И как мы вернемся обратно? До города около пяти ли[57], а по заснеженным дорогам только к утру и придем, – недовольно произнесла Бай И. – Может, у госпожи есть идея?

– Ты же лиса, не так ли? Так обратись ею и доставь нас в Хэчжоу.

Бай И возмущенно коснулась груди, но, встретившись со взглядом Ян Юмэй, отступила. Заворчав, она скинула с себя теплые сапожки и плащ.

– Что ты делаешь?

– Когда я обращаюсь, вся одежда рвется на мне.

Отдав вещи Хуанъянь, Бай И вздрогнула от холода, сковавшего ее стройное тело. Поведя плечами, она сгорбилась, и из-под кожи пробился красный мех, кости с хрустом перестроились, а лицо удлинилось. Всего пара вздохов, и перед Ян Юмэй стояла лисица, чья шерсть отливала рыже-алым, словно она искупалась в крови. В холке она достигала чжана, а клыки были длиной с два пальца.

– Садись, – велела Бай И, наклонившись.

Взобравшись на лисицу, Ян Юмэй зарылась пальцами в длинную теплую шерсть.

Оттолкнувшись сильными лапами от земли, лисица взлетела на несколько чжанов. Легкими прыжками она мчалась к Хэчжоу и поднимала хвостом облака снега. Закрыв глаза, Ян Юмэй уткнулась лицом в ее шерсть.

В Тайгуне двое убийц. Одной из них была императрица И, которая пыталась скрыть свое желание найти Хранилище. А вторым… Тай Фансинь? Правда ли он тихий принц, который старался лишний раз не показываться на людях? Если его душа унаследовала не только лицо Мин Ханя, но и его ум, то Ян Юмэй стоит быть осторожнее. Ее сущность не должны раскрыть раньше времени. Однако как тогда огородить Тай Фансиня от великого советника? Если правда вскроется… вряд ли Юнь Чан будет благосклонен.

Перепрыгнув через городскую стену, Бай И побежала по крышам, добравшись до Тайгуна и тенью проникнув в него. Скрываясь в облаках, что на несколько долгих мгновений погружали все в темноту, они добрались до дворца Старого Холода, незаметно проскользнув в комнату как раз к пятой страже[58].

– Ах, что за ночка, – устало упав на кровать, вздохнула Бай И.

Опустившись рядом, Ян Юмэй потерла ладонями лицо. Это слабое тело не могло даже одну ночь без сна провести, так что стоило ее голове коснуться подушки, как она тут же уснула.

Бай И растопила печку, открыла окно и уставилась на сидевшую на ветках дерева черную птицу.

– А ну кыш отсюда! – прогнала она ее.

Стоило птице улететь, как лисица задумчиво произнесла:

– Откуда у жалкого второго принца фэнхуан, так еще и сожженный? Впрочем, какое мне до этого дело?

Качнув головой, она поспешила закрыть окно.

Глава 16

Первый принц угощает

Подперев ладонью голову, Ян Юмэй задумчиво сидела за столом, ковыряя палочками в еде. Она была настолько погружена в собственные мысли, что не сразу услышала голос, и лишь когда он раздался совсем рядом с ухом, пришла в себя.

– Дева Ся.

Вздрогнув от неожиданности, Ян Юмэй взглянула на Тай Фансиня, который стоял над ней, опершись рукой об стол. Его черные глаза не моргая смотрели на нее, и Хуанъянь могла разглядеть в них собственное отражение.

– Вы звали? – моргнула она, выдавив глупую улыбку.

Это был один из их немногих совместных ужинов. Ян Юмэй хотела поесть вместе с Чунь Цин, никак не ожидая, что Тай Фансинь решит присоединиться.

– Что-то случилось? Ты выглядишь… весьма печально, – признался он.

– Нет, что вы! Всего лишь задумалась, – покачала та головой.

Все, о чем могла думать Хуанъянь, это о способе узнать, связан ли второй принц с убийствами. То, что она нашла черные перья в глотке стражника, еще не значит, что их могла убить птица Тай Фансиня. Надо было пробраться в архив и найти имена служанки Инь Мао и стражника Вань Чжэня. Связаны ли они как-то со вторым принцем?

Тай Фансинь не успел ничего сказать, как в зал вошел Дун Ляо. Поклонившись, он произнес:

– Первый принц Тай Шэньху приглашает господина и деву Ся испить чай в своей резиденции.

От Ян Юмэй не укрылось, как слегка нахмурился второй принц, некоторое время храня молчание. Его взгляд упал на жену, и он все же произнес:

– Хорошо.

Хуанъянь вместе с Тай Фансинем поспешили переодеться и прибыть во дворец Нефритовой Чистоты. Он находился на одной из самых богатых улиц Хэчжоу. Все здесь так и кричало о богатстве: от нефритовых колокольчиков, подвешенных под крышами и издающих мелодичный перезвон, до нарядов служанок и стражников цвета цин. Они не смотрели на гостей, но Ян Юмэй кожей ощущала их неприязнь. Уж не в логово ли змеи они попали? Все же первый принц был сыном императрицы И.

Двери дворца открылись, и оттуда вышел юноша чуть старше двадцати, с приятной внешностью и теплой улыбкой. Его глаза засияли при виде брата, и он поспешил к нему, не дав поклониться:

– А-Хао, не думал, что ты примешь мое предложение! И дева Ся с тобой! Прошу, проходите скорее внутрь, не стойте на морозе.

– Первый принц, ведите себя достойно, – раздался голос позади него.

За Тай Шэньху шел мужчина, чей облик давал распознать в нем молодого ученого с красивым разрезом глаз и изогнутыми, подобно лепесткам ивы, бровями. Он был одет в строгие одежды цвета цин и теплый плащ с белым мехом.

Остановившись напротив Тай Фансиня, мужчина поклонился:

– Приветствую второго принца.

– Рад видеть, что у советника Цю все хорошо.

Значит, это и есть советник Цю Бин, приставленный к первому принцу с детства. Сложно сказать, сколько ему лет – лицо подобно цветку[59], а взгляд старше Цышань. Не мог ли это быть старик в молодом теле?

– А-Бин, уже уходишь? – с разочарованием спросил первый принц.

Советник Цю взглянул на него, и его взгляд заметно смягчился.

– Прошу простить, что не смогу составить вам компанию, но меня ждут в Доме Цю. Надеюсь, первый принц угостит своих прекрасных гостей отменным вином и не даст заскучать[60].

Вновь поклонившись, Цю Бин не спеша покинул дворец. Тай Шэньху разочарованно покачал головой, позвав гостей за собой. Проведя их в главный зал, украшенный зелеными полотнами и нефритовыми украшениями, первый принц усадил Тай Фансиня и Ян Юмэй за большой стол, накрытый сладостями, при этом отпустив всех слуг. Хуанъянь невольно сглотнула при виде танхулу[61] и пряников со сладкой пастой анко[62]. С трудом отведя от них взгляд, она посмотрела на первого принца, который, казалось, действительно рад видеть своего брата.

Первый принц Тай Шэньху – он же Тай Чжи[63] – уже успел прославиться своими добродетелями. Единственный ребенок императрицы И, он с детства окружен всем самым лучшим, начиная от теплых пуховых одеял зимой и нефритовых подушек летом и заканчивая людьми.

Действительно удивительно, что Тай Шэньху смог вырасти и не отвернуться от брата. Как бы там ни было, Ян Юмэй придется рано или поздно убить его, иначе Тай Фансинь не станет императором.

В отличие от Тай Фансиня, чьи одежды преимущественно темные и более скромные, одежда Тай Шэньху, наоборот, светлая, с тонкой золотой и зеленой вышивкой, а его волосы украшала корона-гуань из нефрита. Он не прекращал улыбаться, спрашивая у брата про жизнь и сам наливая гостям чай.

– Для чего ты меня позвал? – наконец спросил Тай Фансинь спустя две пиалы чая. – Просто поговорить? Мог бы выбрать день получше.

– А-Хао, не сердись на меня. – Первый принц схватил его за рукав, словно боялся, что тот встанет и уйдет. – Мне пришло приглашение от сановника Шэня. Его сын женится, и он приглашает нас.

– Нас? – переспросил Тай Фансинь.

– Я попросил, чтобы он пригласил и тебя, – вынужден был признаться Тай Шэньху с виноватой улыбкой. – Может, ты и не хочешь, но разве это не прекрасная возможность развлечься для девы Ся?

Почему ты приплетаешь меня к своим планам? Ян Юмэй действительно не знала, радоваться ли ей, что у второго принца такой брат, или же сочувствовать. Как бы не пострадать от ветра и дождя[64] из-за такой доброты.

Собирающийся ответить отказом Тай Фансинь замер, прежде чем вздохнуть.

– Хорошо. Мы не будем там слишком долго – мое присутствие и так испортит праздник.

– А-Хао, ну что ты такое говоришь? Я ведь буду рад тебе! Давай выпьем еще чаю! Я не отпущу вас, пока вы все не съедите.

Ян Юмэй не стала противиться. Она впервые в этой жизни могла вдоволь наесться сладостями, уже успев забыть, каково на вкус сладкое тесто и начинка. Надо будет послать Бай И в город купить конфеты или взять несколько у Цветочного дома.

– Дева Ся, вы ведь дочь легендарного Ся Гана. Расскажите, какой он? – обратился к ней Тай Шэньху.

– Я не знаю никого сильнее отца, – улыбнулась Ян Юмэй, мечтательно сложив перед собой пальцы. – Он всегда тепло обращался со мной и никогда не бил и не ругал. Отец – прекрасный человек!

– Вас… били? – осторожно спросил первый принц.

– Да! – Ян Юмэй закатала рукав, показав старые шрамы от ударов веткой чуть ниже сгиба локтя.

При виде них братья застыли.

– Мы со служанками часто играли в игру, когда мне нужно было продержаться несколько дней без еды. Я всегда выигрывала, но их это почему-то злило.

Она рассмеялась как ни в чем не бывало, сделав глоток чаю, словно не замечая взгляды братьев. Тай Шэньху смотрел на нее в молчаливом ужасе, Тай Фансинь же – удивленно и с легким неверием.

– Дева Ся, а где вы жили? – решил спросить первый принц.

– Пока отец не ушел, в его доме, а после я заболела, и глава Ся поселил нас с Чунь Цин в старый дом, который давно пустовал. Глава Ся весьма великодушен, и мне стоит благодарить его, что меня не выставили на улицу.

– Даже с собаками обращаются лучше, – вздохнул Тай Шэньху.

– Нелюбимых детей везде ждет одна и та же участь, – заметил Тай Фансинь.

– Брат…

– Не будем об этом, – прервал его второй принц. – Я слышал: императрица И вовсю подыскивает тебе невесту.

– Это и правда так, – отчего-то смутился тот. – Ты ведь и сам прекрасно знаешь – две главные жены обязаны быть из Северной Сюэ и Южной Хэ, но мы должны также укрепить союзы с Домами. Матушка хоть и не говорит напрямую, но словно хочет, чтобы я объединился с домом Ся.

Ян Юмэй чуть не подавилась, да и Тай Фансинь выглядел весьма удивленным. В голову сразу пришла Ся Бэй, что должна была возглавить Дом Ся, а также Ся Мянь, которая, хоть и вошла в брачный возраст, но вряд ли бы смогла выжить во дворце.

– Я слышал, Ся Бэй называют одной из первых красавиц Великой Ци, вдобавок она весьма умна и является гордостью Дома Ся, – припомнил Тай Фансинь.

Любой, кто произнес бы эту фразу, имея в женах глупую дочь семьи Ся, наверняка не сдержал бы зависти и досады. Однако голос второго принца оставался ровным, словно он был лишь посторонним зрителем, а не участником.

– Да, но не думаю, что глава Ся одобрит этот брак.

– А чего хочет сам первый принц? – вмешалась Ян Юмэй.

Тай Шэньху взглянул на нее с печальной улыбкой:

– То, чего я хочу, дева Ся, к сожалению, не может сбыться. Мои интересы не должны стоять выше страны. Так что отчасти я завидую А-Хао – от него никто ничего не ждет, ничего не требует, а сам он может когда угодно покинуть Тайгун и больше не возвращаться.

– Должно же мне хоть с чем-то повезти? – заметил второй принц.

– Брат, может, выпьем вина? – вдруг предложил Тай Шэньху.

– Уже поздно…

– Мы давно с тобой не разговаривали! Кто знает, когда еще подвернется случай?

– А-Чжи…

– Эй, внесите вина! – приказал первый принц.

В комнату тут же вошли служанки с вином, разлив его по пиалам и уйдя. Ян Юмэй оставалось лишь наблюдать, скучающе поигрывая палочками, как братья выпивают.

– Знаешь, А-Хао, я боюсь за нашу бабушку, – вдруг произнес Тай Шэньху так тихо, словно боялся, что их кто-то подслушивает. – В последнее время она совсем с кровати не встает… матушка говорит, что вдовствующая императрица скоро отправится на Цышань.

– Никто не может жить вечно, – заметил Тай Фансинь. В его взгляде не было ни намека на грусть.

– Да, знаю, но это так печально…

Первый принц не знал меры, однако пьянел не быстро и лишь ко второй страже[65] наконец уснул за столом.

Тай Фансинь, что от силы выпил лишь три чаши, наконец вздохнул с облегчением и поднялся с места:

– Идем, пока он не проснулся и не заставил вновь пить.

Подхватив Ян Юмэй под руку, Тай Фансинь покинул дворец брата. От него веяло мягким ароматом цветочного вина, и Хуанъянь невольно прислонилась ближе. Запах был знаком: пергамент, чернила и едва уловимые цветы. Объятая теплом своего небожителя, она засыпала и просыпалась с этим запахом в прошлой жизни.

– Устала? – раздался тихий голос над головой.

Очнувшись, Ян Юмэй тут же отстранилась и пробормотала:

– Немного.

Остановившись, Тай Фансинь внезапно подхватил ее на руки. Хуанъянь задохнулась от возмущения, и сердце неприятно сжалось, да так, что перед глазами вспыхнули черные пятна.

Нужно быть прилежной женой. Нужно показать, что она не опасна. Иначе Тай Хао никогда не доверится Ян Юмэй.

Поборов нарастающую злость, она попыталась расслабиться, прикрыв глаза и восстанавливая дыхание. В будущем ей придется переступить через себя и быть с ним еще ближе. Она должна влюбить в себя Тай Фансиня и не позволить влюбиться себе, как в прошлый раз.

– Первый принц очень добр, – тихо произнесла Ян Юмэй.

– Да. Он всегда таким был.

– Второй принц не злится на него?

– За что я должен на него злиться?

– За такую жизнь.

Тай Фансинь замер, прежде чем тихо произнести:

– А есть смысл злиться на него? Мы не выбирали, кем родиться. Даже обменяйся мы жизнями, один из нас все равно влачил бы жалкое существование.

– И тебе никогда не хотелось занять его место?

– Сколько же ты выпила, раз начала спрашивать о таком? – вздохнул Тай Фансинь, вновь зашагав к ожидающей их повозке. – В следующий раз попрошу Тай Чжи не наливать тебе.

Ян Юмэй промолчала.

Она не пила, но вот второй принц даже после нескольких чашек оставался с ясным умом. Интересно, каков его предел?

– Почему второй принц обзавелся женой раньше, чем первый? – тихо спросила Хуанъянь.

– Мой брат откладывает свою женитьбу, – вздохнул Тай Фансинь. – Он желает взять в жены лучших девушек из Сюэ и Хэ, чья добродетельность запомнится людям. Однако пока таких не нашлось.

Это показалось Ян Юмэй странным. У первого принца уже давно должны быть наложницы и хотя бы одна из двух жен, но у него нет ни первого, ни второго. Неужели он специально избегал женщин?

Добравшись до дворца Старого Холода, Тай Фансинь попрощался с Ян Юмэй, и она пошла к себе.

Сидя перед медным зеркалом, Хуанъянь задумчиво расчесывала длинные волосы. Раз они пойдут на праздник, стоит предоставить подарки новобрачным, но что именно? Если этот сановник пригласил самого первого принца и тот не отказался, то он имеет вес при дворе. Получить его поддержку было бы неплохо, но подарок должен быть весомым.

Ян Юмэй отложила расческу и не сводила взгляда с собственного отражения. Ей нужно узнать как можно больше про этого сановника, и Цветочный дом может с этим помочь.

Глава 17

Красота цветочного дома затмевает глаза

Карета подъехала ко входу в Цветочный дом, и из нее вышла девушка с вуалью на лице. Оглядевшись, она вошла в просторный зал, окунувшись в прекрасную мелодию гуциня и эрху[66], в ароматы духов и сладостей. За столами, слушая посетителей или же играя с ними в вэйци, сидели нюй юэ. С прошлого раза они стали еще краше: их волосы украшали дорогие заколки, а одежда была со сложным узором, словно девушек одарила лучшая швейная мастерская. Действительно, в этом месте собрались самые красивые цветы Хэчжоу.

– Хозяйка Ян, приветствую, – произнесла подошедшая нюй юэ. – В прошлый раз я не представилась – меня зовут Ланьхуа.

Взглянув на нее, Ян Юмэй узнала ту самую девушку, которую чуть не побил клиент. Ее лицо выглядело уже не столь бледно, а щеку скрывал толстый слой пудры. На деле она оказалась красавицей: волосы были заплетены на южный манер – со множеством ленточек и косичек, а одежды легкие и не скрывающие плечи и живот. Из-за обилия украшений с бубенчиками каждый ее шаг сопровождался мелодичным звоном. Имя[67], данное ей прошлой хозяйкой, на удивление прекрасно подходило нюй юэ.

– Я пришла сюда узнать об одном человеке, а заодно проверить, как поживает Цветочный дом.

– Прошу, идите за мной.

Ланьхуа проводила Ян Юмэй на второй этаж в бывший кабинет хозяйки Юй, куда подала чай и легкие закуски. Вскоре подошла Синхуа, подобная цветку, омраченному трауром[68], и приветствовала поклоном:

– Хозяйка Ян, чем можем быть полезны?

Окинув нюй юэ взглядом, Хуанъянь поморщилась и спросила:

– Почему ты до сих пор носишь это?

– О чем вы, госпожа? – замерла Синхуа.

– Про эту одежду. Она тебе не нравится, но ты продолжаешь ее носить. Зачем? – подперев пальцами висок, спросила Ян Юмэй. – Неужели та старуха настолько сильно измывалась над тобой, раз даже после ее смерти ты не смеешь нарушить приказ?

Синхуа тяжело сглотнула, закрыв глаза и произнеся:

– Это не из-за приказа старой хозяйки. Я поклялась носить траур до самой смерти.

– Сестра Синхуа потеряла ребенка, – шепнула Ланьхуа на ухо Ян Юмэй.

Нюй юэ редко когда ложились с мужчинами – зачастую это и стоило дороже, – однако они знали способы обезопасить себя. Понести ребенка – все равно что изуродовать свое тело, а заодно подставить дом, особенно если имеешь спрос. Зачастую владельцы подливали беременным нюй юэ особенный отвар, отчего у тех случались выкидыши. Возможно, старуха Юй не отличалась от других.

– Я пришла сюда узнать про то, как чувствует себя Цветочный дом, а также хочу кое-что выяснить про одного человека.

– Докладываю хозяйке Ян: я осмелилась потратить небольшую часть средств на найм нового повара, а также раздала задержанные прошлой хозяйкой Юй деньги. На остаток было куплено по комплекту теплой одежды для выхода в город, а также новые платья. Если эта глупая нюй юэ сделала что-то не так, то прошу винить только меня, – опустилась на колени Синхуа. Рядом с ней тут же упала Ланьхуа.

– Я также причастна к трате денег – у некоторых нюй юэ порвалась старая обувь, и я осмелилась заказать новую у сапожника.

– Сколько всего одежды у вас? – поинтересовалась Ян Юмэй.

– Три комплекта: для торжественных приемов, для обычных приемов и для выхода в город. А также две пары обуви, пять заколок и косметика, – тут же ответила Синхуа. – Торжественная одежда почти не используется, и если ее продать, то мы сможем окупить затраты.

– Мало.

– Пару лет назад император преподнес нашему дому несколько золотых заколок. Если мы продадим их… этого хватит, чтобы возместить потраченные средства? – сглотнув, спросила Ланьхуа.

– Я говорила про платья, – вздохнула Ян Юмэй. – Дайте мне отчет за последний месяц.

Синхуа поспешила протянуть толстую тетрадку. Старуха Юй, хоть и была жадной, но записывала все – вплоть до медной монеты. Последние дни отчет вела Синхуа, и доход после смерти старой хозяйки немного вырос. Цветочный дом все же считался одним из самых дорогих и престижных заведений и за пару дней мог окупить все желания нюй юэ. И почему только старуха, вместо того чтобы прибавить красоту своих девушек, пыталась покрыть их пылью?

– Где старуха Юй хранила деньги?

Синхуа поднялась, подойдя к стене и нажав на незаметную панель. Раздался лязг, и стенка отошла в сторону. За ней была небольшая комната, забитая сундуками, внутри которых лежали ряды серебряных и золотых слитков. Ян Юмэй тяжело сглотнула при виде них – ей этого хватило бы, чтобы провести безбедную старость, так еще и потомкам осталось бы.

Указав на небольшую шкатулку, Хуанъянь произнесла:

– Возьмите все деньги из нее и купите еще по несколько платьев, а также украшения и новые туфли. Впредь каждый сезон у девушек из Цветочного дома должно быть по три новых платья, а если что-то придет в негодность – выкидывайте и покупайте новое.

– Г-госпожа Ян, разве так можно? – запнулась от неожиданности Ланьхуа.

– Чем лучше питаются и одеваются мои люди, тем больше они несут мне денег, – с улыбкой ответила Ян Юмэй.

Покинув потайную комнату и закрыв ее, Хуанъянь села в кресло, допив чай и произнеся:

– Мне нужны сведенья о сановнике Шэне и его семье.

Нюй юэ мрачно переглянулись, и Синхуа ответила:

– Сановник Шэнь занимает должность министра в Судебном отделе Министерства наказаний. Его жена является старшей дочерью семьи Мин, ее отец возглавляет Военный отдел. Сын сановника Шэня – Шэнь Пинь – раньше был частым гостем в этом месте, однако он весьма бездарен и не смог пойти по стопам отца, провалив экзамен. Он приходил сюда в течение пяти лет к одной из нас – ее звали Молихуа. Шэнь Пинь выкупал ее на пару часов, дарил украшения и платья, а также обещал забрать отсюда и сделать главной женой, даже преподнес шпильку в знак своей любви. Однако месяц назад сановник Шэнь объявил, что его сын женится на девушке из другой знатной семьи, и Молихуа сошла с ума. Она сбежала из Цветочного дома и несколько часов простояла на коленях у ворот поместья Шэня, пытаясь докричаться до Шэнь Пиня.

Сановник Шэнь и правда был не последним человеком в Тайгуне, вдобавок имел весьма знатную родню. Он бы стал неплохим союзником для второго принца.

Синхуа замолкла, и Ланьхуа продолжила вместо нее:

– Шэнь Пинь приказал своим стражникам избить Молихуа палками. Она еле пришла обратно, и мы с трудом выходили ее, а потом она воткнула себе в шею подаренную им шпильку и умерла.

– У вас осталась эта шпилька?

Ланьхуа кивнула, уйдя на пару минут и вернувшись со шкатулкой, внутри которой лежала красивая шпилька из белого золота. Стоило нюй юэ взглянуть на нее, как их лица исказились от отвращения и злости.

– Меня пригласили на праздник господина Шэня, – призналась Ян Юмэй, – и я все думала, какой бы подарок ему преподнести… Вы хотите отомстить за свою сестру?

– Хозяйка Ян, опасно переходить дорогу кому-то вроде господина Шэня. Он хоть и не принадлежит четырем Домам, но все еще состоит при императорском дворце, – взволнованно ответила Ланьхуа.

– А кто сказал, что я буду переступать ему дорогу? – улыбнулась та, погладив на пальце кольцо в форме мотылька. – Я лишь преподам его сыну небольшой урок, а вам помогу отомстить.

Нюй юэ переглянулись, и Синхуа решительно спросила:

– Что нам делать, хозяйка Ян?

– Соберите лучших танцовщиц Цветочного дома и велите им одеться в торжественные одежды. Вечером мы навестим дом господина Шэня и преподнесем его сыну подарок.

⁂

Услышав шаги за спиной, Тай Фансинь обернулся. Чунь Цин тут же поспешила поклониться, боясь лишний раз взглянуть на него:

– Докладываю второму принцу: видимо, госпожа простудилась ночью – с самого утра лежит с лихорадкой. Она попросила извиниться и пожелала, чтобы вы ехали одни.

– Мы уже не можем ждать, – заметил Дун Ляо, нетерпеливо посматривая в сторону Цышань, медленно наливающегося белым светом.

– Хорошо, позаботься о деве Ся в наше отсутствие.

Чунь Цин послушно поклонилась и ушла.

– Может, оно и к лучшему? – осторожно спросил Дун Ляо, провожая второго принца к повозке. – Там будет много людей – больше, чем на вашей свадьбе. И кто знает, какие у них могут быть намерения по отношению к вам и деве Ся?

– Ты прав. Хо, охраняй ее.

Птица на дереве недовольно взмахнула крыльями, но спорить не стала и принялась чистить свои перышки.

Усевшись в повозку, Тай Фансинь закрыл окна шторами, коснулся полумаски и прикрыл глаза.

Сановник Шэнь все еще придерживался нейтралитета, однако все больше склонялся на сторону первого принца. Если так продолжится, то у Тай Фансиня никого не останется, и императрица И поспешит от него избавиться. Неважно: яд, заказное убийство или обвинение в государственном преступлении. Он не может позволить ей одержать победу так рано.

Единственное, что усложняло жизнь Тай Фансиня, это внезапный брак с Ся Юань. Он не получил от него никакой выгоды, лишь проблему. Если он и Дун Ляо еще могли себя защитить, то что насчет Ся Юань со своими служанками? Случись что с ними, и императрица вполне может наказать его как плохого мужа, не способного позаботиться о собственной семье.

Погруженный в мысли, Тай Фансинь не сразу заметил, что повозка остановилась. Взяв футляр, он вышел из нее, оказавшись перед выкрашенными в красный цвет воротами утоумэнь. Знатные сановники, министры и купцы спешили на праздник к господину Шэню, восхищаясь богатым убранством и украшениями. Сановник даже не поскупился обратиться в Храм, чтобы люди оттуда за одно утро вырастили и распустили для него цветы.

У входа стояла стража, а также евнух, который проверял списки. Заметив Тай Фансиня и Дун Ляо, он поморщился, но тут же натянул на лицо учтивую улыбку:

– Рады приветствовать второго принца, прошу, располагайтесь и ни в чем себе не отказывайте!

Двор сановника Шэня мог вместить в себя сто человек, и все равно бы еще осталось место. Над крышами растянули алые полотна, украшенные золотыми драконами и фениксами, в центре стоял деревянный помост для танцовщиц, а на столах расположились дощечки и листы бумаги, куда можно написать пожелания новобрачным. Двери главного зала были распахнуты, давая рассмотреть множество столов, на которых уже стояли еда и вино.

Среди гостей, приветствуя их и кланяясь, ходил сам сановник Шэнь. Несмотря на почтенный возраст, в его волосах было не так много седины, а двигался он с заметной прытью.

– Приветствую, приветствую вас! Как поживаете? – то и дело повторял он.

Подойдя к Тай Фансиню, сановник Шэнь лишь на мгновение замер, прежде чем все так же учтиво улыбнуться.

– А, второй принц, вы почтили нас своим визитом! Редко вас встретишь в подобных местах, – поклонился он. – Вижу, вы пришли без жены.

– Дева Ся простудилась. Прошу простить, если поставили вас в неловкую ситуацию.

– Нет-нет, что вы! Приятно видеть, как муж заботится о жене, – засмеялся сановник Шэнь. – Первый принц уже почтил нас своим визитом. Если хотите с ним встретиться, он как раз в зале.

Поблагодарив, Тай Фансинь вошел в зал. Часть столов уже заняли, а на одном из почетных мест сидел Тай Шэньху, скучая и помешивая вино в пиале. Заметив брата, он оживился, жестом веля присоединиться к нему.

– Можешь быть свободен, – отпустил Тай Фансинь Дун Ляо, пройдя к первому принцу. – Приветствую драгоценного брата.

– Все же пришел, а я до последнего боялся, что буду здесь скучать, – не скрывая радости в голосе, признался тот. – А где же дева Ся?

– Простудилась.

– Ох, не стоило вас задерживать вчера, – тут же забеспокоился Тай Чжи. – Не волнуйся, я отправлю ей лекарства, как только мы вернемся.

– Благодарю за помощь.

Тай Фансинь сел за соседний стол, и Тай Шэньху тут же налил ему вина. Его не тревожили обращенные на них взгляды и шепотки. Два принца, которые родились и жили в Тайгуне, имели совершенно разную судьбу и окружение. Странно видеть, что они настолько близки.

Их разговор ни о чем прервал голос одного из гостей:

– Танцовщицы прибыли!

Гости оживились, поспешили выйти во двор и замерли от красоты.

– А-Хао, пойдем посмотрим! – позвал Тай Шэньху, подхватив брата за руку и поведя на улицу.

Уже вечерело, и во дворе зажглись фонари – как каменные, так и бумажные, подвешенные над головами. Из-за этого атмосфера была странной, слегка чарующей, а девушки на помосте казались сошедшими с полотен небожительницами. Каждая из них – одна из первых красавиц Великой Ци, одетая в легкие алые одежды из летающей ткани со множеством украшений. Их сложные прически украшали заколки с цветами и бубенчиками, которые звенели каждый раз, стоило девушкам сделать шаг.

– Это же нюй юэ из Цветочного дома! – воскликнул кто-то.

– Сами девушки из Цветочного дома? А глава Шэнь не поскупился на праздник!

Услышав похвалу, сановник Шэнь лишь улыбнулся.

– Я слышал, нюй юэ из этого дома стоят как годовое жалованье одного из главы Министерств, – негромко произнес Тай Шэньху, – а их тут десять! Вот кто точно не ведает проблем с деньгами, так это хозяин Цветочного дома!

Тай Фансинь не ответил, наблюдая за танцовщицами. Они напоминали алые маки, с которыми игрался ветер. Нюй юэ танцевали под музыку, и звон от их украшений заставлял трепетать сердца. Лица девушек закрывала алая ткань, оставляя открытыми лишь глаза, подведенные алой и золотой сурьмой.

Прекрасные небожительницы или демоницы-искусительницы?

Среди танцовщиц особенно выделялась одна. Ее волосы были белые, как только что выпавший снег, и стоило взгляду поймать ее, как она тут же ускользала, словно видение.

– Слышал, у Цветочного дома хозяин сменился, – прошептал кто-то.

– Надо же, старуха Юй наконец-то оставила свой пост? И кто же теперь заведует домом?

– Слышал, что некая хозяйка Ян.

– Ян? Впервые слышу эту фамилию.

– Видимо, она не из Хэчжоу. Возможно, из Северной Сюэ, раз смогла Цветочный дом выкупить.

– Верно, верно!

Когда нюй юэ закончили танцевать, зачарованные гости не сразу очнулись, вскоре разразившись аплодисментами и комплиментами. Сановник Шэнь поспешил к ним, и от Тай Фансиня не укрылось, как он подошел к девушке с белоснежными волосами. Она была хрупкой, как нежный цветок, держась при этом прямо, словно происходила из знатного рода. Неужели одна из Юнь?

– Не составите ли мне компанию этим вечером? – учтиво спросил сановник Шэнь.

Та лишь кивнула, и слуги проводили девушек в зал, куда зашли и остальные гости, восторгаясь красотой и талантом нюй юэ. Вскоре показался и сам жених, одетый в красное, вместе со своей невестой. Девушка оказалась весьма молода – возможно, не старше шестнадцати, – она пыталась скрыть волнение за улыбкой. Ее жених Шэнь Пинь казался собраннее, разве что старался не смотреть в сторону нюй юэ. Трое из них собрались в центре зала и под тихую мелодию вновь начали танцевать, привлекая восторженные взгляды.

– Благодарю вас, особенно принцев Тай, которые смогли уделить этому старому Шэню время и прийти на наше торжество, – произнес сановник Шэнь. – Сегодня знаменательный день: мой сын Шэнь Пинь женится на девушке из рода Яо! Давайте же порадуемся за них и помолимся древу Цышань за их судьбу без бед и тревог!

В зал вошли служанки, неся в руках подносы с угощением. На шее каждой из них виднелось по черной полоске – они были светлыми духами, которые вынуждены служить своим хозяевам.

Постепенно гости один за другим выстраивались перед парой, поднося им свои подарки: кто-то одарил редкой тканью, которую производят только на юге, кто-то – амулетом, благословленным еще во вторую эпоху небожителем, третьи дарили украшения и мечи. Новобрачные с улыбкой все принимали, а сановник Шэнь со своей женой мадам Мин стояли в стороне, с гордостью осматривая подарки. Говорили, что во второй эпохе в роду Мин даже были небожители!

Настало время и принцев.

– Я знаю, что достопочтенный Шэнь Пинь любит охоту из лука, потому позвольте подарить вам лук с жилой древа Цышань, – произнес Тай Шэньху.

Евнухи внесли в зал лук, который сиял изнутри. Он, хоть и был большим, оказался весьма легким, с тетивой из полоски света и гибкой древесиной.

– Первый принц, это весьма щедрый подарок, как я могу принять его?! – тут же опустился на колени Шэнь Пинь. – Прошу, подумайте хорошо! Такой человек, как я, не достоин этого лука!

– От своего подарка я не откажусь, так что бери его! – настоял Тай Шэньху.

– Первый принц удивительно щедр! Господину Шэню и его семье несомненно повезло!

– Верно, верно! Чтобы превзойти подарок Тай Шэньху, придется постараться, особенно второму принцу.

– Разве он может сравниться с первым принцем? Что вообще второй принц может подарить?

– Посмотри на его одежду! И это самое праздничное, что у него было?

Тай Фансиня не особо волновали их разговоры. Те, кто сейчас смеется над ним, в будущем будут бояться взглянуть на него и станут умолять о пощаде.

Подойдя к Шэнь Пиню с девой Яо, Тай Фансинь произнес:

– Мой подарок не столь велик, как подарок брата, однако каждому луку нужны стрелы, иначе без них охотник не сможет одержать победу.

Стоило открыть футляр, как из него вырвалось слабое белое свечение. Внутри лежало десять длинных стрел из черного дерева с узором, из которого пробивался свет. Пораженный глава Шэнь и его сын не могли вымолвить ни слова, взяв по стреле и долго их рассматривая. Гости тоже хранили молчание, не зная, что и сказать.

– Эти стрелы сделаны из корней древа Цышань, что в Нижнем Мире. Они не знают поражения и не ломаются. Прошу, примите мой скромный подарок, – продолжил второй принц в тишине.

Все еще пораженные, отец и сын молчали, и Тай Фансинь передал футляр со стрелами евнуху, вернувшись на свое место. Брат не сдержал смешка, наклонившись и произнеся:

– Они этого никак не ожидали.

– Я в долгу перед тобой, – склонил голову Тай Фансинь.

– Не стоит, я лишь помог своему дорогому брату, – улыбнулся он, похлопав его по руке.

Остальные подарки на фоне лука и стрел казались не такими прекрасными и запоминающимися. Все, кроме одного.

От нюй юэ отделилась девушка, и взгляд Тай Хао тут же замер на ней. Она была одета, как и остальные танцовщицы, но ее белые волосы тут же привлекали взгляды гостей. Нюй юэ несла в руках резную шкатулку, а на ее губах под алой тканью застыла усмешка, не предвещающая ничего хорошего.

Глава 18

Хитрость хозяйки Ян

Однажды в детстве Ся Юань, гуляя с отцом, увидела уличных танцовщиков. Ей так понравилось выступление, что дома, когда никто не видит, она старалась повторить их движения. Из года в год тренируясь, падая и вновь поднимаясь, Ся Юань надеялась показать свой танец отцу, когда он вновь вернется в Дом Ся.

А теперь Ян Юмэй танцевала вместе с остальными нюй юэ из Цветочного дома. По сравнению с ними ее движения не были такими изящными и легкими, ей еще многому стоило научиться, но танцевать Ся Юань умела лучше, чем писать или вышивать.

Облаченная в алые одежды, с волосами, цвет которых Бай И изменила на белый, скрывшая все шрамы, она все больше стала напоминать Хуанъянь, разве что глаза оставались синими. Когда Ланьхуа увидела ее, то даже перепутала с Синхуа – настолько они оказались похожи.

Теперь, держа в руках резную шкатулку, Ян Юмэй шла к Шэнь Пиню и его жене. Чувствуя на себе многочисленные взгляды, она не обращала ни на кого внимания. Даже на Тай Фансиня, который мог в любой момент раскрыть ее ложь.

– Позвольте и Цветочному дому преподнести подарок от лица хозяйки Ян, – мягко произнесла Ян Юмэй.

Шэнь Пинь странно дернулся и закачал головой:

– Нет, нет, что вы! Цветочный дом не обязан утруждать себя поздравлениями!

Недовольно взглянув на сына, сановник Шэнь обратился к Хуанъянь:

– Хозяйка Ян уже сделала большой подарок в виде вашего выступления. Уверяю, мы не достойны такого внимания.

Ян Юмэй лишь улыбнулась и, словно не слыша отказа, открыла шкатулку.

– Хозяйка Ян преподносит господину Шэнь Пиню и его жене сердце тысячелетней черепахи и заколку, благословленную небожителем.

Внутри шкатулки лежало тяжелое темное сердце размером с кулак, а рядом изящная золотая шпилька. Дева Яо ахнула при виде нее, и ее глаза заблестели, в то время как Шэнь Пинь побледнел. Он словно увидел призрака, посмотрев на черепашье сердце и заколку, закричал и оттолкнул Ян Юмэй, выбив из ее рук шкатулку. Упав на пол, та не сдержала улыбки. Сын главы Шэнь с полным ужаса криком выбежал из зала, вопя что-то про покойницу. От неожиданности гости повставали с мест, непонимающе зашептавшись:

– Что же произошло?

– Разве сердце черепахи не прекрасный подарок для новобрачных?[69] Отчего же молодой господин так рассердился?!

– Поймайте Пиня и заприте его в комнате, – тихо приказал сановник Шэнь евнуху. – Не выпускайте его, пока он не перестанет лук от змеи отличать![70]

Тот послушно кивнул и поспешил выйти из зала. Глава Шэнь помог Ян Юмэй подняться, замерев, когда та шепнула ему на ухо:

– Ваш сын одержим демоном прошлого. Если не избавитесь от него, то потеряете сына до рассвета.

– В-вы знаете, что делать? – испуганно спросил тот.

– Да.

– Идите за мной.

Подобрав шкатулку, Ян Юмэй направилась за сановником. Она успела испугаться, что Шэнь Пинь не поддастся эмоциям и сохранит лицо. Видимо, он все же был привязан к Молихуа и до сих пор не мог ее отпустить.

Зайдя в кабинет и закрыв дверь, сановник Шэнь обратился к Ян Юмэй:

– Как это понимать? Для чего вы пришли в мой дом и напугали моего сына?!

– Сановник Шэнь, прошу, успокойтесь, – мягко произнесла Ян Юмэй, поставив на стол шкатулку. – Хозяйка Ян знает, что из-за вашего сына Цветочный дом лишился одной талантливой нюй юэ, и потому пришла просить компенсации.

– Эта нюй юэ сама себя убила! – возмутился тот. – Я не стану платить деньги за какую-то девку!

– Тогда, боюсь, я не смогу вылечить вашего сына, – пожала плечами Хуанъянь, направившись к двери. – К утру он скончается, и один праздник сменится другим.

– Нет! – побледнев, сановник перегородил ей проход.

Сглотнув, он хрипло произнес:

– Шэнь Пинь мой единственный ребенок, я не могу его потерять! Чего желает хозяйка Ян? Компенсации? Хорошо, я выплачу за нюй юэ столько, сколько она стоила!

– Я разве говорила про деньги? У хозяйки Ян их столько, что скоро император будет просить у нее в долг.

Сановник Шэнь задохнулся от такой наглости, но сдержал себя и тихо спросил:

– Могу ли я узнать, что же хочет хозяйка Ян от меня?

Ян Юмэй улыбнулась, но сановник этого не видел.

– Хозяйка Ян – одна из тех, кто следит за дворцом и двумя принцами. Она желает, чтобы вы, сановник Шэнь, наконец заняли одну из сторон.

– И чью же сторону я должен занять? – насторожился сановник Шэнь.

– Устройте соревнование в стрельбе из лука и поддержите в дальнейшем того, кто выиграет.

– Хорошо. Обещаю своим родом, что так и сделаю.

Ян Юмэй постучала пальцем по крышке шкатулки.

– Прикажите повару сварить сердце черепахи и дайте его Шэнь Пиню. Если он съест все до утра, то терзающие его демоны исчезнут.

Схватив шкатулку, сановник открыл дверь и отдал ее сторожившему евнуху, передав приказ изготовить черепаший суп.

– Кто такая хозяйка Ян? Почему вы столь уверены, что она защитит вас? – хмуро спросил сановник Шэнь Хуанъянь.

– Я не могу вам раскрыть личность госпожи, но она не забывает обиды и щедро вознаграждает за дружбу. Если не хотите проблем, то не стоит переходить дорогу Цветочному дому, – посоветовала Ян Юмэй.

Поморщившись, сановник покинул кабинет вместе с Ян Юмэй и вышел в главный зал. Гости все еще настороженно перешептывались, пытаясь понять, что произошло.

– Как насчет небольшого соревнования, дорогие гости? – отвлек их господин Шэнь, громко хлопнув в ладоши. – Я слышал, что принцев с детства учат стрелять из лука. Не сочтите за грубость, но, может, вы покажете нам свое мастерство?

Тай Шэньху словно только этого и ждал, тут же поднявшись и утащив за собой во двор Тай Фансиня, собирающегося провести остаток вечера в одиночестве. Им обоим дали по луку и всего три стрелы, поставив на расстояние пяти чжанов до мишени.

– Брат, если ты не возражаешь, я выстрелю первым, – обратился Тай Шэньху к Тай Фансиню.

– Как пожелаешь.

Взяв первую стрелу, Тай Шэньху вложил ее в лук и натянул тетиву. Гости на мгновение замерли, а затем разразились радостными возгласами, стоило только первому принцу попасть в мишень. Так же было и со второй стрелой, а вот третья воткнулась почти в самый край.

– Прекрасный результат, прекрасный! – воскликнул сановник Шэнь, осторожно поглядывая на стоявшую рядом Ян Юмэй.

Та молчала, не сводя внимательных глаз с принцев.

– Зачем соревноваться, если и так ясно, что первый принц лучше? – недоуменно спросил кто-то.

– И правда, разве второй принц сможет хотя бы тетиву натянуть? Двух беркутов одной стрелой ему точно не убить[71].

Не обращая внимания на шепот, Тай Фансинь взял стрелу, вложив ее в лук и натянув тетиву. Он собирался спустить ее, как вдруг замер на мгновение, и Ян Юмэй сощурила глаза. На острие стрелы сидел кровавый мотылек, которого никто не должен был видеть.

Второй принц разжал пальцы, и стрела попала в цель. Гости удивились, но лишь пожали плечами. Когда и вторая стрела попала в цель, они оживились. Сможет ли Тай Фансинь обойти своего брата?

Вложив третью стрелу, Тай Фансинь замер на несколько долгих вдохов, прежде чем спустить тетиву. Ярко сверкнув наконечником, она впилась в центр к остальным двум. Поведя пальцами, Ян Юмэй позвала обратно мотыльков, которые сидели на древке и направляли стрелы.

– Госпожа Ян верит, что вы сдержите свое слово, – произнесла Хуанъянь сановнику.

Тот не ответил, пораженно смотря на мишени.

– Брат, это было прекрасное соревнование! – с улыбкой обратился первый принц ко второму. – Твои навыки заметно улучшились с прошлого раза.

– Ты слишком хвалишь меня, – поклонился Тай Фансинь, отдав лук Дун Ляо, пытающемуся скрыть довольную усмешку.

– Я бы хотел провести с тобой бой на мечах. Найдется у тебя время развлечь этого принца?

Вздохнув, Тай Фансинь лишь кивнул, и они вернулись в зал. Однако гости все еще казались удивленными, перешептываясь между собой. Второй принц одолел первого в соревнованиях! Уже утром эта новость облетит весь Хэчжоу и станет главной темой для обсуждения в чайных и ресторанах.

Вместе с остальными нюй юэ Ян Юмэй незаметно покинула поместье сановника, вернувшись в Цветочный дом. Больше ей нечего было здесь делать, а подвергать нюй юэ опасности из-за выпивших мужчин она не хотела.

– Госпожа Ян, что теперь будет с Шэнь Пинем? – поинтересовалась Ланьхуа, помогая ей переодеться.

– Он до конца жизни будет испытывать вину, – ответила она. – Подобно гноящейся ране, та начнет мучить его ночами, но он не найдет в себе силы завершить эту пытку собственной смертью. Шэнь Пинь слишком труслив для такого.

– Госпожа Ян делает для нас слишком много.

– Я делаю это не только ради вас, – покачала головой Ян Юмэй. – У меня есть свои мотивы так поступать. Это старая месть.

– Кому же вы мстите?

– Своему мужу.

Ланьхуа не смогла скрыть удивления:

– Он вас бьет?

– Нет.

– Унижает?

– Нет.

– За что же вы ему тогда мстите?

Ян Юмэй тяжело вздохнула, расчесывая волосы, что вновь почернели. Действие печати Бай И разрушилось, стоило покинуть дом сановника.

– Когда-то давно он предал меня, а после забыл об этом. Вырвал из груди сердце и растоптал его, уничтожил нашу любовь, за которую я так отчаянно цеплялась.

– Вы все еще любите его? – тихо спросила Ланьхуа.

– Разве что каким-то осколком души, все остальное – месть. Пока я не уничтожу его, моей душе не будет покоя. До утра я останусь здесь, – не дав задать нюй юэ очередной вопрос, произнесла Ян Юмэй. – Приготовь мне комнату.

– Да, госпожа.

Ланьхуа ушла, и Хуанъянь устало опустилась в кресло. Утром надо незаметно вернуться во дворец Старого Холода, притворившись Бай И, и разыскать сведения про ту служанку и стражника.

У нее еще будет время отдохнуть, но только после мести. Или собственной смерти.

Глава 19

Лисьи чары

Дверь в комнату тихо закрылась, и Ян Юмэй бесшумно подошла к кровати. На ней, завернувшись с головой в одеяло, кто-то лежал, были видны лишь небольшие ступни. Схватив лисичку за щиколотку, Хуанъянь едва не оглохла от ее крика.

– Совсем сдурела?! Кто так подкрадывается?! – забившись в угол, прошипела Бай И, прижав лисьи уши к голове.

– Будь тише, иначе никакая печать тишины не скроет тебя, – похлопав ладонью по уху, проворчала Ян Юмэй. – Как все прошло?

– Как? Пролежала целый день в кровати, думала, помру от лекарств, которые давала та девка, – пожаловалась Бай И. – Где тебя носило? Почему вернулась только сейчас?

– Были дела. У меня есть для тебя поручение.

– Какое? – буркнула лисица, пригладив волосы.

– Нужно добыть сведения про двух человек: одна из них служанка Инь Мао, второй – стражник Вань Чжэнь.

– Случаем, не те, в чьих глотках ты перья нашла?

– Они. Ищи информацию о них где угодно – хоть в Тайгуне, хоть за ним. Найдешь что-то стоящее – получишь хвост.

Стоило услышать про хвост, как в глазах Бай И вспыхнули огоньки, и она поспешила вскочить на кровати.

– С хвоста и надо было начинать!

Быстро одевшись, Бай И выскочила из комнаты раньше, чем Ян Юмэй успела понять, что произошло. Не став ее останавливать, она переоделась из одежды служанки в свою, вышла из комнаты и направилась на задний двор, где стояло несколько тренировочных манекенов и мишени.

Древо Цышань только начало светлеть, и на небе постепенно исчезали звезды. Однако во дворе, оставшись в одних штанах и нижней рубашке, уже занимался Дун Ляо. Они с принцем вернулись поздно вечером, бесшумно войдя во дворец и никого не разбудив. Лицо стража было мокрым от пота, а ятаган со свистом летал в руке, разрезая воздух. Он словно танцевал на площадке, сражаясь с невидимыми врагами и поражая их одного за другим. Его движения казались стремительными и отточенными, пронзали цель и не давали ей шанса на жизнь. Благодаря крови Юнь он не знал усталости и мог тренироваться так несколько часов напролет.

Ян Юмэй хоть и не имела пристрастия к мечам и кинжалам, но все равно не могла не восхититься умениями Дун Ляо. В прошлой жизни ей хватало своих мотыльков и когтей, чтобы противостоять врагам.

Услышав за спиной шорох, Дун Ляо резко обернулся, и лезвие ятагана замерло в одном цуне перед лицом Ян Юмэй. Тут же опустив оружие, он низко поклонился:

– Прошу прощения, я чуть не задел вас.

– Нет-нет, это мне не стоило вам мешать, – замотала головой она. – На деле… господин Дун, могу я спросить вас кое о чем?

– Конечно, – выпрямился Дун Ляо, спрятав ятаган в ножны.

Сняв с ветки полотенце, он вытер лицо и влажные волосы и опустился на скамью рядом с Ян Юмэй. Та услужливо подала ему кувшин в виде тыквы-горлянки с согревающим чаем из грибов чжи.

– Господин Дун, я слышала, что ко всем детям императора должны быть приставлены люди из семьи Цю. Есть ли такой человек рядом со вторым принцем?

Сделавший глоток Дун Ляо замер, неловко отведя взгляд.

– У Тай Хао был наставник, точнее, наставница, Цю Чоу. Она умерла при несчастном случае.

– Что же с ней случилось?

– Тогда меня сюда еще не приставили, знаю лишь, что наставница Цю была уже стара и поскользнулась зимой на льду: упала и разбила голову. Тай Фансинь видел все это, но не мог помочь. Я слышал, что никому из семьи Цю не позволили поднять крышку ее гроба.

– Сколько ему было?

– Десять или одиннадцать, – пожал плечами Дун Ляо, и его лицо помрачнело. – Меня приставили к Тай Хао только когда ему исполнилось семнадцать.

– И с кем он жил все это время?

– Один.

Ян Юмэй удивленно взглянула на Дун Ляо. Даже у Ся Юань сначала был отец, а потом Чунь Цин. Тай Фансинь с десяти лет жил один в этом месте? И не сошел с ума?

– Господин Дун, вы хорошо знаете второго принца? – поинтересовалась Хуанъянь. – Какой он?

– Сложно сказать. Для императорского двора – помеха, для меня – хозяин, для людей за стенами дворца – принц-урод. Лучше скажите: кто для вас Тай Фансинь? Тот, с кем вы готовы связать свою жизнь, или тот, за кем можно спрятаться?

– Не знаю, – призналась Ян Юмэй.

– Ничего, – взгляд Дун Ляо смягчился. – Вы знакомы всего чуть больше недели. Я раньше тоже не знал, как относиться к Тай Фансиню, вдобавок тогда он мало чем похож на себя нынешнего.

– Правда? – заинтересовалась та. – А каким он был?

– Лучше мне не вспоминать об этом, – как-то совсем тяжело вздохнул Дун Ляо. – Второй принц в семнадцать лет и второй принц в двадцать два – совсем разные люди, и я рад, что вы не встретились с ним раньше.

– А кем была матушка второго принца? – решила спросить Ян Юмэй.

– Вы не знаете?

– Я лишь слышала отрывки сплетен, но все боялась спросить.

– Она была безродной служанкой из Южной Хэ. О ней почти не осталось записей, а те, кто ее знал, говорили как о доброй женщине, отдающей сыну свою еду. Тогда была зима, и в одну из ночей Холодный дворец вспыхнул. Второй принц чудом выжил, но его матушка заживо сгорела, даже костей не осталось.

– Я слышала, что к этому причастна императрица И, – осторожно произнесла Хуанъянь.

– Возможно, но вам не стоит об этом никому говорить, – серьезно произнес Дун Ляо. – Обвинение императрицы И не сулит ничего хорошего.

Ян Юмэй послушно кивнула. Все равно императрица сейчас главная подозреваемая в деле о смерти служанок, и рано или поздно советнику Юнь придется доложить о ней. Вот только сделает ли что-то император в таком случае?

– Спасибо, что рассказали мне, – поклонилась на прощание Ян Юмэй.

– Дева Ся, вам не стоит бояться второго принца, – поднялся Дун Ляо. – Он не причинит вам зла. Но если вам так будет спокойнее, то обращайтесь ко мне.

Слабо улыбнувшись ему, Хуанъянь покинула задний двор. Ей было над чем подумать.

Почему даже люди из семьи Цю не увидели тела наставницы? Как же сильно она ударилась, раз не разрешили открыть крышку гроба? Или же тело Цю Чоу оказалось в ненадлежащем состоянии? В этой истории слишком много пробелов.

Раздалось тихое чириканье. Остановившись, Ян Юмэй взглянула на подоконник, на котором сидел белый воробей с голубыми узорами.

⁂

Бай И сладко потянулась, наслаждаясь слабым теплом от древа Цышань. Облачившись в свой лучший наряд, она ловила на себе восхищенные взгляды мужчин и завистливые – женщин.

Проведя пару дней рядом с этой демоницей в человеческой шкуре по имени Ся Юань, Бай И усомнилась, что та вообще является человеком. Слухи про глупую и ничтожную дочь семьи Ся даже рядом не стояли с этой девицей! Нужно поскорее заполучить свои хвосты и забрать осколок ключа от Хранилища, а после уйти подальше от Ся Юань.

Прогуливаясь по улицам Хэчжоу, Бай И все думала, где же ей найти информацию про стражника и служанку. Она потратила несколько часов, роясь в архиве Тайгуна, и пару раз чуть не попалась евнухам, но так ничего и не нашла. Видимо, кто-то уничтожил записи, а вернуться ни с чем Бай И не смела.

Дойдя до резиденции Чистого Лотоса, Бай И на несколько секунд задумалась. Это место славилось поиском информации, но тогда придется потратиться, а у нее и так осталось совсем немного денег. Но если это позволит вернуть второй хвост, то стоит попытаться.

Вздохнув, Бай И вошла в здание, улыбаясь так, что любой человек тут же оказался бы в ее чарах. Подоспевший евнух так и застыл, что-то смущенно пробормотав, и проводил ее на свободное место за ширму. Кланяясь, он ушел, то и дело оглядываясь на Бай И. Она в очередной раз убедилась, что красота все еще осталась при ней. Что же не так с людьми из дворца Старого Холода? Что мужчины, что девушки – они словно не замечали красоту Бай И! Ладно Ся Юань со своей служанкой, но почему мужчины не обращали на нее внимания? Это раздражало.

Вскоре к Бай И подошел еще один евнух:

– Что госпожа желает узнать?

Несмотря на то что на шее лисицы был «ошейник», евнух все равно обратился к ней, как к знатной особе, что обрадовало Бай И. Верно, она одна из могущественных лисиц клана Белого Хвоста, а также Кровавая лиса, никто не смеет смотреть на нее свысока.

– Я хочу узнать про двух людей, которые не так давно скончались. Их звали Инь Мао и Вань Чжэнь, они оба из Тайгуна.

– Прошу подождать госпожу: как только мы найдем информацию про них, то сразу вернемся. А пока наслаждайтесь чаем и сладостями за счет заведения.

Евнух ушел. Налив себе чай, Баи И сделала неторопливый глоток, облизав алые губы. Если и здесь не будет нужных сведений, то ей придется отыскать семьи этих людей и узнать все напрямую у них. Как жаль, что без приказа Ся Юань Бай И не может никого убить. Эта девица еще поплатится за неуважение к старшим! Будет ползать у ее ног и вымаливать прощение. Бай И, конечно же, великодушно пожалеет ее, но отрежет пальцы на ногах и руках в качестве мести за свои хвосты.

Погрузившись в свои планы, Бай И не сразу заметила подошедшего к ней человека.

– Госпожа, позволите сесть?

Подняв глаза, лисица замерла. Напротив нее стоял светлый дух карпа, чью шею опоясывал тонкий серебряный ошейник. Его бело-оранжевые волосы с черными прядками были забраны в заколку из красного коралла, а одежда напоминала переливающуюся чешую с голубыми узорами.

Бай И тяжело сглотнула, прежде чем обворожительно улыбнуться:

– Конечно, присаживайтесь.

Бай И любила мужчин, а больше всего их души, которые давали ей совершенствоваться. Однако далеко не все мужчины удостаивались ее взгляда и внимания, но этот дух… душа лисицы затрепетала. Эта рыбка была ей явно по вкусу, да и лицом вышла, а Бай И влекло ко всему красивому.

– Меня зовут Ли, – представился он. – Могу я узнать, зачем вам понадобились сведенья о тех людях?

– А разве это правильно – интересоваться делами покупателя? – вскинула бровь Бай И. – Я плачу, а вы даете мне сведения.

Застигнутый врасплох, Ли слегка покраснел и кивнул:

– Простите, это было грубо с моей стороны. Вот что удалось найти.

Род лис и род рыб не особо ладили, однако Бай И не могла не отметить красоту этого карпа.

Он протянул ей две дощечки, соединенные между собой исписанной иероглифами бумагой. Бай И специально взяла их так, чтобы коснуться кончиками пальцев ладони духа, почувствовав прохладу его кожи. Тот вздрогнул и поспешил убрать руку, спрятав ее широким рукавом.

Что служанка, что стражник – они работали во дворце весьма долго: первая – двадцать лет, второй – пятнадцать. Инь Мао отвечала за распределение еды по дворцам, Вань Чжэнь же за десять лет так и не продвинулся по службе и вынужден охранять ночами Тайгун. За годы службы у них не было нарушений – обычные людишки, выполняющие свою работу. Так за что их могли убить?

– Это все? – слегка разочарованно спросила Бай И.

– Найти информацию про людей из Тайгуна сложно, особенно если они мертвы, – признался Ли.

Что ж, зато у лисицы есть понимание, куда стоит пойти в Тайгуне, чтобы узнать побольше про этих людей. Осталось только пририсовать дракону зрачки[72], и Бай И вернет себе второй хвост.

– Это все, что вас интересует?

– Нет, есть еще кое-что, – улыбнулась ему Бай И, заметив, как дух отвел взгляд. – Вы слышали что-то про кровавых мотыльков?

Тут же вскинув голову, Ли переспросил:

– Кровавые мотыльки?

– Да, они самые.

Нахмурившись, дух произнес:

– Если мне не изменяет память, это утерянное искусство одного из кланов Нижнего Мира – клана Черной Крови. Все, кто состоял в нем, умели создавать из крови и души живого существа мотыльков, и чем их больше, тем сильнее демон. Вы наверняка могли слышать о последнем главе Ян Лю, а также о Хуанъянь – у них было несколько сотен тысяч кровавых мотыльков, способных погубить весь Средний Мир.

По спине Бай И прошли мурашки. Так, значит, ей не показалось. Откуда девица из Дома Ся могла знать утерянное искусство павшего клана?

– Могу я узнать, почему госпожа спросила про кровавых мотыльков? Вы видели их?

– Нет, всего лишь наткнулась в тексте, – поспешила улыбнуться лисица, положив на стол мешочек с деньгами. – Премного благодарна господину Ли за помощь.

Она ушла, погруженная в свои мысли. Ли проследил за ней настороженным взглядом, взял мешочек и открыл его, удивленно уставившись на содержимое и пробормотав:

– Но тут… нет и половины.

Бай И спешила в Тайгун, все еще обдумывая услышанное. Она много что слышала про клан Черной Крови – его полностью уничтожили Небеса во главе с Ляньцином. Когда-то он был самым могущественным в Нижнем Мире, возглавив остальные кланы. После его падения демоны потеряли своего лидера, а потому так отчаянно ждали, когда возродится Хуанъянь. Уже прошло три тысячи лет с момента ее заточения, так не могла ли Ся Юань… быть Хуанъянь?

Бай И резко замерла. Было это правдой или же предположением? Лисица не глупа, она прожила почти тысячу лет! За это время много кто провозглашал себя Хуанъянь, однако никто не смог доказать этого. А обычный человек, пусть и с каплей крови Юнь, смог призвать кровавого мотылька.

– Кто ты такая, Ся Юань? – сжав кулаки, прошептала Бай И.

Качнув головой, лисица вернулась в Тайгун. Для начала она должна найти сведения про стражника и служанку, а уже потом разобраться с Ся Юань.

Пробравшись на кухню, Бай И подкараулила повара, заперев себя с ним в кладовой и очаровав взглядом. Тот без сил опустился на ящик, с обожанием смотря на лисицу и пуская слюну.

– Ты знаешь, кто такая Инь Мао? – промурлыкала она, схватив мужчину за подбородок и подняв его голову.

– Инь… Мао… – пробормотал повар. – Да… старшая служанка… она умерла пять дней назад.

– Она как-то связана с дворцом Старого Холода?

– Да, – заторможенно кивнул мужчина. Его глаза затуманила розовая пелена. Он даже не вспомнит этого разговора, а вот у Бай И будут нужные сведения. – Инь Мао отвечала за еду для второго принца… она собирала ошметки и относила их в его дворец… еда, которую даже куры и свиньи не ели, отдавалась второму принцу…

У Бай И волосы на голове зашевелились от ужаса. Она прекрасно знала, что такое голод и ради чего можно пойти на него. Когда желудок сводит от боли, а в голове не остается ни одной мысли, ты будешь есть даже землю и глину, лишь бы выжить.

– Как долго Инь Мао так кормила второго принца? – нахмурилась лисица.

– Когда второму принцу исполнилось пятнадцать, императрица И приказала больше не кормить его… с тех пор Инь Мао не носила в его дворец еду.

Это странно. Тай Фансинь не выглядел болезненным и худым, вдобавок, когда они с Ся Юань ели вместе, он не был жаден до еды. Так и не скажешь, что второго принца плохо кормили. Возможно, с появлением Дун Ляо в его жизни появилась хоть какая-то еда, но чем он питался до этого? Крысами и птицами?

Покинув кухню, Бай И прокралась к стражникам – часть из них еще отсыпалась после ночного дежурства, другие уже вовсю тренировались на площадках. Заметив молодую служанку с красивым личиком, они едва не побежали за ней, с трудом устояв под взглядом командира.

– Что тут забыла служанка? – обратился он к Бай И.

– Меня послали сюда, чтобы кое-что передать командиру, – поклонилась та, невинно улыбнувшись. – Не могли бы вы уделить мне немного времени?

Помедлив, он все же согласился. Зайдя за угол, подальше от любопытных стражников, Бай И резко обернулась к командиру и прижала его к стене. Не успел он опомниться, как лисица припала к его губам, одним поцелуем сломив волю и подчинив себе.

– Мне нужно узнать про Вань Чжэня.

Глаза командира заволокло пеленой, и он без сил сполз на землю:

– Вань Чжэнь пришел сюда с северных границ, у него есть братья и…

– Нет-нет, не настолько детально! – вздохнула Бай И. – Лучше так: как Вань Чжэнь связан с дворцом Старого Холода?

– Он приставлен охранять дворец второго принца.

– Когда это было?

– Тринадцать лет назад. После прихода Дун Ляо надобность в Вань Чжэне отпала и его перевели, – тут же ответил мужчина.

– Кто-то еще был приставлен к Тай Фансиню помимо Вань Чжэня?

– Да, еще пятеро. Они умерли пару лет назад, в живых остался только Лохань.

Бай И удивленно уставилась на мужчину. Умерли?

– Где мне его найти?

– Он покинул службу три года назад. Лохань живет на севере Хэчжоу.

Лисица поморщилась. Снова ей нужно все собирать по кусочкам.

Глава 20

Убийца?

Бывший стражник по имени Лохань жил в бедном квартале на севере Хэчжоу. Добравшись дотуда, Бай И не сдержала отвращения при виде обветшалых домов, бегающих в легкой одежде беспризорников и попрошаек.

Держа в руках жетон с именем Лоханя, Бай И шла по видимой только ее глазу нити. Та привела в небольшую лачугу с покосившимися стенами и дырявой крышей. Во дворе была раскидана сломанная мебель, а деревья напоминали уродливых мертвецов.

– Лохань, ты здесь? – позвала Бай И. – Лохань!

– Зачем такой милой девушке Лохань? – спросил ее прохожий.

– Есть дело.

– Лучше разворачивайся и уходи, – покачал тот головой. – Лохань совсем обезумел, вряд ли получится с ним поговорить.

– Обезумел? – переспросила Бай И.

– Как из Тайгуна вернулся, так не живется ему спокойно. Все твердит, что за ним придет кто-то.

– Вот как… что ж, мне все равно нужно с ним поговорить.

Бай И прошла через небольшой дворик, распахнув дверь лачуги и войдя в комнату. Запах сырости и плесени ударил в нос, на подоконниках стояли уже догоревшие свечи и более целые, в которых едва теплился огонек. На полу, что-то бормоча себе под нос, сидел мужчина. Он казался настолько худым, что старая одежда висела на нем, а его борода достигала груди. Рядом с ним были разбросаны деревянные дощечки с рисунками птиц.

– Это ты – Лохань?

Безумец медленно поднял голову, и Бай И невольно отступила. Вместо глаз у него были гноящиеся дыры, а на щеках застыла уже засохшая кровь, напоминая слезы.

– Кто… кто ты? – невнятно пробормотал Лохань.

– Меня зовут Бай И. Я пришла спросить тебя про смерть Вань Чжэня и остальных. Это связано со вторым принцем?..

– Не смей! Не говори про него! – закрыв ладонями уши, закричал тот. – Он услышит нас! Услышит и придет мстить!

– Тут его нет, – мягко произнесла Бай И, присев напротив и протянув руку. – Здесь только я, Бай И. Он не знает, где ты спрятался.

– Нет, он знает, знает, – пробормотал Лохань, схватив ее за руку. – Я так устал… так устал прятаться от него…

– Почему ты прячешься?

– Я… я совершил ошибку… мы все ошиблись. Нельзя было соглашаться охранять его!

Лохань зарыдал, но вместо слез по его щекам скатились тяжелые капли темной крови. Бай И с трудом поборола отвращение и желание отпрянуть. Лохань цеплялся за ее руку, словно та могла спасти его и вытащить из собственного безумия.

– Что вы все сделали? – тихо спросила лисица.

– Я не могу… не смею…

– Расскажи мне, – с нажимом произнесла Бай И.

– Мы… мы посмели прикоснуться к нему… – наконец сдался Лохань, и кровавые слезы потекли сильнее. – Нас приставили к нему… такая работа, она… все равно что наказание… мы были все так злы, так злы!.. И не знали, куда выплеснуть злость, а он был рядом…

Лоханя затрясло так, что Бай И испугалась, как бы он не рассыпался на части.

– Что вы сделали? – повторила она.

– Взамен еды… он позволял… позволял унижать и избивать его… пока нас не перевели… а после все мои братья умерли! Все до единого! – закричал Лохань. – Это он! Он мстит нам! Каждому из нас! Он доберется и до меня!

Бай И отшатнулась, в молчаливом ужасе смотря на Лоханя, что бился в истерике, крича и ударяясь лбом об деревянный пол, совершая поклоны. Кожа на его голове лопнула и брызги крови полетели во все стороны.

Отступив, Бай И поспешила покинуть лачугу, жадно вдохнув холодного воздуха, покалывающего легкие. Коснувшись головы, она поморгала, чтобы избавиться от неприятной картины.

Служанка из кухни, которая приносила объедки. Стражники, соскучившиеся по женскому телу.

Несомненно, любой бы захотел отомстить за такие унижения. Но как такое смог провернуть ничтожный второй принц без поддержки и опоры?

Сидевшая на крыше черная птица взмахнула крыльями и бесшумно поднялась в воздух, летя в Тайгун.

⁂

Из курильницы в форме закрытого лотоса поднимался ароматный дымок благовоний, закручиваясь в спирали и рассеиваясь под потолком.

На столе перед Юнь Чаном лежали два письма. Ян Юмэй не сводила с них взгляда, успев заметить, что оба они исписаны неразборчивым почерком на манер цаошу[73].

– Эти два письма были перехвачены у служанок императрицы И, – наконец произнес советник Юнь.

– Что в них?

Некоторое время советник молчал, отчего Хуанъянь показалось, что тот так и не заговорит.

– Императрица И, кажется, ищет не осколки ключа, а нечто другое. Некий артефакт, сделанный из кости первого демона. Пока еще слишком непонятно, но она уже потратила на это часть своих сбережений.

– Артефакты из кости первого демона весьма могущественны.

– Знаю, и оттого интереснее, что она задумала, – с усмешкой в голосе произнес Юнь Чан, наклонив голову. – Вдруг императрица И настолько обезумела, что захотела раздобыть артефакт, способный возвести ее на Небеса?

Ян Юмэй промолчала. Существовали ли такие артефакты?

– Второе письмо, которое я перехватил, пока не было доставлено императрице И, – сменил тему советник Юнь. – В нем говорится, что один из осколков ключа Хранилища может находиться в уезде Яньду. Это место весьма необычно – в нем уже некоторое время слышится звон.

– Звон? – тут же переспросила Ян Юмэй, и ее сердце подпрыгнуло. – Что за звон?

– Звон колокольчиков на рассвете и на закате. Говорят, что это чья-то не упокоенная душа мешает жителям жить, – безразлично ответил советник. – Много кто охотится за осколками ключа и в нынешней эпохе. Император и сам заинтересован в том, чтобы отыскать и открыть Хранилище, но не желает действовать открыто. Подозреваю, императрица И все же хочет досадить ему и оставить один осколок при себе.

– Вы тоже желаете открыть Хранилище?

Юнь Чан странно взглянул на Ян Юмэй.

– Я слуга императора, мои желания не имеют смысла и будут лишь мешать, – сухо произнес он, поднявшись и обойдя стол. Ян Юмэй невольно отпрянула, когда советник встал напротив нее, смотря сверху вниз своими желтыми глазами. – Хранилище рода Юнь откроет лишь достойный человек, и им будет не императрица И и не император Тай.

– Тогда зачем вы ему помогаете?

– Хочу узнать, как далеко может завести человека собственная алчность и гордыня. Ты не выглядишь ни глупой, ни алчной, но неужели и тебя влечет Хранилище? – Юнь Чан наклонился к ней так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

От него пахло сандаловым деревом, бумагой и тушью.

– Я не горда и не алчна, – ответила Хуанъянь. – Если я чего-то пожелаю, то оно будет моим, но если это получит более достойный человек, то я отступлю.

– И не будешь сожалеть?

– Если буду постоянно сожалеть, то лишь наврежу своей душе.

Советник Юнь не сдержал смеха, сев на край стола и скрестив на груди руки. В его белых волосах сверкали колечки и серебряные бусины, а также несколько лазурных камешков.

– Император приказал мне отправиться в уезд Яньду и раздобыть осколок ключа. Пока меня не будет, следи за императрицей И и ее окружением. Будет что-то интересное – отправь синьняо. – Он бросил Ян Юмэй металлический шарик.

– А что с теми могильщиками? – поинтересовалась та. – Они рассказали что-то?

– Когда я пришел, они были уже мертвы. У одного из них оказалось письмо на продление договора, но на нем нет заказчика. Обвини я Дом Цю или императрицу И, меня поднимут на смех. Однако императрица И боится быть раскрытой, раз так отчаянно прячет тела своих служанок, – усмехнулся Юнь Чан, наклонив голову и подперев пальцами висок. – Не стоит недооценивать ее, так что будь осторожна.

Ян Юмэй послушно кивнула, спрятав синьняо в мешочек.

– Могу лишь пожелать удачи советнику Юнь, – поклонилась она на прощание.

Тот ответил ленивым кивком, проводив ее задумчивым взглядом.

Вновь поплутав, затерявшись среди других служанок и переодевшись, Ян Юмэй вернулась во дворец Старого Холода, замерев на пороге.

– Ого, это еще что? – раздался рядом голос.

Ян Юмэй покосилась на Бай И, что внезапно оказалась подле нее. Словно все это время Хуанъянь вместе со своей служанкой гуляли по зимнему саду, а не были заняты своими делами.

Во дворе у старого дерева стояло множество деревянных ящиков и сундуков, которые рассматривала Чунь Цин, то и дело открывая их и восторженно ахая.

– Господин Дун, что это? – растерянно спросила Ян Юмэй.

– Я не рассказал вам, но на празднике сановник Шэнь выразил свое желание поддерживать второго принца, – признался страж, слегка нахмурившись. – Такого раньше никогда не было.

– Никто до этого не поддерживал второго принца? – уточнила Бай И.

– Да, – не стал врать тот. – Вчера между принцами прошло шуточное соревнование по стрельбе из лука, и второй принц выиграл.

– Мой муж великолепен! – радостно воскликнула Ян Юмэй, хлопнув в ладоши.

– Верно, – смягчился Дун Ляо, и складка между его бровями разгладилась. – Много кто обратил внимание на второго принца после праздника господина Шэня.

– Госпожа, смотрите, тут есть платья для вас! – чуть ли не прыгая от радости, закричала Чунь Цин. – А еще теплая обувь! Ваша недавно как раз порвалась!

Сановник Шэнь не поскупился на подарки, и это не могло не радовать Ян Юмэй. Чем больше будет в Тайгуне и вне его людей, поддерживающих Тай Фансиня, тем быстрее Хуанъянь свершит свою месть.

– Госпожа, вы наверняка замерзли от долгого пребывания на улице, пойдемте внутрь, – завозилась Бай И, потянув Ян Юмэй во дворец.

– Точно! Госпожа, я сейчас сделаю вам согревающий чай! – очнулась Чунь Цин, закрыв ящик.

Пройдя мимо старого дерева, Хуанъянь замедлилась. Ее внимание привлекли почки на сухих ветках. Разве оно не было мертво?

Бай И провела Ян Юмэй в комнату, закрыв дверь и на всякий случай проверив печати полной тишины. Даже если кто-то захочет их подслушать, прижавшись к двери с той стороны или подкараулив у окна, он ничего не услышит.

– Что ты узнала? – сев в кресло, спросила Хуанъянь.

Лисица заломила пальцы, с негодованием произнеся:

– Знаешь, как мне было трудно найти хоть какую-то информацию про тех двоих?! В Тайгуне не осталось даже записей с их именами! Я весь Хэчжоу обошла и…

– Ближе к делу, – прервала ее Ян Юмэй. – Что ты нашла?

Недовольно глянув на нее, Бай И села на кровать, вновь отчего-то бросив настороженный взгляд в сторону окна.

– Служанка по имени Инь Мао отвечала за распределение еды по дворцам. Она приносила второму принцу объедки со стола и уже испорченную еду, а после, по приказу императрицы И, прекратила давать ему еду.

– А что насчет того стражника?

Бай И громко сглотнула, став бледной:

– Всего шесть стражников, приставленных ко второму принцу, но выжил лишь один. И то он обезумел. Из разговора с ним я кое-что поняла: они все… использовали тело второго принца, а взамен давали ему еду.

Все внутри Ян Юмэй похолодело, а сердце сжалось до того больно, что невозможно вдохнуть.

Смерть служанки и стражников была местью. Холодной и расчетливой, чтобы никто не узнал, кто за ней стоит. Мин Хань никогда бы не опустился до такого, за него бы это сделала Ян Юмэй, но Тай Фансинь… брошенный всеми, использованный и сломанный, он лишь делает вид, что бесполезен.

Лжец. Как и в прошлой жизни.

Ян Юмэй не сдержала улыбки – резкой и безумной, при виде которой Бай И не на шутку испугалась. Девушка перед ней все меньше и меньше напоминала человека и все больше – демона.

– Ты хорошо потрудилась, – обратилась она к лисице. – Можешь забирать хвост.

Поймав его, Бай И не сдержала радостной улыбки, которая померкла, стоило ей обратиться к Ян Юмэй:

– Я кое-что узнала.

– И что же? – без особого интереса спросила та.

– Призывать кровавых мотыльков могли лишь демоны из клана Черной Крови, но всех их убили небожители во время войны. За почти тысячу лет в Нижнем Мире я не встречала никого, кто мог бы вернуть это учение.

– К чему ты это говоришь? – спросила Ян Юмэй, на ее губах играла улыбка.

Бай И вобрала в грудь воздух и произнесла, не моргая смотря ей в глаза:

– Спустя три тысячи лет, как Ляньцин заточил ее душу, Хуанъянь наконец возродится и возглавит Нижний Мир. Ты – Хуанъянь, демоница из клана Черной Крови. Я права?

Ян Юмэй медленно поднялась, и Бай И затаила дыхание, смотря на нее. Вокруг Хуанъянь, словно искры от огня, появлялись кровавые мотыльки. Они уселись на ее плечи и голову, напоминая сделанные из рубина драгоценности.

От глупой девчонки из Дома Ся не осталось и следа – перед лисой стояла демоница, что подняла восстание против Небес, что купалась в крови и наслаждалась мучениями людей, меняя лица и одежду при каждом своем появлении.

Оживший кошмар, которым всех пугали.

– Умная лисичка, – наклонилась Ян Юмэй, взяв ее за подбородок и подняв ее голову. – Не зря я сделала тебя своей служанкой. Ты права. Я Хуанъянь, и я вернулась.

Глава 21

Уезд Яньду

Комнату огласил громкий стук, и за дверью раздался голос Чунь Цин:

– Госпожа, я принесла согревающий чай!

Ян Юмэй отпустила дрожащую Бай И, которая без сил упала на пол. Ее лицо покрывала испарина, а зрачки стали не больше зернышек риса.

Алые мотыльки пропали, вновь приняв вид украшений.

Подойдя к двери, Хуанъянь открыла ее, впуская служанку. Сделав шаг, та неуверенно замерла при виде лисицы на полу:

– Госпожа, что это с ней?

– Все в порядке, – покачала головой Бай И, с трудом поднявшись. – Мне на мгновение стало плохо.

Она старалась не смотреть на Ян Юмэй, сжимая в пальцах ткань юбки.

– А-Цин, что было в других сундуках? – спросила Хуанъянь, налив себе горячий чай.

– Одежда, несколько круп и книги. Я не успела все посмотреть, – призналась Чунь Цин, – но этот сановник Шэнь весьма щедр. Госпожа, кажется, второму принцу наконец улыбается удача! Того гляди мы и это место вскоре покинем.

Бай И бросила настороженный взгляд на Ян Юмэй, поджав губы и не решаясь что-то сказать.

– Выберешь для меня теплую одежду? – спросила Ян Юмэй у Чунь Цин.

– Конечно! Моя госпожа будет самой красивой в этом дворце! – закивала служанка с таким остервенением, что чуть не лишилась головы.

Стоило ей уйти, как Ян Юмэй обратилась к Бай И:

– Никто не должен знать, кто я такая.

– Но… почему? Ты ведь вернулась! Спустя столько тысяч лет! – удивленно воскликнула лисица. – Нижний Мир так долго ждал твоего возвращения! Я выросла на легендах о тебе!

– Я разрушила собственную душу, чтобы больше никогда не возвращаться, – негромко произнесла Хуанъянь. – Откуда мне было знать, что ублюдок Ляньцин решит собрать все осколки и восстановить ее? Я переродилась в этом теле, и все, что у меня осталось, – воспоминания о прошлой жизни. Я мечтаю вернуться в Нижний Мир, но пока не могу.

– Почему?

– Переродилась не только я. Переродился и Ляньцин.

Бай И удивленно охнула:

– И кто он? Император? Первый принц? Один из советников? Прикажи – и я убью его, – прижав ладонь к груди, горячо произнесла Бай И.

– Это Тай Фансинь.

Вся решительность Бай И тут же пропала, и Ян Юмэй невольно усмехнулась:

– Я не знаю, остались ли у него воспоминания о прошлой жизни, но пока не отомщу за то, что он сделал со мной и моим кланом, не уйду отсюда.

– Думаешь, у тебя получится убить его? – осторожно спросила лисица.

– Не так быстро, как хотелось бы, – жестко улыбнулась Хуанъянь. – Он будет жить свою собачью жизнь, но каждый день сожалеть, что не умер. Я заставлю его страдать так же, как страдала сама, а после раздавлю, как муравья.

Ян Юмэй не отступит, иначе не простит себя.

– Госпожа! – вновь раздался громкий крик, и дверь комнаты с хлопком распахнулась.

От неожиданности Бай И и Ян Юмэй вздрогнули, обернувшись на запыхавшуюся Чунь Цин. Кое-как отдышавшись, она с трудом произнесла:

– Из дворца пришел приказ!

– Приказ? Что за приказ?

– Не знаю, но, судя по всему, что-то серьезное.

Нахмурившись, Ян Юмэй поспешила во двор. Там, поджав губы, стоял старший евнух, с заметным недовольством смотря на Тай Фансиня. В руках евнуха была метелка из конского волоса, которой он порою махал, словно отгоняя невидимых мух.

– Второй принц ознакомился с приказом отца-императора, – услышала Ян Юмэй голос Тай Фансиня. – Передайте ему, что я выполню его указания.

Стоило ему взглянуть на мужчину, как тот поежился от его пустого взгляда.

– Прекрасно, – брезгливо произнес евнух. – Император рассчитывает на вас.

Небрежно поклонившись, мужчина ушел.

– Что случилось? Почему приходил этот евнух? – глупо хлопая ресницами, спросила Ян Юмэй.

Подойдя к Тай Фансиню, она заметила в его руках письмо с императорской печатью.

– Император желает, чтобы я отправился в уезд Яньду и разобрался в причинах звона.

Хуанъянь удивленно взглянула на него.

Сначала император послал Юнь Чана в Яньду за осколком ключа, а теперь Тай Хао, чтобы тот выяснил причины звона колокольчика?

– И вы согласились?

– Разве я могу отказать императору? – усмехнулся тот. – До уезда Яньду от Хэчжоу ехать лишь один день, путь не займет слишком много времени.

– Я могу поехать со вторым принцем? – вдруг спросила Ян Юмэй, с надеждой взглянув на него.

– Госпожа Ся, это опасно, – поспешил отговорить ее Дун Ляо. – Неизвестно, что за демон там обитает.

– Но… я никогда не покидала стены города, – вздохнула та, и на ресницах заблестели слезы. Поспешив утереть их, Ян Юмэй прошептала: – Простите, я слишком глупа. Второму принцу не стоит обращать внимания на мои желания.

Тай Фансинь метнул растерянный взгляд на Дун Ляо, который тут же поднял руки и отступил назад. Ни один из них не умел утешать девушку, так что Хуанъянь даже было интересно, как поступит Тай Фансинь.

– Ты хочешь… поехать вместе со мной? – осторожно спросил он.

– А можно? – тут же вскинула голову Ян Юмэй. Из-за слез ее глаза мерцали, напоминая синие озера.

– Тебе придется слушаться каждого моего слова. Чунь Цин и Бай И не смогут поехать с нами.

– Ничего, я привыкла справляться сама.

– Хорошо, – сдался Тай Фансинь, усмехнувшись от безысходности. – Возьми с собой теплую одежду, мы отправимся через шичэнь.

Послушно кивнув, Ян Юмэй поспешила вбежать в дом, оставив мужчин во дворе.

– Стоило ли. – нерешительно произнес Дун Ляо.

– А ты бы смог ей отказать?

– Нет, – признался Дун Ляо.

– Вот и я не смог, – покачал головой второй принц.

– Вы ведь и не хотели ей отказывать. Правильно ли это?

– Это неплохая возможность выяснить, так ли глупа дева Ся, – улыбнулся Тай Фансинь, и в его глазах вспыхнули белые огоньки. – Вдруг моя жена умнее меня?

⁂

Повозка неожиданно оказалась просторной, с теплыми подушками и плотной бумагой на узорчатых окнах. Держа в руках грелку, Ян Юмэй прислонилась плечом к дверце, закрыв глаза и отчаянно борясь со сном. Они ехали уже полдня, и небо постепенно темнело, лишь крона древа Цышань со своим серебристым сиянием не давала тьме полностью накрыть Средний Мир. Если ничего не случится, то к утру они уже будут в уезде Яньду.

