Код Заражения-2

Глава 1

27.05.2028.

Шустрый

Пока я, ошеломлённый невероятностью происходящего, вглядывался в лицо матери, в сумраке возникло ещё одно лицо – волевое, мужское. В суровых чертах читалась недвусмысленная угроза. Погоны цвета хаки сливались с пиксельным камуфляжем полевой формы, но генеральские звёзды я рассмотрел.

– Ольга Петровна, это точно он? – спросил генерал, и взгляд его скользнул по моей груди, где свежие шрамы складывались в зловещее слово: «Инфекция».

– Товарищ генерал, вы думаете, я не узнаю собственного сына? – с надрывом отчеканила мать.

– Хорошо. Разрешаю взять анализы на наличие вируса и активных патогенов. В дальнейшем, исходя из результатов, решим, что делать с нашими незваными гостями.

Генерал вышел через массивные гермодвери, оставив за спиной матери двух молчаливых офицеров с автоматами. В их задачу явно входил контроль за медицинской процедурой.

Во время сдачи крови через специальное окошко мать так и не проронила ни слова. Вскоре через грузовой лоток нам передали комплекты одежды: резиновые тапки и синие комбинезоны со светоотражающими полосами и молнией от паха до шеи.

Марта понимала по-русски и знала, кем является женщина, берущая кровь на анализ. Шепнув что-то профессору Крюгеру, она одним взглядом велела бойцам корпоративного ЧВК молчать и беспрекословно выполнять все приказы.

После экспресс-анализа открылась переборка шлюза. Едва мы вошли в туннель, нас окружили вооружённые бойцы с офицерскими погонами и проводили в одиночные камеры, оборудованные санузлами с настоящим душем. Хотя вода из лейки обжигала холодом, я с наслаждением предался забытым ощущениям.

И только теперь, стоя под струями и намыливаясь вонючим антибактериальным мылом, я попытался осмыслить всё произошедшее.

Если честно, по какой-то необъяснимой причине я верил, все эти два года, что мать жива. Предполагал, их с дядей Борей эвакуировали туда, где осуществлялся государственный контроль. В Зареченске это называли Большая Земля.

И лишь лично обнаружив в лифтовой шахте трупы с припаянными к противочумным костюмам бейджами мамы и дяди Бори, моя вера пошатнулась. Я почти смирился с их гибелью, поэтому встреча с самым родным человеком стала настоящим ударом по восприятию реальности. Присутствие настороженной охраны инстинктивно заставило прикусить язык, чтобы ей случайно не навредить.

Конечно, я жаждал разговора, но колотить в стальную дверь и требовать её позвать не собирался. Она сама должна найти способ для первого контакта.

С этими мыслями я вытерся найденным в душе серым полотенцем, облачился в выданный комбинезон и, растянувшись на дерматиновой лежанке, впервые за долгое время уснул по-настоящему.

Во сне я снова пережил потерю сестры. Воспоминания бередили душу, и, если бы не тлеющая искра надежды, горечь прошлых ошибок вновь захлестнула с головой.

Проснулся от металлического лязга. Вскочив с нар, увидел, как задвигается окошко в нижней части двери. При этом на полу появился алюминиевый поднос с арестантской пайкой. Голод заставил действовать. Молниеносно перетащив поднос на крохотный столик, я оценил аромат дымящейся еды.

Алюминиевая миска была до краёв наполнена перловой кашей с тушёнкой. Кроме этого, на подносе лежали упаковка сухих галет, несколько жёлтых драже, похожих на витамины, и армейская кружка со сладким чаем.

Разумеется, всё это было сметено с подноса и, несмотря на обжигающую температуру, съедено за считанные минуты. В процессе выяснилось, повар не скупился на тушёнку и сахар, а значит, жители бункера не испытывали дефицита продовольствия.

Расправившись с последней галетой, заметил на внутренней стороне упаковки сообщение, нацарапанное карандашом:

«Максим, всё на грани. Сейчас решается твоя судьба. Выполняй все указания офицеров ФСБ и ничего не требуй. Я постараюсь организовать встречу, чтобы мы смогли спокойно поговорить».

Прочитав послание несколько раз, я разорвал упаковку на мелкие кусочки и смыл в унитаз. И едва успел закончить, как за мной пришли.

Молодой конвоир с капитанскими погонами повёл по лабиринту из бесконечных коридоров. Наручников он не использовал, да и оружия серьёзнее пистолета Ярыгина я у него не заметил. Однако это не было беспечностью: каждую гермодверь открывали дистанционно после запроса по коммуникатору и идентификации личности офицера при помощи камер слежения.

Сначала меня завели в допросную, где после подключения детектора лжи, усатый майор с бесстрастным взглядом, четыре часа подряд задавал множество однообразных, порой повторяющихся вопросов.

Скрывать мне было особо нечего, так что я рассказал почти обо всех своих злоключениях за последние два года. Как ни странно, майора особенно интересовал анклав выживших в Зареченске. Он потребовал рассказать о структуре местной власти, системе защитных укреплений, количестве жителей и боеспособности военизированных формирований.

Из-за этого явного перекоса и незаинтересованности моей судьбой я смог с лёгкостью утаить то, о чём изначально решил молчать.

После допроса меня с конвоиром неплохо накормили в крохотной столовой. По пути в следующую локацию я заметил Марту, которую завели в допросную.

Когда мы спустились на два уровня ниже, почувствовал, как конвоировавший меня капитан напрягся. Подведя к гермоворотам сейфового типа, он заставил сесть на корточки лицом к стене, а сам принялся раз за разом жать на кнопку вызова коммуникатора.

Это продолжалось около получаса. В процессе кто-то пару раз отвечал ему и сообщал, что вопрос с допуском в лабораторию пока не решился. Во время коротких диалогов я узнал, что фамилия конвоира – Борзов. А после третьей попытки, голос, наконец, сообщил, что разрешение получено и гермоворота начали открываться с характерным механическим перестуком.

Едва створка отъехала на несколько сантиметров, конвоир нервно дёрнулся и, словно по привычке, расстегнул кобуру. Его животный страх передался мне, заставив шарахнуться к железобетонной стене.

За воротами стояла мать в белом халате, а за ней высилась ещё одна преграда – толстенная решётка, способная удержать даже слона. Дальше открывалась панорама на полумрак исследовательской лаборатории, занимавшей вытянутый зал с колоннами размером с площадку для мини-футбола.

Справа весело перемигивались огоньками ряды серверных шкафов. Слева в три яруса выстроились клетки, прикрытые оргстеклом, за которым что-то шевелилось. И хотя запаха протухшей химозы не ощущалось, я сразу почувствовал, что в некоторых из клеток содержатся зомби. Дополняли картину химическая лаборатория, скрещённая с механосборочной мастерской, занимавшая центральную часть зала.

– Владик, ты сегодня внутрь заходить будешь? – любезно спросила мать у капитана ФСБ, хмуро косившегося на закрывающиеся за спиной гермоворота.

– Нет, Ольга Александровна, я, как всегда, лучше здесь подожду, – ответил Борзов и кивнул на офисное кресло, будто специально оставленное у порога для особо впечатлительных посетителей.

– Хорошо, я тебе попозже кофейку с печеньками принесу, – пообещала мать и только после этого взглянула на меня. – Максим, ну а ты чего встал? Давай за мной.

Развернувшись, она протиснулась между толстыми прутьями решётки и направилась к непонятной установке, видневшейся в конце исследовательской лаборатории. Пройдя чуть дальше вглубь, я убедился, что решётка точно не против обычных зомби. Она была поставлена против чего-то по-настоящему крупного и опасного.

Догадку подтверждала откровенная нервозность конвоира и чувство реальной опасности, витавшее в окружающем пространстве.

Быстро догнав мать, я начал продвигаться между рядами серверных шкафов и металлообрабатывающими станками, стоявшими вперемежку со стеллажами, прикрытыми плексигласом и заставленными химическими реактивами. Кроме этого оборудования я заметил промышленный принтер, предназначенный для создания сложных структур из металла.

Если честно, очень хотелось хотя бы дотронуться до руки матери, но я не хотел её подставлять. Первый шаг навстречу она сделала сама. Как только мы добрались до центра лаборатории и скрылись от камер за оборудованием, мать схватила за руку и затащила в небольшой закуток между колонной и принтером, с шипением и треском, печатавшим какую-то металлическую деталь.

Прижав спиной к колонне, мать меня обняла. По её щекам потекли слёзы.

– Максим, я чувствовала, что ты жив, – призналась она, прижимаясь щекой к моей изрезанной груди. И в этот миг вместо боли от прикосновения по телу распространилось забытое тепло.

– А я вчера нашёл тела с бейджами на противочумниках. Твоим и дяди Бори, – признался я.

– Значит, ты нашёл трупы наших неразумных коллег, – мать покачала головой. – Больше года назад парочка учёных решила сбежать и выбрала для этого очень плохой способ. Они взломали компьютеризированную систему охраны бункера, послали сигнал наружу неизвестно кому, с неизвестным содержанием, а затем выдали себя за нас с Борей. Но это не главное: в процессе они распылили через систему вентиляции один из самых опасных на тот момент активных штаммов вируса. Из-за их действий погибло несколько наших коллег. Борис тоже заразился. Был на грани, но чудом выжил.

Закончив рассказ, мать взяла себя в руки. Перестала обнимать блудного сына и заглянула в мои всё ещё красные глаза.

– Максим, а теперь слушай внимательно и отвечай на вопросы чётко. Времени у нас не больше двух минут.

– Слушаю, мам, – покорно ответил я.

– Где Алёна?

Она задала вопрос, которого я боялся больше всего.

– Я её потерял, где-то через две-три недели после начала всей этой жопы.

– Значит, не уберёг сестричку, – тихо проговорила она, и я виновато опустил взгляд. – Рассказывай, только кратко, но знай, потом допрошу с пристрастием.

Повинуясь требованию, я вкратце описал суть инцидента, произошедшего два года назад.

Удивительно, но мать не стала оплакивать свою любимую дочурку. Вместо этого она уточнила некоторые детали и сделала записи в крохотном блокноте.

– Значит так, сегодня ты увидишь кое-что необычное. Хотя, думаю, тебя после двух лет, проведённых снаружи, ничем не удивишь, – с толикой сожаления в голосе предупредила она.

– При дяде Боре смотри на него прямо и веди себя естественно. Об Алёнке – ни слова, пока он сам не затронет эту тему. И пожалуйста, никаких вопросов о его здоровье, – наставляла мать.

– Я понял, мам. Сделаю, как скажешь.

– Вот и отлично. Тогда идём. На обратном пути у нас будет ещё две минуты, чтобы обсудить мой резервный план.

Приближаясь к странной конструкции, я ожидал увидеть дядю Борю в плачевном состоянии. Возможно, в инвалидной коляске. Но то, что появилось из-за переплетения кабелей и проводов, заставило заслонить мать и схватить со стола разводной ключ.

Двухметровый мутант четвёртого типа, под триста кило весом, нахмурился и, поправив очки, укоризненно взглянул на железяку в моих руках. В его лице угадывались до боли знакомые черты – это был хоть и сильно изменившийся, но всё тот же дядя Боря.

– Что, Макс, спинку мне решил почесать? – спросил он узнаваемым, но теперь оглушающе громким голосом.

– Дядя? – растерянно выдохнул я, возвращая разводной ключ на стол.

– Он самый. Рад, что ты жив.

Сделав шаг, гигант бережно похлопал меня по плечу, при этом по ощущениям опуская не пятерню, а мешок цемента.

– Я тоже рад встрече, – ответил я, вполне искренне.

– Макс, не бойся моего вида, я под препаратами, так что на человечину почти не тянет. Вирус купирован и введён в режим медикаментозной блокады. Воздушно-капельным путём заразиться невозможно. Хотя судя по твоим анализам, ты минимум десять раз переносил разные штаммы, так что тебе не привыкать.

– Я насчитал девять заражений, – признался я.

– Ошибаешься. Видимо, что-то перенёс в лёгкой форме. Но главное не это. Как говорили умные люди, то, что нас не убивает, делает нас сильнее. В твоём случае, как я вижу, – это неплохой расклад.

Дядя Боря снял очки, на несколько секунд закрыл глаза, а когда открыл снова, они засветились красным при тусклом освещении лаборатории. Затем он уставился на меня и приказал немного повертеться на месте.

– Так-с, ну что здесь у нас? Костная ткань стала гибче и прочнее. Мышечная ткань изменила структуру и вошла в стадию полной перестройки волокон. Ты только начинаешь понимать, что становишься сильнее, и скоро почувствуешь это по-настоящему. Как у тебя с ночным зрением?

– Я и раньше видел неплохо, но теперь могу передвигаться в полной темноте. Тьма словно расступается, показывая всё в сером спектре.

– Полезная мутация. Главное, не показывай обычным людям, что зрачки светятся. Солнцезащитных очков вполне достаточно. Попробуй, убедишься сам: ночью они таким, как мы, почти не мешают. Слух и нюх тоже подтянутся со временем. Знаешь, Макс, я всё больше убеждаюсь, что вирус – это быстрый способ перевести часть человечества на новый уровень развития.

Выслушав дядю Борю, я нервно усмехнулся.

– Может, и так. Только от человечества осталось процента четыре, не больше. Нашей цивилизации, нужно для начала выжить.

– А вот с этим сложнее. Хотя у тебя тоже шансов не было сюда проникнуть, но ты стоишь передо мной. И, похоже, останешься здесь надолго, как и те, кто с тобой прибыл.

Я хотел спросить, что значит «надолго», но мать заметила мой нахмуренный взгляд и жестом велела молчать. А между тем дядя продолжал просвещать:

– То, чем мы здесь занимаемся, очень важно для всего человечества. У нас намечается прорыв в понимании происходящего. Кстати, профессор Крюгер попал куда нужно, и вскоре поможет мне кое в чём разобраться.

– Дядя, может, расскажешь, чем вы здесь занимались два года? – предложил я.

– Пойдём, Макс, я лучше тебе кое-что покажу, – ответил дядя и направился к пульту управления.

Подойдя ближе к установке, я заметил в центре конструкции прозрачный куб, укреплённый металлическими поясами жёсткости. Внутри стояли три особи обыкновенных зомби, сразу вперивших в мать плотоядные взгляды.

Включив россыпь мониторов, дядя Боря переключил несколько тумблеров, и установка загудела. Большую часть экранов заняли изображения камер, наблюдающих за зомби со всех сторон.

Поначалу я ничего необычного не увидел, но после применения фильтра вокруг голов зомби проявились шевелящиеся нити. Не так много, но связь между особями была очевидной.

– Ну, что скажешь? – спросил дядя торжествующе.

– Я давно знал о существовании чего-то подобного, но сам никогда не видел.

– Некоторые люди видят это без каких-либо приборов. Я научно подтвердил наличие в организме заражённых некой паразитической субстанции, недоступной обычному химическому анализу. При помощи нитей субстанция связывает все заражённые особи в единую экосистему. Более того, я нашёл способ временно купировать влияние субстанции. Думаю, это поможет остаткам человечества выжить.

Дядя Боря продолжал меня просвещать, и чем больше я слушал, тем сильнее убеждался: он фанатично предан исследованиям, и больше его ничего не интересует.

Во время лекции я не узнал ничего нового. Просто подтвердилось то, что я наблюдал в реальности. Если бы не эти нити, что-то другое должно было связывать зомби. Иначе не объяснить их парадоксальное поведение.

Очень часто небольшие группы зомби курсировали по определённому сектору. Шлялись будто без цели, но стоило им столкнуться с выжившими, зомби стягивались к месту столкновения не только из соседних секторов.

Многотысячные орды, месяцами пребывавшие в кататоническом состоянии, внезапно пробуждались, как по команде, без видимых раздражителей, и отправлялись туда, где развитые заражённые вроде семейных или деловых обнаруживали анклавы обычных людей.

И даже одиночные хищники – дети комы или вампиры – забирались в места, куда обычные зомби не могли проникнуть годами. Порой казалось, что поэтапное нашествие заражённых разных типов – это тщательно спланированная операция по зачистке территорий от людей.

– Выходит, где-то все эти нити должны сходиться воедино, – предположил я, и дядя Боря резко замолчал.

– Молодец, выводы делать не разучился. Значит, мозги после многочисленных заражений не растерял.

– Дядя, а если найти эти гипотетические центры распространения, появится ли у людей шанс справиться с заразой?

– Макс, это правильный вопрос. Но ответа у меня нет. Возможно, да, а может, уже слишком поздно. Но попытаться, думаю, стоит. Тем более я продвинулся в изучении связей между заражёнными и даже собрал прототип сканера, позволяющего найти ближайшие скопления отростков. Вот, возьми, сам посмотри.

Дядя протянул мне обычный смартфон в толстенном корпусе с тремя огромными окулярами на крышке.

– Сейчас из-за отсутствия сотовой связи по нему больше нельзя позвонить, но как оболочка смартфон подошёл лучше всего. И пользоваться привычнее. Нажми на экран и наведи на меня.

Выполнив просьбу, я включил камеру. Дядя Боря попал в объектив окуляров, и стали видны несколько тянущихся к нему отростков. Иногда нити касались его тела, но, словно обжигаясь, отступали. Проверив на себе, я заметил тот же эффект.

Проследив, откуда тянутся исчезающие нити, я перевёл окуляры на установку с зомби. Троица была связана несколькими отростками, но выделялась худющая зомбячка в остатках джинсов и рваной футболке. От неё нити тянулись к рядам прозрачных загонов у дальней стены.

Окуляры не высветили узников лаборатории, но чем дальше, тем чётче прорисовывались нити, собираясь в структуру, окружающую заражённых. Из-за этого определить их местоположение стало интуитивно легко.

– Не думал, что эти структуры так развиты, – признался я, насмотревшись на появляющиеся и исчезающие отростки.

– Боря думает, что, если вывести паттерн распространения заразы, нам удастся найти её источник. А уничтожив его, мы сможем отключить большую часть зомби и противостоять вирусу, – кратко объяснила мать.

– Увы, иначе очистить планету от этого непотребства, оставшимся четырём процентам населения, не получится, – подтвердил дядя.

– Учитывая происходящее снаружи, людям трудно оторваться от спасения себя и сконцентрироваться на спасении цивилизации. Для этого нужны ресурсы и специалисты, – возразил я, заметив странные взгляды матери и дяди.

В этот миг я почувствовал: они мне собираются сделать некое интересное предложение, но, немного поиграв в гляделки, мать и дядя Боря почему-то промолчали.

Внезапно лицо дяди исказилось, его передёрнуло, и он на шаг отступил.

– Извини, Макс, похоже, на сегодня всё. Мне пора ставить капельницу с сывороткой. А тебе лучше уйти. Завтра встретимся и обсудим всё основательно, – пообещал он, и мать, схватив меня за руку, потянула к выходу.

Правда, на том же месте, что и первый раз, она снова притормозила и заговорила, подстраиваясь под аккомпанемент работающего принтера:

– Макс, сейчас много не скажу. Но будь готов действовать в любой момент. И знай: здесь тебе оставаться очень опасно.

– Мам, объясни почему?

– Информация о вторжении чужаков в Московский сектор ушла наверх. Про тебя тоже узнали. Боюсь, скоро с Большой Земли придёт команда на полную зачистку участников западной экспедиции.

– Мам, я как бы не с ними. Просто случайный пассажир. Допрос с детектором лжи это наверняка подтвердил.

– Если придёт команда, местные ФСБшники исполнят приказ, не задавая вопросов. В живых, скорее всего, оставят только профессора Крюгера. Уж больно он наших учёных заинтересовал.

Мать принялась очень коротко рассказывать о местных порядках, и я всё понял. Оказывается, в первые дни всех сотрудников научного центра переправили в подземную часть комплекса. Кроме них, сюда спустилась группа офицеров ФСБ с эвакуированными семьями.

Примыкающий к бункеру склад госрезерва позволял трём сотням обитателей жить нормально, но не всех это устраивало. После череды попыток побега, управление системами и контроль за выходами взял на себя генерал ФСБ Антипов – жёсткий человек, который, если бы не важные исследования дяди, держал бы всех учёных в камерах.

К тому же бункер, как я понял, был напрямую связан с Большой Землёй. И генерал педантично исполнял каждый приказ, что поступал оттуда, словно марионетка, дёргаемая за ниточки неведомой рукой.

– Мам, я всё понял. Скажи, к чему мне нужно готовиться? – спросил я с тревогой.

– Рано, пока рано… Сперва мне нужно проверить кое-какую информацию. Ну, идём, а то твой надзиратель решит, что мы где-то застряли, и решится вторгнуться на территорию лаборатории.

Уже у самого выхода я ощутил на себе пристальный, изучающий взгляд. Инстинкт безошибочно указал его источник: присмотревшись, я разглядел фигуру, присевшую на корточки в самой ближней клетке.

Судя по определённым признакам, это был один из мутантов, которых называют вампирами. Само его присутствие подтверждало мою догадку: местные военные иногда выбирались на поверхность и отлавливали тварей.

– Выродок… он тебя ищет… и обязательно найдёт, – прошептал вампир одними губами, но я услышал его, несмотря на толстенную стену из прозрачного плексигласа.

Затем он оскалился, обнажив несколько рядов невероятно острых, иглоподобных зубов. В тот же миг я понял, кто именно меня ищет. Хотел было подойти ближе, но решил не подавать виду. Пока не время. Для начала нужно выжить.

Глава 2

08.06.2026.

Макс

– Как он? – спросил я у сестры, и та зыркнула на меня словно разъярённая тигрица.

– Макс, не отвлекай. Видишь – работаем, – ответила она, продолжая зашивать рану лежащему на сиденьях лейтенанту.

При этом Егорка сидел рядом с головой Беркута и взмахивал ладошкой, словно отгоняя от него мух.

– Ну и куда нам теперь? – прошептал Тракторист, когда я закончил устраивать в десантном отделении ошарашенную Машу с дочкой.

– Да есть здесь один адресок. Невдалеке находится дача моего родного дяди. От неё имеются в наличии ключи. Дорогу я покажу. Давай пока нашего героя-десантника туда отвезём, – предложил я, усевшись рядом с механиком-водителем.

Затем указал на бумажной карте Московской области пункт предполагаемого назначения. После этого мы дождались, когда сестра закончит штопать раны Беркуту, и покатили к воротам элитного посёлка. По дороге со стороны построек донеслись несколько выстрелов, но вроде стреляли не по нам.

Ближе к выезду Тракторист указал на один из огромных домов, который ему явно показался наиболее приемлемым.

– А может, зря мы к твоему дяде на дачу собираемся наведаться? Вон гляди, какие хоромы пустуют. Можно и здесь пару дней перекантоваться. Ну а потом, когда лейтенант в себя придёт, тогда и решим, что делать.

– Не, братик. Такое не прокатит, – ответил я уверенно. – Ты не смотри, что здесь пока всё тихо. Просто большинство хозяев этих замков, когда в стране, кипишь начался, сразу по привычке в аэропорт рванули. Наверняка думали улететь за кордон и там отсидеться. Правда, я подозреваю, что не отсидятся они там.

– Это да. Я заглянул в интернет. Похоже, эта жопа во всём мире одновременно началась.

– Вот именно. А значит, те, кто пытался улететь заграницу, либо тихонько в своих усадьбах сидят, либо скоро надумают сюда вернуться. К тому же не сбрасывай со счетов тот факт, что несколько этих домиков может принадлежать шишкам из ФСБ или Генштаба. Сам понимаешь, что они сделают, если власть осталась в руках.

– Неужели в такое время отправят спецназ свои владения охранять?

– А ты в наших боссах не сомневайся. Сам знаешь, брат Тракторист, своя рубаха большинству начальников ближе к телу. И если отправленные сюда вояки обнаружат нас, мигом в мародёры запишут. А в такое время к стенке поставить любого можно, и даже отбрехаться или договориться навряд ли получится.

Тракторист нехотя кивнул и указал на огромное шале, стоявшее у выезда из элитного посёлка.

– Ты прав, уж больно здесь хаты богатые. Внутри наверняка ништяков немерено. Думаю, скоро сюда настоящие мародёры припрутся, и тогда такое начнётся...

– Это да. На такую козырную добычу обязательно кто-то позарится. Так что лучше валить, пока не стемнело.

Догадка подтвердилась, когда в километре от посёлка встретилась колонна из пары грузовых фур, микроавтобуса и десятка легковушек. БТРу они мешать не решились, но, судя по суровым лицам и кустарному вооружению сидевших в машинах мужиков, это был отряд мародёров, решивших потрогать за мошну бывших хозяев жизни.

– Похоже, началось, – констатировал я, когда мы благополучно проскочили мимо.

Ну а когда мы свернули на грунтовку, по дороге в сторону посёлка проскочили три дорогих внедорожника и бронированный Майбах представительского класса.

– А вот и хозяин одного из домиков вернуться надумал. Думаю, вряд ли он с теми, кто проехал до этого, сможет полюбовно договориться.

Невдалеке от стоявшего на опушке леса ангара на дорогу выскочили два зомби. Одного БТР-70 с ходу сбил, а второй гнался за нами ещё километр, пока не скрылся в пыли.

– Значит, и здесь они уже появились, – недовольно констатировал Тракторист.

– Они скоро везде будут, – уверил я.

До дачного посёлка доехали без эксцессов. Лейтенант в зомби не обратился, и, судя по сосредоточенным действиям сестры, она продолжала бороться за его жизнь. Подкатив к решётчатым воротам, БТР остановился. После этого из строительной бытовки вышли два настороженных мужика. На плече одного я заметил помповый дробовик.

На улице посёлка стояли легковушки. Из-за заборов выглядывали гражданские. Я сразу смекнул, что те, кто здесь живёт, и прорвавшиеся из Москвы владельцы дач уже успели скооперироваться.

Мы собирались остаться, так что быковать и сносить ворота, я Трактористу строго-настрого запретил. С местными лучше дружить. Из-за этого пришлось возвращать трофейный автомат Кедр в кобуру на боку и вылезать для личного общения.

– Кто такие? – с ходу спросил мужик с дробовиком.

– Родственники доцента Воронцова. Приехали погостить у дяди Бори на даче, – честно ответил я и, назвав точный адрес, объяснил, как проехать к кирпичному домику с небольшим участком, находящемся в противоположном углу посёлка.

– А Борис с вами? – продолжил допрос мужик, дав понять, что лично знаком с хозяином.

– Дядя пока в Москве остался, но думаю, скоро к нам присоединится.

Насмотревшись на БТР, мужики принялись шептаться с вышедшей из-за бытовки дородной женщиной. Не знаю, к чему они пришли, но через несколько минут вооружённый дробовиком вернулся.

– Парень, а тебя же вроде Максимом кличут?

Я кивнул.

– Петровна тебя тоже узнала, так что можете заезжать. Но предупреждаю сразу – если ты ту дальнюю родню Бориса не образумишь, что недавно в доме обосновалась, местные вам точно красного петуха подпустят.

– Родня? Значит, в доме кто-то уже поселился? – спросил я, сразу вспомнив, что у дяди Бори имеются бывшая жена-мегера и очень требовательная и заносчивая дочь, с которыми у него всегда были натянутые отношения.

– Да вот, заехали двое суток назад, когда мы ещё не понимали, что происходит. Страстей нам о творящемся в Москве бедламе понарассказывали. Я, когда с ними разговаривал, поначалу подумал: нормальные люди с маленьким детёнком. Глава семейства со старшим сыном вооружены. Думал, помогать охранять ворота будут. А потом они в том краю посёлка соседскую собаку зачем-то застрелили и начали свои правила устанавливать. С соседями дюже нагло разговаривают. Дорогу к колодцу своим грузовиком перегородили. А вчера у них до двух часов ночи музыка громко играла.

Услышав про грузовик, я невольно напрягся, и следующий вопрос вырвался автоматически:

– А грузовик, случайно не Урал, с армейскими номерами?

Мужик закивал.

– Ага, Урал, с брезентовым кунгом. Так получается, ты, Максим, в курсе, что они на дачу должны были заселиться?

– В курсе, – соврал я, при этом всем своим видом показывая, дескать всё нормально, несмотря на то, что в душе я рвал и метал, ибо уже понял, кто нас опередил.

– Так что, Максим, надеюсь, ты со своей роднёй поговоришь?

– Конечно, поговорю и образумлю, – пообещал я, невольно положив руку на воронёную сталь трофейного Кедра.

После того как ворота отъехали, я показал Трактористу, куда ехать. А когда мы преодолели треть пути, он заметил мои манипуляции с оружием.

– Макс, у нас проблемы?

– А как без них. Доедем до поворота в тупиковый переулок – тормозни. Я сначала один схожу и с проблемами по душам за жизнь перетру, – зло пообещал я.

Тракторист не стал задавать лишних вопросов и сделал как сказано. И только когда я, надев бронежилет лейтенанта, собрался вылезать из БТРа, предложил сходить вместе.

Я отказался от помощи и указал на девушек, которые, пока мы ехали, нашли общий язык и теперь возились с раненым Беркутом.

– Только на тебя могу их оставить. Лучше придержи их здесь. Ну а на даче, думаю, я и один управлюсь.

Завернув в переулок, я первым делом осмотрел перегородивший грунтовку Урал со знакомым разрезом на верхней части тента. Это был тот самый грузовик омоновцев, на котором мы пытались выехать из Москвы. Как он сюда попал, я догадался сразу. Сестричка забила в трофейный навигатор дорогу до дачи дяди Бори, тем самым случайно оставив маршрут для неблагодарных людишек, которым мы по доброте душевной решили спасти.

В кабине и кузове никого не обнаружилось. Омоновская амуниция и продукты тоже пропали. Осмотрев всё, я направился к даче дяди Бори. Она размещалась на угловом участке посёлка в конце тупика. С внешней стороны участок огораживал четырёхметровый забор с колючей проволокой, с внутренней – кирпичный забор.

Заходить через дверь в воротах я не стал. Прошёл вдоль забора и открыл неприметную калитку, ведущую из яблонево-вишнёвого сада дяди на тропинку к колодцу. Замерев рядом с корявым стволом старой антоновки, осмотрелся и, не обнаружив ничего подозрительного, двинулся дальше.

Около стены кирпичного дома услышал из распахнутого настежь окна звук работающего телевизора. Заглянув в комнату, узнал ту самую спортивную девушку с годовалым ребёнком и пожилую женщину. Сразу вспомнилось, как лично помогал им забраться по сорванному ограждению на виадук.

Они сидели спиной ко мне на диване и смотрели телевизор. Судя по тому, как обтекаемо говорил новостной диктор, в стране и мире творилась полная жопа. Работник центрального канала уверял, что у властей всё под полным контролем и пока лучше всем посидеть дома на самоизоляции. Однако между строк читалось другое: мир охватил хаос. Похоже, пока никто не может справиться с толпами заражённых, захвативших все крупные города не только на континентах, но даже в островных государствах.

Правда, сейчас меня больше интересовали ни слова диктора, а то, о чём разговаривали женщины. Из их трёпа я понял, они тоже не верят телевизору. А ещё они очень радовались чудесному спасению и находке очень удобного для долговременного проживания. Кроме этого, я без сеанса экспресс-допроса выяснил, где сейчас находятся муж женщины, двое их сыновей и зять.

Оказалось, что все они вышли через потайную калитку, ведущую наружу посёлка, чтобы порыбачить на протекающей невдалеке мелкой речушке.

Мысленно поблагодарив женщин, выдавших нынешнюю дислокацию мужской части семейства, я на всякий случай обошёл дом, заглядывая в каждую комнату и только убедившись, что на даче больше никого нет, двинулся к высокому забору.

Если мосток через речушку всё ещё там, где его сколотили дачники, то я знал, где они закинули удочки. Предвкушая встречу, я добрался до дровяного сарая перед участком с посаженой картошкой, и в этот момент услышал звук открывающейся калитки.

Закончив в сарай, увидел через щель, как на участок по-хозяйски заходят четверо. Два молодых мужчины, подросток лет пятнадцати и тот самый ублюдок в охотничьем камуфляже, что вырубил меня ударом приклада в затылок.

Моя Сайга двадцатого калибра теперь висела у него на плече. А идущий последним был вооружён двустволкой.

Прошедшие через калитку весело переговаривались, а подросток размахивал собранными в пучок удочками дяди Бори и тряс сетчатым садком с карасями. Судя по весёлому настрою, людишки, кинувшие тех, кто решил им помочь, были очень довольны собой.

Подождав, пока они пройдут мимо, я вышел из сарая. Лязгнул затвором Кедра.

– Всем стоять! Работает московский ОМОН! Руки в гору! Тому, кто дёрнется, сначала прострелю ноги, а потом голову!

Парень с двустволкой шарахнулся в сторону, и я выполнил свою угрозу. Короткая очередь заставила его вскрикнуть и уткнуться лицом в бурьян. Заорав матом, он схватился за простреленную голень и начал кататься между грядками.

Камуфлированный не выдержал и повернулся, и тут же получил пару девятимиллиметровых в плечо, с которого он только что сорвал Сайгу. Откинув оружие, он зарычал и схватился за рану.

– Суки, ещё одно движение – и положу всех наглухо!

– Не стреляйте, мы семья Корнеевых. Эвакуированы из Москвы. Всё наше оружие зарегистрировано. А если вы по поводу грузовика, то он не наш. Мы нашли Урал брошенным посреди дороги и решили воспользоваться, так как попали в пробку и остались без транспорта, – быстро протараторил мужик в камуфляже, и я понял, что пули прошли навылет.

– Заткнись! Всё оружие, ножи, вилки и удочки, кидаем на грядки. Затем руки за голову и по одному, медленно отходим к забору.

Когда троица оставшихся на ногах выполнила приказ, из-за угла дома выскочила женщина. За ней – девушка с грудничком. Они запричитали и замахали руками, но очередь, выпущенная поверх голов, мигом их отрезвила.

Подбежав к раненому, женщины начали с ним возиться, и по паре фраз я понял, это муж молодухи. Дав им возможность подтащить родственника к забору, я разрешил всем повернуться.

После этого на меня уставились несколько пар недобрых глаз. Особенно гневно смотрели молодуха и её подраненный глава семейства Корнеевых. Судя по лицам, никто меня не узнал.

– Чего уставились как на врага народа? – улыбнувшись, спросил я.

– Совести у тебя нет, – неожиданно выдал глава семейства. – Судя по обмундированию, ты военный и должен таких, как мы в трудное время защищать. А вместо этого зятя и меня ни за что подстрелил. Ну ничего, власти вернутся, и ты сержант за всё ответишь.

– А ты, дядь, меня не совести, ибо сам как икона не мироточиш. А насчёт подстрелил – как там говорится? – что посеешь, то и пожнёшь. Тебе на виадуке руку помощи протянули, от зомбаков помогли отбиться, а ты, сука меркантильная, меня прикладом по затылку и моих родных без помощи бросил. Не от большой ли совести ты это, дядя делал?

Едва договорив, я понял, что меня, наконец, признали. Тем более из-за угла дома вышла сестричка и встала рядом.

– Парень, не обессудь. Случайно так получилось. Мы все на нервах были после того, что насмотрелись, когда из пробки выбирались, – начал оправдываться мужик, но искренности в его словах я не учуял.

– Дядя, можешь воду впустую не лить, всё равно не поверю, – отрезал я.

– Тогда убей меня, но их не трогай.

Мужик сделал шаг вперёд, и в этот момент донёсся шёпот сестры.

– Макс, они, конечно, поступили как последние твари, но, пожалуйста, не надо убивать.

Зыркнув на неё сурово, я всем своим видом дал понять, чтобы она лучше молчала.

– Ну чего вылупились, семейство Корнеевых? По пуле всегда принять успеете. А пока, вон видите у теплицы тачка для перевозки навоза, колёсами кверху лежит. Давайте-ка грузите в неё своего родственничка, стройтесь в колонну по одному и на выход с территории посёлка.

Я указал на потайную калитку, которую с внешней стороны практически невозможно обнаружить. Пока мужики, шипя от злости, грузили раненого, женская половина семейства причитала и полушёпотом клеймила меня разными нехорошими словами, сообщая, что я бросаю их на произвол судьбы. Я слушал, особо не реагируя. А заговорил с замыкающей колонну женщиной только после того, как группа вышла на тропинку, ведущую вдоль внешней стороны забора.

– Тёть, не шипи как змея и не умоляй. На меня это не подействует. Ваше семейство на виадуке всю свою гнилую суть проявило. Вот за это теперь и расплачиваетесь. Ведь если бы повели себя как люди, я бы вас сам сюда привёз и в дом заселил.

Выйдя из молодого березняка, группа изгнанников вышла на берег речушки, через которую был перекинут шаткий пешеходный мост. Они остановились и уставились на меня, а я указал на тропу, петляющую по полю на другом берегу и уходящую к далёкой опушке леса.

– По этой тропке до леса доберётесь. Там увидите просеку под линией ЛЭП. Если пойдёте по ней, наткнётесь посёлок городского типа. Насколько я знаю, ещё дальше, в тридцати километрах, лагерь эвакуированных развёрнут. Короче, местечко сами себе найдёте. Но предупреждаю сразу – если кто-то из вас назад в дачный посёлок сунется, больше разговаривать не буду. Сразу пущу в расход.

Сидя на берегу, я дождался, когда цепочка изгнанных из посёлка доберётся до леса, и только после этого вернулся на участок дяди Бори.

К этому моменту Тракторист вскрыл ворота и загнал внутрь БТР. Лейтенанта перенесли внутрь дачи, и девушки с детьми начали осваиваться в доме.

– А они точно не вернутся? – с сомнением спросила сестра.

– Наверняка хотели бы, но с двумя легкоранеными вряд ли сунутся. Теперь у этих бедолаг забот и без нас полно.

Глава 3

28.05.2028.

Шустрый

Слова мутировавшего заражённого заставили призадуматься. Неужели вампир действительно как-то узнал про супер-халка, по неизвестной причине, решившего меня во что бы то ни стало достать? О том, что альфа чует меня даже сквозь стены, я уже понял. Но как об этом узнал вампир, запертый внутри бункера неизвестно сколько времени?

Поужинав едой, оставленной у порога камеры, я улёгся на нары, раздумывая о произошедшем, и практически сразу уснул как убитый. На этот раз обошлось без сновидений. Утром меня разбудил грохот открывающихся дверей.

Увидев на пороге троих бойцов в полной боевой экипировке – с оружием, в бронежилетах и касках – я почуял недоброе.

– Выходи, – приказал капитан Борзов, которого мать называла Владиком.

Я не стал сопротивляться. Почувствовав серьёзный настрой и увидев нахмуренные лица, ожидал, что мне наденут наручники, но вместо этого меня повели по многочисленным коридорам через сердцевину бункера.

На этот раз, кроме запертых гермодверей, удалось увидеть небольшую гидропонную оранжерею и зал, уставленный шкафами с серверами. На пути встречались не только военные, но и гражданские, рассматривавшие меня с явным интересом.

В конце прогулки мы прошли через помещение с работающими элементами вентиляционной системы и оказались в прямом туннеле, перегороженном толстой решёткой. Здесь стоял стол с десятком мониторов. В кресле сидел цельный майор ФСБ.

– Переодевайся, – приказал он, указав на валяющийся у стены баул.

Раскрыв его, я обнаружил застиранный спортивный костюм и поношенные кроссовки. Не спрашивая, зачем, переоделся. После этого майор надел на меня наручники, сделал укол в плечо одноразовым инъектором и отдал ключи капитану. Доведя группу по туннелю до массивных гермоворот, он с помощью набора цифрового кода активировал механизм открытия.

– Капитан, давай там поаккуратнее. Возвращайся без потерь, – пожелал майор, когда за нами начали закрываться гермоворота.

Туннель, в котором мы оказались, уходил за пределы бункера и соединялся с техническими катакомбами под Москвой. Пройдя по нему около полукилометра, группа поднялась по лестнице метров на десять выше и оказалась в техническом коллекторе с уходящими вдаль кабелями. Здесь один из бойцов надел мне налобный фонарик и вполголоса предупредил, чтобы я не шумел, иначе получу по почкам.

Я попытался шёпотом задать пару вопросов, но бойцы упорно молчали, явно не собираясь рассказывать о цели нашего путешествия. Капитан вёл группу по коллектору около трёх километров, пока мы не добрались до разветвления с несколькими запертыми гермодверьми. Сверившись с электронной картой в планшете, он достал знакомый шестигранный ключ и открыл один из проходов.

Как только это произошло, бойцы взяли автоматы на изготовку. Похоже, дальше начиналась опасная территория. Двигались медленно. Бойцы периодически останавливались и прислушивались. Переходили в другие туннели и поднимались на другие уровни. Один раз и вовсе повернули назад, когда за очередными гермодверями обнаружился канализационный сток со свежими следами пребывания толпы зомбаков.

Сверяясь с картой, капитан провёл нас в обход опасного места и, наконец, довёл до небольшого изолированного помещения с гермодверью и лестницей, уходящей вверх по вертикальной шахте.

– Ну всё, парни, дальше мы пойдём с ним вдвоём. А вы ждите за гермодверью. Когда вернёмся, я правильно постучу. Если через четыре часа не появимся – возвращайтесь в бункер самостоятельно.

– Но товарищ капитан, а как же задание? – попытался возразить самый молодой из бойцов, при этом дёрнув за лямку накинутого на плечо камуфлированного рюкзака.

– Ради задания не обязательно рисковать всем. Я сам всё сделаю, – решительно заявил Борзов и забрал у опешившего солдата рюкзак.

– Товарищ лейтенант, а может, никому из нас не надо рисковать? Пересидим здесь полдня. Начальству скажем, что ничего не получилось. А этого – в расход, – неожиданно предложил боец постарше, посмотрев так, будто именно из-за меня их всех заставили сюда переться.

Боец угрожающе похлопал по ствольной коробке АК-15. В ответ я инстинктивно напрягся и приготовился отбиваться до последнего.

– Нет, парни, задание придётся выполнить, – решительно заявил капитан и расстегнул наручники.

Бойцы особо не возражали, так что через минуту ржавая дверь была снова заперта, а мы начали подъём по лестнице. Поднявшись метров на пятнадцать, я сдвинул люк и обнаружил над головой металлическую поверхность цистерны.

Под ней оставалось пространство, так что мне легко удалось протиснуться. А вот капитан в боевом облачении немного застрял, и его пришлось вытаскивать.

Свет снаружи пробивался в полуподвальное помещение с несколькими цистернами и кучей труб, идущих вдоль стен. Похоже, раньше это был распределительный узел обеспечения домов горячим водоснабжением. Часть труб была срезана, но цистерны не тронули.

– Капитан, объясни, куда мы идём? Что мне вколол майор? И какого… вам вообще от меня надо? – спросил я, отлично понимая, что мы на уровне городской застройки, где можно легко напороться на активное стадо или лёжку зомбаков.

Судя по недовольному выражению лица и автомату в руках, Борзов в этот момент очень хотел огреть меня прикладом. Немного постояв на месте, он взял себя в руки и махнул, чтобы я следовал за ним.

Поднявшись по лестнице к ряду выбитых окон, он указал на пейзаж снаружи, и я узнал несколько кварталов города, огороженных баррикадами из смятых машин.

– Мы здесь по твоей вине, – явно обвиняя, выпалил Борзов.

– Не понял.

– Чего ты не понял? Ты про Хирурга на допросе рассказывал?

– Да. А что, не должен был? Насколько я понял, о вожаке московской вольницы деловых в бункере и до меня знали.

– О нём не просто знали. С ним какое-то время контактировали, пока Хирург окончательно не вышел из-под контроля. Раньше он добывал особого рода биологический материал. В обмен ему выдавали экспериментальную сыворотку, не позволявшую организму войти в режим взрывной мутации. Он на неё подсел и готов был на всё, а твой дядя мутант этим пользовался.

– Значит, Хирург по своей воле стал жертвой затяжного эксперимента.

– Можно сказать и так.

– Я думаю, после нашей недавней встречи этот эксперимент можно считать законченным.

– Генерал Антипов и твой дядя думают иначе, – признался капитан.

– А вот здесь я снова не понял.

– Что ты не понял? Они думали, что Хирург давно и бесследно исчез. Но теперь, когда стало известно, где находится его издыхающая туша, в штабе решили, пора собрать биоматериал и подвести итог эксперимента.

– Значит, мы здесь из-за амбиций дяди Бори и генерала Антипова?

– Не совсем так. Насколько я понимаю, изучение материала позволит не только узнать кое-что новое, но и создать на его основе некий очень редкий мутаген. Говорят, он от болезней лечит и очень нужен высокому начальству на Большой Земле. К этому прибавляй информацию об экспедиции чужаков из Европы. У меня приказ кое-что разведать.

– Если это так важно, почему на поверхность послали такую маленькую группу?

– А какой смысл посылать роту туда, где с зомбаками не смогли справиться танковые колонны и авиация?

– Понимаю.

– Ну а раз понимаешь, может, поможешь добровольно выполнить задание? Не хочу постоянно держать тебя на мушке и случайно пристрелить – ведь я обещал твоей матери, что ты вернёшься целым.

Выслушав предложение, я призадумался. Конечно, судьба мне снова предоставила шанс начать почти с того самого места, с которого я начал несколько дней назад. Можно дать клятву капитану, что не подведу, а затем уйти и попытаться самостоятельно выбраться за пределы Москвы. Однако мать и несколько до сих пор непрояснённых моментов заставляли задержаться.

– Хорошо, капитан, я помогу, но только при одном условии.

– Каком?

– Если дети до сих пор сидят в логове Хирурга, то мы эвакуируем их в бункер.

– Не понял. Какие дети? – удивился Борзов.

– Потом сам увидишь. Так что по рукам?

Я протянул капитану руку, и тот, немного поколебавшись, пожал её.

– Что вколол не майор? – воспользовавшись моментом, спросил я.

– Да ничего опасного. То же, что и нам. Обычный защитный коктейль, приготовленный твоим дядей. Он защитит от любого заражения в течение двух-трёх суток, даже если ты раненый в крови мутанта изваляешься.

На этот раз задача добраться до бывшего больничного корпуса усложнилась появившимися в районе зомби. После нашествия зомби на научный центр атмосфера в заражённом городе изменилась. Теперь он походил на растревоженный улей.

Перебегая от дома к дому даже при свете дня, я заметил три небольшие группы зомби, следовавших за нюхачами. Кроме этого, видел пяток крупных мутантов, лазивших по одной из баррикад. Это походило на слепой поиск.

Слова дяди Бори о пониженной чувствительности к моей персоне со стороны обычных зомби подтвердились. Один из нюхачей вышел из-за остова сгоревшего автобуса, когда я был на расстоянии сорока метров. Сразу заметил, уставился своими красными буркалами и принялся нервно втягивать воздух разорванным носом. Однако через несколько секунд мелкий мутант потерял ко мне интерес и повёл три десятка зомби в другом направлении.

Выдохнув, я подождал, когда они уйдут, и дал знак уже приготовившемуся дать бой капитану, что опасность отступила. Перебежав на другую сторону улицы, мы заскочили в разгромленный вестибюль здания, и Борзов указал мне на место, где недавно стоял нюхач.

– Шустрый, это что такое было? Когда эта погань на тебя нацелилась, я думал – всё, придётся стрелять. Почему зомби не напали?

– Может, они просто боятся меня, когда я в спортивном костюме. Три белые полоски, грязные кроссовки и небритая рожа вызывают у них желание свалить.

– Ну правда, в чём дело? – не унялся Борзов.

– Да не знаю я, капитан, в чём дело. Просто пропитался я местной атмосферой, вот и не видят они во мне цель для нападения.

Отделавшись полуправдой, я повёл его дальше. А когда до больнички оставалось совсем немного, капитан сверился с картой в планшете и указал на одну из многоэтажек.

– Давай зайдём на несколько минут, надо подарочек оставить.

Я понял, он про то, что лежит в рюкзаке, и не стал спорить. Однако, когда на восьмом этаже он подошёл к окну и начал подготавливать знакомый мне по военной службе универсальный прибор наведения артиллерии и ракет на цель, я напрягся.

Прикрутив на саморезы треногу к подоконнику, Борзов навёл окуляр на знакомый торговый центр, где на крыше теперь стоял всего один транспортный вертолёт, прикрытый маскировочной сеткой. Затем развернул антенну и включил лазер, отправляющий импульсы каждые две секунды.

– И кого ты на них навёл? – спросил я, когда на приборе загорелся зелёный диод, оповещающий об установлении связи со спутником.

– Разбираешься? – удивился лейтенант.

– В Африке и на Украине приходилось пользоваться.

– Шустрый, если честно, не знаю, кому это понадобилось. Мне сказали дать точку наведения военным на большой земле. Вот я и дал.

Отлично понимая, что под Москвой не осталось мощных артиллерийских установок или дальнобойных систем РСЗО, способных сюда добить, я удивился. Неужели кто-то хочет произвести окончательную зачистку иностранных гостей, используя что-то покрупнее.

– Надеюсь, они не шибанут по координатам, пока мы здесь возимся, – посетовал я, и капитан пожал плечами.

Добравшись до больнички, мы чуть не напоролись на троицу подозрительных семейных мутантов. Они продвигались группой вдоль забора лечебного учреждения и оценивающе посматривали на заложенные кирпичом окна.

– Капитан, кажется, у одного из них в руках обрез двустволки, – отчитался я, осмотрев укутанных в тряпки заражённых.

– Думаешь, оружие заряжено?

– Не знаю. Я как-то год назад нарвался на группу семейных. Те были словно неандертальцы – тупыми как пробка. Умели орудовать только обрезками металлических труб и ножами. Ещё камнями кидались. Но, несмотря на это, вожак таскал с собой АК-74 и когда припёрло, смог им воспользоваться.

– Вроде как, деловые, поумнее семейных.

– Это да. Деловые, самые большие любители свежей человечины, при этом чаще всего одеты как нормальные люди. Машинами пользуются и из гранатомёта прицельно могут шмальнуть. Одно хорошо – их по Подмосковью совсем немного бродит.

Я посмотрел на капитана и указал на кобуру с пистолетом Гюрза.

– Борзый, давай-ка делись огнестрелом. Пустой я дальше не пойду. Уж больно опасно.

– Шустрый, ну и кто после этого из нас самый Борзый? Извиняй, но огнестрел не дам. – С этими словами капитан снял ножны со штык-ножом и протянул. – И предупреждаю сразу: установки артиллерийской метки мне вполне достаточно, чтобы признать задание группы успешно выполненным. Так что, если откажешься дальше можем вообще не ходить.

Капитан явно учуял, что мне самому нужно проникнуть в больничку, и, скорее всего, блефовал. Вот только проверять это и обострять отношения, пока не хотелось.

– Ладно, жмотяра, пошли, – буркнул я и забрал протянутый штык-нож.

Дождавшись, когда семейные свалят, я довёл Борзова до потайного входа в больничку и проник с ним внутрь. Следуя по лабиринту, мог легко его подставить под снаряжённую ловушку, но не стал. Не знаю точно, но что-то не позволяло переступить черту, которую я уже раньше не раз переступал.

Вот только по пути я огнестрелом всё-таки обзавёлся. Зная, где стоит снаряжённый обрез, предложил капитану подождать, пока не деактивирую ловушку. А сам снял обрез одноствольного дробовика и, убедившись, что патрон на месте, спрятал под объёмную олимпийку.

То, что обитатели убежища дома, почувствовал ещё на подходе. Подойдя к железной двери, несколько раз простучал ритм известной футбольной кричалки, при этом освещая лицо фонариком вблизи смотрового глазка.

Поначалу за дверью было тихо, но, когда я объявил, что дядя Шустрый вернулся, послышался шум отодвигаемых засовов. Дети встретили нормально. Васька деловито протянул руку для приветствия, а выглядывающая из-за него малышка позволила потрепать по сивой голове.

Правда, капитана вместе со мной они увидеть явно не ожидали и едва не закрыли перед носом Борзова дверь. Пришлось придержать Ваську и объяснять, почему я не один и зачем вернулся.

– Значит, насильно нас забрать с сеструхой отсюда хочешь? – с претензией прорычал пацан.

– Почему насильно? Всё только по доброй воле. Если не хочешь спасти сестричку – оставайтесь.

– А там, куда ты нас отведёшь, мы вообще нужны?

– Не особо. Но там безопасно, и пока я жив, вас не тронут и иногда кормить будут, – честно ответил я.

– Дядька Шустрый, ну, если честно, так себе перспектива.

– Знаю, Вась, но другого варианта нет. Надеюсь, ты видел, что на районе творится.

Парнишка кивнул.

– Давно такого не было. Пришлые на своих вертолётах две недели туда-сюда шастали, а орды зомбаков словно специально это не замечали. Я уж думал – уснули все на подземных парковках и в метрополитенах. А нет – после того как колонна ушла, из всех щелей полезли. За мной гонялись. Страхолюдные амбалы и семейные в наших местах снова начали появляться. Последние уже второй день шастают по району и что-то разнюхивают. Ох, не нравится мне это всё, – по-взрослому заключил Васька.

– Ну тогда и думать нечего – айда с нами, – позвал я, и он после долгой паузы, наконец кивнул.

И в этот миг у меня за спиной кашлянул Борзов, как бы напоминая, что мы здесь не для этого.

– Вась, но только перед сборами скажи-ка мне, как там поживает Хирург?

Васька помрачнел и покачал головой.

– Вторые сутки не слышу и не чую его. Похоже, всё. Издох наш покровитель.

– Ну тогда, пока вы собираетесь, давай-ка я его навещу и сам осмотрю.

– Да делай, чо хочешь, – отмахнулся парнишка и начал деловито ходить по помещению, выбирая то, что надо обязательно взять с собой.

– Капитан, давай-ка ты лучше снаружи у лестницы подежурь, чтобы сюда никто не влез, пока мы делами занимаемся. А я пока вниз спущусь и нужное заберу.

Борзов не стал спорить и вышел после осмотра убежища и верёвочного спуска, ведущего через пробитые перекрытия этажей прямо в морг. Желание спуститься самому у него не возникло, и я был этому рад.

Как только Борзов вышел, я поймал Ваську и указал на заваленный электроникой стол.

– Где второй спутниковый телефон из бокса? – спросил я.

– Вон в том ящике рядом с рентгеновским аппаратом. По нему вчера кто-то часа два трезвонил, пришлось подальше засунуть.

Обнаружив телефон, я вылез через лаз в стене в соседнее помещение и принялся набирать номер Маши. Она ответила минуты через три и заговорила шёпотом.

– Макс, у нас с детьми в Зареченске намечаются большие проблемы.

С ходу выдала она.

– Что такое? Опять зомбаки попёрли?

– Нет, но из-за опасности нового нашествия мы все остаёмся не на нашем берегу. Сам понимаешь – здесь мы на птичьих правах и только в обмен на тяжёлый труд.

– Скажи конкретно, в чём проблема. Опять Комар воду мутит?

– Можно сказать и так. Не знаю, что этот гад задумал, но вчера он сказал, дескать, знает о способностях Ванюшки. Ты представляешь, что будет, если он донесёт о них зареченским боссам?

– Маша, а этого гада можно как-то по-тихому нейтрализовать?

Маша призадумалась.

– Если бы ты был рядом, то легко. Но майор с Беркутом пока в госпитале. А остатки твоего дикого отряда – Ржавый, Тракторист и Шаман – на том берегу в разведке. Я бы попробовала сама, но Комар вечно трётся возле своего высокопоставленного родственника из местных. Боюсь, он уже поделился информацией, и теперь тот решает, как выгоднее ей воспользоваться.

– А уйти сможете?

– Можно попытаться вернуться на пароме в рабочий посёлок, с группой, занимающейся восстановлением периметра, но это почти сразу заметят. А там сейчас несладко. Любимый, возвращайся поскорее, а я пока попытаюсь строить дурочку и тянуть время.

– Хорошо. Пока это лучший вариант.

– Кстати, Макс, ты ещё в Москве прохлаждаешься?

– Да. Но делаю всё возможное, чтобы выбраться.

– Будь осторожен. На наш берег пришла новая большая орда и заполонила окрестные леса. В Зареченске готовятся к эвакуации людей из трудового.

– Странно. Раньше зареченские боссы даже наших раненых не хотели брать, а теперь готовы дизельные паромы за работягами гонять, солярку жечь. К чему бы это?

– Максим, я думаю, им очень не нравится, что пропадёт защитный буфер, отделяющий Зареченск от Подмосковья.

Я хотел продолжить разговор, но контакт прервался. После этого пришло сообщение на английском, суть которого сводилась к тому, что выделенный абоненту суточный лимит секунд исчерпан.

А ведь Маша, кажется, что-то говорила про введённые в первые дни зомби-апокалипсиса лимиты на выделенную каждому абоненту бесплатно спутниковую связь. Мир рухнул, деньги обесценились, а управляемая компьютерная программа продолжает ограничивать в автоматическом порядке последних живых абонентов.

Ругнувшись, я спрятал телефон в найденную на столе поясную сумку. Затем включил фонарик и начал спускаться на уровень морга.

Внизу меня ждала ужасная вонь и полная разруха. Тело Хирурга обнаружилось в углу между рядами холодильников, вделанных в стену, и огромным столом из нержавейки для проведения вскрытия.

И хотя никаких признаков шевеления не наблюдалось, то, что осветил луч налобного фонарика, мне не понравилось. Весивший больше шестисот килограммов супер-халк умер от попавших в мозг картечин, но поражённая вирусом оболочка продолжала существовать.

Выросшая за два года в организме альтернативная нервная система запустила процесс мутационной трансформации. Начавшее раздуваться тело прямо сейчас медленно превращалось в кокон, оплетаемый разветвлёнными нервными окончаниями.

Чёрные сосуды едва заметно пульсировали, гоняя питательные смеси перерабатываемых бактериями тканей. Я уже видел нечто подобное и знал, что за адские создания порождают похожие коконы.

Процесс трансформации только начался, так что я подавил в себе желание уйти и решил сделать то, за чем пришёл.

Выдвинув полку холодильника, находящуюся над поверженным телом монстра, улёгся на неё. Затем надел резиновые перчатки и вытащил штык-нож. Свесившись, достал клинком до костяного нароста на затылке Хирурга и начал ломать по одной, пластинчатые перегородки, связывающие выпуклый панцирь с неимоверно разросшимся скелетом.

Минут за пятнадцать я справился с задачей и смог раскрыть нечто похожее на бронированную ракушку устрицы. Я и раньше знал про особые железы в телах мутантов, вырабатывающие некие редкие ферменты.

Из Хирурга извлёк мешочек, похожий на осклизлую медузу размером с кулак и наполненный чёрной субстанцией с фосфоресцирующими искорками внутри.

Для чего используют субстанцию в медицинских лабораториях, среди выживших ходили только слухи, но то, что это стоит несколько цинков патронов в Зареченске, я знал точно.

Переложив добычу в выданный капитаном термос, я выкинул перчатки. Конечно, Борзов обещал, что после укола целебного коктейля я не заражусь целые сутки даже после обнимашек с трупом мутанта, но лучше лишний раз в это дерьмо не влипать.

Закончив миссию, начал забираться наверх, и в этот момент оплетающие тело отростки начали яростно дёргаться, как будто в попытке реанимировать мутанта. Похоже, то, что я забрал, было критически необходимо для создания адского выкидыша, создаваемого вирусом.

– Ничего, по новой твари наверху никто плакать не будет, – злорадно прошипел я, инстинктивно чувствуя, что совершил нечто правильное.

Одно плохо – я забрал не всё. В таком развитом монстре остались мелкие мешочки с субстанцией в нескольких небольших наростах. По-хорошему лучше всё это либо распотрошить, либо сжечь. Вот только жечь нечем, да и потрошить как-то не особо хочется.

Пока я карабкался по канату, внизу раздавались мерзкие звуки, издаваемые дёргающимися отростками. Взобравшись, увидел стоявших у обрыва Ванюшку с сестрой. Судя по рюкзаку за плечами пацана и маскировочной накидке с капюшоном на малышке, они уже собрались и словно прощались со своим убежищем.

– Дядя Шустлый, а Хилулгу плавда хана? – неожиданно спросила девчушка.

– А ты разве сама не чувствуешь? – спросил я в ответ.

– Знацит, тоцно хана, – печально констатировала она и, повернувшись, привычно юркнула в лаз.

На выходе из убежища я передал термос капитану. Тот оценил его на вес и аж присвистнул. Затем провёл инструктаж, и мы, замуровав двери убежища, направились на выход из больничного лабиринта.

Выбрались без осложнений, но, когда перешли на другую сторону улицы и укрылись в соседнем здании, у забора снова появилась та самая троица семейных.

– Интересно, чего это они здесь крутятся? – спросил я у Васьки, наблюдающего за заражёнными с помощью зеркальца.

– Чуют, что Хирурга больше нет, и теперь хотят влезть в его логово. Дядька Шустрый, то, что ты с нашего покровителя выковырял, им тоже в тему. Эта троица сразу, как ты ушёл, появилась. Суки, меня два дня назад чуть не поймали. Теперь рыскают кругами и путь внутрь ищут.

Васька не знал про спуск в катакомбы под городом и потому решительно не понимал, зачем мы двигаемся перебежками к распределительному узлу теплоцентрали. На полпути нам встретилась небольшая толпа зомби – голов в двести. Пришлось долго пережидать, пока они пройдут. В этот момент капитан рассказал Ваське про спуск, и тот поведал про странное поведение Хирурга, который зачем-то периодически к нему ходил.

После ухода толпы зомби, нам оставалось сделать два последних перехода до укрытия, так что настроение у всех приподнялось. Но как только мы выскочили из выгоревшего подъезда очередной многоэтажки, пришла беда откуда не ждали.

