Влад Райбер

Крипипаста

Рассказы людей, которым никто не поверил

Когда мне было лет тринадцать, я каждый месяц покупал журнал, который можно назвать литературным. В нём публиковали рассказы известных и не очень писателей в жанре ужасов и триллеров, а также письма читателей журнала. Скорее всего, большинство этих писем были составлены работниками редакции. Не получали же они по двадцать писем каждый месяц. А если и получали, то сколько из них годились для печати?

Даже ребёнком я всё это понимал, но истории без художественных оборотов, истории, рассказанные так, будто всё это случилось на самом деле, были для меня чем-то особенным. И не важно, выдумки это или нет. Хотя случалось, что я и верил.

Слово «крипипаста» я узнал, когда опубликовал свою первую историю в интернете. Городские легенды, жуткие истории, интернет-фольклор. По-моему, это очень интересный жанр.

Мне понравилось, что многим читателям не важно, выдумал ли ты эту историю или же она произошла с тобой на самом деле. Хотя несколько раз меня упрекали в комментариях, что я ввожу людей в заблуждение, выдумывая одну историю за другой. Поэтому в каждую новой истории я стал указывать имена героев, намекая, что рассказчик вовсе не я.

Так за несколько лет и родился цикл моих историй, который в этом сборнике называется «Рассказы людей, которым никто не поверил».

Я старался создавать нечто среднее между художественной литературой и «историями из жизни». И всегда оставлял читателю свободу выбора, чтобы все события можно было рассматривать и с мистической точки зрения, и объяснить рационально.

Бывало меня спрашивали: «А это правда?». Были и те, кто не спрашивали, а сразу начинали мне объяснять, что на самом деле произошло в той или иной истории.

Вас интересует: верю ли я в мультивселенную, призраков, инопланетян, ведьм или хотя бы во что-нибудь? Честно говоря, нет. Не верю. Хотел бы верить, да не могу. И не потому, что ни с чем таким никогда не сталкивался. У меня тоже есть пара случаев на памяти.

Как вам история о мёртвых лебедях?

Было мне пять лет. Мы с мамой и двумя сёстрами приехали в гости к бабушке. Не представляйте себе домик в глухой деревушке. Моя бабушка жила в квартире в другой части моего города… Когда пришло время спать, нас – троих детей – положили на одну кровать. Мама легла на другую. Я проснулся глубокой ночью, и стало мне как-то неуютно. Решил, что лучше будет лечь с мамой. Сел, свесил ноги с кровати и увидел, что на полу валяются белые птицы. Так и светились в темноте. Они лежали неподвижно, раскинув крылья и вытянув длинные шеи. Этих птиц я и назвал «мёртвыми лебедями». В полусне я побрёл к маминой кровати, перешагивая через птиц. Было страшно наступить. Утром я рассказал маме, что ночью на полу валялись мёртвые птицы. Что мне сказали на это взрослые догадаться не нетрудно: «Всё это тебе только приснилось, деточка». Вот только моя старшая сестра тоже проснулась, когда я решил уйти к маме, и она тоже видела на полу мёртвых птиц. Добавляла, что всюду были их перья.

Только кто станет верить детским страшилкам? Я бы не верил.

Хотя и у моей бабушки была своя история про домового. Жила она в молодости в заброшенном бараке… В детстве я не знал, что такое барак, поэтому до сих пор это слово вызывает у меня какие-то неприятные чувства, будто это какое-то мрачное место, где обязательно водится какая-нибудь чертовщина… Так вот, каждую ночь моя молодая бабушка слышала шум воды, будто течёт с потолка. Но утром оказывалось, что воды на полу нет, что дождя не было, да и крыша целая – не течёт.

А однажды ночью на неё накинулся кто-то тёмный, лохматый и невероятно тяжёлый. Существо придавило бабушку к кровати так, что она не могла пошевелиться. Руки, ноги, шея – ничего не двигалось. Вне себя от ужаса бабушка нашла в себе силы освободить руку и перекрестила существо. Всё тут же исчезло!

Утром бабушка собрала вещи и бегом оттуда. Приехала к брату в город, сказала: «Буду у тебя на полу перед дверью спать, только прими. Туда я больше не вернусь». Не выгнал её брат, поверил в историю про домового.

Сейчас бы в комментариях под этой историей написали: «Просто сонный паралич и игра воображения».

Моя бабушка знала ещё много страшилок, которыми пугала нас. Вот пишу и вспоминаю историю про ведьму. Пришла к деревенскому мужику бабка, про которую все говорили, будто она ведьма. Села на лавку и сидит, разговаривает с мужиком. А он решил её проверить: взял навесной замок, закрыл его на ключ и бросил в печку. Бабка сидит, сидит и всё не уходит, будто к лавке приросла. Уже и вечер наступил. Мужик спрашивает: «Что ты всё сидишь? У тебя, наверное, дома дела». А бабка ему говорит шепотом: «Вынь замок-то из печки». Мужик, будто удивившись: «Зачем?». Старуха жалобно так: «Ну, вынь замок, пожалуйста!». Мужик достал замок из печки – бабка молча встала и ушла.

Или вот ещё: шёл молодой парень по лесу, видит чёрный козлёнок бегает. Похоже, ничейный. Решил парень взять его себе. Взвалил на плечи и понёс домой. Тащит, тащит, и тут животное грубым мужским басом с козлиным блеянием спрашивает: «Куда ты меня несёшь?».

Ух и страшно было в детстве!

Бабушка рассказывала про одну женщину, которая спит ночью только при свете, потому что как только она гасит свет в комнате, появляется её покойная мать и говорит не переставая: «Пойдём гулять! Пойдём в огород! Пойдём родственников навестим!».

Бабушка и сама во все эти истории верила. Много у неё их было.

Я бы и сам вспоминал и рассказывал, если бы верил. Вот случилось со мной такое: был я подростком. Мы с другом в каникулы гуляли допоздна. Темнело. Мы шли по пустой дороге рядом с липовой аллеей. Шли, разговаривали о чём-то. И я вижу боковым зрением, как с аллеи мне на встречу выдвигается тёмная человеческая фигура. В сумерках она казалась чёрной, как тень. Я не обращал внимания – идёт себе и идёт. Но сумеречный человек так резко приблизился, и я почувствовал, что сейчас мы столкнёмся. Я был уверен, что кто-то врезался в меня, но ничего не почувствовал, будто человек прошёл сквозь меня.

Я вздрогнул, резко остановился и ухнул от страха. Мой друг посмотрел на меня с удивлением: «Ты чего?». Я оглянулся назад – там никого не было, пустая улица. Я спросил друга, видел ли он человека, друг ответил, что никого не видел. Я рассказал другу, что произошло.

«Показалось, – успокоил он, а потом добавил без усмешки. – А может быть это приходили за тобой?».

Что я сам об этом думаю? Показалось. Мало ли чего может померещиться в темноте? Не могу серьёзно относиться к таким случаям. Так устроен мой мозг: рассказы о мистическом и таинственном – это просто увлекательные истории. Но от этого интереса к ним у меня не убавляется. Бывает, что и жутковато становится.

В этот сборник я не стал включать рассказы «Правда о том, что случилось с мисс Гранде» и «Серебристый цилиндр». Оба этих рассказа мне нравятся, но они не туда и не сюда. Ещё не стал включать «Предсмертное свидание», о котором вы вряд ли что-то слышали, и «Таинственный голос». Они хоть и вписываются в цикл, но их я считаю неудачными. Уж скорее это была проба пера. Тренировка. Если вам будет интересно, то их можно найти – по интернету они тоже хорошо расходились.

Специально для этого сборника написал рассказы «Вторжение чёрных шаров» и «Призрак динозавра». Включил не слишком популярную историю «Когда снится мёртвый» – её мне очень давно рассказывал друг, говорил, что это случилось с его родственницей.

Приятного вам прочтения.

Дух радиоэфира

Теперь я и не знаю, что лучше: никогда бы этот голос не слышать или чтобы всё было как было. Странности в моей жизни начались с того, что по радио заиграла песня «Есть люди, как на волнах гребешки». Не пытайтесь вспомнить, вы такую песню не знаете. Её знаю только я и знал друг моего детства Женя. Он сам эту песню сочинил. И если бы она не заиграла тогда, то случилась бы трагедия. Ведь я чуть не сбил человека…

Это случилось в середине лета. Я возвращался домой поздно. Свернул с Дмитровского шоссе на дорогу, которая ведёт по лесистой местности мимо пионерлагеря «Космонавт». Там ни одного фонаря, но так до моего дома было короче. Дорога эта прямая, длинная, и асфальт на ней удивительно ровный. Если ехать днём, то надо быть внимательным – всюду бегуны и велосипедисты. Но тогда был час поздний – ближе к полуночи.

Ехал я уставший, расслабленный, смотрел вперёд на пустую, всюду одинаковую дорогу, и ведущий по радио говорил так неторопливо, убаюкивающе. И играли одна за одной спокойные песни… Я не знал, что за рулём в самом деле можно уснуть. Думал «спать за рулём» – это так говорят про невнимательных водителей.

Но я похоже уснул взаправду. На десять секунд или на пятнадцать. И в эти несколько мгновений я отчётливо услышал «Юрка, не спи!», а потом заиграла давно забытая гитарная мелодия и высокий подростковый голос запел:

Есть люди, как на волнах гребешки,

Я вспоминаю их от тоски.

Или тоска от воспоминаний.

По правде, не знаю.