За повозкой второго принца ехала повозка советника Юнь. Их сопровождали десять стражников, порой останавливаясь на небольшой привал. Ян Юмэй выходила размять ноги, то и дело поглядывая на повозку Юнь Чана. Он ни разу не выглянул, даже не попросил воды и еды. Ян Юмэй не могла отделаться от мысли, что в повозке никого нет, но проверить не решалась. Рядом постоянно находились стражники, словно охрана советника важнее, чем охрана второго принца.

Отставив идею пробраться к Юнь Чану, Ян Юмэй задумалась над другим. Постепенно все мысли сводились к одному: ей нужно раздобыть колокольчик из уезда Яньду. Она уверена, что это ее колокольчик, спрятанный Мин Ханем три тысячи лет назад. Люди не должны заполучить его, особенно Тай Фансинь.

У Ян Юмэй всего есть четыре вещи, благодаря которым демоница Хуанъянь даже после своей смерти занимала умы людей.

Первой были кровавые мотыльки, которые сопровождали ее по трем Мирам.

Второй – колокольчик, чей звон мог подчинить и сломать волю живого существа.

Третьей – заколки, благодаря которым Хуанъянь перемещалась по Мирам.

А четвертой – ее платье, способное принять любую форму.

Если Ян Юмэй заполучит в руки колокольчик, заколку и платье, то вернет себе былую силу, но заполучить даже одну из этих вещей уже было неплохо. Наверняка Мин Хань огородил их защитой.

Приоткрыв глаза, Хуанъянь взглянула на сидевшего рядом Тай Фансиня. В повозке слабо горел фонарь, и в его свете второй принц все больше напоминал Ляньцина. Ян Юмэй не могла слишком долго смотреть на это до боли знакомое лицо и слушать голос, которым раньше ей клялись в любви.

Заметив ее долгий взгляд, Тай Фансинь отвлекся от чтения. Может, Ян Юмэй это показалось из-за освещения, но глаза второго принца больше не были такими равнодушными, как в их первую встречу.

– Еще не жалеешь, что согласилась?

– Жена должна всегда идти за мужем, – вымученно улыбнулась Хуанъянь, – даже если у того ничего не осталось. Мы принесли клятву, и пока я жива и наш брак не разорван, я буду подле второго принца.

Тот сощурил глаза, подперев пальцами висок. Что-то в этом движении показалось Ян Юмэй знакомым.

– А если я не настолько хорош, как ты думаешь? Если в один момент решу кого-нибудь убить. Ты и тогда пойдешь за мной?

Все внутри неприятно сжалось. Он… следил за ней? Понял, что она знает о трупах?

– Отец всегда говорил мне, что плохие люди заслуживают наказание и даже смерть. Так что если мой муж решит наказать плохого человека, то, конечно, я поддержу его.

– А если это хороший человек?

– Тогда зачем его убивать?

– Если… мне захочется? – пожал плечами Тай Фансинь, протянув руку и заправив прядь волос за ухо Ян Юмэй. – Ты все равно пойдешь за мной?

– Значит, этот человек чем-то оскорбил моего мужа. Как я могу стерпеть такое? – ударила кулаком по ладони Хуанъянь, с улыбкой взглянув на Тай Хао. Она и не заметила, что перестала придерживаться формального общения, а второй принц не стал ей на это указывать. – Не волнуйся, я не позволю кому-то говорить о тебе плохое. Я, хоть и глупа, не буду терпеть оскорбления.

– Вот именно что ты глупа, – ткнул ее в лоб Тай Фансинь, отчего-то нахмурившись, – так что не лезь никуда впереди меня.

– Но если я хочу защитить своего мужа? – надула та губы.

– Для этого есть Дун Ляо.

– А если его не будет рядом? Только мы вдвоем?

Тай Фансинь не нашел, что сказать, беспомощно смотря на Ян Юмэй. Вздохнув, второй принц покачал головой, невольно разгладив пальцем складку между ее бровями. Хуанъянь с трудом удержалась, чтобы не отмахнуться от его руки, чувствуя на коже теплые пальцы.

– Если так сильно хочешь меня защитить, то пускай. Только не говори потом, что я тебя не предупреждал.

Ян Юмэй тут же улыбнулась и закивала, удобно устроившись и закрыв глаза. Тай Фансинь мог испытывать ее, и тогда от каждого ответа зависела жизнь Хуанъянь. Если она позволит второму принцу усомниться в ней… кто знает, может, ее ждет такая же судьба, как и у той служанки со стражниками?

Вскоре Ян Юмэй уснула. Повозка пару раз качнулась, и Хуанъянь прижалась к Тай Фансиню, уронив голову на его плечо. От неожиданности принц замер, задумчиво смотря на нее. Даже во сне она отчего-то хмурилась, поджимая губы.

Помедлив, Тай Фансинь поднял одеяло, укрыв им девушку и себя. Отчасти он завидовал, что Ся Юань могла так быстро уснуть. Ей не нужно пить лекарства, не нужно зажигать специальные благовония, и никакие демоны не терзали ее разум во сне.

Рано утром их небольшая группа въехала в Яньду, прокатившись по заснеженным улицам. Было еще слишком рано, чтобы люди проснулись, но уже достаточно поздно, чтобы тьма начала отступать. Тогда же над заснеженными полями и крышами домов раздался мягкий перезвон, словно проходящая мимо девушка обронила бубенчик. Звук казался тихим, но Тай Фансинь сразу уловил его. Он прозвучал несколько раз, то отдаляясь, то приближаясь, а после и вовсе смолк.

Повозки замерли у гостиницы, и лошади всхрапнули, устало качая головами.

– Прошу, проходите, мы ждали вас, – сонно произнес хозяин гостиницы, кланяясь им.

Взяв на руки Ся Юань, Тай Фансинь покинул повозку, вдохнув холодный воздух, в котором еще кружились снежинки. Девушка не шевелилась, прижавшись к его груди и тихо посапывая.

– Сколько комнат вам приготовить? – все еще не поднимая головы, произнес хозяин. Он с интересом поглядывал на повозку, из которой никто не торопился выходить.

– Три.

– Прошу, идите за мной.

Жилые комнаты располагались на втором и третьем этажах. Небольшие, они были обставлены со вкусом, под стать людям из дворца.

Уложив Ся Юань на широкую кровать и сняв с нее обувь, Тай Фансинь взмахом руки погасил фонари.

– Останься здесь и присматривай за ней, – приказал он Дун Ляо, выйдя в коридор и закрыв дверь в комнату. – Я пройдусь по городу пока никого нет.

– А если дева Ся захочет выйти?

– Не останавливай ее, но будь рядом.

– Как прикажете, – поклонился Дун Ляо, подобно безмолвному стражу застыв рядом с дверью.

Тай Фансинь покинул гостиницу, отпустив стражников, и зашагал по улице, вскоре растворившись среди снегопада.

Глава 22

Свадебная процессия. Часть 1

Горячая каша обжигала язык. С трудом съев половину, Ян Юмэй без сил откинулась на спинку стула. И как она могла уснуть? Да еще и рядом с Тай Фансинем? Хорошо хоть в этот раз не бродила по крышам.

Налив себе чай, но так и не выпив его, Ян Юмэй задумалась. Ей нужно найти колокольчик раньше второго принца и не дать обнаружить его Юнь Чану. Если повезет, она не встретится с ним, и великий советник не признает в ней свою служанку.

В один глоток осушив пиалу, Хуанъянь оделась в теплые одежды, накинула на плечи плащ и покинула комнату. Стороживший у двери Дун Ляо тут же спросил:

– Дева Ся собирается прогуляться?

– Да, – беззаботно улыбнулась та. – А второй принц…

– Ушел рано утром. Ему нужно встретиться с градоначальником Яньду и осмотреть территории.

– Он будет весьма занят, – заметила Ян Юмэй.

– Думаю, второй принц успеет прийти к ужину, – неправильно поняв, попытался утешить ее Дун Ляо.

Мысленно Хуанъянь пожелала, чтобы Тай Фансинь не вернулся, но разве можно так просто избавиться от столь могущественной души?

Покинув гостиницу, они с Дун Ляо неторопливо зашагали по улицам. В отличие от широких улиц Хэчжоу, в Яньду они были узкими, по ним с трудом могла бы проехать повозка. Дома стояли впритык друг к другу, на черных крышах и серых стенах белел снег, а на деревьях трепетали старые листья.

Яньду не казался шумным городом, здесь все было тихо и спокойно. Люди никуда не торопились, на рынке нет толкучки, но и знатные господа сидели по домам. Если бы не звон колокольчика, никто бы и не обратил внимания на это место.

– Дева Ся, вы что-то ищете? – спросил Дун Ляо.

– Я хочу помочь второму принцу. Мы ведь приехали сюда из-за звона колокольчика.

– Думаю, принц уже нашел нужных людей, – осторожно произнес тот.

– Правда? – печально взглянула на него Ян Юмэй.

– …но он вполне мог что-то упустить, – вздохнул Дун Ляо, признавая поражение. – Второй принц наверняка будет благодарен вам за помощь.

– Я тоже так думаю.

Дун Ляо и Тай Фансиня не стоило пускать в Цветочный дом, иначе нюй юэ вытянут из них все деньги. Ян Юмэй с трудом сдерживала смех при виде их беспомощных лиц, а ведь она даже не пыталась их соблазнить.

Заприметив старушку, которая продавала браслеты из цветных ниток, Ян Юмэй поспешила к ней:

– Бабушка, вы давно тут живете?

– Давно, давно, с самого рождения, успела даже два девиза[74] сменить, – закивала она, щуря глаза. – Девушка, купите у меня браслеты! Ночами плела, почти не спала…

– И слышали звон утром и вечером? – пропустила ее слова мимо ушей Ян Юмэй.

– Звон? Какой звон?

– Звон колокольчика.

– Может, и слышала. Я уже совсем стара стала, денег даже на лекарства нет, – пожаловалась старуха, вновь протянув свои браслеты. – Может, если госпожа купит у меня браслет, я что-то и вспомню.

– Но при чем тут браслет? Как он поможет бабушке вспомнить звон? – удивленно покачала головой Ян Юмэй, заметив, как дергается глаз старухи. – Бабушка, как же вы тогда плетете браслеты, если все забываете?

– Ах ты нахалка! Да как ты?!

Старуха испуганно замолкла, смотря на кого-то позади Хуанъянь.

– Может, у тебя и с языком проблемы? – раздался приглушенный голос над головой Ян Юмэй. – Если отрежу, сможешь и дальше торговать?

– Я… я… простите старую, – рухнула на колени та, прижавшись лбом к земле. – Я лишь продаю браслеты!

Ян Юмэй молча взглянула на стоявшего подле нее Юнь Чана. На его плечах красовался темно-синий плащ с теплым меховым воротником, светлые волосы были забраны в высокий хвост, а черная маска зверя привычно закрывала лицо.

Стоявший позади Дун Ляо встревоженно смотрел на них, положив ладонь на рукоять ятагана.

– Кто вы? – сделав шаг в сторону, нахмурилась Хуанъянь. Ее сердце готово было выскочить из груди, но она не смела показать, что знакома с советником.

– Прошу простить за грубость, мы с вами еще не встречались. Меня зовут Юнь Чан, я великий советник императора. – Светлые глаза мужчины сверкнули.

Отчего-то по коже Ян Юмэй прошлись мурашки. Она вдруг почувствовала себя добычей, которую заприметил хищник.

Опасно.

– А, я слышала про вас, – улыбнулась Хуанъянь, стараясь не терять лицо. – Что вы забыли в этом месте, советник Юнь? Ох, только не говорите, что император послал вас на помощь второму принцу?

– Можно и так сказать. Дева Ся, для чего вам сведения о звоне?

– Хочу помочь мужу.

– Тай Фансиню повезло с такой женой… Старуха, так и будешь молчать? – обратился к ней Юнь Чан, и его голос стал холоднее. – Или уже язык отсох?

– Звон… звон, да! Я слышала звон, – боясь поднять голову, закивала старуха. – Рано утром и поздно вечером в Яньду слышится звон колокольчика. Вот как пару месяцев уже! Он принадлежит мертвой невесте, которая проходит через весь город и уходит в поля. Любого, кто попадется на ее пути, она тут же схватит и утащит!

– Невеста? – удивленно переспросила Ян Юмэй.

– Да, невеста, невеста! Наверняка дочь какого-нибудь сановника – вся в алом и с дорогими украшениями. Много парней сгубила! Никто уже на рассвете и на закате из дома не выходит!

– Спасибо, бабушка, – поклонилась ей Хуанъянь.

Всего пара слов старухи, а Ян Юмэй уже все поняла.

– Ты довольна?

– Если я могу хоть чем-то помочь своему мужу, то как я могу быть недовольной? – улыбнулась она. – Благодарю советника Юнь.

Великий советник отчего-то усмехнулся, протянув руку и взяв длинную прядь черных волос Хуанъянь. Его запястье тут же перехватил Дун Ляо, заставив Юнь Чана недовольно взглянуть на него.

– Советник Юнь, прошу, не переходите границы. Дева Ся не принадлежит вам.

– Разве я сделал что-то не то? Страж Дун, я вовсе не собирался ей вредить, а вот вам за нападение на великого советника грозит публичная порка.

– Господин Дун, – вцепившись в его руку, как можно испуганней прошептала Ян Юмэй. – Вам не стоит рисковать своей жизнью. Советник Юнь совсем не собирался меня обижать!

Помедлив, Дун Ляо все же разжал пальцы и отступил, продолжая держать ладонь на рукояти ятагана.

– Дева Ся, – обратился Юнь Чан к Хуанъянь, – здесь весьма опасно. Случись с вами что, второму принцу не поздоровится.

– Спасибо за совет, советник Юнь.

Бросив предупреждающий взгляд Дун Ляо, Юнь Чан ушел. Ян Юмэй с трудом сдержала облегченный вздох, похлопав ладонью по груди. Все же порой этот человек может быть весьма устрашающим.

– Господин Дун, давайте вернемся? – попросила Ян Юмэй.

– Хорошо, – быстро согласился страж, словно и сам того желал.

Вернувшись в гостиницу, Хуанъянь заказала горячий чай и закрылась в комнате, обдумывая услышанное от старухи.

Невеста, что ходит с колокольчиком и забирает всех, кто встал на ее пути. Это вполне мог быть отпечаток души Хуанъянь, который защищает колокольчик и не дает никому подобраться к нему. Только она может забрать колокольчик, другие же умрут.

Остаток дня Ян Юмэй провела за чтением. Услышав за дверью шум, она поспешила выглянуть. Чуть не стукнувшись головой об чью-то грудь, она отступила, удивленно взглянув на Тай Фансиня с поднятой рукой:

– Что-то случилось?

Поспешив опустить руку, Тай Хао произнес:

– Нас с Дун Ляо не будет до утра.

– Вы пойдете искать причину звона? – догадалась Хуанъянь.

– Да. Не выходи из комнаты, пока кто-то из нас не вернется, – велел Тай Фансинь. – Даже если тебе покажется, что тебя зовут.

– С вами же все будет в порядке? – взволнованно спросила она.

– Деве Ся не стоит переживать, я защищу второго принца, – пообещал Дун Ляо.

– Будьте осторожнее. Оба.

Что-то странное мелькнуло на лице Тай Фансиня, но он быстро развернулся и ушел, не дав Хуанъянь вглядеться.

– Благодарю деву Ся, – внезапно произнес Дун Ляо, поклонившись ей.

– За что же?

– Что заботитесь о втором принце.

– Разве это забота? – растерялась Ян Юмэй.

– Для Тай Фансиня – да.

Невольно Хуанъянь вспомнила то, что рассказала ей Бай И. Ее детство что в этой, что в прошлой жизни было не лучше, но каждый раз рядом оказывался человек, который не давал ей упасть. Был ли у Тай Фансиня такой человек? Помогал ли ему кто-то пересекать реку[75] раз за разом?

– Я буду ждать вас здесь.

– Мы придем, – едва заметно улыбнулся Дун Ляо, прежде чем уйти.

Закрыв дверь, Ян Юмэй села у окна, слегка приоткрыв створки. Холодный воздух тут же обдал лицо, принеся несколько снежинок. Небо быстро темнело, а древо Цышань наливалось серебристым светом. Люди покидали улицы, заходя в дома и закрывая окна и двери. Вскоре Яньду затих, напоминая вымерший город без единой души.

И в этой тишине раздался перезвон. Хуанъянь тут же узнала его. Колокольчик! Это ее колокольчик! Он быстро приближался, окутывая улицы белым туманом. Ян Юмэй не успела и моргнуть, как крыши соседних домов исчезли, остались лишь размытые огни фонарей.

В тумане возникли фигуры, которые постепенно становились четче, и вот перед гостиницей возникла праздничная процессия. Впереди шли облаченные в красное люди с улыбками на лицах и белыми глазами, вокруг которых сгустились тени. Гуи. Они махали руками, хлопали, играли на инструментах, но никакого звука, кроме звона колокольчика, не было.

Следом за гуями шли черные демонические лошади: они везли величественный паланкин из красного шелка и золота, украшенный фениксами и рубинами. В нем сидела девушка, прикрыв голову тканью, а лицо круглым веером. К ее поясу был прикреплен небольшой колокольчик, который при каждом покачивании издавал красивый перезвон.

Позади паланкина шли призраки демонов в праздничных нарядах, веселясь и безмолвно танцуя.

Процессия была необычайно красочна и даже красива, но настолько тиха, что по коже ползли неприятные мурашки. И правда, если бы кто из смертных увидел такую картину, то умер бы на месте от ужаса.

Ян Юмэй закрыла глаза, и по ее щеке скатилась слеза. Смахнув ее, она вновь взглянула на окутанную туманом улицу. Видение пропало, но звон колокольчика все еще был слышен.

Только что она увидела ожившее воспоминание собственной свадьбы. Где-то там, за туманом, должен стоять Мин Хань и ждать ее.

И он ждет.

От осознания Ян Юмэй вскочила на ноги, и ее сердце бешено забилось, чуть не выскочив из груди. Тай Фансинь и Дун Ляо направились за звоном колокольчика! А тому хорошо известна душа Мин Ханя и то, что она сделала с его хозяйкой!

Эти двое пошли на собственную смерть!

Схватив плащ, Ян Юмэй подбежала к двери и дернула ее, но та была закрыта. Неужели ее заперли? Когда успели?

Оставив попытки открыть дверь, Хуанъянь распахнула окно. Над ее головой уже парили кровавые мотыльки, которые по молчаливому приказу лужицами растеклись в шаге от подоконника. Стараясь почти не дышать, Ян Юмэй спустилась по ним на землю, накинув на голову капюшон и направившись в сторону звона колокольчика. Сидевшая на соседней крыше черная птица всполошилась, поспешив взлететь и скрыться в тумане.

Глава 23

Свадебная процессия. Часть 2

Звон колокольчика пропадал на могильном холме, укрытом толстым слоем снега. С трудом найдя вход среди старых деревьев, Тай Фансинь и Дун Ляо нерешительно замерли, смотря на тяжелые гранитные двери.

– Может, позвать еще кого-то?

– Не стоит, – качнул головой Тай Хао. – Мы справимся вдвоем.

Он протянул руку, сжал пальцы, и гранитные двери с грохотом рухнули, а в каменных фонарях коридора вспыхнуло оранжевое пламя. В лицо мужчинам дыхнуло сухим воздухом и сыростью, заставив поежиться.

Прежде чем шагнуть в тоннель, Тай Фансинь обернулся и бросил задумчивый взгляд на окутанный туманом Яньду.

– Идем, нужно до утра разобраться с этим звоном. Не стоит волновать мою жену.

– Все же стали считать деву Ся женой? – удивился Дун Ляо.

– Она забавная… и смышленая.

– Вы… заинтересовались этой девушкой? – с трудом поверил Дун Ляо.

– Считай, что так.

Тай Фансинь и сам пока не понял, что чувствует. Будь он глупее или не таким наблюдательным, то Ся Юань смогла бы обхитрить его. Однако он так и не понял, кто же скрывается за этой маской: хитрая и расчетливая девушка или испуганная пташка, пытающаяся выжить?

Встретились два лжеца, которые так отчаянно пытаются понять, что скрывается под масками друг друга.

Тоннель был узким, с подвешенными под потолком каменными фонарями. Воздух казался сухим и холодным, пропитавшимся за несколько тысяч лет мертвой ци. Мужчинам пришлось закрыть лица тканью, чтобы ненароком не разрушить меридианы[76].

Тай Фансиню удалось узнать, что этот курган создан задолго до появления города. Кто здесь похоронен, оставалось загадкой. Однако вокруг стояли камни с защитными письменами, часть из которых разрушилась со временем. Возможно, это и стало причиной возникновения странного звона и призраков.

В глубине тоннеля раздался тихий перезвон, и Тай Фансинь негромко произнес:

– Будь наготове.

Дун Ляо достал ятаган, чье лезвие опасно сверкнуло в свете фонарей.

Чем дальше они передвигались, тем громче раздавался звон, отражаясь от стен и эхом идя по коридору. В какой-то момент он стал настолько громким, что перекрыл роящиеся в голове мысли. Схватившись за висок, Тай Фансинь с трудом заставил себя идти дальше к разгорающемуся впереди белому свету. Свет поглотил мужчин, оставив после себя лишь громкий звон в голове, который постепенно сходил на нет.

Дождавшись, когда вновь станет тихо, Тай Фансинь открыл глаза, тут же ощутив что-то неладное. Вместо теплой зимней одежды он был облачен в алый свадебный наряд с тонкой вышивкой золотых цветов на рукавах и подоле. Коснувшись лица, Тай Фансинь не нашел ни маски, ни даже шрама.

Это сон? Или видение?

Рядом с ним стояли люди, но их лица были смазаны, а голоса напоминали шум. Вокруг распростерся густой белый туман, скрывая стены и потолок. Можно ли найти отсюда выход?

Сквозь шум неясных голосов раздался тихий звон, который с каждым ударом сердца приближался. Туман рассеялся, пропуская свадебную процессию с паланкином, который везли черные лошади. Алая ткань всколыхнулась, и оттуда показалась белоснежная ладонь, украшенная серебряными колечками.

Тело не слушалось, и Тай Фансинь подошел к паланкину, взяв холодную, как зимняя вода, руку, помогая невесте сойти на землю. Она была на полголовы ниже его, с алой тканью на голове и круглым веером, которым прикрывала лицо. Тай Фансинь заметил, что плечи девушки не поднимаются и не опускаются. Она не дышала.

Каждый шаг невесты сопровождал перезвон колокольчиков. Как бы ни хотел Тай Фансинь отпрянуть от нее, он не мог, ему пришлось проводить девушку к алтарю с двумя пиалами вина. Повернувшись к друг другу, они поклонились, и Тай Фансинь протянул руку. Сердце зашлось в груди, когда пальцы сжали холодную вуаль.

Он не должен ее срывать. Случится что-то ужасное, если он поддастся.

Рука отяжелела, но второй принц не смел потянуть ее на себя. Так продолжалось без малого вечность, и невидимая сила одолела его. Вуаль соскользнула с головы невесты, ярко сверкнули золотые украшения в белых волосах, длинные ресницы затрепетали, и Тай Фансинь оказался в плену желтых глаз.

Напротив него стояла демоница Хуанъянь. На ее алых губах играла нежная улыбка, а взгляд необычайно мягок. Так смотрят на того, кому готовы отдать свою жизнь. Сломанное зеркало вдруг снова стало целым[77].

Взяв его за руки, демоница произнесла:

– Мин Хань, ты согласен?

– Согласен? – переспросил Тай Фансинь.

Кто такой Мин Хань? Возлюбленный Хуанъянь?

– Согласен стать моим мужем? – словно эхо в голове раздался голос демоницы. – Согласен разделить со мной вечность под древом Цышань?

Он был пленен ее взглядом. Никто так не смотрел на Тай Фансиня, как Хуанъянь, – с этой нежностью и бескрайней любовью. Словно для нее существовал только он один.

– Да, – услышал он собственный голос.

Улыбка украсила лицо демоницы. Холодные пальцы коснулись шеи Тай Фансиня, а ледяные губы прижались к его губам. Этот поцелуй пьянил, заставляя сердце трепетать, а душу возноситься. Так целовали только те, кто не мог насытиться своей любовью, кто готов был отдать ее полностью.

– Будьте осторожнее, – раздался в голове голос, и Тай Фансинь резко отстранился.

Тяжело дыша, он смотрел на растерянное лицо демоницы.

– А-Хань? Что с тобой? – удивилась Хуанъянь. – Ты чем-то опечален?

Она вновь потянулась к нему, но Тай Фансинь не дал ей этого сделать:

– Я не твой муж. Я не Мин Хань.

Его слова удивили демоницу, и она рассмеялась, заставив туман вокруг них заклубиться и потемнеть. Острые когти Хуанъянь больно впились в шею принца, пустив кровь, а улыбка стала резкой, безумной. Белоснежные волосы и алая одежда всколыхнулись вокруг Хуанъянь, а сама она стала напоминать разъяренную бурю.

– Врешь! – прогремел голос демоницы. – Врешь! Ты Мин Хань! Тварь, что лишила меня жизни!

Звон колокольчика обрушился на Тай Фансиня, заставив его упасть на колени и зажать ладонями уши. В носу защипало, и на землю упали темные капли крови.

– Я доверяла тебе… верила тебе… – прошептала Хуанъянь, и ее когти удлинились, глаза провалились, став бездонными дырами, а по щекам потекли кровавые слезы. – Предатель… лжец! Лжец!

Она замахнулась когтями, но сверкнувший рядом ятаган отрубил ей руку по плечо. Та с тихим хлопком растворилась, как дым.

– Действуйте! – сквозь туман раздался окрик Дун Ляо.

Хуанъянь взмахнула оставшейся рукой, и стража отбросило в стену с такой силой, что он впечатался в нее, сплюнув кровь и без сил упав на пол.

Стиснув пальцы, Тай Фансинь почувствовал жар, который охватил сердце, пробежавшись по венам, и алым пламенем вспыхнул в глазах. Воздух стал душным, и туман испуганно расступился.

Поднявшись на ноги, Тай Хао вскинул руки, и ореол алого пламени вспыхнул позади него. Огненные стрелы устремились в призрак Хуанъянь, сжигая его дотла и оставляя лишь истошный крик боли и злости, который тоже вскоре пропал.

С трудом уняв жар, Тай Фансинь схватился за голову, чувствуя, как по губам стекает кровь. Хотелось упасть и больше не подниматься, но призрак демоницы может восстановиться и вновь одурманить его.

Выпрямившись, второй принц огляделся, поморгав, чтобы избавиться от черных точек в глазах. Внутри кургана было просторно, в каменных фонарях горело пламя, но у стен и под потолком все равно сгущались тени. Часть колонн обрушилась или сгорела, а там, где пламя ударило в Хуанъянь, осталось черное пятно и пахло гарью.

В центре стоял помост, на котором лежал каменный гроб. С трудом поднявшись до него, Тай Фансинь с грохотом сбросил крышку, уставившись на засохшие синие цветы, которые рассыпались от одного его прикосновения. Сбросив их на пол, он увидел на дне гроба резной золотой колокольчик, на котором были изображены бабочки, а рядом белую пластинку из нефрита. Помедлив, Тай Хао взял ее, и его голову тут же наполнили чьи-то воспоминания. Закрыв глаза, он без сил рухнул на землю.

«Прошло три дня с тех пор, как этот Достопочтенный Шань томился в кувшине. Все это время он хранил молчание – не потому, что не знал, что ему сказать – а сказать он мог многое, – а потому, что не знал, что ему делать дальше. Все тело разобрали на кусочки, кровь впиталась в землю, и остался лишь бессмертный дух. Что за жалкое зрелище из себя представлял Шань Ло! А ведь раньше, стоило людям услышать его имя, так они спешили преклониться перед ним! Все трепетали перед самым первым темным духом, которому не было равных во всех трех Мирах.

– Пал… как же низко я пал… – не сдержал тяжелого вздоха Шань Ло.

Он бесцельно кружил по кувшину, порой вслушиваясь в то, что творится за его пределами. Безымянная Юнь также хранила молчание, и от этого Достопочтенному Шаню становилось не по себе. Не выдержав, он все же заговорил:

– Эй, ты тут? Этот Достопочтенный желает с тобой поговорить.

От последовавшей тишины Шань Ло стало неуютно. А если за то время, что он был погружен в свои мысли, эта Юнь уже отнесла его куда-то?

– Эй, ответь! Мало кто удостаивается разговора со мной!

Так и оставшись без ответа, этот Достопочтенный со всей силы ударил по кувшину, и тот покачнулся, но устоял. Словно этого мало, он начал биться о стенки, и воздух наполнил размеренный стук. Это продолжалось не меньше шичэня, пока Достопочтенный Шань не устал. Вздохнув, он пробормотал:

– И где ходит эта Юнь?

– Я всегда была здесь, – раздался голос.

От неожиданности Достопочтенный Шань замер, а после разразился такой бранью, что кувшин не выдержал и треснул, чудом не развалившись на части.

– Почему ты не отвечала этому Достопочтенному? – с трудом придя в себя, спросил Шань Ло.

– Ты не звал меня, – спокойно ответила Юнь.

– Не звал?! Я все это время пытался докричаться до тебя!

– Разве? Я не слышала, чтобы ты произнес мое имя.

Шань Ло чуть не задохнулся от такой наглости. А у этой Юнь было толстое лицо![78] Она все это время слышала его, но даже не пыталась подать голос! Неудивительно, что Старейшины из рода Юнь изгнали ее!

Подавив новый приступ боли, который наверняка кровью бы встал поперек горла – будь у Шань Ло его тело, – он произнес ни тепло ни холодно:

– Я не могу и дальше томиться в этом месте.

– Твой дух рассеется, если я тебя выпущу, – заметила Юнь.

– Тогда найди мне тело, в котором мой дух задержится! И этот Достопочтенный одарит тебя! – важно произнес Шань Ло и поспешил добавить: – Но мне нужно живое тело, которое умеет дышать, ходить и есть. Мне не подойдут бумажные и деревянные болванчики.

– Зачем мне это делать? – раздался равнодушный ответ. – Пока ты в кувшине, то не мешаешь мне.

Этот Достопочтенный Шань не знал, что сказать.

Он надолго замолк, прежде чем вновь подать голос:

– Тебе не нужны драгоценные камни?

– Нет.

– А деньги?

– У меня они есть.

Что это за безвыходная ситуация такая?! Шань Ло впервые встречает человека, которому все равно на драгоценные камни и деньги! И чем же ему тогда уговаривать эту Юнь ему помочь?

– Тогда что ты хочешь? – сдался этот Сломленный и Несчастный Шань.

– Расскажи мне о своем теле, – внезапно произнесла Юнь, и ее голос стал ближе. – Было бы достаточно лишить тебя головы, так почему с твоим телом так обошлись?

Впервые с тех пор, как они познакомились, в голосе Юнь мелькнул интерес. Достопочтенный Шань тут же воспрял духом – вот оно! Если он заинтересует ее, то вполне сможет обзавестись временным телом.

– Так и быть, этот Достопочтенный великодушно просветит тебя, – как можно более важно произнес он. – Видишь ли, я – первый темный дух во всех трех Мирах, я сильнейший и умнейший из ныне живущих существ. Со мной может сравниться только прародительница из рода Юнь – Юнь Цы. Но сейчас не об этой старухе.

Безымянная Юнь странно кашлянула, но Шань Ло не обратил на это внимания:

– Дух этого Достопочтенного, несомненно, велик, однако существовать без тела он не мог. Мои кости сделаны из редчайшего белого нефрита, добытого в недрах гор, в венах текли слезы первых темных духов, жилы же созданы из волос демонов, а мясо – из сотни убитых мной великих воинов этой эпохи. Один мой палец способен возвысить даже самого ничтожного человека над другими! Конечно, многие хотели растащить мое тело на кусочки.

– И ты хочешь вернуть себе истинное тело?

Шань Ло помедлил с ответом, тяжело вздохнув и признавшись:

– Вернуть? Я уже перестал надеяться на это. Мое тело разобрано на сотню кусков, которые уже успели растащить по трем Мирам. Даже если мне удастся отыскать хотя бы осколок кости – этого уже будет достаточно.

– Такого осколка хватит, чтобы ты вернул себе былое величие?

– Одного – нет, но несколько могут немного приблизить меня к той силе, которой я обладал раньше, – признался Достопочтенный Шань. Подумав немного, он с крайней неохотой произнес:

– Я мог бы дать тебе крохотную частичку своей кости, если ты раздобудешь мне тело. Этот Достопочтенный раньше никому такого не предлагал! Неужели тебя и это не интересует?

Шань Ло и сам не мог определиться, будет он рад согласию Юнь или ее отказу. С одной стороны, если та согласится, то у него появится тело, и он перестанет прятаться в этом кувшине. С другой стороны, ему была невыносима мысль отказываться от кусочка своих костей, пускай он и не нашел еще ни одного.

– Хорошо, – наконец произнесла Юнь. – Какое тело тебе нужно?

Этот Достопочтенный тут же встрепенулся и серьезно задумался. Когда дело касалось красоты, он слишком привередлив, однако, оказавшись в столь непростом положении, не мог просить слишком много.

– Мне нужно тело не слишком старое и не слишком молодое, желательно мужское. И без сломанных рук и ног! И без язв и видимых повреждений, – начал перечислять Шань Ло, – а еще оно определенно должно быть красиво и соответствовать этому Достопочтенному.

– Будешь много болтать – приведу свинью.

Шань Ло тут же замолк, что-то зло пробухтев и свернувшись на дне кувшина. Невиданно, чтобы с ним так обходилась какая-то безымянная Юнь… и ведь ей он должен отдать кусочек своей кости! Да он кровью быстрее подавится.

Мысли этого Достопочтенного Шаня были весьма безрадостны. Слова безымянной Юнь встревожили его и не давали покоя на протяжении нескольких дней; а если та и правда приведет свинью и поместит его душу в это ужасное тело? Он не выдержит позора и покончит с собой на месте! Где это видано, чтобы столь могущественная душа теснилась в столь грязном теле?

Однако, как бы ни напрягал свою память Шань Ло, он не мог припомнить, чтобы кто-то из рода Юнь похищал людей, не говоря уже про убийство. Хватит ли у безымянной на это сил? Или он возложил слишком большую ответственность на ее плечи?

– Как мне перенести твою душу в тело? – потревожил мысли Достопочтенного Шаня голос Юнь. Все это время она где-то пропадала – видимо, искала тело.

Тут же встрепенувшись, тот произнес:

– Поднеси горлышко кувшина к открытому рту, а дальше этот Достопочтенный все сделает сам.

Холодные ладони взяли кувшин и куда-то его понесли.

Не находя себе места, Шань Ло закрутился на донышке. Пробка с тихим хлопком вышла из горловины, и Достопочтенный Шань тут же скользнул по ней, успев увидеть лишь приоткрытый рот, в который нырнул. Растворившись в новом теле, Шань Ло поглотил слабую душонку, которая даже не стала сопротивляться.

Этому Достопочтенному потребовалось пять дней, чтобы полностью взять под контроль тело, и еще три, чтобы привыкнуть к новым ощущениям. Сказать, что он недоволен, все равно что тигра назвать овцой. Это тело настолько немощное, что даже слабый демон мог сломать его кости и не вспотеть. Но дух этого Достопочтенного уже перенесся, и жаловаться он не смел.

С трудом раскрыв веки, Шань Ло некоторое время смотрел в потолок. Не подавая признаков жизни, он вслушивался в звуки вокруг себя. Тихо, даже слишком, и от этого не по себе.

С щелчком открылась дверь, и этот Достопочтенный закрыл глаза, тут же рассердившись на себя. Кого ему бояться? Эту безымянную Юнь? Шань Ло почувствовал жуткое разочарование в себе. О нем боялись даже думать, он был ужасом, который мог убить всех, кто стоял на его пути! И он так трусливо закрывает глаза! Будь у него предки, так точно подавились бы кровью от увиденного.

Шаги меж тем приблизились, и Шань Ло уловил аромат. Тонкий, способный исчезнуть в любой момент и в то же время легкий и освежающий. Аромат травы, пергамента и мяты, а еще на долю секунды этому Достопочтенному показалось, что он учуял нотки металла.

Лба коснулось смоченное в лекарственном растворе полотенце, и тяжесть в теле медленно рассосалась. На мгновение Достопочтенный Шань потерялся в ароматах, чуть не упустив скользнувшую над его лицом тень. Тут же протянув руку, он поймал тонкое запястье и раскрыл глаза.

Над кроватью склонилась девушка в простом темно-синем платье. Ее белоснежные волосы, подобные свету звезд, оказались забраны деревянными заколками на затылке. На лице была полупрозрачная тканевая повязка, скрывавшая глаза.

А эта Юнь весьма недурна собой. Достопочтенный Шань слышал, что люди из рода Юнь красивы, и, глядя на безымянную, он не мог не признать это. Благородная золотая ветвь с яшмовыми листьями[79], что вынуждена была оторваться от своего древа.

Легким движением Юнь сбросила пальцы этого Достопочтенного со своего запястья, словно они ничего не весили, и произнесла:

– Раз этот Великий и Достопочтенный очнулся, то мне нет больше смысла заботиться о нем.

Шань Ло оторопел.

Тело, в котором находился его дух, оказалось слабым. Видимо, оно чем-то болело и до сих пор не до конца восстановилось, раз для поднятия руки этому Достопочтенному Шаню нужно прилагать ужасные усилия.

– Я ведь обещал тебе свою кость, – через силу произнес Шань Ло. Его голос, едва слышимый, мог спокойно потонуть в шелесте одежды.

– Ты обещал свою кость, если я найду тебе тело, – спокойно ответила Юнь, отвернувшись и направившись к двери. – У нас не было уговора, что я должна о тебе заботиться.

Шань Ло поперхнулся кровью. В голове тут же мелькнула сотня мыслей. Его дух все еще слаб, чтобы за пару часов восстановить это тело, и один он просто не справится! А если он не убережет и это тело, то от него и вовсе ничего не останется!

С трудом подавив раздражение и желание проучить эту безымянную, Шань Ло произнес:

– Что ты хочешь от этого Достопочтенного за помощь?

Уже дойдя до двери, Юнь остановилась. Шань Ло с трудом приподнял голову, смотря на прямую спину девушки. Он видел лишь ее светлый затылок, не представляя, о чем та сейчас думает. Да и было ли что-то, что этот Достопочтенный не мог сделать? Одним взмахом руки он мог повернуть реки вспять и разрушить горы!

– Хорошо, – наконец произнесла Юнь. – Я слышала, что сила этого Достопочтенного может плавить камни.

– Да. Если я найду хотя бы одну кость, то смогу и воду в алмазы обращать.

– Тогда я посмею побеспокоить этого Достопочтенного после того, как он найдет свою кость.

Юнь ушла, и Шань Ло устало опустился на кровать. Всего пара слов, а он уже чувствовал себя уставшим. Как же трудно общаться с этой Юнь – он словно говорил с куском холодного камня! Доведись ему встретиться с ней в прошлом, он бы постарался уйти как можно скорее. И все же эта Юнь его спасла, а Достопочтенный Шань помнит все добро и зло и возвращает их тысячекратно».

Глава 24

Кто такой советник Юнь?

Войдя в курган, Ян Юмэй удивленно огляделась. Здесь было необычайно душно и воняло гарью. Часть колонн обрушилась, на другой чернела сажа, словно кто-то не так давно поджигал это место.

У стены без сознания лежал Дун Ляо, а у гроба – Тай Фансинь. Тут же поспешив к нему, Ян Юмэй присела напротив, коснулась запястья и почувствовала пульс. Они должны очнуться в скором времени, так что лучше поспешить и вернуться обратно.

Возле гроба валялись пожухлые голубые цветы. Нахмурившись при виде них, Хуанъянь специально наступила на несколько, слыша приятный шорох под подошвой. Взяв из гроба колокольчик, она мягко коснулась узора и прошептала:

– Я вернулась.

Мягкий звон, ласкающий уши, раздался в тишине. Колокольчик узнал ее душу, браслетом обернувшись вокруг запястья. Хуанъянь не сдержала улыбки, коснувшись его губами и с облегчением выдохнув. Ей осталось найти украшения и платье, и тогда она вернет былую мощь.

Взглянув на Тай Фансиня, Ян Юмэй не стала его будить, покинув курган и заметив скользнувшую рядом тень. Легонько поведя запястьем, отчего раздался перезвон, она взглянула на упавшую в снег черную птицу, которая отчаянно взмахивала крыльями. В воздух поднимались хлопья снега, а из клюва птицы доносилось приглушенное карканье.

Подойдя к ней, Хуанъянь схватила птицу за шею и подняла, холодно смотря в черные испуганные глаза:

– Я знаю тебя. Ты птица второго принца, что вечно следит за мной.

Та издала сдавленный крик, вновь попытавшись вырваться и забив крыльями по руке Ян Юмэй.

– Убить тебя мне ничего не стоит, так что будь послушной пташкой, – улыбнулась Хуанъянь, неторопливо зашагав в сторону города. – Как тебя зовут?

Птица молчала, и Ян Юмэй закатила глаза:

– Ты думаешь, я простую ворону от фэнхуана не отличу? Говори, иначе на завтрак будет суп из птицы.

– Что ты хочешь услышать от меня? – раздался хриплый женский голос. – Я служу только второму принцу!

– И как давно ты ему служишь?

– Больше десяти лет. Я обязана ему жизнью, иначе умерла бы в руках императрицы И.

– Значит, ты хорошо знаешь Тай Хао.

– Я не предам хозяина! – захлопала крыльями птица.

– Успокойся, разве я говорила про предательство? Я лишь задам тебе пару вопросов, а как ответишь на них – отпущу и сделаю вид, что мы с тобой не знакомы.

Фэнхуан с подозрением взглянула на Хуанъянь, но все же умудрилась кивнуть:

– Ты можешь звать меня Хо.

– Хорошо, Хо, а теперь скажи – насколько опасен твой хозяин?

– Любого, кто посмел насмехаться над ним, ждут такие муки, что душа никогда не отправится на древо Цыщань. Мой хозяин – могущественнейший человек во всем Тайгуне! Он лишь вынужден скрываться за маской, но настанет день, когда все увидят его истинное лицо!

– Надо же, как ты восхищаешься им, – невольно удивилась Ян Юмэй. – Это ведь он послал тебя следить за мной?

– Да, – с неохотой ответила Хо.

– Значит, он не доверяет мне.

– И есть основания.

– Мясу слова не давали, – предупредила Хуанъянь.

– Да кто ты вообще такая? – забилась в руке птица. – Думаешь, хозяин не догадывается, что ты притворяешься?! Посмотрю на тебя, когда ты будешь умолять его о пощаде, захлебываясь в собственной…

– Надоела.

Раздался хруст, и Хо упала на снег, больше не шевелясь. Отряхнув ладони, Ян Юмэй зашагала в сторону Яньду. Нужно найти способ склонить эту глупую птицу на свою сторону.

Фэнхуаны славятся тем, что, если не отрубить им голову, они воскреснут, так что через несколько шичэней Хо вернется к жизни, разве что забудет пару последних минут. Но оно было и к лучшему – Тай Фансинь не должен узнать об их разговоре.

Слова Хо заинтересовали Хуанъянь.

Тай Фансинь – могущественнейший человек во всем дворце, который вынужден скрываться за маской? Он ведь не император и не сын императрицы, лишь второй принц. Даже не великий советник Юнь…

Резко замерев, Ян Юмэй с сомнением произнесла:

– Нет… он ведь не может быть…

Не договорив, она сорвалась с места, на одном дыхании добежав до гостиницы. Входные двери были не заперты, а стоявший за стойкой слуга лишь сонно вскинул голову, с непониманием взглянув на промелькнувшую мимо тень, прежде чем вновь уснуть.

Взлетев на второй этаж, Ян Юмэй попыталась открыть дверь в комнату Юнь Чана, но та оказалась заперта. Призвав на помощь кровавого мотылька, что с щелчком отпер замок по ту сторону, Хуанъянь вошла в комнату, тяжело дыша и сверкая глазами в полутьме.

Пусто.

Дойдя до сумки на кровати, Ян Юмэй открыла ее, достав одежду из хорошей ткани с теплой подстилкой. Внутри было что-то завернуто. Хуанъянь осторожно развернула рубашку, взглянув на маску советника Юнь.

На несколько долгих вздохов над головой ярко вспыхнули алые мотыльки, и всю гостиницу накрыла страшная аура смерти. Остановившиеся на ночь гости и стражники испуганно проснулись, схватившись за грудь, а спящий за стойкой слуга упал на колени, задыхаясь от внезапного ужаса. Но вот наваждение пропало, и пугающая аура исчезла так же внезапно, как и появилась.

– Тай Хао, а ты хитрее, чем я думала, – улыбнулась Ян Юмэй, подняв маску над головой и сощурив глаза. – Играешь настолько крупно? Тогда не вини эту Достопочтенную в будущем.

Спрятав маску в ткань и убрав одежду в сумку, Хуанъянь закрыла комнату советника, вернулась к себе и улеглась на кровать. Голову наводнили бесконечные мысли, в которых она затерялась до самого утра.

Кто-то еще знал, что Тай Фансинь и Юнь Чан – это один человек? Тот же император или Дун Ляо? Но для чего второму принцу все это? Месть за унижения, которые он испытал в прошлом? Или желание добиться чего-то большего?

Ян Юмэй с трудом смогла уснуть лишь под утро, погрузившись в бредовый сон. Мин Хань сменялся на Тай Фансиня, а тот обращался в Юнь Чана. Они тянули ее, рвали на куски, сдирали плоть и обнажали кости. Все, что осталось от Хуанъянь, – лишь ее обнаженная душа, которую заперли на три тысячи лет. Смерть по сравнению с этим наказанием покажется помилованием.

Свет упал на лицо, и Ян Юмэй поморщилась, открыв глаза и несколько раз моргнув. Комнату освещал проникающий через окна дневной свет. На столе кто-то оставил поднос с чайником и накрытой крышкой едой. Помедлив, Ян Юмэй встала и почувствовала витающий в воздухе запах еды, от которого заурчал живот.

Быстро умывшись холодной водой и наспех собрав волосы, Ян Юмэй села за стол, открыв крышку и застонав от ударившего в лицо аромата еды. Из-за ночного похода она успела проголодаться и готова была съесть что угодно. Постепенно кошмар и неприятные мысли отступили, впрочем, ненадолго.

Комнату огласил стук, и дверь открылась. Ян Юмэй застыла при виде Тай Фансиня, который, на мгновение замерев, все же вошел.

– Приветствую второго принца, – как можно беззаботнее улыбнулась Ян Юмэй, хотя сердце забилось чаще. – Не разделишь со мной завтрак?

– Не стоит, я уже поел, – качнул тот головой. – Мы скоро отправимся обратно в Хэчжоу.

– Неужели ты уже разобрался с колокольчиком? – Ян Юмэй удивилась и улыбнулась, когда Тай Фансинь кивнул. – Мой муж и правда великолепен! Советник Юнь тоже отправится с нами?

– Нет, – помедлил тот. – Он ненадолго останется в Яньду по приказу императора. У нас будет немного времени перед приездом во дворец. Ты бы не хотела прогуляться по Хэчжоу?

Ян Юмэй удивленно взглянула на второго принца. Он только что предложил прогуляться по Хэчжоу? С чего бы?

– Если это не обременит второго принца…

– Тай Хао, – перебил ее Тай Фансинь, пристально взглянув в глаза. – Зови меня так.

Помедлив, Хуанъянь кивнула.

– Если это не обременит Тай Хао, то я согласна, – улыбнувшись как можно беззаботнее, ответила Ян Юмэй.

На мгновение ей показалось, что в глазах второго принца мелькнуло облегчение, но он быстро кивнул и ушел, оставив Хуанъянь в недоумении. То, что он решил вдруг сблизиться с ней, несомненно играло на руку Ян Юмэй, но она не могла не чувствовать подвох. Тай Фансинь хитер и так же, как она, играет роль слабого. Если они решат объединиться… она сможет найти Тай Фансиню союзников, а тот приведет ее к украшениям и платью. А после и к своей смерти.

– В опасную игру ты решил сыграть, Тай Хао, – подперев ладонью щеку и улыбнувшись, произнесла Хуанъянь. – Еще и в одиночку против всех…

⁂

Под вечер повозка въехала в Хэчжоу, остановившись на одной из улиц. Дверца открылась, и оттуда вышел Тай Фансинь. Протянув руку, он помог спуститься Ян Юмэй. Та с трудом подавила желание отбросить его ладонь.

– Ждите нас у ворот Тайгуна, – приказал второй принц стражникам. – Дун Ляо, идешь с нами.

С лошади спрыгнул стражник, поклонившись и тенью последовав за принцем и его женой по шумным, украшенным фонарями улицам Хэчжоу. Дети бегали вокруг с погремушками и леденцами, смеясь и пытаясь догнать друг друга. Взрослые, облаченные в яркие наряды, покупали сладости и фонари, которые запускали в небо с изогнутых мостов.

Ян Юмэй и не припомнила, когда в последний раз так спокойно прогуливалась по городу без какой-то цели или желания совершить зло. Они гуляли с Тай Фансинем так, словно были старыми знакомыми. Порой их внимание привлекали представления уличных артистов. Уловив аромат сладких фруктов, Хуанъянь заметила лавку с танхулу, тут же качнув головой. У нее нет с собой денег.

– Подожди здесь, – вдруг произнес второй принц.

Удивившись, Ян Юмэй кивнула, взглянув на лавку с украшениями. Помимо заколок, здесь лежали вырезанные из камней подвески с длинными кисточками. Приметив одну, Ян Юмэй осторожно взяла ее и провела пальцами по холодному голубому камню с цветами лилии.

– Молодой госпоже приглянулась подвеска? – тут же обратился к ней продавец.

– Красивая.

– Да, эти цветы – символ Ляньцина. Приносят счастье и благополучие в дом. Обычно такие берут мужчины, а вот эти – женщины.

Продавец показал ей красный камень с белыми пятнышками, на которых были вырезаны не то бабочки, не то мотыльки. Невольно у Ян Юмэй сжалось сердце.

– Говорят, что возлюбленная Ляньцина была духом бабочек, которые приносят удачу, – заметив ее взгляд, пояснил он. – Эти две подвески всегда берут в паре.

Хуанъянь не знала, плакать ей или смеяться. Ее боялись и ненавидели, но при этом воображали той самой возлюбленной Мин Ханя без лица. Все же, как бы Ляньцин ни пытался в прошлом, ему не удалось полностью вычеркнуть Ян Юмэй из своей жизни.

– Они тебе понравились? – раздался голос над головой, и кто-то забрал у нее подвеску с бабочками.

– Я лишь рассматривала их, – поспешила ответить Ян Юмэй, обернувшись к Тай Фансиню и застыв. Перед ее лицом были нанизанные на палочку фрукты в карамели.

– Возьмешь? Или мне съесть?

Сглотнув, Ян Юмэй взяла танхулу, поспешив откусить от нее и чуть не заплакав. Как же она любила сладкое!

– Я куплю их, – обратился Тай Фансинь к продавцу, протянув ему несколько медных монеток.

– Не нужно было… – растерялась Хуанъянь, взглянув на подвеску из голубого камня в руке.

– Они стоят не так дорого.

Ян Юмэй не стала настаивать, взяв красную подвеску и вслед за Тай Фансинем направившись в сторону Тайгуна. Проходя мимо Цветочного дома, она невольно скользнула взглядом по нему – из окон раздавалась музыка, завлекая прохожих, а на балконах, щебеча, сидели нюй юэ в пестрых платьях с накинутыми на плечи теплыми шубками. Проходившие мимо мужчины то и дело поглядывали на них, очарованные красотой.

– Второй принц, а кем была возлюбленная Ляньцина? – осторожно поинтересовалась Ян Юмэй. – Неужели и правда духом бабочек?

– Никто не знает. До нас не дошло записей об ее имени или подлинном облике, но на многих свитках и статуях Ляньцина порой изображены белые бабочки.

Ян Юмэй хотела бы найти эти статуи, чтобы собственными руками избавить себя от причастности к Мин Ханю.

– Говорят, ради нее Ляньцин готов был пожертвовать всеми тремя Мирами, – негромко произнес Тай Фансинь, – но она умерла во время войны Нижнего и Верхнего Миров. Ее могилы нет в Среднем Мире. Возможно, она похоронена там, наверху.

Невольно Ян Юмэй взглянула на древо Цышань. Там было несколько усыпальниц, но все они предназначались для некогда великих небожителей, другие же похоронены в Руинах. От одной только мысли, что ее тело может быть там, Хуанъянь хотелось рассмеяться. Мин Хань ни за что бы не похоронил ее в усыпальнице небожителей, скорее уничтожил бы тело, превратив его в сотни осколков.

Весь путь до Тайгуна Хуанъянь ждала, что Тай Фансинь заговорит первым, но он молчал. Его глаза были все такими же темными и пустыми, словно ничего не интересовало его в этом мире, но стоило Ян Юмэй что-то спросить или позвать его, как холод отступал. Он не улыбался, но уголки его губ немного приподнимались, отчего лицо становилось мягче.

Они дошли до дворца Старого Холода лишь поздно ночью. Чунь Цин и Бай И спали в своих комнатах, и, распрощавшись с Тай Фансинем, Ян Юмэй ушла к себе. Подготовив бочку с теплой водой, она с облегченным вздохом опустилась в нее. Теперь, когда она вновь здесь, нужно было снять с Тай Хао маску, но он слишком осторожен в словах. Ей придется постараться.

– Так быстро вернулись? – раздался мягкий голос над ухом, и по плечам Хуанъянь скользнули тонкие пальчики с коготками.

– Неужели скучала? – усмехнулась Ян Юмэй, краем глаза взглянув на Бай И.

– Возможно. Кто знает?

– Ты выполнила, что я просила?

– Госпожа, я все же демон, а не вор, – с обидой в голосе произнесла лисица, взяв гребень и начав не спеша расчесывать волосы Хуанъянь. – Покои императрицы И слишком хорошо охраняются, вдобавок у нее на поводке несколько людей из Храма. Пока у меня только два хвоста, я не смогу проникнуть в ее дворец.

– Тебе почти тысяча лет, неужели ты не нашла другого способа туда пройти? – удивилась Ян Юмэй.

– Если бы кто-то отвлек людей императрицы И, я бы, возможно, и пробралась внутрь.

– Отвлечь… – задумчиво повторила та.

А ведь это неплохая мысль. Если она предложит это «Юнь Чану», согласится ли он? Все же во дворце императрицы И может оказаться весьма много интересных документов, которые могли бы пошатнуть ее статус. Но сейчас Ян Юмэй должна сосредоточиться на советнике.

– Лисичка, ты знаешь, чем можно явить истинный цвет волос?

– Твои волосы не похожи на крашеные. Зачем тебе это?

– Одному знакомому, – улыбнулась она, взглянув на Бай И. – Найдешь?

– Как будто я могу тебе отказать, – проворчала лиса, помогая ей подняться и одеться. – Еще что-то?

– Да, купи мне сладкое печенье. И подслушай, что говорят люди.

Послушно поклонившись, Бай И ушла, оставив Ян Юмэй наедине с собственными мыслями. Вокруг нее медленно разгорались алые точки, образуя кровавых мотыльков. Они сели на протянутую ладонь и сложили крылья, умывая пушистые усики.

– Потерпите еще немного. Скоро я дам вам еду.

Глава 25

Человек из дома Дун

Устроившись на втором этаже «Улыбчивого облака», Бай И со скукой пила чай. Ее острый слух улавливал даже самый тихий шепот, а оставленные в разных чайных и ресторанах ловушки-печати записывали голоса. Изначально она собиралась использовать их для своих нужд, но теперь они пригодились для поручения от Хуанъянь.

Лисица все еще злилась, раздраженно топая ногой. Такой могущественный демон, как Хуанъянь, прохлаждается в старом разваливающемся дворце рядом с этим пугающим вторым принцем. С одной стороны, Бай И льстило, что она подле демоницы, но с другой – от этой девчонки не было даже запаха темной ци! Неужели спустя три тысячи лет заточения ее душа настолько очистилась, что Хуанъянь перестала быть демоном? Может, проверить ее при помощи персиковой печати?[80]

– …Неужели? Врешь!

– Да разве я могу? Сам слышал от господина, что император пожаловал второму принцу пять сотен таэлей!

Бай И тут же оживилась. Она ушла рано утром и почти два шичэня провела, разгуливая по улицам Хэчжоу, и только сейчас услышала что-то важное. Неужели это то, что желала услышать Хуанъянь?

– В последнее время второй принц отличился.

– И не говори. То у господина Шэня превзошел первого принца, то устранил тот звон в уезде Яньду.

– Неужели решил побороться за звание наследника и примерить желтую парчу?[81]

– А сможет ли? У него почти нет поддержки среди чиновников, да и вдовствующая императрица не проявляет к нему интерес…

– Если сам император на него внимание обратил, то и другие скоро заметят.

Бай И закусила ноготок на большом пальце. Что-то назревало, и ей это не нравилось. Нужно быстрее раздобыть свои хвосты, а то она поплатится собственной шубкой.

Встав с места, Бай И бросила взгляд на улицу и замера. Ее взгляд тут же зацепился за духа с оранжево-белыми волосами и парой черных прядок. Разве это не тот самый карп из резиденции Чистого Лотоса? Бай И не могла упустить его!

Опершись на ограждение, она ахнула и упала вниз. Розовая ткань взметнулась в стороны подобно лепесткам цветка, и люди внизу испуганно вскрикнули. Чьи-то сильные руки поймали Бай И, и та с удивлением взглянула на незнакомого мужчину. Он был молод – ровесник Дун Ляо – с кожаным шнуром на лбу и забранными в высокий хвост волосами. Его лицо казалось утонченным, как у ученого мужа, но облик нарушал небольшой шрам на подбородке, задевающий левый уголок губ.

Скользнув по нему взглядом, Бай И не могла не отметить хорошую одежду, кожаный нагрудник и наручи. На поясе мужчины висел меч, а также подвеска из бело-голубого камня с иероглифом Дома Дун.

– Прыгать со второго этажа – не лучшая идея, – заметил незнакомец.

– Хотите сказать, я сама упала вам в руки? Господин, а вы неплохого о себе мнения, – улыбнулась лисица. – Хоть ваше лицо и красиво, но я еще не опустилась до того, чтобы прыгать со второго этажа в руки незнакомцев. Прошу, поставьте меня на землю.

Мужчина слегка наклонил голову, и Бай И вдруг почувствовала, как его теплые пальцы скользнули ниже, коснувшись оголившейся кожи на ноге. Ее юбка зацепилась за ограждение и порвалась!

– Уверены? – негромко спросил он. – Разве девушке пристало оголять ноги на публике?

Бай И не привыкать обнажаться перед мужчинами, чтобы заполучить нужное, однако этот оказался на удивление благородным.

– Ваша забота излишняя. Прошу, отпустите меня.

Помедлив, мужчина все же поставил ее на землю, и Бай И разгладила подол юбки. Та порвалась до бедра и при каждом шаге оголяла стройные ноги. Ходить в таком виде по улицам даже для Бай И было неприемлемо.

Оглядевшись и не заметив Ли, лисичка поморщилась. И ради чего она упала? Стоило вернуться в чайную и допить чай.

Бай И сделала шаг, невольно оголив ногу и тут же почувствовав на себе взгляды прохожих. Девушки смотрели на нее с презрением, мужчины же спешно пытались отвести взгляд, пряча красные лица.

На плечи Бай И опустился длинный черный плащ, столь большой, что тут же скрыл ее хрупкую фигуру. Оглянувшись, она заметила уходящего мужчину из Дома Дун, который с едва заметной улыбкой в уголках губ бросил ей:

– Запомни – меня зовут Дун Минь. Отдай потом этот плащ людям из Дома Дун.

Он ушел прежде, чем лисица успела возразить. Стоя на улице в теплом плаще, от которого приятно пахло мужской ци, Бай И почувствовала, как горят уши. Этот мужчина по имени Дун Минь уж очень много о себе возомнил! Неужели он думает, что Бай И вернет ему плащ? Не пристало еще лисице бегать за человеческими мужчинами!

⁂

Ян Юмэй вздрогнула, стоило двери с хлопком раскрыться. В комнату, тяжело дыша, вошла Бай И с покрасневшим лицом. Бросив на кровать черный плащ, она прошипела:

– Эти мужчины… что они себе позволяют?!

– Ты не торопилась, – заметила Хуанъянь, отложив кисть. – Что произошло?

– Мужчины, – мрачно ответила Бай И, усевшись перед ее столиком. – Скажи, даже во второй эпохе мужчины были настолько тупы, что легче камня добиться?

– Не все, но зачастую да, – не стала врать Ян Юмэй. – Неужели есть кто-то, кто не повелся на твою красоту?

– Помимо людей в этом доме, оказывается, есть и другие. Неужели, лишившись хвоста, я и свое очарование потеряла?

– Может, я тебя удивлю, но есть люди, которым внешность не так уж и сильно важна. Или ты впервые сталкиваешься с тем, что твои чары не действуют?

– Не хочу об этом думать, – отмахнулась Бай И и перевела тему. – В Хэчжоу сейчас все только и говорят о том, что император проявил благосклонность ко второму принцу. Ты знала?

– Догадывалась.

Постепенно все чаще и чаще будет звучать имя второго принца. Нужен был еще один шаг, который возвысил бы Тай Фансиня. Может, стоит призвать какое-то бедствие? Но хватит ли у Ян Юмэй сил? Она и сама прекрасно понимала, что слаба как никогда, и сейчас ее никто не будет защищать.

– Чей это плащ? – спросила Ян Юмэй, вновь взяв кисть.

На бумаге перед ней были нарисованы все еще корявые иероглифы. Трудно привыкнуть держать в руках кисть и выводить ровные черточки, когда это тело таким никогда не интересовалось.

– Кого-то из дома Дун, – пожала плечами Бай И. – Он представился Дун Минем.

– Дун Минем? – переспросила Ян Юмэй, вскинув голову.

– Да. Знакомое имя?

Ян Юмэй кивнула:

– Он мой тангэ[82]. Если не ошибаюсь, он состоит в личном отряде стражников императрицы И.

– Надо же, и в каких вы отношениях? – поинтересовалась Бай И, навострив ушки.

Нахмурившись, Ян Юмэй попыталась что-то вспомнить про него, но это были небольшие воспоминания, и почему-то от них становилось дурно.

– Мы с ним не очень близки. Кажется, даже никогда не разговаривали, хотя он частый гость в Доме Ся.

– А он красавчик. Слышала, в Доме Дун обычно все как головорезы выглядят, а этот Дун Минь недурен собой, – странно улыбнулась лисица. – Как думаешь, он уже возлежал с девушками? Если нет, то я могу украсть его девственную ци.

– Избавь меня от этих подробностей, – попросила Ян Юмэй.

– Отчего же? Разве у Хуанъянь не было сотни любовников?

– Да, но все они остались в прошлом, когда я вышла за Мин Ханя.

– И что, ты оставалась верна ему? – не поверила Бай И.

– Да. Верна настолько, что не заметила, как он обманул меня, – негромко произнесла Ян Юмэй. – Любовь может возвысить тебя до Небес или опустить на самое дно Преисподней, с которого уже нельзя будет выбраться. Мне повезло испытать и то и другое, и ничего не остается, кроме как вернуть этот долг.

– И что будет потом? Когда вернешь долг?

Хуанъянь не ответила. Она просто не задумывалась, что будет дальше. Ей больше незачем будет существовать, и тогда она наконец пойдет на очередной круг перерождения, а древо Цышань очистит ее душу от воспоминаний и боли.

– Ты достала то, что я просила? – перевела тему Ян Юмэй.

Фыркнув, Бай И поставила на стол перед ней небольшой фарфоровый флакон.

– Выльешь в воду, и волосы изменят цвет на изначальный. Знаешь, такое непросто было достать. – Она требовательно протянула руку, и Ян Юмэй с неохотой отдала ей третий хвост.

– Госпожа, – раздался тихий стук.

Поднявшись, лисица открыла дверь, впустив Чунь Цин, которая неуверенно поджимала губы.

– Что случилось?

– Ко второму принцу пришел человек из Дома Ся.

– Что? – удивилась Ян Юмэй. – Зачем?

– Я не успела услышать. Госпожа, что-то тревожно мне! – забеспокоилась Чунь Цин. – Может, наконец второй старший господин вернулся и решил вас забрать? Нет-нет, тогда бы он сам пришел…

– Я пойду и проверю, – решила Ян Юмэй.

Поднявшись с места, она прошла на кухню, заварила чай и поставила на поднос чашки. Все должно выглядеть так, словно она решила угостить своего мужа, случайно застав там человека из Дома Ся. Если получится, то она даже узнает, зачем тот пришел.

Взяв поднос, Хуанъянь пришла к кабинету Тай Фансиня, выдохнув и толкнув дверь:

– Тай Хао, я заварила чай и…

Она запнулась, смотря на мужчину в паре шагов от нее. Отчего-то сердце забилось так часто, что стало трудно дышать, а звуки стихли.

Прерванный, мужчина недовольно оглянулся, и Ян Юмэй невольно отшагнула назад. Перед ней, облаченный в одежду стражника с металлическими наплечниками в виде голов тигров, стоял Дун Минь. Его взгляд тут же стал холодным и до того презрительным, что Ян Юмэй захотелось сбежать, бросить все и уйти как можно дальше.

Когда Хуанъянь в первый раз увидела Тай Фансиня, она не испытала такого ужаса, как при виде этого человека. Что же он делал с Ся Юань, раз тело так плохо слушается?!

– Надо же, сестра, – как в тумане раздался голос Дун Миня, и он шагнул к ней. – А я все ждал, когда ты выйдешь меня поприветствовать. Так слухи про твое лицо все же правдивы? Дай-ка взглянуть на тебя поближе.

Он протянул руку, и Ян Юмэй почувствовала, как ослабели пальцы, выронив поднос. Чайник с пиалами со звоном разбились, и горячая вода плеснула на подол ее юбки и штаны Дун Миня. Его лицо застыло, и сердце Ян Юмэй упало, стоило мужчине резко шагнуть навстречу.

На мгновение перед глазами все потемнело, и пальцы Хуанъянь слегка сжала чья-то ладонь. Руку Дун Миня перехватили, так и не дав ей коснуться Ян Юмэй, а над головой раздался сухой голос:

– Не слишком ли много вы себе позволяете, страж Дун?

Моргнув, Ян Юмэй взглянула на Тай Фансиня, который загородил ее от мужчины. Он был чуть ниже и не настолько широк в плечах, но Хуанъянь вдруг почувствовала странную защиту, невольно прильнув к спине второго принца и проклиная себя за эту слабость.

– Я лишь увидел, что моя сестра испугалась. Вдобавок чай горячий – она могла обжечься, – равнодушно ответил Дун Минь. – Тай Фансинь, вы слишком сильно волнуетесь о своей жене.

– Разве это не обязанность мужа – волноваться о своей жене? – холодно улыбнулся принц. – Страж Дун, это мой дом, и в нем мои правила. Если не хотите соблюдать их, то вам тут не место.

Оценивающе взглянув на него, Дун Минь наконец улыбнулся, хотя его глаза оставались безразличными. Отпустив его руку, Тай Фансинь краем глаза взглянул на Ян Юмэй, которая все еще пыталась успокоить сердце. Стоило Дун Миню отойти на пару шагов, как она наконец смогла нормально дышать, все еще хватаясь за рукав второго принца. Как глупо и низко…

– Раз и моя сестра здесь, то я повторю: глава Дома Ся приглашает вас двоих погостить на пару дней. Он хочет что-то обсудить со вторым принцем, а сестра наверняка соскучилась по дому.

Ян Юмэй скривила губы. Странно было скучать по месту, где ее унижали и не давали толком жить.

– Благодарю за предложение, страж Дун.

– Надеюсь, вы понимаете, что это не то, от чего стоит отказываться, особенно вам, второй принц, – сухо улыбнулся Дун Минь. – Мне уже пора идти, так что вынужден распрощаться.

Поклонившись, Дун Минь ушел в сопровождении Дун Ляо, который не спускал с него настороженного взгляда. Стоило двери за ними закрыться, как Хуанъянь без сил упала на колени. Тай Фансинь успел подхватить ее, не дав пораниться об осколки.

– П-прости, я слишком неаккуратна, – пробормотала она.

– О разбитой посуде стоит заботиться в последнюю очередь, – ответил второй принц, относя ее на кушетку. – Ты обожглась?

– Нет.

Ткань зимнего платья казалась толстой, так что задело лишь верхний слой. Ян Юмэй больше удручало собственное состояние.

– Нам необязательно соглашаться на предложение главы Ся, – заметил Тай Фансинь.

И в то же время отказываться было глупо. Раз глава Ся обратил внимание на второго принца, то это уже многое значит, и из-за минутной слабости Ян Юмэй не готова рисковать потерей расположения столь значимой фигуры.

– Но ведь со мной будет Тай Хао. Ты же защитишь меня, как защитил сегодня? – взглянула на него Ян Юмэй.

– Повезло, что я оказался рядом, а если это произойдет, когда я буду далеко?

– Разве кто-то посмеет тронуть меня без твоего ведома?

Если сам император обратил внимание на Тай Фансиня, то пренебрегать им, как раньше, уже было сложно. То же самое касалось и его жены.

– Хорошо, – сдался он, протянув ей мизинец. – Пообещай, что если что-то случится в Доме Ся, то ты не станешь от меня это скрывать.

– Обещаю, – тут же ответила Ян Юмэй, протянув свой мизинец.

Так по-детски, но Хуанъянь невольно вспомнила, что когда-то очень давно, еще в прошлой жизни, давала обещание на мизинчиках одному ребенку. Она случайно спасла его во время пожара. Прошло слишком много времени, и Ян Юмэй уже давно забыла, как он выглядит, его имя и даже саму встречу, но эта клятва на мизинцах вдруг всполошила память. Что же Ян Юмэй ему тогда пообещала?..

Глава 26

Возвращаясь в дом Ся

Наутро повозка второго принца въехала в резиденцию семьи Ся. Чунь Цин весь вечер была сама не своя, собирая для Ян Юмэй вещи и даже еду. Глядя на нее, Хуанъянь не знала, плакать или смеяться, что ей досталась столь преданная служанка. К счастью, она поехала вместе с ними, наотрез отказавшись оставаться с Бай И во дворце Старого Холода. Лисица провожала их с довольным видом, собираясь отдохнуть в одиночестве.

Мысленно Ян Юмэй приготовилась к далеко не теплой встрече, однако встретивший их управляющий оказался до странности любезен, даже Чунь Цин замешкалась от такого отношения. В поместье Ся словно приехали действительно важные гости, ради которых служанкам пришлось натягивать на лица улыбки. Хуанъянь хорошо помнила их презрительные взгляды и шепотки, сопровождавшие ее в этом месте, однако сейчас они не смели даже взгляда поднять.

Вместо того чтобы проводить их в старый дом, в котором жила Ся Юань с Чунь Цин, управляющий привел их к просторному зданию с уютным небольшим садом и собственной купальней на заднем дворе.

– Госпожа, это же дом второго старшего господина! – невольно ахнула Чунь Цин.

Значит, здесь когда-то жили Ся Ган и Ся Юань, пока первый не покинул Дом Ся. Это место не казалось заброшенным, внутри комнат не было пыли, не пахло сыростью и плесенью. Единственное, что смутило Ян Юмэй, – здесь лишь одна спальня с широкой кроватью для супругов.

– Правильно ли останавливаться в этом месте? – нахмурился Тай Фансинь, обратившись к Хуанъянь. – Это ведь дом твоего отца.

– Я почти не жила тут последние пару лет, да и отец оставил это место. Думаю, он был бы не против, если бы мы тут остались.

– Ты не жила здесь? – переспросил второй принц.

– Этот дом слишком велик для меня с Чунь Цин, и нас переселили в дом поменьше, – как можно беззаботнее ответила Ян Юмэй. – Кажется, там раньше жила прислуга… впрочем, я рада вернуться сюда.

Она коснулась книжного шкафа, и сердце затрепетало. Перед глазами пронеслись обрывки воспоминаний: отчего-то лицо Ся Гана казалось расплывчатым, но его улыбка была яркой, как дневной свет Цышань. Когда Ся Юань не могла уснуть, то он часто брал один из свитков и рассказывал ей историю, что в нем записана. Зачастую та не понимала, о чем говорит отец, но ей нравилось слушать его голос и засыпать в теплых руках.

Ян Юмэй хотела бы еще немного остаться в этом месте. Воспоминания о Ся Гане немного унимали пустоту в ее сердце после потери Ян Лю. Хоть он и не являлся ее настоящим отцом, он был тем, кто вырастил Хуанъянь, дал ей крышу над головой и горячую еду, научил защищаться и выживать в новом мире. Ян Юмэй уже давно не помнила лица своих настоящих родителей, знала лишь то, что они умерли, когда ей едва исполнилось десять, но их смерть стала для нее облегчением.

Испорченной Юнь нечего делать среди нормальных Юнь.

– Ты помнишь отца? – негромко спросил Тай Фансинь.

– Обрывками, – призналась Ян Юмэй, невольно улыбнувшись. – Он пожертвовал всем, чтобы я выжила: своим местом в этом Доме, своими желаниями и будущим. А ты? Помнишь свою матушку?

Второй принц не спешил ответить. Взяв одну из книг, он открыл ее, взглянув на спрятавшийся среди страниц лепесток клена. Хрупкий, он мог рассыпаться от одного касания, стерев приятное воспоминание из детства.

– Да. Ее участь похожа на судьбу твоего отца, но повезло ей меньше, – наконец произнес Тай Фансинь, осторожно закрыв книгу и положив ее на место. – Она была из Южной Хэ, родом из семьи Цинь. Ты знаешь о пяти великих семьях из Хэ?

– Пять великих семей? – переспросила Ян Юмэй.

Она слышала о них еще во второй эпохе, однако тогда ей не было дела до того, кто возглавляет Средний Мир. Она знала про четыре Дома в Великой Ци и слышала, что в Южной Хэ несколько сильных племен, заключивших договор с духами.

– Когда-то давно, еще в начале второй эпохи, они заключили договор с пятью духовными животными: фениксом, тигром, лошадью, драконом и черепахой. Те одаривали их своей силой, но далеко не у всех получалось проявить ее.

– А твоя матушка? Она могла? – заинтересовалась Ян Юмэй, сев за стол к Тай Фансиню.

– Лишь зажигать пламя на кончиках пальцев, – признался он.

Стоило второму принцу вспомнить про свою мать, как его лицо менялось. Взгляд становился теплее, а черты лица мягче, словно воспоминания прогоняли тот холод, что сковал его после смерти матушки.

– А ты? – осторожно спросила Ян Юмэй.

– Во мне нет ничего выдающегося.

Хуанъянь готова была поспорить, что это не так. Она вдруг вспомнила обожженные колонны внутри кургана в уезде Яньду. Если Тай Фансиню подчиняется пламя, то он запросто может спалить весь Тайгун с его обитателями.

– Госпожа Ся, господин Тай, – раздался голос Чунь Цин, которая осторожно заглянула в комнату. – Глава Ся приглашает вас на обед.

– Видимо, ты приглянулся главе Ся.

– Даже не знаю, радоваться мне этому или нет, – сухо усмехнулся Тай Фансинь, – хотя мне интересно послушать, что он скажет.

Ян Юмэй и сама не прочь узнать, что на уме у старика.

Дождавшись времени обеда, они направились в главный дом, где уже был накрыт стол. Ян Юмэй, отвыкшая от простого мяса, почувствовала, как зачесалось в носу от неприятного аромата. Все же мясо демонов при правильной готовке источало приятный, почти сводящий с ума запах, а это пахло весьма обычно.

Во главе стола сидел Ся Лин, он неторопливо поднялся при виде второго принца и его жены. Рядом с ним пристроилась Гао Хэ, которая бросила на них недовольный взгляд и даже не склонила головы. Больше никого из семьи Ся не было. Видимо, им и правда предстоял серьезный разговор, который не должен покинуть стены этого дома.

– Приветствую второго принца в моем скромном доме. Прошу простить, что не вышел встретить вас лично, – из-за холодной погоды у меня часто болят колени.

– То, что вы пригласили нас в Дом Ся, уже многое значит, – ответил Тай Фансинь.

Хоть Ян Юмэй и хотела отдалиться от второго принца, тело слушалось ее только когда он рядом. Не сумев подавить ужасное чувство, она села подле Тай Фансиня, ощущая, как на плечи опускается что-то тяжелое, не дающее толком выпрямиться.

Этот Дом Ся был для Ся Юань петлей, которая душила и не давала расправить плечи. Даже если бы глава Ся или его жена начали обвинять ее, Ян Юмэй не смогла бы заставить себя хоть что-то сказать. Еда оказалась безвкусной. Ян Юмэй не могла понять, сладкая она или соленая, мясо это или овощи.

– Вам не нравится наша еда? – вдруг спросила Гао Хэ. Она обращалась ко второму принцу.

– Признаться честно, она весьма безвкусна, – ответил второй принц.

– Разве? У нас на кухне один из лучших поваров в Хэчжоу, – удивился Ся Лин.

– Я привык к еде моей жены. Не принимайте близко к сердцу, глава Ся, но ваш повар и рядом с ней не стоит.

Ян Юмэй почувствовала охвативший щеки и уши жар, стоило Ся Лину с удивлением, а Гао Хэ с гневом взглянуть на нее. Она и правда не думала, что Тай Фансиню настолько понравится ее еда из демонических животных.

– Не знал, что моя внучка умеет готовить, – только и произнес Ся Лин.

– Глава Ся, если вы не против, могли бы мы сразу перейти к делу? – поинтересовался Тай Фансинь, отложив палочки. – Для чего вы позвали меня в свой дом? Вряд ли чтобы насладиться безвкусной едой.

– Вы правы. Видите ли, я увидел в вас потенциал, Тай Фансинь. Мне было бы интересно в дальнейшем поддерживать вас в качестве второго наследника престола.

В комнате повисла тишина. Гао Хэ казалась весьма недовольной словами мужа, но не смела возразить. Ян Юмэй же, прикусив палочку, с интересом смотрела то на Тай Фансиня, то на Ся Лина. Первый не казался удивленным, словно и ожидал это предложение, второй же был внешне спокоен, но его пальцы слегка подрагивали от нетерпения.

Интересно.

– Обычно Дома не поддерживают детей императора, что же заставило главу Ся обратить на меня внимание? – спросил Тай Фансинь.

– Решил, что вы стали бы неплохим вложением. Если вы не против, мы могли бы обсудить детали в моем кабинете. Не думаю, что женщинам будет интересно слушать про политику.

– Хорошо, – согласился Тай Фансинь.

Глава Дома Ся со вторым принцем покинули зал, и Ян Юмэй осталась наедине с госпожой Гао. Стоило поскорее доесть и уйти.

– Вижу, тебе неплохо живется подле второго принца, – произнесла Гао Хэ.

– Он прекрасный человек и…

– Он бездомная псина[83] в человеческом облике, – прервала ее женщина. – Щенок, что решил занять место тигра. Неужели ты настолько тупа, раз не понимаешь, какой опасности подвергаешь Дом Ся?

– Эта Юань и правда весьма глупа.

– Конечно, с тобой говорить все равно что на цитре перед быком играть![84] В тебе нет ни грамма ума Ся Гана.

– Ваша внучка просит прощения. Если позволите, я пойду и не буду мешать бабушке, – склонилась в низком поклоне Ян Юмэй.

– Иди и не попадайся мне на глаза, – отвернулась Гао Хэ.

Хуанъянь поспешила уйти и почувствовала облегчение, как только вышла на улицу.

– Госпожа, как все прошло? – бросилась к ней Чунь Цин. – Я видела, что второй принц и глава Ся куда-то ушли. Мы пойдем за ними?

– Нет, вернемся в дом.

Послушно кивнув, служанка отвела Ян Юмэй обратно, поспешив на кухню за легкими закусками. Не став ее отговаривать, Хуанъянь занялась рассматриванием книжных шкафов. Здесь стояли как книги по политике и хозяйству, так и легенды, рассказы и даже сказки. Взяв потрепанную книгу, Хуанъянь открыла ее, и на пол что-то упало. Присев, она взглянула на короткую белую прядку с тонкой ленточкой. Странно, но в Доме Ся, кроме Ся Юань, ни в ком больше не было крови Юнь, так откуда здесь эти волосы?

– Юань, ты тут? – послышался за дверью знакомый голос.

Спрятав прядку в рукав и отложив книгу, Ян Юмэй поспешила открыть дверь. На пороге, со слегка покрасневшими щеками, стояла наложница Цзянь. Как и в прошлый раз, она напоминала роскошный цветок, расцветший посреди зимы и одаривающий всех своим ароматом. Страшно представить, сколько глава Ся отдал за выкуп этой нюй юэ.

– Юань, девочка моя, как ты похорошела! – тут же воскликнула наложница Цзянь, обхватив ладонями ее лицо. – Я боялась, что ты совсем увянешь в Тайгуне! Как хорошо, что я была не права!

Она прижала Ян Юмэй к своей груди, подобно матери гладя ее по голове и что-то щебеча.

– Н-наложница Цзянь, я ведь не ребенок, – смущенно пробормотала Хуанъянь, не привыкнув к таким ласкам.

– Ся Ган велел мне присматривать за тобой, так что как я могу не считать тебя ребенком? Пусть и не моим, – удивилась наложница Цзянь. – Ну же, давай войдем внутрь. Будешь долго стоять на холоде – еще и замерзнешь.

Не смея ей отказать, Хуанъянь впустила женщину, которая тут же затмила своей красотой картины на стенах. Словно небожительница, решившая вести мирскую жизнь и радовать взгляд своей красотой.

– Скажи, Юань, второй принц хорошо с тобой обращается? – обеспокоенно спросила наложница Цзянь, сев за стол. – Он не обижает тебя? Не бьет?

– Нет-нет! Тай Фансинь никогда не поднимал на меня руку.

– А ваш брак? Вы… консумировали его? – осторожно поинтересовалась та.

– Еще нет.

Наложница Цзянь с облегчением выдохнула, похлопав по груди:

– Хорошо, хорошо. Второй принц, оказывается, не настолько ужасен, как я о нем слышала. Не представляю, что произошло бы, сделай он с тобой что-то плохое, Юань. Ты ведь еще ребенок!

Глаз Ян Юмэй дернулся. Она прожила полторы тысячи лет во второй эпохе и еще три тысячи лет оказалась взаперти. Она давно старуха, а не ребенок, и партнеров у нее было столько, что все нюй юэ из Цветочного дома ей бы позавидовали.

– Мне пришло письмо от Ся Гана, – вдруг произнесла наложница Цзянь, и ее глаза заблестели. – Он сейчас в Южной Хэ, но уже возвращается в Хэчжоу! Написал, что ему понадобится два месяца, чтобы пересечь степи и горы и добраться до столицы Ци. Тебе больше не придется жить в Тайгуне, когда он вернется!

У Хуанъянь мурашки прошлись по спине. Ее план уже начал действовать, а если вмешается Ся Ган и решит «спасти» свою дочь, то все только ухудшится. Она не может ему позволить все испортить.

Нащупав в рукаве прядку волос, Ян Юмэй решила спросить:

– Наложница Цзянь, отец рассказывал вам что-то про мою матушку?

Взгляд женщины наполнился грустью, и она протянула руку, мягко сжав пальцы Хуанъянь:

– Милая, ты точно хочешь услышать?

– Да. Мне ведь давно не десять.

– Да, да, ты права, – вздохнула наложница Цзянь. – Я была знакома с твоей матерью – мы вместе когда-то являлись одними из самых востребованных нюй юэ в Цветочном доме.

Ян Юмэй тут же встрепенулась, обратившись в слух.

