Придворный Медик. Том 3

Глава 1

Мои магические каналы активировались автоматически. Впервые это произошло не для лечения людей, а для нанесения урона другому человеку. Но я не дал им воли. Сдержал поток, чтобы приберечь ману для более удобного момента.

Я уже проанализировал помещение кафе. Это — не обман зрения, не магия иллюзий. От подростка в другом конце зала исходит жизненная аура моего брата. Никто бы не смог так просто создать её имитацию. Я бы даже сказал, что изобразить уникальную ауру другого человека в принципе невозможно. Лекарь всё равно вычислит обман.

Но как Кирилл попал в его руки? До этого момента о нём никто не знал. Только Громовы догадывались, что мой брат может быть ещё жив.

И я специально отложил встречу с Кириллом. Позвонил ему и предупредил, что не смогу прийти в ближайшее время, так как за мной ведётся охота. Неужели он забрал моего брата прямо из приюта?

— Ты, наверное, голову сейчас ломаешь. Думаешь, как же я смог на него выйти? — усмехнулся Шёпот. — Я могу дать тебе совет на будущее. Только он тебе уже не пригодится. Нужно лучше объяснять брату, как следует скрываться от гильдии убийц. Если бы он спокойно сидел в приюте и никуда не высовывался, я бы никогда его не нашёл. Но прошлой ночью он выбрался со своими приятелями за пределы территории. И его поймали мои камеры, которые я расставляю по всему городу. Они очень чувствительные. Отлавливают любое лицо. Теперь понимаешь, как он попал ко мне?

— Если с головы моего брата упадёт хотя бы один волос, ты сразу же умрёшь. И никакие навыки убийцы тебя не спасут, — предупредил его я.

И это была не пустая угроза.

Я могу использовать против него лекарскую магию, причём в любой момент. И он должен это понимать. Смерть и жизнь всегда ходят рядом друг с другом. До Биркина с его корявой магией мне далеко, но я смогу изувечить организм этому Шёпоту так, что он и с места не сдвинется.

Кирилла я могу понять. Подросток, гормоны кипят. Хочется воевать сразу со всем миром. Он уже давно хочет вырваться на волю. Но я много раз предупреждал его, что этого делать нельзя. И ведь объяснял ему, чем это чревато. Если мы выберемся отсюда живыми, нагоняй он получит серьёзный.

Что с ним делать? Не за решётку же сажать!

Правда, не исключено, что он выбрался наружу даже при том, что понимал, как высок риск. Он теряет надежду на выздоровление. Я много раз слышал от него, что он уже смирился со своей участью. Видимо, решил, что теперь уже не важно, как умирать. От неизлечимого магического заболевания или же в руках убийцы.

— Угрозами меня не пронять, Павел, — спокойно ответил Шёпот. На долю секунды я заметил, как блестят его мертвенно-бледные глаза. Они показались из-под капюшона всего на мгновение, но я сразу отметил, как мало в них жизни.

Нет, дело вовсе не в том, что передо мной сидит зомби. Шёпот — вполне реальный живой человек. Вот только его работа оставила неизгладимый след. Глубоко внутри он уже давно мёртв. И, видимо, живым себя чувствует только тогда, когда лишает жизни других людей.

— Знаешь, если бы любая другая цель предложила мне встречу, я бы, наверное, отказался, — склонил голову на бок убийца. — Обычно я со своими жертвами не разговариваю. Но ты, Павел, случай особенный. Я многое хочу с тобой обсудить перед тем, как мы разойдёмся навсегда. Я останусь в мире живых, а ты уйдёшь туда, откуда возврата нет — это уже решено. Но пока этого не случилось, я хочу понять, как убийство молодого лекаря стало для меня самым трудновыполнимым контрактом в жизни.

— Возможно, ты не такой уж и хороший убийца, каким себя считаешь, — пожал плечами я. — На Кирилла ты вышел лишь благодаря тому, что он сам пришёл к тебе в руки.

Постараюсь расшатать его психику. Он, может, и хладнокровный убийца, но подозреваю, что в жизни этого человека есть хотя бы одна вещь, которая может вывести его на эмоции.

И это — его работа. То, во что он вкладывает всего себя. И сейчас я намекаю, что не считаю его профессионалом.

— А не слишком ли ты дерзко ведёшь себя для человека, который уже одной ногой стоит в могиле? — фыркнул Шёпот. — А впрочем — это не имеет значения. Говори что хочешь. Но от своих слов я отказываться не стану, ты меня удивил. Я ведь лично вспорол тебе глотку. Причём по твоим артериям прошёлся не простой кинжал. Он закалён такой магией, какая тебе и не слилась, Булгаков. Я был уверен, что ты мёртв. Но теперь ты сидишь передо мной.

— Это был не трудный трюк, — солгал я. — И это всё, чем я тебя удивил?

Шёпот начал нервничать. Мои слова выводили его из себя.

— Нет. Это ещё не всё, — шумно вздохнул он. — Ещё меня сильно удивил твой защитник. Существо, которое скрывается у тебя в квартире. Я уже очень давно не чувствовал такой силы. Хотя не знаю, какой магией он владеет. Глупо было с твоей стороны не брать его на эту встречу. Возможно, он — единственный, кто мог бы тебя защитить.

Это он про Мота, что ли, говорит⁈

Ситуация напряжённая, но я всё же с трудом сдержал смешок. Кот-оборотень ведь упоминал, что убийца сразу скрылся, как только сблизился с ним. Только не совсем понимаю, о каком могуществе идёт речь. Мот — обычный магический фамильяр. Что же в нём так испугало Шёпота?

Однако многое прояснилось. Теперь я знаю, что Шёпот умеет считывать магический потенциал окружающих людей. Значит, повезло, что я оставил Мота вдали и велел ему не приближаться к кафе. Если бы Шёпот почувствовал его приближение, то, скорее всего, убил бы нас с Кириллом и сразу же сбежал.

— Моего союзника, к твоему счастью, здесь нет, — я отпил мана-чай, затем поставил чашку на стол и посмотрел в глаза Кириллу. А затем едва заметно кивнул.

Дал понять, что всё хорошо. Я возьму ситуацию под контроль, и мы выберемся отсюда. Вернее…

Ситуация уже под контролем.

— Но и это не всё, — продолжил Шёпот. — Всё это время я не мог к тебе приблизиться. Ты был слишком хорошо защищён. Но зачем-то решил встретиться со мной лично. Зачем? Из глупости? Ты ведь должен понимать, что теперь вам с братом от меня уже точно не уйти.

Как я и думал. Интригу я подвесил сильную. Шёпот не понимает, с какой стати я решил принести ему свою жизнь на блюдечке.

И этим интересом я могу воспользоваться.

— А ты так до сих пор и не понял? — улыбнулся я. — Не просто так я пережил ту ночь. У меня гораздо больше сил, чем ты думаешь. Если не веришь, могу доказать. Ты умрёшь ещё до того, как твоя магия коснётся Кирилла. И да, я уже вовсю копаю под твоих нанимателей. И знаю пару имён. Наша война уже перешла на другой уровень. Поэтому не позорься. Ты в этом столкновении ничего не значишь. Тебе же лучше отказаться от этого заказа, если жизнь дорога.

Ух, опасная же игра. И она была бы куда менее опасной, если бы Кирилл не высунулся на улицу прямо перед моей встречей с Шёпотом. Теперь мне приходится беспокоиться не только за себя, но ещё и за него.

Но провести эту встречу было необходимо. Ведь я знаю, как отдалить Шёпота от императорского двора хотя бы на какое-то время.

И эту подсказку, как ни странно, подкинул мне посредник, с которым он работает. Психолекарь Владыкин. Да, я не менталист, и воздействовать на психику я не умею. Но могу сделать это опосредованно.

Только перед этим постараюсь вытянуть из Шёпота ещё больше информации. Он так разговорился, потому что уверен, что уйти живым я уже не смогу. Это и есть его главный просчёт.

— Отказаться от заказа? — нервно усмехнулся Шёпот. — Павел, не смеши меня. Ты ведь уже догадался, как работает моя магия?

— Давно понял. Тогда, на выставке, это ведь ты был за моей спиной, верно? — я допил чай и отставил его в сторону. Моя мана полностью восстановилась. Если ситуация выйдет из-под контроля — я буду готов действовать. — Ты передаёшь голос и прикосновения на расстоянии. Это я уже понял. Но сила твоя не так уж и велика. Если бы твой телекинез был сильнее, ты бы убил меня издалека. Не пришлось бы даже проникать в императорский двор.

— Да, ты прав. Зато в кармане твоего брата лежит небольшая граната с отравляющим веществом. Других людей она не заденет. Но моей магии хватит сил, чтобы коснуться кнопки и отравить Кирилла Булгакова за пару ударов сердца.

— О, благодарю! — как ни в чём не бывало произнёс я, заметив, что к нам подошла официантка и принесла мне заказанное блюдо. — Прошу прощения, я сегодня весь день был на работе. Жутко проголодался.

— Нож, — буркнул Шёпот. — Нож на место положи, Павел.

Он дёрнул рукой, и я почувствовал, как моей кисти что-то коснулось. Ага… А вот и его магия. Теперь я чётко вижу, как она работает.

— А чем я должен стейк резать? Вилкой? — усмехнулся я.

— Ты что, решил просто поиздеваться надо мной перед смертью? — разозлился Шёпот.

— А ты что, всерьёз боишься, что я могу убить профессионала обычным ножом для стейка? — пожал плечами я.

Ох, хоть я и не вижу его лица, но уже чувствую, как сильно Шёпота перекосило. Я уже всерьёз начинаю его бесить. Но убивать он нас пока что не станет. Не для того он согласился на эту встречу. Его разбирало любопытство. А самоуверенность не позволила даже подумать о том, что в ловушку иду не я, а он сам.

— Давай договоримся, — склонился над столом Шёпот. — Ты расскажешь мне, каким образом тебе удалось пережить смертельное ранение, а взамен я пообещаю, что вы с братом умрёте безболезненно.

Я оказался прав. Он и вправду зациклен на своей работе. Как раз сейчас он действует совсем не как профессионал. Шёпот полностью отдался своему любопытству.

Самое время привести в действие состряпанный мной план. Я изобразил заранее оговорённый жест. Почесал своё правое ухо.

В этот момент на подоконник по другую сторону окна села Грима. Её трясло от страха, но всё же она старалась следовать моим указаниям.

Шёпот перевёл взгляд на птицу и этого коротко промедления было достаточно, чтобы я привёл в действие давно подготовленную лекарскую магию.

Убийца резко вздрогнул, вжался спиной в спинку кресла, будто его сковали ремнями. Шёпот больше не мог пошевелиться. С его головы упал капюшон, и я, наконец, увидел его настоящее лицо.

Бледный, с гладко выбритый головой. Морщится от яркого света, а глаза кажутся ещё более мёртвыми, чем прежде. И самое главное — он ничего не может сделать.

— Что ж, вот теперь мы можем переговорить по-настоящему, — заключил я. — Ты в ловушке. И выбраться из неё не сможешь ещё как минимум несколько часов.

— Чт… Т… Сделал… — с трудом выдавил из себя Шёпот.

Его зубы сомкнулись. Но сам того Шёпот не желал. Просто напряжение жевательных мышц не давало даже рот раскрыть. Повезло уроду, что он молчал в тот момент, когда я всё это устроил. Иначе бы уже сидел с откусанным языком.

— Кирилл! Иди сюда! — махнул брату я. — Всё в порядке!

Люди за столиками шумели, поэтому никто даже толком не обратил внимание на то, что происходило между мной и Шёпотом. Однако Кирилл мой жест понял. Он мигом встал, подбежал ко мне и сел рядом — на соседнее место.

— Паш, прости, я…

— Тихо, — не отводя взгляда от Шёпота, бросил я. — С тобой мы поговорим позже.

Я накинул на брата капюшон его ветровки, чтобы тот лишний раз не светил лицом перед другими людьми. Не хватало ещё, чтобы его узнали другие враги нашей семьи.

Затем я аккуратно достал из его кармана ядовитую гранату и положил её на колени Шёпота.

— Даже не пытайся, активировать ты её уже не сможешь, — предупредил его я. — Хотя даже если бы мог — не уверен, что ты стал бы травить себя вместе с нами.

В ответ Шёпот лишь что-то неразборчиво промычал.

— Расслабься ты, — улыбнулся я. — Убивать я тебя не стану. Официант знает, что я бронировал этот столик. Если здесь найдут труп, у меня будут проблемы. Хотя лгать не стану. В любой другой ситуации я бы уже давно остановил бы тебе сердце.

Шёпот был абсолютно беззащитен. Но он виноват в своей оплошности сам. Купился на все мои уловки. Повёлся на все отвлекающие факторы.

А всё потому, что я с самого начала воздействовал на него лекарской магией. Он умеет чувствовать резкие колебания магической энергии. Но не может видеть лекарскую силу. Этот вывод я сделал уже давно. Только лекарь может распознать лекаря.

То, что случилось с Шёпотом — спровоцированный мной мышечный спазм. Нечто подобное происходит с людьми, страдающими от столбняка. Мышцы убийцу больше не слушаются. Они все напряжены.

И я потратил очень много энергии, чтобы провернуть этот трюк. Стоит отметить — мне сильно повезло. Я заранее сделал всё, чтобы не допустить ошибку. И, как оказалось, абсолютно все мои приготовления сыграли свою роль.

Уходя с работы, я уже был без сил. Но всё же потратил полчаса на медитацию. После этого пошёл к мана-кафе не прямым путём. Пришлось сделать крюк, чтобы пройтись мимо мест силы. Я выстроил свой маршрут так, чтобы к прибытию в ресторан три четверти моего запаса полностью восстановились.

А затем заказал самый обычный мана-чай. Его хватило, чтобы восполнить оставшиеся убытки.

После того, как Шёпот пришёл в ресторан, я начал посылать в его нервную систему свою магию. По чуть-чуть, чтобы он не смог её обнаружить. Поэтому пришлось тянуть время, провоцировать его интерес. И всё это лишь для того, чтобы в спинном и головном мозге убийцы накопилось большое количество моей энергии.

И потом по щелчку пальца произошёл «бум».

Весь вечер я заставлял его чувствовать стресс. Стимулировал через его нервную систему выработку гормонов, которые заставляли его терять бдительность. А сразу после того, как он отвлёкся на Гриму, я выпустил большой разряд лекарской магии и заставил весь накопленный потенциал реализовать мышечный спазм.

Фактически Шёпот теперь скован. И сдвинуться с места уже не сможет.

Стоило мне об этом подумать, и убийца дёрнулся.

— Тише-тише, — попросил я. — Магию свою хочешь использовать? Ничего не выйдет. Я всё просчитал.

Его дистанционные атаки возможны только в том случае, если при этом сам убийца двигает своими конечностями. Когда я взял в руки нож, он обхватил мою кисть магией. Но в этот момент двигалась и его собственная рука.

Тогда-то я и понял. Скую его тело — скую магию.

— К счастью, я тебе почти ни разу не солгал, — продолжил монолог я. — Сегодня и в самом деле последний раз, когда ты приближаешься ко мне и моему брату. В следующий раз, когда ты снова это сделаешь, сразу же почувствуешь вот это…

Я повернул последний «рычаг» в его гормональной системе, и Шёпот тут же вздрогнул. Его бледные зрачки расширились. На лице отразилась бы гримаса ужаса, если бы все его мышцы, включая мимические, не были спазмированы.

Эта идея мне пришла ещё в кабинете психолекаря. Владыкин воздействует напрямую — на сознание и подсознание. Но я могу делать то же самое через гормоны и нервную систему. Только для того колдовства нужна серьёзная подготовка. Мне пришлось разбалтывать Шёпота несколько часов, чтобы сделать то, что я запланировал.

В бою такой трюк не выйдет. Да и в целом практиковать влияние на эмоциональное состояние человека я бы стал только в том случае, если человек угрожает моей жизни или жизни моих близких. Делать это, к примеру, на том же Ломоносове, который является моим главным конкурентом, как минимум неэтично.

Зато этот навык отлично подходит для таких отморозков, как Шёпот.

Хотелось бы избавиться от него окончательно, но если я потащу убийцу на своих руках в укромное место, у окружающих уже возникнут вопросы. Поэтому пока выход оставался только один.

— С этого момента ты будешь вздрагивать от ужаса каждый раз, когда задумаешься обо мне или о моём брате, — прошептал я.

Возможно, эффект пройдёт через неделю или через две. Но за это время я успею найти для Кирилла новое укрытие. Очевидно, в приют он уже вернуться не сможет. Туда ему дорога заказана.

— Пойдём, Кирилл, — я встал из-за стола, а затем подошёл к Шёпоту, наслаждаясь его тревожной тряской, и произнёс: — Ах да, совсем забыл.

Я снял с него сумку и повесил её на своё плечо. Там может оказаться много чего полезного. Письма от заказчиков, оружие и прочие инструменты, которые в будущем можно использовать против самих убийц.

По крайней мере, я хотя бы буду знать, каким арсеналом они обладают. В любом случае, подавать заявление в полицию о краже имущества Шёпот точно не будет. Ему теперь хотя бы выбраться отсюда до закрытия!

Мы с Кириллом покинули «Мана-кафе». На моё плечо тут же приземлилась Грима, а под ногами замельтешил Мот.

— Тихо, чётко и кратко, — прошептал я. — Озвучьте отчёт.

— Других убийц в округе нет, — хором ответили они. — Путь до императорского дворца безопасен.

Отлично. Но теперь есть и другая проблема. Кирилла нужно спрятать. А прятать его во дворце — идея не из лучших. Убийцы его там не настигнут, зато настроенные против нашей семьи дворяне — запросто!

— В квартале отсюда есть отель, — прошептал фамильярам я. — Мы не спеша будем двигаться туда. Проверьте, есть ли там камеры Шёпота. Думаю, Грима точно знает, как они выглядят.

Ворона кивнула и тут же взмыла в небо. Мот бегом поднялся на ближайшее здание и помчал по крышам вслед за своей новой напарницей.

Мы с братом остались наедине. До отеля, к которому я отправил своих животных, было всего два квартала. Если будем идти не спеша, времени для нравоучительной беседы мне хватит с головой.

— Только не ругайся, — опередил меня Кирилл. — Я уже сам всё понял. Ошибся, не надо было лезть наружу. Надо было тебя послушаться. Но больше этого не повторится.

— И почему же, дружище, я должен тебе верить после того, как ты уже дважды меня ослушался? — строго спросил я.

— Нет у тебя поводов мне верить, — вздохнул он. — Но я правда устал сидеть взаперти. Да и какой смысл торчать в приюте, если мои дни уже сочтены.

— Дурак ты, Кирилл, — покачал головой я. — Во-первых, до этого у тебя была возможность со сверстниками общаться, в школу ходить. Теперь и этого не будет. Я буду держать тебя в номере отеля под присмотром своих фамильяров до тех пор, пока на нас не прекратится охота. А во-вторых, я уже начал учиться исцелять магические заболевания. Так что рано ты отчаялся.

— Правда? — удивился он. — Но это же очень редкая способность!

— Я ещё сам в ней не разобрался, честно скажу. Но в ближайшие дни у меня начнутся тренировки в ордене лекарей. Возможно, смогу ускорить процесс. Про тебя я не забываю, — ответил я. — Но ты, дуралей, за нас двоих забываешь всё, что только можно!

— Ладно, я всё понял, только не кричи, — опустил голову Кирилл. — Слушай, Паш, но ты ведь поставил убийцу на место. Может, он больше не придёт. А это значит, что и скрываться мне больше нет смысла.

— Придёт, — уверил его я. — Просто позже. Я лишь выиграл время. За этот период я смогу тебя перепрятать. И приближусь к его нанимателям. Рано или поздно это закончится. Ах да, у тебя телефон с собой?

— Конечно, — кивнул Кирилл. — Вот он.

Он достал из кармана свой мобильник, я сразу же выхватил его, переломил пополам и выбросил в ближайшую мусорку.

— Ты… Ты чего⁈ — оторопел брат.

— Шёпот мог установить на него отслеживающее устройство, — объяснил я. — Свой я тоже на всякий случай выброшу. Лучше перестраховаться. В ближайшие дни общаться будем только через моих фамильяров. Потом я приобрету другие мобильники.

— Но для этого ведь придётся опять соваться… туда, — поморщился Кирилл.

Он даже называть это место не стал. Хотя я прекрасно понял, о чём идёт речь. Наше старое укрытие. Окраины Санкт-Петербурга. Трущобы, где проживают бандиты, воры и прочие отбросы. Там же находится чёрный рынок, на котором я и приобрёл эти мобильники с особой защищённой линией и фальшивый паспорт для Кирилла.

Придётся вернуться к истокам. Туда, где я впервые овладел лекарскими навыками. И отточил их использование не только во благо людей, но ещё и против них.

На этом наш разговор не закончился. Отчитывал я Кирилла вплоть до того момента, пока мы не добрались до отеля. Я снял номер на неделю и заплатил сверху, чтобы его оформили анонимно. Такая возможность предоставлялась многим дворянам. Знаю, что этим отелем часто пользуются бароны и графы ради встреч со своими любовницами. Информация никуда не утекает, и получить к ней доступ имеет право только полиция.

Но повода для интереса полиции мы не создадим.

Я заселил Кирилла в номер, представил ему Мота и Гриму, а затем пояснил фамильярам, что с этого дня они будут следить за моим братом по очереди. Доставлять еду — тоже их задача.

В эту ночь я оставил в номере Мота, а Гриму взял с собой — домой.

Добравшись до дома, я положил сумку Шёпота на стол и погладил ворону по хрупкому телу.

— Ты молодец, Грима. Хорошо себя показала. Считай, что проверку прошла. С этого момента — мы одна команда.

— Спасибо, хозяин, — она несколько раз кивнула и помахала крыльями. — Не беспокойтесь. Теперь небо для вас всегда будет под защитой.

Накормив птицу, я приступил к осмотру содержимого сумки. Опасений насчёт того, что в ней может быть датчик слежения, у меня не было. Шёпот и так прекрасно знает, где я живу.

В сумке в основном было только оружие. Но первым делом я решил изучить небольшую папку, в которой лежали фотографии и несколько уточняющих записей о его целях.

Я высыпал все его записки на свой стол. Мне тут же бросились в глаза две фотографии: моя и Кирилла.

Но как только я начал изучать содержимое папки, оказалось, что фотографий было не две, а три.

Выходит, у Шёпота была ещё одна цель. Вот только я понятия не имею, почему изображённая на фото женщина попала в одну папку вместе со мной и Кириллом!

Глава 2

— Ты её знаешь, хозяин? — Грима приземлилась на моё плечо и с интересом уставилась на фотографию женщины, которую я держал в руке.

— Знаю. Это — Анна Николаевна Шолохова. Супруга барона Шолохова. Они оба проживают во дворце императора, — объяснил я. — Для меня, если честно, большой сюрприз, что она оказалась в этой же папке.

Ранее другой наёмник пытался прикончить Ярослава Громова. Но у него ничего не получилось. Логично предположить, что после неудачной попытки этот заказ передали бы Шёпоту. Но — нет. В папке о Ярославе Андреевиче не было ни слова.

Но зачем кому-то понадобилось убивать Анну Шолохову? Как мне показалось, она при дворе играет крайне второстепенную роль. Мутит свои мелкие интриги со слугами и стражниками, беспокоится только о своих прыщиках на лице и внешнем виде в целом.

Кому она может мешать? Почему её смерти кто-то желает столь сильно, что даже готов раскошелиться на дорогостоящие услуги гильдии убийц?

— Скажи, Грима, ты когда-нибудь видела эту женщину рядом с бывшим хозяином? Владыкин с ней никогда не встречался? Или, может, упоминал её имя? — уточнил я.

— Нет, такого никогда не было. Сказала бы, что могла забыть об этом разговоре, но на память я не жалуюсь. Пока что я ещё очень молодая ворона! — заявила Грима.

Пока что сложно сказать, связана ли как-то Шолохова с нашим делом. Возможно, она — просто довесок к основному заданию. Либо же есть вероятность, что она случайно узнала что-то, чего не должна знать.

В любом случае, узнать мне об истинных причинах пока что не получится. Зато я могу быть уверен, что мне удалось временно отсрочить её гибель. Шёпот сюда какое-то время не сунется. Было бы неплохо переговорить с баронессой с глазу на глаз, причём как можно скорее.

Предупрежу её, а заодно, возможно, смогу получить полезную информацию.

Кроме фотографий, в папке нашлись заметки Шёпота, в которых он отмечал примерный график жизни своих жертв. На Кирилла у него ничего не было, зато мой распорядок он передал очень точно. Видимо, следил за мной сутки напролёт. Но так и не смог подгадать момент для нападения, поскольку на территории двора в последнее время крутится слишком уж много охраны.

После нападения на барона Громова количество патрулей значительно увеличили. Даже гвардейцы начали участвовать в обходе территории, хотя раньше они охраняли только дворец и покои наиболее влиятельных дворян.

Кроме того, в записках Шёпота был ещё и распорядок дня Анны Николаевны Шолоховой. И вот тут было что почитать! Если мои передвижения в основном состояли из граф «дом» и «работа», у баронессы всё было иначе.

Где она только в течение дня не появлялась. И в чужих покоях, и в саду, и у себя дома, и даже в казармах! Но судя по заметкам Шёпота, в личных покоях она стремилась появляться только в те моменты, когда там нет её мужа.

Нечто подобное я и ожидал увидеть. Однако кое-что в этом списке меня смущало. Каждую среду Анна Шолохова заглядывала в императорскую клинику. Всегда в одно и то же время. Вот только у убийцы не было информации о том, кого она посещает в нашей больнице.

В целом, я легко могу пробить эти данные через медицинскую информационную систему, когда выйду на работу в следующий понедельник. Возможно, ничего необычного в её походах нет. Не могу исключать, что она просто находится на постоянном лечении у какого-нибудь лекаря.

Но очень уж подозрительна ровная закономерность… Каждая среда, ровно в полдень. Обычно лекари записывают в свободные ячейки, и почти никогда не получается выдать талон на одно и то же время. Уж хотя бы в пятнадцать минут погрешность должна быть.

Лучше всё-таки перепроверю.

Я продолжил изучать сумку Шёпота. Чего в ней только не было! Несколько видов гранат, крюки, метательные ножи, склянки с ядами. И самое главное — пистолет. Причём очень навороченный. Судя по всему, его модифицировали не только дополнительными деталями, но ещё и магией. К нему крепился прицел, в сумке нашлось несколько насадок и магические кристаллы, стабилизирующие оружие. Иными словами, за счёт всех этих модификаций пистолет запросто можно было превратить в некое подобие снайперской винтовки.

Да, калибр небольшой, но функции оружия с лихвой должны были компенсироваться дополнительными кристаллами.

Я в очередной раз убедился, что построенный мной план оказался верным. Можно было бы повесить на Шёпота не отпугивающую магию, а такую же повреждающую сеть, как на сердце Биркина.

Вот только это стало бы роковой ошибкой. Пока что я могу активировать механизм разрушения сердца только на расстоянии десяти метров. А с таким оружием Шёпот без каких-либо проблем смог бы пристрелить меня с дальнего расстояния.

И он бы это точно сделал. После того, как я разрушил его план, унизил и оставил сидеть в «Мана-кафе», он бы перестал действовать так же осторожно, как прежде.

Уже завтра я был бы на мушке. А так — он пока что не сможет сунуться на территорию императорского двора из-за повреждённой психики. Значит, у меня есть время, чтобы добраться до заказчиков.

И первым делом стоит проверить Владыкина. А дальше уже двигаться по цепочке от него к следующим посредникам, пока не найду того, кто стоит за покушениями на меня и мою семью.

Следующим утром я проснулся без будильника ровно в восемь утра, за пять минут до того, как Мот вернулся от моего брата. Грима уже сменила кота-оборотня, и теперь моим фамильярам придётся жить в таком ритме постоянно. Сменять друг друга каждые двенадцать часов, чтобы Кирилл всё время был под присмотром.

Это особенно удобно не только в плане защиты брата от потенциальных врагов, но ещё и в плане контроля его пребывания в отеле. Я ведь его знаю. В одно ухо влетело — в другое вылетело. Хоть такого и не должно быть, но полноценно доверять ему я не могу. Не удивлюсь, если он даже после вчерашнего разговора вздумает рано или поздно смыться на волю. Придётся держать Кирилла в ежовых рукавицах.

Планов на выходные у меня было выше крыши. В ближайшие время нужно сгонять к уже знакомому мне человеку с чёрного рынка, чтобы приобрести новые телефоны. Но перед этим стоит заняться наиболее важным делом.

Одно из трёх условий Валерия Николаевича Бражникова выполнено. «Гистологический анализ» я получил. Теперь нужно найти ответ на его вопрос. И у меня уже появилась мысль, что мне может в этом помочь.

— Мот, ты остаёшься за старшего, — закидывая за спину сумку, произнёс я. — До вечера я должен вернуться. Ближе к восьми снова меняетесь с Гримой. Если вдруг она прилетит раньше и сообщит, что Кириллу нужна помощь, загляни в мой ноутбук. Я подключил передачу геоданных. Сможете отслеживать, где я сейчас нахожусь. За черту города я не выберусь. Если что случится — Грима быстро сможет меня нагнать.

— О-о, так ты снова подпустишь меня к ноутбуку? — обрадовался Мот.

— Да, только не вздумай больше лазать по сайтам с кошками. Я после тебя еле почистил систему от вирусов. Просто следи за картой. Понял меня?

— Работа на тебя постепенно становится пыткой, — наигранно вздохнул Мот. — Ладно, куда ж деваться? Не могу же я обманывать своего единственного кормильца!

Ещё как может. Готов поспорить, что он всё равно нарушит мой указ. Но предупредить стоило, иначе он бы уселся за ноутбук сразу же после моего ухода.

Покинув свою квартиру, я направился… куда глаза глядят! Да, именно в этом и заключался мой план. Я полностью отдался своему чутью. Поставил «анализ» на базовый уровень, чтобы улавливать колебания жизненной энергии, и решил продвигаться от одного места силы к другому.

Почему-то я был уверен, что вопрос Бражникова о жизненной энергии как раз как-то связан с этими местами силы. Ведь по сути — это источники, которые выделяют огромное количество лекарской силы. И почему-то большая их часть находится в точках, где располагаются культурные ценности.

Памятники, монументы, сады, храмы и прочие достопримечательности. У меня уже в начале пути возник стандартный вопрос: «А что было раньше? Курица или яйцо?»

Памятники строят на местах силы или, наоборот, эти источники сами появляются в подобных точках? И ведь информации об этом нигде нет. Но почему-то мне кажется, что как раз в этом кроется подсказка. Если пойму суть — смогу приблизиться к решению задачки, заданной Валерием Николаевичем.

Мой путь начался от Александровской колонны. Хотя пришёл к ней я не по собственному замыслу. Ноги сами меня вели. Опирались на данные «анализа».

Оттуда я вышел к набережной Невы и на какое-то время потерял ориентир, но вскоре он снова появился. На другом берегу — на Петроградском острове — ощущались новые места силы. Несколько из них оказались особенно сильными.

Как оказалось, манили меня к себе храмы. Внутрь заходить я не стал, лишь осмотрел архитектуру со стороны, насытился энергией, а затем двинулся дальше. Интуиция провела меня через весь Петроградский остров до следующего моста. Я продвигался всё дальше на северо-запад Санкт-Петербурга.

В какой-то момент мне даже начало казаться, что я начинаю видеть подсвеченный магией маршрут. Видимо, я поймал какое-то медитативное состояние, и жизненная энергия искомого мной места начала отзываться и притягивать меня к себе.

Так я с Петроградского острова перебрался на Каменный. А уже оттуда прошёл к следующему острову, который буквально искрился от количества лекарской энергии.

Елагин, значит? Я много раз бывал на этом острове в своём мире. Тут располагался парк культуры и отдыха. Здесь же весь остров представляет из себя сплошной лес. Но при этом остров всё равно охраняется, и без покупки билета внутрь не пройти.

Я подошёл к небольшой сторожке. Кассирша спала, склонившись над журналом для записи посетителей. На сторожке, в которой она сидела, красовалась надпись: «Оздоровительный Елагинский заповедник».

Интересно. Значит, никакого парка тут нет. Тогда для чего здесь продают билеты? Сомневаюсь, что на этом острове живёт кто-то кроме белок и прочей мелкой живности.

Видимо, ответ кроется в слове «оздоровительный». Я чувствую, что в центре острова находится огромный источник лекарской энергии. Возможно, некоторых людей эта сила исцеляет и без помощи медиков.

— Тук-тук, уважаемая, — разбудил кассиршу я. — На территорию пройти можно?

Полная женщина тут же пробудилась, посмотрела по сторонам, будто опасалась, что в сторожке может быть кто-то кроме неё, а затем смерила меня взглядом сонных глаз.

— Тысяча рублей. Остров закрывается в девять вечера. Если выходите — снова платите за вход. На повторное посещение скидок не действует, поэтому… — монотонно бормотала она.

— Вот, держите, — я протянул одну купюру. — С правилами уже ознакомился.

— Хорошего вам отдыха и оздоровления, — вяло произнесла она и открыла мне проход на территорию острова.

М-да, ну и странная же тут атмосфера. Меня уже самого в сон клонить начало. Будто на этом острове так много лекарской магии, что она невольно начинает вводить человека в спящее состояние.

А что такое сон? Правильно! Лучшее лекарство. Не сказал бы, что это медицинская поговорка, но смысл у неё есть. Бытует мнение, что по ночам мозг человека полностью отключается и переходит в режим отдыха. Но это совсем не так.

Я бы сказал, что он просто перенаправляет свои силы в другую свою часть. При бодрствовании у нас вовсю работает кора, которая и дарует нам способность мыслить. А во сне кора переходит в спящий режим, обрабатывает полученную информацию, но в это время другие части мозга занимаются диагностикой состояния организма.

Именно в глубоком сне запускаются восстановительные процессы. Можно сказать, что сон — это ежедневная остановка для техобслуживания. Органы подают мозгу сигнал о своей жизнедеятельности, он запускает ряд регуляционных механизмов и — вуаля! На утро человеку уже становится немного лучше.

Похоже, этот остров работает по схожему принципу.

И вскоре я в этом убедился. Стоило мне пройти по тропе вглубь леса, и я обнаружил ряды лежаков, на которых мирно спали посетители острова. Как я и думал. Это место силы и вправду лечит людей, причём во сне. Любопытная система. Тогда тысяча рублей за вход — это ещё по-божески! Тот, кому принадлежит этот остров, мог спокойно загнуть цену до пяти или даже десяти тысяч.

Я добрался до самого центра зелёного острова, достал из сумки небольшой коврик и термос с чаем. Утолил жажду, расположился поудобнее и приступил к медитации.

Унесло меня моментально. Несколько раз приходилось увеличивать концентрацию, чтобы не заснуть. Но в итоге мои старания принесли свои плоды. Я почувствовал бодрящий холод. В моё тело устремилась вся энергия острова. Магические каналы расслабились и полностью отдались этому пиршеству.

Все лишние мысли из головы тут же исчезли, и я наконец получил возможность думать только о том, что сейчас действительно для меня важно.

Первым делом я пришёл к главному выводу: всё-таки первопричиной появления источников лекарской силы являются сами достопримечательности. Похоже, они собирают вокруг себя эмоции людей, их жизненную энергию, а затем делятся ими с окружающими.

Думаю, этот остров изначально источником силы не являлся. Сначала здесь организовали комфортную зону отдыха, а уже после этого из земли начала пробиваться жизненная энергия.

Вопрос только в том, откуда берётся эта жизненная энергия? Вырывается из недр земной коры подобно гейзеру?

Ответ на этот вопрос я получил очень быстро. Достаточно было прислушаться к окружающей меня природе. К стрёкоту насекомых, шуршанию белок и пению птиц.

Вот теперь мне всё ясно! Сомнений быть не может, именно в этом и скрывается ответ на вопрос, заданный Валерием Бражниковым.

Я понял, как работает лекарская магия этого мира. Она сильно отличается от любого другого колдовства. Пироманты, геоманты и прочие «-манты» черпают силу только из своих запасов.

Мы же — лекари — имеем куда больший потенциал.

Осознав это, я моментально пришёл в себя. Мне захотелось как можно скорее найти будущего учителя, чтобы рассказать ему о своих успехах. И стоило мне об этом подумать, как я увидел тонкую струю жизненной энергии, которая удалялась вглубь леса.

Я не стал тратить времени попусту — собрал все свои вещи и пошёл по проявившимся следам, пока они никуда не исчезли. Впервые за всё время проживания в этом мире я понял, что лекарская магия гораздо глубже, чем принято её считать.

Она вовсе не «лекарская», если уж на то пошло. Эту формулировку придумали люди, чтобы направлять магов с такими способностями в медицинскую сферу.

На деле же мы с коллегами владеем чем-то вроде магии жизни. Иначе я не могу объяснить, как мне удалось прочувствовать весь остров буквально как свой собственный организм.

Пробравшись сквозь заросли, я оказался около небольшого деревянного дома, сокрытого от лишних глаз густой листвой деревьев и кустарников.

И обнаружил его. Валерий Николаевич Бражников сидел с бутылкой минералки за столиком на веранде этого дома и смотрел куда-то вдаль.

— Во второй раз найти вас было ещё проще, Валерий Николаевич! — бросил Бражникову я.

— Но на этот раз, Павел Андреевич, вы прошли верным путём, — усмехнулся он.

— Вижу, вас совсем не удивляет, что я так быстро вас обнаружил.

— Потому что я давно почувствовал ваше присутствие на острове. Успел подготовиться. Как видите, даже перешёл от более привычных мне напитков к минералке.

— Кажется, вы обещали завязать со своей пагубной привычкой, — напомнил ему я.

— А вы попробуйте бросить после десятков лет беспробудного употребления! — нахмурился Бражников.

— Нет, спасибо за совет, но я всё-таки воздержусь от такого «удовольствия», — усмехнулся я. Затем поднялся по ступеням на веранду и присел рядом с Валерием Николаевичем. — Дело сделано, господин Бражников. Я выполнил все три условия.

— Да ну? — он прищурил глаза, изобразил недоверие, затем отставил свою минералку и заявил: — Давайте проверять! Начнём с «гистологического анализа». Попробуйте найти, где у меня выросла аневризма.

— Аневризма⁈ — удивился я. — Вам ли не знать, что это — опасная штука. Почему до сих пор не вылечили?

— Так до сего момента у меня её и не было, — хохотнул старик. — Я только что её вырастил. Ваша задача — найти её и восстановить сосуд.

— Погодите, Валерий Николаевич, а зачем вы так собой рискуете? Вы же и без этого теста можете без каких-либо проблем проверить, достиг я нового уровня или нет.

— Да вижу, что достигли, — отмахнулся Бражников. — Но мне ведь нужно проверить, как вы владеете этим навыком. Верно ведь?

Не стану спорить. В этом он прав. С тем же успехом можно похвалиться покупкой нового автомобиля, но при этом не иметь водительских прав. Нужно показать учителю, что я умею пользоваться новообретёнными навыками.

По крайней мере, на этом острове переживать о дефиците маны не стоит. Жизненной энергии тут на тысячу лекарей хватит.

Я активировал «гистологический анализ», перевёл его в «сосудистый режим» и пробежался взглядом по сосудам Бражникова. Сначала осмотрел его брюшную и грудную аорту, но аневризму не нашёл.

Погодите-ка… Да нет, быть такого не может!

Я поднял взгляд и увидел, как в черепе Валерия Николаевича пульсирует раздувшаяся истончённая сосудистая стенка — аневризма. Того и гляди в любой момент лопнет и зальёт кровью весь головной мозг.

— Господин Бражников, вы спятили, что ли⁈ — не удержался я. — Аневризма в артерии головного мозга! А если бы я её не нашёл? Вы же сильно рискуете.

— Спешу напомнить, Павел Андреевич, мне уже далеко за сотку перевалило. Если вдруг эта аневризма меня убьёт, я не стану расстраиваться.

Сумасшедший старик!

Я направил поток своей магии на сосуд, начал восстанавливать все слои артерии. Лекарская сила тканевого уровня слушалась меня пока что очень туго, но с аневризмой я смог справиться всего лишь за десять минут.

— Ого! — Бражников постучал себя ладонью по макушке. — А очень даже недурно получилось. Быстро же вы управились. Хотя… В этом году я всё больше времени провожу на этом острове. Подумываю, что умереть здесь — было бы отличной идеей!

— Прекращайте, — попросил я. — Кстати, откуда у вас вообще взялся дом посреди заповедника?

— Наверное потому, что это — мой остров. Я его купил ещё лет двадцать назад, — заявил он.

Купил целый остров посреди главного мегаполиса Российской Империи? А денег у Бражникова — хоть отбавляй. Но живёт он при этом крайне аскетично.

— Очень благородно с вашей стороны — дать людям доступ к этому месту. Тем более за такую низкую цену. Тысяча рублей за возможность побывать в окружении лекарской ауры — это сущие мелочи.

— Правда? А я об этом даже не подумал. Я рассчитывал, что с одного билета смогу купить две чекушки. Представляете, как удобно? Один посетитель — две бутылки водки!

Тьфу ты! Кто о чём, а Бражников об алкоголе. Как вообще человек с такими пристрастиями смог стать одним из лучших лекарей Империи? Хотя… Наверное, как раз в этом и лежит причина. Он может себя лечить от пагубных последствий, поэтому и позволяет себе такие развлечения.

Но как ни крути, в этом плане я его никогда не пойму.

— Что ж, Павел Андреевич, навыком вы овладели. Меня нашли. Остаётся только одна проверка, — подытожил Валерий Николаевич. — Вы нашли ответ на мой вопрос: что есть жизненная энергия?

— Ответ я нашёл только что, пока медитировал, — признался я. — Это — круговорот. Одни организмы умирают, но оставляют после себя энергию, которая циркулирует по всей планете и дарует жизнь другим существам. А избытки вырываются в местах, которые особенно дороги людям. В местах сил.

— Значит, я и вправду в вас не ошибся, — удовлетворённо улыбнулся Бражников. — В таком случае — поднимайтесь, Павел Андреевич. Приступим.

— К обучению? — обрадовался я.

— Да, к обучению. Белочек считать будете, — заявил Бражников. — Только мою в счёт не берите. Моя белочка — это моя проблема.

— Погодите, Валерий Николаевич, что вы несёте? — замотал головой я. — Каких ещё белочек? Какое это отношение имеет к моему обучению?

— Если сделаете всё, как я скажу, уже в понедельник сможете принимать пациентов куда лучше, чем ваши коллеги. Эта сила многим из них даже и не снилась. А поэтому… — учитель резко встал из-за стола. — Считайте белочек, чёрт вас подери!

Глава 3

Не так я представлял начало своего обучения. Совсем не так!

Только сейчас меня посетила мысль, как же всё-таки иронично, что Валерий Бражников приобрёл именно остров, населённый белками. Учитывая его пристрастия, ситуация больше начинает походить на анекдот.

Итак, учитель хочет, чтобы я посчитал белок. Причём, судя по его реакции, он отнюдь не шутит. Ну, его методы обучения мне и раньше казались странными, однако после я понял, что каждая данная им задача действительно вела меня к новому уровню.

Мне удалось самостоятельно прийти к медитациям и открыть «гистологический анализ».

Я понял, что на самом деле представляет из себя окружающая нас жизненная энергия и откуда взялись места силы.

А сразу после этого я научился улавливать лекарскую ауру, следовать за ней, что в итоге и привело меня к жилищу Валерия Николаевича Бражникова.

Видимо, и за подсчётом количества окружающих нас белок тоже лежит какое-то скрытое упражнение. Вот только прийти к истине мне придётся самому. Объяснять Бражников ничего не планирует.

Не планирует же?

— Валерий Николаевич, а зачем мне белок считать? — я решил изобразить неопытного ученика, рассчитывая, что Бражников даст мне подсказку.

— Поймёшь. Но потом, — усмехнулся он.

— Мы теперь на «ты»? — уточнил я.

— Ты теперь на «ты», — заявил он и звучно икнул. — С этого момента ты, Павел, официально мой ученик. Так что обращаться я к тебе буду так, как захочу.

Ну, мы не в дворянском обществе, хоть оба и являемся представителями знати. Ничего постыдного в таком общении нет. Как раз наоборот: мне кажется, что это — правильная система общения между учеником и учителем. Бражников — странный тип, но я его уважаю. И с радостью усвою весь опыт, которым он сможет со мной поделиться.

— Только один уточняющий вопрос, — перед началом подсчёта произнёс я. — На какой территории мне нужно вести подсчёт? Я ведь не должен пересчитать всех белок на острове, верно?

— Достаточно двух-трёх метров вокруг лужайки, — ответил он. — Больше ничего не скажу. Приступай.

Под лужайкой он подразумевает небольшой клочок земли, окруженный густым лесом. На этом клочке находится дом Бражникова и небольшая площадка перед ним.

Я уже понял, что вести механический подсчёт животных не имеет никакого смысла. Но всё же решил попробовать хотя бы разглядеть в окружающем меня лесу белок.

Заранее знал, что идея отвратительная, но мне всё равно хотелось попробовать. Нужно же понимать масштаб «катастрофы»!

А масштаб оказался велик. Я с трудом заметил всего одну белку, которая тут же скрылась в листве. Но чтобы её разглядеть, мне пришлось подойти вплотную к полосе леса.

Ага, круто. А что там творится в дебрях или за моей спиной — чёрт знает! Всё-таки я был прав. Обычный механический подсчёт тут не поможет. Большую часть животных я не увижу. Зато одну и ту же белку могу подсчитать десять раз. Наверняка среди них есть особенно активные, которые быстро перемещаются вокруг поляны.

Но у меня уже есть идея, как посчитать их всех.

Я остановился, сделал глубокий вдох, заполнил все магические каналы маной, а затем активировал «анализ». Но направил его не на осмотр людей, а на поиск других форм жизни.

Ох ты ж чёрт!

Мою голову словно обручем сжало. Вся магия начала улетучиваться с огромной скоростью, а в глазах появилась рябь из-за огромного количества жизненных форм, которые я обнаружил своим анализом.

Птицы, насекомые, паукообразные, белки, мыши, ящерицы, многоножки…

Вот и попробуй в этой массе найти хоть одну белку!

Так я усвоил первый урок этого испытания. Нужно задавать своей магии чёткие задачи. На исправление проблемы я потратил почти полчаса. Но всё же смог научиться вытеснять всех животных, кроме белок.

И тогда увидел лишь пять силуэтов. Прошёл вдоль деревьев, нашёл ещё четверых и…

Эй! Какого чёрта! А ну прекратите гоняться туда-сюда!

Вот ведь заразы… Готов поклясться, что несколько белок только что перескочили со старого места на новое.

Да даже с магией — это игра в напёрстки с повышенном уровнем сложности. Попробуй уследить, куда переместился шарик, когда напёрстки двигают сразу двадцать умелых аферистов.

Ещё полчаса я ходил вдоль деревьев, пытаясь подсчитать примерное количество белок. Даже решил вывести математическую формулу, чтобы в уме определить погрешность.

В итоге через час вернулся к Валерию Бражникову, чтобы озвучить итог.

— Ну что? Запутался в пауках и стрекозах? — усмехнулся он.

— Нет, я уже научился отделять их от белок, — ответил я.

— О! — Валерий Николаевич захлопнул книгу и перевёл всё своё внимание на меня. — А ты учишься быстрее, чем я думал. Неплохо. А чего пришёл? Уже посчитал всех, что ли?

— Посчитал. Примерно тридцать пять белок, — ответил я.

— Хм, — усмехнулся Бражников, а затем осмотрелся по сторонам, будто за долю секунды смог пересчитать всех белок за меня. — Неправильно. И примерно не надо. Мне нужно точное число.

А вот и подсказка. По крайней мере, так я воспринимаю его слова. Очевидно, что есть иной способ подсчёта. Только я пока что его для себя не открыл.

Готов поклясться, что Бражников только что на моих глазах осмотрел весь лес своим «анализом». Но как он это сделал — на таком-то расстоянии⁈

Может, у него совсем другая дальность магии? Всё-таки уровень сил у него гораздо больше, чем у меня.

Стоп. Нет. Какой смысл давать мне задание, с которым я априори не смогу справиться?

— Чего застыл? Сдаёшься, что ли? — буркнул Валерий Николаевич и снова открыл свою книгу.

— Нет. Готовлю план действий, — улыбнулся я. — Кажется, я понял, что вы от меня хотите.

Не дожидаясь ответа учителя, я направился к центру поляны. Бражников упомянул, что этот урок поможет мне преуспеть в лечении пациентов. Сказал, что с новыми навыками я буду работать куда лучше других лекарей.

И кажется, я начинаю понимать, что именно он имел в виду.

Оказавшись ровно в центре поляны, я присел на землю, закрыл глаза и восстановил поток магии. А затем попытался сделать то, чего ещё не делал ни разу в жизни.

Решил отказаться от своего зрения, но при этом посмотреть везде и сразу. Направил «анализ» вперёд, влево, вправо, назад — во все стороны. Поначалу магия не поддавалась, но я почувствовал, что двигаюсь в нужном направлении.

Ещё немного — и откроется новая сила.

И в какой-то момент в моей голове раздался щелчок. Зрение тут же изменилось. И я осознал, что вижу всех живых существ в радиусе десяти метров. Даже тех, кто находится позади меня — за домом Бражникова.

Подсчитать белок даже так было непросто, но как только я дал магии чёткую задачу, она сама выдала мне правильный ответ.

— Ровно тридцать девять, Валерий Николаевич! — крикнул учителю я.

Прежде чем принимать мой ответ, он снова огляделся вокруг, а затем выронил свою книгу.

— Проклятье! Булгаков, а чего так быстро? Я даже главу дочитать не успел! На самом интересном месте меня прервал, я почти дочитал до постельной сцены! — возмутился он. — Иди-ка сюда, экстерн.

Я вернулся на веранду Бражникова, почувствовал, как началась лёгкая одышка. Будто я только что пробежал несколько километров.

— Это нормально, — опережая мой вопрос, произнёс он. — На, выпей чаю. Каналы быстро придут в порядок.

— Надеюсь, хотя бы чай у вас безалкогольный? — наливая отвар, уточнил я.

— На этот раз — да, — Бражников отложил свой любовный роман, внимательно посмотрел мне в глаза и удовлетворённо улыбнулся. — Да… Вижу. Твои глаза изменились, Павел. Теперь ты видишь больше. Уже догадался, что это за навык?

— Теперь я могу анализировать сразу нескольких людей, — ответил я.

— Именно. Это называется «массовый анализ». Не думай, что это какая-то новая ступень развития. Но этот навык с тобой будет до самого конца. Будет помогать на разных уровнях твоей магии, — подметил Валерий Николаевич. — Представь, ты сидишь на приёме. За стеной целая толпа людей, а тебе нужно хотя бы примерно понимать, с кем тебе ещё предстоит иметь дело.

— В таких ситуациях я бегло осматриваю каждого, но поочерёдно.

— Именно! — поднял указательный палец учитель. — Поочерёдно. А теперь сможешь осмотреть всех разом. Более того, ты теперь сможешь ещё и сортировать их по заболеваниям. Понимаешь, о чём я?

— Так и думал, — улыбнулся я. — Значит, вы не просто так не стали уточнять. Чтобы я понял всё сам. Когда я первый раз попытался найти белок, мне в глаза бросились десятки других животных. Пришлось заняться сортировкой.

— Молодец, схватываешь на лету, Павел, — кивнул Бражников. — Вот так же, как ты отсеивал белок от птиц и насекомых, тебе удастся отсортировать людей. У кого гипертония, у кого ОРВИ, у кого сахарный диабет. Когда наловчишься, сможешь получать эту информацию всего за пару секунд.

Я посмотрел на часы. Время уже подходило к вечеру.

— Да, управился ты быстрее, чем я думал. Изначально я планировал, что ты будешь изучать «массовый анализ» неделю, если не больше.

— Вы были столь плохого мнения обо мне? — поинтересовался я.

— Наоборот, хорошего. Большинство учеников и за полгода не достигают такого мастерства. Только один смог, — вздохнул Валерий Николаевич. — А с этого дня — два.

Видимо, я вновь напомнил ему покойного Кацурова. Теперь понимаю, почему он так рьяно отказывался от обучения с самого начала. Боялся, что я буду часто ему о нём напоминать.

Но я знаю, как отвлечь внимание старика. Есть у меня кое-что, чего не было у Александра Кацурова.

— Валерий Николаевич, орден лекарей уже сообщил вам главную новость? — аккуратно спросил я.

— Я с ними больше не общаюсь. Дай этим бюрократам волю — и они на шею сядут! Я им пару раз помог с проверкой, и они уже решили, что я снова вернулся в их ряды. Нет уж, выкусите! Я на пенсии уже шестьдесят лет. Половина моей жизни — это пенсионный возраст. Пора бы оставить меня в покое.

— Что ж, тогда эту новость расскажу вам я.

— Только не говори, что они тебя послали с каким-нибудь поручением… — Бражников прикрыл своё лицо книгой, на обложке которой была изображена полуобнажённая женщина.

— У меня обнаружили признаки «магического анализа», — прямо сказал я.

Книга вновь упала на стол. Бражников посмотрел на меня так, будто я шутить над ним вздумал.

Один-один, Валерий Николаевич.

Я точно так же на него смотрел, когда он попросил меня считать белок.

— Ты меня разыгрываешь? — я почувствовал, как по моему телу пронёсся его «анализ». Учитель осмотрел меня с ног до головы. — Хм… И вправду. Как я мог это упустить? Тьфу ты! Двенадцатый десяток лет разменял, а всё равно допускаю ошибки. В моём случае поговорка «век живи — век учись» явно неактуальна. Века не хватило…

— Так они не ошиблись? — уточнил я. — Вы тоже видите признаки этой силы?