Это был голос Женьки… Уверен, что он ещё звучал из динамиков, когда я вздрогнул, очнувшись от сна. И в ту же секунду я увидел прямо перед собой спину велосипедиста. У него на куртке горели светоотражатели, на заднем колесе ярко мерцала сигнальная фара. Велосипедист, разумеется, слышал, что машина приближается, но беспечно крутил педали, прижавшись к обочине. Откуда ему было знать, что я заснул и несусь прямо на него?!

Всё решила одна десятая секунды. Я вывернул руль, машину повело, и она чуть не слетела с дороги. Шины издали оглушительный звук. Я вдавил тормоз. И хорошо, что ремень был на мне! А велосипедист оглянулся только раз и спокойно поехал дальше, так и не понял, что был в большой опасности.

Я же не мог разжать руки. Так сильно сдавил руль, что болели пальцы. Сердце колотилось с невероятной силой. И если уж со мной тогда не случился инфаркт, то теперь я могу быть уверен, что его у меня не будет никогда.

Чуть успокоившись, я проехал немного и увидел справа от себя блеск воды. Там внизу был пруд. Я оставил машину и пошёл умыться. Долго плескал себе в лицо холодной водой, тёр глаза, чтобы больше случайно не уснуть в дороге. Но это было лишней мерой. После того случая меня ещё очень долго не тянуло спать.

В ту ночь я почти не думал о голосе Женьки, который меня спас. Всё-таки услышал я его сквозь сон. Тут и гадать нечего.

Мне не давала покоя другая мысль: а что если я бы сбил велосипедиста… Сразу бы повёз его в больницу? Не стал бы мешкать? А если бы он лежал мёртвый… Я бы не стал рассуждать, что ему уже всё равно, а мне ещё жить, и что валить отсюда надо? Как бы я себя повёл? Благо, мне не выпал случай это узнать.

И всё же я слышал песню Женьки. Она звучала из динамиков, теперь мне это ясно. Этот голос мне ещё потом являлся, и слышал его не один я…

С Женькой мы дружили очень давно. Виделись только летом. Он жил в другом городе и приезжал пожить к бабушке на все три месяца каникул. Этот парень был старше меня на два года.

Я всегда с большим нетерпением ждал его приезда. Он был человеком, который чувствовал жизнь. Он мог описывать свои чувства такими словами, которые мне и в голову не приходили. Ровесники считали его чудаком, а я нет. Женька пел и очень здорово играл на гитаре, а потом и сам начал сочинять песни. Мне они всегда казались не очень складными. Наверное, не зря. Но на гитаре он играл здорово. С этим никто бы не поспорил.

Свой главный хит Женька написал, когда вернулся из «Орлёнка». Он провёл три недели у моря, подружился с ребятами и не мог их забыть. Однажды Женька вынес гитару, сел на шину, торчащую дугой из земли, и запел:

Есть люди, как на волнах гребешки,

Я вспоминаю их от тоски.

Или тоска от воспоминаний.

По правде, не знаю.

Такие они: пахнут морем и ветром,

Горячим песком и солнечным светом.

Они мне как небо, как облака,

Все эти люди – мечта и тоска.

Я их вспоминаю с глубокой тоской,

И так благодарен, что были со мной.

Это не вся песня, были ещё куплеты, но я их не помню. Что-то про закат и «орлятские круги». Когда Женька закончил петь, то не спрашивал «Ну, как?» и не ждал моих оценок, он вообще никогда не искал критики. Но я всё-таки сказал: «Прикольно!».

Женька поморщился и ответил: «Это не прикольно. Это искренне. Понимаешь? Искренне!».

Я кивал. Мне было тринадцать, и я не очень хорошо мог так же описывать свои чувства, как мой друг.

Женька мне потом ещё много раз пел эту песню. А я, запоминая слова, спрашивал у него, может ли пахнуть солнечный свет?

Может. Конечно же может!

Это было последнее лето с Женькой. Я запомнил своего друга в прозрачном зелёном дождевике. Конец августа выдался очень непогожим. Женька стоял на остановке с матерью, они ждали автобус, чтобы уехать обратно в свой город.

Следующим летом я прождал Женьку до середины июня. К бабушке его я не заходил и ничего не спрашивал. Мне тогда казалось, что Женькина бабушка очень злая и детей не любит.

Однажды, когда я сидел во дворе того дома, надеясь увидеть друга, ко мне подошли трое ребят. С этими мальчишками Женька иногда гонял в футбол.

– Ты Женьку не жди. Он не придёт, – сказал мне один.

– Почему? – спросил я.

– Он не приедет вообще, – ответил другой.

– Откуда ты знаешь? – я подумал, что этим ребятам просто надоело, что я каждый день прихожу к ним во двор.

– Скажи ему, – толкнул один другого в бок.

– Чего сказать?

– То что ты нам сказал.

Оба замолчали, а потом вмешался третий:

– Умер Женя.

– Как умер? Не мог он умереть! – заорал я, чувствуя, что сейчас заплачу.

– Правда умер, – сказал первый и посмотрел на меня сочувственно. – Так пацаны из его школы сказали. Зимой ещё перестал ходить в школу. Заболел сильно и умер.

Ничего на свете я не любил так, как летние каникулы. Но то лето было самым несчастливым временем в моей жизни. Я потерял друга, какого у меня никогда больше не было.

Вот я и не удивился, что мне послышалась Женькина песня. Я его вспоминал иногда, поэтому подсознание в минуту опасности стало давить на больное, чтобы вырвать тело из сна. Мне это объяснение казалось логичным, а потом это снова произошло.

Спустя две недели после происшествия на дороге.

Дома у меня был ремонт, и я временно переехал в квартиру, где раньше жила моя тётя. Квартирка страшная, обои не меняли лет тридцать, полы скрипучие и запах, как во всех старых домах. Стыдно мне было приглашать к себе свою подругу, но что делать, если просятся в гости?

Вечер был поздний, мы заказали две пиццы, включили фильм, уже и не помню какой… Настроение было весёлое. А потом я услышал тихую мелодию. Такие знакомые гитарные ритмы. Я прислушался: музыка доносилась из-за двери в прихожую. Моя подруга тоже посмотрела на дверь.

Я, стараясь не замечать этого, сделал на телевизоре звук погроме. Но у моей подруги стало какое-то неясное выражение лица. Между бровей появилась вопросительная складка. Видимо, понимала, что я чем-то встревожен. А мелодия всё играла. Пусть и очень тихо, едва слышно.

Продолжалось это примерно минуту, а потом я услышал зов:

«Юра! Ну Юра!», – голос этот гудел и дребезжал, будто звучал из телефонной трубки или старого радиоприёмника. Это был Женькин голос. Я в ужасе замер. Подумал: всё, крыша съехала.

А подруга на меня смотрит и говорит:

– Разве мы тут не одни?

– В смысле? – сипло выдохнул я.

– Ты разве не слышишь? – девушка неуверенно посмотрела на дверь. – Мне кажется, там тебя кто-то зовёт.

Я должен был что-то ответить, чтобы не пугать подругу, но мне нечего было сказать. Я приложил руку к голове и почувствовал, что затылок у меня мокрый.

«Юра!», – снова позвали меня. Мы с подругой переглянулись. Лицо у неё было как простыня бледное.

– Да не бойся ты. Это дети на улице кричат, – сказал я, сам в это не веря. Но встал и пошёл в прихожую.

Голос, как мне казалось, шёл из второй комнаты, где не было света. Я трусливо толкнул дверь. Посветил с порога телефоном. Никого. Шкаф, стол и пустая кровать, где когда-то спала моя, ныне покойная, тётка.

Я подошёл к окну. Может, и правда кто-то с улицы кричал? Смотрю, а во дворе на скамейке расставили бутылки два калдыря. И один из них, жирный боров, тянет руки к худенькой девушке в узеньких джинсах.

Было ясно, что он приглашал девушку присоединится к нему и его другу. Не слышал, что отвечала ему девушка, но явно не желала составлять им компанию. Почему ей было просто не убежать? Я пригляделся, а у жирдяя в одной руке женский клатч с блестящей цепочкой.

И тут что-то сзади меня как шаркнуло. Я аж на месте подпрыгнул. И тут же понял, что это сигнал, мол, «Что ты стоишь? Выручай девушку!».

Я выскочил в прихожую, влез в ботинки и побежал на улицу. Их было двое, но уж с двумя выпивохами я как-нибудь справлюсь. Я осанился, плечи расправил. Эти двое сразу почувствовали опасность.

Поняв, что они меня боятся, я совсем рассвирепел. Подошёл и шумно сгрёб ногой их бутылки на землю.

– Мужик, ты чего? – растерялся лысеющий сорокалетний толстяк. Его рябой тощий друг молчал.

– Сумку девушке отдай! – рявкнул я.

Смотрю, а девушке-то этой лет пятнадцать. Отвращение к алкоголику возросло. Девчушка получила свой клатч назад и тут же унеслась. А я остался, чтобы почитать нотации алкоголикам.

– Вы чего тут рассеялись, бродяги? Вам пойти некуда? Давайте, сейчас позвоню, в отделении переночуете, – говорил я.

Толстяк просил меня остыть, а рябой сидел и помалкивал, будто он тут и не при чём.

– Часто ты тут у девочек сумки отнимаешь? – я смотрел толстяку в лицо.

– Ничего я не отнимал. Она сама уронила, – алкаш заметно злился, но драться со мной не собирался.

– Повод познакомиться нашёл? Рожу свою пропитую видел? – не отставал я и не успокоился, пока не увидел в их глазах полнейшее унижение.