Сначала я услышал характерный шум и поначалу не поверил своим ушам, но, когда из облаков вниз устремилась падающая по баллистической траектории ракета, понял, это всё реально.

Ракета была наведена оставленным нами блоком, так что цель удара была понятна. Раздался оглушительный взрыв боевой части, и разошедшаяся по городу взрывная волна прошлась по верхушкам зданий, выбивая оставшиеся целыми стёкла. Сразу после этого из облаков выскочила вторая ракета и закрепила результат.

– Искандерами, по непрошеным гостям ударили, – констатировал капитан.

– Могли бы немного подождать, пока мы здесь не закончили. Надеюсь, ты понимаешь, что сейчас начинается, – изрёк я зло.

В ответ капитан подхватил малышку на руки и рванул по прямой к распределительному узлу теплоцентрали. Я рванул за ним. Васька, прихрамывая, бежал рядом и явно не выдерживал темп. Пришлось закинуть его на плечо.

На полпути до цели из станции метрополитена вырвалась толпа зомбаков. Пришлось снова прятаться и обходить опасное место. Однако на последнем отрезке пути я спиной почувствовал, что нас заметили. Предупредил капитана и продолжил бежать, унося вцепившегося в меня Ваську.

Так и не услышав за спиной оглашающих округу воплей, начавших преследование зомби, я невольно удивился, ибо думал, что заметили нас именно они. Однако беда пришла оттуда, откуда не ожидалось.

Троица семейных выскочила из-за угла кирпичной стены, теплоцентрали, на ходу изготавливаясь к нападению. Затем рванула наперерез нашей траектории движения. В этот момент я догнал капитана и понял, он немного растерялся, так как не знал, что делать со своим грузом. Пришлось брать ситуацию в свои руки.

Отпустив пацана, я вырвал из-за пазухи обрез, другой рукой обхватив рукоять штык-ножа.

Вожак семейных не выдержал и выстрелил дуплетом из своего обреза, когда до сближения оставалось метров десять. Его дробовик грохнул, окатив мой левый бок мелкой дробью.

Одна дробина чиркнула по щеке. Я не знал, что заряжено в моём обрезе, поэтому удержался и выстрелил в него с двух метров, почти в упор. Свинцовая пуля вошла прямо в глаз вожака семейных. Мне оставалось лишь разминуться с продолжавшим нестись по инерции, телом противника.

Сместившись, я уклонился от удара куском трубы по голове и, сблизившись со вторым семейным, воткнул штык-нож в его горло. Затем вырвал клинок, увернулся от цепких рук и рванул к отставшему на несколько метров третьему противнику.

Тот оказался самым мелким, но не менее опасным. Резко хыкнув, он сделал характерное метательное движение, заставившее меня инстинктивно, прикрыть лицо.

Заточенный обломок ржавой железки вспорол рукав олимпийки, оставив на коже глубокую царапину. А уже через секунду мы сошлись в рукопашной. Длинный клинок в руке заражённого блеснул у моего лица, но я успел подловить его движение и вогнал штык-нож в запястье.

Зарычав как зверь, мутант проигнорировал рану и боднул меня головой, целясь в нос. Успев подставить лоб, я увидел искры, брызнувшие из глаз, и, выдернув клинок, всадил его семейному под мышку.

Убить этих тварей, даже пробив сердце, было непросто – пришлось нанести десяток быстрых ударов.

Пока я сражался, капитан с детьми проскочили мимо.

Так и не добив третьего, я не смог вытащить штык-нож, застрявший в начавшем оплетать грудную клетку мутанта, дополнительном костном каркасе. Пришлось отскочить и рвануть за капитаном.

Заскочив в пролом, я оглянулся: оба раненых семейных, хоть и медленнее, но продолжали преследование. Вожак тоже пытался подняться. Из-за этой чёртовой живучести с заражёнными мутантами любых типов трудно справиться без серьёзного огнестрела.

Но не семейные беспокоили меня сейчас – к месту схватки уже неслась толпа зомбаков второго типа, сотни вопящих от предвкушения тварей.

Добежав до цистерны с люком под ним, я увидел лейтенанта, нацелившего в меня автомат, и застыл. Его взгляд не оставлял сомнений в серьёзности намерений.

– Борзов, не дури, – хрипло рявкнул я. – Не стоит оно того. Если получил приказ – отправить меня в расход, просто отпусти. Сам как-нибудь вывернусь.

По лицу капитана промелькнула тень борьбы. Затем он резко перевёл ствол и дал несколько очередей по появившимся в проходе раненым семейным.

Этой порции свинца хватило – оба мутанта рухнули, корчась в агонии. Лейтенант снова взглянул на меня:

– Чего замер, Шустрый? Давай за мной, боец!

Он нырнул под цистерну, исчезая в зеве люка. Я последовал за ним и прикрыл за собой тяжёлую крышку.

Всю дорогу до бункера вспоминал свой первый день после воссоединения с Машей...

Глава 4

28.05.2028.

Шустрый

Мать возникла на пороге камеры поздней ночью. Капитан Борзов, лично привёл её и судя по нервной суетливости – визит начальством санкционирован не был.

– Максим, ты молодец, что догадался. Влад вовремя передал твою записку, и я успела вмешаться в ситуацию. Получила доступ к детям, проверила их. Похоже, Хирург долго и старательно пичкал их нашей сывороткой. Это изменило детские организмы, создало иммунитет к заразе. Пришлось, конечно, покачать права в штабе, чтоб их не трогали, но пока всё нормально. Генерал Антипов решил их оставить в карантине, до особого распоряжения с большой земли.

– Спасибо, мам. Я знал, что ты им поможешь.

– С ними всё ясно. Если будут вести себя прилично, выживут и, возможно, пригодятся для кое-каких экспериментов. – Она замолчала, взгляд стал жёстким, как сталь. – Макс, я откладывала этот разговор, но теперь, когда сложила все куски мозаики, хочу знать: как, где и когда ты потерял сестру?

– Мам… ты уверена, что хочешь это знать?

– Да.

– Хорошо… тогда слушай…

***

Два года назад.

После заселения на дачу дяди Бори беда целую неделю обходила посёлок стороной. Признаться, в этих условиях мы слишком рано расслабились. Беркут пошёл на поправку, раны затягивались.

Электричество в посёлок поступало с перебоями. Ловились несколько телевизионных каналов, по которым говорящие головы наперебой клялись, что всё будет хорошо – нужно, дескать лишь немного подождать мифических спасателей.

Сотовая связь с мобильным интернетом иногда появлялись, но ненадолго. И хотя целые сегменты интернет-ресурсов канули в Лету, просачивающаяся информация не оставляла сомнений: половина человечества превратилась в зомби, и старый мир уже точно рухнул.

По всему миру военные проводили операции по зачистке. Люди в панике бежали из городов в поисках спасения. Повсюду, словно грибы после дождя, возникали анклавы выживших.

Запасов, что мы с сестрой привезли из Москвы, хватило бы на два месяца. Картошка и зелень на огороде, намекали на богатый урожай. Всё это рождало обманчивую иллюзию стабильности, с которой я отчаянно пытался бороться. Человеческая природа слаба: вырвавшись из когтей смерти, мы невольно ищем утешение в самообмане.

Правда, кое-что я всё-таки сделал.

Ради выживания, в случае начала заражения посёлка, призвал соседей, и мы совместными усилиями расчистили старый выезд, ведущий к старой грунтовке, пересекающей заросшее бурьяном поле. Затем перенёс консервы и воду в БТР, создав неприкосновенный запас.

Ну а самое первое, что сделал – это привёл в боевую готовность всё имеющееся в наличии оружие.

К АК-112 набралось всего два полных магазина. Для Сайги двадцатого калибра – десяток патронов. Для двустволки, отнятой у главы крысиного семейства, – полтора десятка патронов двенадцатого калибра.

Кроме этого, в нашем арсенале появились трофеи, снятые с упокоенного мужа Маши и его заражённых головорезов: Глок с двумя магазинами, пистолет Макарова с сотней патронов россыпью и автомат Кедр с тремя магазинами по тридцать патронов.

Конечно, не густо, но для отражения атаки пары десятков зомби вполне достаточно.

В суете бытовых дел и подготовке к худшему я не заметил, как наши отношения с Машей выровнялись. После воссоединения мы не превратились в счастливую пару, как в дурацких мелодрамах, но делали всё возможное, чтобы склеить осколки прошлого. В этом помогло прояснение нескольких моментов.

Оказалось, пять лет назад её высокопоставленный папочка, словно безжалостный кукловод, надавил на неё, заставив отказаться от нищего студента Максима, угрожая мне тюрьмой. Он реально верил, что я был препятствием, мешающим её «развиться как личности».

Когда обнаружилась беременность, он вывез Машу из страны. В процессе решения «проблемы», Ярыгин пошёл ещё дальше и решил выдать дочку за перспективного сынка одного из высокопоставленных военных чиновников, занимающего пост в Министерстве Обороны РФ.

«Правильный» муж и финансовые потоки отца должны были обеспечить Маше и её дочери безбедную жизнь. Однако это не позволило им создать нормальную семью.

Отец превратил Машу в выгодный актив, который её муж не мог не принять. Правда, новоиспечённый зять так и не смог смириться с тем, что растит чужую дочь. Каждый раз, стоит ему лишь немного перебрать с алкоголем, наружу прорывалось его истинное отношение к фиктивной семье.

Маша давно смирилась и терпела упрёки ради дочери. Призналась, если бы не начавшееся всемирное заражение, она бы никогда не решилась позвонить мне, и наши пути больше никогда не пересеклись.

И вот теперь нам совместно предстояло попытаться построить с ней что-то новое.

Слухи о том, что родня доцента Воронцова выгнала из посёлка крысиное семейство, разлетелись мгновенно. Поначалу к нам наведалась делегация местных, чтобы выяснить причину стрельбы. Но после краткого изложения сути конфликта дачники решили навсегда забыть о самозванцах.

Ради укрепления отношений мы с Трактористом поочерёдно ходили на ночные дежурства, стояли у ворот и патрулировали окрестности. За всё это время ни один зомби к посёлку не приблизился. Однако без происшествий тоже не обошлось.

Вчера под утро к воротам подкатили несколько подозрительных легковушек и попытались нагло проникнуть внутрь. Приезжие вели себя вызывающе и нагло.

И только появление БТРа с вооружёнными автоматчиками в камуфляже заставило буянов умерить пыл, убрать охотничьи ружья и прекратить попытки перекричать сторожей. Им пришлось ретироваться. Но я знал, что они могут вернуться.

А сегодня, перед ночной вахтой, ко мне подошла сестра.

– Макс, мне что-то не по себе с самого утра… – начала она издалека, но я сразу почувствовал нервное напряжение.

Всю неделю она возилась с лейтенантом и всё-таки поставила десантника на ноги. В процессе они как-то слишком сблизились. Я хотел поговорить с ней об этом, но сестра каждый раз переводила тему. В результате мы несколько раз обсуждали лишь нити, которые они с Егоркой видят. Говорили о найденной в подвале, по заданию дяди Бори, тайной комнате с кучей цифровых накопителей.

Вчера обсудили телефонную просьбу дяди спрятать все материалы и надёжно запечатать подвал, а сегодня утром всё сделали, как он хотел.

– Сестричка, что случилось? – спросил я прямо.

– Макс, нити… они начали проявляться здесь.

– Сама видела или Егорка? – насторожился я.

– Первой заметила я, но он тоже их видел. Пока только несколько раз мелькнули в воздухе, всего по одной штучке. Максим, они только кажутся серенькими обрывками, летящими по воздуху, но на самом деле они куда-то ведут.

– Думаешь, это предвестники чего-то плохого?

Сестра кивнула.

– Хорошо, тогда сделаем так. Тракторист сегодня на дежурство не пойдёт, останется у БТРа. А мы с твоим гвардейцем-десантником сходим в патруль и всё хорошенько проверим. А вы здесь не расслабляйтесь, готовьтесь к худшему.

Услышав, что десантник её, сестра лишь фыркнула, но с предложением согласилась. В итоге так и порешили.

В десять часов вечера мы с Беркутом отправились на велопрогулку по посёлку и тщательно осмотрели каждый уголок. Колючая проволока нигде не провисла, и лишь в одном месте я заметил нечто новенькое. Это был жёлтый школьный автобус, частично загнанный в один из сараев. Вчера его там точно не было.

Больше ничего подозрительного не заметили. А на пути к воротам, чтобы сменить часовых и расспросить про автобус, Беркут заговорил о предчувствиях.

– Макс, всю неделю со стороны Москвы доносилась канонада. А сегодня подозрительно тихо. Не к добру это, – сказал он.

– Днём я слышал несколько выстрелов со стороны леса. Но там и раньше стреляли. Вертолёты с утра летали, кажется, в сторону эвакуационного лагеря. А со стороны Москвы всё глухо. Ты прав, что-то изменилось.

– Думаешь, наши войска оставили МКАД?

– Там, где мы пересекали окружную, танки проделали дорожку в заторе, но военных рядом не было. Беркут, я подозреваю, что карантинный периметр с первых дней был дырявым, как решето.

– Тракторист сегодня полдня рацию слушал. Говорит, всё очень плохо. Два каких-то полковника по открытому каналу матом друг друга крыли. Один вроде комендант секретного объекта, требовал, чтобы весь личный состав военного училища прибыл на склады для охраны. А второй кричал, что поздно и две трети курсантов уже разбежались с места дислокации. Потом в эфир ворвался третий полковник, вроде командир батальона военной полиции. Он обложил спорщиков отборным матом и пригрозил, что приедет с каким-то генералом.

– Я слышал часть, где они друг дружку расстрелять грозятся. Ох, не к добру всё это…

В этот момент мы подъехали к воротам, и разговор пришлось прервать.

Поставив велосипеды, мы направились к охране. Навстречу вышла Петровна, та самая дородная женщина, что нас вспомнила при заезде в посёлок.

– Так это вы тут по улицам на велосипедах рыскали? – с претензией спросила она.

– Не рыскали, а патрулировали периметр, – поправил её лейтенант. – Или вы думаете, что охранять нужно только ворота? А вдруг у кого-то в огороде зомби завёлся?

Петровна фыркнула, а стоявший рядом с ней мужик с помповым дробовиком состроил гримасу, словно лимон съел.

– Ворота – это единственное место, куда ведёт нормальная дорога, – возразила Петровна. – А свои заборы каждый дачник должен сторожить сам.

– Петровна, а откуда у нас взялся жёлтый школьный автобус? Вчера его вроде не было, – спросил я, пытаясь остановить надвигающуюся перепалку.

– Это Николай Иванович сегодня в обед пригнал, – мгновенно ответила Петровна, кивнув на мужика с дробовиком.

И в этот момент я заметил растерянный взгляд, брошенный им на дородную женщину. Что-то мне в этом взгляде не понравилось.

– Николай Иванович, где ты взял автобус? – спросил я у мужика напрямую и увидел, как капля пота скатилась с его виска.

– Где, где… В гараже администрации, – выпалил он, дрожащим голосом. – Я там до всего этого кошмара завгаром работал. Решил на мопеде прокатиться, кое-что полезное найти. Подумал, что автобус нам нелишним будет.

Несмотря на логику в его словах, нервозность Николая заставила продолжить.

– Николай Иваныч, значит, смотался по месту прописки. И что там? Кого встретил, что видел?

– Никого не видел! И видеть ничего не желаю, – отрезал он, как-то уж слишком резко.

– Ну, для понимания общей картины, всё же расскажите, – продолжил я давить.

– Николай Иванович, ну чего ты упираешься? Ведь всем интересно. Чего там снаружи делается, – поддакнула Петровна, и остальные мужики закивали в поддержку.

– Да ничего там хорошего не делается. Людей – нет. Дома пустые стоят с распахнутыми настежь дверями. Магазины разорены… А в центре… несколько этих упырей по улице шатаются.

Скупость его объяснений меня не устроила, но я решил пока помолчать. Беркут, похоже, тоже всё понял и не стал продолжать расспросы.

К одиннадцати сгустились сумерки, и отдежурившая смена сторожей начала расходиться. Николай Иванович тоже засобирался домой. Мы же, выждав минут десять, сообщили двум сторожам с охотничьими ружьями, что отлучимся на четверть часа, и, оседлав велосипеды, покатили к дому с торчащим из сарая автобусом.

На подъезде я заметил у забора тёмную фигуру и насторожился. Подъехав ближе, узнал сестру, и та зашептала, едва мы приблизились:

– Макс, я узнала оттуда нити тянутся.

Сестра указала на жёлтую кабину автобуса, выпиравшую из сарая.

Мы с Беркутом обменялись взглядами.

– А мужика с дробовиком здесь видела? – спросил я.

– Да, пробегал мимо, как ошпаренный. Меня даже не заметил.

– И куда он забежал? В дом, или в сарай?

– В дом нырнул. Потом на веранде свет мелькал несколько раз.

– Хорошо, жди здесь. Мы проверим.

Перемахнув через забор, Беркут указал на собачью будку. Рядом стояли алюминиевая миска с объедками каши и пластиковая бадья с водой. Луч фонаря выхватил из темноты измазанную кровью траву и зловещие следы волочения.

– Беркут, тут точно что-то неладное творится, – прошептал я и двинулся к дому.

Заглянув в окно большой комнаты, увидел, в свете мерцающего телевизора, дробовик, брошенный на стол. У порога зияла дыра в полу – несколько досок были вынуты, и из освещённого снизу подпола торчала приставная лестница.

– Не думаю, что он так спешил сюда, чтобы спуститься за солёными огурчиками, – пробормотал я.

Беркут кивнул.

– Надо его тёпленьким брать, пока не поздно.

Подставив плечо, он помог мне залезть в распахнутое окно. Я старался двигаться бесшумно, но за пару метров до спуска в подпол половица предательски заскрипела. Тогда я перестал скрываться и заглянул в подпол.

На меня посмотрело перемазанное кровью лицо, с налитыми кровью буркалами, блестевшими безумием. Тварь женского пола зашипела и попыталась вскарабкаться по лестнице, но цепь, прикованная к ноге, оборвала её рывок.

– Ты что здесь делаешь?! – взревел Николай Иваныч, выскочив из соседней комнаты.

Я перевёл прицел автомата Кедр с зомби на хозяина дома. И в этот миг Николай Иваныч кинулся на меня с топором. Инстинкт требовал открыть огонь, но в последнее мгновение я передумал и встретил его ударом ноги в живот. Топор вонзился в порог. Мужик завыл и чуть не свалился в яму.

– Николай Иваныч, ты чего натворил?! – прорычал я, глядя на скрючившегося от боли мужика.

Затем я указал на рвущуюся с цепи тварь:

– Это кто-то из твоих?

– Да… Лиза. Старшая дочка. Сегодня днём привёз, – промямлил он. – Не убивайте её. Я обещаю держать её здесь и никуда не выпускать. Я дочку сам прокормлю.

– Да я вижу, что прокормишь. Вон, Тузика своего уже пристроил.

Я указал на обглоданный труп собаки, валяющийся в ногах зомбячки.

– Он лаял без умолку… после того как я с ней вернулся. Вот и пришлось, – виновато пробормотал мужик и заискивающе посмотрел на меня. – Когда я вошёл в квартиру, Лиза уже такая была… но на меня не напала. Дала себя связать и в багажное отделение автобуса закинуть. А ещё она… слова иногда говорит. Как будто вспоминает что-то.

– Слова, значит, говорит… – задумчиво повторил я.

В этот момент из тёмной веранды вышла сестра.

– Алёна, я же приказал тебе снаружи ждать! – начал я, но её взгляд заставил меня замолкнуть.

– Макс, таких как она нельзя держать рядом с живыми. По нитям, что от неё тянутся, сюда стая заражённых может прийти.

– Слышал, Николай Иваныч? Сестра говорит, ты весь посёлок подставил, когда эту заразу сюда притащил.

Возможно, я бы и дал заплаканному мужику ещё немного времени, но в этот момент со стороны ворот прогремели два выстрела из охотничьего ружья.

– Макс, кажись, началось, – изрёк Беркут.

Среагировав, я всадил короткую очередь в голову рычащей твари и убедился, что она перестала дёргаться.

– Уходим!

Схватив со стола помповое ружьё с патронташем, мы выбежали из дома. На улице я повесил патронташ на шею сестре и отдал ей помповик, зная, что дядя Боря её научил, как с ним управляться.

– Алёна, дуй на нашу дачу. Предупреди всех, чтобы были готовы сорваться в любой момент. А мы с Беркутом метнёмся к воротам, узнаем, что там за канонада.

Пока мы ехали, услышали ещё несколько выстрелов. Несмотря на поздний час, посёлок просыпался. На улицу выходили перепуганные жители, спрашивая друг у друга, что происходит.

Картина происходящего стала ясна, как только мы оказались перед воротами. Сторожа, засевшие на строительном вагончике, включили дальнобойную фару, и та неплохо осветила извилистую дорогу к посёлку.

На ней сейчас валялись три застреленных зомби. Ещё один зацепился ногами за колючую проволоку на воротах и едва дрыгаясь, висел головой вниз. Когда мы слезли с велосипедов, из темноты показался стремительно приближающийся силуэт бегуна.

Раздался выстрел. Сторож на вагончике попал зомби в ногу. Тот споткнулся и перекувырнулся через голову. Попытался подняться, но вторая пуля ударила точно в голову.

Из темноты у ворот выскочил ещё один зомби, но тут же был скошен очередью автомата Беркута.

– Макс, там ещё трое! – предупредил лейтенант.

Следующих зомби мы встретили дружным автоматным огнём. Бегущие на свет твари периодически появлялись из темноты, но пока немного, и можно было спокойно прицелиться. Правда, когда под пулями рухнуло около десятка особей, в луче прожектора показалась большая группа, не меньше тридцати голов.

Часть из них не добежала, сражённая пулями, но остальные врезались в ворота. Мы начали отстреливать их через решётку, целясь по головам. Несмотря на стремительно тающие боеприпасы, вроде отбивались, но тут на дороге появилась ещё одна, ещё большая группа заражённых. Они обрушились на ворота, словно настоящий таран. И, несмотря на наши выстрелы, их количество продолжило увеличиваться.

Сгруппировавшись, толпа начала карабкаться по телам собратьев на ворота. Первыми не выдержали стрелки с вагончика. Спрыгнув вниз, мужики пронеслись мимо нас. Один просто убежал, а второй пытался на ходу зарядить двустволку.

За ними спрыгнул мужик с вилами. Подскочив к воротам, он воткнул инструмент в шею одного из зомби, но вытянуть не смог – корявые руки намертво вцепились в вилы. Отскочив как ошпаренный, мужик истошно заорал и запрыгнул в легковушку, стоявшую рядом с вагончиком. После этого она тронулась и понеслась по улице.

Выстрелив в голову очередного зомби, я увидел в просвете между телами надвигающуюся на посёлок новую толпу.

– Я почти пустой, – предупреждение Беркута заставило меня прекратить стрелять.

– Уходим! – выкрикнув, я дёрнул напарника за рукав.

К этому моменту стало ясно, что всё кончено, и необходимость уговаривать отступить отпала сама собой. Так что через пару секунд мы уже неслись на велосипедах в сторону своего тупикового переулка.

За заборами дач метались люди. Кто-то садился в машины, другие баррикадировали двери и окна домов. Но даже двухэтажный кирпичный коттедж с решётками на окнах, теперь не казался мне надёжным убежищем.

Уже заворачивая за угол, я увидел, как зомби переваливается через ворота, и понял: нашему дачному раю пришёл конец.

Дальнейшие события слились в хаотичную картину. Сначала мы с Беркутом едва не столкнулись с жёлтым автобусом с надписью ДЕТИ, пронёсшимся мимо нас в сторону ворот. Затем, въезжая в переулок, мы остановили группу людей с чемоданами и детьми, которую вела Петровна. Приказали им бросать вещи и бежать за нами.

Почти все послушались, и через минуту мы уже набивали кузов Урала выбегавшими из домов соседями, ругаясь и отбрасывая в сторону баулы со скарбом, которые некоторые пытались утащить с собой.

Наших предупреждать не пришлось. К этому моменту БТР уже выехал с территории участка дяди Бори и, взяв на броню десяток гражданских, рванул в сторону старого выезда из посёлка. После этого настала наша очередь тикать.

В кузове грузовика яблоку негде было упасть, и, хотя люди продолжали подбегать, взять больше никого не получилось. Нам пришлось залезть в кабину, завести Урал и гнать за бронемашиной.

В этот момент паника вокруг достигла апогея. Бегали и вопили люди. Кто-то искал родных. А некоторые, вместо того чтобы бежать к старому выезду, пытались перелезть через высокий забор с колючей проволокой.

Когда мы свернули к выезду, перед самым носом Урала, наперерез метнулась легковушка. Бампер грузовика отшвырнул её в кювет, где она с треском проломила забор.

В боковом зеркале я увидел, как из машины выскочил водитель. Обложив нас трёхэтажным, мужик замахал руками, и в этот момент в переулок забежал первый заражённый.

А дальше за спиной развернулся настоящий кошмар. Я видел, как кто-то отчаянно, но безнадёжно отмахивается штыковой лопатой. Видел, как кого-то кусают. Когда мы вырвались за распахнутые ворота, из-за забора продолжали доноситься одиночные выстрелы. Потом появилось багровое зарево – видимо, загорелся один из домов.

– Сбегаем, как крысы, – прошипел Беркут, и я заметил, как побелели от напряжения костяшки его руки, вцепившейся в ПМ.

– Беркут, у тебя, сколько патронов осталось?

– Автоматных – ноль. К Макарову – три магазина.

– Вот тебе и ответ. У меня тоже автомат обнулился. Только к Глоку патроны остались. Ну и возникает резонный вопрос, много бы мы там пистолетами навоевали? А так – целый грузовик людей вывезли.

– Могли хотя бы попытаться, на БТРе этих тварей давить, – не унимался Беркут.

– Могли, но, если бы эту консервную банку облепила волна мертвецов, нам бы медленный конец пришёл. Помнишь, что Тракторист говорил? Да ты и сам видел, как эта грёбаная фара на крыше вагончика заморгала, когда рядом зомбаков много собралось. Не знаю, как, но эти гниды электричеству нормально работать не дают.

Беркут стиснул зубы, явно готовый взорваться, но промолчал.

– И запомни, лейтенант: героически сдохнуть мы всегда успеем. Я уже пробовал, так что знаю. Да и ты сам чуть на той стороне не остался. Если бы не Алёнка с Егоркой, сейчас бы с ними за нами гонялся.

– И всё равно это неправильно. Мотаемся по Подмосковью, как дезертиры. Никакой от нас пользы людям.

– Не кипишуй, лейтенант, обязательно кому-нибудь поможем. Но больше я в пекло с голым задом не полезу.

Глава 5. Эвакуационный лагерь

15.06.2026.

Макс

После бегства из посёлка БТР мы настигли быстро. А уже через пять километров остановились и принялись собирать в колонну легковушки и микроавтобусы, сумевшие вырваться из посёлка за нами следом.

Беркут заметно повеселел, когда счёт бежавшим от зомби машинам перевалил за два десятка. В памяти невольно всплыла картина: зомби, вцепившегося сзади в водителя, пытавшейся нас подрезать легковушки. А ведь он тоже мог спокойно уйти из посёлка, если бы не решил обогнать.

Сборы завершились минут через двадцать, когда вслед за подъехавшей последней старенькой Нивой, в свете фар возник силуэт бегуна. Разумеется, это был зомби.

Отдав Трактористу команду трогать, я указал Беркуту на приближающегося заражённого. Тот вскинул взятую в БТРе Сайгу. Ему потребовалось три выстрела, чтобы утихомирить прыткого заражённого. Не дожидаясь появления новых тварей, мы заняли свои места в кабине Урала и двинулись за колонной.

– Зомби пробежал шесть километров за двадцать минут. Получается скорость около двадцати километров в час. Считай на третий разряд по бегу, норматив сдал. И это в темноте, по пересечённой местности. Думаю, по асфальту он экзамен на кандидата в мастера спорта, спокойно сдаст. Неплохо, – отрешённо констатировал Беркут.

– Думаю, эти твари нас ещё не раз удивят, – ответил я, смутно предчувствуя череду грядущих неприятностей.

Стараясь обходить населённые пункты стороной, колонна проскочила по небольшому мосту через безымянный приток Москвы-реки и через час добралась до сектора, обозначенного на карте Тракториста как эвакуационный лагерь № 313.

Раньше я наотрез отказывался ехать в это место. Ведь здесь сейчас должно находиться не меньше десяти тысяч эвакуированных. Хотелось поискать более подходящий вариант, но Тракторист с Беркутом настояли на переправке людей именно туда.

Больше всего меня напрягала их наивная вера. По их мнению, мы должны были не просто доставить беженцев в безопасное место, но и отметиться у отцов-командиров, отвечающих за охрану эвакуационного лагеря. Предвидя возможные последствия, я пытался возражать, но Беркут снова затянул песню про долг Родине.

Конечно, мне хотелось напомнить ему про шибко умного военачальника, отдавшего приказ высадить парашютный десант в центре заражённой столицы, но я решил не бередить его свежие раны.

Когда колонна вынырнула из-за лесополосы и продвинулась по асфальтной дороге, между полями на километр, со стороны группы строений ударили яркие прожектора. Я сразу понял: теперь мы под прицелом чего-то серьёзного. Плавно сбавил скорость, я остановился на обочине, стараясь не спровоцировать открытия огня.

Распахнутые окна позволили расслышать голос, загремевший из мощного громкоговорителя:

– Вы въехали на запретную зону! Приказываю немедленно заглушить транспорт, убрать оружие и приготовить документы для досмотра. Если в какой-либо из машин находится заражённый или есть подозрение на его наличие, водитель должен выйти и доложить обо всём подошедшему инспектору военной полиции. Всем остальным оставаться в машинах и соблюдать полное спокойствие. В течение пяти минут начнётся проверка документов, добровольная выдача имеющегося у вас огнестрельного оружия и осмотр автотранспорта. В случае неповиновения законным требованиям инспекторов охрана эвакуационного лагеря имеет право открывать огонь на поражение без предупреждения.

Приготовив отдать пахнущие порохом автоматы, мы с беркутом не сговариваясь спрятали пистолеты за сидение.

Сбежавшие из дачного посёлка люди были на взводе, но никто не стал сопротивляться требованиям и качать права. Правда, поведение одного из подошедших инспекторов, в чине старшего лейтенанта, сразу вызвало у меня неприязнь.

Старлей проводил поверхностный осмотр машин и, тыкая тонким пальцем, пересчитывал людей вслух, словно скот. При этом зачем-то неспровоцированно грубил и, едва взглянув на документы, швырял их обратно.

Когда очередь дошла до нас, он приказал оставить оружие в кабине и выйти. Мы подчинились, но заметили, как сопровождающие его бойцы взяли нас на мушку.

– Ну и кто вы такие? Дезертиры или кто похлеще? Откуда такие красивые вояки взялись?

– Старлей, протри глаза и посмотри документы. Там всё чёрным по белому написано, – не выдержал Беркут.

– Лейтенант, а ты не тычь мне под нос, свой военный билет! Я вам таких за ночь десять нарисую. Живо отвечайте, откуда нарисовались! – взвился старлей.

Не знаю, чем бы это закончилось, но в этот момент к Уралу подошёл майор военной полиции в полной полевой экипировке и респираторе.

– Любушкин, что здесь у тебя? – с ходу спросил он.

– Да вот, Урал и БТР семидесятка. Внутри и на броне гражданские и трое военнослужащих в форме. Судя по документам, все из разных частей, причём один сержант, дембель. А ещё от этих двоих порохом несёт, словно они только со стрельбищ, – старлей указал на нас.

Достав из кабины автомат, майор осмотрел оружие и понюхал.

– С кем воевали? – спросил он.

– На дачный посёлок в тридцати километрах отсюда напала стая зомби. Пришлось пострелять. В этой колонне те, кто смог вырваться, – ответил Беркут.

– Понятно. Ну, пойдём, лейтенант, на карте покажешь, где это произошло. А ты, сержант, садись за руль и загоняй Урал на стоянку отстойник за блокпостом. БТР следует туда же. Всем остальным машинам проследовать чуть дальше на карантинную площадку, расположенную между линиями периметра лагеря.

Через пять минут мы оказались на стоянке, расположенной между двумя рядами сетчатого забора, хорошенько увитого колючей проволокой. Там, после переклички, мы провели остаток ночи. А утром, в туманной дымке, наконец-то смогли оценить внутренности оживающего эвакуационного лагеря номер триста тринадцать.

Увиденное нисколько не разошлось с моими худшими опасениями. Сотни легковых машин и автобусов теснились между рядов огромных палаток. На каждом шагу были натянуты разноцветные туристические тенты и стояли биотуалеты. Цистерны с водой и пункты приготовления пищи.

Всё это занимало десятки гектар и располагалось вокруг военного профилактория. Судя по всему, несколько его корпусов занимали охранявшие лагерь военные, персонал и те беженцы, которым повезло добраться сюда первыми.

Начавшаяся с утра суета и количество увиденных людей лишь укрепили моё убеждение: приезжать сюда было ошибкой. Два ряда недавно поставленного сетчатого забора и заграждения из колючей проволоки – это, конечно, неплохо, но что делать, если внутри начнётся заражение?

Конечно, была разбивка лагеря на сектора, но столбы с натянутой между ними проволокой, на которой сушилась одежда и висели пледы с покрывалами, навряд ли кого-то удержат.

Не думаю, что десяток вышек по периметру с автоматчиками и десяток броневиков Тигр военной полиции, с пулемётами на вертлюгах, смогут остановить взрывное распространение вируса. К тому же контролировать десять тысяч эвакуированных граждан – задача непосильная. В этом я убедился ещё во время своей сирийской командировки.

Утром нам привезли двухсотлитровую бочку воды и пару армейских бочков со свежезаваренной гречневой кашей с тушёнкой. Горячая еда немного притушила мой пессимизм, но не избавила от желания немедленно отсюда свалить.

– Ну что, как вам здесь? – спросил я, когда собравшиеся в кружок отложили ложки после трапезы.

– Могло быть и лучше, но жить можно, – бодро отозвался неунывающий Тракторист.

– Нельзя здесь надолго оставаться, тем более с детьми, – возразила Алёнка, обводя взглядом лагерь. – Пока ничего критичного, но атмосфера гнетущая. Нервозность повисла в воздухе, словно перед грозой. Видела, как в очереди за едой кто-то ругался и чуть до драки дело не дошло. Да и эта скученность… Собрать столько людей в одном месте – это безумие, пороховая бочка.

Маша, встревоженно кивнув, и инстинктивно притянула детей к себе.

– Согласен. Идея отправиться сюда – так себе, – неожиданно признал лейтенант. – Но теперь поздно пить боржоми. Надеюсь, местные боссы найдут нам достойное применение.

О применении он, словно накаркал. В девять утра за нами прибыл посыльный солдатик, и уже через пятнадцать минут мы стояли на волейбольной площадке между корпусами в ожидании дальнейших распоряжений.

Помимо нас, здесь собрали человек пятьдесят крепких парней и мужиков, в основном в форме различных силовых ведомств и камуфляже. Когда к нам вышли медики в сопровождении нескольких офицеров, я дёрнул Беркута за рукав и зашептал:

– Ни слова о ранах, полученных от зомби. А о том, как именно Алёнка с Егоркой нас вылечили, вообще забудь.

Лейтенант коротко кивнул.

После беглого осмотра глаз и сдачи анализа крови нас выстроили у центрального корпуса санатория. Вскоре на волейбольную площадку въехали три бронеавтомобиля Тигр, из которых выскочили десяток военных полицейских в полной боевой экипировке. Среди них я заметил старлея Любушкина, который ночью пытался кошмарить нашу колонну.

Следом за бойцами из Тигров появились двое. Высокий полковник военной полиции с цепким, волчьим взглядом и хмурый генерал-майор в идеально сидящем кителе и высокой фуражке. Окинув нас придирчивым взглядом, генерал недовольно хмыкнул и громко заговорил командным голосом:

– Я генерал-майор Майданов. Представитель ставки верховного командования в данном регионе. В связи с острой нехваткой личного состава для охраны лагеря и обеспечения нужд эвакуированного контингента, вы все с этой минуты прозываетесь на военную службу. Из вас будет сформирована автомобильная рота, в которую будут входить три отделения шоферов и три отделения сопровождения. Предупреждаю сразу: сложившаяся ситуация вынудила командование Московского военного округа принято решение о немедленном расстреле дезертиров и мародёров на месте. Так что советую вам честно и достойно выполнять свой воинский долг и беспрекословно выполнять приказы вышестоящих командиров.

– Ну что, Беркут, похоже, мы влипли, – проговорил я, когда представление закончилось и генеральский кортеж уехал. В этот момент я заметил, как лицо офицера-десантника окаменело. – Братское сердце, ты чего напрягся?

– Это он.

– Кто он? – не понял я.

– Один из тех, кто принял решение сбросить десантные батальоны на центр Москвы.

– Откуда ты знаешь? Таких краснолампасных генералов в генштабе пруд пруди, – попытался возразить я.

– Знаю. Этот гад на военном аэродроме перед строем десантников речь толкал о важности нашей миссии и необходимости срочного восстановления конституционного порядка в столице. И ни слова о зомби, с которыми нам придётся столкнуться.

– И что ты собираешься делать? – аккуратно поинтересовался я.

– Верно служить родине, до тех пор, пока не появится возможность эту падлу придушить – буквально прорычал Беркут.

– Понял, принял, записал. Ну а теперь, дружище, может прекратишь сверлить взглядом дорогу, словно пытаешься её поджечь, а то кто-нибудь возьмёт и что-нибудь заподозрит.

После построения нас распустили, а к обеду снова собрали у недостроенного здания со спортзалом. Здесь нас разбили на отделения по шесть-семь человек и назначили командиров. Разумеется, командиром нашего с Трактористом отделения стал Беркут. Командиром подразделения назначили пухлого подполковника полиции, который то и дело вытирал пот со лба и явно находился на грани панической атаки.

Никакого слёживания не предвиделось, так что нам просто вернули изъятое оружие и выдали под роспись каждому по три сотни патронов. Патроны для моего трофейного Кедра тоже нашлись, так что требовать что-то поубойнее я пока не стал. Тем более что в арсенале выдаваемого тем, кто не имел оружия, ничего, кроме старых карабинов СКС в солидоле, замечено не было.

После этого нам приказали собрать свои семьи в выделенном командованием помещении спортзала, поставить технику рядом и ожидать дальнейших распоряжений.

С одной стороны, это обеспечило всем крышу над головой и возможность ночевать на разложенных вдоль стен спортивных матах, но с другой – спортзал находился далеко от выезда за колючую проволоку и явно не являлся хорошим местом для обороны в случае начала локального зомби-апокалипсиса.

Разбитие лагеря на сектора было скорее условным, и как я заметил, натянутая между столбами проволока никак не мешала, люди перемещались внутри практически свободно.

За первый день мы узнали всё о местных порядках.

Триста тринадцатый находился на отшибе московской области, в сорока километрах от федеральной трассы и в шестидесяти от ближайших окраин Москвы. Изначально он считался резервным, но критическое положение дел заставило направить сюда эвакуированных в первые дни заражения. Таким образом, сюда попали больше десяти тысяч москвичей и жителей пригорода.

Поддерживать порядок должна была обычная полиция и МЧС, но так уж получилось, сюда почему-то отрядили батальон военной полиции, снятый с Московского карантинного периметра, организованного в первый день пандемии.

Когда нам подвезли боекомплект для БТР-70, я принялся помогать снаряжать пулемётные ленты и невольно начал подслушивать диалог Тракториста с разговорчивым сержантом военной полиции, которого нам прислали для усиления нового подразделения.

После рассказа Тракториста о его участии в провальной военной операции по вторжению колонн бронетехники в заражённую Москву, сержант разоткровенничался.

– Мы трое суток стояли в оцеплении за МКАД и насмотрелись всякого. В первый день всё только организовывалось, так что творился форменный бардак. Поначалу москвичей из города начали активно вывозить. Использовали общественный транспорт и личные автомобили. Но уже ночью до окружной добрались первые стаи зомбаков. Нам пришлось перекрывать все выезды и их отстреливать.

– Я это всё сам видел, когда наш мотострелковый полк переформировывали в сводную ударную группу, – признался Тракторист. – На второй день из города начали пропускать только организованные колонны беженцев, а в обратную сторону двинулись танки и БТРы. В тот момент мы думали, что всё быстро разрешится, но стаи зомби в десятки тысяч голов быстро дали понять – бронетехника не вариант. Как только два-три десятка зомби забираются на танк, все энергосистемы начинают барахлить. Компьютеры и умные приблуды наведения, выходят из строя. Это нас и погубило.

– Ага. Как только инфа пришла и зомбаки начали толпами бегать, нас начали отводить куда подальше от МКАДа. Это как раз на третий день произошло. А когда мы отъезжали, я сидел в Тигре и видел, как эти твари зачистили железобетонный блокпост за три минуты. После нас на периметре остались только подразделения, занявшие хорошо укреплённые здания. Но говорят, их зомби тоже штурмовать умеют.

– А это всё откуда? – Тракторист указал на вскрытые цинки с крупнокалиберными патронами УФЗМками для КПВТ. – Вряд ли в подвалах санатория размещается склад боеприпасов.

– Всё снабжение триста тринадцатого идёт с большого блока склада ответственного хранения. Там же находится площадка с законсервированной техникой и несколько огромных ангаров под землёй, забитых боеприпасами и продуктовым НЗ. Всё это в тридцати километрах отсюда. Караваны грузовиков каждый день именно туда и обратно ходят. Думаешь, зачем вас привлекли? Именно для этого. Сейчас я ваш Урал осмотрю, а завтра на нём с вами покачу за тушёнкой и крупами. Так что готовьтесь.

– Сержант, а кто командует на базе? – не выдержав, спросил я.

– Да тот же, кто и здесь. Всем сектором командует генерал-майор Майданов. Ещё есть комендант лагеря, наш командир батальона, полковник Волков – Словоохотливый сержант неожиданно нервно поморщился и, с опасливо оглядевшись, продолжил говорить почти шёпотом: – Правда наши все знают, у Майданова и Волкова, с начальником блока складов полковником Загорским всё время какие-то непонятные тёрки происходят. Да и слухи о наших отцах командирах ходят нехорошие.

– И какие о них ходят слухи? – не выдержав, спросил я.

После этого сержант стушевался, но уже через секунду пришёл в себя и продолжил уже шёпотом.

– Видел медиков на белых автобусах с красными крестами – это «Врачи без границ»? Так вот, половина из них по-русски ни бельмеса. Наш генерал с этими иностранцами явно что-то мутит. Транспортные вертолёты сюда постоянно прилетают и улетают. А в них какие-то подозрительные боксы возят. Слухи ходят, что в них введённых в кому людей грузят.

Я продолжил расспрашивать сержанта, но тот рассказал только об остатках вертолётного полка, размещённого за водохранилищем, а потом признался, что в круг приближённых к командиру батальона Волкову не входит и из-за этого знает немного. В результате мне пришлось немного поумерить пыл и отложить расспросы на потом.

***

Устраивая Машу с детьми в углу спортзала, я однозначно решил, что здесь мы надолго не останемся. Меня заинтересовала блок складов, где хранилась законсервированная техника, оружие, боеприпасы и находились ангары с продуктовым НЗ. Если уж обосновываться, то в подобном месте. И уж точно не здесь, где живут под открытым небом, в палатках, автобусах и машинах, десять тысяч эвакуированных из Москвы граждан.

Пока все эвакуированные, словно прибитые пыльным мешком, и многие либо до конца не понимают, что происходит, либо пребывают в иллюзиях, думая, что власти будут обустраивать их быт и вечно кормить, но скоро всё изменится.

Всего за сутки я насмотрелся на тех, кто что-то требует у сотрудников МЧС или ругается с соседями. Другие пытались обустроить место временного проживания получше и организовывались в подозрительные группы.

Следуя моему наставлению, Алёна обошла лагерь и выяснила, что в тени аллеи между корпусами наиболее предприимчивые устроили небольшую барахолку. Там люди чем-то обменивались, причём не пользуясь обычными деньгами.

Я поговорил с сестрой о «Врачах без границ», и та весь вечер провела рядом со стоянкой, где находились их белые автобусы и размещался надувной госпиталь. Быстро найдя подход к молодым медсёстрам, она пообщалась с ними и вернулась невесёлая.

– Рассказывай, – с ходу потребовал я, когда она уже в сумерках подошла к БТРу.

– Макс, похоже, всё ещё хуже, чем я думала. Никакой вакцины от вируса нет, а то, что нам оставил дядя Боря, – это что-то совсем экспериментальное и никому не известное.

– Надеюсь, ты им ничего не показывала?

– Нет, что ты. Я здесь никому, кроме наших, не доверяю. Макс, ты пойми, подобное реально происходит на всех континентах. Я думала, что крупные островные государства смогут противостоять заражению, но это не так. По их данным, Англия и Япония пострадали не меньше остальных. А в далёкой Австралии, про которую всегда говорили, что она защищена расстоянием от любой напасти, заражение началось на два часа раньше, чем в остальном мире. Сейчас везде неспокойно, и, если так пойдёт дальше, цивилизации не выжить.

– А эти, в белых комбинезонах, что-то говорили про серые нити? – шёпотом спросил я.

– Нет, этой темы я касаться не буду. Но девушка-интерн из Германии обмолвилась: с этим вирусом всё ненормально.

После разговора со мной Алёнка направилась к дожидавшемуся её Беркуту, а я, погрозив им кулаком, отправился спать в спортзал. И хотя Маша с детьми сопели рядом, меня полночи терзали смутные предчувствия. А проснулся я с одной идеей – надо начинать готовить запасной аэродром.

Глава 6.

Макс.

В первый день службы наш БТР, сопровождал колонну из пяти грузовиков. Задание до смешного простое: сорок километров пути, эскорт до пункта назначения, долгое ожидание окончания погрузки и обратный путь. Грузом были армейские запасы – консервы и прочий провиант поднятый из подземных складов. Кроме этого, грузили тяжёлые бухты колючей проволоки и немного боеприпасов.

Маршрут, петляющий и извилистый, словно змея, намеренно обходил стороной людские поселения, увеличивая километраж почти в полтора раза. Вдоль дороги тянулись бесконечные лесополосы. Один раз пересекли железнодорожный переезд и небольшой мост. Застройку, видели только издалека, но пока, если честно, соваться туда не хотелось.

А вот сам пункт назначения вызвал неподдельный интерес. Говорливый сержант военной полиции не обманул. С двух сторон комплекс был защищён естественной стеной – трёхэтажными кирпичными казармами, построенными руками немецких военнопленных, о чём свидетельствовали выпуклые даты. Крыши обветшали и большинство окон зияли выбитыми глазницами, но прямо сейчас бригада военных строителей усердно закладывала проёмы кирпичом, превращая казармы в неприступные стены.

С другой стороны периметра рычала инженерная техника, усердно роящая землю. Я заметил широкий противотанковый ров, опоясывающий склады почти по кругу. На углах и опасных направлениях возвышались пулемётные вышки из металлоконструкций.

Ещё одна бригада работяг, орудуя двумя кранами, устанавливала бетонный забор из длиннющих железобетонных плит, вкопанных на треть в землю. Нечто подобное я видел на границе с Израилем и понимал: при должной охране, ни один зомби не сможет забраться на шестиметровую стену.

Конечно, я, со своим опытом сапёрных работ, мог бы предложить ещё кое-что, но кто станет слушать обычного сержанта штурмовой роты?

Похоже, местный командир, думал наперёд и решил превратить объект в неприступную крепость, способную противостоять нашествию орды зомби. И хотя по пути сюда мы не встретили ни одного заражённого, интуиция подсказывала, спокойствие в этом богом забытом уголке Подмосковья долго не продлится.

Внутрь базы, вместе с грузовиками, БТР не пустили, но мне удалось перекинуться парой слов с курсантами лётного училища, дежурившими на обложенном плитами КПП. Оказалось, внутри блока складов сейчас находится около шести сотен военнослужащих и в полтора раза больше членов их семей. Места предостаточно, но принимают только специалистов и рабочих, выбранных командованием профессий.

По итогам разговора понял одно: попасть туда вместе с моими девчонками и Ванюшкой будет невероятно трудно. Сейчас стремление обеспечить их безопасность, затмила все остальные желания. Главное – доставить их в нормальное убежище, а дальше – посмотрим.

После погрузки потяжелевшая колонна, двинулась назад к эвакуационному лагерю. И только на полпути к нему мы, наконец, встретили первого заражённого.

Сидя на броне БТРа, я заметил одинокую фигуру в поле и выхватил у Беркута бинокль. Несмотря на тряску, мне удалось разглядеть изорванную одежду и скалящуюся гримасу твари. Но больше всего удивило другое: зомби стоял в трёхстах метрах от колонны, явно её видел и не демонстрировал ни малейшего желания атаковать.

Что-то здесь было не так?

По прибытии в лагерь я отвёл говорливого сержанта в сторонку и, предложив ему хорошего курева, начал осторожно расспрашивать. Оказалось, на лагерь беженцев ещё ни разу по-настоящему не нападали. Согласно журналу зарегистрированных происшествий, зомби добирались сюда всего восемь раз, небольшими группами по пять-десять особей. Их без труда отстреливали из пулемётов на подступах. И только два дня назад, под утро, обнаружили трёх тварей, запутавшихся в колючей проволоке, которой густо оплели высокую траву в окрестности лагеря.

Оказалось, что колючка в траве неплохая ловушка для одиночек и мелких групп зомби. Но орду тварей такое точно не остановит.

– Сержант, а что творится в населённых пунктах, находящихся вблизи лагеря? – спросил я.

– Самые крупные в первые два дня эвакуировали МЧСники. В остальных первое время контроль взяли полицейские. Я лично видел, как местные кое-где сооружают баррикады, огораживающие несколько пятиэтажек. А вообще, после появления здесь первых заражённых, в поселениях воцарилась полная анархия. На машинах приезжают группы мародёров. Бродят одиночные бродяги. Недавно появились странные, частично организованные партизаны с красными повязками на рукавах. Но в большинстве своём улицы посёлков городского типа, теперь принадлежат зомби. Пока их вроде немного, но всё равно лезть в центр застройки опасно.

– А почему генерал Майданов не приказал проводить планомерную зачистку?

– Наш Волков пробовал. Вроде поначалу всё получалось. Но потом одна бронегруппа в полном составе не вернулась. Я видел съёмки места нападения, снятые с квадрокоптера. Похоже, наши не смогли отбиться. После этого желающих добровольно лезть в застройку, с шансом нарваться на засаду зомбаков, резко поубавилось. Сейчас некоторые наши, из совсем отбитых на голову, делают вылазки, но это по большей части чистая мародёрка, в местах, где заражённых почти нет.

Внезапно сержант понизил тон и продолжил почти шёпотом:

– Правда, есть ещё одна проблема. По колоннам иногда кто-то постреливает из лесопосадок и со стороны домов. Считай, почти каждый день один боец попадает в госпиталь с ранением. За неделю у нас в батальоне два трупа и пять сбежавших дезертиров. Думаешь, почему генерал Майданов с полковником Волковым решили из попавших в лагерь силовиков новое подразделение собрать? Если так пойдёт дальше, то скоро в строй поставят ещё человек двести.

– Получается, оставшиеся местные жители не особо доверяют военным?

Сержант тяжко вздохнул:

– Не особо. Ведь помощи от нас – ноль. А некоторые из тех, кто на мародёрку втихаря ездит, иногда беспределит. Вот и появляются партизаны с красными повязками.

– Как думаешь, что потом будет?

– Скоро в лагере лафа кончится, и начнётся набор мужиков на тяжёлые работы. Скорее всего, введут рабочие пайки и карточки. А кто не захочет работать, будет перловкой на воде, питаться.

– А те бригады на блоке складов, их тоже набрали в триста тринадцатом?

– Не набрали, а просто кинули клич добровольцам. Те, кто умный и работать не боится, сразу смекнули, что лучше быть поближе к военным и складам, откуда возят провизию и патроны. В итоге отсюда на склады дней пять назад человек триста мужиков и столько же членов их семей переселилось.

– А ещё они кого-нибудь принимают?

– Пока только врачей, электриков, операторов на экскаваторы, крановщиков и спецов по связи. После первого набора многие поняли, где лучше и безопаснее, но поезд уже ушёл, так что на блок складов без медицинского диплома или трудовой книжки с правильными записями, попасть почти нереально. Да ты сам видел, они даже конвой, сопровождающий колонны, внутрь не запускают.

Я всё понял, пока эту тему решил не развивать и переключился на другую:

– Ясно. А какая самая большая стая заражённых тебе на глаза попадалась в этих местах?

– Лично видел толпу голов в двести-триста зомби. А мой кореш из мобильной разведки рассказывал об орде, захватившей посёлок Луговой. Божится, что там было не меньше двух тысяч бешеных. Кстати, наши пытались их обстрелять на подходе к посёлку. Но когда те побежали, на квадроциклах еле ноги унесли.

– А ещё какие охраняемые объекты рядом есть, до которых по приказу генерала Майданова колонны гоняют?

– Таких мест здесь немного. Основные направления – это вертолётный полк с небольшим аэродромом у водохранилища и завод ЖБИ невдалеке от Лугового. Там большой склад готовой продукции. Строительные плиты, арматуру и цемент оттуда привозят.

– Значит, у нас вертолёты есть. Это хорошо. Считай, сейчас самый безопасный транспорт.

– Не, Макс, тут ты не прав. Нет у нас с тобой ни хрена. То, что от вертолётного полка осталось, после того как половина птичек улетела в первые дни, полностью под генералом Майдановым. Вертолётчики выполняют только его приказы. Все взлёты с личной резолюции и с сопровождением церберов генерала. Боятся, что повторится инцидент с несанкционированным уходом одного из Ми-8 в неизвестном направлении. А нам с тобой, вообще строго настрого запрещено запрашивать оттуда помощь.

***

За два следующих дня я изучил все местные расклады. Получалось, что Майданов держит всё в своих руках и буквально угрожает всем офицерам своими тесными связями с эвакуированным за Урал генштабом. Как основную боевую силу, использует батальон военной полиции и вертолётчиков.

Второй центр силы – это блок складов. Формально он подчиняется генералу и снабжает его всем чем нужно, но уж слишком много там засело военных и силовиков. Да и командовавший там полковник, явно ведёт свою игру.

А сам генерал Майданов, вместо того чтобы наладить реальные связи с соседними секторами дальнего Подмосковья, своими приказами ограничил все контакты и запрещает отправлять соседям грузы. Кроме этого, он никак не реагирует на просьбы о помощи местного населения.

Кстати, по некоторым скудным данным, в соседних секторах дела обстояли не лучше. Обособленность анклавов, сформированных в первые дни глобальной пандемии верховным командованием, мне сразу пришлась не по душе. Так можно докатиться до пристрелок между соседями, во время борьбы за какой-нибудь лакомый объект.

Всё слишком быстро рухнуло в столице, и десятки миллионов зомби под боком – это не шутка. Людям, проживающим на периферии Московской области, и особенно в небольших населённых пунктах, оставшиеся силовые структуры практически перестали как-либо помогать. Территории не зачищаются от зомби, из-за этого идёт дальнейшее распространение заразы и продолжается убыль не заражённых.

Насколько я узнал, дела за пределами московского региона обстояли по-разному. Там, где плотность населения насыщеннее, зомби-апокалипсис проявил себя во всей красе. А там, где от одной деревни до другой на машине ехать больше часа, зомби до сих пор никто не видел. В остальном мире творилось нечто подобное. Густонаселённые страны страдали, а жившие изолированно смотрели мировые новости и утирали пот.

Информация о ядерных взрывах в США не только подтвердилась, но и подкрепилась новыми фактами применений тактических зарядов. В северной Америке рвануло минимум шесть раз. Четыре из них на мексиканской границе. Ещё один заряд сработал в Великобритании. По три заряда применили Израиль по соседям и Китай по своей. Но самое опасное действо творилось на границе между Индией и Пакистаном. После множества инцидентов они обменялись реальными ядерными ударами. Вот только девяносто процентов зарядов почему-то не сработали. Правда, и десяти рванувшим, обеим сторонам с лихвой хватило.

Всю эту непроверенную информацию собрала Алёна, которая целыми днями тёрлась рядом с госпиталем у врачей без границ. Те были не против её компании и даже сделали сестру волонтёром. Так что в спортзал она начала приходить в белой форме организации.

Между Беркутом и её искрило, похоже, это любовь с первого взгляда. Я, как брат, ворчал вполголоса, но не препятствовал их счастью, ведь десантник за эти несколько дней всё доказал и стал верным товарищем. И, признаться, меня грела мысль, что сестра, в это неспокойное время, обрела человека, готового встать за неё горой.

Я пытался понять её самоотверженность, спрашивал, зачем ей нужно пропадать в госпитале, где может быть опасно, а она твердила о необходимости помогать людям, отмахиваясь от всех предостережений.

Вчера вечером она обмолвилась о вновь появившихся нитях, но тревоги в голосе сестры не было. Она даже попыталась меня успокоить, ссылаясь на то, что охрана триста тринадцатого без труда справится с сотней-другой зомби. А более крупные скопления заражённых в радиусе тридцати километров не обнаружены.

Я поделился с ней новостью о посёлке Луговом, захваченном ордой в несколько тысяч. И только тогда Алёна призналась, что видела кадры, сделанные на следующий день после нашествия. По ним выходило, что мобильная разведка сильно преувеличила число зомби. С воздуха насчитали не более трёх сотен, бесцельно блуждающих по улицам населённого пункта.

Не будучи очевидцем, я не стал спорить, но один вопрос продолжил меня беспокоить. Белые комбинезоны бросались в глаза, и я не понимал, что забыли иностранцы в Подмосковье, когда у них в Евросоюзе своих проблем не меньше? Да и генерал Майданов как-то подозрительно печётся о гостях, ежедневно выделяя им вертолёты и эскорт из личной охраны.

Сегодня я решил основательно поговорить с Алёной, сразу после возвращения с очередного выезда. Но дальнейшие события заставили иначе взглянуть на происходящее.

На третий день сержант военной полиции доверил управление Уралом опытному дальнобойщику, завербованному в лагере для эвакуированных. При этом сержант остался в отделении и теперь сопровождал конвой с нами на БТРе.

Выйдя из лагеря в восемь утра, колонна успела проделать половину пути до блока складов, когда над ней один за другим пронеслись шесть военных Ми-8. Столько вертолётов одновременно я здесь не видел ни разу.

– Не понял, почему это генерал Майданов решил со своей свитой наведаться с утра в лагерь? – задумчиво сказал сержант.

– Думаешь, это он? – переспросил я, инстинктивно напрягаясь.

– Это все имеющиеся в наличии грузовые вертолёты. Кроме них, на аэродроме остался только один боевой Ми-24. Без личного участия Майданова такая движуха невозможна.

Мы с Беркутом обменялись тревожными взглядами. Лейтенант, словно прочитав мои мысли, постучал прикладом по люку мехвода, приказывая Трактористу остановиться. Минуту спустя колонна из четырёх грузовиков и БТР-70 замерла на обочине между полем и лесополосой.

Беркут подозвал молодого водителя Газели.

– Артём, у тебя мавик с собой? – спросил он очкарика с руками, накачанными как у армрестлера.

– Беркут, ты же знаешь, я свой дрон в лагере не оставлю. Конечно, всё с собой.

– Батарея заряжена?

Парень кивнул.

– Поднимай его. Надо посмотреть, что вокруг творится.

В группе Беркута, вместе с водителями, было всего одиннадцать человек. Мужики заразились нашей озабоченностью, так что уже через минуту, они все столпились возле Газели. Артём был отличным электронщиком и под пластиковым спойлером своего грузовичка разместил антенну с мощным усилителем сигнала, позволяющим беспилотнику летать намного дальше положенного.

– Предупреждаю сразу, дальше десяти километров не полечу. Сигнал начнёт биться, боюсь потерять птичку.

– Ничего, мы после выезда крюк дали немалый. Здесь по прямой до триста тринадцатого как раз где-то десятка, – заверил я парня и присел рядом, всматриваясь в картинку на планшете.

В этот момент, поставленный на асфальт мавик, зажужжал и взмыл ввысь. Поднявшись на сотню метров, он устремился в сторону эвакуационного лагеря, напрямик через поле.

Поначалу ничего необычного мы не заметили. Но на полпути Артёма заинтересовала берёзовая роща, и он направил дрон к ней. Приблизившись, я тоже различил между стволами небольшие пятна разных цветов. Как оказалась, это пестрела разноцветная одежда, всё ещё оставшаяся на заражённых.

– Там в роще толпа зомбаков, – изрёк Артём, заставляя мавик зависнуть на высоте тридцати метров. – Ниже не могу, от тварей помехи начинают идти.

В подтверждение его слов некоторые участки экрана начали рассыпаться на пиксели.

– Надо охрану лагеря срочно предупредить. Тракторист, вызывай по рации БТР блокпост, – приказал Беркут, и мехвод бросился к своему железному коню.

– Сколько их там? – спросил сержант, заглядывая в планшет через плечо.

– Минимум несколько сотен.

Я вспомнил, как всего две-три сотни зомби легко захватили дачный посёлок, и представил, что произойдёт, если хотя бы несколько особей прорвутся в лагерь. В этом случае взрывного заражения бешенством не избежать.

– Чего они тормозят? Им же осталось только под линией ЛЭП пройти через лесополосу, а потом по полю до лагеря – проговорил я, отлично понимая, ситуация развивается как-то неправильно.