— В тебе явно есть аномальные белки, — отметил Валерий Николаевич. — Я не обратил внимание, как сияет твоя кровь. Скажем так… «Магического анализа» у тебя пока что нет. И в ближайшее время не будет. Но если продолжишь тренироваться, возможно, сможешь его пробудить. Чёрт подери, да откуда же ты такой взялся?

— Касаемо тренировок, орден лекарей уже составил для меня программу.

— Да ну? — фыркнул Валерий Николаевич. — Дай отгадаю: проходить её придётся в добровольно-принудительном порядке, да?

— Разумеется. А как иначе может работать орден? У них по-другому не бывает!

— О-о! Да я смотрю, ты разделяешь мои идеалы? А давай устроим революцию, мой юный ученик! Свергнем орден! Как тебе?

— Нет, я, пожалуй, воздержусь.

— Эх, попытаться стоило, — махнул рукой Бражников. — Ладно. Советую тебе не игнорировать их «предложения». Когда у тебя первый день обучения в ордене?

— Уже в эту среду.

— Решили сделать из тебя золотую жилу… Засранцы! — пробурчал себе под нос Валерий Николаевич. — Ладно, всё равно сходи. Заодно расскажешь мне потом, что они там выдумали. Мне будет интересно послушать, как изменилась методика преподавания после моего ухода.

— А что насчёт нашего следующего занятия? Когда мы встретимся ещё раз? И где? — поинтересовался я. — Мне же не придётся каждый раз искать вас, верно?

— Нет. Мы теперь всё время будем встречаться здесь. На острове Елагина, — заключил он. — Составлять тебе жёсткий график я не собираюсь. Тем более, я, в отличие от ордена лекарей, прекрасно понимаю, какие нагрузки бывают в клиниках. Думаю, в ближайшие несколько лет я всегда буду здесь. Приезжай в любое свободное время. Если не найдёшь меня, значит, я умер. Или опять ушёл в запой и в лучшем случае заблудился на острове. В худшем случае — уплыл в сторону Финского залива.

— Давайте обойдёмся без подобных приключений. Скорее всего, я загляну к вам на следующих выходных, — ответил я.

— Только учти, что никто не должен знать, что я здесь. Даже если сам император спросит тебя, где Валерий Бражников, не признавайся. Орден обязательно повесит на меня очередное задание, если меня найдут. Меня будут искать в квартире Александра Кацурова. Но никто не знает, что «Елагин» принадлежит мне. Так что разыскать меня здесь может только «белочка».

Что-то мне подсказывает, что на этот раз Бражников имеет в виду не животное.

— Домашнее задание будет? — уточнил я.

— Чаще используй «массовый анализ». Наращивай силу, продолжай в том же духе. Больше пока ничего не надо, — посоветовал учитель.

Я попрощался с учителем и направился домой. Правда, перед этим всё равно разглядел, какую книгу он читает. По пути домой поискал в интернете автора этого произведения и сильно удивился, какого рода литература привлекает моего преподавателя!

В моё отсутствие фамильяры отработали все задания безупречно. Кирилла проведали, еду ему отнесли. Грима подготовила подробный отчёт.

Никаких экстренных ситуаций за это время не случилось. Даже сайт с картами на моём ноутбуке оказался на месте. Значит, Мот на этот раз не злоупотреблял интернетом.

А нет… Злоупотреблял. Просто до сих пор не научился удалять историю своих запросов. Судя по данным, он несколько часов рассматривал фотографии кошек.

Ну ладно, это он заслужил.

Первый учебный день прошёл отлично. Я чувствовал себя полным сил и даже ощущал, какой потенциал до сих пор остаётся нераскрытым. Если даже после первого занятия у Бражникова я уже смогу перегнать многих лекарей, то что же будет потом?

Однако следующий день обещал быть труднее. Утром я дождался очередного отчёта о самочувствии Кирилла, а после этого направился на юг Санкт-Петербурга. Воскресенье придётся потратить на посещение Купчино и окружающего его района трущоб.

Не могу же я постоянно связываться с Кириллом только через фамильяров? Нам нужны новые телефоны с защищённым каналом связи. И, чувствую, влетят он мне в копеечку.

Я покинул метро, прошёл несколько кварталов и, наконец, оказался там, где заканчивается жизнь законопослушных граждан. Территория бандитов, воров и прочих непризнанных обществом людей.

И, чёрт подери, неприятно это осознавать, но я почувствовал, будто спустя много лет вернулся в родной дом. Всё-таки полгода, проведённые здесь, дали о себе знать. Именно здесь лежат мои истоки как Павла Булгакова. Здесь я познакомился с новыми для меня миром, научился управлять своей магией и защищаться от нападок головорезов.

Здесь мы с Кириллом жили полгода. А точнее — выживали.

Атмосфера в трущобах отвратительная. Я даже воспользовался «массовым анализом». Чисто из интереса. Хотелось узнать, насколько здесь изменилась обстановка.

Но она ничуть не изменилось. Кругом инфекции, раны, запущенные хронические заболевания. Да… Помню, много же мне доводилось возиться с местными жителями, чтобы заработать хотя бы пару копеек нам с Кириллом на хлеб и чистую воду.

Но самое неприятное в трущобах — это чувство, что за тобой постоянно кто-то наблюдает.

И оно преследовало меня даже сейчас.

* * *

— Ты глянь-ка, кто объявился! Серый, скажи, мне мерещится? Или это наш старый добрый лепило? А то, может, меня мой глаз обманывает? — спросил своего подручного одноглазый мужчина.

Имени этого человека толком никто не знал. Перед новыми знакомыми он каждый раз представлялся разными именами. Но в трущобах его называли Бесом. В основном за его непредсказуемый характер и гнилое нутро. Из-за которых он и лишился своего левого глаза.

— Ты прав, Бес, — просипел Серый. — Наш «Пилюлькин» вернулся. Ты посмотри, как разоделся, зараза! Видимо, всё-таки нашёл себе клиентов побогаче нас. Только мальца с ним вместе не вижу. Раньше они были не разлей вода. Может, продал его? Чтобы приодеться.

— Это вряд ли. Он мальца везде за собой таскал. И защищал. Нет, Серый, думаю, старина Булгаков обзавёлся деньгами. И допустил самую крупную ошибку в своей жизни, — Бес ухмыльнулся, обнажив жёлтые зубы. — Вернулся туда, где излишки денег — это общее достояние. Пойдём. Посмотрим, куда прётся этот полоумный.

* * *

За мной следят. Пока что два человека. И я их очень хорошо помню.

Удобная штука — этот «массовый анализ». Мне даже оборачиваться не приходится, чтобы понять, кто меня преследует.

Один без глаза, второй с пробитым брюхом, которое я же и зашивал. Некогда мои постоянные клиенты. Теперь — потенциальная опасность.

Но пока что избавляться от преследователей я не буду. Может, им хватит ума самим от меня отстать. Тем более я уже добрался до торговца, который меня интересует.

Спустившись в тёмный подвал, вход в который был сокрыт в одном из проулков, я оказался у массивной металлической двери с домофоном. Пальцы сами вспомнили номер, на который нужно позвонить.

Затем последовал знакомый голос, пароль — и я уже внутри.

Хорошо, что пароль пока что не сменили. Других точек чёрного рынка я не знаю, а телефоны доставать как-то нужно.

— О-о! Булгаков! — изобразил радушие полный усатый мужчина, больше напоминавший грязного кабана, чем человека. — Заходи, присаживайся. Давно я тебя в наших краях не видел.

— Я ненадолго. У меня есть только один заказ, — я остановился около прилавка, за которым сидел торговец. — Мне нужны ещё два телефона, Митрофан. Такие же, как я заказывал в прошлый раз.

— Во-о-т! Побольше бы таких покупателей, как ты, Булгаков! — расхохотался он. — Чем чаще люди теряют мои товары, тем чаще приходят за новыми.

— Ближе к делу, — попросил я.

Если его не заткнуть, будет разглагольствовать, пока ночь не наступит. А задерживаться в трущобах до темноты — очень плохая идея.

— Есть у меня то, что тебе нужно, — кивнул он. — А у тебя есть то, что нужно мне. Есть же, верно?

— Если цена мобильников не изменилась — есть, — ответил я. — Деньги я с собой принёс. Наличкой.

— Да нет, что же ты, старый друг, — покачал головой Митрофан. — Деньги — это само собой. Но мне нужно кое-что ещё.

— Не понимаю, на что ты намекаешь, — ответил я. — Долгов у меня перед тобой никогда не было. И не будет.

— А вот это ты зря, — усмехнулся он и утёр кулаком сальные усы. — Возможно, тебе забыли объяснить, но просто так из трущоб никто не уходит. Тем более — от меня. Ты представляешь, какие я сколачивал бабки на твоей горе-конторе?

— Я работал на другого человека. А что он тебе отчислял — не мои заботы.

— Этот «другой» человек уже умер. Так что теперь ты — мой сотрудник.

— Если ты намекаешь, что мне нужно вернуться и продолжать лечить твоих отморозков, предупреждаю сразу — этот вопрос не обсуждается, — холодно ответил я.

— А я не намекаю, Паша, я тебе прямо говорю, — он ухмыльнулся и поднял из-под стола пистолет. — Приказываю, если быть точным. Вольной я тебе не давал. От меня можно уйти только двумя способами. По моему согласию — на волю, или без моего согласия — в могилу.

— Опусти пистолет. По-хорошему, — терпеливо попросил я. — И никто не пострадает. С тебя телефоны, с меня деньги. И это мой окончательный ответ.

— Я бы на твоём месте не спешил с окончательным решением, Паша, — продолжил напирать Митрофан. — Ты уже одной ногой в могиле. На том свете тебе телефоны вряд ли понадобятся. Так что выбирай, дружище. Ты со мной?

«Анализ» показал, что Митрофан абсолютно спокоен. Он без колебаний выстрелит в любой момент. И горевать обо мне не станет.

Если захочу отступить назад — снаружи меня ждут ещё двое. Они на Митрофана, скорее всего, не работают. Но ободрать меня будут рады.

Куда ни глянь — везде смерть.

Ладно, господа… Придётся вам кое-что напомнить.

Кажется, вы уже забыли, как меня прозвала банда из соседнего района после тщетной попытки завоевать мою старую клинику.

Уже догадываюсь, какие завтра слухи пойдут по тёмным улочкам.

Доктор Смерть вернулся.

Глава 4

Да, в этом мире я не всегда имел репутацию доброго доктора, который готов помочь каждому встречному. Вернее, даже обитая в трущобах, я всегда старался помогать любому, кто нуждался в помощи. Но очень часто приём местных пациентов заканчивался поножовщиной. Кто-то не хотел платить за услуги, а кто-то и вовсе пытался меня обокрасть сразу после того, как я восстанавливал его организм.

Вот только без наказания такие попытки я никогда не оставлял.

Но свою недобрую славу я впервые получил после того, как на мою клинику устроили рейд бандиты из недружественного этому района.

Поначалу они приходили ко мне по одному и настойчиво требовали, чтобы я отчислял им процент от продаж. Почему-то их не смущал тот факт, что я уже платил за аренду помещения одному из местных авторитетов, которого на данный момент в живых уже нет.

И вот когда они явились в клинику с оружием, я уже показал им, что лекарская магия очень хорошо умеет не только дарить здоровье, но и отнимать его.

Живыми в тот день ушли лишь два человека из семи. И то потому, что я их отпустил. В тот день ко мне и привязалась кличка «Доктор Смерть».

— Вижу, ты совсем не боишься, Митрофан, — улыбнулся я и поднял руки вверх. — Только это не храбрость, а глупость.

— Не пытайся мне угрожать своей лекарской магией, Паша, — торгаш помотал пистолетом из стороны в сторону, чем лишний раз убедил меня в своём спокойствии. При должной сноровке можно было бы уже вырвать ствол из его руки. Но я — не боевик. И привык решать вооруженные конфликты другими методами. — Серьёзно, Павел, не пытайся. Пуля быстрее магии. Ты в безвыходном положении. А мне твои мозги отскребать от стен совсем не хочется.

Пуля, говорит, быстрее магии! Может, это и так. Но только если речь идёт о пуле, которую уже успели выпустить. А Митрофан это сделать не успеет.

Я направил в его мышцы предплечья поток магии и вызвал сокращение всех сгибательных мышц. Кисть, держащая пистолет, резко согнулась, и дуло нацелилось на самого Митрофана.

Готов поклясться, что он с перепугу чуть сразу же не выстрелил сам в себя. Торговец ничего не успел даже ответить. Я знал заранее, какими будут его дальнейшие действия. «Анализ» показывал, как сокращается мышечная ткань. А это значит, что я могу читать все его движения.

Этот трюк я уже много раз использовал. В теории, если овладеть этой техникой в совершенстве, можно одолеть в ближнем бою любого противника, какими бы навыками он ни владел.

— Тихо-тихо, — прошептал Митрофану я. — Не советую дёргаться. Вдруг палец случайно нажмёт на спусковой крючок?

Торговец попытался повернуть руку иначе, но уже было слишком поздно. Я зафиксировал все его мышцы. Теперь, как бы он ни изловчился, пистолет всегда будет целиться ему в грудь.

Как я и ожидал, Митрофан в отчаянии попытался отпустить пистолет. Но и этого у него не вышло. Все мышцы кисти зафиксированы. Даже палец от спускового крючка не убрать.

— Что ты творишь, Булгаков⁈ — взревел он. — Неужели не понимаешь, что за меня будут мстить?

— Насколько помню, камер у тебя здесь нет, Митрофан, — я окинул его каморку взглядом. — Никто не догадается, что это сделал я. Но… Вообще-то, я пока что не собираюсь тебя убивать.

— Тогда что тебе нужно⁈ — затрясся он.

— Да я уже десять раз тебе повторил! Два телефона с защищённой линией. Отдашь, и я уйду. Больше не увидимся.

— Хорошо, — стиснув зубы, кивнул торговец. — Хорошо, Булгаков. Ты меня убедил. Клади деньги на стол, а я отдам тебе телефоны. Потом отпустишь мою руку, и мы разойдёмся, как старые друзья. Ты ведь отключишь свою магию? Не обманешь меня?

— Обманывать я тебя не собираюсь. Не в моём стиле. В отличие от тебя. О каких деньгах ты говоришь? Думаешь, я тебе хоть копейку заплачу после того, как ты наставил на меня пистолет? — усмехнулся я. — Нет уж. Просто отдавай телефоны — и делу конец.

С такими, как он, по-другому нельзя. Я пытался провести честную сделку, но он сам же её и запорол. Теперь соглашаться на старые условия нельзя. Если решит, что я даю слабину — сразу же после отключения лекарской магии снова схватится за пистолет.

— А я думал, что слухи преувеличены, — он утёр выступивший пот свободной рукой. — Но нет. Ты и вправду заслужил своё прозвище. Интересно, а со своими дворянами ты такой же смелый? Или лебезишь перед ними, как тряпка?

Грохот выстрела.

Митрофан запищал от ужаса. Пуля пролетела в одном сантиметре от его уха. Я только перераспределил тонус его мышц и заставил сделать предупредительный выстрел. Разумеется, не в тело.

Однако пуля попала в одну из коробок с его товарами, и оттуда полилась густая тёмно-фиолетовая жидкость. Я хорошо знаю, что это такое. Дурманящее зелье. Но не то, которым упиваются в трущобах. Дорогое. Скорее всего, Митрофан планировал продать его более серьёзному заказчику.

— Ай-яй-яй, — покачал головой я. — Неудачно получилось. Надеюсь, у тебя не было планов на это зелье? Соскрести с пола уже вряд ли получится. Но можешь попытаться, когда я уйду.

— Чёрт, забирай! Забирай свои проклятые телефоны, Булгаков! И уходи отсюда! — заорал торговец.

Он сорвался на крик не из-за приступа злости. Скорее всего, из-за выстрела у него стоял нестерпимый писк в ушах, из-за которого Митрофан даже собственного голоса не слышал.

Торговец положил на стол два короба с мобильными телефонами. Я быстро закинул их в свою сумку. Но снять магию с Митрофана так и не успел.

Поскольку именно в этот момент дверь за моей спиной открылась.

И начался хаос.

* * *

За несколько минут до этого.

— Значит, поступим так, Серый, — Бес вытер сопли, громко шмыгнул и нащупал в своём кармане нож-бабочку. — Как только дверь откроется, я сразу же приставлю нож к шее Булгакова. Ты в этот момент сорвёшь с его плеча сумку. В этом проулке нас никто не увидит. А значит, и поживиться добром нашего докторишки, кроме нас, будет некому.

— Я тут подумал… — хмыкнул Серый.

— Подумал? — хохотнул Бес. — С каких это пор ты себя этим утруждаешь?

— Можешь меня не слушать, Бес, но у меня есть другая идея. Возможно, она тебе придётся по душе. Всё-таки возиться с Булгаковым — это слишком слабо. Есть вариант понаваристее.

— Это ты о чём? — нахмурился одноглазый бандит.

— Мы уже упустили свой шанс на прошлой неделе. Помнишь? Пока мы с тобой грабили квартиру Сизого, кто-то попытался вломиться к Митрофану. И его остановили не мы. Если бы мы тогда обратили внимание на эту возню, смогли бы втереться в доверие к торгашу. Может, работать бы на него стали…

— Не думал, что когда-нибудь скажу это, но ты прав, — Бес задумчиво почесал щетину. — Можно поступить по-хитрому. Заглянем внутрь прямо сейчас. Скажем Митрофану, что Булгаков пришёл сюда, чтобы его обокрасть.

— А он нам поверит?

— Скорее уж он нам поверит, чем этому зазнавшемуся дворянину! — воскликнул Бес. — Мы сцапаем Булгакова и… А дальше я не придумал. Он ведь будет отнекиваться, спорить…

— Так не дадим ему говорить! Просто глотку ему перережем без разговоров! — воодушевился Серый. — А потом уже скажем Митрофану, что Булгаков собирался его убить.

— Ну ты голова, Серый! — изобразив уродливую улыбку, оскалился Бес. — Ты сегодня сам не свой. Смотри не перегрей себе мозги, а то ещё лопнут!

Бум.

Бандиты вздрогнули. В подвале послышался выстрел. Бес и Серый удивлённо переглянулись, а затем, достав ножи, рванули вниз — в обитель Митрофана.

* * *

Когда дверь распахнулась, в узкую комнату влетели два уже знакомых мне мордоворота. Именно они преследовали меня снаружи. Видимо, Митрофан не стал запирать электронный замок двери, чтобы в случае неудачи кто-нибудь смог прийти к нему на выручку.

— Руки вверх, Булгаков! — проорал один из них. — А ну иди сюда!

Зажали с двух сторон. Митрофан уже готов воспользоваться ситуацией и взять под контроль свою руку. Так ещё и эти двое с ножами.

Но решение этой ситуации — проще не придумаешь.

Я резко пригнулся, а затем настроил тонус мышц торговца на прямо противоположный. И заставил своего старого знакомого сделать два выстрела.

Двое бандитов тут же рухнули на пол. Стрелять чужой рукой не просто, поэтому одного из них — одноглазого — Митрофан только ранил. Повредил лёгкое. Второй же встретил пулю лбом.

Удивительно, что это ему навредило. Мне кажется, я бы даже с «анализом» не смог найти внутри его черепной коробки что-нибудь важное для жизнедеятельности организма.

Митрофан побледнел. На этот раз я позволил ему выронить пистолет, и тот с металлическим звоном упал к моим ногам. Трогать оружие я, разумеется, не стал. Не стоит оставлять здесь свои следы. Я даже дверь открывал, предварительно надев перчатки.

— Ну что же ты так, Митрофан? Двух своих помощников положил, — поправляя свою сумку, произнёс я. — Ну, всего тебе хорошего! Будем надеяться, что это — наша последняя встреча.

Больше торговец ничего не ответил. Я же покинул его подвал и постарался как можно скорее выбраться из трущоб. Выстрелы наверняка уже услышали. Не хватало ещё, чтобы сюда стянулись все местные отморозки!

До станции метро «Купчино» я добрался без приключений. Преследовать меня никто не стал. Да и вряд ли кто-то будет тратить на это время. Обычно обитатели этого места из своих берлог выбираются только чтобы совершить мелкий грабёж.

Были там, конечно, и настоящие профессионалы, но большая их часть уже вымерла. В частности, те, кто пытался пробраться в сокровищницу императора ещё до того, как я решил сам задаться этой целью.

Другими словами, преследовать меня некому. У Митрофана тоже нет таких связей. Сомневаюсь, что кто-то из его знакомых убийц согласится взяться за человека, живущего в пределах императорского двора. Чтобы нанять специалиста вроде Шёпота, нужны очень большие деньги.

Уже в метро я распаковал свои телефоны. На всякий случай убедился, что в них не встроены жучки. Но у Митрофана не было шанса, чтобы засунуть туда свои пальцы. Вот если бы сделка проходила честно, он бы обязательно выгадал момент, чтобы установить за мной слежку — в этом я не сомневаюсь.

В целом, то, что случилось в трущобах, меня совсем не удивило. Нечто подобное я и ожидал, когда готовился к этой вылазке. Всё прошло даже лучше, чем предполагалось. Я был готов к тому, что придётся с целой толпой охраны сразиться. Но Митрофан так до сих пор и не додумался нанять к себе хоть кого-нибудь для защиты лавки. И я могу его понять: доверять там некому.

Оказавшись дома, я сразу же поручил Моту отнести мобильник Кириллу. Через час нам с ним удалось связаться. Судя по голосу, брат всё ещё был не в восторге из-за того, что мне приходилось держать его взаперти. Но уже начал постепенно смиряться.

— Всё это как-то неправильно, Паш, — неожиданно произнёс он, когда мы уже собирались закончить беседу.

— Ты это о чём?

— Можешь мне не верить, но я беспокоюсь из-за того, что теперь я не смогу посещать школу, — ответил он. — И дело не в друзьях, не в обществе. Просто получается, что я стану первым безграмотным Булгаковым! А как же моё образование?

— Удивлён, что ты об этом заговорил, — усмехнулся я. — Помню, раньше тебя загнать в школу было невозможно.

— Сам посуди, — продолжил он. — Мне пришлось бросить школу, когда на нас напали убийцы. Теперь пришлось бросить ещё раз. Это что же получается? Когда всё закончится, я пойду в седьмой класс уже в третий раз? Это же позор!

— Не беспокойся на этот счёт. Я уже всё продумал. Когда опасность минует, я отдам тебя в частную школу, в которой можно пропустить несколько классов. Но только в том случае, если ты будешь готов к тому моменту сдать экзамены, — объяснил я. — В ближайшие дни я передам тебе учебники. Если у тебя, конечно, есть мотивация заниматься учёбой.

— Конечно есть! Я уже поставил себе цель. Раз ты говоришь, что шанс излечиться есть, значит нужно уже готовить планы на будущее.

Вот это мне уже нравится! Наконец-то я смог одолеть его упадническое настроение. Пусть лучше занимается делом: меньше будет думать о попытках побега.

— А какую ты себе поставил цель, если не секрет? — поинтересовался я.

— Спрашиваешь ещё! Я хочу восстановить отцовскую клинику. Её ведь тоже сожгли. А было бы здорово открыть своё дело, когда всё закончится. Значит, нужно поступать в лекарскую академию, — заключил Кирилл.

— Отличная цель, дружище. Тогда жди Гриму или Мота с охапкой учебников. Я подберу тебе толковые материалы. Может, за этот год так подтянешь предметы, что уже в следующем поступишь сразу в выпускной класс!

— А такое возможно? — удивился Кирилл.

— Всё зависит только от тебя.

После разговора с братом я почувствовал прилив воодушевления. Всё-таки приятно иметь хотя бы одного по-настоящему близкого человека. К счастью, пока что у Кирилла ремиссия. Болезнь о себе не напоминает уже довольно долго.

Но и я не сидел на месте. У меня есть целых два способа излечить брата от этого недуга. Оба, правда, труднореализуемые, но я всё же буду стремиться сразу к двум из них.

Чаша очищения и «магический анализ».

Один из этих вариантов всё равно рано или поздно окажется в моих руках.

Я взглянул на сумку с оружием наёмного убийцы. И мне в голову пришла мысль, как раз и навсегда избавить нас с Кириллом от нависшей угрозы.

* * *

Шёпот не сдавался. После всех пережитых унижений он уже не мог отказаться от заказа. Хотя эта мысль стала всё чаще посещать его после того, что с ним сотворил Павел Булгаков.

Даже мысль о проникновении на территорию императорского двора вызывала непреодолимый страх. Нелогичный, неестественный ужас. Умом Шёпот Булгакова не боялся. Но ничего не мог поделать со своими эмоциями. Ведь лекарь что-то подкрутил в его теле. И теперь его собственный организм стал ему врагом.

Шёпот расположился в самом дешёвом отеле неподалёку от центра города. Здесь его страх находился ровно посередине между непереносимым ужасом и полным спокойствием. Этот дискомфорт убийца ещё мог перенести. Поэтому решил задержаться здесь. Выждать момент, когда воздействие магии Булгакова ослабнет.

И тогда он снова сможет выдвинуться на территорию двора.

И убьёт Павла.

* * *

Придётся мне убить Шёпота. Но так, чтобы никто и никогда не понял, что это сделал я. Чтобы даже у гильдии убийц и их заказчиков не возникло никаких подозрений. Если бы Шёпот погиб сразу же после встречи со мной, причину его смерти поняли бы все.

Но есть способ поступить иначе. Пока что у меня есть окно для действий. Но оно стремительно сокращается. Скоро убийца сможет вернуться на территорию императорского двора. А значит, я должен себя обезопасить.

И план у меня уже есть. Думаю, к концу недели я уже смогу его осуществить. Понадобится лишь один свободный вечер и помощь одного из моих верных соратников.

Проклятье! Хоть новых фамильяров ищи! Имеющиеся уже используются на полную. Жаль, что эти животные официально запрещены. Я бы с радостью подкопил средств и приобрёл бы ещё какого-нибудь водного питомца, чтобы контролировать все зоны Санкт-Петербурга!

С этими мысли я проснулся и с ними же направился на работу.

— Павел Андреевич! Ну наконец-то настал этот день! — в коридоре меня поймал Киммо Кайнелайнен. Финский лекарь поймал мою руку и несколько раз её потряс. — Меня посадили в соседний кабинет с вашим. Сможем делиться опытом не только в свободное время, но и на работе! Например, на перерывах!

Да откуда ж у него столько энергии? Я стараюсь соблюдать режим дня, но даже у меня по утрам нет столько сил. Он что, на каких-то зельях сидит?

— Если будут вопросы, обращайтесь, доктор Кайнелайнен, — ответил я. — Кстати, сегодня с нами должен связаться управляющий. Я уже собрал все вещи для переезда в новую квартиру. Если он вам позвонит быстрее, чем мне, предупредите меня.

Никаких улик я у себя в квартире не оставил. Мот и Грима вылетели заранее, причём с сумкой Шёпота. А свой запасной мобильный я теперь ношу с собой. Скорее уж его украдут из моей квартиры, чем из моих брюк.

— Так разве господин управляющий с вами ещё не связался? — удивился Кайнелайнен. — Мне уже выдали ключи от квартиры. Вам их должны выдать в ближайшее время. Управляющий упоминал, что ваше жильё осмотрят, прежде чем переводить вас на новое место.

А-а! Ну кто бы сомневался? Готов поспорить, это опять командир Коршунов постарался. Видимо, решил, что со второго раза точно что-нибудь у меня найдёт. И нашёл бы! Но я это предусмотрел и избавился от всего, что могло вызвать подозрения. Даже лоток Мота выкинул, несмотря на его возмущения.

Теперь жить со мной в одной квартире фамильярам уже не удастся. По крайней мере пока Кайнелайнен не вернётся в Финляндию. Но у меня есть идея, куда могут перекочевать животные.

Финн прошёл в свой кабинет, но стоило ему исчезнуть, как на меня набросился Евгений Кириллович.

— Булгаков, вы об этом говорили? Об этом⁈ — протараторил он.

— И вам доброе утро, господин Гаврилов, — усмехнулся я. — Что за паника началась?

— В нашем дневном стационаре десятки людей. Откуда они взялись? — развёл руками он. — Вы ведь упоминали, что у вас есть какая-то идея. Это она?

— Да ничего особенного. Помните, в прошлую пятницу я уходил в инфекционное отделение, чтобы помочь господину Загорскому с новой инфекцией?

— И? Вы что… Позвали сюда заразных людей? — оторопел Гаврилов.

— В плане инфекционных болезней — у них никаких патологий больше нет, — объяснил я. — Но я договорился с Юрием Витальевичем, чтобы всех пострадавших направили к нам. Ну, сами понимаете: нужно же их ещё раз обследовать, купировать осложнения. Всё как обычно.

Вернее, я позвал сюда всех, кроме Биркина. Аристарх Иванович ко мне больше не приблизится. Если, конечно, не захочет рискнуть здоровьем. Но на подобный риск даже такой психопат не пойдёт.

— С ума сойти, Павел Андреевич… — Гаврилов впервые выглядел таким удивлённым. — Значит, можно считать, что мы уже победили Ломоносова! Если мы обследуем всех собранных вами людей, к концу дня наше сражение подойдёт к концу.

— Именно так я планировал. Только не спешите об этом распространяться. Знаете же, что Максим Владимирович — большой любитель играть не по правилам. Как только он поймёт, что мы его уже обгоняем, он обязательно попытается предпринять контрмеры.

Гаврилова я предупредил на всякий случай. Уж до чего я привык продумывать тактику на все возможные форс-мажоры, и то на этот раз я был уверен, что мы победим. В конце дня главный лекарь отправит отчёт в орден лекарей. А как будет развиваться судьба нашего отделения в дальнейшем — это вопрос.

Если нам позволят развернуть полноценный дневной стационар, метаться между поликлиникой и отделением мы уже не сможем. Кому-то придётся стать заведующим и отказаться от работы на приёме в поликлинике.

И есть риск, что мы с Гавриловым не сойдёмся во мнениях.

Я прошёл в свой кабинет, попросил пациентов подождать несколько минут до начала приёма, а затем завёл разговор с Анастасией Ковалёвой.

К этому разговору я готовился все выходные.

— У меня есть к тебе вопрос, Настя, — я уселся за свой компьютер и открыл медицинскую информационную систему.

— Чем могу помочь?

— Мне нужна информация об Анне Николаевне Шолоховой, — прямо сказал я. — Вижу, ты с ней хорошо знакома. Постоянно приводишь ко мне на приём её приятелей. Видимо, она тебе доверяет. Верно?

— Д-да, — напряглась Ковалёва. — Павел, но именно поэтому я не могу рассказывать о ней всё, что мне известно.

— Хм, вот как? — мои глаза бегали по монитору. Я уже нашёл то, что искал. Но мне требовались объяснения. — Вижу, что Анна Николаевна посещает нашего психолекаря. Каждую среду, ровно в полдень. И, как я посмотрю, это длится… Ого! Уже больше года.

Вот только отчёты Владыкина засекречены. Не все лекари имеют доступ к записям этого специалиста.

Интересное выходит совпадение. Анну Николаевну должен был убить Шёпот. Я задавался вопросом, кто и зачем мог заказать её голову. И тут выясняется, что она каждую неделю ходит к Владыкину, который как-то связан с моими врагами.

Чувствую, всё это взаимосвязано.

— Пойми, Настя, мне действительно нужно знать, зачем Анна Николаевна посещает нашего психолекаря. Вижу по твоим глазам, что тебе известен ответ на этот вопрос, — продолжил настаивать я.

— Она — моя близкая подруга, Павел. Понимаю, что мы с ней многим тебе обязаны. Но я… Не могу. Это же предательство!

— Ты права. И госпоже Шолоховой явно стоит ценить твою преданность. Это очень хорошая черта, правда, — кивнул я. — Однако твоей подруге угрожает смертельная опасность. Её хотят убить. И чтобы разобраться с этой проблемой, я должен получить ответы на заданные вопросы.

— Убить⁈ — Ковалёва прикрыла ладонями рот. — Значит… Значит, это не просто паранойя. Значит, она была права!

— А вот теперь подробнее, Насть, — попросил я. — В чём она была права?

— Если ты пообещаешь, что это останется между нами, я всё расскажу, — сдалась медсестра. — Только всё гораздо серьёзнее, чем ты думаешь. Подумай, хочешь ли ты это знать. Ведь этот секрет касается семьи императора.

Глава 5

О-о! Вот как чувствовал, что нужно копать в направлении Шолоховой. Ну не просто же так она оказалась одной из целей Шёпота?

Значит, если верить словам Анастасии, в этом деле как-то замешана семья императора. Вот это уже действительно интересно. Хорошо, что я забрал сумку Шёпота: без неё я бы не напал на след ещё одного покушения, окутанного сетью интриг.

Да и в целом мне эта сумка ещё здорово пригодится…

— Даю слово, что от меня эта информация никуда не уплывёт, — пообещал Ковалёвой я. — Дознаватели, служба безопасности, муж Анны Николаевны — никто от меня об это не узнает. Как раз наоборот, я заинтересован в том, чтобы помочь баронессе.

Ситуация, конечно, опасная. С одной стороны, лезть в дела императорской семьи — не самая лучшая идея. Но в то же время, думаю, в данном случае испортить отношения с государем я не рискую. И этому есть простое объяснение.

Сам факт, что кто-то нанял Шёпота для убийства Анны Николаевны, означает, что император здесь не замешан. Какой смысл ему или членам его семьи пользоваться услугами убийц, если можно просто воспользоваться своей властью?

Очевидно, всё куда сложнее, чем кажется на первый взгляд.

— Хорошо, я расскажу, — решила Ковалёва. — Госпожа Шолохова поделилась со мной этим ещё месяц назад…

— Прости, что сходу перебиваю. А не объяснишь, как так вышло, что ты в принципе так близка с Анной Николаевной? — поинтересовался я.

— А этой истории намного больше лет. Изначально моя семья работала прислугой в доме отца Анны. Мы с ней познакомились ещё в детстве. Вернее… Она старше меня на пять лет, но мы всё равно нашли общий язык. Постоянно прикрывали друг друга. Потом она помогла мне устроиться в эту клинику. К тому моменту Анна уже вышла замуж за старика Шолохова, — объяснила Анастасия.

Теперь всё понятно. Значит, их узы образовались давным-давно. А я всё никак не мог понять, каким же образом могли так тесно связаться баронесса и простая медсестра? Мне ведь сразу показалось странным, что баронесса ожидала меня в покоях Анастасии, а затем начала через неё направлять сюда свои знакомых. Причём у многих из них были проблемы интимного характера, с которыми люди порой даже к лекарю обращаться стесняются.

Ковалёва доверяет мне, а Шолохова — Ковалёвой. И теперь по этой доверительной цепочке я могу выяснить очередную тайну императорского двора.

— В общем, как бы это тебе помягче описать… — Анастасия отвела взгляд. — У Анны Николаевны есть любовник.

— Ну… Это уж слишком мягко сказано, — хмыкнул я. — Об этом я уже догадался. Причём любовник у неё не один.

И не два, и не три.

— Да, ты только не подумай, Павел. Она не из таких… В смысле, дело не в лёгком поведении. Просто госпожа Шолохова больна, — подметила Анна.

— Герпес я ей уже вылечил.

— Да я не про герпес, — помотала головой медсестра. — Дело вот в чём, — Настя стукнула указательным пальцем по своему виску. — В голове.

— А вот это уже интригует, — я сложил руки на груди. — Продолжай.

— Это и есть причина, по которой она ходит к нашему психолекарю. Она всего один раз рассказала мне об этом и больше не упоминала, — произнесла Анастасия. — У неё… Повышенное либидо.

— Нимфомания, что ли? — удивился я. — Ну что-то подобное я и предполагал.

Я, конечно, понимаю, что муж старше неё раза в два, если не в три. Но оправдать этим её множественные похождения было бы глупо. Значит, всё это время за этим стоял вполне реальный диагноз…

Доводилось мне несколько раз пересекаться с такими пациентами в прошлом. Причём я видел оба пола с этим недугом. И пациенток с нимфоманией, и пациентов с сатириазисом. Это заболевание практически в ста процентах случаев является нарушением психических функций.

У некоторых людей даже становится чем-то вроде ОКР. Другими словами, кому-то, чтобы успокоиться, надо десять раз проверить, заперты ли двери или тщательно вымыть руки даже тогда, когда делать этого не нужно.

А кого-то нарушения в головном мозге принуждают искать половых партнёров одного за другим. И это чревато очень большим количеством осложнений. Инфекции, передающиеся половым путём, нежелательные беременности, психологические травмы, снижение работоспособности. Всего и не перечислить.

И вылечить это одними таблетками не выйдет. Спасти такого человека может только качественная когнитивно-поведенческая терапия с хорошим специалистом.

— Так Владыкин лечит её от этого заболевания? Она поэтому его посещает? — уточнил я.

— Да. Он даже выделяет ей столько талонов, чтобы она могла приходить без свидетелей. Поэтому она и посещала его всегда в один и тот же день, в одно и то же время. Это специально выделенный для неё час. Борис Геннадьевич уже давно пытается помочь ей.

— Но, судя по всему, тщетно, — приподнял одну бровь я.

— Я бы так не сказала, ей уже стало гораздо легче, чем раньше, — не согласилась со мной Анастасия.

Страшно представить, что же тогда происходило с её либидо до начала лечения у Владыкина!

Выходит, психолекарь здесь ни при чём? И это обыкновенное совпадение?

— Стоп, — отрезал я. — Погоди, Насть. Но каким образом всё это связано с императорской семьей? Уже не хочешь ли ты сказать, что Анна Николаевна — любовница самого…

— Нет-нет, сам император тут ни при чём! — замахала руками девушка. — Суть в другом. Анна сказала, что несколько недель назад ей… Эм. В общем, она провела время с одним человеком. И случайно увидела переписку в его телефоне. Там активно шла беседа на тему того, как подставить брата нашего государя, Михаила Сергеевича Романова. Сам Александр Четвёртый в этом деле не замешан, насколько я знаю.

— Дай отгадаю: и этот человек заметил, что Анна увидела эту переписку? — предположил я.

— Именно. Он угрожал Анне. Сказал, что за ней будут следить. И пообещал, что расскажет её мужу о том, что она с ним переспала, если она не будет держать рот на замке, — объяснила Ковалёва.

— Ага, понимаю. Анна Николаевна, очевидно, особой любви к своему мужу не питает, но лишаться статуса и личных покоев в императорском дворце, разумеется, не хочет, — рассуждал я. — Значит, в службу безопасности об этом человеке она не доложила?

— Нет, — помотала головой медсестра. — Но её начало беспокоить тревожное предчувствие. Будто за ней не просто следят. Госпожа Шолохова опасается, что на неё готовится убийство.

Невероятная сообразительность для легкомысленной баронессы. Только я ни за что не поверю, что она заметила насланного на неё Шёпота. Он, конечно, попался в мою ловушку, но дилетантом я бы его не назвал.

— Предчувствием её выводы не обосновать, — подметил я. — Может, ей уже угрожали? Или кто-то из знакомых намекнул, что за ней ведётся слежка?

— Думаю, дело в её магии. Она ведь тоже вышла из дворянской семьи. Я ещё в детстве замечала, что члены её рода странно себя ведут. Но при этом никогда не замечала, чтобы они колдовали, — продолжила Анастасия. — Как оказалось, всё дело в интуиции. Анна и её родственники способны предчувствовать приближение угрозы.

Что ж, теперь всё встаёт на свои места. Без ответа остался лишь один вопрос.

— Госпожа Шолохова рассказала тебе, кто этот человек? — спросил я. — Кто решил действовать против Михаила Романова?

— Она мне доверяет, Павел, но не настолько, чтобы рисковать своей жизнью. Анна Николаевна ничего мне о нём не рассказала.

— В таком случае мне придётся предложить тебе немного откорректировать условия нашего договора, — я скрестил руки и посмотрел Насте в глаза. — Мне нужно рассказать об этом всего одному человеку.

— Что? Павел, ты же обещал!

— И не стану нарушать обещание. Поэтому и обсуждаю это с тобой.

— Но кому ты хочешь это рассказать?

— Самой Анне Шолоховой, — ответил я. — Мне нужно поговорить с ней. С глазу на глаз. Но я не хочу делать это у тебя за спиной. Я ведь дал слово, что буду держать язык за зубами. Однако, если ты хочешь, чтобы Анне Николаевне никто не навредил, нужно устроить нам встречу.

— У меня есть время подумать? — напряглась Анастасия.

— У тебя-то время есть. А вот есть ли оно у баронессы — это вопрос.

— Я тебя поняла. Постараюсь уже сегодня решить этот вопрос. Ох… — медсестра прикрыла лицо руками. — Шолохова меня убьёт за то, что я всё тебе рассказала.

— Она тебе потом ещё спасибо скажет. Если это облегчит переговоры, можешь передать ей, что я знаю, кто за ней охотится, — закинул удочку я.

М-да, слишком много Шолоховых для одного дня. Ведь на этом мои контакты с этой семьей ещё не заканчиваются. Сегодня заканчивается больничный лист Фёдора Захаровича Кондратьева — дворецкого семьи Шолоховых.

Его господин немного успокоился, решив, что никаких справок и ограничений к труду Кондратьеву я выдавать не стану. Но как раз сегодня дворецкий получит свой документ.

Скорее всего, сразу после этого Виктор Петрович Шолохов начнёт жаловаться на необоснованность выдачи этой справки. Хотя… Нет. Жалоба будет означать, что он и с заместителем главного врача не согласен. Он не станет разводить такой скандал. Скорее всего, найдёт способ подгадить лично мне. Уж очень он не хочет освобождать от работы Кондратьева.

Очевидно потому, что дворецкий что-то знает. Тайны семьи, которые не должны выйти наружу.

Ох и переплелось всё в императорском дворе. Невозможно определить, кто кому союзник, а кто враг. В последнее время я склоняюсь к мнению, что здесь все друг другу враги.

* * *

Ярослав Андреевич Громов собирался с силами, прежде чем пройти в кабинет главного дипломата Российской Империи. По сути, именно этот мужчина и занимал должность министра иностранных дел. Хотя официально она принадлежала другому человеку.

Михаил Сергеевич Романов. Младший брат императора. Мало кто может сравниться с ним в мастерстве слова. Громова напрягал тот факт, что Михаил вызвал к себе именно его. Обычно Михаилу помогают дипломаты вроде Виктора Шолохова. Зачем ему вдруг понадобился один из помощников главного экономиста Золотарёва — вопрос.

И почему-то Ярославу Андреевичу казалось, что ответ ему не понравится. За последний месяц вообще не произошло ничего такого, что пришлось бы Громову по душе.

Появление Булгакова, нападение убийцы, многократный позор его старшего сына… И кажется, на этом беды не заканчиваются.

— Добрый день, Ярослав Андреевич, располагайтесь. Дайте мне пару минут, и мы с вами побеседуем, — Михаил Романов, стройный мужчина средних лет, увлечённо переводил очередное письмо из-за рубежа.

Громов слышал, что для чтения таких писем требуется знание не одного иностранного языка. Содержимое засекречивают не только простыми, но и магическими шифрами. И ключ к таким шифрам имеют лишь три человека.

Александр Четвёртый, его брат Михаил, а также тайный советник императора, которого, как поговаривают, и вовсе не существует. По крайней мере никто ещё ни разу не пересекался с этим человеком вживую.

— Итак, — Михаил Сергеевич оторвался от бумаг и приветливо улыбнулся. — Господин Громов, у меня для вас есть две новости. Хорошая и плохая. С какой мне начать?

— Как вам будет удобнее, Ваше Высочество, — учтиво ответил Громов.

— Да ну, не скромничайте, — махнул рукой Михаил Романов. — Мне искренне хочется услышать ваше мнение, Ярослав Андреевич.

— В таком случае, — Громов пожал плечами, — давайте с плохой. Чтобы осталось хоть что-то хорошее под конец разговора, так сказать.

— В конце этой недели к нам приедет делегация из Королевства Финляндия. В связи с тем, что на предстоящем торжестве будет уделено внимание Павлу Андреевичу Булгакову, я бы хотел, чтобы ваш сын на этом событии отсутствовал, — заявил Михаил Сергеевич.

У Громова аж мурашки по спине пробежали. Надо было начинать с хорошей новости. Возможно, он хотя бы смог прощупать почву и понять, к чему ведёт Михаил Романов.

Ярослав Андреевич не мог понять, почему дипломат вдруг заговорил о Булгакове и его сыне. Неужели ему что-то известно?

— Простите, Михаил Сергеевич, я вас совсем не понимаю, — напрягся Громов. — Речь ведь о финской делегации. При чём здесь вообще господин Булгаков и мой сын?

— Орден лекарей будет представлять Павла Андреевича финскому принцу. Говорят, у них схожие задатки. Доступ к «магическому анализу».

А новости всё чуднее и чуднее. Громов впервые узнал, что Булгаков способен на нечто подобное. Более того, он никогда не слышал, что наследник финского престола родился с лекарским даром.

— Допустим, — неуверенно кивнул Ярослав Андреевич. — Но всё же не понимаю, почему вы так резко выражаетесь о моём сыне, Михаил Сергеевич.

— Вы, может, и обдурили горстку лекарей, но меня вокруг пальца не обведёте, господин Громов, — всё с той же улыбкой говорил Михаил Романов. — Я знаю, что ваш сын уже несколько раз предпринял попытку дискредитировать Павла Булгакова. Не стану спрашивать, зачем ему так остро нужен рычаг давления на юного лекаря, но я не хочу, чтобы эти игры продолжались на глазах у наших иностранных гостей. Именно поэтому я прошу, чтобы Александр в деле не участвовал.

— Клянусь вам, Александр уже наказан, — принялся оправдываться Громов. — Я отправил его в Новгородскую область, к своему брату. В ближайшее время он при дворе больше не появится.

Ярослав Андреевич понимал, что лгать Романову бесполезно. Он видит своих собеседников насквозь. Цепляется за каждое слово.

Громову даже пришлось свалить всю вину на своего сына. Чёрт знает, как Романов узнал о его тайных планах, но спорить с ним нельзя. Более того, Михаил только что чуть не выбил признание из Ярослава Андреевича.

Если бы Громов начал оправдывать сына, то взял бы всю вину за произошедшие события на себя. А это породило бы уже совсем другой разговор. Одно дело, когда ссорятся обычные обитатели двора, и совершенно другое — когда в этих интригах участвует один из дворян, приближённых к совету императора.

— Я понял ваш посыл, Михаил Сергеевич, — покорно кивнул Ярослав Громов. — Никаких проблем от моей семьи больше не будет. Особенно по отношению к Павлу Булгакову. Может… Мы уже перейдём к хорошей новости?

— Без проблем, — расплылся в улыбке Михаил Сергеевич. — В конце недели намечаются дожди. Торжественная часть будет проходить на площади, поэтому я поручаю вам почётную задачу — разгонять тучи. Во дворце больше нет людей с таким даром, как у вас.

В этот момент Ярослав Громов понял, что унизительными оказались обе новости. Вместо знакомства с делегацией ему придется заниматься такой ерундой…

* * *

— Мой отец умер от таких же симптомов, — заявил опрошенный мной пациент. — Ему диагностировали рак толстого кишечника. Продержался он совсем недолго. Павел Андреевич, вы если найдёте у меня нечто подобное, не скрывайте, пожалуйста. Я морально готов. Хочу сразу же узнать правду.

Пациентом был молодой мужчина. Он работал механиком в местной автомастерской. Честно говоря, я сильно удивился, когда узнал, что при дворе даже такое здание есть. Но это логично. У всех дворян есть свои автомобили. У императорской семьи их несколько десятков — на все случаи жизни. Кто-то ведь должен следить за «здоровьем» техники.

— Правду я от вас утаивать не стану, Дмитрий Николаевич, — ответил пациенту я. — Но и с выводами не спешите. Давайте для начала обобщим. В стуле вы начали замечать кровь. При этом геморроя нет?

— Нет. Я уже был у проктолога. Прямую кишку обследовали, вот заключение, — мужчина протянул протокол осмотра.

Здоров.

Что ж, в данном случае это плохо. Чаще всего кровь в кале возникает из-за геморроя. И на мой взгляд, лучше бы он был не был здоров по проктологической части. Ведь другие кровотечения из кишечника часто имеют куда более серьёзные причины.

И рак — не исключение.

— Как бы вы описали боли в животе? — поинтересовался я.

— Чаще всего колики, — ответил он. — Точно определить, что болит и где болит, я не могу. Особенно после еды начинает раздувать. А работать стало и вовсе невозможно. Сами понимаете… Только капот откроешь, а уже тянет в туалет.

— М-м-м! Что я слышу? — с этими словами в мой кабинет ворвался Киммо Кайнелайнен. — Павел Андреевич, да вы скрыли от меня настоящее «золото»! Тут ведь явно пациент как раз по моей специализации.

Анастасия Ковалёва с опаской взглянула на меня. Видимо, боялась, что я сейчас взорвусь. Терпеть не могу, когда кто-то врывается в кабинет во время приёма. Она это знает.

Я того же Леонида Беленкова уже несколько раз выгонял из кабинета. Он — большой любитель влететь с какой-нибудь фразой вроде: «У нас там пациент уже одной ногой в могиле! Помогите, Павел Андреевич!»

Совсем не та фраза, которую хотят слышать люди в императорской клинике!

Но Кайнелайнену я всё же сделаю скидку. Кто знает? Может, у них в Финляндии так принято! Не хочу сходу оскорбить иностранного гостя, с которым мы ещё даже толком познакомиться не успели. А мне ведь с ним ещё целую неделю вместе жить.

Ничего, время ещё будет. Объясню ему, как правильно себя вести с пациентами позже.

— Вы правы, доктор Кайнелайнен. Специализация явно ваша. Можем осмотреть пациента вместе, — кивнул я, а затем перевёл взгляд на пациента. — Дмитрий Николаевич, это — гастроэнтеролекарь, специалист из-за рубежа. Вы ведь не будете против, если мы с доктором Кайнелайненом проведём небольшой врачебный консилиум?

— Разумеется, не против, — согласился пациент. — Лишь бы причину нашли. Жить-то хочется, господа!

— Что ж, господин Кайнелайнен, тогда приступим к осмотру, — предложил я.

Мы с финским лекарем встали с двух сторон от пациента и одновременно активировали свои «анализы». Я не знал, какой уровень магии у Киммо. Но раз он специализируется на гастроэнтерологии, значит должен охватывать несколько слоёв. Гастритом и язвой желудка эта специальность не ограничивается. Иногда нужно заглядывать в стенки кишечника, чем я сейчас и занимался. В этом здорово помогал «гистологический анализ».

— У нас два варианта диагноза, — хором произнесли мы с Кайнелайненом.

— После вас, Павел Андреевич, — улыбнулся финн.

— Болезнь Крона, — предположил я.

— Или язвенный колит, — добавил он.

Пациент удивлённо смотрел то на меня, то на Киммо.

М-да… Вечная проблема дифференциальной диагностики. Часто эти два заболевания не так уж и просто отличить друг от друга. Оба вызывают схожие симптомы, оба поражают кишечник. Оба хронические и лечатся с большим трудом. Как правило, даже не излечиваются. Всё зависит от стадии.

Но есть пара деталей, по которым можно их отличить.

— Вижу поражение глаз, суставов и печени, — подметил Кайнелайнен. — Дмитрий Николаевич, двигаться в последнее время стало труднее?

— Да, но я думал, что это из-за тяжёлой работы. Но на зрение не жалуюсь! — ответил он.

— Эти симптомы можно отнести и туда, и туда, — продолжил рассуждать я. — Меня больше смущает состояние подвздошной кишки. Она сужена. А слизистая кишечника напоминает булыжную мостовую.

— Полностью с вами согласен. Диагноз уже напрашивается, — кивнул финн.

— Скорее всего, это — болезнь Крона. Пациента нужно госпитализировать и назначить поддерживающую терапию. Тогда мы быстро сведём симптомы в ноль.

— А как же заключение проктолога? — Кайнелайнен подхватил протокол, который принёс пациент. — Прямая кишка в полном порядке. Никаких проблем нет. А при болезни Крона она…

— Проктолог ошибся, — поставил точку я. — Не хочу клеветать на коллегу, но я своими глазами вижу, что воспаление есть и в заднем проходе.

— Браво, — улыбнулся Кайнелайнен и взглянул на часы. — Мы управились всего за полторы минуты. Лично у меня это — новый рекорд.

Не стану спорить, вдвоём мы действительно очень быстро разобрали все симптомы по полочкам. Кайнелайнен — хороший специалист. Не жалею, что именно мне доверили проводить ему экскурс по клинике. Опытом мы точно сможем обменяться.

Через пару минут нашего пациента уже сопроводили в отделение гастроэнтерологии. Киммо пообещал, что посетит Дмитрия Николаевича и пообщается с его лечащим врачом на тему дальнейшей тактики лечения.

— Предлагаю всех подобных пациентов разбирать вместе, Павел Андреевич, — сказал Киммо, когда мы остались наедине. Анастасия Ковалёва понесла историю болезни в отделение, а финский лекарь присел на её место.

— Я только «за». Кажется, у меня в дневном стационаре много больных с кишечными проявлениями. Можем и туда заглянуть, — предложил я.

— Буду признателен. И обязательно отплачу вам за это своими знаниями. У нас есть кое-что общее, — заявил Киммо. — Вы ведь хотите узнать, как…

— Павел Андреевич! — в дверях моего кабинета появился Гаврилов.

Ну вот, опять. Сто раз уже просил коллег: не выносить мою дверь.

— Что опять случилось, господин Гаврилов?