Потом я велел им собрать мусор и убраться куда подальше. Рябой с готовностью собрал бутылки в пакет, и алкаши ушли.

Вы, конечно, можете усмехнуться и не без иронии сказать: «Ох, каков герой!». И это будет справедливо. Была во мне такая черта: желание погеройствовать. И не так, чтобы только ради справедливости, а ещё чтобы покрасоваться перед другими и собой полюбоваться. Правда-правда, было во мне такое. Может, на то и был расчёт?..

Вернувшись домой, я спросил свою подругу, что она слышала. Девушка рассказала, что сначала ей казалось будто кто-то играет на гитаре, а потом какой-то мальчик стал звать меня по имени. Всё верно!

Предполагаемый источник звука я нашёл утром. Заглянул в комнату и увидел на столе старый радиоприёмник VEF-202, на который никогда не обращал внимания. Приёмник этот был в включён в розетку и, оказывается, работал. Когда я приложился к нему ухом, то услышал тихое шипение.

– Спасибо тебе, Женька, – сказал я, глядя на радиоприёмник.

Тревоги не было. Наоборот, мне стало радостно. В призраков я до этого особо не верил. Всегда хотел верить, но не мог. Никогда не сталкивался ни с чем подобным. А теперь у меня появился невидимый помощник. Я посчитал это редкой удачей. Приятно ведь думать, что есть некий добрый дух, который бережёт тебя от промахов и призывает на помощь другим людям. А уж если это твой друг детства, по которому ты скучал, это вдвойне приятнее.

Когда я переселился обратно в свою квартиру, то забрал с собой приёмник. Его я никогда не выключал и не менял волну. В машине тоже стал чаще включать радио и даже взял привычку слушать радио в телефоне. Ведь Женькин голос я оба раза слышал не из телевизора и не из компьютера, вот и решил, что душа моего друга обитает где-то в радиоволнах.

Я ждал, когда Женька снова со мной заговорит. Особенно надеялся, что кто-нибудь будет в беде, а я спасу. Всё этот мой комплекс героя…

Долго пришлось ждать, но голос посетил меня ещё однажды, и я был застигнут врасплох. Случилось это в конце августа. Глубокой ночью я не спеша брёл по проспекту на окраине города. Просто так гулял, потому что не мог уснуть.

На улице было тихо. Ни машин, ни людей, одни бродячие собаки. И вдруг на всю улицу прогремел голос: «Юра, сюда!». Он вырвался из темноты справа от меня, там, где была лесополоса, и над деревьями тучей взлетели испуганные птицы.

– Ю-ю-ю-р-р-ра! – снова послышался крик. На этот раз голос походил на грохот листа железа.

– Бегу Женька, бегу, – я почувствовал, как кровь ударила в голову.

За деревьями стояло старое низенькое здание с колоннами. По виду заброшенный железнодорожный вокзал. Я обошёл его вокруг – так и есть: позади в землю вросли деревянные шпалы без рельсов. Очень старый вокзал. Голос гремел с чердака из помятого репродуктора, по которому когда-то объявляли о прибытиях и отправлениях поездов.

«Вордирдверь!», – кашлянул репродуктор. Я смотрел вверх не понимания, что это значит.

«ВОРДИРДВЕРЬ», – громче, но также неразборчиво донеслось из жестяного рожка.

Но на этот раз я догадался, что это значит. Войди в дверь! Освещая себе путь фонариком телефона, я вошёл под крышу. Несколько раз с силой дёрнул на себя тяжёлую дверь и наконец открыл. В воздух поднялась пыль.

«И кого мне тут спасать?», – усомнился я, но было поздно. Я только сделал шаг и гнилые доски подо мной треснули. Я провалился под пол. Пролетел метра два и упал прямо на бутылочные стёкла и торчащие гвозди. Валяясь в пыли и в мусоре, я услышал смех. Он звучал из репродуктора. Это был Женькин смех. Звонкий, мальчишеский и злобный. Я пытался подняться, но не мог, а смех всё ещё дребезжал надо мной.

Думаю, что это была не просто злая шутка, а попытка меня убить. Я сломал руку, напоролся ногой на разбитую бутылку и истекал кровью. Мне повезло, что мой мобильник упал недалеко от меня и я смог набрать 112. Сам бы я оттуда не выбрался.

Зачем мой друг Женька это сделал? Ведь в детстве мы ни разу серьёзно не поссорились, и вряд ли он мог держать на меня какую-нибудь обиду. Об этом я думал два месяца пока носил гипс, а потом решил съездить к нему на могилу. Не знаю зачем. Из одних суеверных соображений, наверное.

Для того чтобы найти родственников Женьки, мне пришлось серьёзно постараться. Ведь я знал только город, где он жил, его имя и фамилию, ну и ещё имя матери. Где я только не искал. И наконец связался с его матерью.

Я сначала и не понял, что это та самая женщина. Всё совпадало, кроме одной детали – её сын был жив. Инвалид, но живой. Я подумал, может быть это другой сын? Нет. Оказалось, что это был Женька.

В пятнадцать лет он заболел воспалением лёгких. Пережил сильный жар, но уже не стал прежним. Когда температура поднимается выше сорока двух градусов, мозг начинает сгорать. Вот он и остался инвалидом. Не говорит, не выказывает никаких эмоций. Только ходит, ест и спит. Поэтому Женька и перестал учиться в подростковом возрасте, а по школе стали ходить слухи, что он умер.

Я столько лет думал, что так оно и есть. И не мог поверить, когда узнал, что друг моего детства жив. Поехал в гости, чтобы убедится лично. Его мама радушно меня приняла. Для своего возраста она выглядела довольно хорошо. К тому же оказалась бодрым и жизнерадостным человеком, так и не скажешь, что живёт с сыном-инвалидом.

А тридцатилетний Женька никак на меня не реагировал. Он сидел на диване, худой и сутулый. В старой майке, в спортивках с пузырями на коленках. Он только повернул голову в мою сторону, когда я вошёл.

– Ну, привет, Женька, – сказал я. – А мне говорили, что ты умер.

Женька теперь выглядел не на два года старше, а на все десять. Смотрел он на меня равнодушно, будто не на человека, а на какое-то препятствие между ним и стеной.

– Он не разговаривает, – сказала его мать. – За пятнадцать лет ни слова не сказал.

– А чувства какие-нибудь выражает? – спросил я потихоньку, боясь неосторожно обидеть старого друга.

– Ну, если его рано разбудить, то обязательно состоит недовольную мину, а так нет, – женщина рассмеялась, будто сказала шутку. – Он у меня как кот. По квартире бродит. Телевизор включишь – смотрит. Есть позовёшь – поест. Может сам себе пельмени сварить, чайник на плиту поставить. Моется сам, а бриться не бреется.

Потом мы пили чай. И Женька с нами сидел, жевал бублик, никак не реагировал ни на меня, ни на мать, будто нас не было. Я смотрел на него и думал, неужели это он тот самый парень, который играл на гитаре и писал песни, который бежал на речку в шесть утра встречать рассвет.

Помнит ли он что-нибудь? Думает ли о чем-нибудь? Я об этом спрашивал и себя, и Женькину мать, а она только пожимала плечами, будто ей это совсем не интересно.

Я так и не решился рассказать женщине о том, что слышал голос её сына из радио.

Но если Женька не умер, тогда чей голос я слышал? Может быть, живое только его тело, а душа Женьки обитает где-то в радиоволнах. Или, может, какое-то другое существо похитило его голос и разговаривало со мной… Сначала помогло, а потом пыталось убить. Тут чего угодно можно насочинять. Но я предпочитаю думать, что тот голос не был моим другом.

А радио в машине я больше не слушаю, даже магнитолу вынул и положил в бардачок. И приёмник тот старый из дома выбросил. Вообще стараюсь держаться подальше от тех мест, где включено радио. Да и геройствовать меня теперь совсем не тянет.

Убийца с костяным ножом

Уверен, вы и без меня понимаете, что работа криминалиста совсем не такая, как в детективах и триллерах. Но только сотрудники полиции знают насколько велика эта разница. За годы работы в следственных органах у меня было только одно по-настоящему загадочное дело. И хотя оно раскрыто, его мистическую тайну мне никогда не постичь своим умом. Я уже смирился с этим.

Скажу откровенно, именно о таком деле я мечтал с ранней юности. Именно детективы и кино вдохновили меня стать криминалистом. В реальности же убийства либо просто непонятны, либо однообразно-скучны. Это для вас звучит цинично? Что же, работа есть работа…

Непонятны – это когда найдут в лесу разложившийся труп с пробитой головой, и на этом всё. Если его удастся опознать – уже будет большой удачей.

А скучны – это когда два собутыльника поссорились и один другого убил. И обязательно это кто-нибудь видел или слышал. Чаще всего убийцы не слишком умны. Вот был такой случай: нашли в квартире задушенного молодого алкоголика. По беспорядку было ясно, что тут случилась типичная пьяная драка.

Из квартиры вынесли телевизор. В гостиной одна тумба стояла и пыльный след на ней. Вопрос соседям: «С кем этот парень бухал?». Соседи говорят: «Мужик к нему ходил из соседнего подъезда».

Пошли туда – дверь нараспашку. Заходим, смотрим: храпит на диване пьяный мужик, на столе перед ним дешёвый, но современный телевизор – показывает программу «Время». А на полу под столом стоит его старый, пузатый Funai. Вот и преступление раскрыто.

Город, где я жил, был маленький. Там только такое и происходило. Мне моя работа нравилась, но всё же я тихо мечтал, что однажды мне попадётся какое-нибудь запутанное дельце, и чтобы обязательно его раскрыть.