– Она была… прекрасна. Как снежный цветок, чья красота пленит, но никто не может его сорвать. Многие клиенты пытались добиться ночи с ней, но цена оказалась неподъемной, вдобавок она сама отказывалась. Чем дольше нюй юэ остается чиста, тем выше ее стоимость. Как вспомню эти дни, так сразу в дрожь бросает, – вздохнула наложница Цзянь, покачав головой. – Однажды к нам зашел юноша. Он казался весьма потерянным, но до того красивым, что все нюй юэ хотели заполучить его себе. Тут вмешалась твоя матушка – они о чем-то долго разговаривали и играли в вэйци. Они выглядели прекрасной парой, но их статус был слишком разным.

В глазах женщины мелькнула печаль, и она невольно крепче сжала пальцы на ладони Ян Юмэй.

– Этот юноша назвался Ся Ганом, и он стал частым гостем в Цветочном доме. Он всегда шел к твоей матушке, а та всегда его принимала. Так продолжалось год, а после Ся Ган пропал, а твоя матушка вдруг забеременела. Она очень долго скрывала свою беременность от хозяйки, так долго, что, когда та узнала, избавиться от плода уже было невозможно. Она тут же потеряла всю ценность – на рожавшую нюй юэ спроса меньше всего, а тело не всегда способно восстановиться.

– Но почему матушка не хотела от меня избавиться?

– Видимо, она очень сильно любила Ся Гана, – печально улыбнулась наложница Цзянь. – Она никогда не говорила об этом вслух, но всегда ждала дня, когда он придет. Возможно, при помощи ребенка она хотела выбраться из Цветочного дома, но не знала, что Ся Ган больше не придет. Глава Ся выкупил меня после твоего рождения – я знаю, что роды оказались сложными и крови было много. Когда я оказалась здесь, то в первые несколько лет даже не встречалась с Ся Ганом – глава Ся вынудил его отправиться в Храм, а когда он вернулся, мы узнали друг друга. Это я рассказала ему про тебя, и он тут же отправился в Цветочный дом. Но хозяйка… она отдала тебя, сказав, что мать умерла при родах.

С ресниц наложницы Цзянь соскользнуло несколько слезинок, прочертив влажные линии на ее щеках. Она даже не попыталась их стереть, продолжив говорить тихим хриплым голосом:

– Ся Ган… он был в такой печали. Если бы не глава Ся, он бы выкупил ее еще тогда. Единственным, что спасло его от петли, – стала ты, Юань. Он выбрал тебя, а не Дом, и за это его не смогли простить.

Ян Юмэй словно схватили за горло, не давая толком вдохнуть. Она совершенно не помнила ни родную мать, ни родного отца из прошлой жизни, в памяти осталось лишь пренебрежение к ней как к одной из испорченных Юнь. Но воспоминания о Ся Гане разливали в груди тепло, как раньше, когда она вспоминала Ян Лю. Они оба воспитали ее, пускай и в разных эпохах.

Достав из рукава белую прядку волос, Хуанъянь протянула ее наложнице Цзянь:

– Это… ее волосы?

– Да, – кивнула та, бережно взяв прядку. – Она была чистокровной Юнь, которую в десять лет продали в Цветочный дом. Разве можно в наше время встретить полноценную Юнь? Так еще и работающую нюй юэ?

Ян Юмэй моргнула. Она встречала Юнь, что работала нюй юэ. И она принадлежала Цветочному дому.

– Наложница Цзянь, вы помните имя моей матушки?

– Имя… – задумалась она. – Когда нюй юэ попадает в Цветочный дом, то ей меняют имя. Как же хозяйка назвала ее?

Некоторое время смотря на прядь волос, женщина молчала, а после с хлопком ударила кулаком по ладони:

– Точно! Ее звали Синхуа!

Синхуа из Цветочного дома, что вечно опечалена и ходит в белом после потери ребенка. И она единственная из всех нюй юэ принадлежит роду Юнь.

– Юань, что с тобой? Ты так побледнела, – забеспокоилась наложница Цзянь.

– Все в порядке, – слабо улыбнулась Ян Юмэй. – Вы не знаете, что хозяйка сделала с телом моей матушки?

– Этого мне не дано знать, прости. Ся Ган пытался забрать тело Синхуа, но его прогнали, а глава Ся запретил приближаться к Цветочному дому ближе чем на ли, в противном случае угрожал избавиться от тебя.

Тогда понятно, почему Ся Ган больше не предпринимал попыток отыскать Синхуа. Попробуй он вновь прийти в Цветочный дом, и глава Ся избавился бы от Ся Юань.

Ян Юмэй почувствовала, как начала кружиться голова. Она лишь хотела отомстить Мин Ханю за падение Нижнего Мира и собственную смерть, а не разбираться в семейных передрягах Дома Ся. Вот только Ся Юань и Ян Юмэй теперь одно целое, и закрыть на это глаза она не могла.

Глава 27

Срывая маски

На улице стемнело, и служанки поспешили зажечь фонари. Начавшийся снегопад окутал Хэчжоу подобно туману: сидя на крыльце, Ян Юмэй смотрела на кружащиеся снежинки. Было до странности тепло и тихо, словно во всех трех Мирах осталась только она одна.

В темноте показался силуэт, который не спеша приближался к дому. Свет выхватил мужскую фигуру с зонтом, и Ян Юмэй поднялась со ступеней.

– Тебе не стоило меня ждать, – замер в шаге от нее Тай Фансинь.

– Разве мне и волноваться нельзя?

Второй принц взглянул на нее нечитаемым взглядом. В его черных глазах, словно в зеркалах, отражался хрупкий силуэт Ян Юмэй, в волосах которой блестел снег. Хуанъянь не знала, сколько они так стояли, молча смотря друг на друга. Наконец Тай Фансинь шагнул к ней, протянув руку и смахнув снежинки с ее волос.

– Идем внутрь, – тихо позвал он.

– О чем ты говорил с главой Ся? – не особо надеясь на ответ, спросила Ян Юмэй.

В просторной комнате было тепло, в жаровне трещали угли, а мягкий свет от фонарей казался слегка приглушенным. На столике стоял уже давно остывший чай и погасшее благовоние, а за расписной ширмой виднелась просторная кровать со свежим бельем. На всякий случай Чунь Цин приготовила еще один комплект, если кто-то решит спать на полу.

– Глава Ся желает укрепить позицию своего Дома в Великой Ци, – произнес Тай Фансинь. – Вот только он не учел, что если я взойду на трон, то моей императрицей не сможет стать женщина из Великой Ци, ей придется остаться наложницей.

Заметив, что Ян Юмэй никак не отреагировала, Тай Фансинь нахмурился:

– Разве тебя это не задевает?

– Твоя Юань слишком глупа, чтобы становиться императрицей, – простодушно улыбнулась она. – Даже если я останусь наложницей, это уже будет высшая награда.

Во взгляде второго принца мелькнуло разочарование. Неужели он ожидал получить другой ответ? Она рождена, чтобы сеять хаос и пугать людей, а не творить добродетель.

– Второй принц хочет взойти на трон? – уточнила Ян Юмэй.

– Порой мои желания не так важны, как я того хочу. Ложись спать.

– А ты?

– Лягу на полу.

Ян Юмэй не стала возражать:

– Я подготовила тебе теплую воду. Не хочешь умыться?

Помедлив, Тай Фансинь кивнул, скрывшись во внутреннем дворике, где расположилась купальня. Выждав несколько долгих минут, от которых сердце было не на месте, Ян Юмэй достала спрятанный еще днем меч. Пришлось постараться, чтобы выкрасть его из дома стражников, к счастью, звон колокольчика не дал им даже заметить Хуанъянь.

Сжимая меч, слишком тяжелый для ее руки, Ян Юмэй бесшумно прошла во внутренний дворик. Там, под навесом, находилась каменная купальня, из которой поднимался горячий пар. Ширмы и бамбук скрывали Тай Фансиня, погруженного по грудь в воду. Он уже собирался выходить, как заметил неладное. Кончики его волос побелели.

Услышав позади шорох, Тай Фансинь резко обернулся, застыв, стоило острому лезвию коснуться шеи. Над ним, держа в руках меч, стояла Ян Юмэй. На ее лице больше не было глупой улыбки и искрящихся глаз, лишь холод во взгляде, от которого вода казалась чуть ли не обжигающей.

Тай Фансинь смотрел на нее не моргая. Его лицо не скрывала маска, и у Ян Юмэй заболело сердце. Единственное, что отличало его от Мин Ханя, – шрам на правом глазу, разрезающий бровь и идущий почти до щеки. Хуанъянь знала, откуда этот шрам, ведь сама нанесла его в прошлой жизни, надеясь раскроить череп.

– Мой муж полон секретов, – наконец улыбнулась Ян Юмэй, но эта улыбка не была теплой и мягкой, как раньше. – Советник Юнь, кажется, вам стоит объясниться перед своей глупой женой.

– Думаю, у служанки Юмэй тоже будет, что сказать, – с такой же холодной улыбкой ответил ей Тай Фансинь, и его глаза медленно окрасились желтым. Протянув руку, он сжал ладонь на мече, и по лезвию скатились несколько капель темной крови. – Кажется, нам пора поговорить без масок.

Он резко дернул меч на себя, и Ян Юмэй не удержалась на ногах, упав в протянутые руки Тай Фансиня и оказавшись в воде. Брызги разлетелись в разные стороны, ударив по листьям бамбука и ширмам.

– Так мне нравится больше, – не сдержал усмешки второй принц, коснувшись влажной ладонью щеки Хуанъянь, не давая ей отвернуться. – И как давно ты поняла?

– Еще в уезде Яньду. Мой муж весьма хорошо скрывался, но твоя глупая птица проговорилась.

– Надо же, ты разговорила Хо, – удивился он. – За все время она даже Дун Ляо ни разу не ответила.

– От меня сложно что-то скрыть, – улыбнулась Ян Юмэй.

Тай Фансинь держал ее крепко – не выбраться. Хуанъянь ничего не оставалось, как подыграть ему, закинув руки на его плечи. Увидь их кто посторонний – подумал бы о чем-то непристойном.

– Как давно ты понял, что я и есть та служанка?

– Не сразу. Видимо, я все же буду глупее своей жены.

– Если только ненамного.

Взгляд Тай Фансиня изменился. Холод немного отступил, и он смотрел на нее с интересом, словно на диковинку, которая попала ему в руки, и пока он с ней не наиграется – не отпустит.

– Для чего тебе все это? – негромко спросила Ян Юмэй.

– На вопросы должны отвечать двое, – заметил Тай Фансинь. – Но, может, дашь мне умыться? Все же неловко стоять перед собственной женой обнаженным.

Закатив глаза, Ян Юмэй отпрянула, выбравшись из купальни и произнеся:

– Поспеши. Я не готова ждать тебя до утра.

Вернувшись в комнату, Хуанъянь скинула мокрую одежду, переоделась в простое платье и завязала влажные волосы длинной лентой. При ней все еще оставался колокольчик и кровавые мотыльки, но она не знала истинную силу Тай Фансиня. Возможно, она не успеет даже среагировать, как ее сожгут, оставив лишь пепел.

В комнату не спеша вошел Тай Фансинь. Кончики его волос переливались серебром, а желтые глаза, казалось, видят насквозь. Невольно Ян Юмэй удивилась, какой же судьбой одарило их древо Цышань в этой жизни. Они поменялись местами, и теперь некогда доблестный небожитель Мин Хань вынужден был находиться в теле испорченного Юнь.

– И как давно моя жена перестала быть позором семьи Ся? – сев за стол, спросил Тай Фансинь.

– Мне же нужно как-то выжить в этом месте. Думаю, ты и сам прекрасно понимаешь мои чувства.

Ян Юмэй достала кувшин с вином, разлила содержимое по пиалам и протянула одну Тай Фансиню. Помедлив, он взял, ненароком коснувшись ее пальцев. Хуанъянь с трудом не отдернула руку и села напротив.

Вино оказалось теплым и сладким, согревало грудь и живот; ночь же – тихой и темной, она чернотой стучалась в окна.

– Для чего тебе все это? – вновь спросила Ян Юмэй.

Тай Фансинь ответил не сразу. Сейчас, когда маски сброшены, ему больше не нужно было притворяться. Все его движения напоминали советника Юнь – безмятежный и спокойный, он не видел в Хуанъянь угрозу.

– Все из-за императрицы И, – негромко ответил второй принц, подняв на Ян Юмэй свои глаза. В них бушевало пламя, от которого становилось не по себе даже ей. – Она подожгла дворец, надеясь убить меня с матушкой, лишала еды и не давала спокойно жить. Я столько раз был на грани смерти из-за нее, так разве могу просто так оставить это? Ты спросила, для чего мне все это. Ради мести, дорогая жена. Я до сих пор жив только ради того, чтобы увидеть, как падет императрица И. Если ради этого придется терпеть унижения, обманывать и убивать – я готов. Мне больше нечего терять в этой жизни.

«Ты сломлен даже сильнее, чем я думала», – мелькнуло в голове Хуанъянь.

Прекрасно. Сломленный, но еще не отчаявшийся, готовый на все ради своей мести. В этом они похожи.

– Узнав все это, ты еще хочешь зваться моей женой? – подперев пальцами висок, с кривой улыбкой спросил Тай Фансинь.

– А у меня есть выбор? В Доме Ся я не жила, а выживала, здесь нет мне места, – заметила Ян Юмэй, вновь наполнив их пиалы вином. – Однако подле тебя я в безопасности. Меня никто не бьет, не морит голодом, не заставляет стоять на коленях в снегу всю ночь. Я хочу остаться с тобой и помочь.

– Помочь устранить императрицу И? – приподнял брови Тай Фансинь. – Если у меня ничего не получится, то не только я с Дун Ляо, но и ты можешь лишиться кожи[85]. Дева Ся, не разбрасывайся так смело своими словами.

– Я и не разбрасывалась, – со стуком поставив пиалу на стол, произнесла Хуанъянь. – Давай заключим союз.

Тай Фансинь удивился, выпрямившись и с интересом произнеся:

– Союз, говоришь. И почему я должен на это соглашаться? Ты ведь и сама сказала, что являешься нелюбимым ребенком Дома Ся, так что этот союз не принесет мне пользы.

Улыбнувшись, Ян Юмэй положила на стол медальон из белого нефрита.

– Что это?

– Осколок ключа от Хранилища, и я знаю, где найти еще пять частей. Обманывай кого хочешь, Тай Хао, но не меня. Я знаю, что ты и сам желаешь попасть в это место, иначе не стал бы помогать императору.

– Дева Ся, не думал, что ты настолько коварна, – признался Тай Фансинь. – Теперь я даже жалею, что так долго скрывался от тебя. Но какая тебе польза от союза со мной?

– Мне хватит и защиты от второго принца, – качнула Ян Юмэй головой. – Все, чего я хочу, – быть рядом с тобой, может, и не как жена, но как союзник.

– Хорошо. И где же еще пять осколков?

Ян Юмэй молча подняла палец вверх, заставив Тай Хао невольно запрокинуть голову.

– Они находятся в Верхнем Мире.

– Откуда ты знаешь? – нахмурился второй принц.

– Узнала из надежного источника.

А точнее, от самой себя. Во второй жизни, прежде чем Мин Хань предал Хуанъянь, они успели собрать пять осколков, и все они должны находиться на Небесах. Конечно, если Ляньцин не решил их перепрятать, хотя особого смысла в этом и не было. Людям все равно не добраться до Верхнего Мира, только если они не станут небожителями.

– Зачем тебе Хранилище? – сощурила глаза Ян Юмэй.

– Интересно, ради чего люди так отчаянно пытаются туда попасть, – пожал он плечами. – Власть мне не особо нужна, но, если это заставит императрицу И пасть ниже, – я стану императором.

Он махнул рукой, и на стол упало несколько капель крови.

Тай Фансинь принадлежал роду Юнь, и раны на его теле затягивались быстро, однако он слишком сильно сжимал израненную ладонь.

Кровь заструилась между пальцами, пачкая одежду, и Ян Юмэй не выдержала. Молча опустившись рядом, она стянула с волос ленту, перевязав ею ладонь Тай Фансиня и закрепив узелок на запястье.

– Я слышала, что кровь желтоглазых Юнь опасна для людей, – негромко произнесла Ян Юмэй, взглянув на второго принца. – Не стоит так легко раниться.

– Знаешь про испорченных Юнь, но все равно не боишься до меня дотрагиваться.

Он протянул руку, коснувшись щеки Хуанъянь, и, склонившись над ней, овеял горячим дыханием лицо. Та не вздрогнула и не отпрянула. Что бы он ни сделал, Ян Юмэй не отступит.

– Госпожа, вы уже легли спать? – раздался тихий голосок Чунь Цин за дверью.

– Да, – все еще смотря на Тай Фансиня, произнесла она.

– Тогда хорошей вам ночи. Я приду утром и разбужу вас.

Чунь Цин ушла, и Тай Фансинь с неохотой отпрянул, поднявшись на ноги:

– Твоя служанка права, нам стоит отдохнуть.

Не стесняясь, второй принц сел на приготовленную для Ян Юмэй кровать. Лечь с перерождением Мин Ханя той не льстило, так что в этот раз Хуанъянь решила спать на полу. Чунь Цин как раз постелила теплый матрас и одеяло, правда вряд ли она рассчитывала, что это будет для хозяйки.

– Не разделишь постель с мужем? – удивился Тай Фансинь. – Здесь на двоих хватит места.

– Боюсь, ты не захочешь со мной спать. Я ворочаюсь во сне и могу ненароком ударить, – тут же нашла что ответить Ян Юмэй. – Не думаю, что люди правильно нас поймут, если утром у второго принца будет фингал под глазом.

– А если свяжу тебе руки?

– Еще хуже, – мрачно взглянула на него Хуанъянь. – Видимо, я и правда первая девушка в жизни второго принца.

Уши Тай Фансиня покраснели, и он фыркнул, отвернувшись и поправляя повязку на ладони. Отказавшись от предложения спать с ним, Ян Юмэй раскрыла одеяло, успев заметить свернувшуюся на матрасе черную ленту.

Схватив за талию, Тай Фансинь резко дернул девушку назад и прижал к себе – прыгнувшая змея схватила воздух. Ее капюшон раздулся, а хвост издал громкий треск, похожий на трещотку.

– Вон, – раздался сухой голос над головой.

Змея, тут же перестав шипеть, поспешила уползти.

Сердце все еще громко билось в груди Ян Юмэй, эхом отражаясь в ушах. Глупое тело дрожало, не спеша успокаиваться. Тай Фансинь, взглянув на нее, подхватил ее под колени и уложил на кровать ближе к стене.

– Сегодня спишь со мной, – произнес он, нависнув над Ян Юмэй. – Меня не тронут ядовитые существа, а в тебе лишь капля крови Юнь. Ты не сможешь быстро восстановиться от яда.

Сглотнув, она кивнула, не пытаясь возразить.

Откуда в кровати змея? Чунь Цин не могла оставить ее, так неужели она заползла, когда Ян Юмэй и Тай Фансинь были в купальне? Но все поместье Ся тщательно охраняется… только если кто-то специально не принес эту змею. Служанки все еще недолюбливали ее, что уж говорить про Гао Хэ…

– Ты права, это место и правда небезопасно, – улегшись рядом, произнес Тай Фансинь. – Неудивительно, что ты хотела отсюда сбежать.

Ян Юмэй не ответила, чувствуя тепло Тай Фансиня. Отвернувшись от него, она зажмурилась, стараясь поскорее уснуть.

Глава 28

День смерти Хуанъянь

Тай Хао вслушивался в тишину за стенами дома. По крыше стучала ветка, где-то вдали лаяли псы. На столе тускло горела лампа, отбрасывая длинные тени на пол и стены. Некоторое время он не сводил с них взгляда, видя ужасные силуэты, которые обращались в демонов и смеялись над ним. Они окружили кровать, скалясь и беззвучно хохоча, протягивая свои длинные руки с когтями к нему:

– Еще немного… еще чуть-чуть…

– Такое черное сердце! Как прекрасно, как восхитительно!

– Такая озлобленная душа станет прекрасным дополнением Нижнего Мира!

Рядом раздался шорох, и что-то уткнулось в руку. Тай Фансинь перевел взгляд на Ся Юань. Ища тепла, та прижалась к нему, спрятав лицо на его плече и едва слышно посапывая. Между ее бровями все еще пролегала складка, словно даже во сне Ся Юань тревожили неприятные мысли.

Помедлив, Тай Фансинь повернулся к ней, облокотившись и подперев ладонью висок. Взяв длинную черную прядь жены, он задумчиво намотал ее на палец.

Ся Юань, что предстала перед ним сегодня, была прекрасна. Он не мог забыть ее взгляда – холодного, расчетливого, словно она знала все на свете, но не спешила об этом рассказывать. В этом взгляде виднелось как желание следовать за Тай Фансинем, так и нечто большее, что ему пока еще рано знать. Но он готов подождать.

Так и не уснув до самого утра, Тай Фансинь все же сел. Не разбудив Ся Юань, он тихо оделся и провел пальцами по кончикам волос. Спустя пару вздохов те потемнели. Надев на лицо полумаску, которая скрыла уродливый шрам, второй принц уже собирался покинуть дом, как раздался тихий стук. Открыв дверь, Тай Фансинь взглянул на склонившуюся в поклоне Чунь Цин.

– Приветствую второго принца. Мне попросить приготовить вам завтрак?

– Да, пускай сделают что-то легкое.

Послушно поклонившись, Чунь Цин ушла.

Сев за стол, Тай Фансинь взглянул на лежавшую в стороне книгу. Пролистав несколько страниц, он с удивлением понял, что это дневник Ся Гана. Бросив взгляд на ширму, за которой стояла кровать, второй принц взял тетрадку. Дневник оказался старым, кое-где с истлевшими чернилами и рисунками, на которых был ребенок, что играл, рисовал или просто сидел, складывая тонкие пластинки в домик. Глядя на эти зарисовки, Тай Фансинь невольно улыбнулся. Его сердце кольнула легкая зависть, и он поспешил закрыть дневник. В детстве матушка тоже любила рисовать его, но ни один из рисунков не сохранился.

Чунь Цин не было долго. Не выдержав, Тай Фансинь поднялся и вышел. За ночь двор замело снегом, который большими шапками лежал на деревьях и крышах.

Сидевшая на ветке Хо издала клекот, приветствуя хозяина.

– Оставайся тут, – велел Тай Фансинь.

Было еще слишком рано, чтобы знатные господа проснулись, но уже достаточно поздно, чтобы слуги начали работу. С дорог счистили весь снег, служанки таскали из колодца воду для стирки и готовки. Проследив за последними, Тай Фансинь пришел к кухне, в которой уже вовсю велась работа. В больших чанах кипела вода и варились овощи и рис, в воздухе пахло специями, а в корзинах лежали травы для приправ.

У входа стояли служанки, и их громкие голоса заставили Тай Фансиня остановиться. Обступив сжавшуюся Чунь Цин, они выбили из ее рук поднос. Чаши со звоном упали и раскололись, а вся еда расплескалась по земле.

– Неужели собираешься этих двоих кормить тем же, чем и старших господ?

– Глупой Юань не привыкать питаться тухлой рыбой и старыми овощами, так зачем тратить на нее хорошие продукты?

– А этот второй принц? Как будто он заслужил такой хорошей еды! С чего они оба должны питаться лучше нас?

– Вы разве не слышали, что первый принц и советник Шэнь благосклонны ко второму принцу? – Чунь Цин покраснела от злости, исподлобья смотря на служанок.

– Тц, нам что теперь, верить шторму?[86] Наверняка это лишь минутное развлечение. И года не пройдет, как твоя госпожа окажется на улице!

– Ты!..

Чунь Цин шагнула вперед, но одна из служанок тут же толкнула ее в грудь, заставив упасть на землю:

– Слишком много о себе возомнила. Ты здесь лишь благодаря второму старшему господину Ся, даже Дом Чунь от тебя отвернулся! Слышала, твоя мать была нюй юэ, которая обслуживала стражников. Странно, что ты не пошла по ее стопам.

Служанки рассмеялись, а Чунь Цин густо покраснела, сжавшись в комок.

Пламя в печи вдруг ярко вспыхнуло и взметнулось под потолок, заставив поваров испуганно вскрикнуть. Искры разлетелись во все стороны, и часть из них попала на одежду служанок, которая тут же загорелась. Завизжав, они упали в снег, сбивая пламя, другие же поспешили схватить ведра и бросились к колодцу.

Во всей этой неразберихе никто не заметил, как со стола пропала бамбуковая корзина с горячими паровыми булочками.

Вернувшись в дом, Тай Фансинь застал проснувшуюся Ся Юань. Небрежно завязав волосы лентой, она сидела за столом в нижнем платье с накинутым на плечи верхним одеянием и листала книгу. Ее ресницы были низко опущены, бросая длинные тени на щеки, а глаза мерцали глубокой синевой. Заслышав шаги, она неторопливо подняла голову, с интересом взглянув на бамбуковую корзину, которую Тай Фансинь поставил на стол.

– Думаю, мы тут уже задержались, – опустившись напротив, признался второй принц.

– Да. Дом Ся не слишком отличается от Тайгуна.

Взяв в руки теплую паровую булочку, девушка откусила от нее, неторопливо прожевав и проглотив.

– Надо же, даже не испорченная, – удивилась она.

– Какой муж будет кормить свою жену испорченной едой?

Странно взглянув на него, Ся Юань отложила булочку:

– Я получила письмо от отца. Он вернется в столицу через два месяца. Я не знаю, как много ему известно, но он не будет стоять в стороне.

Тай Фансинь не ответил. Если верить той информации, которую он получил из резиденции Чистого Лотоса, Ся Ган, хоть и стал изгоем в собственной семье, все еще сохранил весьма важные связи во дворце. Он – один из талантливейших людей своего поколения, с которым хотели водить дружбу многие знатные господа, и даже сейчас были те, кто поддерживал его. Глупо думать, что Ся Ган, не имея поддержки семьи, стал слаб и не сможет ничего сделать. За его спиной все еще сила, и если Тай Фансинь получит его поддержку, то часть советников окажется на его стороне.

– Что мне сделать, чтобы твой отец доверился мне?

– Показать ему, что ты любишь меня, – пожала плечами Ся Юань и сама нахмурилась, взглянув на Тай Фансиня. – Только… сможешь ли?

Ее вопрос озадачил второго принца. Притворяясь советником Юнь Чаном, он много что делал для получения информации, и лесть не была для него чем-то необычным, пускай он и старался не так часто использовать ее.

– Ты так сомневаешься во мне? – подперев пальцами висок, с легкой обидой в голосе спросил Тай Фансинь.

– Притворяться и любить – не одно и то же, и мой отец сразу же уличит нас во лжи, – заметила Ся Юань, и между ее бровями пролегла складка. – В эту ложь мы должны поверить сами.

– У нас еще есть время до приезда Ся Гана, однако вряд ли ему понравится мое положение.

– Что ты предлагаешь? – тут же взглянула на него Ся Юань.

– Нужно ослабить влияние императрицы И. Помнишь, я говорил, что она кое-что ищет, помимо осколка ключа?

– Да.

– Возможно, она незаконно покупает демонических рабов. Я пока не могу сказать, правда ли это, – покачал головой Тай Фансинь. – Императрица И действует весьма осторожно и через других людей, иначе ее давно бы поймали.

– Думаю, я смогу получить информацию от людей, которые связаны с императрицей И, – призналась Ся Юань, – однако мне нужны их имена.

– Стоит ли спрашивать – как? – не сдержал улыбки Тай Фансинь.

– Нет. А что насчет первого принца? Разве он не является помехой?

– Его… никогда не интересовала власть, – вынужден был признаться принц. – А-Чжи говорил мне, что не желает становиться императором. Если удастся, мы должны отстранить его от трона без крови.

– Получится ли? Порой нет другого пути, кроме как пролить чью-то кровь и добиться мира, – пожала плечами Ся Юань, доев паровую булочку. – Что предложил тебе глава Ся?

– Поддержку Дома Ся, если я решусь стать императором. А также он рекомендовал прервать традицию и оставить при себе лишь одну императрицу. Тебя.

– О, – удивилась Ся Юань, смахнув с длинных пальцев крошки. – Старик решил сыграть в опасную игру, только если проиграешь, то казнят тебя, а не его.

– Ты пойдешь вместе со мной, – заметил Тай Фансинь, подав ей еще одну булочку.

– Знаю, семье не нужна глупая Юань, – не сдержала грустной усмешки девушка, взяв булочку и разломив ее на две части, протянув одну второму принцу. – Старик хочет воздействовать на тебя через меня. Он знает, что я во всем слушаюсь отца, и если он свяжет его обещанием рано или поздно вызволить меня из дворца, то у него будет послушная марионетка на месте императрицы.

– Верно. Но почему он думает, что я прислушаюсь к тебе?

– Убогие должны держаться вместе, – только и ответила Ся Юань, вызвав смешок у Тай Фансиня.

– И правда… раз мы решили довериться друг другу, то у меня есть кое-какая информация, касающаяся императрицы И.

Ся Юань с интересом взглянула на него, ожидая продолжения.

– Сановник Шэнь рассказал мне, что через пару дней начнется аукцион и императрица И собирается послать туда своих людей, чтобы купить одну подвеску.

– Надо же, как интересно. У первой императрицы достаточно денег, чтобы заказать у самых лучших мастеров Среднего Мира любое украшение, а она хочет купить его на аукционе?

– Мне тоже показалось это странным, – признался Тай Фансинь. – Я запросил информацию у Чистого Лотоса, и выяснилось, что это украшение не является каким-то особенным, чтобы заинтересовать императрицу И.

– Думаешь, это осколок ключа?

– Да.

Ся Юань задумалась, постукивая пальцами по поверхности стола. Тай Фансинь не стал ее отвлекать, предчувствуя, что думают они об одном и том же.

– Есть ли способ достать осколок ключа, если императрица И купит его? – наконец спросила она.

– Боюсь, что нет. Даже Хо не способна незаметно проникнуть в покои императрицы И. Она всегда держит при себе личных стражников и кого-то из Храма.

– Но и прийти на аукцион ты не можешь ни в качестве советника Юнь, ни в образе второго принца, – заметила Ся Юань, вздохнув и покачав головой. – Видимо, придется мне лично наведаться на этот аукцион и попытаться купить подвеску. Если императрица И позволит.

– Если за эту подвеску заплатят в разы больше, чем она стоит, у людей начнутся вопросы, – ответил Тай Фансинь. – Она пытается действовать тайно и не привлекать к себе внимания.

– Однако убивает своих же служанок, а их тела прячет, – хмыкнула Ся Юань.

– Тайгун никогда не был безопасным местом. Попытаться купить осколок ключа стоит, но если не получится – оставь его императрице И. Все равно без всех осколков невозможно будет собрать ключ, как ни старайся.

– Сами не соберем, так и другим не дадим? – невольно рассмеялась она, и ее глаза засверкали, как рябь на озере. – А-Хао, ты выставляешь нас волком и шакалом[87].

Тай Фансинь почувствовал странный трепет в груди, стоило Ся Юань назвать его по имени.

– Как скажешь, я не буду против, – улыбнулся он.

– А что насчет вдовствующей императрицы Лун? – спросила Ся Юань. – Она есть в твоем плане?

– Она уже давно не показывала себя. Я слышал от придворного лекаря, что вдовствующая императрица последние недели не встает с кровати. Сдается мне, скоро ее душа отправится на Цышань.

– Ты близок с ней?

– Нет, но и к Тай Чжи она не питает особую любовь. Император Тайшэн – ее родной сын, но не припомню, чтобы и к нему она была добра. В народе даже говорят, что тот, кто получит одобрение от вдовствующей императрицы Лун, получит в свои руки Великую Ци.

Глаза Ся Юань странно вспыхнули, но она ничего не ответила, лишь на губах мелькнула улыбка. Она что-то задумала. Тай Фансинь не успел узнать, что именно, так как в дверь постучали, и в комнату вошла Чунь Цин.

– Прошу простить, что так долго. На кухне случился пожар, и часть продуктов оказалась уничтожена. Мне удалось приготовить еду из того, что было, – с сожалением произнесла она.

Подозрительный взгляд Ся Юань тут же метнулся к Тай Фансиню, но тот сделал вид, что не заметил этого. Никто его не видел, вдобавок это могла быть лишь ужасная случайность, а никак не его сила.

– Будь осторожней с этим, – негромко произнесла Ся Юань, не глядя на него.

– Ты слишком волнуешься обо мне.

– Пока мы с тобой вместе – да.

Тай Фансинь невольно подумал, что, возможно, притвориться перед Ся Ганом не будет проблемой.

⁂

Не став задерживаться, Тай Хао с Ян Юмэй покинули Дом Ся в час Вэй[88]. Они не спешили вернуться во дворец Старого Холода, по пути заглянув в поместье Таобай. Вызванный из Храма человек очистил при них дом и внутренний двор от сгустков темной ци и гуев. Это место осталось лишь привести в порядок, но сколько времени на это потребуется? Ян Юмэй могла лишь надеяться, что скоро они покинут Тайгун.

– Как думаешь, мы сможем жить тут? – осторожно спросила Хуанъянь.

Второй принц некоторое время рассматривал двор, прежде чем произнести:

– Я найму слуг, которые приведут Таобай в надлежащий вид, не волнуйся об этом.

Ян Юмэй собиралась возразить, вовремя вспомнив, что у советника Юнь Чана уж точно должно быть неплохое жалованье и деньги.

– Хорошо, – не стала она спорить. – У меня есть немного денег, чтобы украсить это место.

– Хочешь показать, что второй принц не настолько безнадежен? – не сдержал усмешки Тай Фансинь.

– Когда Ся Ган вернется в столицу, здесь уже будут говорить о том, насколько повезло его дочери оказаться замужем за тобой.

– Сдается мне, все будут говорить о том, насколько второму принцу повезло обзавестись столь умной женой.

Сердце подпрыгнуло в груди, но Ян Юмэй проигнорировала его.

Оставив повозку у ворот, они решили прогуляться по медленно темнеющему Хэчжоу. Пройдя несколько улиц, Хуанъянь не могла не заметить множество фонариков и цветных лент, украшающих дома. В корзинах продавцов виднелись специально выращенные лилии с мягким голубым отливом.

– Сегодня какой-то праздник? – растерянно спросила она у второго принца.

Накинувший на голову капюшон Тай Фансинь ответил:

– Да. Сегодня отмечается день смерти Хуанъянь и победы Ляньцина.

Ян Юмэй споткнулась, но Тай Хао успел придержать ее за руку.

В честь ее смерти посмели создать праздник? И после этого у демонов нет сердца?! По крайней мере, на празднике в честь собственной смерти Хуанъянь еще не доводилось бывать.

– Видимо, эта демоница действительно страшна, раз люди до сих пор о ней помнят, – с горечью произнесла Ян Юмэй.

– Она не так страшна, как о ней говорят, – негромко произнес Тай Фансинь.

– Разве? Слышала, она была уродливой старухой.

Мимо них промчалась девочка с маской в виде искаженного лица с красными глазами, за которой бежал мальчишка в облике Ляньцина. В руке он держал лилию и размахивал ею во все стороны.

– Сдавайся, демон! Тебе не убежать!

– А вот и убегу, убегу! – радостно крикнула девчонка.

Знали бы они, что всего в шаге от них стоят перерождения Хуанъянь и Ляньцина.

– Это лишь слухи. В текстах, которые я читал, говорилось, что Хуанъянь могла пленить одним своим взглядом, а сто тысяч красавиц рядом с ней меркли и были подобны блеклым цветам.

– Правда? – ахнула Ян Юмэй. – Хотела бы я хоть немного приблизиться к этой красоте.

– Не стоит.

– Почему?

– Красота порой скрывает гнилое сердце.

Ей ли это не знать?

Хуанъянь всегда забавляло, как люди меняли ее облик из истории в историю. Где-то она являлась ужасной старухой, которая срезала лица с молодых девушек и натягивала их на свое, в иных рассказах она была сошедшей в Нижний Мир небожительницей, отрекшейся от всего светлого. Отчасти все это правда: Ян Юмэй действительно перевоплощалась при помощи чужой кожи, а в ее крови кровь рода Юнь, представители которого считались высшими светлыми духами, чья сила равна или даже превосходит силу небожителей. Да и уродливой Хуанъянь себя не считала, но зачастую все очаровывались ею благодаря колокольчику, который туманил разум.

– Ты много знаешь про Хуанъянь? – осторожно спросила Ян Юмэй.

– Не так много, как хотел бы, – признался Тай Фансинь, ведя ее по шумным улицам Хэчжоу.

Свет от фонарей мягко падал на его лицо, сглаживая глаза и губы. Если бы не маска…

– Меня в детстве запугивали Хуанъянь, – пожала плечами Ян Юмэй. – Говорили, что если перестану слушаться старших, то она придет ко мне во сне. Интересно, как же тогда в детстве запугивали саму Хуанъянь?

– В детстве? – переспросил Тай Фансинь.

– Хуанъянь ведь когда-то была ребенком. И наверное, тоже чего-то боялась, – грустно улыбнулась Ян Юмэй.

– Каждый чего-то боится, даже император, небесный владыка или демоница Хуанъянь, – не стал спорить второй принц. – Но, думаю, она не боялась Ляньцина.

– Почему же? Он ведь убил ее.

– Да, но они ведь были врагами… наверное. – Тай Фансинь нахмурился, прежде чем негромко произнести: – Ляньцин являлся богом цветов и живописи, а гроб в том могильном холме полнился цветами. У меня там было видение: я в образе жениха, а Хуанъянь в образе невесты.

Во рту Ян Юмэй резко пересохло. Она молчала, с тяжело бьющимся сердцем слушая тихий голос принца:

– Демоница называла меня Мин Ханем. Тогда я подумал, что это один из ее возлюбленных, которых насчитывалось сотни. Но потом она сказала, что Мин Хань убил ее. Мне кажется, это был Ляньцин, а та самая его возлюбленная с бабочками и есть Хуанъянь.

– Разве такое возможно? – скривила губы в улыбке Ян Юмэй, радуясь, что Тай Фансинь не смотрит на нее. – Тогда зачем ему убивать демоницу, раз он даже взял ее в жены?

– Не знаю, но он словно сожалел о смерти Хуанъянь.

Сожалел? Этот мерзавец?! Ян Юмэй чуть не подавилась собственной кровью, вовремя сделав вид, что не расслышала Тай Фансиня.

Как он может говорить, что Мин Хань сожалел о ее смерти? Меч Ляньцина ни разу не дрогнул в битве с ней! Даже когда она умоляла его остановиться, когда готова была сжечь все вокруг и саму себя, лезвие все равно пронзило ее сердце. Мин Хань не сожалел о ее смерти. Она была глупа, раз повелась на образ тихого бога цветов и живописи, не ожидая быть им убитой.

Никогда еще Ян Юмэй так не ошибалась в людях, как в случае с Мин Ханем. Она лишь могла надеяться, что Ляньцин умер в муках.

– Дева Ся? – заметив потемневшее лицо Хуанъянь, позвал Тай Фансинь. – Ты устала? Не стоило соглашаться на прогулку.

– Все в порядке, – тут же улыбнулась Ян Юмэй. – Просто задумалась. Давай еще немного насладимся праздником.

Схватив Тай Фансиня за руку, она повела его в самую глубь толпы, погрузившись в радостные голоса, смех и музыку. На главной улице проходило представление: там, на платформах, которые тянули синьма, выступали актеры. Особенно сильно выделялись те, что стояли на высокой платформе, украшенной облаками, горами и цветами с красными и голубыми бутонами. Наверху сражались в шуточном поединке двое – у одного маска Ляньцина и одежды, сделанные из голубой ткани с золотой вышивкой. Стоило ему взмахнуть рукавами, как из них сыпались голубые лепестки, которые радостно ловили прохожие. Он сражался с девушкой в красных одеждах с множеством серебряных украшений и белыми волосами. Ее лицо скрывала красная уродливая маска с рогами и клыками.

Ян Юмэй невольно засмотрелась на поединок. Актеры не сражались, а танцевали, кружась по платформе под музыку и радостные голоса. Их мечи то и дело со звоном сталкивались, вызывая возбужденные возгласы.

– Убей уже ее! Убей! – крикнул тучный мужчина рядом с Ян Юмэй.

– Долой демоницу! Долой ее!

Коснувшись пальцами кольца-мотылька, Хуанъянь лишь вздохнула. Эти люди так уверены, что она не причинит им зла, однако кто же остановит ее в этой жизни? Душа Мин Ханя в теле Тай Фансиня еще не достигла божественности, да и достигнет ли?

Актеры обменялись сложными ударами, вызвав восторженный возглас толпы. Демоница упала на платформу, и Ляньцин занес меч для удара.

– Убей! Убей!

– Долой Хуанъянь!

Радостные возгласы сменились испуганными криками. Лежавшая демоница ловко увернулась от меча, вскочив на ноги и одним взмахом снеся Ляньцину голову. Взмыв в воздух, та упала в толпу, и кровавые капли подобно дождю рассыпались над людьми.

Платье демоницы напоминало свежую кровь, закручиваясь в спирали и живя своей жизнью. Над ее головой ярко вспыхнули алые мотыльки – так много, что они заполонили собою все небо.

Из-под маски раздался голос – громкий, наполнивший сердца всех собравшихся ужасом и страхом:

– Я Хуанъянь, и я вернулась!

Глава 29

Кровавые мотыльки

Услышь Ян Юмэй такое от других людей – не поверила бы. Однако все происходило на ее глазах.

На помосте, облаченная в алое, окруженная сотней кровавых мотыльков, парящих в воздухе, стояла демоница Хуанъянь. Стоило ей это произнести, как улица на мгновение замерла, а после наполнилась криками. Люди бежали, сбивая друг друга с ног, роняя ларьки с едой и декорации и наступая друг на друга. Ян Юмэй тут же потеряла Тай Фансиня из виду. Влекомая толпой, она вместе с этим необузданным потоком бежала вперед.

Кто-то толкнул ее в бок с такой силой, что на глаза навернулись слезы. Ян Юмэй лишь на секунду замедлилась, а ее уже бросило в сторону. Голоса и крики сбивали с толку, где-то плакали дети, что-то командовали стражники.

Раздался взрыв, и за спиной почти до самых ветвей Цышань взметнулось яркое алое пламя, сжигая кровавых мотыльков. Люди испуганно бросились в стороны, толкаясь и роняя друг друга на землю. Ян Юмэй почувствовала, как пробежала по чьей-то руке, не зная, жив тот человек или уже нет.

Развернувшись, Ян Юмэй попыталась прорваться через толпу к огненному столпу. Заколки выпали, и растрепанные волосы лезли в глаза. Кто-то сорвал с нее теплый плащ, но она не обратила на это внимания, чувствуя витающий в воздухе запах гари.

Сердце трепетало, эхом звуча в ушах и заглушая панику толпы. Ян Юмэй не знала, что ее больше беспокоило: фальшивая Хуанъянь или то, что та могла ненароком убить Тай Фансиня?

Постепенно людей на улице становилось все меньше. Ян Юмэй, с трудом дыша, огляделась: фонари были сброшены и растоптаны, лавки перевернуты, а еда смешалась с пылью, кое-где лежали растоптанные люди в крови.

За домами вновь взметнулось пламя, и земля задрожала от пугающей силы. Хуанъянь, стиснув зубы, поспешила туда, замерев при виде кровавого мотылька. Тот, не махая крыльями, парил напротив нее. Он не подчинялся ей и медленно разгорался алым свечением, которое затапливало всю улицу.

– Да как ты смеешь? – прошипела сквозь зубы Ян Юмэй.

Она отступила назад, но ноги слушались плохо. Впервые Хуанъянь испытала на себе действие кровавого мотылька, и она прекрасно знала, что будет дальше. Если она не будет сопротивляться, то тот убьет ее, забрав всю кровь.

Тело онемело. Как бы Ян Юмэй ни пыталась отвести взгляд, ничего не получалось. Ей нужно было лишь повести запястьем, чтобы колокольчик защитил ее, но даже это сейчас казалось невозможным.

Хуанъянь не может здесь умереть!

Над головой просвистела стрела, пронзив мотылька, который с тихим хлопком исчез. Онемение тут же спало, и Ян Юмэй без сил упала на землю, почувствовав, как кто-то в последний момент подхватил ее:

– Дева Ся, как вы?

Когда пелена спала с глаз, Ян Юмэй взглянула на державшего ее Тай Шэньху. За его спиной стояли вооруженные стражники верхом на синьма. Больше всех выделялся молодой мужчина, что сжимал в руке лук из белой кости с вложенной в него стрелой. Несмотря на внешность утонченного ученого, Цю Бину на удивление шла роль личного стражника первого принца.

– Т-тай Хао, – впившись в руку первого принца, прошептала Ян Юмэй.

Тот понял ее и повернулся к стражникам:

– Советник Цю, возьми пятерых и иди к центральной улице.

Кивнув, Цю Бин закинул лук за спину и вместе с пятью стражниками погнал синьма дальше. Остались лишь трое, ожидавшие приказа первого принца и державшие руки на мечах.

Ян Юмэй попыталась встать, но тут же ахнула. Она успела повредить лодыжку, которая при ходьбе отзывалась болью. Заметив это, Тай Шэньху пробормотал извинения и поднял ее на руки, усадив на синьма и сев позади.

– Первый принц, что происходит? – стараясь выглядеть как можно испуганнее, спросила Ян Юмэй.

– Пока и сам не знаю, – признался тот, направив синьма вперед. – Я слышал, что люди увидели множество красных мотыльков. И ее.

Это не могла быть Хуанъянь, но кто тогда? Кто посмел забрать облик Ян Юмэй из прошлой жизни и так нагло использовать его, не боясь кары?

Центральная улица представляла из себя жуткое зрелище. Люди, покрытые черной копотью, лежали на земле, где-то догорали повозки. В воздухе стоял удушающий запах гари и мяса. От платформ остались развалившиеся, обожженные куски дерева, и нигде не было видно ни мотыльков, ни той «Хуанъянь».

Ян Юмэй вспомнила, как стрела советника Цю разрушила кровавого мотылька. Его невозможно так просто убить! Это иллюзия, но столь искусная, что даже Ян Юмэй не смогла отличить ее от реальности.

Здесь замешан либо сильный демон, либо артефакт. Однако Хуанъянь не чувствовала присутствия темной ци, а ведь ее в таком случае было бы много. Значит, все же могущественный артефакт, который решил принять облик демоницы в красном.

– Брат! – разрушил мысли Ян Юмэй облегченный возглас Тай Шэньху.

Оглянувшись, Хуанъянь увидела идущих к ним мужчин – Цю Чоу и Тай Фансиня. Одежда и волосы последнего покрылись пеплом, отчего казались седыми, а скула оказалась рассечена. Кровь стекала по коже, скатываясь по шее за воротник. Заметив брата, а вместе с ним и Ян Юмэй, Тай Фансинь сбавил шаг, и его взгляд отчего-то потемнел.

Тут же соскочив с синьма и едва не упав от боли в лодыжке, Ян Юмэй поспешила к Тай Фансиню.

Заставь их всех поверить в вашу любовь. Заставь его поверить в это.

– А-Хао!

Второй принц успел поймать ее, застыв, стоило Хуанъянь обнять его за шею и тихонько заплакать. Осторожно, словно боясь ранить, он мягко приобнял ее. Запах гари и пепла ударил в нос, но Ян Юмэй подавила желание отпрянуть.

– Брат, как ты? – подошел к ним встревоженный Тай Шэньху.

– Я успел спрятаться, не волнуйся.

– Видимо, здесь был кто-то из Южной Хэ, рода Цинь, раз все так полыхало. Стоило бы найти этого человека и отблагодарить его, а заодно взыскать штраф, – вмешался советник Цю Чоу.

– Последнее ни к чему, – поспешил ответить первый принц. – Ты понял, что это было?

– Артефакт. Скорее всего, лично связанный с демоницей Хуанъянь, раз смог принять ее облик и способности.

– Откуда в Хэчжоу мог объявиться столь могущественный артефакт? – удивился Тай Шэньху.

– Рано строить догадки, так что не могу ничего сказать. Первый принц, разрешите провести расследование, – обратился к нему советник Цю. – Я лично опрошу свидетелей и попытаюсь понять, что на самом деле произошло.

– Хорошо. А-Хао, дева Ся, возвращайтесь в Тайгун. Я прикажу лекарям принести вам заживляющие мази, возьмите моего синьма.

– Не стоит…

– Дева Ся ранена, так позаботься о ней, – прервал брата Тай Шэньху. – Все, идите.

Не став больше спорить, второй принц подхватил Ян Юмэй на руки, усадил ее на синьма и запрыгнул позади. Почувствовав кровь рода Юнь, тешоу всхрапнул, послушно направившись туда, куда мысленно велел ему Тай Фансинь.

Было уже темно, и людей на улицах Хэчжоу совсем не осталось, лишь стражники объявляли первую стражу[89]. Ян Юмэй успела замерзнуть: хоть от синьма и исходило тепло, но оно согревало лишь ноги и пальцы, лицо же и плечи щипало от холода.

Сзади послышался шорох, и Хуанъянь притянули к мужской груди, прикрыв плащом. Рука Тай Фансиня, держащая ее поперек живота, была теплой, практически горячей, словно печка. Невольно Ян Юмэй расслабилась, чувствуя, как неприятно ломит все мышцы после давки. На этом теле слишком легко появлялись синяки, и наверняка к утру ее кожа покроется фиолетовыми отметинами.

– Кто-то видел тебя? – тихо спросила Хуанъянь.

– Если и видел, то они уже мертвы. Мне не всегда удается контролировать пламя.

– Я думала, мать научила тебя, – осторожно произнесла Ян Юмэй.

– Нет. Она пыталась потушить во мне пламя, а то по итогу оно разрослось в пылающий костер, с которым я не всегда могу совладать. И не знаю как.

Ян Юмэй встречала тех, кто обладает силой, но не знает, как ее сдерживать. Та начинала шептать им свои желания, завладевать мыслями, а потом сжигала изнутри. То, что Тай Фансинь так долго продержался, было удивительно.

У ворот Тайгуна их ждала повозка с Дун Ляо и Чунь Цин. Увидев госпожу, последняя разрыдалась, бросившись к синьма и вцепившись в юбку Ян Юмэй.

– Юная госпожа, мое сердце чуть не разорвалось на части! Не пугайте меня больше так, прошу вас! Как же мне жить без юной госпожи?

С трудом утешив Чунь Цин, которая все еще глотала слезы, они вернулись во дворец Старого Холода.

Спрыгнув с синьма, Тай Фансинь подхватил Ян Юмэй и, сопровождаемый удивленными взглядами стражника и служанки, отнес ее в свою комнату. Усадив девушку на узкий топчан[90], второй принц достал несколько небольших деревянных коробочек. Он опустился на пол, осторожно снял с ноги Ян Юмэй теплый сапожок и нахмурился при виде покрасневшей и вспухшей кожи на лодыжке. Едва касаясь, Тай Фансинь нанес прохладную мазь, от которой у Ян Юмэй пошли мурашки по спине и странно потянуло в животе.

Сам того не зная, второй принц стоял на коленях у ее ног. Грязный, с потемневшими глазами, но до неожиданности заботливый и терпеливый. Его никто не просил и не заставлял, он делал то, что считал нужным. Молча. Как Мин Хань. Но только в прошлой жизни Хуанъянь была той, кто не давал ему раньше времени умереть, кто спасал его и защищал. Она стена, за которой он мог спрятаться.

А сейчас стеной стал он. Мин Хань в теле Тай Фансиня.

Сердце забилось чаще, и Ян Юмэй возненавидела себя за это. Почему она продолжала его любить? Почему ей нельзя ненавидеть того, кто уничтожил ее семью, кто убил ее саму? Почему даже в этом теле она все еще подвластна этому ужасному чувству? Потому что они связаны нитью судьбы? Это она привела ее и клан Черной Крови к гибели, но так никуда и не пропала после их смерти.

Глупая, глупая Хуанъянь. Ты влюбилась в бога, а он вырвал твое сердце и не отдал его даже после своей смерти.

– Юань, – позвал Тай Фансинь, – слишком больно?

Она моргнула, и с ресниц сорвалась слеза, и еще одна, и еще. Слезы стекали с ее щек, и она ничего не могла сделать, чувствуя, как ненависть к себе разъедает ее, оголяя кости.

– Мне было так страшно. Я думала, что потеряю тебя, – сорвалось с губ.

Кто это говорил? Глупая Ся Юань? Сломленная Ян Юмэй? Озлобленная Хуанъянь? И кому предназначались эти слова? Принцу или богу?

Взгляд Тай Фансиня посветлел, он обнял ее лицо, оставив на губах нежный поцелуй, напоминающий стрекозу, коснувшуюся поверхности воды[91]. Ян Юмэй тихо всхлипнула, схватила его за руки и подалась вперед, не давая ему отпрянуть. В нос ударил запах пепла и гари.

Она скучала. Она так скучала по его касаниям, по его поцелуям, по взгляду, который он бросал на нее. Так страшно было признаться в этом самой себе, да и смогла ли бы она? Никто не сможет вернуть ее к прежней жизни – ни сильный артефакт, ни даже древо Цышань.

Недовольный птичий крик прервал мысли Ян Юмэй, и она резко отпрянула. Уши и лицо горели от стыда и злости. Что она только что сделала? Так легко поддаться наваждению было непривычно для нее.

– Юань? – удивился Тай Фансинь, отступив назад и с недовольством взглянув на Хо. Та сверлила их взглядом, сидя на жердочке.

– Что это был за артефакт? – не глядя на него, перевела тему Ян Юмэй.

Спрятав ладони в широких рукавах, она тут же вернула себе самообладание, охладив лицо. Это слабость, за которую Хуанъянь будет еще долго винить себя.

Заметив изменения на ее лице, Тай Фансинь едва заметно усмехнулся. Сев за стол, он произнес:

– Это ткань, я не успел рассмотреть детали. Ее спугнул мой огонь, к сожалению, та танцовщица не выжила.

Ткань… неужели это платье Хуанъянь? Но разве Мин Хань не должен был надежно спрятать его подальше от людских городов? Надо узнать, куда делось ее платье, и вернуть его, пока то не создало слишком много проблем.

– Очень много людей пострадало во время давки, – заметила Ян Юмэй. – Я хочу выйти утром в город и помочь им.

– Для чего?

– Чтобы люди видели во мне не только глупую дочь дома Ся, – ответила та, поднявшись и поклонившись. – Благодарю второго принца за заботу, но я очень устала и хотела бы отдохнуть.

– Ты можешь остаться здесь, – предложил Тай Фансинь.

– Разве я могу?..

– Ты сама говорила, что мы должны заставить Ся Гана поверить в нашу любовь. Как же это сделать, если мы будем порознь? Когда мы переедем в Таобай, нам придется делить одну спальню на двоих.

Ян Юмэй уже пожалела о своих словах. Однако готов ли Тай Фансинь разделить кровать с ней?

Подавив улыбку, Хуанъянь неторопливо развязала пояс, упавший длинной лентой на пол. Сняв грязное верхнее платье, она уже обнажила плечо, как второй принц не выдержал:

– Что ты делаешь?

– Моя одежда испачкалась, вдобавок пропахла по́том. Ты хочешь лечь со мной такой?

Она с интересом взглянула на Тай Фансиня. На его месте Мин Хань уже смутился бы и отвернулся, но лицо второго принца не дрогнуло, даже когда ворот спал чуть ниже, обнажая уже два плеча. Второй принц и правда невинен? Ян Юмэй не припомнила, чтобы нюй юэ Цветочного дома обслуживали кого-то похожего на него.

– Если ты хотела смутить меня, то не стоило, – словно прочитав ее мысли, спокойно ответил Тай Фансинь. – Пробудить во мне желание сложно, так что можешь ходить передо мною обнаженной – я и не взгляну.

Приподняв бровь, Ян Юмэй опустила руки, и одежда тут же спала на пол. Тай Фансинь резко отвел взгляд, нахмурившись от тихого смеха, наполнившего комнату. Сидевшая на жердочке Хо от возмущения захлопала крыльями, собираясь было крикнуть, как второй принц зажал ее клюв пальцами, не давая ничего сказать.

– Раз мой муж так говорит, то разве я могу отказать ему? – улыбнулась Ян Юмэй. – Раз хочешь – смотри.

– Оденься.

– Пока не посмотришь – не оденусь.

Тяжело вздохнув, Тай Фансинь все же взглянул на нее, однако легкий румянец, охвативший его скулы, быстро пропал. Он смотрел на обнаженную Хуанъянь молча, медленно разглядывая покрывающие ее тело шрамы, рубцы и ссадины.

– Это, – пальцы Ян Юмэй коснулись следов на руке, – я получила от голодных собак. Служанка оставила меня на улице с кусочком мяса и ушла, а стая собак пыталась отобрать его.

Она коснулась неприятной полосы длиной с два пальца чуть ниже живота, над тазовыми косточками:

– А это осталось после вмешательства врача. Мне скормили неправильно приготовленное мясо хэтуня[92] в качестве трех деликатесов реки Люхэ[93], из-за которого начал гнить желудок. Кроме как распороть живот, ничего не оставалось.

Сев на топчан, Ян Юмэй провела пальцами по одной из щиколоток, на которой остался круглый шрам в виде потертости.

– Когда отец ушел, меня заперли в сарае и, чтобы я не вырвалась и не побежала за ним, привязали веревкой к стене. А после забыли на пару дней.

Ян Юмэй взглянула на Тай Фансиня, поднявшись и подойдя к нему. Он не отшатнулся, не вздрогнул, когда она коснулась раны на его щеке, от которой не осталось даже шрама, лишь кровавая полоса.

– Мы с тобой одной крови Юнь, но мы разные, А-Хао. Я не ты, шрамы остаются на моем теле, а боль не забывается так быстро. Если хочешь, чтобы Ся Ган поверил в нашу ложь, то тебе придется защищать меня так, словно я твой единственный смысл в этой жизни. И утратив его, ты утратишь себя.

Каждое ее слово сопровождалось тихим, неуловимым звоном колокольчика. Ян Юмэй вглядывалась в темные глаза Тай Фансиня, видя, как в них вспыхивают и погасают золотые искорки. Подействуют ли на него чары?

– А-Хао…

– Юная госпожа, я приготовила для вас ванну, – прервал ее встревоженный голосок Чунь Цин. – Поспешите, пока вода не остыла.

Моргнув, Тай Фансинь склонился над Ян Юмэй, приподняв пальцем ее подбородок. Та замерла, и колокольчик смолк. Он услышал?

– Если ты так желаешь, то я сделаю тебя главным смыслом своей жизни.

Улыбнувшись, второй принц отпустил ее:

– Иди, твоя служанка ждет тебя.

Отступив, Ян Юмэй подобрала платье, накинула его на себя и покинула комнату второго принца.

Сердце никак не могло найти себе места.

Глава 30

Добрая дочь семьи Ся

Под ногами хрустел присыпанный снегом уголь. Большие белые хлопья кружились в воздухе, медленно падая на обожженные крыши. Последствия ночного бедствия оказались еще ужаснее, чем могла предположить Ян Юмэй.

Главная улица, по которой ночью проходила праздничная процессия, напоминала обожженную расщелину. Ян Юмэй и подумать не могла, что сила Тай Фансиня окажется настолько разрушительной…

– Цин, разве люди из рода Цинь способны на такое?..

Служанка помедлила с ответом:

– Я слышала, что раньше старейшины были способны на подобное, но их сила постепенно угасала… видимо, у рода Цинь объявился новый талант; странно, что о нем пока никто не слышал.

Ян Юмэй стиснула пальцы. Знал ли Тай Фансинь о том, какой силой он обладал? Одно его желание, и он мог бы сжечь не то что дворец – Хэчжоу до основания! Неужели месть императрице И держала его в узде и распаляла пламя внутри?

Среди пострадавших много обычных людей, а также актеры, лавочники и даже пара стражников. Пока солдаты и добровольцы разбирали то, что осталось от праздничных помостов, Ян Юмэй и еще несколько человек из знатных домов помогали пострадавшим. Получив от второго принца весьма увесистый мешочек с деньгами, Хуанъянь купила на них тележку с кастрюлями и тарелками и под удивленные взгляды прохожих варила кашу из риса с пряными специями и согревающий чай. Каждое ее движение сопровождалось тихим перезвоном, который невольно манил к себе людей.

– Это, случаем, не глупая дочь семьи Ся? – шептались со всех сторон.

– Надо же, у Дома Ся все это время был неограненный нефрит![94]

Несколько человек в покрытой сажей одежде нерешительно подошли к ней, взяв по миске с разваренным рисом и выпив его.

– Надо же, как вкусно! – воскликнул один из них.

– Госпожа, да у вас талант!

– Что вы, что вы! – замахала руками Ян Юмэй, не забывая улыбаться. – Я просто люблю готовить, вот и все!

И одной чашки чая не прошло, как у тележки Ян Юмэй собралась разноцветная толпа артистов. Передавая друг другу плошки с едой и чаем, они то и дело нахваливали ее еду. Стоявшая рядом с Хуанъянь Чунь Цин тихонько выдохнула, задвинув мешок с «рисом» за спину.

– Что ты тут делаешь?

Обернувшись, Ян Юмэй взглянула на девушку в богатой одежде и теплом плаще, подбитом белым мехом. Рядом с ней стояло несколько служанок, что с заметной неприязнью поглядывали на Ян Юмэй.

– Сестра Бэй, ты тоже пришла помочь?

Услышавшие ее люди с интересом обернулись и тут же зашептались:

– Это разве не Ся Бэй?

– Одна из красавиц Великой Ци? И правда похожа!

– Странно, почему глупая дочь семьи Ся, у которой и так нет денег, помогает нам, а госпожа Ся Бэй стоит в стороне? – возмутился кто-то. – Разве это правильно?

– Видимо, госпоже Ся Юань досталось доброе сердце ее отца.

Услышав их разговоры, Ся Бэй лишь нахмурилась. Мысленно Ян Юмэй восхитилась ею – непросто сохранять лицо, когда тебя в открытую принижали.

– Я пришла сюда, узнав, что ты решила помочь пострадавшим, – спокойно произнесла девушка. – Это достойный поступок дочери Дома Ся. К сожалению, у меня нет времени помочь тебе, однако мне бы не хотелось оставаться в стороне.

Две служанки поставили на землю мешки – один был доверху наполнен овощами, другой – вяленым мясом.

– Сестра Бэй невероятно щедра! – восхищенно ахнула Ян Юмэй.

– Не испорть их, – предупредила Ся Бэй, негромко добавив: – Твое пребывание со вторым принцем пошло тебе на пользу.

Ян Юмэй не успела ответить, как девушка ушла вместе со служанками, оставив после себя легкий аромат духов.

– Цин, разве сестра Бэй так раньше относилась ко мне? – с сомнением спросила она.

– Нет, первая госпожа почти не общалась с вами, – покачала головой Чунь Цин. – Мне кажется, она вас стала… немного уважать.

Хуанъянь не исключала этого. Ся Юань не могла постоять за себя, зачастую вела себя, как ребенок, и наверняка порой раздражала всех, однако вместо понимания она получала злость и отторжение от остальных. То, что Ся Бэй начала смотреть на нее по-другому, не означало, что Ян Юмэй должна ее прощать. Никто из семьи Ся, не считая Ся Гана, этого не заслуживает.

Постояв еще немного и наготовив еды, Ян Юмэй оставила Чунь Цин раздавать ее, а сама направилась в Цветочный дом. Ланьхуа встретила ее и провела в кабинет, подав чай из ароматных трав и угощения.

– А где Синхуа? – нахмурилась Хуанъянь.

– Ей нездоровится из-за холодов. Я могу позвать ее.

– Нет, не стоит, – качнула головой Ян Юмэй. – Если нужно, вызови ей лекаря и купи лекарства.

– Да, – поклонилась Ланьхуа с легкой улыбкой на губах. – С появлением новой хозяйки в Цветочном доме настали лучшие времена. Девушки, что хотели до этого уйти, решили еще задержаться.

– Приятно это слышать. Скажи, ты знаешь этих людей?

Взяв из рук Хуанъянь свернутую пополам бумагу, Ланьхуа вчиталась в имена, которые написал утром Тай Фансинь. Эти люди связаны с императрицей И, но доказать это без нужных документов невозможно.

– Да. Некоторые из них часто захаживают в Цветочный дом, порой сами, порой их сыновья или слуги. Что хозяйка хочет узнать?

– Связаны ли они с императрицей И.

Ланьхуа испуганно взглянула на Ян Юмэй, но лишь кивнула, не став спорить:

– Как мне доставить вам сведения?

– Пришли этого синьняо.

Хуанъянь вручила ей металлический шарик, который когда-то дал ей «Юнь Чан» для связи.

– И еще, – не дала ей уйти Ян Юмэй, – никто из гостей недавно не говорил про платье из красной ткани?

Задумавшись, нюй юэ кивнула:

– Да, было такое. Не так давно один из гостей хвастался, что получил неплохие деньги за платье, даже может себе позволить пару дней ходить в Цветочный дом. Я не слышала весь разговор, но могу привести нюй юэ, которая его принимала.

– Веди.

Ланьхуа ушла, вернувшись спустя пару минут с нюй юэ в цветастом платье. Поклонившись, та села в кресло, поправив заколку в волосах.

– Это ты обслуживала того господина?

– Да. Как и сказала сестра Ланьхуа, этот гость говорил про платье. Он утверждал, что нашел его в одном из захоронений второй эпохи, и решил продать подороже. Если не ошибаюсь, его купила семья Гунь для своей дочери, однако прошедшей ночью она, к сожалению, сгорела в огне.

– Он рассказал тебе, как выглядело то платье?

– Да. Оно из легкой алой ткани, но ему показался странным материал, из которого оно сшито. Он описывал его как самую нежную кожу первой красавицы, с которой не сравнится ни один шелк.

Тот мужчина не слишком далек от правды, все же платье Хуанъянь сшито из кожи ста красавиц и могло принимать любое обличие. Ему не страшны мечи, огонь и лед, но сейчас оно было напитано злостью своей хозяйки.

Отпустив нюй юэ, Ян Юмэй допила чай и вернулась к Чунь Цин.

– Госпожа, куда вы ушли? – обеспокоенно спросила та.

– Немного подышала чистым воздухом. Тут все пропахло гарью.

– Госпожа, может, вы вернетесь во дворец? Я и сама без вас тут справлюсь.

– Нет, все в порядке.

Уйти сейчас было слишком рано. Нужно постепенно развеять слух о глупой дочери семьи Ся, заменив прозвище хотя бы на сострадающую.

Так Ян Юмэй простояла на холоде почти до часа Шэнь[95], грея руки над паром, идущим от котла. Принесенный из дворца рис уже закончился, как и мясо с овощами от Ся Бэй. Если она будет стоять здесь без еды, то люди могут заподозрить неладное.

Прохожие внезапно зашептались, с опаской отступая в стороны и пропуская мужчину в черной с серебром маске и забранными в высокий хвост белоснежными волосами верхом на синьма. Ян Юмэй удивленно уставилась на него, однако советник Юнь Чан, бросив в ее сторону короткий взгляд, поехал дальше, к тому, что осталось от платформ. Ожидающие его стражники поспешили приветствовать великого советника, рассказывая о том, что успели найти.

– Надо же, даже советника Юнь привлекли, – удивленно прошептала Чунь Цин.

Ян Юмэй промолчала. Догадается ли Тай Фансинь, что это за артефакт и где его искать? Кто знает, какие тайны он прячет за своей маской.

Из-за собравшихся поглазеть на советника Юнь людей Ян Юмэй не могла толком его увидеть. Совсем замерзнув, она решила все же вернуться во дворец вместе с Чунь Цин, взяв свои скромные пожитки.

– Госпожа, думаю, мы сегодня неплохо потрудились, – заметила служанка. – Вот увидите – о вас весь город говорить будет!

На это Хуанъянь и рассчитывала. Если она хочет и дальше оставаться подле Тай Фансиня, то стоит избавляться от клейма «глупой дочери семьи Ся». В глазах людей она должна быть преданной и верной женой, готовой вытерпеть любые трудности подле своего мужа.

Достойной, чтобы стать императрицей.

Позади раздался громкий цокот, и Ян Юмэй обернулась. К ней направлялся синьма, что замер напротив и склонил голову с тихим механическим шелестом.

– Дева Ся, разве безопасно прогуливаться одной? – слегка наклонился к ней советник Юнь.

Взглянув в светлые глаза, которые искрились от лукавой улыбки, скрытой за маской, Ян Юмэй и сама с трудом сдержала усмешку. Словно призрак прошлого, Мин Хань всегда был подле нее.

– Разве я одна, господин советник? Со мною моя верная служанка.

– Вы направляетесь во дворец? Я мог бы составить вам компанию.

– Не стоит, у советника наверняка есть свои дела, и мы лишь задержим…

Ян Юмэй не успела договорить, как Тай Фансинь подхватил ее за талию и с легкостью усадил перед собой.

– Госпожа! – испуганно вскрикнула Чунь Цин, замолкнув, стоило ей встретиться с холодным взглядом великого советника.

– Не думал, что о нас могут сказать? – тихо спросила Ян Юмэй.

– Мне нет дела до их слов, а вот ты уже замерзла. Считай, что сам советник Юнь оказал тебе честь.

– Боюсь только, что моему мужу это не очень понравится, – хмыкнула Ян Юмэй.

– Хочешь, чтобы я ревновал тебя к себе? – не сдержал тот тихого смешка.

– Это император приказал тебе расследовать дело? – вместо ответа спросила Хуанъянь.

– Я лишь помогаю наставнику Цю по его просьбе. Ищу того, кто устроил пожар.

– Сложно охотиться на самого себя?

– Очень.

Они невольно привлекали внимание. Если Ян Юмэй еще плохо узнавали в лицо, то советник Юнь сразу выделялся своими волосами и маской. Вдобавок он снял с себя теплый плащ, завернув им продрогшую Хуанъянь, да так, что ее лицо невозможно было разглядеть среди меха.

– Как долго ты хочешь прятать лицо? – тихо спросила она.

– Пока есть возможность. Люди все еще не приветствуют второго принца, однако уважают и боятся советника Юнь. Мне придется выбрать, кем я хочу быть, когда сниму маску.

– С маской и без нее – это все равно ты. Есть ли смысл выбирать между собой и собой? – пожала плечами Ян Юмэй.

Тай Фансинь не ответил, о чем-то задумавшись, и вплоть до ворот Тайгуна молчал. Сняв со спины синьма Хуанъянь, он коротко распрощался и ушел, так и не забрав свой плащ.

– Госпожа, когда вы успели познакомиться с великим советником? – с подозрением спросила Чунь Цин.

– Случайно.

– Случайно с такими людьми не знакомятся!

Та улыбнулась и поспешила во дворец, растирая онемевшие от холода пальцы. К счастью, Бай И растопила печи, украв из императорской кухни мягкие сладкие булочки. Ян Юмэй уже успела переодеться и растереть по телу согревающие мази, как на подоконник села механическая пташка, издав мелодичное чириканье. Взяв ее, Ян Юмэй достала записку, нахмурившись при виде раздобытой Ланьхуа информации.

– Что-то не так? – заметила ее лицо лисица.

– Насколько хорошо процветает работорговля демонами и духами в этой эпохе?

Ее вопрос удивил Бай И.

– Демонов в Среднем Мире сейчас не так много, как раньше. Да, небожители пали и нет серьезной угрозы, однако Храмы дают нам отпор, и нет того, кто бы объединил весь Нижний Мир. Мы изредка захаживаем сюда, так что бо́льшая часть рабов – это духи.

– И кто больше ценится? Духи или демоны?

– Духи, особенно светлые. Демонов сложнее удержать, хотя они и сильнее, но и договоры с ними особенные. А что?

Ян Юмэй не ответила, сложив письмо и направившись в кабинет Тай Фансиня. Его не было, однако на жердочке сидела Хо, недовольно взглянувшая на нее.

– Передай второму принцу, что у меня есть сведения про нужных ему людей.

– Я не обязана слушаться тебя, – отвернулась птица.

– Не обязана, однако не думаю, что Тай Хао простит, если из-за тебя же нарушатся его планы.

Хо недовольно каркнула, бросив злой взгляд на Ян Юмэй, и вылетела из кабинета. Проводив ее взглядом, Ян Юмэй подошла к столу второго принца, заметив прижатый тяжелой каменной печатью лист. Подняв ее, она тихо выдохнула.

На бумаге была изображена Хуанъянь.

Глава 31

Подчинить Хуанъянь

Осторожно взяв лист бумаги, Ян Юмэй всмотрелась в рисунок. На нем тонкими черными линиями была изображена девушка, объятая алой парящей тканью. Это так похоже на рисунки Мин Ханя, что Хуанъянь растерялась.

Мин Хань и Тай Фансинь непохожи друг на друга, однако у них одна душа, из-за которой Ян Юмэй не могла найти себе место.

Рядом с рисунком лежали старые тексты еще второй эпохи. Ян Юмэй хватило одного взгляда на них, чтобы волосы на голове зашевелились. Они все про Хуанъянь, порой чуть ли не дословно пересказывая моменты ее жизни. Она знала, что некоторые люди следили за ней, но не думала, что те настолько все подробно записывали.

Ян Юмэй успела пролистать одну из тетрадок, как за дверью раздались шаги и в комнату вошел Тай Фансинь. Скинув с головы припорошенный снегом капюшон, он смахнул с лица несколько белых прядок.

– Что ты сказала Хо, раз она не могла найти себе места?

– Всего лишь нашла нужную информацию, – ответила та, постучав пальцем по рисунку. – Не знала, что ты интересуешься Хуанъянь.

На мгновение замерев, Тай Фансинь ответил ей улыбкой, не несущей в себе тепла:

– Много кто интересуется Хуанъянь, не я один. Ты знала, что она тоже из желтоглазых Юнь?

– …Да, – с неохотой ответила Ян Юмэй.

– Мы с ней похожи. – Он бросил взгляд на рисунок. – Она была изгнана из рода Юнь, но не сломалась, а обрела власть и могущество в Нижнем Мире. Разве это не удивительно?

– Ей повезло встретить нужного человека. Не стоит думать, что она добилась всего сама.

– Да, твоя правда. Но чем больше я изучал ее, тем больше… разочаровывался.

Ян Юмэй удивленно взглянула на него. Ей не послышалось? Он разочаровывался в ней?

– При всей своей силе она оказалась не способна противостоять богу цветов и живописи. Разве это не жалко? Могущественная демоница пала в один миг, и даже после смерти ее душу заточили и не дали спокойно упокоиться.

– Это и правда… жалко, – вынуждена была согласиться Ян Юмэй.

– Так что я жду, когда она вернется, – взглянув на нее, произнес Тай Фансинь. – Озлобленная, готовая на все. Я собираюсь встретить ее в новом мире.

– Для чего? – пораженно прошептала Хуанъянь.

Что он задумал?!

Тай Фансинь вновь улыбнулся, но на сей раз улыбка была мягкой и теплой, как согревающие лучи древа Цышань.

Протянув руку, он нежно коснулся щеки Ян Юмэй, однако его слова иглами впивались в ее сердце:

– Я хочу подчинить Хуанъянь себе. Одной моей силы не хватит, я не способен влиять на умы людей и контролировать их при помощи кровавых мотыльков.

– А если она не захочет?

– Тогда сделаю рабой. Она чистокровный светлый дух, пускай и запачкавший свою душу темной ци. Я создам самую могущественную печать и сделаю Хуанъянь своей.

Хуанъянь уже стоит перед тобой. Беззащитная, лишенная своих сил, своего могущества… Но ты об этом не знаешь.

– Ты не думал, что она может быть не той Хуанъянь, которую заточили три тысячи лет назад? – осторожно спросила Ян Юмэй. – Даже тогда ты оставишь ее подле себя?

Взгляд Тай Фансиня стал холодным, однако этот холод не был предназначен ей:

– Тогда избавлюсь, как от ненужной вещи.

Она тяжело сглотнула, и лицо Тай Фансиня смягчилось.

– Хуанъянь не тронет тебя. Я не дам.

Не этого боялась Ян Юмэй. Она вела охоту на второго принца, когда он охотился на нее, и это поистине пугало.

– Я… узнала кое-что про тех людей, которые связаны с императрицей И, – сменила Ян Юмэй тему.

Она протянула Тай Фансиню сложенный листок бумаги. Развернув его, он пробежался взглядом по исписанным строкам, нахмурившись и спросив:

– Этому можно верить?

– Да.

Тай Фансинь задумался, сев за стол и не сводя взгляда с листа бумаги. Ян Юмэй оставалось лишь ждать, нервно сжимая пальцы. Она не могла позволить Тай Фансиню узнать, что Хуанъянь уже давно подле него. По крайней мере, не сейчас, еще слишком рано для этого.

Информация, раздобытая нюй юэ, оказалась весьма интересна. Ян Юмэй не представляла, на что они пошли, но была довольна работой Цветочного дома. Стоило повысить им жалованье.

Тай Фансинь оказался прав: императрица И вот уже три года как тайно выкупала рабов руками других людей. Все они не просто темные духаи, а демоны, которых отправляли на земли у северных границ с Сюэ. Больше ничего узнать не удалось.

– Что думаешь? – спросила Ян Юмэй, сев рядом.

– Как я и подозревал, она приложила к этому руку, – задумчиво ответил Тай Фансинь. – Тот артефакт находится на границе с Сюэ, а там полно людей императрицы И. Людей с севера сложно подкупить, не говоря уже о том, чтобы послать туда шпиона.

Ян Юмэй не припоминала, чтобы там находилось что-то стоящее. Лишь руины, в которых нет ничего примечательного. По крайней мере, ей так казалось.

– Через два дня будет проводиться аукцион. Ты готова посетить его? – сменил тему второй принц.

– Да, – тут же отозвалась Хуанъянь.

– Я попрошу господина Шэня добыть пропуск в аукционный дом.

Кивнув, Ян Юмэй собиралась уйти, но Тай Фансинь придержал ее за рукав:

– Может, останешься на ночь?

Вопрос повис в воздухе. Второй принц терпеливо ждал, не сводя желтых глаз со своей жены, но та не могла заставить себя согласиться. Они уже ночевали один раз вместе, и Хуанъянь этого было достаточно.

– Не сегодня, – наконец произнесла она, отступив назад. – Прости.

Отвернувшись, Ян Юмэй ушла. Тай Фансинь не стал держать ее, он лишь молча смотрел ей вслед пустым взглядом. Словно никак не мог понять: что же он сделал не так?

– Человеческие сердца коварны, разве ты это еще не понял? – раздался позади голос Хо.

Влетев в комнату, птица уселась на жердочку и взглянула на хозяина умными черными глазами:

– Почему все еще надеешься на любовь?

Второй принц не ответил, и Хо продолжила:

– Мне не нравится эта девчонка. Она пытается найти для себя выгоду.

– Как и я. Разве в этом мы с Юань не похожи?

Птица недовольно уставилась на хозяина, решив хранить молчание.

– Узнай, что происходит с поместьем Таобай, – велел Тай Фансинь, бросив взгляд на лежащий на столе лист бумаги с рисунком Хуанъянь. – И спроси у Ли, нашел ли он след той ткани?

– Хозяин думает, что она принадлежала демонице в красном?

– Да. Я уже упустил колокольчик, не хочу упустить и платье.

Взмахнув крыльями, Хо вылетела из кабинета, поднявшись в темное небо и скрывшись за облаками.

⁂

День аукциона наступил незаметно. Ян Юмэй слишком сильно погрузилась в мысли, пытаясь понять, куда бы могло пойти ее платье. Замаскировавшись в одежду служанки, оно могло проникнуть в Тайгун и найти след души Мин Ханя, но пока все тихо. Не могли же его поймать люди из Храма?

– Юань, – голос отвлек ее от размышлений.

Вскинув голову, Хуанъянь растерянно взглянула на второго принца, стоявшего в шаге от нее. В его темных волосах ярко сверкали лазурные камешки, а в черных глазах отображалась фигура Ян Юмэй.

Зима только начала отступать, но воздух все еще был холодным, неприятно покалывая покрасневшие пальцы, держащие иголку. Оставив душную комнату, Хуанъянь сидела в саду на скамье и вышивала карпа, который с каждым стежком все больше напоминал кляксу с голубыми пятнами вокруг. Ян Юмэй не заметила, как в вышивке появилась красная лента, отчего рисунок и вовсе перестал угадываться.

– Ты решила вышить цветок? – поинтересовался Тай Фансинь.

– Это карп, – вздохнула Ян Юмэй. – Твоя жена весьма бездарна в вышивке.

Ее некогда ловкие пальцы, способные с легкостью снять человеческую кожу и сшить ее, теперь казались медленными и неуклюжими.

– Я распущу его или выкину куда подальше, – проворчала Хуанъянь.

– Подари его мне, – вдруг попросил второй принц.

Удивленно взглянув на Тай Фансиня, Ян Юмэй молча сняла с пялец платок с карпом-цветком и протянула его второму принцу. Взяв ткань, он некоторое время разглядывал рисунок, и от скользнувшей по его лицу улыбки все внутри затрепетало.

– Я сохраню его, – произнес Тай Фансинь, спрятав платок в рукав.

– Это лишнее, – смутилась Хуанъянь. – Если кто-то увидит…

– То я буду говорить, что моя жена заботится обо мне, – договорил он, протянув ей небольшую дощечку из черного камня. – Аукцион начнется в час Хай[96]. Я оставил в твоей комнате немного денег на выкуп осколка. Если не получится, то лучше просто уходи.

Кивнув, Ян Юмэй взяла теплую дощечку.

– Я отправлю следом за вами Хо. Если случится что-то опасное…

– Не случится, и небо не упадет[97], – прервала его та, спокойно посмотрев ему в глаза. – Кому до меня есть дело? Со мной будет Бай И, с ней я буду в безопасности.

– Хорошо, – вздохнул второй принц, уже собираясь уйти, как вдруг кое о чем вспомнил. – Слуги привели поместье Таобай в надлежащий вид. Мы можем переехать туда.

– Разве тебе не нужно выполнять роль советника Юнь во дворце? – нахмурилась Ян Юмэй.

– Император давно предлагал Юнь Чану дом в Хэчжоу, но тогда мне было неудобно совмещать две роли. Почему бы сейчас не согласиться?

– Ты не особо держишься за это место, – заметила Хуанъянь.

Пристально осмотрев двор и стену дома, Тай Фансинь негромко ответил:

– Это место – все равно что драконья бездна и тигриное логово[98]. Оно полно темных воспоминаний, которые я бы предпочел забыть раз и навсегда. То, что я покину его, можно считать шагом к очищению.

– Говоришь так, словно собираешься возвыситься.

– Боюсь, небожитель из меня такой же плохой, как из моей жены праведная дочь Дома Ся.

Не выдержав, Ян Юмэй прыснула со смеху, тут же поспешив прикрыть рукавом рот. Поднявшись, она с поклоном произнесла:

– Мне пора готовиться к походу на аукцион. Постараюсь там не задерживаться.

Не дождавшись ответа, Ян Юмэй ушла в комнату, заметив на столике увесистый мешочек с деньгами. Когда Тай Фансинь сказал, что дал немного денег, Хуанъянь подумала, что их хватит разве что на покупку какой-нибудь ненужной безделушки, однако внутри лежало годовое жалованье чиновника. Да за эти деньги можно купить одну из не самых популярных нюй юэ Цветочного дома!

Ян Юмэй вместе с лисичкой под видом служанок покинули Тайгун. В Цветочном доме их уже ждала Ланьхуа с маленькими помощницами, которые нарядили Ян Юмэй в знатную госпожу, а Бай И в ее подружку-служанку.

– Да услышат меня все мертвые боги – как давно я не примеряла платьев! – чуть ли не плача у зеркала, воскликнула лисица. – Сестрица Ланьхуа, может, выкупишь меня у этой девицы? Из меня вышла бы неплохая нюй юэ.

Ланьхуа неуверенно взглянула на Ян Юмэй, которая лишь закатила глаза.

– Как Синхуа?

– Мы вызвали врача. К сожалению, сестрица Синхуа из рода Юнь и обычные лекари не могут ей помочь, так что нам пришлось прибегнуть к помощи господина Ли…

– Ли? Карпа-духа? – навострила ушки Бай И. – Так он еще и лекарь?