— Ломоносов, — коротко ответил он.

— Дайте отгадаю: он опять документацию тасует, чтобы нас обогнать? Не успеет. До подведения итогов осталось всего полтора часа.

— Вы не поняли, Павел Андреевич. Максим Владимирович госпитализирован. В тяжёлом состоянии. Главный лекарь приказал взять под контроль ещё и его отделение.

А вот это уже странно. За считанные минуты до окончания соревнования Ломоносов оказывается в стационаре. Хотя ещё вчера он был здоров, как бык.

Либо это невероятное совпадение, либо он всё же решил предпринять очередной отчаянный шаг.

Так или иначе — всё решится в течение следующего часа. Мы вышли на финишную прямую.

Глава 6

— В какое отделение госпитализировали Ломоносова? — собирая свои инструменты, спросил я.

— Пока что лежит между двумя дневными стационарами — в общем профиле, — ответил Гаврилов. — Заведующий отделением попросил меня с ним повозиться, поскольку сам не успевает справляться с поступающими пациентами, но я… Не судите строго, Павел Андреевич, но у меня совершенно нет желания помогать Максиму Владимировичу после всего, что он сделал. Пусть желтеет себе дальше!

Не могу согласиться с Гавриловым. Ломоносов, конечно, тот ещё чёрт. Но кем бы ни был пациент, лекарь не может отказать кому-либо в лечении. Особенно внутри медицинской организации.

Стоп. Что он только что сказал? Ломоносов желтеет?

— А с какими симптомами его положили? — уточнил я.

— Боли в животе, аж сознание потерял. И кожа жёлтая. Должно быть, холецистит развился, — пожал плечами Гаврилов. — С этим пусть хирурги разбираются.

А вот и нет. Далеко не факт, что это состояние требует хирургического вмешательства. Зато у меня есть новый знакомый, который как раз специализируется на болезнях желудочно-кишечного тракта.

— Ну что, доктор Кайнелайнен, присоединитесь ко мне в этом деле? — предложил финну я.

— Разумеется, Павел Андреевич! Как я могу упустить такую возможность? Пойдёмте скорее! — он так интенсивно закивал, что с его носа чуть не слетели очки.

— Булгаков, вы только не забудьте с отделениями разобраться. Я сейчас закончу с приёмом и подбегу. Нам нужно что-то придумать. И… — Гаврилов хитро усмехнулся. — Есть у меня одна идейка…

С этими словами Евгений Кириллович убежал в свой кабинет. Уж не знаю, что ему пришла за идея, но прозвучало это совсем не по-доброму.

Кстати, он снова называет меня по фамилии. Похоже, воздействие магии Владыкина окончательно спало. Правда, я так пока и не понял, пытался психолекарь как-то подобраться ко мне через Гаврилова или нет. Но это и не важно.

У меня уже есть план, как подобраться к Борису Геннадьевичу. Очень скоро ему придётся расколоться. Не дам я больше этому горе-гипнотизёру играться со мной и моим окружением.

Мы с Киммо прошли в стационар общего профиля. Найти Ломоносова было не трудно. Во-первых, его положили в самую ближайшую к его же отделению палату, а во-вторых, стонал Максим Владимирович куда громче остальных пациентов.

Со стороны послушаешь — и можно решить, что он уже в агонии.

Я вспомнил, что Кайнелайнен хотел сказать мне что-то. Его перебил Гаврилов, и он так свою мысль и не закончил. Он говорил, что мы с ним похожи. Интересно, что он имел в виду? Ну, сейчас уже нет времени спрашивать об этом. Переговорим позже. За дверью палаты нас ждёт не самый приятный пациент.

— Ну как же вы так, господин Ломоносов? — вместо приветствия бросил я и присел рядом с пострадавшим коллегой. — Вчера ещё были здоровы. Что стряслось?

Да… А Гаврилов оказался прав. Максим Владимирович жёлтый, как лимон. Представить трудно, сколько сейчас в его крови циркулирует билирубина. Ведь именно это вещество вызывает желтуху. Правда, её разновидностей бывает несколько, а именно — три. И уметь их различать очень важно. Ведь каждый вид желтухи лечится по-разному.

Вылечить-то мы с Кайнелайненом его сможем. Надо только разобраться, не кроется ли в его госпитализации какой-нибудь хитрый план. Зная Ломоносова, он мог запросто превратить собственную болезнь в оружие, которое в последний момент помешает нам с Гавриловым победить в соревновании.

— Ох, так это вам меня лечить поручили… — простонал Ломоносов. Поморщился, будто для него сам факт моего здесь присутствия казался унижением. — Лучше уж тогда сразу добейте, Павел Андреевич. Я не могу больше это терпеть…

— Настолько выраженный болевой синдром? — уточнил я.

— Да чёрт с ней, с болью! — выругался Ломоносов. — Это проклятое соревнование — вот что я больше не могу терпеть! Оно из меня все соки высосало. Я думал, что будет просто. Евгений Кириллович никогда не отличался конкурентоспособностью. А вы — новичок. Я думал, что смогу легко с вами расправиться, и я…

Максим Владимирович замолчал, с подозрением взглянул на Кайнелайнена. Финн тем временем внимательно осматривал организм Ломоносова своим «анализом».

— Эм… Думаю, продолжать этот разговор нельзя. Пока что, — поморщившись от боли, произнёс Ломоносов.

— А вы не переживайте, Максим Владимирович. Он ни слова по-русски не понимает, — махнул рукой я. — Верно ведь, доктор Кайнелайнен?

— Кюлля-кюлля, — закивал головой он.

Какая разница? Пусть слушает. Если Ломоносов сейчас выдаст что-то, что можно расценить как угрозу, у меня будет свидетель. А уж никаких тайн императорской больницы мой коллега точно не разболтает при иностранце.

— В общем, вы меня сломали, Павел Андреевич. Поздравляю, — сдался Ломоносов. — Изначально вы показались мне простым противником. Но когда я понял, какую допустил ошибку… Сдавать назад было уже слишком поздно. Поэтому я и начал использовать против вас с Гавриловым любые методы.

— Это что, исповедь? — удивился я. — Не ожидал. Думал, что вы продолжите плести свои интриги.

— А какой теперь смысл? — хмыкнул он. — Доплёлся. Посмотрите, что со мной стало.

— Действительно, тут что-то странное, — нахмурился Киммо Кайнелайнен. — Само заболевание вижу, а его причину понять не могу. Впервые с таким сталкиваюсь.

— Эй… Эй! — воскликнул Ломоносов. — Вы меня обманули! Он ведь говорит на русском!

— Ну уж не принимайте близко к сердцу, Максим Владимирович, — усмехнулся я. — Ваши обманы были куда более колкими, — я перевёл взгляд на Киммо. — Что с ним, доктор Кайнелайнен?

— Сами взгляните. Не хочу навязывать вам своё мнение. Будет лучше, если вы сами сделаете свои собственные выводы, — заключил финн.

И это правильная мысль. Часто бывает так, что когда врачу называют диагноз, то он начинает все симптомы подтягивать к нему. И начинает упускать из виду, что на самом деле заболевание у пациента совсем другое. А ранее выявленный диагноз — неверный.

Причём дело тут даже не в советах коллег. Много раз сам за собой замечал, как меняется мышление из-за склонных к самодиагностике пациентов.

Приходит, к примеру, какой-нибудь начитанный мужчина и сходу начинает затирать о том, что у него из-за курения развилась обструктивная болезнь. Сидит, описывает симптомы как по методичке. И врач уже начинает всерьёз верить, что у пациента действительно именно такой диагноз.

А потом выясняется, что дело не в обструкции. У пациента больное сердце, отсюда и одышка. Или вообще — раковая опухоль.

Именно поэтому важно составлять своё собственное мнение и не поддаваться на чужие советы, пока они объективно не потребуются.

— Так, посмотрим, что тут у нас, — прошептал я и активировал «анализ».

Я знал, куда смотреть. Два из трёх видов желтухи возникают в одном конкретном месте. Лишь третья с ними никак не связана.

И это место — правое подреберье. Там, где находятся печень и желчный пузырь. И вот тут-то я сразу понял, что имел в виду Киммо Кайнелайнен. Проблема в этой области выражена очень ярко. Но определить её причину и у меня не получается. Где-то здесь кроется загвоздка.

Желчный пузырь воспалён, его протоки сжались и не выпускают желчь наружу. Из-за этого она скапливается в пузыре, растягивает его стенки, вызывает сильнейший болевой синдром. А излишки желчи поднимаются вверх и начинают стопорить все процессы в печени.

А это и есть механическая желтуха. Желчь физически не может пройти в кишечник из-за спазма гладкой мускулатуры в протоках. В итоге она начинает попадать в кровь, вызывает интоксикацию и пагубно влияет на другие органы. Особенно на головной мозг.

Но это не единственная проблема. «Гистологический анализ» показывает, что ткань печени тоже изменена. Её структура нарушена, а функция испорчена. А это — причина второго вида желтухи, которая возникает из-за нарушения работы клеток печени.

Получается, что Ломоносов не страдает только от гемолитической желтухи. К счастью, разумеется. Ведь «гемолиз» — это распад клеток крови. Из-за этого человек желтеет, поскольку из разрушенных клеток выделяются те же вещества, что участвуют в образовании желчи.

Такую картину можно наблюдать при переливании неверной группы крови. Или при малярии. В обоих случаях идёт активное разрушение клеток крови и пожелтение кожи.

Однако ситуация у Максима Ломоносова не лучше. Поскольку мы с Кайнелайненом не видим причины столь резких изменений в печени и желчном, то значит — и не сможем полноценно вылечить его. Для начала нужно выяснить обстоятельства, при которых он вообще заболел столь странным недугом.

Следовательно, нужно собрать анамнез. Лучше хорошего опроса, на мой взгляд, не бывает никакой диагностики.

— Максим Владимирович, а как так вышло, что вы довели себя до такого состояния? — поинтересовался я. — Вы же лекарь. Должны были заметить какие-то изменения.

— Вы решили топить меня до последнего, Павел Андреевич? — выпалил Ломоносов. — Хотите опозорить меня, как специалиста, да ещё и перед иностранным коллегой?

— Не судите людей по себе, господин Ломоносов, — покачал головой я. — Лучше ответьте на вопрос. Иначе вам вырежут желчный, а легче всё равно не станет.

— Да-да, хирурги мелочиться не станут! — согласился Кайнелайнен. — Всё вырежут, «чик-чик», — он изобразил пальцами ножницы. — Но основное заболевание останется. Нам нужно найти его причину.

— Да что ж вы никак не поймёте, — вздохнул Ломоносов. — Я себя прекрасно чувствовал все эти дни. Говорю же, всему виной это чёртово соревнование. Я сегодня попытался принять больше пациентов, чем мог осилить, — признался он. — Тратил лекарскую энергию на каждого первого. Мне становилось всё хуже и хуже. Сначала была слабость. А потом — начал желтеть.

А-а-а… Это многое объясняет. Поражаюсь своему везению. Мне опять попалось заболевание, которое отчасти можно назвать магическим. Похоже, Ломоносов пострадал из-за лекарской отдачи. Валерий Бражников вскользь упоминал это состояние, когда я рассказал ему, каким образом я достиг «гистологического анализа».

Как оказалось, моя методика была не совсем правильной. Постоянно перегружать свои магические каналы — это прямой путь к гибели. Поэтому я свои тренировки сразу же откорректировал.

Но Ломоносов явно был не в курсе, что такого делать нельзя. Бражников говорил, что заболевание, вызванное отдачей — это что-то вроде защитного механизма. Если лекарь сам не понимает, что пора остановиться, магический центр жёстко намекает ему на это.

Например, ударяет последними запасами силы по какому-нибудь органу, чтобы маг заболел и не смог продолжать свою деятельность.

Я сталкивался с чем-то подобным, но пережитые мной отдачи были куда легче. Слабость, сонливость, головокружение — меня беспокоили только эти симптомы. А Ломоносов конкретно перегнул палку, чтобы нас обогнать.

Но сам же вывел себя из соревнования.

— Распределим обязанности, доктор Кайнелайнен. Вы возьмёте на себя восстанавливать его печень и желчный, — предложил я. — Это как раз по вашей специальности. А я уберу главную причину!

— Точно, господин Загорский ведь упоминал, что у вас есть предрасположенность к «магическому анализу»! — закивал финн. — Давайте попробуем!

— Что-что у него есть? — оторопел Ломоносов. — Нет, быть этого не может… Господин Булгаков, я никогда не поверю, что у вас такие уникальные способности. Это же просто невозможно!

— А мне ваша вера и не нужна. Лежите смирно, — перебил его я. — Лучше пожелайте нам удачи. Если ничего не получится, придётся направлять вас в хирургию.

Процесс пошёл. Кайнелайнен начал восстанавливать печень, попытался расширить желчные протоки. Но ничего хорошего из этого не вышло. Протоки сразу же сжались вновь, вызвав тем самым очередной болевой приступ, от которого Ломоносов тут же согнулся пополам.

— Не получается… — прошептал Киммо. — Не проходит моя магия. Видимо, для начала…

— Да, — я сходу понял его мысль. — Сначала надо восстановить лекарские каналы.

Я долго возился с магией Ломоносова. Особая форма «анализа» так и не включилась. Однако в какой-то момент я нащупал верную тактику. Честно говоря, я сам не понял, что сделал. Всё получилось интуитивно. В какой-то момент Максим Владимирович с облегчением вздохнул, а я почувствовал прилив сил.

Странно, почему процесс лечения каналов, наоборот, наполнил меня магией? Может, я забрал избытки у Ломоносова? Ту самую магию, которая ему и вредила?

Может быть. Но разбираться с этим самостоятельно — бесполезное занятие. Лучше спрошу об этой ситуации в ордене лекарей. Может, там смогут хоть что-то подсказать.

— Вот и всё, Павел Андреевич, — выдохнул Ломоносов. — Поздравляю вас. Это двойная победа.

Поздравление, разумеется, прозвучало не искренне. Скорее уж с ненавистью или с завистью.

— Почему «двойная»? — спросил я.

— Потому что вы только что вылечили своего соперника. Наверное, вы собой довольны. Но самое главное: я теперь никак не могу вам помешать разрушить моё отделение изнутри. Я ведь слышал, что главный лекарь передал его под ваш контроль. Вы теперь там камня на камне не оставите, — пробурчал он.

— Ох и низкого же вы обо мне мнения, — хмыкнул я. — Помните, с какой фразы началась наша с вами конкуренция? Мы договорились, что будем бороться честно. Вот только вы своё слово не сдержали. А я от своего обещания не откажусь до конца.

Иначе моё слово вообще ничего стоить не будет. Кому-то может показаться, что, раз Ломоносов жульничает, то и мы с Гавриловым должны поступать так же. Но как по мне, это тактика для слабаков.

Как только мы покинули палату Ломоносова, Кайнелайнен произнёс:

— Здорово у вас получилось! Не ожидал, что вы так быстро разберётесь с его отдачей.

— Пришлось импровизировать, — пожал плечами я. — Мы хорошо сработались за сегодняшний день. Благодарю за помощь, господин Кайнелайнен.

— Можно просто Киммо, — улыбнулся он.

— В таком случае перейдём на «ты».

— Конечно, перейдём! — воодушевился финн. — Мне только что пришло сообщение от управляющего. Теперь мы официально соседи. Квартиру нам уже выделили. Я как раз собираюсь перетащить туда вещи. Ты со мной?

— Нет, Киммо, мне придётся задержаться. Приду поздно вечером. Пока что располагайся без меня.

Кайнелайнен ушёл, а я рванул в дневной стационар. И обнаружил картину, которая совершенно не пришлась мне по душе. Отделение Ломоносова было закрыто. Зато в нашем стационаре стало в два раза больше людей, чем было до этого.

Я вытянул Гаврилова наружу, завёл за угол коридора и спросил:

— Как это понимать? Зачем вы так увеличиваете нагрузку на наше отделение, Евгений Кириллович?

— Это мой тайный план, — ухмыльнулся он. — Я перезаписал всех людей Ломоносова к нам. Теперь у него будет практически нулевая статистика за сегодняшний день. Мы точно победим!

— Мы и без этого точно победим, — напомнил я. — Зачем ещё сильнее топить и без того проигравшего? Всё это время мы действовали честно. Вы хотите поступиться принципами под самый конец? Какой в этом смысл?

— Месть! Вот какой смысл! — заявил Гаврилов.

— Возвращайте пациентов, — твёрдо сказал я. — Впереди ещё час работы. Я приму нескольких за Ломоносова.

Гаврилов покраснел. Кажется, до него только сейчас дошло, какой бессмысленной была его месть. Это даже не месть, обычная мелочность. Просто лишний шанс ткнуть соперника лицом в грязь.

— Как хотите, Булгаков, — махнул рукой он. — Занимайте кабинет. Я пришлю к вам людей.

Остаток дежурства прошёл без происшествий. На результаты Ломоносова наши с Гавриловым действия уже никак не повлияли. Эффективность работы его отделения осталась далеко позади. Мы победили.

В конце рабочего дня передал дворецкому Шолохова справку и попросил его действовать аккуратно. Неизвестно, как граф отнесётся к моему упорству. Если он будет мстить мне — это полбеды. Ерунда. Ответку от меня он в любом случае получит. Но мне не хотелось, чтобы из-за этого ещё и сам Фёдор Захарович пострадал.

Хотя как обезопасить дворецкого я уже знаю. Нужно лишь подождать пару дней. Скоро выстроенный мной многоступенчатый план придёт в действие. И все разом получат по заслугам. А я получу ещё больше полезных связей во дворе императора.

Под конец рабочего дня мы с Гавриловым поднялись к главному лекарю. Андрей Фёдорович Преображенский встретил нас громкими аплодисментами.

— Браво, господа! Я ни разу не пожалел, что положился на вас, — главный лекарь улыбнулся, скрестил пальцы и откинулся на спинку своего кожаного кресла. — Что ж, теперь перейдём к делу. Я связался с орденом лекарей. Было принято решение оставить оба отделения. Но, разумеется, заведовать им будут только победители. А точнее — победитель.

Преображенский выдержал паузу, прищурился. Видимо, хотел узнать, как мы с Гавриловым отреагируем на эту новость.

Евгений Кириллович руководителя почти не слушал. Ему уже поплохело от самого факта нахождения в этом кабинете. Похоже, магия Владыкина действовала лишь короткий промежуток времени. Наверное, ему придётся посетить психолекаря ещё раз. Или даже не один раз.

Хм… А это наталкивает на интересную мысль. Та же Анна Шолохова посещает Владыкина уже несколько месяцев. И до сих пор не чувствует положительного эффекта от лечения.

А что если психолекарь даёт лишь кратковременную помощь? Может, тем самым он принуждает людей посещать его регулярно. Это ведь многократно увеличивает приток денег. Идеальная система. Так можно бесконечно наживаться на своих пациентах!

— Андрей Фёдорович, — я отстранился от мыслей о психолекаре и вернулся к основной теме. — Вы имеете в виду, что заведующим дневным стационаром может стать только один из нас двоих?

— Всё верно, Павел Андреевич. Это же очевидно! — пожал плечами главный лекарь. — Зачем отделению два заведующих? Одному из вас лучше продолжать трудиться в поликлинике. Кто-то ведь должен принимать плановых пациентов, верно?

Мы с Гавриловым переглянулись. Евгений Кириллович молчал. Догадывался, что Преображенский нас стравливает. Возможно, хочет, чтобы мы поборолись между собой за это место. Ведь работа в своём стационаре подразумевает большую зарплату и относительно спокойный график.

Поэтому…

— Очевидно, что эту должность должен занять господин Гаврилов, — заявил я.

— Что? Я⁈ — оторопел Евгений Кириллович. — Почему я?

— Хороший вопрос. Почему он, Павел Андреевич? — нахмурился Преображенский.

Главный лекарь был в замешательстве. Он явно не ожидал от меня такого решения.

— Всё просто. Я не хочу работать в стационаре. Мне больше нравится трудиться в амбулаторной среде, — пожал плечами я.

Отчасти это было правдой. Большие деньги и спокойный график — это здорово. Но далеко я на этом не уеду. Если застряну в дневном стационаре, тогда он станет моим потолком. Я уже не получу новых должностей, не доберусь до вышестоящих дворян. Развиваться будет некуда.

Тем более Гаврилову это тоже пойдёт на пользу лучше любой психотерапии. Ведь он станет полноценным начальником. Заведующим отделением! Там у него будет меньше стресса.

А если мне вдруг зачем-то понадобится воспользоваться стационаром в своих целях, я легко смогу попросить Гаврилова помочь мне в этом деле. Ведь он будет считать меня своим должником.

Всё будет выкручено исключительно в мою пользу. Как я и планировал с самого начала.

В итоге приказ был подписан. Гаврилова назначили заведующим. Но и я не остался без «подарка». Преображенский повысил меня в статусе и позволил принимать дворян. Пока что я смогу заниматься только баронами, но это уже мощный скачок. Фактически я теперь нахожусь на уровне Эдуарда Дубкова. Треть пути до вершины лекарской иерархии уже позади.

Прав был Евгений Кириллович. Я действительно пру, как танк.

Через несколько минут я уже шёл домой — в новую квартиру. И надеялся, что за этот час Кайнелайнен не заставил там всё своими вещами.

— Пс! Хозяин! — послышалось из ближайшей мусорки.

Ага, а вот и Мот. Видимо, только что поменялся с Гримой.

— Ты чего тут прячешься? Я же нашёл вам с вороной хороший чердак, — прошептал ему я.

— Дело серьёзное. Грима просила передать, что нашла его. Возможно, сегодня ночью — последний шанс. Другого не будет, — ответил Мот.

Вот как… Что ж, значит, придётся отложить обустройство в новой квартире. Появилось дело поважнее.

— Смени Гриму, пусть летит ко мне, — приказал Моту я. — Пока что приготовлюсь.

Через несколько часов Шёпот будет уже мёртв.

Глава 7

Шаг первый — заскочить в квартиру и объяснить Кайнелайнену, что сегодня я, скорее всего, вернусь только ближе к ночи.

Шаг второй — забрать с чердака то, что спрятали мои фамильяры.

Шаг третий — последовать за Гримой к нужной точке.

И в заключение — убить того, кто пытался забрать мою жизнь.

Сегодня последняя ночь для Шёпота. Теперь я знаю, где он скрывается. Знаю, что он ждёт удобного случая, чтобы снова попытаться убить меня. И в следующий раз он точно своего добьётся, если я не сделаю этот шаг первым.

И самое главное — знаю, что воздействие моей магии может рассосаться в любой момент. Поэтому действовать нужно быстро.

Мот обратился в крысу и исчез в водосточной трубе. Выбравшись за пределы императорского двора, он направится к отелю, чтобы передать охраняющей моего брата Гриме сообщение.

Я же забрал свои вещи из старого жилища, а затем поднялся на четвёртый этаж, где располагалась наша с Кайнелайненом новая квартира. Найти её было нетрудно. Только около нашей двери стоял гладко выбритый двухметровый мужчина в чёрном костюме. Издали он больше напоминал какого-нибудь агента или профессионального убийцу прямиком из зарубежных фильмов.

Но я знал, что этот здоровяк — телохранитель Киммо Кайнелайнена.

— Стоять! — он выставил вперёд широченную левую ладонь, а второй схватился за кобуру. — Проходите мимо.

— Мимо не получится. Я тут живу, — усмехнулся я.

— Хм, — он безэмоционально осмотрел меня с головы до ног. — Булгаков?

— Булгаков, — подтвердил я. — Мне теперь домой по паспорту проходить?

— Нет, паспорт не нужен, — шутку он мою не оценил, зато освободил проход. — Я вас запомнил. Проходите.

Удобно. Может, мне такого же себе нанять? Хоть спать начну спокойно. А то последние недели всё время приходится держать ухо востро. Но разумеется, нанять своего телохранителя мне точно никто не позволит. Да и с текущим доходом я такое не потяну.

Кроме того, зная моё везение, скорее всего моего потенциального телохранителя сразу же перекупят и используют против меня. В императорском дворе нельзя ни на кого полагаться. Только на себя. И, может быть, на парочку верных фамильяров.

Дальше прихожей я не прошёл. Осматривать квартиру времени не было. Я сбросил сумку и принялся переодеваться.

— О-о! Павел, ну наконец-то! — из комнаты выскочил Киммо, облачённый в домашний махровый халат. — А куда это ты собираешься? Мы что, идём на ночную экскурсию?

— «Мы» никуда не идём, — поправил его я. — А вот я ухожу. У меня появилось неотложное дело. Вернусь поздно.

— Но… — расстроился финн. — Мне обещали, что ты покажешь мне Санкт-Петербург!

— Обязательно покажу, но не сегодня, — пообещал я. — Например, в среду!

Ради своей же безопасности ему лучше согласиться на мои условия. Шёпот не должен тронуть человека, который не является его целью.

Но я точно задел самолюбие убийцы. Освободившись от моего влияния, он может начать действовать куда более жёстко.

— Ладно, в среду — так в среду! — кивнул Киммо. — Тогда желаю тебе хорошо провести ночь. Чем бы ты там ни занимался.

Я молча кивнул. Меня посетило мимолётное чувство, будто Кайнелайнен догадывается, куда я направляюсь. Было что-то едва уловимое в его интонации. Будто он пожелал мне удачи в предстоящем нелёгком деле.

Но нет. Наверное, мне показалось. Я уже привык искать подвох в каждой фразе. Должно быть, это простое совпадение. Не может же финский лекарь откуда-то узнать, что я отправляюсь на охоту за убийцей?

Я нацепил куртку, надел капюшон, затем вышел на лестничную клетку и поднялся на последний этаж. Чердак был заперт, но Мот ещё на прошлой неделе сломал на нём замок. Пока что это никто не заметил, поэтому мы могли спокойно пользоваться пустующим помещением.

Наверху меня уже ждала Грима. Ворона сидела на небольшом окне, сквозь прогнившую раму которого просачивался ветер и с завыванием проносился по длинному чердаку.

— Ну что, подруга? Нашла? — спросил я.

Грима утвердительно кивнула.

— Где он? — я отмерил три шага от окна, затем нащупал хлипкую дощечку и достал из-под неё сумку Шёпота.

— Скрывается в отеле «Парусник», на севере Невского района. Место он выбрал удобное. Но я всё же нашла место, откуда можно будет его увидеть, — отчиталась Грима. — И при этом остаться незамеченным.

Ворона дрожала. Да, наступила осень и на улице по ночам стало уже прохладно, но трясло её не из-за этого.

— Успокойся. Всё уже почти позади, — сказал я. — Ты хорошо постаралась. Проведёшь меня к месту — и улетишь. Можешь наблюдать со стороны. Он тебя не тронет.

Я повесил сумку на плечо, и мы выдвинулись. Меня ждала очень непростая задача. Эх и странное всё-таки чувство! Иду по императорскому двору, а в моей сумке куча оружия. Гранаты, пистолет, несколько артефактов, яды…

Безумие — вот так бродить по самой охраняемой территории в Российской Империи. Но мой дом находится практически вплотную к воротам. Идти тут всего два шага. Стражники на посту часто осматривают содержимое сумок, в том числе и у дворян, если есть такая необходимость.

Но только на входе. На выходе это не имеет смысла. А когда я вернусь, этой сумки со мной уже не будет. Так что беспокоиться мне не о чем.

Однако есть опасность обнаружить себя и снаружи. На метро не проехать — не пройду через рамки. Тем более на центральных станциях рядом с рамками установлены детекторы, улавливающие опасные артефакты. И такие в моей сумке явно имеются.

Поэтому лучше добраться до места на наземном транспорте. А потом пройти пешком.

Так я и поступил. По пути встретил нескольких полицейских, но держался спокойно, не привлекал к себе лишнего внимания. И был готов воспользоваться магией, если вдруг чьё-то внимание всё же придётся отвлечь. Для этого можно запросто воспользоваться лекарской магией. Вызвать лёгкое раздражение глаз. Никакого вреда человеку не будет, а я достигну своей цели.

Дело я сегодня затеял чёрное, но иного выхода нет. Придётся выбрать малое зло. Избавиться от Шёпота и тем самым спасти ещё большей людей, которые в будущем могут пасть от его руки.

Грима провела меня в узкий проулок между двумя пятиэтажными зданиями, одно из которых подверглось реставрации. Судя по табличке, сто лет назад там жил архимаг, который сыграл важную роль в истории Российской Империи. В подробности я не вдавался. Главное, что это здание стало культурным достоянием и его оградили строительными лесами, по которым я без труда смог забраться в пустующие апартаменты на пятом этаже.

Я отодвинул древнюю мебель, продрался сквозь облака пыли, открыл окно и посмотрел на противоположную сторону улицы. Отель «Парусник» располагался напротив меня.

— Видишь? — присев на моё плечо, прошептала Грима. — Четвёртый этаж, четвёртое окно справа. Там сейчас горит тусклый свет.

Света я, разумеется не видел. Зрение у птицы было куда лучше моего. Однако, как только лекарская магия заполнила мой зрительный нерв и сетчатку, а затем настроила ширину зрачка и кривизну хрусталика, я сразу же начал видеть то, что ранее было от меня скрыто.

— Вот теперь вижу, — улыбнулся я. — У него там на столе лампа стоит. Похожа на магическую, огненную. Почти разрядилась. Либо он специально снизил интенсивность света.

Видимо, думал, что так его никто не заметит. Тут он прав. Без магии и не поймёшь, что в этом доме кто-то есть. Но я хорошо запомнил его жизненную энергию. Всё-таки в его организме я долго возился. Аура Шёпота отпечаталась у меня в памяти не хуже шрама от его магического кинжала.

Вот только к окну он не подойдёт: всё-таки не с дилетантом я имею дело. Убийцы не часто беспокоятся, что на них самих кто-то может открыть охоту, но я уверен, что Шёпот подставляться не будет. Однако я знаю, как его выманить.

Я присел на корточки, чтобы лишний раз не светиться у окна, и принялся разбирать содержимое сумки. Артефакты, гранаты, яд и прочее мне не понадобятся. Всё это я утилизирую сразу же после того, как закончу начатое.

Мне понадобится только пистолет. А точнее — то, что из него можно собрать. С оружием я никогда не был на «ты», но несколько вечеров подряд я тренировался, собирал и разбирал винтовку Шёпота. Разумеется, всегда работал в перчатках, чтобы не оставить никаких следов.

Дополнительные запчасти крепились к пистолету не так уж и трудно. Всё держалось на магических магнитах. В целом всё оружие состояло из десятка артефактов. Один увеличивал дальность стрельбы, второй снижал отдачу, третий ускорял полёт пули.

К этому оружию даже глушитель прилагается, тоже магический. Тестировать винтовку у меня возможности не было, поэтому я не знаю, насколько хорошо поглощает звук эта насадка. Существует много мифов о глушителях. В фильмах то и дело показывают, как убийцы или тайные агенты стреляют из такого оружия, не издавая при этом ни звука. На деле же звук там быть должен. Да ещё какой!

Но в эту насадку встроен звуковой кристалл. Я с таким уже встречался. Помню, когда на меня совершили первое покушение, с помощью такого же артефакта полностью изолировали звук на целом участке императорского двора.

Значит, и здесь должна быть такая же система. В крайнем случае, если выстрел окажется громким, я смогу быстро отсюда сбежать через проулки. Путь отступления себе я уже продумал.

Винтовка собрана. Я расположился у окна и посмотрел в прицел. Ну ничего себе! Сочетание магического прицела и усиленного лекарской энергия зрения даёт невероятный эффект. Я вижу всё, что происходит внутри соседнего здания так, будто сам нахожусь в тех комнатах.

Но самое главное — теперь я могу уловить силуэт Шёпота. Даже сквозь стены. Вижу, как перемещается его аура.

Однако не уверен, что смогу прострелить кирпичную стену. Придётся подманить его к окну.

— Только не говори, что мне нужно привлечь его внимание, хозяин, — пропищала Грима. — Я больше не могу приближаться к этому человеку. Он очень плохо со мной обходился.

— Не волнуйся, я же пообещал, что больше от тебя ничего не потребуется, — сказал Гриме я. — Смотри внимательно. И будь готова улетать отсюда, если мой план не сработает. Есть риск, что он нас заметит.

Чтобы увеличить дальность действия своей силы, я активировал «массовый анализ». В голову сразу же ворвались образы сотен людей. Прохожие, жители соседних квартир, постояльцы отеля.

Я сделал глубокий вдох и вспомнил, как считал белок.

Убрать лишние образы. Мне нужен только один человек. Тот, кто оставил на моей шее эту магическую рану.

Медитативное дыхание быстро нормализовало поток магии, и я смог сконцентрироваться на Шёпоте. Вот и всё. А теперь потянем за ниточку, которую я оставил в прошлый раз.

С такого расстояния нанести ему урон магией я не смогу. Зато без труда подействую на тот след, который в нём уже есть.

* * *

Шёпот не спал уже несколько дней. Для него этого давно вошло в привычку — ещё в те времена, когда наставник обучил его основам убийства. Он привык по несколько суток выслеживать жертву. Но от потери сознания его спасала техника контролируемого микросна.

Моргнул, подержал глаза закрытыми чуть дольше, чем обычно — и бодрость восстановилась. И так каждые тридцать минут.

Но на этот раз убийце это не помогло. Ведь уснуть он не мог из-за жуткой бессонницы. Даже микросон вызвать не мог, хотя за всю его жизнь эта техника ещё ни разу не давала осечек.

И всё из-за Павла Булгакова. Он что-то выкрутил в нервной системе Шёпота, но на место «запчасти» так и не поставил. Бесконечный стресс, непреодолимый страх перед неизвестностью. Шёпот впервые за свою жизнь почувствовал, что испытывали его жертвы. Раскаяния он не чувствовал. Ему нравилось убивать.

Но оказаться в шкуре жертвы ему было очень некомфортно.

Этим вечером он зажёг магическую лампу. Решил утомить себя изнурительной тренировкой, чтением особых мантр. Но сон не пришёл. Когда на часах пробила полночь, Шёпот почувствовал, как ему стало ещё хуже. Будто надвигалась новая опасность. Давление подскочило, воспалённые глаза заломили.

В голову полезли навязчивые мысли о том, что кто-то может в любой момент ворваться в квартиру. Убийца сразу же рванул к окну. Он специально снял квартиру около пожарной лестницы, чтобы иметь возможность отступить в любой момент.

Однако как только Шёпот открыл окно, его постиг ещё больший ужас. Всего на долю секунды он смог разглядеть лицо своего врага. И понял, что его вновь загнали в ловушку: выманили из укрытия волной страха.

Затем в голове что-то щёлкнуло, и его сознание провалилось во тьму.

Последняя мысль, которая успела пробежать в его голове:

— Ну… По крайней мере, я наконец-то высплюсь!

* * *

— Чёрт подери! Хозяин! — вскрикнула Грима. — У вас… У вас получилось!

— Тише! — шикнул на неё я. — Чего разоралась? Не привлекай лишнего внимания. Уходим отсюда. Дело сделано.

Я утёр выступивший на лбу пот. Мой план сработал. Повезло ещё, что из этой винтовки очень легко стрелять. С такими артефактами приноровиться было не трудно, так ещё и магическое зрение помогло.

Остался последний штрих, и тогда можно будет возвращаться домой с чистой совестью. Больше этот ублюдок никого не потревожит.

Я спустился тем же путём, затем прошёл через проулки и кратчайшей дорогой прошёл до Невы. Прошёлся по мосту, дождался сигнала от Гримы. Тут её помощь здорово пригодилась. На каждом шагу установлены камеры. Слепых зон практически нет. Однако ворона выиграла мне несколько секунд, прикрыла собой камеру. И в этот момент я выбросил сумку Шёпота в реку.

Всё. Вот теперь точно можно возвращаться домой.

На дне Невы никто точно не станет искать оружие. А если и найдут — моих следов на нём не обнаружится. Самая главная часть моего плана — это убийство Шёпота гильдейским оружием.

Скорее всего его тело в итоге окажется в руках гильдии убийц. Даже если сначала Шёпота найдёт полиция, члены гильдии всё равно найдут способ пробраться в морг и осмотреть тело павшего соратника.

И тогда они обнаружат, что он был убит оружием, которым пользуется только гильдия. Пули у них очень специфические. Таких я больше нигде не видел.

А значит, вендетта не последует. Мстить мне никто не станет. Скорее всего, они перегрызутся друг с другом, пытаясь выяснить, кто решил предать гильдию.

И это выиграет мне много времени. Ведь заказчикам, скорее всего, предоставят новых убийц. Либо же придётся оплачивать услугу заново. Уж не знаю, какие там у них тарифы!

Но за Анну Шолохову вряд ли снова кто-то возьмётся. Для найма убийцы нужно много денег. Не каждый дворянин может позволить себе организовать два убийства за один месяц.

А насчёт меня — сложно сказать. Неизвестно, какой род стоит за этими покушениями. Но денег на Булгаковых они спустили немерено! Думаю, в ближайшие недели или даже месяцы меня оставят в покое. И за это время я смогу докопаться до истины и разобраться с заказчиками.

Я вернулся домой, принял душ и тут же уснул. Даже не успел толком осмотреть новую квартиру. Не до того уже было. Зато заметил, что телохранитель Кайнелайнена до сих пор стоял как вкопанный снаружи. Даже глаз не сомкнул.

Может, предложить ему завтра в квартире переночевать? А то уж он в каких-то совсем нечеловеческих условиях работает.

Разбудил меня запах еды. Из-за своей вылазки я даже поужинать не успел. Живот свело судорогой, и я тут же поднялся с кровати. На часах было шесть утра. Можно было ещё подремать, но голод оказался сильнее сна.

Запах привёл меня на кухню. А там…

— Доброе утро, Павел! Присоединяйся! — поприветствовал меня Киммо Кайнелайнен.

Понятия не имею, где он достал этот дурацкий фартук, но ничего комичнее в последнее время я ещё не видел. Финн мельтешил по нашей кухне, расставлял тарелки. А его телохранитель сидел за другим концом стола. Горбился, как горгулья, и стремительно поглощал яичницу со ржаным хлебом.

— Приятный сюрприз, спасибо, Киммо, — поблагодарил его я и присел за стол. — Но завтра утром готовлю я. Так будет честно.

— Не утруждайся, — он похлопал меня по плечу. — Готовка — это моё хобби. Я им горю почти так же, как и своей основной профессией. Кстати, кроме гастроэнтерологии и инфекционных болезней я специализируюсь ещё и на диетологии. Сам понимаешь, эти направления тесно взаимосвязаны. Так что даже не спорь. За еду буду отвечать я!

Кто бы спорил! Я только «за». Правда, не ожидал, что дворянин из Королевства Финляндия станет готовить для своего коллеги и телохранителя. Обычно представители знати целиком полагаются на своих слуг. Я бы меньше удивился, если бы увидел его охранника у плиты.

— Кстати, как вас зовут? — обратился к телохранителю я.

Он ненадолго перестал жевать яичницу, поднял на меня хмурый взгляд, а затем снова вернулся к трапезе.

— Не обижайся на него, Павел. Тапио в принципе неразговорчивый. Я пытался его переучить, но всё тщетно, — объяснил Киммо. — Мне уже не терпится поскорее приступить к новому рабочему дню. Надеюсь, ты покажешь мне сегодня, как работают другие специалисты и…

М-да, зато Киммо одуреть какой разговорчивый. Я не припомню, чтобы он хотя бы раз затыкался. Только во время осмотра Ломоносова. И то он это сделал потому, что решил подыграть мне и изобразить незнание русского языка.

А вообще, предстоящий день обещал быть действительно интересным. Мне наконец-то не придётся метаться между отделениями. Всё! Прошла эпоха. Теперь дневной стационар под контролем Гаврилова. И я могу спокойно вести поликлинический приём.

Кроме того, сегодня в пять вечера нужно быть в ордене лекарей. С этого дня начнутся тренировки, которые должны пробудить мою глубинную магию. Правда, Валерий Бражников не рекомендовал мне ожидать чего-то полезного от этих занятий. К ордену он относится с большим скепсисом.

Прибыв в поликлинику, я заметил стоящую в конце коридора Анастасию Ковалёву. Медсестра подозвала меня к себе, стараясь при этом не привлекать к себе лишнего внимания.

— Что происходит? — прошептал я.

— Она здесь. Как ты и просил, — Ковалёва указала взглядом на старую ординаторскую. Там намечался ремонт, поэтому помещением не пользовались.

Молодец, Настя. Отличное подобрала место. Там я смогу поговорить с Шолоховой без свидетелей.

— Только, пожалуйста, будь с ней помягче, — попросила Настя. — Она была в шоке, когда узнала, что я тебе всё рассказала.

— На этот счёт не переживай. Вот увидишь: покинет ординаторскую она в другом расположении духа.

Я прошёл внутрь и запер за собой дверь. Анна Николаевна стояла около старого дивана и нервно заламывала себе пальцы.

— Доброе утро, г-господин…

— Успокойтесь, — тут же перебил её я. — У меня для вас исключительно хорошие новости. Но разговор всё равно выйдет непростым. Поэтому присядьте.

Баронесса неуверенно кивнула и, подобрав платье, аккуратно присела на диван. Я расположился в кресле, напротив неё.

— Человек, который следил за вами, мёртв, — прямо сказал я. — Можете мне не верить, но я позаботился о том, чтобы он больше никого не побеспокоил.

— Вы… Вы это серьёзно? — вскинула брови она. — Ага… Вижу, что серьёзно.

Я почувствовал лёгкое жжение в затылке. Видимо, это воздействие её магии. Она пыталась распознать, говорю ли я правду. Но магическая интуиция подтвердила, что я с ней честен.

— Тогда, Павел Андреевич, объясните, зачем вы захотели со мной встретиться? — спросила она. — Знаете, я очень вам благодарна. Не думала, что вы сможете избавить меня от столь страшной участи. Но… Чего вы хотите?

— Поймите меня правильно, Анна Николаевна, я сделал это не только из благих побуждений. Я преследую свои интересы, — перешёл к делу я. — И есть несколько вещей, о которых я хочу вас попросить. Под «попросить» я подразумеваю, что вы обязательно выполните их в благодарность за мою помощь. Тем более одна из моих просьб очень здорово поможем нам обоим.

К моему удивлению, Шолохова улыбнулась. Причём такой улыбки на её лице я ещё никогда не видел. Глаза баронессы заблестели. Она, прикрыв губы, рассмеялась, а затем произнесла:

— Я поняла вас, Павел Андреевич. Можете не продолжать.

И начала раздеваться.

Глава 8

Анна Николаевна Шолохова уже расстегнула верхние пуговицы платья, а затем поднялась с дивана и приготовилась задрать подол, но я вовремя опомнился, вскочил с кресла и выставил вперёд правую ладонь, тем самым намекая, чтобы она остановилась.

Я, конечно, наслышан о её заболевании, но у меня и в мыслях не было, что она прямо во время нашей беседы решит провернуть нечто подобное.

— Анна Николаевна, прекратите. Я бы хотел, чтобы одежда всё же осталась на вас, — я сделал шаг в сторону, поскольку сейчас Шолохова больше напоминала дикого зверя, одержимого пляской гормонов.

— Не понимаю вас, господин, Булгаков, — восприняв мои слова как игру, ответила она. А затем начала медленно ходить вокруг стола, будто пыталась меня преследовать. — Вы ведь сами этого хотели. Я видела, как вы заперли дверь. Не считайте меня дурочкой, я ведь прекрасно понимаю, на какую благодарность вы напрашиваетесь. Тем более вы ведь сами сказали, что это поможет нам обоим.

Проклятье! Да я ведь имел в виду совсем другое. Теперь я понимаю, почему ей потребовалась помощь психолекаря. Тут нимфомания гораздо серьёзнее, чем может показаться со стороны. Я по глазам вижу — она уже представила соблазн и уже теперь не может выбросить это из головы. И словами её не успокоить. Даже если я попытаюсь ей объяснить, что имелась в виду совершенно иная благодарность, слушать она меня не станет, пока не добьётся своего.

Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как воздействовать на её гормональную систему лекарской магией. К сожалению, управлять биохимией организма я пока что не могу. Зато без проблем справлюсь с её либидо другими методами.

Чёрт возьми, какой же абсурд! Никогда бы не подумал, что мне придётся намеренно снижать половое желание женщины. Рассказать кому — не поверят! Меня ж ни один мужчина не поймёт!

Но сейчас совершенно не подходящая ситуация для этого. Может, кто-нибудь на моём месте и воспользовался бы состоянием баронессы, но я такого не позволю ни себе, ни ей. Есть ряд вопросов, которые нам нужно решить. И в данном случае это гораздо важнее животного желания.

«Анализ» быстро вычислил самые важные точки для снижения либидо. Головной мозг и гипоталамус, яичники и сосудистая система, которая кровоснабжает половые органы. Я без каких-либо проблем могу обратить вспять все процессы и вернуть Шолохову в спокойное состояние.

Эффект я получил даже быстрее, чем думал. Через несколько секунду баронесса замерла, затем сама отступила от меня назад, быстро застегнула платье, уселась на диван и скрестила руки.

Лицо её покраснело. Кажется, только сейчас до неё дошло осознание, что она чуть не отдалась очередному приступу.

— Простите, Павел Андреевич. Видимо, вышло недопонимание, — пряча взгляд, произнесла она. — Надеюсь, вы можете меня понять.

— Могу, — вернувшись на своё место, произнёс я. — Мне известно, с каким диагнозом вас наблюдает господин Владыкин.

Услышав эту новость, Шолохова уже начала багроветь.

— А это вам кто рассказал⁈ — воскликнула она. — Тоже Ковалёва? Если это так — я сама на неё наёмных убийц натравлю. А ещё лучше — задушу собственными…

— Успокойтесь, Анастасия тут ни при чём, — солгал я. — Не забывайте, что я работаю лекарем. У нас есть общая информационная сеть. Я копал под Владыкина, поэтому случайно нарыл ещё и эту информацию. Никто от меня о вас не узнает. На этот счёт можете не беспокоиться.

На деле же мне всё рассказала Ковалёва, но сдавать я её не буду. Нельзя, чтобы Шолохова ополчилась против своей старой подруги. Не для этого я подготавливал этот план.

— Не понимаю, а как вы тогда хотите воспользоваться этой информацией? — напряглась баронесса.

— Давайте-ка начнём разговор с начала, — попросил я. — Сейчас вы всё сами поймёте. Как я уже и сказал, убийца, который охотился за вами, мёртв. Но думаю, вы прекрасно понимаете, что тот человек, который его нанял, может наслать на вас нового. Или вовсе решит действовать самостоятельно. Другими словами, вы до сих пор не в безопасности.

— И что же мне тогда делать? — растерялась Анна Николаевна.

— Назовите мне имя этого человека. С кем вы провели ту роковую ночь, после которой начались преследования? Кто затеял заговор против брата императора? — прямо спросил я.

— Я не могу назвать его имени, — замотала головой Шолохова. — Говорю же, этот человек опасен. Если он узнает, что я кому-то о нём рассказала, тогда…

— Тогда что? Убьёт вас? — пожал плечами я. — Так он уже взялся за это дело. Хуже уже не будет. Зато я знаю, как передать эту информацию по надёжному каналу. Злоумышленник будет схвачен ещё до того, как поймёт, что вы его сдали.

— Но если вы упомяните меня, то…

— Я не буду называть вашего имени. Никто не узнает, что вы встречались с этим человеком. Так что насчёт вашего брака можете не волноваться. Виктор Петрович не узнает, что вы ему изменяли.

Хотя думаю, он догадывается об этом. Нужно быть слепым идиотом, чтобы не видеть истину. Странно, что барон Шолохов позволяет Анне Николаевне позорить его на весь императорский двор. Но их взаимоотношения меня не интересуют. Куда важнее разобраться с другими делами.

— Хорошо, Павел Андреевич. Не похоже, что вы мне лжёте. Я скажу правду, — вздохнула баронесса. — Его имя — Матросов Дмитрий Сергеевич. Одинокий барон, который работает в министерстве внутренних дел. Там же, где и Михаил Романов. Он собирается подставить брата императора во время приезда финской делегации. Хочет посеять раздор в отделе и получить повышение после смены руководства.

— Этого достаточно, благодарю, — кивнул я. — Завтра Матросова возьмут. Я об этом позабочусь.

Тогда Шолохова, наконец, окажется в полной безопасности, а я сыграю важную роль в дворцовых интригах. Покажу паре своих старых знакомых, что на меня можно положиться.

Разумеется, я не собираюсь передавать имя этого человека службе безопасности. Бондарев — человек понимающий, но Коршунов не упустит возможность и обязательно наплетёт ему на ухо какую-нибудь ересь. В итоге меня же в первую очередь и задержат. Нет, я воспользуюсь совершенно другими информационными каналами.

— Но это ещё не всё, Анна Николаевна, — продолжил я. — Таким образом я спасу вас и от убийцы, и от Матросова. Взамен вы выполните два поручения. Оба предельно простые. Вас они не затруднят. Начну с самого лёгкого, с вашего дворецкого.

— С Фёдора Захаровича? А что с ним? — удивилась Анна.

— Он сильно болен. Я выдал ему справку и надеюсь, что ваш муж отнесётся к медицинскому заключению со всей серьёзностью. Я лишь хочу попросить, чтобы вы проследили за этим. И не нагружали своего дворецкого работой, которая ему противопоказана по состоянию здоровья.

— И это… всё? — вскинула брови баронесса. — Вы беспокоитесь из-за какого-то дворецкого?

— Это мой пациент. Я занимался им больше недели. И я хочу убедиться, что мои труды не пойдут насмарку, — уточнил я. — Справитесь?

— Да, конечно. Это сущая мелочь. Найму ещё пару служанок. Думаю, мой муж не будет против. У него других дел хватает, — согласилась она.

— Что ж, это хорошо. Вы меня порадовали, — улыбнулся я. — Остаётся утрясти последний вопрос. Вы, Анна Николаевна, поможете мне раскрыть ещё один заговор. Вас он никак не касается. Однако вы часто видитесь с потенциально опасным человеком, за которым мне нужно установить слежку.

— Только не говорите, что ещё один из моих любовников затеял заговор против императора! — взмахнула руками она.

— Нет. Речь о Борисе Геннадьевиче Владыкине. Психолекаре, к которому вы ходите каждую среду, — я достал из кармана небольшой металлический коробок и положил его на стол перед баронессой. — Завтра в полдень вы, как и всегда, явитесь на очередной приём. Я хочу, чтобы вы установили в его кабинете это.

Единственный инструмент Шёпота, который я не выбросил в реку. Я уже подключил этот механизм к своему телефону с защищенной линией. Осталось только доставить второй компонент этой системы в кабинет психолекаря.

— Что это? — нахмурилась Анна Николаевна.

— Жучок, — ответил я. — Средство слежения, с помощью которого я смогу перехватить любые звонки господина Владыкина.

— Погодите… А не слишком ли он громоздкий? — баронесса взяла коробок и повертела его в руках.

— Это футляр, Анна Николаевна, — вздохнул я. — Сам жучок внутри. Только без перчаток его не доставайте. Не надо оставлять на нём свои отпечатки.

— А почему вы сами не поместите этот жучок в его кабинете? Вы же тут работаете. Разве вам не проще сделать это самостоятельно?

— Отнюдь, это не так. Как раз от меня господин Владыкин будет ожидать чего-то подобного. А от своей постоянной клиентки — вряд ли. Закрепите его под ручкой кресла или под его столом. Так он ничего не заметит. Я уже сидел на месте его пациента. Угол обзора для Владыкина там неудачный.

— Вы правы, в таком случае я ничем не рискую, — согласилась она и положила металлический футляр в свою сумочку. — Но всё же вы сильно рискуете, рассказывая мне об этом. Вы не думали, что я могу доложить о вас, Павел Андреевич?

— Даже после того, как я собрался спасать вашу жизнь уже во второй раз? — усмехнулся я.

— Наивность в императорском дворе неуместна. Я не говорю, что собираюсь вас предать. Но могу это сделать, — уточнила она.

— Наивность-то как раз излучаете вы, Анна Николаевна, — улыбнулся я. — Мне о вас столько известно, что вы теперь уже никогда и ни при каких обстоятельствах не пойдёте против меня. Если по вашей вине меня схватят, всплывёт всё, что я успел о вас узнать за последний месяц. Ваша репутация будет уничтожена.

— Погодите, господин Булгаков, я же просто пошутила! — начала оправдываться Шолохова. — Я бы никогда так не поступила. Мне просто захотелось преподать вам урок. В хорошем смысле этого слова.

— Охотно верю, — кивнул я. — Но этот урок я уже усвоил. Поэтому лишний раз такими заявлениями не разбрасывайтесь. Договорились?

— Да… Я поняла, — отвела взгляд Анна Николаевна. — Как мне вам сообщить, что миссия удалась? Я не хочу лишний раз светиться в поликлинике.

— Когда жучок будет установлен, я сам это пойму, — ответил я. — Как только сделаете дело — идите домой. Больше вас никто не потревожит. Сделаем вид, что никогда друг с другом не встречались.

Анну Николаевну такой расклад устроил. Как только наш разговор оказался завершён, мы с Шолоховой подошли к двери, я отпёр замок и приоткрыл дверь баронессе. Однако она не спешила выходить: задержалась всего на мгновение, посмотрела мне в глаза и невольно поёжилась.

— В чём дело? — не понял я.

— Когда Анастасия впервые показала вас мне, я и думать не могла, что вы… такой.

— Я вас пугаю?

— Нет, скорее восхищаете, — усмехнулась она. — С таким характером в императорском дворе вы сможете устроиться, как у себя дома. Рада была встречи, господин Булгаков.

Шолохова направилась к выходу из клиники. Я же взглянул на часы и примерно рассчитал время.