Не подумайте дурного. Я не хотел и того, чтобы алкоголики друг друга убивали. Это были просто фантазии – воспоминания о романтической юности.

Но это случилось. Однажды в начале июня была убита молодая девушка. Тело нашли в овраге у леса… Приезжий дачник катался на велосипеде, увидел на дороге лужу крови, а от неё тянулся след в траву. Сам он туда не полез, но в полицию сразу позвонил.

Девушка в спортивной форме скончалась от многочисленных колотых ран. Искромсали тело острым предметом. Наш медэксперт не решался сказать, что обычным ножом. Странные были какие-то раны.

Мотивы убийства тоже не ясны: девушка красивая, но убийца даже раздеть её не попытался. На девушке была спортивная борсетка, в ней телефон и немного денег – ничего не взяли.

Девушка вышла на пробежку, а на неё кто-то напал и убил. Это всё, что мы знали. Версия, что в окрестностях завёлся маньяк, тогда не поднималась. Думали, что это какая-нибудь месть за разбитое сердце. Общались с близкими, спрашивали про романтические связи. Под подозрение попал один местный недоумок, который докучал девушке долгое время.

Но его отпустили, когда появилась вторая жертва. Рядом с тем местом, где и первая. На этот раз убитым был мужчина. Невысокий такой, щупленький. У него была сломана челюсть, практически раздроблена. Будто камнем ударили. Мы так и думали, что камнем… И была всего одна колотая рана в живот. Похоже, тем же острым предметом. Мужичок тот, скорее всего, просто шатался без дела по дороге у леса. Его считали местным дурачком. Не повезло бедняге, думали мы.

После этого наше отделение переполошилось. Весь лес прочесали, дежурили посменно. Патруль по городу усилили. Результатов не было. Только пару отморозков задержали, которые в тех местах обворовывали дачи.

Следующее убийство случилось в конце августа. Три смерти за одно лето. Тело нашли на поле, в километре от тех мест, где были первые две жертвы. Убили женщину пятидесяти лет. Маньяк… теперь было очевидно, что маньяк… нанёс несколько колотых ранений в спину.

В тот день у меня появилось ощущение, что мы его уж точно поймаем. Преступник был слишком привязан к месту, несмотря на то, что полиция взяла его на контроль. Поимка душегуба стала вопросом времени.

После того как в теле последней жертвы нашли крохотный осколок орудия убийства, маньяка нарекли «дикарём». Это был осколок от заточенной кости или костяного ножа.

Я горел этим делом. Засиживался на работе допоздна, листал пожелтевшие папки ещё советских времён. Обычно этого у нас никто не делал – следователи изучали только те архивы, что внесены в компьютеры.

Однако не зря я этим занимался. Нашёл одно старое дело, схожее с нашим. В восемьдесят шестом году в тех местах нашли растерзанное тело мальчика. По описанию очень похоже на наш случай. Только это не посчитали убийством – решили, что ребёнка задрал кабан. Тогда они там и правда водились.

В новом архиве я прочитал ещё кое-что: за год до убийства девушки в лесной чаще нашли труп старика. Точнее, одни кости и тряпьё. Скелет пролежал на земле не меньше двух лет, не закопанный. Что с ним случилось: откуда кому знать? Может, бродил старик по лесу, грибы собирал – и сердце прихватило. Мало что ли таких случаев? Но тот же самый лес… Складывая всё это в цепочку, я подумал, что убийца и сам должен быть не молод, если ребёнка в восьмидесятых убил.

С моей подачи в отделении «дикаря» стали называть «старым дикарём», хотя я был против. Постовые чаще проверяли пенсионеров. Сам того не сознавая, я пустил расследование по ложному следу. Но поймать убийцу всё равно было суждено мне. Я обходил места убийств почти каждый день. От меня этого не требовалось, просто хотелось быть рядом, когда маньяка схватят.

Помню, уже в октябре я приехал туда под вечер. Начало смеркаться. Я остановился на дороге там, где убили молодую спортсменку. Вышел из машины, хотел просто постоять, пораскинуть мозгами. Достал сигареты, закурил.

И слышу я из леса всякие шорохи… То будто кто-то через кусты пробирается. Я повернулся туда, откуда шёл звук, и положил руку на кобуру. Тут он на меня и выскочил. Здоровый, свирепый. Будто не человек, а дикий зверь, он бежал на меня, брызгая слюной, издавая хрипящие звуки. И нож наготове, будто огромный зуб какого-то первобытного хищника.

Я не успел крикнуть «стой!», только выхватил пистолет и сразу выстрелил. Продырявил ему живот справа. Если бы хоть на миг замешкался, то сам бы лежал с ножом в груди.

Безумец распластался на асфальте и застонал. Нож откатился в сторону. Я и не успел испугаться, пистолет в руке держал твёрдо. Склонился над раненым, посмотрел в его лицо: а это молодой парень. Было ему чуть за тридцать на вид. И ведь не урод какой-нибудь – смазливый, таких девушки любят. Крепкий, мускулистый. Что странно: одет был слишком легко для октября. Были на нём джинсы и футболка. Потом только я узнал, что куртку он сбросил, когда собирался на меня напасть.

Чтобы исключить всякую опасность, я подобрал нож и машинально сунул его в кобуру. И вдруг на парня нашёл новый приступ безумия. С ужасным воплем он вскочил на ноги и бросился на меня. Я выстрелил не целясь. Мимо. Парень вцепился в меня железными руками.

Я пытался его повалить, а он был как в землю вкопанный. Я стал рваться и вырвался, но уже без пистолета. Когда я увидел своё оружие в руках маньяка, то почувствовал, как моё сердце твёрдо стукнуло по рёбрам только один раз, а потом провалилось куда-то вниз.

«Сейчас меня застрелят из моего же оружия», – подумал я.

Только парень повёл себя нелогично – бросил пистолет в кусты и снова кинулся на меня. «Верни нож!» – заорал он и снова вцепился в меня. Рука будто сама потянулась, я нащупал рукоятку и со всего маху всадил безумцу нож в бок. Тут он и обмяк в моих руках.

Мои ребята подъехали быстро. А скорую пришлось подождать. К счастью, наш «дикарь» остался жив. Пуля не задела жизненно важные органы, бок я ему тоже вроде не сильно подранил.

Парня начали допрашивать сразу, как он пришёл в себя. «Дикарь» пообещал, что всё расскажет, но только тому, кто его поймал. То есть мне.

Я приехал к нему в пять часов утра. Мне не терпелось. Лежал он в пустом крыле нашей медсанчасти. У нас там была старая договорённость, и койка стояла специально для пострадавших преступников: на одной руке наручники, в другой руке капельница.

Парень был плох. Лицо зелёное, голову от подушки оторвать не мог, но говорил охотно. Звали его Александр, он был женат. Детей не было. Вёл здоровый образ жизни, участвовал в экстремальных забегах. Вырос в благополучной и полной семье. Очень необычный портрет для маньяка.

Сознался он в двух убийствах. Сказал, что убил только мужичка и женщину, которая собирала травы. Молодую спортсменку он якобы не трогал. Скелет старика в лесу тоже на себя брать не хотел. Про мальчика я и не спрашивал – нашего убийцы тогда ещё и на свете не было.

Главным для меня был вопрос: зачем убивал? И ответ был вполне конкретный. Парень считал, что этот костяной нож свёл его с ума.

Я проверил работает ли диктофон, а потом придвинулся поближе к койке и попросил парня очень подробно рассказать о том, где он взял этот нож, и обо всём, что случилось потом.

Вот история с его слов:

«У меня никогда не было желания убивать. Более того, я не очень-то переносил вид крови. Ужастиков про резню не любил…

На дороге за городом я часто тренировался – готовился к забегам. В начале лета прочитал в местной газете, что в тех местах убили девушку. Но бегать там не перестал, потому что считал всё это слухами. Комментариев полиции по этому поводу не было, а в газете этой всякую ерунду пишут… Да и потом я же не девушка! Думал, на меня не нападут. Трасса там хорошая. На прямой у «пожарки» специальная разметка есть – можно интервалы бегать. У дач сложная горка, а от леса можно длительную бежать километров пятнадцать…

Как-то вечером бежал мимо леса. Погода была замечательная: прохладно, после дождя. Вокруг на дистанции ни людей, ни машин не встречал. А потом в нескольких метрах от меня из леса выскочил этот упырь. Глаза у него были красные, дёсны чёрные, он рычал, прыгал на месте и бежал на меня с ножом.

Когда он приблизился, я ему вмазал по лицу, так сильно, что он отлетел назад, перекувыркнувшись через себя. Не рассчитал немного… Он был без сознания, но рука ещё крепко сжимала рукоятку ножа. Я с трудом разжал его пальцы. Стал разглядывать, что это за нож такой… Пожелтевшая крепкая кость, заточенная с двух сторон, рукоятка переплетена чёрным кожаным шнурком. Наверное, так выглядело первое оружие наших предков.

А потом этот мужик пришёл в себя, вскочил и кинулся на меня. Не знаю, как так получилось… Я выставил руку вперёд, а он так и налетел на нож. Защититься хотел, но не убить.

И вот теперь стоял я над мертвым телом с окровавленным ножом, не представляя, что мне делать дальше. Посчитали бы это самообороной? Тот мужик был явный псих, и я догадался, что если кто-то и правда убил девушку, то, скорее всего, это был он. И всё же я теперь и сам стал убийцей. Можете представить, каково мне тогда было? Я же просто вышел из дома побегать!