– Господин Ли заведует резиденцией Чистого Лотоса, – пояснила нюй юэ Ян Юмэй. – В прошлом он прислуживал императорскому лекарю и лечил служанок и стражников. Говорили, что своими руками он даже может вернуть весну[99], однако кто-то выкупил его. В отличие от остальных врачей, которые зачастую за свои услуги требуют ночь с одной из нас, господин Ли берет только деньги. Мы стараемся иметь дело только с ним, хотя порой и приходится переплачивать.

– Если господин Ли устраивает вас и справляется со своей задачей, то зовите впредь только его, – разрешила Хуанъянь.

Ланьхуа послушно поклонилась, проводив девушек до повозки, запряженной лошадьми.

– Сколько денег ты потратила на эту роскошь? – зацокала языком Бай И, усевшись на мягкое сиденье. – Я думала, мы влачим жалкое существование изгоев.

– Я владею Цветочным домом, чей доход в год больше, чем у Тайгуна, а второй принц – советник Юнь Чан, – подперев пальцами висок, произнесла Ян Юмэй. – Если мы захотим, то можем купить всю Великую Ци.

Повозка тронулась с места, и тихое покачивание расслабило Хуанъянь.

– И смысл этих денег, если вы даже толком потратить их не можете? – проворчала лисица.

– Тебе девять сотен лет, а ты до сих пор так глупа?

Бай И сверкнула глазами, обиженно уставившись на Хуанъянь и поджав губы. Даже ее злость выглядела красиво. Стань она нюй юэ, Цветочный дом обогатился бы за пару дней, и Ян Юмэй сумела бы купить уже и Сюэ с Хэ.

– Конечно, куда мне угнаться за умом старухи, которой почти пять тысяч лет?

Ян Юмэй вздохнула. Ей не нравилось работать с лисицами – те были слишком своевольными и наглыми, словно их сердце и внутренности принадлежали змеям и скорпионам[100]. Бай И слушалась ее только ради хвостов, иначе давно бы посеяла хаос в планы.

– Я лишь глупая дочь семьи Ся, чье приданое составило всего два сундука. Откуда у меня могут взяться такие деньги? Не говоря уже про второго принца. Начни мы их тратить, это бы сразу привлекло внимание слуг и евнухов, и тогда нас бы обвинили в воровстве и казнили. Вдобавок мы и так скоро переедем в Таобай.

– То жуткое место с гуями? – даже дернула плечами Бай И.

– Его очистили и привели в порядок. Или хочешь продолжить жить в Тайгуне?

Лисица задумалась и наконец произнесла:

– В Тайгуне если кого и можно соблазнить, то только стражников, и то они редко ходят поодиночке. Лучше уж жить в Таобай, вдруг перепадет что-то вкусное, хотя с персиковой долиной[101] это явно не сравнится. Вдобавок я уже устала охотиться за этим духом маленького карпа.

– Съешь карпа – уничтожу оставшиеся хвосты, – пригрозила Хуанъянь.

– И не думала я его есть, – надула щечки та. – Вдруг он моя судьба, которую определили еще на Небесах?

– Судьба, – невольно усмехнулась Ян Юмэй. – Раньше на Небесах обитали богини, которые определяли судьбу человека и с кем он будет связан. Сейчас люди вольны делать все что угодно со своей судьбой. Вы, лисицы, никогда не связывали себя нитями судьбы с кем-то, почему же ты хочешь?

– Мне интересно понять, что это за чувство, – призналась Бай И, отодвинув шторку и взглянув на улицу. – Я ведь… не такая лиса, как мои сестры. У меня не получается возвышаться через двойное совершенствование, только при помощи поглощения чужих душ, а это не приветствуется в нашем клане. Я не знаю любви и тепла чужого тела. И не знаю, как любить.

Взглянув на нее, Ян Юмэй слегка нахмурилась. Эти слова напомнили ей об одной богине уз по имени Лу Янь, у которой она отобрала нить судьбы. Было забавно смотреть, как Лу Янь пыталась заставить других полюбить себя, но сама больше не в силах испытывать это чувство.

– Твоя нить судьбы при тебе? – вдруг спросила Хуанъянь.

– Я родилась без нее, – призналась Бай И. – Поэтому моя шубка красная. Я другая. Если в Хранилище и правда есть знания обо всем в трех Мирах, то и о создании нити судьбы должно быть что-то.

Ян Юмэй ничего не ответила.

Пропавшую нить судьбы невозможно восстановить. Ее можно только вернуть.

Глава 32

Аукцион

Повозка остановилась напротив аукционного дома в три этажа с ярким светом в окнах и красными лентами под изогнутыми крышами. У дверей стояли евнухи, принимая пропуски и с вежливой улыбкой пропуская гостей.

Прикрыв лица тканями, Ян Юмэй с Бай И поднялись по ступеням и протянули пропуск. Приняв его, евнух позволил им войти в просторный зал, ярко освещенный лампами. Столы здесь стояли вдоль стен – некоторые находились на специальных возвышениях и огорожены ширмами. В центре стояла небольшая площадка, на которой сидели девушки, играя на гуцине и сяо[102]. Их красота казалась блеклой по сравнению с нюй юэ из Цветочного дома, однако мастерство похвально.

Бай И вдруг схватила Хуанъянь за руку, взглядом показывая куда-то вперед. Оглянувшись, Ян Юмэй почувствовала, как неприятно стянуло в животе. В паре чжанов от них стоял и о чем-то разговаривал с мужчиной средних лет Дун Минь. Рядом с ним были двое людей из Храма. Стараясь не привлекать его внимание, девушки сели за дальний столик, огороженный ширмой.

– Что он тут делает? – настороженно прошептала Бай И.

– Видимо, пришел по указу императрицы И, – мрачно ответила Ян Юмэй. – Лучше не попадаться ему на глаза.

Лисица послушно кивнула, сжав пальцы на юбке платья.

Служанки принесли им чай и легкие закуски, объяснив правила аукциона. Над каждым столиком висело по две дощечки, привязанные веревками к потолку. Дощечка из зеленого нефрита означала, что человек делает ставку, из черного – отказывается от ставки. Таким образом пытались сохранить тайну покупателей.

Незаметно сняв с пальца кольцо, Ян Юмэй бросила его на пол. Обратившись кровавой лужицей, то заскользило вперед, остановившись под столом Дун Миня.

Стоило всем гостям рассесться, как начался аукцион. Девушки с инструментами освободили место дородному евнуху с узкой бородкой и хитрым взглядом.

– Добро пожаловать в аукционный дом Цигуай! Сегодня наших гостей ждут долгожданные редкости и диковинки, собранные со всего Среднего Мира! И начнем мы, пожалуй, с книги Тысячи Мыслей, написанной еще в начале второй эпохи поэтом Суй Минем…

Двое служанок в масках вынесли тяжелую книгу в кожаном переплете, развернув ее и показав исписанные мелким шрифтом желтые страницы.

– Начальная цена – десять таэлей! Кто предложит больше?

Постепенно зал наполнился тихим перезвоном колокольчиков, и изначальная сумма возросла в десять раз.

– И за что столько платить? – удивилась Бай И.

– Эта книга написана безглазым поэтом, который мог видеть энергию ци во всем, что его окружает, – негромко ответила Ян Юмэй.

– Правда?

– Нет. Он был вором, которому вырвали глаза за украденные у знатного господина деньги. Лишь к старости он стал поэтом, который якобы видел ци вокруг, а его безумные тексты стали продаваться втридорога.

Лисица разочарованно цыкнула, взяла семечки и начала очищать их от кожуры.

Часть представленных на аукционе вещей оказалась знакома Хуанъянь. Взять ту же фигурку безымянной богини с мягкой улыбкой и закрытыми глазами. Когда-то бог, который создал ее, причинил немало хлопот Среднему Миру.

На аукционе продавали и считавшиеся утерянными трактаты, и предметы, якобы связанные с богами, начиная от обычной кисти и заканчивая гребнем. Людям неважно, что на этих вещах не было даже отпечатка светлой ци, им достаточно верить словам.

– Еще одна диковинка – дневник странника из Южной Хэ второй эпохи! – произнес евнух. – В нем записаны его странствия, а также интересные заметки о племенах Хэ. Начальная цена – десять таэлей!

Раздалось несколько перезвонов, один из которых принадлежал столику Ян Юмэй. Бай И удивленно взглянула на нее, присмотревшись к старой потрепанной тетрадке, но не найдя в ней ничего интересного. Хуанъянь было достаточно дернуть два раза за нефритовую пластинку, чтобы выкупить дневник. Присутствующие не видели в нем особой ценности и не стали претендовать.

– Что в нем такого? – с интересом обратилась к ней лисица. – Неужели это тайный трактат о возвышении? Или собрание ядов?

Пришедшая служанка подлила им чай, а заодно принесла выкупленную Ян Юмэй тетрадку, забрав деньги и накрыв их бамбуковой крышкой.

– Ни первое, ни второе, – ответила Ян Юмэй.

Бай И с непониманием нахмурилась, смотря, как та бережно открывает тетрадку, перелистывая старые страницы. К сожалению, Ян Юмэй не знала письменность южных народов.

– Тогда что это?

– Всего лишь дневник с записями странника. И все.

Лисица не поверила ей, с сомнением взглянув на тетрадку и поджав губы.

Ян Юмэй купила это не для себя, а для Тай Фансиня. В прошлой жизни Мин Хань собирал подобные вещи, хотя она и не могла понять зачем. Сохранилась ли эта черта во втором принце? Все же его мать была родом из Хэ, возможно, он знает их письменность.

Спустя шичэнь Хуанъянь наконец дождалась того, ради чего они пришли в аукционный дом.

– Это сокровище прямиком с Небес! – таинственно заговорил евнух, бросая взгляды на столики, где заплатили больше всего за редкие диковинки. – Говорят, его носила одна из самых красивых богинь, чей облик мог затмить Цышань и посрамить цветы![103] Представляю вам украшение Белой Сливы!

Служанка в маске вынесла шкатулку, открыла ее и показала нежное ожерелье с белым полукруглым камнем по центру.

– Это оно! – тихо шепнула Бай И.

– Начальная цена – пятьсот таэлей!

Ян Юмэй скрипнула зубами. Почему это украшение вдруг стало вещью некой небожительницы? Вдобавок и стартовая цена кусалась!

Протянув руку, она дернула за нефритовую пластинку, и зал наполнился многочисленным звоном. Евнух довольно хохотнул, поглаживая бородку и смотря, как цена с каждым мигом возрастает. Скоро она стала превышать десять тысяч таэлей! И ведь даже колокольчик не применить – люди из Храма сразу поймут, в чем дело.

– Господа, прошу, спокойнее, – с улыбкой обратился к ним евнух. – Украшение и правда стоит своих денег, но хозяин у него будет только один. Как насчет повысить ставку до… пятидесяти тысяч таэлей? Кто готов заплатить столько?

– Может, мне ему кишки выпустить? – задумалась Бай И.

Хуанъянь чуть не согласилась с ее предложением, вовремя остановив себя. Ни к чему им привлекать столько внимания. Она вынуждена отступить, уже зная, кому досталось украшение.

В тишине раздался тихий перезвон. Прямо над столиком Дун Миня. Кровавый мотылек вернулся обратно к хозяйке, кольцом обвив ее палец.

– Как думаешь, мы сможем отнять его у Дун Миня? – задумчиво спросила Ян Юмэй.

– Будь у меня девять хвостов, то да, но сейчас я не ровня людям из Храма, – с неохотой призналась лисица.

Аукцион закончился лишь ближе к пятой страже. Ян Юмэй привыкла получать то, что хотела, и, уйдя ни с чем, почувствовала неприятную горечь.

– Зато мы знаем, что украшение у императрицы И, – попыталась подбодрить ее лисица.

– Только украсть его будет сложнее из-за людей из Храма.

Бай И не стала спорить, проводила Ян Юмэй к повозке и уже собиралась запрыгнуть следом, как вдруг ее окликнули:

– Какая знакомая спина. Случаем, это не та госпожа, которая упала на меня в чайной?

Ян Юмэй дернулась, но Бай И заслонила ее собой, не давая подошедшему Дун Миню заглянуть в повозку.

– Моя госпожа не любит, когда ее кто-то задерживает, – сухо произнесла лисица, так и не обернувшись к мужчине. – Мы торопимся.

– Сбегаешь, так и не вернув плащ, – вздохнул Дун Минь. – Неужели желаешь встретиться со мной еще раз?

Глаза Бай И вспыхнули алым светом, и она негромко хохотнула:

– Вы весьма высокого о себе мнения, господин Дун. Как жаль, что не в моем вкусе.

Не успел он ответить, как лисица нырнула внутрь повозки, захлопнув за собой дверцу и раздраженно сорвав с лица ткань.

– Эти мужчины порой невыносимы.

Ян Юмэй не стала спорить и взглянула через окно на одинокий силуэт Дун Миня, который не сводил с уезжающей повозки слегка растерянного взгляда. Он был первым молодым господином дома Дун, который не привык к отказам девушек. Неудивительно, что в нем взыграл интерес к той, что сторонилась его и насмехалась над ним.

– Так тебе по вкусу ученые мужи или отважные генералы? – поинтересовалась Хуанъянь.

– Те, кто достойно себя ведет. Почему я должна выбирать кого-то из них двоих, если могу прибрать к рукам обоих? – возмутилась Бай И. – Чем больше прекрасных цветов в моем цветнике, тем лучше будет мне, когда я восстановлю свою нить судьбы.

Удивленно взглянув на нее, Ян Юмэй припомнила, что и сама в прошлой жизни не особо далеко ушла. До Мин Ханя у нее было больше ста любовников, с которыми она практиковала двойное совершенствование, но их имена и лица не запоминались. Они нужны лишь для ее возвышения, Мин Хань же – для души.

Вернувшись в Тайгун, Ян Юмэй заметила сидевшую у входа в дом одинокую фигуру. Рядом с ней стоял фонарь, освещая все мягким желтым светом. В руке второй принц сжимал книгу, неторопливо читая ее, из-за чего не сразу расслышал шаги. Бай И тут же поклонилась за спиной Хуанъянь, дождалась от нее кивка и нырнула в дом, оставив мужа и жену наедине.

– Нам… не удалось купить осколок. Аукционный дом хотел пятьдесят тысяч таэлей за него, – негромко призналась Ян Юмэй. – Эта глупая Юань не справилась со своей задачей.

– Пятьдесят тысяч? – переспросил Тай Фансинь, отложив книгу. – Не думал, что у императрицы И окажется столько денег… не вини себя, это ожидаемый исход.

Ян Юмэй не ответила, все еще чувствуя досаду. Надо взять деньги из Цветочного дома, но она не думала, что тот евнух припишет к украшению статус божественности. Все, что было связано с богами, в третьей эпохе имело высокую цену.

– Юань, не стоит блуждать за пределами неба[104], – произнес Тай Фансинь, взяв в руки фонарь и замерев напротив. – Один осколок не даст императрице И возвыситься над нами. Мы найдем способ, как забрать его.

Кивнув, Хуанъянь зашла в дом вслед за вторым принцем, придержав его за рукав и не дав уйти в кабинет. Помедлив, она достала дневник странника и протянула его Тай Фансиню:

– Я подумала, что тебе он будет интересен.

От нее не укрылось удивление на лице принца. Помедлив, он взял тетрадку и долгое время рассматривал ее содержимое. Ян Юмэй не знала, чего ждать, и уже жалела, что поддалась порыву и купила эту тетрадку.

Глупо.

– Ты знаешь, что купила? – вдруг спросил Тай Фансинь, и на его лице мелькнула улыбка, которую он пытался сдержать.

Ян Юмэй покачала головой.

– Это записи человека из Южной Хэ для тех, кто оказался «одарен» духом. Для людей из Великой Ци и Северной Сюэ они не представляют никакой пользы…

– Но для тебя будут полезны, – договорила Хуанъянь. – Ты сможешь при помощи записей научиться контролировать пламя?

– Да. Вот уж не думал, что моя жена окажется настолько везучей!

Поддавшись порыву, Тай Фансинь привлек ее к себе и оставил на губах легкий, едва ощутимый поцелуй, словно боялся, что она тут же испугается и сбежит. Ян Юмэй лишь вздрогнула от неожиданности, смотря на сверкающие глаза второго принца и пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Она еще не видела его таким счастливым.

– В Тайгуне опасно показывать свои силы, – осторожно заметила Хуанъянь. – Прознай кто-то, что в тебе течет кровь рода Цинь и дух одарил тебя…

– Меня посчитают опасностью, угрожающей императорской семье. Я знаю. Так что мы завтра покинем дворец Старого Холода и переедем в Таобай.

Стоило Ян Юмэй услышать это, как она с облегчением выдохнула. Ей не нравился этот дворец, не говоря уже о Тайгуне.

– А что насчет Дао? – вспомнив о тешоу, взволнованно спросила она.

– Дао хорошо и в Министерстве расследований. По крайней мере, он не дает зазнавшимся советникам выступать против Юнь Чана.

Громадному тешоу и правда сложно противостоять. Один молчаливый приказ Тай Фансиня, и от дворца мог остаться один лишь пепел. Как и от людей.

Глава 33

Вторая жизнь поместья Таобай

В пятую стражу во дворе дворца Старого Холода было необычайно оживленно. Дун Ляо с Чунь Цин и Бай И грузили в телеги вещи, которых оказалось в разы меньше, чем ожидала Ян Юмэй. На пятерых им понадобилось всего две телеги, одна из которых заполнена лишь наполовину. Ни второму принцу, ни его жене нечем похвастаться: у них нет ни дорогой мебели, ни редких украшений – лишь несколько книг и свитков, подаренных первым принцем.

Не став мешаться под ногами, Хуанъянь подошла к Тай Фансиню, стоявшему у старого дерева. Он не обращал внимания на суматоху, задумчиво разглядывая древо и не сразу заметив Ян Юмэй.

– Тебе не холодно? – спросила она, протянув теплый плащ.

Второй принц стоял в одежде из слегка потертой ткани, которая на вид казалась настолько тонкой, что ветер спокойно мог продуть кости. Его длинные черные волосы с лазурными камешками были забраны в свободную косу лентой, а лицо украшала половинка маски. У Ян Юмэй закололо сердце, и она с неохотой признала, что Тай Фансинь так же красив, как и Мин Хань, при этом оба скрывали свои лица: первый – за маской, второй – за доули. Словно они боялись оскорбить все три Мира своей красотой.

– Пламя внутри меня не дает замерзнуть, – признался Тай Фансинь, взяв из ее рук плащ и накрыв им Ян Юмэй. – Тебе он будет нужнее.

Хуанъянь не ответила, пытаясь скрыть за мехом покрасневшие щеки и надеясь, что второй принц не заметит их. Впрочем, тот пристально разглядывал дерево, как будто пытаясь запомнить каждую его веточку и трещинку.

– Это дерево было мертво задолго до того, как я оказался в этом месте. Оно никогда не давало почек и никогда не зацветало, – негромко произнес Тай Фансинь, указав на ближайшую к нему ветку, – но ты только взгляни на это.

На указанной вторым принцем веточке виднелись набухшие почки, некоторые из которых уже раскрылись, являя небольшие зеленые листочки. Весна еще не успела накрыть все три Мира, а это дерево уже готово расцвести.

– Может, это знак? – предположила Ян Юмэй.

– Надеюсь, что хороший. У вас все готово? – Вопрос предназначался подошедшему Дун Ляо.

– Да, мы можем отправляться в Таобай, – поклонился тот.

Хуанъянь сняла плащ и накинула его на Тай Фансиня, накрыв его голову капюшоном. Им не стоит привлекать лишнее внимание.

Оставив повозки Дун Ляо, Чунь Цин и Бай И, второй принц проводил свою жену к лошади, усадил ее спереди и запрыгнул сам.

Стоило им покинуть дворец Старого Холода, а вместе с ним и Тайгун, как дышать стало легче. На улицах Хэчжоу еще не было людей – лишь сонные лавочники, не особо обращающие внимания на две телеги с вещами.

Прижавшись спиной к груди Тай Фансиня, Ян Юмэй закрыла глаза.

Они вернутся в Тайгун, но уже не как нелюбимый второй принц и его глупая жена, а как император и императрица. Впереди еще много планов, а времени, словно нарочно, мало. Человеческая жизнь не настолько длинная, как демоническая или божественная. Даже Хуанъянь не знала, сколько проживет в этом теле с каплей крови Юнь. Может, ей отмерено всего пятьдесят лет, а может, – несколько сотен.

Когда повозки добрались до поместья Таобай, Дун Ляо открыл ворота, впуская всех в просторный внутренний двор с персиковыми деревьями. Ян Юмэй с удивлением огляделась – это место очистили от снега и привели в порядок. Оно выглядело так, словно в нем не переставая текла жизнь, разве что хозяева ненадолго отлучились.

Стены и колонны были покрашены, черепицу заменили на новую – блестящую в свете Цышань, деревья привели в порядок, как и дорожки. Место вновь ожило и больше не пугало своей мрачностью и застоем темной ци.

– Как тебе? – негромко спросил Тай Фансинь.

Очнувшись, Ян Юмэй призналась:

– Это место и правда достойно, чтобы принять человека из семьи Тай. Я словно оказалась в персиковой долине!

Лицо второго принца осветила мягкая улыбка, словно он и не рассчитывал на похвалу от своей жены.

Спрыгнув с лошади, он помог спуститься Ян Юмэй, взял ее под руку и проводил в дом.

Внутри все было чисто, без единого намека на пыль или сырость. Вдоль стен стояли вазы с веточками, а воздух пропитан легким ароматом благовоний.

Дойдя до одной из дверей, Тай Фансинь открыл ее, впуская Ян Юмэй в просторную комнату, разделенную пополам резной ширмой с рисунком в виде волн и распускающихся лотосов. В дальней части комнаты стоял просторный кан с портьерами, а рядом с ним печка, в которой уже трещали угли. Перед ширмой расположился рабочий стол с тушницей и кисточками. Слева от него стояли шкафы, в которых лежали немногочисленные свитки и тетрадки, а справа большое окно, выходящее в сад.

Все комнаты в Таобае оказались просторными и наполненными светом, отчего комнаты во дворце Старого Холода сразу показались темными и тесными. Вряд ли император знал, какой подарок невольно преподнес новобрачным.

– Здесь хватит места на двоих.

– Хочешь, чтобы мы спали вместе? – наклонив голову, догадалась Ян Юмэй.

– Я не настаиваю, твоя комната рядом.

Ян Юмэй не хотела спать вместе с Тай Фансинем – она боялась, что сердце может ее подвести и она перейдет черту. Но если она хочет завоевать его, подчинить… то должна быть ближе. Никогда еще Хуанъянь не было так трудно переступить через себя.

– Думаю, эту ночь я проведу здесь.

– Моя кровать – твоя кровать. Только учти – на полу я спать не собираюсь и тебе не дам.

С укором взглянув на него, Ян Юмэй прошла за ширму к просторному кану. Он казался весьма крепким. Однако матрас, подушки и одеяла слишком тонкие для зимы.

– Разве у советника Юнь не должны быть вещи получше? – нахмурилась Ян Юмэй. – Как на этом вообще можно спать?

– Я отдал все тебе, – послышался ответ Тай Фансиня. – Не должна же моя жена мерзнуть ночью.

А ведь и правда – постель в ее комнате оказалась теплой и мягкой. Ян Юмэй не припомнила, чтобы жаловалась на нее – в меру мягкая, она сохраняла тепло и не давала замерзнуть к утру, когда в печке остывали угли. Спать же в кровати второго принца было холодно и слишком жестко, оставалось только подкладывать вещи и укрываться плащом. Впрочем, Тай Фансиня не заботил холод.

– Я попрошу Чунь Цин перенести мои спальные вещи сюда. Не хочется к утру проснуться с занозами.

Тай Фансинь не стал спорить, вернулся с Хуанъянь во двор и забрал свои вещи из повозки.

Чунь Цин, которая раньше пугалась каждого шороха, теперь с восторгом осматривала поместье Таобай. Оно могло вместить пятьдесят гостей и сто слуг, и некоторые здания оставались закрыты за ненадобностью. Живший тут генерал Е явно не испытывал недостатка в деньгах, заменив все деревья в поместье на персиковые и украсив беседки колокольчиками, отчего легкое дуновение ветерка в саду сопровождалось мягким перезвоном.

От Ян Юмэй не укрылось, как оживились остальные. Как загорелись глаза Чунь Цин и Бай И, стоило им увидеть собственные комнаты, в которых нет тараканов и протечек. Даже Дун Ляо оказался доволен небольшим двориком с манекенами. Он вызволил из кабинета второго принца под предлогом возобновить их тренировки.

Вечер прошел за праздничным ужином. За столом собрались все, даже Хо присела на спинку стула Тай Фансиня.

– Юная госпожа, ваша еда не знает себе равных! – чуть не пища от наслаждения, призналась Чунь Цин, накладывая себе побольше мяса.

– Будешь много есть, станешь как эта маньтоу, – одернула ее Бай И, указав на паровую булочку. – А вдруг кто-нибудь еще и съесть захочет?

Служанка испуганно уставилась на лисицу, сглотнув и поспешив переложить набранную еду обратно.

– Господин, вы планируете и дальше… поддерживать связь с Тайгуном? – осторожно спросил Дун Ляо.

– Я еще не закончил с делами там, так что мне придется навестить это место, – с неохотой признался второй принц. – То, что мы смогли оттуда выбраться, уже впечатляет.

Дун Ляо послушно кивнул, налив ему вина.

Когда вся еда была съедена, а кувшины из-под вина опустели, они наконец разошлись по комнатам. Ян Юмэй под щебетания Чунь Цин помогла убрать посуду, ненароком оттягивая момент воссоединения с Тай Фансинем. Только когда служанка выпроводила ее в коридор, она сдалась и с неохотой пошла в комнату второго принца. Тот уже ждал ее в одном нижнем халате, сняв с лица маску и вчитываясь в потрепанную тетрадку желтыми глазами. Услышав шаги, Тай Фансинь поднял взгляд и заметил:

– Ты не торопилась.

– Не хотела оставлять Чунь Цин до поздней ночи. А ты любишь заниматься чтением со свечой[105], – кивнув на тетрадку, сменила тему Ян Юмэй. – Есть успехи?

Тай Фансинь протянул руку, и над его ладонью вспыхнуло алое пламя, которое медленно приняло форму шара, а после обратилось огненной пташкой, вылетевшей в окно и взорвавшейся высоко над крышами ярким фейерверком.

– Ты этому научился за день?

– За две ночи, – поправил второй принц, закрыв тетрадку. – Здесь много всего интересного, думаю, я смогу освоить все за неделю.

Ян Юмэй удивленно взглянула на него. Мин Хань был одаренным небожителем, пускай и скрывающим свои знания от остальных, и его перерождение не уступало ему в мастерстве. Ей не стоило так сильно удивляться этому, но все же она подумала: «Мой муж что в прошлой жизни, что в этой не может не вызывать восхищения. Взлетев драконом[106], он будет окружен звездами»[107].

– Тебя толком не учила наставница Цю, но, кажется, ты знаешь больше, чем первый принц, – осторожно заметила она, сев рядом.

– Матушка многому успела меня обучить, а Хо дополнила ее знания, не говоря уже о Дун Ляо.

– Не думала, что Хо настолько умная птица, – призналась Ян Юмэй, бросив в сторону окна взгляд.

Там, на подоконнике, делая вид, что спит, сидела черная птица с длинным хвостом.

– Хо заменила мне матушку, – негромко произнес Тай Фансинь. – Я спас ее от императрицы И, а она спасла меня от голода. Ты ведь знаешь, что произошло со мной в Тайгуне?

Ян Юмэй почувствовала, как сжалось горло, и смогла лишь кивнуть.

– Будь я женщиной, от меня бы избавились, как от той, кто опорочил свою честь. Я запачкан, Юань, не только телесно, но и душевно. Ты не найдешь в Среднем Мире никого омерзительнее меня.

Второй принц произнес это так легко, словно рассказывал о сегодняшней погоде. Его голос был ровным – ни холодным, ни теплым, – в нем нет сожаления о произошедшем, как и жалости к самому себе.

Он будет мстить до тех пор, пока живы те, кто сотворил с ним такое.

Вздохнув, Ян Юмэй с тяжелым сердцем произнесла:

– Я не считаю тебя отвратительным, А-Хао.

Подперев пальцами висок, Тай Фансинь не сдержал улыбки, глядя на Хуанъянь:

– Если это и правда так, то я рад. Сдается мне, в прошлой жизни моя душа сильно согрешила, раз в этой я веду жизнь побитой собаки.

Ты достоин большего наказания, Мин Хань. Твое тело должны разрывать на куски, кости ломать, пока от них не останется пыль, а душу сжигать в синем пламени до тех пор, пока она не исчезнет среди звезд. Ты слишком легко отделался.

– Нам не дано знать, что было в прошлой жизни, – заметила Ян Юмэй, наклонившись и потушив свечу, – но нам подвластны наши судьбы в этой.

Поднявшись, она неторопливо зашла за ширму, сняла теплое зимнее платье и осталась в нижнем одеянии. Тай Фансинь, подобно тени, бесшумно последовал за ней, но вместо того, чтобы лечь, сел на край кровати.

– Ты разве не собираешься спать? – взглянула на него Хуанъянь, устроившись под одеялом.

– Меня зачастую тревожат темные мысли, не дающие уснуть, – признался второй принц. – Если моя добрая жена позволит взять ее за руку, то я смогу наконец поспать.

– Почему ты спрашиваешь у меня такие вещи? – проворчала Ян Юмэй. – Разве наш брак не означает, что отныне жена принадлежит мужу, а муж принадлежит жене? Как духовно, так и телесно?

В свое время Мин Хань не особо пользовался этим, однако Хуанъянь вдоволь позабавилась с ним, не давая богу цветов отдыха после очередной бурной ночи.

– Или ты все же решил поспать на полу, советник Юнь Чан? – спросила Ян Юмэй, со вздохом протянув ему подушку. – Так и быть, твоя добрая жена позволит взять подушку и второе одеяло, но только на одну ночь.

Не ожидая, что шутка зайдет так далеко, Тай Фансинь не выдержал и тихо рассмеялся. Взяв подушку, он бросил ее к изголовью кровати, улегшись и притянув к себе Ян Юмэй, уткнувшуюся ему в грудь. Та чуть не подавилась кровью от столь внезапной нежности со стороны второго принца. Попытавшись выбраться из его объятий, Хуанъянь вдруг почувствовала тепло, мягко окутавшее их и прогонявшее ночную прохладу.

Подумав, что сможет пережить одну ночь в объятиях мужа, Ян Юмэй успокоилась, не заметив, как вскоре уснула. Тай Фансинь старался не шевелиться, краем глаза видя клубящиеся в углах комнаты тени, которые не решались подойти слишком близко. Может, все дело в капле крови Юнь в его жене, но та невольно отгоняла тьму от себя.

Лежа в тишине и вслушиваясь в негромкое дыхание Ся Юань, Тай Фансинь подумал, что было бы неплохо провести так остаток жизни. В зеркальных морях и призрачных реках[108], как сегодня, не страшась того, что может ждать его завтра. Возможна ли такая жизнь для него? И для Ся Юань?..

Часть 2

Глава 1

Демоница в красном

Во всех трех Мирах были свои сокровища.

В Верхнем Мире – ягоды древа Цышань, что даровали вечную молодость.

В Среднем Мире – машины, оставленные почившим родом Юнь.

А в Нижнем Мире – оружие из кости первого демона, способное подарить своим хозяевам либо удачу и вечные победы, либо же одни беды и смерть.

Но в Нижнем Мире было еще одно сокровище, которое для многих оборачивалось бедствием. И являлась им демоница в красном – Хуанъянь. Услышав ее имя, демоны дрожали, небожители спешно смолкали, а люди возносили свои молитвы Цышань. Нет никого, кто не знал бы о ней и кто не боялся бы встречи с ней – с правой рукой владыки демонов Ян Лю.

Поговаривали, демоница Хуанъянь собственными руками одурманила нескольких небожителей и заставила их биться до тех пор, пока они не снесли друг другу головы. Кто-то и вовсе говорил, что все недуги и болезни насылает Хуанъянь, бродя по Среднему Миру и изводя людей.

Одни верили, что демоница когда-то от скуки погубила целый город, другие сомневались и приписывали ей сразу два, а то и три города! Однако все были уверены: встреча с демоницей Хуанъянь несет одни беды и несчастья.

«Если встретил девушку, юношу, старика или ребенка в красных одеждах – беги, пока еще не поздно» – так говорили матери своим детям, отпуская их одних за пределы дома. Ибо нет несчастья больше, чем встретить на своем пути Хуанъянь.

⁂

Во дворце клана Черной Крови стояла удушающая тишина. Демоны и темные духи затаились в тенях, не смея издать ни звука и смотря на озаренное светом возвышение. Возле него на коленях стояла девушка: белые волосы, усыпанные украшениями, струились по хрупкому телу, а алая ткань, напоминающая только что пролитую кровь, подчеркивала обаяние демоницы Хуанъянь.

Держа перед собой руки, она не смела поднять взгляд.

– Юмэй, – раздался в тишине зала голос.

Он был глубоким и скучающим, словно его обладатель потерял смысл жизни.

– Слушаю, мой повелитель, – тут же склонила голову Ян Юмэй.

– В последнее время от бога войны Мин Ли слишком много проблем, ты так не думаешь?

– Это действительно так, мой повелитель. Мин Ли вторгается в Нижний Мир, когда ему захочется, и убивает ваших подданных. Эта бедная Хуанъянь уже устала устранять последствия его приходов.

Услышав, о чем они говорят, демоны и темные духи дружно зашумели, но, стоило главе клана Черной Крови цыкнуть, тут же смолкли. Подперев висок пальцами с длинными черными когтями, Ян Лю сверху вниз смотрел на демоницу. В его глазах таилась непроглядная тьма, в которой отражалась стоящая на коленях Ян Юмэй.

– Согласно нашим законам, мы не смеем вторгаться в Верхний Мир, однако небожители слишком осмелели в последнее время, – медленно произнес Ян Лю. На его бледных губах показалась усмешка, от которой всех находившихся в зале пробрала дрожь. – Юмэй, исполнишь ли ты пожелание этого Достопочтенного демона?

– Я всегда к вашим услугам, мой повелитель.

– Проучи Мин Ли. Не стоит пачкать руки в его крови – смерть небожителя доставит лишнюю головную боль Нижнему Миру, – но сделай так, чтобы он забыл сюда дорогу.

– Эта Хуанъянь поняла слова повелителя, – поклонилась Ян Юмэй, подняв на Ян Лю светящиеся желтые глаза и обворожительно улыбнувшись. – Вам не стоит волноваться: Мин Ли больше не доставит проблем Нижнему Миру и его жителям.

⁂

Древо Цышань росло в центре трех Миров. Его корни плотно держали Нижний Мир демонов, вокруг ствола обернулся Средний Мир людей, а в кроне расположился Верхний Мир небожителей. Добраться до него обычному смертному или демону невозможно – если, конечно, они не собирались вознестись, – но для Хуанъянь нигде не было запретов.

Поймав по пути светлого духа снежного цветка, Ян Юмэй съела его душу, а кожу обратила в платье. Подавив свою темную ци, она поднялась в Верхний Мир в виде стайки белых мотыльков и обратилась духом, растянув в улыбке губы при виде возвышающихся среди золотой листвы дворцов, окутанных облаками. Голубая черепица блестела, а стены слепили своей белизной.

Мир небожителей по праву считался самым красивым среди остальных Миров. Мощные ветви Цышань служили дорогами, между которыми порой пролегали изогнутые, как спины драконов, мосты. Здесь вечно цвели сады персиковых деревьев, а облака заменяли воду. Любой смертный мечтал хотя бы одним глазком взглянуть на невиданные красоты Небес, ученые мужи в стихах и песнях воспевали сады Цышань, а демоны не находили себе места от зависти.

В Верхнем Мире жили не только небожители, которых столько, что люди не могли всех упомнить, но и светлые духи. Не все – лишь те, кому повезло получить приглашение от верховной владыки Цзюньфэнь – Ма Лян. На службе у небожителей они выполняли мелкую работу, порой спускаясь от их имени в Средний Мир. Все равно что слуги богатых вельмож.

Ян Юмэй не стала сразу пускаться на поиски Мин Ли, она взобралась на ветку древа над дорогой, сорвав несколько золотых ягод размером с крупное яблоко. Они были тяжелыми, а пахли так сладко, что рот наполнялся слюной.

– Не стоит их есть – пожалеешь, – раздался голос над головой.

Подняв голову, Ян Юмэй разглядела среди веток белый силуэт мужчины, читающего длинный шелковый свиток. Тот подобно ленте висел на ветвях, не имея конца и края. Надписи на бумаге оживали и прыгали с одной строки на другую, а рисунки плясали и менялись местами.

– Я знаю. Если съем хоть одну, мое тело переполнится светлой ци и дух исчезнет.

Она уже пробовала эти ягоды по незнанию. Если бы не тетушка Ло – демон ста ядов, – Ян Юмэй уже не было бы в живых.

– Тогда зачем их сорвала?

Взглянув на ягоды в своих руках, Хуанъянь задумчиво улыбнулась, подбросив одну в руке и спрятав в мешочек цянькунь[109]. Эти ягоды любил Ян Лю, и не порадовать его ими Ян Юмэй не могла.

Хуанъянь запрыгнула на ветки повыше и с интересом взглянула на юношу, что спрятался ото всех. От его белых одежд неприятно слезились глаза, на рукавах и плечах была тонкая золотая и голубая вышивка, а на голове – доули с длинной непрозрачной тканью. Он не выглядел как бог войны – те не расставались со своими мечами и доспехами. Скорее это бог литературы или же другого искусства. Обычно такими богами становились женщины, так что видеть среди них мужчину было удивительно.

Облик небожителя навевал мысли о золоте и яшме, как бы только внутри него не оказалась гнилая вата[110].

– Зачем ты так высоко забрался? – присела рядом Ян Юмэй.

Небожитель ответил:

– Чтобы мне задавали как можно меньше вопросов. Не могла бы ты уйти?

Ян Юмэй удивленно моргнула.

Она выбрала прелестное тело духа снежного цветка, перед чьим очарованием не то что люди – небожители не могут устоять! А этот даже не взглянул на нее – разве не странно?

Взглянув на свиток в руках небожителя, Ян Юмэй всмотрелась в иероглифы, которые никак не хотели, чтобы их прочитали. Они скакали с места на место, менялись местами, переворачивались, объединялись и разъединялись. У нее заболели глаза, пока она пыталась прочитать хоть что-то, не выдержав и коснувшись свитка.

– А ну, замрите!

Словно испугавшись того, что последует за ее словами, свиток вздрогнул, иероглифы и рисунки тут же встали на место, наконец дав себя прочитать. Это был свиток, написанный еще в первую эпоху, он рассказывал о жизни лодочника, влюбившегося в водную деву, – их ребенок чуть не стал причиной падения одной из стран. Ян Юмэй знала эту историю, так что тут же потеряла интерес к свитку.

Небожитель медленно повернул голову к демонице:

– Как ты…

Его прервал громкий смех. Они одновременно опустили взгляд, разглядев сквозь ветви небольшую группу небожителей. Ян Юмэй тут же уловила металлический блеск доспехов, почувствовав, как медленно закипает кровь.

Демоница Хуанъянь не встречала лично, но была наслышана о боге войны Мин Ли. Его считали одним из сильнейших небожителей, покровителем меча и стратегии, а также тем еще самодуром. Про таких говорили, что их сердце покрыто свиным жиром[111].

Ради собственного величия Мин Ли спускался в Нижний Мир и наводил там беспорядки, а после люди воспевали это в своих стихах и песнях. Как он это делал, для демонов оставалось загадкой. Просто так ни человек, ни бог не могли спуститься в Нижний Мир, как и наоборот. Ян Юмэй догадывалась, что Мин Ли где-то раздобыл печать, которую следовало бы отобрать и сломать, пока он не привел с собой остальных богов. Этот идиот даже не понимал, какую угрозу представляли его выходки! Равновесие между Нижним и Верхним Мирами и так хрупкое, а его еще то и дело кто-то нарушал.

Окруженный богинями и светлыми духами, Мин Ли со сверкающей улыбкой рассказывал о своем очередном походе. Его одежды все еще были в крови, а волосы небрежно взлохмачены. От бога несло как запахом крови, так и темной ци, следы которой осели на броне.

– Павлин, – одновременно произнесли Ян Юмэй и читающий небожитель, тут же обменявшись удивленными взглядами.

– А этот небожитель не особо почитает бога войны Мин Ли, – не сдержала усмешки Хуанъянь, подперев ладонью подбородок.

– От тебя тоже не веет почтением к нему, – невозмутимо ответил он. – Ты не принадлежишь Верхнему Миру, не так ли?

Разоблаченная, Ян Юмэй улыбнулась ему, невинно произнеся:

– Небожитель, не сердись на этого глупого духа. Я лишь наслушалась от старших про красоту Небес и решила увидеть все своими глазами.

– И как тебе этот Мир?

– Слишком… белый. Глаза болят.

– Многие светлые духи мечтают попасть сюда и остаться здесь навсегда, но тебе этот Мир ничуть не приглянулся. Забавно. Может, ты пришла сюда по другой причине?

Мысленно Ян Юмэй отдала должное этому богу. Она бы не удивилась, назови он ее имя и истинную цель.

– И снова верно. Этот несчастный дух цветка многое слышал про величественного бога войны Мин Ли и пожелал одним глазком его увидеть. Только… я ожидала большего.

Ян Юмэй почти не соврала. Она и правда пришла в Верхний Мир, чтобы увидеть Мин Ли и понять, что он за небожитель. Ровня ли он ей, демонице Хуанъянь, правой руке владыки демонов Ян Лю?

– Что же ты ожидала увидеть, маленький дух?

– Воина, а не тигра на земле[112]. О нем ведь столько легенд ходит…

– Все легенды приукрашены, иначе они не были бы столь прекрасны, – пожал плечами небожитель.

С неохотой кивнув, Ян Юмэй разочарованно выдохнула. И этот бог войны причинял неудобства Нижнему Миру? Он выглядит так, словно сейчас же залезет под женскую юбку.

– Не недооценивай его, – словно прочитав мысли, тихо произнес небожитель. – Мин Ли жесток, его меч омыт кровью сотни демонов. Здесь, в Верхнем Мире, он может показаться пустоголовым богом, но на поле битвы он не знает жалости.

– Неужели он настолько великий воин, что никто не найдет на него управу?

– Разве что кто-то из сильнейших демонов, – пожал плечами он.

– К примеру – демоница Хуанъянь?

Стоило кому-то услышать прозвище Ян Юмэй, как они тут же замирали или испуганно просили замолчать, боясь, что демоница услышит их и окажется рядом. Будто у Ян Юмэй не было других дел. Однако небожитель не вздрогнул и даже не шикнул на нее, лишь задумался и спустя время произнес:

– Сложно сказать, кто выйдет победителем, если эти двое встретятся. Они оба сильны, но мне трудно представить их бой.

Его ответ позабавил Ян Юмэй. Она не любила сражаться один на один, предпочитая действовать из тени.

– Как тебя зовут? – вдруг поинтересовалась Хуанъянь.

Стоило ей задать вопрос, как она и сама ему удивилась. Этот небожитель ее действительно заинтересовал, и только ей самой известно, к худу это или к добру.

– Не думаю, что мое имя тебе что-то даст.

– И все же мне интересно.

Небожитель вздохнул, бросив взгляд вниз и негромко произнеся:

– Я бог живописи и цветов Мин Хань.

– Мин Хань… ты прав, я о тебе не слышала.

– Вот видишь, – ничуть не обиделся Мин Хань, – однако про моего брата ты наслышана.

– Вот только меня он уже не настолько сильно интересует, как ты, – улыбнулась ему Ян Юмэй, поднявшись и произнеся на прощание:

– Ты интересный небожитель, Мин Хань. Возможно, мы с тобой еще встретимся.

Так и не услышав от него ответ, Ян Юмэй ушла. Кажется, она нашла себе новое развлечение.

⁂

Двери старого храма со стуком распахнулись, и ворвавшийся ветер задул почти все свечи, оставив лишь те, что стояли у алтаря со статуей бога. Старый монах испуганно отшатнулся, встал на колени и тихо взмолился, когда в храм влетел красный мотылек. Медленно махая крыльями, он приблизился к алтарю, упал на пол и растекся лужицей в десять чи[113]. Кровь забурлила, поднявшись вверх и обернувшись демоницей Хуанъянь. В тусклом свете свечей ее кожа казалась фарфоровой, а лицо напоминало изящную маску с мерцающими желтыми глазами.

Серебряные украшения на алом платье тихо звякнули, когда Ян Юмэй обратила взгляд на монаха:

– Кому принадлежит этот храм?

Услышав ее голос, старик задрожал и чуть не отправился к праотцам. Сложив перед собой руки, он низко поклонился и дрожащим голосом произнес:

– Этот никчемный монах заведует этим местом уже семьдесят лет. Оно принадлежит богу цветов и живописи Мин Ханю, младшему брату бога войны Мин Ли.

– Сколько всего храмов у Мин Ханя?

– Т-три, д-достопочтенная Хуанъянь, – запинаясь, ответил монах. – Н-небожитель Мин Хань н-не так известен, в отличие от своего брата.

Три храма лучше, чем одна кумирня[114]. Вдобавок это были хорошие храмы, за которыми следили и которые днем посещали прихожане. Даже статуя бога вырезанная из дерева и с позолотой – видимо, боялись, что, обидев младшего Мина, навлекут гнев старшего.

– Что в народе говорят про Мин Ханя?

Подойдя к алтарю, Ян Юмэй запрыгнула на него. Посуда с подношениями в виде фруктов со звоном упала на пол, заставив монаха вздрогнуть и шумно сглотнуть. Не обращая на него внимания, демоница с интересом всмотрелась в деревянное лицо небожителя. Редко можно встретить столь тонкую работу мастера; пусть в тот раз Ян Юмэй так и не увидела лица Мин Ханя, отчего-то ей казалось, что эта статуя – его копия.

– Многие считают, что он ответственен за распускание цветов, однако мало кто почитает Мин Ханя, – как можно спокойнее произнес старик, с сожалением смотря на разбросанные фрукты. – Мин Хань не входит ни в десять, ни в двадцать сильнейших небожителей. Он благороден, но нелюдим и редко отвечает своим почитателям.

– Однако у него есть три храма, и за ними следят, – заметила Ян Юмэй.

– Да. Некоторые ученые мужи почитают Мин Ханя, и деньги с их пожертвований идут на поддержание храмов.

Это объясняло, почему храмы в таком хорошем состоянии.

– Когда Мин Хань вознесся?

– Сто двадцать лет назад.

– Какой молодой, – удивилась Ян Юмэй.

– Мин Хань действительно самый молодой бог на данный момент, – согласился монах.

Боги возносились далеко не каждую сотню лет, однако их было достаточно, чтобы большую часть из них Ян Юмэй могла успешно забыть.

Спрыгнув с алтаря, Хуанъянь бросила под ноги монаху несколько нефритовых пластин. Их звон эхом прошелся по храму.

– За доставленные неудобства.

Не успел тот отреагировать, как Ян Юмэй кровавым мотыльком выпорхнула из храма, скрывшись в ночи.

Она бы соврала, сказав, что бог живописи и цветов не заинтересовал ее. Он был братом Мин Ли, и даже пусть у них не самые близкие отношения, Хуанъянь могла бы попробовать дотянуться до бога войны через младшего брата. Заодно развлечься с небожителями, которые обычно бежали, только услышав ее имя. Разве это не прекрасный способ исполнить приказ Ян Лю и повеселиться самой?

В голове Ян Юмэй созрел план, который не терпелось привести в исполнение.

Глава 2

Бог цветов и живописи

Раздавшийся на Небесах звон встревожил птиц. Даже забравшийся на ветки Мин Хань с удивлением взглянул вниз, отложив рисунок. Там, на широкой дороге, стояли двое небожителей. Один из них сжимал дрожащей рукой меч, направленный на грудь девушки с опечаленным лицом. Ее одежды цвета нежных персиковых цветов развевались сами собой, а волосы украшали многочисленные заколки в виде пионов.

– Синьсинь…

– Замолкни! – крикнул небожитель, схватившись за голову. – Ничего не говори!

Ставший свидетелем ссоры Мин Хань уже собирался уйти, однако следующие слова заставили его замереть:

– Ты повлияла на мою нить судьбы, Лу Янь! Все еще будешь отрицать это?!

Мин Хань узнал их. Лу Янь была главой Департамента брака, а также главной богиней, отвечающей за узы судьбы. А напротив нее стоял Синьсинь, бог архитектуры, благодаря которому люди улучшили свои познания в строительстве. Они оба были старыми божествами, а также давними любовниками. Странно видеть, как обычно сдержанный и вежливый Синьсинь направляет меч на кого-то вроде Лу Янь.

– О чем ты? Я не могу влиять на судьбы небожителей…

– Не ври мне, Янь! – прервал ее Синьсинь. – Я ведь чувствую, что что-то не так! Почему… почему я так быстро забыл про А-Чэн? Это твоих рук дело?!

– Я не знаю никакую А-Чэн. Синьсинь, прошу, успокойся, – как можно мягче произнесла богиня уз, шагнув к нему. – Давай вернемся в дом и все обсудим. Если так боишься, можем сходить к владыке Цзюньфэнь, и она рассудит нас.

Некоторое время небожитель молчал, затем опустил меч. Лу Янь облегченно вздохнула и подошла к нему, собираясь взять за руку, но Синьсинь отбросил ее пальцы. Его полный злости и неверия взгляд пронзил богиню, и он вдруг хрипло рассмеялся, покачав головой:

– Нет, я не пойду с тобой, Лу Янь. Больше никогда я за тобой не пойду.

– Синьсинь…

– Ты изменила мою судьбу, разлучила меня с А-Чэн и заставила забыть об этом… большая часть моей жизни – ложь! И все из-за тебя! Так зачем мне дальше жить?

Отступив назад, он отвернулся. Богиня уз шагнула к нему, протянув руку, но тело Синьсиня рассыпалось на сверкающие осколки.

От неожиданности Лу Янь споткнулась и упала на колени, растерянно смотря в пустоту перед собой.

– Синьсинь? Синьсинь! – в ужасе закричала богиня.

Крик Лу Янь на Небесах слышали все, но им оставалось лишь качать головами. Мин Хань же некоторое время смотрел на богиню уз, не пытаясь ничего сделать. Он впервые видел, как небожитель уничтожает собственное тело. Неужели изменение нити судьбы настолько сильно повлияло на него?

Порой жизнь на Небесах напоминала Мин Ханю игру в вэйци. Только он чувствовал себя одним из камешков, который пока лежал на доске без надобности. Ему повезет, если он до конца жизни так никому и не понадобится.

На соседнюю ветку села металлическая пташка, уставившись на Мин Ханя и произнеся:

– Владыка Цзюньфэнь желает видеть младшего небожителя Мин Ханя во дворце.

Невольно усмехнувшись собственным мыслям, небожитель спустился. Видимо, его камешек пришел в движение.

В главном зале дворца верховной владыки было тихо. Мягкое сияние древа Цышань, в коре которого вырезан трон, не давало теням засесть в углах или за колоннами. У ступеней, ведущих к трону, стоял один из духов-слуг с длинным свитком в руке. Его занесенная рука, держащая кисть, готова записать все, что будет произнесено в этом зале.

– Младший владыка живописи и цветов Мин Хань, у меня есть к тебе просьба.

Стоявший у подножия трона небожитель послушно склонил голову. Даже перед главой Ма Лян он не снял доули, чья плотная ткань скрывала лицо от любопытных взглядов. Мало кто из духов и небожителей мог похвастаться, что видел лицо Мин Ханя, но это не мешало им распускать слухи о том, что бог живописи – ужасный уродец без носа.

– Этот мелкий небожитель слушает главу Ма.

– Скажи мне, слышал ли ты о Хранилище рода Юнь?

В зале повисло молчание. Ма Лян терпеливо ждала, Мин Хань же почувствовал себя кроликом, за которым наблюдает тигр. Раз глава обратилась к нему, значит, все остальные боги не смогли удовлетворить ее.

– Этот небожитель кое-что слышал, – признался Мин Хань.

– И что же?

– Хранилище – сокровище рода Юнь, которое считают бесследно исчезнувшим в конце первой эпохи. Там собраны несметные богатства и знания, обладатель которых станет возглавлять все три Мира. Однако многие не верят в существование Хранилища.

– Ты хорошо осведомлен, Достопочтенный Мин, – заметила Ма Лян.

– Благодарю.

– До меня дошел слух, что в Среднем Мире объявилась карта, которая показывает расположение Хранилища.

– Разве это возможно? – нахмурился Мин Хань, подняв голову.

– Мне неизвестно, подлинная ли это карта или подделка, однако я хочу поручить тебе найти ее и доставить в Верхний Мир.

– Глава Ма возлагает на этого ничтожного небожителя слишком большую ответственность. Могу ли я узнать, зачем вы ищете Хранилище?

В зале повисло молчание. Дух, который до этого времени записывал слова небожителей, опустил кисть, свернув пергамент и не собираясь писать дальше.

– Как ты и сказал, в Хранилище собраны сокровища и знания, способные перевернуть положение всех трех Миров. Нельзя, чтобы демоны и люди нашли их раньше небожителей. Эти знания не должны покинуть стен Хранилища.

– Вы уверены, что я справлюсь?

– Я уверена в Достопочтенном Мине как никто другой, – твердо произнесла Ма Лян. – Отправляйся в Средний Мир и найди человека по имени Ся Чжоу. И постарайся не привлекать внимания.

– Мин Хань не подведет главу Цзюньфэнь, – поклонился тот.

Развернувшись, небожитель уже собирался уходить, как вновь раздался голос Ма Лян:

– Остерегайся демоницу Хуанъянь. Возможно, она уже охотится за этой картой.

– Не думаю, что кто-то вроде нее проявит интерес к столь мелкому божеству, как я, – не сдержал усмешки Мин Хань.

Ему посвящено лишь три храма – ничтожно мало по сравнению с его же братом, у которого больше сотни храмов по всему Среднему Миру. Если кем и могла заинтересоваться сама демоница Хуанъянь, то только Мин Ли.

⁂

Оказавшись в Среднем Мире, Мин Хань скрыл свою божественность, став путником в невзрачной одежде с доули на голове и бамбуковым шестом. С виду – молодой юноша, сбежавший из отчего дома и блуждающий в поисках знаний, питающийся на ветру и спящий на росе[115]. Таких было много по всему Среднему Миру: кто-то искал себя, пока на его плечи еще не легли обязанности родителей, а кто-то стремился показать себя и обрести бессмертие. Лишь единицам удавалось попасть в Верхний Мир, в основном это были благородные министры, великие императоры и доблестные воины. Мало кто из обычных людей удостаивался места на ветвях древа Цышань.

Мин Ли и Мин Хань не исключения. Они оба – сыновья знатного рода Мин, практикующего военное искусство со времен первой эпохи, разве что первый был сыном главной жены, а второй – нелюбимой наложницы.

Про Мин Ли говорили, что он прекрасен ликом, как святой, а характером благороден, как нефрит. Про его младшего брата люди ничего не знали, да и семья Мин старалась лишний раз не говорить о Мин Хане.

У Мин Ханя лишь три храма и меньше ста прихожан, из-за чего его запас ци представлялся настолько небольшим, что его хватило бы разве что на поддержание огня в костре в течение нескольких часов. Если же он столкнется с демонами, а то и с самой Хуанъянь, защищаться было бы бессмысленно.

Находясь в паре дней пути от Сяцуна[116], названного в честь семьи Ся, Мин Хань присоединился к группе торговцев, чей путь пролегал как раз через этот город. В их повозки были запряжены тешоу в виде лошадей – механические творения, оставшиеся после падения рода Юнь. Их рост в холке достигал около семи чи, глаза горели тусклым белым светом, а металл казался старым и потертым.

Всего у торговцев было шесть повозок – последние две без окон, с небольшой решеткой наверху, словно там таились узники. Мин Хань предпочел не уточнять это, сев на козлах рядом с мужчиной, чью седую голову украшали несколько темных прядей на висках. Представившись старым Ваном, возглавляющим их отряд, он поинтересовался:

– Путешествовать одному сейчас опасно. Неужели не боишься быть пойманным темным духом?

– Господину Вану не стоит обо мне волноваться. Во мне нет ничего, что могло бы заинтересовать демонов: ни лица, ни мяса – только кости. Раз взглянув на меня, они решат, что я больной, и уйдут.

Старый Ван рассмеялся, и его лицо изрезало множество мелких морщин.

– Не все демоны хотят сожрать нас, есть и те, кто готов выпить ци и оставить лишь сухую оболочку.

– И в этом случае я вряд ли придусь им по вкусу. Про меня нельзя сказать, что кожа как лед, а кости как нефрит[117].

Взглянув на его доули с тканью, старик зацокал языком. Столь молодой юноша – и уже скрывает лицо! Если оно не уродливо, то может ли быть другая причина?

– Это ведь тешоу, – сменил тему Мин Хань.

– Они самые. Нашли их пару лет назад, починили, и теперь они исправно служат нам, – не скрывая гордости, произнес старый Ван. – Народ Юнь потрудился на славу – даже после их кончины механизмы не перестают работать! Боюсь только, если однажды эти синьма вдруг сломаются, обычные лошади не сравнятся с ними.

– Разве они не запускаются при помощи крови Юнь?

– Скажем так, нам посчастливилось найти кровь Юнь, но будет ли еще такая возможность – кто знает?

Мин Хань промолчал. То, что осталось от народа Юнь, будь то тешоу, ткани, записи, даже дома, – все ценилось высоко. Что сто двадцать лет назад, что сейчас – за любой предмет, к которому прикасалась рука Юнь, можно было получить целое состояние. Сами же Юнь после своего падения стали скрываться, хотя порой разносились слухи, что где-то видели человека с белыми волосами. Зачастую этим человеком оказывался дух, не имеющий ничего общего с родом Юнь.

Когда-то и семья Ся получила записи рода Юнь, продав часть из них и построив целый город, при этом сделав себе имя.

– Вы направляетесь на север?

– Да, в Северную Сюэ, – кивнул старый Ван, радуясь внезапному собеседнику. – Путь неблизкий, но с тешоу за месяц до гор доберемся.

– Что же вы забыли так далеко на севере? Не скажешь, что господин Ван и его спутники сюэйцы.

– Нет, нет, конечно не сюэйцы! – воскликнул старик. – Часть из нас пришла с Центральных Равнин, часть – из южных степей. Мы уже много лет путешествуем вместе, можно сказать, стали одной большой семьей. А на север мы везем товар.

Старый Ван кивнул на две повозки позади.

Мин Хань не был удивлен. В Северной Сюэ вечная зима, даже тепло от древа Цышань не могло летом растопить снег. Там не всходили посевы, а люди не жили, а выживали. Сюэйцы – немногословный, суровый народ, который, однако, умел щедро платить. Многие торговцы сотрудничали с ними, поставляя туда ткани, зерно и мясо, а взамен получая ценные металлы и драгоценности, добываемые в недрах гор.

– И что же вы везете в Сюэ? – ради приличия спросил Мин Хань.

Странно рассмеявшись, старый Ван ответил:

– Рабов.

Мин Хань растерянно моргнул, почувствовав, как все холодеет внутри. Он нечасто спускался в Средний Мир, хотя и знал, что там происходит. Работорговцы не были для него чем-то новым, однако они сотрудничали с Нижним Миром и продавали людей демонам – как для еды, так и для развлечений.

– Вижу, испугался! – рассмеялся вдруг старый Ван. – О, мы не торгуем людьми, нет-нет! Мы торгуем духами.

Услышав это, Мин Хань расслабился. Рабство духов было законным в Среднем Мире. Верхний Мир это не слишком одобрял, но терпел. Всё же все небожители являлись выходцами из знатных человеческих семей, которым испокон веков служили рабы-духи.

– Стой, стой! – натянув поводья, крикнул тешоу старый Ван. Синьма послушно замер, а вслед за ним остановились и остальные повозки. – Мы целый день в дороге, устроим небольшой привал. Достопочтенный Мин, присоединяйтесь к нам! Еды у нас хватит на всех.

Мин Хань не смог ему отказать.

Всего в группе старого Вана, не считая его самого, было восемь человек – шесть из них мужчины, чьи руки украшали шрамы. Их одежда состояла из разноцветных лоскутов ткани, а заплетенные в косицу на затылке волосы выдавали принадлежность к южным племенам. Еще двое – старуха, жена старого Вана, не расстающаяся с иглой для вышивания, и женщина, отвечающая за еду. Все они не обратили особого внимания на временного попутчика, занимаясь своими делами и отдыхая под звездным небом.

Древо Цышань разгорелось мягким бело-голубым свечением, не давая тьме полностью накрыть Средний Мир, как в давние времена первой эпохи.

Сидя на земле, укрытой тканью, Мин Хань считал звезды. Он помнил, как еще в детстве, в поместье семьи Мин, так же сидел во дворе, мечтая оказаться так далеко, насколько это возможно.

– Достопочтенный Мин, не хотите ли насладиться представлением? – подсел к нему старый Ван.

– Каким же? – не отвлекаясь от неба, спросил тот.

Старик махнул рукой одному из мужчин. Подойдя к закрытой повозке, он снял замок и раскрыл дверь, грубо вытащив девушку с растрепанными волосами. В ее больших испуганных глазах застыл страх, а ноги подкашивались. Стоило Мин Ханю взглянуть на нее, как он замер. Это был тот самый дух снежного цветка, которого он встретил пару дней назад в Верхнем Мире. Если бы она не усмирила свиток, он бы и не запомнил ее лица.

– Это мелкий цветочный дух, поймали ее не так давно. Красавица, не правда ли? Интересно, чье лицо она своровала? – похвастался старый Ван.

Духи, обретшие сознание, зачастую создавали свои человеческие тела с нуля. Если им понравилось чье-то лицо, то они использовали его для собственного облика.

– Ну-ну, не держи ее так сильно, – нахмурился старик, уже ласковее обратившись к испуганному духу. – Не бойся, бить тебя никто не будет. Мы видели, как ты танцевала на реке, так станцуй нам сейчас, а взамен получишь несколько камней духов.

Старый Ван показал ей сияющие пилюли, зовущиеся камнями духов. В них заключалась темная или светлая ци, которая служила пищей для мелких духов. Без нее они ослабеют и обратятся в то, чем изначально и были.

Девушка помедлила, затем послушно кивнула. Все еще испуганно осматриваясь, она оправила свои легкие голубые одежды, похожие на снежные лепестки цветка, и начала танцевать. Мин Хань не сводил с нее взгляда, нахмурившись и поджав губы.

Один раз встретиться с кем-то – случайность, но два – разве не судьба?

– Господин Ван, какая судьба ждет этого духа?

– Ох-хо, она слаба, так что копать шахты не сможет. Думаю, ее купит богатый чиновник для своих утех. Лицо у нее красивое, так что не пропадет.

– Я хочу ее выкупить.

Старик Ван, сделавший глоток чая, подавился и закашлял. Он с удивлением взглянул на Мин Ханя, но из-за ткани так и не смог рассмотреть его лица, с сожалением цыкнув.

– Для чего она тебе? Достопочтенный Мин не похож на того, кто увлекается плотскими утехами.

– Этот дух напоминает мне одну старую знакомую, которую я давно не видел. Подобно цветку, она исчезла, только появившись.

Старый Ван с пониманием кивнул, ухмыльнувшись и произнеся:

– Старая любовь, не так ли?

Мин Хань не ответил, невольно подтвердив слова старика.

– Хорошо, как я могу пойти против юной любви? Так и быть, уступлю этого духа Достопочтенному Мину за… пятьдесят таэлей.

– Она не стоит столько, – с укором произнес Мин Хань.

Старик рассмеялся, закачав головой:

– Подловил старого Вана! Тогда как насчет пятнадцати?

– Десяти, – твердо ответил Мин Хань.

– Эх, разоряешь старика, но ладно, уступлю. Десять таэлей.

Достав из поясного мешочка деньги, небожитель отдал их старику.

– Позволь узнать, что же ты собрался с ней делать? Судя по всему, ты странник, так разве ноша в виде духа не будет обременительна?

Мин Хань не ответил, смотря, как один из мужчин надевает на шею духа тонкий серебряный ошейник. Стоило ему защелкнуться, как девушка замерла, удивленно моргая, теперь она была не в силах сделать даже шаг без дозволения нового хозяина.

– Хорошенького духа ты забрал, – хмыкнул старый Ван, дав ему браслет из такой же полоски серебра. – Надеюсь, мои глаза не подвели меня и ты действительно хороший человек, Достопочтенный Мин.

– Вы тоже не плохие люди.

Старик рассмеялся и покачал головой. Он вернулся к своей жене, и они тут же заворковали с ней, как птицы мандаринки.

Взглянув на девушку, что так и стояла на месте, Мин Хань произнес:

– Подойди.

Она подчинилась, медленно опустившись на колени и низко поклонившись.

– Этот никчемный дух снежного цветка слушает своего господина.

– Не зови меня господином, – поморщился Мин Хань.

Уловив знакомые нотки в его голосе, дух с подозрением сощурила глаза и ахнула:

– Ты же…

– Молчи! – шикнул он, и девушка тут же закрыла рот, возмущенно взглянув на него. – Хочешь жить?

Дух кивнула.

– Тогда мы незнакомы.

Нахмурившись, девушка вновь кивнула, все еще смотря на него черными недовольными глазами. В прошлый раз Мин Хань особо ее не рассматривал, сейчас же с неохотой понял, что дух снежного цветка и правда прекрасна, даже с растрепанными волосами и мятой одеждой. Она бы пришлась брату по вкусу.

– Как тебя зовут?

Поняв, что вновь может говорить, девушка обиженно буркнула:

– Цао[118].

– Забавное имя. Ты сама его придумала?

– Да. Что Достопочтенный Мин делает в этом месте? – приблизившись к нему, спросила Цао, пытаясь заглянуть под ткань доули.

– Мимо проходил.

Цао не поверила, вскинув бровь и ожидая ответа. Стоило ей увидеть Мин Ханя, как весь страх отступил, словно он один мог защитить ее перед целым отрядом работорговцев духами.

– Мы доберемся до Сяцуна, и там я тебя отпущу, – тихо произнес небожитель. – Спрячься пока.

Цао обратилась белоснежным цветком и стала брошью на груди Мин Ханя, излучая приятное тепло. Некоторое время смотря нее, небожитель все же перевел взгляд на звездное небо, проглядывающее сквозь пышную крону Цышань.

Глава 3

Безумный город

До Сяцуна торговцы добрались к следующему вечеру. Город стоял на берегу широкой реки Люхэ, которая шла до самого большого города Центральных Равнин – Хэчжоу.

Белые стены заборов и домов Сяцуна казались позолоченными в закатном свете Цышань, черепица блестела черной глазурью, а под крышами покачивались фонари с кисточками.

Тяжелые ворота в город были закрыты. Перед ними, о чем-то лениво переговариваясь, стояли стражники. При виде группы путников они замахали и велели остановиться. Опасливо обойдя синьма, один из стражников приблизился к старому Вану:

– Уезжайте, в городе нечего делать.

– Что случилось? Почему Сяцун закрыт?

– Безумие, вот что – настоящая драконья бездна и тигриное логово! Не иначе как посланное самой демоницей Хуанъянь! Езжайте дальше, если не хотите заразиться и застрять здесь.

– И в чем же выражается это безумие? – спросил старый Ван.

– Люди ведут себя как животные: ходят голышом, воют и кричат, – пожаловался второй стражник. – Мы уже послали наши мольбы Небесам, осталось лишь дождаться, когда сюда прибудет небожитель.

Этот небожитель сейчас сидел перед ними, поджав губы и хмуро смотря на запертые ворота. Ему никто и не говорил, что добыть карту, ведущую к Хранилищу, будет легко.

– Господин Ван, вынужден попрощаться с вами. Идите дальше, у меня еще есть дела в Сяцуне.

– Ох, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – покачал головой старик. – Если судьба позволит – мы еще встретимся, если нет – береги себя, Достопочтенный Мин.

– И вы, – поклонился ему на прощание Мин Хань.

Развернувшись, повозки сошли с дороги, скрывшись за стенами Сяцуна.

– Молодой господин разве не слышал наши слова? – с раздражением спросил один из стражников. – Город закрыт для всех! Уходите, пока нам не пришлось…

Мин Хань достал из широкого рукава два желтых прямоугольных листа бумаги и бросил их вперед. Подхваченные ветром, они опустились на лица стражников, сделав их похожими на цзянши[119]. Стражники застыли, выпучив глаза, и были не в силах пошевелиться.

– Братец Мин, что ты сделал с ними? – послышался голосок из цветка. – Неужели причинил зло?

– Небожители не могут причинить зло людям. Я лишь контролирую их тела, – спокойно объяснил Мин Хань, обратившись к стражникам: – Откройте ворота.

Тут же развернувшись, те молча подошли к воротам и медленно распахнули створки так, чтобы смог пройти один человек.

– Благодарю за помощь и прошу простить за доставленные неудобства. Ночью талисманы исчезнут, – поклонился им Мин Хань, войдя в город.

Некогда наполненный жизнью Сяцун казался пустым. На улицах не было торговцев и прохожих, все рестораны и чайные оказались закрыты. Словно город вымер.

– Как тут пусто, – прошептала Цао, и нежные лепестки цветка затрепетали. – Братец Мин, мне так страшно, так страшно!

– Еще ничего не произошло, а ты уже боишься. Не позволяй разуму породить демонов[120].

Сяцун являлся не самым большим городом, однако путь от одной стены к другой мог занять шичэнь. Идя не спеша, Мин Хань то и дело оглядывался на любой шорох, постукивая своей бамбуковой палкой по вымощенной камнем улице. Висевший на груди цветок молчал, однако небожителю отчего-то казалось, что кто-то постоянно стоит у него за спиной. Он даже обернулся пару раз, но увидел лишь пустоту.

Пройдя несколько улиц, Мин Хань услышал кудахтанье. Рядом с поваленной тележкой, полной украшений, сбились в стайку несколько девушек, согнувшись и кудахча подобно курицам. Мин Хань некоторое время смотрел на них, развернулся и пошел дальше. За поворотом раздался лай, только это были не собаки, а два чиновника в грязных одеждах. Они держали в зубах ткань, которую каждый тянул в свою сторону.

Не найдя слов, Мин Хань продолжил путь, замечая по пути еще больше странностей. Люди и правда вели себя как животные, не реагируя на него и ничуть не стесняясь. Так мимо небожителя пробежал обнаженный мужчина, издающий поросячий визг. От неожиданности Мин Хань тут же накрыл ладонью цветок.

– Братец Мин, я все равно все видела, – вздохнула Цао. – Давайте уже дойдем до места, куда вам надо.

Поместье семьи Ся оказалось самым большим в Сяцуне. Табличка с золотыми иероглифами, помещенная над воротами, гласила: «Первый дом рода Ся». Второй дом Ся находился в Хэчжоу. Еще ребенком Мин Хань проходил мимо него, поражаясь красоте одного из сезонных домов и не смея даже думать о том, чтобы попасть вовнутрь. Он, как второй сын нелюбимой наложницы, не имел и малой доли тех привилегий, что Мин Ли.

– Братец Мин, ты постучишь? – заставила его очнуться от нахлынувших воспоминаний Цао.

Подняв руку, Мин Хань постучался – так громко, что стук был слышен по всей улице. На некоторое время повисла тишина, но затем послышались быстрые шаги, и дверь немного приоткрылась, давая разглядеть бледное лицо девушки.

– Кто вы? Зачем пришли?

– Меня зовут Мин Хань, я пришел к господину Ся. Могу ли я с ним встретиться?

Взгляд девушки все еще оставался настороженным. Она не узнала бога живописи и цветов:

– Боюсь, я не смогу вам помочь. Отец, он… не может говорить.

– Могу ли я поговорить с вами в доме? Мне пришлось проделать долгий путь ради этого разговора.

Помедлив мгновение, она все же кивнула, пропустив Мин Ханя в просторный двор без слуг. Девушка проводила небожителя в небольшой кабинет с видом на поросший низкими сосенками сад.

– Я дочь главы Ся – Ся Мао. Я одна из немногих, кто не лишился разума, – представилась девушка.

– Госпожа Ся, можете рассказать, что случилось?

– Я… боюсь… господин Мин не поверит мне.

– Все в порядке, я уже увидел здешние странности, так что поверить госпоже Ся мне не составит труда.

Его слова успокоили девушку. Опустившись напротив, она смяла в ладонях рукава и тихо произнесла:

– Многие думают, что на наш город наложила проклятие демоница Хуанъянь, однако никто до этого не видел человека в красных одеждах. Но за пару дней до помешательства в город приезжал человек, представившийся странствующим мудрецом. На второй день своего пребывания он спешно покинул Сяцун. Он разговаривал с моим отцом и другими господами из знатных домов и, как мне показалось, чем-то рассердил их.

– Он что-то привозил?

– Да, подарки, однако отец не принял их. Насколько я знаю, только старая госпожа Дун приняла подарки, а ее дом второй после дома Ся, – пояснила Ся Мао. – Позвольте узнать, для чего господин Мин искал моего отца?

– Я услышал, что в его руки попала карта Хранилища, построенного народом Юнь в первую эпоху.

Цветок на груди Мин Ханя взволнованно затрепетал листьями, но тот не обратил на него внимания.

– Да, это так, – осторожно ответила Ся Мао, – однако он хранил эти сведения в строжайшем секрете. Откуда вам о них известно?

– Не волнуйтесь, я не несу злого умысла. Я лишь хотел взглянуть на эту карту и по возможности снять копию.

– К сожалению, я не могу дать вам карту Хранилища без дозволения отца. Пока он не придет в себя, нет никакого смысла обсуждать этот вопрос, – покачала головой девушка.

Мин Хань не стал настаивать:

– Если госпожа Ся позволит, могу ли я остаться на ночь в вашем доме?

– Только на одну ночь, а после уходите, – разрешила Ся Мао, проводив небожителя до гостевых покоев. – Вам не стоит оставаться в этом безумном городе, иначе сами с ума сойдете.

– Благодарю за наставление.

Закрыв дверь, Мин Хань сел за стол. Цветок слетел с его груди, обратившись девушкой, которая встала у окна и сделала небольшую дырочку в тонкой бумаге. Глядя на сад и удаляющуюся фигуру Ся Мао, она спросила:

– И когда братец Мин собирается пойти за картой?

– Когда получу разрешение главы Ся, – невозмутимо произнес тот.

– Но глава Ся не в себе, сложно получить его разрешение, так не проще ли найти карту самим?

– Я не буду так делать, – ровно сказал Мин Хань. – Завтра утром я схожу в дом госпожи Дун и узнаю, какие подарки она получила от того сановника. Возможно, среди них было то, что могло свести людей с ума.

Цао удивленно взглянула на него, сев за стол и подперев пальцами подбородок.

– А братец Мин благородный человек, – улыбнулась она. – Редко встретишь таких небожителей.

– А ты многих знаешь?

– Ты первый.

Мин Хань внимательно взглянул на Цао. Она не выглядела глупой, но как же тогда ее поймали работорговцы духами? Неужели она сама захотела попасть им в руки?

– Цао, ты долго живешь?

Удивленная его вопросом, дух лишь пожала плечами:

– Я не слежу за течением времени.

– Тогда ты можешь кое-что знать про Хуанъянь.

– Много кто про нее знает, и духи не исключение, – заметила Цао. – Неужели братец Мин ничего не слышал про эту демоницу?

– До этого я не интересовался ею, – признался Мин Хань, – вдобавок я не особо привык верить слухам.

– Неужели ты не боишься Хуанъянь? Насколько я знаю, весь Верхний Мир трепещет, стоит только назвать ее имя, – удивилась она.

– Это и правда так, – не стал спорить небожитель. – Скажи: ты видела ее?

Цао отчего-то помедлила с ответом, все же кивнув:

– Да, встречала однажды. Она сорвала меня и оборвала все мои лепестки, оставив лишь тычинки, – тихо прошептала дух, опустив взгляд. – Жестокость Хуанъянь не знает границ. У людей есть легенда, что эта демоница родилась еще в первую эпоху – ей больше трех тысяч лет! И эта старуха до сих пор жива!

– Я тоже слышал об этом. Однако я хочу встретиться с Хуанъянь.

– Зачем? – наклонила голову Цао, не моргая смотря на него. – Братцу Мину голова не дорога?

– Я думаю, Хуанъянь весьма мудра и много чего знает. Моя душа была лишь листом на древе Цышань, когда она уже ходила по Мирам и наверняка видела многое.

Цао взглянула на него как на идиота, словно решая, все ли в порядке с его головой. Но Мин Хань не привык лгать. Узнав, что Хуанъянь весьма стара, он тут же понял, что ее знания о трех Мирах могут быть безграничны. Он обязан поговорить с таким мудрым собеседником, даже если это будет последний разговор в его жизни.

– Действительно, копьем не проткнешь…[121] Отдохни лучше, – посоветовала ему Цао, вновь обратившись в белоснежный цветок.

Умыв лицо, Мин Хань сел в позе лотоса на кровать и практически погрузился в медитацию, но услышал тихий шепот духа:

– Не ищи Хуанъянь. Она сама тебя найдет, куда бы ты ни пошел.

Глава 4

Первый осколок ключа

Древо Цышань только разгорелось, осветив Средний Мир своим золотым светом, а Мин Хань уже стоял у ворот дома госпожи Дун. Цветок на его груди лениво шевелил лепестками и молчал.

Подняв руку, небожитель три раза постучал, но ответом оказалась тишина. Так и не дождавшись, когда ему кто-то откроет, он тихо пробормотал извинения и легко толкнул дверь ладонью. Замок сломался, и створка свободно открылась, пропустив во двор. Стоило ему перешагнуть порог, как в нос ударил тяжелый запах крови и разложения.

Во дворе, куда ни глянь, лежали трупы. Кто-то плавал в пруду, посинел и распух, кто-то был подвешен за шелковые пояса под крышей, другие лежали на земле с ранами на спине и груди.

– Братец Мин, кажется, мы опоздали, – заметила Цао, и ее голос необычайно громко прозвучал в тишине.

– Что тут произошло? – прошептал небожитель.

Обойдя несколько тел, он заметил, что некоторые даже после смерти сжимают мечи с уже успевшей подсохнуть кровью.

– Они убили сами себя? – удивилась Цао. – Что на них нашло?

– Видимо, то же помешательство, что и у остальных.

Цветок зашевелился, слетев с груди Мин Ханя и обернувшись девушкой. Осмотрев двор и не найдя живых людей, они вошли в дом и обошли несколько комнат. Мебель оказалась перевернута и разбита, бумага на окнах порвана и в росчерках крови. В самом кабинете главы дома за столом сидела старуха, вцепившись в шкатулку на столе и помутневшими глазами смотря перед собой. Ее горло было перерезано, а кровь окрасила некогда светлые одежды.

Подойдя к столу, Мин Хань протянул руку, но Цао схватила его за запястье.

– Братец Мин, не думаешь, что не стоит так опрометчиво поступать? – с укором в голосе спросил дух. – Кто знает, что в этой шкатулке, раз все люди в городе сошли с ума из-за нее?

– Меня защищает аура небожителя, ты же дух, а не человек.

Цао с неохотой отпустила его. Мин Хань с трудом забрал шкатулку у мертвеца и открыл ее. Внутри, на бархате, лежал полукруглый белый камень, источающий слабое сияние. Помедлив, небожитель взял его в руки. Он оказался холодным, как кусок льда. Мин Хань тут же ощутил заволакивающую глаза тьму.

«За две недели, проведенные в доме Юнь, Достопочтенный Шань кое-что понял про эту безымянную. Не то чтобы он присматривался к ней, но после столь жуткого предательства со стороны братьев он просто не мог не быть подозрительным ко всему.

Во-первых, Юнь весьма и весьма молчалива. Даже немые на ее фоне покажутся шумными. А этому Достопочтенному было порой очень скучно, и как бы он ни пытался разговорить Юнь, та старательно игнорировала его. Для Шань Ло это оказалось сильным ударом по самолюбию.

Во-вторых, место, где они жили, было весьма просторным. Стоило Шань Ло встать на ноги, как он тут же обследовал дом. Юнь никуда не запрещала ему заглядывать, так что этот Достопочтенный воспользовался случаем, когда безымянная уйдет, и осмотрелся.

В доме было всего три комнаты – та, в которой временно восстанавливался Шань Ло, гостиная с множеством свитков и кабинет, в который этот Достопочтенный так и не попал. Увидев сложную печать на двери, он решил, что руки ему еще дороги.

Сам дом стоял у пруда с черными лотосами, чьи жилки раскрашены серебром. Замерев на веранде, Достопочтенный Шань поднял взгляд на черное небо с бесконечными звездами. Они светили ярко, мигая и порой срываясь с небосклона. Привыкнув за столько сотен лет к этой картине, он и не думал, что она может выглядеть иначе.

Все живые существа родились под звездным небом и не видели никакого другого. Когда Достопочтенный Шань только обрел сознание, звезд было в разы меньше, чем сейчас. Он бесчисленное количество лет скитался по миру, видя, как рождаются первые духи и демоны, как появляются люди. На его глазах родились три Мира, он стал свидетелем зарождения городов, первых убийств и войн.

И теперь он здесь. Без братьев, без тела, лишь с желанием найти тех, кто напал на него и разобрал по кусочкам. Ради этого он будет жить дальше.

Внимание этого Достопочтенного привлекло движение. Вдоль берега шла Юнь, останавливаясь и срезая черные лотосы. Ее движения были плавными и настолько естественными, что Шань Ло невольно залюбовался. Он все еще гадал, из-за чего же ее изгнали, может, она сама ушла?

Сорвав последний лотос, Юнь оправила платье, скрывшее ее белые икры, и вошла в дом. Носа Шань Ло тут же коснулся мягкий аромат цветов. Сжав в пальцах нежные бутоны, Юнь оборвала лепестки и бросила их в черный треножник. Желтый свет ламп падал на ее лицо, делая черты мягче, чем они есть на самом деле. Глаза девушки прикрывала повязка. Достопочтенный Шань так и не узнал, действительно ли у этой Юнь проблемы со зрением или же она носит ткань для чего-то другого.

– Что ты делаешь? – Не сумев сдержать любопытства, он подошел к треножнику.

– Пилюли, – ответила Юнь.

– Разве вы не мастера по металлу?

Юнь не ответила, словно и не слышала его вопроса. Достопочтенный Шань мог лишь смириться со своей незавидной участью, внимательно наблюдая за безымянной. Стоило ей закончить с лотосами, как она достала из мешочка цянькунь еще несколько трав. Шань Ло не сумел подавить любопытства – он далек от создания пилюль, ведь его прошлое тело и так было совершенно.

Взяв короткий кинжал, Юнь порезала ладонь, и несколько ярких красных капель с серебряным отливом скатились в треножник. Тот тут же забурлил, наполнив комнату мягким ароматом, от которого закружилась голова.

Опустив руку в темную жидкость, Юнь вытащила круглую пилюлю размером с небольшую жемчужину. Повернувшись к Достопочтенному Шаню, она протянула ее ему со словами:

– В ней содержится моя кровь. Твой дух сейчас нестабилен, а тело все еще слабо.

Шань Ло взглянул на пилюлю, вспомнив один слух. Говорили, что кровь рода Юнь может исцелить раны и даже заставить сердце вновь забиться. Не то чтобы Шань Ло не верил в это, просто не было возможности проверить.

– Твоя кровь не убьет меня? Я ведь темный дух, в отличие от тебя.

– Не узнаем, если не проверим, – ответила Юнь.

Шань Ло не знал, плакать ему или смеяться. Он думал, что уже успел привыкнуть к этой странной Юнь за такое количество времени, но оказалось, что она еще может его удивить. В конечном счете ему ничего не оставалось, кроме как смириться и принять пилюлю.

Мысленно взмолившись несуществующим предкам, Шань Ло проглотил пилюлю. Она была слегка сладковатой на вкус, тут же растворилась в горле и жаром прошлась по внутренностям. На мгновение этот Достопочтенный подумал, что сгорит; еще чуть-чуть, и от него бы пошел дым! Он словно оказался среди глубоких вод и жара огня[122]. Шань Ло схватился за стол и сжал его с такой силой, что тот чудом не раскрошился. Но вот жар спал, оставив после себя приятную легкость.