– Может, людей не чувствуют. К тому же дневной свет им мешает? Вот они и пережидают, – предположил Беркут.

– Не командир, тут что-то другое. Артём, поднимай птичку повыше и начинай нарезать круги поближе к лагерю, может, мы чего-то не видим.

В результате облёта выяснилось, что зомби больше, чем мы предполагали. Сосчитать их сверху было невозможно, но, когда в лесополосе обнаружились ещё несколько групп, каждая в три-четыре сотни особей, я понял, дело серьёзное.

– Тракторист, ну что там у тебя? – спросил Беркут.

– Не отвечают. Хотя рация должна добивать на такое расстояние.

– Надо ехать. Нечего здесь сидеть, – предложил я, и тут же заметил, как почти все мужики опустили глаза.

– В триста тринадцатый, вертолёты полетели. Наверняка это генерал Майданов узнал про зомби и помощь выслал. Неужели они не справятся? – произнёс дальнобойщик, севший за руль Урала вместо сержанта военной полиции.

– Вы чего, мужики, ссыте? Там же за колючкой ваши жёны и дети! – возмутился Беркут. – Если зомби толпой попрут, охране любая помощь пригодится. Тем более у нас в КПВТ и ПК полный боекомплект.

В этот момент бывший гаишник Слава пробормотал себе под нос, что не у всех в лагере родные остались. Я подумал, что Беркут сейчас врежет ему, но он угрожающе перекинул автомат из-за спины. Увидев это, несколько водил, начали пятиться от газели

– Короче, так, – тут же решил вмешаться я, чтобы дело не дошло до перестрелки. – Кто не хочет с нами, валите на блок складов, а кто с нами, забирайтесь на броню БТРа.

Из одиннадцати к грузовикам отошли шестеро. Я знал, с ними каши не сваришь, так что возражать не стал. В результате с нами остался только Артём, оператор мавика и сержант военной полиции.

И в тот момент, когда разделение закончилось, снова подал голос Артём.

– Шустрый, глянь, а это что за траурная процессия? – позвал он меня.

Посмотрев на экран планшета, я увидел, как по дороге к лесополосе идёт группа в пятьдесят человек. Мавик снимал издалека, но было видно, колонна состоит в основном из мужиков. Люди двигаются спокойно, без неожиданных дёрганий, как это обычно делают зомби. Одежда на всех целая. У большинства за плечами ружья. Есть топоры, ножи, дубинки и всякое подобное для самообороны. И вроде бы всё нормально, но что-то меня инстинктивно насторожило.

Я быстро понял, что именно, когда группа добралась до линии ЛЭП. Зомби, стоявшие между деревьями в лесополосе, явно заметили людей, но никак на них не отреагировали.

– Что у вас здесь? – спросил Беркут, глядя, как три грузовика с дезертирами покатили по дороге к армейским складам.

– Смотри сам. Толпа обычных людей прёт к лагерю прямо по дороге, а зомби их словно не видят, хотя по идее должны сразу накинуться. Там между ними метров пятьдесят. На таком расстоянии от такой толпы даже с автоматами не отобьёшься, тем более без машин и на открытой местности.

Я обернулся к лейтенанту.

– Беркут, прикинь, если эти подозрительные ходоки до блокпоста дойдут и там что-то нехорошее начнётся? А потом остальные зомби за ними в атаку рванут.

– Ладно, нечего строить из себя дюже умных. Раз связи нет, надо туда лететь. На месте разберёмся. Только давай рули по прямой, через недостроенный коттеджный посёлок, – предложил Беркут, и я кивнул в знак согласия.

Глава 7. Падение триста тринадцатого

Макс.

Пока я пересаживался в водительское кресло Газели, БТР сорвался с места первым и, свернув на просёлок, скрылся в клубах пыли. Быстро догнав БТР, я продолжал посматривать в планшет, транслирующий картинку с мавика.

Артём держал дрон на максимально возможной высоте, чтобы его никто не заметил. Но то, что в лагере не всё в порядке, я понять смог даже с такого расстояния.

Обычно рядом с укреплением из бетонных блоков, стоял БТР-90 военной полиции с готовой к бою тридцатимиллиметровой пушкой. Когда мы уезжали, он был на месте, но теперь исчез. Таким образом, блокпост, прикрывавший лагерь с этой стороны, лишился главного калибра.

В башенке из блоков остался крупнокалиберный пулемёт Утёс на треноге, но его нельзя сравнить с тридцаткой БТР-90. К тому же я сомневался, что военный полицейский, куривший рядом с Утёсом, сможет быстро сменить пулемётную ленту, когда она закончится.

Конечно, есть надежда на торчащий из нижней бойницы ПКМ и автоматы стоящих на блокпосте военных полицейских.

– Ближе подлететь не могу, – Артём ругнулся, и я увидел, как картинка с беспилотника начала рассыпаться на пиксели. – Похоже, в центре триста тринадцатого работает мощная РЕБ.

– Так вот почему нет радиосвязи, – проговорил я и, прибавив газу, обогнал БТР-70.

Осмотрев лагерь издалека, я не обнаружил на площадке бронетехнику и грузовики военной полиции. Выходит, три коробочки БТР-90, шесть Тигров и два Камаза куда-то укатили сразу после нас.

Сделав самые нехорошие предположения, мне стало страшно за судьбу людей в лагере.

А в это время из-за кишащей зомби лесополосы, выползла странная процессия, державшая курс прямиком на блокпост.

Выбравшись на открытое пространство, группа явила нам свою зловещую тактику. Вперёд выступили женщины, сжимая в руках свёртки, подозрительно напоминающие младенцев, укутанных в пледы и одеяла. Похоже, это был дешёвый трюк, призванный усыпить бдительность охраны.

В этот момент наша Газель ворвалась в заброшенный коттеджный посёлок, и мне пришлось смотреть по сторонам. Остовы недостроенных домов торчали из земли, напоминая о крахе прежней жизни. Вроде как сетчатое ограждение лагеря было взято именно отсюда.

Поначалу меня ничего не насторожило. Но проехав по засыпанной гравием улице, я заметил, как из двухэтажной коробки крайнего коттеджа, вывалилась дюжина зомби. Они сорвались с места, словно спринтеры, одержимые жаждой плоти, но стоило поддать газу, и Газель смогла оторваться от жуткой погони.

Тем временем, когда нам до лагеря оставалось проехать два километра, странная группа приблизилась к блокпосту метров на двести. Навстречу им вышли четверо солдат во главе с дежурным лейтенантом.

Игнорируя окрики и демонстрацию оружия, чужаки настойчиво двигались вперёд, поднимая руки и размахивая белыми тряпками. А в это время в задних рядах, две дюжины фигур лихорадочно готовили стрелковое оружие.

Я гнал по грунтовке, отлично понимая, что мы опаздываем, и внезапно увидел на экране, как с плоской крыши главного корпуса санатория взмывают в небо два вертолёта. Однако вместо того, чтобы лететь на помощь блокпосту, МИ-8 взяли курс в противоположную сторону. А вот это уже походило на предательство?

Чужаки добрались до выставленных на асфальт железобетонных блоков и, как и ожидалось, обрушили на блокпост шквальный огонь. Я видел, как падают, сражённые наповал солдаты. И только лейтенант успел укрыться за бетонным блоком, огрызаясь из автомата.

В этот момент моя рация неожиданно ожила, прорезав эфир хриплым голосом.

– Всем, кто меня слышит, это лейтенант Умаров. Только что на триста тринадцатый напали! Блокпост под огнём!

Прошло бы ещё полминуты и до него точно добрались, но в этот момент со второго яруса блокпоста заработал Утёс, мигом внёсший смертельные коррективы в расклад сил.

– Подлети ближе, хочу увидеть, что творится внутри периметра. Хочу знать, почему к ним никто не идёт на помощь, – выпалил я, и Артём направил мавик к лагерю.

Беспилотник пролетел над двумя рядами сетчатого забора, увитого колючей проволокой. После этого мы смогли оценить творящийся внутри хаос. Сотни беженцев метались между палатками и вагончиками. Люди толпились у ограждения, наблюдая за начавшейся перестрелкой. Некоторые буквально впали в ступор, возле своих пожитков и провожали взглядом вертолёты, которые начали взлетать один за одним.

Перелетев через дубовую аллею и основной корпус санатория, мавик показал нам последние два вертолёта, готовящихся к взлёту, неподалёку от госпиталя «Врачей без границ».

В глаза бросился логотип на тенте, натянутом над госпиталем – белый треугольник с кроваво-красным крестом внутри. Потом я заметил несколько охранников генерала Майданова. Они не просто стояли рядом с вертолётами и ждали, пока бегущие от госпиталя фигуры, заберутся в вертолёты, они стреляли по беженцам, пытавшимся перебраться через сетку ограждения. А руководил ими тот самый старлей, что кошмарил нашу колонну после прибытия. Кажется, его звали Любушкин.

Теперь это точно походило на запланированную эвакуацию избранных из обречённого лагеря.

Когда иссяк поток людей в белых комбинезонах, из госпиталя вышла пара церберов генерала Майданова, буквально волокущих девушку, со скованными руками за спиной. Я сразу узнал сестру. Она отчаянно сопротивлялась, но силы были явно неравны.

Посреди поляны к ним подбежал один из врачей и ловким движением воткнул сестре в шею одноразовый инъектор. После этого она обмякла и её буквально занесли в вертолёт.

– Суки! – прорычал я, наблюдая, как последний вертолёт взмывает и в этот миг происходящее вокруг Газели заставило отвернуться от планшета.

Выскочив на поле, я увидел спины сотен заражённых, несущихся к лагерю. Вслед за нами из лесополосы выскочил БТР. Из рации раздался голос Беркута:

– Шустрый, рули к карантинной площадке! Там сбоку заезд в пространство между сетками, а дальше только шлагбаум. Прорвись к нашим и вытащи их. А я пока попробую отсечь зомбаков от периметра!

Предложение было дельным, так что спорить я не стал. Рванул вслед за зомби через поле, я не стал сообщать Беркуту об Алёнке, зная, в этом случае он точно сорвётся и наломает дров.

Проводив взглядом, взмывший в багряное небо вертолёт, я заметил, как уходящий от яростного вихря мавик едва не упал. Не знаю, как, но выкрикивающий ругательства Артём сумел его удержать в воздухе и стабилизировать.

Одного взгляда на экран планшета хватило, чтобы понять: триста тринадцатый сто процентов обречён. Прямо сейчас по полю, словно грязная приливная волна, на периметр накатывала орда зомби, исчисляемая тысячами. А в этот момент наша Газель отчаянно пыталась обогнать её левый фланг.

БТР-70, начал стрелять на ходу. Тяжёлые пули КПВТ, словно бумагу прошивали тела зомби, но, чтобы остановить эту неуправляемую лавину, понадобилась бы не менее шести боевых машин.

Зомби учуяли запах металла и живой плоти, и, словно стая голодных псов, бросились в погоню за мчащимся по полю Газелью. Около полусотни тварей ринулись к нам.

– Мля, помехи, теряю контроль над аппаратом! Придётся сажать где-нибудь, – выпалил Артём с досадой.

– Сажай птичку на спорткомплекс, там наши. И не отключай трансляцию. Как только доберёмся, заберёшь, – предложил я.

Артём молча кивнул.

Газель, не та железная колесница, что может безнаказанно крушить толпы зомби, поэтому я вилял по полю как заяц, лихорадочно маневрируя между бегущими тварями. Но даже отчаянная скорость не спасла от неминуемых столкновений.

Первой жертвой стало боковое зеркало со стороны Артёма. Оно с хрустом врезался в голову бегущей зомбячки и, сорвавшись с крепления, бесследно исчезло. Следом на дорогу выскочил ещё один заражённый и был мгновенно сбит, оставив на треснувшем лобовом стекле уродливую кровавую кляксу. Ещё один попытался повторить этот трюк, но на этот раз я успел высунуть Кедр из окна и всадить в его плоть короткую очередь.

Чудом прорвавшись сквозь живой заслон, Газелька рванула к карантинной зоне, отгороженной от остального лагеря сеткой. Здесь, к счастью, не было заграждения из колючей проволоки, да и ворота выглядели до смешного хлипкими.

Выскочив на наезженную колею, я вдавил педаль газа в пол, и грузовичок легко снёс одну из створок с петель. Дальше наш путь пролегал по узкому коридору, зажатому между двумя линиями сетчатого забора. Пролетев около полутора сотен метров, я резко дал вправо, сокрушил шлагбаум и, проскочив мимо пустой будки охраны, ворвался на территорию лагеря.

На посту никого не было, а в самом лагере царил полный хаос. Большинство беженцев, спешили к главному корпусу санатория, наивно полагая, что под защитой стен они будут в безопасности.

Пробиваться по центральным дорожкам лагеря, запруженным вереницами автобусов, вагончиков и палаток, было бессмысленно, поэтому я объехал группу, метающийся людей и рванул вдоль периметра по велосипедной дорожке.

Здесь тоже творилось невообразимое, но по большей части инстинкт самосохранения гнал беженцев прочь от ограды. Кто-то отчаянно махал руками и истошно вопил, требуя остановиться, другие, словно парализованные, стояли и смотрели на Газель. Выскочивший на дорогу мужик с лопатой, попытался нас остановить, ударил по лобовому стеклу и был отброшен ударом грузовичка.

Паника в лагере заставляла всех искать спасения, каждый находил свой выход. Я видел, как толпа мужиков перевернула автобус и спешно возводит баррикаду у входа в центральный корпус санатория, другие торопливо пытались укрыться внутри. Разумеется, ничем хорошим это закончиться не могло. И хотя ни один зомби ещё не проник за периметр, я за эти три минуты увидел, как минимум нескольких человек, затоптанных обезумевшей толпой и теперь валявшихся в пыли на дорожках и между палатками.

До спортзала оставалось не больше двухсот метров, когда мы увидели заражённых. Они выскочили из кустов, находящихся за периметром, и рванули к сетчатому забору. Пришлось резко тормозить, иначе через минуту-две они бы могли прорваться внутрь.

Откуда они взялись с этой стороны, практически на противоположной стороне от основного потока зомби, оставалось загадкой, но прямо сейчас в опутанную колючей проволокой сетку с остервенением врезались несколько десятков тел. Большинство из них ещё сохраняли подобие человеческого облика, но налитые кровью глаза, от одного взгляда на которые, мурашки бежали по коже, выдавали намерения тварей с потрохами.

Артём понял замысел и выскочив за мной из Газели. А потом мы начали методично выкашивать зомби, освобождая от них натянутую сетку. Некоторые застревали в колючей проволоке, но даже это немного сдерживало натиск заражённых. Однако дистанция огня в семь метров сделала своё дело, и для предотвращения прорыва нам понадобилось всего по два магазина.

Вернувшись к Газели, я увидел молодого мужика с подростком, явно собиравшихся забраться в кабину. Дал предупредительную очередь перед их ногами и, не говоря ни слова, сел за руль. Когда грузовичок тронулся, они так и остались стоять на велосипедной дорожке.

– Может, стоило разрешить им забраться в кузов? – спросил Артём.

– Нет. Это мы уже проходили, – отрезал я. – Раз хотели угнать, пусть сами выпутываются.

Уже подъезжая к спортзалу, я увидел своих. Они стояли на небольшой площадке, заваленной стройматериалами, между штабелями шлакоблоков, именно там, где я приказал им быть в случае любой чрезвычайной ситуации. Кроме Маши с детьми, здесь были жёны и дети мужиков из отделения. Видимо, это Маша, рассказала им о резервном плане эвакуации.

Погрузка всех в кузов заняла около минуты. При этом я никому не разрешил брать чемоданы и тюки. Этим фактом возмутилась женщина с ребёнком, которая наотрез отказывалась залезать в забитый людьми кузов без своего огромного чемодана. Чтобы привести её в чувство, Маше пришлось дать ей пощёчину.

Это гражданку остудило, и мы смогли буквально закинуть её с дочкой внутрь кузова, забитого под завязку. Пока я возился, Артём поднял дрон с крыши спортзала и смог забрать его. Затем мы просто подъехали к ограде, перекрывающей ту часть велосипедной дорожки, что далеко отходила от санаторного комплекса.

Болторез с длинными ручками, легко перекусил дужку навесного замка, скрепляющего запечатанные ворота, размещённые под опустевшей вышкой охраны. После этого Газели вырвалась из лагеря. Правда, чтобы ехать дальше, Артёму пришлось резать растянутые по асфальту мотки колючей проволоки и отбрасывать их с дороги.

В этот момент я стоял с автоматом рядом и буквально за несколько секунд до окончания расчистки дороги, увидел разбегающуюся скопление людей и преследующих их зомби. Это происходило у задней части санаторного комплекса.

Подавив шевельнувшееся в сознании желание помочь, я развернулся, приказал сидящим в кузове держаться, затем сел за руль и дал по газам, оставляя лагерь далеко позади.

Судя по паническим переговорам по рации, к тому моменту, когда мы отчалили, в лагерь ворвалась огромная толпа зомби. Выстрелы до сих пор продолжали доноситься, но немногие защитники лагеря, оставшиеся в строю, уже не могли никого спасти.

Глава 8

Шустрый.

Резиновый уплотнитель двери моей камеры, в одном месте отклеился, обнажая узкую щёлку. Сквозь неё невозможно разглядеть коридор, но зато можно слушать.

Этим я и воспользовался, вернувшись в свою бетонную камеру. Звуки доносились редко, но кое-что удалось узнать. Профессора Крюгера выдернули из камеры сразу после меня. Пять долгих часов он провёл неизвестно где. Когда же его вели обратно, коридор оглашался требованиями на английском, перемежающимися ворчанием на немецком.

Как я понял из обрывков фраз, для достижения максимальной эффективности взаимодействия, он настойчиво требовал выделить ему нормальное помещение для отдыха и работы, рядом с лабораторией доцента Воронцова.

Значит, он тоже побывал в гостях у дяди Бори, и увиденное произвело на него неизгладимое впечатление. Местное начальство наверняка этим воспользуется и привлечёт учёного к исследованиям. Но мне от этого ни тепло, ни холодно.

Конечно, я рад, что мать и дядя Боря живы, но решение проблем, оставшихся на поверхности, точно находятся не здесь. Да и как-то душно мне в этих подземельях. Не моё это всё.

Поздним вечером принесли ужин. Перловая каша с тушёнкой. Насытившись, я улёгся спать, но около трёх часов ночи вскочил от скрежета ключа в замке.

– Максим, быстро за мной! – шёпот матери заставил выскользнуть из камеры и уставиться на Марту, выходящую из соседней. Рядом жались друг к другу Васька и его маленькая сестрёнка Светка.

Мать ловко отпирала следующую камеру, и через минуту к нам присоединились два молчаливых номерных бойца, Бьорн и Курт, ранее носивших на шлемах цифры семнадцать и тридцать. Последними из камер вышли ассистент Генрих и сам профессор Крюгер.

В конце коридора, словно каменный истукан, застыл капитан Борзов, облачённый в полную боевую экипировку, будто готовясь к очередному выходу на поверхность. Автомат в его руках немного дрожал, а его взгляд нервно метался между нами и немного приоткрытой гермодверью, ведущей вглубь бункера.

Его поведение сразу навело на нехорошие мысли.

Когда мы все собрались в коридоре, мать заговорила:

– В связи с вновь открывшимися, неприятными обстоятельствами я вынуждена вас попросить проследовать за мной. Это касается вашей безопасности. У нас очень мало времени, так что давайте обойдёмся без лишних расспросов.

– Мам, сколько у нас времени? – спросил я с ходу поняв, что это предложение побега.

– Пока они не обнаружили вашу пропажу, у нас не больше трёх часов.

– Сначал-ла скажит-те, куд-да вы нас ведё-оте и зачем? – спросила насторожившаяся Марта.

Она стояла у стены, нахмурившись и скрестив руки, явно дав пеняет, что не желает без объяснений сдвинуться с места. Остальные тоже замерли, ожидая ответа.

– Я вас спасаю! – выпалила мать.

– От кого? – не унималась Марата.

– От секретной директивы, пришедшей два часа назад с большой земли. Я не знаю конкретно, какие инструкции получил генерал Антипов из центра, но судя по начавшимся приготовлениям, утром начнётся зачистка…всех лишних.

– Зачи-истка? Что-о это знач-чит? На-ас убьют?

– Скорее всего, да. Возможно, Максима с профессором оставят, но всех остальных, с девяносто процентной вероятностью, отправят в расход. Так что я бы на вашем месте, девушка, не тормозила, а сказала спасибо и бежала за мной, как угорелая.

– Мам, это правда? – спросил я с тревогой.

Она кивнула.

– Да, Макс. Надеюсь, тебе не нужно объяснять, как принимаются решения наверху?

Я отрицательно покачал головой.

– Ну, тогда не стойте!

В этот раз, едва мать рванулась к распахнутой гермодвери, все двинулись за ней. Лишь профессор остался стоять на месте, словно вкопанный.

– Я не собираюсь отсюда уходить! – его громкая реплика заставил всех снова остановиться.

Мы увидели, как он разворачивается и возвращается в свою камеру.

– Дайте мне полминуты. Я с ним поговорю, – попросила Марата и вошла в камеру вслед за Крюгером.

Мы слышали обрывки её уговоров. Потом Марта вышла, раздражённо качая головой.

– Профессор Крюгер останется, – констатировала она и выругалась на смеси литовского и немецкого.

– Это его выбор, – буркнула мать и, не собираясь больше никого уговаривать, двинулась к распахнутой гермодвери.

На этот раз капитан Борзов вёл нас по туннелю, обходящему центральную часть бункера. Метров через триста группа беглецов начала спускаться по лестничным пролётам всё ниже и ниже, пока не добрались до частично затопленного уровня.

Там мать с Мартой и детьми пересели в надувную лодку, которую мы потащили по туннелю. Холодная вода местами доходила до плеч, но группа продвигалась довольно быстро.

В конце туннеля капитан подключил внешний блок управления к панели и набрал код, открывший ржавые гермоворота. За ними обнаружилась частично затопленная насосная станция с лестницей, уходящей вверх.

Поднявшись на уровень выше, мы проникли в сухой туннель, собранный из тюбингов, и прошли по нему около километра. При этом теперь меня не покидало ощущение, что я нахожусь в техническом переходе московского метрополитена.

Вскоре мои догадки подтвердились. Мы вышли на настоящий перрон небольшого подземного ангара, в котором стоял длиннющий вагон технической службы метрополитена. Борзов вскрыл электрический шкаф, переключил два рубильника, и под сводами вспыхнули лампы, позволившие рассмотреть всё в подробностях.

Над вагоном явно кто-то усердно потрудился уже после начала зомби-апокалипсиса. Крышу и бока укрепили толстыми листами ржавого железа, превратив окна в узкие бойницы. Но наибольшей трансформации подверглась кабина машиниста и стыковочный узел позади вагона.

Впереди появилось подобие тарана с косыми отбойниками, способными отбросить с путей всякий хлам. Сзади я заметил два ствола ДШК, торчащие из амбразуры, в которую сварщики превратили остатки переходного тамбура. Вагон превратился в настоящий мини-бронепоезд, явно подготовленный для боевого применения в тоннелях метрополитена.

Отсоединив от разъёма толстенный электрокабель, капитан заскочил, в прикрытую листами брони, кабину машиниста и принялся готовить транспорт к поездке. В это время мать завела нас внутрь вагона и указала на сложенные в углу баулы.

– Разбирайте свои вещи. Здесь всё, что вы оставили три дня назад в шлюзовой камере.

Когда номерные начали облачаться в свою тяжёлую броню и вооружались, я невольно напрягся. Но это длилось недолго. Пристегнув детей к сиденьям и наказав Ваське присматривать за сестрёнкой, я увидел баул, в котором, помимо моего армированного комбинезона, лежал тяжёлый бронежилет с разгрузкой, шлем и автомат АК-115 под семёрочный патрон, с голографическим прицелом и дополнительной рукоятью.

Ещё я обнаружил, кучу снаряжённых магазинов, пистолет Ярыгина с глушителем и десяток наступательных гранат РГО.

Пока я облачался, мать начала инструктировать вполголоса.

– Это резервный канал эвакуации бункера. Год назад его признали неработоспособным из-за невозможности контролировать передвижение крупных групп зомби, периодически проникающих в служебную ветку метрополитена. Камеры слежения кое-где на путях до сих пор работают, и, судя по отсмотренным сегодня кадрам, нужный нам туннель сейчас почти чист, вплоть до выезда на поверхность.

– Мам, что конкретно находится на том конце туннеля?

– На том конце, технического перегона, выход на поверхность и большая станция техобслуживания, предназначенная для ремонта подвижного состава. Это рядом с МКАД, на окраине Москвы.

– Мам, я надеюсь ты с нами?

Услышав мой вопрос, она замерла, потом обняла меня и быстро зашептала на ухо:

– Максим, я бы и рада убраться отсюда навсегда. Прекрасно понимаю, что если не вырваться из подземелий сейчас, то шансов увидеть хоть раз внучку у меня останется немного. Но работа Бориса очень важна для всех продолжающих бороться с этой заразой. Он здесь без меня не справится. К тому же если я перестану делать ему переливания сыворотки, чудовище, живущее глубоко в нём, обязательно вырвется на свободу. Надеюсь, ты меня понимаешь.

– А если они узнают, что ты нам помогла сбежать?

– Генерал Антипов узнает об этом часа через два. Максим, я тебя уверяю, он не станет меня трогать, даже если поступит прямой приказ из центра пустить меня в расход.

– Почему?

– По той же причине, по которой он послал куда подальше все запреты центра и впустил вас в бункер, а потом устроил вылазку наверх за детьми.

– Мам, я обещаю: если выберусь, все секреты бункера останутся при мне. Правда, насчёт моих спутников не уверен.

– Ничего страшного, сынок. Главное, чтобы они помогли тебе отсюда сбежать. К тому же Борис не против, чтобы кое-какая информация просочилась во внешний мир, но только та, что нужна нам. – С этими словами мать достала из кармана цепочку с флешкой и надела мне на шею. – Здесь как раз то, что можно отдать западному медицинскому консорциуму.

Я понимал, шанс выбраться из Москвы по тоннелям метро невелик, поэтому не стал уговаривать мать идти на такой риск.

Облачившись в броню, снова посмотрел на неё, и в этот момент она вытащила из кармана тот самый прототип прибора, определяющего наличие вблизи серых нитей. Правда, теперь окуляры и экран были прикрыты коробчатым чехлом, оберегающим их от повреждения.

– Максим, сканер потусторонней активности полностью заряжен и готов к работе. Ты его уже испытал, знаешь, как он помогает определить наличие за стенами или в канализации крупных групп заражённых. А при точечной настройке он обнаружит и одиночного мутанта. Когда заряд начнёт заканчиваться, просто сними чехол и положи его на солнечный свет для подзарядки аккумулятора.

– Мам, ты уверена, что мне это можно отсюда забрать?

– Да. Тем более прибор не состоит на учёте. И это ещё не всё, – прошептала она и, раскрыв большой подсумок на моей новой разгрузке, показала спутниковый телефон и две дюжины одноразовых инъекторов, помеченных разными цветами и значками биоугрозы.

– Второй телефон остался у меня, так что жди возможного звонка. В инъекторах пять разных активных препаратов. В помеченных чёрным цветом – патогены. Он за несколько секунд убьёт любое живое существо. Красные инъекции – энергетический экстракт стероидов, добытых из желёз мутантов. Он сделает любого человека на короткое время сильным и невероятно выносливым. Оранжевые инъекции – безвозвратно превратят человека в бешеное животное. Жёлтые – уничтожат любую заразу в организме в течение часа. Зелёные – это восстанавливающий ткани мутаген. Вкалывать в самом крайнем случае, если по-другому невозможно помочь человеку, получившему смертельное ранение. Предупреждаю сразу: шанс излечения около тридцати процентов.

– Спасибо, мам, потом разберусь – сказал я.

– Максим, у меня появилась зацепка по поводу Алёны. Раньше я не знала, где её искать, но после твоего рассказа кое-что перепроверила…

И в этот момент бронезаслонка открылась, и из кабины машиниста появился лейтенант ФСБ.

– Ольга Петровна, нам пора! Каждая секунда – это украденный процент успешного завершения миссии, – выпалил он, и мать кивнула.

– Макс, всё, что тебе надо знать, прочтёшь здесь, – прошептала она, торопливо засовывая небольшую записную книжку в карман моего кевларового комбеза. Затем она поцеловала меня в щёку и стремительно выпорхнула из вагона, словно заставляя себя это сделать. Едва это произошло, капитан дёрнул механический рычаг, заставив стальные створки с лязгом сомкнуться и отрезая путь на перрон. Запоры, один за другим, встали на свои места, намертво запирая выход. Затем он обернулся к нам.

– На долгие разговоры времени нет, так что сразу к делу: сейчас распределяю роли и поясняю ключевые моменты.

Капитан говорил на безупречном английском, так что на этот раз его понимали все.

– Кто умеет обращаться с этим? – он указал на спарку крупнокалиберных пулемётов ДШК, установленных в задней части вагона.

– Я смогу, – отозвался я.

– Тогда огневая точка на тебе. В коробах по четыре сотни патронов. Оружие смазано и готово к бою, ленты подсоединены. Запасные ленты в закреплённых ящиках. Видишь рычаг рядом?

Я кивнул, разглядев красный рычаг с рукоятью, оборудованной нажимным предохранителем. Затем увидел бок бочки и панельку выставления таймера, до которой можно было при желании дотянуться.

– Дёрнешь за рычаг только по моей команде, переданной по селекторной связи. Это сброс фугасного сюрприза. В бочке две сотни килограмм тротила. Таймер активируется автоматически.

– Насколько выставлен таймер?

– Пятнадцать секунд.

Я невольно представил ад, который устроят двести кило взрывчатки в узком туннеле, и как молниеносно ударная волна превратит всё живое в фарш.

В это время капитан переключил несколько тумблеров, и по всему вагону загорелись экраны небольших мониторов, транслирующие картинку снаружи в чёрно-белом свете.

– Вы двое смотрите за боковыми бойницами – обратился капитан к пронумерованным. – Ваша задача – не дать толпе зомби облепить вагон в случае нападения.

– И как они это сделают? – с тревогой спросила Марта.

– Всё просто: смотрите в мониторы, не отрываясь, и в случае атаки – отсекайте зацеперов и крупных мутантов автоматическим огнём.

Капитан начал щёлкать единственную кнопку, имеющуюся у каждого монитора, и транслируемое снаружи изображение, начало переключаться с камеры на камеру, по часовой стрелке.

– А раньше кто-нибудь уходил этим путём? – спросил я, чувствуя, как внутри продолжает расти нехорошее предчувствие.

Капитан отрицательно покачал головой.

– У меня нет доступа к столь секретной информации. Но я знаю точно: наш бункер глубокого залегания, в Москве не единственный. Где-то ещё теплится жизнь, остались люди. Одна из новых веток метрополитена, на другой стороне столицы, была изолирована от основной сети туннелей и какое-то время действовала автономно. По ней периодически курсировал воинский состав, выполнявший некую секретную задачу. К нам иногда наведывались чужаки. Не знаю, что там произошло, но полгода назад всё изменилось, и эту тему засекретили.

Неожиданно я заметил на одном из мониторов мать и понял: она намерена стоять на перроне до тех пор, пока мы не отчалим. Её силуэт казался таким хрупким и одиноким в свете тусклых ламп.

У меня оставалось много вопросов к капитану ФСБ, почему-то согласившемуся принять непосредственное участие в побеге. Его мотивация не была ясна. Однако я не желал тянуть время, тем самым подвергая мать опасности.

– Ладно, Борзов, если выберемся, поговорим. А теперь давай заводи свою колымагу. Пора отсюда убираться.

Лейтенант явно хотел возразить, но, встретившись с моим взглядом, коротко процедил сквозь зубы про грёбаных мутантов и вернулся в кабину управления.

– Отправляемся через полминуты, так что советую держаться за поручни. А всем, у кого нет в руках оружия, приказываю пристегнуться.

После его сообщения по селекторной связи, электродвигатели под днищем вагона дали о себе знать. Врубилось аварийное освещение, и массивные ворота ангара технической службы начали с треском раздвигаться, открывая путь в чернеющую впереди пасть туннеля.

Над местом стрелка спарки ДШК висели два монитора. На одном отображалась картина позади вагона, на другом – всё, что ждало нас впереди. Я переключил один монитор на перрон. Мать продолжала стоять там, и я невольно напрягся, представив, что сейчас из мрака появятся голодные зомби.

А в это время бронированный вагон, начал медленно выкатываться из ангара. Это произошло без каких-либо происшествий, и я с облегчением выдохнул только тогда, когда створки ворот за нами начали медленно сходиться. В этот момент я последний раз увидел мать сквозь сужающуюся щель, она стояла и махала рукой, провожая нас в неизвестность.

Глава 9. Метро-2028

Шустрый.

И вот я снова сбегаю, – прошептал я, затем посмотрел на пристёгнутых к сиденьям детей. После закапывания неизвестным составом белки глаз у Васьки снова стали белыми. Мать по дороге уверяла, что он не заразен и, если выживет, в мире появится ещё один начинающий мутант.

Осмотрев пулемёты, я остался вполне доволен. Капитан не обманул. Оружие старое, но надёжное и готовое к бою. По нескольку сотен патронов в лентах и солидный боезапас в ящиках вселяли уверенность. Правда, в случае реального столкновения с ордой этого ничтожно мало.

Оставалась лишь одна надежда – как-нибудь тихо проскочить.

Пока вагон медленно катил по туннелю со скоростью пешехода, номерные продолжали готовиться. В остатках моего заплечного короба обнаружился ящик с набитыми магазинами для крупнокалиберных винтовок. В результате бойцы набили боеприпасами не только разгрузки, но и рюкзаки. Кроме этого, я заметил дюжину пузатых химических гранат, способных при активации породить облако липкой смеси с быстрозастывающими волокнами, способными опутать всех в небольшом помещении.

Надеюсь, все эти их штучки нам помогут.

Нажав на кнопку под динамиком переговорного устройства, я спросил: – Капитан, а чего мы еле-еле плетёмся?

– Так надо, вот и плетёмся. Глянь на экран. Там явные следы пребывания замбаков.

Внимательно присмотревшись к освещённому курсовым прожектором туннелю, я увидел кучи грязного тряпья, перемешанных с обувью и подозрительным мусором. У стены валялся выбеленный череп.

– Ну, были они здесь. И что теперь? Давай, Борзов, разгоняй колымагу, их слухачи нас всё равно не просто услышат, а почувствуют даже через стену.

– Слухачи? – переспросил капитан.

– Они самые. Ты их уже видел в толпах зомби. Обычно это худощавые особи женского пола. Если одна из таких тварей начинает вертеть головой и внимательно осматривать окрестности своими выпуклыми буркалами, значит, чего-то учуяла. А уж шум продвигающегося по рельсам двадцатитонного вагона они за несколько километров услышат.

Едва я закончил говорить, луч прожектора выхватил из темноты одинокую фигуру, стоявшую спиной к нам. Увидев зомби, лейтенант увеличил скорость, и через несколько секунд почувствовался едва заметный толчок.

Раскрыв потусторонний сканер, я осмотрел внутренности вагона. Поначалу ничего не заметил, но потом в воздухе замелькали тонкие нити. Появляясь всего на мгновение, шевелящиеся проявления заразы тут же исчезали. Но чем быстрее ехал вагон, тем чаще они проскальзывали в поле зрения.

Инстинктивно насторожившись, я перевёл взгляд на монитор и переключил вид на левый борт вагона, и в этот момент мимо нас промелькнули колонны между развязками нескольких сходящихся туннелей.

– Что там, – спросил Семнадцатый?

В этот момент я увидел десяток обычных зомби, замерших на соседней линии. Взявшись за рукояти пулемётов, ожидал увидеть начало погони, но они даже не дёрнулись.

– Ничего, Бьёрн, кажется, пронесло, – ответил я и принялся переключать монитор с камеры на камеру.

Бронированный вагон содрогался на стыках рельсов, высекая искры, на мгновение освещавшие покрытые копотью стены туннеля. Сквозь узкие бронированные бойницы наружу просачивался тусклый свет аварийных ламп, окрашивающий лица людей в болезненно-багровое мерцание.

На прикрученных к стенам мониторах пролетали бесчисленные ряды тюбингов и струящихся по туннелю кабелей. Изображение с камер ночного видения периодически дёргалось, но всё равно позволяло рассмотреть каждую трещинку в бетоне и каждую каплю влаги на коммуникациях.

Я привычным движением прижал ладонь к холодному металлу спарки ДШК, ощущая под пальцами потёртую поверхность старого оружия. Пальцы сами собой проверили ленту, скользя по звеньям и патронам, готовым в любой момент устремиться в чрево крупнокалиберных пулемётов.

Всё как обычно – оружие заряжено, патронов в достатке, но это не главное. Меня беспокоил один вопрос: хватит ли нам удачи проскочить незамеченными или придётся отбиваться? Последний вариант ничего хорошего не сулил, ибо малейшая неудача в бою – и мы останемся в покинутом людьми метрополитене навсегда.

– Никого не видно, – пробормотал Семнадцатый, прильнувший к ночному прицелу автоматической винтовки.
Его голос звучал сухо и выдавал накопленное напряжение.

– Тем лучше, Бьёрн, – ответил Тридцатый, стоявший у бойницы на другой стороне вагона. При этом я слышал, как его пальцы нервно барабанят по цевью оружия, выбивая какой-то классический ритм. – Или нам везёт, или зомбаки просто пока не проснулись.

Напряжение в вагоне росло. Все знали, затишье может закончиться в любой момент, и тогда начнётся кровавая буря.

Дети, Васька и Светка, инстинктивно жались к Марте, как птенцы к наседке, ибо за эти два года впервые почувствовали женское тепло. Та была не против, и я знал, она их не обидит. Правда, если честно, Васька сам может, кого хочешь обидеть, не зря он прячет в рукаве прихваченную с верстака отвёртку.

Девчонка с неестественно бледной кожей и слишком большими, светящимися в полумраке глазами крепко сжимала залатанного медведя и молча смотрела на потолок. В отличие от остальных, она видит то, что скрыто. Нити, о наличии которых впервые поведала мне сестра.

Генрих ёрзал, не мог усидеть на месте и постоянно пересаживался, то устраиваясь рядом с Мартой, то, наоборот, поближе к кабине машиниста. Его пальцы беспрестанно теребили рукава защитного комбинезона, а глаза бегали по вагону, словно выискивая несуществующий путь к спасению. Генриху единственному не выдали оружие, ибо он ненадёжен. И ему единственному из чужаков я бы не стал никогда доверять.

Туннель за бронированным стеклом казался пустым, заброшенным, но уж точно не безопасным. Все присутствующие чувствовали, тьма скрывает в себе смерть, готовую в любой момент проявить себя.

Около получаса мы двигались по техническому перегону, а потом на мониторе появилось очертание выезда на станцию. Как только это произошло, девочка прижалась к брату, сжала мишку покрепче и зажмурилась.

– Всем приготовиться! – громко рявкнул я, и желудок сжался в тугой комок. Во рту появился знакомый привкус крови.

Я успел увидеть название станции – «Комсомольская», – а потом в поле зрения появилась высоченная груда шевелящихся тел. Сотни, да нет, тысячи зомби были сплетены в нечто, напоминавшее кошмарный клубок плоти. Они замерли в странном оцепенении, но их тела продолжали медленно дышать, ожидая, когда вся эта масса заражённой вирусом биомассы получит команду к пробуждению.

Сигнал пришёл в тот момент, когда бронированный вагон практически успел проскочить мимо.

Нечто огромное шевельнулось где-то в глубине живой горы, а потом орда пришла в движение и задёргалась, как единый организм.

– Да как же их много! – воскликнул Курт, и в этот момент в нашу сторону хлынула волна быстрых зомби.

Но не это заставило зашевелиться волосы на затылке, а то, что начало выбираться из груды заражённых. Над ордой появилось очертания чего-то огромного, не поддающегося точному описанию.

Многосуставные конечности покрывала белёсая кожа. Монстр начал распускать во все стороны костяные щупальца с шипастыми наростами, а потом резко развернул в нашу сторону корявое тело. Я увидел пасть и костяные пластины, прикрывающие не менее десяти тонн мутировавшей плоти.

Но не этот вид оказался самым поразительным. Больше всего удивило то, с какой резвостью монстр начал передвигаться и нас нагонять. Соскочив с перрона, он рванул за нами и принялся очень быстро орудовать своими костяными щупальцами.

– Король туннелей, – хрипло окрестил его я и нажал на пулемётные гашетки, желая, как можно быстрее стереть тварь из бойницы, за которой виднелся зенитный прицел пулемётов.

Спарка ДШК яростно задёргалась, выпуская поток тяжёлых пуль. Каждый четвёртый патрон в лентах оказался трассирующим, так что целиться можно было по ярким росчеркам, освещающим стены станции.

Первая волна зомби оглушительно заорала и сорвалась с платформы, как грязевой поток после прорыва плотины. Твари бежали, цепляясь когтями за бетон и врезаясь с разгона в вагон. Кого-то сбивали с траектории бега пулемётные пули. Самые шустрые получали порцию свинца из винтовок, номерных бойцов и падали под колёса вагона.

Слышался хруст костей.

– Курт, не спи! – заревел Бьёрн.

Тяжёлые винтовки пронумерованных лупили одиночными со скоростью автоматического огня. Стволы начали дымиться уже после первой перезарядки. Грохот выстрелов оглушил вагон, смешавшись с воем электродвигателя и скрежетом когтей о металл.

В очередной раз поймав туннельного короля в прицел ДШК, я ощутил, как вибрация оружия передаётся всему телу после очередного нажатия на гашетку.

Трах-тах-тах! Крупнокалиберные пули заколотили по туше мутанта, вырывая куски плоти, но он даже не замедлился, словно ничего не чувствуя. И даже более того, внезапно костяные щупальца метнулись вперёд, как гарпуны, и начали, цепляясь за тюбинги, подтягивать рывками прикрытую пластинами тушу. В этот момент показалось, что если он нас догонит, то в один миг разорвёт стальную скорлупу вагона.

– Такую тварь броня не выдержит! – крикнул кто-то из пронумерованных, но я не понял кто, ибо весь мир для меня сейчас сузился до ширины зенитного прицела.

Я старался бить только по монстру, но волны нагоняющих и цепляющихся за вагон зомби заставляли переключаться и поливать их длинными очередями, ибо терять скорость от толпы зацеперов сейчас было никак нельзя.

В какой-то момент мне удалось отсечь всех зомбячих спринтеров, и в этот момент король туннелей сделал невообразимо резвый рывок и нагнал нас. Один из пулемётов замолк из-за кончившейся ленты, а уже в следующий миг острый шип пробил стену в десяти сантиметрах от моей головы.

Второй шип пронзил потолок за спиной, а третий – стенку рядом с боковой бойницей. Увидев это, сидевший в шести метрах от меня Генрих отстегнул ремень безопасности и кинулся к запертой изнутри кабине машиниста.

Прекратив палить впустую, я направил стволы ДШК в то место на теле монстра, откуда росла половина костяных щупалец, и нажал на гашетку. Патронов, оставшихся в ленте второго пулемёта, хватило всего на пару секунд, но этого хватило, чтобы разорвать потоком свинца три или четыре отростка. В тот же миг чёрная и густая, как нефть, кровь мутанта брызнула на стены вагона, а потом туннельный король ударился о тюбинги, оторвался от вагона и несколько раз перекувырнулся через себя.

Потеряв скорость, гигантский мутант взревел на ультразвуковых частотах. При этом в вагоне задрожало всё, что могло дрожать, а в ушах, несмотря на прикрывающий их кевларовый капюшон, появилось болезненное давление.

– Капитан Борзов, чего спишь?! Давай, дави на газ! – рявкнул я, нажав на кнопку коммуникатора.

– Неужели оторвались, – сказал подошедший сзади Семнадцатый и уставился на монитор, показывающий картинку с камеры заднего вида.

– Бьёрн, ты лучше туда смотри, – я указал ему на боковую бойницу, в которую в этот момент залезла рука чудом удержавшегося зомби.

Мгновенно среагировав, семнадцатый отстрелил зомбаку предплечье, и как только оторванная рука шмякнулась на груду дымящихся гильз, тело заражённого соскользнуло с вагона на рельсы.

После этого подбежавший Тридцатый заметил ещё одного зацепившегося зомби и, сунув горячий ствол винтовки в дыру, оставшуюся от костяного шипа, выпустил две пули в щуплое тело.

Вагон снова начал разгоняться, набирая прежнюю скорость. При этом Король продолжал реветь где-то сзади. Правда, с каждым разом его рёв раздавался всё тише и тише. Постепенно в вагоне воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием людей. Марта смотрела на нас. Дети молчали, прижавшись друг к другу. И только Генрих продолжал скулить и скреститься в кабину машиниста.

– Дядька Шустрый, не расслабляйся, это только начало. Чем глубже в метро, тем крупнее твари, – неожиданно предупредил Васька.

Я не ответил. Потому что знал – пацан прав. Это был только первый круг подземного ада.

– Шустрый, приказываю сбросить фугас! – выкрик капитана Борзова вырвался из всех динамиков и заставил встрепенуться.

Среагировав, я вжал кнопку коммуникатора.

– Капитан, без толку это. Если сейчас сбросим, считай, впустую потратим. Двести килограмм взрывчатки, туннель всё равно не взорвут, зато толчок каждая местная тварь почувствует.

– Ну, смотри сам. Тебе там виднее, – ответил Борзов и отключился.

После этого я немного разгрёб наваленные снизу звенья лент с гильзами и принялся перезаряжать спарку ДШК. При этом мои пальцы продолжали свою работу автоматически, будто отдельно от сознания, которое уже просчитывало следующие ходы.

– Ты же пон-нимаешь, что за нам-ми продолжа-ают гнаться? – спросила подошедшая Марта, и я заметил, как капли холодного пота стекают по её вискам. – Может, капитан прав, и нам стоило скинуть взрывчатку?

Пока она говорила, пронумерованные стояли сзади и кивали. Посмотрев на эту троицу, я невольно ухмыльнулся.

– Марта, всё я пон-нимаю, но поверь, время не пришло. Подумайте сами – это наш последний аргумент. Если твари прижмут, то лучше уж всем от взрыва распылиться на атомы, а не от этих, – я указал Марте и её дружкам на валяющуюся в куче гильз отстрелянную руку зомби.

Троица иностранцев немного побуравила меня взглядами, а потом разошлась по вагону. И только после этого я посмотрел на простенькую панель выставления таймера детонатора, приделанную к боку бомбы, и принялся украдкой от всех жать на кнопки.

В вагоне воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием бойцов, снаряжающих магазины толстыми патронами с бронзовыми крестообразными пулями. Марта сидела рядом с детьми, и я видел, как дрожат её пальцы.

– Давайте договоримся так, граждане иностранные специалисты, – громко произнёс я, закончив свои манипуляции. – Предлагаю всевозможные проблемы между нами отложить на потом. Сейчас главное – выбраться живыми. Вон, посмотрите на детей – сидят и не жужжат.

Васька со Светкой молчали, пристёгнутые к сидениям. Их глаза, неестественно большие на бледных лицах, были широко раскрыты, но в них читалась не паника, а какое-то странное, почти мистическое понимание происходящего.

– ...аська, они опять тута... – прошептала малышка, и её тонкие пальцы сжали плюшевого медведя. – Много, много. Везде...

Услышав её предупреждение, я снова достал смартфон, переданном матерью перед отбытием. Включил экран, и как только три линзы засветились, увидел бледные нити, во множестве пробивающиеся сквозь стенки вагона. Они дёргались, словно живая паутина, и пытались присосаться ко всем людям, кроме меня и детей.

Похоже, нитям мешали наши мутации, проявившиеся после серии заражений. У детей работал иммунитет, созданный периодическими вливаниями сыворотки, переданной их покровителю из лаборатории.

– Готовьтесь! – рявкнул я, чувствуя, как по спине побежали табуны холодных мурашек. – Они рядом.

Мой палец вжал кнопку коммуникатора так, что пластик затрещал.

– Борзов, хватит ползти! Дави на газ!

– Ты с ума сошёл?! – голос капитана сорвался на крик. – Мы не знаем, что впереди! А если там завал на путях? С разгона вмиг размажемся.

– Борзов, если остановимся, нас точно догонят. Они реально уже рядом, – перебил я его, чувствуя, как выделяемый организмом адреналин начинает будоражить организм. – Газ на полную, иначе всё здесь сдохнем!

Борзов выругался, но уже через секунду электродвигатель снова начал набирать обороты. Вагон рванул вперёд так резко, что нас всех немного дёрнуло.

Стена туннеля в мониторе начала размываться от движения, а едва появившиеся в глубине подозрительные тени снова исчезли. Облегчённо выдохнув, я внезапно заметил, как на стенах задёргались странные пятна, но толком рассмотреть, что это, не успел.

– Мля! Я же говорил, сейчас вмажемся! – закричал Борзов.

Среагировав, я переключил монитор на вид спереди и увидел перекрывающую туннель белую стену. Тормоза взвыли, металл заскрежетал, но было уже поздно – мы неслись на полной скорости прямо в преграду.

Вот только удара не последовало. Вместо ожидаемого лобового столкновения раздался резкий хруст, а затем вагон пронзил стену, как пуля, пролетающая сквозь множество слоёв стеклянной паутины.

На миг я успел разглядеть несколько корявых существ с перекрученными, многосоставными лапами. Гипертрофированные тела походили на паучьи, но вместо голов зияли зубастые пасти, усеянные рядами игловидных клыков.

Вместо нападения твари жались к стенам и своду туннеля, так что только с десяток случайно зацепились за несущийся мимо вагон и слетели вниз.

– Каких только уродов не породил вирус, – пробормотал я, чувствуя, как по спине пробегает холодный пот.

И всё-таки одно из существ смогло зацепиться. Когти заскребли по броне над нами. Правда, как только паук-мутант появился напротив одной из бойниц, подскочивший Тридцатый всадил три пули в раскрытую пасть.

– И это только цветочки, – предрёк Васька.

Я знал, что он прав, ибо где-то в глубине туннелей нас ждали куда более страшные порождения вируса.

Глава 10.

Шустрый.

– Борзов, сколько нам осталось? – спросил я у нашего фээсбэшного машиниста после десяти минут относительно спокойного путешествия.

– Если приборы не врут, приблизительно четыре километра, – ответил тот.

После встречи с пауками все начали приходить в себя, и когда начало казаться, что у нас всё может получиться, туннель резко расширился, разделившись на две параллельные ветви. А потом перед глазами предстала очередная станция с длинным перроном. Я не успел рассмотреть название, но зато увидел на облицованных белым мрамором стенах и колоннах длинные царапины, оставленные неведомыми тварями. Повсюду виднелись чёрные потёки непонятного происхождения и дыры с торчащими во все стороны кусками арматуры.

Глядя на экран смартфона, я видел нити, но никаких крупных клубков рядом не заметил.

– Кажется, чисто, – выдохнул Бьёрн, когда вагон добрался до конца совершенно пустого перрона, помеченного явными признаками долговременного пребывания зомби.

Семнадцатый уже начал опускать ствол винтовки, и в этот момент в борт вагон что-то врезалось. Мощный таран едва не скинул нас с рельсов.

В мониторах появились массивные тела. Не менее десятка крупных мутантов с вогнанными под кожу ржавыми железками. Хотя они и отличались от тех, что я встречал на поверхности, халков я узнал сразу. Их кожа, покрытая уродливыми наростами, блестела в свете аварийных ламп. Куски арматуры, торчащие во все стороны из тел, заскрежетали по вагону, оставляя на нём вмятины и глубокие царапины.

Встав к пулемётам, я приготовился и начал следить за появляющимися вмятинами. Несколько атаковавших борт халков не смогли зацепиться и отлетели. Продолжили бежать следом, но, получив по очереди из ДШК, быстро отстали.

А те, что удержались на корпусе, столкнулись с узостью туннеля, помноженной на скорость разгоняющегося вагона.

Для массивных тел это испытание оказалось трудным. Конечности халков сталкивались с ребристыми тюбингами. Шипы из арматуры скрежетали по стенам, высекая снопы искр. Всего на миг в бойнице появились красные глаза, горевшие нечеловеческой ненавистью, а уже в следующее мгновение их обладатель ударился о выпирающий из стены туннеля элемент конструкции и едва не слетел.

– Чего не стреляем, ребята? Или боитесь корпус в дуршлаг превратить? – мой голос прозвучал хрипло, но твёрдо. Сразу после этого вагон наполнился оглушительным грохотом выстрелов. Крупнокалиберные пули пронумерованных, начали лупить через обшивку вагона. Мощности вполне хватало, чтобы в упор пробить лист брони и вырвать из зацепившихся тварей кусок плоти. Чёрная кровь начала капать внутрь через пробоины, но монстры продолжали рвать обшивку вагона снаружи, будто совсем не чувствуя боли.

В какой-то момент одного из мутантов зажало между вагоном и сводом туннеля, и нас хорошенько встряхнуло. Десяток шипов пробили обшивку, как консервную банку, прямо над головой Марты, прикрывавшей детей.

– Борзов, газу! – снова закричал я в коммуникатор, ибо, несмотря на явно провалившееся нападение, застревавшие между стенами туннеля и вагоном шипастые тела начали нас замедлять.

– Я не могу больше дать газу, – ответил капитан Борзов, и я снова вжал кнопку.

– Капитан! Газу, чёрт возьми! Иначе нас остановят, и мы здесь все сдохнем! – мой крик прозвучал так резко, что даже дети вздрогнули.

Двигатель взревел с новой силой, и в тот же миг со стороны кабины послышался звук разрываемого металла. Переключив монитор на нужную камеру, я увидел крупного халка, буквально разрывающего лист брони, прикрывающей покрытое трещинами лобовое стекло вагона. Его морда была обвита колючей проволокой и истекала чёрной жижей. Тварь была ранена, но всё равно продолжала пытаться добраться до нашего машиниста.

Внезапно в открывшейся щели появился ствол автомата. Раздалась длиннющая очередь на весь магазин. Все пули вошли точно в тело мутанта, но даже несмотря на это, тот успел несколько раз сунуть мускулистую руку в образовавшуюся прореху и, кажется, задел капитана. После этого мутант зарычал, попытался влезть внутрь, но, получив десяток пистолетных пуль точно в морду, резко обмяк и соскользнул с вагона.

Переключив на камеру, в кабине, я увидел Борзова. Он держался за бок, рядом с местом, где из бронежилета торчала ржавая железка.

– Борзов, ты как там? – спросил я.

– Нормально. Жить буду. Правда, этот гад успел вентиляцию в кабину провести и немного бок мне поцарапать. Шустрый, давай, скидывай фугас! Пусть эти гады, что за нами гонятся, кровью умоются, – тут же потребовал капитан.

– Не, Борзов, погодь немного.

Мой ответ ему явно не понравился.

– Шустрый, ты совсем охренел? – рявкнул он. – Нам до выезда из туннеля осталось два километра. Пусть рванёт позади, а потом я скорость начну сбавлять. А то если на выходе гермоворота закрыты, точно вмажемся и превратимся в гармошку.

После слов Борзова в вагоне воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только странным монотонным стуком, доносящимся откуда-то снаружи.

Тишину нарушила мелкая Светка:

– Дядя Шустрый, смотри! – звонко провозгласила она, указывая в пустоту перед собой. Её тонкий пальчик дрожал, а глаза были максимально расширены.

Схватившись за сканер, я увидел на экране смартфона огромный шевелящийся клубок из нитей. Сгусток дёрнулся и начал буквально поглощать вагон. При этом я почувствовал, как по телу побежали колкие мурашки, словно от разрядов электричества. В тот же миг двигатель электровоза начал то резко накручивать обороты, то наоборот, прекращать крутить колёса.

– Да мля, – успел прошептать я, и в этот момент ритмичный стук извне начал стремительно нарастать, и от него задрожали стены вагона.

Сначала нас догнал душераздирающий визг, а потом в прицеле появились стремительно догоняющая вагон толпа заражённых. Спринтеры-мутанты неслись по туннелю неестественно быстро и помогали себе длинными руками.

Вдавив одну из гашеток, я перекрестил туннель наискось двумя длинными очередями из ДШК. Это дало хороший результат, но оставшиеся в строю худые твари принялись активно прыгать, ещё быстрее приближаясь к нам.

Самые ретивые сумели вцепиться за вагон, но они меня мало беспокоили, ибо я чувствовал – нечто более крупное уже рядом. Увидев в мониторе стремительно приближающееся существо, я успел вдавить гашетки, целясь в многотонную тварь. Во все стороны полетели осколки брони и отстрелянные костяные щупальца.

А потом прямо на спарку пулемётов обрушился мощный удар. Один из стволов заглох сразу, а второй успел дать последнюю очередь, пока его не оторвало. Вагон содрогнулся и едва не сошёл с рельсов, а уже в следующий миг тварь начала рвать стальные бронелисты, стремясь добраться до внутренней обшивки. Куски отлетали один за другим, открывая доступ внутрь.

Подскочившие сзади пронумерованные начали лупить по появляющимся в дырах щупальцам, а я подхватил свой АК-115 и уходя от одного из отростков мутанта, откатился к ним под ноги.

– Марта, быстро с детьми в кабину! – скомандовал я, отползая за спину пронумерованных. А в это время конечности огромного мутанта продолжали лезть в пробоины, заставляя всех отступать всё дальше и дальше вглубь вагона.

Когда я, выпустив первый магазин, и начал перезаряжать автомат, одно из появившихся в щели костяных щупалец внезапно метнулось вперёд словно змея и обхватило мою ногу. Причём сжало конечность с такой силой, что титановая чешуя комбинезона затрещала. Я схватился за поручень, но после резкого рывка, меня оторвало вместе с ним.

Щупальце начало мотать свою добычу, словно тряпичную куклу, и бить о стены и потолок вагона. Если бы не бронекомбинезон, то меня бы вырубило сразу. В этот критический момент само время будто растянуло свои границы, дав возможность запечатлеть в подробностях всё происходящее внутри вагона.

Я видел, как Семнадцатый, не прекращая стрелять, пытается отстрелить корявый отросток. Он точно попадал в плоть мутанта, но тот не отпускал свою добычу. Заметил, как Марта скрывается вслед за детьми в кабине машиниста, и туда же заползает орущий в голос Генрих.

Автомат вылетел из рук, и только пристёгнутая стропа не дала его потерять. Не знаю, как, но я сумел схватить небольшой топорик, валявшийся среди разбросанных на полу инструментов. И даже более того, извернувшись, несколько раз рубанул по щупальцу, когда оно потащило меня к огромному пролому, появившемуся в крыше вагона. В результате мне просто повезло. Видимо, попав в надломленное место, остриё топора рассекло костяные наросты, и из обрубка брызнула чёрная жижа.

При этом полутораметровый кусок щупальца вместо того, чтобы ослабнуть, начал сворачиваться вокруг голени, словно змея, сжимая её ещё сильнее и буквально выворачивая из сустава.

Внезапно ко мне подскочил Тридцатый. Прицелившись, Курт выстрелил дважды по перекрученному узлу плоти, потом скинул пустой магазин, схватил меня за руку и потащил к кабине машиниста.

Пока он тащил, я воочию увидел проникающую в вагон корявую тварь. Вблизи она походила на порождение адского кошмара. Распахнутая пасть ощетинилась серпообразными рядами острых зубов. А над этим всем выпячивались остатки человеческого лица с вылупившимися на нас красными буркалами.

Тварь заорала на ультразвуке, и проникшие внутрь вагона щупальца снова потянулись к нам. Курт метнул химическую гранату, но мутант легко разорвал липкую паутину, выплеснувшуюся во все стороны из эпицентра взрыва.

Нам явно нечего ему противопоставить. И в тот момент, когда я подумал, что эта станция конечная, многотонная махина бронированного вагона столкнулась с препятствием и буквально протаранила металлические ворота, прикрывающие выезд из туннеля. Преграда не выдержала. Пробивший её вагон сошёл с рельсов и начал крениться.

Удар был такой силы, что я на секунду потерял сознание, а когда очнулся, обнаружил лежавший на боку вагон. При этом он был наполнен слепящим глаза солнечным светом, проникающим внутрь из многочисленных пробоин и пулевых отверстий.

Это не понравилось начавшему шевелиться монстру, и он снова принялся расправлять свернувшиеся во время удара многочисленные щупальца.

Я понял – надо срочно отсюда убираться.

Посмотрев на моргающий, но чудом оставшийся работать монитор, транслирующий картинку из кабины машиниста, я увидел Марту, прикрывающую детей своим телом. Рядом, Генрих, в ужасе закрывал лицо руками. А чуть дальше Семнадцатый с Борзовым пытались отогнуть практически оторванный кусок брони, раньше прикрывающий лобовое стекло вагона.

– Бегом из вагона! – мой крик оживил лежавшего рядом Тридцатого, и тот шустро пополз к распахнутой дверце.

В этот момент одна из щупалец снова попыталась меня схватить, и я, полез в щель, образовавшуюся в развороченном потолке после столкновения. Боясь застрять в острых кусках обшивки, я чувствовал, как солнце пригрело кожу, а когда выбрался, откатился подальше. Подобрал волочившийся за мной автомат, вскочил и побежал к выбитому окну кабины машиниста. Оттуда вылезали все остальные.

Пока я бежал, внутри раздавался оглушительный рёв. Похоже, король туннелей не собирался так просто отпускать свою добычу.

Добравшись до остальных, я подхватил мелкую Светку на руки и осмотрел территорию депо с десятками расходящихся в разные стороны рельсами и навечно замершими вагонами метрополитена. Потом глянул на ручные часы и понял: времени на раздумья нет.