Мне подумалось, что лучший вариант для меня – унести оттуда ноги. Труп я не трогал. Нож унёс с собой, отмыл его от крови в роднике. Хотел выбросить в лесу, но не смог. Боялся, что найдут и снимут мои отпечатки пальцев. Может быть, это наивно. Я не знаю, как это у вас работает.

Бегать по тем местам не перестал, но охоты стало меньше. Постоянно вспоминал того мужика. В газете про это ничего не написали, только встречать полицейских стал чаще.

Как-то раз я остановился… Бежал длительную, но остановился. Никогда этого не делал. Свернул в лес, стал бродить, думать. Трудно мне было последние недели, но походил по лесу и успокоился немного.

С тех пор стал часто туда ходить. То по лесу, то по полю, то к роднику спущусь. И пришла как-то мысль, что надо бы тот костяной нож с собой взять. Безумие же! Но если мысли от себя гнать, то они снова и снова будут возвращаться.

Нож лежал у меня в гараже, завёрнутый в тряпку. Я иногда доставал его, разглядывал. Хотел молотком расколоть, только каждый раз меня что-то останавливало. Будто жалко было.

Взял я с собой нож. Не думал никого убивать, просто хотел, чтобы он был рядом, лежал в руке. Там всюду ваши ребята были, а я шастаю по полю с этим оружием! Поначалу было страшно, а потом как будто так и надо. Нож лишал меня всяких страхов. Он же будил во мне странные желания. Бывало хотелось разжечь костёр и долго сидеть у огня. Хотелось снять одежду, побегать по травам. Временами я наслаждался отсутствием мыслей и чувствовал природную полноту. Будто становился первобытным человеком. Рассудок терял, да?

Ту женщину я встретил случайно. Она сама со мной заговорила: рассказывала, что собирает иван-чай. Я шёл за ней, а она всё рассказывала про то, что Гитлер хотел уничтожить эту целебную траву, и ещё про то, что иван-чай нужно не просто засушивать, а как-то по-особому перетирать. Чудаковатая женщина.

Когда она привыкла к моему присутствию и перестала на меня оглядываться, я вынул нож. А потом взял и тыкнул ей в спину. Где-то в область печени. Женщина не закричала, а только захрипела. Она издавала какие-то звуки, словно ей было трудно дышать. Так бывает у астматиков.

Я бил её в спину ножом, пока она не перестала дёргаться. Думаете, я этого хотел? Это само собой произошло. Но я делал это с восторгом. Однажды я видел, как собака трепала полудохлую крысу. Вид у той собаки был радостный и возбуждённый. Кажется, я теперь понимаю, что чувствовала собака…

Только когда я возвращался домой, то решил, что должен покончить с собой. И чем раньше, тем лучше для всех. Я знал, что если этого не сделаю, то снова туда вернусь и снова буду убивать. Не я был себе хозяином. Нож был моим хозяином. Думаю, то же самое случилось и с тем парнем, которого я убил первым».

Выслушав историю «дикаря», я задумался, могло ли быть такое на самом деле? Человек непреднамеренно убил маньяка, а потом на этой почве тронулся умом и сам стал маньяком. Да, такое быть могло. И мистика тут не при чём.

Тот предыдущий мужичок мог убить и старика в лесу. Но растерзанный мальчик в восемьдесят шестом году не мог быть его работой. Тот убитый мужичок сам был ребёнком в те годы.

В то, что было несколько поколений убийц с одним и тем же ножом, я не верил. Это уже мистика, а в моей работе не было места мистике. Меня интересовали только факты.

Сразу много я из «дикаря» выпытывать не стал. Врачи говорили, что на таком теле быстро заживут любые раны, и я готовился, что скоро мы с этим парнем поговорим в другом месте. Но оказалось, что этот оптимизм был напрасным. Состояние Александра день ото дня только ухудшалось. Он худел, слабел, дошло до того, что у него отнялись ноги. И наручники стали лишними. Его и врачи уже не опасались такого беспомощного.

Слабел он не только телом, но и рассудком. Начал нести какой-то бред про то, что нож отрёкся от него и ему нужно провести последний кровавый ритуал – принести себя в жертву. Он требовал нож. До последней нашей встречи требовал. Пытался меня шантажировать, отказывался со мной говорить, если я не принесу ему нож.

Я провёл у его койки две недели. Смотрел, как парень угасает. Врачи пожимали плечами, не знали, что происходит. В конце концов, мне стало понятно, что он с этой койки не встанет.

Когда мы встретились в последний раз, Александр посмотрел мне в глаза и спросил:

– А ты уже это почувствовал?

– Почувствовал что? – не понял я.

– Ну, как это назвать? Зов, – ответил он. – Хочешь взять нож, пойти туда? Ведь нож тебя теперь выбрал. Ты дал ему крови.

– Какой ещё крови? – я уже всякого от него наслушался и легко раздражался, когда он снова начинал нести бред.

– Моей крови, – спокойно ответил парень. – Ты же меня убил. Этим ножом.

Я на эти его штучки не клюнул. Всякий серийный убийца – мистификатор. Этот хоть был не обычный, но не исключение.

Тот наш разговор с ним был последним. Врачи говорили, что всю ночь в горячке он повторял «Нож! Нож! Дайте нож!» и скончался под утро.

А в ноже том не было ничего особенного. Такой может сделать любой выживальщик. Просто выточенный из кости, рукоятка туго обмотана шнурком из натуральной кожи. Нож старый, но не древний. Лет пятьдесят ему, не больше – так сказал наш эксперт.

С женой Александра я виделся дважды. Она говорила, что парень всегда был нормальным, только в последние несколько месяцев начал вести себя странно. Бывало, говорил, что идёт бегать, а сам надевает обычные ботинки и джинсы. Пропадал на несколько часов.

«Однажды пришёл поздним вечером, а от него дымом пахнет, – вспоминала его жена, утирая слёзы. – Я спрашиваю: где был? Он так и ответил, что был в лесу. Я спросила: с кем? Он сказал, что один. Всё думала, что он другую нашёл».

В те места, где произошли убийства, и туда, где на меня напал Александр, я вернулся только следующей весной. Первый раз когда сошёл снег, второй раз когда зазеленела трава. На третий раз одёрнул себя: зачем я сюда приезжаю? Сам себе не мог ответить.

Однажды спустился в архив. Достал костяной нож из коробки, стал рассматривать его через пакет. Не было в нём нечего такого, но ведь глаз не оторвать! Стал ходить снова и снова, доставал нож, смотрел, гладил, вынимал из пакета. Особенно часто это случалось, когда сильно нервничал на работе. Не понимал, что делаю. Тогда-то я и вспомнил последние слова убийцы.

Был момент, когда я в очередной раз приехал в те места, бродил по полю и тут мне в голову пришла мысль: «Хорошо бы в следующий раз костяной нож с собой взять». Мысль была настолько яркая, что я это вслух пробормотал. И вдруг я осознал, что сжимаю и разжимаю правую руку, а ладонь у меня вспотела.

С той минуты я решил, что с меня хватит. На той же неделе подал на увольнение. Меня все уговаривали остаться, но я ни в какую. Попрощался с любимой работой. Квартиру тоже вскоре продал. Увёз жену и двоих сыновей в другой город, хотя никогда не мечтал о переезде. В органы не вернулся. Открыл своё охранное предприятие. Дело пошло хорошо, семья ни в чём не нуждается. А меня порой одолевает скука. За год я сильно изменился: насидел брюхо, на лбу стали появляться залысины. Однако я себя убеждаю, что лучше так, чем сойти с ума.

И всё же иногда бессонными ночами меня тревожат мысли: ведь в любой день я могу доехать до родного города. Зайти к бывшим коллегам повидаться. Они же меня не прогонят. И, наверное, ключ от архива висит на том же месте. Его можно взять незаметно, спуститься в архив потихоньку, никого не встретив. А там на одной из полок в коробке пылится мой нож. И если его унести, никто никогда не спохватится… Гоню я от себя эти мысли. Гоню, как только могу.

Интервью с охотником за привидениями

Вообще-то я готовил для своей газеты интервью с успешным предпринимателем. Однако мой собеседник, Владимир, вскользь упомянул о том, что в середине 90-х он подрабатывал «охотой на привидений». Разумеется, это было чистым шарлатанством, но мне стало так любопытно, что я уговорил Владимира рассказать об этом поподробней.

Предприниматель, которому было около сорока пяти лет, смущался, пытаясь вспомнить грешную молодость, но было заметно, что ему и самому хочется поболтать о своей мошеннической подработке.

– Расскажите, как вы охотились на привидений? – наконец спросил я.

– Дурью маялись, – смеясь, ответил он. – Разместили объявление в трёх газетах и номер телефона указали.

– Что, так и написали: «Ловим привидений»?

– Смешнее. «Охотники за привидениями». Взяли из фильма. Ниже мелким шрифтом перечислили виды услуг, вроде очистки квартир, офисов от отрицательной энергии и прочую ерунду.

– И вам звонили?

– Ха! После перестройки газеты по швам трещали от мистических историй. Народ их с удовольствием читал и многие тогда и вправду решили, что в их квартирах поселился полтергейст.

– А сколько вас «охотников» было в команде?

– Двое, вроде как… – не совсем уверенно сказал Владимир. – Я и мой друг детства – Мишка. Забавный такой толстяк-неумёха. Помню, как он стол директора какого-то издательского дома перевернул, когда полез под него искать барабашку…

Я улыбнулся.