– Подействовала? – спросила Юнь, и в ее голосе мелькнул интерес.

Прислушавшись к себе, Достопочтенный Шань с удивлением понял, что да. Тело, которое дала ему безымянная, принадлежало умирающему от болезни юноше. Оно было слабым и болело столь тяжело, что на виске появилась седина. Стоило Шань Ло занять это тело, как то постепенно стало идти на поправку – конечно, тут не обошлось и без лечения Юнь, – но он все еще чувствовал тяжесть. Приняв пилюлю, Достопочтенный Шань понял, что полностью вылечился.

– Почему эта Юнь не дала мне сразу испить свою кровь? – спросил он.

– Твой темный дух сгорел бы сразу, если бы моя кровь коснулась твоих губ, – спокойно ответила та, собрав стебли лотосов. – Мне нужно было разбавить ее чем-то.

– То есть этот Достопочтенный мог умереть?

– Да, но тебе не привыкать, – безэмоционально ответила Юнь. Словно смерть этого Достопочтенного Шаня для нее ничего не значила. – Раз ты вылечился, не пора ли тебе найти свои кости?

С трудом проглотив вставшую в горле кровь, Шань Ло кивнул. Оправив рукава, он произнес:

– Этот Достопочтенный думает, что часть его костей может быть на Рынке трех Миров. Будь я в своем старом теле, то добрался бы туда быстрее, чем догорит палочка благовония[123].

Юнь молча смотрела на него, не собираясь ничего говорить. Шань Ло в который раз убедился, что либо эта безымянная не понимает намеков, либо своим молчанием она заставляет Достопочтенного чуть ли не стоять на коленях перед ней. Что ж, он и так уже потерял лицо.

– Может ли эта Юнь сопроводить меня до рынка трех Миров? Если я найду там свои кости, то отдам одну, как мы и договаривались.

Внимательно посмотрев на него, Юнь произнесла:

– Хорошо.

Шань Ло натянуто улыбнулся, мысленно пожалев, что его дух не растворился после смерти.

Рынок трех Миров стоял на южных берегах реки Хунхэ. Раньше у нее не было имени, но однажды кровь этого Достопочтенного попала в воду, окрасив ее красным, отчего река и получила свое название[124].

Раньше добраться до Рынка Достопочтенному Шаню и правда не составило бы труда – ему бы понадобилось всего несколько шагов, чтобы оказаться у ворот. Сейчас же Шань Ло придется идти несколько недель без сна и отдыха, что его весьма удручало. А если на Рынке окажутся его бывшие братья… они ведь вполне могут учуять его, и тогда добьют окончательно. А этот Достопочтенный даже не сможет как следует отбиться!

Вздохнув, Шань Ло покосился на Юнь. Девушка была ненамного ниже его, однако он бы не доверил ей собственную защиту. Да и станет ли она это делать без выгоды для себя?

– И как мы доберемся до Рынка? – спросил этот Достопочтенный.

– Верхом.

– Оседлаем ветер? Разве Юнь способны на это?

Как всегда, ответом ему послужило молчание. Не удивленный и уже не столь задетый, Шань Ло проследовал за Юнь, вышел из дома и огляделся. Свет от висевших под изогнутой крышей фонарей вырисовывал несколько деревьев, а также пик, на котором стоял их дом. Щурясь и проклиная глаза, Шань Ло увидел еще несколько вершин, окружавших их. В прошлом теле ему не составило бы труда рассмотреть листву на самом дальнем пике, сейчас же он принимал все недостатки человеческого тела. И как эти люди выживают в вечной темноте? Хоть их города наполнены светом, разве можно обходиться без него так далеко от дома?

Зайдя за угол, Юнь замерла у валуна. Достопочтенному Шаню так казалось, пока нос не уловил запах металла. Он тут же отпрянул – больше по старой памяти, – смотря на то, что принял за валун.

Юнь негромко свистнула, и камень ожил: раздался лязг и свист, вверх взметнулись длинные перья, и ярко вспыхнули белым светом мертвые глаза. Перед ними, ожидая приказа, стояла сделанная из металла птица, чей размах крыльев достигал не меньше девяти чжанов!

Шань Ло не впервой видеть тешоу, созданных родом Юнь. Однако, как и всем темным духам, ему не нравился запах металла. Он старался никогда не приближаться к этим механическим созданиям, лишь издали наблюдая, как те птицами парят в небесах или волками рыщут в полях. Однако этот Достопочтенный впервые видит такого громадного тешоу вблизи!

– Это синьфэн, – разрушила тишину Юнь, протянув руку.

Птица, не издав ни звука, склонила свою длинную шею, прильнув головой к ладони.

– Его зовут Дао[125].

Достопочтенный Шань был в замешательстве. Откуда у безродной Юнь может оказаться в услужении тешоу? Не могла ли она своровать его и сбежать?

– Мы… доберемся до рынка на нем?

– Да, – кивнула Юнь, веля птице припасть к земле. – Дао доставит нас к воротам рынка за шичэнь.

Безымянная бросила взгляд на Шань Ло и заметила, что тот стоит поодаль, вынуждая ее спросить:

– Или этот Достопочтенный боится высоты?

Он разразился смехом, оправил волосы и подошел к Дао:

– Я? Чего-то боюсь? Нет еще в этом мире ничего, что могло бы испугать этого Великого и Достопочтенного!

– Тогда залезай, – отшагнув от синьфэна, произнесла Юнь. – Так и быть, я позволю Достопочтенному Шаню быть первым.

Прикусив свой и без того длинный язык, Шань Ло с неохотой шагнул к Дао. Тот проследил за ним равнодушным взглядом и опустил крыло, позволив взобраться по нему на спину.

От металла шло приятное тепло, разгонявшее весеннюю прохладу. Усевшись поудобнее, Достопочтенный Шань протянул руку безымянной, но та, проигнорировав ее, устроилась спереди.

– А эта Юнь не особо любит внимание, – не мог не отметить Шань Ло.

– Я и так уже уделила тебе достаточно своего внимания, – не оглядываясь, ответила она.

Раздался тихий шелест металла об металл; на голове синьфэна был небольшой гребень с двумя длинными перьями. Они медленно опустились, дав возможность схватиться. Каким бы бесстрашным ни был этот Достопочтенный, он все же не стал рисковать и крепко взялся за них.

Что-то заклокотало внутри птицы, она медленно расправила свои громадные крылья с острыми перьями, способными разрезать и камень, и дерево. Один взмах, и тешоу взмыл в небо подобно спущенной с тетивы стреле. От неожиданности Шань Ло чуть не отпустил длинные перья, невольно схватив одной рукой Юнь и спрятав за ее плечом лицо от бьющего в глаза ветра.

Безымянная, видимо, хотела смерти этого Достопочтенного!

Ветер ревел в ушах, трепал волосы и рвал одежду. Их бросало из стороны в сторону с такой силой, что начинало мутить. Несомненно, в прошлом Шань Ло и не обратил бы внимания на такую мелочь, однако сейчас все его внутренние органы поменялись местами, а кости трещали от нагрузки. Этот Достопочтенный мог и не дожить до Рынка!

Внезапно Дао расправил крылья и замер, оседлав ветер и продвигаясь вперед.

– Достопочтенный Шань, вас что-то беспокоит? – спросила Юнь.

Шань Ло понял, что вцепился в безымянную мертвой хваткой, прочистил горло и отпустил ее.

– Боялся, что ты упадешь.

– Весьма благородно с вашей стороны, – даже не пытаясь скрыть усмешку, произнесла она.

Оглядевшись, Достопочтенный Шань опустил взгляд – они летели над высокими горами, быстро оставляя их позади. Синьфэн ни разу не взмахнул крыльями, он летел до того ровно, словно они стояли на земле, лишь ветер трепал их волосы и одежду.

– Кто создал их?

– Юнь Цы.

– Эта старуха и на такое способна? – не сдержал удивления Шань Ло.

– Эта старуха одного с тобой возраста, – заметила Юнь.

– Неправда, я младше ее на пару десятков лет.

Безымянная не ответила – лишь вздохнула, не став с ним спорить.

Некоторое время они летели в молчании. Несмотря на то что синьфэн парил над облаками, Достопочтенному Шаню не было холодно – тепло от птицы приятно окутывало тело. С неохотой он признал, что тешоу действительно интересное изобретение. Конечно, будь у него столько времени, как у Юнь Цы, он бы, возможно, и сделал бы что-то похожее, но этому Достопочтенному было чем заняться.

– У этого Шаня есть вопросы.

– Какие же?

– Для чего тебе понадобилась моя кость? – необычайно серьезно спросил Шань Ло.

Уйти Юнь никуда не могла – разве что спрыгнуть, однако никто не запрещал ей молчать. Шань Ло надеялся, что в этот раз безымянная не будет отмалчиваться.

– Она поможет мне решить старую загадку, – произнесла Юнь, не вдаваясь в подробности.

Не успел Шань Ло задать следующий вопрос, как она спросила:

– Ты встречался с Юнь Цы?

– Видел ее издалека еще очень давно, но ни разу не разговаривал. А ты? Она ведь глава всего рода Юнь.

– Мне не нужно с ней встречаться.

– Почему ты живешь вдали от остальных? – вновь задал вопрос Шань Ло.

– Они мешают думать, – спокойно ответила Юнь.

– Так… тебя не изгоняли?

Безымянная молча покосилась на Шань Ло, и, хотя ее глаза скрывались под повязкой, тот почувствовал на себе осуждающий взгляд. Кто сказал, что мысли этого Достопочтенного должны быть верными? Даже он может ошибаться.

– Тогда почему ты не назвала свое имя?

– Не хотела.

Шань Ло готов был захлебнуться от вставшей в горле крови. Мысленно он уже проклинал Юнь Цы за то, что она не уделила должного внимания воспитанию своего рода.

– Ты знаешь, кто заведует Рынком? – вдруг спросила Юнь.

– Нет. Обычно я приходил туда купить вина и послушать новые слухи, – честно признался Достопочтенный Шань. – А что не так с главой Рынка?

Безымянная отчего-то усмехнулась, и Шань Ло это совсем не понравилось.

– Рынком заведует „старуха“ Юнь Цы, и сегодня она будет там.

Достопочтенный Шань покосился вниз. Каким бы сильным ни был тигр – с драконом ему не равняться. Может, Шань Ло стоит все же умереть окончательно?»

Глава 5

Мотыльки против генерала войны

Раскрыв глаза, Мин Хань резко сел. Доули слетела с его головы и упала рядом, а воздух пропах ароматом благовоний. Пальцы до боли что-то сжимали; расслабив руку, небожитель с удивлением взглянул на белый камень. Что он только что увидел? Странный сон? Или чье-то прошлое?

Спрятав нефрит в мешочек цянькунь, Мин Хань огляделся, поняв, что находится в гостевом доме семьи Ся. Неужели он сам пришел сюда в беспамятстве?

Надев доули и закрыв лицо тканью, Мин Хань уже собирался покинуть комнату, как в дверь постучали и раздался приглушенный голос:

– Господин Мин, хозяин Ся желает видеть вас.

Нахмурившись, Мин Хань открыл дверь, увидев на пороге служанку, которая с поклоном поприветствовала его и проводила в кабинет. Некогда пустой двор семьи Ся теперь выглядел живым, словно никакого помешательства и не существовало. Мин Хань незаметно ущипнул себя за запястье, но боль оказалась вполне реальной.

В кабинете за столом сидел мужчина в годах – Ся Чжоу. Его одежда из дорогой ткани была проста и в то же время элегантна, а волосы на голове крепились простой короной-гуань. Увидев вошедшего Мин Ханя, глава Ся поспешил встать и поклоном поприветствовать его:

– Этот старый Ся благодарен Достопочтенному Миню за уделенное время.

– Я и сам искал встречи с господином Ся.

Сев за стол, Ся Чжоу прочистил горло.

– Сяцун в вечном долгу перед вами за спасение. Наверное, сами Небеса ниспослали господина Мина сюда! Скажите, что привело вас в дом Ся?

– Я слышал, что в ваши руки попала карта, на которой указано местонахождение Хранилища.

Глаза Ся Чжоу стали серьезными, и в них мелькнуло подозрение.

– Это действительно так. Могу я узнать, для чего господин Мин интересуется этой картой?

– Я ученый и один из последователей бога живописи – Мин Ханя.

– Я слышал о нем – он вдобавок бог цветов, не так ли? Зачем кому-то вроде него карта Хранилища? – удивился глава Ся.

Мысленно Мин Хань вздохнул. За столько десятилетий Мин Хань уже привык, что большая часть людей не воспринимает его всерьез. Ему хватало своих немногочисленных прихожан.

– Я пришел сюда не за тем, чтобы продать вам яд[126], – произнес он. – Мин Ханя заинтересовала карта Хранилища, потому я смею просить главу Ся позволить снять копию.

Ся Чжоу откинулся на спинку кресла, весьма пристально смотря на Мин Ханя, словно собираясь разглядеть его лицо через ткань. Тому же оставалось лишь спокойно сидеть в ожидании ответа.

– Хорошо, – наконец произнес Ся Чжоу, поднявшись на ноги. – Я позволю вам снять копию только потому, что вы помогли избавить город от безумия.

– Благодарю господина Ся от имени Небес.

Подойдя к книжному шкафу, Ся Чжоу вытащил из него черный кожаный футляр, поставил его на стол и открыл. Внутри лежали две широкие нефритовые дощечки с вырезанными на них пейзажами гор, плывущими облаками и парящими в них журавлями. Между дощечками была ткань, покрытая причудливыми узорами. Это детальная карта Среднего Мира первой эпохи, Мин Хань за всю свою жизнь не видел столь прекрасной работы. Действительно, мастерство рода Юнь можно сравнить с платьем небожителя[127].

Достав металлическую пластинку, Мин Хань провел ею над картой и снял копию.

– Благодарю господина Ся за помощь, – поклонился он.

– Не стоит, не стоит, это я обязан благодарить Небеса за то, что послали вас к нам. Я воскурю благовония в честь Мин Ханя в ближайшем храме.

– Ваша дочь сказала, что причиной безумия послужил мудрец, – заметил небожитель. – Вы помните, как он выглядел?

Стоило упомянуть того человека, как Ся Чжоу с раздражением цыкнул, спрятав карту обратно.

– Обычный попрошайка, вот кто он. На его голове был капюшон, так что мы не рассмотрели лица, но говорил он странные вещи, – ответил мужчина. – Мол, ту вещь в шкатулке нужно передать кому-то особенному из рода Юнь… бред, который мы с трудом выслушали и забыли.

Поблагодарив за информацию, Мин Хань попрощался и покинул дом Ся. Оказавшись на улице, он услышал вдалеке шум голосов – Сяцун весьма быстро восстановился после своего внезапного безумия. Неужели этот кусочек камня привел к таким проблемам?

– Братец Мин не торопился, – раздался голос сверху.

На стене, подперев подбородок ладонью, сидела Цао. Хоть она и не улыбалась, в ее глазах так и плясали задорные искорки.

– Это ты привела меня обратно в дом Ся?

– А кто же еще?

Спрыгнув со стены, отчего одежда, подобно лепесткам, взметнулась во все стороны, Цао спросила:

– И куда мы сейчас пойдем?

– Я собираюсь тебя отпустить, – напомнил Мин Хань, коснувшись браслета на запястье.

– Даже если отпустишь – кто мешает мне пойти за тобой? – улыбнулась Цао.

Мин Хань молча взглянул на нее. До этого никто особо не интересовался им, он не поддерживает теплых отношений даже с родным братом.

Он привык всю жизнь быть один, и ему сложно принять рядом с собой еще одно живое существо.

– Делай что хочешь.

Мин Хань покинул Сяцун, а вместе с ним ушла и Цао. Девушка не мешала, цветком устроившись на его груди, и в какой-то момент небожитель даже забыл о ее существовании.

Вернуться в Верхний Мир можно несколькими способами. Первый и самый распространенный – использовать быстрое перемещение, однако у Мин Ханя не хватало ци для этого. Второй – отправить запрос небожителю, находившемуся сейчас в Среднем Мире с просьбой помочь. Мин Хань не был горд и не стеснялся просить помощи, так что, стоило ему покинуть Сяцун, он тут же послал прошение генералу Юнь Ину.

– Куда мы идем? – поинтересовалась Цао спустя время.

– Мне нужно встретиться с генералом Юнь, чтобы он перенес меня в Верхний Мир.

– Твоей ци так мало? – удивился дух.

– Да, – не стал скрывать Мин Хань. – Я мелкий бог, которого не все знают. То, что есть люди, которые в меня верят, больше похоже на чудо, чем на обыденность.

– Но почему ты не хочешь стать одним из главных богов?

– Мне это не нужно. Я стремился к бессмертию не ради славы, а чтобы узнать как можно больше о трех Мирах. Даже если у меня не останется храмов, а люди забудут обо мне навсегда, я, скорее всего, не замечу этого.

– Какой странный небожитель… – Листья белоснежного цветка затрепетали. – Ты ведь человек, разве людям не нужна слава?

– К чему она мне? Чем больше у тебя последователей, тем больше проблем. Я довольствуюсь тем, что у меня есть, и не стремлюсь к большему.

– Но как же желания? Неужели ты никогда не желал стать великим и могущественным? Не желал, чтобы люди трепетали от одного твоего имени? Даже когда еще не вознесся?

– Это было давно, и я не помню.

– Ложь. Ты просто не хочешь говорить, – засмеялась Цао.

Мин Хань промолчал и больше не отвечал на вопросы духа. Она пробуждала неприятные воспоминания, о которых он не хотел говорить и которые предпочел бы забыть навсегда.

К вечеру они добрались до заброшенного постоялого двора, хозяева которого покинули его не так давно. Мин Хань занял одну из комнат. Он не любил грязь и пыль, но, раз генерал Юнь велел ожидать его здесь, ничего поделать не мог.

– Не знала, что братец Мин знаком с легендарным генералом Юнь, – сев за стол в образе девушки, произнесла Цао. Ее облик белой девы казался слишком чистым по сравнению с серыми стенами и пыльной мебелью.

– Для меня честь знать кого-то вроде генерала Юнь.

– Потому что он считается единственным богом из рода Юнь?

– Да, – не стал спорить Мин Хань. – Его знания безграничны, но он предпочитает не говорить о них.

– Слышала от других духов, что когда-то род Юнь отвернулся от него, и сама Ма Лян позвала генерала на Небеса.

– Ты хорошо осведомлена о небожителях.

– Всего лишь услышала то, что говорят другие. Это сложно назвать знаниями.

– Может, ты слышала про падение Ян Лю?

– Главы клана Черной Крови? – удивленно моргнула Цао. – Знаю, что он когда-то был небожителем, но его низвергли несколько сотен лет назад. Зачем братец Мин спрашивает?

– Просто слышал, что они с генералом Юнь были близкими друзьями.

– А братец Мин весьма многое знает, так зачем же спрашивает? – хитро улыбнулась Цао.

– Я все же не бог всеведенья и не обязан знать все, – холодно ответил Мин Хань. – Я признаю, что есть много вещей, о которых мне еще не известно.

– Надо же, ты не боишься в этом признаться. Любой другой небожитель на твоем месте поступил бы иначе.

– Есть много благородных небожителей. Тот же генерал Юнь… Разве он не достоин зваться честным богом? – невозмутимо произнес Мин Хань.

– Только Юнь окрестили его предателем собственного рода, – заметила Цао.

Мин Хань промолчал, и дух довольно улыбнулась. Все же она права: среди немногочисленных выживших из рода Юнь генерал Юнь Ин был сродни предателю, который отвернулся от них и не помог защититься.

– Зачем братцу Мину понадобилась та карта? – вдруг спросила Цао.

– Не мне.

Дух с интересом взглянула на него, но небожитель хранил молчание, напоминая нефритовую статую, которой нет дела до того, что происходит вокруг.

– А что насчет того мудреца, который свел Сяцун с ума? Кто он?

– Не знаю, – качнул головой Мин Хань. – Может, темный дух; может, человек со злыми мыслями. Пока остается только ждать, появится ли он еще раз. Только тогда станет понятно, было ли все случившееся случайностью.

С наступлением ночи поднялся ветер и зашелестели деревья. Мин Хань почувствовал запах грозы, резко поднялся из-за стола и взглянул на окно. В паре десятков чжанов виднелась фигура, которая не спеша шла по заросшей дороге, приближаясь к заброшенному двору. Мин Ханю не пришлось вглядываться, чтобы тут же понять, что явился генерал Юнь.

– Пришел, – разрушила тишину Цао, с прищуром смотря в окно. – Быстро же он.

– Подожди здесь, – велел небожитель.

Покинув комнату, он вышел во двор и смотрел, как фигура генерала Юнь становится с каждой секундой все ближе и ближе, а вместе с ней воздух сгущается и тяжелеет. Сюда стекались черные тучи, скрывая сияющие ветви Цышань, а вдали уже гремел гром, от которого дрожала земля.

Генерал Юнь был высок, его белоснежные волосы оказались забраны в высокий хвост и украшены черной длинной лентой, а из-под светлых ресниц виднелись голубые глаза. Свободные одежды скрывал кожаный доспех, руки плотно обхватывали наручи, а за спиной висел гуань дао[128] с бубенчиком. Стоило генералу сделать шаг, как в воздухе раздавался едва уловимый звон.

Юнь Ин был одним из старейших богов Верхнего Мира, а также первым богом войны, которому посвящено больше всего храмов, не считая Цзюньфэн. Многие семьи, практикующие военное искусство, поклонялись Юнь Ину, даже Мин Ли, когда еще не являлся богом, в первую очередь смотрел именно на генерала.

– Генерал Юнь, небожитель Мин Хань приветствует вас, – поклонился Мин Хань. – Благодарю, что отозвались на мою просьбу.

– Ты один? – вместо приветствия спросил генерал.

– Со мной дух снежного цветка. Я выкупил ее у работорговцев духами и собирался отпустить.

Юнь Ин не ответил, переведя взгляд с Мин Ханя на то, что стояло за его спиной. Усмехнувшись, он уже громче произнес:

– Мы встретились спустя столько лет, а ты прячешь свое лицо. Весьма грубо с твоей стороны, Хуанъянь.

За спиной Мин Ханя послышался смех – тихий, словно переливы колокольчика, а последовавший за ним голос раздался совсем рядом:

– Доблестный генерал Юнь Ин, судьба вновь свела нас. Надеюсь, вы простили меня за прошлый раз, когда мои мотыльки чуть не зарезали вас?

– Если я буду помнить все обиды, то моя кровь почернеет, – заметил он. – Могу ли я узнать у демоницы Хуанъянь, что она забыла рядом с мелким богом живописи и цветов?

Раздался тихий перезвон, и плечи Мин Ханя сжали длинные тонкие пальцы с алыми коготками, украшенными длинными хучжи. Нос защекотал легкий аромат цветов, и рядом с ухом раздался голос, от которого все внутри стянуло в узел. Краем глаза Мин Хань заметил парящие в воздухе алые ткани.

– Разве я не могу развлечься, генерал Юнь?

– Что тебе нужно, Хуанъянь? – прямо спросил генерал. Его лицо вмиг стало серьезным, а глаза потемнели. – Не нужно было использовать Мин Ханя, чтобы встретиться со мной.

– Генерал Юнь, не будьте лягушкой на дне колодца[129], – не сдержала смешка демоница, пару раз цокнув языком. – Я всего лишь собиралась скрасить свои скучные деньки, и мне на глаза попался столь прелестный небожитель. Надеюсь, мои слова не заденут чувства генерала.

Генерал Юнь удивленно приподнял брови, никак не ожидав такого ответа.

– Полагаю, я развлек Достопочтенную Хуанъянь, – произнес Мин Хань столь спокойно, словно его плечи не сжимали пальцы одного из сильнейших демонов Нижнего Мира. На удивление он не чувствовал страха, лишь сердце немного чаще билось в груди. – Я думал, ты присоединилась ко мне ради карты Хранилища, а не от скуки.

– Ты знал? – удивилась демоница.

– Духи не источают тепло. Я заподозрил неладное еще в первую нашу встречу, а во вторую лишь убедился, что ты не та, за кого себя выдаешь. Мне было интересно, что ты задумала, так что я предпочел молчать.

Повисла тишина, и Хуанъянь наконец разжала пальцы. Стоило Мин Ханю обернуться, как демоница уже сидела на крыше старого гостевого дома. Ее фигуру скрывала легкая алая ткань, которую трепал ветер, а в белоснежных волосах сверкали серебряные украшения в виде бабочек и колец. Желтые глаза, напоминающие кошачьи, не мигая смотрели на небожителей, а на губах застыла улыбка.

– Что же мне с вами сделать? – задумчиво произнесла она, склонив голову набок. – Двое небожителей: один – предатель рода Юнь, а у другого всего три храма в Среднем Мире. Генерал Юнь, не хотите, чтобы я позвала сюда главу Ян? Вы наверняка были бы рады воссоединиться.

Стоило Хуанъянь упомянуть Ян Лю, как Юнь Ин нахмурился, сняв со спины гуань дао и направив на демоницу.

– Благодарю Хуанъянь за предложение, но вынужден отказаться. Если же ты желаешь сразиться, то этот Достопочтенный готов составить тебе компанию.

– Старик, а ты справишься? – вскинула голову та, отбросив всякое почтение. – Все же в прошлый раз ты чудом выжил после встречи со мной, так неужели сейчас думаешь выстоять? Разве забыл, что обо мне говорят? Снести горы и опрокинуть моря[130] для меня все равно что раздавить муравья.

– Мин Хань, прошу, отойди, – не сводя взгляда с демоницы, негромко произнес генерал. – Тебе не выстоять против нее.

Мин Хань, настороженно взглянув на Хуанъянь, соблазнительно улыбнувшуюся ему, послушно отступил на пару чжанов. Он и правда не воин, хотя знал, как обращаться с мечом, пускай и не держал его несколько десятков лет в руке. Но и у демоницы не было оружия, как же она собралась сражаться? Неужели голыми руками?

Поднявшись на ноги, Хуанъянь шагнула вперед. Не успел Мин Хань моргнуть, как демоница уже стояла на кончике острия гуань дао, словно весила не больше пера. Ее алые одежды парили вокруг, закручиваясь в спирали подобно крыльям бабочки, а серебряные украшения издавали тихий звон. От неожиданности генерал Юнь замер, не сводя внимательного взгляда с демоницы.

– Последний шанс, генерал Юнь.

Стиснув челюсти, отчего на скулах заиграли желваки, Юнь Ин резко повел гуань дао вверх. Хуанъянь рассыпалась на сотни белых мотыльков, закружившихся вокруг, прогоняя темноту. Несколько из них опустились на голову и протянутую ладонь Мин Ханя, оставив приятное тепло на коже.

– Не трогай их! – заметив это, крикнул Юнь Ин. – Лучше убей как можно больше!

– Зачем?

– Чтобы Хуанъянь не восстановилась!

Генерал быстрым движением гуань дао разрезал несколько мотыльков на части, и те рассыпались на серебряные искорки. Призвав молнии, он убил еще несколько десятков, но мотыльков словно становилось больше.

Почувствовав внезапную тяжесть на плече, Мин Хань повернул голову. Рядом с ним, опираясь о его плечо локтем, стояла Хуанъянь, с усмешкой глядя на попытки Юнь Ина убить всех мотыльков, окруживших его плотным коконом.

– Каждый раз на это ведется.

– Ты не собираешься с ним сражаться?

– Зачем? – удивилась демоница, взглянув на него своими светящимися изнутри желтыми глазами.

Ткань доули не мешала рассмотреть ее длинные ресницы и подведенные алой сурьмой веки, а также красную печать между изогнутыми, как лепестки ивы, бровями. Вблизи Хуанъянь действительно была прекрасна, но красота эта опасная, как лезвие острейшего меча.

– Генерал Юнь не представляет для меня угрозы.

– Он один из величайших богов войны на Небесах, – напомнил Мин Хань.

– Благодаря тому, что я его еще не убила, – поправила Хуанъянь.

– Ты так уверена в своей силе?

– Да. Сильнее меня только глава Ян и лис Бай, зачем мне тратить силы на какого-то генерала Юнь? – без хвастовства ответила демоница. – Кажется, ты хотел со мной поговорить?

– Разве я могу отвлекать великую демоницу Хуанъянь от битвы?

Она рассмеялась, протянув руку и собираясь приподнять ткань доули, но Мин Хань не дал ей это сделать.

– Отчего не даешь взглянуть на себя? Свой облик я уже показала.

– Боюсь, мое лицо слишком скучное и незапоминающееся, оно лишь разочарует Хуанъянь.

Она фыркнула, но настаивать не стала. От Мин Ханя не укрылось мелькнувшее на лице демоницы разочарование.

– У меня еще есть дела в Верхнем Мире, – произнесла Хуанъянь уже в разы равнодушнее, словно мигом потеряла интерес к небожителю, – так что я не прощаюсь.

Она рассыпалась на несколько сотен мотыльков, которые тут же разлетелись в разные стороны, отступив от Юнь Ина. Гром, все это время гремевший в небе, стих, и тучи медленно разошлись.

– Она не тронула тебя? – спросил генерал, подойдя к Мин Ханю. Одежду бога войны покрывали мелкие порезы, но крови не было.

– Нет.

– Опасно привлекать внимание Хуанъянь, – тихо произнес Юнь Ин.

– Неужели все, кем она интересовалась, мертвы?

– Да, и они пали далеко не легкой смертью. Вернемся в Верхний Мир, пока Хуанъянь не передумала.

Взяв Мин Ханя за руку, генерал ударил тупым концом гуань дао по земле, и воздух наполнился звоном. В тучах мелькнули молнии, и одна из них с треском впилась туда, где только что стояли небожители, оставив на земле выжженный след.

Глава 6

Гроза небес

– Интересно, – пробормотала Ян Юмэй.

Лежа на софе из черного дерева, украшенного вырезанными лотосами, демоница рассматривала карту, которую так отчаянно пытался заполучить Мин Хань. Она незаметно сняла копию с его экземпляра и теперь изучала Средний Мир, находя знакомые города и поселения. В некоторых местах были едва заметные светящиеся точки, которых она насчитала не больше девяти. Что это? Неужели сокровища, которые спрятал народ Юнь? Но Мин Хань говорил, что это карта Хранилища.

Закрыв глаза, Ян Юмэй погрузилась в воспоминания. В детстве та, кого она звала матерью, рассказывала ей о некоем месте, где род Юнь хранил свои знания и куда вход запрещен всем, кроме Старейшин. Тогда Хуанъянь не придала этому значения и вскоре забыла, однако сейчас у нее в руках карта Хранилища. Неужели старые истории правдивы?

Поднявшись, демоница покинула свои покои и прошлась по пустым коридорам. Украшения на ее одежде, запястьях и голых стопах тихо позвякивали, а проникающий сквозь окна белый ночной свет от корней Цышань заставлял заколки в волосах ярко сверкать.

Обойдя весь дворец, Ян Юмэй обнаружила Ян Лю в небольшом зале без одной стены. Под потолком тихо шелестели портьеры, выполненные из тонкой ткани с искусным рисунком журавлей, а на низком столике стояла курильница в виде закрытого бутона. Из зала открывался вид на сад, где росли черные деревья с белоснежными листьями. Между тонкими стволами ходили белые павлины, словно светящиеся в темноте и порой издающие клекот.

– Глава Ян, – нарушила тишину Хуанъянь. – Позвольте отвлечь вас.

Ян Лю сидел спиной к двери, его черные волосы с алыми прядями ниспадали до пола и сливались с такого же цвета одеждой. В руке он держал длинную трубку с красной кисточкой. Глава Ян казался не более чем одной из вещей комнаты – пройдешь и не заметишь.

– Для чего ты пришла, Юмэй? Разве с Мин Ли уже не покончено?

– Я наткнулась на кое-что интересное. Небесам зачем-то понадобилась карта Хранилища.

– Оно еще не разрушено? – удивился Ян Лю. – Ты же раздобыла карту?

– Разве я могла упустить ее?

Подойдя к Ян Лю, Хуанъянь опустилась на колени, положив перед собой белого мотылька, который тут же обратился картой. Бросив на нее короткий взгляд, глава Ян закрыл глаза, некоторое время проведя в молчании.

– Я родился в начале второй эпохи, но даже для меня Хранилище считалось легендой. Если по этой карте действительно можно его найти, то лучше не давать Небесам сделать это первыми. Они и так виновны в уничтожении рода Юнь, а если откроют Хранилище, то Нижний Мир может оказаться в опасности.

– Есть ли кто-то, кто знает о подлинности Хранилища?

– Разве что кто-то из выживших рода Юнь и Юнь Ин, – задумался глава Ян, – но на нем стоит печать запрета, он все равно ничего не сможет рассказать.

– Тогда доверьте это дело Хуанъянь. Я не подведу главу Ян.

Ян Лю внимательно взглянул на нее своими черными глазами, в которых не отражался свет. Они напоминали камни, добытые в пещерах Нижнего Мира, которые никогда не видели света звезд и древа Цышань.

– Я не сомневаюсь в твоих силах, – произнес Ян Лю, поднеся к губам длинную трубку и выпустив кольцо дыма. – Сейчас карта есть у демонов, людей и небожителей. Все три стороны начнут охоту на Хранилище, и тот, кто откроет его и получит таящиеся там знания, станет во главе всех трех Миров. Разве можно допустить, чтобы это оказались не мы?

– Чтобы мной правил какой-то человек или божок? – фыркнула демоница. – Я сделаю все, что прикажет глава Ян, даже если это будет стоить мне жизни.

– До этого не дойдет. – Взгляд Ян Лю смягчился. – Я не собираюсь рисковать своей дочерью.

⁂

– Это правда? Ты встретился с самой Хуанъянь?

На пергамент с рисунком легла тень. Слегка нахмурившись, Мин Хань поднял взгляд на стоящего над ним небожителя в желто-красных одеждах с золотой печатью между бровями. Он с интересом смотрел на Мин Ханя, постукивая по ладони метелкой из длинного конского волоса.

– Ты ведь бог правды, Ши Цин, зачем у меня переспрашивать?

– Потому что хочу узнать все из твоих уст, – улыбнулся тот, усевшись напротив. – Какая она – Хуанъянь?

– Такая, какой ее описывают, – девушка в красном.

Ши Цин вопросительно приподнял брови, но так и не дождался продолжения, что его заметно возмутило:

– И это все?! Все, кто встречался с Хуанъянь, готовы были о ней днями напролет говорить! Конечно, я знаю, что эта демоница в красном ходит!

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Потому что она не очаровала тебя! Вот зачем! – вздохнул Ши Цин, потерев пальцами лоб и покачав головой. – Ты хоть что-то знаешь про Хуанъянь?

Окунув кисть в чернила, Мин Хань продолжил рисовать – на бумаге оказалась изображена девушка в бело-голубых одеждах, замершая в вечном танце.

– Она одна из самых сильных демонов Нижнего Мира, – негромко произнес он.

– Верно, а еще у нее есть три артефакта, которых боятся все боги. Неужели ты и про них не слышал?

– Платье, что меняет суть, украшения, обращающиеся в мотыльков, и колокольчик, дурманящий разум.

– Верно! И самый страшный из них – последний. Услышишь звон – и сам не свой, – покачал головой Ши Цин, с прищуром взглянув на Мин Ханя. – Неужели Хуанъянь тебе нисколько не понравилась?

Кисть замерла над бумагой, и Мин Хань убрал ее прежде, чем с нее сорвалось несколько черных капель. Хуанъянь вызывала у него интерес как демон, повидавший многое за свою жизнь, но никак иначе.

– Ты пришел узнать про мою встречу с Хуанъянь? – взглянул на него Мин Хань. – Лучше спроси у генерала Юнь.

– Как будто он скажет, вы с ним словно с одного холма[131], – фыркнул Ши Цин. – Кстати, на твоем месте я бы не пытался искать встречи с демоницей. Она ведь уже когда-то побывала на Небесах и окрасила их кровью, ты знал?

– Мне об этом никто не говорил.

С момента, когда Мин Хань вознесся, прошло сто двадцать лет. Однако он так и остался никем не замеченным, живущим на краю неба[132]. Некоторые небожители даже не знали, что у бога войны Мин Ли есть брат. Зачастую Мин Хань не был в курсе, что сейчас происходит на Небесах. Он уединялся в своем небольшом доме на далекой ветви Цышань, куда никто бы случайно не забрел. Здесь он проводил годы, занимаясь чтением и живописью, изредка отвечая на чьи-то молитвы. То, что на него обратили внимание сначала единственный бог правды Ши Цин, а потом Ма Лян и Хуанъянь, было уже удивительно. Правда, Мин Хань не знал, что ему делать с таким количеством внимания.

Хмыкнув, Ши Цин достал из рукава медное зеркало, украшенное облаками и парящими птицами. Взглянув на него, Мин Хань узнал зеркало Печали и Радости, что может раскрыть истинный облик существа. Однако у него была еще одна особенность: оно могло записывать воспоминания людей, о чем сам Ши Цин не особо распространялся.

– Это произошло девять сотен лет назад, – негромко произнес Ши Цин, протерев рукавом зеркальце. Он стал необычайно серьезен, даже между бровями образовалась складка. – Я тогда только вознесся, вскоре став свидетелем ненависти Небес к Хуанъянь. Тогда небо для меня опрокинулось, а земля перевернулась[133]. Для демоницы мы игрушки, которые могут скрасить скуку. Не обманывайся ее дружелюбием, иначе погубишь себя.

Положив перед Мин Ханем зеркало, чья поверхность задрожала подобно воде, Ши Цин жестом велел коснуться его. Помедлив, Мин Хань послушно дотронулся до горячей поверхности, и тело охватил жар. Перед глазами предстала пелена, которая медленно рассеялась, и Мин Хань оказался на главной площади Небес с двумя высокими столбами друг напротив друга.

Здесь было необычайно шумно – столько небожителей Мин Хань видел лишь тогда, когда глава собирала срочное собрание во дворце. Все о чем-то говорили, шептали или пытались перекричать друг друга, поглядывая на что-то вверху.

Подняв взгляд, Мин Хань застыл. Между двумя столбами оказались натянуты толстые цепи, на которых висела девушка. Длинные красные одежды напоминали изорванный рыбий хвост, который то и дело трепал ветер. Голова висела на груди, и лицо скрывали светлые грязные волосы и маска с прорезями для глаз. Все тело покрывали синяки и кровоточащие порезы. Девушка выглядела до того жалко и несчастно, что Мин Хань невольно шагнул к ней, как тут же почувствовал сжавшиеся на плече пальцы.

– Не дай ей обмануть себя! – раздался голос Ши Цина рядом. – Демоница Хуанъянь известна своим коварством.

– Что произошло? Почему она здесь?

– Ее силы запечатали, когда она была поймана в Среднем Мире. По крайней мере, мы тогда так думали, – помрачнел Ши Цин. – Смотри.

Небожители разом смолкли и расступились. Вперед вышел генерал Юнь Ин, не сводящий настороженного взгляда с демоницы. Остановившись в паре чжанов от нее, небожитель произнес:

– Демоница Хуанъянь, ты в плену Небес и неспособна сопротивляться. За убийства небожителей Небеса приговаривают тебя к смерти путем сожжения светлой ци.

Демоница не шевелилась, лишь ветер скользнул по ее одежде, отчего раздался тихий звон бубенчиков. Небожители недовольно зашептались.

– Начинайте, – велел Юнь Ин.

На столбах медленно вспыхивали ярким белым светом узоры, которые постепенно поднимались вверх. Светлая ци перешла на цепи, подобно змее заскользила к девушке и впилась в ее запястья. Демоница наконец пошевелилась, запрокинув голову и выгнув спину, однако крика не последовало. Вместо этого раздался хриплый смех, от которого по коже Мин Ханя пробежали мурашки.

Юнь Ин поднял руку, и светлая ци тут же вернулась обратно в столбы, а Хуанъянь вновь безжизненно повисла. Из-под маски выскользнули и упали на землю несколько красных капель.

– Что смешного?

Демоница медленно подняла голову, и в щелях маски сверкнули золотые глаза, уставившиеся на генерала. Невольно Мин Хань поразился – во взгляде Хуанъянь не было боли или страха, лишь насмешка.

– Предатель из рода Юнь смеет судить меня, разве не забавно? – прозвучал насмешливый голос. Он оказался глубоким и чарующим, заставляющим забыть, как дышать.

– Ты тоже отреклась от нашего рода, – невозмутимо напомнил Юнь Ин.

В ответ вновь раздался смех, и демоница наклонила голову:

– Нет, не отреклась, в отличие от тебя. Не стоит приравнивать меня к себе, генерал Юнь Ин.

– Верно, ты в разы хуже.

Он уже поднял руку, как цепи зазвенели, и небожители устремили взгляд на Хуанъянь. Обхватив толстые звенья пальцами, та потянула их на себя. Раздался треск, и на столбах образовались трещины, что с каждым мигом становились все шире и шире.

– Не дайте ей вырваться! – опомнился Юнь Ин, но было поздно.

Цепи с лязгом оборвались, и демоница упала вниз. С ужасом закричав, небожители бросились в разные стороны. Лишь немногие остались на месте, оголив мечи и бросившись вперед, но тут же были сметены цепями. Подобно лентам, Хуанъянь с легкостью размахивала ими вокруг себя, заливаясь смехом. Стоило небожителям оказаться на пути цепей, как те тут же перерубали им конечности, сносили головы или и вовсе лишали половины тела.

Белый камень окрасился кровью. В криках и хрипах то и дело слышался смех и перезвон колокольчиков.

Хуанъянь кружилась, словно в танце, запрокинув голову и смеясь. И Мин Хань, к своему ужасу, не мог отвести от нее взгляда, вздрогнув, когда хрупкое женское тело пронзило сразу несколько мечей. Три бога войны все же смогли подобраться к демонице, и их острые мечи, способные перерубить камни, впились Хуанъянь под ребра и прошли насквозь.

Цепи упали, и демоница поперхнулась кровью, медленно сев на колени.

– Как… подло, – прохрипела она.

– Не тебе говорить о подлости, – заметил Юнь Ин, кивнув одному из богов. – Убейте ее поскорее.

Лезвия покинули тело Хуанъянь и уже устремились к ее шее, как раздался смешок. Мечи коснулись тела демоницы, но то рассыпалось на алые лепестки, кружащиеся в воздухе и медленно опадающие на окровавленную землю. Оставшиеся небожители в ужасе озирались, не замечая, как начинает бурлить кровь.

Мин Хань отпрянул, когда ближайшего к нему небожителя вдруг насквозь проткнул острый кровяной шип. Шипы возникали то тут, то там, быстро убивали и высасывали всю кровь, которая медленно тянулась к центру и начинала вырастать. От нее отделялись сгустки, что тут же расправляли крылья и взмывали в воздух. Мотыльки – красные, с ажурными крыльями и пышными усиками – кружили повсюду подобно алым лепесткам. Мин Хань не мог не любоваться – эта картина напоминала цветение вишни, которую потревожил ветер, сорвав все цветы.

Мотыльков стало так много, что они заполнили собой всю площадку. Их острые крылья резали тела, а хоботки выпивали кровь. Стоило разрезать мотыльков, как они тут же соединялись воедино и продолжали атаковать.

Когда в живых осталось всего несколько небожителей, мотыльки отступили. В центре, в алом, как кровь, платье с серебряными украшениями, стояла девушка. Ее белые волосы были собраны двумя шпильками, а лицо закрывала маска. Протянув руку, она поймала кровавого мотылька, сжав его с такой силой, что тот ручейками потек между пальцами.

Скинув на землю маску, Хуанъянь обернулась. Золотые глаза девушки подведены алой сурьмой, а губы напоминали лепестки вишни. Ее равнодушный взгляд скользнул по небожителям и словно на миг замер на Мин Хане. Тому показалось, что демоница улыбнулась ему, прежде чем развернуться и обратиться стайкой серебряных мотыльков, покинувших Небеса.

Перед глазами вновь все стало мутно, и, моргнув несколько раз, Мин Хань оказался за столом рядом с Ши Цином.

– Убедился? – спросил тот, стирая со лба пот. – Она убила сорок три небожителя в тот день… генерал Юнь Ин с трудом выжил, а остальные… ох, они с ума сошли! Может, на ее устах мед, но за пазухой мечи[134] – никогда не знаешь, чего от нее ждать.

– Хуанъянь и правда опасна, – признал Мин Хань. – Зачем она дала себя поймать?

– Чтобы поиграться, разве не ясно? Она всегда со всеми играет, так что, если встретишь ее на своем пути, – будь осторожен. Ты не сможешь себя защитить.

Поднявшись, Ши Цин ушел, оставив Мин Ханя одного.

– Не смогу себя защитить? – тихо переспросил он и все же улыбнулся уголком губ. – Но почему она меня тогда не убила?

Закрыв глаза, Мин Хань вновь вспомнил лицо Хуанъянь, не закрытое маской. Опасна и прекрасна, как и подобает демонице.

Глава 7

Услуга

На Небесах царила тишина: лишь изредка ее нарушало чириканье птицы да откуда-то раздавалась мелодия.

Мин Хань со скукой рассматривал проплывающие под ногами облака, которые лизали носки его сапог. Порой, когда они рассеивались, он мог увидеть белые с золотыми листьями ветви Цышань, через которые проглядывал Мир людей.

– Хань! – раздавшийся окрик встревожил птиц.

Громко хлопнула дверь, и от шагов задребезжали пиалы на столе. Вздохнув, Мин Хань оглянулся, успев заметить, как меч брата задел кувшин с маслом, который со звоном разбился. Мин Ли замер, недовольно осмотрев стоявшие стопкой книги, исписанные пергаменты и многочисленные кисти.

– Как тут можно жить? – проворчал он.

– Зачем ты пришел? – спросил Мин Хань, не удосужившись его поприветствовать.

– Не знал, что должен отчитываться перед тобой. Есть разговор насчет… этого.

Красноречивый взгляд Мин Ли прошелся по комнате с творившимся в ней беспорядком. У бога живописи и цветов не было личного духа, впрочем, он и не нуждался в нем. Все здесь находилось на своих местах, и лишь Мин Хань знал, где лежит нужная ему вещь.

– Долго ты еще собираешься быть позором Небес? Не надоело прятаться здесь?

– Я не прячусь, – спокойно ответил Мин Хань. – Я бог живописи и цветов, а не войны. Чего ты ждешь от меня?

– Жду, что ты хоть чем-нибудь будешь полезен для Небес. Какой смысл в небожителе, который только и умеет, что цветочки распускать?

– И что ты мне предлагаешь? Я слабее тебя, у меня не получится взять меч и пойти убивать демонов.

Хмуро взглянув на него, Мин Ли негромко произнес:

– Почему тогда древо Цышань вознесло кого-то вроде тебя? От тебя не было пользы что в доме Мин, что сейчас.

Мин Хань не ответил, стараясь не обращать внимания на неприятно кольнувшие сердце слова. В чем-то брат прав, и это злило.

– Ты позоришь род Мин, – сухо произнес бог войны, обведя рукой комнату. – Думаешь, через сто, пятьсот, а то и тысячу лет кто-то вспомнит о Мин Хане? Не останется не то что твоих храмов – даже кумирни! И ты исчезнешь, как и десятки богов до тебя. Если хочешь такой судьбы – пожалуйста, я и так слишком много для тебя сделал.

Так и не дождавшись ответа, Мин Ли хмыкнул и бросил на стол деревянную дощечку.

– Будь полезен и сделай хоть что-то. Достань для меня меч из кости первого демона. Я слышал, его можно найти на Рынке трех Миров.

– А что с твоим прошлым мечом?

– Перенасытился кровью демонов, – бросил Мин Ли, шагнув к двери. – И еще. Если встретишь Хуанъянь – не смей от нее бежать, как пару лет назад. Лучше умри достойно.

Бог войны ушел, оставив после себя неприятный запах старой крови и железа. Мин Ханю вмиг стало дурно, он прикрыл рукавом нос, взял деревянную дощечку и сжал ее. И вновь приказ, словно Мин Хань – один из личных духов бога войны, который обязан выполнять его поручения. Так же, как и в прошлом.

В последние годы Мин Ли преследовали одни неудачи. Если раньше он постоянно выходил из боя победителем, то сейчас проигрышей было столько, что даже верные последователи начали сомневаться в своем боге. Винил в этом бог войны одну только Хуанъянь, которая словно специально донимала его.

По дощечке прошла трещина, и она раскололась на части. Отбросив ее, Мин Хань отряхнул ладони, взял доули и растворился голубыми лепестками. Ветер подхватил их и вынес из комнаты, кружа и не спеша опуская вниз, пока они не достигли Среднего Мира.

Шагнув на землю в облике путника, Мин Хань приподнял доули, взглянув на Рынок трех Миров. Река Хунхэ, на берегах которой он стоял, отливала кроваво-красным в вечерних лучах Цышань. На улочках уже зажглись фонари, а с приближением темноты придут и демоны. Пожалуй, это единственное место во всех трех Мирах, где действовал нейтралитет. Ни демоны, ни люди, ни духи, ни даже небожители не смели обнажать мечи и нападать друг на друга. А стоило пройти через ворота, как силы запечатывались.

Меч, который так желал Мин Ли, находился на другом берегу Хунхэ, где, как правило, собирались демоны. Ближе к ночи людей на Рынке было мало. Из-за того, что город еще в конце первой эпохи лишился своего градоначальника, здесь действовало лишь одно правило – не убивать. Однако это не означало, что нельзя никого продавать. Мин Хань шел на Рынок так, словно собирался отправиться к праотцам в драконью бездну.

Идя по шумным улицам, Мин Хань то и дело встречал клетки с духами, завлекающих в дома демониц с пышной грудью и подозрительного вида мясо на прилавках. Не обращая на них внимания, Мин Хань прошел через широкий мост: улицы словно стали у́же, а обращенных к нему взглядов прибавилось. Стараясь не замечать их, он остановился только у входа в здание с пугающими масками на воротах.

– Зачем пришел? – обратился к нему упитанный свин в штанах и с дубинкой в руке.

– Хочу купить то, что на поверхности не продается, – ответил Мин Хань, бросив свину мешочек с деньгами.

Поймав их, тот хмыкнул:

– Здесь мало.

– В прошлый раз этого хватало.

– Мир не стоит на месте, человечишка! Сегодня одна цена, завтра другая. Либо доплачивай, либо проваливай.

У Мин Ханя еще оставалось немного денег, однако он собирался купить на них кисти и краску.

– Нет? Ну так проваливай! – хрюкнул свин, бросив ему мешочек с деньгами, да с такой силой, что небожитель отступил. – Как будут деньги – так приходи!

– Зачем же так грубо, Линлин?

Услышав голос, свин замер, тут же расплывшись в улыбке:

– Госпожа Фа, прошу простить, не заметил вас сразу.

Рядом с Мин Ханем, возникшая из пустоты, стояла девушка с улыбающейся маской на лице. Она ничем не отличалась от человека, разве что в темных волосах были заколки из серебра в виде мотыльков.

– Не пропустите нас, Линлин? – протянув ему тяжелый мешочек с деньгами, спросила девушка.

– Прошу, госпожа Фа, проходите, проходите!

Не успел Мин Хань среагировать, как девушка повела его за собой, взяв за рукав. Пройдя под аркой, они оказались на пороге старого дома из черного дерева со свисающими под крышей колокольчиками. Подойдя к двери, девушка сложила пальцы в печати и открыла ее. Вместо просторной комнаты перед ними предстала небольшая платформа размером чуть меньше чжана. Стоило им на нее встать, как та начала плавно опускаться вниз.

– Благодарю за помощь, Хуанъянь.

– Никакой интриги, – вздохнула демоница, сняв маску и взглянув на него своими желтыми глазами. – С прошлой нашей встречи минуло пять лет. Скучал по мне?

– Изредка вспоминал. Слышал, ты стала кошмаром Мин Ли в Нижнем Мире. Ему теперь даже своими подвигами не похвастаться.

– Он сам виноват, так что заслужил гору мечей и море огня[135], – фыркнула демоница. – Что ты забыл на Рынке?

– Могу я узнать то же самое?

– Ты у меня в долгу, А-Хань, так что лучше отвечай первым, – усмехнулась Хуанъянь, продемонстрировав длинные острые когти, – если не хочешь, чтобы тебя отсюда выгнали.

Мин Ханю было некуда бежать, а платформа двигалась нарочно медленно, словно кто-то специально не давал ей опуститься.

– Я пришел за мечом из кости первого демона.

– Для своего глупого братца? – догадалась Хуанъянь. – Неужели он думает, что с новым мечом убивать демонов станет легче?

– Да, – вынужден был признаться Мин Хань.

– Годы идут, а этот идиот так и не обзавелся мозгами. Зачем ты ему потакаешь?

– Я из дома Минь…

– Ты небожитель, А-Хань, – перебила его Хуанъянь, надев на лицо маску, – а небожители никому не служат.

Платформа замерла, и двери со скрежетом раскрылись. Перед ними предстал просторный круглый зал, по краям которого вверх поднимались каменные колонны. Тусклый зеленый свет падал на вырезанные на стенах и потолке рисунки в виде оскалившихся морд лисиц, следящих за каждым шагом.

– Идем, – позвала Хуанъянь.

В ложах сидели люди и демоны – они о чем-то переговаривались и спорили. Над их головами висело несколько нефритовых табличек на веревках, которые порой приводились в движение. На них можно было заметить цифры. Мин Хань уже бывал здесь пару раз и знал, для чего они предназначены.

Там, внизу, располагалась «арена», на которой демонстрировался запрещенный товар. От живого существа до осколка звезды. Тот, кто захочет купить, тянет за табличку с суммой, которую он готов отдать за вещь. За что-то могли заплатить всего одну медную монету, а бывали вещи, которые и за сотни тысяч таэлей невозможно купить.

Хуанъянь провела Мин Ханя на пустующий балкончик, заняла место и произнесла:

– Садись. Одной скучно смотреть представление.

– Ты слишком любезна.

– И у моей любезности есть пределы.

Послушно опустившись рядом, небожитель взглянул вниз. На арену при помощи механизма в полу доставили цветок, чьи побеги тут же обратились в кнуты и замахали во все стороны, оставляя на каменных стенах глубокие борозды. Сразу из нескольких балкончиков послышался звон. Когда он утих, ярким светом вспыхнули нефритовые таблички над головами тех, кто предложил самую большую сумму.

Мин Хань терпеливо ждал. Когда на арене показался изящный меч в черных ножнах и с белой кисточкой, сердце болезненно сжалось. Он протянул руку, схватив одну из табличек, но Хуанъянь негромко произнесла:

– Это не тот меч, который ты ищешь.

– О чем ты?

– Можешь купить его, но лишь потратишь деньги зря, – подперев пальцами висок, скучающе произнесла она.

Помедлив, Мин Хань опустил руку, слыша многочисленный звон вокруг.

– Откуда ты знаешь, что это не тот меч?

– Чувствую.

Мин Ханю оставалось лишь довериться ей, пропустив еще несколько мечей. Он все еще не понимал, чего выжидает Хуанъянь. Не могла же она и правда сидеть здесь только ради небожителя? Даже от такой мысли Мин Ханю стало смешно.

– Это он.

Внизу арены появился меч – потертая рукоять и такие же ножны. Он ничем не отличался от старого меча какого-нибудь стражника, оказавшегося здесь совершенно случайно.

Заметив, что никто не спешит покупать меч, Мин Хань протянул руку и дернул пластинку с самым маленьким числом. Раздался звон, и спустя пару мгновений дощечки над его головой загорелись.

Вскоре к нему подошла служанка с большими лисьими ушами, в руках она держала поднос с мечом:

– Господин, вы выкупили этот меч у аукционного дома Бай.

Мин Хань достал мешочек, положил на поднос одну медную монету и забрал на удивление легкий меч.

– Постой, – обратилась к собирающейся уходить служанке Хуанъянь. – Я хотела бы купить лисий хвост. Не подскажешь, где мне его найти?

– Прошу за мной, госпожа.

Поднявшись с места, демоница обратилась к Мин Ханю:

– Я скоро приду, постарайся не заскучать без меня.

Проводив ее взглядом, небожитель осмотрел меч. Неужели он и правда сделан из кости самого первого демона? Так и не скажешь. Примет ли его Мин Ли? Все же он явно ожидал другого.

Помедлив, Мин Хань взял рукоять и оголил меч на цунь. Его лезвие оказалось невероятно гладким и зеркальным, с белыми разводами и вырезанной надписью: «Кость Шань Ло».

Глава 8

Глава аукциона

У служанки-лисицы не было хвоста, как и у остальных из аукционного дома Бай. Ян Юмэй и рада бы сказать, что это она постаралась, однако виной тому являлся Бай Юй – глава лисьего клана.

Без хвостов лисицы все равно что беззащитные дети, которые никуда не сбегут и никому не навредят. Хуанъянь даже трогать их не хотелось – главную опасность представлял хозяин этого места.

Лисица остановилась перед каменными дверями и дернула за пластинку. Ян Юмэй услышала, как по ту сторону раздался приглушенный звон. Мгновение, и двери раскрылись, пропустив их в просторную комнату. Под потолком струились алые и изумрудные ткани, а пол скрывал мягкий ковер с причудливым орнаментом. Куда ни глянь – везде вещи времен первой эпохи, начиная от ваз и заканчивая ширмами.

За столом из цельного куска дерева с ветвью, на которой пышно цвела магнолия, сидел мужчина. Его светлые волосы были забраны золотыми шпильками, желтые глаза подведены алой сурьмой, а за спиной покачивались девять белых хвостов. Он что-то писал, сжимая длинными пальцами с когтями кисть.

– Не тратьте мое время. Что вам нужно? – спросил Бай Юй.

– Мы не виделись так давно – неужели белый лис не успел по мне соскучиться?

Кисть замерла в пальцах демона. Он медленно поднял голову и взглянул на сидевшую напротив Хуанъянь. Подперев пальцами щеку, она с улыбкой смотрела на главу клана Бай. Ее алое платье извивалось в воздухе, а над головой парили маленькие белые мотыльки. Стоявшая позади нее служанка в ужасе замерла, прижав уши и не зная, что делать.

– Не видел тебя пятнадцать лет и не видел бы дольше, Хуанъянь. Зачем пожаловала?

– Хотела кое-что узнать. Ты ведь один из старейших демонов – наверняка много что слышал и видел.

– Тебя послал Ян Лю или сама пришла? – приподнял бровь Бай Юй, продолжив писать.

– И то и другое, – не стала вдаваться в подробности Ян Юмэй. – Ты слышал про Хранилище рода Юнь?

– Да. Если хочешь узнать, где оно, – забудь, – резко ответил лис.

– А что насчет ключа, который открывает Хранилище?

– Даже если знаю ответ – зачем мне говорить его тебе? Предложи что-то взамен. Что-то достойное.

– К примеру, это?

Между пальцами Хуанъянь заскользила алая ниточка, при виде которой глаза Бай Юя вспыхнули, а ладонь до хруста сжала кисточку.

– Так уж вышло, что в мои руки попала нить богини уз. А я слышала, что у тебя с рождения ее нет. Как насчет такого обмена?

– Неудивительно, что Ян Лю нарек тебя своей дочерью. И правда вся в него, – пробормотал лис, протянув руку. – Хорошо, только учти, что я знаю не так много, как ты думаешь. Мои слова все равно что ветер из пустой пещеры[136].

Довольно улыбнувшись, Ян Юмэй отпустила нить судьбы, что тут же перескочила на ладонь Бай Юя, обвив его запястье и пропав под кожей.

Отложив кисть, лис взмахом руки велел служанке уйти. Поклонившись, та закрыла за собой двери.

– Ключ, открывающий Хранилище Юнь, раздроблен на десять частей. Все они сделаны из кости первого демона, однако одни осколки весьма безобидны, а другие таят в себе разрушения. Каждый из них наделен невероятной силой: если соберешь даже три осколка – уже возвысишь свое совершенствование. Все десять осколков станут ключом, который покажет место, где находится Хранилище, и откроет его двери.

– Неужели нет способа открыть Хранилище легче?

– Поймать кого-то из старых Юнь, если сможешь, – фыркнул Бай Юй, – но, сдается мне, ты уже пробовала, и не особо успешно.

Ян Юмэй не ответила, она лишь постукивала когтями по столешнице. То, что осколки ключа могли возвысить совершенствование, невероятно привлекало. Хуанъянь уже достигла пика своих сил, но если эти осколки помогут ей продвинуться дальше, то почему бы и не собрать их? Даже если она не собирается открывать само Хранилище. Вдобавок Ян Лю был в этом заинтересован, хоть за пять лет они и не продвинулись в поисках осколков, словно те специально прятались от демонов так хорошо, что даже карта не помогала.

У каждого духа, демона и небожителя есть свой порог совершенствования, который невозможно преодолеть без сильных артефактов, помогающих перейти на новую ступень могущества. Возможно, достигнув уровня сил Ян Лю, Ян Юмэй докажет ему, что достойна в будущем возглавить их клан.

– Я слышал, что в Руинах в последнее время неспокойно. Кто знает, вдруг там завалялся один из осколков?

Мысленно представив перед глазами карту, Хуанъянь вспомнила, что одна из точек действительно была в Руинах. Возможно, осколки спали и потому не готовы оказаться в ее руках? Но раз еще один пробудился, стоило проверить Руины. Вдруг в этот раз повезет?

– Благодарю главу Бай за помощь, – улыбнулась ему на прощание Ян Юмэй. – Клан Черной Крови не забудет…

Хуанъянь прервал глухой звук, похожий на мощный удар по стене, от которого с потолка посыпалась мелкая крошка. Бай Юй дернул длинным ухом, и в комнату ворвалась служанка с мертвенно-бледным лицом:

– Господин Бай, демоны из клана Чешуи!..

Лис щелкнул пальцами, и служанка тут же замолчала, испуганно смотря то на главу, то на Хуанъянь, что безразлично рассматривала ногти. Последнюю не особо волновали распри кланов, пока не трогали ее собственный. Да и кто решится напасть на Ян Лю и Хуанъянь? Даже небожители их стороной обходят, не говоря уже про демонов.

– Снова они, – вздохнул Бай Юй, обратившись к Ян Юмэй: – Тебе будет лучше уйти тихо, если не хочешь нарушить правило Рынка.

– С чего ты решил, что я их убью? – улыбнулась она, не спеша поднявшись с места. – Всего лишь оторву ноги, если встанут на моем пути.

– Не разводи слишком много грязи. Не тебе же здесь потом убирать.

Ответив ему улыбкой, Хуанъянь вышла в коридор.

Аукционный дом дрожал от грохота, по камню ползли трещины, а посетители с ужасом разбегались, пытаясь найти еще один выход. Обратившись в стайку белых мотыльков, Ян Юмэй пролетела над их головами, заметив демонов из клана Чешуи. Их выдавали уши-плавники и переливающаяся подобно чешуе ткань. Они не обращали внимания на гостей, однако при виде служанок-лисиц тут же с ревом бросались на них, хватая и разрывая на части. Хоть и с запечатанными меридианами, их сил достаточно, чтобы убить.

Нарушителей законов Рынка ждало лишь одно – кара от градоначальника. А так как его не было с окончания первой эпохи, это место тайно занимали двое – Бай Юй и Ян Лю. Однако последний редко захаживал на Рынок, а вот старый лис признал это место вторым домом и выносил приговоры.

Тени за демоном-карпом зашевелились и проткнули его насквозь. Запахло кровью, из-за которой пол стал липким и скользким. Сердце Ян Юмэй запело, но она не стала останавливаться. Бай Юй попросил ее не нарушать правило Рынка, иначе демоницу ждала участь не лучше, чем демонов-рыб.

Отыскав в толпе Мин Ханя, Ян Юмэй схватила его за руку и повела в другую сторону. От неожиданности тот не стал упираться и послушно пошел следом, сжимая в руке меч. Светлые одежды небожителя запачкала кровь, а доули потерялась на полу среди многочисленных ног.

– Куда ты ведешь меня?

– Есть еще один выход, – не оборачиваясь, ответила Ян Юмэй, подойдя к балкону. – Он тебе не понравится.

Забравшись на ограждение, она потянула его за собой и шагнула в пустоту, рассмеявшись при виде испуганного лица Мин Ханя. Алые одежды взметнулись за ее спиной, укрыв их, подобно кокону, и разлетевшись на сотню белоснежных мотыльков. Закружившись по арене, они скользнули в люк на полу и полетели по тоннелям к маленькому окошку света. Появившись над рекой, словно стайка сияющих белых светом светлячков, мотыльки поспешили к одинокой лодке с фонарем на носу. Рассыпавшись над ней, они приняли форму мужчины и женщины.

Присев на лавку, Ян Юмэй довольно потянулась, взяла бамбуковый шест и направила лодку подальше от Рынка.

– Выглядишь так, словно тебя наизнанку вывернули, – со смешком заметила она.

Сидевший на дне лодки Мин Хань поднял на Хуанъянь мрачный взгляд. Его волосы были взъерошены и неопрятно падали на грудь, а губы оказались плотно сжатыми. Глядя на него сверху вниз, Ян Юмэй отметила, что статуя в храме бога живописи и цветов все же лишь немного смогла передать его очарование. Небожителя действительно хотелось спрятать и никому не показывать.

Природа наделила Мин Ханя красотой, которая обычно присуща девушкам: алые, словно окрашенные кровью, губы, глаза феникса с длинными ресницами, приподнятые на концах брови и белая, подобно кости, кожа. Даже небожители, считающиеся красивыми в Верхнем Мире, меркли на фоне Мин Ханя.

Ян Юмэй почувствовала, как сбилось сердце. Этот бог цветов мог пленить своей внешностью даже такого привередливого демона, как Хуанъянь.

– Куда мы направляемся? – спросил Мин Хань.

Лодка не спеша отдалялась от Рынка.

– В Руины. Знаешь про это место? – очнувшись от мыслей, спросила Ян Юмэй.

– Да, слышал, – ответил небожитель.

Отвернувшись от Хуанъянь, он попытался привести себя в порядок, нечитаемым взглядом осматривая испорченную одежду. Несколько белых мотыльков опустились на его плечи, и Мин Хань попытался согнать их, но те отказывались взлетать.

Не выдержав, он повернулся к Хуанъянь:

– Ты ведь понимаешь, что это бесполезно?

– О чем ты? – не глядя на него, спросила Ян Юмэй.

– Если хочешь что-то узнать про Небеса или про Мин Ли, то я худший вариант из всех возможных.

Рассмеявшись, Хуанъянь взглянула на него. Мин Хань на удивление не отвел взгляда и не смутился, как многие мужчины, что видели ее истинный облик.

Как забавно.

– Я хочу украсть тебя.

– Ты… что? – переспросил Мин Хань, поднявшись на ноги.

– Я. Хочу. Украсть. Тебя, – спокойно повторила Ян Юмэй, вдруг воткнув бамбуковый шест в воду.

Лодка резко остановилась, и небожитель, не устояв на ногах, упал на скамью.

Шагнув к нему, Хуанъянь наклонилась, ткнув острым коготком в его грудь:

– Как думаешь, если я это сделаю, Небеса сильно взволнуются?

– Они даже не поймут, что я пропал, – хмуро ответил Мин Хань. – Глупая затея, лучше укради кого-то более значимого.

– А ты себя недооцениваешь, – заметила Ян Юмэй, присев напротив. – Может, мне настолько понравилось твое личико, что я решила сделать тебя одним из своих любовников?

Протянув руку, она провела пальцами по щеке небожителя, и он отмахнулся от нее, как от назойливой мухи. Хуанъянь не обиделась. Ей приходилось приручать и не таких.

– Что там случилось? – вдруг спросил Мин Хань, бросив взгляд на Рынок.

– Клан Чешуи пришел мстить, – ответила Ян Юмэй, закинув ногу на ногу.

На ее пальцы приземлился один из белых мотыльков, которого она с интересом начала разглядывать.

– Видишь ли, еще с первой эпохи кланы лисиц и рыб враждуют. Они уже не помнят, кто положил этому начало, однако мечтают поубивать друг друга. Остальные кланы не вмешиваются и лишь смотрят на распаляющийся между ними огонь с другого берега[137].

– Я слышал об этом. Разве причиной тому не послужила смерть принцессы из клана Чешуи от рук одного из лисов?

– Возможно, – не стала отрицать Хуанъянь. – Клан Белого Хвоста считает, что это одна из рыб покусилась на их главу, за что и была убита. История стара, а вражда живет до сих пор. Так забавно.

– Разве?

– Демон, человек, бог или дух – все испытывают одни и те же чувства. Злость. Ненависть. Отчаяние. Ревность. Любовь. Это делает нас похожими. Разве не забавно, что небожители, считающие себя выше всех, называют демонов грязными и подлыми существами, хотя сами ушли не так далеко от нас?

Мотылек слетел с пальцев Хуанъянь, сев на одну из ее шпилек и став не более чем украшением.

– Как думаешь, А-Хань, я сильно отличаюсь от небожительниц? – подперев пальцами подбородок, необычайно серьезно спросила она.

– Да.

– И чем же?

– Ты говоришь и делаешь то, что хочешь, не скрывая это за другими намерениями, и не выдаешь черное за белое[138].

Ян Юмэй рассмеялась.

– О, не волнуйся, А-Хань. Меня ведь недаром прозвали Хуанъянь, я более искусна во лжи и притворстве, чем тебе кажется.

Мин Хань промолчал, смотря на нее без страха и злости. Не выдержав, Ян Юмэй пересела ближе к нему, но даже так небожитель не сдвинулся с места.

– Как насчет небольшой сделки?

– Какой?

– Сдается мне, если я верну тебя на Небеса, то не пройдет и дня, как ты захочешь оттуда уйти. Я могу помочь, а взамен ты поможешь мне.

– Чем же бог живописи и цветов может помочь столь могущественной демонице? – не сдержал смешка Мин Хань. – Я не бог войны, науки или погоды. От меня мало толку.

– Знаю.

– Тогда… зачем я тебе? – растерялся небожитель.

Чтобы добраться до Мин Ли. Но разве Ян Юмэй могла об этом так открыто сказать? Она все еще не до конца проучила этого глупого бога, ей хотелось большего.

– Ты не боишься меня. Это необычно, – призналась Хуанъянь и улыбнулась так, что любой на месте Мин Ханя уже влюбился бы в нее. – Кто знает, вдруг я захочу сделать тебя своим? Я неплохо одариваю своих любовников, никто из них не жаловался.

Небожитель вздохнул:

– Не думаю, что я захочу так быстро уйти с Небес. Но если это случится… ты готова терпеть мои расспросы?

– Смотря какими они будут. Даже я не могу рассказать тебе все, что знаю.

Ее слова словно успокоили Мин Ханя.

– Я и не рассчитывал получить ответы на запретные вопросы.

– Впервые встречаю мужчину, который хочет получить от меня знания, а не ночь, – фыркнула Ян Юмэй, поднявшись на ноги. – Ты, случаем, не евнух?

– А ты многих евнухов встречала?

– Да. Даже они порой мечтали провести со мной ночь. Так ты собираешься на Небеса?

Помедлив, Мин Хань кивнул:

– Если Хуанъянь не составит труда – проводи меня в Верхний Мир.

Она вздохнула, протянув ему руку. Стоило небожителю взять ее, как они обратились стайкой мотыльков, взлетев на крону Цышань, так высоко, что Средний Мир цветным ковром растелился под их ногами.

– Как передумаешь – позови меня, – произнесла Хуанъянь на прощание, отпустив его руку.

Спрыгнув с веток, она обратилась в небольшого белого мотылька и затаилась среди листвы.

Глава 9

Меч из кости первого демона

– Что ты принес?

На столе Мин Ли лежал старый меч в потрепанных ножнах. Он смотрелся слишком неброско по сравнению с величественным убранством зала бога войны. На стенах висели ятаганы, сабли, двуручные мечи, копья и щиты, на стойках находилась разнообразная броня, сделанная и людьми, и демонами, и божественными кузнецами.

Мин Ли, еще будучи человеком, был увлечен военным искусством, а став небожителем, и вовсе начал собирать военные трофеи как первой, так и второй эпох. Хоть Мин Ханю и нет дела до оружия, он понимал интерес брата.

– Ты разве не просил меч из кости первого демона? Я купил его.

С сомнением взглянув на брата, Мин Ли взялся за рукоять старого меча и достал его. Мин Хань, приготовившийся к восторженному возгласу брата, вздрогнул от его голоса:

– Что за дрянь ты принес?!

Лезвие старого меча оказалось ржавым, с многочисленными трещинами, вмятинами и царапинами. Это был совсем не тот меч, который держал в руках Мин Хань! Неужели Хуанъянь успела его заменить? Но когда? Он не выпускал оружие из своих рук!

Вогнав меч обратно в ножны, Мин Ли с пренебрежением бросил его брату:

– Унеси подальше от меня эту железку. Даже простое задание выполнить не можешь…

– Это единственный меч из кости первого демона на Рынке, – возразил Мин Хань. – Зачем мне врать тебе? Я все равно не бог войны, чтобы утаивать меч от тебя.

– Значит, ты ослеп, раз не смог отличить обычный меч от меча из кости первого демона! И правда – разочарование семьи Мин, – покачал головой Мин Ли. – Может, наш отец оказался прав? И ты обманом стал небожителем?

– Ты же знаешь, что это невозможно.

Бог войны не ответил, но разочарования в его взгляде хватило, чтобы все внутри Мин Ханя сжалось.

Почему он, даже будучи небожителем, все еще так зависим от мнения старшего брата?

– Что мне делать с этим мечом? – негромко спросил он.

– Выбрось или оставь у себя, мне без разницы, – отвернулся Мин Ли, взяв со стойки гуань дао. – Он даже для коллекции не годится.

Сжав ножны, Мин Хань покинул дом одного из главных богов войны, стараясь подавить нарастающее раздражение. Получив свой титул, он сразу понял, что и в качестве небожителя будет представлять из себя жалкое зрелище. По его воле могут разве что распуститься цветы. А живопись… существует столько небожителей, покровительствующих искусству, что он теряется на их фоне. Все, что Мин Хань может, – жить тихой жизнью вдали от остальных, надеясь, что его не коснется забвение в ближайшие пару сотен лет.

– Небожитель Мин, – раздался позади голос.

Обернувшись, Мин Хань нерешительно замер. Перед ним, окруженная светлыми духами, стояла девушка. Ее кожа отливала белизной подобно снегу, а глаза казались чистыми и ясными, словно вода. В одеянии из легкой ткани цвета персика небожительница излучала мягкое сияние, к которому хотелось прикоснуться.

– Небожительница Лу, – приветствовал ее поклоном Мин Хань. – Чем я могу быть полезен?

– Могу я составить тебе компанию?

Светлые духи неодобрительно взглянули на небожителя.

– Если это насчет моего брата…

– Нет, просто хочу поговорить с тобой, – прервала его Лу Янь мягкой улыбкой.

– Хорошо.

Кивнув своим духам, которые с неохотой ушли, Лу Янь присоединилась к Мин Ханю. Окружающий ее цветочный аромат щипал нос, заставляя задерживать дыхание. После смерти Синьсиня она внезапно сблизилась с Мин Ли, которому пришлось на время отложить свои похождения по женщинам. Да и какой мужчина может смотреть на других, когда рядом Лу Янь?

– Слышала, ты вновь столкнулся с Хуанъянь в Среднем Мире, – негромко произнесла богиня. – Как так вышло?

Мин Хань невольно удивился – и когда только об этом узнали остальные боги? Видимо, на Рынке присутствовал кто-то из светлых духов.

– Ей всего лишь было скучно.

– Будь осторожнее с ней. Ты ведь знаешь, что Хуанъянь – старуха, которая крадет годы жизни?

– Небожительница Лу встречалась с ней? – вдруг спросил Мин Хань.

Улыбка на лице девушки дрогнула. Помедлив, она с неохотой обнажила тонкое запястье с коротким шрамом. Мин Хань почувствовал холод внутри – в запястье каждого существа пряталась нить судьбы. Потерять ее – все равно что потерять смысл жизни, ведь больше не сможешь вспомнить, что такое любовь. Но разве не странно, что богиня брака не умеет любить?

– Мне жаль. Небожительнице Лу не стоило мне это показывать…

– Ох, Мин Хань, не стоит меня жалеть, вдобавок я знаю, что ты умеешь хранить тайны и этот секрет останется между нами, – звонко рассмеялась Лу Янь, прикрыв лицо круглым веером туаньшань. – Я сама тогда была юной и глупой богиней. Меня предупреждали о коварстве Хуанъянь, но я почему-то уверилась, что сразу отличу ее, а потом встретила юношу в красном на своем пути…

Лу Янь грустно улыбнулась, качнув головой:

– Не повторяй моих ошибок, Мин Хань. Почти каждый небожитель столкнулся с Хуанъянь – все испытали на себе ее коварство.

– Тогда почему она ничего не сделала со мной? Не отняла годы жизни или нить судьбы?

– Кто знает? – пожала плечами Лу Янь. – Хуанъянь делает то, что ей вздумается. Она головная боль трех Миров. Все мы мечтаем от нее когда-нибудь избавиться, но боюсь, пока не нашелся такой небожитель, который смог бы ее убить.

Богиня брака вздохнула, остановившись на мосту, откуда открывался вид на просторную площадку. Духи готовились к празднику первого снегопада, развешивая фонари и ленточки.

– Ты придешь? – спросила Лу Янь, взглянув на Мин Ханя.

– Мне нет места здесь.

– Не стоит принижать себя, – мягко улыбнулась она, коснувшись руки небожителя. – Ты один из нас, А-Хань. Приходи. Хотя бы ради меня.

– Мой брат не поймет…

– Ты придешь ко мне как к другу, – прервала его Лу Янь. – Ты не должен прятаться в тени Мин Ли.

Протянув руку, она приподняла ткань его доули. Мин Хань не отпрянул, чувствуя, как неприятно сжалось сердце при виде прекрасных глаз богини брака. Ее красота пьянила и очаровывала. Пускай она сама не могла полюбить, окружающие влюблялись от одного только звука ее голоса. Мог бы и он стоять рядом с ней?..

– Перестань, – вдруг произнес он, резко отшагнув назад.

Очарование тут же спало, и Лу Янь слегка натянуто улыбнулась.

– Хань, я… это вышло случайно, – прошептала богиня. – Прости, я переступила границу.

Качнув головой и прогоняя туман, Мин Хань вновь взглянул на Лу Янь. Та, кто не умеет любить, может лишь очаровать своим голосом и взглядом. Мин Хань был слишком близок к тому, чтобы переступить границу дозволенного.

– Я услышал предупреждение богини Лу. Если на этом все, то я пойду.

– Да, конечно, – печально прошептала Лу Янь. – И все же… приходи сегодня.

Не ответив, Мин Хань ушел. Даже Хуанъянь при их первой встрече не пыталась его очаровать, в отличие от богини брака. Кажется, он и генерал Юнь – единственные из всех богов, кого Лу Янь так и не смогла подчинить своим чарам.

Все любили Лу Янь, но она не любила никого, возможно, даже Синьсинь был ее игрушкой. Однажды познав любовь, которую у нее отняли вместе с нитью, она отчаянно искала тех, кто может вернуть ей позабытое чувство. Но нить судьбы дается один раз на всю жизнь, и она, как никто другой, это прекрасно знает.

⁂

Меч лежал на столе перед Мин Ханем. Тот самый меч, который он купил на Рынке и который оказался ржавым в руках брата. Не выдержав, он взял рукоять и резко вынул его из ножен. Сталь в свете лампы ярко сверкнула серебром, и воздух загудел от силы.

Небожитель уже собирался бросить меч в дальний угол комнаты, как вдруг застыл:

– Ты же…

Он замолк. Почему меч, что был ржавым в руках брата, тут же преобразился в руках Мин Ханя?

– Ты ведь понимаешь, что я не бог войны? – сокрушенно вздохнул он. – Я бог живописи, зачем мне меч?

Тихое гудение отдалось в ладонь, и меч уменьшился, став изящной кистью с черной рукоятью и серебряным ворсом.

Мин Хань слышал, что оружие из кости первого демона высоко ценилось среди богов войны. Его нельзя разрушить или затупить, а лезвие резало любой материал. Но разве оно могло принимать иной облик?

Пальцы с длинными красными коготками скользнули по плечам Мин Ханя, сплетясь на его груди, и над ухом раздался голос:

– Как интересно – этот меч признал тебя своим хозяином! А-Хань и правда забытая жемчужина на морском дне[139].

– Разве ты не покинула Небеса? – спросил небожитель, краем глаза уловив извивающуюся в воздухе алую ткань.

– Решила еще тут прогуляться, – улыбнулась Хуанъянь, положив подбородок на плечо Мин Ханя. – Не каждый день увидишь, как оружие из кости первого демона выбирает себе хозяина. Оно посчитало тебя достойным.

– Ты знаешь многих, кого так выбрали?

– Троих. Ты, генерал Юнь и Ян Лю. Остальные, хоть и владеют оружием из кости, так и не стали его полноправными хозяевами.

– И что мне с ним делать?

Ответа не последовало. Обернувшись, Мин Хань осмотрел пустую комнату – ни Хуанъянь, ни мотыльков. Что это было – ее искусная иллюзия или уставший разум небожителя?

Отложив кисть, Мин Хань взглянул на ночное небо, освещенное белоснежными листьями Цышань. Издалека слышалось пение и звуки музыки, хотя с неба еще не упало ни одной снежинки.

Надев доули, Мин Хань неуверенно замер на пороге. Его там не ждали, но он мог бы спросить у генерала Юнь, что ему делать с мечом из кости первого демона. Хранить у себя столь опасное оружие, которое может свести с ума, Мин Ханю не хотелось.

Спрятав кисть в рукаве, небожитель покинул дом и пошел, ориентируясь на звуки музыки. Над головой пролетали воздушные змеи и фонари в виде больших оранжевых рыб или лотосов. Ароматы мяса, фруктов и вина наполняли холодный воздух, маня за собой.

За тремя рядами столов, шумно переговариваясь и смеясь, сидели небожители. Здесь собрались все, кроме владыки и самого Мин Ханя, но никого это не волновало.

Перед столами расположилась сцена, на которой вырезанные из цветной бумаги человечки рассказывали историю подвигов одного из небожителей. Кто-то смотрел с интересом, кто-то равнодушно, кто-то и вовсе возмущался или смеялся.

Найдя генерала Юнь, что сидел среди других небожителей войны, Мин Хань неторопливо подошел к нему.

– А, Хань, неужели ты? – удивился Юнь Ин. – Что-то случилось?

– Могу я попросить у вас совет?

Юнь Ин тут же нахмурился и поспешил встать, уведя небожителя подальше от любопытных глаз.

– Хуанъянь здесь?

– Нет, – помедлив, ответил Мин Хань, протянув ему кисть. – Я был на Рынке и забрал меч из кости первого демона, однако он стал… этим.

Некоторое время Юнь Ин молча смотрел на кисть, не решаясь взять ее в руки. Его брови сошлись на переносице, а губы плотно сжались. Синие глаза генерала стали темными, словно вода на дне колодца.

– Кто-то еще знает, что это кость?

– Нет.

– То, что кость выбрала тебя, – уже хороший знак. Она не собирается вредить, однако я не понаслышке знаю, что есть демоны, которые желают заполучить такое оружие. Не отдавай им кость.

– Но… я ведь не бог войны. Что мне с ней делать?

– Ты найдешь ей применение. Из ныне живущих только двое владеют таким оружием.

– Вы и Ян Лю?

– Да, – с неохотой кивнул Юнь Ин. – Не будем об этом. Присоединяйся к празднику, пока на столах еще есть еда.

Место для Мин Ханя нашлось на самом краю, рядом с богами литературы и Ши Цином. Тот тут же положил ему столько еды, что она чуть не вывалилась через края чаши. Мин Хань не возражал, по крайней мере, отсюда он мог незаметно уйти, хоть на него и были устремлены заинтересованные взгляды других. Особенно Лу Янь. Она сидела рядом с Мин Ли. Они напоминали птиц-мандаринок. Прославленный бог войны, чьих храмов скоро станет больше, чем у генерала Юнь, и главная богиня брака. Есть ли пара на Небесах более удачливая, чем эта?