Ближе к концу приёма нужно будет нажать кнопку, чтобы вызвать своего старого знакомого.

* * *

— Простите… Что значит «мёртв»? — Борис Владыкин чуть не выронил свой мобильник. — Вы ведь говорили, что он — ваш лучший убийца!

Психолекарь умел держать себя в руках. Даже в самых опасных ситуациях он без труда направлял в свой мозг магию, которая быстро приводила в порядок его сознание.

Спокойствие. Никакого стресса. Нужно всегда держать себя в руках. Даже сейчас.

Борис Геннадьевич выслушал холодный отчёт от главы гильдии убийц. Оказалось, среди них затесался предатель, который убил Шёпота. И это привело к внутреннему раздору. Поэтому вскоре они вернут часть денег, но новых услуг временно предоставить не смогут.

Плохи дела. Владыкин понимал, что теперь придётся отчитываться перед своим покровителем. Психолекарь понятия не имел, с какой стати столь влиятельному человеку оказался так важен этот Булгаков.

Но деваться было некуда. Борис Геннадьевич служил важному дворянину, который был заинтересован в убийстве Павла Андреевича. Владыкин даже подозревал, что именно этот человек стоит за убийством остальных Булгаковых.

Однако покровитель Владыкина был очень осторожен. Даже убийцу он нанимал через психолекаря. Не стал самостоятельно связываться с гильдией, чтобы его имя как можно реже мелькало, в том числе и в отчётах убийц.

Борис Геннадьевич сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, но так и не смог избавиться от мысли о предстоящем разговоре. Вряд ли его покровитель смирится с неудачей гильдии убийц. Он на этом не остановится: продолжит разбираться с Булгаковым. Не успокоится, пока тот не отправится в могилу.

Владыкину было интересно, зачем вообще столь важному человеку понадобился мелкий безземельный барон вроде Павла Андреевича.

Но продолжить размышления на эту тему он так и не смог — его отвлёк стук в дверь.

— Простите, пожалуйста, Борис Геннадьевич, — послышался скрипящий голос пациента. — Можете уделить мне хотя бы пару минут?

Владыкина аж передёрнуло, когда он обнаружил, кто заглянул в его кабинет. Главный дознаватель собственной персоной, Аристарх Иванович Биркин.

— Вот уж кого не ожидал увидеть у себя в кабинете — так это вас, господин Биркин! — подавляя растущее напряжение, подметил Владыкин. — Проходите, присаживайтесь. Чем обязан?

«Чем обязан?» — очень хороший вопрос. Главный дознаватель явился лично в кабинет психолекаря! И что же это может означать? Он что-то понял? Догадался, что Борис Геннадьевич ведёт свою игру?

А ведь психолекарь ведёт много игр. Мало того, что он работает на одного из важнейших людей в императорском дворце, так он ещё и пациентов принимает по особой, не совсем законной схеме.

Ту же Анну Шолохову он мог излечить ещё на первой консультации. Но зачем так спешить? Владыкин при желании способен за сутки вправить мозги всему императорскому двору. А что делать дальше? Откуда брать деньги? Нет… Приходится растягивать процесс лечения. Вытягивать деньги из других дворян месяцами или даже годами.

А что? Никто ведь не знает, как на самом деле лечатся психические заболевания. Владыкин может наплести всё что угодно. А при дворе императора находится настоящая золотая жила — люди здесь не жалеют средств. Готовы платить любые деньги, лишь бы им хотя бы немного помогли разобраться с тараканами в голове.

А Борис Геннадьевич знает, как цеплять таких людей на удочку.

Так о чём же догадался Биркин? О попытках убить Булгакова? Или же о махинациях с пациентами?

— Я к вам с серьёзной проблемой, — Биркин удручённо вздохнул и рухнул в кресло перед Владыкиным. — Я хочу забыть одного человека. Он не даёт мне покоя.

Владыкин удивлённо вскинул брови, но быстро взял себя в руки. Так главный дознаватель пришёл сюда по другой причине! Значит, это не проверка. Он обратился со своими психологическими проблемами.

О-о-о… А в голове такого человека явно водятся тараканы. Вернее, даже не тараканы, а целый клубок червей. Из Биркина можно бесконечно высасывать деньги.

— Не можете забыть человека? — протянул Владыкин. — Так в чём же дело? Любовный интерес?

— Спятили, что ли? — взмахнул руками Аристарх Иванович, но тут же поправил себя. — Простите, не удержался. Нервы ни к чёрту. Кое-кто поиграл на них, как на гитаре, порвал все струны!

— Любопытно, — прищурился Владыкин. — Господин Биркин, прежде чем мы начнём, я хочу рассказать вам, как устроены мои консультации. Сегодня вы расскажете мне суть дела. Но лечение мы начнём завтра. Я ведь должен подобрать к вам правильную тактику, записать вас к себе на определённое время… Ну, вы понимаете!

— Легко же вам, наверное, работается. Всё по расписанию, — хмыкнул Биркин. — Я же работаю сутками напролёт. Предателей могут закинуть в мои пыточные камеры в любой момент.

— Давайте вернёмся к теме, — настоял Владыкин. — Вы сказали, что хотите забыть одного человека. О ком идёт речь? Скажу сразу, информация об этом никуда не уйдёт. В этом кабинете можно говорить о чём угодно. Главное, чтобы сказанное вами было правдой.

— Ну прям как в моей пыточной камере! — усмехнулся Биркин. — Там тоже звучит только правда. Видите ли, господин Владыкин, я всерьёз интересуюсь недугами людей. Не как лекарь, а как коллекционер. Но я впервые столкнулся с человеком, который не хочет показывать мне свою рану.

Владыкин с трудом сдержал вздох. Такой чуши он ещё отродясь не слышал, хотя в его кабинете он общался с самыми отъявленными извращенцами императорского двора.

Биркин выдержал паузу, затем поднял взгляд, поморщился, но всё же выдавил из себя потаённое желание:

— В общем, я хочу, чтобы вы стёрли из моей памяти Павла Булгакова.

* * *

Когда приём подошёл к концу, я достал из своего кармана механические часы и нажал комбинацию кнопок. Оставалось только найти укромное место, где я смогу переговорить со своим союзником без свидетелей.

Эти часы подарил мне Роман Викторович Севастьянов. Стражник, которому я много раз помогал. Теперь он служит в качестве гвардейца. Но не его должность меня интересует, а его связь с неким человеком, который назвался моим другом.

Я несколько раз получал от него сообщения. Он следил за мной, давал советы и поддерживал мою идею — следить за порядком на турнире. Этот «друг» — единственный человек, который ни разу не пытался воспользоваться мной в своих корыстных целях. И именно с ним я хотел связаться через Севастьянова.

Гвардеец нашёл меня в небольшом проулке между зданием клиники и патологоанатомическим корпусом, где проводились вскрытия умерших пациентов. В этом закутке никогда не бывает людей. Грима сообщила, что и камер здесь тоже нет. Через этот проулок лишь изредка проходит местный патологоанатом. Но сейчас он занят работой.

— Павел Андреевич, что происходит? — оглядываясь по сторонам, спросил Севастьянов. — Мы ведь договорились, что вы воспользуетесь часами, если вам будет угрожать опасность. Я ещё сомневался — думал взять с собой пару человек на всякий случай.

— Хорошо, что в итоге вы решили прийти в одиночку. Рад вас видеть, Роман Викторович, — поприветствовал гвардейца я. — Каюсь, злоупотребил нашей с вами связью. Но не ради себя, а ради императорской семьи.

— Что вы имеете в виду? — оторопел Севастьянов.

Я кратко рассказал ему всё, что мне известно. О Матросове и о Михаиле Романове, репутации которого грозит опасность.

— Не понимаю, почему вы решили обратиться с этим именно ко мне? С чего вы взяли, что я связан с Михаилом Сергеевичем? — напрягся Севастьянов. — Вы ведь могли обратиться в службу безопасности!

— Я хочу, чтобы вы передали эту информацию своему знакомому. Помнится, он следит за порядком в императорском дворе. Он оставил о себе хорошее впечатление. Думаю, его эта информация заинтересует, — объяснил я.

— Я передам ему, господин Булгаков, — кивнул Севастьянов. — Но… Вы ведь хотите что-то взамен? Награду? Огласку вашей помощи?

— Ничего, — помотал головой я. — Как раз наоборот, я был бы рад, если вы и ваш господин умолчите о моём участии в этом деле. Я лишь надеюсь, что, вы не оставите меня, когда я попрошу об ответной услуге.

Так и создаются связи. Не знаю, кто стоит за Севастьяновым, но этот человек имеет большую власть. Я уже несколько раз помог ему удержать равновесие в императорском дворе. Возможно, когда-нибудь он согласится встретиться со мной лично.

И тогда я попробую пробиться через него к Чаше очищения.

Севастьянов ушёл. А уже через полчаса, когда я последовал к выходу со двора, за моей спиной промелькнула толпа гвардейцев. Похоже, захват Матросова начался даже быстрее, чем я думал.

О новостях я узнаю завтра. А сегодня мне ещё предстоит встреча с членами ордена лекарей. Тренировки начинаются уже сегодня.

Главный штаб ордена находился на Петроградском острове — к северу от императорского дворца. В моём мире на этом самом месте располагался медицинский университет имени И. П. Павлова.

Теперь же там возвышалось громадное многоэтажное здание. Меня предупредили, что в назначенное время в фойе штаба меня будет ждать сотрудник ордена. Именно он отвечал за моё обучение.

— Стоять! — воскликнул охранник и тут же перекрыл вход магической рамкой. — Приёмные часы закончены. Назовите фамилию. Вам назначена срочная встреча?

— Булгаков, — коротко ответил я.

И ровно через секунду моя фамилия вновь повторилась.

— Булгаков! Павел Андреевич! — из-за рамки появился мужчина в белом халате. Он улыбнулся мне, обнажив белоснежные зубы. Растянутые губы прикрывали густые закрученные усы. — Всё в порядке, можете его впустить! Это ко мне.

Как только я прошёл через рамку, незнакомец пожал мне руку и заявил:

— Как же давно я тебя не видел, Павел. Ты так похож на своего отца. Прямо-таки копия! Примерно таким я его и запомнил. Мы ведь с ним были близкими друзьями.

Друзьями? С Андреем Булгаковым?

Вот уж не знаю, как отнестись к этому заявлению. Ведь все друзья бросили Булгаковых. Одни проигнорировали их убийство, будто ничего не случилось. А другие и вовсе отреклись от нас после произошедшего. Не исключаю, что были и третьи — те, кто напрямую участвовал в заговоре и найме убийц.

И к какой же группе вероломных предателей относится мой будущий тренер?

Глава 9

— Николай Антонович Ушаков, — представился сотрудник ордена. — Наверное, отец тебе толком ничего обо мне не рассказывал.

Сходу перешёл на «ты». Не самый лучший тон, если учесть, что я вижу этого человека впервые. Должно быть, он и вправду хорошо знал моего отца.

Вот только я про Ушакова не слышал ни разу. Знаю несколько семей, которые отвернулись от Булгаковых в тот самый день, когда в наш особняк ворвались убийцы. Но фамилии Ушаковых никто никогда не упоминал.

В обрывочных воспоминаниях моего предшественника этой информации нет. А когда я расспрашивал Кирилла под предлогом временной амнезии, он эту фамилию не называл.

Либо он меня обманывает, либо отец скрывал от остальных связь с этим человеком. Но если обманывает, то с какой целью? Любопытно…

— Рад знакомству, Николай Антонович, — я последовал за Ушаковым в западное крыло главного штаба. — Вы правы. Отец ни разу вас не упоминал.

— Могу его понять. Мы с ним прекратили общаться ещё несколько лет назад, — ответил Ушаков. — И разошлись не на самой приятной ноте. Прими мои соболезнования, Павел. Я до сих пор не могу поверить, что с твоей семьёй случилось нечто подобное. Но… Наверное, нам не стоит бередить прошлое. Сегодня тебе придётся потратить немало сил. План предстоящих тренировок уже почти готов. Осталось только утрясти пару нюансов.

— Так это вы будете заниматься раскрытием моего потенциала? — уточнил я.

— Да, эту задачу доверили мне. Я тоже лекарь, как и ты. Но больше специализируюсь не на пациентах, а на научной работе. Я много лет изучал, как работает жизненная энергия. Ты ведь, наверное, понимаешь, что лекарская магия очень сильно отличается от любой другой силы? Все эти пироманты, электроманты и прочие маги… Их каналы устроены совершенно не так, как наши.

Это мы с Бражниковым уже проходили. Благодаря старику я понял, что жизненная энергия циркулирует повсюду. Вырывается через места силы. У остальных магов таких козырей нет. Иногда мне кажется, что этот мир изначально был создан для лекарей, а все остальные магические способности — лишь побочный продукт.

— Значит, «магический анализ» тоже поручили изучать вам? — спросил я. — Не просто же так именно вас прикрепили ко мне?

— Ты всё правильно понял, Павел, — едва заметно улыбнулся Ушаков. — Я уже десять лет пытаюсь разгадать эту загадку. Хочу понять, почему способность видеть и лечить магические заболевания столь редкая. Почему она есть лишь у единиц и даже эти единицы не всегда способны развить эту силу без посторонней помощи.

— И как? Далеко продвинулись?

— Практика не сдвинулась с места. Я смог получить лишь теоретические выводы, — вздохнул Ушаков, однако тут же взбодрился. — Но! Проблема была в том, что у меня не было человека с такой предрасположенностью. Мне банально не с кем было работать. Зато теперь появился ты, Павел. И мои труды наконец сдвинутся с мёртвой точки.

Так дело не только в моём обучении. Орден лекарей решил использовать меня как подопытного кролика. Так себе перспектива!

Я готов пойти на этот риск, чтобы раскрыть свой потенциал, но лучше держать ухо востро.

Не хватало ещё, чтобы Ушаков случайно испортил мои магические каналы. Лучше не подписываться на эксперименты, которые могут причинить мне вред.

Хотя… Вариантов у меня немного. Секретарь ордена предупредила меня, что проходить этот тренинг придётся в добровольно-принудительном порядке. Если я откажусь, они найдут способ притащить меня сюда силком. В другой ситуации я бы нанял юристов и попытался отбиться от нападок ордена.

Но враг в лице всего сообщества лекарей мне не нужен. Тем более я сам заинтересован в получении «магического анализа». Придётся рискнуть.

Ушаков провёл меня в просторную комнату, больше напоминавшую спортивный зал. Я сразу почувствовал запах иной магической ауры. Похоже, совсем недавно здесь уже кто-то колдовал. В центре зала располагался огромный аппарат. Чем-то он напоминал мне магнитно-резонансный томограф, который зачем-то установили в вертикальном положении.

— Что это за место? — поинтересовался я.

— Наш тренировочный центр, — ответил Ушаков. — Обычно здесь проходят медицинскую комиссию будущие сотрудники ордена и военные лекари. Этот зал оборудован тренировочной системой. Понимаю, тебе он может показаться пустым, но на деле это не так. Скоро сам всё поймёшь.

— А это что за агрегат? — я подошёл к аппарату и осмотрел панель управления. Действительно, передо мной диагностический механизм. Но ранее мне такого видеть не приходилось. Обычно пациентов сканируют лёжа. А тут что-то намудрили.

— О-о! Это — венец творения наших учёных, — улыбнулся Ушаков. — Хотел бы я сказать, что патент на этот аппарат принадлежит мне, но это не так. Я принимал косвенное участие в создании МКТ.

— МКТ?

— Мана-канальный томограф, — расшифровал аббревиатуру Ушаков. — С помощью него можно изучить состояние магической системы. Чем мы сейчас и займёмся. Раздевайся, Павел. Если есть кольца или другие металлические украшения — на всякий случай сними. Хоть магнитов в аппарате и нет, но лишние материалы могут создать помехи на итоговой картинке.

Приехали. Как я и думал! Теперь ещё и тут есть риск раскрыть существование своего шрама. Вот только спрятать у меня его уже не получится при всём желании. И дело вовсе не в том, что мне придётся раздеться.

Ушаков — лекарь. Он почувствует, если я воспользуюсь магией, чтобы скрыть следы своей раны. А даже если Николай Антонович каким-то образом проигнорирует моё колдовство, на снимке магический след от кинжала всё равно проявится.

— В чём дело, Павел? — вскинул брови Ушаков. — Приступай, времени у нас с тобой не очень много. Мне выделили всего три часа в неделю на работу в этом зале. Нам нужно поскорее добиться хоть каких-то результатов.

Отказаться от сканирования? Придумать какое-нибудь оправдание вроде клаустрофобии? Нет. Тут это не прокатит.

Есть только один вариант — последовать просьбе Ушакова. Точно… А какой смысл скрывать существование шрама теперь? Ранее я опасался, что люди могут догадаться о моём перемещении из другого мира.

Но теперь у меня есть мощный козырь в рукаве: следы редкой лекарской магии. Всё можно списать на них. Ушаков скорее подумает, что это моя сила сохранила мне жизнь. Вряд ли он придёт к выводу, что тело Павла Булгакова не погибло, поскольку в него переместился другой человек! Это даже звучит бредово.

Я скинул с себя одежду и даже не стал прикрывать свой шрам. По крайней мере, ордену эту тайну раскрыть всё равно придётся. Ушаков заметил след от кинжала на шее, но никак не прокомментировал увиденное.

Как только я вошёл в аппарат, металлические двери закрылись, вокруг меня загорелись тысячи микроскопических кристаллов, механизм загудел. Я прикрыл глаза, чтобы не ослепнуть. Процесс обследования длился не дольше минуты. Вскоре двери вновь открылись, послышался голос Ушакова:

— Всё, Павел, можешь одеваться. Нет-нет, не в свою одежду, — он протянул мне упаковку, внутри которой лежал чёрный костюм. Больше всего он напоминал спортивное термобельё. — Эта ткань напичкана мельчайшими датчиками. Она пригодится для следующего этапа. Ты пока переодевайся, а я посмотрю, что у нас на снимке…

Николай Антонович резко замолчал. Он уставился на монитор компьютера, потряс головой, протёр глаза, а затем ещё раз присмотрелся к картинке.

— Ну? Что скажете? — натягивая костюм, спросил я.

— Дикость какая-то… — Ушаков нервно усмехнулся. — Павел, твои магические каналы… В целом, они такие же, как у всех остальных людей. Но вот с шеей явно что-то не так. Напомни, пожалуйста, откуда у тебя этот шрам?

Так и думал, что мою рану не оставят без внимания. И всё же хорошо, что я прошёл через это обследование. Возможно, мне удастся узнать, почему этот шрам так жутко горит время от времени.

Поначалу я думал, что жжение в шее как-то связано с приближением Шёпота. Полагал, что яд действует дистанционно. Но Шёпота в живых уже нет, а зуд в старой ране до сих пор сохраняется.

— Небольшое напоминание о той ночи, когда погибла моя семья, — прямо сказал я. — А что там? Вроде обычная царапина. Мне она почти не мешает.

— Эта, как ты выразился, «обычная царапина» проросла вглубь твоей шеи. Никогда не видел ничего подобного… Вот, сам посмотри, — он подозвал меня к монитору.

Сказать, что я удивился — не сказать ничего.

Проклятье… Это что ещё за осьминог чёртов⁈

На снимке мана-канальной томографии в целом всё выглядело адекватно. Всё, кроме одной детали.

От поперечного шрама, пересекающего мою шею, во все стороны отходили какие-то отростки, больше напоминавшие щупальца. Поначалу я даже решил, что передо мной картина какой-то магической раковой опухоли.

Стоп. А может быть, так и есть? Может, это последствия полученной раны, которые пока что не дали о себе знать? Но кроме зуда я никакого беспокойства не испытываю. А если верить снимку, эти отростки пробрались уже и в череп, и в грудную клетку. Вот-вот опутают головной мозг, лёгкие, сердце и прочие органы.

— Ну что, доктор Ушаков, — сухо усмехнулся я. — Сколько мне жить осталось?

— Не спешите, — замотал головой Николай Антонович. — Рано ещё делать какие-то выводы. Нужны тесты. Больше тестов. Могу только сказать — пока что вам ничего не угрожает. Как раз наоборот. Думаю, эти структуры и дают вам шанс приобрести «магический анализ». Но чем это чревато — не знаю. Я впервые встречаюсь с чем-то подобным.

Точно… А ведь МКТ снимает только магические каналы. Значит, мои органы в безопасности. Просто рядом с ними проходят потоки энергии. А их источник лежит прямо в области шрама.

Это что же получается? Магический яд Шёпота вместо того, чтобы убить меня, даровал мне новую способность?

Видимо, произошёл какой-то сбой. Павел Булгаков должен был умереть, но в его тело попал я, и это сломало механизм действия яда. Значит, Шёпот облажался вдвойне. Не смог меня убить, так ещё и засунул в моё тело какой-то магический комок энергии.

И если я найду способ развить его, то смогу вылечить Кирилла. Правда, ещё не факт, что меня самого в итоге лечить не придётся! Судя по выражению лица Ушакова, есть риск, что этот сгусток рано или поздно может стать не источником «магического анализа», а полноценным магическим заболеванием.

— Ладно, Павел, насчёт увиденного я ещё подумаю. Сейчас мне нужно, чтобы ты кое-кого вылечил, — заявил Ушаков, затем достал пульт, нажал несколько кнопок и…

Зал, в котором я находился, вспыхнул ярким светом. Я инстинктивно прикрыл глаза, а когда раскрыл их, передо мной появился незнакомый мужчина. Он сидел на кушетке, которой, кстати, ранее в комнате не было. И громко кашлял.

— Магия иллюзий? — удивился я.

— В точку, — кивнул Ушаков. — Высшая магия иллюзий. За счёт неё весь тренировочный зал работает. Осмотри пациента, вылечи его. А я посмотрю, как работают твои каналы.

Много времени это не заняло. У мужчины оказался самый обыкновенный хронический бронхит. Пациент даже поведал мне, как он умудрился его подхватить. Длительный стаж курения, пачка в день — классический набор лёгочного больного.

Вот только человек этот не был настоящим. Поразительно, как может пудрить мозги магия иллюзий. Она даже мой «анализ» обманывает. Я действительно видел органы, воспалительный процесс, мокроту. Общался с пациентом, как с живым.

Но я быстро догадался, как работает эта система. Должно быть, иллюзии подстраиваются под мой опыт. Хороший тренажёр… Вот бы себе такую комнату оборудовать!

— Всё, закончили! — подытожил Ушаков, и пациент тут же исчез вместе с кушеткой. — Я собрал достаточно данных. На сегодня всё. Продолжим в следующий вторник. За эту неделю я проанализирую полученные данные, постараюсь сделать хоть какие-то выводы. Пока что можешь идти, Павел!

Николай Антонович Ушаков показался мне приятным человеком. Сначала я думал, что передо мной ещё один предатель, который собственноручно утопил мою семью. Но теперь я вижу, что прошлое Булгаковых его особо не волнует. Он целиком погружён в свои исследования.

Правда… Есть в нём кое-что странное. Слишком уж он дёрганый. Глаза бегают из стороны в сторону. После первого обследования он боится смотреть мне в глаза.

Будто что-то скрывает.

* * *

Наступил день, которого я так долго ждал. Среда. Полдень.

Я принимал очередного пациента, когда мой запасной телефон начал вибрировать.

Ей удалось! Анна Шолохова установила жучок. Значит, остаётся дождаться момента, когда Владыкин свяжется с кем-то из своих соратников. Произойти это может в любую минуту. Днём, вечером, ночью — предсказать невозможно.

Придётся реагировать на каждое уведомление, вслушиваться во все его разговоры. Рано или поздно он себя выдаст.

— Павел Андреевич! А вот и мы! — воскликнул появившийся на горизонте Киммо Кайнелайнен.

Когда приём подошёл к концу, в мой кабинет ввалились сразу два человека: финский лекарь и Сергей Наумов. С последним я познакомился совсем недавно. Он вместе со мной ликвидировал последствия магической инфекции, которую распространил Аристарх Биркин. Я пообещал Наумову, что мы с ним обсудим произошедшее, но после случившегося мы с ним так ни разу и не пересеклись.

И кто бы мог подумать, что его сюда притащит сам Киммо.

— Мы планируем корпоратив! — заявил Кайнелайнен. — Раз ты, Павел, не хочешь ехать со мной в город на экскурсию, значит я соберу команду, и мы тебя силком потащим отдыхать! Да-да!

Наумова, похоже, поведение Киммо очень развлекало. Он с трудом сдерживал смех. Особенно комично это смотрелось со стороны. Тощий финн и лекарь, который больше напоминает средневекового викинга, которого успели отмыть, побрить и причесать.

Когда они вообще успели сдружиться⁈

— Господа, так я ведь только «за»! — улыбнулся я. — Когда хотите устроить корпоратив?

— Сегодня же! Прямо сейчас! — требовал Кайнелайнен.

— Если серьёзно, мы думали, что можно сегодня вечером куда-нибудь сходить. Посидеть, поболтать, — произнёс Сергей. — Можем ещё кого-нибудь с собой взять.

Хм… Да уж. Вовремя — не то слово. Именно сегодня мне нужно заняться прослушкой Владыкина. Хотя, с другой стороны, какая разница? Послушать его переговоры я могу в любом месте. Сути это не поменяет. А отдыхать иногда тоже надо. Нельзя всё время пахать, копаться в интригах двора, да ещё и отбиваться от убийц!

Не для того я получил второй шанс. Я снова молод, могу прожить эту жизнь иначе. Так что…

— Договорились! — улыбнулся я. — Предлагаю позвать с собой Леонида Беленкова — помощника нейролекаря. Он славный парень. Думаю, хорошо впишется в нашу компанию.

— Значит, решено! — заключил Кайнелайнен. — Сегодня в пять вечера собираемся около клиники. Встряхнём столицу!

После этой фразу встряхнуло не столицу, а мой карман. Телефон завибрировал. Владыкину кто-то звонит.

Я быстро выпроводил своих коллег в коридор, затем переместился в старую ординаторскую, заперся изнутри и включил прослушку.

— Вы это серьёзно? Он мёртв⁈ — послышался незнакомый мужской голос.

Диалог уже начался. Начало я, похоже, пропустил.

— Мне сказали, что в гильдии произошёл переворот, — ответил Владыкин. — Лучшего наёмника убили. Булгаков всё ещё жив. И пользоваться услугами гильдии убийц мы временно не сможем.

— Придётся идти на отчаянные меры, — вздохнул второй мужчина. — Ваши силы, господин Владыкин. Воспользуйтесь ими. Внушите Булгакову что-нибудь. Пусть сам от себя избавится.

— Но…

— Никаких «но». Приступайте, Владыкин. Я на вас рассчитываю.

И тогда психолекарь назвал имя своего покровителя.

— Хорошо, Константин Сергеевич. Я всё сделаю. Промою Булгакову мозги.

Константин Сергеевич? Где-то я уже слышал это имя…

Стоп…

Да быть того не может! Неужели убийство моей семьи заказал сам брат императора?

Глава 10

Константин Сергеевич Романов… Эта фамилия в империи не так уж распространена. Она принадлежит только одной династии.

Слышал я об этом человеке. У него ещё два старших брата есть. Михаил и Александр. Александр Четвёртый, если быть точным. Император Российской Империи.

Что ж, после перемещения в это тело я сразу понял, что ситуация у меня так себе. Но как оказалось, я в полной заднице. Одно дело, если против меня плетут интриги обычные дворяне — с ними ещё можно разобраться.

Но младший брат императора? А вот это уже — совсем беда. Власти там немерено.

Правда, всё, что я знаю о Константине Романове — только факт его существования. Это имя не на слуху. Я даже не встречал информации о том, чем конкретно занимается этот человек. С Александром и Михаилом всё ясно. Один правит империей, а второй является его главным советником в вопросах дипломатии.

Чем занимается Константин — загадка. Но факт остаётся фактом: он принудил Владыкина нанять убийц. Скорее всего, именно Константин Романов стоит за гибелью семьи Булгаковых. Я наконец нашёл этого человек. Узнал его имя.

Что ж, хорошо! А что дальше? Идти против императорской семьи? Нет. Это перебор.

И доказать вину Константина будет трудно. Даже если я приду к императору и скажу, что его младший брат ответственен за смерть моих родителей… Что будет потом? Сомневаюсь, что Александр Четвёртый вздёрнет собственного брата на виселице.

Как бы не так! Готов поспорить, что государь сделает всё, чтобы не позорить свою семью. Может, и разберётся с братом самостоятельно, но репутацию ему не подпортит. И есть риск, что меня в таком случае уберут.

Не могу сказать наверняка. Лично с императором я не знаком. То, что о нём пишут в СМИ — полная брехня. Ясное дело, что во всех статьях правителя империи будут выставлять наилучшим образом. Чуть ли не богом во плоти.

Но какой он на самом деле? Без личного знакомства мне это не узнать.

Правда, есть иной способ решить эту проблему. Даже три способа!

Первый — контратаковать Владыкина. Психолекарь уже готовится свести меня с ума. Нужно подготовиться и выбить из него доказательства вины Константина Романова.

Второй — пообщаться с Ярославом Громовым. Этот человек что-то знает о моей семье. Поэтому он и пытался сделать меня своим лекарем.

Третий — встретиться с другим Романовым. С Михаилом. Я только что помог ему за счёт показаний Анны Шолоховой. Возможно, через него подобраться к Константину будет проще.

Нужно держать все эти варианты в уме. Один из них может привести меня к победе.

— Ах да, Борис Геннадьевич, ещё кое-что…

Разговор Владыкина с Романовым продолжился. Я думал, что их беседа уже подошла к концу. На деле же между ними несколько секунд висело тяжелое молчание.

— Простите, что тороплю вас, Константин Сергеевич, — перебил Романова психолекарь. — Не сочтите за оскорбление. Но разговор уже нужно заканчивать. Меня ждёт пациент. Причём очень важный.

— Вы же не думаете, что меня всерьёз беспокоят ваши пациенты? — разозлился Константин Романов. — Слушайте внимательно, господин Владыкин. Убить Булгакова — недостаточно.

Я аж мысленно усмехнулся на этой фразе. Конечно, недостаточно! Как ещё надо мной надругаться? Да собакам меня скормите! Чего уж мелочиться?

— Вытащите из него информацию. Пусть расскажет, что успел ему рассказать его отец, — продолжил Константин. — Возможно, у них остались улики. Нужно всё ликвидировать. Вычеркнуть из истории всё, что связано с Булгаковыми. Будто их и не было никогда. Вы меня поняли, Борис Геннадьевич? Сначала вытащите информацию, а потом убивайте.

— П-понял вас, Константин Сергеевич. Я не подведу. Ради нашего общества — сделаю всё, что в моих силах.

И только на этой фразе разговор прервался.

Кстати, они наверняка говорят по защищенной линии связи, какая имелась и у меня самого. Но о внешней прослушке ещё какое-то время знать не будут.

Последняя фраза меня очень заинтересовала. Во-первых, Владыкину поручили вытянуть какую-то информацию о моей семье.

Во-вторых… «Ради нашего общества»? Что это значит? Какое общество? Эта парочка умудряется удерживать секреты даже несмотря на то, что им неизвестно о моей прослушке.

Что ж, ладно! Сегодня Владыкин ко мне подойти точно не успеет. Через полтора часа я уже выдвинусь на встречу с коллегами. Вряд ли он явится прямо на наш корпоратив. А вот завтра…

Завтра я подпущу его к себе. Бегать от психолекаря я точно не стану. Подготовлюсь заранее и заставлю его рассказать мне всё, что ему известно. От меня он ничего не получит.

Но его переговоры лучше продолжать прослушивать. Возможно, из следующих бесед я смогу узнать что-то новое.

* * *

— Ну? Как себя чувствуете, Аристарх Иванович? — закончив процесс лечения, спросил Владыкин.

Биркин задумчиво посмотрел на свои руки. Пальцы тряслись, как у запойного алкоголика. Но Аристарх не понимал, в чём проблема. Раньше такого не было.

— Чувствую пустоту… — вздохнул Биркин. — И, если честно, не могу вспомнить, зачем я вообще к вам пришёл.

— Вы попросили меня, чтобы я помог вам забыть кое-что, — ответил психолекарь. — Точнее — кое-кого. Как считаете, вам стало лучше?

— Не сказал бы! — нахмурился Биркин. — Как раз наоборот, я чувствую себя отвратительно. Верните мне воспоминания! Я уже пожалел, что расстался с ними!

— Ну… К сожалению, это невозможно, — ответил психолекарь. — Вот, взгляните, — он подсунул Биркину документ. — Вы согласились на безвозвратное стирание части воспоминаний. Тут ваша подпись. Узнаёте?

— Хм… — Биркин выхватил документ, принюхался к чернилам, затем бросил бумагу на стол. — Да. Это — не подделка. Не могу понять, как я мог на это согласиться… Что же такое я заставил себя забыть?

— В договоре прописано. Я не имею права даже намекать вам на утраченные воспоминания, — объяснил Борис Геннадьевич.

Биркин впервые почувствовал себя таким опустошённым. Главному дознавателю казалось, что он допустил самую большую ошибку в своей жизни. Аристарх нервно ковырял ручку кресла, пока не нащупал на ней металлическую пластину.

Что это? Похоже на… жучок?

Биркин мысленно усмехнулся. Кто-то подслушивает за местным психолекарем. Стоит ли ему об этом рассказывать? Да пошёл он к чёрту!

Тем более от жучка исходит какая-то уж слишком знакомая аура. Будто в руках его держал маг, которого Аристарх Иванович знает лучше, чем самого себя. Но кто это мог быть?

— У вас ещё остались вопросы, господин Биркин? — поторопил дознавателя Владыкин.

— Нет, Борис Геннадьевич, — улыбнулся Аристарх. — Благодарю за помощь.

Биркин покинул кабинет психолекаря с новой целью. Прошлый Аристарх хотел всё забыть. Зато новый желает поскорее восстановить утраченные воспоминания!

— Интересно ведь, чем же я так себя довёл? — пробубнил себе под нос Биркин. — Чувствую, этот жучок даст мне подсказку.

* * *

Новые звонки Владыкина больше на мой телефон не поступали.

Либо психолекарь больше ни с кем не связывался, либо уже покинул кабинет и сменил телефон. Возможно, у него тоже два мобильника. Один для работы, второй для повседневной жизни.

Либо он обнаружил жучок. Но сомневаюсь, что это произошло так быстро.

— Павел! — Киммо Кайнелайнен похлопал меня по плечу. — Ты пропустишь голосование. У нас уже есть несколько вариантов!

Кайнелайнен, Наумов и Беленков смотрели на меня так, будто ожидали, что именно за мной будет окончательное решение.

Мы вчетвером сидели в трамвае, который направлялся к центру города. Киммо очень хотел прокатиться именно на этом транспорте — испытать новые ощущения, так сказать, поэтому отказался от выданного автомобиля. Но охранник его никуда не исчез и следовал за нами повсюду.

— Лично я голосую за дорогой ресторан! — повторил свой вариант Киммо.

— Я бы выпил, если честно. И потанцевал! — заявил Наумов. — Но мою идею никто не поддерживает. А мне хочется острых ощущений.

— Вот насчёт острых ощущений я бы поспорил! — поправив очки, промычал Беленков. — Уж лучше давайте сходим в какой-нибудь музей. Доктор Кайнелайнен ведь хотел ознакомиться с нашей культурой!

Еда, острые ощущения, культура.

Кажется, я знаю, куда нам нужно наведаться. Есть одно место в центре, которое я уже давно хочу посетить. Вот только в компании это будет куда интереснее!

— В ресторане «Тихий граф» кто-нибудь из вас был? — улыбнулся я.

Беленков аж вздрогнул, услышав это название.

— О-о! А это интересная мысль, Павел, — улыбнулся Наумов. — Слышал, что это место не для слабонервных!

— Не хочу, — в панике замотал головой Беленков. — Вы что? Не слышали, какие слухи ходят об этом месте? Он ведь проклято!

— Мне уже нравится эта идея! — закивал Киммо.

Я заметил, как за спинкой сиденья, на котором сидел финн, появилась голова его телохранителя Тапио.

Он что-то прошептал своего господину на финском языке, но Кайнелайнен лишь махнул рукой.

— Брось, Тапио! Это же интересно! Мне уже не терпится узнать, о каком проклятье идёт речь.

— Я туда не пойду, — продолжил упираться Леонид Беленков.

— Ты же сам хотел посетить музей. Никто тебя за язык не тянул, — напомнил я. — А «Тихий граф» — это ресторан-музей. Уверен, вам всем там понравится.

Я уже давно засматриваюсь на это место. В моём мире в этом здании находился музей пыток. Здесь же какой-то умник решил организовать ресторан в доме, где некогда жил самый жестокий дворянин, который вошёл в историю Российской Империи как Григорий «Тихий».

Вот только называли его так скорее с сарказмом. Говорят, в доме до сих пор слышатся крики замученных им жертв.

Лучшего места для столь разношерстной компании не придумать. Еда, выпивка, экспонаты и острые ощущения — только в этом заведении можно найти комбинацию из всех перечисленных удовольствий.

Однако я заинтересован Григорием «Тихим» по другой причине. Слышал, что он сыграл большую роль в истории местной медицины. Любопытно, как самый жестокий человек в империи умудрился развить лекарское дело?

Леонид сопротивлялся до последнего, но мы всё же затащили его в этот ресторан. Атмосфера там оказалась, мягко говоря, мрачной.

На стенах висят цепи, официанты больше походят на измождённых заключённых или вовсе на ходячих мертвецов. Разумеется, это обычный грим, но всё же атмосфера воссоздана впечатляюще.

Я выбрал нам столик, и мы приступили к трапезе.

Людей в ресторане оказалось не так много, как я думал. И причин на то было несколько. Кусающиеся цены и гнетущая атмосфера. В общем, место явно на любителя.

— Смотрите! — Кайнелайнен достал брошюру и показал нам отрывок статьи. — Здесь говорится, что «Тихий» питался кровью. Не знал, что в Российской Империи были вампиры!

— Он не был вампиром, — поправил финна Беленков. — Это распространённое заблуждение. «Тихий» был болен порфирией. Заболеванием крови, из-за которого он не мог выходить на солнечный свет. Только этот сумасшедший решил, что сможет вылечиться, если будет пить кровь своих врагов. А врагами он считал половину города.

— Зато именно он открыл переливание крови, — отметил я. — Говорят, что он пытался излечить себя от этой болезни, перепробовал все варианта. Сначала пил кровь, а потом начал вводить себе её в вену. Правда, в итоге от этого и погиб. Ошибся с группами крови.

С кровью вообще в истории всё очень сложно. В древности многие люди считали, что употребление чужой крови может омолодить организм. И дело даже не в вампиризме.

Вот только это — заблуждение. От крови не будет ни пользы, ни вреда. Только неприятное побочное действие. Желудочно-кишечный тракт пострадает. Расстройство пищеварения будет обеспечено. Всё-таки люди отошли от царства животных и разучились переваривать кровь. Хотя когда-то давно наш организм с этим неплохо справлялся.

— Да вы только гляньте! — Наумов показал нам свой бокал. — Заказал вино, а мне сюда и вправду будто крови налили. На вкус… Так себе.

— А стейк очень даже неплох, — набивая рот, произнёс Кайнелайнен. — Повар явно знает своё дело. Верно, Тапио?

— Угу, — буркнул сидящий за соседним столиком телохранитель.

— А чего ты его с нами не позвал? — спросил Киммо я. — Думаю, никто не будет против, если он поужинает с остальными.

— А это уже особенности нашей культуры, господа, — ответил Киммо. — Он должен следить за мной со стороны. Уговоры не помогут. Так его воспитали.

— Уж извини, если лезу не в своё дело, — Наумов пригубил свой напиток, поморщился, затем отставил в сторону кроваво-красную бурду и посмотрел на финна, — но кто ты вообще такой? Я ни в коем случае не хочу тебя обидеть. Просто… Как видишь, у нас дворяне уже привыкли ходить без охраны. Я, Павел, Леонид — все пришли сюда в одиночку.

— Сергей, не дави на него, — попросил я. — Культура у нас, как ни крути, отличается.

Мне не хотелось, чтобы кто-то из коллег по глупости оскорбил нашего иностранного гостя. Хотя признаюсь, мне тоже было интересно узнать, почему за Киммо ведётся постоянное наблюдение. Будто он не лекарь, а какой-то важный посол.

— Всё в порядке, Павел, — улыбнулся финн. — Я отвечу на этот вопрос. Тапио приставил ко мне отец. Я — единственный ребёнок в семье. Хоть мне это и не нравится, но меня так опекают с самого детства. У моего рода больше нет наследников. А в чужой, хоть и дружественной стране может быть опасно.

— Понял, извини, если обидел, — кивнул Наумов.

— Ничего, я прекрасно понимаю ваше любопытство! — ухмыльнулся Киммо и тут же перевёл тему. — Кстати, советую вам заказать такой же стейк. С кровью. Просто объедение!

— Лично я больше на кровь смотреть не могу, — поёжился Беленков.

— А зря! Как диетолог вам говорю, от таких стейков есть польза! — подметил Кайнелайнен. — Во-первых, любая термическая обработка уничтожает многие полезные для организма вещества. Например, витамины. В таком стейке очень много витаминов группы «В». И белок высококачественный, не пережаренный. Сердце, мышцы, сосуды, кожа, волосы, нервная система — для них эти витамины необходимы.

— Только не стоит забывать, что готовить такой стейк тоже нужно уметь, — отметил я. — Иначе можно запросто подхватить паразитов.

— Ну, это само собой! — закивал Киммо. — Тут ты прав, Павел. Да и в целом слишком уж часто питаться таким мясом не стоит, иначе повысится холестерин, начнут откладываться бляшки… Но иногда таким блюдом себя можно побаловать. Лишним не будет!

— Ой, господа, пожалуй, мне надо отойти, — вскочил из-за стола Беленков. — Ваши разговоры про кровь и мясо напрочь отбили мне аппетит.

Леонид удалился в туалет. Мы с Наумовым переглянулись, пожали плечами.

— Наверное, зря мы его с собой взяли, — подметил Сергей.

— Нет, Леонид — хороший парень. Просто слабонервный, — заступился за Беленкова я. — Кстати, потенциал у него очень большой! Вот увидите, нейролекарь из него выйдет отменный. В будущем часто будем к нему обращаться.

— Да ты не подумай, Павел, — замотал головой Наумов. — Я не хотел его оскорбить. Просто беспокоюсь, что Леонид с нами как не в своей тарелке.

— Он практически ни с кем не общается из коллег, — отметил я. — Только со мной. И то не часто. Надо почаще его брать с собой. Он уже совсем заработался.

Хотя кто бы говорил? Я сам-то впервые за несколько недель выбрался отдохнуть.

Мой запасной телефон вновь завибрировал.

— О, господа, мне тоже нужно отлучиться на пару минут. Важный звонок, — предупредил я. — Скоро вернусь!

Наконец-то Владыкин снова себя выдал! Возможно, смогу ещё что-нибудь выяснить. Нужно пользоваться жучком, пока есть возможность. Он ведь уже завтра собирается выступить против меня. Лучше собрать всю информацию, какую только смогу.

— Да, здравствуйте, мне пожалуйста две пиццы. Гавайскую и морскую, — послышался голос по ту сторону линии.

Только этот голос принадлежал не Владыкину.

Проклятье… Ничего не понимаю. Это же Биркин. Его кряхтение я ни с чем не спутаю. И с чего вдруг я слышу его переговоры?

Ну, вариантов только два. Либо жучок по какой-то причине переключился на него, либо Биркин заказывает пиццу у психолекаря!

— Я знаю, что ты меня прослушиваешь, — вдруг раздался шёпот Аристарха. — Не знаю, кто ты такой. Но я тебя вычислю.

— Простите, что вы сказали? — обеспокоенно переспросила сотрудница доставки.

Я сразу же положил трубку и на всякий случай отключил телефон. Похоже, Аристарх похитил жучок из кабинета психолекаря. Но на кой-чёрт он ему сдался⁈

— Ребят! — Леонид Беленков вернулся из туалета, весь бледный, будто призрака увидел. — Там… Там у туалета женщина. Вся в крови.

— Да это, скорее всего, муляж, — отмахнулся Наумов. — Интерьер. Забыл, где мы находимся?

— Вы не поняли, — настоял Беленков. — Я проверил её «анализом». Она жива. Пока что жива! И, кажется, она беременна.

Беременная женщина? В крови? Проклятье… Если это не убийство, на ум приходит только один диагноз. И разобраться с ним будет непросто.

Глава 11

Всей нашей компанией мы направились к туалету, где Беленков нашёл пострадавшую женщину.

— Это проклятье… Проклятье… — шептал Леонид. — Говорил же вам, что этот дом проклят! Люди здесь умирают! Дух Григория «Тихого» продолжает искать новые жертвы!

Беленков выглядел так, будто сам обезумел. Его трясло от ужаса. Вот это я понимаю — культурная программа! Вроде хотели спокойно провести время в одном из самых ярких культурных мест магического Санкт-Петербурга, а в итоге один из моих коллег начал сходить с ума.

По крайней мере, так решили Киммо и Сергей Наумов. Я же понял, что Леонид не врёт. Около туалетов действительно лежала женщина. Вот только дело вовсе не в проклятье давно ушедшего графа.

Здесь нечто иное.

— Она… Она зашла в мужской туалет! — начал рассказывать Беленков. — Зашаталась, чуть не упала. Я предложил ей помощь, но она меня не слышала. Кажется, она и не видела ничего толком. Её кружило, как юлу. А потом она вышла в коридор и рухнула на пол. Павел, ты посмотри на её кожу, на глаза…

Всё в кровоподтёках. Женщина без сознания, «анализ» включился автоматически. То, что произошло с кровью женщины, и словами не описать. В одних сосудах начали нарастать наложения тромбов. В других — кровь стала настолько жидкой, что смогла просочиться прямо сквозь стенки вен и артерий.

Поэтому и возникли множественные кровоизлияния.

Дальше и вовсе начался хаос. Пока я осматривал женщину, к нам подоспели Киммо и Сергей. Но вперёд них прорвались работники ресторана и посетитель — мужчина в строгом костюме. На его лице отпечатался шок.

Я сразу понял, что именно он — отец ребёнка, которого носит эта женщина. Жизненную ауру не обманешь. Работает лучше любого ДНК-теста.

— Лизавета! — он рухнул на колени рядом со мной, обхватил голову своей супруги. Её чёрные волосы покрылись коркой засохшей крови. Видимо, она ударилась, а ослабевшие сосуды сразу же выпустили своё содержимое сквозь повреждённую кожу. — Что здесь произошло⁈ Лекаря! Позовите ле…

— Мы — лекари, — перебил его я. Указал на себя и своих коллег. — Мы сделаем всё возможное. Вызовите скорую. Ей срочно требуется госпитализация. Я сделаю всё, чтобы поддержать её состояние до прибытия машины.

— Она жива? Она точно жива? — напрягся мужчина. — Что с ней сделали? Это убийство?

— Нет, — помотал головой я. — Никаких травм, нанесенных другим человеком, я не вижу. Это осложнение беременности. На каком она месяце? Пятый? Шестой?

— Шестой, — ответил мужчина. — Господин лекарь, пожалуйста, не дайте Лизе умереть. Я буду ваш должник. Можете просить всё что угодно. Сколько вам нужно денег, чтобы…

— Нисколько, — отрезал я. — Ещё раз повторяю — вызовите скорую.

Сейчас он в полном шоке и готов на все, чтобы спасти жену. Я не собирался пользоваться его уязвимостью.

— Уже вызываем, линия почему-то занята, — за моей спиной появился сотрудник ресторана. — Видимо, в городе что-то случилось.

— Вы — администратор? — уточнил я.

— Нет, владелец, — заявил бледный седовласый мужчина. Выглядел он не менее странно, чем остальные сотрудники. Чёрные брюки, белая рубашка, поверх которой надет кроваво-красный жилет. Кожу будто специально отбелили. Странный у местных сотрудников дресс-код. И вправду выглядят, как вампиры.

— Владелец? Тем лучше, — чуть улыбнулся я. — Выделите нам комнату! Пострадавшую нужно положить на диван или кровать. А нам с коллегами нужно время, чтобы привести её в порядок.

— Конечно, пройдёмте! — закивал старик. — Я открою комнату для частных встреч.

Мы с Сергеем аккуратно подняли женщину и понесли её вслед за владельцем заведения. В это время её муж наконец дозвонился до скорой. Вот только диспетчер сообщил ему отнюдь не хорошие новости.

— Г-господа! — заикнувшись, воскликнул он. — Там пробка. Какая-то авария на Невском проспекте. У них уже несколько вызовов, сказали, что быстро приехать не смогут. Придётся ждать полчаса. Просили доставить её в больницу самостоятельно, если есть возможность… А-а…. А у нас такая возможность есть?

Ну, молодчина. Совсем растерялся. В такой ситуации нужно мобилизовать все силы. Действовать слажено. Каждая секунда на счету.

— Нет такой возможности, — отрезал я. — Сейчас её лишний раз таскать туда-сюда нельзя. Перевозить можно только на специализированном транспорте. Настоятельно рекомендую прислушаться ко мне. Если хотите, чтобы Елизавета и ребёнок выжили — все дружно замолкаем, а мы с коллегами приступим к работе.

Муж пострадавшей и владелец заведения «Тихий граф» замолчали. Леонид, Киммо и Сергей разместились вокруг женщины. Я почувствовал, как на организм Елизаветы обрушилась сила сразу четырёх «анализов».

Тапио — телохранитель Кайнелайнена — остался позади. Закрыл собой проход в комнату, чтобы не подпустить сюда посторонних людей. Правда, я заметил, что он и с остальных присутствующих не спускал глаз. То и дело поглядывал на владельца ресторана, мужа Елизаветы.

И на нас.

Такое ощущение, что даже в коллегах Кайнелайнена он видит потенциальную угрозу для своего господина. Странная всё-таки парочка…

Но сейчас не время думать об их подозрительном поведении. Нужно помочь женщине.

— Итак, думаю, вы все уже поняли, в чём проблема, — подытожил я.

— ДВС-синдром, — хором ответили Наумов и Беленков.

— ДВС… Что, простите? — нахмурился Кайнелайнен.

Понимаю его недоумение. Аббревиатура на финском выглядит несколько иначе.

— Диссеминированное внутрисосудистое свёртывание, — расшифровал ему я.

Очень грозное состояние. Само название заболевания звучит сложно, но разобраться в его сути может любой, если объяснить эти процессы простым языком.

Сначала в организме человека возникает поломка. Причин этой поломки может быть много. В данном случае — осложнение беременности.

Затем организм начинает упорно тратить все запасы крови на создание тромбов. Кровь сворачивается, но на этом процесс не останавливается.

Самое худшее — впереди. Как только все «кирпичики», участвующие в сворачивании, заканчиваются, баланс окончательно разрушается. Теперь оставшаяся кровь, наоборот, становится слишком жидкой. Возникают кровотечения, и остановить их уже практически невозможно.

Потому что в организме не осталось веществ, тормозящих кровоток. Всё потратилось на тромбы.

Выхода из этого состояния только два: либо выздоровление за счёт вмешательства медиков, либо смерть.

А в данном случае — сразу две смерти. Плод тоже погибнет, если ничего не предпринять. Проблема только в том, что сам факт беременности стал основной причиной для запуска этого заболевания.

— Я не понимаю, что вызвало ДВС-синдром, — нахмурился Беленков. — Плод жив, всё в порядке. Признаков острой аллергической реакции или онкологических процессов я не вижу.

— Смотрите внимательнее, господа, — посоветовал я. — На плаценту.

Как только я объяснил, на что стоит обратить внимание, мои коллеги сразу же поняли, из-за чего возникло это состояние.

Произошла отслойка самого важного органа, без которого жизнь плода в принципе невозможна. Органа, который связывает мать и будущего ребёнка.

Плацента. Фактически это образование обеспечивает все процессы жизнедеятельности плода.

Дыхание — кислород и углекислый газ перемещаются через кровь между организмами матери и плода. Ведь лёгкие у него ещё не функционируют.

Питание — через плаценту поступают питательные вещества. Всё, что попадает в кровь матери и преодолевает барьер плаценты — оказывается в крови плода.

Защита — плацента участвует в формировании иммунитета, гормонов, образует барьер для инфекций.

Но…

Этот орган только что отлетел к чёртовой матери! Отслойка, полная потеря функциональности. Именно из-за отслойки и развился ДВС-синдром.

Редкое явление. Я бы даже сказал — крайне редкое. От такого осложнения страдает меньше процента беременных.

— Сейчас наша задача — восстановить плаценту, убрать тромбы, купировать кровотечения и восстановить жизнедеятельность, как матери, так и плода, — подытожил я. — Господа, нам придётся поделить обязанности. В одиночку никто из нас с этим делом не справится.

— Позвольте мне взять на себя плаценту, — попросил Наумов. Леонид и Киммо удивлённо посмотрели на здоровяка. Тот лишь пожал плечами в ответ. — Что вас так поразило? Мои родители работают женскими лекарями. У отца своё отделение гинекологии в центральной больнице. Я больше разбираюсь в общем профиле, но как лечить беременных — наслышан.

— Тогда я возьмусь за тромбы, — поднял руку Беленков. — Алексей Георгиевич учил меня удалять их из сосудов головного мозга. Суть одна и та же.

— А ты, Киммо, займись уже начавшимися кровотечениями, — попросил я. — Справишься?

— А то! — улыбнулся он. — Уж если с желудочно-кишечным справляюсь, то и с этими смогу совладать.

Отлично. Я будто вновь оказался в своей старой шкуре. В теле диагноста, который находил заболевание, а затем давал остальным указания, как лечить тяжелого пациента.

Так и сейчас — все роли я раздал.