– Так вы приходили на дом к тем, кто вас вызывал и опрыскивали углы святой водой или?..

– Нет! Всё «по науке»! Подражали героям всё того же фильма. У нас было «антипривиденческое» оборудование – всякие шипящие устройства с кучей проводов. Некоторые из них мы сделали сами. Мишка больше всех любил паять схемы…

– Ну, а клиенты? Неужели это были не только простофили? Вы упомянули директора издательского дома.

– Думаешь, среди директоров дураков нет? Полным-полно! Но в основном – да, обращались либо очень странные, либо очень мнительные люди. Бывало, что и просто одинокие. Вот однажды нас с Мишкой вызвонила пожилая художница, утверждая, что портрет её матери, написанный ей самой, следит за ней глазами. Когда мы пришли, то про этот портрет художница сказала два слова. В остальное время показывала нам другие картины и поила чаем. Заплатила щедро и поблагодарила за компанию. Но стоит сказать, что несколько раз мы сталкивались с настоящим полтергейстом… или как его назвать? Короче, с чем-то необъяснимым. Правда, тут мы ничем не могли помочь.

– Что? Серьёзно? Видели, как вещи по дому летают? – дразнил я Владимира наигранным скептицизмом.

– Поверь мне, да. Сам никогда в эту чушь не верил, но когда своими глазами видишь… Короче, было дело.

– А подробнее? Расскажите самый интересный случай!

– Ну-у-у, – протянул Владимир. – Самый интересный случай я лучше приберегу на потом. А вот впервые у меня волосы на голове зашевелились, когда мы побывали в гостях у одного мужичка. Он утверждал, что в его квартире телевизор и радиоприёмник живут своей жизнью. На телевизоре сами собой переключались каналы, делался громче и тише звук, а иногда экран мелькал разными цветами, совсем не похожими на обычные помехи. Радио и вовсе являло странные голоса, особенно мужичка напугал грубый мужской бас, который запретил ему крутить ручку настройки волны. Причем дядька был адекватный, впечатление психа не производил, но нам доверял, как специалистам.

– Радио и с вами заговорило? – спросил я.

– Нет. Необычные помехи на экране телевизора были, но помехи и есть помехи. Меня напугало другое… У меня была такая штука, что-то вроде рации, только она предназначалась для передачи азбуки Морзе. Я её всю перемотал изолентой и выдавал за индикатор аномальных явлений. Если нажать на круглую красную кнопку – раздавался пищащий звук, если на прямоугольную сбоку – отрывистый шипящий. На некоторых людей это производило впечатление. Так вот в квартире того дядьки мой «индикатор» сошёл с ума. Когда я направил антенну на экран мерцающего телевизора и нажал на круглую кнопку, из динамика послышался не привычный писклявый звук, а вырвался ураган писка! Сначала прибор просто запищал, только в несколько раз громче, но с каждой секундой звук нарастал и превратился в такой рёв, что стало больно ушам. Даже Мишка с мужиком схватились за головы. А самое главное, кнопку-то я отпустил, но прибор орал, как турбина самолёта. Серьёзно тебе говорю! Такой маленький динамик никак не мог издать такой оглушительный звук… Я потом раскрутил, любопытства ради, там стоял динамик с пятирублёвую монету… Короче, «индикатор» орал, пока я не вытряхнул из него батарейку.

– Занятно.

– Было и лучше. Правда, это видел только я. Нас пригласили к себе домой немолодые супруги… Ну как немолодые? Тогда они мне такими стариками казались, а сейчас мне и самому без пяти пятьдесят. В их двухкомнатной квартире творилось как раз то, что принято называть полтергейстом. Качалась, а иногда и крутилась вешалка в прихожей со скоростью центрифуги, билась посуда посреди ночи, открывались и закрывались двери… Это всё из рассказов, но они оба – жена и муж – убеждали нас в этом. Не могли же они спятить на пару? И не стали бы супруги платить деньги для того, чтобы разыграть молодежь? Так вот, показывали нам квартиру, я остался в одной из комнат, а Мишку повели куда-то ещё. Чтобы не терять времени даром, я вытряхнул свои безделушки на пол и начал распутывать провода. Сижу, ковыряюсь и вдруг слышу – что-то ёрзает прямо передо мной, будто кто-то скребет палкой по полу. Сначала я не обращал внимания, но вспомнив, что в комнате один, поднял глаза и увидел деревянный стул. Он перемещался чуть влево и чуть вправо, сам по себе, будто скрепка под воздействием магнита. Я выпрямился, думаю: «Ну его нафиг!» – и двинулся к выходу, но тут стул резко сорвался с места и поехал по полу за мной. Вот я перепугался! Выбежал с выпученными глазами.

– Вот это да! – не выдержал я. Меня не столько сама история удивила, сколько то, что умный, образованный мужчина при галстуке сидит и травит байки. – А дальше что было?

– Да ничего. «Просканировали» всю квартиру своими приборами и ушли восвояси. Это, естественно, людям не помогло, – подмигнул мне Владимир.

– Ну а что там с этим… самым интересным? – не терпелось мне.

Владимир выдержал паузу, будто собираясь с мыслями. Я дал ему время. Мы сходили покурить. Вернулись, снова уселись напротив друг друга, и он продолжил, но уже без улыбки:

– Этот случай вряд ли можно назвать затейливым. Лично меня он несколько печалит… Обычно нашу подработку мы находили весёлым занятием, но не в этот день. Погода стояла пасмурная. Поздняя осень была. Всё уныло, грязно. Я сидел за рулем. Мишка, как всегда, расположился на задних сидениях. Как правило, в дороге он всегда шутил и смеялся, но тогда он спал на ходу. Приехали мы по записанному адресу, ориентируясь по указателям. Я припарковал машину во дворе старого четырёхэтажного дома. Там жила молодая женщина, которая нас и вызвала. По телефону она разговаривала так плаксиво и отчаянно, что мне сразу подумалось, что у неё с головой не всё в порядке. Наш клиент, что сказать… Растолкал спящего Мишку, выгрузили мы из багажника сумки с «оборудованием» и потащились на четвёртый этаж. Дверь нам открыл пожилой человек интеллигентного вида, который сразу же сказал, что мы приехали зря. Мы оторопели и не решались входить, потому что старик-профессор – это я окрестил его «профессором» – нас не приглашал.

«Не надо, ребята. Идите. Давайте я вам заплачу за ложный вызов, и идите себе», – говорит. Причём так мягко и тактично, что мне стало неудобно.

Я на Мишку оглянулся. Тот пожал плечами. Пусть мы были своего рода мошенниками, но я был слишком совестливым человеком, чтобы навязываться, когда нас не хотят.

Но вдруг вмешалась та самая женщина со словами: «Пап, пожалуйста, дай мне с ними поговорить!» – и оттащила «профессора» в сторону. Вид у женщины был довольно жалкий: волосы растрёпанные, опухшие заплаканные глаза.

«Понимаете, мой сын пропал! Был со мной рядом и исчез! Я вам уже говорила по телефону… Вот там, в кладовке», – она всё указывала дрожащим пальцем на фанерную дверь.

«Ребята, послушайте, нет у неё сына и не было никогда!» – воскликнул «профессор», после чего я окончательно убедился, что мы связались с шизофреничкой.

«Вы уж посмотрите. Пожалуйста. Умоляю! Я уже не знаю, что мне делать! Кого просить!» – женщина заплакала, а старик ушёл в комнату, мол, ладно, делайте, что хотите.

По словам женщины, в эту квартиру они переехали недавно – она и её шестилетний сын Виталька, который якобы пропал. Спустя несколько дней после переезда «мать» и её сын наводили порядок в кладовке. Старые хозяева скопили много хлама. И вдруг мигнула лампочка под потолком, после чего её сына не стало. Хозяйка была уверена, что Виталька стоял рядом, копошился в барахле, а потом всего пара секунд без света – и он просто исчез!

Мишка начал задавать какие-то дурацкие вопросы, будто не слышал замечание «профессора» на счёт того, что не было никакого мальчика. Когда хозяйка в десятый раз повторила про то, как исчез её сын, я попросил разрешения осмотреть ту самую кладовку. Думал, посмотрим, скажем какую-нибудь чепуху и уберёмся отсюда к чёрту. Не люблю женских слёз.

Женщина угомонилась, щелкнула выключателем, который был снаружи, и распахнула перед нами фанерную дверь. Сама она туда даже смотреть боялась, однако кладовка была всего лишь кладовкой: площадь – четыре квадрата, на полу картонные коробки, несколько рулонов обоев и ящик с инструментами.

Я попросил оставить нас ненадолго. Женщина послушно ушла, и мы для вида забурились в тесную комнатушку. Лампочка действительно была плохая, светила то ярко, то тускло, при этом трещала. Туда бы электрика, а не нас… Я стоял и думал, что сказать людям, когда мы выйдем, а Мишка с любопытством озирался, будто и вправду искал уголок, куда мог бы спрятаться ребёнок. Честно бы заржал над его тупой физиономией, но боялся, что хозяева услышат.

Так вот, только я засобирался скомандовать «на выход», лампочка особо шумно затрещала и погасла. Мы оказались в полной темноте. Тут на меня наплыл такой ужас, что я вскрикнул, как девчонка. Не знаю, что тогда на меня нашло, но я чуть не обмочился от страха. Рванулся к двери, но врезался в пузо Мишки. Он схватил меня за плечи и всё повторял: «Ты чего? Ты чего?». Свет снова загорелся. Передо мной стоял мой друг, бледный, как простыня, лупал глазами. Ничего не произошло. Мне даже стало неловко, но по-прежнему хотелось поскорее покинуть кладовку и больше никогда туда не заходить.