– Говорят, что на Небесах собраны одни таланты.

Услышав призрачно знакомый голос, Мин Хань обернулся. Представление на сцене сменилось, и один за другим стали показываться вырезанные из бумаги человечки, в которых можно было узнать небожителей.

– Взять того же генерала Юнь Ина! Один из первых богов войны! Доблестный воин, непревзойденный мастер оружия! Его заслуги живут в памяти людей, а для описания подвигов не хватит бумаги! – Боги согласно закивали, но оторопели при следующих словах. – А также трус, что бросил род Юнь умирать, когда те молили его о помощи!

Повисла тишина, лишь музыка продолжала играть, хотя духи в панике пытались зажать струны пальцами.

Творилось что-то неладное.

– А что насчет богини брака Лу Янь? – раздался насмешливый голос, и бумажный человечек сменился. – Прекрасная дева рода Лу, первая красавица всех трех Миров! Стоило ей стать небожительницей, как ее любовники умерли от горя, зарезав себя, а род Лу тут же пал. Лу Янь же отдала свою нить судьбы первому встречному, нашептавшему ей пару слов о любви!

Лицо Лу Янь стало мертвенно-бледным. Она, не моргая, смотрела на сцену, боясь шелохнуться. Лишь единицы знали, что слух о том, что Лу Янь потеряла свою нить, был правдой.

– Да кто себе это позволяет?! – воскликнул Ши Цин, поднявшись с места и указав сложенным веером на сцену. – А ну покажи себя!

– О, а это же единственный бог правды! – тут же послышался голос со сцены, и человечек сменился. Ши Цин застыл, испуганно смотря на сцену. – Спроси у Ши Цина, что ложь, а что правда, и он тут же скажет! Вот только он настолько труслив, что сам себе никогда не признается в правде! Пустоголовый петух, который лишь кудахчет, а пользы не приносит!

Лицо Ши Цина густо покраснело.

– Кто ты такой, раз смеешь обвинять небожителей и портить праздник?! Покажись!

– Да, покажись!

Некоторые боги встали, и человечки на сцене тут же побежали в разные стороны.

– Боги обиделись! Боги разгневались! Богам не понравилась правда! – раздался смех над головами небожителей. – Вы как малые дети, вам лишь бы услышать о себе красивую ложь, которая застилает глаза.

Раздался тихий звон колокольчика. Услышав его, небожители стали бледнее снега. Сверху, кружась, начали падать большие хлопья снега красного, словно кровь, цвета.

– Хуанъянь! – прогремел голос генерала Юнь. – Как ты смеешь портить наш праздник?! Покажись!

Ответом стал шелест, который с каждым мигом нарастал. Подняв глаза, небожители увидели сотню тысяч, а может, и больше, белых мотыльков, которые сидели на ветвях и сливались с листьями. Стоило звону смолкнуть, как они сорвались с места, закружились и стали царапать своими острыми крылышками одежду небожителей, сдирая ее с тел. Несколько богинь оказались голыми и, вскрикнув от стыда, поспешили спрятаться под столами.

Боги войны обнажили мечи, стараясь разрубить бесчисленное количество мотыльков и пряча глаза, которые те пытались выколоть.

– Идем, скорее! – схватив Мин Ханя за руку, крикнул Ши Цин. – Не хватало еще, чтобы снег инеем присыпали![140]

Стоило им уйти, как мотыльки устремились за ними, окружив бога правды и не позволяя ему сделать и шага. Мин Хань же, краем глаза заметив алую ткань, пошел за ней, пока не оказался у собственного дома. Внутри, как ни в чем не бывало сидя за столом, его ждала Хуанъянь.

Глава 10

Последнее пристанище богов

Озаренная белым светом, демоница со скукой перекладывала черные камешки на доске вэйци. Несколько белых мотыльков сидели на ее волосах и плечах. Если бы не темная аура, можно было бы подумать, что это прекрасная небожительница, красоте которой нет равных, способная одной улыбкой даровать вечное наслаждение и покой.

– Как тебе мое небольшое представление? – спросила она, с улыбкой взглянув на Мин Ханя. – Давно я не тревожила Небеса.

– Генерал Юнь ищет тебя, – заметил небожитель, сев напротив и положив белые камешки на несколько пересечений.

– Пускай, все равно не найдет, – отмахнулась Ян Юмэй. – Так что ты решил?

– Я пойду с тобой, если поклянешься, что не тронешь меня.

– А-Хань, что за расплывчатая формулировка? – протянула Хуанъянь, подперев ладонью подбородок и покрутив в пальцах черный камешек. – Что ты имеешь в виду, говоря «не трогать»? Мне запрещено касаться тебя, даже когда ты в опасности? Или раздевать? Или причинять боль? Ты разговариваешь с демоном, я найду лазейки в каждой фразе.

Он вздохнул, и Ян Юмэй тихо рассмеялась, а затем положила свой камешек на пересечение линий и забрала несколько белых.

– Тебе нельзя причинять мне боль.

– У меня и в мыслях этого не было! Мои игры могут зайти далеко, но я не стала бы портить столь очаровательное личико.

Она тенью оказалась за его спиной, сняв доули и обняв за плечи. Сердце затрепетало при виде открывшегося лица Мин Ханя – пожалуй, он был одним из немногих, чей облик сразу привлек внимание Хуанъянь. Таких красивых людей она встречала редко, вдобавок он еще и вел себя как монах, давший обет воздержания. Разве Ян Юмэй могла пройти мимо и не сорвать столь прелестный цветок?

– И куда мы направимся?

– Туда, где остались осколки прошлого и нет места будущему.

– В Руины? – чуть повернул к ней голову Мин Хань. – Так ты не шутила?

– А должна?

– Разве не там стоит метка на карте Хранилища? Я думал, первые небожители наложили запрет на посещение этого места живыми существами.

– А-Хань, разве для меня есть запреты? – улыбнулась ему Хуанъянь, пальцем приподняв подбородок небожителя. – Любой, кто попробует встать на моем пути, будет сломлен. Тебе не стоит бояться, пока я рядом.

– Хочешь, чтобы я принял защиту от демона?

– А сможешь? Я ведь злая, коварная старуха, что крадет годы жизни бедных небожителей.

– Ты не настолько страшна, как все говорят.

– Ты не умеешь делать комплименты девушкам, – заметила Ян Юмэй, протянув ему руку. – Идем, А-Хань, я покажу тебе место забвения богов.

⁂

Ян Юмэй много раз была в Руинах – когда-то ее привел сюда глава Ян. Он сказал, что это место – одно из безопасных убежищ, где она может спрятаться. Однако для остальных оно под запретом: на нем стояла сильная печать первых небожителей. Демоны умирали на подходе, а люди чувствовали себя так, словно их вот-вот вывернет наизнанку. Однако и небожителям запрещено здесь находиться – они могли прийти сюда лишь раз, когда их душа уже начинала угасать, и остаться в Руинах навсегда.

Узкая лодка неторопливо разреза́ла гладь воды. Из плотного тумана вырастали высокие, покрытые зеленью горы и скалы, нависавшие над рекой. Порой слышался всплеск – не то птица ловила подплывшую слишком близко к поверхности рыбу, не то сяннюй[141] баловались на берегах.

Держа в руках весло, Ян Юмэй направляла лодку вперед. Ее алые одежды приняли вид невзрачного платья с подвязанными рукавами, а белые волосы были убраны в высокий хвост с серебряной заколкой в виде мотылька. Она, не моргая, вглядывалась в туман, столь плотный, будто его можно разрезать ножом.

На скамье, что-то рисуя в небольшой тетрадке, сидел Мин Хань. Тишину нарушал плеск воды и тихое шуршание бумаги. Ян Юмэй пару раз взглянула на рисунки, успев разглядеть плывущую по реке лодку с верхушками гор высоко над ней.

– Неудивительно, что ты стал богом живописи, – заметила она.

– В детстве я часто рисовал для матери, – негромко ответил Мин Хань.

– Ты ведь второй сын семьи Мин. Почему не пошел по стопам брата и отца?

– Я пошел, но не смог.

Больше Мин Хань ничего не произнес, Ян Юмэй же не стала настаивать. Она могла бы узнать и больше, пробравшись в семейный дом Мин, но решила поступить иначе. Пусть лучше небожитель раскроется ей сам.

– Здесь всегда такой туман? – спустя время спросил Мин Хань.

– Это защитная печать. Демон тут же умрет, оказавшись в этом тумане, человек почувствует себя плохо, а небожитель заблудится и придет туда, откуда вошел.

– Почему тогда ты не пострадала?

– Я стала демоном, а не родилась им. Ты разве не слышал про желтоглазых Юнь?

– Желтоглазые Юнь? – переспросил Мин Хань, оторвавшись от тетрадки. – Разве у рода Юнь не синие глаза и белые волосы?

– Да, но раз в несколько тысячелетий рождаются Юнь с желтыми глазами и ядовитой кровью. Как я.

Мин Хань обернулся. На его лице было как удивление, так и смущение.

– Так ты тоже из Юнь?

– Да, как и генерал Юнь Ин. Только мне не повезло, и я оказалась испорченной. Таких Юнь… не любят. Хоть у нас и светлая душа, но светлая ци вредит нам, в отличие от темной. Мы не можем иметь детей, а пиала с нашей кровью может убить целый город. Я последняя из желтоглазых Юнь второй эпохи, с тех пор как Небеса вырезали почти весь род Юнь.

– Я много что слышал про это, – осторожно произнес Мин Хань. – Почему это произошло?

– Не знаю, – честно призналась Ян Юмэй. – Говорят, глава Юнь что-то не поделил с нынешней владыкой Небес, а то и вовсе отказался ей повиноваться. Мне было тогда всего десять лет. Я притворилась мертвой, потому и выжила. Меня нашел Ян Лю и вырастил как свою дочь, дав фамильный знак Ян и назвав Юмэй.

– Так Ян Юмэй[142] – твое имя?

– У главы Ян порой туго с фантазией, – рассмеялась Хуанъянь, взглянув искрящимися глазами на Мин Ханя. – Ты можешь звать меня по имени, я не возражаю.

– Он не накажет тебя?

– За что? – удивилась Ян Юмэй. – Я ведь обещала, что отвечу на твои вопросы. Вдобавок это то, что ты можешь узнать у старых демонов и некоторых небожителей, если те захотят тебе отвечать. Я ведь не рассказываю тебе о слабостях главы Ян или о том, как пробраться во дворец клана Черной Крови. Только от тебя зависит, поверишь ли ты словам коварной демоницы Хуанъянь, чье змеиное сердце не может говорить правду.

Мин Хань тихо хмыкнул, но Ян Юмэй успела заметить скользнувшую по его губам улыбку.

– Сколько тебе лет? Почему боги называют тебя старухой?

Ян Юмэй задумалась. Она жила уже столько, что перестала считать. Столетия для нее были как годы, а годы – как минуты.

– Род Юнь пал полторы тысячи лет назад. Так что считай, что я застала времена, когда владыка Цзюньфэнь заняла трон.

– Полторы тысячи лет… – повторил Мин Хань. – Не все небожители столько живут. Неужели кровь Юнь дает вечную жизнь?

– Да, но не молодость, – разочарованно вздохнула Ян Юмэй. – Моя светлая душа и темная ци находятся в вечном противостоянии. Прожить я могу еще пять тысяч лет, но это личико будет очень сложно сохранить. Надеюсь, ты не застанешь на моем лице морщины.

Мин Хань хотел еще что-то спросить, но их накрыла тень. Туман медленно отступил, показав громадный череп с острыми клыками и распахнутой пастью. Вверх закручивались рога, отливая золотом, а в пустых глазницах засела стайка бифанов[143].

Медленно поднявшись, Мин Хань протянул руку, коснувшись нависшего над их головами клыка.

– Это первый и последний дракон во всех трех Мирах. Он жил еще до начала первой эпохи. Видимо, у него не оказалось пары, чтобы дать потомство, и он умер в одиночестве. За ним начинаются Руины, – негромко произнесла Ян Юмэй.

– А как же род Лун из Южной Хэ? Разве им не покровительствует дракон?

– Им покровительствует дух, – поправила его Хуанъянь. – Духи животных нельзя считать за существ из крови и плоти.

Лодка проплыла сквозь череп и уткнулась в рыхлый берег. Сойдя на землю, Ян Юмэй повела Мин Ханя вперед – кости дракона вздымались над ними подобно аркам и высоким скалам, поросшим зеленью. Туман медленно отступал, но все еще вился за деревьями, укрывая кроны и горы.

Впереди показалось ущелье – настолько глубокое, что насквозь проходило через Средний Мир и давало разглядеть частичку Нижнего. Через него оказалась перекинута костяная лапа дракона с острыми длинными когтями, глубоко зарытыми в камень.

Сами кости, даже спустя много тысяч лет, все еще оставались белыми, напоминая драгоценный нефрит. Стоило наступить на них, как Ян Юмэй тут же поморщилась от светлой ци, что волнами окатила ее тело.

– Почему эти кости еще не использовали? Они же источник ци! – удивился Мин Хань, осторожно идя за ней.

– Их невозможно сломать никаким оружием, даже костью первого демона. Иначе небожители давно бы нашли применение этому скелету.

Поднявшийся снизу ветер налетел на них. Мин Хань отступил назад и поскользнулся на влажной кости.

Ян Юмэй успела схватить его за руку, не дав упасть в пропасть:

– Осторожнее. Меня может и не быть рядом.

– Так на тебя не действует печать на Руинах, потому что ты из Юнь? – вернулся к разговору небожитель.

– Да. Я не родилась демоном, а стала им. Ох, А-Хань, сделай лицо попроще, – обернувшись и увидев его лицо, рассмеялась Ян Юмэй. – Я ничуть не сожалею о своей судьбе. Быть демоном мне нравится больше, чем небожителем: мне неведомы запреты, я не скована моралью и могу делать что захочу.

– И тебе это не надоело за столько лет?

– А тебе? Не надоело быть небожителем? – украдкой взглянув на него, спросила Хуанъянь. – Сидишь высоко и смотришь на людишек под ногами. Разве не скучно?

– Порой и правда… весьма скучно, – признался Мин Хань. – Я мелкий небожитель, на меня не возложено слишком много обязанностей. Я не отвечаю за войны, погоду, урожай и брак. Я могу лишь дать вдохновение да заставить цветы цвести.

– Обычные люди и этого не могут. Возможно, твое время еще не пришло, а когда ты возвысишься, то твои подвиги долгие столетия будут разноситься по всем трем Мирам.

– Тебе говорили, что из твоих уст словно река льется?[144]

– Много раз, – рассмеялась Ян Юмэй.

Сойдя с костей, они оказались у уходящей высоко в небо каменной стены, по которой нельзя взобраться. В ней была вырезана арка с двумя драконами, поросшая плющом, отчего рисунок с трудом читался. Пространство внутри оказалось окутано плотной белой дымкой, не давая разглядеть, что находится дальше.

– За этой аркой начинаются Руины, – произнесла Ян Юмэй, и рукав ее платья длинной лентой обернулся вокруг запястья Мин Ханя. – Не развязывай, иначе потеряешься.

– И ты не найдешь меня?

– Найду, – сверкнув глазами, улыбнулась та. – Только боюсь, от тебя к тому моменту ничего не останется.

Мин Хань с непониманием нахмурился, но не успел ничего спросить, как Ян Юмэй затянула его в белый туман арки. Их окружила мертвая тишина, в которой терялись стук сердца и шаги.

Глава 11

Руины

Рано или поздно всех богов ждало забвение. Лишившись последнего верующего и не сумев найти нового, они уходили в Руины и забывались. Умереть вне Руин значило подвергнуться осквернению – многие люди и демоны охотились на кости небожителей в надежде создать из них оружие или талисман и продать его подороже на том же Рынке.

Когда-то вместо Руин здесь был один из самых первых городов, вечно поглощаемый туманом, не позволяющим отыскать дорогу. Люди покинули город, и это место стало последним пристанищем богов.

Понимая, что когда-нибудь попадет в Руины, Мин Хань не думал, что это случится так скоро и что приведет его сюда сама Хуанъянь. Даже думать об этом казалось странным.

– Значит, Ян Лю показал тебе путь в Руины? – нарушил тишину небожитель. Его голос, казалось, потонул в тумане.

– Да, – раздался ответ спереди. – Его заточили в Руинах в надежде, что он поскорее умрет, а вместо этого глава Ян стал одним из самых могущественных демонов Нижнего Мира.

Ян Юмэй рассмеялась, и ее голос эхом прокатился над головой, затихнув вдали. Мин Хань уже привык к этому холодному смеху, от которого кровь стыла в жилах. Казалось, после него обязательно кто-то лишится жизни.

– Мы почти вышли.

Спрятанная в рукаве кисть из кости первого демона вдруг нагрелась, и платье, держащее запястье, испуганно дернулось и развязалось. Мин Хань не успел схватить его, и оно пропало в тумане. Он остался один, вслушиваясь в тишину, но не слыша ни смеха, ни голоса Хуанъянь.

– Ян Юмэй? – позвал небожитель.

Не получив ответа, он неторопливо зашагал вперед, замечая, как постепенно рассеивается и остается за спиной туман. Всего пара шагов, и он оказался в долине, поросшей высокими деревьями с черной корой и белыми листьями. Здесь не было ни птиц, ни животных. Порой где-то выглядывали старые, развалившиеся от времени строения из черного камня. Долину окружала высокая стена из горного хребта, через которую можно разве что перелететь, и то не все артефакты могли бы совершить такое.

Здесь царила тишина. Мертвая. Спокойная. Заманчивая.

В этом месте хотелось выпить чаю[145] и остаться навсегда.

Немного пройдя вглубь, Мин Хань заметил высокий силуэт. Он был в свободных одеждах из ярких тканей и стоял к нему спиной. Это не мог быть демон или человек. Неужели небожитель?

Подойдя к незнакомцу, Мин Хань уже собирался поприветствовать его, как замер. Человек не двигался и не дышал. Обойдя его, небожитель невольно отшатнулся при виде мужского лица – белые глаза без зрачков смотрели в пустоту, а по щекам и шее ползли глубокие трещины. Кожа, отслаиваясь, маленькими кусочками поднималась в воздух и растворялась подобно дыму.

Вот как выглядит забвение.

Оглядевшись, Мин Хань заметил еще нескольких небожителей. Кто-то из них почти исчез, их одежда уже лежала на земле, оставались лишь висевшие в воздухе руки или ноги. Кто-то казался живым, не считая небольших трещин на коже. Лица некоторых были спокойны, но у большинства в глазах читалась печаль. Они не хотели быть забытыми, пускай их душа и вернется обратно на древо Цышань – это будет уже другая жизнь.

Повернувшись к первому замеченному небожителю, Мин Хань поклонился ему. Возможно, в скором времени он и сам окажется здесь. В тишине и покое.

Тихий удар гонга раздался над Руинами, и поток ветра всколыхнул деревья, а земля вздрогнула, словно сделала долгий вдох. Мин Хань поспешил в сторону звука, краем глаза заметив движение. Мертвые небожители смотрели на него, медленно поворачивая головы.

– Хуанъянь? – позвал Мин Хань.

Не став ждать ответа, он пошел вперед, видя, как мертвецы делают резкие шаги к нему, протягивая руки с трещинами и пытаясь схватить. С каждым ударом гонга они становились быстрее, не сводя пугающе белых глаз с Мин Ханя.

Кисть в рукаве нагрелась, и небожитель поспешил достать ее. Тут же удлинившись, она оставила длинный росчерк в воздухе, словно кто-то провел черной тушью. Не сумев переступить через него, мертвецы застыли, напоминая глупых цзянши.

Бросив в их сторону последний взгляд, Мин Хань сжал в руках кисть. Удары гонга стихли, но он все равно продолжал идти туда, откуда они раздавались. В этом месте творилось что-то неладное. Оно должно было стать последним пристанищем небожителей, почему тогда их тела оживают? Из-за спрятанного здесь осколка ключа?

Деревья расступились, и Мин Хань успел остановиться, заметив широкий кратер, на дне которого лежали осколки громадной сферы. Они слабо мерцали тусклым желтым светом, то потухая, то зажигаясь вновь.

– Разве я не предупреждала тебя?

Вздрогнув, Мин Хань обернулся. Рядом с ним, скрестив на груди руки, стояла Ян Юмэй. Ее светлые глаза недовольно смотрели на небожителя, а мотылек на заколке махал крылышками.

– Ты тоже видела, что тут произошло?

– Ты про оживших мертвецов? Да, пришлось утихомирить парочку.

Она кивнула куда-то в сторону, и Мин Ханю показалось, что он увидел лежащие на земле растерзанные тела с трещинами.

– Такое и раньше было?

– Нет. Видимо, осколок ключа повлиял. Чем быстрее найдем его, тем скорее мертвецы успокоятся.

Они одновременно взглянули на странную сферу. Когда-то она была громадным куском камня, упавшим с неба и расколовшимся на десятки крупных осколков. Вряд ли хоть кто-то знал, для чего она нужна и почему до сих пор светится.

– Из-за этого это место и прозвали Руинами, – негромко произнесла Хуанъянь.

– Кости дракона и сфера, что существовали до первой эпохи, – задумчиво произнес Мин Хань. – Как думаешь: есть ли в Хранилище ответы?

– Кто знает, – безразлично ответила Ян Юмэй. – Порой не на все вопросы можно найти ответы, особенно на те, что касаются времен до первой эпохи. Даже род Юнь не знает всего. Идем.

Ян Юмэй обошла кратер, ведя Мин Ханя за собой. Над их головами парили серебряные мотыльки, что порой устало опускались на небожителя. Тот не прогонял их, но между делом спросил:

– Почему мотыльки?

– Их легче не заметить.

Подумав, Мин Хань согласился. Проще заметить красивую бабочку, чем невзрачного мотылька.

Стоило им зайти в лес, как небожитель сжал кисточку. Однако находившиеся там мертвецы не двигались и не преследовали их, они лишь смотрели перед собой пустым взглядом. Хуанъянь не обращала на них внимания, словно их и не существовало. Мин Хань не мог понять: то ли она настолько уверена в своих силах, то ли слепа[146].

Они шли в тишине так долго, что Мин Ханю показалось, будто он оглох. Раздался очередной удар гонга, от которого снова вздрогнула земля. Мин Хань замер и сильнее сжал кисточку.

– Мы почти пришли, – не оборачиваясь, произнесла Ян Юмэй. – Мотыльки защитят нас.

Повинуясь приказу, те слетели с Мин Ханя, закружившись вокруг. Стоило ожившим небожителям подойти слишком близко, мотыльки тут же садились на них, и те с шелестом рассыпались пеплом.

– Они все равно лишены души. Это лишь оболочка, которой неведома боль, – заметив взгляд Мин Ханя, произнесла Ян Юмэй.

– Знаю. Вряд ли эти небожители ожидали, что даже после смерти демоница Хуанъянь не оставит их в покое, – невольно усмехнулся он.

– Не будешь просить оставить их в покое?

– Они первыми напали на нас.

Она странно улыбнулась, словно ждала совсем иного ответа.

Деревья расступились, и демоница с небожителем вышли на берег небольшого пруда с высокими зарослями камыша. От ударов гонга, раздающихся под водой, на его поверхности появлялись волны.

– Интересно, – пробормотала Ян Юмэй и попросила Мин Ханя отойти.

Послушно отступив за ее спину, он с интересом взглянул на Хуанъянь. Та складывала пальцы в печати, не сводя желтых глаз с воды. Между ее бровями вспыхнула алая метка, а поднявшийся ветер развевал ее волосы и платье.

Ушей Мин Ханя достигли голоса – это был шепот, который шел отовсюду и нарастал. Он не мог разобрать слова, но все внутри неприятно сжалось.

Вода в пруду пошла рябью и расступилась, выпуская на поверхность нечто странное. Нечто пугающее. Небожитель не мог отвести взгляд от шара, постепенно поднимающегося в небо. Он полностью состоял из переплетенных между собой тел мертвых небожителей. Их руки тянулись в попытках схватить воздух, на вытянутых лицах застыл ужас и крик, а из глаз лились черные слезы, что пропадали в многочисленных трещинах.

Внутри шара раздавались удары гонга, отчего тела вздрагивали и тянулись как можно дальше в неловкой попытке вырваться. Их тонкая кожа рвалась, и руки, отделяясь от тел, с плеском падали обратно в воду.

Платье на Хуанъянь покраснело, позади закачались два длинных лоскута ткани, подобно крыльям мотылька. Сделав шаг, она поднялась в воздух, оказавшись напротив шара. Стоило ей протянуть руку с длинными алыми когтями, как мертвые небожители поспешили отстраниться. Часть из них все же смогла выбраться и упала в воду.

Стоило Хуанъянь что-то схватить, как удар гонга стих, а шар вспыхнул ярким белым светом, высвободив всю оставшуюся в костях небожителей светлую ци. Ян Юмэй отбросило назад, и Мин Хань поспешил поймать ее, невольно коснувшись осколка белой кости, которую та сжимала. Глаза заполонила темнота, сменившаяся яркими воспоминаниями.

«Синьфэн бесшумно опустился на землю, выставив крыло и позволив этому Достопочтенному Шаню спуститься. Тот не удержался от облегченного вздоха, а затем поправил волосы и одежду – в каком бы теле он ни был, он должен выглядеть превосходно. Даже если его поджидает смерть.

Впереди развернулся Рынок трех Миров, стоящий на берегах Хунхэ. Под стать воде, древесина домов была красной, а черепица черной. Под изогнутыми крышами висели фонари с длинными кисточками, часть из них в виде воздушных рыб проплывала над улицами. По реке туда-сюда сновали лодочники, перевозившие гостей города и товары.

Считалось, что Рынок – первый город, созданный людьми, демонами и светлыми духами. Здесь можно забыть о вражде и распрях и найти любой товар, начиная от обычной бумаги и заканчивая пойманными и заключенными в клетки душами.

Этот Достопочтенный Шань был частым гостем на Рынке трех Миров, однако он не особо интересовался его делами. Он и не знал, что возглавляла Рынок старуха Юнь Цы. Встречаться с ней у него нет никакого желания, да и каким бы великим он ни являлся, все еще чувствовал стыд из-за потери своего тела.

На Рынке Шань Ло и Юнь погрузились в шум улиц и ароматы еды. Достопочтенный Шань, что до этого питался одними пилюлями, почувствовал жуткий голод, скрутивший внутренности. С трудом подавив желание свернуть в ближайший ресторан, он мог лишь идти вперед, стараясь не думать о еде.

На главной улице Рынка, что мостом перекидывалась через Хунхэ и продолжалась на том берегу, было шумно. Все рестораны заполнены, а в игорных домах то и дело что слышались радостные крики и обреченные стоны.

– Безымянная, ты знаешь, где на этом Рынке могут продавать кости? – спросил Достопочтенный Шань.

Так и не получив ответа, он со вздохом произнес:

– Если у этой Юнь есть ответ на мой вопрос, то я буду ей весьма…

Взгляд Шань Ло упал на место рядом с собой, где он ожидал увидеть девушку, но ее там не оказалось.

– …признателен.

Юнь, что до этого шла рядом с ним, пропала. С неверием покачав головой, Шань Ло огляделся, рассчитывая сразу уловить светлую макушку, но не получилось. Неужели эта безымянная бросила Достопочтенного Шаня и ушла? Что ж, тогда и он, перейдя реку, разрушит мост[147].

Пораженный и возмущенный до глубины души, Шань Ло с неохотой зашагал дальше. Он еще не настолько растерял свое достоинство, чтобы бегать за девицей, особенно из рода Юнь.

Обойдя весь правый берег Рынка и не найдя место, где торговали бы костями, Шань Ло направился на левую сторону. Туда заходить опасно, особенно людям. Конечно, в прошлом для этого Достопочтенного все дороги открыты, но сейчас он безоружен, со слабым духом, который без его кости может развеяться от любого удара. Глупо рисковать своей жизнью, вдобавок на той стороне могут находиться те, кого он считал братьями. А против них он выстоять не сможет.

Внезапный звон разнесся над рынком. Шань Ло, преодолевший половину моста, удивленно оглянулся. Все гости Рынка поспешили разойтись в стороны, пропуская громадный паланкин, который несли светлые духи. Впереди и позади него шли музыканты: кошки-сяньли, которые шли на задних лапках, а в передних держали музыкальные инструменты, жабы в ушамао[148] и бифаны с украшениями на длинных шеях, которые мелодично позвякивали в такт их шагам.

Этот Достопочтенный Шань множество раз бывал на Рынке трех Миров, но он впервые видел столь странную процессию. Не могла ли это быть старуха Юнь Цы? Впрочем, разглядеть сидевшую в паланкине фигуру Шань Ло так и не смог – ее скрывала расшитая тонкими узорами ткань.

Когда процессия проходила мимо этого Достопочтенного, тот невольно отпрянул назад, вжавшись спиной в каменную ограду. Встречаться со старухой у него нет никакого желания – хоть они и были с ней первыми духами, Шань Ло по праву считал себя сильнейшим. Для него Юнь Цы – не более чем чокнутая с бредовыми идеями, которые, однако, она умела воплощать в жизнь. Взять тех же тешоу – кто бы мог додуматься до их создания, если не Юнь Цы?

Паланкин вдруг замер напротив Шань Ло. Он удивленно поднял глаза на ткань, увидев лишь силуэт, сидящий на подушках.

– Достопочтенный Шань, не составите ли компанию этой скучающей Юнь Цы? – раздался слегка насмешливый голос из паланкина.

Каким бы смелым ни был Шань Ло, от голоса старухи его пробрало до костей. Нет, он не старый, напротив – слишком молодой для той, что появилась самой первой во всех трех Мирах.

– Боюсь, этот Достопочтенный сейчас не в той форме, чтобы как следует поприветствовать главу рода Юнь, – поклонился он.

– Вот как? Неужели этот Достопочтенный откажется отужинать со мной? – склонила голову Юнь Цы, защелкав языком.

– Если глава Юнь готова сидеть за одним столом с кем-то вроде меня, то я не могу ей отказать.

– Тогда пойдем, Достопочтенный Шань.

Паланкин вновь двинулся вперед, и Шань Ло зашагал следом, не уходя слишком далеко и не забегая вперед. Все же, пока он рядом, никто не смел его коснуться – в конечном счете он почетный гость самой главы Рынка! Где это видано, чтобы на гостя нападали?

Они миновали мост, выйдя на левый берег Рынка. Дома здесь были выше и пестрее, люди встречались реже, а большая часть живых существ являлась демонами. Шань Ло с тоской вспоминал, как любил останавливаться в ресторане „Праздная Радость“, где выпивал все вино, что имелось в запасах у хозяина. А в „Доме Судьбы“ он ставил на кон все ценное, что находил во время своих странствий по трем Мирам, и всегда забирал больше, чем приносил.

Много кто знал о Достопочтенном Шань Ло на левом берегу Рынка. И много кто вздохнул с облегчением, когда пришла весть о его смерти.

Паланкин, покачиваясь, преодолел левый берег реки и замер перед дворцом. Раньше, когда Шань Ло проходил мимо него, в нем никогда не горел свет, да и выглядел он как давно заброшенный, разве что еще не пришедший в негодность. Сейчас же дворец восхищал своим величием и был тем местом, которое могло бы достойно принять этого Достопочтенного.

Из паланкина показалась тонкая женская рука, объятая синим рукавом платья. Шань Ло, помедлив, взял ее, коснувшись холодной кожи, и помог Юнь Цы покинуть паланкин. Тихий звон бубенчиков раздался в тишине, синие одежды, подхваченные ветром, слабо затрепетали, а воздух наполнился ароматом свежей травы, пергамента и цветов.

Этот Достопочтенный молча смотрел, как из паланкина выходит „безымянная“ Юнь с полупрозрачной повязкой на глазах. Окинув Шань Ло взглядом, Юнь Цы с улыбкой произнесла:

– Я и правда настолько стара, Достопочтенный Шань?»

Глава 12

Бессмертный дао

Что-то мешало вдохнуть. С трудом раскрыв веки и поморгав, Мин Хань прогнал остатки воспоминания и опустил глаза. На нем лежала Хуанъянь, печать на ее лбу тускло сияла, а мотыльки в волосах взволнованно хлопали крылышками. В руке она сжимала осколок из белой кости. Помедлив, небожитель все же коснулся его и уже собирался взять, как почувствовал сжавшиеся на шее когти.

– А-Хань, неужели ты решил украсть у меня осколок?

Ян Юмэй села, не слезая с Мин Ханя. Ее пальцы едва ощутимо сжимали его шею, а глаза чуть сощурились, внимательно смотря за небожителем. Любой вдох мог стать последним.

– Ты тоже увидела это? Воспоминание?

– Да, – с неохотой сказала Хуанъянь, подняв осколок, исчезнувший между ее пальцами. – Не думай, что сможешь забрать что-то у меня. Можешь рискнуть, но тогда останешься здесь.

– Пожалуй, не стану.

Усмехнувшись, Ян Юмэй разжала пальцы, и Мин Хань наконец вдохнул полной грудью. Не стоило так рисковать, он не выстоит против Хуанъянь даже с мечом из кости первого демона.

Над долиной разнесся крик, заставивший поднять глаза к небу. Кричал не человек, а громадная птица, затерявшаяся в облаках.

– Тут все же есть кто-то живой? – приподнялся на локтях Мин Хань.

– Никого не должно быть, – хмуро ответила Ян Юмэй. – Видимо, осколок пробудил кого-то.

Демоница с неохотой поднялась, отряхнулась от травы и потянула небожителя за собой. Тихо звякнули серебряные украшения на алом платье. При взгляде на ее тонкие одежды Мин Ханю самому стало холодно – зима еще не пришла, но древо Цышань уже перестало греть. Может, демонам чужд холод?

Крик птицы раздался совсем рядом, и облака над ними потемнели. Что-то приближалось. Что-то большое и опасное.

Облака закружились и рассеялись, и Мин Хань успел заметить блеск стали, широкие крылья с острыми перьями и длинные когти. Хуанъянь тут же обратилась стайкой белых мотыльков, рассыпавшихся в разные стороны, а птица с криком опустилась на землю. Мин Хань отпрянул, но поток ветра, заставивший деревья с треском гнуться и ломаться, сбил его с ног.

Угрожающе расправив крылья, металлическая птица высотой в два чжана закричала. Мин Хань схватился за уши, чувствуя, как ноги подкашиваются, а к горлу подступает тошнота. Он впервые встречал столь огромного синьфэна! Обычно они не превышали чжана в высоту, но этот… кто его создал?!

В голове тут же промелькнуло воспоминание. Разве это не тот самый Дао, созданный первой из Юнь?

Заметив Мин Ханя, синьфэн издал клекот, рванул к нему, схватил его когтями и тут же взмыл в воздух. Все произошло так стремительно, что небожитель не успел опомниться: под ногами развернулись Руины, а птица поднималась все выше и выше в небо! Когти держали крепко, разрывая ткань одежды, но пока еще не раня.

Мимо Мин Ханя промелькнул рой белых мотыльков, закружившихся вокруг тешоу плотным коконом. Издав недовольный клекот, тот попытался схватить их клювом. Он отчаянно взмахивал крыльями в надежде прогнать их прочь. Мин Хань успел заметить промелькнувшие над головой алые одежды – Хуанъянь прыгнула на спину птицы, схватившись за длинные перья по краям ее головы. Синьфэн закричал, да так громко, что задрожали небеса!

– Да заткнись ты! – раздался крик Ян Юмэй.

Она потянула перья на себя, и тешоу, взмахнув крыльями, перевернулся на спину и полетел к земле. Внутри Мин Ханя все сжалось, а кровь прилила к голове, затуманив взгляд.

– У тебя есть план?! – крикнул он, пытаясь перекричать ветер в ушах.

– Не сдохнуть! – послышался ответ.

Хуанъянь вновь дернула перья, и птица закружила в воздухе, расправив крылья и с хлопком взлетев вверх. Чуть не выплюнув кровь, Мин Хань уже пожалел, что синьфэн не убил его сразу. Это было бы легче, чем пытаться остановить рвущееся на волю сердце. Еще немного, и он расстанется с внутренностями!

Синьфэн вновь попытался сбросить с себя демоницу, он вытягивал длинную шею в попытках схватить ее клювом. Мин Хань слышал лишь скрежет металла и громкое щелканье, вдруг сменившееся сдавленным криком Ян Юмэй, от которого внутри похолодело. И все… замерло.

Синьфэн выровнял полет, неторопливо взмахивая крыльями и больше не пытаясь сбросить их. В какой-то момент он обернулся вокруг себя, подкинув в воздух зажатого в когтях Мин Ханя. Выхватив кисть, тот не успел толком взмахнуть ей, как оказался в руках Хуанъянь.

– И что за небожители пошли? – фыркнула она, опустив его на спину птицы.

– Что произошло?

– Сама не знаю. Эта груда металла ранила меня и… стала такой.

Из-за красных одежд демоницы Мин Хань не сразу заметил ее окровавленное плечо. Темная кровь промочила рукав и стекала с пальцев на горячие металлические перья. Помедлив, небожитель развязал короткий пояс, шагнув к Хуанъянь и обвязав ее плечо. Та с интересом смотрела, не пытаясь его остановить.

– Недурно, – произнесла она, разглядывая узелок. – Бессмысленно разве что. Тела Юнь заживают быстрее.

– Даже таких, как ты?

– Даже таких, как я, – вздохнула Ян Юмэй, достав платок и вытерев пальцы Мин Ханя от своей крови. – А вот тебе стоило быть осторожнее. Случайно проглотишь мою кровь и умрешь раньше, чем успеешь понять, что произошло.

Выбросив платок, Хуанъянь села в небольшую выемку между лопатками синьфэна, специально предназначенную для наездника. Помедлив, Мин Хань опустился позади:

– Эта птица…

– Дао? – договорила за него Ян Юмэй, и небожитель кивнул. – Возможно… я не встречала такого большого синьфэна, как этот.

– Знать бы, что случилось с его хозяйкой.

– Подождем, когда спадет вода[149]. Думаю, мы еще встретим осколки.

Под крыльями птицы раскинулись Руины, спрятанные за белыми облаками и плотным туманом. С высоты Мин Хань смог даже разглядеть яму со сферой, светившейся подобно светлячку.

– Я слышал, что род Юнь создал тешоу и мог управлять ими при помощи своей крови, – сказал небожитель. Ему пришлось произнести это почти на ухо Хуанъянь, чтобы та хоть что-то услышала.

Ян Юмэй чуть повернула голову, отчего ее губы мазнули щеку Мин Ханя. От неожиданности небожитель отстранился, почувствовав, как подскочило сердце.

– Кровь желтоглазых Юнь слабо влияет на тешоу, – призналась Хуанъянь. – Кто ж знал, что нужна будет далеко не капля, чтобы подчинить эту громадину? Не хочешь посмотреть, что она умеет?

– Надеюсь, ты не собираешься проверять это на Небесах?

– Если хочешь, то можем и Небеса потревожить, – рассмеялась Ян Юмэй, схватившись за длинные перья по бокам головы синьфэна. – Ну же, вперед!

Раздался клекот, и птица взмахнула крыльями, рванув вперед с такой скоростью, что Мин Хань невольно схватился за Хуанъянь.

– Испугался? – с улыбкой спросила она.

– Не боишься, что мы упадем?

– Я же поймаю нас, чего бояться? – удивилась демоница, направив тешоу вверх.

Ветер ударил в лицо Мин Ханя, и он спрятал его на плече Хуанъянь. Небожитель в любой момент готовился упасть, не представляя, какая смерть может быть хуже: от когтей демоницы или от падения с высоты.

Тешоу влетел в облака, окутавшие их подобно плотному туману. Мин Хань успел лишь пару раз моргнуть, как птица с криком вырвалась в небо, расправив крылья и поймав ветер. Впереди, озаряя все желтым светом, высилось древо Цышань с необъятной кроной. Его два ствола плотно переплелись меж собой подобно возлюбленным, а на ветвях можно заметить дворцы небожителей. Мин Хань замер от красоты, никогда не думая, что увидит Цышань вот так, верхом на старинном механизме вместе с демоницей в красном.

– Не хочешь меня отпустить? – поинтересовалась Хуанъянь. – Или все же предпочитаешь демониц?

Помедлив, небожитель разжал руки, пригладив растрепанные волосы. Вся его одежда оказалась разрезана, а мешочек цянькунь потерялся где-то в Руинах. Здесь, высоко в небе, было особенно холодно. Лишь от тешоу шло приятное тепло, но согревало оно только ноги.

– Мы можем спуститься в один из городов? Моя одежда не очень подходит для полетов.

Окинув его быстрым взглядом, Ян Юмэй произнесла:

– Если так холодно, то можешь согреться мной.

– Благодарю за предложение, но не думаю, что оно сейчас уместно.

– О чем ты подумал, А-Хань? – не выдержав, рассмеялась та. – Я лишь предложила обнять меня, не выдавай черное за желтое.

Небожитель решил промолчать. Возможно, он и правда надумывал много лишнего. Если бы Хуанъянь захотела совратить его, то уже давно бы сделала это при помощи своего колокольчика.

Они летели долго, порой ныряя в облака или пролетая над самыми верхушками гор. Под брюхом синьфэна распростерлись южные степи, укрытые легким снежком, невысокие холмы, курганы и поселения. Мин Хань мог поклясться, что даже заметил немногочисленных всадников, ведущих охоту.

– Не хочешь спуститься? – вдруг предложила Ян Юмэй.

– Кочевые народы не особо признают власть небожителей, – вздохнул Мин Хань. – Боюсь, у нас будут проблемы.

– Ты много про них знаешь?

– Я вырос на Центральных Равнинах. Как думаешь, какие слухи ходили о людях из Хэ?

– Варвары? – догадалась Хуанъянь, и небожитель кивнул.

– Это ведь они напали на Центральные Равнины больше столетия назад. Я застал это время.

Мин Хань ощутил на языке вкус пепла и крови и тут же тряхнул головой. Неприятные воспоминания, похороненные глубоко в памяти, вдруг дали о себе знать.

– Они не настолько плохи, как кажется, – произнесла Ян Юмэй. – Из всех них стоит опасаться разве что рода Цинь. Они весьма вспыльчивы и…

– Юмэй, – негромко произнес Мин Хань, смотря, как внизу разгорается алая искра.

– …не особо радушны. Конечно, если ты покажешь себя…

– Юмэй!

– Что? – недовольно обернулась она, наконец заметив, куда смотрит небожитель. – О, надо же! Мы встретили род Цинь!

С земли к ним устремился огненный фэнхуан, пылающий так, что слезились глаза.

– Держись крепче, – обратилась Хуанъянь к Мин Ханю.

– Что ты задумала?

– Ты же не хочешь поджариться?

Мин Хань послушно обнял демоницу, и тешоу издал громкий клекот, взмахнув крыльями и устремившись вперед с такой скоростью, что ветер чуть не сорвал небожителя с птицы. За их спинами разгоралось алое пятно, стремительно приближаясь и уже опаляя своим жаром.

Перья синьфэна странно задрожали, и он вдруг обернулся к фэнхуану, распахнув клюв и извергнув белое пламя, столь яркое, что заболели глаза. Оно тут же охватило духа, поглотив его и спалив, оставив лишь дым.

Издав довольный клекот, тешоу взглянул на всадников на своей спине.

– Он еще и огнем плюется, – пробормотал Мин Хань.

– А-Хань, как думаешь, может, мне оставить этого синьфэна у себя? – задумчиво спросила Ян Юмэй.

– Хочешь прибавить Небесам головной боли?

– Почему бы и нет? – улыбнулась она.

Синьфэн миновал горы, разделяющие степи и равнины. Заприметив внизу город, Ян Юмэй направила тешоу к лесу. Несмотря на свои размеры, птица приземлилась практически бесшумно, она припала к земле и позволила всадникам спрыгнуть с себя.

– Идем – посмотрим, куда нас занесло.

Алая ткань обернулась вокруг демоницы, приняв вид платья молодой госпожи с теплым плащом, подбитым мехом на воротнике. Ян Юмэй провела по волосам ладонью, и они тут же почернели. Затем она взглянула на Мин Ханя.

– Тебе не помешало бы переодеться.

– Знаю. Я потерял свой мешочек цянькунь.

– Что ж, так и быть, эта великая и ужасная Хуанъянь позаботится о тебе.

– Я буду должен тебе, так что не стоит, – поспешил отказаться Мин Хань.

– Отказываешь самой Хуанъянь? Не слишком ли смело с твоей стороны?

– Просто не хочу быть твоим должником. Боюсь, что после не смогу достойно отплатить.

Мин Хань слышал много историй о том, что случается с теми, кто задолжал демону. Хуанъянь рано или поздно требовала вернуть долг, которым могло оказаться что угодно – как обычный платок, так и жизнь. Небожитель не готов так рисковать.

Миновав лес, демон и небожитель оказались у города, стоящего на берегах реки. Стоило им подойти к воротам, как все внутри Мин Ханя неприятно скрутило. Он понял, где они были.

Хэчжоу.

– Что с тобой? – заметив его лицо, спросила Ян Юмэй.

– Я вырос в этом месте, – с неохотой признался небожитель.

– Думаешь, остались те, кто еще помнит твое лицо? Перестань, ты для жителей Хэчжоу все равно что мертвец – кто-то о тебе слышал, но в глаза никто не видел.

Она как ни в чем не бывало вошла в Хэчжоу, и небожителю ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. В город, который он так отчаянно избегал все эти десятилетия. В конечном счете падающий лист все же оказался у корня[150].

Глава 13

Ловушка демоницы

Идя по улицам Хэчжоу, Ян Юмэй ощущала на себе многочисленные взгляды прохожих. Она и в образе человека была прекрасна, а из-за Мин Ханя у людей и вовсе создавалось впечатление, что это прогуливается юная госпожа со своим слугой. Разве что слугу заметно потрепало, да и лицо он прятал за волосами.

Подойдя к лавочнику, торгующему одеждой, Ян Юмэй купила простой темный плащ, бросив его в руки небожителя:

– Накинь, а то смотреть жалко.

– Я не могу…

– Считай это подарком, за который не нужно выплачивать долг, – прервала его Хуанъянь. – Добрая и великая я одарила тебя, так что не думай отказывать.

Он вздохнул и послушно накинул на плечи плащ. Окинув его быстрым взглядом, Ян Юмэй мысленно вздохнула. И почему это перо феникса[151] еще не в руках Хуанъянь? Как только она закончит с Мин Ли, у нее будет больше времени на Мин Ханя.

– Куда мы идем? – спросил небожитель, поравнявшись с ней.

– Здесь есть чайная, в которой я люблю бывать. После полета хочется согреться, или тебе по вкусу вино?

– Чая будет достаточно.

– Не любишь вино?

– Не с кем его пить.

Ян Юмэй не нужен приятель, чтобы выпить вина, когда она того хотела. Однако разделить чай со знакомым после всего случившегося она была не против.

Дойдя до чайной «Улыбчивое облако, желающее удачи», демон и небожитель заняли стол на втором этаже у окна. Ян Юмэй не знала, почему это место влекло ее, оно казалось чем-то призрачно знакомым. Возможно, в прошлой жизни она любила бывать здесь.

– Не знал, что тебе нравится это место, – признался Мин Хань.

– Это лучшая чайная во всем Хэчжоу – как она может мне не нравиться?

Сделав неторопливый глоток, она почувствовала сладковатый аромат сливы, вяжущей рот. Может, остаться в Хэчжоу на пару дней перед возвращением в Нижний Мир?

Ян Юмэй и Мин Хань напоминали старых знакомых, решивших поговорить за пиалой чая. Смотревшие на них люди невольно отмечали красоту пары: прекрасная госпожа с глазами, от сияния которых замирало мужское сердце, и молодой господин, чью улыбку могла заслужить лишь его суженая. Заметить ее было все равно что успеть поймать миг, когда первая капля дождя упадет на лепесток.

– Почему ты бог цветов? – подперев пальцами подбородок, поинтересовалась Хуанъянь. – Ты ведь не повелеваешь землей.

– Сдается мне, древо Цышань и само не знало, что за титул мне дать, – признался Мин Хань. – Я не разбираюсь в военном искусстве и не настолько умен, чтобы писать трактаты, могу разве что картину нарисовать.

Демоница и небожитель не боялись, что их услышат посторонние. Для других их голоса были неразличимы среди шума улицы.

– Все, что я могу, – распускать цветы по своему желанию.

– Любые? – уточнила Ян Юмэй.

– Любые.

Понимал ли Мин Хань собственную силу? Существует столько ядовитых цветов, одна пыльца которых могла погрузить целый город в вечный сон, а сок – и вовсе убить.

– Тебе нравится этот титул? «Бог цветов и живописи» – звучит весьма унизительно.

– У меня нет иного выбора, кроме как смириться с ним. Я привык, что никто не считает меня равным себе, никто не возлагает слишком много надежд. Мне нравится такая жизнь, и я бы не хотел ее менять.

– И тебе не завидно, глядя на других богов? На их славу и признание, на всеобщую любовь остальных.

Мин Хань не успел ответить, как над головой раздался звон, столь громкий, что по реке пробежала дрожь, а люди застыли. Их глаза слепо смотрели перед собой, а обрывки фраз повисли в воздухе.

Краем глаза Ян Юмэй увидела свечение на крыше одной из пагод – там, одетый в доспехи, стоял высокий мужчина с мечом в руке. Возле него, объятая легким сиянием, угадывалась девушка, словно сошедшая с полотен великих художников. Увидевшие их люди тут же пали на колени, моля благословить детей на великие свершения.

– Надо же кто явился! Глупый бог войны и богиня уз без собственной нити, – растянула губы в улыбке Хуанъянь.

Мин Хань проследил за ее взглядом и нахмурился.

– Хуанъянь, я знаю, что ты здесь! – прогремел голос Мин Ли над Хэчжоу. – Ты проникла на Небеса, устроила переполох, ранила небожителей и украла бога живописи и цветов!

«Украденный» бог живописи и цветов удивленно приподнял брови, явно не ожидая, что его хватятся, да еще и так быстро.

– Я, бог войны Мин Ли, пришел сюда ради справедливости! Богиня уз Лу Янь будет судить нас, так что покажись!

– На что он рассчитывает? – пробормотал Мин Хань, сделав неторопливый глоток из пиалы.

Его реакция позабавила Ян Юмэй. Хоть они и братья, связанные отцовской кровью и фамильным знаком, они совершенно разные.

Вновь взглянув на Мин Ли, Ян Юмэй улыбнулась, но в ее улыбке прятался кинжал. Глаза посветлели, вновь став желтыми, а несколько мотыльков на заколке ожило.

– Хорошо, – раздался над Хэчжоу ее насмешливый голос. – Неужели глупый бог войны думает, что сможет одолеть меня, Хуанъянь? Ты пока не достоин даже смотреть на меня!

От гнева Мин Ли побледнел, а его спутница плотно сжала губы.

В руке Ян Юмэй возник черный кубик, украшенный алыми символами. Она бросила его на улицу, и тот взлетел высоко в небо, взорвавшись и окутав Хэчжоу куполом в виде сетки из тонких алых ниток. Мин Хань не пытался ее остановить, с интересом наблюдая за демоницей.

– Выберетесь из моей ловушки – сможете увидеть меня, нет – умрете вместе со всеми жителями города.

– Хуанъянь, не впутывай сюда людей! – вскрикнула Лу Янь. – Отпусти хотя бы детей!

– Нет, это будет слишком просто, – фыркнула Ян Юмэй. – Я даю вам шичэнь.

Она щелкнула пальцами, и Хэчжоу погрузился в сплошной мрак.

Мин Хань моргнул, прогоняя темноту перед глазами. Он больше не сидел в чайной рядом с демоницей, а стоял на одной из улиц Хэчжоу. Вокруг него, застыв в различных позах, были люди: дети, взрослые, старики. Никто из них не успел понять, что произошло, как они оказались в ловушке Хуанъянь.

– Я не допил чай, – вздохнул Мин Хань.

– Допьешь, когда выберешься, – раздался смешок над ухом, словно демоница стояла рядом с ним.

– Ты так уверена, что я выберусь?

– А ты хочешь здесь умереть?

Ничего ей не ответив, небожитель зашагал по улице.

Над Хэчжоу повис белый туман, скрывая высокие пагоды и дворцы на ветвях Цышань. От наступившей тишины обострился слух, и каждый шорох мог напугать. Мин Хань старался не обращать на него внимания, пытаясь понять, что задумала Хуанъянь. Неужели она и правда собиралась убить целый город, если небожители не справятся?

Впереди послышались голоса, и Мин Хань ускорил шаг. За поворотом оказалась еще одна улица, такая же, как та, на которой он только что был. Словно Хэчжоу обратился в один сплошной лабиринт.

Однако на этот раз на улице стояли двое: Мин Ли, что бранил Хуанъянь, и Лу Янь. Последняя заметила Мин Ханя и облегченно вздохнула:

– Ты тоже здесь!

Обернувшись, Мин Ли смерил брата жестким взглядом:

– Это из-за тебя паршивая демоница заперла нас в этом месте! Снова от тебя одни проблемы!

– Из-за меня? – спокойно переспросил Мин Хань. – Это не я бросил вызов Хуанъянь, а ты. Так что умей отвечать за свои слова.

– Ты!..

– Хватит! – встала между ними богиня уз, закачав головой. – У нас нет времени выяснять, кто здесь виноват. Для начала найдем выход из ловушки.

– Может, эта демоническая тварь нам хоть какую-то подсказку даст?! – почти выкрикнул Мин Ли, подняв голову к небу.

В ответ раздался тихий смех, не несущий в себе ничего хорошего.

– Осторожнее в словах, бог войны, – произнесла Хуанъянь. – Мне не составит труда расправиться с тобой. Или не хочешь сохранить жизнь людей из Хэчжоу?

Скрипнув зубами, Мин Ли прошипел:

– Что нам нужно делать?

– Познать себя.

Ближайшая к небожителям дверь открылась, являя за собой непроглядную тьму. Сплюнув на землю, бог войны поспешил к ней и скрылся во мраке, следом за ним, испуганно оглядываясь на Мин Ханя, зашла Лу Янь, последним же вошел бог цветов. Он замер на пороге, словно призрачные руки держали его за плечи, ухо согрело горячее дыхание.

Мгновение, и чувство пропало, а Мин Ханя окружила тьма. Постепенно она рассеивалась, и он смог разглядеть небольшую, скудно обставленную комнату со старой печкой. Сердце неприятно сжалось в груди от понимания, что это за место.

Он провел здесь свои первые двадцать лет жизни.

Мин Хань нерешительно обошел комнату, касаясь знакомых вещей: чашек в сколах, тонкой одежды, кисточек, глиняных дощечек. Была ли эта комната реальна? Или она лишь часть иллюзии Хуанъянь?

За окном раздались крики и грохот. Замерев на мгновение, Мин Хань поспешил открыть дверь, испуганно отшагнув назад при виде языков пламени. Они плясали на крышах домов и стен, пытаясь достать до черного от дыма неба. Запах гари наполнил легкие, и небожитель спешно прикрыл рукавом лицо.

Как в прошлом. Хэчжоу вновь горел.

Взглядом отыскав выход, Мин Хань поспешил уйти. Мимо него пробегали слуги с ведрами, полными воды, но они лишь закидывали огонь хворостом[152]. Пламя было необычным, и от воды оно разгоралось только сильнее, поднимаясь так высоко в небо, словно собиралось дотянуться до ветвей Цышань. Над городом то и дело пролетал огненный фэнхуан, громко крича и извергая из клюва пламя. Оно пожирало дома, а люди сгорали заживо.

Притесняемая Великой Ци, Южная Хэ решила нанести удар сразу по столице. Нападение случилось ночью и забрало с собой большую часть горожан. Мин Ханю тогда было всего восемь лет, воспоминания о той ночи смешались в голове. Он слышал крики и грохот, видел полыхающих, подобно факелам, людей и трупы, устилающие землю.

Выбравшись из поместья Мин, небожитель поспешил выйти из города. Его тело уменьшилось, одежды стали грязными и старыми. Неужели Мин Хань вновь стал ребенком?

Над головой раздался громкий клекот, и небожитель успел нырнуть в переулок. На улицу тут же стеной обрушилось пламя, сжигая тех, кто не успел спрятаться. В лицо Мин Ханя дыхнуло жаром, и он отвернулся, тяжело дыша. Сердце бешено колотилось в груди, а руки дрожали. Мог ли он умереть в этой иллюзии?

Дождавшись, когда фэнхуан скроется, Мин Хань вновь побежал. Босые ноги ступали по горячему камню, острые осколки врезались в стопы, заставляя сбиваться. Пару раз он наступил на лужи кипящей крови.

Дома с грохотом рушились, деревья трещали и падали. А Мин Хань все бежал, пока впереди не показались распахнутые ворота города. Он не знал, что за ними: свобода или поджидающие люди из Хэ. Но если тогда он выжил, то выживет и сейчас – он должен бежать!

За спиной раздался крик фэнхуана. Не став оглядываться, Мин Хань изо всех сил ринулся к воротам, споткнувшись о камень и с криком упав на колени. Ладони пронзило болью, и кровь окрасила руки. Шипя и чувствуя за спиной пламя, он полз вперед, пока не уткнулся в чьи-то ноги. Белые, словно кость, они были босыми, с золотыми кольцами на щиколотках.

Медленно подняв взгляд, Мин Хань замер – у него перед глазами покачивалась алая ткань. Он не видел лица человека, но до этого беспокойное сердце наконец-то утихло, а творящийся за спиной хаос перекрыл голос:

– Дитя, зря ты сегодня выжило.

Глава 14

Брошенный вызов

Слова болью отозвались в сердце. Не успел Мин Хань ответить, как алая ткань опустилась на глаза. Запах дыма и гари пропал, тело перестало болеть и звуки разрушающегося города исчезли.

Небожитель открыл глаза. Он оказался во дворе своего старого дома поместья Мин. Дерево во дворе расцвело и тихо шелестело от ночного ветерка, а Цышань освещало белым светом Средний Мир. Не было следов пожара и трупов, и это место выглядело не так убого, как раньше. Видимо, с нападения Южной Хэ прошло уже несколько лет.

Подойдя к двери дома, Мин Хань приоткрыл ее, тут же почувствовав ударивший в нос запах застоявшейся крови. На полу тускло горели свечи. Света оказалось достаточно, чтобы рассмотреть стены, увешанные листами с пометками, разбросанные черепа с кое-где оставшейся кожей и молодого юношу. Его длинные волосы были неопрятно забраны на затылке заколкой, на закатанных рукавах темнели капли крови, а лихорадочно блестящие глаза вчитывались в расстеленный перед ним свиток.

Тихое бормотание наполнило комнату. Как бы Мин Хань ни вслушивался, он не мог разобрать слова.

За стенами объявили третью стражу. Юноша, казалось, не услышал это. Взяв нож, он разрезал ладонь, и Мин Хань тут же почувствовал боль. Опустив глаза, он увидел стекающую между пальцами кровь.

Начертив на свитке иероглифы, юноша обхватил рукоять ножа ладонями, запрокинув голову и резко вонзив лезвие в грудь. Оно с хрустом пробило грудину, впившись в сердце и принеся почти ослепляющую боль. Не выдержав, Мин Хань с хрипом упал на колени, слезящимися глазами смотря на юношу перед собой. На мгновение они встретились взглядами, полными боли, отчаяния и страха.

Мин Хань из настоящего и Мин Хань из прошлого боялись смерти. Но каждый раз были в шаге от нее.

Яркий луч света спустился с небес, пробил крышу и осветил комнату, принеся сладковатый аромат ягод. Верхний Мир огласился громким звоном колокола, разбудившим сразу три Мира.

Вознесся новый небожитель!

Прикрыв рукавом глаза, Мин Хань дождался, когда свет померкнет. Сердце перестало болеть, а кровь – течь сквозь пальцы. Помедлив, он взглянул на ладонь без шрама. Цышань исцелило его, скрыв обман.

Небожитель вновь стоял на улице Хэчжоу, но в этот раз на пустой. Людей не было, но над городом все так же витал туман, не давая разглядеть небо. Сколько он пробыл в своих воспоминаниях? Пару минут или целый шичэнь? И видела ли все это Хуанъянь?

Покачав головой, Мин Хань отложил эти мысли на потом.

Тишину разрушил грохот, от которого вся иллюзия вздрогнула. Оглядевшись, Мин Хань заметил в паре чжанов от себя трещину, из которой пробивался яркий свет и сладкий аромат.

Внутри, на поляне из цветов, лежала Лу Янь, опутанная лозой. На ее лице застыла глупая улыбка, а кожа оказалась усыпана мелкими ранками, появившимися из-за шипов.

Протиснувшись через щель, Мин Хань шагнул на поляну и тут же оказался по колено в цветах. Их прочные листья хватали его за одежду и тянули вниз, а лоза крепко обвивала щиколотки.

Спрятанная в рукаве кисть нагрелась, и небожитель поспешил достать ее. Цветы отпрянули, пряча бутоны и загибаясь.

Дойдя до Лу Янь, Мин Хань почувствовал, как кисть обращается коротким ножичком. Срезав с его помощью лианы и отогнав настойчивые цветы, он подхватил небожительницу на руки и поспешил вернуться на улицу. Ресницы богини уз затрепетали, ее взгляд скользнул по Мин Ханю, и губы дернулись в слабом подобии улыбки.

– А-Хань, это ты?

Протянув руку, она коснулась его лица, почувствовав тепло кожи и облегченно выдохнув:

– И правда ты… как хорошо…

Усадив богиню на столик для игры в вэйци, Мин Хань помог ей прийти в себя. Держась за голову, Лу Янь слегка хмурилась:

– Эта Хуанъянь… за столько столетий ничуть не изменилась.

– Ты тоже видела кошмар?

– Да, – с неохотой кивнула богиня, подняв на него глаза и тепло улыбнувшись. – Не будем об этом. А-Хань спас меня, и это важнее. Но где достопочтенный Мин Ли?

Не успел небожитель ответить, как раздался мощный взрыв и земля задрожала. Лу Янь испуганно вскрикнула и схватила Мин Ханя за рукав. Бросив на нее взгляд и промолчав, он направился к источнику звука. Богиня, слегка прихрамывая, шла за ним. Ее волосы растрепались, а одежда порвалась.

На пустой площади Хэчжоу сражался Мин Ли. Его меч со свистом рассекал воздух, разрубая палатки с едой и заколками, а также столики и стулья. От его силы дрожали и покрывались трещинами дома, а будь здесь люди – давно бы пали от меча бога войны.

– С кем он сражается? – удивилась Лу Янь.

– Со своими кошмарами. Не подходи к нему, иначе зарубит и тебя.

Послушно закивав, богиня отступила на пару шагов назад. Мин Хань же не тронулся с места, внимательно наблюдая за движениями брата. Он знал их наизусть, ведь когда-то пытался изучить военное искусство, но так и не добился результата.

Улучив момент, Мин Хань бросился вперед, со звоном отразил удар меча кистью и сдул с ладони розовую пыльцу. Та тут же окружила бога войны, и он громко закашлял, выронив оружие и ошарашенно осмотревшись:

– Что… где я?!

– Достопочтенный Мин, мы все еще в ловушке! – поняв, что опасность миновала, поспешила к ним Лу Янь.

Бог войны, стерев с лица пыльцу, не спеша огляделся. Постепенно на его лице проявилось понимание, и он устало опустился на землю.

– Я думал, что сражаюсь против людей из Хэ, – пробормотал Мин Ли. – Все было так реально… кровь, огонь, крики…

– Это мощный демонический артефакт, – с неохотой пояснил Мин Хань. – Даже могущественные небожители не могут ему противостоять.

– Но ведь у тебя получилось, – заметила Лу Янь. – Ты единственный из нас, кто выбрался сам.

Мин Хань не ответил, почувствовав недовольный взгляд брата. Мин Ли привык быть первым во всем, и то, что брат сегодня смог проявить себя лучше, чем он, вызывало недовольство. Это было даже забавно.

Над головой раздался тихий звон колокольчика, а следом – знакомый смех. Бог войны вскочил на ноги, направив меч в небо:

– Мы выбрались из воспоминаний!

– Мы? – с улыбкой в голосе переспросила Хуанъянь. – Если бы не Мин Хань, вы бы так и остались в своих кошмарах. Как я и ожидала – бог войны лишь на словах силен, а на деле – пустышка.

– Дрянь, – чуть не зарычал Мин Ли.

На бога войны было страшно смотреть: в его глазах полопались капилляры, на шее и виске вздулись вены, а изо рта сыпались проклятия.

– Я вызываю тебя на бой, Хуанъянь! – закричал он так громко, что Мин Хань чуть не оглох. – Я лишу тебя головы и избавлю три Мира от красного бедствия! Ты недостойна ходить по земле! И не тебе распоряжаться жизнями людей!

Стоило богу войны замолкнуть, как повисла тишина. Лу Янь испуганно смотрела на него, плотно сжав побледневшие губы, Мин Хань же вздохнул, покачав головой. Даже генерал Юнь Ин не был преградой для Хуанъянь, так с чего ей пачкать руки о Мин Ли?

– Хорошо, – внезапно раздался ответ, – только нашу битву увидят все! Выиграешь ты – увековечишь свое имя, выиграю я – убью тебя.

– Идет.

Раздался треск, и небо над их головами раскололось. Туман спал, и три небожителя оказались на площади с ожившими людьми. От неожиданности те отпрянули, закричав при виде сотни красных мотыльков в воздухе. Не прошло и пары вздохов, как площадь опустела.

На другой стороне, на крыше одного из домов, стояла демоница в красном. Ее белоснежные волосы украшали серебряные заколки, а платье извивалось в воздухе. Она с холодной улыбкой смотрела на Мин Ли, и любой на месте бога войны взмолился бы Цышань о милости.

– Где твое оружие?! – крикнул Мин Ли, наставив на Ян Юмэй меч.

– Мне оно не понадобится, чтобы тебя победить, – ответила она. Когти Хуанъянь удлинились, став похожими на иглы длиной по четыре цуня. – Ты хотел сразиться со мной? Тогда позволь этой Достопочтенной преподать тебе урок.

Мгновение, и Ян Юмэй оказалась напротив Мин Ли. Он успел вскинуть меч, и острые когти со звоном наткнулись на лезвие. Отбросив от себя демоницу, бог войны призвал молнии, но те, с грохотом ударяясь по земле, так и не задели Хуанъянь. Она оборачивалась белой стайкой мотыльков и ускользала, появляясь за спиной Мин Ли и нанося один удар за другим. Человек на его месте уже давно лишился бы головы!

Отступив назад, Мин Хань загородил собой Лу Янь, не сводя внимательного взгляда с битвы, словно сошлись дракон и тигр[153]. Бог цветов не был так искусен, как брат, и его глаза упускали детали. Однако отчего-то у небожителя возникло чувство, что Ян Юмэй дерется не во всю силу. Она словно изучала Мин Ли, выясняя его пределы, и не спешила наносить последний удар.

От битвы бога войны и одного из сильнейших демонов дрожал Хэчжоу, река выходила из берегов, а дома с грохотом рушились. Мин Хань огородил себя с богиней уз защитной стеной, но как долго она продержится?

Над Хэчжоу парили мотыльки, приводя горожан в ужас. Если Хуанъянь захочет, то сможет убить всех в этом городе.

– Нужно позвать помощь, – прошептала Лу Янь. – Наверняка генерал Юнь или кто-то из других богов войны придет к нам!

Мин Хань не ответил. Кто вообще захочет вступать в бой с Хуанъянь? В прошлом она убила несколько десятков небожителей на Небесах, так что ей мешает вновь это сделать?

Чем дольше длилась битва Мин Ли с Ян Юмэй, тем больше проигрывал бог войны. Ярость застилала ему глаза, движения становились резкими, необдуманными – он старался как можно быстрее ранить Хуанъянь, не замечая, что открыт для удара. Воспользовавшись этим, она выбила из его руки меч, пройдясь острыми когтями по ладони и распоров ее. Кровь Мин Ли брызнула на землю. Следующий удар должен был снести его голову.

– Хань! – испуганно вскрикнула Лу Янь, заметив скользнувшие вперед светлые одежды.

Острые когти со звоном ударили по мечу, зрачки в желтых глазах Хуанъянь расширились, а уголки губ слегка приподнялись в улыбке. Она словно ждала, когда Мин Хань вступит в бой!

– Маленький небожитель, думаешь, сможешь противостоять мне? – рассмеялась Ян Юмэй. – Тогда позволь этой Достопочтенной преподать тебе урок!

Глава 15

Милость Хуанъянь

Мин Хань сжимал в руке меч из кости первого демона. За его спиной, тяжело дыша, стоял Мин Ли. Земля под его ногами покраснела от крови, что без остановки текла из раны.

– Уйди, – прошипел он в спину брата.

– Ты не можешь сражаться…

– А бог цветов может, что ли!

Не ответив, Мин Хань взглянул на Ян Юмэй, находившуюся в чжане от него. Заметив его взгляд, она вновь улыбнулась, сорвавшись с места и напав на небожителя. Успев вскинуть меч, Мин Хань приготовился к удару, от которого сломались бы его руки, но вместо этого послышался тихий звон, словно кто-то щелкнул по лезвию. Мин Ли с Лу Янь отбросило мощным потоком ветра. Мин Хань же так и остался стоять.

– Надо же, а бог цветов не так прост, как кажется! – нарочно громко произнесла Хуанъянь, опустившись напротив. – Из тебя противник будет поинтереснее, чем из этого никчемного бога войны.

Услышав ее слова, Мин Ли подавился кровью и закашлял. Богиня уз поспешила передать ему свою энергию, встревоженно смотря на Мин Ханя.

– Давай же станцуем!

Ян Юмэй напала на небожителя, но каждый ее смертельный удар всего лишь легкой вибрацией отзывался в руке. Мин Хань успевал разве что взмахивать мечом, вспоминая движения, а демоница подстраивалась под него. Словно они и правда танцевали сложный, одним только им известный танец.

Вокруг них кружили белые мотыльки, не давая толком разглядеть удары. Со стороны и правда могло показаться, что Мин Хань и Ян Юмэй сошлись в жестокой схватке, не собираясь друг другу уступать. Будь это честный бой – небожитель бы погиб в первые мгновения, но он все еще стоял, сражаясь с самой Хуанъянь! Это было до того необычно: если бы еще пару дней назад кто-то сказал Мин Ханю, что он сразится с демоницей в красном – он ни за что бы не поверил. Впрочем, Ян Юмэй поддавалась ему, а Мин Хань лишь делал вид, что сражается. Можно ли их назвать змеей и крысой, оказавшимися в одном гнезде[154] и лишь унижающими силу бога войны у всех на виду?

– Тебе стоит закончить этот бой первым, – коснулся уха Мин Ханя тихий шепот.

Она хочет проиграть?

Небожитель удивленно взглянул на Ян Юмэй. Если он, бог живописи и цветов, выиграет, то слава о нем прогремит на все три Мира! Но зачем Хуанъянь это? Что она вновь задумала?

Крепче сжав меч, Мин Хань нанес удар – он оказался медленным и далеко не таким красивым, как у бога войны. Этот удар не должен был даже достигнуть своей цели! Но на землю брызнула темная кровь, и крик боли заставил небожителя застыть. Перед глазами мелькнула алая ткань, и Хуанъянь оказалась на крыше дома, придерживая правую руку без кисти.

– Действительно, из бога живописи воин лучше, чем из бога войны! – раздался ее насмешливый голос. – Надеюсь, небожители усвоили урок!

Обернувшись стайкой белых мотыльков, Ян Юмэй исчезла. Мин Хань успел бросить взгляд на отрезанную кисть с длинными алыми когтями, заметив, что та обратилась в белую глину.

Лу Янь, схватив его и Мин Ли, перенесла небожителей в Верхний Мир, прямо в зал верховной владыки, где царила оглушительная тишина. Все боги невольно стали свидетелями странной битвы, встретив троицу молчанием и отводя взгляды.

– Владыка, мне жаль! – тут же упав на колени перед Ма Лян, произнес Мин Ли. – Я недооценил Хуанъянь и подвел Небеса.

– Ты сделал все, что в твоих силах, – спокойно ответила ему Цзюньфэнь. – Богиня Лу, позаботься о ранах Мин Ли. Остальные могут идти. Кроме тебя, бог цветов Мин Хань.

Проводив взглядом небожителей, что то и дело с интересом оглядывались на него, Мин Хань обернулся к владыке Верхнего Мира. Та молча рассматривала его, словно диковинную вещь, на которую до этого времени не обращала внимания.

– Ты удивил всех, Мин Хань, – наконец произнесла Ма Лян. – Даже генерал Юнь восстанавливался несколько дней после битвы с Хуанъянь, на тебе же нет и царапины.

– Мне просто повезло, не более, – ответил он.

– Верно. Тебе повезло понравиться Хуанъянь – она не трогает тех, кто ей приглянулся.

Мин Хань промолчал. Правда ли ему повезло? Такое внимание было нежеланным, особенно от демоницы в красном.

Поднявшись с места, владыка Верхнего Мира сошла со ступеней. Она была чуть ниже Мин Ханя, а ее строгое платье украшала золотая вышивка и украшения, тихо звенящие при каждом шаге. Несмотря на молодое лицо, в черных волосах Цзюньфэнь уже была белая прядка, а в темных глазах таилась многовековая мудрость.

– Давай прогуляемся, – предложила Ма Лян.

Не смея ей отказать, Мин Хань лишь кивнул, направившись следом за владыкой. Минуя зал, они вышли в сад, окруженный ветвями с золотыми листьями. Отсюда можно рассмотреть дома небожителей, при этом оставаясь незаметным.

– Могу я узнать, что верховная владыка хочет от меня? – спросил небожитель.

– У меня есть для тебя задание.

Взяв ножницы, Ма Лян подошла к кусту с пышными красными соцветиями и срезала несколько засохших. Те упали ей под ноги, и лепестки рассыпались, напоминая старую кровь. Она наступила на срезанные цветы, отчего раздался тихий шелест, и вновь щелкнула ножницами, срезав очередной стебель.

– Ян Лю является головной болью для Верхнего Мира, – начала Ма Лян. – Однако от него не так много бед, как от Хуанъянь. Многие небожители пытались избавиться от нее, но ни у кого еще это не получилось.

– Хотите, чтобы это сделал я? Бог живописи и цветов? – догадался Мин Хань. – Боюсь, Хуанъянь убьет меня раньше, чем я успею хоть что-то предпринять. Вы возлагаете на меня слишком большие надежды.

– Знаю, однако у меня есть на то причины. Кажется, Хуанъянь желает сблизиться с тобой, иначе зачем ей позволять победить себя?

Мин Хань не ответил. Это и правда было странно. Словно она желала доказать всем, что бог цветов сильнее того же бога войны, раз смог одолеть ее. Но для чего она это делает? Возможно ли, что Ян Юмэй просто желает поиграть с ним? Она словно хотела сделать из Мин Ханя журавля, возвышающегося среди куриц[155].

– Ты должен сделать то, что никому до тебя еще не удавалось, – продолжила Ма Лян. Очередной срезанный бутон упал на землю. – Влюби в себя Хуанъянь.

– Влюбить? – пораженно переспросил Мин Хань. – Как мне влюбить в себя демона, который только и делает, что обзаводится любовниками?

– Она уже заинтересовалась тобой. Сыграй на этом.

– Если она узнает…

– Сделай так, чтобы не узнала, – перебила его владыка. – Ты молод и весьма красив, вдобавок не глуп, раз не поддался чарам Хуанъянь.

– А если откажусь?

В тишине особенно громко клацнули ножницы, но на этот раз на землю упал недавно расцветший цветок. Наступив на него, Ма Лян с мягкой улыбкой взглянула на небожителя:

– Тогда забвение настигнет тебя раньше, чем ты того желаешь. Только мне известно, как ты вознесся, Мин Хань. Я позволила тебе остаться на Небесах, хотя должна была низвергнуть в Нижний Мир. Ты – ошибка Цышань, но раз оно не обрушило на тебя свою ярость, то и я не стала ничего делать.

– Я знаю, – вынужден был признать Мин Хань.

– Возможно, Цышань специально вознесло тебя ради того, чтобы ты противостоял Хуанъянь и стал ее погибелью. Это прекрасная возможность показать себя, так что воспользуйся ею.

– Этот мелкий небожитель сделает все, что в его силах, чтобы не подвести достопочтенную владыку Цзюньфэнь, – поклонился Мин Хань.

Она вновь нежно улыбнулась ему:

– Хорошо, что мы с тобой поняли друг друга. Ты сражался с Хуанъянь мечом – откуда ты его взял?

– Подобрал на улице, – соврал небожитель. – Если владыка не против, то я покину вас.

– Конечно. Ступай.

Мин Хань поспешил покинуть дворец, чувствуя на себе заинтересованные взгляды небожителей. Если раньше они не замечали его, считая за одного из духов, то теперь увидели его лицо и узнали имя.

Тот самый брат Мин Ли, что одолел Хуанъянь. Мин Хань.

– Хань! Хань, постой же! – раздался оклик.

К небожителю, запыхавшись, бежал Ши Цин. Остановившись напротив, он достал веер и со щелчком раскрыл его, обмахиваясь так, словно желал вызвать сильный ветер.

– Ты сегодня прославился на все три Мира, друг мой! Слышал, что Мин Ли заперся в своем дворце и всех слуг распугал, – хихикнул бог правды. – Не расскажешь, что случилось?

– Ничего особенного.

– Ничего особенного?! – возмутился Ши Цин, зашагав за ним. – Сейчас весь Средний Мир всполошился! Говорят, к твоим храмам потянулись прихожане, даже начали возводить несколько новых.

– Я лишь сразился с Хуанъянь.

– Нет-нет! Ты не понимаешь, что сделал! Ты сразился с одним из самых могущественных демонов Нижнего Мира, выжил, вышел из боя победителем, ранил ее и при этом на тебе ни царапины! Даже генерал Юнь не отделывался так легко! Я не хочу быть слепцом со слоном[156], так что рассказывай, как это произошло!

– Ты и так уже все услышал от остальных: мы попали в ее ловушку, Мин Ли ранили, а я лишь защитил его. Надеюсь, Хуанъянь не будет держать на меня зла и не потребует еще одного боя.

– Как знать, как знать, – улыбнулся Ши Цин. – Хотя я бы не хотел иметь ее во врагах… до сих пор в дрожь бросает от того, что она тут недавно учинила! Еще и тебя похитила… ни курам, ни собакам от нее покоя нет!

Проводив Мин Ханя до дома, Ши Цин ушел. Оставшись один, небожитель достал пергамент, взял кисть из кости первого демона и красную тушь. Он просидел до утра, не заметив, как бумагу заполнили образы девушки в алой одежде.

Они с Ян Юмэй были вместе целый день, за который Мин Хань узнал о ней больше, чем все небожители вместе взятые.

Перед глазами промелькнуло воспоминание: дым и алые вспышки огня в небе, белые ноги с золотыми украшениями и красная ткань платья. Что делала Хуанъянь в Хэчжоу, когда напали люди из Южной Хэ? И почему это воспоминание выпало из головы Мин Ханя? Он бы запомнил встречу с Ян Юмэй, но помнит ли она об этом?

⁂

В комнате пахло травами, в треножниках что-то варилось и булькало, дымком поднимаясь под потолок. Ян Юмэй, устало облокотившись о стол, со скукой перебирала цветы, выдергивая нежные лепестки и кидая их в плошку к остальным. Погруженная в свои мысли, она не замечала взгляда тетушки Ло. Старая демоница, чей возраст мог знать разве что хитрый лис из клана Бай, с прищуром следила за Хуанъянь. Ее длинные волосы украшали золотые заколки с лентами, а между бровями, напоминающими лепестки ивы, тускло сияла зеленая печать.

– Может, ты все же расскажешь этой Достопочтенной, что тебя тревожит? – наконец спросила тетушка Ло.

– Разве меня может что-то тревожить? – не глядя на нее, спросила Ян Юмэй. – Просто задумалась.

– Явно не над тем, как найти осколки ключа от Хранилища Юнь. – Женщина скрестила на груди руки. – Тебя что-то тревожит. Ты ведь знаешь, что можешь рассказать об этом мне, если не хочешь идти к Ян Лю.

Вздохнув, Хуанъянь взглянула на тетушку Ло. Даже несмотря на свой возраст, она сохраняла красоту и молодость. Сколько же людей и богов пленил и погубил ее облик! Все они в итоге стали пилюлями и снадобьями.

Когда Ян Лю свергли в Нижний Мир, именно тетушка Ло стала первой, кто протянул ему руку и заменил божественное ядро на демоническое. С Ян Юмэй поступили похожим образом, иначе светлая ци выжгла бы ее проклятую кровь.

– Ты встречала человека, которого не получилось обольстить?

– Было несколько. Неужели у тебя не получилось? – сощурила глаза тетушка Ло. – И кто же это?

– Бог цветов Мин Хань.

– Не знаю такого, – призналась она, махнув рукой. – Видимо, он слишком мелкий бог. Зачем тебе обольщать его?

– Его брат – Мин Ли.

– Та самая головная боль Нижнего Мира? – поджала губы тетушка Ло. – Ты хочешь через Мин Ханя подобраться к Мин Ли и унизить его?

– Он и так унижен проигрышем в битве со мной, но этого мало. Однако Мин Хань… не обольщается моим лицом. Я недостаточно красива? – заломила брови Ян Юмэй, похлопав себя по щеке.

– Боюсь, не в этом дело.

Хуанъянь с непониманием взглянула на тетушку Ло:

– У него нет нити судьбы?

– Либо твоя внешность его не тронула.

– Разве это возможно? – удивилась Ян Юмэй.

– Далеко не всех мужчин привлекает внешность. Сдается мне, этот маленький небожитель больше ценит ум.

– Есть такое, – не стала спорить Хуанъянь.

– На крайний случай я могу дать тебе средство, влюбляющее при взгляде, – смягчилась тетушка Ло.

– Не стоит. Чем сложнее загадка, тем интереснее ее решать.

Улыбнувшись, Ян Юмэй смяла цветок в руке.

Глава 16

Падение дома Фан

Небольшая кумирня спряталась среди цветущих азалий. Лишь знающие люди могли отыскать ее, вознести молитвы и оставить подношения. На алтаре стояла небольшая подставка с благовониями, от которых шел белый дымок с ароматом сандалового дерева. Здесь же была статуя небожителя размером в семь цуней и плошка, где лежали подношения: мешочки с рисом, несколько медных монеток и пара лепешек, обернутых в ткань.

Заменив догоревшие благовония на новые, Мин Хань некоторое время смотрел на небольшую статую самого себя. За последние полгода количество его храмов выросло до нескольких десятков по всей Центральной Равнине: ему возводили и небольшие кумирни, и огромные здания со статуями высотой в несколько чжанов. И все из-за победы над Хуанъянь.

Взяв одну из лепешек, Мин Хань покинул кумирню. В последнее время он все чаще и чаще навещал Средний Мир, гуляя по городам и горам. Голоса молящихся неприятно стучались в голову, перебивая друг друга и заглушая его собственные мысли. Особенно хорошо их было слышно на Небесах. С новыми храмами прибавились и новые заботы. Люди не понимали, что у бога живописи и цветов бесполезно просить хорошего урожая, денег и успешной сдачи экзамена. Все, что мог сделать Мин Хань, – дать вдохновение художникам и поэтам и помочь цветам зацвести чуть раньше их срока.

Развернув лепешку, небожитель откусил от нее. Идя по улицам города, он ничем не отличался от обычного странника в простой одежде с доули на голове. Люди не обращали на него внимания. Да и кому он интересен? Обычный путник, питающийся на ветру и спящий на росе.

Проходя мимо ворот дома семьи Фан, Мин Хань невольно остановился. Некогда белые стены стали серыми от копоти, а сами ворота покосились и с трудом держались на петлях. Род Фан был ответвлением рода Мин и также практиковал военное искусство.

Но что же случилось, раз от него осталось лишь разоренное поместье?