А сам буду дирижировать процессом.

Лечение Елизаветы началось. Киммо, Сергей и Леонид взялись за восстановление сразу всех органов. Лекарская магия расходовалась с бешеной скоростью. Я же занимался всеми областями организма сразу.

В одном месте откорректировал состояние крови. Нашёл, где Беленков и Кайнелайнен упустили повреждённые сосуды. Помог Наумову восстановить плаценту.

Моё внимание металось от одного места к другому. Я корректировал магию своих коллег, перенаправлял её так, как считал нужным.

Прошло лишь пятнадцать минут, а мы уже закончили процесс лечения. Плод был в порядке, состояние женщины тоже стабилизировалось. Остались лишь мелкие штрихи. Скоро приедет скорая.

Вот только муж Елизаветы приезда медиков не дождался.

И затеял драку.

— Это всё из-за тебя, скотина! — он вцепился в красный жилет владельца ресторана. — Вся вина — на тебе! Это твоё проклятое заведение чуть не убило мою жену! Чуть не убило моего ребёнка! Я засужу тебя. Вот увидишь, я вызову сюда комиссию, связей у меня хватит. Они докажут, что ты проводишь здесь ритуалы, жертвуешь посетителями и…

Я подошёл и ударил его по руке. Достаточно сильно, чтобы он отпустил перепуганного владельца.

— Вы… Вы что делаете? — оторопел мужчина.

— Прекратите истерику. Вашу жену мы привели в чувство. Она сейчас спит. Но при этом прекрасно понимает, что вы тут закатываете скандал, — произнёс я. — Возьмите себя в руки. Ресторан здесь ни при чём. Нет никакого проклятья. Это лишь антураж. Выдумка. На деле же вашей жене не повезло пережить тяжёлое осложнение. Но всё уже позади. Повезло, что мы с коллегами оказались рядом. Если бы мы не оказали ей помощь, она уже была бы мертва.

Мужчина засуетился. Отпустил владельца ресторана, подбежал к своей жене, задрожал от осознания произошедшего. Затем вернулся ко мне и с благодарностью кивнул.

— Спасибо вам. Простите, я… Кажется, перегнул палку. Можете назвать своё имя?

— Павел Андреевич Булгаков, — я пожал ему руку.

— Рад знакомству, Павел Андреевич. Моя фамилия — Ловицкий. Пётр Романович, — он протянул мне свою визитку. — Я — архитектор. Занимаюсь постройкой особняков. Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь — свяжитесь со мной. Обещаю вам огромную скидку. Правда, даю слово. Половину суммы точно смогу сбросить. И вашим коллегам помогу, если придётся.

А вот это — отличное знакомство. Как-то Максим Владимирович Ломоносов заявил, что я устроился в императорскую клинику только ради денег. Чтобы набрать нужную сумму для восстановления своего имения.

Разумеется, это была клевета. Цели у меня совсем другие. Но обзавестись своим домом я всё равно хочу. И теперь у меня есть знакомый человек в сообществе столичных архитекторов.

Через пару минут прибыла скорая. Елизавету Ловицкую забрали. Её мужу не позволили поехать вместе с ней, поэтому он направился вслед за скорой на своём автомобиле.

Владелец ресторана с облегчением выдохнул.

— Вы не представляете, как я вам благодарен, господа, — обратился к нам старик. — Я всеми силами создаю своему заведению пугающую репутацию. Это — маркетинговый ход. Но до сегодняшнего дня никто не угрожал мне судом. А господин Ловицкий запросто смог бы сфабриковать дело.

— Так вы ведь на самом деле невиновны, — отметил я. — Чего вам бояться?

— Ну… На то есть две причины, — нервно усмехнулся владелец. — Во-первых, Ловицкий знаком с составом всех комиссий. При обследовании моего ресторана они бы запросто смогли сочинить любую чушь. И никто бы не доказал обратного. Во-вторых, эм… Многие знают, что я — прямой потомок Григория «Тихого». Некоторые за глаза называют меня вампиром, но это лишь слухи. Просто люди с осторожностью относятся к магии крови.

— Соглашусь, — кивнул Киммо. — У нас в Финляндии эта магия и вовсе запрещена. Всех, кто может управлять кровью, отлавливают и сажают в темницы. Хе-хе.

Поддержал так поддержал! Киммо в своём репертуаре.

— Господин Тихомиров, — обратился к владельцу ресторана я. — Можете быть спокойны. Ловицкому я всё объяснил. Претензий у него не будет. Да и наша компания осталась довольна. Нам очень понравилось ваше заведение. Опыт, скажем так, интересный.

— Говорите за себе, — прошептал Леонид Беленков.

— И всё же без награды я вас не отпущу, — заявил Тихомиров и улыбнулся белоснежной улыбкой. Я заметил, как из-под его верхней губы выступили длинные клыки.

Даже «анализ» не понадобился. Я и без лекарской магии понял, что клыки настоящие. Странное впечатление оставляет о себе этот человек.

Не помню… Кажется, зовут владельца ресторана Григорием, как и его далёкого предка. Я лишь вскользь пробежался по сайту ресторана, когда бронировал столик.

Странное совпадение.

— Если захотите, Павел Андреевич, можете трапезничать в моём ресторане в любое время. Бесплатно. Столик бронировать не придётся, — прошептал мне Тихомиров. — Достаточно будет указать свою фамилию при записи. И я лично с вами свяжусь.

Ох и сомнительное предложение. Но я им воспользуюсь. Обязательно воспользуюсь! Чисто из интереса. Не покидает меня чувство, что владелец ресторана — не менее любопытная личность, чем его далёкий предок.

Когда мы покинули заведение «Тихий граф», время уже стремилось к полуночи.

— Ну что, возвращаемся в императорский двор? — предложил я. — Сейчас закажу такси.

— Да, хватит с меня на сегодня приключений! — воскликнул Беленков. — Я хочу домой.

— Стойте-стойте, — попросил нас Наумов. — Павел, мы с Тапио пройдёмся пешком. Всё равно все в одну машину не поместимся.

— Глупости, — помотал головой я. — Закажу две машины. В чём проблема?

— Я хочу взглянуть на ночную столицу! Тут идти-то всего… пару километров, да? — финн вопросительно взглянул на своего телохранителя.

Тапио едва заметно кивнул.

— Я могу вас проводить, — предложил Сергей Наумов.

— Правда, господа, не стоит. Мне хочется насладиться ночью в одиночестве, — улыбнулся он, а затем бросил короткий взгляд на своего телохранителя. — Ну… Почти в одиночестве. Никуда от этого здоровяка не скрыться.

Мы не стали настаивать. Хочет — пусть гуляет. Это даже к лучшему. Я смогу переговорить с Мотом и Гримой, пока Киммо прётся до дома пешком. Мои бедные фамильяры уже, наверное, совсем одичали!

* * *

Как только Павел Булгаков и его компания оставили Киммо Кайнелайнена и его телохранителя наедине, ситуация резко изменилась. С лица финского лекаря пропала улыбка. Он жестом велел Тапио следовать за ним, завернул на узкую безлюдную улочку, сделал глубокий вдох.

— Прекрасный воздух. Да, Тапио? — перешёл на финский Киммо. — Говорят, в Санкт-Петербурге используют системы очистки на основе магических кристаллов. Поддерживают экологию. Надо бы и в нашем королевстве такое ввести. Что-то мы отстаём…

Слева от финнов послышался шорох. Кто-то приближался к ним из тёмного проулка. Однако Киммо об этом знал.

— Разберись, пожалуйста, Тапио, — попросил он.

В этот момент из кромешной тьмы выскочил мужчина. В одной руке магическое лезвие, в другой — пистолет с транквилизатором.

Тапио лишь слегка сместил предплечье, едва коснулся кулаком лица недруга. И тот чуть ли не со скоростью звука отлетел в дальний конец проулка. Судя по хрусту, он ударился о кирпичную стену и разлетелся на куски.

— Тапио! — засуетился Киммо. — Ну что это такое? Ты посмотри на себя! Испачкал пиджак в крови. Чёрт…

Кайнелайнен принялся оттирать следы крови с одежды своего телохранителя.

— Ну ты чего? Можно же аккуратнее! — вздохнул финский лекарь. — Снимай пиджак. Нельзя, чтобы Павел Булгаков увидел тебя измазанным в крови.

— Простите, господин, — пробурчал Тапио.

— Ты не виноват. Всё эти проклятые враги короны! — выругался Киммо. — Никуда от них не деться. Надоели уже. Хорошо ещё, что я вовремя заметил, что за нами следят.

Киммо поэтому и отделился от группы. Он очень не хотел, чтобы его новые друзья узнали, кто он на самом деле такой.

Не желал, чтобы Павел Булгаков раньше времени узнал его тайну.

* * *

— Мот, это — не оправдание. Нас не было всего час. Что ты тут устроил? — строго спросил я. — Ты ведь не хочешь, чтобы Кайнелайнен узнал мою тайну?

Когда я вернулся в нашу двухкомнатную квартиру, передо мной предстала совершенно безумная картина. Поначалу я даже глазам своим не поверил.

Повсюду кошки! Со стороны это выглядело так, будто Мот решил устроить в моём жилище кошачью вечеринку. Стоило мне открыть дверь — и все бросились наутёк. Армия кошек и котов чуть окно мне не вынесла во время побега!

— Блин, ну… Ну хозяин! — начал причитать Мот. — Ты меня уже сколько на чердаке держишь? Я устал!

— Три дня. Неполных, — ответил я. — И почему-то Гриму всё устраивает.

— Да потому, что она — птица! Ворона безмозглая. Нашёл с кем меня сравнить! — обиделся Мот. — Вообще-то, я изучал теорию эволюции! Читал Чарльза Дарвина. Поэтому я знаю, что кошки и люди гораздо выше птиц. А уж коты-оборотни…

— Быстро убрал всю шерсть. У тебя пятнадцать минут, — перебил Мота я. — Чтобы к приходу Кайнелайнена тут всё было чисто.

— Так точно, хозяин… — вздохнул Мот, встал на задние лапы и пошагал за метлой и совком.

Этой ночью я лёг спать пораньше. Как только Мот ушёл, я услышал шаги Киммо и Тапио. По какой-то причине они суетились. Старались действовать бесшумно, но я усилил свой слух лекарской магией.

А затем сделал то же самое с рецепторами своего носа. И поймал его. Запах крови.

Странно. Чем, интересно, эти двое занимались в городе? Кровь, между прочим, принадлежит не им. Похоже, они кого-то ранили. Или даже убили. Хм… А вот это уже интересно.

Видать, мои соседи по квартире не так уж и просты. Но лезть в их личные дела я пока не стану. Мне они не угрожают. Как раз наоборот — их присутствие дарит дополнительную безопасность.

Киммо Кайнелайнен — обычный лекарь. Умный, способный, но не более того. В плане самозащиты — он полный ноль. Мышцы у него не развиты, повреждающей формой лекарской магии он тоже не владеет. Я уже научился это чувствовать.

Зато Тапио — жутко опасен. Либо у него есть артефакты, либо он сам владеет какой-то магией. Дворянин не стал бы работать телохранителем. Возможно, Тапио — бастард. Скорее всего, именно он кого-то только что замочил.

Правда, не думаю, что мои соседи-финны стали бы убивать без причины. Киммо что-то скрывает — это факт. Но он — не плохой человек. Скорее всего, за ним кто-то следит, как и за мной. Поэтому он и водит за собой Тапио.

— Рубашка тоже вся в крови, блин! — выругался Киммо. — Снимай…

Под бормотание своих соседей я быстро уснул.

Утро четверга началось с уже стандартного завтрака. Я не стал задавать Киммо лишних вопросов. Хотя тот явно переживал, что я спрошу, почему в ванной сушится окровавленная одежда. Финн пытался убрать следы крови с помощью лекарской магии, но получилось так себе. Стирать эти двое явно не умели, а в местную прачечную ночью не пошли. Да и выкидывать рубашку не стали, хотя почему — я не знаю.

По дороге на работу я то и дело слушал звонки со второго телефона. Ничего необычного. Биркин обсуждал работу, связывался со службой безопасности, записывал на диктофон муки своих заключённых. Последнее было слушать откровенно противно.

Время от времени задавал вопрос в пустоту. «Кто ты? Кто меня подслушивает?»

Странно как-то. Зачем он вообще украл этот жучок, если понял, что его будут подслушивать? И что он делал в кабинете психолекаря? Неужто решил подлечить свою психопатию?

Не прошло и половины рабочего дня, а мой телефон начал разрываться от звонков Владыкина. Мой основной телефон, разумеется.

— Да, Борис Геннадьевич? — ответил я. — У вас что-то срочное?

— Господин Булгаков… Я должен вам во всём признаться, — заявил он. — Недавно я пытался использовать на вас свою силу. Каюсь. Хочу перейти на вашу сторону. Я в опасности. Пожалуйста, зайдите в мой кабинет. Я всё объясню.

О как! Интересно… Похоже, господин Владыкин решил сменить сторону. Или нет?

Я готовился к этому часу всю ночь. Тренировал свои навыки во сне. Ждал, когда Владыкин сделает свой ход.

Оказавшись в его кабинете, я сразу почувствовал неладное. Моё сознание схлопнулось. На пару минут я перестал осознавать реальность. Очнулся прикованным к тому самому злосчастному креслу. К мягкому сидению, усыпляющему людей.

— А вы глупее, чем я думал, — с облегчением вздохнул Владыкин.

Пусть думает так. Пусть почувствует власть надо мной. Психолекарь верит, что я купился на его обман. Отлично.

Вот только на самом деле у меня для него заготовлен ОЧЕНЬ неприятный сюрприз.

Глава 12

Этот навык я тренировал всю ночь. Знал, что встреча с Владыкиным неминуема, поэтому оттачивал новую способность, без которой этого урода одолеть никак не получится.

Даже не спал толком. Поэтому и услышал, как Киммо с Тапио вернулись домой. Слышал, как они суетились.

Но не отвлекался. Продолжал ковыряться в себе лекарской магией. Искал те самые структуры нервной системы, без которых мой план не мог сработать.

Теперь остаётся только наблюдать плоды моих трудов. Но для начала позволю психолекарю почувствовать себя победителем. Это ослабит его бдительность.

— Павел Андреевич, ну как же вы умудрились дважды наступить на одни и те же грабли? — усмехнулся Владыкин. — В прошлый раз вы попали под моём влияние, но каким-то чудом смогли из него выбраться. И что теперь? Сделали то же самое. Зря я переживал… Всерьёз ведь думал, что разобраться с вами будет тяжело. Сам на себя магией воздействовать не могу, поэтому пришлось пить успокоительное! — Борис Геннадьевич нервно усмехнулся, достал из кармана пачку таблеток и закинул в себя ещё одну, даже не запивая.

— Печально, Борис Геннадьевич, — я откинулся на спинку мягкого кресла и удручённо покачал головой. — Даже не знаю, что мне теперь делать. Я целиком и полностью в ваших руках!

Зараза! Перегнул палку.

Теперь он поймёт, что я над ним издеваюсь. Надо было дальше притворяться поверженным. Было бы веселее наблюдать за его реакцией. Но не смог я удержаться!

— Э-э-э… Погодите, я же точно заблокировал вам речь. Ерунда какая-то! — напрягся Владыкин и снова окатил меня волной своей магии.

Я вновь потерял сознание. Всего на секунду. Но мой план работал. Контроль над разумом и телом тут же вернулся. Значит, я действительно смог сделать то, что запланировал изначально.

Получилось… Я пошёл на серьёзный риск, но моя идея всё же себя оправдала! Теперь остаётся только наблюдать за Владыкиным. Повлиять на меня он никак не может. Зато я на него — легко!

— Заткнулись, наконец? — он помахал ладонью перед моим лицом. — Ух… Я уж начал думать, что магия не работает!

Я смотрел в одну точку. Мне хотелось послушать Владыкина. Он может выдать ценную информацию. Да и не хочется мне раньше времени раскрывать свои козырные карты.

— Поймите, Павел Андреевич. То, что мне приходится делать — это не моё желание, — вздохнул он. — Ничего личного. Вас заказал другой человек. Вы мне совершенно неинтересны. Я бы с радостью продолжил работать с вами, господин Булгаков. И не стал бы лезть не в своё дело. Но обстоятельства вынуждают. Вас хочет убрать очень важный человек, и я никак не могу ему препятствовать.

Ну надо же! А он ещё и от чувства вины страдает, как выяснилось. Даже успокоительные лопает, как конфетки. Наверное, сам же их себе и выписывает.

Но это к лучшему. Пусть исповедуется. Я помню, что ему поручено сделать: выяснить тайны моей семьи, а затем убить меня. Вернее, внушить мне, что я должен собственноручно с собой расправиться. Хитрый ход. И не придётся даже искать убийцу, ведь я всё сделаю сам.

Но нет, господин Владыкин. Не прокатит такой трюк. Мне моя жизнь дорога. Одну я уже потерял. А вторую никому не отдам.

— Знаю, что вы — очень способный лекарь. Знаю, что без вас многие пациенты лишатся квалифицированной помощи, — Владыкин ходил туда-сюда по своему кабинету, активно жестикулировал, кривился от собственных слов. Пытался сам себя убедить, что поступает правильно. — Серьёзно, мне очень стыдно, что я так поступаю. Простите меня, Павел Андреевич. Изначально я хотел просто лечить психические заболевания. Но так уж вышло, что нашёлся человек, которому нужны мои навыки. И я… Чёрт! Не могу я пойти против него, понимаете? Ага… Вижу, что понимаете.

Чего он там видит? Я просто муху на стене рассматриваю. Видимо, мой отрешённый взгляд заставил Владыкина думать, что я уже сошёл с ума от его магии.

— Я не верю в богов, господин Булгаков. Но если они есть… Передайте им, чтобы не судили меня строго. Я делаю это не ради денег. Просто не хочу потерять свою голову. Слишком уж много я знаю. Как и вы. Только вы из-за своих знаний умрёте, а я возвышусь — вот и вся история. А теперь — перейдём к делу, — Владыкин сделал глубокий вдох. Успокоился. — Времени у нас с вами немного. Скоро ко мне подойдут пациенты. Через пятнадцать минут вы покинете мой кабинет, затем подниметесь на крышу клиники и спрыгнете. Вниз головой. Так, чтобы повредить головной мозг и сломать шею. Это понятно?

— Да, господин Владыкин! — изобразил покорность я.

Ну и болван. Он весь сейчас сам жизнью рискует. Пока что ещё не понял, что его приказы могут отразиться в него самого.

— Отлично, — с явным облегчением улыбнулся он. — Но перед этим вы расскажете мне, почему ваша семья вышла из союза? Зачем вы решили предать нашего общего господина?

Так… Интересно. О каком союзе идёт речь? И кто этот господин? Брат императора? Константин Романов?

Что ж, я уже приблизился к разгадке. Теперь понятно, что Булгаковы были с кем-то в сговоре. Но в итоге решили выйти из этого союза.

Получается, моих родителей убили как раз из-за этого. Они что-то знали. Что-то, что могло навредить другим семьям этого союза.

Стоп… А ведь руководитель службы безопасности вызывал меня не просто так. Бондарев упоминал, что мою семью подозревали в сговоре против Российской Империи. Правда, он быстро забрал свои слова назад. Убедился, что я ничего не знаю — и дал заднюю. Сделал вид, что это была простая проверка. Блеф.

Но теперь мне ясно, что это не так. Никакой это не блеф. У императора и его служб явно есть подозрения насчёт моей семьи. Меня не трогают, потому что думают, будто я не принимал участия в этом сговоре.

Однако я не могу сказать наверняка! Воспоминания предшественника обрывочные. Был прежний Павел Булгаков в теме или нет — вопрос спорный.

Может, поэтому нас с Кириллом и пытаются убить? Думают, что мы знаем имена других заговорщиков!

— Булгаков! — Борис Геннадьевич хлопнул ладонью по столу. — Отвечайте на мой вопрос. Это приказ. Что вы знаете о нашем союзе? Сохранились ли какие-нибудь доказательства?

— Сохранились, — вновь кивнул я. — Вы с Константином Романовым хотите предать императора. Доказательства у меня есть. И они надёжно спрятаны.

Интересно, как он к этому отнесётся? Он ведь уверен, что я говорю чистую правду. Пока что Борис Владыкин не понял, что я обошёл его колдовство.

Владыкин вздрогнул, напряжённо взглянул на меня. Его руки затряслись.

— Г-где эта информация? — просипел он. — Булгаков, где эти данные? В вашем телефоне? В записях? Где⁈ Я приказываю вам ответить! Константин Сергеевич не может потерять свою власть!

И снова моё сознание отключилось. На этот раз на долю секунды. Мелочи! Главное, что я не поддаюсь его магии.

Но мне уже надоело терять сознание каждые пять минут. Пора действовать.

— Всё, господин Владыкин. Я уже достаточно развлёкся с вами. Теперь ваш черёд отвечать на мои вопросы, — я встал с кресла, потянулся, размял пальцы.

Владыкин ещё несколько раз попытался взять меня под контроль, но ничего из этого не вышло. Я даже сознание перестал терять. Полностью адаптировался.

Теперь его магия вызывает у меня только неприятное покалывание в голове — не более того.

— Стойте… Стойте! Нет! Почему? Как⁈ Вы должны меня слушаться! Я приказываю вам сесть в кресло! — запаниковал психолекарь.

— Да успокойтесь вы. Хватит! — попросил я. — Сломалась ваша магия, разве не видите?

Владыкин рухнул в своё кресло, задрожал. Психолекарь окончательно понял, что его колдовство против меня бессильно. Не мог только понять — почему.

Объяснять я ему свою идею не стану. Но на самом деле всё очень просто. Во-первых, перед походом к психолекарю я заблокировал те же нервные волокна, что и в прошлый раз. Не давал приказу распространиться по нервной системе. В итоге его магия рассеивалась на полпути.

Но главная идея не в этом. Мне удалось активировать зеркальные нейроны. Это очень важные нервные клетки. Именно благодаря ним люди в принципе способны чему-то обучаться.

Например, если человек впервые в жизни видит молоток, он сразу не поймёт, для чего может пригодиться этот инструмент. Но если ему показать, как другой человек забивает гвозди, он сможет повторить эти действия.

Все наши повторения за другими людьми — это работа зеркальных нейронов. Танцы, спорт, музыка, любого рода движения — всё это происходит за счёт них.

Владыкин не догадывался, что эти нейроны могут сыграть с ним злую шутку. Но они сыграли. Ещё как сыграли! Я всю ночь искал в своей нервной ткани эти структуры. И научился отражать от себя магию.

К сожалению, с любой магией так поступить не выйдет. Если в меня кто-нибудь кинет огненный шар — я сгорю.

Этот трюк работает только в том случае, если вражеская магия проходит через мою нервную систему. Зеркальные нейроны в команде с тормозными нервными клетками смогли остановить атаку Владыкина.

Более того… Есть риск, что его магия вернулась назад и воздействовала на его же тело. Но пока что эффект ещё не проявился. Надо за этим понаблюдать.

— Как вы это делаете? Павел Андреевич, это совсем не смешно! Сядьте! Лягте! Да убейте себя, чёрт подери! — завопил психолекарь. — Почему вы никак не реагируете на мои приказы⁈

— Мы оба прекрасно понимаем, что правду вы из меня не вытащите, — отметил я. — Поэтому жду от вас объяснений. Почему Константин Романов хочет меня убить? Вернее… Нет. Я уже догадался, почему он хочет это сделать. Лучше расскажите об этом другим людям. Поведайте службе безопасности, какие приказы даёт вам младший брат императора.

— Чёрт… Чёрт! — выругался Владыкин, резко вскочил с кресла и пошагал к двери. — Что вы наделали, Булгаков? Я… Я ничего не могу с собой сделать! Тело меня не слушается!

Взгляд психолекаря стал пустым. Он полностью потерял дар речи и прошёл мимо меня в коридор.

Кажется, ситуация вышла из-под контроля. Я лишь подозревал, что зеркальные нейроны вернут назад магию Владыкина. Но даже не думал, что это произойдёт так быстро.

Что ж, ладно. Остановить его я уже не смогу. Пусть идёт выполнять собственный приказ. Поделом! Всё равно никакой пользы от него больше не будет. Похоже, он рассказал всё, что знал. И всё, что мог. Большего бы я от него не добился.

Психолекарь — лишь мелкое звено между мной и более высокими чинами, стоящими во главе заговора. Больше он бы при всём желании не рассказал.

Я бы мог попытаться задержать Владыкина. Но понимал, что приказ, который он наслал сам на себя, окажется сильнее. Даже если я его свяжу — он всё равно найдёт способ его исполнить. Поэтому на этом допрос пришлось закончить.

Из-за приказа Владыкина «убить себя» имён членов союза я не узнаю. Хотя не исключено, что он и сам не знал всех его участников. Сейчас это уже неважно.

Главное, что я хотя бы немного начал распутывать эту интригу. У меня есть зацепки. Посмотрим, куда они выведут меня дальше.

Борис Геннадьевич вышел из кабинета, зато внутрь вошёл главный дознаватель, Аристарх Биркин. Увидев меня, мужчина тут же схватился за сердце.

— Проклятье! — выругался он. — Что-то мне… Что-то я паршиво себя чувствую! Господин лекарь, пожалуйста, помогите мне. Видимо, совсем нервы сдали.

Ну и какого же чёрта здесь творится? Видимо, Биркин пришёл на консультацию к Владыкину. Он уже несколько дней к нему ходит, я давно это понял.

Но почему он говорит со мной так, будто мы встретились впервые в жизни?

У Биркина началась аритмия. Пока что обычная тахикардия, но скоро она перерастёт в фибрилляцию предсердий. Я ведь предупреждал его, что нам нельзя находиться рядом. Так зачем же он тогда сокращает расстояние? Если не остановится, моя магия его убьёт.

— Пожалуйста, господин лекарь, помогите, — пропыхтел дознаватель. — Не могу понять, что происходит… Только что чувствовал себя нормально. А теперь сердце того и гляди из грудной клетки выпрыгнет!

— Готово, — я убрал свою магию, замедлил сердечный ритм.

Биркин с удовольствием сделал вдох. Улыбнулся, обнажив кривые зубы.

— Ох… Спасибо вам большое. Видимо, перетрудился. Кстати, не подскажете, куда ушёл психолекарь? У меня назначена консультация. Думал, господин Владыкин меня уже ждёт.

— Не уверен, что он вернётся в ближайшее время. Кажется, у него возник форс-мажор, — ответил я. — Аристарх Иванович, а что с вами происходит?

— Эм? — вскинул брови дознаватель. — Разве мы с вами знакомы? Простите, память на лица у меня плохая. Я только своих пленников хорошо запоминаю. Не подскажете, как вас зовут? Просто мне нужно знать, на чьё имя писать благодарность главному лекарю. Вы так оперативно восстановили мой сердечный ритм…

Чёрт меня подери! А ведь он не шутит. Не притворяется. Судя по работе печени, он не пьян. Биркин в своём уме. Но при этом не может меня узнать.

Что-то мне подсказывает, что тут тоже Владыкин потрудился. Промыл ему мозги. Интересно, с какой целью? Может, Биркин тоже знает то, что может навредить Константину Романову?

— Павел Андреевич Булгаков, — ради эксперимента ответил я. — Моё имя кажется вам незнакомым?

— Хм… — задумался Биркин. — Булгаков… Нет, почему же? Звучит знакомо. Кажется, вы — новый лекарь. Рад познакомиться с вами. Нашей императорской клинике не хватает свежей крови! Хорошо, что вы устроились к нам, — Биркин протянул мне руку.

Но пожать её я не успел. Поскольку именно в этот момент за окном пролетел вопящий Борис Владыкин. Только что спрыгнул с крыши, судя по всему. Но не вниз головой. Видимо, сработал инстинкт самосохранения. Перевернулся уже в воздухе.

М-да… И вот такая участь ждала бы меня, но мне повезло придумать способ борьбы с ментальной магией.

— Что это было? — оторопел Биркин. — Там человек упал!

— Поэтому мне придётся вас покинуть, Аристарх Иванович, — вздохнул я. — Думаю, этому несчастному потребуется помощь.

Не знаю, что случилось с Биркиным, но это мне только на руку. Он наконец-то забыл про меня и про мой шрам. Теперь можно снять с него повреждающую сетку. Не вижу смысла и дальше вызывать аритмию. Неизвестно, что с его памятью сотворил Владыкин, но я этому только рад!

Ура! Минус один псих в моём окружении. А если учесть, что Борис Владыкин только что спрыгнул с крыши четырёхэтажного здания, можно сказать: «Минус два».

Когда я вышел на улицу, вокруг психолекаря уже собралась толпа. Через собравшихся стражников и слуг пытался прорваться нейролекарь Сергеев. Старичок, громко шаркая ногами, растолкал людей и воскликнул:

— Разойдитесь! Сейчас же! Мне надо оценить степень повреждения… А где Лёня? Лёня!!! — заорал Алексей Георгиевич.

Леонид Беленков выскочил из-за угла. Сразу же явился на зов своего наставника.

— Лёня, скорее! — потребовал нейролекарь. — Кажется, наш коллега себе голову разбил.

— Могу чем-то помочь, Алексей Георгиевич? — я присел рядом с пострадавшим Владыкиным. Это хороший шанс оценить, как будет развиваться его судьба в дальнейшем. Смерти я психолекарю не желаю. Если есть шанс его спасти — это даже к лучшему. Тогда я в итоге смогу узнать от него больше информации о союзе, в котором состояли мои родители.

Да, он пытался меня убить. Но он ещё не рассказал всё, что знает о заговоре. Будет логичнее сохранить ему жизнь. Пока что он — единственная ниточка, которая может привести меня к разгадке убийства Булгаковых.

— Павел Андреевич, вы как нельзя вовремя! — закивал Сергеев. — Пожалуйста, осмотрите кости. Мы с Лёней… с Леонидом Петровичем займёмся нервной системой.

Кости я уже осмотрел. Можно сказать, что Владыкину повезло. Я бы на его месте точно переломал бы себе всё что можно. Борису Геннадьевичу надо было в акробаты идти, а не в психолекари.

Рёбра, кости голени, несколько позвонков и кости лицевой части черепа. Больше Владыкин ничего не сломал. Даже внутренние органы не повредил. Смог сдержать удар ногами. Но всё же ударился лбом об асфальт.

— Поврежденные сосуды заращиваю, — отчитался я. — Обломки костей лучше будет вернуть на места в условиях стационара. Что скажете насчёт головного мозга? Мне кажется, лобные доли повреждены. И затылочные, очевидно, тоже.

— Полностью с вами согласен, Павел Андреевич. Но при чём тут затылочные? А-а… Божечки! Вы правы, как же я сразу не догадался? Противоудар! — затрясся Алексей Георгиевич.

Стандартный механизм повреждения. Мозг человека ведь не закреплён на каких-нибудь штырях. Пространство вокруг него очень мягкое. Поэтому при ударе по лбу мозг может отлететь назад и удариться о кости черепа затылочной частью.

Получается, что при ударе страдает сразу две противоположные стороны.

— Порванные нервы восстановил, — сообщил наставнику Беленков. — Надо его госпитализировать в травматологию. Иначе умрёт от болевого шока.

— Болевые рецепторы я уже выключил, — помотал головой Сергеев. — Позовите санитаров. На носилки — и ко мне в неврологию! Я его быстро восстановлю. Не могу только понять, как господин Владыкин вообще умудрился вывалиться из окна.

— Не из окна, — ответил один из стражников. — С крыши. Он сам спрыгнул. Мы видели. Никого рядом с ним не было.

— Ой, беда-беда, — вздохнул Алексей Георгиевич. — Наш психолекарь сам сошёл с ума! Видимо, не выдержал нагрузку.

Я помог нейролекарям перенести Владыкина в стационар и попросил Сергеева, чтобы тот сообщил мне, если Борис Геннадьевич придёт в себя.

Надо будет снова с ним поговорить. Высок риск, что с такими повреждениями он вообще не сможет вспомнить часть своей жизни. У него явно есть ушиб мозга. Причём степень тяжести далеко не лёгкая!

И ведь Константин Романов обязательно об этом узнает. Но как он отреагирует на произошедшее — большой вопрос. Возможно, поймёт, что соваться ко мне не стоит. Но, может быть, поступит иначе. Наоборот, снова начнёт насылать на меня убийц.

Как ни крути, а разбираться с ним придётся. Но лучше дождаться, когда Владыкин придёт в сознание. Он сам должен рассказать правду о заговоре. Мне никто не поверит, если я начну кричать на каждом углу, что Владыкин и Константин Романов намерены предать Российскую Империю!

После произошедшего я вернулся в свой кабинет. На ходу воспользовался своим новым навыком. «Массовый анализ» быстро определил, с какими диагнозами ко мне пришли жители императорского двора.

Большая часть обратилась ко мне с мелочами. Но один вызвал особый интерес. Барон Лагунов. Полный мужчина. «Анализ» сообщил мне, что пациент весит более ста двадцати килограммов.

Я уже привык, что повышенная масса тела у людей старше пятидесяти лет чаще всего идёт рука об руку вместе с сахарным диабетом второго типа.

И я оказался прав. Судя по анализам, этот человек живёт с диабетом уже не один год.

— Вы таблетки принимаете, Иван Васильевич? — обратился к Лагунову я. — Глюкоза выше десяти. Это же никуда не годится!

— Бывало и хуже, — вздохнул он. — Первый раз меня положили в эндокринологическое отделение чуть ли не в коме. Сахар поднялся выше двадцати.

— И гликированный гемоглобин очень высокий, — продолжил изучать анализы я. — Не пойдёт. Надо исправлять.

Многие диабетики забывают, что им надо контролировать не только сахар, но и гликированный гемоглобин. Ведь по этому показателю можно оценить эффективность назначенной терапии.

Простыми словами, сахар цепляется за гемоглобин, изменяет его структуру — и это можно увидеть в анализе крови. В норме он должен быть менее шести процентов. Если наблюдается подъём выше шести с половиной — можно с уверенностью сказать, что у пациента предиабет или диабет.

Я назначил Лагунову новые препараты. Откорректировал дозировки старых, посоветовал принимать тиоктовую кислоту для восстановления уже повреждённых нервных клеток, но на этом проблемы не закончились.

Пациент пожаловался на симптомы, которые я самостоятельно убрать никак не мог.

— Тут ещё другая проблема появилась, Павел Андреевич, — произнёс барон. — Я ведь всё время за компьютером работаю, с бумагами вожусь. А глаза уже ничего не видят. Хотя ещё пару лет назад зрение было идеальным! Никогда об очках даже не задумывался.

Плохо дело… Речь явно о диабетической ретинопатии. Другими словами, сахар убивает глаза. С этим надо к офтальмологу.

Вернее — к оптилекарю. Так в этом мире называют глазных врачей. Как раз сейчас, судя по расписанию, один из специалистов ведёт приём.

Дарья Валерьевна Зорина, если не ошибаюсь. Вот к ней-то я и провожу пациента.

Барону было трудно передвигаться, поэтому я решил лично проконтролировать, что он доберётся до специалиста. Очереди к Зориной не было. Она уже завершала приём, когда мы с бароном Лагуновым вошли в её кабинет.

— Чем могу помочь? — бросила молодая светловолосая девушка.

Зорина поправила очки и с интересом взглянула на нас с Лагуновым.

И в этот момент я почувствовал резкие изменения в окружающем меня мире. Вспомнились все уроки моего учителя. В голове всплыли посещённые мной места силы. Благодаря Валерию Бражникову я научился видеть потоки жизненной энергии.

И сейчас я увидел один из них.

По какой-то причине тонкая струйка лекарской магии вышла из моей груди и соединилась с телом Зориной. Дарья явно не видела того же, что и я.

Но в эту секунду я понял, что мы как-то связаны.

Глава 13

Ещё до того, как мы с коллегой приступили к беседе, я на всякий случай перепроверил, не попал ли я в какую-нибудь хитрую магическую ловушку.

А вдруг она высасывает из меня энергию? Не удивлюсь, если в этом мире и такое бывает. Но нет, моя мана не убавляется и не прибавляется. И у Дарьи Зориной жизненная аура тоже стабильная.

Не могу только понять, а что это за лекарский поток между нами? Готов поклясться, что Дарья его не видит. Никогда не слышал ни о чём подобном. Возможно, стоит спросить старика Бражникова. Валерий Николаевич о жизненной энергии знает всё. Может, объяснит, что это значит?

— Добрый день, Дарья Валерьевна. У меня для вас пациент. Хотел бы, чтобы вы его приняли, — произнёс я.

— Напомните ваше имя? Господин…

— Булгаков, — представился я. — Павел Андреевич.

— Хм, вы из новых лекарей? Раньше мы с вами не пересекались, — подметила Зорина.

Я почувствовал на себе её взгляд. Магический. Она осматривает меня «анализом». Интересно, с какой целью?

— Вообще-то пациент — не я, Дарья Валерьевна. Меня можете не осматривать, — усмехнулся я.

— М? — вскинула брови она. — О, так вы умеете ощущать чужой «анализ»? Прошу прощения, мне просто стало любопытно…

Она смутилась. Видимо, не ожидала, что я поймаю её магический взгляд. Не совсем, правда, понимаю, чего она вообще пыталась добиться этим осмотром. Но да ладно — у всех свои тараканы.

— Вот, познакомлю вас, — я указал на пациента. — Иван Васильевич Лагунов. Сахарный диабет второго типа. Осложнён диабетической полинейропатией, хронической болезнью почек. И, как я предполагаю, ретинопатией. С последним заболеванием явно разбираться придётся вам.

Этот недуг развивается из-за отмирания мельчайших сосудов, питающих сетчатку. А сетчатка — самая главная часть глаза. Именно она позволяет нам превращать видимую картинку в нервные импульсы. Однако из-за высокого уровня сахара питание сетчатки нарушается и начинает развиваться слепота.

Слепота, которую обратить вспять уже не выйдет. Я бы мог оказать Лагунову помощь самостоятельно. «Гистологический анализ» позволит мне оказывать воздействие на мельчайшие структуры организма вроде сетчатки или питающих её сосудов.

Но энергии на это уйдёт немерено. А Лагунов — не единственный пациент, которому я должен помочь. Лучше тратить ману экономно. Иначе я рискую пережить перегрузку магических каналов.

Яркий пример — Максим Ломоносов. Чуть не убил себя, пытаясь победить нас с Гавриловым в соревновании. Бражников об этом предупреждал.

Так что лучше пусть пациентом займётся специалист. Магия Зориной должна быть заточена строго на органы зрения. И для лечения гарантированно понадобятся элементы «клеточного анализа».

Дело в том, что в этом мире классификация уровней сил очень специфичная. Некоторые рождаются с предрасположенностью лечить определённые системы.

Например, Леонид Беленков может осматривать только нервную систему и связанные с ней сосуды. И он очень быстро может дойти до «клеточного» или даже «молекулярного анализа». Но хоть убей, никогда не сможет использовать эту силу на лёгких, сердце и других органах.

Скорее всего, точно по такому же принципу работает магическая система Дарьи Зориной. Уверен, она способна лечить зрение на клеточном уровне.

Этим лекарь общего профиля вроде меня и отличается от узких специалистов. Я могу осматривать всё. И лечить могу всё. Но за это платится высокая цена. Приходится очень долго накапливать ману и опыт, укреплять свои магические каналы, чтобы перейти на более продвинутые уровни.

Не исключено, что узкие специалисты практически сходу овладевают «гистологическим анализом». Мне же пришлось потратить недели, чтобы отточить этот навык. Зато потенциально я могу заменить их всех, если продолжу развиваться в том же духе.

— Так-так… — Дарья Валерьевна вышла из-за стола. Её каблуки издали ритмичное цоканье. Девушка подошла к Ивану Лагунову и внимательно всмотрелась в его глаза. — Да, вы правы, Павел Андреевич. С глазками у нас тут совсем беда…

— Как беда? Насколько беда? — испугался барон. — Я видеть-то смогу? Или…

— Сможете-сможете. Походите ко мне несколько дней. Станет намного лучше. А господин Булгаков вам уровень сахара как-нибудь настроит. Или отправит к эндокринологу, — водя пальцами у глаз Лагунова, произнесла Дарья Зорина.

— К эндокринологу пока не отправлю, — ответил я. — Сам разберусь.

Зорина бросила на меня короткий взгляд. Улыбнулась. Чёрт знает, что её так развеселило! Но реагирует она на мои высказывания как-то странно. Словно знает что-то, чего не знаю я.

Любопытно… Заинтриговала!

Дарья выдала талоны пациенту на несколько дней вперёд. Пообещала курс интенсивной терапии, после чего отпустила. Я предупредил Лагунова, что он ко мне уже тоже записан. Рекомендации он уже получил.

Следующую неделю барон будет лечиться сразу у двух специалистов. Думаю, мы его быстро приведём в порядок! О профессионализме Зориной я ничего не знаю. Ранее мне отправлять к ней пациентов не доводилось. Но я уже научился определять знающего врача по взгляду.

Она всего за минуту обнаружила дефекты в сетчатке Лагунова. Думаю, восстановить зрение пациенту она сможет без особого труда.

— Господин Булгаков, будьте так добры, задержитесь ненадолго, — попросила она.

Я попрощался с Лагуновым, прикрыл дверь, и тут же услышал совершенно неожиданное для меня заявление:

— Оригинально. Так завести со мной знакомство ещё никто не пробовал. Но я оценила, Павел Андреевич. Честно скажу, оценила.

Что она несёт?

Я сдержал смешок, хотя скрыть улыбку всё равно не удалось.

— По-вашему, привести пациента равно завести знакомство? — с искренним недоумением спросил я. — Для меня это новость! Выходит, я уже с несколькими лекарями так «познакомился». Надеюсь, Алексей Георгиевич не уловил двойной подтекст, как это сделали вы.

— Не притворяйтесь, Павел Андреевич, — всё ещё не веря мне, рассмеялась Зорина. — Вы ведь не повели господина Лагунова к эндокринологу. Решили лечить его сами. Не повели его к нейролекарю, хотя ему помощь этого специалиста тоже требуется. Зато повели ко мне. Странное совпадение, правда?

— Разумеется, я просто не смог удержаться. Настолько мне хотелось провести с вами эти десять минут, — не скрывая сарказма, ответил я. Затем взглянул на часы и добавил: — А если серьёзно, мне уже пора — пациенты ждут. Не надумывайте себе лишнего, Дарья Валерьевна. Если бы я хотел познакомиться, то сделал бы это иначе.

— Правда? — она приподняла одну бровь. — И как же?

— А вот об этом вы, возможно, никогда не узнаете, — улыбнулся я, вышел в коридор и прикрыл за собой дверь.

Щёлк! И связь жизненных энергий резко исчезла. Моя аура вновь приобрела прежний облик. Хм… Интересно, а если я сейчас снова открою дверь — эта связь вновь появится?

Нет, лучше сделаю это позже. Не стоит лишний раз тревожить столь мнительную даму такими экспериментами.

Да… Не думал, что в кабинете офтальмолога встречу такую специфическую девушку. Причём затрудняюсь даже сказать, что меня больше всего удивило. Её характер или же загадочный жизненный поток, что протянулся между нами.

Нет, всё же стоит поскорее встретиться с Бражниковым. Расскажу старику, что мне удалось выяснить в ордене лекарей, а также поделюсь этой историей.

Надеюсь, он не ушёл в запой и не забыл, что я набился к нему в ученики!

* * *

— У нас всё готово, Владимир Алексеевич? — вместо приветствия произнёс руководитель охраны Бондарев, когда Коршунов вошёл в его кабинет. — Финская делегация прибудет уже завтра. С остальными секторами двора я уже разобрался. Все командиры выставили дополнительную охрану. Вас я позвал в последнюю очередь, поскольку уверен, что вы-то уж нас точно не подведёте.

— Всё в полном порядке, Игорь Станиславович, — задрав подбородок, ответил Коршунов. — Можете не беспокоиться насчёт моей зоны. Все линии защиты отрегулированы. Своих стражников я выдрессировал, как цепных псов. Каждый знает своё место, никаких проблем не возникнет. Кроме того, мы наладили связь с гвардейцами. Если вдруг что-то пойдёт не так, мы узнаем об этом первыми. Я потрудился, чтобы организовать цепочку.

— Вы самое главное поручение не забыли? — перебил Коршунова руководитель службы безопасности. — Письмо передали?

Владимир Алексеевич мысленно выругался. С трудом удержался, чтобы не ударить себя ладонью по лбу. Письмо! Это чёртово письмо! Он ведь уже второй день носит его в своей сумке. Но так и не собрался с мыслями. Не приготовился передать его получателю.

Иногда забывал об этом. А когда вспоминал, изо всех сил старался придумать оправдание, почему это стоит отложить на потом.

Иным словами, Коршунов очень не хотел встречаться с тем, кому было адресовано это письмо.

— Игорь Станиславович, я передам его сегодня же, — прокашлявшись, ответил Коршунов. — Одного не могу понять — почему это доверили нам? Ни вы, ни я должность посыльного не занимаем, если мне не изменяет память. С какой стати я должен тратить своё время, чтобы передать Павлу Булгакову эту… дурацкую бумажку?

— Господин Коршунов, успокойтесь, пожалуйста, — напрягся Бондарев. — Я вас не узнаю! — Игорь Станиславович выдержал паузу, поправил повязку на глазу. Под ней уже успел собраться пот. А затем смягчил тон: — Володь, ты чего? Раньше не замечал за тобой такой агрессии. Ты, конечно, всегда был холериком, но последние полтора месяца ты сам не свой. Что случилось?

— Булгаков. Вот что случилось, Игорь, — вздохнул Коршунов и рухнул на стул перед Бондаревым. — Не покидает меня ощущение, что с ним что-то не так. Ты ведь и сам говорил, что его семья была замешана в…

— Не распространяйся об этом, — перебил его Бондарев. — Это лишь догадки. Тем более я разговаривал с Булгаковым. И не заметил, чтобы он лгал. А ты знаешь — я умею распознавать ложь. Я вижу куда больше, чем другие люди, — Игорь Станиславович постучал пальцем по своей повязке.

Коршунов вспомнил. Правда ведь… От Бондарева трудно что-то утаить. Когда они служили на фронте, Игорь Станиславович магией не владел. Даже ходили слухи, что он — бастард, поэтому и родился без способностей. Но всё изменилось, когда тот получил рану. Лишившись глаза, Бондарев стал видеть намерения людей.

Это что же получается? Выходит, Павел Булгаков и вправду ничего не скрывает? Ну не может Коршунов с этим смириться! У него магического чутья нет, но… Мог же Бондарев ошибиться? Наверняка его сила способна давать осечку?

— Оставь ты в покое Булгакова, — попросил Бондарев. — Правда, Владимир. Нам поручили передать ему письмо, потому что никто кроме службы безопасности не сможет сделать это скрытно. А тайные службы императора заняты более важными делами. Не упирайся. Просто отдай парню эту бумажку — и всё. Хм… — Игорь Станиславович улыбнулся. — Подожди… Я ведь вижу, что проблема не только в Булгакове. Что это за эмоции? Ты ведь тревожишься не только из-за него.

— У меня сегодня важная встреча, — коротко ответил Коршунов. — Хочу повидаться кое с кем. Поэтому и хотел попросить, чтобы ты отпустил меня. Буквально на несколько часов.

— И кто же эта женщина? — усмехнулся Бондарев. — Удивлён, что кто-то смог покорить твоё сердце. Ты всегда был неприступен, как скала. И в бою, и в личной жизни.

— Я ничего не говорил про женщину!

— Но я всё равно тебя понял.

— Она работает у нас тут. В императорской больнице, — признался Коршунов.

— Дай отгадаю — медсестра? — улыбнулся во весь рот Бондарев.

— Что-то вроде того… — уклончиво ответил Коршунов.

— Я смотрю, ты к лекарской сфере вообще неровно дышишь. Булгакова терпеть не можешь, на медсестёр западаешь… Не обижайся только! Не мне тебя судить. Хоть я и твой начальник, но до сих пор помню времена, когда мы были по разные стороны должностей.

— Ну так что? Дашь мне отгул? — насупился Коршунов.

— Разумеется. Вы его получите, Владимир Алексеевич, — вновь вернулся к официальному тону Бондарев. — Только перед этим письмо Булгакову передайте. А подруге своей передайте от меня «привет». Если у вас с ней всё получится!

* * *

— Ну кто это? Кто этот человек⁈ — Аристарх Биркин в ярости швырнул свой телефон в стену.

Это был далеко не первый и даже не десятый его мобильник. Поэтому он уже прикупил себе защитный чехол. Знал, что рано или поздно он снова вспыхнет и разобьёт очередное средство связи.

Главный дознаватель заперся у себя в кабинете. Ходил вокруг стола, расковыривал пятна крови на стене. Да, их так до сих пор и не отмыли. Биркину приходилось лицезреть это пятно уже пятый месяц. Хотя… Оно ему нравилось. Чем-то эти узоры напоминали современное искусство. Практически картина!

— Не отвлекаться, не отвлекаться, — бубнил себе под нос Биркин.

Зачем он обратился к Владыкину? Какие воспоминания он решил себе стереть? И ведь теперь даже с психолекарем нельзя поговорить на эту тему. Биркин запросто мог бы придумать способ, как затащить Бориса Геннадьевича в свою допросную.

И расколол бы его.

Но Владыкин это предусмотрел: спрыгнул с крыши императорской клиники. Теперь неизвестно, когда он придёт в себя. От психолекаря ответов уже не дождёшься.

Аристарх Иванович понял, что у него появился новый враг. И этот человек — он сам. В прошлом Аристарх принял решение — стереть память о ком-то или о чём-то. Но эти воспоминания оказались гораздо сильнее.

Память исчезла, а вот эмоции, переживания — это никуда не делось.

— Болван, Владыкин! — выругался Биркин. — Дилетант! Если бы он смог ещё и эмоции мои стереть, меня бы это не беспокоило!

Больше Биркина никто не подслушивал. Аристарх надеялся, что владелец жучка себя выдаст. Но тот сделал всё в точности до наоборот. Отключил жучок. Разорвал связь и перестал подслушивать разговоры Аристарха Ивановича.

Наверное, Биркину стоило радоваться, что прослушки больше нет.

Но почему-то это жутко его бесило. Получается, что человек по ту сторону линии в нём не заинтересован.

Не заинтересован! Ха! Как кому-то может быть не интересен главный дознаватель?

Биркин был уверен, что утраченную информацию можно было бы получить из старых допросов. Но Аристарх прекрасно понимал, что и враг заготовил ему ловушку. Прошлый Биркин не стал бы сохранять записи о столь важном для него человеке! Он всё держал в уме.

Что ж, значит… Есть только одно решение.

Нужно повторить уже пройденный путь. Рано или поздно он вспомнит то, что осталось забытым.

Одно Биркин знал наверняка: «пропажу» нужно искать в императорской клинике.

Среди лекарей.

* * *

— Да, Евгений Кириллович, — прижимая телефон к уху, кивнул я. — Разумеется, не нужно класть в дневной стационар графа с пневмонией. Да… Да, я понимаю, что он граф. Но это не отменяет того, что он заразит других пациентов.

Ух… Гаврилов всё же согласился с моим мнением и положил трубку. Руководство целым отделением давалось ему тяжело. Только что Евгений Кириллович чуть не положил пациента с пневмонией в общий профиль.

А так делать нельзя. Если человек в медицинской сфере не варится, сходу понять суть проблемы трудно. Но описать эту ситуацию можно на примере одной истории из моей прошлой жизни.

Один раз молодой специалист допустил такую же ошибку, как и Гаврилов. Только Евгений Кириллович умом понимает, что так делать нельзя. Просто его пугает титул «граф».

В моём же мире никаких графов и прочих дворян в помине не было. Просто терапевт по глупости госпитализировал температурящего пациента в общий профиль.

Разумеется, я этого болвана уволил. Потому что на следующее утро все пациенты с больным сердцем, астмой и хроническими панкреатитами подхватили вирус гриппа!

Повезло ещё, что обошлось без летальных исходов. Жалко было увольнять терапевта, но за столь грубые ошибки нужно наказывать. Иначе человек не научится.

Инфекционные больные отдельно, все остальные — отдельно. По-другому нельзя. Точно так же нельзя класть мужчин с простатитом в отделение акушерства и гинекологии. По понятным причинам. Есть примитивные вещи, которые должен понимать каждый медик.

Но проблема Гаврилова в другом — он слишком податлив. Какой-то важный граф захотел лечиться от пневмонии именно в дневном стационаре! Всё, у Евгения Кирилловича ступор. Как можно отказать графу? Да очень просто. Люди ведь пострадают! И в медицине есть свои правила, против которых не может пойти ни граф, ни князь, ни император.

Я вразумил Гаврилова и уже собрался идти домой. Но перед этим решил заглянуть к Киммо. Кайнелайнен уже принял всех своих пациентов. Наконец мы могли переговорить наедине. Поликлиника — единственное место, где Тапио не преследует своего господина на каждом шагу.

А с Киммо мне уже давно надо поговорить. Я ведь понял, что он — не просто финский лекарь. У него есть тайна посерьёзнее. Причём не одна.

— О! Павел! Какими судьбами? — улыбнулся финн. — Прости, домой сегодня вместе пойти не сможем. Завтра приезжают мои коллеги из Финляндии. Мне надо… подготовиться к их появлению.

— Я тебя надолго не задержу, — ответил я. — Всего один вопрос. Мы с тобой эту тему закрыли и больше к ней не возвращались. Однако совсем недавно ты упомянул, что мы с тобой похожи. Скажи, что ты хотел этим сказать? Ты ведь тогда не договорил.

— Ой, слушай, Павел… — глаза Киммо забегали. — Думаю, ты меня неправильно понял. Я иногда путаюсь в вашем языке. Некоторые фразы вылетают невпопад.