– Быстро все за мной! Не отставать! – приказал я и понёсся к ближайшей сцепке вагонов.

Пока мы убегали, мутант с грохотом разрывал остатки вагона, при этом костяные щупальца тянулись наружу, невзирая на явное неприятие солнечного света.

Добравшись до второго по счёту вагона, я остановился и закинул девочку внутрь, затем притормозил догоняющего меня семнадцатого с закинутым на плечо Васькой.

– Давай, быстро внутрь! – приказал я, и Бьёрн подчинился.

Следом я заставил залезть в вагон Марту тридцатого и капитана Борзова с Генрихом. Последний собирался бежать дальше, так что его пришлось загнать в вагон увесистым пинком.

Пока мы забирались в пустой вагон, за спиной слышался мерзкий хруст разрываемого металла. В процессе монстр полностью выбрался из обломков и взгромоздился на торчавшие из туннеля остатки нашего искорёженного транспорта.

Король туннелей расправил оставшиеся целыми щупальца и зашипел на ненавистное солнце. Его осклизлое тело дымилось под солнечными лучами, но это не остановило его намерений продолжить погоню.

– Зачем мы сюда залезли? Он нас чувствует, – пробормотала Марта, и я снова посмотрел на ручные часы дяди Бори, которые мать мне передала вместе со всем остальным.

– Все на пол! Быстро! – мой голос выкрикнул приказ, а когда все начали опускаться, я завалил между сидениями Марту и прикрыл собой Светку.

Кажется, семнадцатый с Борзовым в этот миг всё поняли и, не сговариваясь, накрыли Ваську.

Как только мы легли, раздался оглушительный рёв, и спрыгнувший с вагона король туннелей рванул в нашу сторону. Я всё это увидел в стекольном отражении.

– Уши зажать! Глаза закрыть! Рты приоткрыть! Язык спрятать! – мои монотонные команды звучали как колыбельная апокалипсиса, а уже в следующий миг весь мир вокруг нас содрогнулся.

Двухсоткилограммовый фугас рванул с чудовищной силой. Взрывная волна больно ударила по перепонкам, даже сквозь армированный капюшон и прижатые ладони. Вагон, в котором мы укрылись, мигом потерял всё остекление и сдвинулся на пару метров по рельсам.

Когда шум утих, поднятая пыль немного рассеялась. Марта подняла голову, и я увидел, что щиток её шлема покрывает сетка мелких трещин.

– Это наша бо-омба? Но-о как ты так точно всё рас-считал? – спросила она.

Я покачал головой.

– Марта, ни хрена я не рассчитал. Нам просто повезло, – честно ответил я и осмотрел остальных. – Ну чего, разлеглись, номерные? Быстро наружу, пока не началось.

Среагировав на мои окрики, уставшие и измученные бойцы начали подниматься. Все отлично понимали – после такого фейерверка сюда просто обязана наведаться ближайшая орда. Но особенно меня страшило чрево развороченного взрывом туннеля, ведь оттуда могло появиться вообще всё что угодно.

Выбравшись из вагона, я перезарядил автомат и побрёл в сторону железобетонного забора, отгораживающего депо от промзоны соседнего предприятия. И почти сразу наткнулся на костяное щупальце, слепо бьющееся в агонии между рельсами.

– Шустрый, русский офицер ранен. Все остальные то-оже не в порядке. Да и тебя то-оже хорошенько потрепало. Надо остановиться, осмотреть раны и сделать перевязку, – предложила догнавшая меня Марта.

Я повернулся и посмотрел на идущего следом Борзова. Капитан ФСБ держался за бок, но шагал уверенно.

– Борзов, ты как?

– Стимулятор, который я себе вколол, перестанет действовать часа через полтора. Пока он работает, могу идти и стрелять, потом свалюсь часа на три, – предупредил капитан.

– Вот видишь, Марта, он выдержит. Нам сейчас главное – убраться отсюда подальше и добраться до МКАД! Это где-то в километре отсюда, – я указал направление. – Обещаю, найдём относительно безопасное место, сразу устроим привал.

Все знали, я прав, так что спорить никто не стал. До МКАД мы добрались через полчаса. Нам повезло – промзона, не то место, где обычно любят устраивать свои лёжки орды зомби. Нет, конечно, появление заражённых мы услышали, но характерные звуки доносились со стороны депо.

Увидев десяток полос окружной трассы, забитых стоявшими в пробке машинами, я почувствовал облегчение, ведь основная часть Москвы осталась позади. Оглянувшись, я окинул взглядом мёртвые многоэтажки, за два года оставшихся почти без окон.

Эти дома, метро, да и весь остальной город теперь принадлежал зомби. И рано или поздно тем, кто выжил после начала заражения, придётся столкнуться с порождёнными вирусом ужасами, которые, как я предчувствовал, обязательно отсюда полезут.

Глава 11

С Беркутом удалось установить связь, только через час. Местом встречи выбрали автобусную остановку на просёлочной дороге, между полем и лесополосой, находящуюся в семи километрах от разорённого лагеря.

Как только подкативший БТР-70 остановился, из десантного отделения посыпались бойцы. Среди них я заметил дежурившего на блокпосте лейтенанта военной полиции и пару его солдат. Они выглядели так, словно вырвались из ада.

– Никого не цапнули? – спросил я.

Парни замотали головами. Я посмотрел на лейтенанта военной полиции.

– Пошли, по душам потрещим, – предложил я.

В ответ офицер попросил закурить и направился к автобусной остановке. Судя по его виду, горячка боя только начала его отпускать.

Я же в этот момент думал, как сообщить Беркуту про Алёну.

Беркут задержался возле газели, а когда догнал нас, в его глазах поселилась растерянность.

– Где Алёна? – выпалил он, и я схватил товарища за рукав.

– Здесь её можешь не искать.

– Не понял. Макс, ты что её не забрал? Да как ты мог уехать без сестры?

Беркут вырвал рукав и шагнул к БТРу.

– Тракторист, заводи шарманку, мы возвращаемся в лагерь.

Я оценил его порыв.

– Нет её там.

– Как нет?

Беркут резко обернулся.

– Да так, когда мы забирали остальных, её уже там не было. Ты правда подумал, что я без сестры уеду? Увези нашу спасительницу на голубом вертолёте. Одно плохо – это сделал не волшебник.

– Значит, улетела. С кем? Когда? Кто видел?

– Мы с Артёмом видели, как её сажали в вертолёт. Есть запись с камеры мавика. А вот зачем это кому-то понадобилось? Куда её повезли? И какого хера здесь вообще творится, мы сейчас попытаемся узнать от дежурного офицера блокпоста, которого ты чудом сумел вытащить.

Моё предложение изменило намерения Беркута, и он побрёл за мной.

– Лейтенант, так как ты говоришь, тебя зовут? – спросил я, подходя к сидящему на остановке офицеру.

– Умаров Аслан – ответил он.

Подойдя, я взял стоявший у лавки АК-112 и проверил наличие патрона в патроннике, затем отстегнул пустой магазин.

– Аслан, а расскажи-ка нам дружище, о том, что произошло в лагере? – подчёркнуто дружелюбно попросил я.

– Так вы же сами только оттуда. Не меньше моего увидели – проговорил он, явно реально не понимая, к чему я виду.

– Ну тогда расскажи нам Асланчик, что за движуха началась после выезда нашего каравана до блока складов. А то мы с твоим спасителем, всё начало веселья пропустили.

Я кивнул на Беркута.

– Да у нас с самого утра, всё по одному месту пошло. Меня, как залётчика, заставили наряд на блокпосте сменить. А потом батальонная колонна начала формироваться. Я спросил, куда они собрались, но старшие машин ничего не знали. А потом вышел полковник Волков и заявил, что они выезжают на операцию по зачистке территории.

– Они что просто все уехали?

– Нет. Подождали, когда вертолёты появятся, а потом тронулись в путь.

– В каком направлении двинулись?

– Кажется, в сторону водохранилища. Это там, где вертолётный полк располагается.

– Лейтенант, ты дурачком не прикидывайся – неожиданно встрял Беркут. – Ты разве не заметил, Волков с вышек пулемётчиков снял, а с въезда на карантинную площадку пост охранения?

– Заметил. Но поначалу подумал, на вертолётах, вместе с генералом Майдановым боевое усиление прибыло. Думал, они заменят тех, кто на зачистку территории отправился.

– Значит, генерал тоже прилетал.

– Да, я сам его через бинокль видел. Он в расположении врачей без границ крутился со своими головорезами.

– А по рации ты вертолётчикам запросы делал?

Лейтенант кивнул.

– Делал, но только они, как только сели, мощную РЭБ врубили. Глушилка все частоты забила.

– А сам, ножками сходить и посмотреть, что происходит, не мог?

Беркут давил слишком сильно, и мне пришлось на него шикнуть.

– А как я пост брошу? На мне и парнях из взвода и так расстрельный залёт висит. Ещё один косяк и всё, Волков с генералом могли взбелениться и к стенке поставить. У нас в батальоне, двоих так расстреляли.

– Значит, ты, Аслан, в залётчиках числишься?

Лейтенант кивнул.

– И чего натворил?

– Задание Майданова провалил.

– Какое?

– Меня с парнями послали проверить таможенный терминал, стоящий на границе сектора. А мы по пути с маршрута сошли. Услышали выстрелы рядом со свиноводческой фермой, решили проверить. На месте обнаружили стаю зомбаков, штурмующих двухэтажный дом. Поняли, внутри люди и решили помочь. Отвлекли на себя тварей и в процессе настреляли бешеных не меньше сорока тушек. Потом выяснилось, что в доме старик с двустволкой засел и две его внучки Катя и Наташа. Ну вот мы их оттуда и вытащили.

– Вы что их, изнасиловали? – вопрос вырвался сам собой.

– Да нет конечно. Просто вытащили. Одна из сестёр таблеток наглоталась, видно, хотела отравиться, чтобы в зомбячку не обернуться. Пришлось её откачивать. Деду раны обработали от разбитых стёкол. А потом мы выполнили просьбу спасённых и отвезли на небольшую турбазу, что на берегу водохранилища стоит. Там их вроде нормально приняли.

– Так и за что вас тогда наказали, раз вы людей спасли? – не понял Беркут.

– Генерал Майданов узнал, что мы не выполнили боевое задание и нарушили его детективу. Выходит, мы впустую израсходовали боезапас.

– Ну тогда, Аслан, мне ясно, почему именно тебя с твоими парнями сегодня поставили дежурить на блокпост – сказал я и вернул автомат лейтенанта на место.

– Думаешь, Майданов с Волковым знали о подходящей к лагерю орде? – спросил Беркут, и я кивнул.

– Сто процентов знали. Операторы в штабе лагеря зомбаков ещё ночью заметили, через те камеры, что на столбах недостроенного дачного посёлка висят.

– А я-то всё думал, почему именно моих парней заставили заступить на блокпост. Ведь не наша же очередь. Вот суки, значит, решили заодно залётчиков слить. – Неожиданно лейтенант замолчал и посмотрел на нас. – Не понял, а как же народ в лагере. Они же могли больше половины контингента успеть эвакуировать. Через велосипедную дорожку, на автобусах, можно было проскочить. Там же под пулемётной вышкой ворота запечатанные. Часть могла пешком уйти, если всех вовремя предупредить.

– Аслан, ты разве не понял. Они не только вас залётчиков, они весь лагерь решили слить. Похоже, генерал Майданов с полковником Волковым, уже давно намеревались списать неликвидный актив с баланса. И как только представилась такая возможность, задумку исполнили.

– Но как так, там же в триста тринадцатом, после переселения на блок складов самых работящих мужиков с семьями, больше девяти тысяч беженцев оставалось. Дети, старики, бабы. Неужели они никому не нужны?

– Ну вот ты сам себе на вопрос и ответил. Девять тысяч иждивенцев. Их надо кормить, поить, в будущем одевать и по возможности к делу пристраивать. Прикинь, сколько мороки. Я меньше недели в триста тринадцатом провёл, а уже наслушался вдоволь, о том, что жилья нормального нет, воды помыться не хватает, биотуалеты никто не чистит, меню в столовой скудное, зелени и фруктов нет, интернета нет, а зарядка гаджетов строго по очереди. Я видел, как самые инициативные целые петиции с жалобами составляли и передавали генералу Майданову. Грозились пожаловаться на него ещё выше.

– Выходит, лагерь с людьми – это проблемный актив – проговорил Аслан, буквально выплёвывая каждое слово.

– Ну да, а как ты хотел? Изнеженные москвичи сейчас никому не нужны – проговорил я и вспомнил о даме, оставшейся в конторе с другом шарфоносцем.

Внезапно пришло осознание, что я и сам бы не взялся рулить подобным проблемным объектом. Мороки куча. Защищать и кормить надо, семь дней в неделе, а ресурсы на складах небезграничные. Да и возможность, получение, польза от кучи городских жителей – весьма туманная.

Конечно, таким жёстким способом я бы сливать людей никому не позволил, но к жизни по талонам, в обмен на работу, начал бы приучать с первых дней. И это в первую очередь нужно было не мне, а самим людям, чтобы быстро освоиться в изменившемся мире.

Опыт пребывания на войне, других вариантов не подсказывал. Тем более, сейчас война бушует вокруг, и в ближайшие годы она точно не закончится.

– Макс, чего стоим? Раз всё выяснили, надо ехать и забирать Алёнку – нетерпеливо предложил Беркут.

Это вырвало меня из раздумий.

– А куда ехать? Где забирать? Аслан, куда генерал со своими могли улететь?

– Выбор у них небольшой, либо на блок складов, либо в вертолётный полк. Но судя по тому направлению, куда стая МИ-8 рванула – пункт назначения вертолётный полк. Тем более судя по тому, сколько туда всяких нештяков переправили за последние дни, именно там генерал Майданов решил обустроить свою основную базу.

– По всему выходит, наш генерал скинул балласт. А теперь начнёт подминать под себя всех остальных.

– Макс, надо ехать. Если Алёна там, договоримся и заберём.

– Беркут, не отдадут её нам. Чую, эта история не такая простая, как кажется.

Подозвав Артёма, я попросил показать запись с мавика и, он сразу перекрутил до того места, где Алёну насильно запихивают в вертолёт.

– Зачем она им? – глаза Беркута буквально метали молнии.

– Потом объясню – пообещал я, не желая при всех сообщать о её способности, видеть нити.

– Поехали. Нагрянем неожиданно на броне, покрутим башней с КПВТ. Заставим отдать.

– Беркут, не пори горячку. Думаешь, я не хочу сестру из генеральских лап забрать? Но с нахрапа у нас не получится. И кстати, ты к вертолётчикам с тридцатью гражданскими собрался ехать?

Я указал на женщин и детей, рассевшихся прямо на траве около Газели. Большинство до сих пор были в шоке от пережитого. Ведь одно дело слышать о зомби и быть эвакуированными в первых партиях из Москвы, а другое, лично увидеть локальный зомби-апокалипсис. На их глазах, только что укушенный человек, уже через полминуты становился бешеным и бросается на свою родню. А ещё они видели часть боя.

– Согласен, с гражданскими в кузове каши не сваришь – согласился Беркут.

И в этот момент к нам подошла молодая женщина, которой я не позволил взять с собой огромный чемодан.

– Где мой муж? – спросила она. – Он же с вами с утра в рейс уехал.

Я сразу вспомнил, её муженёк – это тот самый дальнобойщик , который вместе с остальными наотрез отказался возвращаться в лагерь беженцев.

Решение одной из проблем пришло в голову, само собой.

– С твоим муженьком всё нормально, так что сейчас мы к нему оперативно тебя доставим – пообещал я и, повернувшись к спасшимся, несколько раз хлопнул в ладоши, для привлечения внимания. – Такс, граждане эвакуированные. Сейчас вам всем нужно сесть обратно в кузов Газели. Поедем искать ваших родственников. Возможно, они смогут найти для вас новый дом.

Люди пребывали в шоковом состоянии, так что никто не стал возражать. Через пять минут, колонна, состоявшая из БТР-70, Газели и прибившегося к нам микроавтобуса, направилась в сторону блока складов.

Прибыли на место, где-то через час, и обнаружили невдалеке от КПП скопление транспортных средств, по большей части, московские рейсовые автобусы. Похоже, здесь собрались почти все, кто успел свалить из лагеря. По моим прикидкам, около двух сотен человек.

Четыре грузовика с выделяющимся из них Уралом московского ОМОНа, стояли рядом. Подкатив к ним ближе, я начал высаживать баб и детей из кузова. Больше половины, быстро нашли среди водителей, своих родственников. Кто-то плакал, обнимая папу или мужа, другие начали ругаться.

Я не собирался общаться с теми, кто свалил, и рассказывать, что случилось. Просто забрался в кабину своего Урала и перегнал его к припарковавшему на обочине БТР-70.

Пока мы совещались с мужиками и решали, что делать с оставшимися гражданскими, подошёл дальнобойщик, которого совсем недавно говорливый сержант военной полиции посадил за баранку Урала, вместо себя.

– Спасибо, что вывез моих – поблагодарил он и протянул руку, но я её жать не стал.

– Спасибо на хлеб не намажешь.

– Да ладно, Макс, просто мы немного струхнули. Потом простояли здесь около КПП, поговорили, хотели в лагерь вернуться, но не получилось. Автобусы с теми, кто оттуда сбежал, начали прибывать.

– Ну как скажешь, не получилось, не срослось, я за тебя отмазки искать не буду. Это тебе с твоими детьми и жёнкой дальше жить.

Дальнобойщик нахмурился, но мои слова проглотил.

– Я как раз про дальнейшую жизнь и хотел с тобой поговорить – начал он. – Мы здесь пока вас не было, с местными военными почти договорились. Они могут пустить группу водителей с грузовиками. Хотят, чтобы мы группу сформировали, которая сможет на вылазки за ништяками ездить.

– Ну раз договорились, то, как говорится, флаг в руки и электричку навстречу.

– А как же вы, может, с нами?

– Не мужик, никаких с нами, больше не будет. Ты с дружками себя сегодня проявил, мы всё поняли. Так что залезай в ярмо блока складов без нас.

– Так, ты у меня Урал забрал – неожиданно предъявил дальнобойщик, и я положил руку на трофейный «Кедр».

Поняв, к чему повернулся разговор, все остальные, стоявшие у меня за спиной, взялись за оружие.

– Мужик, тебя на Урал, который я из центра Москвы лично пригнал, только сегодня посадили. Так какого хера, он вдруг твоим стал? Давай-ка лучше вали отсюда, пока есть на чём ходить и чем за баранку держаться.

Мои слова и серьёзные взгляды парней подействовали, и дальнобойщик ушёл. А потом и мы отъехали на километр от КПП и встали у выгоревшей дотла заправочной станции. Нам предстояло, наконец, решить, что дальше делать.

Я понимал, с вызволением Алёнки из плена тянуть нельзя. Да и с генералом Майдановым пора разобраться. Беркут меня, естественно поддержал и рассказал всем историю о десанте над центром Москвы, инициированным этим самым генералом.

– Мне кажется, забился он на этом свете – зло проговорил он и все, кто ещё вчера, считал Майданова гвоздём, на котором всё держится, с ним согласились.

Так уж получилось, что после падения лагеря, необстрелянных людей рядом не осталось. Беркут с Трактористом, готовы ехать хоть сейчас. Говорливый сержант тоже себя проявил и решил остаться с нами. Аслан и два бойца, снятые с атакованного блокпоста, тоже поняли, обратной дороги нет.

– Выходит, нас здесь всего семеро – проговорил я, всех посчитав. – Но есть ещё один вопрос, куда деть гражданских?

– Можно на турбазу отвезти, куда мы деда с внучками переправляли. Там народа немного. Мужики с оружием и вроде адекватные. Да и нас уже знают – предложил Аслан.

Пока мы стояли и решали вопросы, от блока складов отъехали два армейских козлика и остановился невдалеке. Из машин выскочили несколько бойцов в полной боевой экипировке и офицер в полевой форме майора, с фуражкой на голове.

– Кто у вас здесь главный? – с ходу спросил он.

Я указал на Беркута.

– Лейтенант, я майор Коновалов, начальник службы охраны блока складов. Мне сказали, что вы единственные, кто принимал непосредственное участие в бою за триста тринадцатый и смогли уйти. Это так?

– Получается, что так – подтвердил Беркут.

– Поговорим?

– А почему бы не поговорить, но только если недолго.

Оговорка Беркута, Коновалову явно не понравилась, но он сделал вид, что её не заметил.

– Лейтенант, я собираю всю информацию об инциденте. Расскажите, что там произошло.

– Товарищ майор, а кто ваш непосредственный командир? – неожиданно спросил Беркут.

– Полковник Звягинцев. Бывший заместитель руководителя лётного училища, недавно ставший начальником штаба блока складов.

– А кто его непосредственный командир?

– Полковник Емельянов, начальник блока складов.

– А кто стоит над ним?

Услышав очередной вопрос, Коновалов нахмурился.

– Лейтенант, зачем столько вопросов?

– Товарищ майор, если хотите продолжить разговор, то лучше ответьте – с нажимом настоял Беркут, явно дав понять, что Коновалов ему не командир.

– Хорошо. Формально руководителем сектора является генерал Майданов, но некоторыми своими действиями, он поставил под вопрос свой статус.

– Спасибо товарищ майор, именно это я и хотел услышать. А теперь я хочу знать, вам нужна правда, или версия выгодная генералу Майданову?

– Правда – без раздумий ответил Коновалов.

– Ну тогда слушайте.

Глава 12

Два года назад.

Макс

В рассказе Беркут намеренно избегал осуждения действий генерала Майданова и полковника Волкова. Он просто представил сухие факты, едва ли не посекундно, восстанавливая ход событий для каждого подразделения и действующего лица. В этом ему неоценимо помог Аслан. Слова лейтенанта военной полиции, лично стоявшего на блокпосте и видевшего лично все этапы предательства, звучали как неопровержимый аргумент.

Выводы за майора никто делать не собирался. Главное – передать информацию в штаб блока складов. А уж пусть там, начальники с большими звёздами сами решают, что к чему.

После окончания доклада мы получили предложение проследовать на КПП для составления подробных рапортов. На это последовал вежливый, но твёрдый отказ. Неподчинение явно не пришлось по вкусу, начальнику службы охраны блока складов. Я же сразу понял: мы рушим чьи-то планы, которые руководство объекта имело на наш счёт.

Однако Коновалов оказался искушённым дипломатом. Сменив выражение лица, он сделал вид, будто всё в порядке, и тут же предложил нам помощь. В этот момент Беркут едва не оступился, чуть было, не согласившис. Вероятно, он хотел воспользоваться и пополнить боекомплект БТРа или попросить убежища для гражданских, бежавших из лагеря.

Заметив это, я едва заметно покачал головой. Беркут уловил сигнал и перевёл разговор в другое русло.

Мне же захотелось понять истинные мотивы предложенной помощи: попытку нас подловить или искреннее желание реально помочь? В последнем случае слова должны были подкрепиться немедленными действиями. Но майор действовать явно не спешил.

В итоге общение зашло в тупик. Под конец Коновалов посоветовал не искать временного пристанища в крупных населённых пунктах, а обосноваться у выгоревшей заправки. Беркут пообещал подумать, и майор уехал.

– Молодец, что не сорвался – похвалил я Беркута. – А теперь – ноги в руки и валим отсюда подальше.

– Люди измотаны, зачем сразу уезжать? За заправкой цистерна с чистой водой. Можно немного задержаться и, хотя бы обмыться, – предложил один из бойцов Аслана.

– Нет, в сторону турбазы нужно уходить прямо сейчас. Не стоит ошибочно думать, что разногласия с генералом Майдановым, не позволят с ним договориться засевшим на блоке складов военным. Если это произойдёт, к нам сразу наведается боевая группа. Они вежливо попросят сдать оружие и проследовать на местную гауптвахту. И тогда мы перестанем быть боевой единицей и превратимся в разменную монету.

– Думаешь, они на это пойдут?

– После слива лагеря с десятью тысячами эвакуированных, я уже ничему не удивлюсь. Нас могут обвинить, к примеру, в преступной халатности, приведшей к уничтожению триста тринадцатого – любая из сторон. И потом им никто не помешает нас, на всякий случай поставить к стенке.

Мои слова возымели действие, и уже через пять минут колонна из БТР-70 и двух грузовиков двинулась в сторону водохранилища.

Небольшая туристическая база, носившая название «Берёзка», была покинута. Два дня назад жители куда-то уехали. Судя по состоянию разбросанных по берегу двухэтажных срубов, они вывезли всё самое ценное – генераторы, газовые плиты с баллонами и моторные лодки. Всё это, в своё прошлое посещение, Аслан видел лично.

А вот само место мне понравилось: с одной стороны открытая вода, чистый берег с небольшой пристанью. До противоположного берега – больше километра. Домики прятались под сенью высоких берёз. Пусть и без электричества, но в каждом имелась печь. Неподалёку стояли бани, беседки и мангалы. Имелась просторная столовая, для отдыхающих, помещение для обслуживающего персонала и большой дровник, полностью забитый порубленными паленьями.

Плохо, что всё это было огорожено обычным забором из тонкого профлиста. Вместо ворот – шлагбаум. Да и по частично открытому берегу, на турбазу Берёзка, можно было легко проникнуть. Короче говоря, от зомби защиты никакой, кроме массивных деревянных дверей домиков и ажурных решёток на окнах первых этажей.

В любом случае людям требовался отдых, и было решено разместиться в центре турбазы, у пристани, в трёх самых больших домиках.

Маша взяла на себя заботу о детях и гражданских, а затем занялась приготовлением еды из остатков нашего НЗ. Здесь себя проявила Петровна, та самая женщина, которая узнала меня при заезде в дачный посёлок. Её мы оттуда вывезли после нападения зомби, вместе с сыном-подростком и субтильным мужем в очках.

После этого она инстинктивно держалась возле нас, помогала Маше с детьми, и, как оказалось, не зря. Мы спасли её семью во второй раз.

Народу было немного, но для организации посменного боевого охранения вполне хватало. После водных процедур и позднего обеда, состоявшего из макарон, приготовленных по-флотски, все немного расслабились.

Я же вместе с Трактористом провёл инспекцию боезапаса и топлива, а затем собрал всех мужчин, свободных от дежурства, в большой прибрежной столовой.

– Аслан, спасибо за наводку на турбазу. Место отличное, – поблагодарил я лейтенанта военной полиции. – Ну а теперь о проблемах. Тракторист, что у нас с боекомплектом и топливом?

– К главному калибру БТР-70 – один короб. Пятьдесят патронов БЗМ для КПВТ. Для ПК набил две ленты по двести. Больше нет. Топлива тоже мало. Если сейчас придётся выехать колонной, сможем совершить марш-бросок километров на сто, не больше. Так что просто так по округе не покатаемся.

– А что со стрелковым оружием?

На этот раз отчитывался Беркут:

– Автоматическим оружием обеспечены на сто процентов. А вот патронов маловато. Из открытого цинка набили по четыре магазина семёрки. В Урале нашли карабин СКС, оставленный дальнобойщиком. В подсумках ещё сто двадцать патронов. Есть несколько охотничьих ружей, но патронов к ним – кот наплакал. Предлагаю обучить гражданских и передать им дробовики для самообороны. Ни одного снайперского ствола, ни ручных гранат с вогами, ни гранатомётов любых видов у нас нет. Так что провести нормальную боевую операцию не сможем. Да и при нападении стаи зомби, боекомплекта хватит минуты на три.

– Получается, придётся всё добывать самим. Какие будут предложения?

Услышав вопрос, с лавки поднялся словоохотливый сержант военной полиции:

– До окраин посёлка городского типа Луговое, отсюда километров тридцать по прямой. Предлагаю завтра с утра туда наведаться.

– Зачем?

– Как зачем? Тех, кто пытался зачищать посёлок от зомби, орда там и накрыла. Прошло дней десять. После этого туда никто из наших не ездил. Генерал запретил. Я видел съёмки с вертолёта, облетавшего Луговое. Между частным сектором и микрорайоном пятиэтажек стоят две коробочки восьмидесятки и три бортовых КамАЗа. Один грузовик сгорел дотла, но остальные вроде целые. Там внутри много чего должно было остаться. Чистильщики ведь как на войну собирались. Гранатомёты и взрывчатку с собой брали. Я сам участвовал в погрузке топлива и боеприпасов в КамАЗы. Всего этого там с избытком должно остаться.

– А что с зомби? – спросил Беркут.

– Судя по всему, орда, которая на триста тринадцатый напала, пришла из Лугового. Им больше взяться попросту неоткуда. Да и направление движения совпадает. Сержант прав: если орда оттуда ушла, мы можем тихонько наведаться в посёлок. И даже если там кто-то уже побывал, в большом населённом пункте есть магазины, торговые центры и продовольственные базы, которые из-за быстрого заражения никто не успел вывезти.

– Судя по съёмкам с воздуха, там много чего нетронутого осталось, – подтвердил сержант.

– А если орда вернётся? Ведь она после триста тринадцатого в два раза увеличилась! Если полезут, мы и пикнуть не успеем, – предостерёг Беркут.

– Беркут, мы же не полезем в лоб. Подъедем на броне. Газель оставим замаскированной на окраине. Артём выпустит птичку и всё осмотрит с воздуха. Если сделаем всё правильно и нам повезёт, обеспечим себя всем необходимым на месяц. А уж потом сможем думать об Алёне и нашем заклятом друге генерале Майданове.

– С этим всё понятно. С десятком зомби мы справимся. А что насчёт тех сук, которые привели орду в лагерь и первыми напали на блокпост? Они же ведут себя как люди, маскируются, хитрят, разговаривают, оружием пользуются и складки местности используют для укрытия. Я сам всё слышал и видел, когда их группу из КПВТ разносил на куски.

Выслушав Беркута, я задумался. По всему выходило, те из заражённых, кто сохранил остатки разума, могут организовывать устойчивые группы и нападать на людей вместе с обычными зомби. Ещё одна вводная, вставшая в ряд с опасным влиянием групп зомби на стабильность работы электроприборов и созданием помех в радиоэфире.

– Нам придётся научиться вычислять «умных» заражённых, чтобы не спутать их с обычными людьми. А пока лучше держаться подальше от всех подозрительных граждан, – предложил я, и мужики закивали.

Аслан заёрзал и заговорил:

– Определить их несложно. Я их сразу не разгадал только потому, что они глаза под солнцезащитными очками прятали. А потом, когда одного в упор пристрелил, заметил красные глаза. Они у них почти такие же страшные, как у обычных зомби.

– Ну вот, хоть какие-то признаки нарисовались. Подробнее изучим, когда прихлопнем одного из этих упырей. Ну что, мужики, завтра в Луговой выдвигаемся или у кого другие идеи имеются? Спрашиваю, потому что силком тащить никого не намерен. Кто рисковать после сегодняшнего не хочет – волен отказаться.

После короткого спора о том, кто поедет, а кто останется, поездка была одобрена единогласно. Через час Артём поднял в воздух Мавик и, пока не стемнело, обшарил окрестности турбазы Берёзка. Ни один зомби на глаза не попался, зато в километре, левее по берегу, обнаружился здоровенный двухмоторный катер, зачем-то загнанный в самую гущу камышей.

Разумеется, пока светло, мы с Беркутом решили лично осмотреть находку. Через полчаса пешим порядком добрались до места, и, зайдя в воду по пояс, вскарабкались на борт.

Беглый осмотр выявил наличие двух трупов. Парень и девушка, накрытые сверху куском брезента. Судя по глазам и ранам на теле, они были заражены и кем-то убиты в рукопашной схватке.

Сам бой произошёл где-то в другом месте. После этого заражённых затащили на катер. Непонятно кто это сделал, но, по всей видимости, человек, управлявший катером, по каким-то причинам выпрыгнул за борт прямо на ходу. Из-за этого ключ остался в замке зажигания.

В результате неуправляемый катер, приплыл сюда, уткнулся носом в камыши и застрял. Нам повезло: мощные винты японских двигателей, по ходу движения, намотали на себя тину и водоросли. Сработала защита, вырубившая подачу топлива.

В итоге, очистив судно от трупов и вытолкав его из камышовой западни, мы стали обладателями неплохого транспортного средства с небольшой каютой в носу и почти полным баком топлива. Причём на нём, при желании, можно было разместить всех обитателей турбазы Берёзка.

– Теперь мы сможем уйти по воде даже от большой орды, – заявил я, когда мы, решив испытать катер, сделали пару кругов по заливу рядом с турбазой.

– И до вертолётного полка по воде легче добраться. Здесь, судя по карте водохранилища, что мы в конторе базы нашли, всего пять километров по воде. На малом ходу движки почти не слышны. Макс, может, ночью сгоняем на разведку?

Я отрицательно покачал головой.

– Беркут, а вдруг у них камеры по берегу расставлены? Нельзя нам привлекать к себе внимание раньше времени, пока нет возможности провести нормально спланированную операцию. Завтра в Луговой сгоняем, постараемся затариться боеприпасами и всем остальным. И только потом займёмся вызволением Алёнки из плена. Сам понимаешь, сначала беспилотником акваторию обследуем. Начертим подробный план с обозначением позиций людей Майданова. Сведём все данные, и только потом будем решать, что делать.

Мои доводы немного остудили пыл Беркута. Если честно, то ночная вылазка, это первое, что пришло в голову после обнаружения катера. И только ответственность за жизни гражданских заставила взглянуть на ситуацию трезво.

Просто так лезть на рожон никак нельзя, хоть и очень хочется. У тех, кто засел в вертолётном полку, есть объективные основания опасаться каждого шороха. А ещё у них имеются боевые вертолёты. Конечно, МИ-8 – это не КА-52 или МИ-24, но я видел минимум на двух машинах кассеты неуправляемых авиационных ракет. А во что превращает дома и автомобили, один залп нурсами прямой наводкой, я видел десятки раз своими глазами.

Если мы сунемся, генерал Майданов насторожится и поднимет в воздух вертушки. Они увидят уходящий катер и узнают о месте дислокации группы выживших. После этого генералу даже не потребуется отправлять сюда бронегруппу для зачистки. Хватит одного вылета пары МИ-8, чтобы в течение получаса превратить турбазу в пепелище.

После того как мы пришвартовали катер у пристани, расположенной рядом со столовой, все обитатели турбазы вышли осмотреть трофей. Тракторист всё тут же облазил и обнаружил в холодильнике каюты два десятка банок пива и столько же газировки.

К этому моменту начало смеркаться, так что пришлось выключить все источники света, чтобы не демаскировать местоположение. Часовому выдали автомат с прицелом ночного видения, а остальные ещё долго не расходились, сидя на пристани с открытыми банками пива и отходя от сумасшедшего дня.

Маша забрала меня в полночь, и мы, наверное, впервые за всё время после её спасения, провели бурную ночь, перемежающуюся разговорами о будущем, на втором этаже одного из свободных домиков.

Глава 13. Динамит

2028 год

Шустрый.

Группа пересекла МКАД без заминок. Дальше путь пролегал по территории автобусного парка – кладбища сотен обугленных остовов рейсовых автобусов. Непостижимо, почему их не использовали, чтобы вывезти гражданских из погибающей Москвы.

Впрочем, учитывая взрывную природу заразы, даже своевременная эвакуация и создание лагерей не гарантировали спасения. Предательство властей и нападение зомби на триста тринадцатый лагерь – тому кровавое подтверждение.

За последние два года, как я выяснил, лишь единицы эвакуационных лагерей смогли основать действующие анклавы. Лагеря исчезали не только из-за предательств и нашествий зомби. Мелкие вспышки заразы заставляли всех, кто мог, бежать подальше от Москвы. В некоторые лагеря переставали поставлять продовольствие, в других охрана снималась и уезжала в неизвестном направлении.

Именно такое мёртвое место мы обнаружили в километре от МКАД, на парковке торгового центра. Огороженная переносными заграждениями территория была усеяна сотнями брошенных палаток и машин. Судя по состоянию торгового центра, там тоже какое-то время обитали люди. Признаков недавнего нашествия зомби не было, но орда здесь явно гуляла не раз.

На подходе к торговому центру Светка что-то прошептала Ваське, и тот дёрнул меня за рукав.

– Дядь Шустрый, лучше обойти эту хрень стороной, – посоветовал он, указав на громоздкое здание с облетевшим остеклением.

Решив кое-что проверить, я остановил отряд, достал сканер и активировал объективы. Они пропускали изображение через фильтры, способные улавливать потусторонние проявления.

Сначала заметил лишь несколько нитей, то появляющихся, то исчезающих у нас над головами. Но уже через несколько секунд зона сканирования начала постепенно расширяться.

Всё новые и новые нити пронзали воздух, пока зона покрытия сканера не достигла торгового центра. А потом я увидел вокруг него бурлящее скопление нитей. Они сплетались в жгуты и уходили вглубь, под нижние уровни здания.

– Тама… похие… Мого, мого… – пролепетала Светка, указав на экран сканера.

– Да я уже понял, – проворчал я и повёл группу в обход торгового центра.

В следующий раз скопление нитей мы заметили возле недостроенной станции метрополитена. Один вид логотипа в виде буквы «М» вызывали желание бежать прочь. Это чувство усиливал небольшой торнадо из нитей, медленно кружившийся над входом в подзёмку и плохо прикрытым котлованом.

Осторожно обходя опасные места, группа преодолела около километра и вышла к трассе. За ней возвышался жилой микрорайон, окружённый заброшенной парковой зоной. Стоявшие почти в ряд Шестнадцатиэтажные дома, были ещё советской постройки и сбоку были похожи на свечки.

Ни я, ни Светка не засекли никаких аномалий, и я, немного поколебавшись, повёл всех через трассу, забитую сгоревшими в пробке машинами.

– Стоять! – громкий окрик со стороны зарослей заставил нас замереть и схватиться за оружие.

Пронумерованные с Борзовым мгновенно заняли позиции за остовами машин. Дети и Марта тоже укрылись. Посреди дороги остались лишь я и растерявшийся Генрих.

Я бы тоже отпрыгнул и открыл шквальный огонь в направлении голоса, но опыт подсказывал, что это не лучшая идея. Если бы крикун хотел убить, он бы сразу выстрелил. Значит, хочет поговорить. Конечно, есть шанс, что это ушлый деловой мутант или, не к ночи будь помянут, вампир, но они обычно либо нападают сразу, либо действуют исподтишка.

– Стою, добрый человек, и не дёргаюсь, – предупредил я и, отпустив автомат, показал руки в армированных перчатках.

– Скажи своим, чтоб тоже не расползались, – потребовал незнакомец, и я понял, что он точно один.

Я показал пронумерованным знаками, чтобы они прекратили пытаться его окружить.

– Всё, мужик, мы замерли, никто никуда не ползёт. Теперь говори, что тебе нужно от мирных путников.

Договорив, я как бы невзначай опустил левую руку и провёл по клапану заранее подготовленного подсумка. Клапан расстегнулся, обнажив округлый корпус РГО. Чека гранаты была прицеплена к шву разгрузки. В случае необходимости можно было просто сорвать гранату одной рукой, и сразу метнуть. Это занимало вдвое меньше времени, чем обычно, а значит, давало лишние полсекунды в случае внезапного боестолкновения с противником.

– Кто вы такие?

– Я же сказал – мирные путники.

– Мирные с автоматическим оружием в наши края не заходят, – парировал незнакомец.

– Так, стволы у нас не против людей, – ответил я.

– Хорошо. Тогда какого хрена вы в Москве делали, такие красивые?

– Задание получили – вывезти случайно найденных детей, вот и взялись, – соврал я.

– Детей, из Москвы? – Незнакомец усмехнулся. – Давно я такой чуши не слышал.

– Не хочешь – не верь. Но только детей, мальчика Ваську и девочку Светку, ты сам видел. Не думаешь же ты, что мы их в Москву на каникулы возили, ВДНХ показать и Красную площадь с Кремлём?

Незнакомец снова усмехнулся. Интуиция подсказывала мне, что он точно не собирается нас убивать.

– Говорят, на месте Кремля теперь кратер в километр величиной, – произнёс он.

– Нет там никакого кратера. Стоит Кремль. Конечно, краска на башнях облупилась, и в стенах пара-тройка пробоин появилась. Но в остальном всё нормально. И даже мавзолей Владимира Ильича на прежнем месте, – ответил я правдиво.

– А ты откуда знаешь?

– Так, лично видел башни, правда, издалека. Да и снимки с беспилотника просматривал. Хочешь, я тебе всё покажу, – предложил я, вспомнив, что в планшете Марты наверняка остались снимки.

Перед тем как ответить, незнакомец взял долгую паузу, словно что-то решая.

– Тебя как звать, говорливый? – спросил он.

– Свои Шустрым кличут. А тебя?

– Динамит, – без колебаний ответил оппонент.

– Ну так что, Динамит, может, выйдешь и поговорим? А то кричим, как будто я тебя водку пить зову, а жена не пускает.

Честно говоря, я не ожидал, что он выйдет. Но Динамит вышел. Невысокий, небритый мужичок с автоматом АК-74У, небрежно висящем на плече. Глаза внимательные. Одет в гражданскую одежду, но не броскую, удобную и способную неплохо замаскировать в городской среде. Подсумки и самодельная разгрузка подогнаны аккуратно и не привлекали внимания. Но не это привлекло мой взгляд. На груди мужичка висела громоздкая противопехотная мина МОН-90 с хитрым устройством, примотанным изолентой к взрывателю.

Я сразу понял, почему Динамит не держит меня на мушке. Шесть килограмм тротила в мине и две тысячи поражающих элементов, способных посеять смерть в радиусе ста пятидесяти метров, – это весомый аргумент в переговорах с тем, кто находится всего в десяти метрах от тебя.

– Я надеюсь, ты не камикадзе? – проговорил я.

– Не, я же сказал, называй Динамит, – ответил мужичок и нагло ухмыльнулся. – Ну, хватит прятаться, выходите! Без меня вы здесь всё равно не пройдёте. А если обходить микрорайон по дороге вздумаете, наткнётесь на оптовую базу, где засела банда Азиза. Они вас быстро из снайперских винтовок перещёлкают. Слева тоже не вариант, ибо прохода совсем нет. Там из недостроенной станции метро по ночам такое вылезает, что лучше даже на танковой колонне не соваться.

Несмотря на мину, я не чувствовал исходящей от Динамита опасности и потому показал остальным, чтобы они поднимались и прятали оружие.

Курту с Бьёрном это не понравилось, но они подчинились.

– Здесь лучше не разговаривать, могут увидеть. Давайте за мной, только шагайте след в след, иначе подорвётесь.

Первые признаки того, что Динамит не врёт, появились сразу. По обочине дороги были хаотично разбросаны сотни невзрачных воронок от противопехотных мин. Кроме этого, на глаза попались несколько серьёзных воронок от противотанковых.

Трупы налетевших на мины зомби по большей части были убраны, но фрагменты тел кое-где остались, и от этого вонь стояла соответствующая.

Я заметил и сами установленные мины. Они были словно выставлены напоказ. Искорёженные колышки с табличками «Заминировано!» и «Прохода нет!» подтверждали: это сделано намеренно. А значит, скрытых от глаз мин здесь намного больше.

Повернувшись ко мне спиной, Динамит, словно хозяин, двинулся к стене деревьев и кустарников по открытому пространству. Мы последовали за ним, полностью полагаясь на его адекватность. Ваську со Светкой несли пронумерованные.

Войдя в заросли, мы шли след в след по извилистой тропинке около трёхсот метров. Опытный взгляд то и дело отмечал минные ловушки и растяжки, а также места их боевого применения.

Всё это окружало нас на каждом шагу, пока мы не вышли на покрытую брусчаткой дорожку тенистой аллеи, ведущей прямиком к ближайшей многоэтажной свечке. Возле первой попавшейся лавочки Динамит остановился и, дождавшись, пока все подтянутся, снова заговорил.

– Вы не смотрите, что под ногами обычная на вид брусчатка. Продолжайте идти след в след. Кусты не цеплять. Лавочки не трогать. Приспичит отлить – спросите, куда можно – отчеканил он.

Затем Динамит потопал вдоль бордюра, то и дело переходя на другую сторону широченной дорожки, по которой мог спокойно проехать грузовик.

Так, мы и добрались до крайнего подъезда, где продолжили красться за ним, ступая по керамзитовой крошке, усыпавшей тёмный зев входа. Я нутром чуял – здесь тоже мины. Шаг влево, шаг вправо – и конец.

Лестничные марши трёх нижних этажей были специально обвалены взрывами. Наверх пришлось карабкаться по приставным лестницам, пролезая сквозь пробитые потолки квартир. На шестом этаже Динамит провёл нас через лаз в соседний подъезд. Как я понял, иначе сюда попасть невозможно.

Лишних лестниц нет, на окнах решётки, повсюду проломы, в которые можно свалиться.

А дальше нас ждали новые приставные лестницы и переход в третий подъезд на десятом этаже. По дороге десятки раз попадались смертоносные растяжки с противопехотными минами, на которые Динамит нам периодически указывал.

Васька глазел на этот рукотворный лабиринт с каким-то странным интересом, словно узнавал в нём знакомый почерк, творение рук Хирурга. Я же, не переставая, сканировал пространство, но вокруг этой многоэтажки не было ни единой нити. Как ни странно, но всё было чисто.

Реальное логово Динамита обнаружилось на шестнадцатом этаже. Две квартиры превратились в подобие бункера, с выходом на крышу и бойницами вместо окон.

Там нас встретил подельник Динамита, ковыляющий на костыле – без правой ноги.

– Ну и кого ты на этот раз в дом притащил? – проворчал одноногий, всем своим видом показывая, что зомби-апокалипсис его не особо колышет.

– Хромой, всё нормально. Просто туристы заблудились, решил вывести на верный путь.

Оба хозяина многоэтажки явно нас не опасались. Видимо, знали, что в случае внезапной агрессии просто взорвут все к чертям собачьим и сложат дом как карточный домик.

Одноногий Хромой продолжал ворчать. Говорил про то, что водить незнакомцев в убежище – плохая идея, но делал это как-то вяло, словно давно смирился с выходками Динамита. В итоге нам выделили просторную комнату с парой диванов и печкой-буржуйкой. Разрешили отдохнуть, а сами поднялись на крышу – видимо, на серьёзный разговор.

Едва оказавшись в комнате, капитан ФСБ Борзов, как и обещал, скинул тяжеленный бронежилет, рухнул на диван и тут же отрубился. У нас с Мартой появилась возможность, наконец, осмотреть его раны.

Всё оказалось гораздо хуже, чем я думал. Те несколько ударов, заточкой из нескольких арматурен, что нанёс здоровенный халк, не просто задели кожу. В располосованном боку капитана были видны рёбра. Одно, как минимум, сломано. Инъекция, сделанная Борзовым перед спуском в метро, помогла избежать заражения. Но дошёл он досюда, похоже, на одной силе воли.

Поговорив с Мартой, я понял – дело дрянь. Борзов потерял много крови. Раны можно обработать, зашить, но нет никакой гарантии, что не начнётся гангрена. Можно ввести ещё одну дозу сыворотки, которая заставит организм работать на пределе возможностей, но вторую инъекцию в течение суток он просто может не пережить. Сердце и печень наверняка откажут.

В итоге я предложил вколоть капитану экспериментальный препарат, который мог либо добить его, либо поставить на ноги. Именно такой эффект обещала мать. Открыв её блокнот, я нашёл список с описанием действий пластиковых инъекторов, что она мне передала. Я показал страничку Марте, и та согласилась сделать капитану внутривенную инъекцию.

Затем мы принялись обрабатывать раны антисептиком из аптечки пронумерованных и зашивать рваные края.

Хозяева отсутствовали больше часа, а когда вернулись, притащили огромный казан с варёным рисом и тушёнкой. В подобии плова обнаружились лук, морковь, чеснок и даже зелень. Это давало намёк, что всё это растёт прямо на крыше.

– Ну что, расскажите, зачем в Москву наведывались? – спросил Динамит, когда мы закончили с угощением и, пронумерованные, принялись чистить оружие.

Я не стал врать, но и правду говорить не собирался. Рассказал сильно урезанную историю про экспедицию иностранцев, прибывшую в Москву в поисках некой важной информацией. Себя и Борзова представил наёмными проводниками. А детей – случайно обнаруженными и чудом выжившими. Разумеется, про подземный бункер с лабораторией, я благоразумно умолчал.

– Динамит, Хромой, может, расскажете, какие у вас здесь местные расклады? Хотелось бы понимать, куда мы попали и как отсюда пройти дальше без потерь.

Хозяева переглянулись. Хромой кивнул, и Динамит тяжко вздохнул.

– У нас здесь одновременно всё просто, и всё очень сложно, – туманно начал он. – Мы же здесь, считай, с первых дней сидим.

Все эти шестнадцатиэтажные свечки эвакуировали на второй день после начала заражения. Сюда же согнали воинские подразделения с периферии, чтобы организовать полную блокаду столицы по линии МКАД. Я командовал взводом сапёров. Ставил минные поля на наиболее опасных направлениях возможного прорыва заражённых вдоль трассы.

Поначалу всё шло по плану. Оцепление Москвы, эвакуация населения, подготовка к вводу танковых колонн в центр столицы, чтобы справиться с ордами зомби. Но потом всё пошло по одному месту. Из Москвы пришли совсем уж плохие новости, и такие же вести приходили из регионов и из-за границы. Оказалось, что танки с зомби справиться не могут из-за воздействия заражённых на электронику.

Тогда военные, целыми подразделениями начали срываться с мест дислокации и уходить в неизвестном направлении. Мои парни тоже наслушались паникующих звонков от родственников и начали массово дезертировать. Я, если честно, и сам хотел свалить, но у меня ни родных, ни дома.

– И что потом? – спросил я, когда Динамит замолчал.

– А потом сюда пришла орда зомби, тысяч двадцать-тридцать голов. Кто-то пытался отбиться, кто-то сразу рванул по трассе, но пробка помешала. В этом микрорайоне остались единицы. Если честно, нас от орды спасли только минные заграждения и то, что мы тихо сидели на крышах.

А потом за парковой зоной, в соседнем микрорайоне, что-то нехорошее рвануло. Сначала показалось, что взрывы несерьёзные, но потом из эпицентра во все стороны поползли сизые облака дыма. Я сразу понял – это боевая химия.

Не знаю, кто из генштаба решил использовать химию против зомби, но просчитались они жёстко. Все люди, попавшие под облако, передохли сразу, три четверти зомби тоже, а остальные со временем в нечто другое начали превращаться.

– Химическое и бактериологическое оружие против заражённых использовать нельзя. Это почти сразу выяснилось – встряла Марта, до этого внимательно слушавшая рассказ Динамита. – Вирус очень быстро адаптируется, в организме части зомби включаются скрытые механизмы, позволяющие им выжить и начать бешено мутировать. Получающиеся в итоге твари, – очень опасны и токсичны.

– Вот-вот, именно так и получилось. Теперь на месте двух соседних микрорайонов и парковой зоны – серо-чёрное пятно. Там ничего не растёт и туда до сих пор лучше не соваться. А если случайно сделал пару шагов по черноте, то ботинки потом лучше сжечь. Да и твари, которые там водятся, на фоне зомби и обычных мутантов кажутся чистыми порождениями ада. К тому же они ядовиты.

– А что ещё вокруг?

– А практически ничего. Из-за этого токсичного пятна наши десять домов и большой торговый центр словно отрезаны от Подмосковья. С другой стороны, мы зажаты между минными полями и недостроенной станцией метро, где поселилась огромная орда. Одно спасает, зомби почему-то боятся пятна и туда не лезут. К нам тоже особо не суются.

– И как вы здесь живете?

– А вот так и живём. Я ставлю минные поля. Хромой выращивает на крыше картошку с зеленью. Иногда меняемся ништяками с бандой гастеров, что на оптовой базе и в торговом центре засели. Каждый месяц теряем людей одного за другим и ждём, когда очередной мутант заберётся по стене и доберётся до последних жителей нашей свечки.

Рассказ Динамита был явно неполным. Многое он скрывал. Да и о текущей ситуации почти ничего не рассказал. Единственное, что я понял – наша группа забрела если и не в ловушку, то в очень плохое место, из которого сложно выбраться. Поэтому я задал вопрос, который больше всего меня сейчас тревожил:

– Динамит, ты так и не сказал, можно ли здесь пройти дальше или нет?

Повздыхав, мужичок достал исчёрканную разноцветными карандашами карту и разложил её на журнальном столике.

– Короче, слушай, Шустрый. Вариант есть, но он очень опасный и без моей помощи к исполнению нереальный. Но, чтобы я помог, вам тоже надо помочь нам с Хромым, провернуть одно опасное дельце, которое мы без ваших автоматов точно не осилим.

Осмотрев карту, я увидел, насколько обширна заштрихованная чёрным зона токсичного пятна, и оценил несколько других зон, помеченных оранжевым, красным и жёлтым. Сразу стало ясно, что если всё это обходить, не зная альтернативного пути, то на это уйдёт минимум двое-трое суток, ежели нам вообще удастся выбраться живьём.

– Хорошо, Динамит, излагай суть дела, а потом мы всё обмозгуем.

Глава 14. Динамит(2)

Шустрый.

– Короче, расклад такой. Обитает здесь, по соседству, шайка отморозков, возомнивших себя хозяевами района. Их немного, но пакостят эти твари на каждом шагу. За трассой следят и всех, кто там появляется, валят без разбора. Вам повезло, что я вашу группу вовремя засёк с крыши нашей свечки и решил встретить. Иначе вы бы мины срисовали, по трассе в обход пошли и под снайперским огнём оказались. Брат Азиза, с «Выхлопом», как раз на крыше торгового центра вечно сидит. Любит он, видите ли, туристов и зомби издалека щёлкать.

– И часто здесь такие туристы, как мы, мимо вас ходят? – удивился я. Думал, за МКАДом жизни нет километров на пятнадцать из-за орд, что из мёртвого мегаполиса постоянно вылезают.

– Не поверишь, но ещё год назад чуть ли не каждую неделю кто-то появлялся. Тогда банда Азиза тихо сидела на оптовой базе, чужаков не трогала. Торговали почти честно. Но потом группа военных, что торговый центр контролировала, развалилась, и большая часть покинула окраины Москвы. Вот тогда Азиз и показал свою гнилую сущность. В торговом осталось от силы семь мужиков и две девчонки. Командовал лейтенант Кашин. А потом в один момент они все исчезли. Не скажу, что Кашин и его бойцы ангелами были, но порядок держали и без нужды никого не трогали.

– Азиз их убрал?

– А больше некому. Гастеры сразу торговый центр под себя подмяли. А потом откуда ни возьмись у них обмундирование появилось, броня, автоматы. Сначала они всем плели, что, мол, военные за своими товарищами ушли, но я винтовку снайперскую, «Выхлоп», что Кашин всегда с собой таскал, сразу узнал.

– И что, предпосылок к радикальным действиям у Азиза не было?

Динамит и Хромой уверенно замотали головами.

– Военные с ними нормально обходились, дважды группу Азиза от тварей спасали, что из чёрного пятна выползали.

– Это не по понятиям. Там, где я жил, за такое вне закона объявляют и жизни лишают при первой же встрече.

– Нас к тому моменту мало в микрорайоне оставалось. Четыре группы, не больше восьми человек. И каждая из них сама за себя. Собраться, чтобы Азиза на место поставить, не смогли из-за разногласий. Гастеры это сразу почувствовали и начали свои законы устанавливать. Сначала торговлю в настоящий грабёж превратили, потом редких чужаков отстреливать начали. А закончилось тем, что две самые крупные группы наших соседей разорили. Мужиков вырезали, баб вроде как себе забрали.

– А ему это зачем?

– Думаю, Азиз хочет здесь один остаться со своими. Не нужны ему такие соседи, как мы.

– А кто, кроме вас, ещё в многоэтажках живёт? – спросил я, вспомнив, что Динамит упомянул четвёртую группу.

– Больше никого. Последние соседи поняли, что здесь жизни не будет, и по весне ушли. После этого только мы втроём здесь и оставались.

– А кто третий? – спросил я и заметил, как по лицу Хромого пробежала судорога.

– Зинка Рыжая раньше с нами жила. Скрывать не буду, до заразы на трассе плечевым промыслом промышляла. Девка бедовая, но мы с ней общий язык нашли. Привыкли вместе жить. Хромого вместе выходили, когда он на мине подорвался. Почти два года с Рыжей, душа в душу прожили.

– А месяц назад она пропала, – прорычал Хромой.

– Азиз? – спросил я.

– А больше некому. Хотя он с братом клянётся, что его люди Рыжую не трогали. А Зинка именно к ним попёрлась, без спроса, чтобы картошки на шмотки выменять.

– Значит отомстить хотите?

Хромой кивнул, а Динамит наоборот отрицательно замотал головой.

– Мы хотим точно узнать, жива Зинка или нет, – сказал он.

– Динамит, мы, что, спецназ ГРУ, чтобы в логово банды без подготовки лезть? Засаду устроить, выманить да пострелять гастеров – это мы ещё осилим, если их, конечно, немного. А остальное – вряд ли потянем.

– Выманить и взорвать нескольких, я и сам смогу. Мне нужно знать, что с Зинкой, – напряжённо сказал Динамит.

– Сколько у них бойцов? – спросил я, чтобы понять, стоит ли вообще разговор продолжать.

– Двадцать восемь человек, автомат в руках держать могут. Но головорезов, которые полезут куда угодно, только человек десять. Особо опасны сам Азиз и его брат Рашид. Он у них снайпером заделался. Остальные так, для количества, баб да детей охранять.

– Двадцать восемь бойцов, не считая баб и подростков – это серьёзно. Без подготовки соваться – самоубийство.

– Шустрый, а вам и не надо всем лезть. По тому пути, что к ним ведёт, только ты один пройдёшь, ну или они, – Динамит кивнул на детей.

– Не понял, – сказал я и потянулся к кобуре с Грачом.

– Шустрый, не балуй. Если МОН-90 взорвётся, от нас мокрое место останется, – спокойно предупредил Динамит. – Я просто с такими, как ты, раньше уже пересекался. Видел, на что такие способны. Знаю, вы трое не заражённые, как деловые или семейные, но уже и не совсем люди. Из-за этого зомби на вас почти не реагируют.

– И как ты нас вычислил? – спросил я, сделав вид, что расслабился.

– Не я. Это у Хромому после ранения, начала всякая чушь мерещится. Нитки какие-то в воздухе видит.

Динамит отмахнулся, словно не верил до конца в дар товарища.

– Ладно. И как я один всё сделаю?

– Просто. К торговому центру от шестнадцатиэтажки коллектор идёт для слива дождевой воды. Труба большого диаметра, и по ней можно до парковки добраться. Оттуда все выходы давно забаррикадированы, но лифтовую шахту никто не трогал. По ней на третий уровень подняться можно. Там кабина застряла рядом с кинотеатром, в ней пол взорван. В кинотеатре пожар был, так что люди Азиза то место стороной обходят. Нас же интересуют клетки. Они тоже на третьем уровне, рядом с бывшим фудкортом. Клетки ещё военные для своих нужд сварили. Если Зинку, где и держат, то только там.

– Динамит, ты так подробно путь описал, словно сам там бывал.

– А я там и бывал, но последний раз полтора года назад. Воякам помогал пути на подземную стоянку перекрывать и генератор переносить.

– Так чего сам не сходишь?

– Рад бы, но без шума не получится. Я уже пробовал.

– И что помешало?

– Зомби. Десяток зомби военные на парковку спустили, чтобы к ним снизу никто не забрался. А потом туда не раз скидывали провинившихся. И своих, и чужих. Азиз эту идею перенял. Так что сейчас в коллекторе и внизу бродят зомби. Не меньше сорока особей.

– И меня они не тронут?

– Дядька Шустрый, Динамит прав. Тебя не тронут, – внезапно встрял Васька, до этого внимательно слушавший диалог.

– Васька! – рявкнул я, и пацан вскочил с дивана.

– Что Васька? Да я сто раз мимо зомби ходил. Если их мало, они тупые. Главное, в глаза не смотреть и не дышать, когда рядом крадёшься. Да я сам слазаю, – предложил он, и Светка ударила его плюшевым мишкой по голове.

– Дети, сядьте! – приказала Марта. – Не встревайте, когда взрослые говорят.

– Ну что, Шустрый, попробуешь? – спросил Динамит.

– А ты потом нам путь укажешь через все эти пятна? – спросил я, указывая на карту, с отмеченными цветными карандашами, несколькими непроходимыми зонами.

– Я не просто укажу, я лично вас проведу по секретному пути и доставлю до дороги, по которой можно без проблем из московских пригородов выйти. Я знаю пройти можно, ибо одних уже вывел. А значит, и вас выведу – уверенно пообещал Динамит.

Глава 15.

Аномальную оторванность этого места от мира, я прочувствовал, лишь осматривая окрестности с крыши шестнадцатиэтажки. После предварительной договорённости с местными Динамит вывел нас наверх и, проведя меж сотен лотков с растущим картофелем и прочей зеленью, наглядно продемонстрировал, что здесь твориться.

За полосой парковой зоны зияло исполинское чёрное пятно. Поначалу мне показалось, что его границы теряются, но присмотревшись, я заметил на горизонте зелёную полоску. Всё внутри этой черноты словно выгорело: деревья, остовы зданий, сама земля. Лишь кое-где пепельные прожилки прорезали унылый пейзаж, отчего он казался безжизненным.

Обходить это с востока невозможно из-за орды, живущей в метро. С запада, по словам Динамита, узкая полоса мирного поля тянулась на десять километров вдоль трассы. В отличие от периметра вокруг микрорайона, дальше уже давно никто не ставил новых мин, но и то, что осталось на полосе отчуждения, регулярно собирало кровавую жатву.