Владимир замолчал.

– На этом и кончилось? – спросил я, будучи слегка разочарованным. Ожидал большего…

– Ну да, – кивнул мой собеседник.

– А с той женщиной что?

– Ничего. Ушли. Денег, естественно, не взяли.

– Так значит, просто ненормальная была? Жаль её, – сказал я, но больше мне было жаль, что история, которую мужчина приберёг на потом, оказалась настолько сухой; и я признался:

– Про стул мне больше понравилось.

– Ну вот, знаешь ли, после того как мы побывали в кладовке, я стал сомневаться в том, что женщина просто была больна.

– Серьезно? Так вы в темноте увидели ребёнка?

– Нет, ничего я там не видел. Просто, понимаешь, до сих пор, когда вспоминаю, не могу отделаться от смутного ощущения… В тот день мы с Мишкой сели в машину. Мой друг сел рядом со мной, а не на заднее сидение, как обычно. Мне это было как-то в новинку, но при этом я задумался: почему до этого он всегда предпочитал сидеть позади? С тех пор в машине он всегда сидел рядом. А мне до сих пор думается, что на его месте должен сидеть кто-то другой. Да и сам Мишка чувствовал, будто что-то не так…

– Что вы хотите этим сказать? – не понял я.

– Даже не знаю, как объяснить это, чтобы было понятно… Мне кажется, что до этого дня на переднем сидении и вправду кто-то сидел, а Мишка садился сзади, потому что оба передних сидения были заняты – мной и ещё кем-то.

– Кем?

– Похоже, раньше нас было трое. Всегда! Был кто-то третий, которого мы с Михаилом не можем вспомнить до сих пор… Я не могу точно сказать, так ли это или не так, но есть ощущение, что был ещё человек… Ещё один друг из нашей команды «охотников». Быть может, он исчез, как сынишка той дамы, когда моргнула лампа в кладовке. Понимаешь? Совсем исчез, даже из памяти. Но был! Кстати, однажды, уже после того случая, когда мы ехали по делам, я будто по старой привычке назвал Мишку – Андрюхой. Хотя никакого Андрюху не знал. А Мишка выкатил глаза, когда я его так назвал. Тоже вспомнил что-то…

Ещё как-то я спросил Мишку, кто вообще из нас выдумал эту затею с «охотниками за привидениями», он задумался и ответил: «Ты!». Да, ему бы точно не пришла в голову такая идея, но и я не помню, когда выдумал эту дурь. Кажется, будто был с нами парень, может быть, это его звали Андрюхой. Он-то и придумал «ловить привидений» и ездил он с нами по каждому звонку. Был с нами в гостях у одинокой художницы, ходил к мужику, у которого был телевизор с помехами, ему первому я рассказал про то, что видел, как за мной поехал стул. Но я этого парня не помню, потому что его вроде как никогда и не существовало. Он зашёл с нами в кладовку и исчез. Как тут ещё объяснить?

Владимир рассказывал всё это так эмоционально, что я неосторожно проникся и тоже приуныл.

– А почему тогда та женщина своего сына хорошо помнила? – ляпнул я.

– Ну, может, на то она и мать? – задумчиво предположил Владимир.

Лишний товар

Раньше была равнодушна к интернет-магазинам: бесконечное ожидание, потерянные посылки, очереди в почтовом отделении. Всё это не создавало впечатления, что наступает новый век, где поездки в торговые центры больше не нужны.

Но когда интернет-магазинов стало больше, а рядом с нашим домом открылись пункты выдачи, я стала заказывать там буквально всё.

Пылесос, весы, куртку, мужу брюки, дочке шапку… Всё, что нужно, на раз-два, и доставка очень быстрая.

В первые дни я этим так увлеклась, что муж намекнул: не пора ли сбавить обороты? Стоило бы мне тогда к нему прислушаться!

В тот злополучный день я заказывала чехол и защитное стекло для своего нового смартфона. Выбрала то, что понравилось, перешла в корзину и сразу увидела там лишний товар.

Венчик погребальный – 1 шт. – 40 рублей. На фотографии была атласная сиреневая лента с неразборчивыми надписями и изображениями.

Я была удивлена не тем, как этот товар оказался в моей корзине. Мало ли, нажала не туда, случайно добавила… Меня поразил факт, что в онлайн-магазинах можно найти ритуальную атрибутику. Я подумала: неужто люди готовы уже и такое покупать через интернет?

Мне стало неприятно. Вспомнились похороны бабушки. На голове у неё был повязан похожий венчик. Тогда на похоронах я подумала, что он нужен, чтобы людям было не страшно целовать покойного в лоб.

Лишний товар я удалила и стала оплачивать заказ, стараясь выкинуть мрачные мысли из головы. Но не тут-то было. После подтверждения оплаты на экране моего компьютера появилось окно, где был список заказанных товаров:

Чехол для Apple iPhone… – 1 шт.

Защитное 3D стекло… – 1 шт.

Венчик погребальный – 1 шт.

Сначала я была ошарашена, а потом начала злиться. Мне вдруг показалось, что магазин пытается навязать мне ненужный товар, да ещё и тот, который имеет отношение к погребению.

Я набрала номер службы поддержки и сделала несколько глубоких вздохов, чтобы мой голос не звучал нервно.

Мне ответила молодая девушка.

Я стала объяснять, что в моём заказе оказался лишний товар. Девушка-оператор попросила меня назвать номер заказа, а после сказала:

– В вашем заказе чехол для смартфона и защитное стекло. Какой из этих товаров лишний?

– Нет, эти два мне нужны, – уверенно ответила я. – Мне не понятно, почему у меня в заказе эта погребальная лента?

– Простите, что? – в голосе девушки были нотки растерянности.

– Ну, вот же: венчик погребальный, одна штука, – прочитала я с экрана, теряя терпение.

Девушка несколько секунд молчала, и были только слышны постукивания клавиш.

– У вас в заказе нет такого товара, – твёрдо ответила оператор. Наверное, она думала, что я её разыгрываю.

– Да какого чёрта? – не выдержала я.

Снова послышались постукивания клавиш, и девушка сказала:

– Я проверила. В нашем магазине такого товара не существует. Заказать его вы не могли.

– Наверное, ваш сайт взломали, – предположила я.

Девушка посоветовала поговорить с другим специалистом. Я ответила, что лучше напишу мейл, приложив скриншот того, что вижу на экране. Заказ велела не отменять.

Только потом я задумалась: если в моём заказе не было лишнего товара, тогда за что с меня списали лишние сорок рублей? Моя версия была такова: какой-нибудь хакер взломал интернет-магазин и издевается над покупателями вот таким дурацким способом.

Всё это я изложила в письме, прикрепила скриншот и на всякий случай заблокировала свою банковскую карту.

Ответ мне пришёл на следующий день. В письме представитель магазина заверял, что быть такого не может, что сайт их надёжный и что никаких лишних списаний с моей карты не было. Не поверили они мне…

Мой заказ пришёл быстро. Чехол и защитное стекло прислали одной посылкой. Я распаковала её в спальне, зачем-то обшарила коробку – не лежит ли там чего-нибудь ещё… и бросила её в корзину для бумаги под столом.

В тот день моя двенадцатилетняя Карина вернулась из школы и пожаловалась на плохое самочувствие. Я померила ей температуру – тридцать восемь и пять. Решила, что ничего страшного, дала чая ей с мёдом, уложила в постель.

Следующим утром температура была чуть меньше тридцати восьми. Я позвонила классному руководителю и предупредила, что дочь в школу не придёт. Никаких поводов для беспокойства у меня не было.

Карина была бодрая. Сидела в кровати, смотрела какие-то видеоролики. Я занималась своей работой и иногда заглядывала к ней.

Днём мне нужно было отъехать на пару часов. Возвращаюсь, а Карины нет дома. Оказалось, что она пошла в школу… Всю неделю моя дочь и её одноклассницы готовились читать стихи на празднике. И пока меня не было подружки стали звонить Карине. Уговаривали прийти, потому что некому было рассказывать со сцены её часть стихов.

Моя дочь решила не подводить девочек. С праздника она вернулась с температурой сорок. Ей от меня досталось… Я вызвала скорую, приехал врач, сделал укол, температуру немного сбили.

Я запретила Карине вставать с постели. Но что было толку? К вечеру жар снова усилился. А ночью моя девочка лежала в бреду.

Она не повторяла эти слова снова и снова, сказала только один раз, но довольно чётко, так, что я очень хорошо расслышала.

– Мам, дай мне мою ленточку, – попросила Карина.

– Какую такую ленточку? – спросила я.

– Ну, ту… Что прислали, – ответила она.

Муж спросил меня о чём это она. А у меня мурашки по всему телу пробежались.

Карину увезли в реанимацию. Мы поехали с ней. Ночь просидели в больнице. Наша девочка перенесла сильнейший жар и лежала без сознания. К ней нас не пускали.

Утром муж уехал на работу. А я провела день на жёстком железном сиденье. Меня трясло, тошнило от голода, и я не могла выкинуть из головы мысль, что могу потерять свою единственную дочь.

Врачи уговаривали меня пойти домой, но я никуда не собиралась. За весь день я съела только батончик из автомата и сделала глоток воды.

Ближе к ночи приехал муж, он немного поспал после смены и решил посидеть в больнице вместо меня. Я поплакала ему в плечо и признала, что он прав – от того, что я себя истязаю, лучше не станет.