Финн пожал плечами, рассмеялся, изобразил дурачка. Он всегда так делает. Вот только я уже понял, что это — просто образ. Да, Киммо Кайнелайнен всегда пытается казаться простым человеком. Я готов поклясться, что на деле он таковым не является.

— Киммо, ты на русском говоришь лучше половины моих знакомых. А все они — коренные жители Российской Империи, — подметил я. — Давай не будем притворяться. Ты ведь…

— Т-с-с! — он приложил палец к губам. — Что бы ты ни собирался сказать, потерпи ещё немного. Ты получишь ответы на свои вопросы, Павел. Но не сегодня. Завтра! Обещаю. У меня для тебя небольшой сюрприз. Не хочу, чтобы испортилось впечатление. Ты же помнишь, что случится завтра?

— Помню, — кивнул я. — Приедет финская делегация. Изначально мне говорили, что я буду принимать участие в этом собрании. Но почему-то сразу после этого все замолчали. Возможно, передумали.

— Понятия не имею, что на уме у твоего руководства, — сказал Киммо. — Но завтра сюда приедут не только лекари. К нам прибудет принц Королевства Финляндия. Моя задача — познакомить вас. Вот он тебе всё и расскажет.

— Вот как? — усмехнулся я. — Ну-ну. Тогда не стану больше тебя задерживать, Киммо. Пойду домой. Кстати… Ужин сегодня с меня! Сделаю для вас с Тапио наше традиционное блюдо. Уверен, вам понравится.

Я не стал больше допытывать Киммо. Потому что понимал, что на самом деле скрывает мой сосед по квартире. Его тайна мне никак не навредит. Я не против подождать до завтра. Пусть думает, что я пока что ни о чём не догадываюсь.

Главное — он мне не враг. Так что пусть плетёт свои интриги. В этих безобидных хитросплетениях я не против поучаствовать. Это даже забавно!

Я покинул клинику, не успел завернуть за угол, как чья-то рука схватила меня за плечо.

Ох и повезло же, что у меня не сработал рефлекс! После жизни в трущобах я отточил навык отвечать на такое прикосновение хорошим таким добротным разрывом желчного пузыря!

Только, к счастью, задержать меня попытался не какой-нибудь бандит или убийца, а наш оптилекарь. Дарья Зорина.

— Дарья Валерьевна? — я почувствовал, как между нами вновь сомкнулась лекарская связь. Мана внутри меня завибрировала. Странное чувство. Такого в начале рабочего дня ещё не было. Может, это из-за её прикосновения?

Лучше действовать аккуратно. Кто знает? Может, мы с ней, как лекари, не сочетаемся? И прямой контакт взорвёт нам магические центры! М-да, вот это была бы глупая смерть.

На всякий случай я одёрнул руку. Не хочу рисковать. Она-то этой связи не видит.

— Господин Булгаков, мне кажется, между нами осталась недоговорённость. Мы точно друг друга не поняли. Вернее… Мне кажется, что вы мне врёте! — заявила она.

Блин, вот привязалась-то!

— Госпожа Зорина, я не знаю, что вы там надумали. Но если вам хочется со мной провести время — так и скажите. Зачем эти сложности?

— Что? Я… Нет! Ничего подобного! — начала оправдываться Дарья Валерьевна. — Просто…

Просто её задела моя реакция. Мне это знакомо, уже доводилось сталкиваться с такими сценариями.

— Д-дарья Валерьевна? — послышался за нашими спинами до боли знакомый голос.

Там стоял Владимир Коршунов. В одной руке букет цветов. Во второй — письмо. Он замешкался, чуть не перепутал адресатов. Нахмурился, передал Зориной букет.

А письмо кинул мне под ноги.

— Это — последняя капля, Павел Андреевич, — процедил сквозь зубы он. — И решение может быть только одно. Дуэль.

Эм… И чем же на этот раз я разозлил старого вояку?

Глава 14

Пожалуй, произошедшее удивило сразу всю нашу троицу. Началась какая-то откровенная бредятина. Сначала Зорина увязалась за мной с какой-то слишком уж странной тактикой знакомства.

А теперь ещё и Коршунов на нас набросился. Букеты, письма, дуэль. Проклятье, а я ведь планировал сегодня сварить борщ для Киммо и Тапио!

— Притормозите, Владимир Алексеевич, — спокойно попросил я. — Убить друг друга мы всегда успеем. Может быть, успокоитесь и объясните русским языком, что на вас нашло?

— Не притворяйтесь, Павел Андреевич. Вы всё прекрасно понимаете. Наши с вами отношения не задались с самого начала, — он принялся расхаживать туда-сюда, размахивал указательным пальцем, как дирижёр палочкой. — С самого первого дня вы надо мной насмехались. А поскольку за моей спиной стоит четверть всей службы безопасности императорского двора, значит вы насмехались и над моими подчинёнными!

— Не припомню, чтобы хоть раз такое случалось, — я поднял с земли письмо.

Меньше всего мне сейчас хотелось идти у него на поводу. Нет у меня причин участвовать в этой дуэли. Как раз наоборот, логичнее, если бы я сам его вызвал. Например, когда он пытался вломиться в мою квартиру, не имея на то законного разрешения. Или вешал на меня ложные обвинения.

Но я всё же привык сначала думать головой.

— Что вы делаете рядом с госпожой Зориной? — продолжил наступать Коршунов. — Разве вы не в курсе, что она уже занята?

— Вообще-то я не занята! Владимир Алексеевич, прекратите выдумывать! — воскликнула Дарья Валерьевна. — Я ведь уже просила вас — оставьте меня в покое! Мне не нужны эти ухаживания. Ну почему вы никак это не поймёте?

— Я всё понял, когда увидел рядом с вами Булгакова, — упёрто продолжал навязывать нам своё мнение Коршунов. — Теперь мне всё ясно! Это он запрещает вам со мной… со мной общаться! Признайтесь, он вам угрожал?

— Кхем-кхем, — прокашлялся я. — Вы сейчас не поверите! Меня ваши взаимоотношения вообще не волнуют. Свободна госпожа Зорина или не свободна — какая мне разница?

— Как это «какая разница»⁈ — на этот раз удивилась Дарья Валерьевна.

— Да я вас всего несколько часов знаю, — усмехнулся я. — Что вы тут драму на ровном месте разводите?

— Ага, в таком случае, господин Булгаков, извинитесь и оставьте нас с Дарьей Валерьевной наедине, — прошипел Коршунов. — Если вам она безразлична, почему вы просто не уйдёте?

Вот теперь уходить уже поздно. И причин на то несколько. Я чётко вижу, что Зорина против компании Владимира Алексеевича. Но отвязаться от него она не сможет. Оставить её тут одну значит — бросить в беде.

Кроме того, Коршунов зашёл уже слишком далеко: оклеветал меня, бросил письмо под ноги, вызвал на дуэль. Пора поставить его на место.

— Хм… — я принюхался. За грубым запахом мужских духов скрывался тонкий «аромат» ацетальдегида. — Владимир Алексеевич, а разве вам разрешено выпивать на службе?

— Что⁈ — вздрогнул он. — Да как вы смеете, Булгаков? Прекратите порочить меня при даме!

— Не забывайте, что дама — тоже лекарь. Она бы и сама почувствовала, что с вами что-то не так, — отметил я.

Выпил он явно совсем чуть-чуть. Либо полбокала вина, либо рюмку чего покрепче. Должно быть, для храбрости принял. Чтобы проще было завести беседу с Зориной. М-де…

Только такая «храбрость» до добра не доводит. Он потому и со мной так разговорился. Как говорится: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке».

Теперь я точно не могу оставить Зорину наедине с ним. Да, это не моя проблема. Но Коршунов и на трезвую голову бывает неадекватный. А сейчас и вовсе может дров наломать.

— К вашему сведению, господин Булгаков, у меня сегодня выходной. Я запросил его лично у Игоря Станиславовича. Если вы вдруг задумали подставить меня и доложить господину Бондареву, что я нарушаю правила поведения на службе — спешу вас разочаровать! Пока что я ничего не нарушил, — Коршунов сложил руки на груди, гордо задрав голову, смерил меня уничижительным взглядом.

— У меня и в мыслях не было плести против вас интриги. Этим обычно вы занимаетесь. Я же занят куда более важными делами. Например, лечением пациентов, — парировал я. — Однако есть одно «но». Вы только что вызвали меня на дуэль, я же не ослышался?

— Не ослышались. И я требую, чтобы она состоялась сегодня же, — настоял Коршунов.

— Остановитесь, пожалуйста! — попросила Дарья Зорина. — К добру это не приведёт, вы же это понимаете. Павел Андреевич, хотя бы вы…

— Дарья, не лезьте, — перебил её я. — Всё в порядке. Сейчас со всем разберёмся, — я перевёл взгляд на Коршунова. — А вот и несостыковка, Владимир Алексеевич. Дуэли на территории императорского двора запрещены. Нас обоих посадят за решётку ваши коллеги. И это в лучшем случае. В худшем — следующие сутки мы с вами проведём в компании господина Биркина. И он не успокоится, пока не выяснит, с какой стати мы устроили такой беспредел.

Я рассчитывал призвать Коршунова к здравомыслию. Он — человек очень вспыльчивый. Меня он на дух не переваривает.

Но Владимир Алексеевич — не дурак. Дураков здесь не держат. Тем более на таких должностях. Ещё в какой-нибудь мелкий совет может протиснуться не самый смышлёный дворянин, чисто за счёт денег и связей. Но уж с командиром охраны такой номер не пройдёт.

Однако последующий ответ Коршунова меня разочаровал. Он показал свой ум, и далеко не с лучшей стороны.

— Я знаю законы, господин Булгаков. Всё верно, на территории императорского двора дуэли не будет. Зато никто не помешает нам провести её в более подходящем месте, — оскалился Владимир Алексеевич. — У меня сегодня отгул. Вы свой рабочий день уже завершили. Пройдёмте к берегу. Я знаю хорошее место. Там нам никто не помешает.

И самое ироничное — дуэли в Российской Империи до сих пор не запретили. Я изучал этот вопрос. Существует ряд строгих требований к проведению дуэли. Но обычно никто этим нюансам не следует. По той простой причине, что и сами дуэли уже давно вышли из моды.

Дворяне сейчас решают вопросы иными методами: мстят обидчику, подрывая его авторитет, воздействуют через других влиятельных людей, мешают бизнесу противника, плетут интриги, а иногда… нанимают наёмных убийц.

Никто уже не хочет рисковать собой и марать руки.

Но Коршунов оказался склонным к традиционному решению разногласий.

Что ж, изначально я не планировал участвовать в этом дурацком мероприятии, но теперь вижу, что лучшего варианта у меня нет.

Я соглашусь на дуэль, но поступлю по-своему. Как-либо серьёзно вредить и уж тем более убивать Коршунова я не собираюсь.

Но проучить его точно стоит. Возможно, если я сыграю по его правилам, он наконец поймёт. Если и дальше игнорировать этого человека, он точно не оставит меня в покое.

— Как я и думал, Павел Андреевич, — поцокал языком Коршунов. — Струсили всё-таки. Вы ведь только на словах горазды…

— Давайте уже заканчивать этот трёп, — я пресёк очередную порцию оскорблений. — Нам с вами не десять лет. Хотите решать проблему по серьёзному? Хорошо. Тогда ведите. Надеюсь, за час мы с вами управимся.

Не хочу нарушать обещание. Мне ещё ужин готовить!

— Стойте, Павел Андреевич, — Зорина схватила меня за руку, чем только ещё сильнее разозлила Владимира Алексеевича. — Давайте я лучше действительно прогуляюсь с господином Коршуновым.

— Вот уж давайте без лишнего благородства, — усмехнулся я.

Как, интересно, она это видит? Я наплюю на всё случившееся и пойду спокойно домой? А она будет терпеть компанию Коршунова? Да этот вариант унизителен сразу по отношению ко всем троим участникам этого спора!

Чёрт!

Я резко одёрнул руку и отступил от Зориной на полшага. Увлёкся мыслями, не обратил внимания, что ещё один телесный контакт заставил вибрировать мои магические каналы. В какой-то момент мне даже показалось, что кровь в руке начала закипать.

Хм, а ведь правда… Запястье красное. Сосуды расширились, чувствительность увеличилась. Да, с этой дамочкой лучше пока что близко не контактировать. Даже если кому-то из нас этого и захочется. Что-то жизненная энергия ведёт себя странно.

Причём сама Дарья этого не понимает. Значит, бдительным стоит быть мне. Нельзя, чтобы она случайно навредила нам обоим.

Мы с Коршуновым двинулись к выходу с императорского двора. Дарья Валерьевна увязалась за нами.

— Нам нужен секундант, — потирая ладонью о ладонь, пропыхтел Владимир Алексеевич.

— Вы для начала скажите, на чём драться собираетесь? — спросил я. — «Оскорблённая сторона» у нас — это вы, господин Коршунов. Так что вам и выбирать. Однако, спешу заметить, огнестрела и холодного оружия у меня нет.

— Да ну? — хмыкнул Коршунов. — А не врёте?

— Не притворяйтесь. Если бы оно у меня было, вы бы узнали об этом первым. Давайте не будем забывать, кто целых два раза ковырялся в моей квартире, — напомнил я.

Нет, у меня некоторое время была винтовка Шёпота! Но даже если бы я от неё не избавился, приносить такое на дуэль — это перебор. Да и вообще — пользоваться огнестрельным оружием посреди города, даже если место и безлюдное, всё же запрещено.

— Спокойно, Павел Андреевич. У меня есть идея получше. Всё-таки в соответствии с дуэльном кодексом наши силы должны быть равны, — чуть успокоившись, произнёс Коршунов. — Мы оба носим титул барона. Но что насчёт наших умений владеть оружием? Сомневаюсь, что так решать конфликт будет честно. Я орудую саблей чуть ли не с рождения. Более того, могу застрелить вас, не глядя.

— Странно, мне казалось, что именно последнего исхода вы и добиваетесь, — сухо усмехнулся я. — Так не томите, как будем драться? Я приму любой вариант.

— Да стойте вы! — кричала за нашей спиной Зорина. Мы с Коршуновым уже пересекли половину Дворцовой площади.

Картина вышла комичная, поскольку Дарья пыталась догнать нас с цветами в руках. Вскоре остановилась, вручила букет кому-то из туристов, фотографирующихся у Александровской колонны, и снова ринулась за нами.

— Госпожа Зорина, перестаньте нас преследовать, — крикнул коллеге я. — Или вы желаете стать нашим секундантом?

— Я не желаю, а настаиваю! — заявила она. — На дуэли обязан присутствовать секундант и лекарь. Я могу совместить обе эти роли.

Ну только если мы друг другу глаза выколем! Тогда от неё, как от лекаря, будет польза. Но в случае чего первую медицинскую помощь пострадавшему она оказать сможет.

Кроме того, по современному кодексу пол секунданта значения не имеет. Главное, чтобы оба участника были согласны с выбранной кандидатурой.

— Я против этого, — помотал головой Коршунов.

— Как и я. Однако мы с вами не учли один нюанс, Владимир Алексеевич, — рассуждал я. — А стоит ли привлекать кого-либо ещё? Допустим, я сейчас позову одного из своих коллег. А вы позовёте кого-то из стражников. Завтра о нас поползут слухи. И ещё неизвестно, как к произошедшему отнесётся руководство. А Дарья Валерьевна уже знает о том, что мы собрались сражаться. Так, может быть, тогда не будем привлекать прочих посторонних?

— Хм… Не хочу это признавать, но вы правы, Булгаков, — фыркнул Коршунов. — Пусть будет так.

— Госпожа Зорина, вы в курсе, что в вашу обязанность также входит запись протокола дуэли? — напомнил я. — Справитесь?

— Конечно! — кивнула она. — Телефон полностью заряжен. Я всё сниму на камеру.

О как! Современность уже даже в такие старинные ритуалы смогла просочиться. Но с другой стороны, идея хорошая.

Мы оба зафиксируем на камеру, что на дуэль оба участника пришли добровольно. Для того этот протокол и ведётся, чтобы в случае гибели или серьёзного ранения было доказательство, что победитель дуэли не совершал убийство.

Проклятье, какой же всё-таки абсурд! Пока мы обсуждали условия предстоящей схватки, я уже начал забывать, зачем мы вообще затеяли всё это. Такое впечатление, что мы с Коршуновым просто решили прогуляться до набережной Невы.

Мне Владимир Алексеевич абсолютно безразличен. Но он регулярно пытается меня оскорбить, и я привык относиться к нему, как к назойливой мухе.

Но сам Коршунов видит проблему иначе. Сам факт моего существования для него — одно сплошное оскорбление!

— На магии, Павел Андреевич, — вернулся к прежней теме Коршунов. — Предлагаю бороться без оружия. Только на магии. Я знаю, что вы умеете использовать лекарскую магию в боевом режиме. Значит, сможете за себя постоять.

— Тогда будет честно, если и вы расскажете о своих способностях, — ответил я.

— Боевая магия. Никаких огненных или электрических снарядов. Я буду биться голыми руками. Просто удары будут сильнее, чем вы думаете, — пояснил он.

О-о, а я сталкивался с этой разновидностью колдовства. Обычно дворяне с такими способностями всегда подаются в военную сферу. Они могут в совершенстве овладеть любым оружием.

Более того, даже своё собственное тело используют как оружие. И дело вовсе не в боевых искусствах. Скорее, в интуитивном умении правильно двигаться, читать противника и вовремя наносить сокрушительные удары.

Когда мы с Кириллом жили в трущобах, в одном из соседних домов поселился такой же изгнанник, как и мы. Тоже дворянин, как раз с боевой магией.

Помню, как однажды его окружили бандиты. Человек пять или шесть. Если память мне не изменяет, он их всех уложил голыми руками. При этом сами бандиты были вооружены не только ножами, но и огнестрельным оружием.

Так, возвращаясь к условиям дуэли… А как, интересно, мы будем расценивать победу? Драться до первой крови? Глупо. Я лекарской магией за секунду могу пустить Коршунову кровь. Да и он одним хорошим ударом запросто может рассечь мне лицо или повредить нос.

Это даже дуэлью не назовёшь.

Но не насмерть же мы будем биться?

— У вас уже есть идея, по каким параметрам будет определяться победа? Могу предложить свой вариант, — я остановился у набережной. Уже начало темнеть. Мы нашли абсолютно безлюдное место под мостом. Над нашими головами шумели автомобили. С другой стороны слышался шум реки и завывания ветра. Тут при желании можно и стреляться! Никто не услышит.

— Пока один не сдастся, — разминая кулаки, произнёс Коршунов.

— Глупый вариант, — прямо сказал я.

— Глупый? Это ещё почему⁈

— Это уже не благородная дуэль. Получится неостановимый мордобой. Мы так друг друга до смерти забьём.

— Ваш вариант? — насупился Коршунов.

— Падение. Как только один из нас потеряет равновесие или сознание — на том и закончим, — предложил я.

— П-ха! — не удержался Коршунов. — Вы сами себе усложнили задачу, Булгаков. С моим условием у вас был хоть какой-то шанс. Я же вас одним ударом уложу на спину.

— Посмотрим, — хитро улыбнулся я. — Значит, по рукам?

— Идёт, — Коршунова аж передёрнуло от нетерпения. — Госпожа Зорина, мы готовы объявить условия.

Сначала мы озвучили свои намерения, условия дуэли, имена сражающихся и секунданта, а затем разошлись в разные стороны друг от друга.

Отдаляться на пятнадцать-двадцать метров не имело смысла. Всё-таки мы не стреляться планируем. Я бы даже сказал, что это сражение — битва интеллектов. Испытание внимания.

Победит тот, кто хитрее.

— Готовимся! — крикнула нам Зорина. — Ох, поверить не могу, что мы это действительно делаем… — она вздохнула, подняла телефон, а затем включила запись. — Начинайте!

Нас с Коршуновым разделяло метров шесть-семь. Но он сократил расстояние вдвое всего за полсекунды. Владимир совсем не молод, но его тело работает безупречно. Мышцы натренированы, связки и сухожилья в идеальном тонусе. Плюс ко всему по нервной и опорно-двигательной системе циркулируют потоки боевой магии.

Колдовство Коршунова я увидеть не могу, зато прекрасно вижу, какой она оказывает эффект. Как только мы оказались на расстоянии двух метров друг от друга, мой «анализ» уловил ненормальные с медицинской точки зрения изменения в мышцах моего противника.

Кровеносные сосуды расширялись и сужались, кровь прокачивалась в конечности так, будто в тело Владимира Алексеевича был встроен мощный мотор.

Очевидно, это и есть эффект боевой магии. Коршунов знает, как уложить меня на лопатки. Быстро и чётко. Без лишних движений.

Вот только мой противник не догадывается, что у меня есть несколько козырей в рукавах. Эта дуэль — не выяснение отношений. Я просто хочу показать ему, что ко мне лезть не стоит. Мы на совершенных разных уровнях.

А потому я позволил ему ударить первым. Сделал вид, что пропустил его атаку. Прикинулся, что не смог прочитать его движения.

Однако читать я их мог. «Анализ» работает вовсю. Каждое сокращение мышцы, каждый поворот сустава — я вижу всё. И могу предсказать заранее каждое последующее движение Коршунова.

Ох, с каким же удовольствием он шарахнул по моему солнечному сплетению. У него чуть рот от улыбки не порвался. Поражаюсь, как же давно он хотел это сделать.

Вот только…

На меня это не произвело никакого впечатления.

Я принял удар, широко расставив руки. Коршунов замер, потерял драгоценные секунды. За это время любой другой противник уже совершил бы контратаку. Но я не спешил. Раз уж он вытащил меня на эту дуэль, я буду наслаждаться каждым моментом.

— Как это возможно? — едва слышно пробурчал Владимир Алексеевич.

Он ожидал, что одного удара хватит, чтобы повалить меня на землю. Вот только мой противник не учёл главного.

Я вызвал титаническое сокращение почти всех своих мышц. Грудные мышцы, пресс, бёдра, голени, стопы — всё превратилось в «камень».

А сдвинуть каменную статую не так-то просто.

Импульс, переданный его кулаком, до солнечного сплетения так и не дошёл. Его погасил пресс. Коршунов хотел, чтобы сражение завершилось одним ударом.

Так и оно будет. Только последний удар будет моим.

Все эти мысли пронеслись в моей голове за долю секунды. Владимир уже приготовился к повторной атаке, но было слишком поздно. Его правая кисть не двигалась. Скорее всего, он вывихнул её об меня.

И тогда я просто подтолкнул его. Даже бить не стал. Выпустил разряд лекарской магии, вызвал раздражение вестибулярного центра. Коршунов окосел. Закрутился вокруг своей оси, споткнулся и рухнул лицом на землю.

— Остановились! — скомандовала Зорина. — Дуэль окончена.

— Да как это «окончена»? Нет! — возмущался Владимир Алексеевич. Он попытался подняться, но его замутило. Командиру пришлось прижать ладонь к губам, чтобы сдержать рвотный позыв.

Боюсь даже представить, какую «качку» он сейчас переживает. Хотя магии я потратил не так уж и много. Можно было сделать гораздо хуже.

— Вы хотели дуэли, господин Коршунов. Вы сами диктовали условия. И согласились на мои поправки, — я опустил голову, раздвинул пальцами края рубашки между двух пуговиц и обнаружил, что прямо под моими рёбрами распространяется здоровенная гематома.

Что ж, это завтра будет болеть! Но я получил эту травму целенаправленно.

— Хороший удар, господин Коршунов. Другого человека могли бы и убить, — подметил я. — Но как видите, на мне это не работает.

Зорина подошла к командиру, чтобы оказать лекарскую помощь, однако я помотал головой.

— Не стоит, Дарья Валерьевна. Я сам всё сделаю, — объяснил я и жестом руки вправил вывих, после чего возобновил нормальную работу вестибулярного аппарата.

— Ох, чёрт вас подери, Булгаков… — Коршунов скривился от боли, потёр виски, затем всё же смог подняться на ноги. — Вы правы. Нарушений не было. Всё честно. Не было же нарушений, госпожа Зорина?

— Никак нет. Можете, если хотите, пересмотреть запись, — предложила она.

— Вот уж не надо, спасибо, — хмыкнул он. — Ещё мне не хватало со стороны смотреть на свой позор. Итак, Павел Андреевич, что теперь? Дуэль показала, что правда на вашей стороне. А я чту традиции. Значит, я должен перед вами извиниться.

— А вот этого делать не стоит, — перебил его я. — У меня лишь одно пожелание: перестаньте злоупотреблять своим статусом. Вы знаете, о чём я говорю. Я больше не потерплю, если вы будете лезть ко мне с ложными обвинениями. В следующий раз вопрос будем решать уже не дуэлью. Мне придётся обратиться к вашему руководству. Ах да, и ещё. Последнее пожелание. Госпоже Зориной не докучайте без её согласия. А свои извинения можете спокойно оставить при себе. Мне они не нужны.

Коршунов ничего не ответил. Поджал губы, сдержанно кивнул на прощание Дарье Валерьевне, а меня одарил одним лишь строгим взглядом. После чего покинул место нашей дуэли.

— Это было… впечатляюще, — нарушила тишину Дарья. Она взглянула на меня так, будто наше знакомство состоялось не днём на приёме, а лишь сейчас. — Нет, серьёзно! Впервые вижу, чтобы лекарь оказал такое сопротивление опытному солдату!

— Я с самого начала хотел поскорее разобраться с этим конфликтом.

— Если честно, я даже поначалу не поверила, что дуэль уже завершилась. Подумала, что уже самой пора проверить зрение! — она рассмеялась. — Да, не так я планировала провести сегодняшний вечер. Но я ни о чём не жалею.

— Аналогично. Я вообще собирался… Ох, чёрт! — я взглянул на часы. — Если вы намерены вернуться в императорский двор, то следуйте за мной. Я вас провожу. Мне ещё нужно успеть за продуктами. Пообещал познакомить соседа по квартире с русской кухней, а вместо этого ввязался в дуэль!

— Эм… Вообще-то, если вы не против, я могла бы с этим помочь. В качестве благодарности за помощь с господином Коршуновым, — произнесла Зорина.

Заманчивое предложение. Не уверен, правда, что она готова к компании Киммо, но для меня это хороший способ получше рассмотреть образовавшийся между нами магический поток.

— В таком случае я приглашаю вас к нам на ужин, — улыбнулся я.

Мы с Дарьей вернулись в центр, ненадолго разделились, чтобы собрать все необходимые продукты. Пока я ждал Зорину в назначенном месте, мне захотелось вскрыть письмо, переданное Коршуновым.

Это сообщение пришло из императорской канцелярии. Правда, имя отправителя указано не было. Вдвойне странно, почему письмо поручили передать через Владимира Алексеевича…

Я вскрыл конверт и пробежался глазами по тексту.

Стоп… Вот ведь чёрт! А раньше об этом они не могли сообщить?

В письме содержалась очень важная информация. И что самое неприятное — получить это сообщение я был должен ещё три дня назад!

Глава 15

Письмо, очевидно, было закрыто магической печатью. Соответственно, открыть и прочесть содержимое мог только я. Но на конверте было указано, что письмо должно быть передано получателю срочно.

Либо Коршунов не обратил на это внимания, что маловероятно, либо специально не спешил передавать мне это чёртово письмо.

Что ж, неплохо, Владимир Алексеевич. Попытались подгадить, вот только эту информацию я уже получил из других источников.

А точнее — догадался. Сложил все аргументы ещё вчера. Так что каким-то катастрофическим откровением это письмо для меня не стало. Я уже успел подготовиться к предстоящему событию.

В письме было приглашение на завтрашнюю церемонию. Она пройдёт вечером. Посвящена она будет приезду финской делегации. Прибудут иностранцы завтра утром. А уедут в следующий понедельник. То есть — пробудут на территории императорского двора ровно три дня.

В приглашении прописана программа. Я имею право участвовать почти во всех мероприятиях, связанных с финнами. Правда, есть одно «но».

На завтрашнее мероприятие меня не приглашают. Скорее уж завуалированно приказывают явиться, так как я буду удостоен чести лично пообщаться с принцем Королевства Финляндия.

Причина этой беседы — острое желание высшей знати показать финнам единственного человека, обладающего задатками «магического анализа». Другими словами, мной хотят похвалиться.

Вот только играть роль выставочного экспоната я не собираюсь. Мне тоже есть о чём поговорить с делегацией. И думаю, я проведу время с пользой!

Но про предстоящую встречу и Киммо упоминал, что познакомит меня с принцем. Задержка этой новости никак мне не навредила.

Однако была одна приписка в конце, которая лично мне показалась гораздо интереснее всего остального сообщения.

«Благодарю за помощь с выявлением врагов двора и моих личных врагов. Господин Матросов уже заключён под стражу. О вашем участии в этом деле более никто не знает. Если захотите со мной связаться ещё раз, переговорите с Романом Севастьяновым. Правда, я в любом случае планирую пересечься с вами в течение следующих трёх дней».

И подпись: «Михаил Сергеевич Романов».

Брат императора. Князь, которого мы с Анной Шолоховой спасли от уже сплетённых интриг.

Интересно получается… С первых дней моего проживания при императорском дворе я получаю сообщения от некоего «друга». От влиятельного человека, голосом которого всё это время был Роман Севастьянов.

Я рассказал о заговоре знакомому гвардейцу, потому что хотел, чтобы тот передал «другу» информацию. Чтобы «друг» помог Михаилу Романову.

Но цепочка оказалась куда короче. У меня были предположения на этот счёт, и теперь они окончательно подтвердились. «Друг» — это и есть Михаил Сергеевич Романов.

Выходит, человек, который следил за порядком на турнире и боролся за искоренение всех интриг — это один из братьев императора. Любопытно получается!

Михаил Романов выступает на моей стороне, Константин Романов, заказавший мою семью, выступает против меня. Император Александр Четвёртый, скорее всего, почти ничего обо мне не знает.

А какие взаимоотношения между тремя братьями — вопрос. Но рано или поздно я и туда залезу! Действия Константина безнаказанными не останутся. А с Михаилом познакомлюсь уже на днях. Посмотрим, кого он из себя представляет.

— Павел! — помахала мне Зорина. Дарья вышла из магазина, передала мне ещё один пакет с продуктами. Когда наши пальцы соприкоснулись, я в очередной раз почувствовал магический разряд. — Всё, теперь у нас точно есть всё, что нужно. Можем приступать к готовке!

Мы поднялись в нашу с Киммо квартиру. Я думал, что финский лекарь и его телохранитель уже вернулись. Однако они, похоже, так с утра и не появлялись. Кайнелайнен упоминал, что он собирается задержаться на работе. Да и в целом выглядел немного встревоженным.

Думаю, дело и не в работе вовсе. Никто не станет лишний раз нагружать иностранного специалиста, особенно в преддверии приезда делегации. Скорее всего, у него что-то случилось. Но я уже понял, что они вместе с Тапио умеют за себя постоять. Беспокоиться не о чем, скоро вернутся. А мы как раз успеем за это время приготовить ужин!

— Хм… — первой нарушила тишину Зорина. До начала готовки мы оба молчали. Видимо, она ждала, что я заведу с ней беседу, но я тем временем был занят своими мыслями. — Не думала, что ты умеешь готовить, Павел.

— Не думал, что мы уже перешли на «ты», — я улыбнулся ей и продолжил нарезать свёклу. — Но меня это устраивает.

— Было бы странно общаться как-то иначе после того, как мы поучаствовали в дуэли, а затем принялись за совместную готовку борща! — засмеялась Дарья. — Нет, правда. Я никогда не видела, чтобы дворянин сам себе что-то готовил.

— А ты видишь здесь слуг? — усмехнулся я. — Может, в твоих покоях такие имеются, но я решил никого не нанимать.

Управление императорского двора вообще-то предоставляет помощь в виде слуг. Много платить за них не надо. Я вполне мог бы заказывать еду или уборку в своей квартире, но это решение было бы слишком опрометчивым.

Врагов у меня много. Могут подкупить слуг или даже прикинуться ими.

Почему-то в голове сразу всплыл образ Шёпота, который пытается косить под служанку. Стоит такой в форме горничной! Хорошо, чёрт возьми, что до этого не дошло!

— Павел, ты не подумай. Мне это нравится, — бросила Зорина. — Я помощью слуг всё же пользуюсь, но при этом мне очень приятно видеть, что есть дворяне, которые умеют заниматься бытом. Просто представь! Вдруг в стране начнётся кризис. Допустим, мы проиграем войну или переживём раскол. Дворяне обеднеют, слуги разбегутся. Что дальше? Половина знати себе даже куриной бульон сварить не сможет!

— Первый раз слышу, чтобы так рассуждал кто-то из нашего сословия, — подметил я. — Но я с тобой согласен. Чем больше у человека навыков, тем больше шанс выжить.

Этот принцип я хорошо усвоил в трущобах. В тот период я вовсю использовать свои знания из прошлого мира и параллельно наращивал новые умения. Старался закрыть все пробелы. К примеру, в прошлой жизни я не был бойцом. Всегда работал только мозгом. Но здесь этого мало: крепким должно быть всё — и дух, и ум, и тело, и магия.

Время летело незаметно. Мы с Зориной разговорились, и я даже не обратил внимания, как наступил поздний вечер. Ужин уже почти готов, но моих соседей по квартире всё нет и нет.

Правда, скучать мне не приходилось. Зорина оказалась интересной собеседницей. Но больше всего в данный момент меня волновала проявившаяся между нами связь.

Пока мы занимались готовкой, я провёл несколько экспериментов. Пара случайных касаний, непреднамеренный близкий контакт при передаче кухонных инструментов. И каждый раз — всплеск магии.

На её теле это никак не проявлялось. Зато мои магические каналы поднимали бунт. Мне даже захотелось пойти дальше и проверить что будет, если сближение станет долгим.

Но от этого любопытства пришлось избавиться. Лучше сначала проконсультироваться с Бражниковым.

Ужин готов. Финны так и не вернулись. Поэтому мы решили начать без них. Не будем же мы голодать из-за их опоздания! Они могут и не прийти. Ничего страшного, сами потом разогреют.

— А что с твоими глазами? — к середине ужина поинтересовалась Дарья.

Я ждал подобного вопроса. Она уже полчаса осматривает мою голову «анализом». Всё никак не мог понять: она мне глазки строит или рассматривает мой орган зрения. Такое впечатление, что Зорина делала и то и то одновременно.

— Да я на зрение вроде не жалуюсь. А что тебя смущает? — уклончиво ответил я.

И вправду — что она там увидела? На зрение я никогда не жаловался, даже до своего перерождения. Но Дарья явно что-то там нашла.

— Свечение странное, — ответила Зорина, задумчиво прикусила щёку. — Оно у всех лекарей странное. Но у тебя с ним явно что-то не так. Ты ведь знаешь, как работает «анализ»?

— Знаю, — кивнул я. — Магический центр посылает сигнал через зрительный нерв в сетчатку. Затем полученная информация возвращается назад — в головной мозг. Это и есть суть «анализа».

— Ого! А я уже приготовилась объяснять, — вскинула брови Дарья. — Не думала, что это знает кто-то, кроме оптилекарей. Мы-то с этим каждый день сталкиваемся. А ты, как я посмотрю, вообще во всём разбираешься?

— Конечно. Я же лекарь общего профиля, — пожал плечами я. — Только не уходи от темы. Что не так с глазами? Давайте, Дарья Валерьевна! — я отложил тарелку и откинулся на спинку стула. — Я у вас на приёме. На что мне стоит обратить внимание?

— Зачем паясничать? — усмехнулась она, но всё же сделала, как я велел. Ещё раз посмотрела на мои глаза, а затем произнесла: — Ощущение, что сетчатка не справляется с магическим потоком. Ты ведь так и ослепнуть можешь.

О как! А мой «анализ» этого не улавливает. Но догадываюсь, с чем связана все эта картина. Должно быть, организм ещё не привык к новым способностям.

— И… Всё! Готово, — Зорина потёрла ладонями и отключила свой «анализ». — Извини, что сделала это без твоего ведома. Вернула сетчатке прежний вид.

Я следил за её действиями. На всякий случай перестраховался и проверил, не навредила ли она. А то кто знает? Может, мои враги решили найти более изощрённый способ досадить мне и подослали одну из моих коллег?

— Можешь не раскрывать мне свои тайны, но я не против помочь с поддержанием зрения. Заглядывай ко мне иногда. Буду следить, чтобы не появлялись новые повреждения, — улыбнулась она.

— Спасибо, Даша, — ответил я. — Обязательно воспользуюсь твоим предложением. Кстати, интересно получается… Раз ты в целом специализируешься на глазах, значит и «анализ» у тебя сильнее, чем у остальных людей.

— Скорее уж, он более «дальнобойный», — ответил она. — Так подробно читать людей, как это делаешь ты, я не могу. Зато вижу то, что другой лекарь мог не заметить. Например… О! — улыбнулась Зорина. — А я и не знала, что у тебя есть такой милый котик!

Котик? Стоп… КОТИК?

— А чего это он под кроватью спрятался? Давай-ка и его тоже накормим, — предложила Дарья.

Предупреждал же — не лезть в квартиру без спроса!

Ну, готовься, Мот. Сейчас я тебя так накормлю!

* * *

Коршунов уже несколько минут выслушивал причитания своего руководителя. После дуэли Владимир Алексеевич вернулся домой, но его настиг звонок Бондарева.

И на этот раз Игорь Станиславович позволил себе говорить на повышенных тонах.

— Это позор, Владимир Алексеевич. Позор! Думаете, я не догадался? — разозлился Бондарев. — Стражники доложили, что вы покинули территорию императорского двора вместе с Павлом Булгаковым.

— Так ты за мной следишь, Игорь? Не доверяешь мне? — стиснул зубы Коршунов.

— Нет, Владимир Алексеевич. Всё, достаточно. Теперь только на «вы». Я — ваш начальник. Вы — мой подчинённый. Пора уже забыть о прошлом. Мне хотелось закрыть глаза на ваше поведение, но теперь я вижу, что вы уже разбаловались, — Бондарев чеканил каждое слово, с трудом сдерживал порыв ярости. — Дуэль, да? Вы ведь снова это сделали? Снова вызвали неугодного вам человека на дуэль?

— Да, вызвал, Игорь Станиславович. И что с того? — не выдержал Коршунов.

— Надеюсь, никто не пострадал?

— Никто, — отрезал Владимир Алексеевич.

Пострадало только самолюбие командира охраны.

— Мало того что вы не передали вовремя письмо от… от важного человека! Так ещё и вызвали Булгакова на дуэль! — возмутился Бондарев. — На этот раз отделаетесь предупреждением. Но больше это не должно повторяться, Владимир Алексеевич. Я всё сказал.

Бондарев положил трубку. Коршунов ещё несколько минут молча смотрел на свой мобильный телефон, затем почувствовал, как в нём нарастает очередная вспышка ярости. Хотел уже было выкинуть телефон или сломать что-нибудь из своей мебели.

Но сдержался.

Он понял, что проиграл Булгакову исключительно из-за своей злости. Всё верно. Надо успокоиться. Нужен реванш… Да! Определённо нужен реванш.

Коршунов не мог жить после такого унижения. Смириться с этим нельзя. Булгаков велел ему оставить его в покое. Ну-ну! Как же! Забыть о позорном поражении и всё забыть?

Да нет же, нет! Павлу Андреевичу просто повезло. Коршунов выпил немного, разозлился, потерял бдительность. Разве мог бы солдат проиграть какому-то лекарю? Да это даже за дуэль нельзя считать. Недоразумение сплошное!

Эх, хотелось Коршунову сделать всё по традициям. Хотелось всё решить одной дуэлью. Но придётся отказаться от своего кодекса чести. Владимиру Алексеевичу кажется, что Булгаков им манипулирует. А даже если и не манипулирует…

Да пошёл бы он куда подальше! Надоел. Осталось только придумать, как с ним разобраться. Вызвать его на ещё одну дуэль? Нет… Нужен другой способ.

И Бондарев встал на сторону Павла Андреевича. Предатель чёртов! Этот телефонный разговор стал для Коршунова вишенкой на торте. Последней каплей. Игорь Станиславович когда-то давно был его подчинённым. И Коршунов был уверен, что он сможет управлять решениями Бондарева даже в том случае, если они поменяются местами.

Но всё изменилось. Руководитель службы безопасности отказался плясать под дудку Владимира Алексеевича. И Коршунов посчитал это предательством.

— Ну, ничего, — пробурчал себе под нос Коршунов. Потёр больную кисть, а затем, превозмогая боль, сжал её в кулак. — Кажется, завтра я должен защищать Булгакова? Хм… А что если сделать брешь в защите?

* * *

— Какой большой! — восторженно воскликнула Зорина. — И пушистый!

Мот издал скромное «мявк». Дарья пыталась поднять моего кота-оборотня, но не справилась с весом. Ещё бы! В этом засранце килограммов пятнадцать. С ним можно приседать как с гантелями.

— Что это за порода, Павел? Мейн-кун? — поинтересовалась Дарья. — Я тоже хотела завести себе такого. Но по правилам в служебных квартирах нельзя держать животных. Ты получил разрешение?

— Нет. Принёс этого монстра под покровом ночи. Надеялся, что никто не заметит, — отшутился я.

Мот обиженно зыркнул на меня. Ему явно не понравилась формулировка «монстр».

Зыркай, зараза, зыркай. Вот Дарья уйдёт, и у нас состоится очень серьёзный разговор. Никакой больше корюшки за нарушение договорённостей.

Мот вздрогнул, будто прочёл мои мысли. Однако всё равно решил идти до последнего, уселся на стул рядом с Зориной, положил лапы на стол и издал очередное протяжное «мяу».

— Он, наверное, голодный, — Дарья вновь потрепала Мота по голове. — Павел, ты его вообще кормишь?

— А по нему не видно⁈ — развёл руками я. — Кормлю — мягко сказано. Кстати, думаю, ты поняла, что упоминать о нём никому не стоит? Если узнают, что Мот живёт в моей квартире, скорее всего, его придётся усыпить.

— Ни в коем случае! — замотала головой она. — Мотик будет жить! Только… Хм… — она активировала «анализ». — Думаю, Мотика нужно кастрировать, пока не поздно. Он же тебе всю квартиру пометит.

— Не надо! — кричали глаза Мота.

— Думаю, так я и поступлю, — улыбнулся я. — Он в последнее время совсем не слушается. Всё время так и норовит показаться соседям. Может, после кастрации успокоится?

Мот понял моё скрытое послание. Обиженно отвернулся и положил голову на колени Зориной.

Как раз в этот момент раскрылась входная дверь. И на пороге появились Киммо и Тапио. Проклятье, ну как же не вовремя!

Мот быстро сообразил, что ему пора валить. Быстро шмыгнул под стол, уполз под диван, а через несколько минут я услышал, как распахнулось окно в соседней комнате. Не выбил — и на том спасибо!

— Киммо, Тапио, — я поднялся из-за стола. — У нас гостья. Наша коллега — Дарья Валерьевна Зорина. Она помогла приготовить ужин. Тот, что я вам обещал.

Впервые увидел в глазах Киммо смесь вины и отчаяния. Сразу прочёл по его взгляду, что он очень хотел присоединиться к ужину, но уже не мог.

— Рад знакомству, госпожа Зорина, — улыбнулся он. — Простите меня, пожалуйста. Что-то мне очень не здоровится. Боюсь, придётся нам собраться ещё раз… чуть позже.

Чёрт возьми… А ведь Киммо на ногах еле стоит. Его едва поддерживает Тапио. Зорина этого ещё не заметила, поскольку обширным «анализом» она не владеет.

Но меня не покидает ощущение, что мой сосед по комнате ранен.

— Всё в порядке! Я и так уже задержалась, — ответила Дарья. — Мы с Павлом хорошо провели время. А с вами, господин Кайнелайнен, мы ещё пересечёмся на работе. Я как раз хотела обсудить с вами поражение глаз у больных с язвенным колитом и болезнью Крона.

Киммо лишь кивнул, после чего ушёл вместе с Тапио в другую комнату. Я проводил Дарью до её подъезда и поблагодарил за помощь в готовке.

— Это был интересный вечер, Павел, — улыбнулась она. — Думаю, мы ведь ещё встретимся?

— Мы работаем на одном этаже, — намеренно подразнил её я, когда мы оказались одни в коридоре. — Тем более я ещё воспользуюсь твоей помощью. Забыла? Мне ещё глаза нужно поддерживать.

— Не забыла, — нахмурилась она. — Но ты же…

— Да я понял тебя. Увидимся. Ведь если я тебе откажу в следующей встрече, ты сдашь службе безопасности моего кота, — усмехнулся я.

— Нет уж. Мотиком я не пожертвую! Доброй ночи, Павел, — я старался держать между нами дистанцию. И на то были причины. Но Дарья всё же меня обняла и лишь после этого вышла в подъезд.

А вот я после произошедшего сдвинуться с места уже не смог.

Всё тело парализовало. Слишком много магической энергии. Даже одно прикосновение вызывает сильнейшую реакцию со стороны организма. А тут объятия!

Проклятье, меня такой расклад не устраивает! Придётся с этим разобраться и уже в ближайшее время. Посещу Бражникова на этих выходных. Теперь нам точно есть что обсудить.

Я потратил минуту, чтобы привести свой организм в порядок. Нервная система восстановилась, сосуды сузились, кожа перестала зудеть. Хм…

Выглядит всё это так, будто у меня какая-то магическая аллергия на Зорину! Надеюсь, на самом деле это не так. Наконец-то встретил более-менее адекватную коллегу, а тут такие проблемы!

Ну ничего, и не с таким справлялись!

Сейчас нужно решить вопрос с Киммо. С ним явно что-то не так. Я знаю, что Кайнелайнен скрывает от меня что-то. Но чувствую, что его тайны конкретно мне ничем не угрожают.

Во всяком случае, напрямую.

Вернувшись в квартиру, я обнаружил, что спальню Киммо преградил собой Тапио. И я бы даже лезть к ним не стал, если бы не почувствовал автоматическую активацию «анализа». Раз сила включилась сама, значит кому-то требуется срочная помощь.

— Нет! — топнул ногой Тапио, как только я приблизился к двери своего соседа.

От удара его стопы аж пол затрещал. Не удивлюсь, если у соседей снизу люстра упала!

— Что «нет»? — переспросил я. — Не надо держать меня за дурака. Я вижу, что вы ввязались в какую-то передрягу. И хочу помочь.

— Я больше никого не подпущу к господину Кайнелайнену, — отрезал Тапио.

Телохранитель поморщился от боли. Я заметил на его виске едва видимые следы крови. Такое впечатление, что его кто-то ударил по голове.

Так… А что показывает «анализ»?

— Тапио… Не знаю, кому из вас двоих сейчас хуже, но настоятельно рекомендую принять мою помощь, — осмотрев его голову, настоял я. — Не знаю, заметил ты это или нет, но у тебя череп треснул.

— Не заметил, — после короткой паузы ответил он.

Лжёт. Как я и думал — не на работе они задержались. Кто-то их поколотил. Причём сильно. Правда, не могу понять, почему они решили умолчать об этом. Они — члены финской делегации! Знать из соседнего государства, попавшая под раздачу на территории Российской Империи.

Мой «анализ» вновь уловил страдания Кайнелайнена. И его лекарскую магию. Похоже, Киммо пытался справиться с проблемой сам. Но не мог. Прямо сейчас мой сосед по квартире тщетно борется с полученной раной.

Я направил свою силу на череп Тапио и ускорил остеогенез — процесс сращения костей. Перелом височной кости — штука опасная. Телохранителю ещё повезло. Некоторые после таких травм остаются инвалидами на всю жизнь.

— Ай… Что ты делаешь? — левой рукой Тапио схватился за голову. А правую сжал в кулак.

— Помогаю тебе, — ответил я. — Прости, Тапио. Но мне придётся пройти через тебя. Ради вашего же с Киммо блага.

Как только кости телохранителя заросли, он тут же потерял сознание. Я убедился, что упал он мягко — ничего себе не повредил. Пришлось направить часть лекарской магии в его эпифиз — участок мозга, называемый шишковидным телом. Именно там происходит выработка мелатонина — гормона сна.

Давно хотел испытать этот трюк. Снизить кровообращение в коре и направить всю кровь в эпифиз. Один момент — и человек уже спит.

Когда я вошёл в комнату, картина передо мной предстала… скажем так, впечатляющая! Не в каждой операционной доведётся увидеть такое количество крови.

Киммо Кайнелайнен лежал на кровати, обливал свой торс антисептиком и трясущимися руками пытался восстановить целостность рёбер и грудины.

— Нет… Нет! Павел, не вмешивайся, я сам… — промычал он.

— Довольно, — перебил его я. — Тоже мне, гастроэнтеролог! Неужели не видишь, что с тобой случилось?

— Я…

— Не двигайся, — велел я. — Одно лишнее движение — и тебя ждёт моментальная смерть. Я сам разберусь, помогу тебе. Но при одном условии, — я присел рядом с Киммо и приготовил лекарскую магию.

Глава 16

— К-какое условие? — всхлипнув от боли, спросил Киммо.

— Когда я тебя восстановлю, расскажи мне, чем вы с Тапио занимаетесь. Почему возвращаетесь постоянно в таком виде, будто вам пришлось через поле боя пройти. Я прошу это не ради своей выгоды и даже не из любопытства, — произнёс я. — Интуиция мне подсказывает, что мы в похожих ситуациях. И я мог бы тебе помочь. Вернее, мы могли бы помочь друг другу.

— А если откажусь рассказывать, не станешь помогать с лечением? — горько усмехнулся Киммо.

— Помогу в любом случае. Но рассчитываю, что ты пойдёшь навстречу. Нам надо многое обсудить. Причём давно, — ответил я.

— Ладно, — вздохнул Кайнелайнен и тут же вздрогнул. Каждый вдох давался ему с трудом. — Обещаю, мы поговорим. Если можешь, Павел, пожалуйста, помоги. Думал, что смогу справиться, но… Кажется, мой профиль не позволяет лечить такие раны.

Я включил «анализ» и ещё раз осмотрел тело своего коллеги. Создавалось впечатление, что мы с ним сегодня получили похожие травмы. Только я смог защититься, а он — нет.

Коршунов тоже ударил меня ровно в эту точку. В нижний конец грудины — кости, к которой крепятся рёбра. На самом конце грудины находится мечевидный отросток. Остроконечная костная структура, которая у Кайнелайнена отломилась. Ему чудом повезло, что обломок не вонзился в печень.

А такое чисто теоретически возможно. Причём часто это приводит к моментальной смерти из-за болевого шока. Ещё в прошлом мире я слышал о нескольких ситуациях, когда неумелые медики умудрялись отломить мечевидный отросток во время массажа сердца. Правда, не могу себе представить, с какой силой нужно давить на грудь в таком случае! Но факт остаётся фактом: подобные инциденты были.

— Я сначала думал, что просто отбил себе печень, — промычал Кайнелайнен. — Решил, что сам справлюсь. Всё-таки печень — это тоже по моей специальности. Но позже понял, что проблема куда хуже.

— А как ты вообще получил такую рану? Чем вас так ударили? — продолжая сканирование, спросил я. — У Тапио вообще чуть череп не проломили. Я уже залечил его кость. Но всё-таки… Откуда у вас это?

— На нас напали. Враги моего рода, — ответил Киммо. — Один из них оказался геомантом. Мне… В общем, в мою грудь бетонная глыба прилетела.

— Это многое объясняет, — кивнул я. — Оно и заметно!

Итак, я собрал достаточно клинических данных. Можно приступать к лечению. Итого у Киммо сломано три ребра и грудина. Мечевидный отросток вот-вот воткнётся в печень.

Общее состояние у него тоже неудовлетворительное. В кровь струится адреналин, сердце колотится, дыхание поверхностное. Полноценный вдох и выдох сделать не может. Оно и неудивительно! К рёбрам и грудине крепится дыхательная мускулатура, без которой поддерживать здоровый цикл «вдох-выдох» невозможно.

— Приготовься, Киммо. Будет больно. Очень, — уточнил я. — Постараюсь отключить большую часть болевых рецепторов, но тебе всё равно придётся тяжко.

Кайнелайнен кивнул, стиснул зубы.

Я мог предложить ему обратиться в императорскую клинику. Там бы ему вкололи болеутоляющее или ввели Киммо в наркоз. Но я понимал, что финн на это не согласится. У него есть причины, по которым он избегает клинику. Поэтому он вынужден зализывать раны здесь — в нашей квартире.

И кроме меня никто не сможет ему помочь. Хотя и нашу с ним связь крепкой не назовёшь. Мы не успели хорошо друг друга узнать. Но в одном Киммо прав. Как-то он обмолвился, что мы с ним похожи. И теперь я начинаю понимать, что сходств куда больше, чем может показаться на первый взгляд.

— Готов? Вправлю обломки, а затем восстановлю костную ткань. На счёт «три»…

— Готов-готов, — нервно закивал Кайнелайнен.

Я досчитал до трёх, а затем влил огромное количество лекарской магии в костную ткань Киммо. Он взвыл от боли, но на крик не сорвался. В этот момент дверь в комнату распахнулась, на пороге появился Тапио.

Проклятье! Быстро же он проснулся. Видимо, у него хорошо развит контроль над собственным телом. Изначально я планировал, что он проспит несколько дольше.

Так… А теперь он вновь прёт на меня, как разъярённый бык. Похоже, придётся снова усыплять.

— Стой, Тапио! — на выдохе вскрикнул Киммо. — Павел мне помогает. Не вмешивайся.

— Он меня вырубил, — процедил сквозь зубы Тапио. — Простите, господин. Я не смог его удержать.