Торговый центр с оптовой базой примостился между трассой и чёрным пятном, и как уверял Динамит, обычные зомби туда почему-то не совались. Токсичные твари из черноты иногда выползали, но надолго не задерживались среди буйно разрастающейся зелени. Видимо, что-то их отталкивало.

Достав смартфон, я просканировал окрестности. Над недостроенной станцией метро клубилось огромное скопление серых нитей. Но больше всего удивили те нити, что вились над чернотой. Они оказались угольно-чёрные. При этом я заметил странный эффект на границе секторов: серые и чёрные нити старательно избегали соприкосновения, не смешивались и буквально держали дистанцию.

***

– Патч с дезинфицирующей жидкостью из клеммы я убрал, так что бульканья из дыхательной системы никто не услышит. Вентиляция шлема нагнетает воздух принудительно из клапанов на затылке. Выдыхаемая смесь выходит через форсунки на шее, – коротко проинструктировав меня, семнадцатый протянул шлем с цифрой тридцать на активном наушнике, и я водрузил его на голову.

Курт стоял рядом, явно недовольный тем, что пришлось отдать на время свою броню и оружие. Но другой идеи, как хоть немного обезопасить человека, добровольно лезущего в логово зомби, ни у кого не возникло.

Отличная броня после быстрой подгонки села как влитая. Сорок килограммов титановых пластин, кевлара и керамо-графенового композита равномерно распределились по телу, совершенно не сковывая движений.

В титановом шлеме тут же заработали внешние микрофоны, усиливая звуки и автоматически подавляя лишний шум. Я услышал, как направляющие с щелчком соединились с внутренним скелетом брони. Частичная состыковка со шлемом, как я понял, требовалась не только для герметизации, как в скафандре, но и для того, чтобы в случае попадания пули импульс от резкого рывка не сломал шею, а равномерно распределился по верхней части брони.

Облачившись, я невольно пожалел, что прежде не доводилось пользоваться подобным доспехом штурмовика. В рукопашной с халком он, конечно, не спасёт, но, чтобы меня убить, мутанту придётся немного попотеть.

– Всё готово. Скелетный каркас комплекта не оборудован сервоприводами, но сочленения слегка подпружинены, так что в бою перемещаться на пятнадцать процентов легче, – предупредил Бьёрн и передал мне крупнокалиберную автоматическую винтовку, похожую на немного укороченную версию AR-15.

– Как включить умный прицел, про который ты говорил?

Семнадцатый коснулся контактной панельки под цифрой тридцать на шлеме. В тот же миг на внутреннем щитке появилась светящаяся точка, послушно следовавшая за стволом, словно в голографическом прицеле.

– Датчики на винтовке синхронизированы со встроенной в шлем системой прицеливания, надеюсь, ты понимаешь, как это работает? Кроме того, камеры шлема не просто фиксируют происходящее. Специально обученная нейросеть помечает и классифицирует противников и даже может засечь появившийся в зоне видимости беспилотник. Метки появятся на интерактивной панели. Над щитком есть экран, показывающий вид с камеры на затылке.

– Понятно. А теперь объясни про специальные боеприпасы.

Вытащив из своей разгрузки пузатый магазин, семнадцатый вставил его в винтовку. Затем насадил прямо на пламегаситель банку глушителя и с щелчком зафиксировал её.

– В магазине – специальные боеприпасы для бесшумной стрельбы. У нас осталось всего двадцать патронов. После того как используешь, можешь сразу скидывать глушитель, с обычными патронами он всё равно не работает. Выстрелишь пару раз крестовиками – его сорвёт. Стандартных боеприпасов у тебя в разгрузке восемь магазинов: четыре в подсумках на животе и по два на бёдрах. Пули бронзовые с вольфрамовым сердечником. При попадании в мутанта крестовые бронзовые лепестки раскрываются, значительно увеличивая останавливающий эффект, а сердечник, словно дротик, продолжает движение и пробивает противника насквозь. Если повезёт продырявить один из нервных центров, можно вырубить халка на какое-то время, одним выстрелом. Одно плохо: в цели, находящиеся дальше трёхсот метров, можешь даже не пытаться стрелять – это неэффективно.

Я видел в бою действие крестовых бронзовых пуль и оценил по достоинству их убойность. Сравнить можно разве что с двенадцатимиллиметровыми бронебойными пулями для тяжёлых снайперских винтовок и пулемётов типа ДШК.

– Кроме того, у тебя в кобуре двадцатизарядный «Глок» с глушителем, в ножнах на поясе – штык-нож, а в подсумках – две химические гранаты с быстротвердеющими волокнами и четыре осколочные.

– Ну что ж, надеюсь, этого хватит, – проговорил я и посмотрел на Курта с Бьёрном.

Несмотря на шестичасовой сон, пронумерованные явно ещё не отошли от стимулятора, вколотого Мартой перед вылазкой в Московский метрополитен. Как я понял, препарат был похож на сыворотку Борзова. С тех пор как мы прибыли сюда, капитан ФСБ спал как убитый. У него поднялась температура, но вроде бы хуже не становилось. Возможно, опасное спецсредство, по уверению матери, заживляющее даже смертельные раны, всё-таки подействовало.

– Уже стемнело, пора, – поторопил Динамит. – Если выберешься из коллектора после восхода, люди Азиза, сидящие на крыше торгового центра, точно засекут.

Уговоры были излишни: раз решил, откладывать не стоит. Бросив взгляд на спящих на диване детей, я развернулся, чтобы выйти. Бьёрн, облачённый в такую же броню, но с цифрами семнадцать, двинулся следом.

Нам предстояло пробраться по руинам многоэтажки до спуска в коллектор, где Динамит и Семнадцатый останутся ждать моего возвращения из логова гастеров.

Уже на выходе из убежища меня догнала Марта и попросила на две минуты всех задержаться. Подключив индивидуальный канал связи, она прямо спросила:

– Зачем ты взял с собой флешку с информацией, которую передала тебе Ольга Петровна?

– Марта, после того как мы отсюда выберемся, и кое-что решим, я тебе её отдам. Тем более что мне разрешили это сделать, – честно пообещал я.

– Макс, ты ставишь на кон очень многое. То, что на флешке, жизненно важно для нашего вымирающего вида. Если там, откуда мы прибыли, узнают об обнаружении базы данных доцента Воронцова, они немедленно пришлют кавалерию и эвакуируют всех, на кого ты укажешь. У тебя будет всё, что только можно заполучить в личное владение.

– Всё, что захочу – это понятие слишком расплывчатое. Скажи конкретно, что ты подразумеваешь?

– Человек, который нас послал, может поселить тебя и твою семью на роскошной вилле, находящейся на тропическом острове, где никогда не видели зомби и растут одни пальмы.

– Вот как. Соблазнительно, но я как-то больше наши берёзки люблю. Да и во всемогущество вашего хозяина не особо верю. Скажи, Марта, честно: после выхода из метро ты пыталась подать сигнал своим нанимателям?

Марта злобно зыркнула, словно я задел больное место, и неохотно кивнула.

– У меня и у Генриха в костюмы вшиты спутниковые маячки. Мы активировали их сразу, как вышли на поверхность. Судя по меткам на информационных табло, маячки были дезактивированы дистанционно. Это могли сделать только операторы корпоративного координационного центра.

– Значит, пославший вас в Россию большой человек решил, что миссия провалена и отдал команду подчистить хвосты. Логично: незачем тратить ценный и практически невосполнимый ресурс.

– Скорее всего, ты прав, – неохотно признала Марта. – Но это не отменяет ценность флешки. Макс, тебе вообще не обязательно лезть в логово заражённых. У тебя есть спутниковый телефон. Дай его мне, и я наберу всего один номер, и сюда через два-три часа прилетят вертолёты с резервной боевой группой.

– Нет, Марта, извини, телефон я тебе пока не дам. И вообще, не советую спешить с передачей данных в центр после того, как я отдам тебе флешку. Подумай сама: как только ты всё отдашь хозяину, прибывшая на помощь группа боевого охранения может мгновенно превратиться в команду зачистки.

Выслушав меня, Марта задумалась. Пройдя мимо неё, я начал спускаться по лестнице с остальными. Несмотря на кажущуюся неудачной беседу, появилось удовлетворение, ведь, кажется, мне удалось посеять в её сознании зерно сомнения. Теперь оставалось ждать всходов, а потом поговорить с Мартой по душам об интересующих меня вопросах. Ведь, по словам матери, у неё могли быть на них ответы.

***

Динамит и Бьёрн с грохотом откинули чугунную решётку ливнёвки, и я, повинуясь гравитации, нырнул ногами вперёд в зияющую пасть коллектора. Сплетённая из парашютной стропы верёвка с узлами, помогла скользнуть на пятиметровую глубину, в объятия немного подтопленного резервуара для дождевой воды.

Несмотря на мутную жижу, плескавшуюся выше колен, прорезиненная подкладка костюма надёжно сдерживала натиск влаги, оставляя ноги сухими. Тяжёлые, химозные ароматы, лишь частично заглушённые фильтрами, не оставляли сомнений – зомби наведывались сюда регулярно. Подтверждением служил раздроблённый череп в куче мусора и несколько костей с характерными следами работы зубов.

Добравшись до полутораметровой трубы, уходящей в направлении торгового центра, я активировал инфракрасную подсветку. Она позволяла моим мутировавшим глазам видеть в темноте дальше, чем ПНВ, встроенному в шлем.

Ползущего по трубе зомби я заметил гораздо раньше, чем его идентифицировала поисковая система шлема, и пометила красным квадратиком. Нижняя часть туловища заражённого, волочилась по грязи. Похоже, ноги отсутствовали как класс, а сам обрубок тела, напитанный влагой, раздулся до гротескных размеров.

Зачастую способность впитывать влагу кожей – заставляла зомби избегать открытой воды. Нередки были случаи, когда люди, спасаясь от преследования, просто перебегали ручей шириной два-три метра, и большинство зомби прекращали погоню.

Однако те заражённые, кто пересиливал инстинкт, становились особенно опасными, подстерегая путников там, где их меньше всего ожидают – в болотах, на берегах рек и вот в таких отстойниках. Именно такого монстра я сейчас и наблюдал.

Достав Глок из кобуры, я навинтил глушитель и прицелился в голову приближающейся твари, но стрелять не стал. Ведь в случае её гибели в трубе, мне придётся перебираться через гору осклизлого студня, в который превратилась плоть зомби.

Отступив в сторону, я дождался, когда водянистая тварь выползет наружу и начнёт жадно втягивать воздух раздутыми ноздрями. Уродливая, плешивая голова завертелась на неестественно удлинённой шее из стороны в сторону, словно у гигантской черепахи.

Мутные глаза вспыхнули красным. Тварь явно меня заметила, но, вместо того чтобы ринуться в атаку, начала пятиться к противоположной стене отстойника. Решив проверить свою теорию, я достал смартфон и увидел многочисленные нити, окутывающие голову ползуна.

Часть из них тянулась ко мне и, словно обжигаясь, судорожно отдёргивалась. Но гораздо больше нитей уходило в трубу сливного коллектора. Я не понимал природу этих невидимых связей, но интуиция настойчиво шептала, что ползуна лучше вообще не трогать.

Он не походил на зомби-нюхачей, постоянно сканирующих пространство в поисках живой плоти, но, судя по моим догадкам, выполнял некую координирующую функцию в колони заражённых.

Прижавшись к стене, я скользнул в чрево трубы и, согнувшись в три погибели, побрёл по ней, стараясь ступать как можно тише по грязевой жиже. По сторонам регулярно встречались вертикальные сливные каналы, ведущие к решёткам сливов, расположенным на уровне дорог жилого микрорайона. Осмотр этих каналов не выявил ничего подозрительного, так что я беспрепятственно добрался до развилки, где сходились две трубы.

Здесь я наткнулся на расчленённый труп в остатках бронежилета и с искорёженным автоматом. Судя по обглоданным костям и полному отсутствию характерного запаха, бедолагу затащили в коллектор давным-давно. Следы от пуль на стенах трубы свидетельствовали о яростном, но тщетном сопротивлении.

Динамит предоставил предельно чёткий маршрут. Сориентировавшись, я, выбрав трубу, уходящую влево. До конца путешествия по канализационной системе пришлось сделать ещё один поворот.

Судя по расстоянию, я уже пересёк под землёй огромную заасфальтированную площадку и проник под торговый центр. Следующий ориентир, указанный Динамитом, располагался ещё в одном отстойнике. Это была надпись на стене: «Выход на парковку». Намалёванная белой краской стрелка, указывающая на лестничный пролёт.

Поднявшись по лестнице на несколько метров выше, я увидел развороченные взрывом стальные двери, за которыми простиралась сама парковка. Выйдя на подземный уровень торгового центра, снова включил сканер. Проследил направление пучка серых нитей, идущих от ползуна, я без труда обнаружил гору сваленных в кучу тел.

Можно было бы принять их за мертвецов, но мирное сопение и судорожные подёргивания конечностей выдавали их истинную сущность – это была лёжка небольшой колонии зомби.

По моим оценкам, как разведчика, не раз видевшего подобное, здесь не больше сотни тел. Однако, если они внезапно проснутся и бросятся в атаку, мне не поможет ни продвинутая броня, ни первоклассное оружие.

Электронная система шлема, посчитала противников, пометив тех, что видны квадратиками, и выдала заключение – я не жилец.

Среди заражённых не было видно крупных мутантов, но и обычных, сильных зомби с окостеневшими когтями и деформированными зубами вполне достаточно, чтобы меня завалить, переломать кости и рвать до тех пор, пока не доберутся до плоти.

Контроль за окружающей обстановкой осуществляли несколько зомби-одиночек. Они замерли возле колонн и у перекрытого решёткой выхода на лестницу. Каждая тварь периодически дёргала головой, словно прислушиваясь к малейшему шороху.

Изучив нити, связывающие их с остальными, я обнаружил, что их очень мало. В отличие от них, у ползуна было на порядок больше связей. Это открытие меня удивило, ведь раньше я считал ползунов просто калеками, на которых чаще всего не стоит тратить патроны.

Похоже, интуитивное решение не убивать раздутого, похожего на черепаху слизня, оказалось верным – стая зомби осталась спокойной.

Следуя плану Динамита, я пересёк парковку и обнаружил возле забаррикадированной лестницы распахнутый вход в шахту лифта. Здесь я снял рюкзак, выданный Динамитом перед спуском, и поставил его рядом с решёткой. Затем размотал детонирующий шнур и закрепил его на стене, чтобы он не промок.

Содержимое рюкзака – около десяти килограммов тротила, извлечённого из противотанковых мин. Этого вполне хватит, чтобы уничтожить решётку и стальную дверь за ней, но недостаточно, чтобы обрушить лестничный пролёт. Длины шнура, по моим расчётам, должно хватить минут на пятнадцать горения.

Поначалу я отказался, когда Динамит в последнюю минуту предложил установить этот «сюрприз», но потом согласился. В любом случае решение поджигать шнур или нет, я приму сам, исходя из обстановки наверху.

Закончив с установкой фугаса, я обошёл зомби, упёршегося лбом в стену, и забрался в лифтовую шахту. Она оказалась намного меньше той, что вела на подземный уровень исследовательского центра, но для одного человека вполне просторно.

Честно говоря, забрызганные кровью стены оптимизма не внушали. К тому же рваное тряпьё под ногами ужасно воняло. Частично помогали фильтры дыхательной системы, но без специальной очищающей жидкости эффективность падала.

Обнаружив кабель-канал, о котором говорил Динамит, я разогнул жестяные скобы и вытащил оттуда часть толстенного электрического кабеля. Потянув его от стены, увидел, что расположенные выше проржавевшие скобы неохотно поддаются.

Ну а дальше – дело техники. Стараясь не соскользнуть, я полез вверх, аккуратно перебирая руками и опираясь ребристыми подошвами о стену. Когда-то, будучи хорошо натренированным солдатом, я вряд ли смог бы преодолеть подъём на пятнадцать метров в полной боевой экипировке. Но после серии заражений я стал гораздо выносливее и мог бы сделать это намного быстрее, если бы не необходимость соблюдать тишину.

Добравшись до пробитого взрывом дна лифтовой кабины, я подтянулся и выглянул наружу. Взору предстала разгромленная касса кинотеатра с закопчёнными афишами киноблокбастеров и прилавком, где когда-то продавали попкорн. Дальше виднелся вход в выгоревший кинозал. Вокруг не было ни души, и я спокойно выбрался из шахты и спрятался за кучей картонных киногероев, чудом уцелевших в игровой зоне.

Честно говоря, несмотря на рассказы Динамита и подтверждения Хромого, я давно привык делить всю входящую информацию на четыре. Опыт подсказывал, что люди склонны преувеличивать чужие недостатки и скрывать свои собственные, чтобы навязать именно свою точку зрения.

Мы слышали только одну версию событий, произошедших в микрорайоне за последние два года. Интуиция подсказывала, что жители шестнадцатиэтажки навряд ли желают нам зла, но и в непрекращающийся террор со стороны люде Азиза я верил с трудом.

Конечно, после заражения все изменились, но те редкие гастарбайтеры, что мне встречались в рабочем посёлке, чаще всего вели себя адекватнее многих коренных жителей Российской Федерации.

Поэтому, чтобы сделать выводы, мне сначала нужно всё лично проверить.

Первое, что я услышал, – это едва различимая восточная музыка, доносившаяся с первого уровня торгового центра. Беглый осмотр показал, что третий и второй уровни полностью разорены. Вниз по-прежнему можно было спуститься по одному из эскалаторов, но остальные были специально взорваны. Именно возле единственного эскалатора, в свете расставленных электрических светильников, я и заметил первого местного обитателя.

Это был мужчина, вооружённый автоматом, сидевший в роскошном кресле за прилавком сувенирной лавки. Судя по его расслабленному виду, этот пост считался безопасным и, скорее всего, служил для того, чтобы не пропускать наверх тех, кого не положено.

Немного понаблюдав, я заметил ещё двоих парней, прогуливавшихся по периметру нижнего уровня торгового центра. Закончив обход, они уселись рядом с постовым и начали играть с ним в нарды.

Не обнаружив ничего криминального, я почуял манящий запах восточного плова и начал пробираться к противоположному концу торгового центра, туда, где находился фуд-корт.

Как выяснилось спустя несколько минут, музыка доносилась из брендовой бургерной, расположенной на первом уровне, справа от главного входа в торговый центр. Видимо, местные использовали эти помещения для приготовления пищи и проживания.

Житейский шум, доносившийся снизу, заглушал хруст стекла, то и дело раздававшийся под моими ребристыми подошвами. Иначе передвигаться было практически невозможно, так как большая часть витрин бутиков и магазинов была разбита вдребезги.

Как и предполагал, часть товара осталась на полках, другая кое-как сложена в более или менее сухих закутках, а третья, раскидана, частично затоптана и пришла в негодность. Намётанный глаз мародёра со стажем мгновенно определил: после начала заражения торговый центр избежал участи быть разграбленным толпами людей, и здесь до сих пор ещё было чем поживиться.

Похоже, после атаки боевой химией в микрорайоне выжило очень мало людей. Непонятно только одно, почему, имея под боком наполненные товарами, торговый центр и оптовую базу, эти люди не объединились, чтобы жить припеваючи, без вырезания соседей и грабежа случайных путников. По неведомой причине этого не произошло, и всё продолжало катиться к неизбежному мрачному финалу.

Когда до огромной зоны фудкорта оставалось не больше сотни метров, я, погружённый в раздумья, едва не угодил на глаза людям Азиза. Спасло лишь то, что я выбрал путь через разгромленный книжный магазин.

Чудом устоявшие полки с боевой фантастикой и фэнтези заслонили меня от двух суровых бородачей, вышедших из незамеченного прохода. Эта пара разительно отличалась по экипировке и вооружению от сопливых патрульных внизу.

Не заметив меня, они собирались пройти мимо книжного, переговариваясь и рассекая тьму мощным лучом фонаря. Усиленная аудиосистема шлемов выхватывала обрывки фраз, дав возможность их подслушать.

– Рашид опять всю ночь на крыше проторчит в обнимку со своей винтовкой. А завтра Азиз может нас к многоэтажкам погнать, всё проверить. Али, вот зачем ты ему сказал, что тебе что-то померещилось?

– Надир, но я реально кого-то видел в бинокль. Очень далеко, но несколько фигур точно шли в нашу сторону, от прогремевшего взрыва. А потом я видел сквозь кроны деревьев, как кто-то шёл по аллее.

– Да там постоянно что-то мелькает между деревьями. Скорее всего, это этот придурок Динамит, ставит новые мины. А то, что ты видел вдалеке, это были зомби.

– Зомби, везде вокруг эти зомби. Как же они надоели. Вот скажи мне, Надир, зачем братья держат их прямо здесь? Мало им той рыжей шлюхи, что давно мозгами тронулась? Будь моя воля, я бы всех, кто в клетках сидит, давно перестрелял, а потом бы и парковку подземную зачистил от нечисти.

– Эх, Али, Али, зелен ты ещё. Вот сходи завтра со мной к рыжей бестии, сам всё поймёшь. И вот ещё что: не вздумай нести подобную чушь при Азизе или Рашиде, иначе они забудут, что ты их земляк.

Я заметил, как говоривший последним указал на перегородку из пеноблоков, отделяющую половину фудкорта. А сами бойцы вышли из дверей, ведущих, судя по значкам, к туалетам и лестнице на крышу.

Дождавшись, пока бородачи скроются из виду, я уже собирался проскочить опасное место, но в этот момент отворилась незаметная дверца в перегородке. Оттуда вышли здоровенный усатый мужик с пистолетом, Стечкин в деревянной кобуре и парень с автоматом, освещающий фонарём их путь.

Они быстро прошли с другой стороны, от огороженного проёма и направились к эскалатору. Я едва успел разглядеть усатого, но, судя по его холёному виду, это вполне мог быть сам Азиз.

Выждав ещё немного, я, наконец, добрался до перегородки и уже на подходе услышал всхлипывания и злобные шипения. Дверь не была заперта, и увиденное за ней в кромешной тьме заставило вмиг закипеть от ярости.

Посреди огороженной зоны стояла длиннющая клетка, разделённая на три части. В боковых отсеках томились по две обнажённые зомби женского пола. Они были прикованы наручниками к верхним решёткам. Твари, извиваясь, шипели, как змеи, и оскаливали рты. Но не это заставило мои зубы скрежетать от злости.

В центральной камере, прикованная к дивану по рукам и ногам, лежала рыжая женщина. Она не видела меня в темноте, но явно почувствовала чьё-то появление. Вздрогнув, она попыталась прикрыть обнажённое тело клетчатым пледом и быстро зашептала себе под нос нечто нечленораздельное, отдалённо похожее на молитву.

Глава 16.

Шустрый.

Я знал, зачем изверги держат здесь Зину, но на хрена рядом с ней заперли заражённых девушек? Это было выше моего понимания. Ведь если кто-то посмеет воспользоваться ими для утех, заражение неминуемо. А издеваться над рыжей рядом с ними – безумие, граничащее с самоубийством.

Возможно, Азиз и остальные клиенты этой клоаки находили какое-то извращённое наслаждение в близости зомби-женщин. Наверное, мне несмотря на всё то, что я раньше видел, никогда не постичь степень падения местных жителей во тьму.

А может, эти девушки – те, кого держали здесь ещё до Зины… Быстро осмотрев зомбячек, я заметил на каждой по одному укусу, на правой ноге. Моя жуткая догадка оказалась близка к истине: похоже, это была чудовищная коллекция Азиза.

Интересно, знают ли о происходящих извращениях женщины, живущие на нижнем уровне торгового центра? И если знают, неужели их это устраивает, неужели они смирились с мерзостью, которую творят их мужчины?

Окинув взглядом пыточное помещение, я обнаружил стенд с инструментами для издевательств. Рядом стоял стол с продолжением гадкой коллекции. Там же обнаружилась связка ключей.

Схватив их, я отпер дверцу средней секции клетки и вошёл внутрь. Рыжая, почувствовав постороннее присутствие, отшатнулась и попыталась отползти подальше.

– Зина, меня послали за тобой Динамит с Хромым.

Услышав мой голос, девушка замерла и принялась слепо водить перед собой руками, насколько ей позволяли цепи.

– Ты не человек… – прошептала она, и я увидел на её лице искажённый оскал. Она зарычала, как зверь, выплёвывая одни и те же слова: – Ты не человек! Уходи…

Медлить было нельзя. Включив подсветку шлема, я схватил её за руки и снял наручники. Я не знал, как её успокоить, но понимал, что Зину нельзя здесь оставлять. Конечно, даже если нам удастся сбежать, она вряд ли вернётся к прежней жизни… Но надежда умирает последней.

Освободив то скулящую, то рычащую рыжую девушку от оков, я вышел из камеры и позвал её за собой.

– Пошли, я отведу тебя домой, к Хромому с Динамитом. Они ждут тебя.

Несколько мгновений она просто стояла, а потом, закутавшись в плед, покорно двинулась к выходу. Зина перестала скулить, и мне показалось, что она наконец-то всё поняла. Включив фонарь на плече, я подождал, пока она выберется из клетки, а затем перевернул магазинную тележку с горой одежды и обуви. Начал рыться, чтобы найти что-то подходящее для девушки, но тут же услышал за спиной лязг ключа в замке.

Обернувшись, я понял, что опоздал. Зина, открыла одну из боковых частей клетки и скользнула внутрь. Я рванулся к рыжей и увидел, как она сунула зомби в пасть свою руку… Та сразу впилась зубами.

– Зачем?! – воскликнул я, застыв на пороге.

– Я должна остаться с сёстрами, – спокойно ответила Зина и принялась расстёгивать их наручники.

Вспомнив про инъекторы, сложенные в подсумок с красным крестом, я достал тот, что с зелёным колпачком. Рыжая увидела шприц в моей руке и спряталась за спинами зомби.

– Зина, выходи, я могу всё исправить, – пообещал я, но в ответ рыжая лишь утробно зарычала.

– Нет, я же сказала, я остаюсь с ними. У нас с сёстрами есть ещё одно незавершённое дело.

Она продолжала освобождать руки заражённых девушек, и в этот момент я понял: она давно всё решила и теперь просто исполняет своё предсмертное желание. Я мог пристрелить зомби, попытаться оглушить её и вколоть антидот. Возможно, мне даже удалось вынести её из торгового центра. Но что потом? Я был уверен, что она не сможет жить, как прежде.

– А как же твои друзья? Они ждут тебя, – напомнил я, решив воспользоваться последним аргументом.

Услышав эти слова, рыжая на секунду замерла, а потом сняла с руки самодельный браслет, сплетённый из разноцветной проволоки, и бросила его мне.

– Передай это Динамиту… и спасибо за помощь. А теперь уходи, чёрный человек, мне надо выпустить на свободу остальных сестёр.

Когда я направился к выходу, две заражённые уже были освобождены от оков. При этом они не обратили на меня никакого внимания. Зина, на которую зомби тоже перестали реагировать, рванулась открывать следующую секцию клетки. Я знал, что через минуту её начнёт ломать вирус, а потом она станет одной из них.

Раньше я бы не раздумывая упокоил всех, кто находился в пыточной камере. Я бы никогда не позволил освободиться зомби, ведь они могли напасть на людей внизу. Но то, что я увидел здесь, заставило отступить. Пусть банда Азиза сама расхлёбывает последствия своих чёрных дел.

Выйдя наружу, я направился по знакомому маршруту и остановился у дверей, ведущих мимо туалетов в технический проход. Решение подняться на крышу пришло спонтанно. Ступая осторожно, я поднялся по лестнице и осмотрелся.

Лёжка снайпера обнаружилась на высоком коробе системы вентиляции. Поднявшись по приставленной лестнице, я оценил открывающийся вид на трассу и шестнадцатиэтажные свечки. С другой стороны, даже ночь не могла скрыть наползающее на зелень чернильное пятно токсичного сектора.

– Али, я же тебе сказал, иди к жене и детям. Я ночью сам подежурю, – недовольно проговорил брат Азиза, продолжая лежать на матрасе и вглядываясь в ночной прицел.

– Рашид, я не Али. – Это были последние слова, которые он услышал, прежде чем в бедро урода вонзился инъектор с чёрным колпачком.

Навалившись всем телом, я прижал Рашида к матрасу и уткнул его лицо в подушку, чтобы не было слышно его истеричных криков. Вытяжка из активных патогенов начала действовать мгновенно. Тело Рашида затряслось, как в припадке эпилепсии, а через несколько секунд по его шее к затылку побежали чернеющие и вздувшиеся на глазах капилляры.

После того как Рашид забился в конвульсиях, я скинул его с четырёхметровой высоты на крышу и схватил снайперскую винтовку. Приведение оружия в готовность для переноски и сбор боеприпасов заняли меньше минуты. После этого я прошёл мимо тела зомби, начавшего подниматься с утробным рычанием, и направился к лестничному пролёту, ведущему с крыши.

Заражённый Рашид пробежал мимо, когда я спустился на третий ярус торгового центра и направился к кинотеатру. Оглядевшись, увидел ещё пять голых тел, бегущих к эскалатору. У зомби, бежавшей первой, даже в кромешной темноте выделялась рыжая шевелюра.

Я хотел просто уйти, но, отходя от края проёма, заметил, как услышавший топот постовой у эскалатора схватился за автомат. Расстояние было не больше семидесяти метров, так что я просто навёл точку прицела и дважды выстрелил. Тяжёлые пули сбили с ног бородача, а через пять секунд на него налетели сбежавшие по эскалатору зомби.

Первые выстрелы донеслись в тот момент, когда я почти спустился по лифтовой шахте. Спрыгнув с трёхметровой высоты, я выскочил наружу и увидел, как начинает расползаться груда зомби. Среагировав на звуки стрельбы, они превратились в вопящую и очень активную стаю.

Времени ходить кругами не было, поэтому я просто выстрелил в затылок зомби, начавшему отрываться от стены, и чиркнул зажигалкой. Огонёк пламени едва коснулся запального шнура. После этого он яростно зашипел, изрыгая поток дыма и искр.

Пробежав между колоннами парковки, я успел добраться до противоположной стены, когда толпа зомби рванула к вентиляционной решётке, откуда доносилась беспорядочная автоматная стрельба.

Десяток зомби заметили моё подозрительное движение. Они устремились в моём направлении, но не добежав несколько метров, потеряли интерес и понеслись обратно. Похоже, маскировка работала идеально. Пользуясь этим, я принялся красться вдоль стены к спуску в коллектор, и когда мне оставалось всего пять метров, из взорванного проёма появилась лысая голова ползуна на неестественно длинной шее.

Изуродованный водой заражённый посмотрел на меня, и в этот миг показалось, что, несмотря на муть, клубящуюся в его выпученных, светящихся красным глазах, появилась тень осмысленности.

Игра в гляделки продолжалась всего две-три секунды, а потом ползун, будто напоказ, потерял ко мне интерес и пополз дальше, спеша к толпе своих ходячих собратьев.

Взрыв прогремел в тот момент, когда я практически выбрался из ливнёвки наружу. Снизу меня догнали клубы пыли. В тот же миг рука Семнадцатого схватила руку и вытащила наверх.

Отряхнувшись, я посмотрел в глаза Динамита.

– Ты её видел? – сразу спросил он.

– Да, но я пришёл слишком поздно, – ответил я и протянул ему самодельный браслетик из цветной проволоки.

Глава 17

Шустрый.

Когда мы, наконец, добежали до шестнадцатиэтажки, у самого подъезда нас поджидал Хромой. В его глазах застыл немой вопрос о Зине, и Динамит, без лишних слов, передал ему сплетённый из проволоки браслет.

– Всех вывел оттуда? – тревожно спросил Хромой, и тут я заметил моих товарищей, замерших словно статуи, в полной боевой амуниции, возле детской площадки.

Курт, облачённый в мою броню, сжимал в руках АК-115. Борзов, всё ещё бледный, но пришедший в себя, стоял рядом с Мартой и детьми. Его покачивало, но он держался – похоже, укол подействовал и не доконал капитана, а наоборот подлечил.

– Всех вывел, как только началась стрельба. Вот твоё барахло, – с какой-то усталой обречённостью произнёс Хромой, толкнув костылём объёмистый рюкзак, на котором лежал пульт управления с антенной. Такие использовали для управления наземными дронами.

Динамит взвалил на плечи тяжёлый рюкзак. Взял пульт, переключил один из тумблеров и, обведя нас взглядом, указал на многоэтажку, стоящую на краю парковой зоны, примыкающей к зловещему чёрному пятну.

– Инструктаж тот же, что и в первый раз. Идём строго за мной. Ничего не трогаем. От маршрута не отклоняемся. Мощные фонари не включать, иначе наше передвижение могут с крыши торгового срисовать.

Всю дорогу до пункта назначения со стороны торгового центра доносились выстрелы. Ещё год назад, узнав, что там гибнут люди от клыков зомби, я бы, скорее всего, бросился на помощь. Но теперь… теперь я сам был тем, кто выпустил заразу. Раньше это бы меня зацепило, а сейчас как-то всё равно. Скорее всего, перестаю быть человеком.

Иду за Генрихом, который со страхом озирается по сторонам, и не пользуюсь ПНВ, встроенным в шлем, потому что мои глаза видят лучше. Если понадобится, смогу ему свернуть шею голыми руками. Да и тело чувствую как-то по-другому. Понимаю, при появлении опасности смогу вовремя среагировать.

В голове всплывают воспоминания о том, как я метался по вагону, в который залезал туннельный король. Там меня должны были убить несколько раз. Но вместо паники я трезво оценивал ситуацию и принимал верные решения, словно управлял не телом, а хорошо отрегулированным механизмом.

Зинка Рыжая назвала меня «чёрным человеком». Думаю, она не просто так это брякнула после своего добровольного заражения.

Выходит, я мутант. Хорошо хоть, на человечинку пока не тянет.

Пока меня терзали размышления, группа добралась до многоэтажки и вошла на второй этаж по приставленной к балкону лестнице. Я даже не стал спрашивать, почему не через подъезд. И так ясно, там наверняка расставлены взрывные ловушки.

На втором этаже Динамит приказал номерным оставаться и занять позиции. Здесь в плитах были проделаны многочисленные бойницы, а сектора обстрела были обозначены внешними метками.

Курту с Бьёрном приказ сесть в засаду явно не понравился, но Марта шепнула им пару слов, и бойцы остались.

Наш конечный пункт обнаружился на пятом этаже. Когда мы обосновались в совершенно пустой квартире с заложенными кирпичом окнами, я не выдержал:

– Динамит, на хрена ты нас сюда притащил?

– Отсюда отличный обзор и целых три пути отхода, о которых никто, кроме меня и Хромого, не знает. Если ваши номерные друзья удержат позицию на втором, сюда даже толпа зомби в несколько сотен рыл, пробиться не сможет.

– И что мы здесь высиживаем?

– Чтобы пройти через черноту, нужно не просто дождаться дня. День должен быть солнечным. Лучше всего – полдень, когда солнце в зените. Только тогда самые опасные твари черноты не вылезут из берлог, чтобы посмотреть, кто мимо них крадётся.

– То есть, мы пойдём прямо по черноте? – удивился я.

– Не совсем, – загадочно ответил Динамит. – Шустрый: я пойду первый, так что не жди подвоха. Скоро сам всё увидишь. Надеюсь, проскочим. А пока ждём солнца.

Стрельба со стороны торгового центра прекратилась ещё до рассвета. А с утра заморосил дождь. И хотя тучи не затянули небо наглухо, надежда на ясный день начала стремительно таять.

Динамит возился с пультом, настраивая с помощью выносной антенны небольшой экран. Кроме этого, он неотрывно наблюдал за территорией у торгового центра, явно чего-то ожидая. Я, предчувствуя нехорошее, обустроил снайперскую позицию у одной из бойниц.

Те, кто хозяйничал здесь раньше, проделали большую работу: очистили стоянки вокруг торгового центра от остовов сгоревших машин, вырубили деревья и кусты. Столбы освещения, идущие по периметру, были соединены рядами колючей проволоки с подвешенными банками. Конечно, они гремели от ветра, но в спокойное время помогали неплохо контролировать периметр.

Хромой объяснил, что банда Азиза решила продолжить поддерживать зону отчуждения в таком состоянии. Таким образом, расчищенный сектор служил зоной для отстрела тех, кто может появиться из черноты и с других сторон.

А теперь этим воспользовались мы, чтобы контролировать любые подозрительные движения, вокруг торгового центра.

– Хромой, я так понимаю, вы собираетесь уйти отсюда с нами?

Вопрос застал калеку врасплох, когда тот с интересом рассматривал изготовленную к стрельбе снайперскую винтовку Выхлоп.

– Нам придётся уйти вместе с вами. Причин несколько. Первая – это Зина. Мы не знали, что с ней, иначе ушли бы с окраин Москвы раньше. Вторая – это ваше появление. Вы стали тем камнем, что вызвал камнепад. Спокойной жизни здесь скоро придёт конец.

– Объясни, что ты имеешь в виду? Не знаю, отразила ли банда Азиза атаку выпущенных зомби, но в любом случае опасность, исходящая от них, явно снизится.

– Шустрый, ты не видишь всей картины. В микрорайоне всё держалось на уникальном сочетании факторов. Если бы кто-то из свихнувшихся генералов не отдал приказ применить боевую химию, люди покинули бы этот сектор в самые первые дни. Заражённая токсинами территория никого к нам не пускала и быстро изменила, в своих пределах, сам вирус. Думаешь, почему орда в несколько десятков тысяч зомби, поселилась под боком чёрного пятна, в недостроенной станции метрополитена? Это вирус пытается уничтожить раковую опухоль на своём теле. Пока у него не получается, но удерживать изменённый участок в ограниченном секторе – вирусу вполне удаётся.

Хромой говорил про вирус как про живое существо, и меня это удивило.

– А почему вирус не уничтожил всех людей вблизи мятежного сектора?

– Две конкурирующие разновидности одного вируса не знали, как реагировать на антитела, за которые они приняли людей. Ведь мы оказывали сопротивление и серому и чёрному штамму. Ведомые вирусом зомби пытались найти способ нас уничтожить, но установленные Динамитом мины не позволяли устроить тотальное нашествие на микрорайон. Вирус воспринимал это как ещё один непонятный фактор и всё это время анализировал информацию.

– Ты говоришь о вирусе так, словно он живой организм и у него есть центр управления.

– Шустрый, извини, но я заглянул в твой сканер, когда ты с ним работал. Ты же сам видел, что он показывает. Эти нити не просто связывают каждую особь заражённых в некую сложную структуру, все они куда-то уходят и где-то сходятся. Я могу утверждать, что именно в этих местах обрабатывается информация и рождаются директивы, управляющие не только ордами зомби, но и группами частично разумных или неразумных мутантов.

– Сегодня я видел, как к голове зомби ползуна сходились нити от всех заражённых находящихся вблизи него. Если бы я знал раньше, что эти твари каким-то образом координируют действия остальных, я бы мочил их в первую очередь.

– Ты прав, этих тварей надо уничтожать сразу. Я долго наблюдал со стороны за тем, кого ты встретил в коллекторе, и кое-что выяснил. Он сам никогда не вступал в бой, и поначалу я считал его самой безопасной формой заражённых. А на самом деле он самый опасны, но только как полевые координаторы. Я уверен, такие особи, как тот ползун – это не центры, а лишь ретрансляторы воли вируса.

– Хромой, ты так и не ответил, почему здесь всё скоро рухнет? – переспросил я.

– Всё просто. Фактор антител скоро исчезнет, и вирус попытается уничтожить своего отпочковавшегося чёрного собрата.

– Думаешь, у него получится?

Хромой кивнул:

– Он поглотит черноту, чего бы это ему ни стоило. Возможно, вирус немного изменится в процессе и станет ещё опаснее.

– И нам надо убираться отсюда как можно дальше, пока здесь не началось самое интересное.

Хромой кивнул. В этот момент от стены отделилась Марта, которая, как оказалось, подслушивала наш разговор.

– Скаж-жите, отку-уда у вас такое глубокое знание темы? – спросила она Хромого.

– Девушка, до всего этого я был одним из вас. Работал в восточном филиале корпорации и носил такой же знак, – неожиданно признался Хромой, указав на логотип в виде рубинового креста в белом треугольнике, на плече Марты.

Девушка широко распахнула глаза от удивления.

Я вспомнил сотрудников западной медицинской корпорации, прикрывающихся врачами без границ, и мои пальцы сжались в кулаки. Именно они забрали у меня сестру два года назад. Выходит, Хромой в теме и тоже может кое-что прояснить.

Я обдумывал, стоит ли выложить на стол все карты прямо сейчас, когда заметил, как Динамит, неотрывно смотревший в небольшой экран, начал суетиться.

– Шустрый, я засёк движение со стороны торгового центра, но разрешение камеры плохое. Посмотри через прицел винтовки.

Отложив все разговоры на потом, я прильнул к прицелу и навёлся на фонтан искр. Они вырывались из щели между металлическими листами, прикрывающими огромную витрину на первом уровне торгового центра. Кто-то прямо сейчас прорезал проход… Скорее всего, для транспорта.

Догадка подтвердилась через несколько минут. Два огромных листа один за другим выпали наружу, и из проёма появился отлично бронированный армейский КАМАЗ, с вынесенными за броню противодроновыми сетками и пулемётной башенкой на крыше.

Выехав на площадку, грузовик покатил в сторону проволочного заграждения и остановился возле столбов. Наружу выскочила пара бородачей, начавших резать колючую проволоку, расчищая путь грузовику.

Судя по дальномеру, встроенному в шлем, расстояние до грузовика составляло чуть больше полукилометра. КАМАЗ явно направлялся к многоэтажкам.

– Динамит, ты это видишь? – спросил я.

– Да. Всем приготовиться. Марта, предупреди своих друзей на втором.

– Я могу попытаться снять тех, кто режет колючую проволоку – предложил я.

– Нет, не смей стрелять. Они не должны знать, что мы ушли из нашей родной свечки.

У Динамита явно был план, и я решил ему не мешать. Тем временем бородачи завершили работу, и КАМАЗ преодолел внешний периметр. Насколько я помнил, асфальтированная дорога проходила рядом с развалинами дома и вела к покинутой нами многоэтажке. Однако грузовик не поехал по ней, а начал по какой-то причине объезжать развалины с нашей стороны.

Заметив это, Динамит выругался. Видимо, подобного развития событий в его планах не было.

– Никому не стрелять. Марта, парни на втором этаже на связи?

– Да. Я их предупредила.

– Динамит, а вдруг они знают, что мы здесь? Может, остановить их? – ещё раз предложил я.

– Нет, это маловероятно. Скорее, они просто прознали про фугас на дороге. Слушайте меня внимательно: никому не стрелять. Они должны проехать мимо, ничего не заподозрив.

Напряжение начало расти, когда КАМАЗ приблизился до пятидесяти метров. Позиция у них пока дрянь, но, если грузовик рванёт прямо за многоэтажку, мы не сможем обстрелять высаживающийся десант. И тогда люди Азиза смогут проникнуть внутрь, и нас ждёт встреча с ними в лабиринте коридоров и пробитых дыр, между квартирами и этажами. В этом случае я не дам никаких гарантий на нашу победу.

В последний миг грузовик свернул и покатил к старому логову наших новых друзей? КАМАЗ остановился невдалеке от шестнадцатиэтадки, и оттуда высыпало полтора десятка бойцов. Все бородатые и экипированные до зубов. У нескольких я заметил ручные пулемёты и даже гранатомёты РПГ-7. Последним из кабины выбрался сам Азиз.

Сейчас большинство членов банды находились в зоне уверенного поражения, так что я мог попытаться снять Азиза. Я раздумывал, стоит ли предложить Динамиту убрать главаря, и в этот момент рация в руках Хромого защёлкала, и из неё раздался голос главаря банды.

– Хромой, ты не человек – а шакал! Предал наш договор, впустил сюда чужаков. Натравил на нас этих шайтанов, принёсших столько горя. Теперь ты ответишь за всё! Мои люди не простят мне этого, но я дам тебе последний шанс. Убей чужаков, принеси их головы. И только тогда я позволю тебе дышать дальше.

– Азиз, твои люди заслужили это. Ещё год назад я считал вас товарищами по несчастью, но то, что сделалано вами с жителями микрорайона и с Зиной… это перечеркнуло всё. Ты теперь не тот, кто что-то решает. Теперь ты бешеная погань, погубивший всё, что люди построили до тебя!

Среагировав на слова Хромого, Азиз выхватил из рук одного из своих людей РПГ-7, прицелился и выстрелил в многоэтажку. Граната взорвалась в лоджии третьего этажа и пробила небольшую дыру в стене. После этого бойцы Азиза выпустили по нескольку длинных очередей по заложенным кирпичом окнам с бойницами.

По команде главаря несколько человек вытащили из КАМАЗА раскладную лестницу и полезли на лоджию третьего этажа. Забравшись внутрь, они принялись кувалдами крушить кирпичную кладку, пробивая проход внутрь. Азиз выкрикивал приказы в пересмешку с проклятьями. Судя по реакции главаря, с ним давно здесь так грубо не разговаривали.

– Когда вас кинут к моим ногам, обещаю, вы будете жить очень долго. Но каждую минуту этой жалкой жизни, вы будете страдать!

Те, кто забрался по лестнице, пробились внутрь и исчезли в проёме. После этого Азиз приказал ещё троим присоединиться к ним.

– Динамит, что там? – раздражённо спросил Хромой.

– Этот гад, как знал, с какой стороны подходить нельзя. Только несколько из его людей в зоне поражения фугасов.

– Я могу попытаться снять Азиза, – предложил я.

– Если промахнёшься, исчезнет последний шанс подорвать их. А потом они попытаются окружить нас. Нужно выиграть время, пока не выглянет солнце. Без его лучей нам в чёрном пятне делать нечего.

Едва Хромой договорил, лучи солнца словно его услышали и, прорвавшись сквозь облака, осветили многоэтажки. Хромой подскочил к бойнице и с помощью зеркальца осмотрел небосвод.

– Динамит, солнце скоро снова скроется минут на десять, но я вижу в тучах большой просвет. Можем попытаться проскочить.

Среагировав на предложение Хромого, динамит снова ожил.

– Марта, передай своим, чтобы уходили вглубь здания. Правильный путь обозначен белыми стрелками. Там замаскированный выход через подвал. Всем остальным, приготовиться бежать за мной. Через минуту я взорву фугасы.

Динамит начал считать вслух, при этом переключая что-то на пульте. Когда досчитал до нуля, он откинул колпачок и нажал на кнопку. Внутри и снаружи шестнадцатиэтажки начали рваться заложенные заряды. Шлем с цифрой тридцать защищал голову от возможных осколков и приглушал звуки, так что я смотрел через бойницу не прячась.

Большинство сработавших фугасов были заложены у входов в подъезды на другой стороне. Из-за этого я сначала подумал, что абреки Азиза не пострадают. Но когда их вместе с КАМАЗом накрыла пыль, внутри дома начали взрываться новые заряды. В результате плиты верхних этажей среднего подъезда сначала сложились внутрь, а когда взрывчатка перестала рваться, сердцевина многоэтажки с грохотом просела и обвалилась.

– Уходим! – крик Динамита заставил бежать за ним. И снова Светка оказалась на моих руках.

Путь эвакуации был простым. Через пять минут мы, пробежав по подвалу и откопанной траншее, вылезли на поверхность. Там нас ждали, занявшие позиции пронумерованные.

Динамит не останавливаясь, повёл группу к гаражам, за которыми начиналась чёрная земля. Когда мы выскочили из хода, солнце снова скрылось за тучами. Хромого это волновало больше, чем возможное преследование выживших людей Азиза. Я не знал, как мы прорвёмся по кромке чёрного пятна, но мы двигались именно туда.

На полпути со стороны станции метро начали взрываться противопехотные мины. Сначала – по одной, каждые несколько секунд, но чем ближе мы подбегали к гаражам, тем чаще гремели взрывы, пока не превратились в настоящую канонаду.

Даже дети поняли, что в движение пришла орда и теперь толпы зомби выбираются с территории станции метрополитена и штурмуют заминированную полосу отчуждения. Первых зомби мы увидели, когда миновали два ряда гаражей. Десяток тварей бежали вдоль открытых боксов прямо на нас. Пришлось хвататься за винтовку и стрелять на ходу. Несколько стволов быстро очистили пространство, но выстрелы сто процентов привлекли внимание остальных тварей.

Когда мы добрались до места назначения, мне показалось, что это просто старый тракторный прицеп, в который, ещё до начала заражения, долго скидывали старые покрышки и мешки с мусором. Однако уже через несколько секунд Динамит сдёрнул выцветшую рекламную растяжку с бесформенной кучи за прицепом и под нехитрой маскировкой обнаружился старенький трактор МТЗ-82. Обычно такие использовали коммунальщиками для вывоза бытового мусора, листьев и снега.

Суть эвакуационного плана Динамита стал понятен сразу. А когда я заметил на чёрной земле, без единой травинки, следы от тракторных колёс, он подтвердился.

– Чего встали? Грузимся! А пока я завожу эту колымагу, следите за подступами и молитесь, чтобы солнце побыстрее выглянуло из-за туч!

Глава 18

Забросив Светку в прицеп, я помог Хромому и Марте взобраться следом. Двигатель трактора, видимо, долго стоял без работы и с ходу отказался подчиняться. Разумеется, Динамиту это не понравилось, и его трёхэтажная брань, сотрясла воздух.

В это самое мгновение из-за гаражей начали выбегать зомби. Сперва на вопли Динамита появились одиночки, самые быстрые и проворные, но с каждой секундой их становилось всё больше и больше. Помогла справиться с этой напастью винтовка, гарантировано останавливающая, даже развитого зомби с одного выстрела.

Больше всего я боялся, что пока Динамит возится с проклятым трактором, из-за гаражей вывалит толпа в несколько сотен заражённых, способная смести нашу хлипкую оборону в мгновение ока. И словно в подтверждение моим мрачным предчувствиям, возле покинутой нами многоэтажки начало происходить нечто ужасающее.

Сначала со стороны домов донёсся нарастающий гул, перемежаемый пулемётными очередями, а затем из-за угла высотки вылетел КАМАЗ. Азиз и несколько его бойцов, словно клещи, вцепились в противодроновые решётки, отчаянно пытаясь не сорваться и попасть в когти догоняющей их толпе зомби.

КАМАЗ, явно намеревался прорваться к нам и проскочить между рядами гаражей, но скорость, которую он развил, сыграла с водителем злую шутку. Многотонный грузовик занесло, и он с грохотом снёс фонарный столб. Это его не остановило, но потеря скорости оказалась критической. Набегающая толпа зомби мгновенно захлестнула машину.

Те, кто держались за броню, отчаянно отстреливались, но их усилия были тщетны. Членов банды смели и растащили в разные стороны, словно тряпичных кукол. Последнее, что я увидел, был визжащий Азиз, в которого вцепились зубы сразу несколько тварей.

Как только остатки банды исчезли, толпа переключила своё внимание и рванула в нашу сторону. Неминуемая гибель могла наступить буквально через минуту, но тут, словно взбесившись, трактор надсадно закашлял выхлопной трубой, аккомпанируя трёхэтажному мату Динамита.

Перед тем как попытаться запрыгнуть в прицеп, я пристрелил ещё одного зомби, выскочившего из-за гаража, затем помог перевалиться через борт капитану Борзову. Прицеп дёрнулся и покатился в сторону границы. Мне забираться пришлось уже на ходу.

В результате трактор въехал в чёрное пятно всего за десяток секунд до того, как зомби смогли бы нас достать. Несмотря на то что между нами и зеленью метр за метром росло расстояние, все, кто мог стрелять, палили по набегающей толпе до последнего патрона в магазинах.

Я не мог понять, как чернота сможет остановить заражённых. Ведь что им стоит пробежать лишних десять метров и попытаться залезть в прицеп. И только когда увидел, как первые ступившие на чёрную землю зомби начали падать и корчиться в агонии, понял – дальше им хода нет.

Какое-то время зомби продолжали бежать по упавшим собратьям, но стоило им ступить в черноту, как они пополняли ряды корчащихся в судорогах тварей. Толпа казалась бесконечной, но как только островок из тел разросся до сотни квадратных метров, остальные, словно по команде, остановились.

После этого сотни пар глаз, принялись с вожделением следили за ускользающей от них живой плотью. Глотки зомби издавали хором клокочущие звуки, похожие на противоестественное рычание.

Сбросив пустой магазин, я перезарядил винтовку и огляделся. И только в этот момент сообразил, что ни Динамит, ни Хромой ни разу не заикнулись о необходимости надеть противогазы или другие средства защиты.

Дети сидели в центре и жались к Марте. У ног девушки лежал и часто дышал Генрих. Судя по безумно вращающимся глазам, у бывшего ассистента профессора Крюгера началась паническая атака. Понимая, что в таком состоянии он может навредить не только себе, но и детям, я потянулся к кобуре.

И в этот момент Светка, сидевшая на коленях у Марты, начала петь песенку про синий трактор, который везёт по полям разных тварей, издающих нехорошие звуки. Как ни странно, но Генриха это мгновенно успокоило.

Сидевший рядом Хромой криво ухмыльнулся и принялся с тревогой всматриваться в покрытые чёрным покровом высотки микрорайона.

Я указал на армейский респиратор, болтающийся у него под горлом.

– Почему не надел?

– Здесь это без надобности. Та чернота, что ты видишь вокруг, не выделяет никаких летучих элементов. Если рассмотреть вблизи, то сразу станет видна структура в виде переплетающихся волокон, похожих на тонкие кровеносные сосуды. Внутри них псевдоклеточная структура, пропитанная целой группой сильнодействующих токсинов, способных нейтрализовать и заразить любой другой организм в считанные секунды.

– Выходит, если эту пакость не трогать, то она не так уж и опасна?

– Быстро проскочить не получится. Прямо сейчас трактор месит субстанцию колёсами. Если разгонится, зацепившиеся шматки заразы полетят в разные стороны и смогут попасть на любого из нас.

– Так вот почему мы плетёмся.

Я посмотрел на след протекторов и заметил плотные маслянистые выделения, похожие на жидкий гудрон. Они не только оставались на краях колеи, но и налипали на колёса. А ещё мне показалось, что переплетённая структура немного шевелится.

– Скорость движения – это не главное, главное, чтобы солнышко не зашло.

Хромой приставил ко лбу руку козырьком и посмотрел на солнце, две минуты назад выплывшее в огромный просвет между тучами.

– И что будет, если оно зайдёт?

– Скоро увидишь, – проговорил он, недовольно качая головой. – Парни, всем приготовить оружие и смотреть в оба. За нами уже следят.

Я пытался высмотреть тварей в зияющих глазницах окон, но ничего не увидел. Предупреждение Хромого проявило себя воочию, только когда солнце на несколько секунд скрылось за обрывком тучи.

Как только на строения легла тень, из первых этажей зданий высунулись чёрные твари, похожие на густые переплетения то ли кровеносных сосудов, то ли разветвлённых оживших корней. Подобного я раньше не видел никогда.

– Посмотри на землю, – предложил Хромой, и я увидел, как по покрывающим поверхность сплетениям прокатилась шевелящаяся волна.

Это было похоже на резко ощетинившуюся, ожившими стеблями чёрную травку. Кроме щетины, из земли начали появляться дёргающиеся отростки, очень походившие на змей. Вся эта гадость начала цепляться за колёса трактора.

Зрелище было не из приятных. А главное – непонятно, как бороться с оживающим чёрным покровом. Стрелять, скорее всего, бесполезно. Взрывать тоже. Возможно, помогли бы коктейли Молотова или огнемёт.

Именно огнемёт и появился в руках Курта. Его ранец был единственной вещью, которую он мне не отдал вместе с бронёй и оружием. И именно оттуда он извлёк горелку с соплом и поджёг фитиль.

К этому моменту Светка в своей песенке про трактор уже успела перечислить всех известных её тварей и переключилась на тех, кто сидел в прицепе. И, конечно же, первым кого она назвала, был дядя Шустрый, который рычит на всех почти как Хирург.

Солнце вышло из-за тучи резко, и едва выбравшиеся корявые твари поспешили скрыться обратно в окна домов. Чёрная травка с отростками тоже мигом улеглись. При этом кое-где послышалось слабое шипение, словно от прижигания раскалённым металлом.

– Против этой чёрной пакости могли бы помочь ультрафиолетовые фонари, – констатировал я.

– Они помогают, но не сильно. Экспериментально выяснилось, что работает только сконцентрированный пучок ультрафиолетового света. Вот только ни мощных ламп, ни нормальных аккумуляторов, мы в микрорайоне не обнаружили. А это, – Хромой указал на огнемёт в руках Курта, – чтобы здесь выжечь всё, понадобятся тысячи тонн напалма.

– А почему там всё это не объехать? – я указал на зелёную стену, вдоль которой мы продвигались.

– А ты разве не заметил, что зелень вблизи чёрного пятна не вянет, а наоборот стремительно разрастается. Деревья, кусты, трава растут как на дрожжах, словно пытаясь выстроить настоящую преграду перед чёрной заразой. Там сейчас на тракторе просто так не проедешь. На танке можно попробовать, но танка у нас в микрорайоне не имелось. Да и вся сложная электроника такой поездки вряд ли обрадуется. Если не выключить, перегорит всё

– А ведь зелень реально растёт стеной. Над чернотой не нависает ни одного листика, – подметила слушающая наш диалог Марта.

– Видели бы вы то, что вижу я с детьми, сразу бы всё поняли.

Едва Хромой закончил говорить, я вспомнил о сканере и включил его. То, что я обнаружил на экране, подтвердило мои худшие опасения. Чёрные нити буквально клубились вокруг, окутывая территорию, подвергшуюся применению боевой химии.

Минут через пять, очередной клочок тучи ненадолго заслонил солнце, и потусторонняя активность заметно возросла. Словно щупальца, пучки чёрных нитей тянулись за пределы сектора, но затем возвращались к многоэтажкам. Стало ясно: где-то там, в сердце заражённого микрорайона, и находился эпицентр потустороннего шторма.

– Ну что увидел? – спросил Хромой. – Скажи спасибо черноте, что рождающееся в ней нечто ещё не окрепло, иначе нам бы и солнце не помогло проскочить мимо.

– И когда это нечто созреет?

– Надеюсь, что никогда. Думаю, изначальный вирус не даст ему вырваться на свободу. Но в любом случае по моим прикидкам, на планете сотни мест, где люди применяли химическое, ядерное и бактериологическое оружие. Там тоже должны были родиться подобные аномалии. Марта, может, тебе об этом известно больше?

Внимательно слушавшая нас девушка кивнула.

– Хромой, ваш анализ ситуации верен. Вот только вы немного ошиблись в подсчётах. Секторов распространения вируса, сильно отличающихся от обычных и имеющих все признаки концентрации активных патогенов, зарегистрировано больше тысячи на разных континентах. В вашей стране концентрация подобных мест, но с другими особенностями развития, находится на границах с Монголией, Казахстаном и Китаем.

Я чувствовал, что, откровенничая об этом, Марта наконец-то перешла некую грань и рассказывала обо всём максимально откровенно. В результате за несколько минут мы узнали, что боссы корпорации крайне обеспокоены продолжающейся мутацией вируса и распространением новых штаммов. Как оказалось, в просочившейся на запад научной статье моего дяди он это всё не только предсказал ещё до начала активной стадии пандемии, но и смог спрогнозировать каждый этап заражения, все стадии мутации людей и научно обосновал возникновение подобных очагов.

Её откровения прервал рычащий трактор, который начал отклоняться от стены зелени, явно намереваясь срезать путь и выбраться к зелёным рукавам, внедряющимся в сектор за домами. После того как Динамит изменил курс, даже Светка перестала петь свою песенку про синий трактор и, прижавшись к Марте, зажмурила глазки.

– Динамит, ты что творишь? Зачем отклонился от проверенного маршрута? – спросил Хромой по рации.

– Посмотри на небо, – ответил тот, и все мы подняли головы. – Ещё пять-семь минут, и вон та туча, на пять-семь минут скроет солнце. Единственный шанс успеть – попытаться высадиться на одном из языков зелени, который из-за капризной розы ветров не затронула боевая химия.

– Ну тогда возьми чуть правее, а то мы так зацепим тень одной из многоэтажек.

В ответ Динамит грубо посоветовал не учить папу выбирать маршрут.

Чем ближе к почерневшим многоэтажкам заражённого микрорайона, тем тише становилось в прицепе. Люди не просто перестали переговариваться – они, казалось, боялись дышать, инстинктивно ощущая вторжение в иное пространство.

Теперь существа, прячущиеся от солнца в руинах, стали чаще попадаться на глаза. Особенно много их металось в окнах бывшей школы, мимо которой мы проезжали. Сотканные из шевелящейся чёрной массы, твари перетекали от окна к окну, избегая солнечного света. Это нагоняло лютую жуть и желание остановить надвигающуюся на солнце тучу.

Синий трактор почти прорвался, но, когда до зелёной прогалины оставалось не больше двух сотен метров, на солнце наползла туча. Исчезновение прямых лучей тут же возбудило тварей, и они начали активно выползать из укрытий. Теперь они не крались украдкой, а словно знали, что солнце не выглянет ближайшие несколько минут, и рванули в нашу сторону сразу с двух направлений.

Самая большая толпа, в две-три сотни тёмных тварей, вырвалась из окон школы. Ещё одна, всего в десятка два особей, двинулась наперерез со стороны бывшего сетевого магазина, находящегося чуть дальше, практически на границе чёрного пятна.