Толкнув одну из створок ворот, что с грохотом упала на землю, Мин Хань вошел во двор. От некогда величественных зданий остались обгоревшие балки, смотрящие в небо, и горы мусора. Несмотря на то что снег сейчас остался только в горах, земля была белая. От пепла.

Обойдя поместье, Мин Хань встретил грязного юношу возле колодца. Тот неторопливо пил воду из чаши, закусывая старой лепешкой, покрытой гарью. Его руки почернели от сажи, а одежду покрывали пятна.

– Что тут произошло? – спросил небожитель.

– А разве не видно? Пожар, вот что, – ответил он. – Ты не местный, раз спрашиваешь?

Мин Хань кивнул, протянув юноше недоеденную лепешку. Тот жадно взял ее и вгрызся в мягкое тесто. Он доел ее и отряхнул ладони от крошек.

– Я во всем виноват, и только я, – вдруг задрожал юноша, и по его щекам скатились крупные слезы. Захлебываясь ими, он с отчаянием взглянул на Мин Ханя. – Из-за меня дом Фан постигло разорение!

– Ты принадлежишь этой семье?

– Д-да, – громко шмыгнув носом, кивнул тот. – Меня зовут Фан Дуань! Никто, кроме меня, не выжил. Если кого и винить, то только меня!

Он вновь зарыдал, качая головой.

– Когда я возвращался домой из Хэчжоу, купил по пути шкатулку со статуей бога счастья, – с трудом успокоившись, признался Фан Дуань. – Все, что мы загадывали, сбывалось! Матушка нашла мешочек с золотом, когда гуляла по саду, а старшей сестре подарили платье, которое раньше мы не могли себе позволить! Даже меня градоначальник назначил главой местной стражи, а потом, потом….

Мин Хань ожидал, что Фан Дуань вновь расплачется, но он сдержался, уже тихо договорив:

– А потом случился пожар. Мне повезло, ведь я был на службе… а сгоревших нашли в позах для молитвы.

Услышав рассказ, Мин Хань нахмурился. В трех Мирах существовало много артефактов, созданных как светлыми духами, так и темными. Порой они искусно маскировались друг под друга, отчего даже опытные небожители не могли отличить их.

– Ты знаешь, где сейчас эта статуя? – спросил небожитель.

– Я выкинул ее туда, – указав дрожащей рукой на развалины, признался Фан Дуань. – Лучше не ищи ее, а то тебя, как и меня, постигнет проклятье!

– Не думаю. Подожди здесь.

Пройдя на указанное место, Мин Хань огляделся. Из-за углей и пепла мало что можно было рассмотреть, не говоря уже про небольшую статуэтку. Ему пришлось обойти несколько разрушенных домов, стараясь не поднимать пепел.

Шагнув во двор, небожитель наступил на что-то выпуклое, напоминающее рукоять топора. Подняв ногу, он разглядел на предмете странные узоры, присел и смахнул пепел. Это оказалась небольшая статуэтка из кости в форме бога, сложившего ладони в молитве.

Сердце неприятно кольнуло, и Мин Хань сжал фигурку, чувствуя от нее призрачно знакомую силу. Помедлив, он достал кисть, и оба предмета слабо засветились в руках. Значит, эта статуэтка тоже вырезана из кости первого демона, потому и сводит с ума.

Сложив пальцы в печати, небожитель провел светящуюся линию от головы до стоп фигурки. На ней тут же появились разноцветные пятна – она успела побывать у слишком многого количества людей. Уже невозможно определить, у кого она была изначально.

Спрятав фигурку, Мин Хань вернулся к Фан Дуаню:

– Ты помнишь, у кого купил эту статуэтку?

– У бедного старика, – икнув, признался юноша.

– Я попытаюсь что-то сделать, но не рассчитывай на меня, – произнес Мин Хань.

Фан Дуань с надеждой взглянул на него и кивнул.

Покинув Средний Мир, Мин Хань оказался на Небесах. Все же иметь больше последователей было приятно – теперь он мог без чужой помощи подниматься на Цышань, когда хотел. Его сил стало в разы больше, вдобавок он уже считался средним богом по количеству храмов.

Дойдя до дома бога войны, небожитель нашел Мин Ли в купальне со светлыми духами. Они прильнули к нему, не стесняясь своей наготы и смеясь от глупых шуток. Заметив Мин Ханя, духи неловко замолчали. Все же бог войны не мог долго оставаться с одной только Лу Янь, когда подле него столько прекрасных лиц.

– Зачем пришел? – приподнял бровь Мин Ли. – Не видишь, что я занят?

– Род Фан пал, – сухо ответил Мин Хань. – Кто-то помог ему в этом.

Зрачки бога войны сузились. Некоторое время смотря на брата, словно пытаясь осмыслить его слова, он наконец хрипло произнес:

– Пошли вон.

Девушки тут же исчезли в дымке, а Мин Ли поспешил выйти из воды, накинув на мокрое тело короткий нижний халат и штаны.

– Что произошло?

Рассказав ему о случившемся, Мин Хань показал фигурку божества.

– Я слышал о странных статуэтках, которые якобы сводят людей с ума, но я не думал, что род Фан окажется в это втянут, – хмуро признался бог войны, взяв статуэтку.

– Что ты о них знаешь?

– Идем.

Войдя в дом, они прошли в комнату Мин Ли. Зайдя за ширму, тот начал одеваться, не забывая рассказывать:

– Ты слышал про Синьсиня?

Имя показалось знакомым. Мин Ханю потребовалось время, чтобы вспомнить, о ком говорит брат.

– Ты про бога скульпторов?

– Да. Говорят, один из его последователей настолько обезумел после смерти Синьсиня, что начал вырезать проклятые статуэтки.

– Откуда ты знаешь это?

– Лу Янь как-то рассказала, что встретила его в каменном лесу.

Выйдя из-за ширмы в облачении бога войны, Мин Ли закрепил на поясе свой излюбленный меч.

– Если к этому делу причастен этот сумасшедший… – Он до того сильно стиснул челюсти, что послышался хруст зубов. – Пойдешь со мной. Вместе выясним, что происходит.

Мин Хань не стал спорить.

⁂

Каменный лес находился на востоке Центральных Равнин. Со временем скалы приобрели вид громадных серых деревьев с неопрятной кроной. Здесь никто не жил, живые существа старались избегать леса. От него веяло чем-то старым и нехорошим.

Идя следом за богом войны, Мин Хань пытался совладать с неприятным чувством. Словно за ними следили. Кто? Откуда? Десятки глаз были направлены на чужаков, и им явно не рады.

Вскоре Мин Хань понял, в чем дело. Постепенно на их пути стали появляться статуи – некоторые высотой от силы в три цуня, другие же настолько огромны, что упирались головами в каменные кроны. Все они изображали дородную женщину со скрещенными ногами и дружелюбной улыбкой. Ее веки были слегка приоткрыты, отчего казалось, что она лениво следит за чужаками.

Порой в тишине раздавались тихие перезвоны колокольчиков, подвешенных высоко на ветках. И странный стук.

– Синьсинь не мог переродиться? – спросил Мин Хань.

– Он ведь уничтожил свое тело, а не душу, так что вполне. Только не думаю, что Цышань так быстро возродило его, – отмахнулся Мин Ли.

Чем дальше они шли, тем больше становилось статуй. Словно весь лес был создан только из них одних! Маленькие, средние, большие. Они обступили тропу, с прищуром следя за небожителями. Мин Ханю казалось, что, помимо стука и звона, он слышит треск, словно статуи поворачивали головы им вслед.

Впереди показался старый покосившийся храм с открытыми дверями. Оттуда раздавался размеренный стук, эхом разносившийся по округе. Мин Хань заметил натянутые между статуями красные веревки, идущие от храма. На них покачивались желтые бумажные амулеты с киноварью. Что на них написано, он так и не смог прочесть.

Поднявшись по ступеням, братья замерли на пороге храма. Внутри тоже были статуи, но деревянные, украшавшие все стены и пол. Они окружили работающего старика. Рядом с ним стояла свеча, чей огонек беспокойно вилял из стороны в сторону. Сам же старик, сощурив глаза, вытачивал из камня очередную фигурку. На его сгорбленной фигуре висел порванный у рукавов халат. Вместо ног две культи, обмотанные старыми тряпками, а левая рука оказалась сделана из дерева и тихо щелкала, стоило старику пошевелить пальцами.

– Это твоих рук дело?

Мин Ли бросил ему под ноги фигурку, найденную Мин Ханем. Тому оставалось надеяться, что в мыслях брата имеется готовый бамбук[157].

Отвлекшись, старик покосился на небожителей и вдруг тихо рассмеялся беззубым ртом. Это был жуткий смех, и Мин Хань чуть не поддался желанию закрыть уши, лишь бы не слышать его.

– Так смешно людей с ума сводить?! – не выдержав, крикнул Мин Ли. – Твоего бога уже давно нет!

– Мой бог жив.

– Да неужели? – зло рассмеялся бог войны. – Так яви нам его!

Старик вновь рассмеялся, указав на братьев деревянной рукой:

– Вы недостойны встречи с моим богом.

Статуи в храме и за его пределами с треском повернули головы, уставившись на небожителей. Мин Ли лишь усмехнулся, положив ладонь на рукоять меча:

– Недостойны? Сейчас я укорочу твой длинный язык!

Бог войны шагнул вперед, как вдруг в воздухе раздался звон, столь громкий, что братья упали на колени. Перед глазами все задвоилось. Мин Хань не успел среагировать, как пол под ними потрескался и обрушился. Небожители упали в темноту, от которой неприятно пахло сыростью и гниением. Что-то холодное и влажное крепко обхватило их ноги и бедра, не давая пошевелиться.

Мин Хань осторожно раскрыл глаза, поняв, что находится по пояс в болоте. Рядом, ругаясь сквозь зубы и пытаясь найти меч, стоял Мин Ли.

– Этот старик!.. Выберемся, так я снесу его гнилую голову! Меч бы только найти…

Не обратив на него внимания, Мин Хань заметил, что в этом месте стоит странная полутьма. Помедлив, он поднял голову, увидев в нескольких ли над собой сверкающую от драгоценных камней землю.

– Ли…

– Что?

– Мы в Нижнем Мире.

Вскинув голову, Мин Ли вновь выругался.

Глава 17

Рука помощи

Мин Хань попытался пошевелиться, но болото с противным чавканьем засосало его глубже. При попытке достать до кисти из кости первого демона он понял, что увязла и рука.

Плохо. Если они застрянут здесь, то вряд ли их кто-то спасет. Да и кто поймет, куда исчезли двое небожителей?

– Не шевелись! – воскликнул небожитель, заметив, как отчаянно пытается выбраться Мин Ли. – Или болото засосет тебя!

Вязкая жидкость уже подступила к груди бога войны, и он послушно замер, высоко задрав руки. Со стороны это было столь нелепо, что Мин Ханя невольно позабавил вид брата. Редко он попадал в столь неприятные ситуации, где сила бесполезна.

Раздавшийся шорох отвлек Мин Ханя от мыслей. Обернувшись, он заметил среди кустов и поросших мхом деревьев силуэты, которые тихо крались к ним. Вот мелькнул белый мех, и над головой послышался скрип. Подняв глаза, небожитель взглянул на двух девушек с белыми хвостами и такими же ушками. Их глаза сощурились, а на губах с красными точечками в уголках играла соблазнительная улыбка.

– Надо же, кто угодил в болото, – произнесла одна из них. – Двое божков.

– Если не собираетесь помогать, то уходите! – крикнул на них Мин Ли.

– Мы, может, и рады помочь, но что нам за это будет? – заговорила вторая, подперев пальцами висок. – Если вы тут помрете, то мы можем достать ваши души и съесть.

От такой наглости бог войны побагровел, но не успел ничего сказать.

– Что вы хотите за наше спасение?

Лисицы посмотрели на Мин Ханя, и их глаза странно сверкнули. Взгляд, которым они окинули его лицо, не понравился небожителю.

– Мы вас спасем, если ты развлечешь нас.

– Твое лицо весьма красиво, интересно, тело ему под стать?

Они рассмеялись, махая хвостами из стороны в сторону.

– Что вы в нем нашли? – не сдержавшись, спросил Мин Ли.

Обратив внимание на бога войны, лисицы поджали губы:

– Мы все же предпочтем утонченный цветок, чем грубое полено.

– Да как ты смеешь?!

Мин Ли попытался дотянуться до них, но по итогу увяз по шею, гневно сверкая глазами на смеющихся лисиц. Одна из них наклонилась, протянула руку к Мин Ханю и провела пальцами с острыми коготками по его щеке, заставив поднять подбородок.

– Может, снять с тебя лицо и использовать как еще один облик? – Лисица облизнулась, вдруг навострив уши и обернувшись. – Кто тут?!

Вторая девушка вскочила на ноги, и ее когти удлинились. Они одновременно взглянули в сторону леса, где среди веток одиноко порхал серебряный мотылек. Мин Хань почувствовал, как похолодели пальцы лисицы. Мгновение, и они убежали, лишь их белые хвосты мелькнули среди кустов.

– Куда это они? – насторожился Мин Ли, не видя мотылька. – Неужели меня испугались?

Мин Хань промолчал. Мотылек, медленно размахивая крылышками, приблизился к ним, рассыпавшись на сотни серебряных точек, что соединились в фигуру. На кочку, звякнув украшениями, прыгнула девушка в алом платье. При виде нее Мин Ли побледнел, а его глаза налились кровью.

– Надо же, какая встреча! – обаятельно улыбнулась Хуанъянь. – И что же братья Мин забыли в Нижнем Мире?

Она присела, и платье, подобно алому туману, заклубилось над водой. Подперев ладонью подбородок, Ян Юмэй сверху вниз взглянула на бога войны, и в ее глазах заплясали злые огоньки. Мин Хань не сомневался, что, не будь тут его, демоница утопила бы Мин Ли.

– Мы оказались в весьма затруднительном положении, – заговорил Мин Хань, привлекая ее внимание. – Не могла бы ты нам помочь?

– У кого ты просишь помощи?! – чуть не захлебнулся от вставшей в горле крови Мин Ли. – Да эта дрянь!..

Он не успел договорить, как Ян Юмэй схватила его за волосы и утопила. От неожиданности Мин Хань не знал, что и сказать, смотря на улыбчивое лицо демоницы.

– Слишком много разговаривает, – пожала плечами она.

– Не могла бы ты его пока не убивать? – вздохнув, попросил Мин Хань.

– Почему мне нельзя его убивать?

Небожитель попытался найти хоть одну причину пощадить брата, но не смог. Мин Ли был все равно что попавший в сухую колею карп[158], над которым склонился тигр.

Увидев растерянное лицо Мин Ханя, Хуанъянь рассмеялась, потянув на себя волосы Мин Ли и явив его голову. Весь в грязи, он жадно глотнул воздуха, свирепо уставившись на демоницу:

– Я разорву твою плоть на десятки!..

Не успел он договорить, как Хуанъянь вновь утопила его, лишь несколько пузырей показалось на поверхности и тихо лопнуло.

– Ты можешь помочь мне выбраться? – со вздохом попросил Мин Хань.

Отряхнув ладони от грязи, Ян Юмэй протянула ему руку, крепко схватила и без усилий вытащила небожителя, поставив его на кочку рядом с собой. Порой сила демоницы поражала и пугала.

– Что привело бога цветов в Нижний Мир?

– Мы попали сюда случайно, – признался Мин Хань, спрыгнув на берег. Применив печать, он очистил одежду и кожу от грязи, тут же почувствовав облегчение. – Ветвь нашего рода кто-то уничтожил.

Внимательно взглянув на него, Ян Юмэй вздохнула:

– Так и быть, пускай этот пустоголовый бог войны еще немного поживет.

Наклонившись, она вновь достала его за волосы, но не успел тот разразиться проклятиями, как обратился в тряпичную куклу с рассерженным лицом. Бросив ее Мин Ханю, Ян Юмэй ступила на берег. Усевшись на корягу, она поинтересовалась:

– Так что там случилось с вашим родом?

Поколебавшись немного, небожитель все же рассказал Ян Юмэй о статуе и старике в старом храме Синьсиня. Выслушав его, Хуанъянь некоторое время молчала, наматывая на палец длинную белую прядь. Заколки в ее волосах тихо позвякивали, а мотыльки из серебра порой лениво шевелили крылышками.

Мин Хань не знал, удача или сама судьба свела его сейчас с Хуанъянь. Не приди она, и небожитель мог утонуть в болоте или расстаться с лицом. В отличие от брата, он все же был ей благодарен и не собирался это скрывать.

– Некоторые верующие после смерти своего божества сходят с ума. Однако ты даже не заподозрил меня.

– А ты причастна к этому?

– Нет.

– Значит, я тебе верю.

Ян Юмэй молча уставилась на Мин Ханя, удивленная его словам. Ему не особо важно, причастна Хуанъянь к падению дома Фан или нет. Даже если бы она посягнула на дом Мин и убила оттуда всех, его отношение к ней не поменялось бы.

– Ты сказал, что вы были в храме со стариком, – перевела тему Ян Юмэй. – Что ж, поднимемся наверх и проверим.

– Тебе не стоит нам помогать, – покачал головой Мин Хань, поклонившись ей. – Ты и так спасла нас, этого будет достаточно.

– А-Хань, не лишай меня приключения! – закатила глаза демоница, поднявшись на ноги и обойдя небожителя. – Если бы мне было чем заняться, я бы не стояла сейчас здесь. А так мне даже интересно, кто посмел посягнуть на семью небожителей. Для меня это дело все равно что куриный пух[159].

Ян Юмэй с улыбкой протянула ему руку. Некоторое время смотря на нее, Мин Хань не сдержал вздоха и сдался. Горячая ладонь демоницы взяла прохладную руку небожителя, и они обратились белой стайкой мотыльков, что взмыла вверх и сквозь щели Среднего Мира оказалась на поверхности. Меньше чем за одну чашку чая они достигли каменного леса и пошли по знакомой тропе со статуями вокруг. Спрятав игрушку Мин Ли в карман, Мин Хань старался не отставать от Ян Юмэй. Браслеты на ее щиколотках и запястьях, украшенные бубенчиками, радостным звоном прогоняли неприятную тишину. Могло ли хоть что-то во всех трех Мирах напугать Хуанъянь?

– Слышала, твоих храмов в Среднем Мире стало значительно больше.

– Только благодаря тебе.

– Ну что ты, я лишь немного помогла, – рассмеялась Ян Юмэй, сверкнув желтыми глазами. – Кажется, ты не особо встревожен падением рода Фан.

Небожитель помедлил с ответом.

– Он нас не слышит, не переживай, – кивнула на его карман Хуанъянь.

– Я никогда не был близок с людьми из рода Мин и Фан, – признался Мин Хань. – Что в Среднем Мире, что в Верхнем – я бесполезен. У меня нет силы, ума и таланта, да и белой яшмой меня не назвать[160]. Есть люди в разы благороднее и безупречнее меня.

– Но ты ведь вознесся на Небеса, – заметила Ян Юмэй.

– Да, вознесся, – невесело усмехнулся он. – Только не знаю зачем.

– Может, ты еще не нашел смысла в своей жизни? – предположила Хуанъянь, поравнявшись с ним. – К примеру, мой – быть головной болью трех Миров.

– И тебя это устраивает?

– А почему меня не должно это устраивать? – улыбнулась Ян Юмэй, сплетя пальцы за спиной. – Мне нравится делать то, что я хочу.

– А как же Ян Лю? Разве ты не слушаешь его приказов?

– Он редко мне что-то приказывает, вдобавок знает, что я справлюсь с поручением.

– Возможно, я просто еще слишком молод, чтобы действовать без оглядки на других, – вздохнул Мин Хань.

– Или не веришь в себя, – заметила Хуанъянь.

Мин Хань не стал спорить. Ему и правда порой не хватало смелости, и в этом плане он отчасти завидовал демонице.

– Не думал, что чей-то верующий может зайти настолько далеко, – сменил он тему.

– Ты просто слишком мало прожил. Слышала, Синьсинь уничтожил свое тело. До сих пор не понимаю зачем.

– Из-за Лу Янь, – негромко ответил небожитель. – Я увидел их ссору в тот день. Синьсинь обвинял Лу Янь в том, что она изменила его нить судьбы. Что он забыл кого-то из-за нее.

– Как интересно, – улыбнулась Ян Юмэй. – Я ведь забрала ее нить судьбы, и с тех пор она отчаянно ищет тех, кого могла бы любить. Сейчас это твой пустоголовый брат, а раньше – Синьсинь. Оглянись, все эти статуи вокруг – разве они тебе никого не напоминают?

Приглядевшись к статуям, Мин Хань заметил украшения на них, пионы в волосах и веточку мандаринового дерева в руке.

– Это… неужели статуи Лу Янь?

– Верно, – улыбнулась Ян Юмэй, и в ее глазах сверкнул недобрый огонек. – Небожителям запрещено использовать силу друг на друге, но, сдается мне, Лу Янь все равно рискнула. Узы судьбы можно изменить, главное – знать как. Видимо, она пленила его разум, заставила влюбиться в себя, но Синьсинь уличил ее в обмане.

– Но зачем ты отняла у Лу Янь ее нить судьбы?

– У меня были на то причины, – не стала вдаваться в подробности Хуанъянь. – Однако наблюдать за ее попытками влюбиться весьма забавно, не находишь?

Мин Хань покачал головой, услышал размеренный стук и нахмурился. Они подошли к старому храму, на пороге которого сидел безногий старик и вырезал из камня статуэтку. Он не сразу заметил незнакомцев – лишь когда под сапогом Мин Ханя хрустнула ветка.

– Старик, ты один тут? – окликнула его Ян Юмэй. – Где тот, кому ты поклоняешься?

Отвлекшись от фигурки, старик поднял на них глаза, весьма долго смотря на девушку в красном, словно пытаясь понять, где видел ее раньше.

– Зачем тебе мой бог? – наконец спросил он.

– Хочу узнать, жив ли он.

Старик задумался. Мин Хань уже ожидал услышать отказ, который получил Мин Ли, но вместо этого тот произнес:

– Мой бог ушел. Его здесь больше нет.

– Куда он ушел? – спросил небожитель.

– За своей любовью.

Раздался треск, и статуи одновременно повернули головы к демонице и небожителю. Поднявшийся ветер заставил подвешенные на ветки колокольчики громко зазвенеть, а талисманы – сорваться с веревки.

Сидящий на пороге старик вдруг сгорбился и осел на землю, став кожаной тряпкой с волосами.

– Ловушка, – тихо произнесла Ян Юмэй, и ее когти удлинились. – Лучше не мешайся под ногами.

– Я умею сражаться, – возразил Мин Хань.

Окинув его взглядом, Хуанъянь не стала ничего говорить.

Земля задрожала, каменные деревья пошли трещинами, и за храмом поднялась громадная статуя ростом в десять чжанов с горящими белым светом глазами. При виде нее и демоница, и небожитель невольно отшагнули назад.

– Со статуями я еще не сражалась, – сглотнув, призналась Ян Юмэй.

– Я тоже.

Глава 18

Синьсинь

Светящиеся белым светом глаза статуи замерли на демонице и небожителе. Казалось, ее улыбка стала шире, и оттого мягкий облик рушился, заставляя мурашки ползти по коже Мин Ханя. Кто создал эту статую? Тот безумный старик или Синьсинь?

Статуя с треском подняла руку с веточкой и с грохотом опустила ее на землю, проломив крышу ветхого храма и чуть не задев Мин Ханя.

Успев вовремя уйти, он взмахнул кистью, и из-под земли вырвались чернила, что опутали ветвь. Вскочив на нее, Ян Юмэй алой тенью пронеслась по руке статуи, прыгнув ей на голову и полоснув когтями по лицу. Раздался неприятный треск, и сверху посыпались осколки камней. Стоящие рядом статуи задрожали и начали оживать одна за другой, поднимаясь и направляясь в сторону небожителя.

– Хуанъянь! – крикнул Мин Хань.

Ян Юмэй не ответила, нанося один удар за другим, пока голова громадной статуи не затрещала и не взорвалась. Громадные камни посыпались во все стороны, придавливая мелкие статуи и разрушая деревья. Мин Хань успел начертить печать, окружив себя защитным куполом.

Рядом мелькнула красная ткань. Ян Юмэй легко спрыгнула на землю, довольно отряхнув руки:

– С большой статуей разобрались, мелкие не причинят вреда, так что…

Ветвь все же вырвалась из пут чернил и пронеслась над головами, сбивая деревья. Даже без головы, огромная статуя шла вперед, размахивая руками во все стороны.

– Думаю, будь она человеком, была бы уже мертва, – заметил Мин Хань. – По крайней мере, ты попыталась.

Мрачно взглянув на него, Хуанъянь щелкнула пальцами, и вокруг вспыхнули сотни алых мотыльков. Они тут же закружились, приземляясь на мелкие статуи и разрушая их. Когда от них остались одни обломки камней, кровавые мотыльки облепили безголовую скульптуру, да так плотно, словно кто-то перекрасил ее в красный!

– Они справятся? – с сомнением спросил Мин Хань.

– Сейчас и узнаем.

На несколько долгих мгновений все замерло. Мысленно Мин Хань отсчитал пять вздохов. Статуя зашевелилась, согнала с себя мотыльков и зашагала к демонице и небожителю так быстро, словно собиралась раздавить их. Мин Хань поспешил воспользоваться печатью быстрого перемещения, оказавшись на каменной кроне соседнего дерева. Хуанъянь же стайкой мотыльков взлетела следом, пытаясь ранить статую, но на камне оставались лишь еле заметные трещины.

– Из чего ее сделали? – приземлившись рядом с Мин Ханем, поморщилась Ян Юмэй.

– Думаю, что из камня провинции Фо на севере Центральных Равнин, – ответил небожитель. – Я слышал про него – дома, сделанные из этого камня, практически невозможно разрушить.

– Но я ведь разрушила голову! – возразила демоница.

– Видимо, она сделана из другого камня. Это ведь творение Синьсиня, бога архитектуры.

Некоторое время Хуанъянь молчала, смотря, как статуя бродит вокруг, руша каменные деревья. Она искала их, но без головы не могла увидеть, где те спрятались. Оставлять ее здесь было опасно – рядом находится несколько деревень, которые могут пострадать.

– А если ее сжечь? – предложила Ян Юмэй.

– Тогда нужен большой костер, но его силы вряд ли хватит.

– А нам и не понадобится костер, – хитро улыбнулась ему Ян Юмэй. – У нас будет кое-что другое.

Мин Хань настороженно взглянул на демоницу, вздрогнув, когда над головой раздался протяжный знакомый крик. Их накрыла тень, что, прорвавшись через облака, обратилась громадной металлической птицей. Раскрыв клюв, синьфэн изверг из себя струю ослепляющего белого пламени, которое тут же объяло скульптуру. От жара на теле небожителя выступил пот, и одежды неприятно прилипли к коже. Не выдержав, Мин Хань сложил пальцы в печати, поставив перед собой невидимую стену, спасающую от невероятного жара. Хуанъянь, не сводя восхищенного взгляда с тешоу, шагнула к небожителю, спрятавшись за барьером.

– Как ты его призвала? – негромко спросил Мин Хань.

– Он всегда следует за мной, – пожала плечами Ян Юмэй. – Я просто знаю, что он рядом.

Наконец пламя закончилось, и синьфэн, издав клекот, взмыл вверх и скрылся в облаках. От статуи остался лишь расплавленный камень, растекшийся перед полуразрушенным храмом. Среди осколков что-то блестело, и Мин Хань невольно подался вперед, осторожно спрыгнув вниз. От земли шел жар и неприятный запах. Прикрыв рукавом лицо, небожитель ступил на горячий камень, протянул руку и осторожно взял то, что оказалось позвонком.

– Надо же, какая интересная вещица, – раздался рядом голос Ян Юмэй. – Ты знаешь, что это?

– Кость первого демона?

– Она самая. Лучше дай мне, а то еще с ума сойдешь, – протянула руку демоница.

Мин Хань помедлил. Кости первого демона, Шань Ло, убитого его братьями, несли в себе невероятную силу. Они могли как лишить разума, так и даровать невиданное счастье. Это уже вторая кость, найденная в статуе.

– Откуда она могла взяться у Синьсиня? – отдав позвонок Хуанъянь, задумался Мин Хань.

– Кто знает. Кости первого демона раскиданы по всем трем Мирам, часть из них уже давно утеряна. Возможно, кто-то преподнес Синьсиню эти кости в качестве дара. Какая уже разница.

Спрятав косточку в кровавом мотыльке, Ян Юмэй осмотрелась. Каменный лес заметно поредел, да и статуй уменьшилось. И все же какое-то неприятное чувство никак не покидало небожителя.

– Что-то здесь не так, – негромко произнес Мин Хань.

– Все закончилось слишком быстро? – догадалась Хуанъянь. – Разве это не повод радоваться?

Покачав головой, Мин Хань поднял маленькую уцелевшую статую, проведя пальцами по ее улыбающемуся лицу и стирая остатки гари.

– Ты запомнила слова того старика?

– Это пустышка, не стоит верить всем его словам.

– Да, но ее ведь кто-то создал. Он сказал, что его бога здесь нет. Что он ушел за своей любовью. Синьсинь уничтожил свое тело, но не душу. Что, если он все еще жив, но в другом теле?

– Тогда что означает «ушел за своей любовью»? О ком он? Лу Янь ведь заставила его полюбить себя.

– Да, но была еще одна девушка. А-Чэн, – вспомнил ее имя Мин Хань.

– Если она смертная и жила несколько сотен лет назад, боюсь, о ней уже мало кто помнит, – заметила Ян Юмэй.

– Да, но если во дворце Синьсиня сохранились записи о ней?

– Зачем тебе это, А-Хань? – вдруг спросила Хуанъянь, оказавшись за его спиной и проведя пальцами по плечу. – Разве не проще закрыть глаза и оставить все как есть? Мы сделали даже больше – уничтожили статуи и «последователя» Синьсиня. Ты думаешь, у тебя получится забрать у тигра шкуру?[161]

– Ты права, – не стал спорить Мин Хань, – но разве ты не хочешь узнать еще больше секретов небожителей? Вдобавок с твоей помощью не то что тигр отдаст свою шкуру – дракон преподнесет собственные рога.

Ян Юмэй замерла, и ее алые губы медленно растянулись в улыбке. Приподняв подбородок небожителя, она заставила его взглянуть на себя и прошептала:

– Странно, вроде ты небожитель, так откуда такие темные мысли? Признайся, А-Хань, тебе просто хочется побыть со мной подольше.

– Может, и так, – не стал спорить Мин Хань, смотря в ее желтые глаза. Горячее дыхание демоницы мягко овеяло его лицо, заставив сердце сжаться. – Так ты со мной?

– Разве я могу отказать столь очаровательному лицу? – промурлыкала Ян Юмэй. – Давно я не посещала Небеса.

⁂

Оставив игрушку Мин Ли в его доме, Мин Хань с Ян Юмэй в образе цветочных духов направились в пустующий дворец Синьсиня. За столько лет в нем так никто и не поселился, а окна и двери были запечатаны. Хуанъянь достаточно коснуться одной из печатей, чтобы створки окна открылись. Перебравшись через подоконник, они оказались внутри небольшого зала. Все выглядело так, словно Синьсинь покинул свой дворец недавно, даже в воздухе до сих пор пахло сандаловым деревом.

– И часто ты пробираешься в дома небожителей? – поинтересовался Мин Хань.

– Ты правда хочешь это знать? – улыбнулась ему Ян Юмэй, поправляя голубое платье.

Подумав, Мин Хань качнул головой. Пускай лучше это так и останется для него секретом.

Дворец Синьсиня был не самым большим на Небесах, однако в разы больше того же дворца Мин Ханя. Здесь стояло множество статуй, вырезанных из камня, дерева и кости. Хоть они и были в разных позах и одеждах, везде прослеживалось одно лицо.

– Я обыщу северную часть, а ты южную, – предложил Мин Хань.

Послушно кивнув, Ян Юмэй встряхнула рукавами, откуда вылетела стайка красных мотыльков. Они летали по залам, вместе с Хуанъянь внимательно рассматривая содержимое шкафов и полок.

– У тебя только белые и красные мотыльки? – вдруг спросил небожитель.

– Другими пока не обзавелась, – ответила она, просматривая одну из тетрадок. – Белые – из моей заколки, которую подарил отец. Красные – души убитых мною людей и демонов. Не хочешь присоединиться к ним?

– Пожалуй, воздержусь.

Усмехнувшись, Ян Юмэй отложила тетрадку и взяла новую. Ее лицо вмиг стало серьезным.

– Здесь что-то не так.

Внутри оказались обычные записи, ничем не выделяющиеся среди остальных дневников. Но раз именно он привлек внимание демоницы, то за ними что-то скрывалось. Мин Хань применил печать истины, проведя двумя пальцами сверху вниз по листу и заставив письмена пройтись рябью, явив совсем другую запись:

«А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн, А-Чэн… Почему это имя не выходит из моей головы? Кто такая А-Чэн?! Я не помню, но она была важна мне в прошлом… мне кажется, я начинаю сходить с ума».

– Видимо, богиня уз не предполагала, что привязанность Синьсиня к А-Чэн окажется настолько сильной, – заметила Ян Юмэй. – Каким был этот небожитель? Ты помнишь?

– Я не общался с ним лично, однако многие говорили, что Синьсинь являлся одним из самых почитаемых богов и многие прислушивались к нему и его словам.

– Однако, – подтолкнула демоница Мин Ханя, заметив, что он нахмурился.

– Однако в последние недели перед смертью он был отстраненным, – припомнил небожитель. – Видимо, он уже начал вспоминать А-Чэн и догадываться, что сделала Лу Янь.

Ян Юмэй задумчиво кивнула, пролистав тетрадку и положив ее обратно на полку:

– Знаешь, за столько сотен лет я уяснила кое-что для себя: если небожители хотят что-то спрятать от других, то пойдут ради этого на убийство. Или на запретные знания.

– Хочешь сказать, что Лу Янь скрыла А-Чэн от Синьсиня, убив ее?

– Возможно. Еще в первую нашу встречу с богиней уз я поняла, что она готова перейти черту. Ты ведь знаешь, кем была Лу Янь до возвышения?

Мин Хань помедлил с ответом. Будучи простым смертным, он изучал историю богов для собственного возвышения, искал лазейки и пути. Он находил то, что не следовало знать простым людям и за что боги могли покарать.

– Да. Она третья принцесса Сюэ, единственная, кто выжил во время нападения на их семью. Я читал, что Лу Янь вознеслась, когда избавилась от последнего убийцы.

– Забавно, что большая часть небожителей возносится после убийства. Если так подумать, то ваши чистые одежды с самого начала были запачканы кровью, – улыбнулась Хуанъянь. – Так что она вполне могла убить А-Чэн. Или спрятать ее, чтобы она никогда не встречалась с Синьсинем.

– Возможно, – не стал спорить Мин Хань.

Все боги носят маски, начиная от Цзюньфэнь и заканчивая Мин Ханем. Все они скрывают секреты как от других, так и от самих себя. Хуанъянь же словно специально старалась отыскать истинную личину богов и показать ее всем. Возможно, это стало главной причиной ненависти небожителей к ней.

Мин Хань обманом возвысился, Мин Ли убивал сотни людей на поле боя, а Лу Янь без спроса меняет чужие судьбы. Но людям об этом знать ни к чему. Их вера не должна пошатнуться.

Взгляд Мин Ханя замер на одной из статуй, и он нахмурился:

– У Синьсиня должна быть мастерская здесь, раз он вырезал статуи.

На плечо демоницы опустился красный мотылек, словно что-то говоря хозяйке. Спустя мгновение та кивнула:

– Остальные комнаты не похожи на мастерские, однако в спальне Синьсиня есть дверь в полу. Может, она ведет в мастерскую?

– Странно, во дворцах небожителей не может быть подвалов, – заметил Мин Хань и прошел вслед за демоницей в просторную комнату.

Мотылек, слетев с плеча Ян Юмэй, опустился на пол рядом с широкой кроватью. Под ней и правда угадывались очертания двери, ведущей в подвал.

Хуанъянь легким движением сдвинула кровать в сторону и вместе с Мин Ханем уставилась на покрывающие дверь листы желтой бумаги с киноварными надписями. На мгновение небожителю показалось, что он увидел воспоминание из собственного прошлого, но наваждение быстро исчезло.

– Надо же, а тут сильные печати, – заметила демоница. – Вот только половину разобрать не могу.

– Это из письменности южных народов, – ответил небожитель, указав на ближайшую к себе печать. – Такие надписи используются в основном родом Цинь – если неправильно снимем их, то тут же сгорим.

– Южные народы не любят делиться своими знаниями, откуда Синьсинь мог узнать о них?

– Возможно, он сам родом из южных степей? – предположил Мин Хань.

– Боги, что родом оттуда, обычно предпочитают не говорить об этом. Их не любят на Небесах, – задумчиво произнесла Ян Юмэй.

Ее слова были правдой – в южных степях не поклоняются богам, там поклоняются духам – прародителям родов. Вознесшегося оттуда человека можно встретить так же редко, как кого-то из Юнь. Мин Хань и не знал, есть ли сейчас кто-то из степей на Цышань.

– А ты откуда знаешь про эти надписи? – вдруг спросила Ян Юмэй.

– Однажды попались на глаза, – не стал вдаваться в подробности Мин Хань. – Найди кисть и чернила. Попробую кое-что сделать.

Кивнув, демоница покинула комнату, вскоре вернувшись с плошкой заготовленных чернил и кистью. Взяв их, Мин Хань начертил поверх печатей новые:

– Вода тушит огонь, ветер разгоняет огонь, земля засыпает огонь. Огня больше нет.

Бумага вспыхнула и сгорела, не оставив после себя пепла. Ян Юмэй с интересом взглянула на небожителя, но тот не заметил этого. Мин Хань осторожно открыл дверь и явил тьму. Свет не проникал внутрь, и было неясно, насколько там глубоко. Прислушавшись к внутреннему чутью, Мин Хань с некоторым облегчением понял, что этот подвал не вырублен в коре Цышань. Но где он тогда?

– Отойди, – велела Хуанъянь.

Отстранившись, Мин Хань взглянул на демоницу. Встав на краю, она направила вниз несколько белых мотыльков, однако их свет вскоре погас, а обратно они уже не вернулись.

– Здесь печать изменения, – произнесла Ян Юмэй. – Если спустимся, то окажемся в совсем другом месте. Возможно, мы даже не сможем оттуда выйти.

– Мы уже зашли далеко, разве нет?

– Верно. Так что позволь мне пойти туда первой.

Не дождавшись его ответа, Ян Юмэй шагнула вперед. Перед глазами Мин Ханя промелькнуло ее голубое платье и черные волосы: Хуанъянь утонула в темноте. Не было слышно ни стука, ни ее голоса. Помедлив, небожитель позвал ее, но ответом послужила тишина. Выдохнув, Мин Хань все же решился и спрыгнул вниз. Спустя вечность он оказался в чьих-то руках и от неожиданности замер:

– Юмэй?

– Ожидал кого-то еще? – раздался смешок над ухом.

– Отпусти меня.

– Нет.

– Почему?

– Запачкаешь свои чистые одежды.

Мин Хань растерялся. О его одеждах стоило думать в последнюю очередь.

Глава 19

Безумие

Сколько бы Мин Хань ни вглядывался в темноту – ничего не мог разглядеть. Звуков тоже нет, но был странный запах чего-то старого и не совсем приятного.

– Ты видишь, что здесь? – наконец спросил он.

– Не так хорошо, как хотелось бы, – призналась Хуанъянь. – Кажется, здесь мастерская. Только…

Последовавшее за этими словами молчание встревожило Мин Ханя.

– Только что?

– Только она тебе вряд ли понравится.

В темноте ярко вспыхнули белые огоньки, оказавшиеся мотыльками. Вскоре их стало так много, что они рассеяли темноту, явив просторный зал без окон и дверей. Везде стояли статуи с накинутыми на них тканями, словно создатель не мог смотреть на свои творения. Инструменты были брошены на пол, а тот в свою очередь залит неприятной липкой жидкостью темного цвета.

– Ян Юмэй, может, все же поставишь меня? – попросил Мин Хань.

– Не хочу.

– Почему? – вздохнув, спросил он.

– Подозреваю, что на полу кровь. Мне не страшно в ней испачкаться, а за твои одежды будет обидно.

– Эта кровь должна была засохнуть за столько лет.

– Да, если бы этой мастерской не пользовались. Но тут недавно кто-то был.

Мин Хань удивленно взглянул на Хуанъянь в своем истинном облике. Ответив ему улыбкой, она шагнула вперед и спокойно пошла по крови, окрашивающей ее стопы в темно-красный цвет. Дойдя до безопасного островка рядом со столом, Ян Юмэй наконец отпустила небожителя. Мин Хань оправил одежды и решил: раз демоница не смутилась, то и ему не стоит.

– Почему здесь столько крови? Вдобавок еще и свежей? – нахмурился он.

– Возможно, из-за статуй.

Подойдя к ближайшей, Ян Юмэй сдернула с нее ткань. Небожитель замер при виде обнаженной девушки, стыдливо прикрывающей руками грудь. Ее белая кожа напоминала только что выпавший снег, черные волосы были аккуратно уложены на голове заколками, а лицо сшито из нескольких лоскутов, принадлежавших, вероятно, другим девушкам. Если бы не кровь, что тонкими ручейками стекала с надрезов под подбородком, Мин Хань подумал бы, что это статуя из камня.

Хуанъянь сняла еще одну ткань, и еще, и еще… здесь оказалось несколько десятков женщин! И все с перекроенными лицами. От них не пахло гнилью и разложением: их кожа была твердой и холодной, как камень, а глаза – слепыми.

– Взгляни на их лица, – произнесла Ян Юмэй, протянув руку и нежно проведя по щеке статуи. – Синьсиню не нравился их изначальный облик.

– Они не похожи на лицо Лу Янь, – заметил Мин Хань, встретившись взглядом с демоницей. – Он пытался вспомнить, как выглядит А-Чэн. И потому раз за разом перекраивал лица.

– Почему тогда не вырезал статуи из камня и дерева с ее лицом?

– Потому что они все получались с лицом Лу Янь, – догадался небожитель. – А если он брался за девушек, то мог вырезать кого угодно: Синьсинь искал среди них А-Чэн. Видимо, он быстро понял, что легче создать свою А-Чэн, чем пытаться найти похожую на нее девушку.

Хуанъянь задумчиво кивнула, оглядев все статуи и заметив:

– Знаешь, даже если на них печати, они не выглядят так, словно умерли пару лет назад.

– Ты права. Думаю, он начал постепенно. Скорее всего, его душа нашла сосуд, и несколько лет он пытался вырезать статуи с лицом А-Чэн, но у него это не получилось. Потом он взялся за людей. Самая первая статуя должна выглядеть ужасно. Сможешь найти?

Ян Юмэй спустила с рук несколько кровавых мотыльков, которые быстро облетели статуи и нашли нужную. Лицо у этой девушки сделано неровно, с кривыми губами и слегка смещенным носом. Вдобавок, в отличие от остальных, ее ноги были испачканы красными следами от ладоней. Словно Синьсинь, не выдержав того, что натворил, вымаливал у нее прощение.

– Странно, что он ее не выбросил, – заметила Ян Юмэй.

– Не мог. Для него каждая статуя – опыт, даже если она получилась плохой.

– По крайней мере, он отпускал их души, а не делал эти тела клетками.

– Даже для демонов такое слишком? – поинтересовался Мин Хань.

– Нет, но назови мне хоть одного небожителя, который делал бы статуи из женщин и перекраивал им лица. В Нижнем Мире я такого вдоволь насмотрелась, но вот в Верхнем встретить сошедшего с ума небожителя – редкость. Пожалуй, мне стоит потом отблагодарить А-Ханя за такой подарок, – очаровательно улыбнулась ему Ян Юмэй.

А ведь говорили, что из собачьей пасти не стоит ждать слоновой кости[162].

Покачав головой, Мин Хань заметил на тыльной стороне шеи статуй небольшой знак размером с ноготь на мизинце. Приблизившись, он разглядел иероглиф.

– Что ты заметил? – поинтересовалась демоница.

– Ты, случаем, не знаешь, какие еще дома пострадали от статуй Синьсиня?

– А должна? – вскинула бровь Ян Юмэй.

– Или сгорели в огне.

– Дай мне немного времени, чтобы вспомнить.

Массируя переносицу, демоница некоторое время стояла в молчании. Кровавые мотыльки опустились на ее заколки и плечи, повернувшись к хозяйке и словно что-то нашептывая ей, порой заставляя хмуриться.

– Кажется, в одной чайной я слышала, что ночью сгорела вся семья Цуань в провинции Чу, а также семья Дунь в провинции Чань. Никто не выжил, – неуверенно произнесла она.

Мин Хань обошел все статуи, остановившись у одной из них:

– А теперь взгляни.

Подойдя к нему, Ян Юмэй вгляделась в небольшой иероглиф, вырезанный на шее девушки. Цуань.

– Он крадет девушек перед тем, как сжечь их семью? – догадалась она.

– Да. Я могу лишь предположить, что он ищет девушек, которые будут напоминать ему А-Чэн, но их лица ему не нравятся.

– Зачем тогда сжигать их семью? Не проще забрать только девушку?

– Зачастую пожар – это случайность: слуги забыли потушить огонь в печи, оставили рядом с ним сено или ткань, это может быть поджог или пробуждение фэнхуана. Сколько всего пожаров случается за год? Больше сотни.

– Хочешь сказать, что похищение вызывает больше вопросов?

– Да. Люди начинают искать виновников и идти в храмы молиться. А чем больше просьб, тем больше это привлекает внимание богов – они берутся за это дело. Синьсинь знал об этом и сжигал всех, чтобы его не поймали. Он делал это через свои статуи. Возможно, на него повлияла не только Лу Янь.

– Думаешь, при нем есть кость первого демона?

– Да, иначе он бы не зашел так далеко.

– Но что-то не сходится.

– О чем ты? – обернулся к ней Мин Хань.

– Синьсинь ведь убивает всю семью девушки, никто не выживает. Но ты сказал, что встретил в доме Фан единственного выжившего, который и рассказал тебе об этом. Разве не странно?

Хуанъянь права. Это странно.

Мин Хань попытался вспомнить, как выглядел Фан Дуань. Все, что он запомнил, – у этого юноши были растрепанные волосы, а сам он вымазан сажей. Вдобавок его спасло то, что в это время он оказался вне дома.

– Может, ему повезло? – предположил небожитель.

– Повезло? – переспросила Ян Юмэй. – А ты веришь, что ему повезло? Что это и правда был человек из семьи Фан, а не Синьсинь, притворившийся им?

– Тогда зачем он рассказал мне это? – Мин Хань нахмурился, оглядел статуи и вдруг понял. – Может, он хотел, чтобы я узнал? Чтобы помог ему найти А-Чэн и наконец остановиться?

Если все и правда так, то кое-что все еще оставалось загадкой.

– Но Синьсинь не найдет А-Чэн. Ее уже нет в живых. Все, что он делает, бесполезно.

– Да, как ни посмотри, – не стала отрицать Хуанъянь. – Он отказывается признавать, что А-Чэн уже давно может быть мертва, и продолжает искать ее. Он не остановится, пока не найдет хотя бы то, что от нее осталось.

– Мы ведь тоже не знаем, где А-Чэн. Если кто и может знать, то… – Мин Хань замолк, встретившись взглядом с Ян Юмэй. – Лу Янь. Но она не расскажет нам.

– Заставим, – пожала плечами Ян Юмэй.

– Как? Украдем?

Увидев улыбку на лице демоницы, Мин Хань помрачнел:

– Нет.

– А ты думаешь, она захочет говорить со мной или с тобой по поводу Синьсиня и А-Чэн? Ох, А-Хань, не будь столь наивным! Лу Янь не глупа и не пуглива, у нее есть когти, – ткнув его пальцем в грудь, заметила Хуанъянь. Ее желтые глаза тускло сверкали в полутьме, делая облик демоницы еще более загадочным и пугающим. – Если она узнает, что ты делаешь… как думаешь, Лу Янь попробует изменить твою судьбу, чтобы ты все забыл?

– Она… может попробовать, – признался Мин Хань, вспомнив, как богиня уз попыталась влюбить его в себя. – Рано или поздно вода должна была явить камни[163]. И что ты предлагаешь?

– Для начала выбраться отсюда. Я не увидела ни двери, ни окон, однако мы как-то сюда попали, да и Синьсинь должен был выходить отсюда.

– Возможно, мы просто не увидели выход.

– И где он, по-твоему, находится?

– На полу, но он залит кровью.

– Тоже мне проблема.

Ян Юмэй щелкнула пальцами, и кровь забурлила, каплями поднявшись под потолок и образовав навес. На полу и правда оказались вырезаны символы, которые они уже встречали на печатях двери.

– Действуй, – кивнула она.

Обойдя символы, Мин Хань нашел нужный и встал на него вместе с Хуанъянь. На несколько долгих мгновений повисла тишина, а после символ под ногами ярко вспыхнул, затопив все белым светом. Когда небожитель открыл глаза, он уже стоял в спальне Синьсиня, словно и не покидал ее.

– Как ты собралась похищать Лу Янь? – устало спросил Мин Хань у Ян Юмэй. Иного плана у него не было.

– Дай-ка подумать… придумала! – щелкнула она пальцами, усмехнувшись. – Лу Янь, надеюсь, в следующей жизни мы не станем с тобой врагами.

⁂

Богиня уз Лу Янь сидела за столом, рассматривая небольшую дощечку из нефрита. На ней было выведено имя ребенка, только что родившегося на свет.

– Какую же судьбу мне тебе написать? – задумчиво пробормотала богиня и вдруг улыбнулась. – Поняла. Ты вырастешь и унаследуешь дело своего отца, встретишь… кого же ты встретишь?

Взгляд Лу Янь прошелся по табличкам на столе, остановившись на дальней. Взяв ее, она тихо стукнула их друг об друга, образовав тонкую сияющую нить.

– Ты встретишь ее! Ваша семья добьется небывалого успеха, но жена заболеет и умрет в возрасте тридцати лет, так и не оставив детей. Муж же пропьет все, что они заработали, даже дом и осла. И в конечном счете умрет. Какая незавидная участь!

Улыбнувшись, Лу Янь сложила дощечки друг на друга, подняв глаза и заметив испуганные взгляды мелких богинь.

– Г-госпожа, разве это не жестоко? – осторожно спросила одна из них.

– Судьба жестока, нельзя все время желать только хорошее. Человек должен испытывать на своем пути порывы ветра и удары дождя! Должно быть равновесие, не забывайте об этом.

– Но в ваших дощечках почти никогда не бывает счастливого финала, – заметила другая богиня. – Почему всегда все умирают настолько несчастными?

Лу Янь проглотила рвущиеся из горла слова, почувствовав, как неприятно сжалось сердце. Нужно сохранять лицо.

– Всегда должно быть равновесие, – спокойно повторила она. – Если вы не хотите писать плохие финалы, то за вас это сделаю я. На сегодня можете быть свободны.

Уловив в ее голосе раздражение, богини поспешили собраться и уйти, оставив Лу Янь одну. Вздохнув, она оперлась о стол и начала постукивать пальцем по дощечке. Она была бы рада писать счастливые финалы, но просто не могла. Стоило подумать, что кто-то окажется счастливее самой богини уз, как ее начинали переполнять зависть и злость!

– Это… неправильно, – прошептала Лу Янь, массируя виски. – Ты ведь отвечаешь за судьбы людей… соберись!

Громко выдохнув, Лу Янь взяла еще две таблички и некоторое время смотрела на имена. Наконец она стукнула их друг об друга, образовав связь.

– Ты из семьи уважаемого ученого – поступишь в академию, сдашь экзамены и пойдешь на службу к императору Тай. У тебя будет все: красота, деньги, слава. А ты – единственная дочь купца. Вы встретились под деревом во время дождя и полюбили друг друга. Ваши семьи дали согласие, и вскоре вы поженились. Девушка понесла ребенка, и роды… роды…

Руки Лу Янь задрожали. Закрыв глаза, она выпалила:

– Роды прошли тяжело, и жена навсегда осталась прикованной к кровати, а муж… он…

– Сложно создавать любовь, когда сама забыла, какая она на вкус? – раздался голос со стороны.

Вздрогнув, Лу Янь резко обернулась и увидела юношу. Сидя на подоконнике, он крутил в пальцах сорванный лепесток, который медленно угасал, из золотого обращаясь в серый. Чья-то душа умерла в его руке.

Юноша был красив – белая кожа, черные блестящие волосы, заплетенные в небрежную косу, лукавые глаза и улыбка, скрывающая истинную натуру. Весь в красном, словно жених, но невесты нигде нет.

У Лу Янь чуть не выпрыгнуло сердце из груди, и она сделала громкий вдох, испуганно смотря на него.

– Зачем ты тут, Хуанъянь? – прошептала богиня уз.

Отпустив лепесток, юноша склонил голову набок, задумчиво смотря на Лу Янь:

– Ты ведь помнишь Синьсиня?

– Не знаю, что ты задумала, но он мертв. Ты не сможешь до него достать, – звенящим от напряжения голосом произнесла она.

– Мертв… а ты сама в это веришь, Яньянь?

– Не зови меня так! – Богиня уз вскочила на ноги, схватила кисточку и направила ее на Хуанъянь. – Зачем ты явилась сюда?! Ты и так забрала то, чем я дорожила больше всего! Больше нечего у меня отнимать!

Юноша равнодушно взглянул на кисточку, на которую медленно опустился красный мотылек. При виде него Лу Янь потеряла способность двигаться – ей оставалось только моргать. Хуанъянь же встала, неторопливо подошла к богине и забрала кисточку, бросив ее на пол. При этом раздался тихий звон бубенчика, который богиня не могла ни с чем спутать.

– У меня есть к тебе вопрос, Яньянь, – тихо произнес юноша, проведя пальцами по щеке Лу Янь. – Постарайся отвечать мне правдиво.

– А то что? Ты уже забрала у меня нить судьбы, – со злостью заметила Лу Янь.

– Думаешь, это единственное, что я могу у тебя забрать?

Богиня уз сглотнула:

– Что ты хочешь от меня услышать?

Улыбка озарила лицо юноши, заставив Лу Янь закрыть глаза. К горлу подступила тошнота.

– Где А-Чэн, возлюбленная Синьсиня? Ты ведь убила ее, не так ли?

– Нет… я не убивала ее, – призналась Лу Янь, взглянув влажными глазами на юношу. – Я не трогала эту А-Чэн.

– Ты ведь знаешь, что тебе лучше говорить мне правду и ничего не утаивать? – прошептала Хуанъянь на ухо богине уз. Пальцы с длинными алыми коготками легли на хрупкое плечо Лу Янь, слегка сжав его, из-за чего ноги богини чуть не подкосились. – Говори, Яньянь. Доверь мне свои секреты.

Глава 20

Знакомое лицо

В пустую чайную вошли двое: красивая девушка в легком для ранней весны платье и юноша в красной одежде. При виде них молодая хозяйка невольно ахнула, зардевшись, когда юноша обратился к ней:

– Мэйню[164], не подскажешь, не останавливался ли тут молодой человек в доули?

Она застенчиво кивнула:

– Он на втором этаже. Мне проводить вас?

– Не стоит.

Улыбнувшись ей, Хуанъянь повела Лу Янь к лестнице, придерживая богиню за рукав. Ее взгляд был пустым, а движения – слегка заторможенными, словно все это время она пребывала в глубокой медитации. Поднявшись по лестнице, Ян Юмэй отвела ее к единственному занятому столу.

– Ты все же украла ее с Небес, – вздохнул Мин Хань.

– Не украла. Она добровольно пошла за мной, – возразила демоница, взглядом веля богине сесть. – Расскажи ему то, что рассказала мне.

Лу Янь кивнула, смотря куда-то перед собой:

– Я не убивала А-Чэн. Я лишь заставила Синьсиня забыть о ней, и он забыл… как я думала.

– Если ты не убивала ее, то где тогда была А-Чэн?

– В Среднем Мире, – пожала плечами Лу Янь. – Она жила и искала моего Синьсиня, молилась в его храмах и пыталась дозваться его. Я боялась, что у А-Чэн это получится.

– Что ты с ней сделала? – нахмурился Мин Хань.

Хуанъянь не сводила взгляда с небожителя. Обычно спокойный и равнодушный ко всему, сейчас он, казалось, злился. Мог ли бог живописи и цветов кому-то навредить?

– Я заперла ее в старом храме на горе Гуду[165]. Сказала, что это воля Синьсиня, что он приказал ей молиться, пока ее язык не отсохнет. Больше я не слышала про А-Чэн. Я сожалею о том, что с ней произошло.

– Надо же, кошка оплакивает мышку[166], – щелкнула языком Хуанъянь.

– Гора Гуду… до нее небожителю-то не так просто добраться, не говоря уже про человека. Кто-то еще знает, где заперта А-Чэн?

– Я никому не говорила, – покачала головой Лу Янь.

Мин Хань поднял взгляд на Ян Юмэй, и та прочитала вопрос в его глазах.

– Если А-Чэн до сих пор там, то от нее уже могло ничего не остаться, – заметила она. – Не говоря уже про этот храм… гора Гуду далеко не излюбленное место людей, да и находится на краю неба и углу моря. Все равно что темница, откуда не выбраться.

– Нужно отвести Синьсиня туда. Но как его найти?

– Могу снять кожу с Лу Янь и прогуляться в ее облике, – предложила Хуанъянь, но, заметив мрачный взгляд Мин Ханя, добавила: – Или мы можем ловить Синьсиня на А-Чэн.

– Так и сделаем.

– Яньянь, как выглядела эта А-Чэн? – спросила Хуанъянь.

Некоторое время богиня уз молчала, словно что-то внутри нее сопротивлялось до последнего, не давало раскрывать подробности. Но все же она сдалась, провела ладонью по поверхности стола и явила старую дощечку с наклеенной на нее бумагой. На ней была изображена красивая девушка со множеством косичек, в которые вплетены ленты и колечки.

– Так она из степей, – прошептал Мин Хань. – Возможно, это А-Чэн научила Синьсиня южной письменности.

– Последняя статуя весьма похожа на нее, – заметила Ян Юмэй, рассматривая рисунок. – Думаю, я могу скопировать ее облик.

– Разве тебе для этого не нужно чужое лицо?

– Нужно, но я могу поменять некоторые черты. Это сложно и занимает много времени, но почему бы не попробовать? – предложила Хуанъянь.

– Хорошо, – не стал долго противиться Мин Хань, кивнув на Лу Янь. – А с ней что делать?

Подумав, Ян Юмэй щелкнула пальцами, и богиня уз превратилась в шпильку, которой демоница заколола волосы.

– Пускай пока побудет рядом со мной. Ей полезно увидеть, что случается, когда насильно меняешь нить судьбы. Но, А-Хань, ты ведь понимаешь, что уже задолжал мне?

Мин Хань взглянул на демоницу, довольно долго сохраняя молчание, прежде чем спросить:

– Могу я узнать, что Достопочтенная Хуанъянь хочет от меня взамен?

– Дай-ка подумать, – задумчиво произнесла демоница, сев на место Лу Янь и постукивая пальцами по столу. – Как насчет рисунка?

– Рисунка? – растерянно переспросил небожитель, совсем не ожидавший такого ответа.

– Ты ведь бог живописи, не я. Люди и демоны так и не смогли передать всю мою красоту на бумаге, а вот твои рисунки весьма приблизились к правде. Так что, А-Хань, нарисуешь меня? – подперев пальцами подбородок, вопросительно приподняла брови Ян Юмэй.

– И это вся твоя просьба?

– А ты хочешь, чтобы я попросила ночь с тобой?

Лицо небожителя покраснело, кашлянув, он как можно спокойнее произнес:

– Как только закончим с Синьсинем, я нарисую твой портрет.

Ян Юмэй обворожительно улыбнулась, все еще видя красные мочки ушей Мин Ханя. Они допили чай в тишине и отправились на поиски гостиницы. Нужно снять комнату, чтобы Ян Юмэй приготовила лицо.

– Этот облик… чей он? – вдруг спросил небожитель, окинув демоницу долгим взглядом.

– Одного из моих любовников. Милый паренек, жаль, что ему в голову взбрело убить меня и съесть мое сердце, – ответила Хуанъянь, накручивая на палец черную прядку волос.

– Зачем ему это?

– Я ведь из Юнь, а то, что желтоглазая, он не учел, – тихо рассмеялась Ян Юмэй. – Кровь обычных Юнь способна восстанавливать раны и даже продлевать жизнь, но с проклятыми это не работает. Мне было интересно, что из этого выйдет. Вот только стоило ему сделать глоток моей крови, как он умер в муках. Я решила не избавляться от этого прекрасного личика и сделала из него еще один свой облик.

– И много их у тебя?

– Достаточно, чтобы мой истинный облик успели забыть. Если желаешь, то после твоей смерти я могу забрать и твою кожу, – предложила Ян Юмэй. – Знаешь, какая это честь? Чтобы сама Хуанъянь носила твое лицо!

– Спасибо за предложение, но я, пожалуй, откажусь.

Демоница рассмеялась, не став спорить. Пока ей нравилось со стороны любоваться лицом Мин Ханя, и желания примерить его на себя еще не возникало. Пускай этот прекрасный цветок побудет рядом с ней еще немного – он не завянет через пару лет, а будет цвести еще несколько столетий. Конечно, если Хуанъянь не надоест им любоваться.

Найдя гостиницу, они сняли номер. Отправив Мин Ханя за дверь, Ян Юмэй достала женское лицо, больше всего подходившее для А-Чэн. Нужно лишь немного подправить его, сделать глаза чуть шире, а губы пышнее. Заплетя волосы и украсив их многочисленными лентами и монетками, демоница довольно улыбнулась проделанной работе. Лицо получилось точно таким же, как на рисунке Лу Янь, и если Синьсинь не поведется на него, то будет слепцом.

Платье на Ян Юмэй ожило и приняло вид одежды незамужних девушек из Хэ. Примерив на себя новый облик, Хуанъянь взглянула на свое отражение в медном зеркале:

– Можешь входить.

Дверь тихо открылась, и шагнувший в комнату Мин Хань замер на пороге. Он окинул Ян Юмэй внимательным взглядом, словно не верил, что это она.

– Надо признать, твое искусство перевоплощения действительно впечатляет, – наконец произнес он, отведя взгляд.

– Если так заинтересован, то могу научить.

Мин Хань не ответил, подошел к демонице и аккуратно вдел в ее волосы несколько купленных заколок с яркими желтыми лепестками, напоминающими гинкго. Ян Юмэй уловила аромат небожителя: чернила, бумага и цветы. Запах, от которого становилось спокойнее и которым хотелось себя окружить.

– Если не нравится, можешь выкинуть.

Не успела Ян Юмэй ответить, как Мин Хань продолжил:

– Пока ты занималась лицом, я нашел кое-что, касающееся большей части сгоревших домов. Все они были расположены на границе с Хэ, лишь несколько – рядом со столицей Центральных Равнин.

– Видимо, А-Чэн проживала рядом с равнинами, – задумалась Хуанъянь. – Тогда обойдем для начала все большие города на границе. Возможно, Синьсинь ищет А-Чэн именно в них.

Мин Хань кивнул, создал печать и перенес их на юг к горам, которые отделяли Центральные Равнины от Южных степей. Однако здесь все равно встречались люди из Хэ, бросившие кочевой образ жизни. Одежда местных оказалась пестрой, а в волосах зачастую угадывались косички с разноцветными камешками и лентами. Ян Юмэй в своем новом облике спокойно могла сойти за местную, чего не скажешь о небожителе – слишком плотные и строгие одежды.

– Думаешь, он заметит тебя? – с сомнением спросил Мин Хань, смотря на гуляющих по улицам небольшого городка девушек. Все они были одеты весьма пестро, совсем не как девушки из Центральных Равнин.

– Должен. Иди позади.

Небожитель придержал край ее рукава, негромко произнеся:

– Будь осторожна.

Удивленно взглянув на него, Хуанъянь не сдержала смешка:

– Кажется, ты забыл, кто перед тобой. Не пристало тигру бояться мыши.

Мин Хань смутился, отпустив рукав и отойдя в сторону. Поправив волосы, Ян Юмэй зашагала по улицам, чувствуя, как тихо подрагивает заколка в волосах. Лу Янь была недовольна ее проделкой, вот только сделать ничего не могла.

В первом городе все было тихо, как и во втором, и в третьем. Никто не следил за Ян Юмэй, не пытался остановить ее или запечатать, и оттого с каждым пройденным шичэнем ей становилось все скучнее. То, во что ввязал ее Мин Хань, казалось довольно занимательным. Как и то, что он откуда-то знает письменность южного народа. Даже Хуанъянь, прожив столько сотен лет, так и не смогла изучить больше пары иероглифов, а небожитель мог спокойно писать на языке людей из Хэ. Кажется, он скрывает больше, чем Ян Юмэй могла предположить, и от этого ей становилось интереснее.

Маленький бог, нелюбимый сын в семье, который так ничего и не достиг. Как же он возвысился? Что подтолкнуло его? Запретные знания? Или собственная упертость? Ян Юмэй хотела это узнать и не собиралась останавливаться. Ее тянуло к своей новой игрушке так, как ни к одному из своих любовников ранее. И разве могла Хуанъянь не поддаться порыву и не взглянуть, что из этого получится?

Они переместились еще раз. Древо Цышань уже постепенно окрашивалось в серебряный, и небо темнело. Ян Юмэй без особой надежды шла по улице, как вдруг платье тихо зашелестело, привлекая внимание. Оглядевшись, она ничего не заметила. Демоница вышла на главную площадь, украшенную фонарями и струящимися над головами тканями ярких цветов. Запах ароматного чая и сладостей вскружил голову, заставив на миг забыться.

Чьи-то крепкие руки обняли Ян Юмэй со спины, и ее нос потревожил запах гари.

– А-Чэн, я нашел тебя…

Заколка в волосах задрожала и чуть не выскользнула из прически. Обернувшись, Ян Юмэй взглянула на юношу перед собой – под его глазами залегли глубокие тени, а по щекам текли ручейки слез. Он казался болезненно бледным и с трудом стоял на ногах. Божественная душа, оказавшаяся в обычном человеческом теле, медленно уничтожала его.

– Синьсинь?

– Да, это я! А-Чэн, ты меня помнишь?! – В глазах юноши вспыхнули слегка безумные искорки, и он прижал ее ладонь к своей груди. Сердце билось так часто, словно хотело сломать ребра и вырваться. – А-Чэн, я так долго искал тебя… твое лицо…

Он нежно коснулся щеки Хуанъянь, и в этом движении было столько заботы и ласки, сколько Ян Юмэй никогда не получала от своих возлюбленных. Она смотрела в светящиеся глаза Синьсиня, который не переставал плакать, разглядывая ее, как свое самое дорогое сокровище. Как ту, кого готов любить вечность, даже после ее смерти.

Ты не познаешь такую любовь, Лу Янь. Ты не заслужила ее. Так смотри, внимательно смотри, чего я тебя лишила.

– Синьсинь, – тихо позвала его демоница. – Сколько лет прошло с нашей разлуки?

– Я… не знаю, – признался юноша, потянувшийся, чтобы вновь ее обнять, но на этот раз Ян Юмэй остановила его. – Какая разница, если мы вновь встретились?

– Прошу, ответь мне.

Юноша нахмурился, собираясь с мыслями.

– Когда ты вознесся, Синьсинь?

– Я… вознесся, когда мне исполнилось двадцать… ты была на три года меня младше… я провел на Небесах совсем немного! Два года, может, пять лет!

– Сто лет в Среднем Мире – год для Небес. Синьсинь, сколько лет прошло с нашей разлуки? – вновь повторила Хуанъянь.

Он молча смотрел на нее, и постепенно в глазах юноши возникало понимание, ужас и боль. Синьсинь вцепился в руки Ян Юмэй, словно боялся, что она исчезнет, стоит ему только разжать пальцы.

– Прошло девять сотен лет, – прошептал он наконец. – А-Чэн, но ты… ты же жива. Но как?

Хуанъянь улыбнулась, шагнув к нему и прошептав почти в губы:

– Потому что я не А-Чэн, Синьсинь. Но я приведу тебя к ней.

Он дернулся, но за его спиной оказался Мин Хань, схватив его за плечо и создав печать, поглотившую их ярким белым светом. От неожиданности прохожие вскрикнули, они испуганно и удивленно смотрели на место, где только что было три человека.

Глава 21

А-Чэн

Ян Юмэй отступила назад, услышав шорох камней под ногами. Они стояли на едва заметной тропе горы Гуду, откуда открывался вид на Центральные Равнины и растущее в центре древо Цышань, чья крона распростерлась высоко над головой.

– Где мы? – встревоженно спросил Синьсинь, вырвавшись из хватки небожителя.

– Прошу простить за грубость, но мы должны были вас остановить, – произнес Мин Хань, поклонившись ему. – Вы можете меня не знать, я бог живописи и цветов Мин.

Юноша некоторое время смотрел на него, прежде чем кивнуть и растерянно произнести:

– Я слышал о тебе… да, ты же тот небожитель, которого я встретил в сгоревшем поместье семьи Фан.

– Верно.

– Но кто тогда ты? – обернулся Синьсинь к Хуанъянь. – Почему твое лицо так похоже на лицо моей А-Чэн?

Демоница улыбнулась, сняв с себя маску. Ее волосы оставались черными, но глаза стали желтыми и тускло сияли, словно фонарики.

– Можешь считать меня цветочным духом. Кто я такая – тебе необязательно знать.

– Тогда где мы? – сглотнув, спросил Синьсинь.

– Гора Гуду. Место, где богиня уз Лу Янь заперла А-Чэн, – ответил Мин Хань. – Мы знаем, что случилось. И знаем, что ты ищешь ее.

– Ищу… – повторил Синьсинь, и по его щекам скатились слезы. Покачав головой, он присел, спрятав лицо в коленях. – Моя А-Чэн жила девять сотен лет назад! Я был уверен, что с нашей разлуки прошло всего пару лет! Что А-Чэн меня еще ждет – просто я ее не могу найти, не могу вспомнить ее лицо…

– Ты прав. А-Чэн тебя ждет, а ты ее не можешь найти, – произнесла Хуанъянь. – Поэтому мы привели тебя к ней.

Подняв недоуменный взгляд на Ян Юмэй, Синьсинь прошептал:

– Что ты имеешь в виду?

– Идем, – велела она. – Ты искал А-Чэн, и ты почти ее нашел.

Юноша послушно поднялся. Шатаясь, он зашагал за демоницей. Постепенно над ними вспыхнули белые точки-мотыльки, что прогоняли темноту и, подобно светлячкам, вели вперед, к старому, затерявшемуся среди деревьев храму. Его стены покосились, черепица покрылась мхом, а плиты заросли травой. Над дверями висела табличка, в которой с трудом угадывалась надпись: «Храм Синьсиня». Это место давно заброшено, затеряно в горах и разваливалось от времени.

– А-Чэн… она там? – прошептал юноша.

– Да, – произнес Мин Хань. – Она ждет тебя.

Сглотнув, Синьсинь медленно поднялся по ступеням, с трудом открыв двери и впустив белый свет Цышань внутрь. Снаружи храм казался небольшим, но внутри оказалось весьма просторно. Простые колонны поддерживали косой потолок, на балках которого висели рваные гобелены. Напротив дверей виднелся пыльный алтарь с давно сгнившими подношениями и статуей небожителя. Она была выполнена из камня и раскололась пополам: в трещины кто-то положил цветы, уже давно засохшие и готовые рассыпаться от одного дуновения ветра.

Перед алтарем лежали рассыпанные монеты и груда тряпок. Здесь было сухо и пахло старостью, пылью и гниением. Ян Юмэй очень хорошо знала такие запахи – обычно они возникали в людских гробницах, которые она от скуки вскрывала.

– А-Чэн? – позвал Синьсинь, но ответа так и не последовало. – А-Чэн, это я, А-Яо. Помнишь?

Войдя в храм, юноша медленно приблизился к алтарю, не переставая оглядываться в надежде кого-то увидеть. Словно из-за колонны должна выйти девушка и поприветствовать его.

Раздался хруст, и Синьсинь замер. Он наступил на ткань и осторожно откинул ее, тихо вскрикнув от ужаса. Перед алтарем лежал труп с потемневшей и засохшей от времени кожей. В его длинных волосах сохранились ленты, а некогда красивое цветное платье истлело и покрылось дырами.

– А-Чэн! – рухнув на колени, закричал Синьсинь. Бережно подняв труп, он смахнул с его лица волосы, и слезы упали на тонкую старую кожу. – А-Чэн, это я, твой А-Яо… А-Чэн, я нашел тебя, слышишь? А-Чэн… прости меня, А-Чэн…

Зарыдав, Синьсинь прижался губами ко лбу А-Чэн. Стоило ему сжать мертвое тело сильнее – и его пальцы с легкостью крошили старые кости, заставляя кожу обращаться пеплом.

Заколка в волосах Ян Юмэй дрожала так сильно, что выскользнула и со звоном ударилась об пол, тут же обратившись Лу Янь.

– А, Яньянь, все же решила показаться? – с улыбкой поинтересовалась Хуанъянь, скрестив на груди руки.

Метнув испуганный и в то же время злой взгляд на демоницу, богиня заметила Мин Ханя и побледнела. Отступив на пару шагов назад, она заговорила:

– Так вы оба… вы в сговоре?! Вот уж не думала, что бог цветов окажется змеей и будет действовать вместе с крысой!

– В сговоре? – переспросил Мин Хань, и на его губах показалась легкая улыбка, от которой, однако, веяло холодом. – О каком сговоре говорит богиня Лу? Вроде как мы не меняли судьбу Синьсиня, не заставляли его забыть о своей возлюбленной, а А-Чэн не запирали в храме на горе. Прошу, не выдавай черное за желтое. Если так подумать, то твои действия можно расценивать как нарушение правил Небес, за что полагается изгнание.

– Ха, хочешь меня изгнать? Ты? – переспросила Лу Янь, расправив плечи и вскинув голову. – Мин Хань, не будь так наивен и глуп. Как ты думаешь, кого послушает Цзюньфэнь: меня, богиню уз, которая уже как тысячелетие исправно выполняет свою работу, или тебя, мелкого бога, который вступил в сговор с демоницей Хуанъянь?

– Яньянь, не выдумывай. Вдруг я просто околдовала этого небожителя? – Ян Юмэй приподняла бровь и положила локоть на плечо Мин Ханя. – Тогда с него все обвинения спадут, а вот ты так и останешься коварной дрянью со свиным жиром на сердце.

– Это все изначально из-за тебя, – сухо заметила Лу Янь, коснувшись своей груди. – Это ты забрала у меня нить судьбы! Из-за тебя я больше не могу любить! Даже вспомнить не могу, что такое любовь!

– А ты помнишь, из-за чего я отняла у тебя нить? – вкрадчиво спросила Ян Юмэй.

– Как будто тебе нужен повод, – фыркнула богиня уз. – Ты все делаешь назло Небесам! Кто и должен понести наказание, так это ты и только ты! Мин Хань, разве ты не видишь, что она играется с нами? Мы для нее ничего не значим – лишь игрушки, которые она выкинет, когда ей станет скучно.

– Ты пыталась заставить меня влюбиться в тебя, – напомнил Мин Хань. – Получается, ты тоже игралась со мной? Чем ты тогда лучше Хуанъянь?

Лу Янь побледнела настолько, насколько это еще было возможно. Она закачала головой и произнесла:

– Я не она… я богиня, Мин Хань! А она – демоница! Ты хоть знаешь, сколько людей она погубила?! Хочешь стать одним из них?

– Кажется, я чего-то не понимаю, – вмешалась Ян Юмэй, указав сначала на Лу Янь, а после на себя. – Получается, ты добрая, но при этом влюбила в себя больше сотни мужчин, а я злая, потому что влюбила столько же? Или я злая, потому что у меня демоническое ядро? Или потому, что ты на моем фоне выглядишь невинным журавлем? Ох, Яньянь, не выдавай оленя за лошадь[167].

– Разве демону нужна причина быть злым? – горько усмехнулась Лу Янь. – Вы по природе своей сеете один лишь хаос!

– А что насчет Ян Лю? Он ведь бог, что стал демоном.

Вопрос Хуанъянь поставил богиню уз в тупик. Ее уши окрасились красным, и она промолчала, впившись ногтями в ладони. Каждый раз этот вопрос заставлял небожителей задумываться – Ян Лю являлся единственным богом, который, попав в Нижний Мир, не умер, а стал демоном и возглавил один из кланов. До его жестокости Хуанъянь было еще далеко, как и до силы.

– Это все из-за тебя… – раздался хриплый голос.

Аккуратно положив труп А-Чэн на пол, Синьсинь поднялся на дрожащие ноги, с ненавистью взглянув на Лу Янь:

– Из-за тебя я забыл о нашем с А-Чэн обещании… из-за тебя я забыл, как она выглядит и что все это время она ждала меня!

– Я хотела как лучше! – возразила богиня уз.

– Как лучше кому? Только тебе! – заметил Синьсинь. – Ты все делаешь только для себя, Лу Янь! Всегда!

– Лучше замолчи сейчас, если не хочешь замолчать навсегда, – сухо произнесла Лу Янь.

– А то что? – разразился смехом Синьсинь. – Убьешь меня? Так давай! Я ведь уже!..

Он не договорил, вдруг поперхнувшись кровью. Его грудь насквозь пронизывала длинная золотая нить, спущенная с пальцев Лу Янь. Ее лицо было спокойным, а в глазах плясало пламя злости.

Взглянув на нее в последний раз и улыбнувшись, Синьсинь упал, протянув руку и успев коснуться пальцев А-Чэн, прежде чем замереть навсегда. Их тела покрылись трещинами и осыпались, оставив грязные и старые одежды.

– Ах, Яньянь, ты и правда беспощадна, – вздохнула Ян Юмэй.

– Ты?!. – Богиня уз уже натянула золотую нить между пальцами, как перед ней замер кровавый мотылек.

– Попробуй, – недобро улыбнулась Хуанъянь, сверкнув глазами, – и станешь одним из моих мотыльков.

Громко сглотнув, Лу Янь опустила руки:

– Чего ты хочешь? Вы оба?

– Дай-ка подумать… А-Хань, не желаешь себе в услужение саму богиню уз? – с усмешкой спросила его Ян Юмэй.

– У меня будет условие, – не обратил внимания на ее слова Мин Хань. – Поклянись здесь и сейчас, что ты больше не будешь воздействовать на чужие нити судьбы ради своей выгоды. Особенно на мою. И никто не узнает того, что здесь произошло.

С обидой взглянув на него, Лу Янь все же кивнула, создала печать клятвы и закрыла глаза. Золотой знак между ее бровями ярко вспыхнул и погас.

– Тогда мое условие – отдай то, что украла у Нижнего Мира, – необычайно серьезно произнесла Ян Юмэй, протянув руку. – Ты знаешь, о чем я, Яньянь.

Помедлив, богиня уз достала из рукава небольшую печать из черного камня. Ян Юмэй забрала ее, внимательно осмотрела и кивнула, спрятав предмет в одном из своих мотыльков.

– Можешь возвращаться на Небеса. Наверное, тебя там уже обыскались.

Тут же сложив руки в печати, Лу Янь исчезла во вспышке белого света, оставив после себя терпкий аромат цветов.

– Как быстро ушла, даже не попрощалась! – возмутилась демоница, зацокав языком. – А мне казалось, между нами что-то есть.

– Что ты забрала у нее? – поинтересовался Мин Хань.

Ян Юмэй достала печать из черного камня, подбросив ее в воздух и поймав:

– Эта вещь может открывать проход в Нижний Мир. Не знаю, как Яньянь ее раздобыла, но твой брат-идиот использовал печать в своих целях.

– Лучше не напоминай, что он мой брат, – вздохнул Мин Хань, подойдя к тому, что осталось от Синьсиня и А-Чэн. Заметив что-то в оставшейся от бога одежде, он отбросил носком сапога ткань, под которой оказался небольшой белый осколок кости.

– А вот и причина помешательства.

– Это же осколок ключа. Как он у него оказался? – Небожитель нахмурился и протянул было руку, но нерешительно замер.

– Наверняка и он содержит осколок воспоминания, – предположила Хуанъянь, присев рядом и взглянув на Мин Ханя. – Возьмем его вместе?

– Да, – словно только и ждав этого вопроса, кивнул он.

Демоница и небожитель одновременно коснулись белого осколка кости, погрузившись в воспоминания.

«Старейшина Юнь Цы была самым первым светлым духом во всех трех Мирах, в людских историях ее и вовсе прозвали „старушка Юнь“. Многие считали ее не более чем легендой, старой, как первое растение. Однако время никак не отразилось на ее вечно молодом теле.

Глава рода Юнь по своей природе нелюдима. То, что она когда-то подобрала дух Шань Ло, было для нее самой удивительно. Как и то, что они теперь делили один стол на двоих и наслаждались едой из лучшего ресторана Рынка трех Миров.

Шань Ло неторопливо ел острые кусочки курицы, глубоко о чем-то задумавшись. Его забранные в пучок волосы спускались с одного плеча, а левый висок серебрила седая прядь. Почувствовав на себе чужой взгляд, Шань Ло поднял глаза, подпер кулаком висок и с ленцой произнес:

– Не думал, что старушка Юнь будет заниматься обманом добрых людей.

– Добрых людей? – переспросила Юнь Цы. – Я не вижу перед собой человека, тем более доброго. Достопочтенный Шань, вы знаете, почему ваша кончина оказалась столь жалкой?

– Если эта Юнь просветит меня, то я буду премного ей благодарен. – Шань Ло улыбнулся, но его глаза оставались серьезными.

– От вас все устали.

Собиравшийся сделать глоток вина Шань Ло вовремя остановился, сжал губы и отставил пиалу.

– Старейшина Юнь, вам говорили, что вы весьма прямолинейна? Ваш язык остер и не прикрывается вуалью красивых слов.

– Благодарю, – кивнула та. Юнь Цы сделала неторопливый глоток, прикрыв пиалу и нижнюю часть лица широким рукавом.

Ткань на глазах казалась полупрозрачной, но нисколько не мешала Юнь Цы видеть. Вот и сейчас она заметила, как вскинул бровь Шань Ло, никак не ожидавший благодарности за свои слова.

– Может ли эта Старейшина прояснить для глупого духа, что все же означают ее слова?

– Вполне. Видите ли, Достопочтенный Шань, хоть я и редко появляюсь в столь оживленных местах, даже до меня доходили слухи о ваших „подвигах“. Вы готовы осушить пруд только ради того, чтобы взять рыбу[168]. Несомненно, силы и храбрости у вас не занимать, однако проблем от вас больше, чем пользы.

– Старейшина Юнь считает, что это плохо? – безразлично догадался Шань Ло, продолжив есть.

– Плохо? Смотри я со стороны людей, то да, несомненно бы так и ответила. Однако Достопочтенный Шань – первый темный дух, хаос, без которого не существовало бы порядка. Ваша смерть нарушила баланс.

– Послушай Старейшину, я и вовсе дух, без которого не могут жить три Мира, – усмехнулся Шань Ло.

– Так и есть, – не стала отрицать Юнь Цы, – и с вашей смертью все постепенно приходит в упадок. И мне приходится с этим разбираться.

Она сжала пальцами переносицу. В конечном счете, как она могла винить Шань Ло в том, что тот не смог избежать смерти? Нельзя быть к ней готовым.

– В моих же интересах помочь Достопочтенному Шаню собрать как можно больше костей. К счастью для вас, первую я уже нашла.

Достав из мешочка цянькунь позвонок, сделанный из белого нефрита, Юнь Цы положила его на стол перед Шань Ло. Тот сощурил глаза и некоторое время молча смотрел на собственную кость. Наконец он взял ее, подбросил в воздухе и поймал, с ленцой обратившись к Юнь Цы столь фривольно, словно они знакомы не меньше чем всю жизнь:

– Позволь же узнать, глава Юнь, за что ты так добра ко мне? Неужели я тебе небезразличен?