— Ничего, будет нам обоим уроком! — усмехнулся Киммо. — Нельзя недооценивать лекарей.

— Всё, повреждений больше нет, — подытожил я и отключил поток лекарской энергии. — Можешь попробовать встать.

— Надеюсь, что пополам не переломлюсь, — пробурчал финн и аккуратно поднялся с кровати. — Спасибо, Павел… Вроде всё в порядке. Двигаться могу!

— Тогда двигайся на кухню. И ты тоже, Тапио, — предложил я.

— Ты не можешь мне приказывать, — хмыкнул телохранитель.

— Да, не могу. Зато могу предложить примирение борщом. Как тебе такой вариант?

На улице уже глубокая ночь. За окном — непроглядная тьма. Ни одно окошко в императорском дворе не горит. Только нам одним не спится. Вместо того, чтобы отсыпаться, сижу на кухне с двумя финнами, уплетающими разогретый борщ!

— Ох… — отставив пустую тарелку, выдохнул Киммо. — Ты был прав, Павел. Шикарное блюдо. Прямо-таки достойное императора! Может, тебе всё бросить и напроситься в его личную кухню?

— Спасибо за комплимент, — сдержанно кивнул я. — Но обсуждать сегодня мы будем не борщ. Рассказывай, Киммо, кто вас так подрал?

— Начинать придётся не с этого, — поджал губы финн. — Для начала мне придётся рассказать тебе, кто я такой на самом деле.

— Оно того не стоит, господин, — сделал замечание Тапио.

— Да, не стоит, — подтвердил я. — Потому что твоё настоящее имя я уже и так знаю.

— Ч-что? — оторопел Киммо.

— Лаури Хильдегард Кекконен, — произнёс я. — Принц Королевства Финляндия.

Я почувствовал, как начало возрастать напряжение в комнате. Тапио сжал кулак, и в нём закипела магия.

— Тебе придётся объясниться, Павел Булгаков, — заявил телохранитель. — Если бы ты не накормил меня борщом, я бы уже давно тебя по стенке размазал.

Впервые слышу, чтобы Тапио выдал столь длинную реплику. Обычно он немногословен.

— Тапио, успокойся, — велел Киммо или Лаури — чёрт знает, как его теперь называть!

— Повторюсь, опасности я для вас обоих не представляю. Вы хорошо скрылись. Никто даже не догадывается, что у нас в клинике уже целую неделю работает принц. Но я это понял очень быстро, — улыбнулся я.

— Что меня выдало? — нахмурился Киммо.

— Загибайте пальцы, Ваше Высочество, — усмехнулся я. — Меня хотят представить финскому принцу, поскольку у нас обоих есть предрасположенность к «магическому анализу». Сразу после того как всплыл этот факт, ты настоял на том, чтобы я стал твоим проводником по миру местной медицины. Ты упоминал, что мы похожи. Понять это можно было двойственно. К сходствам можно отнести «магический анализ» и тот факт, что нас обоих преследуют враги.

— И это всё? — вскинул брови Киммо. — Ты понял это только по косвенным признакам?

— Нет, они лишь породили подозрения. После этого я поискал информацию о главном наследнике финского престола. И… Не нашёл ничего, кроме детских фотографий. По какой-то причине принца всё это время хорошо скрывали. Возможно, потому, что на него уже давно ведётся охота. Однако детской фотографии мне хватило, чтобы сопоставить родинки на лице. Ты — принц Финляндии. Это же очевидно!

— Ты не перестаёшь меня удивлять, Павел… Чёрт! Ты всё испортил! Я хотел сделать тебе сюрприз! — принялся ныть мой коллега. — Завтра нас должны были познакомить. Я так надеялся увидеть удивление на твоём лице!

В который раз убеждаюсь — он ведёт себя как ребёнок. Хотя мы с ним ровесники. Вряд ли причиной тому обычная избалованность. Скорее всего, он большую часть жизни прожил, укрываясь от преследователей. Наверное, до сих пор страдает от проблем с социализацией.

Однако кое-что я умом понять не могу.

— Меня интересует лишь один вопрос, Киммо. Если ты и в самом деле принц Финляндии, то какого же чёрта ты прибыл сюда лишь с одним охранником? Отдельно от делегации! Разве не было бы безопаснее направиться сюда с другими лекарями? — поинтересовался я.

— Нет, в том то и дело, — помотал головой он. — Среди лекарей будет подставное лицо. Он играет мою роль и привлекает к себе внимание убийц, которые за мной охотятся. Мы с отцом решили, что безопаснее будет, если я отправлюсь в Российскую Империю чуть раньше. Под другим именем.

— С одним телохранителем?

— Толпа телохранителей только лишнее внимание бы привлекла. А Тапио… — Киммо выдержал паузу. — Как бы это помягче сказать… В общем, он — один из сильнейших воинов нашего Королевства. Он стоит десятков профессионалов.

— Я это уже почувствовал. Вот только это не объясняет, каким образом вы тогда умудрились получить столь серьёзные раны этой ночью?

— Ты пытаешься меня оскорбить? — проворчал Тапио.

— Нет, пытаюсь разобраться, насколько велика угроза, которая над вами повисла, — ответил я.

— Нас кто-то предал, — произнёс Киммо. — Я уже сообщил об этом отцу, но делегация уже успела выехать. Скорее всего, предатель — это кто-то из них. О моих передвижениях было известно лишь узкому кругу людей.

— Какова их цель? Кто-то претендует на финский престол? Хотят убрать единственного наследника? — предположил я.

— Вряд ли. Я так не думаю, — помотал головой Киммо. — У нас есть предположение, что эти люди преследуют сразу две цели. Первая — захватить человека с «магическим анализом». То есть — меня. Сам понимаешь, в мире большой дефицит таких лекарей, как мы с тобой. Но это — мелочи. Вторая цель куда хуже. Доказательств пока что нет, но я предполагаю, что эти люди хотят испортить отношения между моим Королевством и вашей Российской Империей.

А вот это — очень плохая новость. Если опасения принца оправдаются, значит предстоящая встреча с делегацией может представлять серьёзную угрозу для будущего нашей Империи.

— Правители в курсе? — уточнил я. — Император должен знать, что предстоящую встречу кто-то собирается использовать в своих целях.

— Мой отец ведёт с ним переговоры. Но, думаю, ты и сам понимаешь, Павел, как двойственно звучит эта информация. Мы не знаем, кто открыл на нас охоту. Это могут быть агенты других стран, которым не выгоден союз Финляндии и России. Но всё может оказаться куда сложнее.

Он прав. Вариантов может быть множество. Нельзя исключать, что эту махинацию проводит кто-то из нашего императорского двора. Но в то же время все эти события могут оказаться планом каких-нибудь финских повстанцев.

Это — игра совершенно иного уровня. И я бы даже не подумал в неё лезть, если бы сам не был заинтересован в общении с финским принцем. Мы можем обменяться опытом. Но при этом в течение следующих трёх дней мы оба можем пострадать. Теперь придётся держать ухо востро.

Мало того что Константин Романов, скорее всего, не остановится и продолжит искать способ убрать нас с Кириллом, так теперь ещё и о новой угрозе придётся беспокоиться.

Однако у меня в рукаве есть козырь: со спины ко мне никто не подберётся. Я знаю, как создать идеальный «щит» с помощью лекарской магии.

Пусть попробуют его пробить. Кем бы ни были наши противники, я их не боюсь.

— Что ж, пока что решить эту проблему мы никак не сможем. Если ты прав, то основная задача твоих врагов — поймать тебя, а затем свалить всю вину на Российскую Империю. Подтасовать доказательства, — отметил я. — Значит, самое главное — не позволить тебе попасть в руки этим людям. Могу пообещать, что буду следить за тобой. В меру своих возможностей.

— Благодарю, Павел, — улыбнулся мой коллега. — Ты, кстати, продолжай и дальше называть меня моим вторым именем. Для меня разница в титулах значения не имеет. Я долгое время скрывался среди простолюдинов и низших дворян. Поэтому… Скажем так, кичиться своим титулом я не привык. Ах да, нам бы с тобой ещё «магический анализ» обсудить…

— Время уже позднее. Лучше сделать это позже. Ты ведь ещё какое-то время пробудешь здесь? — поинтересовался я.

— Всё зависит от итогов предстоящей встречи. Но в целом я планирую задержаться на неделю-другую. Я сглупил. Наверное, мне нужно было раньше рассказать тебе правду. Но… Я ведь не могу знать наверняка, можно ли тебе доверять.

— Ты и сейчас не можешь этого знать, — напомнил я. — Всегда есть риск, что я — один из злоумышленников, которые строят против тебя козни. Разумеется, это не так. Но по отношению к другим людям бдительность не теряй.

Да уж, интересно получается. Последние полгода я только и делал, что скрывался от убийц. Набрал столько опыта, что могу даже принцу давать советы!

После этого разговора мы отправились спать. Лишь Тапио продолжал упорно сторожить нашу квартиру. Однако времени на отдых осталось совсем немного. Уже через пять часов начнётся новый рабочий день.

И в этот день нас посетит финская делегация. Интуиция мне подсказывает, что уже наступившая пятница всё перевернёт. Предстоящие события повлияют на судьбу двух государств.

И на мою судьбу в частности.

* * *

Когда Константин Сергеевич Романов вошёл в кабинет своего брата, на часах было уже шесть утра. Однако несмотря на столь ранний час, Михаил уже вовсю трудился над скопившимися письмами.

Скучная работа — так считал Константин. Бесконечно сортировать эти письма, на какие-то отвечать самостоятельно, какие-то передавать старшему брату — Александру.

Скучно. Но очень полезно. Константин завидовал Михаилу. Он сам мечтал оказаться на его месте. Но так уж вышло, что сыновья покойного Сергея Романова разделили наследство неравномерно. Старший сын Александр получил титул императора Российской Империи. Младший сын Михаил возглавил министерство иностранных дел. А вот средний Константин… Всего лишь унаследовал большую часть активов своего отца. Сеть заводов, магазинов и прочих учреждений, которые приносят большой доход, но…

Не дают большой власти.

А власть Константина привлекала с самого рождения. У него даже теплилась надежда, что Александр, ввиду своего затворнического характера, отречётся от престола, и тогда трон перейдёт к нему.

Но этого не случилось. Александр собрал вокруг себя очень могущественных советников. Всё, в чём он сам не разбирается, берут на себя они. К примеру, те же вопросы дипломатии решает в основном Михаил.

И если бы в руках Константина оказались все эти письма, которые разгребает его брат… Боги, какая власть обрушилась бы на его плечи! И Константин с радостью бы принял эту ношу.

— Доброе утро, Михаил, — улыбнулся Константин Романов. — Удивлён, что ты в такую рань уже на работе.

— В рань? — протёр сонные глаза Михаил. — Хм… Видимо, я не уследил за временем. Я сегодня даже не ложился.

— Не бережёшь ты себя. Совсем замучился с этой финской делегацией. Я ведь предлагал тебе свою помощь. Поручи эту встречу мне. Я знаю язык, смогу принять их и разгрузить тебя. Ты можешь на меня положиться.

Константин старался показать брату своё беспокойство. На деле же в его голове метались совершенно другие мысли.

Согласись же ты, чёрт подери!

Ну почему он вечно отнекивается? Почему не доверится собственному брату? Неужто он всё же понимает, что на самом деле задумал Константин?

— Прости, но мне нужно решить эти вопросы самому, — помотал головой Михаил. — Я же говорил тебе, у меня на завтра… Чёрт, вернее, уже на сегодня назначено много встреч.

— Помню. Ты говорил, что хочешь переговорить с глазу на глаз с Павлом Булгаковым. Кажется, так зовут этого выдающегося лекаря?

— Всё верно. У меня большие планы на Павла Андреевича. Хочу повидаться с ним до того, как начнётся торжественная часть. Только боюсь, что могу не успеть, — вздохнул Михаил. — А ты почему вдруг решил о нём поинтересоваться?

Константин изобразил недоумение. На долю секунды сам себе внушил, что ничего не знает о семье Булгаковых. Конечно! Разве это он натравил на них гильдию убийц?

Да, он. Но Михаилу об этом знать необязательно. Поэтому придётся немного поиграть в актёра.

— О господине Булгакове я толком ничего не слышал, — солгал Константин. — Я лишь поймал слухи. О нём сейчас многие говорят. Возвращение «магического анализа» в Российскую Империю! Давно у нас не было такого ажиотажа.

— Булгаков может перевернуть всё, — заявил Михаил. — Если у нас появится человек, способный лечить такие заболевания… Положение Российской Империи изменится. А если он ещё и наберётся опыта у финского принца, которого почти два десятка лет скрывали от общественности… Это точно станет началом новой эпохи. Мы наконец-то сможем подняться с колен, оставить позади эту проклятую инфекцию, из-за которой погибли такие лекари, как Александр Кацуров.

— Думаешь, Булгаков может стать заменой Кацурову? Великому лекарю, который спас весь мир? — поморщился Константин. — Я сильно в этом сомневаюсь.

— Нет, заменить героя он не сможет. Никто не сможет. Зато Павел Булгаков может положить начало новой эпохе. Именно поэтому я и хочу, чтобы встреча с финнами прошла гладко. Они могут помочь нам в этом.

Михаил слишком наивен. Константин всегда так думал о своём брате. Помешан на справедливости, на милосердии. Думает только о государстве, о семье, но вечно забывает о самом себе.

Константину это было только на руку. Он получил достаточно информации, чтобы воспользоваться ею против одного из своих врагов.

Павла Булгакова уже сегодня ждёт небольшой сюрприз.

* * *

— Господин Булгаков, в последнее время мне кажется, что я превращаюсь в ледышку, — заявила Вознюкова Тамара Сергеевна.

Пожилая пациентка, которая пришла ко мне на приём чуть ли не раньше всех. Очень специфическая женщина. Разодета так, будто собралась на похороны. Тёмные тона, вуаль. Странный наряд, одним словом.

Причём Вознюкова — не слуга. Она мать одного из местных баронов. Если не ошибаюсь, её сын командует одним из отрядов гвардейцев. Сама же Тамара Сергеевна живёт в своих личных покоях. Поговаривают, что она занимается коллекционированием различных редких предметов и артефактов.

Забивает все свои покои всякими безделушками. Я бы решил, что это лишь слухи, но при первой же встрече с этой пациенткой почувствовал, как от неё исходит запах пыли и ощущается аура сразу нескольких магических артефактов.

Своеобразная женщина!

— Опишите симптомы подробнее, Тамара Сергеевна, — улыбнулся я. — Сравнение с ледышкой я ещё никогда не слышал!

— Ноги и руки леденеют. Понимаете, господин Булгаков? — жаловалась она очень специфично. Будто не врачу жалуется на болячки, а подруге рассказывает об изменах мужа. — Кошмар какой-то! Ну я же не могу вечно носить под десять пар носков, верно? Да и перчатки не спасают.

Поначалу я решил, что проблема в атеросклерозе. Из-за отложений холестерина часто появляются бляшки, которые закупоривают сосуды и вызывают подобную симптоматику.

Однако «анализ» показал совершенно другую картину.

Всё куда проще, чем могло показаться на первый взгляд.

— У вас очень низкое давление, — подметил я. — Дайте отгадаю, вы его даже не измеряете?

— А что? Я похожа на какую-нибудь кухарку, которая половину своей жизни проводит с тонометром в руках? — хмыкнула старушка. — Я выше этого!

— Ну, уж простите, Тамара Сергеевна, но тут вы загнули. Можете со мной не согласиться, но это — чушь. Хотя бы два раза в день в вашем возрасте давление измерять жизненно необходимо, — объяснил я. — У вас потому и появляется чувство холода в конечностях. Туда кровь плохо проходит. Давления не хватает. Кто-то мучается от повышенного тонуса сосудов, а у вас совершенно противоположная картина.

— Хм, — она прищурилась. — Я вам поверю, Павел Андреевич. Скажите, что нужно принимать. Посмотрим, окажетесь вы правы или нет.

Я посоветовал Вознюковой несколько препаратов. Одни улучшают кровообращение, другие повышают давление. Однако, когда женщина ушла, я вышел в коридор и подозвал к себе Гриму. Она крутилась рядом с моими окнами.

— Чем могу помочь, хозяин? — каркнула она.

— Будь так добра, проследи за этой старушкой. В жилище её не врывайся. Просто загляни в окна. Потом расскажешь мне, что происходит в её покоях. Меня не покидает ощущение, что проблема у этой женщины не только в изношенности сосудов, — объяснил я.

— Сейчас же приступлю. Только… Вы просили узнать о делегации, — вспомнила Грима. — Они уже здесь. Пока что осматривают клинику.

Прибыли, значит. Хорошо. Встреча с делегацией состоится после пяти вечера. До этого нужно разгрести всю работу. А потом…

— Павел Андреевич? — послышался мужской голос за моей спиной.

Грима тут же улетела. Меня окружили несколько гвардейцев.

— Чем могу помочь? — спросил я.

— С вами хочет переговорить очень важный человек. Брат императора, — прямо сказал один из них. — Он ждёт вас в конференц-зале. Мы вас проводим.

Вот и настало время пообщаться с Михаилом Романовым. Он предупреждал, что хочет со мной повидаться.

Я прошёл в конференц-зал, гвардейцы закрыли за мной дверь. Внутри оказался всего один человек. Вот только он не был Михаилом Романовым.

Однако гвардейцы не солгали. Да, передо мной не Михаил. Но этот человек тоже приходится братом нашему императору.

— Добрый день, Павел Андреевич. Моё имя — Константин Сергеевич Романов, — произнёс мужчина. — Наверное, вы не меня ожидали здесь увидеть. Но Михаил прийти не смог. Общаться вы будете со мной.

— О, нет, — помотал головой я. — Как раз наоборот, Константин Сергеевич. Я очень давно жаждал встречи с вами!

Вот я и увидел вживую главного кукловода. Убийцу моих родителей.

Глава 17

Больше всего Константин Романов напоминал мне ворона, ставшего человеком. Волосы чёрные, вся одежда в тёмных тонах, даже рубашка. Не сказал бы, что этот наряд подходит для встречи финской делегации.

На контрасте с волосами и одеждой его гладко выбритое лицо кажется мертвенно-бледным. Готов поспорить, что Константин страдает от анемии. У здорового человека не может быть такого цвет лица.

Но держится он величественно. Чувствуется кровь старинной династии, которая правит Российской Империей почти половину тысячелетия. Или даже больше. Если не ошибаюсь, в этом мире род Рюриковичей прервался гораздо раньше, поэтому, скорее всего, Романовы уже очень много столетий стоят у «штурвала».

Интересно, как так вышло, что Михаил и Константин поменялись местами? Изначально я должен был встретиться с главным дипломатом. Вряд ли он просто решил отменить встречу. У него был ко мне какой-то серьёзный разговор. Не стал бы Михаил Сергеевич поручать эту беседу своему брату. Скорее всего, Константин каким-то образом обвёл Михаила вокруг пальца.

И всё ради встречи со мной. Что ж, у меня тоже есть для него сюрприз. Посмотрим, как он отреагирует, когда поймёт, что его интриги я уже давно раскрыл.

Но начнём издалека. Так будет гораздо интереснее.

— Вы жаждали встречи со мной? — удивлённо вскинул брови Константин. — Разрешите поинтересоваться, с какой же целью вы хотели завести со мной знакомство?

— Ну как же? — я наиграно развёл руками, а затем присел за овальный стол неподалёку от Константина. — Представитель династии Романовых. Не каждому везёт лично пообщаться с самой верхушкой знати Российской Империи.

Немного поиграю на струнах лести. Пусть расслабится, выболтает что-нибудь. А уже потом я скажу ему правду. Ощутить такой контраст ему будет гораздо больнее.

— Что ж, я польщён, — улыбнулся Романов. — Признаюсь, мне самому приятно пообщаться с вами, господин Булгаков. Знаете, как вас называют? Надеждой Российской Империи. Некоторые делают крупные ставки на пробудившийся у вас «магический анализ». Кстати, как продвигается ваше обучение? Слышал, что вас уже вызвали в орден лекарей. Удалось что-нибудь узнать о своих силах?

А это ему зачем? Даже если и расскажу, что мне удалось выяснить, вряд ли он сможет что-то понять. Эту информацию не каждый лекарь расшифровать сможет, не говоря уже о человеке, никак не связанном с медициной.

— Мы пока только начали. Пока что результатов нет. Я рассчитываю почерпнуть опыт от принца Кекконена. Он ведь должен входить в состав делегации, верно?

— Я бы на вашем месте не спешил знакомиться с принцем, — поджал губы Константин. — И вообще, господин Булгаков, пора бы уже перейти к основной части разговора. Я ведь не просто так захотел с вами встретиться. Мне, к сожалению, нужно вас разочаровать. Я пришёл с плохими новостями.

Ох, знал бы он, как я собираюсь его разочаровать. Но ничего, я никуда не спешу. Послушаю, что он там собрался вякнуть.

— Разочаровать? — изобразил удивление я. — Что ж, не томите. Я вас внимательно слушаю!

— Скорее всего, познакомить вас с принцем всё же не получится. Для таких встреч проводится проверка родословной. И… У нас возникли вопросы касаемо вашей семьи.

Интересно, у кого там возникли вопросы? Готов поспорить, что это — выдумка. Константин только что это сочинил, чтобы вытащить из меня важную для него информацию. Осталось только дождаться, когда он задаст конкретный вопрос — и всё сразу встанет на свои места.

— Константин Сергеевич, так спрашивайте! — закивал я. — Мне очень нужно встретиться с господином Кекконеном. Я готов помочь в расследовании.

— О! Это очень хорошая новость, — улыбнулся Константин. — Мне лишь нужно узнать, не сохранились ли у вас документы вашей семьи? Видите ли, ваш отец хранил при себе некоторые бумаги, которые могут навредить Российской Империи. Поэтому я бы хотел заполучить их.

Бумаги, значит. Из-за них меня пытаются убить? Нет. Думаю, Константин боится, что я знаю, о чём говорится в этих бумагах. Правда, я сам их никогда в глаза даже не видел!

Но Романову об этом знать не обязательно.

— Поймите меня, господин Булгаков. От этого решения зависит ваша судьба. Вас никто ни в чём не обвиняет, но… Если документы не попадут ко мне в руки, я не смогу вам помочь. Не смогу организовать вам встречу с принцем, — продолжал убаюкивать мою бдительность Романов.

Вот только все его попытки тщетны. Я вижу, что каждое его слово — ложь. На предстоящую встречу он никак не влияет. Этим занимается его брат — Михаил Романов. Более того… Запретить мне общение с принцем! Проклятье, да это же просто смешно.

Я уже неделю слушаю храп этого принца. Развлекаю его, кормлю борщом, а этот кретин мне что-то запрещать собрался. Пусть для начала разберётся, где настоящий принц, а где фальшивка.

— Я понял вас, Константин Сергеевич, — я театрально вздохнул. — Какая же всё-таки неловкая ситуация получается… Вы подозреваете меня, но на деле настоящим врагом Российской Империи являетесь вы сами, так ведь?

— А? — заикнулся Романов. — Что, простите? Я не расслышал.

— Я говорю, что вы — убийца. Только не нужно притворяться. Я знаю, что именно вы стояли за Владыкиным. Нанимали через него гильдейских наёмников. Чего вы так на меня смотрите? Думали, я так и буду притворяться наивным дурачком? — я сухо усмехнулся. — Нет, это, конечно, доставило удовольствие, но, как вы сами выразились: пора бы уже перейти к делу.

Константин Романов помрачнел. Бегло окинул взглядом комнату, убедился, что в ней нет камер. А затем показал своё истинное лицо.

Вот уж действительно дьявольская улыбка. Не уверен, что даже Биркин умеет показывать такой оскал.

— Ну надо же… — протянул Константин. — Так значит, я был прав. Вы всё знали с самого начала. Отец успел рассказать вам правду, да? Теперь понятно, почему вы явились сюда — в императорский двор. Ради мести? Сначала погибли все наёмные убийцы. Затем Владыкин спрыгнул с крыши клиники. Что дальше? Хотите и до меня добраться? Ох, как же вы рискуете, Павел Андреевич.

— Месть? Нет, — помотал головой я. — Не судите людей по себе. И, между прочим, Константин Сергеевич, вы ошиблись во всех своих предположениях. Особенно насчёт моих родителей. Они не успели рассказать мне своих тайн. Зато господин Владыкин с большим удовольствием выболтал мне всё, что знал.

— Борис Геннадьевич никогда бы меня не предал, — стиснул зубы Константин. — Вы лжёте.

Пусть упирается! Мне-то какая разница? Больше всего меня сейчас интересует то, что происходит с моим телефоном. Чувствую лёгкую вибрацию в кармане. Догадываюсь, что сейчас происходит.

Константин Сергеевич активировал глушащий кристалл. Боялся, что я запишу наш разговор. Умно. Очень умно! Вот только эти волны действуют в обе стороны. Он тоже не может собрать на меня компромат. Этот разговор навсегда останется между нами.

И самое главное…

— Представляю, каково вам сейчас. Вы ведь так давно хотите меня убить, — я сложил руки на груди. — Но не можете. Прямо сейчас я сижу перед вами. Безоружный. В теории вы могли бы заколоть меня. Или закричать, позвать гвардейцев. Вам ведь ничего не стоит солгать им о том, что я на вас напал, верно?

Константин замолчал. Напрягся. Решил, что я читаю его мысли. Видимо, он и вправду думал предпринять столь отчаянный ход.

— Да, господин Романов. Я читаю ваши мысли. Вы с самого начала собирались вывести меня из себя, спровоцировать, а затем отправить за решётку — к главному дознавателю, — произнёс я. — Вот только есть одна проблема.

— У меня, в отличие от вас, проблем нет, Булгаков, — нахмурился он.

— Есть. Причём проблема смертельно опасная, — отметил я. — Если вдруг я пойму, что отступать мне уже некуда, я начну действовать радикально. За секунду до того, как меня возьмут гвардейцы, я расширю все ваши мозговые артерии и заставлю их взорваться от чудовищного давления. Обширный геморрагический инсульт. Вас не спасёт даже целая бригада нейролекарей.

— Вы смеете мне угрожать? — оторопел Константин.

— Давайте обойдёмся без этих дурацких сцен, — спокойно продолжил я. — Это вы начали на меня охоту. Вы пришли на встречу со мной и принялись разбрасываться угрозами. Если вы мне угрожаете, то почему я должен сдерживаться?

— Вы — обычный лекарь. Безземельный барон. А я — князь. Брат самого Александра Четвёртого, — принялся перечислять свои титулы Константин.

— Мне без разницы, кто вы. Я с вами воюю уже полгода, — перебил Константина я. — И пока что я без труда отбиваюсь от ваших нападок. Если вам очень хочется, можете прислать ещё нескольких убийц. Я уже привык. Просто поймите, Константин Сергеевич, вы меня никогда не возьмёте. Ни живым, ни мёртвым.

Романов понял, что я не блефую. Я уже приготовил лекарскую магию. А что мне остаётся делать? Если этот урод позовёт гвардейцев, я сдержу обещание. Живым он отсюда не выйдет. Разбираться с солдатами я не стану. Сбегу. Заберу Кирилла, и снова укроемся. Найдём способ, как выкрутиться из этой ситуации.

Но… Всё это — худший сценарий. Худший как для меня, так и для Константина Романова. Он ни за что не станет рисковать своей жизнью.

— Успокойтесь, Константин Сергеевич, — попросил я. — У вас пульс зашкаливает.

— Бросьте издеваться надо мной, Булгаков! — разозлился он. — Что вы ещё знаете? Что разболтал вам этот идиот Владыкин⁈

— Хм… Кажется, он упомянул, что вы собственного брата собираетесь с престола сместить, — задумчиво протянул я. — Вот уж не знаю, правда это или нет…

— У вас нет доказательств. Можете рассказать об этом кому-угодно. Службе безопасности, моему брату Михаилу. Да хоть самому императору! Вам никто не поверит, — прошипел Константин.

— Да, конечно. Но и вашему блефу о том, что я представляю опасность для империи, тоже никто не поверит. Подозреваю, что братья не больно-то вам доверяют. В противном случае вы уже давно убедили бы их усадить меня за решётку.

И эта фраза стала для Константина Романова последней каплей. Похоже, я надавил на больное. Он резко вскочил, взглянул на меня так, будто перед ним сидел не лекарь, а обычный муравей. Попытался унизить меня одним лишь взглядом, но не смог. Я заметил в его глазах страх. Муравьёв так не боятся.

— Ваша жизнь превратится в ад, Булгаков, — бросил напоследок он. — Вы закончите так же, как и ваши родители. Так же, как и ваш брат.

О-о! Хорошие новости. Значит, про Кирилла он до сих пор не в курсе. Интересно получается. Выходит, что Шёпот не стал докладывать о своей находке? Хм… Видимо, не захотел позориться перед заказчиками. Он ведь тогда поймал нас обоих, но в итоге я спалил ему всю нервную систему.

Значит, по сути, ничего не меняется. Просто с этого момента мы с Константином знаем друг о друге. Последующие этапы войны будут проходить в открытую. И в этом моё преимущество. Сомневаюсь, что теперь Константин станет искать посредников. Он начнёт натравливать на меня врагов сам. Напрямую.

И это станет его главной ошибкой. Ведь рано или поздно он всё равно оставит следы. Рано или поздно я найду доказательства и покажу всему императорскому двору, кто является настоящим врагом нашего государства.

Константин Романов покинул кабинет одновременно со мной. Я не стал задерживаться в конференц-зале. Теперь придётся действовать вдвойне аккуратно. Новые враги ждать себя не заставят.

По словам Константина я понял, что у моих родителей были доказательства его участия в заговоре. Поначалу я думал, что они пытались предотвратить заговор, поэтому и погибли.

Но скорее всего, всё куда менее прозаично. Часть воспоминаний предшественника у меня сохранилась. Я могу извлечь из недр своей памяти единичные изречения отца. Он много раз отзывался об империи не самым лучшим образом.

Скорее всего, Булгаковы погибли, потому что с самого начала состояли в сговоре с Константином Романовым. Да. Печальное заключение, но я уже давно начал догадываться об этом. Вероятно, наши с Кириллом родители состояли в заговоре, но по какой-то причине решили отступить. Покинули своих соратников.

Но разумеется, отпускать их никто не собирался. Возможно, они предали заговорщиков, чтобы переметнуться на сторону императора — этого я уже никогда не узнаю. Факт остаётся фактом.

Старшие Булгаковы поплатились за свои ошибки. Но мы с Кириллом ни при чём. Моя цель остаётся прежней. Я продолжу защищать себя и своего брата. И трудиться во имя здоровья населения империи. Ведь я — не изменник.

Я — лекарь императорской клиники. И не дам никому опорочить свою честь и своё имя.

— Павел Андреевич! Наконец-то! Я не мог до вас дозвониться! — из своего кабинета выбежал Преображенский. Главный лекарь был встревожен.

Конечно, не мог. Романов глушил связь. И это было мудрым решением с его стороны. Иначе я бы точно записал наш разговор.

— Связь барахлила, Андрей Фёдорович. Зачем вы меня искали? — спросил я.

— Нужна помощь с финской делегацией. Я хочу поручить вам одну задачу…

* * *

По пути ко дворцу Константин Романов пересёкся со своим братом. Михаил весь день метался вместе со своими подчинёнными, занимался организацией предстоящей встречи. Заметив брата, Михаил резко изменился в лице. Спокойствие сменилось тревогой.

— Константин, можно тебя на пару слов? — махнул рукой Михаил Сергеевич.

Михаил Романов никогда не затевал ссоры на глазах у других людей. Особенно если ссора должна была состояться внутри семьи. Поэтому он отвёл Константина в сторону, после чего произнёс:

— Мне доложили, что ты отменил мою встречу с Павлом Булгаковым. Как это понимать?

Константин сглотнул застрявший в горле сухой ком. Плохо дело. Если брат что-то заподозрит — обвести его вокруг пальца будет не так уж и просто. Константин был уверен, что Михаил забудет про эту встречу. Ведь он специально создал ему дополнительные проблемы.

Поручил доверенным людям подпортить покои, в которых должны были остановиться финны. Украл важные документы, необходимые для встречи. И тем самым заставил Михаила потратить лишнее время на подготовку этих бумаг с нуля.

В итоге Михаил Романов опоздал на встречу с Булгаковым. А вместо него туда явился сам Константин. Правда, отговорку он уже приготовил. Он знал, куда нужно надавить, чтобы переубедить своего брата.

Ведь Михаил всегда ему доверял. Не столько из-за своей наивности, сколько из желания удержать стабильные отношения между членами семьи.

Идиот. Так о нём думал Константин. Ему всегда казалось — если на месте Александра оказался бы младший из братьев, вся Российская Империя развалилась бы сразу же.

Да чего уж мелочиться? Трон не заслужил ни Александр, ни Михаил. Этот титул должен был достаться Константину. И достанется… Он ради этого готов пойти на всё. Каждый из заговорщиков уже почти достиг своей основной цели. Все приготовления скоро подойдут к концу. Восстание уже не остановить.

— Чего ты молчишь, Константин? — прошипел Михаил Романов. — Ты меня слушаешь? Я никак в толк не возьму, почему ты вдруг полез в мои дела. У тебя ведь совершенно другие обязанности!

— Я знаю, что у тебя возникло много форс-мажоров, брат, — как ни в чём не бывало улыбнулся Константин. — Я лишь хотел тебя разгрузить. Понимал, что ты не успеешь. А мы с господином Булгаковым мило поболтали. Славный парень. Возможно, ты прав. Из него выйдет выдающийся лекарь.

Ох, до чего же Константину было неприятно подлизываться к брату. Но иного выхода он не видел. Нужно было показать себя с лучшей стороны. Убедить, что встреча с Булгаковым прошла гладко. Тогда, если вдруг Павел Андреевич решит рассказать Михаилу всю правду, тот ему не поверит. Он не потерпит оскорбление семьи. И в этом его слабость!

— Благодарю тебя за помощь, — смягчился Михаил. — И всё же тебе стоило предупредить меня. Тем более у нас с Булгаковым планировалась личная беседа. Придётся перенести её на потом.

Личная беседа? Ну-ну.

Константин мысленно усмехнулся. Булгакову скоро будет не до бесед. Он уже придумал, как добраться до этого проклятого лекаря. Необязательно пользоваться услугами убийц или менталистов.

Союзников можно найти и в других людях.

* * *

— Смотрите, Павел Андреевич, ситуация такова — финны вами заинтересовались, — заявил Преображенский. — Они уже осмотрели большую часть клиники, но ваш коллега Киммо Кайнелайнен убедил их, что больше всех достойны внимания именно вы. Поэтому часть делегации хочет увидеть вас за работой. До того, как начнётся официальная встреча.

Молодец, Киммо! Так держать. А предупредить меня забыл! Хотя ничего против показательного приёма пациентов я не имею. Если мои больные согласятся — я с радостью покажу финским коллегам ход своей работы.

— Справитесь? — поторопил меня Преображенский.

— Спрашиваете ещё! Конечно, Андрей Фёдорович. Можете на меня положиться, — кивнул я.

— Отлично, только… — главный лекарь огляделся по сторонам, а затем перешёл на шёпот. — У нас есть ещё одна проблема. Не знаю, как так вышло, но никто не знает, как выглядит принц Кекконен. В числе делегации много молодых людей, но все они ведут себя как обычные лекари. А спрашивать их напрямую… Ну, вы сами понимаете. Это — дурной тон.

— Не беспокойтесь. Если принц будет следить за моим приёмом, я не оплошаю.

Я с трудом сдержал улыбку. Ну и заварил же ты кашу, Лаури Хильдегард Кекконен. Он же — Киммо Кайнелайнен. Запутал всех кого только мог! Видимо, это тоже часть его плана. Что ж, препятствовать ему я не буду. Подыграю!

Преображенский провёл меня к фойе четвёртого этажа. Там уже толпилась группа из десяти финских лекарей. Их сопровождал один переводчик.

Я пожал руку каждому из них, после чего из толпы вышел Киммо, склонился к моему уху и прошептал:

— Группа разделилась пополам. С тобой пойдут господа, среди которых находится ложный принц. И ещё… У меня есть предчувствие, что именно в этой группе может быть предатель. Будь осторожен, — закончив свой моноло,г Киммо тут же переключился на своих коллег. Перешёл на финский и пригласил лекарей в другое отделение.

Значит, я буду вести остаток приёма на глазах у предателя, который служит заговорщикам. Киммо прав. Нужно действовать аккуратно. Возможно, наши страны захотят перессорить ещё до того, как начнётся официальная встреча.

* * *

Аристарх Биркин впервые в своей жизни не стал растягивать допросы. Расколол пятерых человек за один час. Не стал даже мучить бедняг. Получил признания — и сразу отправил заключённых к сотрудникам службы безопасности.

Остаток дня он провёл в клинике. Ходил по кабинетам, мучился от чувства дежавю. Всё это уже было. Когда-то в стенах этого здания он встретил человека, который изменил его жизнь.

Но зачем-то прошлый Биркин заставил Владыкина стереть память об этом человеке. Однако нынешний Биркин не желал с этим мириться! Он вспомнит. Любой ценой вспомнит. Нечто важное.

Информацию, которая важнее его собственной жизни!

Потратив несколько часов на поиски, Аристарх Биркин уже приготовился сдаться. Остался только один вариант. Подняться в неврологическое отделение, вытянуть Владыкина из комы и заставить его всё рассказать. Силой.

Как только Аристарх решил это сделать, за его спиной рядом с кабинетом хирурга заговорила женщина. Молодая мать обеспокоенно крутилась вокруг своей дочери. Девочка повредила колено. Лекарь-хирург залечил рану, но мать лечением довольна не осталась.

— Как это останется шрам? — возмутилась она. — На всю жизнь? Да это же никуда не годится! Моя девочка не может жить с этим уродливым шрамом!

— А вы к лекарю Булгакову обратитесь, госпожа, — посоветовал кто-то из очереди. — Говорят, он неплохо умеет скрывать шрамы. Попробуйте! О нём ходят только хорошие отзывы.

Биркина пробил холодный пот.

Шрам. Булгаков. Шрам. Булгаков.

Через секунду вся очередь содрогнулась, поскольку безумный смех Аристарха Ивановича заполнил собой весь коридор.

— Вспомнил! — торжественно пропел Биркин. — Вспомнил!

* * *

Группа финских лекарей расположилась в моём кабинете. Комната была просторная, поэтому мест хватило всем. Как раз в этот момент меня посетил новый пациент. Ранее с этим бароном мы не встречались. Евгений Васильевич Дробышев. Насчёт присутствия финских лекарей он возражать не стал. Зато долго извинялся, что обратился не по адресу. Мужчину беспокоили боли в спине.

— Я понимаю, что с этой проблемой лучше идти к нейролекарю, но… Там такая очередь, понимаете? — поморщился он. — Тем более мне уже вас расхвалили…

— Всё в порядке, я вас приму, — успокоил его я.

Какая разница? Если я умею лечить спину, зачем мне лишний раз футболить пациента к другим специалистам? Многие врачи в моём мире грешили таким поведением, но я этого, если честно, никогда не понимал.

Это даже не халатность, а какая-то патологическая лень!

Однако, как только Дробышев присел рядом со мной, мой «анализ» активировался автоматически. И я понял, что с его позвоночником всё гораздо страшнее, чем могло показаться изначально.

Это не остеохондроз. Проклятье… Он обратился слишком поздно. Придётся очень постараться, чтобы ему помочь.

И мало того что меня посетил тяжёлый пациент, через минуту ситуация усугубилась ещё сильнее. Моя лекарская магия сообщила об опасности.

И эта опасность исходила от толпы финских лекарей.

Эх, чувствую, напряжённый намечается приём!

Глава 18

Никогда мне ещё не доводилось парировать вражескую атаку прямо во время приёма. Недруг действовал скрытно. Понять, откуда прилетело его колдовство, было практически невозможно. Вернее… Я понимал, что атаку совершает один из членов финской делегации.

Но определить, кто из десятерых человек делает это со мной — невозможно. Однако я был на шаг впереди. Я уже заранее подготовился к тому, что кто-то из них может оказаться тем самым предателем, о котором говорил Киммо Кайнелайнен.

И что самое главное — я смог отбиться от этой атаки даже при том, что по своей природе магия врага не относилась к лекарской. Разумеется, этого сражения никто не увидел. Никто не почувствовал, что только что произошло внутри моей головы.

Пару минут назад моя лекарская интуиция почувствовала угрозу. Я понимал, что вскакивать с рабочего места и вступать в прямое столкновение с сотворившим эту магию человеком попросту глупо.

Слишком опрометчиво. Во-первых, предатель, затесавшийся в ряды финнов, себя не выдаст. Он колдует очень аккуратно. А если я его спровоцирую, могут пострадать другие лекари, моя медсестра или даже пациент.

А у моего пациента и без этих интриг своих проблем хватает. Заболевание, которое я у него обнаружил — крайне серьёзная патология. Приступать к обследованию и лечению нужно незамедлительно. Но для начала нужно убедиться, смог ли я отбиться от нападения таинственного врага.

Я запустил самодиагностику. «Анализ» показал, что мои сосуды повредило. Повезло, что я вовремя защитил их лекарской магией. Создаётся впечатление, что на них появились ожоги. Секунда промедления — и мой головной мозг бы попросту сгорел.

Однако я был готов к этому, запустил систему охлаждения организма. Расширил сосуды, снизил свою температуру, перераспределил жидкость между головой и конечностями.

Приехали. Кто-то в очередной раз пытается меня убить. Только на этот раз это не прихвостни Константина Романова. Нет. В нашей клинике начала действовать третья сторона. Некие враги, решившие стравить Российскую Империю и Королевство Финляндия. Похоже, моя смерть должна была сыграть какую-то роль в этой партии.

Но у врага ничего не получилось.

И что самое неприятное — я не могу его вычислить. Если бы кто-то из финских лекарей атаковал меня своей жизненной энергией, я бы увидел следы. Я бы понял, кто из десяти человек действует против меня.

Однако следов не было. А это значит, что один из них — не лекарь. Скорее всего, среди делегации затесался какой-то пиромант. Это бы объяснило, почему у меня начал вскипать мозг.

Но больше у него этот номер не пройдёт. Один раз я уже почувствовал его силы. Если захочет повторить свою атаку, я смогу отбиться от неё ещё быстрее.

А пока что…

Пока что сделаю вид, что на меня его магия не подействовала. Продолжу приём.

— Что скажете, Павел Андреевич? — поглаживая больную спину, спросил Евгений Васильевич Дробышев. — Вам удалось что-то увидеть? Мне все говорят, что там грыжа, скорее всего. Это от неё я так мучаюсь.

Пока что я не имею права называть даже предварительный диагноз. Точнее, могу, но это лишь вызовет лишнее беспокойство у моего пациента. Не факт, что он сможет адекватно отреагировать на эту новость.

А новость, несомненно, плохая.

Судя по тому, что я вижу, у него не остеохондроз, не радикулит, не грыжа межпозвоночного диска.

У Дробышева метастазы. Мелкие частички опухоли, которые уже внедрились в несколько позвонков и начали разрушать их изнутри. И это очень плохо. Плохо даже не в вопросе здоровья позвоночника.

Наличие метастазов означает, что у пациента запущенное злокачественное образование. Стадия уже не первая и даже не вторая. Скорее всего, я имею дело с человеком, который до сих пор не осознал, что его онкологическое заболевание вот-вот захватит весь организм. Уже захватывает.

В этом и есть главная проблема диагностики онкологических болезней. На первых стадиях они могут никак себя не проявлять. Человек при опросе скажет, что его ничего не беспокоит!

Беда как раз в том, что уже появившиеся симптомы онкологии означают, что она очень сильно запущена. А на поздних стадиях лечить это заболевание практически невозможно.

При этом стоит отметить, что неизлечимость онкологии — это миф. Я на полном серьёзе могу заявить, что в прошлом мире успел вовремя диагностировать и спасти от рака больше сотни пациентов. А всё почему?

Потому что диагностика проводилась вовремя.

— Придётся нам с вами, Евгений Васильевич, пройтись по нескольким кабинетам, — предупредил Дробышева я. — Смущает меня ваш позвоночник. Нужно чтобы и другие специалисты на него посмотрели.

— Там… Там что-то серьёзное? — напрягся Дробышев.

— Да, — не стал лгать я. — Но мы найдём способ разобраться с этим заболеванием. Возможно, вам придётся госпитализироваться сегодня. Одним днём мы эту проблему не решим.

— Эм… — прикусил нижнюю губу барон. — Господин Булгаков, тут такое дело… Я вообще-то должен сегодня выступить с речью перед нашими гостями из Финляндии. На меня рассчитывает очень важный человек. Сам Михаил Сергеевич Романов. Он поручил мне эту задачу. Дело даже не в том, что я боюсь наказания. Просто… Не хочется подводить князя.

— Евгений Васильевич, а вы осмотритесь по сторонам, — посоветовал я. — За вашей спиной стоит десять человек. Девять финских лекарей и один переводчик. Наши иностранные коллеги вас слышат, — я поднял взгляд на финнов. — И наверняка не осудят господина Дробышева за то, что ему необходимо госпитализироваться. Верно ведь?

— Кюлля-кюлля! — послышалось из толпы.

О! А это слово я знаю. Финское «да». Ещё бы они со мной не согласились! Это ведь лекари. Не важно, из какого они государства. Люди и болезни везде одинаковые. Значит, должны понять, что отсутствие господина Дробышева нельзя счесть за оскорбление.

А уж Михаилу Романову я ситуацию объясню. Как ни крути, а мы с ним встретимся. Константин попытался перехитрить брата, но я всё равно добьюсь встречи с «другом», который присматривал за мной с первых дней моей работы.

— Анастасия, — обратился к медсестре я. — Выбей, пожалуйста, Евгению Васильевичу талоны на…

Я выдержал паузу. Быстро взглянул на Дробышева. Мой «анализ» промчался по его телу. Опухоль я нашёл всего за полминуты.

— … на компьютерную томографию органов грудной клетки, — попросил я.

Другими словами, нужно осмотреть лёгкие. Ведь рак находится именно там. Оттуда и полетели метастазы.

Случай прямо-таки как по учебнику. Чаще всего в позвоночник метастазы попадают из лёгких, молочной железы или простаты.

— Сейчас же всё подготовлю! — произнесла Ковалёва.

Я попросил господина Дробышева выйти в коридор. Мне нужно было переговорить с финнами. А ему этот разговор слышать не стоит.

— Кто из вас переводчик? — обратился к делегации я.

Чёрт меня подери! Чуть случайно не спросил: «Кто из вас предатель?»

В каком-то смысле даже жаль, что я не выдал эту фразу. Было бы забавно понаблюдать за реакцией финнов.

— Это я, Павел Андреевич, — ответил тощий длинноволосый блондин. — Что бы вы хотели передать своим коллегам?

— Просто переводите всё, что я говорю, — попросил я. — Как есть. Мне нужно обсудить с лекарями один очень важный момент.

Переводчик сразу же взялся передавать информацию членам делегации. Меня тут же посетила любопытная мысль: а уж не может ли быть такого, что он и есть предатель?

Это очень удобная позиция для вражеского шпиона. Он может неверно трактовать диалоги. Передавать обеим сторонам не то, что на самом деле произносят собеседники. Более того, он — не лекарь. Так, может быть, этот светловолосый молодой человек и есть пиромант?

Спешить с выводами не стоит. Но за его поведением я всё же понаблюдаю.

— Итак, господа, — начал я. — Знаю, что вы хотели бы понаблюдать за моим приёмом. Но, как вы уже сами могли понять, ситуация резко изменилась. Следующий час мне придётся заниматься господином Дробышевым. Думаю, многие из вас уже догадались, какое заболевание постигло моего пациента.

— Кансер пульмонис, — перешёл на латынь седовласый финский лекарь.

Вот именно для этого до сих пор существует латынь. Язык мёртвый, на нём никто не говорит. Некоторые почему-то думают, что врачи изучают этот язык в университете, но я бы сказал, что там преподаётся лишь его поверхностное знание. Крайне поверхностное. Даётся возможность называть заболевание на общем медицинском языке — не более того.

Но именно латынь помогает любым врачам понимать друг друга. Без знания других иностранных языков и переводчиков.

— Всё верно, — кивнул я. — К сожалению, этот пациент, скорее всего, страдает от рака лёгкого с отдалёнными метастазами. Сами понимаете, в один присест я этого больного не вылечу. Придётся провести ряд диагностических процедур. А вам это может быть неинтересно.

Финны принялись переговариваться между собой. Через минуту переводчик выдал мне их заключение:

— Делегация желает посмотреть, как вы обследуете онкологических больных. А также их интересует, как будет организовываться процесс лечения этих пациентов. Более того, их интересует, как с этим справитесь именно вы, Павел Андреевич.

Что ж, отделаться от делегации не получится. Но возможно, оно и к лучшему. Сейчас я проведу Дробышева через все кабинеты и обеспечу его полным комплектом диагностических мероприятий.

А заодно — послежу. Может, предатель снова попытается себя выдать!

* * *

— Всё готово, Михаил Сергеевич, — сообщил Романову один из управляющих, который занимался организацией праздника. — Территория для торжественной части уже готова. Ровно двадцать пять мест за основным столом. Я ведь не ошибся?

— Верно, — кивнул Михаил. — Двадцать одно место для финской делегации. А также места для меня, моего заместителя, главного лекаря, и, разумеется, для господина Булгакова.

Всё идёт по плану. Сегодня — первый день приёма делегации. Они пробудут здесь три дня. С пятницы по воскресенье. А в понедельник вернутся в своё королевство.

Но за это время Михаилу необходимо наладить связь с принцем. И закрепить за ним Павла Булгакова. Это может изменить судьбу Российской Империи. Новый союзник государству точно не помешает. Особенно если учесть, что на Империю прут со всех сторон. Войны сейчас нет, но отношения с арабами и несколькими странами Западной Европы напряжённые. Мягко говоря.

Михаил обязан помочь своему старшему брату. Александр нуждается в союзниках, и Михаил их добудет. Обязан это сделать.

— Вот, всё готово, Михаил Сергеевич, — к Романову подошёл его заместитель. Передал ему свёрток.

Ага… Отлично. Значит, документ уже готов. Осталось только передать его Булгакову. Но это лучше сделать в торжественной обстановке. Павел Андреевич ещё даже не догадывается, что его ждёт.

* * *

— Вас ждёт сразу несколько обследований. Придётся потерпеть, — почесав пальцем короткие седые усы, предупредил моего пациента заведующий диагностическим отделением.

Звали его Дмитрием Петровичем Грицаевым. Ранее я с ним ещё ни разу не сталкивался. Как оказалось, диагностическим отделением заведует очень приятный человек. Грицаев выслушал меня и без лишних вопросов направил Евгения Дробышева на все процедуры вне очереди.

Даже удивительно! Неужели в этой клинике есть люди, которые не стремятся сразу же вступать со мной в перепалку? Для большинства лекарей я почему-то служу красной тряпкой, как для быка. Да, ясное дело, что на самом деле быка злит не красный цвет, как думают многие, но эта фраза уже давно стала чем-то вроде пословицы.

Важно одно — Грицаев безупречно относился к своей работе.

Обследование онкологических больных в императорской клинике на несколько голов превосходит даже самые лучшие больницы моего мира. Я лишь намекнул Дмитрию Петровичу, что у пациента имеются множественные метастазы, и он сразу же направил его на все необходимые обследования.

А пациентам с раком лёгкого проводят большой спектр обследований. Все возможные анализы крови, КТ лёгких, исследование функции дыхания — спирометрию. И самая неприятная процедура — бронхоскопия. В дыхательные пути вводится зонд с камерой. И перетерпеть эту манипуляцию гораздо труднее, чем ту же ФГДС, которую ненавидит весь народ!

Одно дело, когда трубка ползёт по пищеводу и желудку, попутно вызывая рвотный рефлекс, и совершенно другое — зонд в бронхах, который мешает дышать и провоцирует кашель.

Эх, если бы так качественно обследовали пациентов и в моём мире, то смертность от онкологии была бы гораздо ниже. Но, как ни крути, а профилактика страдает и тут и там.

Барон Дробышев не был на плановых обследованиях чуть ли не с рождения. Даже банальную флюорографию не делал. Поэтому и довёл себя до поздней стадии рака лёгкого.

Правда, я пока не знаю, как здесь проходит процесс лечения онкологии. Может, местные лекари научились справляться с этим заболеванием куда лучше врачей из моего мира?

— Сколько придётся ждать окончания обследования? — уточнил у Грицаева я.

— Павел Андреевич, а вы не задерживайтесь. Идите по своим делам! — предложил мне Дмитрий Петрович. — Только оставьте направление на госпитализацию в пульмонологическое отделение. Там дальше разберутся.

Так я и сделал. По идее я вполне мог больше не заниматься этим пациентом. Мог оставить его узким специалистам. Но в моих планах было продолжить наблюдением за ним. Кое-что меня смущало.

Он пожаловался на позвоночник, но ни разу не упомянул о проблемах с лёгкими. Как так вышло? Рак лёгких поначалу протекает едва заметно, но позже появляется кашель, кровохарканье, одышка. Почему Дробышев этого не заметил?

Может быть, дело в том, что он — заядлый курильщик? Уже привык, что из-за сигарет его постоянно мучает хронический кашель. Но всё же что-то тут не так… Интуиция подсказывает, что с этим больным ситуация гораздо сложнее.

— Павел Андреевич! — позвал меня Дробышев. Он ещё не приступил к обследованию. Только успел переодеться в больничную одежду. — Вы ведь меня не оставите? Вернётесь завтра? Я… Я уже понял, что ситуация тяжёлая. Но вы…

— Господин Дробышев, не переживайте. Следующие два дня меня, скорее всего, не будет. Выходные, я в клинике не дежурю. Но с понедельника снова возьмусь за вас. До этого момента вами будут заниматься другие специалисты, — объяснил я.