Борзов первым открыл огонь из автомата, и тут же присоединились остальные. Как только пули начали попадать в отвратные порождения вируса, проявилась их жуткая особенность.

В отличие от обычных зомби, пули беспрепятственно прошивали сплетённые из отростков тела, но, за редким исключением, никого не останавливали. Твари лишь слегка замедлялись, а потом вновь начинали двигаться, опираясь на сотни извивающихся отростков. И только две винтовки – моя и Бьёрна – смогли скосить нескольких и заставить их корчиться в агонии на чёрной земле.

Сообразив, что главную опасность представляет малая группа чудовищ, я крикнул Бьёрну, чтобы тот переключился на них. Как ни странно, Хромой тоже помог. Схватив валявшуюся на дне прицепа снайперскую винтовку «Выхлоп», он закинул сошки за борт и начал методично выпускать пулю за пулей. Сотня метров позволяла почти не целиться из такого мощного оружия.

В результате мы смогли расправиться с половиной из двух десятков тварей, прежде чем они успели приблизиться к трактору.

– Граната! – крик Бьёрна застал меня врасплох, когда я перезаряжал винтовку. Затем я увидел, как в толпу летит оранжевый цилиндр.

Взрыв был не особо впечатляющим, но вырвавшиеся из эпицентра белёсые волокна быстротвердеющей паутины произвели в рядах тварей настоящий фурор.

Чёрным порождениям мутировавшего вируса явно не понравилась обволакивающая их субстанция, и они начали отчаянно бороться, запутываясь в липких ловушках.

Поняв, что это работает, я швырнул две имеющиеся у меня гранаты в догоняющую прицеп огромную толпу тварей. То же самое со своими гранатами сделали Бьёрн и Курт. Наверное, только это и позволило трактору пересечь чёткую границу пятна и с хрустом ворваться в зелёные заросли.

Правда, трактор смог продвинуться всего метров на десять и намертво застрял между деревом и измятым кустарником. Никогда в жизни я не видел такой молниеносной эвакуации с застрявшей техники.

Правда, радовались зелени под ногами мы недолго. Сзади послышалось шипение и треск кустов. Оглянувшись, я увидел, что зелень не остановила часть тварей, и они продолжили преследование.

И снова нам с Бьёрном пришлось стрелять. Отступая во время перезарядки, мы сменяли друг друга, обрушивая шквальный огонь и не позволяя преследователям добраться до остальных.

После нескольких перезарядок выяснилось, что заряженные магазины в разгрузках закончились. И, как назло, несколько последних тварей решили во что бы то ни стало нас достать.

Шаг за шагом они нагоняли, почти не реагируя ни на выстрелы из пистолетов, ни на брошенные наступательные осколочные гранаты. Это были настоящие биологические машины, запрограммированные только на уничтожение и поглощение всего живого.

Дистанция стремительно сокращалась. Бьёрн на ходу набивал пузатый магазин толстыми патронами с крестообразными пулями. Он явно не успевал, но тут нам на помощь пришёл Курт.

Отстав от остальных, он позволил проскочить мимо и направил на монстров сопло огнемёта. Мгновение – и струя высокотемпературного пламени рванула к маслянисто-чёрным исчадьям аномалии.

И только это их, наконец, остановило. К тому же добить тварей помогло вырвавшееся из-за туч солнце. Под его лучами отставшие существа задымились и бросились прочь, под прикрытие ближайших построек, находящихся в аномальном пятне.

Огнемёт Курта выпустил последние струи пламени и резко заглох. Облачённый в бронекомбинезон боец скинул его землю и повернулся к нам. Курт стянул маску респиратора и, удовлетворённо ухмыльнувшись, хотел что-то сказать, но в это мгновение из одного, из столбов пламени в него выстрелил длинный чёрный отросток и обвился вокруг шеи.

Сочившийся из него токсин подействовал мгновенно. Тело Курта выгнулось дугой, а затем забилось в конвульсиях. Конец стремительному превращению человека во что-то совсем другое положил Динамит, выпустивший в голову Курта очередь из «Ксюхи».

Интерлюдия

Первый день заражения.

06.06.2026.

Швеция. Стокгольм

Бьёрн

Бьёрн, словно прикованный, застыл у распахнутого окна своей двухуровневой квартиры, в тысячный раз набирая номер диспетчера корпорации. Его губы нервно подрагивали, а полный ужаса, взгляд, беспорядочно блуждал по огромным окнам соседнего здания.

Там, прямо сейчас, в зале для занятия йогой, разворачивалась кровавая драма: безумец с окровавленным тесаком преследовал группу женщин. Каждую минуту он настигал одну из жертв и вонзал ей клинок в живот. Затем замирал, словно наслаждаясь предсмертными муками, облизывал лезвие и возобновлял свою чудовищную охоту.

– Да почему они не отвечают?! – вопль отчаяния вырвался из груди Бьёрна. Он яростно забарабанил пальцами по экрану телефона, рискуя выронить тонкий гаджет.

Внезапно чудовищный грохот, словно раскат грома, донесся с улицы. Бьёрн выглянул и увидел мусоровоз, несущийся по узкой улочке, как обезумевший зверь. Огромная машина, игнорируя все правила, сметала все на своем пути.

Аккуратные столики любимой кафешки Бьёрна разлетелись в щепки. Цветочная клумба взорвалась фонтаном зеленых листьев, мгновенно прекратив свое существование. Разогнавшийся мусоровоз, проломил декоративную оградку, смял припаркованные автомобили и с оглушительным треском врезался в соседний дом.

Увидев, как его новенькая Тесла, превратилась в груду искореженного металла, изрыгающую клубы дыма, Бьёрн схватился за голову и издал истошный вопль отчаяния. Затем он обернулся к жене. Агата сидела на диване, укутавшись в плед, с наушниками на голове и закрытыми глазами. Её губы беззвучно шевелились в такт некой классической мелодии. Она пыталась с её помощью отгородиться от кошмара, разворачивающегося снаружи и явно не собиралась ничего делать.

Внезапно телефон завибрировал. Судя по высветившейся фамилии, звонил известный эколог, профессор Крюгер.

– Профессор, вы узнали то, что я вас просил?! – выпалил Бьёрн дрожащим голосом, едва приняв вызов.

– Да. Я уже отправил вам номер председателя. Бьёрн, перед тем как звонить ему, я бы советовал вам еще раз попытаться связаться с одним из операторов корпорации.

– Я уже тысячу раз пытался, мне почему-то не отвечают!

– Странно, – буркнул профессор. – Мой вызов приняли и сразу прислали за нами вертолет. Я с семьей уже на корабле.

– Вас эвакуировали?! – изумленно воскликнул Бьёрн.

– Час назад за нами прилетели вооружённые до зубов спасатели и вывезли на круизный лайнер. Прямо сейчас десятки вертолетов доставляют сюда людей со всех уголков Швеции и Дании.

– Ничего не понимаю. Они же обещали, в случае возникновения любой экологической или биологической опасности, спасти нас с Гретой. Может, это какая-то ошибка?

– Бьёрн, я не знаю. Мне объяснили, что спасатели корпорации работают строго по заранее составленным спискам.

– Профессор, а вы можете сами связаться с председателем?

– Бьёрн, это уже слишком. Поймите меня правильно, я не хочу подставлять себя и свою семью.

– Значит, я сам ему позвоню.

– Поступайте как угодно, но я прошу вас, не упоминайте меня во время разговора.

– Старый трус, – пробормотал Бьёрн с отвращением, после того как Крюгер неожиданно сбросил вызов.

Посмотрев на всплывший в сообщении номер, он почувствовал, как пальцы предательски дрожат. Ведь за этим рядом цифр скрывался тайный покровитель Греты, и теперь только от него зависит их судьба. Зажмурившись, Бьёрн слепо ткнул в экран. Услышав длинные гудки, он прижал телефон к уху и до крови прикусил губу.

Протяжные сигналы вызова, словно острые иглы, вонзались в сознание, а когда они наконец оборвались, Бьёрн услышал голос председателя и мир вокруг словно замер.

– Слушаю.

Губы Бьёрна задрожали. Между зубами ощущался привкус крови. Одеревеневший язык с трудом начал двигаться, и из горла вырвался скрипучий шепот:

– Председатель, извините, я не должен был вам лично звонить. Я отец Греты, мы сейчас находимся в Стокгольме.

– Я осведомлен, кто вы и откуда идёт вызов. И сейчас хочу знать только одно: кто дал вам этот номер? – грозно спросил мужчина на том конце.

– Профессор Крюгер – поспешно признался Бьёрн.

– Ясно. Чего вы хотите, Бьёрн?

– В мире творится какая-то чертовщина, в Стокгольме стало опасно находиться. Нашу семью с Гретой нужно срочно эвакуировать.

– Бьёрн, я вас понимаю, но у меня сейчас нет под рукой сводной парусной яхты с экипажем. Насколько я помню, Грета по-другому перемещаться наотрез отказывается.

Бьёрн почувствовал едва прикрытую насмешку в голосе покровителя Гретты.

– Нам подойдет что угодно, теперь она согласится лететь даже на вертолёте! – быстро выпалил он и услышал смешок на другом конце провода.

– Бьёрн, скажите, а зачем мне вообще нужно спасать вашу семью?

– Но Грета? Она сделала все, о чем мы договаривались. Если надо, она и сейчас выступит с любым обращением, какое бы вы ни пожелали. Председатель, мы полностью в вашей власти. Прошу вас, спасите нас! – после сказанного Бьёрн замер, практически перестав дышать.

– Бьёрн, это очень щедрое предложение, но, честно говоря, оно потеряло свою актуальность. Насколько я вижу, эвакуация в вашем секторе завершена полчаса назад. Все группы спасателей уже отозваны. Однако, Бьёрн, вы мне всегда были симпатичны. Сейчас мой помощник скинет вам координаты и код доступа в надежное убежище. Если вы туда доберетесь в течении двух часов, то останетесь живы.

– Но как я это сделаю? Снаружи творится настоящий ад!

– Бьёрн, я в вас верю, вы сможете. И еще одно: насколько я помню, Грета очень хотела, чтобы население Земли заметно сократилось. Передайте ей, что в скором времени её желание исполнится. А теперь прощайте, Бьёрн. Я искренне желаю вам и вашей семье всего наилучшего.

Из динамика раздались короткие гудки. Затем звякнуло пришедшее сообщение.

Бьёрн посмотрел на всплывшие в телефоне координаты с кодом доступа и непроизвольно выругался. Оказалось, что до убежища, находящегося на берегу, надо пройти четыре километра. Он понуро добрел до прозрачной перегородки и посмотрел на дочку, сидящую перед огромным монитором.

Девочка с косичками внезапно обернулась, лучезарно улыбнулась и помахала папе рукой. После этого Бьёрн отвернулся и посмотрел на висящий на стене декоративный щит с двумя боевыми топорами, подаренными Грете на слете викингов-реконструкторов.

Потянувшись к оружию, он внезапно осознал, кроме него им больше никто не поможет.

Глава 19

Шустрый

После прорыва сквозь аномалию нас обуял первобытный инстинкт: бежать как можно дальше от порождений чёрного пятна. Этот безумный марш-бросок отбросил нас на пять километров от мутировавшего источника заразы.

Не единого зомби на горизонте не появлялось. Меня жгло желание продолжать бег не только до конца светового дня, но и до рассвета, ведь в семидесяти километрах ждали Маша и дети. Но усталые лица моих спутников заставили, наконец, оглядеться в поисках пристанища для безопасного ночлега.

Васька держался молодцом, хотя и вымотался. Мы с Бьёрном несли Светку на руках, сменяя друг друга. Постепенно её перебирание детских песенок из мультиков, стихло, и девочка заснула. Борзов и Динамит, казалось, вошли в ритм, явно не собираясь останавливаться. А вот Генрих ныл о передышке почти без умолку. Хромой, хоть и хорохорился, делая вид, что готов бежать марафон на костылях, свою первоначальную прыть растерял и теперь всё отчётливее прихрамывал на единственную ногу.

Укрытие обнаружилось часа за три до заката. Двухэтажный строительный магазин застыл на отшибе пригородной высотной застройки. Он казался разгромленным, но притягивал мой опытный взгляд.

Сканер показывал минимальную потустороннюю активность в окрестностях, да и чутьё подсказывало: если у зомби есть выбор, между этим местом и подвальным уровнем многоэтажки, они предпочтут второй вариант.

Когда я указал на магазин, возражений не последовало. Мы с Бьёрном прочесали разбитый в хлам первый этаж и обнаружили на втором признаки недавнего пребывания людей.

Пара подсобных помещений встретила нас добротными баррикадами. Те, кто их возводил, оставили узкий лаз со стороны лестницы. Скорее всего, это место служило временным пристанищем или перевалочным пунктом. Припасов не нашлось, но в коридоре остались ящики с бережно собранными инструментами, а на крыше нашлись бочки с устройством для сбора дождевой воды. В подсобках же стояли диваны, явно притащенные из мебельного отдела.

К тому времени, как мы забаррикадировали единственный проход наверх, дети уже спали на матрасе в одной из подсобок. Остальные собрались в комнате с буржуйкой и двумя диванами. Я предложил поговорить и решить, что делать дальше.

Как ни странно, первым нарушил тишину обычно молчаливый Бьёрн.

– Зачем ты убил Курта? – прозвучавшее обвинение, было адресовано Динамиту.

Я видел, как Семнадцатый напрягся после того, как Динамит прикончил его заражённого товарища, так что подобный выпад не стал неожиданностью.

– Ты ошибаешься. Я не убивал твоего другая, а остановил то, во что он мог превратиться через несколько секунд.

– Мы могли успеть использовать один из инъекторов, выданных Шустрому в Москве, – Бьёрн бросил на меня ищущий поддержки взгляд.

В разговор вмешался Хромой.

– Бьёрн, мне кажется, ты неверно оценил ситуацию. Я уверен, ни один из антидотов не справился бы с этой заразой, даже если бы мы успели ввести сыворотку. Мы изучали чёрное пятно долгих два года. Так вот, заражение живого организма происходит в течение двух секунд после контакта активных токсинов с кожей. Инкубационный период сопровождается стремительным распространением вируса по всему организму. И делает он это необычным способом – с помощью тончайших биологических волокон, проникающих в кровеносную систему и окутывающих её в считанные секунды. Длится процесс от десяти до двенадцати секунд. Затем наступает первая стадия псевдосуществования заражённого. На этом этапе он максимально гиперактивен и расходует все внутренние ресурсы организма. Цель у стремительно чернеющего зомби одна – заразить как можно больше людей вокруг. В первые часы существования он невероятно быстр, силён и резок. Способен передвигаться днём и долго находиться вне чёрного пятна. Если бы Динамит не добил заражённого Курта, то кто-то из нас точно к нему присоединился.

Бьёрн был реалистом и принял аргументы, но как нормальный человек, не прочь был возложить на кого-нибудь вину за потерю друга и потому продолжал смотреть на всех исподлобья.

– Бьёрн, Хромой показывал мне журнал наблюдений. Я склонна ему верить, – вступила в разговор Марта, видимо, решив, что пора и ей вмешаться. – Курт был обречён, и мы бы ничего не успели сделать. Нечто подобное я наблюдала лично во время экспериментов с аномальным штаммом вируса, обнаруженным в Финляндии. Там люди превращались в очень опасных зомби за считанные секунды.

– Марта, я тоже многое видел, но Курт был моим и, кстати, твоим другом. Мы вместе с момента, как он спас нас с дочкой. Я тебе этого не рассказывал, но в самом начале мы чудом пробились к берегу озера через толпу свежих зомби. В процессе я потерял жену, но успели спрятаться в бетонном саркофаге убежища корпорации. Мы просидели там больше месяца, посылая по рации закодированный сигнал операторам корпоративного кол-центра.

– Курт был в группе спасателей? – спросила явно заинтересовавшаяся Марта.

– Нет, он и был нашей группой спасателей. Больной ублюдок в одиночку прикатил на моторном катере с дробовиком, чтобы нас забрать. Потом я узнал, что его никто не заставлял выполнять заявки, но он вместо того, чтобы обживаться на одном из островов, каждый день брал одно или два задания на спасение, из кипы скинутых операторами. Он несколько месяцев вывозил людей в безопасные места. И это притом, что в самом начале дал слабину и потерял всю свою семью. Именно его пример не позволил мне спокойно сидеть в стороне и заставил присоединиться к нему.

Бьёрну нужно было выговориться, и он рассказал, как они вдвоём спасали людей. Потом о том, как корпорация начала собирать боевые группы, и они с Куртом одними из первых прошли обучение и вступили в подразделение зачистки.

За два года группа наёмников корпорации облетела Европу на вертолётах вдоль и поперёк и контролировала прибрежные зоны. Они видели захваченные зомби столицы государств. Спасали людей на рыбацких лоханках. Занимались отловом редких видов мутантов и зачищали мелкие острова от заражённых, для организации там анклавов выживших.

Судя по рассказу, в густонаселённой Европе обстановка была не лучше, чем у нас. Из-за более мягкого климата, рассадники опасных мутантов множились на глазах. Европейские анклавы, находящиеся по большей части на островах и в горных районах. Спасали их от уничтожения только обширные водные пространства и труднодоступность некоторых мест. Как я понял, это могло скоро измениться из-за появления мутантов среди крупных млекопитающих, некоторых видов птиц и хищников.

Выговорившись, Бьёрн ушёл в себя, и я понял, что настала пора открыть карты и поговорить со всеми начистоту.

– Хочу вас спросить, какие у каждого из вас планы на будущее? – начал я аккуратно. – Сразу предупреждаю, находиться дальше рядом со мной опасно, и я никого из вас удерживать не собираюсь, можете уйти хоть сейчас.

С этими словами я вытащил цепочку с флешкой и передал Марте, без каких-либо предварительных условий.

Первым заговорил Борзов.

– Я уже выбрал свой путь. Дальше я с тобой.

Мне была непонятна мотивация поступков беглого капитана ФСБ, но расспрашивать его пока не время.

– Ну а нам теперь и деваться в принципе некуда, – сказал Хромой.

Динамит закивал, подтверждая его слова.

– Макс, что конкретно ты предлагаешь? – неожиданно спросила Марта, которая, как мне показалось, многое переосмыслила за время, проведённое в экспедиции.

– После посещения Москвы у меня появилась информация об одном секретном объекте, давно выпавшем из-под контроля большой земли. Предлагаю туда заглянуть и всё проверить. Он находится всего в сотне километров от нашего теперешнего местоположения, и, если я всё правильно понял, там найдутся припасы и надёжное убежище для всех.

– Ты же вроде как спешил к своей семье? – напомнил Бьёрн.

– Семья по-прежнему в приоритете, но, как оказалось, объект находится не так уж далеко от их теперешнего местоположения. Так что одно другому не помешает, – честно признался я.

– Наши с Генрихом спутниковые маячки перестали функционировать. Это обозначает только одно: аккаунты членов экспедиции удалены из корпоративной сети. Похоже, после ракетного удара по пункту дислокации в Москве экспедицию признали провальной. Если регламент действий не изменился, вспомогательные группы уже выведены с территории вашей страны в места постоянной дислокации. Чтобы в этом убедиться, я должна сделать один звонок.

Огласив планы, Марта вопросительно посмотрела на меня.

– Хорошо, я дам тебе спутниковый телефон, но перед тем, как выходить на связь, вспомни, что я тебе говорил про информацию, переданную моим дядей. Марта, тот, кто её физически принесёт вашему руководству, станет ненужным элементом. Бьёрна и Генриха это тоже касается.

– В случае передачи одного из кодовых сигналов, пронумерованные должны аннигилировать персонал и учёных, – неожиданно признался Бьёрн. – Шустрый прав, боюсь, те, кто за нами прилетят, после получения информации проведут стандартную процедуру зачистки.

Судя по нахмуренному лицу Марты, теперь она была склонна поверить в негативный исход событий.

– Возможно, вы правы. А я-то гадала, почему в состав экспедиции вошли только те, кого корпоративному координатору и в самом деле не жаль. Учёный, отлучённый от исследований из-за альтернативных взглядов на происходящее и требования показать реальный источник заражения. Его списанная команда, навечно сосланная на гиблую периферию, для сбора образцов. И горстка наёмных боевиков, годами выполняющих самую грязную работу для корпорации, на территории бывших европейских государств. Ну и что теперь?

Марта взглянула на флешку, словно она была отравлена.

– Эти наработки – наш шанс на выживание, но в руках председателя совета консорциума они могут стать орудием шантажа и укрепления власти. Он вырвет самое нужное, а остальное похоронит под грифом секретности.

– Мы можем связаться с японским и австралийским филиалами и передать информацию напрямую, минуя этого стервятника, – неожиданно предложил Генрих.

– А у тебя что, есть на них выход? – с сомнением спросила Марта.

Генрих кивнул, словно признаваясь в смертном грехе.

– Один мой знакомый, оператор центрального узла корпоративной сети, работает на японский филиал, – пробормотал он.

– Генрих, выходит, и ты на них работаешь.

– После того как профессора Крюгера отлучили от исследований, он лично попросил меня попытаться связаться с японскими и австралийскими коллегами. Похоже, он давно махнул рукой на председателя и готов был довериться любому, кто его услышит.

Очередное признание Генриха никого не удивило.

– Хорошо, я готова передать им информацию, но как? По спутниковому телефону не вариант. Все цифровые каналы отключены в первые дни, компьютеризированной системой. Осталось лишь аналоговое общение, ограниченное строгими временными рамками.

– Раньше на том секретном объекте, про который я упоминал, имелся активный канал связи со спутниковой группировкой. Если он действует, можно попробовать передать данные через него – предложил я.

– И что ты хочешь взамен? – спросила Марта и посмотрела мне в глаза.

– Мне нужна информация о моей сестре, куда её увезли и где содержат. Ещё я хочу узнать о судьбе одного беглого генерала, который с самого начала работал на медицинскую корпорацию через организацию врачей без границ.

Марта, не моргнув глазом, достала планшет профессора Крюгера, сняла блокировку и погрузилась в меню поиска по базе данных, собранной учёным за последние два года. Внутри, как я понял, хранились сведения о событиях, произошедших на территории Российской Федерации с самого начала пандемии.

– Хорошо, но прежде чем я начну искать то, что ты хочешь, расскажи, о случившемся с сестрой два года назад. Я должна понять, с чего мне начать поиски.

Я не стал утаивать подробности событий двухгодичной давности и подробно рассказал о нашем первом побеге из Москвы, попытке закрепиться в дачном посёлке и уничтожении эвакуационного лагеря.

Откровенно поведал о том, как эвакуированных людей предали те, кто должен был их защищать. Два года назад моя группа выживших доказала засевшим на блоке складов военным, что с нами придётся считаться.

Я вспомнил про первые удачные вылазки в заражённые города за оружием, провизией и топливом. Рассказал, как мы быстро научились малыми силами зачищать объекты от зомби и не подпускать их к своему лагерю. Конечно, без потерь не обходилось, но присоединившиеся к нам бойцы постепенно увеличили боевую часть группы до тридцати человек.

Вот только провести операцию по освобождению сестры мы так и не успели. Когда всё было готово, военные с блока складов поняли, что мы им нужны, предложили помочь разобраться с генералом Майдановым.

Правда, мы немного просчитались, за сутки до начала разработанной мной и Беркутом операции, информация утекла к нашим врагам. Генерал поднял вертолёты и улетел со своими приближёнными, прихватив с собой представителей западной медицинской корпорации и сестру. После этого их след потерялся.

На следующий день мы сумели накрыть бронеколонну военной полиции, пытавшуюся уйти из брошенного расположения вертолётного полка. Колонна попала в засаду и была сожжена. В наши руки попался командир батальона, полковник Волков. Я лично допрашивал его, но так ничего нового не узнал. За сдачу эвакуационного лагеря он и несколько офицеров были приговорены полевым судом к смерти и расстреляны.

Мой рассказ затянулся на час, а когда я упомянул о способности Алёны видеть призрачные нити, Марта начала что-то быстро искать в базе данных. Как только я закончил, она показала мне фотографию сестры, сделанную явно после её исчезновения. На экране она была облачена в серый комбинезон с логотипом медицинской корпорации. На шее виднелся такой же контрольный ошейник, как надевали мне.

– Где и когда это снято? – спросил я, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

– Судя по меткам геолокации – это Норвегия. Снято три месяца назад. Здесь есть кодовое название экспериментального проекта – «Немезида», – прочитала Марта. – Не знаю, что это. Всё спрятано под грифом высшей секретности.

– Я узнаю это место. Это военный полигон в северной части Скандинавского полуострова. Корпорация использовала территорию для обучения боевых групп, натравливая на них специально завезённых зомби и мутантов, – уточнил Бьёрн.

Я протянул Марте телефон.

– Марта, связывайся с теми, с кем хотела, я должен знать всё о проекте «Немезида».

Глава 20. Путь домой

Шустрый

Едва забрезжил рассвет, группа покинула временное убежище и двинулась по дороге, убегающей вдаль от заражённой столицы. Семьдесят километров – пустяковое расстояние на карте, но я знал, что каждый метр обернётся тяжким испытанием. По моим прикидкам, даже не встретив ни единого зомби, мы не успеем преодолеть этот путь за один световой день.

Эх, был бы транспорт… Но где же его взять? Тлела надежда найти один из схронов нашей разведгруппы. Там можно поживиться мотоциклами. Но верилось в сохранность тайника с трудом. Да и топать до него добрых пятьдесят километров.

Проблему с Хромым и Светкой решили при помощи полезной находки, обнаруженной в строительном магазине. Самодельная тачка на шести велосипедных колёсах, скрученная из пластика и фанеры, явно осталась от прежних посетителей убежища. Теперь все по очереди толкали перед собой эту импровизированную тележку.

Казалось, всё налаживается, но уже через два часа группе пришлось сделать первый незапланированный крюк, в целых три километра. Сначала Светка с Васькой почувствовали неладное, а потом сканер засёк аномальное скопление призрачных нитей над разграбленным коттеджным посёлком.

Васька своим звериным чутьём безошибочно определил опасность и сказал, что там засели мутанты. Скорее всего, группа семейных. Конечно, можно было рискнуть и попытаться проскочить мимо, пользуясь ярким солнцем, но это не компьютерная игра, и лишней жизни у нас в запасе не имелось, так что рисковать не решились.

Всю дорогу я украдкой наблюдал за Мартой и Генрихом. Эта парочка то и дело просила остановиться в безопасном месте. И каждый раз они безуспешно набирали номера на спутниковом телефоне.

Ночью они делали то же самое, но почти так же безрезультатно. Лишь однажды Генриху ответил его контакт из корпоративного кол-центра. Но толку – от этого ноль.

Сухой голос оператора в ответ на предложение передать ценную информацию заявил, что Генрих ошибся номером, и настоятельно рекомендовал больше не звонить. Правда, днём пришло текстовое сообщение с туманным намёком: «Подождите, навожу справки…»

Я тоже несколько раз пытался связаться с Машей, но тщетно. Один раз в аппарате послышались долгие гудки, но никто не ответил. Видимо, обстоятельства не позволяли ей взять трубу, и это, признаться, заставляло меня поскрипеть зубами от злости и начать подгонять остальных.

Первый нормальный привал удалось сделать только в два часа дня после того, как группа обошла ещё одно подозрительное место. По уверениям Васьки, в торговом центре рядом с транспортной развязкой обосновалась орда зомби в несколько тысяч особей.

Сканер подтвердил его слова, так что очередной крюк в несколько километров оказался правильным решением. В итоге, судя по шагомеру на бронекостюме, мы протопали тридцать километров. А если считать по маршруту – едва ли больше двадцати.

Меня это совсем не устраивало. Тревога за семью подталкивала бросить спутников и рвануть вперёд на всех парах, но взятые на себя обязательства за детей и остальных не позволяли поддаться порыву.

Первое серьёзное столкновение с заражённой тварью произошло после обеда. Васька остановил группу через час и указал на тополя, высившиеся у выгоревшего дотла комплекса, состоявшего из автосервиса, магазина и заправочной станцией.

– Дядька шустрый, тама нас ждут, – уверенно заявил он.

– Кто?

– Хищник. Не знаю, как вы по научному их называете. Хирург их черноглазыми окрестил.

– Дитё комы. Редкий гость, – пробормотал я и в сердцах сплюнул.

В первую зиму после заражения нападающих одиночных хищников здорово проредили. Неутолимая жажда живой плоти сыграла злую шутку с самыми сильными из них. Вместо того чтобы залечь в спячку, они продолжали охотиться на выживших. Во только зимой их было легче обнаружить. Из-за этого самых кровожадных и безрассудных уничтожили подчистую. Остались только самые хитрые и терпеливые охотники.

Я приказал всем присесть передохнуть в тени, а сам, вооружившись «Выхлопом», принялся изучать тополя через снайперский прицел. Расстояние до деревьев – шесть сотен метров. Это вполне позволяло сделать точный выстрел и ликвидировать хищника, приготовившегося к нападению в засаде.

Пока Васька сидел рядом и корректировал мои поиски, я невольно вспомнил первую зиму. Мы пережили её на турбазе «Берёзка», размещённом на берегу водохранилища. Чем холоднее становилось, тем меньше заражённых бродило по округе. В какой-то момент отряд даже начал расслабляться.

С людьми Волкова вопрос был закрыт ещё летом. С анклавом блока складов заключён шаткий, но взаимовыгодный союз. Банду беспредельщиков-мародёров, взаимодействовавших с зомби, мы сначала наши и знатно потрепали. А в начале осени заманили в ловушку, устроенную на таможенном терминале.

Именно тогда мы впервые столкнулись с заражёнными, не превратившимися в зомби и сохранившими остатки разума. По уровню развития многие из них были похожи на неандертальцев. Их прозвали «семейными». Они постоянно кочевали и нападали редко. Зимой они впадали в спячку, после которой некоторые мутировали в нечто более опасное.

Но не семейные были самыми опасными. Всё портили «деловые». Эти строили из себя нормальных людей и подминали под себя «семейных». Собирали банды и с первых недель после заражения натравливали стаи зомби на анклавы выживших.

Банду, участвовавшую в уничтожении эвакуационного лагеря №313, нам удалось обнаружить и уничтожить. Последних тварей мы выловили в конце осени.

Топливо для генераторов и дрова разросшийся отряд заготовил заранее. Добытых осенью провизии и припасов на группу из семидесяти человек должно было хватить на всю зиму с лихвой. И все почему-то решили, что она пройдёт спокойно. Тогда многие люди в мире искренне надеялись, что орды зомби перемёрзнут и весной можно будет вернуться в города. Уцелевшие ещё не знали, как жестоко они ошибались.

Первым тревожным звонком стали два черноглазых хищника, пришедших на турбазу по льду водохранилища. Тогда мы потеряли троих, а я получил очередной укус в рукопашной схватке. Думал, конец, но заражение перенёс относительно легко. Очень помог Ванюшка с его детским целительством.

Усиление мер безопасности и установка системы дистанционного наблюдения за окрестностями, помогли избежать больших потерь от черноглазых, периодически появлявшихся вблизи турбазы.

Всего за зиму мы уничтожили больше двух дюжин этих тварей. Примерно столько же настреляла охрана блока складов. Тогда я всерьёз задумался, что было, если бы они напали все вместе в одном месте. Наш отряд вряд ли отбился.

Но самым страшным испытанием той зимы стали не хищники, а снег. Дороги расчистить было попросту невозможно. Вернее, расчистить-то до определённого места, сжигая дефицитную солярку, нам удавалось, но целесообразности в этом было мало.

Мародёрствовать в торговых центрах и на базах хранения горючего стало опасным занятием. К тому же зомби вовсе не собирались замерзать и превращаться в ледяные статуи. Они активно нападали на любого, кто вторгался на их территорию. А уйти от них по снегу было практически невозможно.

В одной из таких вылазок, проведённой совместно с разведчиками блока складов, мы потеряли четверых. И если бы не Тракторист, способный проехать на своём БТР-70 где угодно, то наверняка остались бы там навсегда.

А после окончания зимы, вместе с проснувшимися ордами зомби из своих нор начали выбираться новые мутанты – халки и всяческие вампиры. В результате охотники-одиночки, дети комы, отошли на второй план. Правда, от этого они не стали менее опасными.

– Вижу его, – неожиданно прошептал Васька, долго наблюдавший за тополями в бинокль, выданный ему Борзовым.

– Куда конкретно смотреть? – спросил я.

– Вон, на тот тополь с толстой веткой, торчащей в сторону.

– Я только что туда глазел пять минут. Место для засады удобное, мы как раз под ним будем проходить. Но там вроде никого нет.

– Есть, просто ты, дядька Шустрый, не так смотришь. Подними прицел на полтора метра выше и посмотри на густую листву через свою мандулу с экраном.

Выполнив инструкции, я увеличил изображение на экране смартфона и, присмотревшись, заметил настоящую паутину из призрачных нитей. В её центре просматривалось подозрительное затемнение. Хищник не сидел на ветках, а висел на них, держась руками.

Определив местонахождение цели через оптический прицел «Выхлопа», я навёл винтовку и нажал на спусковой крючок. Крупнокалиберная винтовка лягнула в плечо.

Ещё перезаряжаясь, я увидел, как что-то выпало из листвы на дорогу. Пуля явно попала в цель, но она могла только задеть хищника, и я боялся, что он уйдёт. Опыт подсказывал, обычно, раненый зверь ещё опаснее, чем прежде, но на этот раз нам повезло. Свалившаяся с дерева тварь билась в агонии на потрескавшемся асфальте, и я легко добил её двумя выстрелами.

Группа двинулась дальше, и вскоре мы смогли рассмотреть нечто, напоминающее орангутанга, с чудовищно развитыми верхними конечностями. Зная не понаслышке о силе порождений комы, я осознал, что этот зверь способен разорвать человека надвое.

– С меня мороженое, – пообещал я Ваське, когда мы миновали опасное место.

– А что, оно ещё существует? – недоверчиво отозвался пацан и ловко подпрыгнув, уселся на тележку, которую я толкал, рядом с сестрой.

– Ничего, Маша что-нибудь придумает, – с надеждой ответил я, стараясь не сбавлять темп.

Следующая встреча с заражёнными произошла у группы обгоревших строений. На этот раз ни Васька, ни Светка не предупредили нас, да и мой сканер ничего аномального не показал. Впрочем, твари всё равно появились.

На дорогу, прямо перед нами, из-за перевёрнутого грузовика выскочили пятеро истощённых зомби. Таких у нас обычно называли вечными бродягами или доходягами. Они почти не впадали в спячку с момента заражения и обычно держались возле орд более сильных тварей, иногда удаляясь от основного скопления на значительные расстояния.

Выскочившие на нас зомби вначале не внушали опасений, двигались заторможено. Видимо, сильно измотались и уже больше года не пробовали живой плоти. В таком состоянии организм зомби пожирал сам себя и блокировал любые полезные мутации. Однако опыт подсказывал, что даже в таком виде у заражённого остаются резервы для последнего рывка.

На этот раз с ними решил разобраться Борзов. Ещё ночью он навинтил на свой АК-115 банку глушителя и снарядил пару магазинов патронами для бесшумной стрельбы. В итоге, чтобы окончательно упокоить пятёрку доходяг, ему понадобилось всего семь выстрелов.

– Васька, они были одни или рядом бродит стая? – спросил я нашего потустороннего дозорного, когда мы обошли трупы и грузовик.

– Не, стаи рядом точно нет. А ближайшее место, где засели несколько отожравшихся халков, вон тама, – ответил пацан, указав на группу некогда роскошных домов, чьи крыши виднелись вдали от дороги.

Дальше нам везло: почти пятнадцать километров маршрута прошли практически по прямой, ни разу не останавливаясь. Правда, на тележку несколько раз приходилось сажать вымотавшегося Генриха, чтобы он передохнул и перестал ныть.

Где-то за полтора часа до заката Марта и Динамит с Хромым начали настойчиво намекать, что пора найти место для ночлега. В другой ситуации я бы так и сделал, но, заметив знакомые места, настоятельно попросил всех потерпеть и положиться на Васькину чувствительность и аномальную способность вычислять лёжки заражённых.

Когда я, свернув с трассы, и повёл отряд просёлочной дорогой, у спутников возникли вопросы. Пришлось объяснить, что если за год ничего не изменилось, то скоро мы сможем разжиться транспортом и боеприпасами.

Обеспечение мобильности сейчас было на первом месте, ибо от многих проблем в Подмосковье можно просто уехать. Боеприпасы тоже важны. После последнего столкновения с тварями черноты мы сильно поистратились. Тех патронов с крестовыми бронзовыми пулями, что Бьёрн извлёк из опустевших ранцев, нам хватило, чтобы набить по три магазина к винтовкам. Этого очень мало. После любого серьёзного боя можно было смело выбрасывать прекрасные автоматическое оружие, потому что найти патроны к ним на территории РФ попросту невозможно.

Кроме этого, у нас не осталось ни одной гранаты, да и к снайперской винтовке Выхлоп патронов ни особо много. В результате основной боевой силой стали три автомата Калашникова, имеющихся у Динамита, Борзова и Марты. Ей свой укороченный АК-74У отдал Хромой ещё до побега из черноты. Правда, патронов к калашам тоже немного: хватило бы на несколько минут интенсивного боя.

Ну и как последний аргумент, я рассматривал мину МОН-90 Динамита, которую он, несмотря на вес, упорно таскал в рюкзаке.

К знакомому дачному посёлку мы вышли уже в сумерках. Места были глухие, так что встретить здесь большую стаю заражённых я не боялся. Сейчас я боялся другого: что схрон окажется пуст.

Ещё в прошлое посещение, ведомая мной группа разведчиков подробно осмотрела наполовину выгоревший дачный посёлок дяди Бори. Было видно, что после первого нашествия зомби кто-то сюда возвращался и пытался укрепиться. Потом зомби приходили сюда повторно несколько раз. Последних жителей добили черноглазые хищники, наведывавшиеся сюда зимой.

Пройдя в лаз рядом с воротами, где навечно застыл школьный автобус, мы двинулись по заросшей бурьяном улочке и свернули в переулок, ведущий к дальнему участку полуразрушенной ограды посёлка.

Едва мы сюда завернули, Васька сразу указал на колодец:

– Тама кто-то есть – уверенно заявил он.

Подойдя ближе к отделанному кирпичом верхнему кольцу колодца, я осторожно заглянул внутрь. Луч фонаря высветил на глубине десяти метров раздутое тело зомби, лежавшего, словно тюлень, в отвратительно воняющей, цветущей жиже. На меня снизу посмотрели красноватые водянистые глаза. Почувствовав людей, тварь попыталась взобраться по стенкам, но раздутое тело, впитавшее несколько сотен литров воды, не позволило.

Приняв импульсивное решение, я показал монстра Борзову, и тот его почти беззвучно упокоил несколькими выстрелами из автомата с глушителем.

К сгоревшей даче дяди Бори мы добрались минут через пять. На вид здесь, кроме, ещё сильнее разросшегося бурьяна и кустов, ничего не изменилось. Фундамент с обрушившейся крышей выглядел точно так же.

Указав на сарай рядом с теплицей, я предложил всем расположиться на ночлег там, а сам начал растаскивать листы металлочерепицы, которые лично сюда сгрёб больше года назад.

После того как вход в подвал открылся, спустился вниз и с облегчением выдохнул. Три мотоцикла, которые разведчики сюда загнали, были на месте. Кроме этого, в целости сохранились канистры с топливом, три цинка патронов, пулемёт РПК и пять одноразовых тубусов реактивных пехотных огнемётов «Шмель», добытых там же, где и мотоциклы.

– По теперешним временам это несметные богатства, – изрёк Динамит, помогавший добраться до схрона.

Когда я вышел наружу, заметил, что все заметно повеселели. Взрослые оценили находки, а дети были в восторге от крупной клубники, найденной в зарослях бурьяна.

Я тоже взбодрился, когда ко мне подскочила Марта и сунула в руки вибрирующий спутниковый телефон, на зеленоватом экране которого горел номер Маши.

Глава 21

Шустрый

– Маша, ну наконец-то! – выдохнул я, едва приняв вызов, и сердце бешено заколотилось в груди.

– Максим, слушай внимательно и не перебивай. У меня всего несколько минут, пока они не спохватились, – голос Маши звучал приглушённо и тревожно. – После этого можешь не звонить, телефон отключу и спрячу в баул, чтобы не засветиться.

– Слушаю, – рявкнул я, превращаясь вслух.

– Этот сука… Комар, откуда-то всё узнал и рассказал своему родственнику Яковлеву из Зареченского совета о способностях Ванюши. Сегодня с утра нас взяли в оборот. Отделили от остальных и собираются вывезти из Зареченска в неизвестном направлении. Я еле уговорила охранников Яковлева дать мне время на сбор детских шмоток.

– Куда вас повезут?

– Судя по обрывкам фраз, которые я подслушала, Яковлев приказал готовить микроавтобус и три машины сопровождения к погрузке на грузовой паром.

– Твои предположения? Чего он задумал?

– Скорее всего, поплывём на наш берег. Иначе зачем зареченский паром? Если куда-то далеко, вывезли бы на машинах.

Её ответ мигом высветил возможные варианты, ведь здоровенный плоскодонный паром с несколькими моторами, мог причалить далеко не везде.

– Понял. Маша, я уже рядом, так что завтра обязательно вас найду и вытащу. Держись.

– Макс, будь предельно осторожен. У Яковлева в охране сплошь бывшие сотрудники полиции и военные. Я насчитала больше пятнадцати человек, все вооружены до зубов. На двух бронированных джипах установлены пулемёты, а на пикапе – крупнокалиберный Корд.

– Маша, я всё понял. Как думаешь, зачем вывозят?

– Скорее всего, на продажу. Кто-то извне пообещал Яковлеву за Ванюшку такой куш, что он не смог устоять. Похоже, он решил кинуть остальных членов совета, так что пока здесь никто ничего не подозревает.

– Есть догадки, кто покупатель?

– Не знаю, но покупатель точно не из соседних анклавов. Ближайший крупный в семидесяти километрах от нас, но он, как и все остальные подмосковные, по сравнению с Зареченском, – мелкие. Своя биолаборатория под боком только у здешнего совета. Нас продадут кому-то из дальних анклавов, – Маша запнулась и продолжила. – Кстати, нашего поселкового врача тоже взяли. Сегодня его заставили взять у нас всех анализы. Я попросила его соврать, что мы все, родня и дочь, тоже с аномальными отклонениями. Хоть какая-то надежда…

– Молодец, что сообразила. Так, вас хоть не разделят, – похвалил я Машу. – Беркут, майор Карпов, Тракторист и все остальные, кто выжил из наших, где они?

– Последние три дня на нашем берегу. Беркут с Трактористом, Шаман и Ржавый в дальней разведке. Ищут логово банды деловых отморозков, которые на рабочий посёлок орду зомби и семейных натравили. Эти твари никуда не делись и где-то прячутся в лесах, так что будь бдителен.

– А где майор Карпов с Максимычем?

– Комендант рабочего с Карповым пытаются восстановить работу цементного цеха. Но по-моему, это дохлый номер. Больше половины работяг погибли во время нашествия зомби. Семьи тоже не все успели вывезти. Из оставшихся в живых половина даже под угрозой расстрела не хочет переправляться. Да и Зареченским понравилось, что у них появилась тысяча бессловесных работяг, живущих за периметром городских стен. Лесопилку в рабочем посёлке точно восстанавливать не будут. На этом берегу уже новую строить начали.

– Ясно. Короче, пришёл конец нашей вольнице, – констатировал я с горечью.

Маша в подтверждение моих слов тяжело вздохнула.

– Я давно говорила, надо убраться подальше от Москвы, в менее населённые места. Придёт момент, и очередная орда найдёт способ переправиться через реку, и зареченским олигархам самим придётся отбиваться.

– Ты права. Думаю, их спокойная жизнь не продлится долго.

Я знал, порождения вируса, подобные тем, что встретились в метро, обязательно выберутся наружу, как только окончательно окрепнут и начнут поиски анклавов людей. И что-то мне подсказывает, они знают, где им искать…

– Всё, Максим, мне пора, а то этот слизняк Комар узнает, что мне разрешили провести сборы шмоток, и припрётся в казарму меня проверять.

– Маша, не рискуй, скоро я вас заберу, – пообещал я, и в ответ услышал отдалённые звуки чужого голоса и короткие гудки отбоя.

Динамики телефона были выкручены на максимум, так что наш разговор слышали почти всё.

– Во сколько завтра выезжаем? – тихо спросил Борзов, нарушив гнетущую тишину.

– В четыре утра подъём. Думаю, я знаю, куда они повезут моих. Нужно успеть.

Даже обычно словоохотливый Генрих промолчал.

После того как мне помогли вытащить сокровища из схрона, я разобрал кирпичную стенку и показал Марте архив дяди Бори. Она явно подобного не ожидала и, проведя там больше двух часов, вышла довольная, несмотря на накопившуюся усталость.

Поспать удалось всего несколько часов. Сборы и подготовка мототранспорта начались в четыре, а уже в пять наша группа выехала из запасных ворот дачного посёлка.

Первым ехал я на кроссовом мотоцикле. Следом Борзов с Бьёрном на тяжёлом байкерском байке. Замыкал колонну Динамит на Урале с коляской, к которому была прицеплена самодельная тачка с остальными членами группы.

Чтобы преодолеть последний отрезок дистанции в двадцать пять километров, сильно разгоняться никто не собирался. Когда-то все эти мотоциклы были отбиты у банды байкеров-беспредельщиков, терроризировавших окрестности блока складов до его падения.

Тогда мы пытались договориться с пришлыми мотоциклистами, но они повели себя неразумно. Начали грабить всех одиночек, проезжающих мимо, и даже вознамерились обложить данью колонны военных с блока складов, которые начали часто кататься в анклав Зареченска и совместно с нашей группой добывали ценные ресурсы в труднодоступных и опасных местах.

Зря они это затеяли. После нападения на одну из колонн с байкерами пришлось разобраться по-плохому. В результате отряд в сотню мотоциклистов попал в засаду и был разгромлен. В живых оставили только несколько мужиков, которым позволили уйти из сектора влияния блока складов вместе с женщинами и детьми, не пожелавшими присоединиться к анклаву.

Байкеры знали толк в мотоциклах, так что вся доставшаяся нам мототехника была сильно модернизирована с учётом новых условий эксплуатации. Всё блестящее и привлекающее внимание с мотоциклов было снято. Двигатели отрегулированы и настроены на пониженный расход топлива, а глушители и остальные шумоподавляющие устройства не просто присутствовали для вида, а исправно работали. Благодаря этому колонна не привлекала лишнего внимания бешеным рёвом моторов.

Точек, к которым могли пристать один из двух Зареченских паромов на нашем берегу, было всего три. Первая – пристань рабочего посёлка. Этот вариант я даже не рассматривал. Второй – набережная рядом с покинутым городком, в тридцати километрах от Зареченска, если плыть вверх по течению. Этот вариант я тоже отмёл из-за опасности, которую таили несколько плохо зачищенных от заражённых населённых пунктов.

Третий вариант для путешествия Смирнова с его людьми казался самым перспективным. Это большая лодочная пристань, расположенная между двумя взорванными мостами. Местность там чистили от заражённых два раза в год. А дорога оттуда пересекала отрезок федеральной трассы и вела к военному аэродрому, находящемуся невдалеке от покинутого расположения вертолётного полка. Что-то подсказывало мне, что конечный пункт назначения Яковлевна находился где-то там. Как раз туда мы и направились.

Идею перехватывать колонну во время высадки на лодочной станции я отмёл сразу, потому что там после пожаров и тотальной мародёрки осталось не так много мест для организации засады.

Размышления о том, не ошибаюсь ли я, прервались, когда мы добрались до покинутого блока складов. Обгоревшие строения, поваленные бетонные заборы и пулемётные вышки не внушали оптимизма. Ровно год назад здесь во всей красе проявила себя стихия нашествия орды зомби.

Тогда орда пришла со стороны Москвы совершенно неожиданно. Позже я изучил следы и выяснил, что пятидесятитысячная толпа заражённых целенаправленно шла сюда несколько дней и рванула на приступ рано утром после тридцати километрового марш-броска.

Как раз в этот момент мы оказались рядом, услышали канонаду и среагировали. Пытались помочь отбиться, успели пострелять, кого-то эвакуировать, но в итоге нам пришлось бежать, чтобы не попасть под замес.

Те, кто находился на блоке складов, не были дураками и готовились к чему-то подобному целый год. И если уж начистоту, то они вполне могли бы отбиться от орды в десять-пятнадцать тысяч зомби. А вот против пятидесяти тысяч быстрых заражённых, способных без устали и бесстрашно бежать навстречу пулемётному огню, по минному полю, они оказались совершенно не готовы.

В итоге, потеряв около пяти-семи тысяч, обращённых в ходячий кошмар людей, орда всё же достигла периметра. Живая лавина, подталкиваемая неутолимой жаждой, обрушилась на возведённый из бетонных плит, высокий забор и, словно неудержимая река, прорвала его в нескольких местах. Из своих тел твари построили жуткий террикон, по которому зомби взобрались на крыши трёхэтажных казарм и смели оттуда стрелков и миномётные расчёты. Пулемётные вышки, постигла та же участь – их захлестнула безумная волна зомбированной плоти.

Какое-то время ещё сопротивлялись те, кто сумел укрыться в бронетехнике, но вырваться из этого обнесённого рвом ада на колёсах, не удалось никому. Работая из спарки зенитных пулемётов, ЗПУ-2, установленных в кузове грузовика Урал, пока не иссяк весь боезапас, я видел, как отчаянно сражаются люди внутри периметра блока складов.

Обложенные мешками с песком железобетонные доты огрызались до последнего вздоха. Один из двух танков Т-60, снятых с консервации, заехал между цистернами с горючим. Экипаж ждал, пока орда не накроет обездвиженную махину живым, копошащимся ковром, а затем взорвал боекомплект, превратив себя и сотни тварей в огненный смерч.

И когда растекающееся топливо, начало поджигать толпы зомби, из распахнувшихся ворот склада вырвался грузовик, загруженный взрывчаткой. Водитель направил его прямо в груду сложенных под навесами снарядов. Воронка от взрыва и последующей детонации достигала в диаметре более пятидесяти метров.

Это могло бы остановить любого смертного противника, но только не кровожадных зомби. Несмотря на чудовищные потери, заражённые продолжали свою кровавую жатву, круша всё на своём пути и вырывая людей из, казалось бы, надёжных укрытий. Металлические решётки и сваренные из листовой стали баррикады сминались и ломались. Кирпичные кладки, закрывавшие окна казарм, рушились под натиском обезумевшей человеческой плоти, словно декорации.

Я думал, что те, кто успел укрыться в подземном бункере, выживут, но даже это не спасло их. Когда мы вернулись через две недели после того, как орда ушла, мы нашли кровавые кляксы там, где зомби настигли защитников и жителей блока складов. Судя по следам, мутанты выбивали гермодвери в течение нескольких дней, пока не добрались до своей добычи.

В результате они убили почти всех. Вскрыли бункер, разворотили железные ворота, защищавшие внутренние помещения подземных складов с неприкосновенным запасом. Мы смогли вытащить лишь два десятка гражданских и несколько курсантов военного училища из находящейся под землёй станции водоснабжения. Видимо, многотонные резервуары с водой, не позволив зомби обнаружить укрывшихся там выживших.

По некоторым оценкам, во время уничтожения анклава вернувшаяся в ближайшее Подмосковье орда поредела наполовину. Но вирус не просто собрал кровавую дань, он выиграл глобальную партию. Группы наиболее откормленных особей отделились от основной массы и устроили сотни лёжек в нашем секторе. На какое-то время они впали в спячку, готовясь к перерождению в ещё более опасных тварей.

Как позже объяснил поселковый доктор, для запуска процесса мутации развитому заражённому необходимо вновь отведать свежей человеческой плоти. На самом деле её необходимо сожрать совсем немного. А отъесться до отвала, набирая массу, будущий мутант может и за счёт павших товарищей. Именно поэтому после бойни, произошедшей на блоке складов, там не осталось ни единого трупа зомби. Всё было разорвано на куски и употреблено в качестве строительного материала для новых, ещё более жутких тел.

Остановившись на пригорке, рядом с выгоревшей заправкой, мы несколько минут издалека смотрели на пепелище, где когда-то был анклав блок складов. Всё ценное оттуда вывезли зареченские ещё прошлой осенью, когда мой отряд, и остатки местных жителей вынуждены были покинуть эти места. Количество опасных мутантов в округе росло в геометрической прогрессии, и другого выхода у нас просто не оставалось.

Следующим пунктом нашего назначения был берег водохранилища. Везти с собой детей Хромого, Генриха и Марту, было нецелесообразно, и потому их было решено оставить в безопасном месте. Бывший лагерь моего отряда на турбазе «Берёзка» не подходил. Уж слишком часто туда наведывались мутанты, даже после того, как мы ушли. Но одно тайное убежище у нас всё же оставалось.

Когда мотоциклы добрались до покрытой высоким камышом обширной заводи, я нашёл свои метки на деревьях и смело двинулся в глубину водных зарослей. Большой катер с двумя японскими моторами и каютой на носу обнаружился там, где мы с Беркутом его оставили.

Едва добравшись до судна, Хромой сразу принялся командовать на борту и проверять моторы. Марта потребовала взять её с собой. Чтобы уговорить остаться, пришлось сказать, что детей нужно охранять, и лучше с этим никто не справится. Только этот аргумент подействовал.

После этого мы вчетвером двинулись на мотоциклах в сторону военного аэродрома, расположенного невдалеке от покинутой территории вертолётного полка. Добравшись до отлично знакомой лесной дороги, я пожалел, что у нас нет беспилотника, чтобы осмотреть всё сверху. Теперь приходилось полагаться только на свой опыт.

Нужная мне развилка в лесу, с замершими на обочине длинными грузовиками обнаружилась быстро. Два года назад, после взрыва мостов, более пятидесяти фур съехали с федеральной трассы и попытались проехать через лес.

Авария привела к затору, а потом на этом берегу реки начался локальный эпизод зомби-апокалипсиса. До зачистки здесь бродило бесчисленное множество заражённых. Но после того, как их перестреляли команды зачистки, этот путь через лес частично очистили.

– Что дальше? – спросил Борзов.

– Это единственный путь до аэродрома. Только здесь может проехать колонна зареченских.

– Мы задержались. А вдруг они уже проскочили? – предположил Динамит.

– Не было их здесь сегодня. Свежих следов автотранспорта на земле нет.

– Значит, устроим засаду.

– Да. Придумывать что-то иное времени нет. Со своими товарищами по рации я тоже связаться не могу. Зареченские сканируют эфир. Сразу заподозрят неладное.

– И как будем действовать? – спросил Борзов.

– Грубо, – ответил я и передал ему тубу с реактивным огнемётом «Шмель». – Вы с Динамитом засядете на пригорке, за деревьями. Мы с Бьёрном спрячемся под вот этой фурой. Ваша задача – ударить по бронированным внедорожникам и пикапу в тот момент, когда микроавтобус окажется напротив нашего местоположения. Наша задача – нейтрализовать всех, кто преградит нам путь, вытащить моих и увести их в лес.

– Жаль, что нельзя договориться. Нам придётся убивать зареченских, – констатировал Борзов.

– А ты их, товарищ капитан, особо не жалей. Яковлев, как член совета, отвечает за карантинный периметр Зареченска. Ты знаешь, что это означает?

Борзов отрицательно покачал головой.

– Так уж получилось, что из-за выгодного расположения на речном полуострове, вовремя взорванным мостам и большой группировки подразделений МЧС и МВД, обосновавшихся в городке, вирус почти не затронул население Зареченска. К этому числу быстро прибавились несколько тысяч граждан, сбежавших из Москвы, и примерно столько же местных жителей из близлежащих населённых пунктов. В результате, когда всё это началось, там скопилось более тридцати тысяч человек. Капитан, как ты думаешь, сколько народа там живёт сейчас?

– Не знаю, я слышал, что это один из двух самых крупных анклавов в дальнем Подмосковье.

– Сейчас там живут около семи тысяч, и это с учётом тех, кого недавно временно эвакуировали из рабочего посёлка на тот берег.

– И где все остальные? – удивился Борзов.

– Насколько я знаю, в самом начале в Зареченске было несколько быстро локализованных вспышек заражения. Именно тогда десяток крупных чинов из МВД и МЧС создали военный совет, управляющий анклавом. Действовали жёстко и установили настоящую диктатуру. Не хочешь работать на сооружении стен периметра, что-то не нравится или любишь качать права – вон из города. Не сообщил о проявлении зомби или допустил заражение граждан – расстрел на месте. За грубое нарушение карантина, мародёрство, разбой, убийство или воровство, полевой суд, как правило, приговаривал всех к высшей мере наказания. Само собой, со временем весь город разделился на сектора влияния членов совета. Как думаешь, когда начались злоупотребления властью и обособление определённых групп от остальных?

– Думаю, сразу, как только исчезли внешние органы государственного управления.

– Население Зареченска разделено на своих, избранных, полезный ресурс и расходный материал. В результате оно за два года сократилось минимум в четыре раза. Яковлев – один из тех, кто занимался зачистками нарушителей и неугодных. У всех его приближённых руки по локоть в крови, и им никогда не отмыться.

– Сейчас такое повсюду. Праведников в заражённых областях не осталось.

Борзова явно не убедили мои слова, и я решил рассказать о том, что видел сам.

– У людей Яковлева за городом стоит железнодорожная цистерна, разделённая перегородкой на две части. В одной части сидят несколько зомби, а в другую, для устрашения, сажают семьи тех, кто не хочет на него работать. Если человек продолжает упираться, перегородку убирают. Иногда это делают просто ради развлечения и для мести. Вот так Яковлев обычно ведёт переговоры.

Немного посовещавшись, все остальные смирились с надобностью убивать и приняли мой план. После этого бойцы начали готовиться, а я сел на мотоцикл и рванул к краю леса, откуда отлично просматривалась лодочная станция и пристань.

Как я и предполагал, Яковлев выбрал именно этот маршрут. Паром на реке появился только в девять часов утра. Машина информация насчёт автотранспорта подтвердилась полностью. А вот бойцов я насчитал больше двадцати. При этом их вооружение и экипировка однозначно говорили о серьёзности намерений.

Наблюдая за выгрузкой с помощью снайперского прицела Выхлопа, я так и не увидел своих. А потом, возвращаясь к месту засады, невольно задумался о вознаграждении, заставившем Яковлева, кинуть остальных членов городского совета.

Глава 22. Засада

Шустрый

Я и представить себе не мог, кто, и главное, что такое ценное, могли пообещать одному из отцов-основателей Зареченского анклава, чтобы он клюнул на это. Деньги, золото, драгоценности и произведения искусства – давно стали никому не нужным прахом! Два года назад вся эта мишура утратила смысл. Сейчас бочка бензина и цинк патронов – вот истинный капитал, а тот, у кого есть доступ к складам госрезерва, – теперь новоявленный олигарх.

Около полугода назад Зареченск начал скупать фрагменты тел мутантов. Сначала за голову матёрого «делового» или за нарост на затылке халка-новичка давали горсть патронов, но вскоре цены взлетели. И всё равно алчущих надивиться на заразных оказалось немного. Чаще всего Зареченским приходилось бросать в мясорубку мутантских гнёзд своих вояк.

Я и сам несколько раз участвовал в роли проводника охотников за мутантами. Так и познакомился с Яковлевым. Бывший федеральный чинуша, был скользким и ушлым. Сейчас сидел в Зареченске как ферзь, а до начала заражения перетекал с должности зама одного губернатора к другому. Таких, как он, называли решалами. Все мутные схемы, передачи взяток и откатов шли через этих цепных псов чиновничьей системы.

В начале заражения Яковлев почуял, что пора действовать одним из первых, и вместе со своими дружками в погонах из МВД захватил склады госрезерва, находящиеся в паре километров от Зареченска.

Отвратительный тип смотрел на людей как на мусор. Именно он был главным скупщиком омерзительного биоматериала. Его головорезы обменивали на боеприпасы мерзкие наросты, вырезанные из заражённых, с центрами альтернативной нервной системы. Именно они позволяли мутантам жить после повреждения мозга. Кроме этого, активно скупались, железы, вырабатывающие ценные гормоны в организме развитых заражённых.

Поначалу меня прельстила перспектива наживиться на трупах мутантов. Но связавшись с охотниками Яковлева, я быстро об этом пожалел. Железнодорожную цистерну, набитую зомби, видел собственными глазами и узнал, для чего она нужна. После этого жуткого зрелища я поклялся больше не помогать им. Но, чтобы выйти из игры, пришлось в последний раз вывезти зареченских охотников в одно гиблое место – обычную школу в захолустном городке.

Там всё с самого начала всё пошло наперекосяк. Люди Яковлева совершили роковую ошибку: вместо того, чтобы смыться с наступлением сумерек, решили задержаться. Три зомби, мутировавших в «вампиров», только этого и ждали.

В результате их атаки пятеро из девяти охотников нашли в школе свою смерть. А остальные, вместо того чтобы помочь мне справиться с упырями, запрыгнули в бронеавтомобиль Водник и дали дёру.

Люди Яковлева бросили меня в этой проклятой школе один на один с кровожадными тварями. Тогда мне чудом удалось выжить, но в процессе я получил укус. Сначала подумал, как обычно, пронесёт, но потом понял, организм не справляется с очередной волной заразы. Пришлось отложить возвращение домой и спрятаться в бойлерной на краю сгоревшего коттеджного посёлка.