– Я лишь не хочу, чтобы три Мира, которые с таким трудом наполнились жизнью, пали из-за какого-то самодура, – многозначительно взглянула на него Юнь Цы. – Я нашла твою первую кость, остальное остается за Достопочтенным Шанем. Однако прошу не забывать о нашем уговоре.

– Все еще хочешь заполучить мою кость? Тогда почему не взяла эту?

– Возьми я ее, как бы этот Достопочтенный нашел остальные? Я могу лишь надеяться на благодарность за то, что спасла тебя когда-то.

– Старейшине не нужно переживать – я помню как зло, так и добро. Позволь только узнать: для чего тебе понадобилась моя кость?

Юнь Цы поджала губы и некоторое время сидела в молчании, прежде чем произнести:

– Боюсь, Достопочтенному Шаню моя идея покажется безумной, однако я собираюсь принести в три Мира свет.

– При помощи моей кости? – приподнял брови Шань Ло.

– Нет, это лишь поможет мне исполнить задуманное. Это моя забота, тебе не стоит думать об этом.

Шань Ло хмыкнул, убрав кость в рукав:

– Старейшина Юнь – действительно удивительный дух. Прошу простить, если этот неучтивый Шань принес вам проблемы.

Юнь Цы не успела ответить, как в комнате раздался женский голос:

– Сестрица Цы, тебя хочет видеть Достопочтенный Линь!

До этого спокойный Шань Ло встрепенулся, до хруста сжав палочки. Не успела Юнь Цы ответить, как в комнату вошли двое: Юнь Фагуан и темный дух по имени Линь У.

В комнате повисла тишина. Юнь Цы кожей ощущала исходящую от Шань Ло опасность, ведь он увидел того, кого считал братом. Прежде чем он успел совершить глупость, Юнь Цы поднялась, поприветствовав гостей:

– Сестра Фагуан, Достопочтенный Линь, добро пожаловать в мой скромный дом. Могу я узнать, что привело вас сюда?

Несмотря на молодое лицо с яркими синими глазами, Фагуан являлась второй из рода Юнь и по праву звалась Старейшиной. Она была младше Юнь Цы на пару столетий, но всегда звала ее сестрицей, хотя никто из их рода не посмел бы этого сделать.

– Прошу главу Юнь простить нас, мы помешали ей и ее гостю, – поклонился Линь У, ни разу не взглянув на Шань Ло. – Этот Достопочтенный лишь хотел поприветствовать вас и поделиться радостной новостью.

– Какой же?

– Я знаю, что глава почти все время проводит в затворничестве, подальше от мирских бед и суеты.

– Это так, – не стала спорить Юнь Цы.

– Позвольте же обрадовать вас новостью: исчадия зла и хаоса Шань Ло больше нет в трех Мирах! – с улыбкой произнес Достопочтенный Линь.

Сзади послышался треск – это Шань Ло сломал палочки и, как ни в чем не бывало, отложил их и взял новые. Линь У наконец взглянул на него, удивленно приподняв брови при виде человека, что посмел сидеть за одним столом с главой.

– Сестрица, разве это не радостная новость? – спросила Юнь Фагуан, белоснежным облаком подплыв к главе. – Я так долго переживала о том, что этот Шань Ло слишком много себе позволяет!

Юнь Цы не ответила, она не сводила взгляда с Линь У. Как и Шань Ло, он старейший темный дух во всех трех Мирах, хотя и уступал тому в силе. Однако от Линь У не так много проблем – темный дух соблазна и желаний, он в основном жил среди людей и не спешил раскрошить горы или сжечь озера. Один его вид мог соблазнить как женщин, так и мужчин, но он не нес в себе опасности. Пожалуй, он был единственным темным духом на памяти Юнь Цы, с кем можно спокойно поговорить и от кого не стоило ждать разрушений и бедствий, как от взращенного тигра[169].

– Я кое-что слышала об этом, – наконец произнесла Юнь Цы. – Могу ли я узнать, приложил ли Достопочтенный Линь к этому свою руку?

– Признаться честно, я слишком слаб в сравнении с Шань Ло, – скромно произнес тот, – в одиночку мне бы и правда не удалось победить его – я мог лишь надеяться на своих братьев. Однако глава Юнь может быть уверена: я держал сердце Шань Ло в своих руках. Он мертв, а его дух давно развеян ветром.

– Вы весьма самоуверенны, господин Линь, – раздалось за спиной Юнь Цы с усмешкой.

Взгляд Линь У скользнул к Шань Ло: ничуть не встревоженный тремя великими духами, он со спокойным видом поедал кушанья.

– Могу ли я поинтересоваться у главы Юнь, что это за человек, раз он сидит с ней за одним столом?

– Друг, – вместо Юнь Цы ответил Достопочтенный Шань, и его губы изогнулись в коварной улыбке, – и весьма близкий к сердцу.

– Сестрица Цы, ты мне не говорила об этом человеке, – насторожилась Юнь Фагуан.

Юнь Цы бросила нечитаемый взгляд на Шань Ло, что лишь улыбнулся ей, и с неохотой произнесла:

– Он помогает мне с одним старым вопросом. Прошу, не обращайте на него внимания – у господина Ло проблемы с головой.

Взгляд Линь У стал понимающим, и он с ленцой приветствовал Шань Ло:

– Друг главы Юнь и мой друг, прошу простить за проявленное неуважение.

– Этот добрый Ло прощает, – так и не встав, произнес тот.

Достопочтенный Линь нахмурился, собираясь проучить наглеца, но Юнь Цы опередила его:

– Могу ли я узнать у Достопочтенного Линя, что он сделал с телом Шань Ло?

Тут же отвлекшись, Линь У мягко улыбнулся Юнь Цы:

– Конечно, Старейшина. Позвольте вам все рассказать за кувшином вина.

Юнь Цы не собиралась приглашать Линь У и Юнь Фагуан за стол, но, увидев взгляд последней, сдалась. Со вздохом она отступила, заняв свое прежнее место по левую руку от Шань Ло. Линь У опустился напротив нее, а Юнь Фагуан села по правую руку.

Разлив всем вино, Линь У взял в руки пиалу и произнес:

– Кровь Шань Ло впиталась в реку Хунхэ. Вместе с братьями мы спрятали его кости по всем трем Мирам. Тех, кто обнаружит их, будут окружать либо одни беды, либо богатства. Мясо мы зарыли в земле Нижнего Мира, благодаря чему там наконец проросли растения, а жилы пошли на изготовление луков и музыкальных инструментов.

Заметив, как дернулся Шань Ло, Юнь Цы поймала под столом его ладонь и крепко сжала ее, не позволяя реагировать. Узнай Линь У, кто сидит с ним за одним столом – и ее план может никогда не сбыться.

– Поступок Достопочтенного Линя действительно впечатляет, – призналась Юнь Цы. – Мне интересно узнать: не боитесь ли вы последствий, что придут со смертью Шань Ло?

– О чем ты, сестра?

– Все же Шань Ло был первым темным духом во всех трех Мирах – он воплощение хаоса, без которого порядок придет в упадок. Может, вы этого еще и не почувствовали, но три Мира уже несут потери из-за смерти Достопочтенного Шаня.

За столом повисло долгое молчание. Даже если Линь У и Юнь Фагуан были не согласны с Юнь Цы, они не решались это сказать.

– Неужели, избавившись от зла, мы лишь приумножили его? – наконец произнесла Юнь Фагуан.

– Боюсь, что да. Порой то, что делается ради блага, приводит только к большему злу. Не мне судить Достопочтенного Линя за содеянное, однако мне предстоит это исправлять.

– Если глава Юнь скажет, чем я могу помочь, то…

– Вы уже сделали достаточно, – произнес молчавший до этого Шань Ло. – Так, может, больше и не стоит вмешиваться?

Линь У с раздражением взглянул на него.

– Он прав, – кивнула Юнь Цы. – Достопочтенный Линь и остальные сделали достаточно. Я лишь могу попросить вас оставить все этой Юнь и больше не вмешиваться.

– Как будет угодно главе.

Они завершили трапезу молча. Линь У и Юнь Фагуан покинули дом главы Юнь, о чем-то тихо переговариваясь. Стоило им уйти, как Шань Ло с облегчением выдохнул.

– Как ты познакомилась с этим выродком? – спросил он.

– Достопочтенный Линь поставляет нашему роду металл для создания тешоу, многие Юнь знают его в лицо, – пожала плечами Юнь Цы.

– Я считал его самым близким братом, а он оказался тем, кто вырвал мне сердце, – криво усмехнулся Шань Ло, рассматривая позвонок. – Глава Юнь, изменится ли что-то в трех Мирах, если я убью Линь У?

– Нет, – не думая, ответила та. – Ты – хаос, я – порядок. Убери кого-то из нас – и гармония трех Миров нарушится, остальные же не влияют на это.

– А если не будет обоих? Ни хаоса, ни порядка? Что тогда?

– Мир будет в равновесии. Достопочтенный Шань, постарайся собрать как можно больше своих костей и не умереть вновь.

– Эта Юнь возлагает слишком много надежд на кого-то вроде меня, – с усмешкой ответил Шань Ло.

– Ничуть. За то время, что я знакома с этим Достопочтенным Шанем, я успела понять, что ты за дух. Я дала тебе все, что нужно: новое тело, кость и даже нашла врага.

– Доброта главы Юнь и правда не знает границ. Тогда позволь мне откланяться и больше не тревожить тебя.

Поднявшись, Шань Ло поклонился ей, развернувшись и направившись к дверям. Проводив его взглядом, Юнь Цы произнесла:

– Мы еще встретимся, Достопочтенный Шань.

– Надеюсь, что в следующий раз наша встреча будет не на пороге моей смерти.

Юнь Цы не ответила. Оставшись одна в комнате, она налила себе еще вина. В ближайшее время ей будет не до отдыха».

Открыв глаза, Ян Юмэй уставилась на дырявый потолок, через который в храм проникали белые лучи света Цышань. Она услышала скрип половиц и приподнялась на локте, успев заметить фигуру, скользнувшую в щель между дверями. Помедлив, демоница пошла за ней, вернув себе привычный облик. При каждом ее шаге тихо звенели колокольчики и украшения, а алое платье закручивалось в спирали.

Мин Хань сидел на старой каменной лавке почти на обрыве скалы, закрыв лицо тканью доули, словно хотел спрятаться ото всех. Он выглядел столь отрешенным и одиноким, что демоница не могла просто взять и уйти. Сев рядом, Ян Юмэй осторожно спросила:

– Разве ты не должен радоваться, что все теперь позади? Синьсинь нашел А-Чэн, а Лу Янь перестанет влиять на чужие нити судьбы.

– Я рад, что все так произошло, – ответил Мин Хань, взглянув на храм, – но я не думал, что любовь Синьсиня окажется настолько сильной. Он буквально сошел с ума из-за нее.

– Любовь заставляет людей делать ужасные вещи. Они сходят с ума, убивают, идут войной на других. Тебя не должно это удивлять. Порой люди готовы на все ради любимого человека.

– Моя мать… никогда не любила отца, как и он ее, – тихо признался Мин Хань. – Их брак держался лишь на словах. Она не хотела выходить за него, но так было нужно. И не хотела рожать меня, но иначе ее выгнали бы на улицу.

– Значит, никто не дарил тебе свою любовь?

Небожитель покачал головой.

Помедлив, Ян Юмэй сняла с него доули, взглянув на красивое, но отчего-то грустное лицо. Ей хотелось сохранить это в памяти, как драгоценность, которую может видеть лишь она одна. Улыбка, слезы, грусть и ненависть этого человека должны принадлежать только Хуанъянь и никому больше.

Приблизившись к Мин Ханю, она прошептала:

– Если хочешь, я могу ее тебе подарить.

– Я не готов платить за это своей жизнью.

– Тебе и не нужно будет.

Улыбнувшись, Хуанъянь припала к его губам, чувствуя, как кожу слегка покалывает от светлой ци. К ее удивлению, Мин Хань не отстранился. Его лицо слегка покраснело, а в глазах отражалась объятая белым светом Ян Юмэй.

Хуанъянь стоило быть осторожнее, но она ничего не могла с собой поделать. Стоило ей поцеловать Мин Ханя, как она больше не могла остановиться. Словно нашла давно утерянный осколок, который наконец восстановил зеркало[170]. Словно нашла свою судьбу.

Ян Юмэй резко отстранилась. Сердце громко стучало в ушах, мешая мыслям собраться. Поймав встревоженный и слегка удивленный взгляд Мин Ханя, она прошептала:

– Ты это тоже… почувствовал?

– Да, – облизав губы, нерешительно кивнул небожитель. – Ты… моя судьба.

Глава 22

Связанные узами

Некоторое время Ян Юмэй и Мин Хань смотрели друг на друга так, словно впервые встретились. Настороженно, и все же с интересом в глазах. Встретить того, с кем твоя душа была изначально связана, – такая же большая редкость, как повстречать кого-то из оставшихся Юнь. Почти невозможно.

– Забавно, – наконец произнесла Хуанъянь. – Я не связывала ни с кем свою душу, думаю, что ты тоже.

Небожитель нахмурился, о чем-то задумавшись, прежде чем кивнуть:

– Если бы я связал с самой Хуанъянь свою душу, то, скорее всего, запомнил бы это. Могут ли наши души быть связаны еще с прошлой жизни?

– Не знаю, – призналась та, – но стоит в этом разобраться. Как думаешь, если мы явимся на Небеса, то много шума поднимем?

Заметив, как смутился Мин Хань, Ян Юмэй рассмеялась. Для Верхнего Мира это был бы настолько сильный удар, что вряд ли они смогли бы от него оправиться, только если бы убрали небожителя и демоницу подальше от глаз. А если эта новость разнесется по всем трем Мирам? Страшно представить, сколько слухов поднимется.

– Мы можем пойти в клан Белого Хвоста. Лисам известны тайны уз, они могут дать ответ, – предложила Ян Юмэй, взглянув на небожителя. – Если ты, конечно, хочешь его узнать.

Помедлив, Мин Хань кивнул:

– Тогда веди.

Ян Юмэй протянула ему руку, и Мин Хань сжал ее ладонь. Обратившись стайкой белых мотыльков, они проникли в Нижний Мир и направились к огромным деревьям, образовавшимся из корней Цышань.

Если в Среднем и Верхнем Мирах древо испускало светлую ци, то здесь – темную. Оно напитывало земли своей силой и давало дом многочисленным демонам. Корни Цышань светящимися змеями вздымались по Нижнему Миру, опутывая его, подобно паутине. А где-то и вовсе прорастая настоящим лесом высотой в несколько десятков чжанов. Один из таких «лесов» занял клан Белого Хвоста, единственных лисиц во всем Нижнем Мире. Ян Юмэй была нечастым гостем у них, да и кто вообще хотел встретить на пороге Хуанъянь? Однако лисы могли быть полезными.

Стайка мотыльков опустилась на тропу между деревьями, обернувшись двумя фигурами. Ян Юмэй успела подхватить пошатнувшегося Мин Ханя, который все еще никак не мог привыкнуть к такому перемещению.

– Что это за место? – выпрямившись, спросил небожитель.

– Деревня Фань, логово лис.

Деревья были покрыты толстой черно-синей корой с глубокими трещинами, через которые пробивался белый свет, разгораясь на кронах и прогоняя тьму. Землю покрывали яркие голубые цветы, которые вспыхивали, если до них дотрагивались. Над ними кружили желтые светлячки, что порой усаживались на каменные статуи в виде лис с хитрыми глазами.

Хуанъянь повела Мин Ханя вперед, вслушиваясь в шелест листьев и слыша тихий звон колокольчиков, подвешенных на ветки за длинные ленты.

– Это правда, что все лисы – девушки? – вдруг спросил небожитель, надев на голову доули и спрятав руки в широкие рукава.

– Да, но их глава – единственный мужчина. Ты знаешь, как рождаются хулицзины?

– Слышал, что это лисицы, которые съели упавшие с Цышань души.

– Отчасти это правда. Если хочешь, могу рассказать, но боюсь, здесь вновь будут виноваты боги, – невольно усмехнулась Ян Юмэй.

– И что же они сделали? Сами скормили лисам души?

– Почти.

От неожиданности Мин Хань замер, явно не ожидая, что его слова окажутся правдой. Ян Юмэй с интересом взглянула на него, предвкушая, что небожитель начнет все отрицать, но он некоторое время молчал, прежде чем негромко произнести:

– Проделки Лу Янь сходили ей с рук. Подозреваю, что не только она пренебрегала законами Небес.

– Верно, – улыбнулась Хуанъянь. – На Небесах есть одно негласное правило, о котором не стоит знать непосвященным небожителям: порой некоторые души считаются… неправильными. Листья выглядят так, словно их кто-то порвал или смял. В прошлом такие люди пережили ужасные события, и их души не смогли толком восстановиться, из-за чего в следующей жизни их ждет судьба не лучше. Цзюньфэнь постановила срывать эти листья и бросать в Нижний Мир, тем самым скармливая их демонам.

– Это же неправильно, – пробормотал Мин Хань, и его красивое лицо за тканью омрачилось.

– Да, неправильно, но боги ведь знают, как лучше. Порой некоторые души находят лисицы и съедают их, тем самым становясь хулицзинами. Они специально ищут только женские души – они более вкусные и приятно пахнут, в отличие от мужских.

– Ты пробовала?

– За свою жизнь что я только не пробовала, – хмыкнула Хуанъянь. – Добыв душу, лиса становится хулицзином и может обращаться в человека, совершенствуясь и накапливая свою силу в хвостах. Однако, кроме главы Бай, ни у одной из лисиц еще не получилось создать девятый хвост. Отчасти это и его вина – порой он срезает им хвосты.

– Зачем?

– Чтобы не посягнули на его место.

– Значит, господин Бай – единственный девятихвостый лис за все две эпохи?

– Да. Его считают первым хулицзином, однако он мало что говорит о своем прошлом. Так что считай его стариком в молодой шкуре. Как меня.

Хуанъянь резко остановилась, заметив впереди сидящую белую лису с тремя хвостами, плавно покачивающимися в воздухе. Она молча смотрела на незваных гостей, не собираясь пропускать их дальше.

– Что забыла демоница в клане лис? – раздался красивый женский голос, колокольчиками прозвеневший в тишине.

– Хочу увидеть главу Бай и спросить у него кое-что.

– Зачем ты привела с собой небожителя?

– Вопрос касается нас двоих.

Некоторое время лиса молчала, затем поднялась на лапы и произнесла:

– Идите за мной.

Она провела их к старым деревянным воротам, выкрашенным в красный цвет. На створках были выведены иероглифы быстрого перемещения. Толкнув одну из створок, за которой расстелился туман, лисица села чуть поодаль и молча повелела пройти через ворота. Хуанъянь оглянулась на Мин Ханя, следовавшего за ней. Его светлые одежды, чистые настолько, что никакая грязь не могла их запачкать, навевали странные мысли. Не знай Ян Юмэй, что Мин Хань лишь мелкий бог живописи и цветов, подумала бы, что он один из высших богов, снизошедший до своего появления здесь.

Пройдя через ворота, они оказались на кроне одного из деревьев. По краям возвышались дома из темного дерева с малиновыми крышами и многочисленными желтыми фонариками. Заметив нежданных гостей, лисицы в ярких нарядах смолкли и испуганно посмотрели на Хуанъянь и с интересом – на Мин Ханя.

– Кто это с демоницей в красном?

– Странно, почему он скрывает свое лицо?..

– Кажется, это небожитель. Может, соблазнить его?

Ян Юмэй бросила короткий взгляд на лисиц, но этого хватило, чтобы шерсть на их хвостах встала дыбом и они спешно замолкли, отвернувшись и больше не обращая на них внимания. Некоторые лисицы вернулись к игре на музыкальных инструментах, звуки которой распространились над головами подобно горным вершинам и текущим водам[171].

То, на что положила глаз Хуанъянь, не может оказаться в чужих руках.

– Можешь не провожать нас. Я знаю, где глава Бай, – бросила она лисице с тремя хвостами, зашагав вперед.

– И часто ты здесь бываешь? – поравнявшись с ней, негромко спросил Мин Хань.

– Не особо, но порой у главы Бай бывают нужные мне сведения.

Лисицы с подозрением следили за ними, не решаясь приблизиться. Ян Юмэй не обращала на них внимания и шла к возвышающемуся впереди зданию, украшенному фонарями и яркими лентами. Стоило им подняться по ступеням, как двери сами распахнулись, впуская в просторный зал светлых тонов с развевающимися под потолком портьерами. Лицо окутал холодный воздух с ароматом зимних ягод.

За столом, куря длинную трубку, сидел Бай Юй. Его белые одежды украшала красная и золотая вышивка, в светлые волосы были вплетены медные монетки, а за спиной покачивались девять пышных хвостов.

Подняв золотые глаза на вошедших, Бай Юй выдохнул серый дым, который обратился птицей и полетел к ним, в последний момент растворившись перед лицом Ян Юмэй.

– Зачем пришла?

Ян Юмэй взмахнула рукой, и двери закрылись, а створки окон захлопнулись. Хулицзин дернул ухом, скучающе подперев ладонью подбородок и произнеся:

– Разговор будет интересным… скажи, это связано с тем, что ты привела божка в мой дом?

– Да.

Подойдя к столу, Ян Юмэй уселась напротив, взглядом веля Мин Ханю сесть рядом.

– Наши души оказались связаны. Можешь понять, как так вышло?

Бросив быстрый взгляд на небожителя, Бай Юй лениво протянул ладонь:

– Дайте свои руки.

Пальцы лиса были холодными, а когти настолько острыми, что с легкостью могли порезать кожу. Стоило ему коснуться внутренней стороны запястья, как по телу прошла неприятная дрожь, и сердце пару раз сжалось. Краем глаза Ян Юмэй заметила, как напрягся Мин Хань, не сводивший внимательного взгляда с Бай Юя. Кажется, он опасался его больше, чем Хуанъянь.

– Ты права, – наконец произнес лис, отпустив их руки. – Вы связаны, правда, еще с очень давних времен.

– Поясни, – попросил небожитель.

Бай Юй неторопливо закурил трубку и спустил с губ очередное облако дыма, которое бабочками поднялось под потолок.

– Видимо, в прошлой жизни вы решили связать души очень мощной печатью, раз она не разрушилась даже после вашего перерождения.

– Можно ее как-то снять? – спросила Ян Юмэй.

– Хмм, нет, не думаю. Иначе ваши души пострадают настолько, что разрушатся. Я бы даже сказал, что один из вас кожа, а другой мех[172]. Лучше смиритесь и живите с этим знанием, либо же забудьте друг о друге. Но кто знает, вдруг эта нить вновь приведет вас друг к другу? – хитро сощурился Бай Юй. – Если хотите, я могу наложить сильную печать и стереть воспоминания. Что скажешь, Хуанъянь?

– Дай нам время, чтобы подумать.

– Я не тороплю, – махнул он рукой. – Как соберетесь забыть друг о друге, дайте знать.

Демоница и небожитель покинули дом Бай Юя, скрывшись от любопытных глаз в беседке. Ян Юмэй зашла в нее последней и провела острым коготком по деревянной балке, заглушив их разговор от любопытных лисьих ушей.

– Я слышал про такую печать, – вдруг произнес Мин Хань, заложив руки за спину и смотря на лисью деревню.

– И где же?

Небожитель помедлил с ответом, сняв доули и положив ее на скамью.

– В старых свитках времен первой эпохи, – все же признался он. – Эта печать могла связать души на несколько жизней.

– Значит, в прошлой жизни мы были с тобой весьма близки.

Пальцы Хуанъянь скользнули по плечам Мин Ханя и слегка сжались, а ее дыхание коснулось уха небожителя.

– Кто знает, может, даже были любовниками? – прошептала она, улыбнувшись при виде покрасневших ушей Мин Ханя.

Кашлянув и прогоняя смятение, небожитель заметил:

– Или врагами, которые пообещали найти друг друга в следующей жизни и завершить начатое.

– Любовники мне все же больше нравятся, – призналась Хуанъянь, положив подбородок на его плечо и сменив тему. – Я тоже слышала о такой печати, правда, она берет начало из рода Юнь. Они связывали себя с кем-то из их рода, если чувствовали, что их внутренние энергии совпадают. Возможно, в прошлом мы оба были из Юнь или попросили их связать нас.

Мин Хань задумчиво кивнул и взглянул на Ян Юмэй:

– Ты хочешь разрушить это?

– А ты? – в свою очередь спросила она, сощурив глаза. – Для бога быть связанным с демоном, особенно со мной, весьма унизительно. Другой на твоем месте сделал бы все, чтобы разорвать эту связь. Может, даже пошел бы на самоубийство.

– Тогда мне повезло, что я не вижу в этом ничего унизительного.

Ян Юмэй удивленно моргнула, совсем не ожидая этих слов. Что он за бог такой, раз ничуть не встревожился из-за своей связи с самой Хуанъянь?

– Я хочу сохранить эту связь, – повернулся к ней Мин Хань.

– Зачем?

На лице небожителя скользнула грустная улыбка, при виде которой сердце Ян Юмэй странно сжалось. Помедлив, она протянула руку, нежно коснувшись его лица и почувствовав приятное тепло на коже.

У Хуанъянь были сотни любовников, она даже не помнила их имена, а зачастую и ночи, проведенные с ними. Она меняла их так часто, как богатая девушка меняет свои платья, не показываясь в одном и том же больше одного раза. Но почему с Мин Ханем все не так? Он не хотел завоевать ее сердце, не хотел разделить постель для двойного совершенствования и возвышения. Он просто… хотел ее компании. Хотел говорить с ней, быть рядом, узнавать что-то новое и рассказывать то, что знал сам.

Ему не нужна любовь. Ему нужен кто-то подле, пусть он и скрывал это.

– Хорошо, – наконец произнесла Ян Юмэй. – Пускай эта связь останется.

В глазах Мин Ханя промелькнуло облегчение, и он кивнул, невольно накрыв ее ладонь своей.

– Небеса покарают тебя за это, – тихо заметила Хуанъянь.

– Только если узнают, что мы связаны.

Глава 23

Сделка с главой демонов

Покинув деревню Фань, Мин Хань и Ян Юмэй направились в Ланжэнь – город на стыке нескольких кланов цзинов[173] и единственное место во всех трех Мирах, где оборотни придерживались нейтралитета.

Несмотря на то что в Нижнем Мире было в разы темнее, чем в остальных, корни Цышань светили ярко. Один из корней проходил через Ланжэнь, подобно ребру нависнув над городом. Множество голубых фонарей парило над улицами с высокими домами в несколько этажей, между которыми были пущены лестницы и мосты.

Прежде чем войти в город, Ян Юмэй наложила на Мин Ханя печать, спрятавшую его божественную сущность. Она коснулась пальцем его знака на лбу, заставив его погаснуть. С виду Мин Хань напоминал обычного человека приятной наружности, а мог и вовсе оказаться каким-нибудь хитрым цзином, прячущим свою истинную сущность. Нельзя сказать наверняка.

– Ты не будешь скрываться? – Небожитель заметил, что Хуанъянь спокойно идет к воротам, и остановил ее.

– Зачем? – удивилась Ян Юмэй. – Это Нижний Мир, меня все знают – нет смысла скрывать облик. Вдобавок кто может быть настолько смел, чтобы напасть на меня?

Мин Хань вздохнул, поняв, что она права. Он привык, что демоница часто пряталась за другими личинами, теперь же он вынужден был скрываться.

Мин Хань сразу бы потерялся в шумном городе, если бы не Ян Юмэй. Она шла рядом с ним, и украшения на ее одежде тихо позвякивали, заставляя толпу замолкать и испуганно расходиться. Демоны со страхом и почтением смотрели ей вслед, не решаясь ничего сказать за спиной и делая вид, что все в порядке.

– Ты знаешь, как устроен Нижний Мир? – вдруг поинтересовалась Хуанъянь.

Да.

– Буду признателен, если расскажешь.

Ян Юмэй взглянула на него, и в ее глазах отразились отблески голубых фонарей. Отчего-то небожитель подумал, что демоница знает, когда он лжет или скрывает что-то от нее. За столько сотен лет Хуанъянь уже давно могла распознать ложь в чужих словах.

– Нижний Мир делят кланы, множество кланов, – произнесла демоница, переведя взгляд на светящийся бело-голубым светом корень. – Кланы лисиц, кланы волков, кланы рыб, кланы демонических растений и кланы темных духов. Все и не перечислить. Но выше всех стоит клан Черной Крови. Когда-то давно он был самым немногочисленным и никчемным, а его учение напоминало детскую игру. А после с Небес низвергли Ян Лю. Его подобрала тетушка Ло: вылечила, заменила божественное ядро на демоническое и дала вторую жизнь. Она из клана Черной Крови, и чтобы отблагодарить ее, Ян Лю возвысил клан на первое место. А наше учение призыва кровавых мотыльков стало самым опасным во всем Нижнем Мире.

– И как давно ты в клане Черной Крови?

– Я видела, как он поднимался из пепла, как нас начинают почитать, как глава Ян становится выше всех. Сильнее всех, – негромко ответила Ян Юмэй, и в ее голосе слышалось восхищение и трепет. – Глава Ян спас меня, хотя мог бросить, и я бы не выжила. Я обязана ему жизнью и буду делать все, чтобы клан Черной Крови процветал и ни в чем не нуждался.

– А когда не станет главы Ян? Займешь его место? – тихо спросил Мин Хань.

– Да. Но мне еще далеко до его силы. Из-за того, что я светлый дух с демоническим ядром, мне трудно возвышаться. Я знаю, где моя граница, и каждый раз становлюсь все ближе и ближе к ней. Тетушка Ло сказала, что однажды я перешагну ее и сгорю.

– Неужели нет способа отодвинуть ее?

– Есть, – хитро взглянув на него, улыбнулась Ян Юмэй. – Слышал про двойное совершенствование?

От неожиданности небожитель замер. Он прекрасно знал, что это такое, некоторые боги спокойно практиковали этот метод друг с другом. Он не считался чем-то запретным, напротив – более быстрым для возвышения. Однако Мин Хань никогда его не пробовал.

– Значит, поэтому у тебя столько любовников?

– Да, это помогает отодвинуть мою границу, но не стирает ее. А-Хань, не думал провести ночь со мной? Я ведь могу возвысить тебя.

Стоило Мин Ханю моргнуть, как Ян Юмэй уже была за его спиной, нашептывая на ухо:

– Только подумай, какую честь я оказываю тебе! Разве ты не мечтал возвыситься над братом, над Лу Янь, над всеми, кто насмехался над тобой? Стать больше, чем являешься на самом деле.

Ее слова подобны яду, который отравлял сам воздух. Они звучали слишком хорошо, но самое ужасное заключалось в том, что Ян Юмэй могла все это дать Мин Ханю. Ее слова не были пустым звуком, заманивающим в свои сети.

– Тебе говорили, что ты похожа на тигра?

– Тогда направь меня на свою жертву[174], – улыбнулась Хуанъянь.

Покачав головой, чтобы развеять дурман, Мин Хань произнес:

– Нет, боюсь, я не достоин делить ложе с самой Хуанъянь.

Взглянув на него с легкой обидой, Ян Юмэй не стала упорствовать:

– Как знаешь, но мое предложение все еще в силе. Вдруг передумаешь?

– Если это и случится, то мне придется взять тебя в жены.

– Меня? В жены? – издала смешок демоница, вскинув бровь. – Боюсь, во всех трех Мирах не найдется человека, готового любить меня такой, какая я есть. Люди так падки на красивую внешность, что не видят ничего за ней.

– Тогда почему они избегают меня?

– Ты неплохо скрываешься, – призналась Ян Юмэй, кивнув на доули в его руках. – Нелюдимый небожитель живописи и цветов, что прячет свое лицо и не особо вмешивается в дела Небес. Ты уже привлек к себе внимание, победив меня, так что отсиживаться в стороне и дальше не получится.

Мин Хань и сам это знал. За последние полгода многие небожители стали интересоваться им и даже звать к себе, раздражая Ши Цина. Если бы они узнали, что у Мин Ханя ничего бы не получилось без помощи Ян Юмэй, кто знает, насколько сильно бы поменялось их отношение к нему?

Позади раздался звон. Обернувшись, демоница и небожитель взглянули на сяньли с бубенчиками в руках. Разноцветная кошка, одетая в детскую цветную рубашку и черную ушамао, стояла на задних лапах.

– Госпожа Хуанъянь, глава Ян хотел бы видеть вас в резиденции Черного Пера.

Услышав, что Ян Лю в Ланжэне, Мин Хань настороженно замер, а Ян Юмэй тихо ахнула, со счастливой улыбкой обернувшись к небожителю:

– Не думала, что ты настолько везуч, А-Хань! Некоторые небожители даже кусочка одежды главы Ян не видели за всю свою жизнь, а ты можешь встретить его!

– Юмэй, для меня это может быть опасно, – негромко заметил Мин Хань.

– Он не тронет тебя, – успокоила та, схватив небожителя за руку. – Глава Ян не ломает вещи, принадлежащие мне.

– А если прикажет тебе?

Хуанъянь помедлила с ответом.

– Я не смею ослушаться главу Ян, – только и произнесла она.

Не в силах сопротивляться, небожитель покорно пошел за демоницей. Впереди них бежала сяньли, размахивая бубенчиками и освобождая путь. Мысленно Мин Хань надеялся, что он единственный небожитель в Ланжэне, иначе пришлось бы отвечать перед Небесами, что он делал в Нижнем Мире вместе с Хуанъянь.

Сяньли проводила их до черных ворот резиденции Пера, открыла дверь и пропустила во двор с белыми павлинами. Мысленно Мин Хань отметил, что поместье клана Черной Крови не уступает по своему величию императорскому дворцу. Резные балки, вазы из тонкого фарфора, искусно расписанные фонари под крышей, открытые галереи и стены с окнами в виде цветов, а также полукруглые арки. В отличие от шумной улицы, внутри оказалось тихо и спокойно, и пахло чем-то свежим и успокаивающим.

Ян Юмэй отвела Мин Ханя в сад за главным зданием. Здесь был небольшой пруд, в центре которого стояла беседка, а вдоль берега расположились ивы с длинными ветками.

В беседке небожитель разглядел высокий мужской силуэт в длинном черном шэньи[175], ниспадающем на пол. Он держал в руке меч, с которого капала кровь, и не сводил взгляда с трупа демона у своих ног. Его широко раскрытые глаза с ужасом смотрели на убийцу, а из ровной раны на шее лилась кровь.

Услышав шаги за спиной, Ян Лю повернул голову, и Мин Ханя словно обдало ледяной водой. Он много что слышал о низвергнутом небожителе, который давно потерял свой облик и стал подобен демону, но не думал, что когда-нибудь встретит его вживую.

Лицо Ян Лю было словно высечено из куска белого льда, отчего черные глаза казались пустыми и безжизненными, лишенными хоть какого-то света и сочувствия. Длинные темные волосы, небрежно заколотые на затылке, отливали багрянцем, а на плече сидел красный мотылек.

– Глава Ян, – поспешила поклониться Ян Юмэй. – Мне сказали, что вы хотели меня видеть.

Ян Лю не обратил внимания на ее слова, не моргая смотря на Мин Ханя. От этого взгляда становилось страшно. Бог-демон не был уродом. Он все еще оставался прекрасен, подобно небожителю, но его облик таил в себе смертельную опасность. Словно красивый клинок, готовый в любой момент перерезать горло.

– Зачем ты привела человека с Небес? – наконец произнес Ян Лю, и его голос эхом раздался по округе.

– Глава Ян, прошу, не сердитесь на вашу слугу, но наши с ним души связаны, – призналась Ян Юмэй. – Лис Бай сказал, что эту связь невозможно разорвать.

– Тогда убей его.

Всего три слова, и Мин Хань почувствовал холод когтей на своей шее. Он не заметил, как Хуанъянь оказалась за его спиной, приставив острые длинные коготки к коже и готовясь пустить кровь.

Так просто. Вот она, правая рука главы Ян, которая не ослушается его приказа.

– Я пришел сюда не для того, чтобы причинить боль вам или Хуанъянь, – произнес Мин Хань прежде, чем когти Ян Юмэй вспороли ему горло.

– Тогда зачем?

Мин Хань сглотнул, почувствовав, что от ответа зависит его собственная жизнь. Если Хуанъянь его не убьет, то это сделает Ян Лю. На его мече все еще алела свежая кровь.

– Я хочу взять Юмэй в жены.

От повисшей тишины сердце застучало еще громче. Когти Хуанъянь дрогнули от удивления, слегка оцарапав кожу, но Ян Лю все так же молча смотрел на Мин Ханя. Это длилось вечность, если не больше. Мин Хань мог лишь ждать, сохраняя спокойствие на лице. Впереди – могущественный демон Нижнего Мира, позади – та, чьего имени боятся все три Мира. Любой другой небожитель давно бы начал молить о пощаде, а особо глупый попытался бы сразиться. Но вряд ли кто-то додумался взять в жены демоницу в красном.

– Юмэй.

– Да, глава Ян, – раздался спокойный голос за спиной небожителя.

– Ты согласна?

– Если это не мешает планам главы Ян, то да.

На темных губах Ян Лю мелькнула усмешка – холодная и расчетливая, словно он уже знал, какую выгоду получит от этого.

– Хорошо. Если этот маленький небожитель желает руки моей дочери, то я позволю этому браку состояться.

Мин Хань почувствовал, как холодеют пальцы. Отступать уже поздно, да и некуда.

– Юмэй, избавься от тела. С тобой, Мин Хань, я бы хотел поговорить наедине.

То, что Ян Лю знает его имя, пугало. Возможно, он следил за ним все это время глазами Хуанъянь.

– Как будет угодно господину Ян, – только и смог произнести небожитель.

Отбросив меч, Ян Лю вытер окровавленные пальцы платком. Пройдя мимо Мин Ханя, он окинул его холодным взглядом, молча веля идти следом. Даже не оглянувшись в сторону Хуанъянь, небожитель послушно направился за ним, ощущая себя мелкой мошкой в тени тигра. Брат как-то говорил, что после убийства Хуанъянь собирается сразиться с самим Ян Лю. Мин Хань тогда думал, что он не сможет приблизиться к нему даже на чжан, сейчас же был уверен, что один взгляд главы демонов остановит сердце бога войны.

Взмахнув рукой с черными ногтями, Ян Лю открыл дверь в темный зал, внутри которого тут же вспыхнуло несколько фонарей. И все равно их не хватало, чтобы полностью прогнать притаившуюся в углах тьму.

За столом стояла ширма из дерева, на которой был изображен Нижний Мир с корнями Цышань. Она оказалась выполнена столь искусно, что можно разглядеть мельчайшие детали. На самом столе стоял кувшин с дорогим вином и две пиалы. Одна, видимо, принадлежала убитому в саду. Мин Хань смог разглядеть полотна на стенах и вазы с цветущими веточками магнолии, однако все остальное утопало в темноте.

Ян Лю щелкнул пальцами, и пиалы заменились на новые, а вместо открытого вина возникло запечатанное. Демон разлил по пиалам сладкий напиток красивого золотого цвета. Почувствовав аромат, Мин Хань не смог не спросить:

– Разве плоды древа Цышань не смертельны для демонов?

– Не для меня.

Взяв пиалы, Ян Лю остановился в шаге от Мин Ханя, протянув ему одну. Помедлив, небожитель взял чашу, чувствуя пронзительный взгляд демона.

– Раз Хуанъянь открыла тебе свое имя – она тебе доверяет. Я не стану сомневаться в своей дочери, но я сомневаюсь в тебе. Кто ты такой, Мин Хань, раз на твоей душе стоит демоническая метка?

– От вас ничего не скрыть, глава Ян. Какой ответ вы хотите получить от меня? – не стал препираться небожитель.

– Честный. Какой не потерпят на Небесах.

Сжав пиалу чуть сильнее, Мин Хань почувствовал, что ложь ему не поможет. Он мог попробовать утаить часть правды, но боялся разозлить этим Ян Лю. Противостоять ему небожитель не смог бы, а ожидать помощи от Хуанъянь было бессмысленно.

– Я стал богом, обманув Цышань, – негромко произнес Мин Хань, чувствуя, как неприятно сжимается сердце. – Моей матери предсказали, что ее сын станет демоном.

– И ты решил изменить судьбу.

– Да.

– И как же? – не сводил с него пристального взгляда Ян Лю.

– Украл то, что мне не предназначалось. Записи рода Юнь.

Отчего-то Ян Лю усмехнулся, наконец сделав глоток вина из ягод Цышань. Мин Хань последовал его примеру, ощутив сладость на языке и легкость во всем теле. Он редко ел эти ягоды, но знал, что многие богини чуть ли не каждый день пьют вино из их сока. Они и так оставались вечно молодыми, но им и этого было мало.

– Ты отсрочил свою судьбу, но не изменил ее, – сухо произнес Ян Лю, опустившись за стол. – Если не в этой, то в следующей жизни метка даст о себе знать.

– В следующей жизни я не буду помнить то, что было в этой, – заметил Мин Хань, сев напротив. Ему не хотелось говорить о своей судьбе, и небожитель сменил тему. – Вы одобрили мой брак с Юмэй – почему?

– Она сама назвала причину.

– Только из-за того, что наши души связаны? – не поверил небожитель.

– Она Юнь.

– Я знаю.

– Связанные однажды, люди из Юнь больше не могут отказаться от своей связи. Иначе их душа рассыпется, – произнес Ян Лю, и его взгляд стал до того холодным и пронзительным, словно он собирался убить Мин Ханя на месте. – Вам не оборвать эту связь ни в этой, ни в следующей жизни. Если кто-то из вас умрет – боль от этой потери сведет с ума.

– Тогда зачем вы приказали Юмэй избавиться от меня?

– Пережить утрату, пока вы еще не так долго знакомы, было бы легче. И не настолько больно. Если убью тебя сейчас, вряд ли Юмэй опечалится, – заметил Ян Лю, сжав пальцы в кулак, отчего воздух в комнате сгустился. – Однако она уже согласилась на твое предложение.

Мин Хань почувствовал, как воздух резко перестал давить на тело и дышать стало легче. Ян Лю разжал пальцы, с негодованием смотря на небожителя, словно тот отнимал у демона самое дорогое, что было в его жизни.

– Я дам тебе еще один шанс, маленький небожитель. Забирай свои слова и уходи отсюда, – произнес Ян Лю. – Живи и дальше своей тихой и никому не нужной жизнью вдали от Нижнего Мира. Хуанъянь больше не потревожит тебя, клянусь своим именем.

Некоторое время Мин Хань сидел молча, смотря на золотой напиток в своей пиале. Он кружился, напоминая отблески пламени – как в ту ночь, когда горел Хэчжоу, когда Мин Хань впервые встретил Ян Юмэй на пороге города. Он так и не вспомнил, что же произошло потом. Как он мог забыть об этом, оставить в прошлом и сделать вид, что никогда не встречался с Хуанъянь?

– Вы требуете от меня невозможного, господин Ян, – наконец произнес небожитель, подняв глаза на демона. – Я не откажусь от своих слов. Мне нечего терять и некого бояться. Даже если этот брак приведет к моей смерти – я не буду бежать от него. Я готов сменить море на рощи[176].

Комната погрузилась в зловещее молчание. Затем Ян Лю рассмеялся, и от этого смеха все внутри Мин Ханя сжалось. Он не знал, стоило ему опасаться его или же наконец расслабиться.

– Ты не отступишь, я прав? – наконец спросил демон.

– Да.

– Хорошо. Тогда оповести Небеса, что ты собираешься взять в жены Хуанъянь. Если ты и правда готов это сделать.

Представив ошарашенные лица небожителей, Мин Хань с трудом сдержал усмешку. Эта новость точно станет достоянием Небес.

– Как насчет договора, господин Ян?

Окинув его пристальным взглядом, Ян Лю произнес:

– Я слушаю тебя.

Глава 24

Отныне покой небес нарушен

В главном зале дворца Цзюньфэн стояла почти оглушительная тишина. Верховная владыка замерла у ступеней, неотрывно смотря на светящуюся за троном кору Цышань. В чжане от нее стоял Мин Хань, спрятавший руки в широких рукавах и сверливший взглядом спину Ма Лян. Она молчала весьма долго, обдумывая сказанные Мин Ханем слова. Наконец, обернувшись к небожителю, владыка произнесла:

– Ты сделал даже больше, чем от тебя требовалось. Признаться честно, я не возлагала на тебя столько надежд.

– Это случилось… само собой, – вздохнул Мин Хань. – Я знаю, что поставил Небеса в весьма неудобное положение.

– Я бы так не сказала. Ты заключил союз с Ян Лю, вдобавок посадил на цепь саму Хуанъянь. За столько сотен лет еще ни одному небожителю это не удавалось. Что же насчет договора с Ян Лю… это весьма выгодная как для Верхнего, так и для Нижнего Мира сделка. Ты неплохо справился, Мин Хань.

– Вы преувеличиваете мою заслугу, – поклонился небожитель, – я переживаю, как отреагируют остальные боги.

– Хоть и без крыльев, но новость уже разлетелась по Нижнему Миру и скоро достигнет верха. Это лишь сделка, не более. Многие поймут, что стоит за этим браком, однако стоит быть осторожным с Хуанъянь. Кто знает, что она задумала?

– Я понимаю опасения Цзюньфэнь и буду следить за демоницей Хуанъянь.

– Не сомневаюсь в тебе. Я сама уведомлю остальных небожителей о деталях вашей свадьбы, лучше сосредоточься на более важных вещах.

– Как владыке Цзюньфэнь будет угодно.

Покинув дворец, Мин Хань наконец вдохнул полной грудью и неторопливо пошел к своему дому. Последние несколько дней были как в тумане: поиск Синьсиня и А-Чэн, деревня лис и договор с Ян Лю. Это правда происходило с Мин Ханем? Надеявшийся прожить остаток жизни в качестве небожителя на самом краю кроны Цышань, он вдруг оказался втянут в планы Цзюньфэнь и Ян Лю. Словно камешек на доске вэйци, который то и дело переставляли с одного места на другое, не зная, где будет лучше его разместить.

У дома, обмахиваясь веером, ждал Ши Цин. При виде Мин Ханя он тут же захлопнул веер и поспешил к нему:

– Где ты пропадал?! Я все Небеса на уши поставил!

Некоторое время смотря на обеспокоенное лицо бога правды, Мин Хань наконец произнес:

– Я заключил брачный договор с Хуанъянь.

Веер выпал из руки Ши Цина, и он неловко рассмеялся:

– Тебе не стоит так шутить. Брачный договор с демоницей в красном? У людей новая легенда появилась? Странно, я о ней еще не слышал…

– Я не шучу, – прервал его Мин Хань, войдя в дом.

– Не… не шутишь? – переспросил Ши Цин, поспешив следом. – Постой, А-Хань, в самом деле не шутишь?! Ты правда собрался жениться на Хуанъянь?!

Небожитель снял доули, положил ее на стол и стал неторопливо заваривать чай. Ши Цин тем временем не мог найти себе места, меряя комнату шагами и заламывая пальцы.

– Признайся, эта демоническая тварь околдовала тебя? У нее ведь есть этот ужасный колокольчик! Наверняка влюбила! Или заставила стать ее должником? Ты говорил об этом владыке Цзюньфэнь?

– Да.

– И что она сказала? Она созвала совет небожителей?

– Она одобрила этот брак.

Запнувшись о собственную ногу, Ши Цин в ужасе уставился на Мин Ханя. Тот уже поставил на стол пиалы и стал не спеша разливать по ним чай. Воздух наполнился ароматом пряных трав, смешавшимся с запахом сладостей.

– Она… что? – переспросил бог правды.

– Мы решили, что этот брак выгоден для обеих сторон.

– И в каком же месте?! – воскликнул Ши Цин, ударив ладонями по столу и нависнув над сидевшим Мин Ханем. – Ты хоть понимаешь, что происходит?! Правая рука Ян Лю, демоница Хуанъянь, взяла тебя чуть ли не в заложники! Женишься на ней, и Небеса окажутся в опасности! Разве забыл, что она устроила в прошлый раз? И как поступала с небожителями до этого?!

– Мы заключили договор с Ян Лю, – спокойно выдержав его взгляд, ответил Мин Хань.

– И какой же?

– Ни Хуанъянь, ни Ян Лю не причинят вреда никому из небожителей, пока действует наш брак. Как и мы им.

– Они демоны! Что мешает им не сдержать свою клятву?

– Они поклялись перед Цышань.

Ши Цин с неверием взглянул на Мин Ханя, покачав головой:

– Даже не знаю, сочувствовать тебе или горевать с тобой?

– Ни то, ни другое.

Удивленно взглянув на него, бог правды опустился напротив:

– Так она все же околдовала тебя?

– Нет, – вздохнул Мин Хань. – Мы нашли с Хуанъянь… общий язык. Она не так ужасна, как все считают, но к ней надо найти подход.

– Даже знать не хочу, на какие жертвы ты пошел, чтобы стать мужем этой демоницы. Лучше не играй с огнем, Хань, иначе самого себя обожжешь.

Мин Хань промолчал. Договор с Ян Лю его более чем устраивал, а брак с Ян Юмэй мог заметно облегчить существование всех трех Миров и положить конец вечным распрям. То, что Хуанъянь окажется связана по рукам и ногам с Мин Ханем, уже говорит о многом.

Допив чай и пожелав удачи, Ши Цин ушел. Вскоре весть о браке бога живописи и цветов и демоницы в красном разнеслась по Небесам подобно огню, поглощающему сухую листву. Одни были в ужасе, другие не понимали, как же так вышло, третьи и вовсе противились этому браку.

– Мотыльки Хуанъянь чуть не зарезали меня в прошлый раз! А теперь эта тварь будет ходить среди нас?!

– Да я лучше отрекусь от божественности и стану жить как человек, чем потерплю Хуанъянь на Небесах!

– Уверена, это все план Ян Лю! Наверняка он так решил отомстить Небесам и Цзюньфэнь за гибель рода Юнь! Что за сумасшедший тиран?!

Несколько дней Небеса не замолкали, напоминая разворошенный улей с пчелами. Мин Хань не решался выходить из дома, проводя время с бумагой и тушью. Все, что он рисовал кистью из кости первого демона, оживало, наполняя комнату мелодией инструментов, новой мебелью и благоухающими цветами. Он не знал, что может понравиться Ян Юмэй, и ориентировался на обрывки фраз, брошенных ею во время их путешествий. Вскоре небольшой с виду дворец небожителя расширился изнутри настолько, что места хватило бы двоим. Вряд ли Хуанъянь будет все время проводить здесь, но Мин Хань надеялся хоть как-то скрасить ее дни на Небесах. Вдобавок он задолжал ей рисунок.

Так пришел день свадьбы. Новость о ней уже давно обошла все три Мира, поразив даже тех, кто не особо следил за делами Небес.

Облачившись в алое, как и подобает жениху, Мин Хань ждал в Среднем Мире, на месте, о котором они договорились с Ян Лю. Пришедшие вместе с ним небожители старались держаться подальше, лишь Ши Цин и генерал Юнь стояли ближе всех. И если первый был смертельно бледным, незаметно прикладываясь к спрятанному кувшину с вином, то второй казался настолько серьезным, словно ожидал кровавой битвы.

– А-Хань, может, все же не стоит оно того? – протянул бог правды, с мольбой взглянув на Юнь Ина. – Генерал, вы ведь столько раз сражались с Ян Лю и Хуанъянь! Неужели и вас все устраивает?

– Это не моя судьба, и не мне вмешиваться в эти жизни, – только и ответил генерал Юнь.

Не получив поддержки, Ши Цин тяжело вздохнул и больше ничего не говорил.

Раздался грохот, и небо вмиг заволокли черные тучи. Небожители испуганно замокли, стоило земле задрожать, а воздуху стать сухим и пропахшим пеплом. Небожительницы прикрыли лица веерами и рукавами, мужчины же схватились за мечи, но достать их не решились. Земля разверзлась, и из нее вырвался паланкин: он был запряжен черными демоническими конями, выдыхающими снопы алых искр, – они ударяли копытами и создавали тот самый грохот. Сам же паланкин украшали переплетающиеся между собой скелеты, в чьих руках горели желтые фонари. Между резными столбиками развевалась алая ткань, украшенная фениксами и не дающая разглядеть сидевшую внутри девушку.

По обе стороны от паланкина шли теневые воины с копьями, сверкающими подобно молниям. Однако они не спешили напасть, дожидаясь молчаливого приказа своей хозяйки. Угадывался лишь ее силуэт и злая аура, давившая на виски. Некоторые небожители не выдержали и поспешили сбежать.

– Прибыла, – тихо произнес Юнь Ин.

Впереди паланкина шла женщина в черной одежде с длинными изумрудными лентами в волосах. Ее взгляд был суров: он заставлял мужчин подобраться, а девушек – испуганно замолчать. Стоило ей остановиться и поднять руку с черными пальцами, как лошади замерли.

– Демоница ста ядов Ло приветствует небожителя Мин Ханя и генерала Юнь Ина, – сложив перед собой руки, поклонилась она.

Небожители ответили на ее приветствие, даже Ши Цин неловко поклонился, настороженно смотря на женщину.

– Я здесь, чтобы сопроводить Хуанъянь и стать свидетельницей брака, – продолжила Ло.

– Глава Ян не снизошел до того, чтобы явиться сам? Он настолько ни во что не ставит Небеса? – нахмурился Ши Цин.

Окинув его долгим взглядом, от которого бог правды невольно спрятался за генералом, демоница сухо произнесла:

– У главы Ян достаточно глаз, чтобы знать, что здесь происходит. Он не пришел не из презрения к Небесам, а чтобы не портить торжество. Однако он велел передать эти подарки из Нижнего Мира.

Ло взмахнула рукой, и рядом с паланкином появились десятки сундуков, наполненных драгоценными духовными камнями, тканями, редкими сочинениями и трактатами. Также там был набор красок, столь дорогой, что даже император не мог позволить себе такой.

– Господин Ян весьма щедр, – поклонился ей Мин Хань. – Прошу госпожу Ло передать ему мою благодарность.

Взглянув на него, демоница кивнула с некоторым одобрением во взгляде.

Подойдя к паланкину, Ло протянула руку, и спустя пару вздохов оттуда выглянули украшенные серебряными кольцами тонкие женские пальцы. Мягко взяв их в руку, она помогла демонице Хуанъянь покинуть паланкин.

Стоило невесте появиться, как небожительницы ахнули. Алое платье невесты украшали изумрудные узоры и серебряные подвески, а также рубины и тонкая золотая вышивка. Красная вуаль покрывала голову, не давая разглядеть лица демоницы.

– Почему она прячет лицо? – послышались шепотки.

– Неужели слухи врали? И она не так прекрасна?

– Демоница Хуанъянь стара, наверняка у нее и лицо старухи.

Хмуро взглянув на улыбавшихся небожительниц, Мин Хань вышел вперед и с почтением произнес:

– Бог живописи и цветов Мин Хань приветствует достопочтенную демоницу Хуанъянь.

Демоны остановились напротив. Мин Хань не видел лица Ян Юмэй, но почувствовал ее изучающий взгляд. Она чуть склонила голову, заставив украшения на голове звякнуть, и что-то шепнула стоявшей рядом Ло. Та слегка нахмурилась, но все же послушно кивнула и отпрянула.

Сложив руки перед собой, Ян Юмэй поклонилась, и вуаль на ее голове рассыпалась алыми лепестками.

– Хуанъянь приветствует достопочтенного бога живописи и цветов Мин Ханя.

Небожители, пораженные увиденным, замолкли. Демоница лжи оказалась прекрасна. Слишком красива для демона. Ее кожа казалась белым нефритом без единой неровности, белоснежные волосы украшала серебряная корона феникса, золотые глаза смотрели открыто и до того смело, что вызывали смущение даже у мужчин, а красные губы были подобны лепесткам мэйхуа[177].

Сердце Мин Ханя дрогнуло и забилось чаще. Почему-то сейчас Ян Юмэй была особенно привлекательна, и он не мог понять, в чем же дело. В ее лице, в легкой улыбке, в искрящихся глазах или в осознании, какую драгоценность Мин Хань получил в свои руки? Никакие записи рода Юнь не сравнятся с Хуанъянь.

– Прошу вас дать мне свои руки, – попросила демоница Ло, встав рядом. – Генерал Юнь, выступите в качестве свидетеля от Небес.

Кивнув, Юнь Ин встал напротив.

Закрыв глаза, Ло начала говорить, и печать между ее бровями тускло засветилась зеленым светом:

– Взываю к Цышань – эти две души из разных Миров хотят объединить свои судьбы. Позволь им связать себя до конца их жизней и даруй свое благословение. Если же ты против, то дай нам всем об этом знать.

Стоило демонице Ло замолчать, как повисла тишина. Небожители с некоторой надеждой смотрели на древо, которое вдруг ярко вспыхнуло, на несколько долгих мгновений осветив все три Мира. Мин Хань почувствовал, как на его ладони сжимаются пальцы Ян Юмэй, взглянул на нее и увидел светящиеся лепестки, кружащиеся над ними в воздухе. Касаясь их голов, они рассыпались искорками, которые обращались в нити и связывали ладони небожителя и демоницы.

Заметив это, Ло вдруг улыбнулась и произнесла:

– Цышань одобрило ваш брак.

Глоссарий

ИМПЕРАТОРСКИЙ ДОМ ТАЙ

Вдовствующая императрица Лун (龙) – мать Тайшэна.

Император Тайшэн (太圣) – император Великой Ци.

Императрица И (伊) – первая жена императора из Северной Сюэ.

Императрица Ху (虎) – вторая жена императора из Южной Хэ.

Тай Шэньху (Чжи) (太神虎/智) – наследный принц, сын императрицы И.

Тай Фансинь (Хао) (太芳辛/好) – второй принц, муж Ся Юань, сын наложницы Ци.

Наложница Ци (旗) – мать Тай Фансиня, мертва.

Юнь Чан (云昌) – великий советник императора.

Хо (火) – птица Тай Фансиня.

Лин (凌) – старшая служанка императрицы И.

ДОМ СЯ (夏), ПОМЕСТЬЕ ЛЕТА. ХРАНИТЕЛИ ИСТОРИЙ И ЛЕТОПИСЦЫ

Ся Лин (夏领) – глава Дома Ся.

Гао Хэ (高盒) – главная жена, мать Ся Гана.

Ся Чжань (夏战) – первый сын Ся Лина от первой наложницы.

Ся Ган (夏钢) – второй сын от главной жены, отец Ся Юань.

Ся Бэй (夏贝) – первая молодая госпожа, дочь Ся Чжаня и Дун Яо.

Ся Юань (夏媛) – вторая молодая госпожа, дочь Ся Гана, жена Тай Фансиня.

Ся Мянь (夏冕) – третья молодая госпожа, дочь наложницы Цзянь.

Наложница Цзянь (坚) – четвертая наложница, бывшая нюй юэ.

Дядюшка Хэнь (痕) – слуга.

ДОМ ДУН (冬), ПОМЕСТЬЕ ЗИМЫ. ХРАНИТЕЛИ ВОЕННОГО МАСТЕРСТВА И ЛИЧНЫЕ СТРАЖИ ИМПЕРАТОРСКОЙ СЕМЬИ

Дун Ляо (冬辽) – личный страж Тай Фансиня.

Дун Яо (冬姚) – дочь главы дома Дун, жена Ся Чжана.

Дун Минь (冬敏) – сын Ся Чжаня и Дун Яо, брат Ся Бэй, один из личных стражников императрицы И.

ДОМ ЧУНЬ (春), ПОМЕСТЬЕ ВЕСНЫ. ХРАНИТЕЛИ ТАЙН И ЯДОВ

Чунь Цин (春青) – служанка Ся Юань.

ДОМ ЦЮ (秋), ПОМЕСТЬЕ ОСЕНИ. ХРАНИТЕЛИ ЗНАНИЙ И НАСТАВНИКИ ИМПЕРАТОРСКОЙ СЕМЬИ

Цю Бин (秋炳) – личный наставник Тай Шэньху.

Цю Чоу (秋臭) – бывшая наставница Тай Фансиня, мертва.

НИЖНИЙ МИР

Ян Лю (杨刘) – падший бог, ныне демон, глава клана Черной Крови, отец Ян Юмэй.

Ян Юмэй (杨优美) – демоница в красном, Хуанъянь (谎言).

Тетушка Ло (罗) – демоница ядов клана Черной Крови.

Бай Юй (白意玉) – глава клана Белого Хвоста, девятихвостый лис.

Бай И (白意) – кровавая лиса, служит Ян Юмэй.

Шань Ло (善蠃) – первый темный дух.

Линь У (林雾) – один из братьев Шань Ло.

ВЕРХНИЙ МИР

Ма Лян (妈亮), Цзюньфэнь (君奋) – владыка Небес второй эпохи.

Мин Хань (命寒), Ляньцин (廉清) – бог цветов и живописи, муж Ян Юмэй.

Мин Ли (命丽) – брат Мин Ханя, бог войны.

Генерал Юнь Ин (云硬) – бог войны из рода Юнь.

Ши Цин (世清) – бог правды.

Лу Янь (露燕) – богиня уз.

Синьсинь (信心) – бог архитектуры.

Юнь Цы (云慈) – первый светлый дух.

Юнь Фагуан (云光) – сестра Юнь Цы.

ДРУГИЕ

Хозяйка Ян (养) – бывшая глава Цветочного дома.

Синхуа (星花) – нюй юэ из рода Юнь.

Ланьхуа (兰花) – нюй юэ из Цветочного дома.

А-Чэн (诚) – возлюбленная Синьсиня.

Ли (理) – дух карпа в резиденции Чистого Лотоса.

Дао (道) – синьфэн.

ТЕРМИНЫ

Меридианы (经络) – каналы, по которым течет ци.

Нюй юэ (女月) – куртизанка, разбирающаяся в музыкальном искусстве.

Синьма (心马) – металлическая лошадь.

Синьняо (心鸟) – металлическая птица.

Синьфэн (心凤) – металлический феникс.

Тешоу (铁兽) – металлические животные, созданные родом Юнь.

Ци (氣) – энергия.

Цянькунь (乾坤袋) – бездонный мешочек.

Ли (市里) – около 500 метров.

Лян (市两) – 50 граммов.

Цзинь (斤) – 500 граммов.

Цунь (市寸) – около 3,33 сантиметра.

Чжан (市丈) – около 3,33 метра.

Чи (市尺) – около 33,33 сантиметра.

Один вздох (一口气) – 3 секунды.

Одна палочка благовоний (一炷香) – 30 минут.

Одна чашка чая (盏茶) – 15 минут.

Шичэнь (时辰) – 2 часа.

Первая стража (戌) Сюй (19:00–21:00), час Собаки.

Вторая стража (亥) Хай (21:00–23:00), час Свиньи.

Третья стража (子) Цзы (23:00 – 1:00), час Крысы.

Четвертая стража (丑) Чоу (1:00 – 3:00), час Быка.

Пятая стража (寅) Инь (3:00 – 5:00), час Тигра.

Шестая стража (卯) Мао (5:00 – 7:00), час Зайца.

Седьмая стража (辰) Чэнь (7:00 – 9:00), час Дракона.

Восьмая стража (巳) Шэ (9:00–11:00), час Змеи.

Девятая стража (午) У (11:00–13:00), час Лошади.

Десятая стража (未) Вэй (13:00–15:00), час Барана.

Одиннадцатая стража (申) Шэнь (15:00–17:00), час Обезьяны.

Двенадцатая стража (酉) Ю (17:00–19:00), час Петуха.

Сноски

1

Тайгун (太宫) – он же Запретный город, названный в честь родоначальника династии Тай. Большая территория, окруженная рвом, где проживает император, его жены и дети. Насчитывает свыше сотни построек. – Здесь и далее примеч. авт.

2

Префикс «а» перед именем используется для образования уменьшительно-ласкательной формы. Так могут обращаться родители к своим детям, господа к прислуге, а также очень близкие друзья, сестры и братья друг к другу

3

Холодный дворец (冬宫) – место, куда император ссылал неугодных ему жен

4

Фансинь (芳辛) – имя второго принца в народе, Хао (好) – личное имя принца

5

Цзинь (斤) – традиционная китайская мера веса; составляет 500 граммов. Вес в тысячу цзиней – что-то очень тяжелое

6

Тайюань: 太 – фамилия правящей семьи, также можно перевести как «великий», 元 – в значении «эпоха/эра». При восхождении на трон новый император называл эпоху своего правления девизом. Изредка девиз мог меняться за время правления императора

7

Баоцзы (包子) – небольшой пирожок, приготовленный на пару

8

«Глядеть на море и вздыхать» (望洋兴叹) – идиома употребляется, когда нужно делать, а сил уже нет

9

Сыновняя почтительность (孝) – одно из центральных понятий в конфуцианской этике и философии. Проявляется в заботе о семье, служении родителям

10

«Оказаться от сна и забыть о еде» (废寝忘食) – идиома используется, когда речь идет о трудолюбивых людях, работающих много и кропотливо

11

Гун (公) – титул знати, высший из пяти рангов: гун, хоу, бо, цзы и нань. Соответствует европейскому титулу великого князя

12

Тешоу (铁兽) – общее название зверей, созданных из металла родом Юнь

13

Великий советник, он же чэнсян (丞相), канцлер

14

Наполниться потоками экипажей и вереницами лошадей – образ используется для описания оживленных улиц

15

Четырьмя сокровищами кабинета (文房四宝) называют основные инструменты каллиграфии и живописи: тушь, бумагу, кисть и тушечницу

16

Тонкие глаза со зрачком, расположенным близко к уголку, кончик глаза элегантно повернут вверх. Люди с такими глазами выглядят более доброжелательно

17

Шичэнь (时辰) – два часа

18

Нюй юэ (女月) – куртизанки, отличившиеся в музыкальном искусстве, развлекали гостей своими знаниями, а не телом

19

Женский моральный кодекс. Три послушания: слушайся отца до замужества, слушайся мужа в браке, слушайся сына во вдовстве. Четыре добродетели: нравственность, речь, внешность и работа.

20

Четыре изящных искусства (琴棋書画): игра на цинь, игра в вэйци, каллиграфия и живопись.

21

Взять в дом – т. е. жениться. В Древнем Китае девушки, выходя замуж, покидали свой дом и входили в дом семьи мужа

22

Здесь идет удвоение имени Ся Мянь – Мяньмянь. Обычно такая форма используется для обращения родителя к своим детям, а также между близкими друзьями/любовниками

23

«Добровольно идти в пасть тигра» – идиома, обозначающая «добровольно идти на смерть»

24

Корона феникса (鳳釵) – церемониальный убор женщин высшей знати, также его надевали на различные торжества, в том числе на свадьбу. Вес такой короны мог составлять 2–3 кг

25

Чжан (市丈) – примерно 3,33 метра

26

Китайский феникс (鳳凰) – в китайской мифологии чудо-птица, в противовес китайскому дракону воплощающая женское начало (инь), является символом юга

27

Гуань (冠) – высокая заколка-корона, закрепляемая поперечной шпилькой

28

Кан (炕) – вид дивана (с низкой спинкой или без нее), внутри которого находилось пространство для печи. Каны использовались зимой

29

Аоцзы (袄子) – стеганая курточка

30

Ци (氣) – энергия, которая пронизывает все живое. Делится на светлую и темную ци

31

«Пустить волка в дом» (引狼入室) – идиома: привлечь врагов в дом, невольно создав проблемы

32

Таэль (兩) – серебряный слиток в виде лодочки

33

Трон дракона – место, на котором восседает император

34

Хучжи – футляры для ногтей

35

Как правило, китайские императоры называли себя специальным местоимением «чжэнь», которое означало «мы»

36

Три поклона: первым почитаются боги, второй делается в знак уважения родителей, а третий означает взаимное уважение будущих супругов

37

Небесный мандат (天命) – источник легитимации правящей династии

38

Вэйци (围棋) – настольная стратегическая игра, похожая на шашки

39

Третья стража – с 23:00 до 1:00, час Крысы

40

Гуй (鬼) – темный дух, отпечаток души умершего в муках человека

41

Цифра 4 (四 – сы) в Китае является самым несчастливым числом, так как созвучна со словом «смерть» (死亡 – сыван)

42

«Прятать в улыбке кинжал» (笑裡藏刀) – идиома, русский эквивалент: «волк в овечьей шкуре», употребляется по отношению к тому, кто внешне доброжелателен, а на деле замышляет что-то злое

43

Утоумэнь (乌头门) – особая форма ворот при домах чиновников и влиятельных семей.

44

Золотые гвозди – символ власти

45

Дом генерала Е имеет тип сыхэюаня (дома, образующего дворики-колодцы), где присутствуют сразу двое врат. Первые – главные, они ведут в небольшой внешний дворик, по центру которого располагаются вторые ворота, ведущие уже во внутренний двор

46

Существует два типа энергии (陰陽): инь и ян. Ян – светлая, мужская энергия, которой очень много днем. Инь – темная, женская энергия, которой много ночью

47

Доули (斗笠) – шляпа конической формы, сделанная из полосок бамбука.

48

Одна чашка чая (一盏茶) – примерно 15 минут

49

Цунь (市寸) – около 3,33 сантиметра

50

«Спасаться от жажды, глядя на сливы» (望梅止渴) – идиома: успокаивать себя с помощью воображения

51

У всех тешоу впереди стоит иероглиф [心] синь, который можно перевести как «сердце, душа», а после иероглифы животных: [凤] фэн – феникс, [鸟] няо – птица, [马] ма – лошадь

52

«Нарисовав змею, пририсовать ей ноги» (画蛇添足) – идиома, которую можно трактовать как «делать лишнее, переборщить», так и «думать о небылице»

53

шестая стража – с 5:00 до 7:00, час Зайца

54

Час Мо – с 11:00 до 12:00

55

Гуцинь (古琴) – китайский семиструнный музыкальный инструмент, разновидность цитры

56

Один вздох – 3 секунды

57

Ли (市里) – около 500 метров

58

Пятая стража – с 3:00 до 5:00, час Тигра

59

«Лицо как луна или цветок» (花容月貌) – идиома, описывающая красивую внешность

60

Аллюзия на строчку стихотворения «Встреча гостей» («Согласие слышу я в криках оленей…» из Книги Песен «Шицзин»: «…Отменным их ныне вином угощаю, / Прекрасных гостей на пиру веселя», в переводе А. А. Штукина)

61

Танхулу (糖葫芦) – ягоды в сахарном сиропе.

62

Анко, или адзуки, – уваренная бобовая паста с сахаром и медом, довольно популярная начинка для пирогов.

63

Чжи (智) – личное имя Тай Шэньху (太神虎), так же как и Хао – личное имя Тай Фансиня. Обращаться по личному имени могут только близкие

64

«Порывы ветра и удары дождя» (风吹雨打) – идиома, подразумевающая неприятности и невзгоды, пришедшая из «Трех четверостиший»

65

Вторая стража – с 21:00 до 23:00, час Свиньи

66

Эрху (二胡) – китайский смычковый музыкальный инструмент с двумя струнами

67

Ланьхуа (兰花) в переводе означает «Орхидея», а Синхуа – «Звездный Цветок»

68

В Китае цвет траура – белый

69

Черепаха является в Китае символом долголетия, силы и выносливости. Считалось, что они живут тысячу лет. В Великой Ци есть поверье, что если молодоженам съесть сердце тысячелетней черепахи, то они доживут вместе до глубокой старости и не будут подвержены болезням

70

«Принимать отражение лука за змею» (杯弓蛇影) – идиома, русский эквивалент которой «у страха глаза велики», самому на себя наводить ужас

71

«Убить двух беркутов одной стрелой» (一箭双雕) – идиома, означающая «добиться успеха»

72

«Пририсовать дракону зрачки» (画龙点睛) – идиома: сделать последний штрих

73

Цаошу (草書), или травяное письмо, – общее название для скорописного стиля

74

Имеется в виду, что она жила при двух предыдущих императорах

75

«Пересекать реку в одной и той же лодке» – прилагать совместные усилия для преодоления трудностей

76

Меридианы (经络) – пути движения ци по телу

77

«Сломанное зеркало вдруг снова стало целым» (破鏡重圓) – идиома используется, когда говорят про воссоединение супругов после длительной разлуки

78

«Толстое лицо» (脸皮厚) – идиома: о человеке без стыда и совести

79

«Благородная золотая ветвь с яшмовыми листьями» (金枝玉叶) – идиома, так говорят о людях аристократического происхождения, членах императорского дома

80

Персиковое дерево использовалось в Китае как средство защиты от демонов и темных духов и часто применялось в магических ритуалах

81

Желтый цвет – цвет императора

82

Тангэ (堂哥) – двоюродный старший брат

83

Бездомная собака – тот, кто потерял надежду и опору, кому некуда дальше идти

84

«На цитре перед быком играть» (对牛弹琴) – идиома, русский эквивалент которой: «Как об стенку горох», бесполезно разговаривать с кем-либо

85

Тай Фансинь говорит о такой смертной казни, как линчи (凌遲), когда от человека отрезали маленькие кусочки кожи в течение длительного времени

86

«Шторм накрыл город» – идиома, так говорят о предрассудках и сплетнях

87

«Волк и шакал совершают нападение» – совершение дурных поступков в сговоре

88

Десятая стража – с 13:00 до 15:00, час Барана

89

Первая стража – с 19:00 до 21.00, час Собаки

90

Топчан – кровать, которая может использоваться в качестве дивана

91

Стрекоза, коснувшаяся поверхности воды – метафорическое описание мягких, нежных, невесомых поцелуев

92

Хэтунь (河豚) – рыба-фугу.

93

В оригинале «Три деликатеса реки Янцзы» – фугу, анчоус и сайра

94

«Неограненный нефрит» (玉不琢) – идиома, описывающая чистого, простого человека

95

Одиннадцатая стража – с 15:00 до 17:00, час Обезьяны

96

Вторая стража – с 21:00 до 23:00, час Свиньи

97

«Человек из царства Ци беспокоился, что небо упадет» (杞人忧天) – идиома употребляется, когда речь идет о напрасных страхах

98

«Драконья бездна и тигриное логово» (龙潭虎穴) – идиома, обозначающая опасное место

99

«Искусные руки возвращают весну» (精妙) – идиома, обозначающая талантливого врачевателя

100

«Сердце змеи и скорпиона» (蛇蝎心肠) – идиома, обозначающая жестокого и коварного человека

101

«Персиковый источник вне пределов людского мира» (世外桃源) – идиома: райское место

102

Сяо (孝) – китайская бамбуковая флейта

103

«Затмить луну и посрамить цветы» (闭月羞花) – идиома употребляется, когда речь идет о красавице

104

«Душа блуждает за пределами неба» – идиома обозначает беспокойство, пребывание в смятении

105

«Зажечь свечу и учиться» (炳燭而學) – идиома, так говорится о человеке, которому нравится получать новые знания и усердно трудиться

106

Взлететь драконом (龙腾) – взойти на престол.

107

«Как звезды вокруг луны» (众星捧月) – идиома означает «быть в центре внимания»

108

«В зеркальных морях и призрачных реках» – идиома: спокойно и мирно

109

Цянькунь (乾坤袋) – бездонный мешочек

110

«Как золото и яшма снаружи, как гнилая вата внутри» (金玉其外，败絮其中) – идиома, обозначающая нечто внешне очень привлекательное, но на деле пустое

111

«Покрытое свиным жиром сердце» (猪油蒙了心) – идиома, обозначающая человека без совести и сострадания

112

«Тигр на земле» – идиома, обозначающая самодура

113

Чи – около 33,33 сантиметра

114

Кумирня – небольшое святилище

115

«Питаться на ветру, спать на росе» (风餐露宿) – идиома, относящаяся к трудностям на пути, бродячей жизни

116

Сяцун (夏悰) – летняя радость. Также иероглиф 夏 является фамильным знаком рода Ся

117

«Кожа как лед и кости как нефрит» (美如冠玉) – о красивом человеке, зачастую мужчине

118

Цао (错) – ошибаться, запутываться

119

Цзянши (殭屍) – оживший труп

120

«Собственный разум порождает демонов» (你的心智创造了恶魔) – идиома, обозначающая необоснованный страх

121

«Ни клинком, ни копьем не проткнуть» (刀枪不入) – идиома, обозначающая упертого, непробиваемого человека

122

Метафора, обозначающая невыносимые страдания

123

Горение палочки благовония – примерно 30 минут

124

Хунхэ (红河) – красная река

125

Дао (道) – путь

126

Продавать в кувшине яд – метафора: что-то замышлять

127

Платье небожителя не имеет швов – эта метафора обозначает нечто совершенное

128

Гуань дао (偃月刀) – холодное оружие, похожее на алебарду, состоящее из длинного древка с изогнутым клинком на конце

129

«Лягушка на дне колодца» (井底之蛙) – идиома, обозначающая того, кто не видит дальше своего носа

130

«Снести горы, опрокинуть моря» (愚公移山) – идиома, обозначающая нечто неодолимое, победоносное, русский эквивалент: «свернуть горы»

131

«Псы с одного холма» – схожие в поведении и взглядах люди

132

«Край неба, угол моря» (天涯海角) – идиома, обозначающая очень удаленное место

133

«Небо опрокинулось, земля перевернулась» (天翻地覆) – идиома, обозначающая большую перемену в жизни

134

«На устах мед, но за пазухой мечи» (口蜜腹剑) – идиома, обозначающая двуличного человека

135

«Гора мечей и море огня» (刀山火海) – идиома, означающая «подвергаться сильной опасности»

136

«Если ветер из пустой пещеры, это не без причины» (空穴来风未必无因) – идиома, обозначающая беспочвенные слухи, русский эквивалент: «нет дыма без огня»

137

Остаются безучастными

138

«Выдавать черное за белое» (颠倒黑白) – вводить в заблуждение

139

«Жемчужина, забытая на морском дне» – метафора, обозначающая забытый талант

140

«Снег инеем присыпать» – идиома, обозначающая ситуацию, когда за одной бедой приходит другая

141

Духи воды и цветов

142

Юмэй (优美) – прекрасная

143

Бифаны – птицы, похожие на аистов, с одной ногой и белым клювом

144

«Из уст словно река льется» (口若懸河) – идиома, обозначающая красноречие

145

«Выпить чаю вместо вина» – идиома, обозначающая «успокоиться»

146

Имеется в виду идиома «Слепец на слепой лошади» (盲人瞎马), обозначающая неосмотрительного человека, подвергающего себя опасности

147

Перейдя реку, разрушить мост – метафора обозначает «отвернуться от сделавшего добро, когда тот стал ненужным»

148

Ушамао (乌纱帽) – круглая шапочка из черной ткани с «крылышками» по бокам

149

«Вода спадет – камни обнажатся» (水落石出) – идиома, обозначающая, что все тайное станет явным

150

«Падающий лист возвращается к корням» (落叶归根) – идиома, обозначающая возвращение на родину после долгих скитаний

151

Перо феникса и рог единорога (凤毛麟角) – метафора, обозначающая нечто редкое, необыкновенного человека

152

«Закидывать огонь хворостом» (抱薪救火) – идиома, обозначающая «усугублять ситуацию»

153

«Сошлись дракон и тигр» – о борьбе двух великих людей

154

«Змея и крыса в одном „гнезде“» (蛇鼠一窝) – идиома, обозначающая людей, объединившихся ради недостойной цели

155

«Журавль в стае куриц» (鹤立鸡群) – идиома, обозначающая человека, выделяющегося среди других

156

«Слепой ощупывает слона» (盲人摸象) – идиома, обозначающая человека, который судит о чем-либо, зная только часть истории

157

«В уме иметь готовый бамбук» (胸有成竹) – идиома, обозначающая хорошо продуманный план

158

«Карп в сухой колее» (涸辙之鲋) – идиома, обозначающая человека, оказавшегося в трудном положении и нуждающегося в помощи

159

«Куриный пух и чесночная шелуха» (鸡毛蒜皮) – идиома, обозначающая легкое дело или нестоящего человека

160

«На белой яшме ни пятнышка» (白璧无瑕) – идиома, обозначающая что-то совершенное, безупречное

161

«Уговорить тигра отдать шкуру» (与虎谋皮) – идиома, обозначающая безнадежное дело

162

«Из собачьей пасти не жди слоновой кости» (狗嘴裡吐不出象牙) – идиома: не ждать доброго слова от плохого человека

163

«Вода спадет – камни обнажатся» (水落石出) – идиома: явить истину

164

Мэйню (美女) – обращение к девушке, «красавица»

165

Гора Гуду (孤独) – одинокая гора

166

«Кошка оплакивает мышку» (猫哭老鼠) – идиома, обозначающая выражение притворного сочувствия, русский эквивалент: «лить крокодиловы слезы»

167

«Называть оленя лошадью» (指鹿为马) – идиома: выдавать ложное за истинное

168

«Осушить пруд, чтобы взять рыбу» (竭泽而渔) – идиома: бездумно принести в жертву чьи-то интересы ради собственной выгоды

169

«Ждать бедствий от взращенного тигра» – идиома: проявить внимание к человеку, который отплатит неблагодарностью

170

«Разбитое зеркало вновь стало целым» (破鏡重圓) – идиома, обозначающая воссоединение после разлуки любовников или мужа и жены

171

«Горные вершины и текущие воды» (高山流水) – китайская идиома, употребляющаяся, когда говорится о прекрасной музыке и об истинной дружбе. Во втором значении идиома используется чаще, чем в первом

172

«Если нет кожи, на чем держится мех?» (皮之不存，毛将焉附) – идиома, обозначающая неразрывную связь

173

Цзины (精) – оборотни

174

Здесь обыгрывается идиома «Помогать тигру напасть на свою жертву» – помочь плохому человеку совершить зло

175

Шэньи (深衣) – длинный халат

176

«Где было синее море, там ныне тутовые рощи» (沧海桑田) – идиома, обозначающая значительные перемены

177

Слива мэйхуа (梅花) – зимний цветок, который входит в число четырех благородных растений Китая

Content

Моргана Маро
Порхает мотылек в презренных небесах. Том 1

Пролог

Часть 1

Глава 1 Пробуждение демоницы Хуанъянь

Глава 2 Милость госпожи Гао

Глава 3 Второй старший господин дома Ся

Глава 4 Новое старое лицо

Глава 5 Семейный совет

Глава 6 Принц-урод и глупая дочь семьи Ся

Глава 7 Милый сердцу убийца

Глава 8 ПИР

Глава 9 Лисица на службе у человека

Глава 10 Чаша риса от глупой Юань

Глава 11 Цветочный дом

Глава 12 Прежняя Хуанъянь

Глава 13 Советник в маске

Глава 14 Проклятые Юнь с желтыми глазами

Глава 15 Умершие во сне

Глава 16 Первый принц угощает

Глава 17 Красота цветочного дома затмевает глаза

Глава 18 Хитрость хозяйки Ян

Глава 19 Лисьи чары

Глава 20 Убийца?

Глава 21 Уезд Яньду

Глава 22 Свадебная процессия. Часть 1

Глава 23 Свадебная процессия. Часть 2

Глава 24 Кто такой советник Юнь?

Глава 25 Человек из дома Дун

Глава 26 Возвращаясь в дом Ся

Глава 27 Срывая маски

Глава 28 День смерти Хуанъянь

Глава 29 Кровавые мотыльки

Глава 30 Добрая дочь семьи Ся

Глава 31 Подчинить Хуанъянь

Глава 32 Аукцион

Глава 33 Вторая жизнь поместья Таобай

Часть 2

Глава 1 Демоница в красном

Глава 2 Бог цветов и живописи

Глава 3 Безумный город

Глава 4 Первый осколок ключа

Глава 5 Мотыльки против генерала войны

Глава 6 Гроза небес

Глава 7 Услуга

Глава 8 Глава аукциона

Глава 9 Меч из кости первого демона

Глава 10 Последнее пристанище богов

Глава 11 Руины

Глава 12 Бессмертный дао

Глава 13 Ловушка демоницы

Глава 14 Брошенный вызов

Глава 15 Милость Хуанъянь

Глава 16 Падение дома Фан

Глава 17 Рука помощи

Глава 18 Синьсинь

Глава 19 Безумие

Глава 20 Знакомое лицо

Глава 21 А-Чэн

Глава 22 Связанные узами

Глава 23 Сделка с главой демонов

Глава 24 Отныне покой небес нарушен

Глоссарий

Сноски