— Не знаю насчёт других специалистов, но вам я доверяю, — уверенно кивнул он. — Вы многим моим знакомым помогли. Знаю, что вы ещё совсем молодой специалист, но… Возраст не всегда определяет качество лекаря. Я это уже давно понял. У меня дядю «опытный» лекарь до гроба довёл. Поэтому я бы хотел и дальше лечиться под вашим контролем.

Вот она! Одна из прелестей работы врачом. Знаю я некоторых коллег, которые любят возмущаться, что все пациенты неблагодарные. Будто бы все они не ценят работу врача. Но это — глупости.

Даже к самому сложному пациенту можно найти подход. Главное — показать человеку, что ты действительно заинтересован в его здоровье. Если врач старается лечить больного, то люди к нему тянутся. И это — огромный прилив дофамина. Сплошное удовольствие. Многие ради этого и идут в медицину. Чтобы помогать людям, чувствовать их доверие и благодарность.

Главное — не предавать это доверие. По этому принципу я и живу.

— Можете не называть диагноз, Павел Андреевич, — продолжил Дробышев. — Но я уже догадался, что со мной происходит. Я… Я не готов пока что смириться с этой болезнью. У меня семья, понимаете? Жена, сын и дочь. Мне рано уходить. Поэтому я и прошу: не оставляйте меня. Помогите выбраться! Я готов заплатить любые…

— Евгений Васильевич! — перебил его я. — Клянусь, я вас не оставлю. Сделаю всё, что в моих силах. Думаю, вместе с коллегами мы точно справимся.

— Даже не говорите мне о своих коллегах, — прошептал он. — Я слышал… Слышал, что вы — чудотворец! Это говорили в кругу Михаила Сергеевича Романова. Если у вас действительно есть сила, которой нет у других лекарей, прошу, помогите мне.

Да… Слухи распространяются чересчур быстро. Поначалу мой «магический анализ» держали в тайне. А теперь информация об этом доступна каждому пятому. Через пару дней об этом будет знать не только императорский двор, но и вся Российская Империя. С точки зрения статусности и власти — это хорошо.

Но если о моей силе будут знать пациенты, поначалу это станет проблемой. Я ведь пока что только изучаю эту способность. Лечить магические заболевания я ещё не могу. А если бы мог — в первую очередь спас бы своего брата Кирилла.

— Всё, господин Дробышев, аппарат готов, — позвал пациента Грицаев. — Вам пора.

Я кивнул пациенту на прощание. Он собрался с силами и направился на обследование. Обещание я ему дал. А значит — не брошу. Направление на госпитализацию оставил. На этом рабочий день уже подошёл к концу.

Мы с Киммо закончили «развлекать» финскую делегацию, переоделись и направились во двор — к территории около императорского сада. Её уже успели окружить стражники и гвардейцы. Вот-вот начнётся торжественная часть.

Перед тем как пройти на защищённую территорию, я почувствовал, что за мной кто-то следит. Затылок горел, но не от магии. Ощущение, что меня сверлят взглядом.

Я обернулся. И увидел ЕГО.

Из-за угла императорской клиники выглядывал Аристарх Иванович Биркин. Главный дознаватель улыбнулся во весь рот. А затем… Помахал мне.

И этого было достаточно. Я сразу же понял всё. Какую бы магию ни наложил на него Борис Владыкин, её действие подошло к концу.

Биркин всё вспомнил. А это значит, что он снова возьмётся за свою охоту. М-да, недолго же я отдыхал от преследования этого психопата!

— Павел Андреевич, — пренебрежительным тоном произнёс подошедший ко мне Владимир Коршунов. — Сегодня я буду держаться рядом с вами. Мне поручено вас защищать.

Защищать? Меня? О-о… Отличный выбор! Из Коршунова выйдет тот ещё телохранитель. Лишний повод ещё внимательнее относиться к своему окружению. Теперь я знаю, что стражники меня не прикроют. Вряд ли Владимир Алексеевич так легко простит мне вчерашнюю дуэль.

— О! А вот и вы! — поприветствовал меня молодой мужчина в строгом костюме. Лично я никогда его не встречал. Но без труда могу понять, кто стоит передо мной. Всего пару минут назад этот человек рассаживал членов финской делегации по местам. При этом не пользовался услугами переводчика.

Очевидно, это — главный дипломат. Михаил Сергеевич Романов.

— Рад, что нам, наконец, удалось встретиться с вами лично, господин Романов, — улыбнулся я.

Михаил Сергеевич посадил меня рядом с собой. Слуги принесли еду и напитки, начала играть музыка.

— Сегодня — очень важный день, господин Булгаков, — прошептал мне Михаил. — Я собираюсь вручить вам…

— Простите, что перебиваю вас, Михаил Сергеевич. Но вручение подождёт, — заявил я. — Среди финской делегации затесался предатель. Человек, который хочет рассорить два государства.

— Что? — вскинул брови Романов. — Вы это серьёзно?

— Да. И я его уже вычислил. Только действовать нужно аккуратно. Если ошибёмся, ему хватит сил убить всех присутствующих.

Глава 19

Между мной и Михаилом Романовым повисла тяжёлая тишина. Казалось, что напряжение, застывшее в воздухе, отдаёт своим собственным горьким запахом.

Наличие столь опасного предателя прямо посреди императорского двора может стать катастрофой. Одним взмахом руки он может убить важнейших людей империи. Вот только выбраться отсюда живым он в любом случае уже не сможет.

Враги Империи зашли слишком далеко. Подсунули смертника в финскую делегацию. Человека, который готов пожертвовать собой, лишь бы выполнить свой долг. Такая тактика может много рассказать о его нанимателях. Далеко не все государства пользуются услугами подобных людей.

За деньги такого человека не купишь. А вот за идею — запросто. Под одного из членов финской делегации замаскировался фанатик. И предсказать его дальнейшие действия практически невозможно. Любое отклонение от плана может спровоцировать его.

И самое главное — каким-то образом он смог пройти незамеченным. Незаметно внедрился в делегацию, незаметно прошёл во двор. Этот человек допустил единственную ошибку — попытался вскипятить мне мозг.

Если бы он этого не сделал, вычислить его было бы гораздо сложнее. Но всё время, проведённое в клинике за осмотром онкобольного Дробышева, я также анализировал, что происходит с членами делегации. Читал их действия, наблюдал за окружающей их аурой.

И понял, кто из них предатель.

Иностранные гости и наши представители принялись трапезничать. Андрей Фёдорович Преображенский вместе с заместителем Михаила Романова уже приступили к беседе с финскими лекарями.

Мы же с Михаилом Сергеевичем решили воспользоваться этим моментом, чтобы обсудить план дальнейших действий.

— Я доверяю вам, господин Булгаков — это правда, — прошептал дипломат. — Но вы сами уверены, что не ошиблись насчёт подставного лица? Наши агенты ничего не заподозрили, хотя мы подробно изучали состав делегации.

— Уверяю вас, господин Романов. Один из них попытался сжечь мне голову изнутри, — ответил я. — Не знаю, сколько у него маны, но, скорее всего, убить всех, кто сидит за этим столом, он точно сможет.

— Не хочу показаться вам параноиком. Но, вы ТОЧНО в этом уверены? — повторил свой вопрос дипломат. — Если мы возьмём этого человека под стражу, а он окажется обычным финским делегатом, то мы рассоримся с Королевством уже не из-за действий наших общих врагов, а из-за вас.

— Я понимаю, Михаил Сергеевич. А потому беру на себя всю ответственность, — продолжил убеждать его я.

— Ответственность! — нервно усмехнулся Романов. — Этого мало. Для начала расскажите мне, как вы вычислили этого человека. Укажите на него. Только прошу, сделайте это незаметно.

— Всё просто, господин Романов. Когда я вёл приём, группа лекарей наблюдала за ходом обследования, — начал объяснять я. — Думаю, очевидно, что все они пользовались «анализом» вместе со мной. А я умею видеть, когда другие лекари используют свою магию.

— Так, и к чему вы клоните?

— Я наблюдал за ними. Каждый из них, кроме переводчика, разумеется, использовал «анализ». И в какой-то момент я даже начал подозревать, что именно переводчик — это подставное лицо. Но позже заметил, что один из лекарей будто… Тратит меньше сил, чем другие. Вполовину меньше. От него лекарская аура исходила особенно слабо.

И найти этого проходимца мне помог «массовый анализ». Этот навык оказался гораздо полезнее, чем я думал. Я мог разом наблюдать сразу за группой людей и оценивать потоки жизненной энергии в каждом из них.

— Да-да! — послышался со стороны голос главного лекаря Преображенского. — Мы действительно открыли дневной стационар, буквально на территории императорского двора. За это стоит поблагодарить Павла Андреевича. Господи Булгаков! — он взмахнул рукой и поднял бокал. — Ваше здоровье!

Мы с Михаилом Сергеевичем тоже подняли бокалы, я улыбнулся членам делегации, отпил свежевыжатого сока, а затем вновь вернулся к беседе с Романовым.

— Вот он. Сидит напротив господина Преображенского, — прошептал я. — Молодой темноволосый.

— Быть этого не может, — оторопел Михаил Сергеевич. — Так это же — принц. Вы точно что-то напутали. Если принц лично попытается атаковать нас, это приведёт не просто к международному скандалу. Это может послужить причиной для войны.

— А это — не принц, — заявил я. — Настоящий принц Финляндии — это Киммо Кайнелайнен. Тот лекарь, что живёт со мной в одной квартире.

— Вы меня разыгрываете, господин Булгаков, — не поверил мне Михаил Сергеевич. — Это уже перебор. Изначально, когда мы с вами взаимодействовали через Севастьянова, я был уверен, что вы действительно трудитесь во благо людей. Но сейчас мне начинает казаться, что вы и сами плетёте свои интриги.

— А кто не плетёт? — усмехнулся я. — Только это никакого отношения к данной ситуации не имеет. Я говорю вам правду, господин Романов. Скоро вы сами всё поймёте. У меня ведь намечается знакомство с принцем на торжественной части, верно? Вот тогда и увидите — ко мне выйдет не этот юнец. Со мной будет общаться Киммо Кайнелайнен. Откуда, по-вашему, я узнал, что среди делегатов есть предатель? От самого принца.

— Что ж… — Михаил Сергеевич шумно выдохнул. — Меня всё ещё удивляет тот факт, что это знаете вы, хотя я нахожусь в неведении. И это при том, чёрт подери, что я — главный дипломат, — Романов даже ругался спокойным тоном. Успевал время от времени бросать какие-то фразы сидящим рядом с ним людям, улыбаться финнам, но при этом был полностью сконцентрирован на беседе со мной. — Но, давайте допустим, что я вам поверил. Мне всё ещё не ясно, как вы вычислили предателя. Вы упомянули, что лжепринц использовал меньше всех лекарской магии. И… И что из этого следует?

— Я подозреваю, что он — дуалист. Владеет лекарской магией и магией огня. Потому мана и распределяется пополам, — ответил я. — И это объясняет, каким образом этот человек смог пройти через проверку. Вспомните, как работают магические сканеры.

Да, я и этот вопрос изучил. Причём уже давно. Ещё в трущобах много раз слышал от контрабандистов, что при въезде в страну въезжающих просят проходить через особые рамки, которые определяют магический потенциал.

Он работает точно, но иногда выдаёт ложный результат, если через рамку проходит дуалист — владелец сразу двух магических ветвей. Тогда прибор показывает только одну силу, которая в тот самый момент наиболее напряжена.

В состав делегации должны были войти только лекари. Если бы враги подослали обычного пироманата, его силу быстро бы вычислили. И на территорию императорского двора он попасть бы уже не смог.

Именно поэтому они внедрили дуалиста. И распознать его я смог исключительно за счёт ряда наблюдений.

— А вот это уже звучит логично… — задумался Романов. — Тогда мне стоит незамедлительно предупредить гвардейцев. Торжественную церемонию придётся отменить.

— И как только вы это сделаете, он сразу же нападёт. Его задача — учинить скандал между странами. Скорее всего, он убьёт одного из нас. Либо меня, либо вас, — объяснил я. — Гибель брата императора, главного дипломата. Либо же смерть первого за долгое время лекаря с «магическим анализом». Единственного в Российской Империи. После такого война будет неминуема.

— А в этом вы правы, господин Булгаков. Но мы ведь не можем сидеть, сложа руки и ждать, когда он сделает свой ход.

— Именно это нам и нужно сделать. Дождаться момента, когда он начнёт действовать. Гарантирую вам, как только это случится, я обезврежу его ещё до того, как он успеет кому-либо навредить, — пообещал я.

— Вы — лекарь, а не гвардеец. Или я чего-то о вас не знаю? Может быть, вы тоже — дуалист? — поинтересовался Михаил Сергеевич.

— Нет, не дуалист. Зато я умею использовать свою силу, как оружие. Мог бы и сейчас вывести злоумышленника из строя. Но и это станет причиной для скандала. Финские лекари поймут, что это сделал я. Воспримут это, как покушение с нашей стороны. А значит, придётся выжидать момент.

И я даже знаю, когда именно он сделает свой шаг.

* * *

Аристарх Иванович Биркин протиснулся сквозь толпу людей, окруживших ограниченную часть императорского двора. Внутрь пускали не всех. Только наиболее привилегированных дворян. А в самую центральную зону попасть можно было только по приглашениям.

Так что пообщаться с Булгаковым, Романовым и финскими лекарями Биркин не мог. Пришлось расположиться за одним из свободных столиков неподалёку.

Дурацкая музыка! Биркин проклинал того болвана, который додумался пригласить сюда целый оркестр. Они мешали главному дознавателю прислушиваться к разговорам. Если бы не эти раздражающие навязчивые симфонии, возможно, Аристарх смог бы даже услышать, о чём Павел Андреевич беседует с Романовым.

Главный дознаватель не мог поверить собственной глупости. Как можно было стереть информацию о Булгакове из своей памяти⁈ Это же буквально смертельное упущение. Взять — и забыть о том шраме, до которого руки Аристарха так до сих пор и не дотянулись.

Однако во всём произошедшем был несомненный плюс. Павел Андреевич снял с главного дознавателя лекарскую сетку, которая всё это время окружала сердце Биркина и служила сдерживающим фактором.

И снял Булгаков сетку только потому, что понял, что дознаватель стёр себе память.

А это значит, что можно снова продолжать свои попытки! Снова искать способ подобраться поближе к Павлу Булгакову!

Долго усидеть на одном месте Биркин не смог. Принялся ходить вдоль столов, как зверь в клетке. Надеялся услышать от гостей хоть что-то о предстоящей церемонии. До него уже дошли слухи, что перед гостями выступит принц Королевства Финляндия. Но самое главное — не это.

Плевать Биркин хотел на этого принца! Булгакова тоже будут чем-то награждать. Ходят слухи, что он получит новый титул. Но Аристарх в это не верил. Как бы там Булгаков ни выслужился перед верхушкой знати, просто так титул графа ему точно никто не отвалит.

Скорее всего, ему даруют что-то иное, но при этом не менее ценное.

Биркин выбрался из размышлений, когда заметил странное поведение стражников. Двое из них стояли не на своём посту. Вроде бы мелочь, но в то же время Аристарх не мог представить, чтобы Коршунов не выдрессировал своих бойцов. Сегодня важный день. Вряд ли им простят самовольное поведение.

И тогда главный дознаватель заметил главное. Стражники переговариваются между собой на другом языке.

— Так-так-так, — прошептал себе под нос Биркин. — Кажется, что-то намечается!

* * *

— Будьте готовы, Павел Андреевич, — произнёс Михаил Сергеевич Романов и поднялся со своего стула. — Церемония начнётся через десять минут. Будьте готовы, я пока переговорю с делегацией. На счёт меня не беспокойтесь. Сдержите своё слово — проследите за нашим врагом.

Пошёл обратный отсчёт. Сейчас Романову расскажут правду и представят настоящего принца. А уже после этого состоится наше с ним официальное знакомство.

Я сделал глубокий вдох, наполнил свои каналы лекарской магией. Активировал «массовый анализ». Всего лишь на полминуты, чтобы осмотреть всех собравшихся гостей. И я в очередной раз получил подтверждение своих догадок.

Сердце лжепринца бешено колотилось. Лишь он один испытывал столь жуткий уровень стресса. Ещё бы! Он ведь понимает, что живым ему отсюда не уйти при любом раскладе. Скорее всего, он в любом случае сам себя испепелит ещё до того, как его схватят. Иначе наши дознаватели выпытают из него, на какую страну он работает.

Когда праздник начал подходить к наиболее важному моменту, на улице уже начало темнеть. И стемнело бы намного раньше, если бы на протяжение всего вечера Ярослав Андреевич Громов не разгонял тучи своей магией.

На Санкт-Петербург обрушился ливень. Где-то вдали громыхали молнии. Лишь императорский двор был полностью ограждён от буйства природы.

Странно… Лжепринц тоже смотрит на Громова. Сначала я думал, что мне показалось. Но нет же! Он всё время бросает на него взгляд. И начинает тревожиться ещё сильнее. Сердцебиение учащается. Давление нарастает.

Так в чём же дело? Почему вдруг Громов вызывал у него такую волну стресса? Они знакомы? Нет, вряд ли. Ярослав Андреевич точно плетёт свои интриги, но я не думаю, что он относится к числу предателей Империи.

Стоп! Дело не в Громове. А в его магии!

Проклятье… Скорее всего, я не совсем верно растолковал способности своего врага. Если бы он был пиромантом, то действия Громова только сыграли бы ему на руку. Нет дождя — нет проблем с огнём!

Чтобы подтвердить свою новую догадку, я использовал «самоанализ». Забрался в свой головной мозг, осмотрел сосуды. Повреждений почти не осталось. Лишь лёгкие изменения сосудистых стенок.

Но ожогов от пламени там не было. Да и в принципе, что мог поджечь этот маг в моей голове? Это даже трудно представить с точки зрения физики.

Нет. Он действительно чуть не запустил процесс кипения крови. Вот именно… Кипения! Это — не пиромант. Мы имеем дело с гидромантом. С магом воды. Видимо, поэтому он и начал переживать, когда Громов остановил надвигающийся ливень.

Ну, конечно же! Если бы на нас обрушился ливень, мы бы оказались в его стихии. Скорее всего, на это враг и рассчитывал. Сверял прогнозы, но не догадался, что при подготовке наши маги это предусмотрят.

Однако это вовсе не означает, что он теперь безвреден. Люди более чем наполовину состоят из воды. На столах соки, вина — жидкости предостаточно.

— Павел Андреевич, можно вас на минуту, — поманил меня к себе главный лекарь.

Я пересел на освободившийся стул рядом с руководителем. Большая часть финских лекарей уже отошла в сторону вместе с Михаилом Романовым и его заместителем.

Однако я всё равно не спускал глаз с лжепринца. Продолжал наблюдать за ним через «массовый анализ».

— Что вы хотели сказать, господин Преображенский? — наливая себе новую порцию мана-сока, спросил я.

— Какого чёрта вы творите? — стараясь говорить тихо, прорычал он. — У меня от вас уже голова раскалывается. И некоторые финны тоже это заметили.

— Вы это о чём? — я залпом выпил половину фужера, чтобы восполнить утраченную ману.

— Не притворяйтесь. Вы весь праздник так и полыхаете лекарской магией, — продолжил напирать Преображенский. — Это выглядит, как минимум, странно. Может, перестанете нас позорить?

Так и думал, что он это заметит. Поэтому заранее заготовил ответ.

— Я выполняю поручение. Слежу за здоровьем наших гостей, — солгал ему я.

— Какое ещё поручение? Я вас не просил этого делать!

— Не ваше поручение. Метьте выше, — уклончиво ответил я, а затем указал взглядом на Михаила Романова.

— Михаил Сергеевич дал вам такую задачу? — вскинул брови Преображенский. — А почему… Почему он мне это не доверил⁈

— Больше ничего сказать не могу, — покачал головой я. — Государственная тайна.

Мой ответ главного лекаря явно не удовлетворил. Он гарантированно будет расспрашивать Михаила Сергеевича, но это — ложь во благо. Романов меня прикроет. Что мне сейчас действительно не нужно — так это мешающегося под ногами главного лекаря.

— Павел Андреевич! — позвал меня Михаил Романов. — Время пришло. Следуйте за мной на сцену.

* * *

Унизительное занятие. Следить за безопасностью Булгакова! Тьфу!

Владимир Алексеевич Коршунов позабыл о приказе Бондарева сразу же после того, как начался праздник. Стоять за спиной Булгакова, как верный пёс? Нет уж. Настало время для реванша.

Владимир сам не мог поверить, что решил пойти на столь радикальные меры, но жажда мести взяла над ним верх. И он ослабил охраны с одной из сторон периметра. Именно с той стороны, где сидит Павел Булгаков. Коршунов уже давно знает, что за его главным врагом охотятся убийцы. Может быть, повезёт, и они решат напасть именно сегодня?

Старый вояка сам себе поражался. Боялся, что его замучает совесть. Что он будет испытывать чувство стыда. Ведь он только что пошёл на огромный риск. Пошёл против своих же собственных принципов. Фактически нарушил устав!

Но ему уже было глубоко наплевать на этот устав, и на окружающих его зажравшихся дворян. Много лет назад на войне он боролся за безопасность Империи, но почему-то больше всего медалей и новый титул получил именно Игорь Станиславович Бондарев — его бывший подчинённый.

И тогда Коршуновым овладела зависть. Позже это чувство вспыхнуло с новой силой, когда на территории императорского двора оказался Павел Булгаков. Сначала новый лекарь задержал убийцу, тем самым показав, что он сильнее службы безопасности.

Затем отнял у него госпожу Зорину, на которую у Коршунова были очень большие планы. И в итоге добил его своим превосходством на дуэли.

Теперь Владимиру уже всё равно. Пусть сюда проникнут нарушители! Пусть хоть всю семью императора вырежут! Не важно! Романовы обделили его орденами, лишили возможность получить новые привилегии.

Да… Коршунов часто осуждал Аристарха Биркина. Чувствовал, что главный дознаватель слишком злоупотребляет своими обязанностями. Но, может быть, и самому уже пора начать вести свою собственную игру? Сместить Бондарева, добраться до гвардии. Стать лучшим, снова!

Но для начала позволить кому-то другому покончить с Павлом Булгаковым.

Почему бы не побыть эгоистом? Семьи нет, друзей нет. Империя, которой он дорожил, оказалась иллюзией. Не такой он себе её представлял. И не такой хотел видеть. Измена ли это? Да, вероятно, это так. Но Коршунову было уже всё равно. Злость на окружающий мир уже давно изменила командира охраны.

И в этот день судьба улыбнулась Коршунову. Под самый конец праздника он заметил, как в темноте между столиков прошлись два охранника.

И он не узнал их. Возможно, эти двое из другого квадранта. Коршунов знает поголовно только своих людей. Ещё несколько недель назад он бы вмешался. Допросил бы их, узнал из какого они подразделения.

Возможно, даже отвёл бы их к главному дознавателю!

Но не сегодня. По документации он чист. Солдаты восточного блока якобы защищают всю территорию. Если что-то случится, и начнётся расследование — к нему никто не прикопается.

А интуиция подсказывала Коршунову, что сегодня определённо что-то случится. Ведь два неизвестных ему стражника выдвинулись в сторону сцены, где стоял Павел Булгаков.

* * *

— Рад знакомству с вами, Ваше Высочество, — я поклонился Лаури Хильдегарду Кекконену. Человеку, которого ещё совсем недавно знал, как Киммо Кайнелайнена.

Финны уже раскрыли Романову, почему им пришлось поменять принца с подставным человеком.

Вот только никто, кроме меня и Михаила Сергеевича пока что не догадывался, что лжепринц — дважды подставной.

— Я хочу объявить, что этой встречей мой отец изъявляет волю изменить отношения между нашими государствами, — заявил Лаури. — Я собираюсь задержаться в вашей Империи и обменяться опытом с господином Булгаковым, так как мы оба владеем редчайше способностью — «магическим анализом».

— В свою очередь хочу добавить, — взял слово Михаил Романов, — что окончательное решение о нашем союзе будет принимать мой брат, император Российской Империи. Александр Четвёртый. Он прибудет через два дня. Сегодня ему пришлось отбыть в другой конец Империи по срочному делу. Однако, как человек отвечающий за иностранные дела, могу предварительно сказать, что мы склонны согласиться на этот союз. Этот вопрос ещё будет обсуждаться в ближайшие несколько суток. В это время наши гости из Королевства Финляндия смогут ознакомиться не только с нашей клиникой, но и со двором.

Интересную тактику выбрали финны. Так как принц владеет редкой лекарской магией, они решили заключить союз не через типичных послов, а через лекарскую делегацию во главе с будущим правителем Королевства.

— Возможно, многие из присутствующих ещё не знакомы с господином Булгаковым, — продолжил Михаил Романов. — Однако вскоре вы о нём ещё услышите. И не раз. Павел Андреевич уже завёл знакомство с Его Высочеством Кекконеном. Если эти выдающиеся лекари смогут достигнуть взаимопонимания, уровень лекарской помощи в наших государствах достигнет ранее небывалого уровня!

Михаил Сергеевич выдержал паузу, чтобы дождаться окончания аплодисментов. А когда те, наконец, утихли, он добавил:

— Господину Булгакову будет позволено переехать во дворец императора, — Романов передал мне документ с государственной печатью. — С этого дня он войдёт в совет баронов, как один из главных представителей императорской клиники.

Ох, хотел бы я порадоваться сейчас этой награде. Ведь этот документ — мой доступ ко дворцу. То, чего я давно добивался.

Но радоваться некогда.

То, чего мы опасались, уже началось.

Из толпы появился член делегации, который играл роль лжепринца. В его руке был кубок с вином. И в следующие несколько секунд произошло больше событий, чем за целый день.

Лжепринц выплеснул вино, и оно мигом превратилось в пар. Багровая волна накрыла собой большую часть сцены. В ту же секунду из-за спины принца Лаури появился его телохранитель Тапио. Здоровяк попытался атаковать гидроманта, но не успел до него добраться. Его голова вскипела.

Я догадывался, что нечто подобное может случиться. Поэтому заранее направил в голову телохранителя лекарской магию. И эти ходы были совершены не зря.

Ведь Тапио выиграл для меня время. И этих секунд мне хватило, чтобы пережать своим колдовством все сосуды атакующего. Убивать его было нельзя. Его ещё нужно допросить!

— Гвардейцы! — прокричал Михаил Романов. — Окружить сцену!

Но приказ был отдан слишком поздно. Поднятый в воздух винный пар рассеялся, и тогда я увидел, что один из наших стражников целится из пистолета прямо в голову принца.

Ещё секунда. Всего одно мгновение и мой сосед по квартире погибнет.

Но я знаю, как этого можно избежать. Я учился этому. Скажем так, не всегда получалось, но…

Думаю, я смогу остановить пули. Только придётся сделать это собой. Отключить стражников я уже не успею. Пуля вылетит быстрее. Поэтому я мигом заставил свою кожную ткань уплотниться. Высчитал потенциальную траекторию пули и прикрыл собой принца Финляндии.

Я был уверен в своих силах. Пуля застрянет в коже моего торса. Калибр небольшой. Удар того же Коршунова и то потенциально сильнее!

— Нет, господин Булгаков! — послышался безумный. Словно из ниоткуда перед на сцене перед нами появился ещё один человек.

Раздался выстрел.

Моя магия не пригодилась. Пуля попала в мужчину, который в последний момент оказался прямо между мной и стреляющим. Его тело упало на сцену, из грудной клетки заструилась кровь.

Этим человеком был главный дознаватель. Аристарх Биркин.

Глава 20

Вот ведь сумасшедший! Зачем он бросился под пулю⁈ Какой вообще смысл ему меня прикрывать?

Стоп. Да ладно… И всё это ради того, чтобы добраться до моего шрама? Да, мотивация этого человека необъяснима. Я знал, что Аристарх Биркин абсолютно неадекватный человек, но самопожертвование явно не в его стиле.

Что ж, подумаю об этом позже. Биркина придётся спасать в любом случае. Жизненная энергия в нём ещё теплится. Но для начала нужно избавиться от остальных потенциальных угроз. Ещё неизвестно, сколько вообще на территории императорского двора врагов!

Ровно через секунду после того, как пуля попала в главного дознавателя, злоумышленник выпустил ещё одну. Но у меня было достаточно времени, чтобы подготовиться к этой атаке. «Гистологический анализ» уже пробежался по структуре кожи и мышц брюшного пресса. Магия изменила соединительнотканные мостики.

Пуля влетела прямо в мой органический щит. Я даже боли не успел почувствовать. Лишь жар от горячего металла, который всё же смог пронзить кожу, впился между мышц живота, а потом… А потом отвалился и со звоном ударился о сцену.

— Ну и чего ты этим пытался добиться? — бросил я, и сразу же сковал стрелявшего в меня бойца волной мышечного спазма.

Мужчину скрутило настолько, что на его спине даже камзол порвался. В этот момент его соратника уже взяли гвардейцы. Паника ещё не утихла, но больше опасности я не чувствовал. Все злоумышленники были взяты.

— Ты в порядке? — бросил я принцу.

— В полном, — выпучив глаза, кивал он. — Спасибо, Павел!

Больше пострадавших не было. Голову Тапио я уже восстановил. Телохранитель помогал гвардейцам связывать нападавших.

Я сразу же рванул к телу Аристарха Биркина. Он был без сознания. «Анализ» активировался в ту же секунду, как только я присел рядом с дознавателем.

Крови он потерял много. Но везению главного дознавателя можно только позавидовать. Пуля прошла в миллиметре от сердца. Лишь слегка повредила наружную оболочку — перикард. Опасное состояние. Если вовремя не оказать помощь, через несколько часов запросто может возникнуть тампонада — полость между миокардом и перикардом заполнится кровью. Сердца больше не сможет сокращаться и тогда наступит его остановка.

Итого — сломанное ребро, поврежденное лёгкое, ранение перикарда, а пуля застряла в заднем средостении, так и не достигнув позвоночника. Насквозь пройти не смогла — калибр слишком маленький.

Но даже с учётом такого набора, я всё равно могу сделать вывод, что Аристарху Биркину крупно повезло. Пуля не попала в сердце. Хотя… Слышал о множестве случаев, когда люди умудрялись выжить даже с такой раной.

— Как он? — принц Лаури хотел подойти ко мне, но его со всех сторон окружили телохранители. Те, которые прибыли в Империю вместе с основным составом делегации.

— Жить будет, не переживайте, господин Кекконен! — махнул рукой я. — Идите. Я со всем разберусь. Моя лекарская магия уже его поддерживает.

Принца чуть ли не силком увели со сцены. И я сходу заметил любопытную деталь. Может быть, конечно, что мне просто показалось… Но телохранителей стало меньше. Вместе с делегацией прибыло десять охранников. Сейчас Лаури окружают только девять. И это, если считать Тапио.

Но куда делись ещё двое?

Очевидно, эти два уродца, облачённые в костюмы наших стражников — и есть пропавшие телохранители. Значит, в делегацию внедрилось три вражеских агента. Лекарь-гидромант, который сыграл роль лжепринца, и два стрелка.

Неплохо они всё это обыграли. Вернее, могли бы обыграть. Но явно не продумали ряд моментов. Сначала не предсказали, что я смогу вычислить гидроманта, затем не догадались, что Громов будет разгонять дождевые тучи. Ну и мой ход с остановкой пули. Это для них тоже стало неожиданностью. Про Биркина вообще молчу, его действия здоровым умом предсказать в принципе невозможно.

Но если бы у них получилось… Война была бы неминуема. Всё было выставлено так, будто финский лекарь напал на русских, а русский стражник напал на принца Финляндии. Ложный конфликт, чтобы стравить две стороны. Хотя на самом деле провокатором конфликта служит вообще третья сторона.

Размышляя о произошедшем, я полностью остановил кровотечение. В какой-то момент я даже поймал себя на мысли, а не зря ли я вообще это делаю? Биркин несколько раз чуть меня не убил. Преследовал чуть ли не с самого первого дня. Да и в принципе человек он опасный. В своих пыточных камерах он замучил кучу народу — и виновных и невиновных людей.

Но было две причины, по которым я не мог проигнорировать его состояние. Во-первых, как ни крути, а я — лекарь. Человек пострадал на территории императорского двора. Я не имею права оставить его без медицинской помощи.

Во-вторых… Чёрт подери, он ведь реально прикрыл меня от пули! Я этого не просил, и в помощи его не нуждался. Но после такого шага бросить Биркина было бы бесчеловечно. Хотя я прекрасно понимаю, что даже в этой ситуации он преследовал свои корыстные цели.

— Павел Андреевич, вам лучше тоже эвакуироваться! — ко мне подбежал мой знакомый гвардеец Роман Севастьянов. — Господина Биркина мои сослуживцы перенесут в приёмное отделение больницы. Мне нужно передать вам информацию от Михаила Сергеевича. Я провожу вас в безопасное место и всё расскажу.

— Стойте! — я увидел двух солдат, которые уже подтащили носилки. — Рано! Его нельзя транспортировать. Для начала я должен стабилизировать его состояние.

Спорная ситуация. Другие лекари бы могли со мной не согласиться. Ему нужно как можно скорее оказаться в реанимации. Но я чётко вижу, что рана на данный момент очень нестабильная. Любое лишнее движение — и кровотечение вновь откроется. Придётся немного рискнуть.

Я ускорил сворачивание крови. Залатал перикард и поврежденное лёгкое тромботическими наложениями. Затем улучшил дренаж бронхов, и Аристарх Биркин тут же отхаркнул спёкшиеся сгустки крови.

Так его рана не раскроется, но есть риск, что созданные мной тромбы ускорят развитие тампонады перикарда. Но я знаю, как решить эту проблему.

— Дайте мне минуту, — попросил гвардейцев я. — Мне нужно позвонить коллеге.

Я набрал номер заведующего отделением. Миротворцев ответил не сразу. Могу догадаться почему. Скорее всего, он прямо сейчас эвакуируется вместе с остальными.

— Алло⁈ — прокричал он. На фоне шумели голоса десятков людей. Я оказался прав, он ещё во дворе. — Господин Булгаков, вы… Вы откуда мне звоните? Вы ведь только что были на сцене!

— Со сцены и звоню, Владимир Борисович. Нужна ваша помощь, — произнёс я.

— Вы ранены? Простите, я не видел, как вы…

— Со мной всё в порядке. Зато ранен главный дознаватель. Господина Биркина сейчас перенесут в приёмное отделение. У него поврежден перикард, а края раны я заполнил таким количеством тромбов, что убирать их придётся вручную или лекарской магией.

— Вы на что намекаете? — напрягся Миротворцев.

— Что с этим может справиться только кардиолекарь. Знаю, что вы сегодня не дежурите, но ситуация экстренная. Сможете перехватить пациента в приёмном? — спросил я.

— Проклятье… — выругался Миротворцев, затем, судя по звуку убрал трубку от уха. Я услышал, как кардиолекарь сообщил кому-то, что вынужден уйти на работу. Должно быть, предупредил членов семьи. — Да, Павел Андреевич. Я уже бегу в клинику. Буду ждать господина Биркина.

Отлично, теперь жизнь дознавателя в надёжных руках. Я одобрительно кивнул гвардейцам, и они погрузили Аристарха на носилки. А я пошёл вслед за Севастьяновым.

Правда, перед тем, как покинуть площадь, я бросил взгляд в сторону группы стражников, которая образовала коридор для безопасного выхода гостей.

И встретился взглядом с Владимиром Коршуновым. Командир охраны смотрел на меня так, будто я его разочаровал.

Ха! Готов поклясться, что он рассчитывал на мою гибель. Всё-таки в меня выпустили две пули. А мне — хоть бы что. Интересно, а точно ли всё произошедшее — это совпадение? Я ведь заметил, что охраны с моей стороны было не так уж и много. Неужели Коршунов с ними в сговоре? Нет, это маловероятно. Он, конечно, очень неприятный тип, но выступать против своего государства… Это как-то слишком даже для такого, как он.

Коршунов отвернулся, исчез в толпе стражников, а я продолжил следовать за Севастьяновым.

Странно, но повёл меня гвардеец не в сторону жилых помещений. Мы направились прямиком во дворец.

— Роман Викторович, а куда вы меня ведёте? — уточнил я.

— Простите, я был вынужден немного солгать вам, господин Булгаков. Послание Михаил Сергеевич передаст вам сам. Он сейчас в своих покоях. Хочет переговорить с вами лично.

Ага, значит настало время для того самого разговора, который мы так долго откладывали. Сначала нам помешал Константин Романов, затем случилось сражение на торжественной части. Но нашим переговорам всё же суждено состояться.

Севастьянов провёл меня в просторный зал и тут же закрыл за мной дверь. Но не ушёл. Я почувствовал присутствие жизненной ауры гвардейца. Он остался сторожить нас снаружи.

Михаил Сергеевич в помещении был один. Он расхаживал взад-вперёд вдоль своего магического камина и напряжённо потирал виски.

— Вы были правы, господин Булгаков. Правы, — подытожил он. — Всё случилось так, как вы и говорили. Простите, что я не поверил вам сразу. Просто ваша история звучала… Сами понимаете. Не больно то реалистично.

— Впредь доверяйте моему слову, Михаил Сергеевич. У меня нет причин обманывать или предавать свою страну, — ответил я.

Хм… Сейчас бы рассказать ему о том, как прошёл мой разговор с его братом. Но в таком случае только что восстановленные доверительные отношения снова будут разрушены. Нет… Он решит, что я собрался воспользоваться ситуацией и внушить ему какой-то бред.

Так просто он обвинения в адрес брата не примет. Пока что с этим заявлением придётся подождать. Найти доказательства и уже после этого сообщать об этом Михаилу.

— Буду краток, Павел Андреевич. Вы присядьте, пожалуйста, — попросил Романов. — Разговор придётся подсократить. Мне ещё предстоит вести переговоры с финнами. Император уже срочно вылетел назад. Завтра утром он будет обсуждать эту проблему с принцем Лаури.

— Жаль только, что господин Биркин попал в больницу. Он бы эту троицу быстро расколол. Злоумышленников ведь было только трое?

Я мысленно усмехнулся. Никогда бы не подумал, что скажу нечто подобное о Биркине.

— Да, Павел Андреевич. Трое. Вот только расколоть их Аристарх Иванович не смог бы в любом случае. Двое из них уже мертвы, — заявил Михаил Романов. — Точнее — их убили. Дистанционно. Похоже, в их пищеводах были установлены капсулы с ядом. Слышал я о такой технике. Правда, наши спецслужбы такое не используют. Да и о финских военных я такого никогда не слышал. Их прислал кто-то другой.

— Погодите, вы сказали, что погибли только двое. Значит, одного всё-таки удалось взять живым? — уточнил я.

— Того злоумышленника, который играл роль лжепринца. Похоже, вы что-то сделали с его капсулой. Возможно, непреднамеренно. Но в желудок попала только часть яда. Сейчас он без сознания. Пока что это всё, что мне успели сообщить мои люди, — объяснил Романов.

Видимо, сжимая сосуды, я надавил на его пищевод. Возможно, вызывал рвотный рефлекс и часть яда оказалась за пределами организма. Но этому уроду всё равно не позавидуешь. Если в капсуле был яд, который моментально убивает человека, значит его малая доля может до конца жизни оставить употребившего инвалидом.

— И это ещё не всё, — вздохнул Романов. — У нас есть подозрения, что нападавшие изначально не были среди делегатов. Они приняли зелье, изменяющее внешность. Заменили двух охранников и лжепринца. А настоящих, вероятнее всего, убили. Понимаете, Павел Андреевич? Происходит нечто серьёзное. И мне понадобится ваша помощь. Да, пора бы уже перейти к главной теме нашего разговора. Вы догадываетесь, зачем я вообще пытаюсь сотрудничать с вами?

— Очевидно, вам, как и многим другим, нужен свой человек в императорской клинике, — тут же ответил я. — Такие предложение поступают ко мне регулярно. Но заметьте, работаю я только с вами.

— И это мудрое решение, господин Булгаков. Я ведь выбрал вас не просто так. Понимаете, моя работа — это не только письма от иностранцев и общение с послами. Нет. Кроме всего прочего я слежу за тем, чтобы в этом дворе все друг друга не переубивали.

О! Интересно завернулся разговор. Настало время узнать, в чём же мотивация Михаила Романова. Хотя слепо доверять его словам тоже не вариант. Да, пока что он кажется мне наиболее добропорядочным человеком в императорском дворе. Но всё же ухо нужно держать востро. Всегда!

— Так вы кто-то вроде надсмотрщика? — я присел на диван напротив камина. — Третейский судья?

— Именно. Думаю, вы и сами понимаете, что дворяне всё время плетут интриги. Только иногда они заходят слишком далеко, — произнёс Михаил Сергеевич. — Я не хочу отнимать у знати любимое развлечение. Но вынужден следить, чтобы они не пересекали черту. И, как мне показалось, вы в клинике занимаетесь тем же самым. Вы уже ни раз это доказали. На турнире, при разоблачении Эдуарда Дубкова, в соревнованиях стационаров и при взаимодействии с Громовыми. Да. Я знаю, что Ярослав Андреевич копал под вас. Только пока что не знаю, зачем он это делал.

— Значит, вы желаете, чтобы я стал вашим агентом? — подытожил я.

— Так и есть. Видите ли, я стал присматривать за двором, потому что императору физически не хватает времени заниматься ещё и этим делом. Я просто помогаю старшему брату, — Михаил взмахнул рукой и притянул к себе фужер с чистой водой. Не знаю, специально он это сделал или потерял бдительность, но теперь мне известно, что он владеет телекинезом. — Но в последнее время, господин Булгаков, я и сам не успеваю справляться с этой задачей. Поэтому я хочу, чтобы вы стали моим агентом. И в клинике, и во дворце.

— Хм, так вы поэтому даровали мне новые покои и ввели в совет баронов? — догадался я. — Хотите, чтобы там был ваш человек?

— Если скажу «нет» — это будет слишком очевидная ложь, — рассмеялся Михаил. — Конечно, Павел Андреевич. Мне нужна ваша помощь. Но я наградил вас этой возможностью не только из корыстных целей. Вы это заслужили, правда.

— Но, если я откажусь быть вашим агентом, меня этих привилегий лишат? — решил прощупать почву я.

— Нет, не лишат, — помотал головой Романов. — Но я очень расстроюсь. Правда. Я хочу, чтобы мы стали союзниками.

Михаил Сергеевич дело говорит. Это — то, что мне нужно. Доступ к высшим слоям. Теперь я вижу целых три пути к спасению брата.

Первый — освоить «магический анализ» и вылечить Кирилла самостоятельно.

Второй — воспользоваться новыми связями в совете, чтобы пробиться к сокровищнице.

Третий — наладить взаимоотношения с Михаилом Романовым и уже за счёт него совершенно законно получить доступ к Чаше очищения.

Отлично, наконец-то всё сдвинулось с места! Тем более, пока что Михаил Сергеевич не требует от меня чего-то, что идёт врознь с моими принципами. Раз он следит за балансом, я готов помочь ему в этом деле.

— В таком случае мы договорились, господин Романов, — заключил я. — Когда приступать?

— Ого! А вот это — отличный настрой, — улыбнулся он. — Подождите несколько дней. Для начала пусть финны уедут. Потом мы переселим вас во дворец. И вот тогда… Тогда-то и начнётся самое интересное.

На этом наш разговор с Михаилом Романовым подошёл к концу. Севастьянов проводил меня до квартиры. Я просил его не следовать за мной, но таковым был приказ его господина. В императорском дворе было объявлено особое положение. Служба безопасности и гвардия осматривали все углы.

В квартире меня уже ждал Мот.

— Я переживал о тебе, хозяин! — он потёрся о мою ногу. — Тебя нет, твоего финского друга тоже. Так ещё и Грима сказала, что на площади что-то случилось. Но как раз в этот момент мы сменились. Я направился тебя искать, но найти не смог.

— Всё в порядке, — я потрепал его по голове. — Видимо, к тому моменту я уже был во дворце. Кстати, скоро нас ждёт переселение. Правда, ума не приложу, как прятать вас с Гримой во дворце императора! Ей точно придётся жить снаружи. А тебе… Остаётся только в мышь обратиться, — пожал плечами я.

— Я проигнорирую это оскорбление, — фыркнул Мот. — И то лишь по одной причине. Мне нужно сказать кое-что. Нечто очень важное.

— Заинтриговал. Надеюсь, с Кириллом всё в порядке?

— Да, само собой. Мы за ним следим. Парень прилежно учится, самочувствие у него стабильное. Я хочу рассказать о том, что случилось, когда я направился тебя искать, хозяин, — Мот запрыгнул на стол, прищурился, а затем добавил: — Тебя-то я не нашёл, зато нашёл кое-что другое.

Он приподнял лапу и показал скрывающийся под ней кожаный мешочек.

— Что это? — поинтересовался я.

— Открывай аккуратнее, хозяин. В последний раз я такое видел лишь десять лет назад у своей прошлой хозяйки.

Глава 21

Лучшим завершением этого сумасшедшего дня будет, если Мот принёс в дом какую-нибудь дохлую мышь в мешочке. Или того хуже — бомбу, которую он случайно разыскал на территории императорского двора.

— Подожди, что ты сказал? — я не спешил открывать принесённый им мешок. — Не видел ничего такого с тех времён, когда ещё жил с ведьмой?

— Сначала откро-о-ой, — протянул Мот, — уже потом задавай вопросы.

— Смотри у меня. Если там какая-нибудь опасная дрянь — пощады не жди, — усмехнулся я, затем пододвинул к себе мешок, потянул за две тонкие нити, распахнул его и… По крайней мере, оттуда никто не выпрыгнул. Уже хорошо!

Внутри был белый порошок. Причём очень летучий. Больше это вещество напоминало пыльцу растения. Теперь я понимаю, почему Мот попросил открывать мешочек аккуратно. Одни неловкий вздох — и всё разлетится по комнате.

— Выглядит, как алхимический ингредиент, — отметил я. — Теперь, может быть, объяснишь, что это?

— Всё верно, хозяин. Это — теневая пыльца. Ты разве никогда не слышал об этом порошке? Я думал, вас в лекарской академии всему на свете учат! — муркнул кот-оборотень.

Может быть, прежнего Булгакова и учили, но я эту память не сохранил. Хотя, я сильно сомневаюсь, что мой предшественник хотя бы раз в жизни видел в глаза подобный ингредиент. Обычно в таких ситуациях я испытываю чувство дежавю.

Но странно даже не это. Если это какой-то запрещённый порошок, я должен был слышать о нём в трущобах. Неужто он настолько редкий, что о нём даже знакомые мне авантюристы ничего не знают?

— Какие функции у этой пыльцы? — я аккуратно прикрыл мешок и взглянул на Мота.

— Она даёт людям такие же способности, как у меня, — гордо заявил Мот. — Мне от рождения дано, а вам приходится использовать теневую пыльцу?

— Она превращает человека в животное?

— Нет, она превращает человека в другого человека, — поправил меня Мот.

Ага… А ведь Михаил Сергеевич говорил, что пойманные преступники находились под воздействием зелья изменения внешности. А что, если он ошибся? Не зелье, а пыльца.

— Так, погоди, Мот, а где ты раздобыл это? — я почесал коту подбородок.

— М-р-р, около трупа, что лежал на крыше, — протянул Мот. — Но в его сумке кто-то успел покопаться ещё до меня. Возможно, не одни мы теперь владеем теневой пыльцой.

Скорее всего, это был ещё один соратник нападавших. Поддержка. Именно он занимался их обращением в другой облик. И погиб он по той же причине, что и остальные. После провала операции у всех лопнули ампулы с ядом.

Но пока что никто не упоминал о четвёртом члене команды. Значит, его тело стражники ещё не нашли. Зато нашёл кто-то другое. Кто-то, кто порылся в сумке ещё до Мота.

Проклятье, да если эта пыльцы оказалась в руках у местных дворян… Не хочу даже представлять, к чему это может привести!

Однако… Эта пыльцы может мне самому пригодиться. Могу сохранить её на чёрный день. Если мне придётся срочно скрыться или, наоборот, проникнуть куда-то под видом другого человека — я ею воспользуюсь. Вот только хранить такое дома слишком опасно. Тот же Коршунов при очередном обыске квартиры обязательно её найдёт.

Чёрт, и хорошо всё-таки, что меня переводят во дворец. Да, там может быть ещё опаснее, но хотя бы этот болван перестанет мне докучать. Я победил его на дуэли, но он, похоже, так до сих пор и не смирился со своим поражением.

А бороться с этим человеком — скука смертная. Он ничего не может мне сделать, только нервы себе треплет почем зря!

Я попросил Мота спрятать мешок в нашем тайном месте, где ранее хранились инструменты Шёпота. Дожидаться Киммо я не стал — смысла в этом нет. Теперь он — принц Лаури. И оставшееся время, скорее всего, будет жить во дворце. Но я и сам скоро там окажусь.

Проснулся я уже ближе к полудню субботы. Позволил себе в кое то веки хорошо отоспаться. Последняя неделя выдалась трудной, а мне всё ещё нужно продолжать тренировки. А для этого потребуются силы!

Как раз сегодня я намерен посетить Валерия Бражникова. Вопросов у меня накопилось очень много, хотя с нашей последней встречи прошла всего одна неделя. Однако встречу с учителем я перенёс на вечер. Возникли два неотложных дела.

Хоть у меня и был выходной, я всё равно планировал заглянуть в клинику, чтобы узнать, удалось ли Миротворцеву привести Биркина в чувство. Я не стал лишний раз звонить заведующему, да и самого главного дознавателя видеть не хотел. Достаточно было пройти в свой кабинет и прочитать последний отчёт Владимира Борисовича.

Странно, но все, кто дежурил в императорской клинике в этот день, смотрели на меня так, как на дикого зверя. То ли со страхом, то ли с восхищением. Должно быть, это из-за вчерашнего представления. Моя персона получила столько внимания, что теперь обо уже точно знает весь императорский двор.

Закрывшись в своём кабинете, я пробежался по записями в медицинской информационной системе.

— Ага, вот вы где, господин Биркин, — обнаружив отчёт Миротворцева, прошептал я.

Оказалось, что всё прошло ровно так, как я и планировал. Рану Аристарха удалось избавить от тромбов, сердце и лёгкое восстановили, пулю извлекли.

Правда, в сознание главный дознаватель так и не пришёл. И перевели его в реанимацию при неврологическом отделении. Интересно… А при чём тут неврология? Пуля не повредила ни одного нерва. До позвоночника со спинным мозгом не достала.

В истории болезни причина перевода в другое отделение была описана одним расплывчатым диагнозом.

«Неврологическое осложнение неизвестного генеза. Предположительно грубое повреждение проводящих путей».

М-да. Тут бы мой учитель обязано бросил фразу: «Без бутылки не разберёшься».

Нужно будет осмотреть Биркина лично. О его здоровье я не беспокоюсь, но медицинский интерес ничем не подавить. Однако этим я займусь в будни. В ближайшее время главный дознаватель отсюда никуда не денется.

Вторым срочном делом на сегодня было посещение дворца. Один из помощников Михаила Романова пригласил меня осмотреть будущие покои. Удивительно, они даже решили предложить мне выбор. Если меня не устроят эти покои, тогда я смогу выбрать другие.

Чтобы попасть во дворец, мне пришлось пройти через несколько охранных пунктов, но все стражники уже были предупреждены о моём визите. Пройдя через просторное фойе я направился к западному коридору, но далеко уйти не успел, поскольку моё внимание привлекли чьи-то крики со второго этажа.

— Екатерина Александровна, пожалуйста, остановитесь!

Я обернулся. По главной лестнице спускалась молодая девушка в роскошном хлопковом платье. За ней, задыхаясь, мчался пожилой мужчина. Судя по всему, её камердинер.

— Екатерина Александровна, вас ждёт репетитор. А ситуация во дворе ещё не утряслась! — продолжал умолять юную даму старик.

— Не хочу ничего слушать! — отрезала девушка и продолжила свой путь к выходу из дворца. Но в последний момент остановилась. Задумалась.

Видимо, решила, что у главного входа слишком много охраны, а потом развернулась и пошагала прямо в мою сторону. Но с каждым шагом замедлялось всё больше и больше.

Мы с камердинером удивлённо уставились на то, как она закрутилась вокруг своей оси, схватилась за голову и начала падать. Со стороны это выглядело так, будто девушка перебрала с вином. Хотя ещё пару минут назад она выглядела совершенно трезвой.

Я отреагировал моментально. Подскочил к ней быстрее камердинера, подставил руки и не дал девушке удариться головой о пол. Правда, в этот момент она уже была без сознания.

— О боже… — задрожал камердинер. — Екатерина Александровна! Вы меня слышите? — он аккуратно потряс её за плечико. — Лекаря! Позовите нашего лекаря!

Стоп. Екатерина Александровна? Чёрт меня раздери, да это же — великая княжна! Младшая дочь императора Российской Империи.

В который раз поражаюсь своему везению. Я ведь всего лишь хотел осмотреть свои покои. Но работа нашла меня сама. Причём пациента такого уровня у меня ещё никогда не было!

— Можете не звать лекаря, — попросил камердинера я, а затем активировал «анализ». — Он уже здесь.

* * *

Уважаемые читатели! Благодарим Вас за интерес к нашей истории. А также за вашу поддержку — за лайки, награды и комментарии. Они очень мотивируют и дальше работать ударными темпами.

Продолжение истории уже выложено здесь:

https://author.today/reader/496362/4679207

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Придворный Медик. Том 3

Content

Придворный Медик. Том 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Nota bene