Последнее, что я помнил, перед тем как очнуться в самом сердце заражённой Москвы, – как запираю железную дверь на засов, раздеваюсь и залезаю в надутую переноску для заражённых. Где-то там до сих пор спрятаны три головы вампиров, за которые Яковлев обещал полный боекомплект для БТР-70.

Теперь я уверен, биоматериал с мутантских трупов уходил не только в биолабораторию Зареченска. Яковлев сливал всё это кому-то находящемуся за территорией анклава.

Кстати, по рабочему посёлку ползли слухи, что люди, которые рассказывали про потусторонние «нити», тоже исчезали. Поэтому мы с Машей никому не трепались об экстраординарных способностях приёмного сына Ванюшки.

И всё бы было ровно, но Комар засунул своё сломанное жало, куда не следовало. Скорее всего, после нападения на рабочий посёлок он подсмотрел, как мой приёмный сын лечил майора Карпова. Другого объяснения у меня не было. Через предавшего комара Яковлев всё узнал и, ослеплённый жадностью, не смог устоять.

Но всё же интересно, что ему пообещали за ребёнка с аномальными способностями?

Размышляя о тёмных замыслах зареченского олигарха, я добрался до места засады и, оставив мотоцикл на лесной полянке, присоединился к Бьёрну. Боец с цифрой семнадцать на шлеме не выдержал и сразу начал допрос:

– Ты уверен, что нужно действовать именно здесь и сейчас? Может, стоит проследить за ними и выбрать место получше для контакта?

– Нет, Бьёрн, медлить нельзя. Работаем здесь. Я уверен, там, куда Яковлев везёт живой товар, врагов будет гораздо больше. К тому же я подозреваю, аэродром выбран неслучайно. Не удивлюсь, если покупатели приземлятся на чём-то летающем.

– Я боюсь в перестрелке случайно задеть твоих детей, – неожиданно признался Бьёрн.

– А ты не бойся. Просто держи микроавтобус подальше от прицела. Оставь его мне, а сам работай по остальным. И знай, Маша у меня девчонка опытная. Как только начнётся стрельба, она с детьми на пол ляжет и будет ждать до талого, пока я не появлюсь.

Томительное ожидание колонны на лесной грунтовке растянулось на полчаса. Вначале мимо проскочил пикап с крупнокалиберным пулемётом Корд, установленным на стойке в кузове. Пулемётчик, обвязанный стропами, словно смирительной рубашкой, сидел наподобие сиденья. Это позволяло ему мгновенно реагировать и разворачивать ствол Корда на сто восемьдесят градусов за считаные секунды.

Я знал по собственному опыту, против зомби и прочей мутировавшей нечисти, на открытой местности, такая огневая точка, очень весомый аргумент. Стрелять можно даже на ходу, и меткость не страдает от тряски на колдобинах, если цель, толпа обезумевших тварей.

Но в лесу такая установка очень уязвима. Хотя на пулемётчике надет тяжёлый бронежилет штурмовика, способный выдержать автоматную очередь в грудь, любой выскочивший из-за деревьев развитый зомби может легко до него добраться.

Наши шансы на успех снижались из-за шестерых вооружённых до зубов боевиков, сидевших по откинутых бортах пикапа. Охотников Яковлева я узнал сразу. Эти готовы в любой момент спрыгнуть и обрушить на любого шквал меткого огня.

Наличие дозорной машины сильно осложняло ситуацию. Чтобы вернуться к месту засады, им понадобится всего две-три минуты. Если Борзов с Динамитом не подведут, они накроют эту цель в момент возвращения. А вот если подведут, нам всем придётся туго.

После того как дозорный пикап проехал, вдалеке показалась основная колонна. Первым ехал бронеавтомобиль «Тигр» с АГС-17 «Пламя» на крыше.

Вот ещё одна проблема. Судя по вертлюге, стрелок автоматического гранатомёта мог менять сектор обстрела и накрыть наших гранатомётчиков, не дав им нормально отработать по колонне. Придётся что-то придумать.

Вслед за Тигром по грунтовке катил обычный рейсовый микроавтобус жёлтого цвета с логотипом подмосковной транспортной компании. Все стёкла, даже лобовое, наглухо затонированы, но я всё равно разглядел обычные кресла за водителем и боевиком, сидящим рядом с ним.

За микроавтобусом на некотором отдалении ехали два одинаковых внедорожника. Неплохо бронированные и явно предназначенные для передвижения по пересечённой местности. Из люков в крышах торчали бойцы с ручными пулемётами и внимательно сканировали лес. В одной из этих машин сидел Яковлев. Скорее всего, в замыкающей.

Переглянувшись с Бьёрном, я жестом показал, что начну работать со стороны кабины микроавтобуса. В ответ Бьёрн откинул защиту на запястье и нажал на поршень инъектора, впрыснув в кровь боевую химию.

– Сделай то же самое. Это поможет – предложил он.

Его уговоры подействовали, и я сделал, как он хотел. Затем улёгся за вросшими в грунт по обода колёсами грузовика и затаился. Сначала ничего не происходило, и я подумал, что на мой мутировавший организм боевая химия не подействовала. Но спустя несколько секунд заметил, что приближающаяся колонна начала двигаться гораздо медленнее.

Из-за пикапа, ушедшего вперёд, и угрозы, которую представляли боевики, нужно было действовать максимально быстро. Потому я порадовался появившемуся эффекту замедления. Немного нервировало лишь одно, секунды текли едва ли не в два раза медленнее, и вместе с ними начали растягиваться звуки.

Шипящий звук выстрела «Шмеля» донёсся до меня в тот момент, когда кабина микроавтобуса находилась в пяти метрах от моей лёжки. Не дожидаясь попадания, я выкатился на дорогу и выстрелом в затылок, снёс шлем со стрелка АГС-17. В то же мгновение на броне ушедшего вперёд Тигра расцвёл огненный цветок. Ещё один кувырок, и я двумя выстрелами взорвал оба передних колеса микроавтобуса.

Вскочив на ноги, рванул к нему. Стрелять через лобовое в сидевших внутри вражин было нельзя, ибо вольфрамовые сердечники бронзовых пуль прошьют броню навылет и могут ранить пассажиров.

Смещаясь влево, чтобы зайти со стороны боковой дверцы, я дважды выстрелил в водителя, как только появился безопасный угол. И только в этот момент сопровождающий его боевик открыл шквальный огонь из чего-то короткого прямо через лобовое стекло.

Он стрелял метко, так что в тот миг, когда в следовавший за микроавтобусом внедорожник влетел второй Шмель, по композитным пластинам, защищавшим мою грудь, защёлкали девятимиллиметровые пули.

Броня выдержала, а я, достигнув идеальной позиции, трижды выстрелил в пассажирскую дверь. Тяжёлые пули прошили боевика насквозь, и его автомат заткнулся. В это же время в тигра ударил ещё один Шмель. Подскочив к боковой дверце, я отпустил повисшую на стропе винтовку, выхватив из кобуры пистолет, и дёрнул салонную дверь в сторону.

Увидел направленный на меня в упор пистолет, я открыл огонь на поражение, одновременно с сидевшим за открывшейся дверцей боевиком. Две пули из Макарова ударили в титановый шлем. Штифты, соединяющие шлем со скелетной основой бронекостюма, погасили основную силу удара, и голова лишь немного дёрнулась.

Мои пули, тоже нашли свою цель: маску в виде оскаленного черепа. Пробив её навылет, они пробили голову противника. Краем глаза я заметил Бьёрна, яростно обстреливающего лобовое стекло внедорожника, застывшего в четырёх метрах позади микроавтобуса.

Вышвырнув из салона начавшее оседать тело убитого врага, я ворвался внутрь. Сердце оборвалось, когда я увидел Машу, лежащую на проходе между сиденьями и обнимающую детей. В ярости я уже хотел выкосить всех, кто находился на задних сиденьях, но замер, узнав Комара и нашего поселкового доктора.

В тот момент, когда я влетел внутрь, Комар, видимо, собирался скосить меня, Машу и детей очередью из Ксюхи, но доктор, сидевший позади, схватил гада за шею и потянул на себя. В результате длинная очередь на весь магазин, буквально изрешетила крышу микроавтобуса.

Прицелиться в голову предателя, не задев доктора, было невозможно, так что я выстрелил трижды в отставленное в сторону плечо. Комар завизжал от боли, мигом потерял желание сопротивляться и выронил дымящийся автомат.

В тот момент, когда снаружи громыхнул взрыв четвёртого Шмеля, я уже подхватил детей на руки и передал их подскочившему Бьёрну. Затем потянулся к Маше и, нажав на боковой сенсор на шлеме, включил внутреннюю подсветку, чтобы она увидела лицо.

Маша узнала меня и бросилась навстречу. Увидев, что доктор откинул вопящего Комара на сиденья, я снова прицелился в предателя.

– Шустрый, сука, не стреляй! – заорал тот, прежде чем две пули вошли ему в лоб и переносицу.

– Док, быстро за нами! – приказал я врачу и вынес Машу из микроавтобуса.

Мы промчались мимо объятого пламенем Тигра, между застывшими на обочине грузовиками и нырнули в чащу леса. Краем глаза я увидел, как пятый Шмель, промахнувшись мимо стремительно уходящего задним ходом последнего внедорожника, и взорвался, расщепив ствол дерева.

А потом я услышал шум приближающегося пикапа и басовитое тарахтение крупнокалиберного пулемёта Корд. Похоже, стрелок заметил, в каком направлении мы бежали от горящих машин, и начал нас поливать. Щепки и сосновые иголки посыпались со всех сторон, заставив нас залечь.

Развернувшись, я снова подхватил винтовку и приготовился открыть ответный огонь, но в этот момент рядом с мелькавшим за сосновыми стволами пикапом раздался мощный взрыв. Волна осколков пронеслась по кронам деревьев, словно коса смерти.

Судя по тысячам осколков и разрушениям, это взорвалась мина МОН-90 Динамита. Видимо, сапёр установил её заранее на опасном направлении, пока я проводил разведку.

После взрыва воцарилась зловещая тишина. Лишь вдалеке слышался надсадный звук мотора внедорожника, уходящего задним ходом от засады. Подняв всех, я взял у Бьёрна дочку, и группа побежала в сторону оставленных на лесной полянке Урала и кроссового мотоцикла.

Там мне пришлось вновь расстаться со своими близкими из-за незаконченного дела. Сняв шлем, я расцеловал Машу с детьми и, с тяжёлым сердцем, сел на кроссовый мотоцикл и рванул по лесным тропам к заранее подготовленной снайперской лёжке, с которой я наблюдал за лодочной пристанью.

Всё было подготовлено заранее, так, что спрыгнув с байка, я упёр приклад снайперской винтовки в плечо. Пока я добирался, внедорожник успел доехать до пристани и теперь взбирался по крутому подъёму, чтобы заехать на паром.

Видимо, из-за ещё не отпустившего жара боя, первый выстрел Выхлопа ушёл в молоко. Пуля пролетела в полуметре от цели и подняла фонтан речной воды. Заставив себя отдышаться, я снова прицелился и попал точно в машину. Следующие три выстрела тоже достигли цели.

Из-под капота вырвалось облако пара. Видимо, одна из пуль пробила радиатор. Машина замерла, из неё посыпались люди. Перезарядив винтовку, я первым выстрелом снял пулемётчика, открывшего беспорядочный огонь в мою сторону. Следующая пуля ударила по борту парома в полуметре от выскочившего из кабины водителя внедорожника.

Я увидел ещё одного боевика, вылезшего из машины и копающегося с задней дверцей, но Яковлева пока не заметил. Те, кто управлял паромом, неожиданно порадовали меня. Как только началась стрельба, шкипер, стоявший в железной будке, дал по газам, и паром, отчалив от пристани, начал уходить.

Это не понравилось людям Яковлева, выскочившим из лодочного гаража. Они открыли хаотичный огонь в воздух, требуя немедленно вернуться. Не желая этого, я открыл огонь по ним.

Заставив их залечь и попав, как минимум в двоих, я, наконец, заметил Яковлева. На его костюме виднелась кровь – видимо, я задел зареченского олигарха одним из первых выстрелов. Охранник и водитель выволокли его из машины и потащили в сарай, но дотащить его туда им не удалось.

Потратив десяток патронов, я упокоил всех окружающих Яковлева боевиков и дважды попал в него. Зная, что кто-то мог спрятаться, я не стал подъезжать на мотоцикле для проведения контроля. Вместо этого просто упаковал винтовку, к которой осталось всего десять патронов, и погнал к заранее оговорённому месту встречи.

Если честно несмотря на все злодеяния Яковлева, я бы не стал связываться с зареченским советом и пытаться его убить. Он напросился сам. Попытался забрать у меня всё, слишком понадеялся на своих людей и в итоге проиграл. Такое бывает. Те кто ушёл на пароме видели что Яковлев убит. Похоже, сегодня в Зареченске начнётся большой передел сфер влияния.

Глава 23.

Шустрый.

Сердце рвалось к семье, словно птица из клетки, но разум твердил о другом. Пока они в безопасности – и это главное. Значит, пора навестить майора Карпова и Максимыча. Им необходимо знать правду о происходящем. К тому же Маша говорила, Беркут в курсе моего скорого возвращения и ждёт вместе с парнями. Поддавшись доводам рассудка, я направил мотоцикл в сторону рабочего посёлка.

Единственного взгляда на наше прежнее пристанище хватило, чтобы понять: на восстановление уйдут долгие месяцы. Огромной лесопилки, деревообрабатывающего цеха и склада пиломатериалов, что когда-то занимали обширные площади вдоль берега, рядом с периметром посёлка, больше не существовало. Деревянная стена, окружавшая обширный кусок берега с бараками рабочих, превратилась в пепел. Похоже, защитники сами подожгли всё это одновременно во многих местах, чтобы хоть ненадолго задержать рвущуюся к баракам орду чудовищ.

Шесть из десяти железобетонных вышек со стационарными огнемётами были снесены почти подчистую. Но судя по всему, система защиты, разработанная лично комендантом посёлка Максимычем, сработала на славу и сдержала основной натиск зомби. В чёрном от сажи рве, виднелись сотни обугленных скелетов. Огонь, поддерживаемый самодельным напалмом, был настолько силён, что какое-то время ни одна заражённая тварь не могла проникнуть в посёлок.

Воронки от тяжёлых снарядов, усеявшие территорию вокруг разрушенных казарм, свидетельствовали о выполнении договора зареченскими вояками, обрушившими огонь гаубичных батарей на окружённые зомби деревянные строения.

За казармами зияли развалины второго периметра, где находились комендатура, поселковая больница и цементный завод. Бетонные плиты, ограждавшие склады и пристань, сдержали пламя, но прорвавшиеся туда зомби успели натворить немало бед.

Я представил себе, какой хаос творился на пристани, когда обезумевшая толпа гражданских пыталась взобраться на подходящие паромы и моторные лодки. Наверняка и зареченские, и наши использовали всё, что было под рукой. А раз большинство баб и детей спаслись, люди коменданта при посадке смогли поддержать сравнительный порядок на берегу.

Трёхэтажное кирпичное здание комендатуры, где раньше размещалось заводоуправление и контора промышленной зоны, было построено ещё до революции. Дополнительные укрепления и многочисленные, многослойные решётки, возведённые комендантом, превратили его в неприступную крепость, которая, по всей видимости, осталась последним оплотом, куда не смогли прорваться зомби.

Первое, что удивило, когда мотоцикл проехал между выгоревшими бараками – отсутствие охраны. Это не было похоже на порядок, установленный суровым Максимычем. Маша говорила, что каждое утро сюда привозят рабочих для восстановления цементного цеха, но ни шума работающей техники, ни голосов людей слышно не было.

Лишь у комендатуры я заметил первый пост охраны: двое пожилых мужиков из ближнего круга коменданта. Они сидели на строительном вагончике, в перемазанных сажей пуховиках, вооружённые длинными пехотными трёхлинейками, и пили чай из дымящегося самовара. Я снял шлем ещё на подъезде к посёлку, поэтому меня узнали сразу и даже не стали хвататься за винтовки.

Старшего мастера цементного цеха и завхоза комендатуры я узнал сразу, поэтому, подъехав, первым делом вежливо поздоровался.

– И тебе, Шустрый, не хворать, – машинально ответил мастер, и я заметил в его взгляде явное удивление.

– Значит, ты не просто жив, а ещё, как я посмотрю, неплохо прибарахлился, – проговорил не менее изумлённый завхоз.

– Как видите, жив-живёхонек, – ответил я.

– А Комар всем разнёс перед тем, как на тот берег сбежал, что Шустрый в зомби превратился и утонул.

– Максимыч правильно говорил, Комар – зареченским продался с потрохами, и ему больше верить нельзя.

Мужики переглянулись, и завхоз пригласил меня подняться по приставленной лестнице. Затем он налил чая и даже щедро сыпанул туда пару ложек сахара из мешочка. Я с удовольствием принял приглашение и уселся рядом.

– Шустрый, а Машка твоя с детьми сейчас на том берегу, – начал завхоз. – Я сам видел, как она два дня назад хотела сюда вернуться, но ей пропуск на паром не дали. Чую, это опять Комар с кем-то из зареченских, какую-то подлость замутил.

– Мужики, я с этим носатым гражданином все вопросы уже порешал, причём кардинально, заодно с Машей и детьми встретился. Так что за моих не беспокойтесь, они в безопасности. Лучше расскажите, как здесь у вас дела обстоят? И почему я не слышу звуков восстановления цементного производства?

– Как видишь, всё хреново. Мы с Максимычем комендатуру отстояли только чудом, ведь омоновцев зареченские так и не прислали. Напалм помог, первую волну зомбаков остановить. Но всё равно огромная толпа тварей через деревянную стену прорвалась и между бараками скопилась. Я сидел на крыше комендатуры, всё видел и уже думал один патрон не забыть себе оставить. Но в этот момент Максимыч свою стратагему в ход пустил, и запланированное сожжение посёлка сразу со всех сторон началось. Тысяч семь зомби в огненной ловушке оказались и все погорели. Третья волна зомби сразу после этого накатила, но она пожиже оказалась, да и «деловых» с семейными, в ней больше не обнаружилось. Но и с ними мы нормально смогли справиться только рядом с комендатурой. Эвакуация к тому моменту ещё не завершилась, так что кое-кого зомби прямо на пристани рвать начали. И в этот момент нам сильно помогли твои товарищи из разведроты. Ударили по зомбакам с фланга, отвлекли, заставили большую часть уйти на лесопилку и там ещё один пожар с сожжением тварей устроили. Мне рассказывали, что много ваших ещё на засеке полегли, но и здесь оставшиеся в живых себя по полной проявили. Майор Карпов с Беркутом огонь зареченских гаубиц на себя вызвали, когда на них последняя стая «семейных» насела, и только чудом после этого живыми остались.

– Шустрый, ну про это всё тебе наверняка Маша уже рассказала. Лучше расскажи, где ты сам всё это время прохлаждался? – спросил бригадир, явно желая перевести тему с очень печальной.

– Не поверите, мужики, я в Москву в отпуск по реке сплавал, – честно ответил я, и мужики раскрыли рты от удивления.

– Как в Москву? Туда же билеты только в один конец. Никто не возвращался, кто в разведку уходил.

– Как видите, я вернулся, но сразу оговорюсь, считайте это чудом. В столице нашей родины реально всё плохо. Пока живым там точно делать нечего. Ну а вас здесь что происходит? Началось восстановление посёлка? Какие дальнейшие планы? – спросил я, не желая развивать московскую тему.

– Шустрый, если честно, то всё совсем хреново. Максимыч, конечно, упирается рогом и признавать не хочет, но, похоже, нашему рабочему посёлку наступили кранты, – признался завхоз. – Поначалу, как только от «деловых» с зомбями отбились, мы все прослезились. Потом людей, оставшихся в живых, пересчитали и подумали, что можно что-то восстановить. Но не тут-то было, измельчали мужики…

Завхоз махнул рукой.

– Да народ понять можно, – вступился за людей мастер – Большинство живущих здесь два года мечтали попасть на тот берег и в зареченском обосноваться. Ведь там заразы давно нет. Зато электричество есть с водопроводом. И рабочий паёк больше, чем у нас. Вот они сюда возвращаться и не хотят.

– А мне сказали, что паром ходит и работяг возит сюда на работу.

– Несколько дней возил стабильно, за это время все трупы убрали и сожгли. Баррикады на месте внутреннего периметра сколотили. Кое-что даже восстановить успели, но только с каждым заездом на этот берег всё меньше мужиков высаживалось и больше назад уезжало. А сегодня с утра, после единственного выходного, работяги вообще забастовку устроили и заявили Максимычу, что больше без выдачи двойного продуктового довольствия и прочих ништяков на этом берегу работать не будут. В результате с того берега сегодня вернулись только два десятка мужиков и три десятка баб с детьми. Сейчас здесь остались только те, кто с самого начала этот посёлок по дощечке и камушку собирал.

– И как на это Максимыч реагирует?

– Максимыч рвёт и мечет. Говорит, что все невозвращенцы – твари неблагодарные. И в какой-то степени он прав. Ведь если бы не рабочий посёлок, то многие из тех, кто выжил, сейчас в толпе зомбаков землю топтали. Да и на том берегу их бы ждала скорее пуля в затылок, а не тарелка супа. Это сейчас Зареченский совет решил, что тысяча работяг им не помешают, и не спешат их назад силой возвращать.

– Ну и сколько сейчас вас здесь? – спросил я.

– Вместе с Максимычем и теми бабами, что уже вернулись, человек семьдесят. Ещё десятка два детей и баб на том берегу команды вернуться ждут. Кроме этого, десять твоих побратимов, бойцов майора Карпова, где-то в дальней разведке пропадают, логово «деловых» ищут. Вот считай, и всё, что осталось от нашего рабочего посёлка. Шустрый, да таким составом мы не только цементный восстановить не сможем, мы даже нормальную лесозаготовку до зимы не организуем, – заключил завхоз.

– А я сразу говорил: надо восстановить всю технику, что на ходу, собираться в колонну и уходить в сторону железнодорожного моста. Это хоть и далековато, но там через взорванную часть моста военные перекинули мостки из сваренных стальных швеллеров, и любая техника на ту сторону реки пройти может. А дальше можно уйти вглубь едва затронутых вирусом районов, найти хорошее место и там обосноваться.

Я был склонен согласиться со старшим мастером цементного завода, тем более что подходящее место, судя по координатам, выданным матерью, у нас уже имелось. И теперь оставалось только найти его и всё проверить. Но перед этим у меня здесь остались кое-какие незаконченные дела.

– Где Максимыч с Карповым? – спросил я, обрывая поток разумных мыслей, льющихся из уст мастера.

– В диспетчерской они, на третьем этаже. Пытаются по рации с зареченскими вопросами с заездом работяг утрясти.

– Ясно, запустишь? – кивнул я на толстенную решётку, закрывающую окно второго этажа.

Завхоз молча кивнул и принялся возиться с замком. Во чреве комендатуры я просочился через хитроумный лабиринт узких проходов, будто специально созданных для отражения нападения внутри здания, и добрался к лестничному пролёту. У диспетчерской поздоровался с удивлённым личным телохранителем Максимыча и замер на пороге, ловя обрывки диалога.

– Игорь Палыч, я напоминаю о нашем союзном договоре. Отзовите своих вербовщиков из бараков отстойника и урежьте до минимума пайки семьям моих поселковых работяг. Иначе цементный нам в срок точно не восстановить, – настойчиво, и как я понял, не в первый раз, требовал комендант посёлка.

– Максимыч, сейчас вы не в том положении, чтобы указывать нам, что делать. Набор людей на работы за городскими стенами Зареченска продолжится. К тому же нам нужны освободившиеся механики, слесаря, водители и прочие специалисты. Союзный договор останется в силе, но его скоро придётся значительно скорректировать, ведь после известных событий он потерял свою актуальность.

– А что об этом думает генерал Малютин? – вопрос коменданта прозвучало почти как злой рык.

– Наш глава МЧС полностью согласен с мнением горсовета. Так что в его лице вы союзника точно не найдёте. Простите, Максимыч, у нас здесь возникла нештатная ситуация, и я вынужден прервать переговоры. И напоследок я бы посоветовал вам рассмотреть вариант перехода под наше крыло. А если конкретнее под юрисдикцию нашего производственного комплекса. Мы бы сделали вас директором цементного цеха и организовали недельные вахты работяг.

Выслушав это кабальное предложение, Максимыч замахнулся кулаком на рацию, но майор Карпов, сидевший рядом, перехватил его руку. Подтянув к себе микрофон, он нажал тангенту.

– Игорь Палыч, рабочий посёлок выслушал ваше предложение. Ответ получите позже, – как всегда, спокойно проговорил Карпов и кивнул радисту, чтобы тот вырубил связь.

– И всё-таки эти твари нас прижали и теперь держат за горло, – зло констатировал Максимыч.

Никто не знал фамилии коменданта, имени, кем он был раньше, где служил и какую должность занимал. Но по объёму знаний в его голове можно было предположить, что он либо руководил конструкторским бюро оборонного предприятия, либо занимался запуском ракет и выводом на орбиту земли военных спутников. Здесь он начинал с нуля, построил свой анклав и в первую зиму спас десятки тысяч людей, большинство из которых впоследствии двинулись дальше.

– Максимыч, а я ведь тебе предлагал иной путь развития. Вариант быть независимым сателлитом у зареченских олигархов, показал свою несостоятельность ещё после второй зимы, когда эти скряги начали урезать количество отгруженных ништяков за нашу продукцию, – сказал Карпов, и я невольно удивился, услышав от него такое откровение.

– Майор, раньше я не мог рассматривать твоё предложение серьёзно. А теперь, когда мы почти всё потеряли, уже поздно метаться. У нас просто нет на это ресурсов. Топлива почти нет, боеприпасов – кот наплакал, пайков даже на тех, кто не отвернулся от рабочего посёлка, хватит недели на три-четыре. Есть оборудование и много цемента на складах, но, похоже, всё это скоро совершенно бесплатно достанется зареченским сукам. Как думаешь, что у них там за переполох случился?

– Около часа назад член Зареченского совета Яковлев прекратил своё бренное существование.

Мне надоело слушать, как те, кто последний год руководил моими действиями, расписываются в своей несостоятельности. Озвучив объявление, я вошёл в диспетчерскую, окинув взглядом уставившихся на меня людей.

Максимыч, радист Коля, секретарша коменданта Наташа и все остальные сотрудники комендатуры смотрели на меня, как на призрака, и только майор Карпов довольно ухмылялся.

– Шустрый, сынок, я так и знал, что ты вернёшься и вернёшься живым даже из Москвы, – изрёк майор армейского спецназа и, опираясь на костыль, начал подниматься с кресла. – А теперь скажи, откуда ты узнал про Яковлева? Информация проверенная?

– Проверена лично. Две контрольные пули крупного калибра поставили на существовании этого куска дерьма жирный крест. Я сам видел, как его лопнувшая голова попробовала кусок свинца на вкус.

– Значит, в Зареченске сегодня начнётся передел власти, – тут же констатировал Максимыч и, подойдя ко мне вместе с Карповым, протянул руку для приветствия. – Макс, надеюсь, у тебя были весомые причины – это сделать.

– Максимыч, ты же знаешь, я за семью любому глотку перегрызу. Он хотел продать моих детей, но, похоже, переоценил свои силёнки.

– Да, семья – это весомый повод. Правда, теперь в связи с этим у нас нарисовалась новая проблема. Как я понял, Макс, ты свою причастность к смерти Яковлева скрывать не собираешься? – спросил комендант, многозначительно оглядев остальных, тем самым давая мне понять, что в ином случае эту информацию не следовало бы оглашать прилюдно.

– А кто сказал, что это я его убил? Максимыч, я просто всё видел. А что там было на самом деле – история умалчивает. А вообще, если честно, мне всё равно. Если зареченские захотят отомстить, пусть приходят.

– Макс, ты же понимаешь, хотя Яковлева никто в Зареченске не любил, остальные члены горсовета будут обязаны среагировать. И искать тебя они придут именно сюда.

– Понимаю. Но думаю, к тому времени здесь никого из нас не останется. Так что и спрашивать будет не с кого.

Я не просто так рассказал при всех о своей причастности к смерти Яковлева. Во-первых, надо было предупредить тех, кому я был обязан, ведь убийство произошло на этом берегу. А во-вторых, я хотел, чтобы у Максимыча было меньше шансов отказаться от моего предложения.

– Макс, ты меня пугаешь, – сказал комендант посёлка. – Рассказывай, что ты там задумал.

– Во-первых, товарищ майор, срочно отзывайте Беркута и всех остальных из дальней разведки. А во-вторых, готовьте колонну из того, что есть в наличии. Похоже, скоро у нас появится шанс для более достойного старта на новом месте, с большими возможностями для развития.

Глава 24.

Шустрый

Поначалу моё предложение встретило стену, состоящую из вполне обоснованных подозрений. Я понимал сомнения тех, кому доверял безоговорочно. После того как рабочий посёлок был разорван в клочья ордой зомби, появился списанный со счетов сталкер и пообещал указать новый путь развития для истерзанного анклава.

Сомнения майора Карпова и коменданта развеялись, когда я предоставил координаты подземного комплекса и подробный схематичный план сооружения. В нём имелся изолированный от внешнего мира жилой комплекс, склады, производственные помещения и ангары, готовые принять десятки единиц крупной техники.

Недоверие уступило место кипучей деятельности, когда я раскрыл характеристики законсервированного объекта, некогда принадлежавшего военно-промышленному комплексу. Это был единственный достойный выход из тупика, и отцы-основатели рабочего посёлка решили не упускать эту возможность и ухватиться за спасательный круг.

Едва совещание завершилось, Максимыч собрал актив, а буквально через пятнадцать минут, жители посёлка принялись собирать способную передвигаться технику в колонну и грузить в кузова последние припасы. Не знаю, как коменданту это удалось, но в течение получаса от Зареченского берега отчалили две гружёные людьми моторные лодки, везущие на наш берег семьи тех, кто сохранил верность коменданту.

После разделения активов Яковлева зареченским боссам придётся разыграть настоящий спектакль, будто его смерть – непоправимое преступление, требующее отмщения. Вечером соберётся горсовет и примет решение покарать виновных по всей строгости. Раз Яковлев нашёл свой конец на нашем берегу, виновными назначат наш анклав. А уже завтра с утра к берегу пристанут два парома, доверху набитые городскими дружинниками из бывших омоновцев. Артиллерия возьмёт комендатуру на прицел, и над анклавом закружат дроны разведчики.

Если бы нам некуда было деваться, захват комендатуры был бы неминуем. Максимыч с майором Карповым, как ценные кадры, разумеется, выкрутились бы, но о независимости, хотя бы частичной, можно забыть навсегда.

Но вместо спектакля с вынужденным захватом виновных, завтра зареченских ждёт ледяной душ. Их встретит пустое пепелище, где не осталось ни единой живой души. Здесь они не найдут ни ценных кадров, составляющих костяк анклава, ни его отцов-основателей.

В отличие от заготовки леса и лесопилки, цементный цех на другой берег не перебросить. Даже готовый цемент всегда вывозился с трудом из-за хронической прижимистости зареченских боссов и нежелания тратить горючку. Ну ничего, пусть теперь помучаются. Даже частичное восстановление посёлка потребует колоссальных трудозатрат и траты ценных ресурсов. Ведь им придётся буквально сносить руины и возводить новые бараки с периметром.

Но самое главное – всё это перестанет быть головной болью для выживших жителей посёлка. Максимычу будет нелегко покинуть своё детище, но в сложившейся ситуации – это единственно верное решение. Тем более, насколько я понял из обрывков рассказов, горсовет мог сделать гораздо больше для спасения трудового посёлка, но предпринял лишь минимальные действия из необходимых для спасения людей.

Я знал, Зареченск не утонет в новых проблемах, но для некоторых жизнь перестанет быть такой безоблачной, как раньше. Судя по изменениям в поведении заражённых, исчезновение защитного буфера в виде посёлка спровоцирует атаки зомби на сам город. С их ресурсами они смогут отбиться, но постепенно, всё начнёт ломаться, и, в конце концов, рухнет словно карточный домик.

После разговора с Максимычем майор Карпов приказал радисту связаться с постом охранения, расположенным в семи километрах от посёлка, на дальних засеках. Насколько я знаю, телефонную линию восстановили совсем недавно, и на наблюдательном пункте могло никого не оказаться из-за сокращения числа бойцов в разведроте. К моему удивлению, трубку подняли почти сразу.

Из потрескивающего динамика коммуникатора раздался голос Беркута. После вопроса Карпова мой друг начал докладывать о ситуации.

– Товарищ майор, группа деловых ушла от нас на машинах. Судя по следам, их осталось в банде, рыл тридцать-сорок, не больше. Вчера с дрона засекли колонну в Луговом, но перехватить не успели. Короче, ушли сволочи, но, думаю, засядут где-то недалеко и будут ждать момента знатно нагадить.

– А что вообще происходит в округе?

– Здесь совсем невесело. После отхода ошмётки орды распались на полсотни кусков. В сторону Москвы никто не ушёл. Все группы рассредоточились по окрестностям и залегли во временные берлоги. Мы за двое суток обнаружили двенадцать лёжек. Самые мелкие могли бы сами выжечь, но напалм кончился. Да и людей для нормальной работы тоже не хватает. К тому же у Тракториста в БТРе топлива осталось на два-три часа хода.

– Какой твой прогноз на ближайшее будущее?

– Через недели две-три начнутся большие проблемы. Многие из ушедших зомбаков свежей плоти отведали и разжирели на трупах своих же. Именно из-за напавшего на них обжорства они не успели попасть в последнюю волну тварей, которую артиллерия накрыла.

– Думаешь, мутанты полезут?

– Ещё как полезут. Причём из всех щелей. Первыми появятся те, что бегают, как угорелые, с челюстями, как у волкодавов. Товарищ майор, ты сам знаешь, как они умеют устраивать засады в самых неожиданных местах. А через месяцок полезет нечисть посерьёзнее – всякие халки, вампиры и что-нибудь новенькое. Если нам из Зареченска помощь не придёт в виде двух полноценных групп зачистки, то к осени мы за внутренний периметр посёлка нос не сможем высунуть.

– Зареченские больше нам не помогут, – констатировал майор Карпов, и Беркут на том конце провода зло выругался.

– Почему? У нас же вроде договор пока в силе, – возмутился он.

– На этот вопрос тебе пусть твой дружбан ответит, – неожиданно предложил Карпов и пододвинул ко мне микрофон.

– Привет, братское сердце, – поздоровавшись с Беркутом, я услышал, как он нервно запыхтел в трубку.

– Мля, Шустрый, а ведь я верил, что ты выжил. Когда Маша сказала, что ты позвонил из Москвы, мы с парнями начали ждать твоего появления. Скажи, как ты мимо нас проскочил?

– По трассе и через лесополосы на мотоцикле. Извини, слишком спешил в одно место, так что на засеку заезжать не стал.

– Шустрый, я тебе обещаю, Комар, который всем врал насчёт тебя, недолго будет воздух портить. Нас пока на тот берег не пускают, но я пару знакомых работяг правильно заинтересовал. Если он появится ночью в бараках, его просто придушат.

– Беркут, некого твоим засланцам больше душить. Я с Комаром сам с утра разобрался.

– Вот всё-таки не зря тебя Шустрым прозвали. Не пойму, только когда ты успел его замочить, если только сегодня нарисовался? И почему Петрович сказал, что насчёт отсутствия помощи от Зареченских нужно спрашивать у тебя?

– Ну здесь всё просто. Так уж получилось, но я вместе с Комаром привалил Яковлева.

– Яковлева? Того самого. Мля! Да под ним же считай процентов пятнадцать всех зареченских ресурсов и людей. Ты знаешь, что на том берегу сегодня начнётся?

– Уже началось. Так что из рабочего посёлка нужно срочно всем валить.

– Куда валить? А как же Маша? Она сейчас с детьми в Зареченске.

– Я их уже забрал. Вернее, Яковлев сам их мне привёз. Но это долгая история, расскажу при встрече. А сейчас мне надо, чтобы твоя группа незаметно подъехала на знакомый тебе перекрёсток дорог, неподалёку от вертолётного полка. Нужно кое-что проверить. Я вас там буду ждать со своими новыми друзьями.

– Я с парнями буду на месте через час. Ну а всё-таки, как же посёлок? Ведь зареченские могут нагрянуть в любой момент? Товарищ майор, что ты по этому поводу скажешь?

– Поезжай и помоги Шустрому. А насчёт посёлка не беспокойся. Мы часа через полтора отсюда сорвёмся вместе с рабочим активом. Поближе к новому месту дислокации переедем. Заночуем у железнодорожного моста и будем вас там ждать. Потом переправимся на тот берег, и ищи нас свищи.

После разговора мне заправили мотоцикл, и я рванул к условленному месту встречи с Борзовым и Бьёрном. Вскоре туда должен был прибыть Беркут с группой разведчиков.

***

Сказать, что встреча была бурной, – не сказать ничего. Те, с кем я выжигал лёжки зомби и мародёрил склады и торговые центры в забытых богом городишках, встретили меня, как воскресшего из мёртвых. Хотя, по правде говоря, после всего пережитого в Москве, из преисподней вернуться проще.

– Гляжу, ты не просто вернулся, а обзавёлся знатным шмотом. Откуда такой костюмчик с иголочки и пушка? И что за номер тридцать, как у хоккеиста, красуется на твоём шлеме? – поинтересовался Беркут, когда схлынула волна объятий и все столпились возле БТР-70, лыбящегося Тракториста.

– Это долгая история. Потом расскажу, а сейчас надо о делах насущных поговорить.

Я вкратце обрисовал парням ситуацию, упомянув о попытке похищения Маши с детьми. Беркут сразу смекнул, зачем они понадобились, и тоже задался вопросом: кому Яковлев мог задумать их продать?

– Это нам и предстоит выяснить. Подкрадёмся к аэродрому, заляжем и будем ждать. Чует моё сердце, там либо уже кто-то засел, либо скоро объявится.

– Могу своей мавик запустить и прямо сейчас всё сверху просмотреть, – предложил Артём, которого за его феноменальную способность ориентироваться на любой местности прозвали Лешим.

– Рискованно. Похоже, там собирается объявиться кто-то серьёзный. И если это так, сигнал смогут запросто засечь.

– Да я аккуратно, издалека погляжу. Оптика позволяет, так что ближе трёх километров птичка не подлетит. А потом я беспилотник на вышку сотовой связи у дороги припаркую. Там как раз неподалёку такая торчит. И у нас появится чёткая картинка, способная показать, кто там шастает, даже ночью.

– Ладно, Леший, действуй. А тебе, Беркут, я хочу кое-что показать. Интересно, что ты об этом думаешь.

Ухватив сканер потусторонних проявлений вируса, я вышел из-за кустов на берег водохранилища и указал Беркуту на заброшенный вертолётный полк, что располагался всего в двух километрах от места нашей встречи.

На экране отобразились КПП, обгоревшие казармы и склады. Кроме того, прямо над центром войсковой части клубился сгусток серых нитей, медленно закручивающихся в подобие торнадо.

– Это те самые нити, про которые мне Алёнка два года назад рассказывала! – моментально сообразил помрачневший Беркут.

– Они самые. Судя по наводке, одного вывезенного из Москвы малолетнего бандита, это лежбище зомби, рыл этак на пятьсот. Мы здесь не зачищали со времён нашего вынужденного ухода с турбазы «Берёзка». Как думаешь, что надо сделать, чтобы зомби не помешали нашим делам на аэродроме?

– Думаю, главное – не шуметь. И одну ногу постоянно держать на педали газа. Боекомплекта в БТРе меньше тридцати процентов. Есть противотанковый комплекс «Корнет» с тремя зарядами, несколько Мух, РПГ-7 и два ручных пулемёта. Небольшую колонну бронетехники можем знатно удивить, но с пятью сотнями бегунов точно не справимся. Короче, придётся к аэродрому пробираться в обход полка, а БТР оставлять в резерве для прикрытия.

После короткого совещания так и решили. Затем отправились смотреть, что там обнаружил Леший. Поначалу ничего подозрительного дрон не засёк, но при более детальном рассмотрении оператор отметил трактор, стоявший рядом с диспетчерской вышкой.

– Этого здесь раньше не стояло, – уверенно заявил Леший.

– Ты уверен?

– Абсолютно! У меня память профессиональная. К тому же, судя по следам, трактор недавно чистил взлётку. А ещё я вижу, как минимум одного замаскированного снайпера в диспетчерской вышке. Засел с чем-то крупнокалиберным.

– Где один, там и вся группа. Непонятно только, кто там засел: люди Яковлева или покупатели? Ладно, хватит светиться, сажай мавик на вышку.

Наличие контролирующей аэродром группы прикрытия заставило пересмотреть планы и отказаться от захвата нескольких строений и огромного вертолётного ангара. Решили подготовиться, подкрасться поближе и если придётся лезть на рожон, то только в темноте.

Никто не мог предположить, что уже через полтора часа планы придётся кардинально менять. Первым необычное заметил оператор мавика, а затем и мы услышали шум лопастей приближающихся вертолётов.

Что это МИ-8, я определил сразу. Четыре машины совершили вираж и одна за другой пошли на посадку. И в тот момент, когда к вытянутому ангару начали перебегать группы высаживающихся бойцов, оператор управления дроном произнёс несколько фраз, заставивших нас превратиться вслух.

– Это они. Вернулись.

– Кто – они? – спросил насторожившийся Беркут.

– Ну, на этот вопрос ответить нетрудно, – заверил Леший. – Я узнаю номера на бортах. Это те самые вертолёты, которые сначала взлетели с территории триста тринадцатого перед самым нашествием орды, а затем они же увезли генерала Майданова с его личной свитой в неизвестном направлении.

Услышав фамилию старого врага, мы с Беркутом невольно переглянулись. Тщательно скрываемые воспоминания об Алёнке мгновенно всплыли в памяти.

– А вот и он сам появился, – произнёс Леший, указав на экран планшета, где группа из восьми отлично экипированных бойцов сопровождала высокого человека в камуфляже, бронежилете и фуражке, идущего в сторону вертолётного ангара.

– Эта сука не должна отсюда уйти, – прорычал Беркут.

– Ты прав, но прежде чем его кончить, нужно задать генералу пару неприятных вопросов.

Глава 25

Шустрый

Прошлой осенью мы добирались до аэродрома. Но стоявшие рядом постройки хорошо не осматривали. Склад боеприпасов встретил нас завалами из пустых ящиков, похоронив все надежды на лёгкую добычу. В ангар заглянули лишь на несколько минут, чтобы увидеть два разукомплектованных вертолёта, которых авиационные техники использовали как доноров запчастей.

На месте склада ГСМ обнаружились остовы топливозаправщиков и выгоревшие цистерны. Вышка уцелела, но перед уходом вертолётчики Майданова поработали по диспетчерской из авиационной пушки, лишив кого-либо возможности использовать оборудование.

Леший насчитал более сорока бойцов, облачённых в броню и вооружённых до зубов. А если учесть группу прикрытия, из нескольких пар снайперов и пулемётчиков, то численное превосходство врага становилось для нас почти непреодолимым барьером.

Сразу бросилась в глаза их экипировка. Некоторые элементы брони казались зловещим отражением нашей с Бьёрном. А восемь фигур, сопровождавших генерала Майданова, щеголяли в полных бронекомплектах и держа в руках то же оружие, что и мы. Лишь отсутствие номеров на шлемах и броне отличало пришлых от нас.

Это сразу пролило свет на истинный источник угрозы и на того, кому генерал-предатель продолжает служить. Единственный вопрос, терзавший сознание: зачем он вернулся лично? Возможно, он ещё не знал о смерти Яковлева и прибыл на встречу с ним. Но даже так, цель этой встречи оставалась туманной загадкой.

Теперь я почти не сомневался, что прилёт Майданова – лишь вершина айсберга. За этим скрывается нечто гораздо большее, а моего Ванюшку, скорее всего, передавали в качестве своеобразного дара.

Лезть в лобовую атаку на полсотни матёрых головорезов, укрывшихся в зданиях, к которым ведут лишь открытые, простреливаемые насквозь пространства, было равносильно самоубийству. Поэтому мы и тормознули, погрузившись в мучительные раздумья о том, как поступить правильно.

Пока мы изучали аэродром и строили планы, несколько человек на мотоциклах умчались к месту засады на колонну Яковлева. Парни собрали оружие, амуницию и боеприпасы, но главным трофеем стал практически невредимый АГС-17, сорванный взрывом с Тигра.

После этого парни решили заглянуть на лодочную станцию в надежде поживиться, но там их ждала группа зареченских военных. Судя по синему камуфляжу, это были бойцы из самого многочисленного подразделения, подчиняющегося главе горсовета, генералу МЧС Мальцеву.

За своей кажущейся мягкостью, Мальцев скрывал стальную хватку, сделавшую его человеком, с которым никто не хотел связываться. А те, кто осмеливался, попросту бесследно исчезали. Его батальон городской охраны, состоящий из шести сотен бывших сотрудников МЧС и ОМОНа, контролировал периметр города, держал на вооружении две батареи 152-мм гаубиц и иногда занимался зачисткой гнёзд зомби на том берегу реки.

Я отчаянно надеялся, что он никак не связан с прибывшим на аэродром Майдановым, но не мог быть в этом уверен. Казалось, теперь можно ожидать чего угодно.

А вечером, в тесном десантном отсеке БТРа, перед монитором, транслирующим панораму аэродрома, собрались Беркут, Леший, капитан Борзов, Динамит и Бьёрн. К последнему мои собратья пока относились с недоверием, но его опыт в тактике работы пронумерованных бойцов корпорации был нам жизненно необходим. К тому же я заметил в нём кое-какие перемены, и он казалось, был не против помочь.

Первый вопрос я решил адресовать именно Бьёрну:

– Дружище Бьёрн, а что ты скажешь об этих бойцах? – спросил я, выведя на экран зацикленный фрагмент видео, где генерал Майданов направлялся к ангару в сопровождении восьмёрки бойцов в знакомой броне.

– Они похожи на пронумерованных из спецгрупп корпорации, но это точно не наши. Тактика работы другая. Пронумерованные никогда бы не подошли так близко к охраняемому лицу и держали бы дистанцию во время передвижения к укрытию. Только один из наших шёл бы рядом, чтобы в случае нападения схватить клиента за шиворот и рывком уволочь в безопасное место. Это явно военные, но они даже оружие держат не так, как учили меня. Да они даже шагают по-другому.

– Выходит, Майданов получил амуницию и оружие в качестве платы за работу с корпорацией. Это многое объясняет.

– Я думал, что это дерьмо в генеральских погонах уже никогда не всплывёт, а он вот, во плоти, нарисовался через два года после того, как натворил здесь кровавых дел, – зло прохрипел Беркут, и я заметил, как побелели костяшки пальцев на его сжатых кулаках.

– Раз появился сам, то его нельзя упустить. Беркут, как там наши?

– Час назад от майора Карпова пришло кодированное сообщение. Колонна выехала из рабочего посёлка и добралась до железнодорожного моста. На ночёвку расположились внутри железнодорожного вокзала. Макс, твои родные и те, кто пришёл с тобой из Москвы, присоединились к ним перед отбытием, так что с ними всё в порядке.

Я был в курсе этого и потому лишь удовлетворённо кивнул. Развернув цифровую карту сектора на весь экран и уменьшив видимую территорию до контуров двух анклавов, разделённых рекой, я принялся осматривать группы построек.

– Интересно, как там обстоят дела в Зареченске?

– У нас остался на берегу разведчик. Часа два назад он слышал на той стороне реки перестрелку. В процессе пару раз что-то взорвалось. Потом всё вроде затихло.

– Похоже, кому-то досталось слишком мало после делёжки активов Яковлева, и он решил поспорить. Ну ничего, нам это выгодно. Чем дольше на том берегу грызутся наследники, тем больше времени у нас будет на выполнение задачи, – сказал я, и все закивали.

– Макс, а вот с этим у нас загвоздка. Нас слишком мало для взятия аэродрома. Там окопались полусотни вооружённых до зубов боевиков, и как их оттуда выбить, я не знаю, – честно признался Беркут.

– Я согласен с лейтенантом, – заговорил Борзов. – Даже если бы у нас была бронегруппа из нескольких БТР, то по отлично простреливаемой со всех сторон зоне в два-три километра, мы до них попросту не доедем. Почти у каждого бойца противника я заметил за спиной трубу гранатомёта. Много крупнокалиберного стрелкового оружия. Ночью тоже без вариантов. Тепловизоры и ПНВ противников не позволят нам приблизиться ближе на пятьсот метров.

– Значит, единственное, что мы можем сделать, – это дистанционно сжечь вертолёты, стоящие на открытой площадке, – заключил я.

Беркут кивнул.

– Три из четырёх ПТРК Корнет точно достанет. А вот по четвёртому придётся работать из снайперского оружия. У меня есть из чего пальнуть, и, думаю, я смогу подобраться и поработать с дистанции в шесть сотен метров. Таким образом, мы тормознём тех, кто засел там вместе с Майдановым, но что потом? Скорее всего, мы в прошлый раз что-то упустили, и под ангаром остался бункер или несколько складов, расположенных на минусовом уровне. Штурмовать всё это нашими силами – дерьмовый вариант. В снайперской дуэли мы тоже проиграем. Тихо подобраться не сможем, хотя, если честно, мне очень хочется проползти ночью и вспороть брюхо этому куску дерьма, прикрытому генеральскими погонами и фуражкой.

– Пройти одному тоже не получится, я засёк, как прибывшие выставляли камеры наблюдения – сказал Леший.

– Останется один вариант, – сказал я и, увеличив изображение карты, развернул во весь экран территорию расположения заброшенного вертолётного полка. – Беркут, кто-то один должен постоянно следить за выездом из леса и дорогой, идущей на аэродром. Думаю, что там обязательно кто-то прямо с утра появится. А ты сам, вместе с парнями, выдвигаешься поближе к аэродрому. Задача – уничтожить вертолёты по моему сигналу. Бьёрн, Динамит, Борзов и Леший остаются вместе с Трактористом в БТР и тоже ждут сигнала на выдвижение в тот сектор, в который я укажу.

– Эй, Шустрый, давай полегче, ты чего задумал? – предостерегающее начал Беркут.

В ответ я указал на казармы и штаб вертолётного полка.

– Да вот хочу попросить наших друзей зомби, чтобы они помогли разобраться с пришлыми уродами. Думаю, они мне не откажут.

***

Крадясь в кромешной тьме к лежбищу заражённых, – я чувствовал леденящий душу трепет, но иного выхода, не оставалось. Да и дело это для меня было не в новинку, а верным проводником сквозь пелену ночи служил сканер, высвечивающий зловещие концентрации серых нитей.

Небольшая, но оттого не менее жуткая орда, устроилась на зловещий сон в недрах подземного офицерского тира. Облачившись в старую плащ-палатку, найденную в разграбленном КПП, я, словно тень, крался вперёд, стараясь ступать как можно тише. Застывшие в неестественных позах одиночные зомби, казалось, не замечали чужого присутствия, ведь пока я не предпринимал никаких действий, оставался для них всего лишь бесполезным призраком.

Бесформенную кучу вздрагивающих тел я смог рассмотреть через распахнутые настежь ворота. Васька оказался прав: судя по объёму, занимаемому этой зловещей массой, здесь скопилось не меньше пяти-шести сотен заражённых.

Простейший способ пробудить эту спящую армию – открыть огонь на поражение, но в этом случае о том, чтобы добраться до Урала с коляской, стоявшего в сотне метров от периметра воинской части, оставалось только мечтать. Да и потом, даже если бы каким-то чудом мне удалось прорваться, вряд ли зомби соблазнились одиноким мотоциклистом и пустились в погоню за нейтральной для них целью. В этот момент я невольно пожалел, что не взял кого-то с собой как приманку. Придётся искать более изощрённый способ, чтобы активировать заражённых и направить в нужную мне сторону.

Досконально просканировав окрестности, я обнаружил, что наиболее густые сплетения призрачных нитей ведут к штабу полка. Значит, именно там устроил своё логово условно живой передатчик вирусной сети. Вспомнив раздувшегося ползуна, я невольно приготовился к тому, что в штабе меня будет поджидать нечто подобное. Однако уже на подходе стало ясно: здесь всё иначе.

Меня насторожили несколько развитых зомби, словно нарочно расставленных в проходах. Они, казалось, несли вахту, охраняя объект моего жгучего интереса. Пришлось взяться за пистолет с глушителем и начать, одного за другим, отправлять их в небытие.

Уничтожив первого, стоявшего в дверях, я заметил, как единственная нить, исходящая от него, начала медленно растворяться в воздухе. Выждав немного, я осторожно шагнул в коридор и нейтрализовал следующего. Так, шаг за шагом, не поднимая шума, я уничтожил шесть зомби и, наконец, добрался до поста дежурного по части, где за пультом восседал нужный мне персонаж.

Обычно после первого года своего иного существования, безумные зомби теряют одежду и обувь, и на них остаются лишь жалкие лохмотья. Цвет кожи тоже претерпевает изменения, приобретая землисто-серый или синюшно-жёлтый оттенок. По этим признакам можно с относительной точностью определить, как давно человек обратился. Здесь же я сразу понял, что передо мной нечто необычное.

Зомби, облачённый в офицерский китель, сидел на стуле и с маниакальным упорством то поднимал трубку с телефонного аппарата и прижимал её к уху, то клал её обратно на рычаги. Судя по цвету кожи, он обратился около двух лет назад, но по какой-то, непостижимой логике, периодически примерял на себя элементы найденной одежды и повторял простые действия, свойственные живому человеку.

Заметив меня, зомби медленно поднялся, совершил жест, отдалённо напоминающий воинское приветствие, и принялся издавать клокочущие звуки, смутно похожие на человеческую речь. Никакой агрессии в его поведении я не заметил, да и тон, которым он пытался говорить, скорее напоминал доклад. Похоже, в его подгнивших мозгах что-то переклинило, и он отчаянно пытался сыграть эпизод прошлой жизни. Нечто похожее я раньше уже видел, так что особо не удивился.

Вполне возможно, что раньше этот зомби действительно был офицером этой части. И теперь он вернулся спустя два года после заражения в знакомую обстановку. А так как он стал проводником воли вируса, собранная по пути толпа зомби явилась вместе с ним и найдя для этого место, впала в литургический сон.

Внезапно мои размышления прервал прорвавшийся сквозь помехи голос Бьёрна, зазвучавший в наушниках шлема:

– Макс, приём. Как слышно? Ты на связи?

– Да, Бьёрн, я слушаю.

– Мне сказали, чтобы я передал тебе свежую и очень важную информацию.

– Говори.

– Наблюдатель, следящий за выездом из леса, только что доложил, оттуда появились три бронированных КАМАЗа. Грузовики уверенно направляются в сторону аэродрома. Над кабинами видны белые флажки.

– Информацию принял. Передай нашим, что я продолжаю действовать по плану. Пусть все готовятся и ждут сигнала.

– Макс, ты уверен, что стоит продолжать? – неожиданно спросил Бьёрн, и в его голосе проскользнула едва уловимая нотка сомнения. – Грузовики могут перевозить до пятидесяти бойцов в полной экипировке. Это серьёзная сила. Если две группы объединятся, у них появится шанс остановить орду.

– Бьёрн, всё идёт так, как и должно идти. Конечно, теперь, с этой вводной, задача немного усложняется, но ничего, как-нибудь прорвёмся. Передай Трактористу, чтобы был готов действовать. Как только я дам сигнал, Беркут начнёт подрывать вертолёты, а вы на коробочке должны приблизиться к аэродрому на полкилометра и дать несколько очередей из крупнокалиберного пулемёта по КАМАЗам. При этом, конечно, лучше их повредить, но без фанатизма. Как только отстреляете короб, отстрелите дымовые гранаты и сразу уходите. Бьёрн, ты меня понял?

– Так точно.

– Тогда конец связи. Извини, но у меня тут идёт аудиенция с местным дежурным по части, а помехи рации мешают сосредоточиться.

Отключившись, я начал лихорадочно соображать, как ловчее использовать водителя орды зомби, но он снова меня перехитрил. Прекратив нечленораздельное бормотание, зомби неожиданно протянул мне руку, явно для приветствия.

Инстинктивно отреагировав на этот жест, я пожал его руку и, ухватившись покрепче, начал пятиться, а зомби, не оказывая никакого сопротивления, побрёл следом. Конечно, двигались мы медленно, но главное процесс пошёл. Выбравшись из штаба на свежий воздух, я почувствовал, как множество нитей, исходящих из головы управителя орды, начали натягиваться и пульсировать, словно живые.

Резко остановившись, я почувствовал себя сапёром, добравшимся до сердцевины сложного механизма бомбы, и в этот момент увидел, как из подземного тира, начала выбираться только что пробуждённая и теперь жаждущая крови толпа зомби.

Глава 26

Шустрый

Идти по ночному лесу, держась за склизкую руку зомби, тщетно пытающегося издать членораздельные звуки, – развлечение, прямо скажем, на любителя. Особенно когда в спину дышит орава его собратьев в пять, а то и шесть сотен развитых заражённых. Одно неверное движение в хитросплетениях вирусного псевдосознания, и вот я уже не нейтральный мутант, а желанная закуска, которую мгновенно разорвут в клочья. И от этого не спасут ни броня, ни оружие.

Километр до открытого пространства зомби преодолели на удивление быстро. Само собой, первым выходить на поле, отделяющее лес от военного аэродрома, в мои планы не входило, поэтому я замер, прижавшись к шершавой коре крайнего дерева.

Это было самое рискованное звено моего спонтанного плана. Как поведут себя зомби, когда проводник их вирусной воли остановится? Застынут на месте? Тогда единственный выход – выйти с ним под прицелы снайперов.

Но ходячие не разочаровали. Не сбавляя шага, они потекли мимо, между деревьями, в бледный свет ущербной луны. Сейчас они напоминали ожившую армию мертвецов, восставших из могил. Хотя формально они не мёртвые, но и людьми их уже не назвать.

Поселковый доктор не раз собирал нас и показывал многочисленные ролики экспериментов над зомби с участием продвинутых мутантов и обычных людей. Радист комендатуры добывал их с помощью хитроумной системы спутниковых тарелок и программ «цифровой рыбалки».

Глобальная сеть была всё ещё частично жива, и сигналы приходили с многочисленных спутников. Запрос на получение определённых данных сделать было почти нереально, но перехватывать транслируемые с орбиты обрывки информации и контент вполне возможно.

Никто не знал точно, откуда шли трансляции с этими кровавыми опытами, но большинство признаков указывало на территорию бывших Соединённых Штатов Америки. Некие полностью лишённые морали экспериментаторы, причём не стеснённые в ресурсах, выкладывали пронумерованные ролики в общий доступ.

Первые опыты были просты: в закрытое помещение с людьми, запускалось разное количество заражённых. Экспериментаторы с садистской стойкостью наблюдали за развитием событий и записывали данные. С развитием мутаций у зомби эксперименты становились сложнее. Именно в этих роликах я впервые увидел взаимодействие разных групп зомби и мутантов в естественной среде.

Сильные мутанты, при необходимости, могли уничтожить несколько простых зомби, но нападений в ответ практически никогда не происходило, за редкими исключениями. В одном ролике несколько «семейных» заражённых мирно сосуществовали несколько дней в обычном школьном спортзале с большой группой простых зомби и даже убили одного из них в гастрономических целях, не вызвав агрессии. Но стоило им во время трапезы закричать на толпу желающих присоединиться заражённых и использовать членораздельную речь, как на них напали.

Убивать зомби в присутствии других, да ещё и разговаривать я не собирался, поэтому просто стоял, наблюдая, как мимо скользят сотни серых теней. Прикинув их количество, я понял, что Васька немного ошибся. За нами сюда приковыляло не меньше семи сотен довольно-таки развитых особей. Многих из зомби даже выстрелом в голову не остановить. А чтобы упокоить наверняка, на каждого понадобится минимум половина стандартного автоматного магазина.

Туповатые зомби начали выбираться из леса, заметили впереди фары остановившихся на взлётной полосе грузовиков и, явно заинтересовавшись, повалили толпой в сторону аэродрома.

Дождавшись, когда основная масса пройдёт мимо, я отпустил руку зомби-проводника, и он неспешно побрёл за остальными. В ту же секунду я услышал первые щелчки снайперских выстрелов. Со стороны аэродрома работали бесшумным оружием с дистанции около восьми сотен метров. Зомби начали падать, один за другим, не понимая кто по ним, работает. Это нехорошо, ведь при наличии качественных боеприпасов, даже половина не доберётся до ангара, диспетчерской вышки и замерших грузовиков.

Чувствуя, что момент ускользает, я вышел на связь с Беркутом и остальными:

– Зомби, вышли, срочно начинайте работать по всем направлениям!

Едва прозвучал приказ, со стороны лесополосы вырвался невзрачный огонёк и понёсся к замершим вертолётам. Ракета, выпущенная из ПТРК Корнет, достигла цели через несколько секунд, взорвав один из Ми-8. Яркая вспышка осветила поле, и я увидел, как зомби, среагировав на свет, бросились в атаку.

Как только Корнет ударил по второму вертолёту, со стороны диспетчерской вышки и ангара открыли огонь пулемёты. Причём били не только по зомби и в направлении ПТРК, но и, как минимум, один крупнокалиберный пулемёт начал прошивать крайний грузовик.

Втайне я рассчитывал на подобный исход, надеясь на то, что стороны ещё не договорились. Но чтобы враги сразу начали перестрелку, такого я не ожидал. Со стороны грузовиков тоже заговорило автоматическое оружие. КАМАЗы попытались вернуться на лесную дорогу, ведущую к лодочной пристани, но в один из них прилетел заряд РПГ, и он вспыхнул. В то же мгновение взорвался третий вертолёт, и я понял, что пора и мне начинать действовать.

Выбираться под прицелы вражеских снайперов было боязно, но оставалась надежда, что они заняты более важными целями и не обратят внимания на одинокую, незаметную для тепловизоров фигуру, бегущую по полю за ордой зомби.

Ещё большую сумятицу в происходящее внесли сразу несколько факторов. Во-первых, самые резвые зомби добежали до построек и начали подрывать сигнальные растяжки и мины. А во-вторых, по уезжающим грузовикам открыл огонь, вынырнувший из леса БТР-70 Тракториста.

Когда вспыхнули пробитые снайперским огнём навесные топливные баки четвёртого Ми-8, а защитники ангара и вышки начали косить зомби в открытую, я добрался до дистанции уверенного поражения противника из винтовки и залёг в траву, между редкими кустами.

Для Выхлопа у меня оставалось всего десять патронов, но для того, чтобы проредить засевших наверху снайперов и пулемётчиков, этого вполне хватило. Паля по зомби, многие перестали укрываться, так что я отстрелялся с трёхсот метров точно, как в тире. После этого оставил винтовку, я рванул в сторону построек, снова открыв общий канал связи:

– Парни, похоже, тема с зомби сработала. Все, кто может, начинайте работать по тем, кто засел на верхотуре. Не давайте им головы поднять!

Преодолев половину дистанции за пятнадцать секунд, я добрался до пылающего КАМАЗа. Около него два десятка зомби добивали нескольких бойцов в синем камуфляже. В суматохе меня не заметили ни зомби, ни те, кто отстреливался, сидя в кабине, и я смог добраться до диспетчерской вышки.

Баррикаду из ржавых конструкций у входа штурмовала небольшая толпа зомби, в которых сверху летели ручные гранаты. Решив попробовать зачистить диспетчерскую, я с разбега запрыгнул на плечо здоровенного полумутанта и, пройдясь по облезлым головам, дотянулся до решётки, прикрывающей окно кабинета на втором этаже. Два выстрела из винтовки снесли приваренную пластину, и мне оставалось только отогнуть ржавую створку и ворваться внутрь.

А дальше пошла привычная работа штурмовика. Заброс ручных гранат в помещения и добивание раненых и оглушённых противников. Несколько раз пули и осколки били по шлему и кирасе, но броня выдержала. На самом верху я едва не напоролся на несколько пуль, выпущенных из такой же автоматической винтовки, как у меня.

Чудом уйдя с линии огня, забросил в помещение диспетчерской две последние ручные гранаты, ворвался внутрь и расстрелял тех, кто ещё мог сопротивляться. Патроны в винтовке кончились, так что пришлось дорабатывать из пистолета. Проведя контроль, я перевернул труп бойца в похожей на мою кирасе и собрал с его разгрузки боеприпасы.

Три магазина и несколько гранат оказались как нельзя кстати, ведь после вышки мне предстояло заняться ангаром. Видимо, те, кто там засел, поняли, что диспетчерская захвачена, и по мне прилетело.

Ракета, выпущенная из РПГ-7, влетела в оставшееся без остекления обзорное окно и ударила в потолок. Если бы не шлем, голову и тело посекло бы осколками. Но всё обошлось. Схватив выставленный в окно пулемёт Калашникова, я пристегнул новый короб и заправил ленту, затем дождался, когда ещё один заряд РПГ-7 ударит в диспетчерскую, и аккуратно высунулся.

Плоская крыша ангара отсюда была видна как на ладони, а расстояние в семьдесят метром давало гигантское преимущество. Увидев десяток вражеских бойцов, работающих по зомби, я принялся их сносить пулемётным огнём. Кто-то попытался отстреливаться, но позиция снизу не позволяла этого делать эффективно. В результате к спуску, ведущему внутрь ангара, успели добежать только двое.

Несмотря на то что их постоянно отвлекали наши диверсии, защитники ангара знатно проредили толпу зомби. К моменту, когда я покончил с зачисткой крыши, они уничтожили не меньше восьмидесяти процентов всех заражённых.

Сканер, проявляющий потусторонние нити, показал, что внутрь через многочисленные не забаррикадированные двери и пролом от взрывов проникло около восьмидесяти особей, которых, судя по стрельбе, сейчас активно добивали защитники.

Неплохой результат, учитывая, что без нашего вмешательства у орды не было ни единого шанса.

Поработав по выходу на крышу, я дождался, когда к ангару подкатит БТР. Затем, с другой стороны, на мотоциклах подъехал Беркут с остальными. Полтора десятка заблудившихся зомби попытались напасть на парней, но безрезультатно.

– Беркут, отправь в диспетчерскую парочку своих. Пусть присмотрят за крышей. Бьёрн, а ты готовься, сейчас я спущусь и будем заходить внутрь.

Спустя три минуты я уже застыл у зияющего провала в железобетонной стене. Пролом остался от залпа неуправляемых ракет. Разделив по-братски с Бьёрном трофейные магазины, я прислушался к стихающей внутри ангара какофонии выстрелов и поняв, что пора, бросился в черноту пролома.

Встроенный в шлем тепловизор, словно всевидящее око, развеял кромешную тьму, обнажив жуткую панораму. Среди хаотично наваленных тел зомби, словно пылающие озёра лавы, выделялись остывающие останки защитников ангара. Взгляд сразу выхватил двух автоматчиков, поливавших зомби огнём с небольшой площадки под потолком. Расправившись с засевшими на верхотуре, мы с Бьёрном двинулись дальше и вскоре обнаружили ещё одного стрелка, забравшегося на остов разукомплектованного вертолёта.

Признаться, я ожидал вязкого, кровопролитного боя. Но после того как мы добили последний десяток зомби, в ангаре не осталось никого, способного огрызаться.

Отдав команду на вход остальным, общими усилиями мы прочесали внутренности ангара и в дальнем углу наткнулись на вход в бункер, раньше скрытый под железобетонной плитой. Бегло подсчитав трупы, я недосчитался пятерых бойцов в штурмовых доспехах. Разумеется, генерала Майданова среди павших тоже не оказалось. Вражина затаился где-то под нами.

– Ну и что дальше? – спросил я, когда у лестничного пролёта, ведущего к стальной гермодвери, собрались все наши, кроме тех, кто закрепился на крыше, обеспечивая нам прикрытие.

– Я тут в БТРе нашёл кое-что интересное, – тут же отозвался Динамит, и сбросив с плеч тяжёлый рюкзак, извлёк оттуда три противотанковые мины ТМ-62М. – Чувствовал, пригодятся и с собой захватил. Если в бункере не больше трёх гермодверей, то крыс мы оттуда вмиг выкурим.

Предложение матёрого сапёра было кратким и убийственно эффективным. Нам оставалось лишь отойти подальше и не мешать.

Первую гермодверь Динамит сорвал буквально через три минуты. Переждав, пока уляжется пыль с дымом, мы осмотрели два ведущих вниз лестничных марша. Внизу на ступеньках обнаружился один их телохранителей Майданова. Его хорошенько приложило отлетевшей внутрь стальной створкой гермодвери. Не убило, но шлем едва не оторвало от скелетной брони.

На стене обнаружился пожарный план двухуровневого бункера. Судя по нему, для достижения цели, двух оставшихся зарядов, на все гермодвери нам катастрофически не хватит. К тому же генерал мог затаиться не только в одном в одном из нескольких жилых и рабочих отсеков, но и в генераторной станции, или в одном из подземных складов.

– Стой.

Бьёрн остановил Динамита, уже нацелившегося прицепить мину на вторую бронированную дверь. Он принялся совершать какие-то манипуляции со шлемом раненого, и подсоединил извлечённое из него устройство к своему.

– Макс, теперь у нас есть возможность войти в закрытый канал связи телохранителей генерала. Можешь попытаться с ними поговорить, прежде чем мы продолжим взрывать двери.

Разумеется, я ухватился за этот шанс, и тут же переключился на чужой канал.

– Эй, в бункере, советую выйти на связь, пока не началось, – прорычал я в эфир.

Поначалу в ответ лишь шипела статистика, но спустя тягучие полминуты в эфире прорезался хриплый голос.

– Кто говорит?

– Заместитель командира разведроты, старший сержант Воронцов. Позывной Шустрый.

– И чего тебе, сержант, надо?

– Довай-ка мил человек, представься сам для сначала, – предложил я.

– Я начальник охраны генерала Майданова, капитан Мальцев. Сержант, надеюсь, ты понимаешь, что после нападения на генерала вам головы долго не носить? Оттуда, откуда мы прибыли, уже знают, и сюда вот-вот прибудет бронегруппа при поддержке авиации. Так что я бы посоветовал вам валить отсюда.

– Мальцев, не смеши. У тебя нет времени на трансляцию этих сказок. Никакие бронегруппы, атакующие нас военные истребители и стаи дронов-камикадзе сюда точно не прилетят. Там, откуда вы прибыли, если кто-то и остался, так это охрана тайного логова генерала и, возможно, семьи его охранников.

– Сержант, ты думаешь, я блефую? Генерал Майданов имеет прямую связь с большой землёй и прямо сейчас общается с очень крупной шишкой.

– Мальцев, если под «большой землёй» ты подразумеваешь корпоративный центр связи, находящийся на скандинавском полуострове, то плевать мне на него с высокой колокольни. По моей информации, ваш генерал давно разорвал все связи с нашими и работает только на чужаков.

После этого заявления на том конце надолго повисла тишина. Затем Мальцев заговорил с меньшей уверенностью в голосе.

– Сержант, откуда у тебя такая информация?

– А ты не смотри, что я сержант. Я вообще много чего знаю. Я, например, в курсе, что ты и твои люди – бывшие сотрудники военной полиции. Знаю, как вы в своё время бросили лагерь эвакуированных, номер триста тринадцать, подставив гражданских под орду заражённых. Твой генерал уже тогда продался с потрохами международному корпоративному консорциуму. И продолжал на них ишачить, добывая редкие образцы биоматериала, последние два года. Об этом свидетельствуют даже ваше оружие и модная броня. Мальцев, а может, рассказать про большую экспедицию корпоративной ЧВК в Москву за ценной информацией, из которой никто не вернулся? Они же, как я понимаю, использовали место вашей нынешней дислокации как перевалочную базу. Ну что, капитан, может, поговорим по-нормальному, или продолжишь пускать мне пыль в глаза?

После очередной паузы в активных наушниках шлема снова зазвучал голос Мальцева.

– Хорошо, Шустрый, давай поговорим по душам.

– Короче, капитан, расклад такой. Если ты и твои люди хотите продолжить дышать, генерала Майданова нужно передать нам, причём в целости и сохранности. И сразу предупреждаю: если он случайно прострелит себе голову из табельного, сделка отменяется.

– Какие у нас гарантии?

– Кроме моего слова – никаких. Процесс будет происходить так: вы разоружаете генерала, связываете его по рукам и ногам, затем разоружаетесь сами, снимаете с себя всю броню и аккуратно складываете её в одном из отсеков. После этого открываете настежь все двери бункера, выходите к нам, передаёте генерала и остаётесь живы. В свою очередь, я обещаю, что никаких последствий за прошлые деяния никто из вас не понесёт. И даже более того: после ответов на ряд простых вопросов вас вооружат, выдадут транспорт и отпустят на все четыре стороны. Кроме того, в качестве бонуса вы получите ту самую информацию, за которой в Москву летала злополучная экспедиция профессора Крюгера.

После недолгих препирательств Мальцев сдался. А спустя двадцать минут, в тот самый момент, когда снаружи забрезжил рассвет, гермодвери, ведущие в бункер, распахнулись, и из подземелья вышли четверо бойцов в камуфлированном термобелье, волоча за собой извивающегося, как пойманный удав, генерала Майданова.

Глава 27

Шустрый

Нетерпеливое желание немедленно приступить к экспресс-допросу Майданова пришлось обуздать и задвинуть в дальний угол сознания. Встретившись взглядом с генералом, я не уловил в его глазах и тени страха, что породило тревожные мысли.

Даже со скотчем, закрывавшим рот, Майданов смотрел волком, словно в нём ещё клубилась уверенность в свои силы. Превозмогая себя, я не стал гасить этот огонь в его взгляде. Ещё не время.

– Разденьте его.

А вот этот мой приказ заставил генерала забеспокоиться.

Нет, я по-прежнему не собирался устраивать ему допрос прямо сейчас, просто его самоуверенный вид вызвал подозрения, которые требовалось проверить. И вот, на лодыжке генерала обнаружился спутниковый трекер. Ничего особенного – силиконовый ремешок и нечто, напоминающее смарт-часы.

Закинув маячок в вентиляцию бункера, я снова посмотрел на Майданова и заметил, как самоуверенность сменила тревога. И снова возникло искушение заставить генерала ползать в луже своей крови со сломанными конечностями. Беркут хотел того же, так что уже мне пришлось его остановить.

Сейчас главное – закончить дело и побыстрее убраться отсюда, и как раз с последним возникли сложности. Нет, забраться на БТР и свалить можно было за считаные минуты, но обнаруженный в бункере склад боеприпасов, бочки с топливом и прочие трофеи, собранные с убитых, оставлять никак нельзя. Это всё не должно попасть в руки тех, кто не заслужил.

К нашему счастью, тот самый Урал, на котором мы с сестрой когда-то бежали из заражённой Москвы, был на ходу. Уже через десять минут после того, как телохранители генерала его сдали, грузовик въехал в ангар и теперь ударными темпами наполнялся добычей.

Судя по беглому осмотру, трофеи могли не только помочь разнести пару танковых колонн при помощи банальных РПГ и ПТРК. Найденные ящики со средствами РЭБ, беспилотниками и оборудованием, позволяли проводить не только воздушную разведку. Обученные люди есть, так что скоро мы сможем устроить небольшую дистанционную войну при помощи сотен дронов-камикадзе, обнаруженных на складе.

Спустя час Шаман, наблюдавший за окрестностями с помощью своего видавшего виды старого мавика, обнаружил на реке паром, гружёный двумя БТР-90. Похоже, зареченским боссам не понравилось, что их бронегруппу помножили на ноль, и они решили навести порядок на нашем берегу. Сейчас любые боестолкновения с зареченскими были нам невыгодны, так что решение уйти по-английски казалось единственно верным.

К тому времени, как зареченские начали выгружаться на лодочной станции, мы собрали всё трофеи и уехали. Затем добрались до наблюдательного поста, находящегося в десяти километрах на бывшей засеке. Здесь Беркут выкатил из схрона старые классические Жигули без крыши, закинул в багажник три стареньких АК-74 с деревянными прикладами и карабин СКС. Добавил цинк патронов и несколько осколочных гранат Ф-1. Всё это он делал демонстративно, на глазах у скованных наручниками бывших телохранителей Майданова.

Затем я положил ключи от наручников на запертый багажник и указал на машину.

– Всё, как обещал. Транспорт, амуниция, оружие и боеприпасы с бензином. А вон там, в трёх километрах отсюда, находится федеральная трасса. Дороги частично расчищены, так что сможете уехать в любую сторону.

– Негусто ты нам отсыпал, – недовольно проговорил капитан Мальцев. – Мы тебе генерала Майданова сдали, и свои штурмовые комплекты с оружием. А ты нам одно старьё.

– Были бы мы друзьями, снарядил вас получше. А так скажите спасибо, что не пустили по пуле в затылок. К тому же вы можете получить бонус, если честно ответите на несколько вопросов.

Я показал обычную флешку, на которую скопировал в комендатуре всю информацию, переданную для распространения в Москве. Это не было эксклюзивом, но если я не ошибаюсь, капитан Мальцев должен быть в курсе о западной экспедиции и о том, зачем они отправились в опасное путешествие.

– Предупреждаю сразу, место своей постоянной дислокации не раскроем.

Капитан и его парни уже оправились и были готовы поспорить.

– Ещё раз повторяю, ваша крысиная нора мне неинтересна. Я хочу знать, как генерал связывался со своими кураторами.

– В его портфеле ноутбук с выносной антенной. Это станция связи со спутником.

Мальцев указал на вещи генерала, среди которых виднелся кожаный портфель.

– Как он передавал на запад собранные на нашей территории биоматериалы?

– По запросу прилетал грузовой вертолёт. Взамен ценного груза, на перевалочную базу корпорации привозили экспериментальную медицину и всякие ништяки.

– Подтверди, это именно та перевалочная база, что указана на карте, – потребовал я и указал на экран планшета, где в четырёхстах километрах севернее от Москвы, на обозначенным пунктиром пути следования западной экспедиции, был обозначен пункт, рядом с которым стояли значки заправки и отдыха.

На этот раз капитан Мальцев замялся. Видимо, их логово находилось где-то совсем неподалёку.

– Да, это там, – наконец выдавил из себя он. – Только предупреждаю сразу. Туда лучше не соваться. Все дороги и подступы заминированы. Сама база небольшая, персонал не больше пяти человек, но периметр оборудован автоматическими турелями. Внутрь нас пускали только по приглашению.

– Два года назад из эвакуационного лагеря номер триста тринадцать прямо перед его падением увезли девушку. Вы её, случайно, не туда доставили?

Мальцева явно удивил мой вопрос, но, судя по неподдельному смятению, он явно был участником событий двухгодичной давности.

– Да, мы её доставили именно туда, вместе с группой «Врачей без границ». Но, насколько я знаю, у неё и сейчас всё нормально.

– Откуда такая уверенность? – спросил я, постаравшись при этом не показать лишнего волнения.

– Я видел её три месяца назад. Её привозили для проведения каких-то экспериментов с биоматериалом. И насколько я понял, девушку скорее охраняли, а не конвоировали. Конечно, она не выглядела счастливой, но свою работу делала. От нас её держали в стороне, так что мы не общались.

Эта последняя порция информации заставила призадуматься. А ещё я заметил на лице стоявшего рядом с Мальцевым Беркута появление довольной улыбки.

– А как генерал Майданов был связан с её приездом?

– Он предоставил какой-то очень редкий биоматериал, обменённый на что-то ценное в Зареченске. После этого её привезли, как я понял, она лично должна была всё оценить и дать экспертное заключение.

– Ясно.

Я задал ещё полсотни вопросов на отвлечённые темы. По ходу беседы подтвердилась связь Майданова с Яковлевым и главой зареченского горсовета. Затем я отдал Мальцеву флешку. Посоветовал капитану больше никогда не попадаться нам на глаза, никому о произошедшем не рассказывать и использовать информацию с умом.

Затем мы позволили бывшим телохранителям Майданова сесть в вазовскую семёрку и уехать. А когда они отъехали метров на пятьсот, Беркут достал из подсумка обычную на вид строительную рацию, вставил батарею и нажал на кнопку связи. После этого раздался взрыв.

– Братское сердце, я же обещал, что их отпущу, – недовольно проговорил я.

– Ты обещал, а я нет, – ответил Беркут. – Шустрый, хватит с нас твоего человеколюбия. Я же понял, что ты задумал насчёт Алёны. Если бы мы их отпустили, они могли случайно нам помешать и спутать все планы.

Тяжко вздохнув, я кивнул, соглашаясь.

– Надеюсь, там всё с гарантией?

– В этом шахид-мобиле было заложено восемьдесят килограммов тротила. От охранников Майданова не осталось даже кусков размером с кулак. К тому же без контроля всё равно мы не обойдёмся.

Как только Беркут договорил, один из бойцов завёл мотоцикл и рванул в сторону столба дыма, поднимающегося от остатков автомобиля.

***

На нашем берегу появились несколько бронегрупп зареченских, так что нам пришлось объезжать сектор по большой дуге. Из-за этого воссоединение со всеми остальными состоялось только поздно вечером.

Прибыв на железнодорожную станцию, я обнял Машу с детьми и отправился на оперативное совещание. Его собирали Максимыч с майором Карповым, решившие устроить разбор полётов.

Они уже оценили привезённые нами ништяки, были в курсе произошедших событий и видели закованного в наручники генерала Майданова.

– Не думал, что его удастся найти, – майор Карпов указал на лежавшего в кузове грузовика генерала. – За то, что он сделал, генерал должен получить по заслугам. Надеюсь, вы с Беркутом уже его приговорили, и наша помощь в этом вопросе не понадобится?

В ответ мы одновременно отрицательно покачали головой.

– Товарищ майор, он дышит только потому, что пока может быть полезен. Надеюсь, это ненадолго.

– Ну, тогда надо решить, что делать дальше. Шустрый, тот объект, про который ты нам сообщил, находится в тридцати километрах отсюда. Зареченск после того, что вы натворили, теперь больше похож на разорённый улей. Сейчас любые переговоры с нашими бывшими союзниками бесполезны, так что пути назад у нас нет. Предлагаю не дожидаться утра и отправляться сейчас, – предложил Карпов.

– А если объект окажется пустышкой, то нам придётся уходить куда дальше, искать новое место, обустраиваться и готовиться к трудной зиме – неожиданно предрёк Максимыч.

Из-за его предупреждения среди собравшихся возник небольшой спор. Все понимали, побег из рабочего посёлка был необходим, но старожилы явно жалели о потери основы своего существования.

– Объект не пустышка, это точно, – прервал поток слов капитана ФСБ Борзов, доселе хранивший молчание. – Там есть всё для полной автономной поддержки пяти сотен человек на протяжении нескольких лет. А если не сидеть сложа руки, а развивать объект, этот срок увеличится многократно.

– Капитан, я так понимаю, ты сам там ни разу не был? – решил уточнить майор Карпов.

– Не был. Но верю источнику информации на все сто.

– Тогда чего тянуть кота за хвост? Раз всё готово, выдвигаемся.

Максимыч поднялся с лавки, давая понять, что заседание окончено, и начал торопить остальных. Было видно, как основатель рабочего посёлка нервничает. И немудрено. Они с майором Карповым давно перестали верить в сказки, особенно когда речь шла об объекте, находящемся так близко, и остававшемся никем не замеченным.

Если честно, я тоже не ожидал лёгкой прогулки с призом в конце, но реальность, на удивление, впервые за долгое время, не окунула нас лицом в грязь. Колонна без проблем проскочила по заранее взятому под контроль железнодорожному мосту. И даже на окраинах небольшого городка нас не встретила делегация местных мутировавших зомби.

Васька, Светка и Хромой указывали на опасные зоны, и это работало. Сканер подтверждал их предупреждения, но чуть позже. Это доказывало слова матери о даре, проявившемся у людей ярче, чем мог зафиксировать прибор.

Путь до места назначения петлял, огибая многочисленные опасные места. Вроде бы по показаниям сканера, ничего особенного по дороге не встречалось, но отбиваться даже от небольшой группы активных в ночное время зомби сейчас не хотелось. Все помнили: нас ищут зареченские, и у них имеются дроны для воздушной разведки.

Указанная капитаном Борзовым точка обнаружилась на закате. Сначала я не поверил своим глазам: рядом с большим озером, когда-то давно явно вырытым земснарядом, на огороженном бетонным забором участке земли – находилось нечто большее, чем обычные очистные сооружения местного водоканала. Проехав между двумя рукотворными курганами, под которыми скрывались насосные станции, мы увидели двухэтажное монолитное здание.

Оно напоминало пропускной пункт крупного предприятия, с караулкой решётками на окнах и административным этажом. Вот только рядом на поверхности, не было видно объекта, которому могла понадобиться подобная инфраструктура. Да и стоянка перед зданием, способная вместить больше пятидесяти легковых машин или три десятка фур, намекала на наличие под землёй чего-то более масштабного.

Сканер потусторонней активности не зафиксировал ничего подозрительного. Оно и понятно: заражённые обычно избегали подобных мест, находящихся рядом с большой открытой водой.

В торце здания обнаружился съезд к распахнутым воротам, ведущим на нижний уровень. Пока Беркут обследовал здание, мы с Бьёрном, Динамитом и Борзовым спустились и поначалу ничего не обнаружили.

Минусовый уровень напоминал обычную парковку под торговым центром и был девственно пуст. Чувствуя на себе вопросительные взгляды, капитан Борзов довёл нас до противоположного конца уровня и указал на стену рядом с будкой охраны.

– Это там.

В подтверждение своих слов он проник в будку через разбитое до нас стекло, вскрыл электрический щиток, набрал код на обнаруженной там панели и что-то переключил. После этого поддельная железобетонная стена отъехала в сторону, открывая путь внутрь объекта. Здесь размещался спуск ещё ниже и несколько грузовых лифтов, самый большой из которых мог вместить океанский контейнер.

Осмотр нижних уровней выявил разветвлённую техническую инфраструктуру объекта и настоящий сборочный цех, заставленный в основном неподключенным оборудованием. Скорее всего, здесь планировали собирать крупные беспилотники или зенитные ракеты. Кроме того, внутри отделённого от производства бункера имелись жилые помещения и склады, заполненные всем необходимым для жизни сотен людей.

Но больше всего нас заинтересовала огромная диспетчерская, похожая на командный центр генштаба, и энергосистема, питаемая от турбин, установленных на шлюзе между озером и рекой.

Максимыч с майором Карповым остались довольны увиденным. На лицах остальных старожилов рабочего посёлка читался почти детский восторг. Наш радист обнаружил действующую систему спутниковой связи, а поселковый доктор – целый медицинский центр с десятком правильно оборудованных помещений.

Особый восторг вызвала возможность скрыть всю технику с глаз и подключиться к функционирующей охранной системе, держащей под наблюдением всю округу, озеро, дороги и даже тропинки.

– Это как получить в подарок на двадцать третье не носки с пеной для бритья, а новенькую машину для охоты и рыбалки, – заключил Карпов, устраиваясь перед стеной загорающихся мониторов.

– При осмотре в одном из складов найдена взрывчатка разных типов, – сообщил стоявший рядом Динамит. – Там больше сотни тонн. Много компонентов взрывных устройств и небольшой комплекс для безопасной работы и сборки изделий. С помощью этого я могу за две-три недели заминировать все подступы к объекту.

Майор Карпов уже пообщался с Динамитом, знал его историю и понял, он профи, так что препятствий в разработке плана расстановки фугасов и минирования не ожидалось. Но если честно, нас с Беркутом сейчас беспокоило другое.

Ещё по дороге сюда выяснилось, что Генрих с Мартой смогли договориться со своим контактом в европейском корпоративном центре. Японцев, австралийцев и кого-то на территории бывших Соединённых Штатов заинтересовали материалы, предоставленные доцентом Воронцовым. И теперь они все с нетерпением ждали передачи данных.

Я пока не понимал, зачем информацию нужно передавать в обход большой земли, и только уверения матери, что это нужно для выживания остатков человечества, не позволяли запретить все контакты с филиалами корпорации. Ведь именно эта международная структура, изначально предназначенная для зарабатывания денег, была виновата в первичном возникновении пандемии.

Борзов вызвался помочь Марте с Генрихом с передачей данных. Я оставил эту задачу на капитане и занялся тем, что хотелось сделать давно. Обнаружив в верхнем здании нормальное место для допросов, я оставил генерала Майданова на попечение Беркута, а сам сгонял в небольшой городок, находящийся всего в семи километрах отсюда.

Найти необходимое, не составило труда, так что рано утром я вернулся со связанным по рукам и ногам обычным зомби-доходягой. Судя по виду, после заражения в него стреляли, повредили позвоночник и одну из ног. Теперь зомби не мог бегать и был вынужден бесконечно бродить, в поисках хоть какой-то падали. Но главное, при всей своей недееспособности, вид он имел поистине устрашающий. Как раз это мне и было нужно.

С того момента, как генерал попал к нам в руки и появилась нормальная возможность его допросить, прошло почти сутки, так что первичный шок Майданова уже прошёл. И даже более того, наверняка он уже выработал стратегию поведения и, судя по тому, как держался, решил строить из себя безвинно обвиняемого героя, спасшего тысячи жизней.

Я видел, как подобное проделывают головорезы Яковлева, и знал, как это действует на тех, кто не так часто общается с зомби, как я. В результате решил применить полезный опыт.

Когда с глаз прикованного к железной лавке Майданова сняли повязку, а с ушей наушники, он оскалился на нас с Беркутом словно зверь. Открыл рот, явно чтобы обложить нас трёхэтажным матом, но в этот момент мы просто разошлись в разные стороны, и в сторону генерала ломанулся зомби, которого удерживала лишь цепь и система блоков, способная удлинять или укорачивать поводок.

Вся спесь и непоколебимая решимость вмиг слетели с лица Майданова, и вместо ругательств он издал истерический вопль, сорвавшийся в фальцет, когда зомби замер в метре от генерала, щёлкая челюстями и протягивая к нему когтистые руки.

Глава 28. Развязка

Трудно играть героя, когда перед лицом, словно костлявым веером, пляшут когти зомби, жаждущего тебя растерзать. Вот и генерал Майданов не сдюжил. Сдался сразу и выложил всё начистоту, захлёбываясь собственным страхом. Рассказал, как решил сдать эвакуационный лагерь, чтобы не обременять себя обузой бесполезных гражданских. Сидя в зловонной луже собственной мочи, генерал клялся, что потом раскаялся, но было уже поздно.

Капитан Борзов, явившийся на допрос, засыпал генерала градом выверенных вопросов о его связях с западной корпорацией. Оказалось, что семья Майданова давно осела в Европе, задолго до начала пандемии. Жена грезила Парижем и Испанией, а дети грызли гранит науки в чопорной Англии. Именно поэтому генерал продался с потрохами, а медицинская корпорация, щедро оценив его вклад, укрыла его семью в одном из своих убежищ.

Склонить генерала к сотрудничеству оказалось проще простого – он цеплялся за жизнь, как утопающий за соломинку. Расспросив Майданова, я узнал, какую роль сыграла сестра и каким именно экспертом она стала. Оказалось, её уникальный дар позволял без нудных анализов, определять ценность редких биоматериалов, добытых из тел мутантов. Она это просто чувствовала и видела.

Насколько я понял, в передовых биолабораториях корпорации научились извлекать полезные компоненты и синтезировать из них мощные стимуляторы и мутагены. Учёные приблизились к прорыву, способному создать лечебную субстанцию, которая не только замедлит старение на десятилетия, но и восстановит разрушаемое под натиском времени. Человечеству забрезжила призрачная возможность прожить пару-тройку сотен лет.

– Генерал, Яковлев собирался передать вам детей, способных видеть призрачные нити, связующие всех заражённых. Как корпорация использовала подобных людей? – спросил я, стараясь сдержать гнев.

– Они собирают такие экземпляры по всему миру. Проводят эксперименты, используют в разных целях. Но беда в том, что большинство из них – бесполезный мусор. Психика ни к чёрту, да и половина – забитые дети. Такие самородки, как тот, что я вывез с врачами без границ из триста тринадцатого, попадаются редко и сразу отправляются в проект «Немезида».

Упоминание сестры заставило меня едва не выпустить цепь, удерживающую зомби. Беркут, прислонившийся к стене, тоже напрягся и положил руку на кобуру. Заметив это, я еле заметно качнул головой.

– «Немезида»? Что это?

– Проект, который лично курирует председатель совета корпоративного консорциума. Насколько я знаю, там собраны самые талантливые и психически устойчивые из общего числа одарённых и частичных мутантов.

– Майданов, откуда вам это известно? Вас же, насколько я понимаю, в убежища корпорации за пределами Российской Федерации не пускали.

– У меня есть куратор, заседающий в совете консорциума и отвечающий за наше направление. Он довольно откровенен, когда переберёт виски. Часто болтает лишнее. Иногда мы выпиваем по видеосвязи и обменивались информацией.

– Отлично. Значит, у вас есть возможность под нашим контролем связаться с вашим куратором и выманить сюда нужного нам эксперта корпорации, участвующего в проекте «Немезида»? Я имею в виду девушку, которую вы выкрали из триста тринадцатого перед нашествием орды зомби.

– Я могу попробовать, но не уверен, что он согласится. Поймите, я и не смог сообщить о вашем нападении из-за помех в работе связи, вызванных заражёнными, так что Координатор пока ничего не знает. Это большой плюс. А минус, это недоверие, появившееся после провала Московской экспедиции. Корпорация вбухала в это кучу ресурсов, а толку – ноль. А ведь я их предупреждал: в Москву лезть нельзя.

– Майданов, а зачем вы прилетели к Зареченским?

– Я не хотел терять канал поставки ресурсов и решил заключить новый, постоянный договор с зареченским горсоветом. Нужно было срочно добыть нечто ценное. Однако вместо этого, я попал в вашу засаду и потерпел фиаско. Кажется, я догадываюсь, что вы задумали, и хочу предупредить: выходить на связь с куратором стоит, только имея на руках то, что он давно ищет.

– База данных доцента Воронцова для этого подойдёт? – спросил я и заметил, как жадные искорки вспыхнули в глазах генерала.

– Безусловно, это достойная добыча. Я смогу выторговать за базу щедрое вознаграждение. Но для передачи информации куратору вовсе не обязательно высылать ведущего эксперта по биоматериалам. Надо дать ему нечто ценное, осязаемое.

Не успел генерал договорить, как поднялся Борзов, фиксировавший допрос на камеру. Выйдя на свет, он достал из противогазной сумки знакомый термоконтейнер и поставил его на пол перед генералом.

Сквозь заиндевевшее окошко проглядывала золотистая, светящаяся в темноте, желеобразная субстанция, извлечённая мной из центра псевдосознания московского мутанта, которого когда-то звали Хирургом.

– А это подойдёт, чтобы твой куратор прислал эксперта?

Глаза Майданова расширились от изумления. Он нервно сглотнул и закивал.

– Если это то, о чём я думаю, и цвет натуральный, то они прилетят за этим контейнером куда угодно, хоть на северный полюс.

– Отлично. Борзов, надеюсь, ты сможешь разобраться со спутниковым передатчиком генерала? Надо подготовить его к разговору с куратором.

***

Генерал продолжал сотрудничать, и уже на следующий день состоялся сеанс видеосвязи с тем самым влиятельным членом корпоративного совета. Правда, для этого пришлось устроить настоящий спектакль, используя захваченную амуницию и оружие в качестве массовки. Образец в термоконтейнере сразу заинтересовал куратора, и он пообещал прислать профильного эксперта. По ходу переговоров возникла серьёзная проблема: местом передачи и оценки биоматериала куратор упорно называл перевалочный пункт корпорации, находящийся в четырёхстах километрах севернее Москвы.

Пришлось импровизировать. В этом помог электронный архив дяди Бори, вывезенный Мартой из тайника на даче. Генерал передал куратору данные об экспериментах доцента Воронцова и объяснил, что пытается вытащить остальное из случайно обнаруженного архива. Это сработало. Куратор пообещал ускорить процесс, и его команда специалистов теперь должна была прибыть в указанное Майдановым место.

Плохо было то, что из-за этого пришлось прервать остальные связи с сотрудниками корпорацией. Хотя у Генриха с Мартой всё было готово к передаче данных, ожидаемых во всех филиалах на разных континентах, пришлось сослаться на проблемы с передающим оборудованием.

Эта ситуация вызвала споры в команде. Марта понимала, что я хочу вернуть сестру, но твердила, что на карту поставлено выживание человечества. Генрих психовал, но потом согласился подождать и продолжил переговоры со своим контактом в информационном центре корпорации. И только Борзов не спорил. Он оказался ценным специалистом, быстро разобрался в оборудовании командного центра и помогал нам обосноваться.

Пока мы готовились к встрече западных гостей, бывший комендант рабочего посёлка Максимыч развил бурную деятельность. Майор Карпов организовал охрану объекта, а Динамит, как и обещал, принялся создавать взрывной периметр, способный остановить не только бронетехнику, но и орду зомби.

Обнаруженное на территории оборудование и материалы на складах могли в будущем помочь организовать свой анклав, не хуже Зареченского. В качестве стартовой локации можно использовать коттеджный посёлок на другой стороне озера. Конечно, его придётся зачистить от зомби, но это нас не остановит. Перспективы радовали, и только явная нехватка людей немного омрачала картину.

***

Для тайной встречи с западными гостями был выбран захолустный городок, точнее, его мёртвая промышленная зона, находящаяся за пределами городской застройки. Два цеха металлопрокатного завода были пусты, а редкую нежить, бродящую поблизости, удалось бесшумно упокоить.

Остовы сгоревших автомобилей со стоянки перед заводской конторой растащили, освобождая место для посадочной площадки вертолёта. К этому моменту снятые с тел бронкостюмы телохранителей Майданова пришлись впору лучшим бойцам во главе с хмурым Беркутом. Мы с Бьёрном, дабы не привлекать лишнего внимания, замалевали цифры на своей амуниции.

Замысел был прост: прибывшие должны увидеть генерала Майданова и отряд телохранителей в привычных доспехах, с оружием корпоративного образца. А дальше, как только сестра ступит на подконтрольную нам территорию, охрана будет нейтрализована, а вертолёт захвачен.

Пришельцы с запада не внушали страха. Гораздо большую опасность представлял собой незачищенный городок, захваченный зомби ещё в первые дни после начала заражения. Мы с Хромым и Васькой обошли по периметру частную застройку и район многоэтажек, после чего эксперты вынесли свой вердикт: большой орды внутри нет, но находиться поблизости опасно. Четыре или пять стай, общей численностью до тысячи рыл каждая, тесно связаны между собой, и малейший шум может привести их в движение.

К тому же в одной из школ обнаружилось гнездо опасных мутантов. Скорее всего, в подвалах засели кровососы или ещё какая-нибудь тварь похлеще. Если короче, то в этот тихий, на первый взгляд городок, решили не соваться даже с разведывательной целью.

Выяснив это, захотелось сменить место встречи, но после очередного разговора с Майдановым от этой затеи пришлось отказаться. Куратор мог расценить подобное как проявление ненадёжности и побояться отправлять в сомнительное место ценные кадры и ресурсы. В этом случае, поездка на корпоративную перевалочную базу, в четырёхстах километрах отсюда, стала бы неизбежна, а захват вертолёта на чужой территории был попросту невозможен.

***

В день прилёта меня не покидало дурное предчувствие. Первым тревожным звоночком стало появление над лесом не одного, а двух вертолётов. Рядом с грузовым «Чинуком» красовался десантный «Ирокез», способный доставить на поле боя десяток бойцов в тяжёлой экипировке.

Как только вертолёты коснулись земли, из них высыпали семнадцать пронумерованных бойцов со знакомыми штурмовыми винтовками. Мы ожидали как минимум вдвое меньше противников. Стало очевидно, группа чужаков намерена взять периметр под свой контроль.

Этого нельзя было допустить: сил для боевых действий у нас явно недостаточно. Решение пришлось менять на ходу, ещё в момент посадки первого вертолёта. Вместо приветственной группы, состоящей из генерала Майданова и шести поддельных телохранителей, из здания заводского управления вышли лишь трое: генерал, я и Бьёрн.

Едва мы приблизились, из небольшого ангара для хранения готовой продукции выехал БТР-70, а следом – несколько бронированных грузовиков, оснащённых крупнокалиберными пулемётами.

Заметив это, генерал Майданов занервничал и начал дёргаться. Пришлось схватить его за шиворот. Прибывшие из вертолётов мигом отреагировали на появление техники и заняли круговую оборону.

Вид шестиствольного минигана, готового изрыгнуть поток из сотни пуль в секунду, был, мягко говоря, неприятен, но другого выхода не оставалось. Позволить пронумерованным захватить здание заводоуправления означало верную смерть.

Указав на всё ещё вращающиеся лопасти вертолётов, я приказал пришельцам в открытом канале связи немедленно их заглушить. После этого ни один из рассредоточившихся вражеских бойцов не шелохнулся, но вертолёты заглохли. Вперёд выступил пронумерованный боец с цифрой «один» на шлеме.

– Я капитан Генри Пирс, командир спецгруппы третьего континентального корпуса корпоративной ЧВК. Прибыл сюда по заданию члена совета и приглашению генерала Майданова. А теперь я хочу знать, какого чёрта здесь происходит?

– Я переговорщик группы специального назначения ГРУ РФ, действующей на территории Московского сектора. Можете называть меня Макс. Как вы уже наверняка догадались, генерал Майданов находится под нашим контролем.

Я безбожно врал про ГРУ, пуская пыль в глаза, но другого выхода попросту не было.

– Макс, ещё раз спрашиваю, какого чёрта здесь происходит? – с упорством повторил Пирс.

– Капитан, ваш прилёт – это результат тщательно разработанного плана. Сейчас на вас направлены стволы десятка пулемётов, АГС, РПГ и снайперских винтовок. Если вы откроете огонь, то будете уничтожены менее чем за полминуты вместе с вертолётами.

– В этом случае и вам вместе с генералом несдобровать, – тут же заметил Пирс, и я почувствовал, что он зловеще улыбается.

– Капитан Пирс, генерал Майданов – это отработанный материал, так что за его нейтрализацию вам скажут только спасибо. А я всего лишь переговорщик, призванный транслировать волю своего непосредственного командования. Наши скромные фигуры изначально готовы к боевому обмену. Я же предлагаю сделать так, чтобы сегодня все остались живы и выполнили то, зачем сюда прибыли.

– А разве подобное возможно? – с сомнением спросил командир группы ЧВК.

– Конечно, возможно, – с этими словами я скинул рюкзак и выставил перед капитаном контейнер с биоматериалом. Затем вытащил цепочку с флешкой и положил сверху. – Пирс, вы по-прежнему можете всё это забрать и улететь. Если, конечно, мы с вами придём к общему знаменателю. Ну так что, поговорим?

– Я не уверен, что это именно то, зачем я прилетел. К тому же я не понимаю, что вам нужно от нас взамен всего этого. Ведь у нас, кроме двух десяткой контейнеров с ценными стимуляторами и ослабленными мутагенами, с собой ничего нет.

– Пирс, я сейчас всё объясню, но для начала предлагаю вашему эксперту всё это проверить. После этого мы поговорим о том, что вы можете нам дать взамен.

Капитан замер, явно с кем-то совещаясь по внутренней связи. Это продолжалось несколько мучительных минут. Затем он снова подключился к общему каналу.

– Мне дали добро на взаимодействие. Сейчас наш эксперт выйдет и всё осмотрит.

После получения согласия распахнулась задняя аппарель, и оттуда вышла моя сестра в таком же защитном комбинезоне и шлеме, как у Марты. Взгляд её был невесел, но, как и прежде, цепок. Я сразу заметил, что контейнер с биоматериалом и флешка интересуют её меньше, чем происходящее вокруг.

– Где взят образец? – спросила она на английском в общем канале.

– В Москве. Недалеко от научного центра, в котором работал доцент Воронцов с твоей матерью. Флешка с данными получена там же, – ответил я почти скороговоркой на русском, и она удивлённо уставилась на меня.

В тот же миг я включил внутреннюю подсветку шлема, показав ей лицо. Конечно же, она узнала брата, но виду не подала. Алёна закрыла глаза и, обойдя контейнер по кругу, осмотрела образец, оценив его известным только ей методом.

– Капитан Пирс, это именно то, что мы так долго искали. Целостность структуры биоматериала стопроцентная. Он изъят в нужный момент, из уничтоженного Альфа-мутанта, после активации предварительной стадии его трансформации в нечто иное. Состав биоматериала полностью нейтрален, не имеет лишних примесей и не связан с вирусной сетью. Не знаю, как это получилось, но, в отличие от всех наших попыток создать нечто подобное, у них получилось.

Капитан Пирс удовлетворённо кивнул и протянул сестре планшет.

– Немезида, оцени содержание флешки?

Воткнув накопитель в гаджет, Алёнка быстро нашла список файлов и показала экран Пирсу.

– Капитан, здесь намного больше, чем мы ожидали обнаружить. Здесь не только теория, описывающая возникновение и развития вируса. Здесь есть чертежи и спецификации готовых изделий, способных обычным людям видеть потусторонние потоки. Вот в этом блоке – прообраз сканера, отслеживающего потусторонние связи, а это – экспериментальная камера для исследования различных образцов мутаций. Всё это продвинет корпорацию минимум на пять лет вперёд.

Подойдя ближе, я выдернул флешку и положил её на контейнер, затем отдал капитану планшет. Пока я это проделывал, сестра зашла мне за спину и замерла там.

– Капитан, вы получили всё, что хотели. Взамен мы получили то, что мне поручили у вас забрать.

Пирсу и его людям не понравились наши манёвры, и они снова наставили на нас штурмовые винтовки. Мы с Бьёрном сделали то же самое.

– Капитан Пирс, если начнётся перестрелка, от этого никто не выиграет, – неожиданно констатировал Бьёрн и, открыв клапан на шее, снял с головы шлем, явно для того, чтобы его лицо увидели присутствующие.

– Бьёрн?! Не ожидал тебя здесь увидеть, – удивлённо выпалил командир группы ЧВК.

Его люди тоже явно узнали пронумерованного бойца.

– Как видишь, Генри, я жив.

– Ты теперь с русскими?

Капитан кивнул в мою сторону.

– Скажем так, мне больше не по пути с корпорацией. Хочу попробовать пожить своим умом.

– Значит, ты так и не смог простить то, как поступили с твоей семьёй?

Бьёрн кивнул.

– Генри, бери то, что тебе дали, и улетай. А девушку оставь здесь, на родине.

– Мне нужно это обсудить со своим боссом.

Ответ Пирса был сух, но появившиеся нотки неуверенности я заметил. Капитан снова перешёл в режим переговоров и переключился на наш канал только через две минуты.

– Хорошо, она останется. Но взамен он улетит с нами, – неожиданно предложил Пирс и указал на замершего генерала Майданова.

Я поборол в себе желание мгновенно согласиться, ибо в голову пришла одна крамольная мысль: а не сделаю ли я хуже для всех, отдав генерала? Не слишком ли быстро мы решили, что он битая карта? А вдруг он джокер, знающий намного больше, чем нам рассказал? Прекратив несвоевременные размышления, я подтолкнул генерала к Пирсу.

– Забирайте. Только, в свою очередь, предупреждаю, отсюда улетит только грузовой вертолёт.

– Почему?! – возмутился Пирс.

– У вас не должно возникнуть желания воспользоваться вот этим.

Я указал на пакеты неуправляемых ракет, подвешенные к боевому вертолёту Апач.

– Наша амуниция слишком тяжела. Грузовой вертолёт не сможет взять на борт дополнительно восемь бойцов и двух пилотов.

– Пирс, никто не запрещает вам выгрузить всё лишнее, – сухо предложил я. – Вы же привезли нечто ценное на обмен. Зачем тащить этот балласт обратно?

Минуты тягучей тишины, казалось, тянулись бесконечно, пока капитан не удостоил меня коротким кивком. Видимо, таинственный советник, скрывающийся за спиной Пирса всерьёз, заинтересовался информацией и здешними биоматериалами. Вскоре утробный рокот грузового вертолёта разродился выгружаемыми контейнерами, зловеще помеченными символами биологической опасности, и привычными ящиками с боеприпасами и амуницией. Дабы не превысить допустимый вес, западным гостям пришлось пожертвовать частью боекомплекта для бортовых пулемётов, оставив всё это сиротливо лежать на бетонной площадке. Несколько облачённых в броню громил, чьи номера почти от времени, с неохотой расстались со своими тяжёлыми доспехами.

После этой вынужденной разгрузки, капитан Пирс вернулся за генералом и прочими ценностями.

– Не скажу, что наша встреча доставила мне удовольствие, – процедил он сквозь зубы.

– Меня она вполне устроила, – парировал я. – И ещё одно, капитан Пирс, давайте без глупостей. В нашем арсенале имеются два переносных зенитных комплекса «Стрела-2». Надеюсь, вам не нужно объяснять, что это такое? Просто улетайте, и я настоятельно рекомендую вам впредь держаться отсюда подальше.

Едва грузовой вертолёт оторвался от земли, мы поспешили укрыться в здании заводоуправления. Когда машина набрала высоту, наша группа, на всякий случай, спустилась в бомбоубежище, где сестра, наконец, дала волю чувствам.

Бьёрн помог снять с меня шлем, и я тут же оказался в тисках сестринских объятий.

– Макс, я даже не думала, что мы когда-то встретимся… – начала она, но тут же осеклась. – Жаль, мать не выбралась из Москвы.

– А ей и не надо. Их с дядей Борей и там неплохо кормят.

Узнав, что мать жива и в относительной безопасности, Алёнка разразилась градом вопросов. В этот момент снаружи послышался утробный рык подкатившего БТРа, и по лестнице, гремя доспехами, словно средневековый рыцарь, спешащий к своей даме сердца, чуть не кубарем скатился Беркут.

Окинув взглядом лица молодых людей, я понял, что все мои умозаключения о давно угасших чувствах оказались пустыми. Казалось, между Беркутом и Алёнкой вот-вот начнут бить молнии.

– Пойдём на выход, – шепнул я Бьёрну, и мы поспешили покинуть убежище, дабы не мешать долгожданной встрече.

На улице нас поджидал капитан Борзов, и по его лицу я понял, что случилось что-то нехорошее.

– Что стряслось? Зомби решили устроить марафон и нагрянуть со стороны городской застройки или ещё какой-то сюрприз? – выпалил я, оглядывая окрестности.

– Городские зомби засекли вертолёты, но если они и соберутся пожаловать сюда, то приковыляют не раньше чем через двадцать минут.

– Борзов, ну и чего тогда не так?

– Беркут. Он едва не сбил вертолёт, когда чужаки улетали. Мне пришлось его остановить.

– Вот же неугомонный! Борзов, ну ты же понимаешь, это всё нервы. На вертолёте увезли того, кто в первые дни этого хаоса забросил его десантное подразделение в самое пекло. А ты чего так переживаешь? Ну, сбили бы мы их, и что с того?

– Информация должна попасть к адресату, – твёрдо заявил капитан. – Группа западных ЧВК должна долететь до пункта назначения. Это крайне важно.

– Борзов, если они не потерпят крушение, то обязательно долетят. А теперь нам пора помочь собрать оставленные ими ништяки, – я указал на грузовик, в который уже вовсю грузили ящики и боеприпасы.

***

Сказать, что воссоединение прошло гладко, было бы лукавством. Слишком долго сестра была в отрыве от нормальной жизни. Ей пришлось заново привыкать к свободе передвижения. К тому же она отнеслась с изрядной долей скепсиса к желанию Марты, Генриха и Бьёрна остаться с нами. Кстати, именно они помогли обнаружить и извлечь корпоративный чип слежения, коварно вживлённый под кожу Алёны.

Зато Маша и дети приняли Алёну сразу и безоговорочно. Васька мгновенно оценил её умения и стал относиться к ней как к опытной наставнице. Сестра, в свою очередь, оценила потенциал пацана и заявила, что он мог бы стать идеальным кандидатом для проекта «Немезида», в котором ей самой пришлось участвовать.

В течение следующих трёх дней Алёна постепенно поведала нам о своих злоключениях. Теперь я знал, что из неё пытались вылепить в течение этих двух лет. Для участия в проекте «Немезида» корпорация собрала людей, способных не только видеть, но и взаимодействовать с потусторонней вирусной активностью. Долгое время участников проекта накачивали сильнодействующими стимуляторами для повышения способностей и проводили с ними опасные эксперименты. Разумеется, далеко не все выдержали подобную подготовку, и только выжившие и не сошедшие с ума стали такими, как моя сестра.

Как оказалось, помимо роли эксперта, способного мгновенно оценить редчайшие биоматериалы, Алёна умела составлять точные карты вирусной активности и находить точки пересечения потусторонних нитей, способных, в случае повышения напряжения, привести орду в движение или вызвать появление большой группы опасных мутантов.

Это умение мы оценили вскоре, когда Алёна составила подробную схему активности в нашем секторе, выделив места обязательной зачистки и точки, которые ни в коем случае нельзя трогать без подготовки.

Беркут не отходил от неё ни на шаг, и она быстро привыкла к этому. Я же наблюдал за их отношениями со стороны и сожалел об утраченном влюблёнными времени.

Максимыч и майор Карпов быстро оценили полезность Алёны, и даже капитан Борзов, очень переживавший, что её нельзя проверить на полиграфе, быстро сдался под чарами и принялся ежедневно рассказывать о жизни дяди Бори и мамы в подземном бункере.

Пять дней всё шло своим чередом. Максимыч осваивал подземный комплекс. Сестра учила Хромого, Ваську и детей, как правильно взаимодействовать с потусторонними проявлениями вируса. Марта с Генрихом, передали блок информации в филиалы корпорации на всех континентах, которые, как я понял, все больше проявляли самостоятельность по отношению к своему центру.

Динамит с Беркутом занимались созданием надёжного охранного периметра, а Шаман, при помощи собранных трофеев, смог наладить нормальное слежение за Зареченском, который теперь являлся нашим конкурентом и в будущем, возможно, донором кадров.

Я ежедневно чистил с Трактористом и Бьёрном логова мутантов и инстинктивно чувствовал, что эта идиллия не может продлиться долго. И, разумеется, именно так и получилось.

На пятые сутки после возвращения сестры я вернулся с очередной зачистки и провалился в мертвецкий сон в своём семейном отсеке. А в три часа ночи на стене у входа призывно запищал коммуникатор. Маша хотела выключить прибор связи, но я, поняв, что началось, добрался до него первым. Едва я нажал на кнопку приёма, как услышал встревоженный голос майора Карпова:

– Макс, у нас проблемы. Быстро облачайся в бронежилет, хватай винтовку, и бегом к командному центру. Беркут, Динамит и Бьёрн уже здесь.

Когда я прибежал, возле закрытых гермодверей, ведущих в командный центр, собралось человек пять в полной боевой готовности. В воздухе пахло палёными проводами. На полу валялся использованный огнетушитель. Рядом находилась открытая настежь серверная, где поселковый радист, Майор Карпов, Хромой и Марта пытались выйти на связь через вспомогательный терминал с тем, кто заперся в командном центре.

Поначалу я подумал, что это Генрих снова сорвался, тем более его рядом не наблюдалось. Однако на экране, транслирующем картинку с камеры наблюдения, я увидел не только Генриха, но и капитана Борзова. Они сидели за главным пультом командного центра и довольно слаженно взаимодействовали. Увидеть их вместе я точно не ожидал, и потому вопросительно посмотрел на Хромого.

– Макс, даже не знаю, что тебе сказать. Генрих и Борзов провели целую спецоперацию, чтобы выкурить нас оттуда. Инсценировали контролируемый пожар в серверной. Кто бы мог подумать, что от этой парочки стоит ждать такого предательства.

– И зачем им это? – спросил я, неотрывно следя за тем, как капитан Борзов что-то говорит в микрофон, а Генрих указывает на экран, где пляшут зелёные строчки меняющихся цифр.

– Без понятия. Последние дни они только и делали, что колдовали над подключением к глобальной сети через спутник. А вчера вечером у них каким-то чудом получилось выцепить выделенный, стабильный канал, ведущий в остатки мировой паутины интернета.

– Макс, как будем действовать? Через вентиляцию не пролезем, придётся брать штурмом в лоб, – пробасил Беркут, водя пальцем по мятой схеме объекта.

Рядом появился Динамит.

– Я могу взорвать гермодвери к чертям собачьим, но тогда и оборудованию внутри несдобровать.

– Никаких взрывов и штурмов. Сначала надо с ними поговорить, узнать, что Борзову и Генриху приспичило так поступить.

Протиснувшись к монитору, я принялся нажимать на кнопку вызова в ритме футбольной кричалки. У терминала была камера, так что Борзов запросто мог меня видеть. Нужно было только зацепить его внимание ритмичным зумом.

Минуты тянулись мучительно долго. И только когда Генрих перестал колдовать над цифровой кашей на одном из экранов и устало откинулся на спинку кресла, Борзов включил аудиоканал общей связи.

– Макс, я здесь немного занят. Чего хотел? – спросил он совершенно обыденным тоном.

– Борзов, какого черта здесь происходит?

– Готовим акт возмездия, – выпалил беглый капитан ФСБ, не дрогнув ни единым мускулом.

– И кого ты решил покарать? Может, просветишь нас? Или мы как раз и есть те пешки, которых вы с Генрихом решили сдать в жертву?

– Макс, не неси чушь. Простите, ребята, но мы вас просто использовали. Я подробно объясню позже, но сначала должен передать координаты цели.

Он зачитал появившуюся на экране строчку цифр в микрофон, нажал кнопку активации, и экраны ожили новыми изображениями. В основном это были тактические карты секторов земной поверхности со светящимися точками, обозначенными цифрами. Подобное я видел во время военной службы, и, хотя Рельеф береговой линии, очерчивающий морской горизонт, угадывался довольно чётко, где это находится, я с ходу понять не мог.

– Это западная оконечность Скандинавского полуострова, – шепнул Бьёрн, указывая на экран.

Словно в подтверждение его слов, на самом большом экране возникло изображение этого же сектора, но уже в натуральном виде. Мощная оптика, ведущая наблюдение, находилась либо на борту самолёта, либо на спутнике в космосе. Судя по значкам сбоку и стремительно приближающейся картинке, второй вариант был ближе к истине.

Приближение продолжалось до тех пор, пока в центре экрана не появился военный корабль. Не авианосец, конечно, но что-то крупное и современное.

– Цель по координатам триангуляции сигнала передатчика подтверждена, – констатировал Генрих и удовлетворённо выдохнул.

Капитан Борзов снова схватился за микрофон, связывающий его с какой-то неведомым абонентом, и повторил слова Генриха. Выслушав ответ, он нервно выдохнул и повернулся к нам.

– И кто находится на этом кораблике? – поинтересовался я.

Вместо Борзова ответила стоявшая рядом Марта:

– Это корабль норвежского флота, перешедший под контроль медицинской корпорации. Значит, там находится кто-то из членов совета.

– Марта, бери выше, – бросил Борзов.

– Неужели сам председатель?

Борзов и Генрих синхронно закивали.

– И что вы собираетесь сделать с кораблём?

– Уничтожить его. Неужели ты думал, нас так просто отпустили бы из Москвы, да ещё и предоставили все, что только можно? Хирурга изначально готовили для других целей, два года пичкал стимуляторами и мутагенами. То, что ты из него извлёк, стоит очень дорого.

Борзов оскалился.

– Это будет ракетная атака, – догадался я.

– Да, – признался Борзов.

В этот момент на ещё одном экране замелькали строчки цифр, похожих на меняющиеся координаты. Появилось всего шесть строчек.

– Кстати, ракеты уже вышли с подлодки, всплывшей неподалёку от Мурманска. Осталось подождать всего несколько минут.

– Кто отдал приказ? Большая земля? – спросил я, представляя, какие силы задействованы в этой операции.

Борзов отрицательно покачал головой.

– Нет, на большой земле сейчас другие заботы. Им не до уничтожения человека, из-за которого всё началось. Отомстить за всех землян решили те, кто не готов простить гибель девяноста пяти процентов населения планеты. Этот корпоративный червь решил жить вечно и пировать на костях наших близких. Я, как и Генрих, считаю, что он должен ответить за всё.

– Борзов, ты правда думаешь, что здесь есть противники возмездия? – спросил я. Капитан, не раздумывая, замотал головой. – Так почему ты сразу не рассказал о своих планах?

– Чем меньше людей знают, тем больше шансов на успех. А для обнаружения точных координат председателя мне хватило трекера, спрятанного в контейнере с биоматериалом, и Генриха, который знает виновника гибели своих близких и подтвердил актуальное местоположение цели.

Борзов пару раз щёлкнул по клавиатуре, и толстенная гермодверь в командный центр начала открываться. Мы вошли внутрь и, глядя на экраны, дождались момента, когда шесть огненных шаров взметнулись над тем местом, где только что находился военный корабль, перевозивший председателя корпоративного совета.

Возмездие, настигшее того, кто всё это затеял ради денег и власти, вызвало всеобщее воодушевление. И в этот момент я понял, мы в самом начале долгого пути к восстановлению. Возможно, выжившим не удастся вернуть всё, что они потеряли, но я верил, у руля не должен стоять инициатор этой трагедии.

Когда я возвращался в свой блок, навстречу вышла Маша. Я вкратце рассказал ей обо всём, и, судя по её виду, она осталась довольна.

– Получается, у нас сегодня одни хорошие новости, – загадочно проговорила Маша, и я понял, что она что-то скрывает.

– Выкладывай, – потребовал я, невольно напрягаясь.

– Сегодня днём впервые вышел на связь мой отец.

Честно говоря, я сначала не поверил, но серьёзное лицо жены заставило вспомнить, куда именно замминистра Ярыгин улетел за день до начала заражения.

– Ну и как протекает его жизнь на райском острове?

– Насколько я поняла, не лучше, чем наша. Папа сказал, что узнал, где находится изначальный источник заразы. А ещё он собирается вернуться.

– Ну вот, только этого нам и не хватало, – пробормотал я и, решив, что на сегодня новостей достаточно, подтолкнул Машу к приоткрытой двери нашей берлоги, откуда выглядывали дети во главе с вездесущим Васькой.

***

История завершена, но из-за того что пришлось сократить, осталось много неиспользованного материала. Изначально героев было несколько. Как только соберу вырезанные главы и отредактирую, выпущу отдельную бесплатную повесть о заместитель министра Ярыгине, отце Маши. Сейчас занимаюсь подготовкой к выпуску нового цикла книг.

Content

Код Заражения-2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5. Эвакуационный лагерь

Глава 6.

Глава 7. Падение триста тринадцатого

Глава 8

Глава 9. Метро-2028

Глава 10.

Глава 11

Глава 12

Глава 13. Динамит

Глава 14. Динамит(2)

Глава 15.

Глава 16.

Глава 17

Глава 18

Интерлюдия

Глава 19

Глава 20. Путь домой

Глава 21

Глава 22. Засада

Глава 23.

Глава 24.

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28. Развязка