Я поехала домой. Несмотря на страшную усталость, сразу уснуть не удалось. Часам к трём только задремала.

А под утро мне стали мерещится какие-то шорохи, будто кошка в дверь скребётся. Я открываю глаза и вижу: в комнату входит моя Карина. Бледная-бледная… И она лезет под стол.

Я, ничего не соображая, поднимаюсь:

– Дочка, чего ты там делаешь?

Смотрю, а она роется в корзине для бумаги, роняет её, и на пол падает тот самый венчик. Сиреневая лента, которую я видела на фотографии.

Я кричу:

– Не трогай! Нельзя!

Бросаюсь к дочери, отшвыриваю ленту ногой. Чувствую, что и мне эту вещь в руки не брать не надо… А дочка так и кидается на неё и хрипит страшным голосом:

– Отдай! Отдай! Это мне!

Я держу её, что есть силы, и Карина перестаёт бороться. Падает на пол без чувств.

Я проснулась оцепеневшая от ужаса. За окном уже светало. Кошмарный сон всё ещё стоял перед глазами.

Я оглядела комнату: всё здесь было привычно, и мусорная корзина стояла нетронутая. И я вдруг вспомнила про коробку.

Вытащила её из корзины, ещё раз убедилась, что она пуста, но решила, что нужно немедленно от неё избавиться.

Не умывшись, я надела куртку и пошла на мусорку. Швырнула коробку в бак. Но на сердце легче не стало. Я взяла дома зажигалку, вернулась, достала коробку из бака и сожгла её.

Когда я сидела на кухне и пила кофе, мне позвонил муж. Было страшно брать трубку. Боялась услышать, что дочери у нас больше нет. Но муж звонил с хорошими новостями: Карина очнулась, чувствует себя нормально и сказала, что хочет есть.

Я была готова прыгать от счастья до потолка.

Моя дочь очень скоро поправилась, и перенесённая болезнь не оставила никаких последствий. Муж говорил, что я зря убивалась. Мол ничего плохого бы не случилось.

Но я до сих боюсь представить, что если бы я в том кошмарном сне позволила дочери взять венчик в руки… А если бы не сожгла коробку?

Может, я слишком суеверна, но чувствую себя виноватой за всё произошедшее. Это ведь я, пусть и случайно, заказала несуществующий погребальный венчик.

Интернет-магазинами я до сих пор пользуюсь. Потому что это удобно. Правда, теперь заказы делаю реже. И прежде чем оплатить, по многу раз проверяю список – нет ли там лишнего товара.

Пустой мир

Пожалуйста воздержитесь от объяснений вроде: «Ты просто ударился головой и у тебя были галлюцинации». Растолковать произошедшее именно так я и сам могу. К слову, хоть я и терял сознание, но головой не ударялся. Только плечо оказалось вывихнутым и ноги немного пострадали.

После той аварии я довольно быстро оправился. Физически! Покоя мне не даёт только увиденное. Необъяснимое. Осталось слишком много вопросов. Я верю в то, что видел другой мир. Был там. Нет, не в загробном, где свет в конце тоннеля. Это было что-то иное. Я назвал его Пустой мир. Бледная копия нашей реальности…

Время, проведённое там я помню отчётливо. Сны не бывают такими детальными и последовательными. Я старался запоминать все явления и феномены физиологии, которые видел вокруг. Нарочно ничего не додумывал.

Это произошло несколько месяцев назад, в день, когда я вернулся из командировки. Пробыл три дня в Беларуси. Я работаю в фирме, которая занимается поставкой печатного оборудования для пластиковых карт. Часто мотаюсь по выставкам технологий.

Как только я прилетел в Москву, то сразу для себя решил, что на электричке не поеду – совсем от них отвык, избаловался комфортом. Вызвал себе такси, пусть и дорого ехать в родное Подмосковье.

Мне попался особенный человек. Молодой, бритоголовый. Таксист до мозга костей. Одна за другой в салоне звучали песни про дорогу, про водителей, про автомобили. Как у него мозги не спеклись слушать такое целый день? Зато сам он был молчаливый. Дежурных вопросов не задавал, на жизнь не жаловался. Ехал себе и ехал. Это я в таксистах ценю.

Ехали мы быстро. Утром из Москвы на выезд пробок не бывает. Когда за окном мелькнула стела моего родного города, я уже начал представлять, как обниму жену и наконец-то приму ванну. Помню, в ту минуту в салоне играла особенно придурковатая песня, про мужика, которого все вокруг уговаривали купить машину, а он купил себе самокат.

И вдруг мир будто выдернули из розетки! Да, именно так. Разом погасли все приборы в салоне, исчез свет фар на улице. Смолкла музыка, и шум мотора утих, но машина продолжала ехать с той же скоростью. Только и слышно было, как колёса шаркают по асфальту. Мы неслись по пустой дороге! Не веря своим глазам, я оглянулся на таксиста. Хотел знать, видит ли он то, что вижу я. Но мой водитель… лежал лицом на руле.

Прежде чем я осознал, насколько плохи дела, и успел что-то предпринять, всё вокруг окончательно погасло. Я будто провалился в чёрную дыру. Ни звуков, ни ощущений. А потом исчез и я сам.

Не знаю сколько времени прошло, прежде чем я очнулся. С той минуты я совсем потерял ощущение времени. Перед глазами была сероватая пустота. Нельзя было назвать это небом. Даже в пасмурный день небо не бывает таким однородным. Это была пустота – всюду одинаковая.

Я лежал на асфальте. Очень чистом, гладком асфальте. Я что, вывалился из такси?.. У меня ничего не болело. Наоборот, я ощущал себя легче, чем обычно. Никакого напряжения в мышцах. Я сел, осмотрел свои руки. Всё было в порядке. Даже пальто не испачкалось. Убедившись, что цел, я огляделся. Дорога без единой машины. Дома на месте, но почти все окна были открыты нараспашку. Так мне сначала показалось… Позже я понял, что в большинстве квартир окон просто нет. Кое-где недоставало форточек, а где-то была только одна рама со стеклом.

А какими странными были деревья! Это были даже не деревья, а стволы с редкими, особо толстыми сучками. Выглядели они не так, будто их обкорнали бензопилами, а словно «недорисованными». Сучья на концах были размыты, будто смазаны, как на некачественной фотографии.

Я тёр глаза, думал, мне это мерещится, но рассмотреть концы сучков так и не смог. Никаких тоненьких веточек, а уж тем более листвы на деревьях не было. Куда девалась опавшая листва? Боже, на аллее даже травы не было! Только земля. Твёрдая, гладкая…

Я поднялся на ноги и побрёл прямо по пустынному шоссе. Аллеи я сторонился. Пугали меня эти неестественные пейзажи.

Стоит ли говорить, что и людей вокруг не было? Нет, я тогда не думал, что началась атомная война или что весь город разом эвакуировали. Я сразу понял, что это место, хотя и похоже на мой город, но это не он. Это была другая реальность. Сроду не интересовался такими вещами, но сразу понял, что к чему.

Чуть позже я впервые услышал «шум сверху». Упругий и объёмный. Он был не громкий, но от него у меня внутри всё завибрировало. За время моего пребывания в Пустом мире я ещё несколько раз слышал эти звуки. То мне казалось, что это гул после взрыва, то протяжный трубный рёв, то просто гром.

Была у этого явления одна особенность – оно лишало тот мир всех остальных звуков. За секунду до «шума сверху» я переставал слышать собственные шаги. Один раз во время «шума» я щёлкнул пальцами над ухом и ничего не услышал…

Так вот, когда впервые раздался «шум сверху», я свернул с дороги. Тревожно стало находиться на открытом пространстве. Хотелось спрятаться куда-нибудь под крышу.

Я узнал улицу. Это был район новостроек, где высятся новенькие семнадцатиэтажки. Тогда я заметил, что у домов не только не хватает окон, но ещё и нет дверей.

На первом этаже многоэтажки, у входа бездверного магазина стояли ножки от урны, но самой урны не было. Внутри были пустые стеллажи. Я не заходил внутрь, только постоял у порога.

Боялся ли я? Мне было неуютно, однако я не паниковал. Надеялся, что всё это сон, и будто знал, что всё это скоро закончится. Я даже испытывал некоторое любопытство и старался изучить и запомнить как можно больше.

Пройдя вдоль пустых магазинов, я свернул в арку и вошёл внутрь двора. Здесь была детская площадка: рама от качелей без качелей и ещё пара игровых конструкций, где не хватало подвижных деталей. Хотя горка была целая и скамейки тоже.

Тогда я подумал, что Пустой мир лишён именно подвижных составных частей. Но понял, что это не так, когда осматривал парковку. Там была пара машин, те, что годами стоят во дворах. Старые, проржавелые, на спущенных шинах. У них всё было на месте: двери, колёса и стёкла.

Если вы воспринимаете мою историю всерьёз, то подумайте, почему Пустой мир был лишён некоторых предметов. В этом кроется загадка природы того места. Вы подумайте, а после я выскажу собственное предположение…

Я крикнул «Эй!» на весь двор, не надеясь, что мне кто-то ответит. Лишь хотел услышать, как здесь работает эхо. Мой голос отразился от стен и растаял в пустоте. Всё так же, как в нашей реальности. Потом я зашёл в подъезд. Здесь не хватало дверок у большинства почтовых ящиков. Но кое-где они были. У лестницы чернели два пустых проёма вместо лифтов. Ни дверей, ни кабин – пустые шахты.

Я пошёл вверх по лестнице… Особенно интересно было то, что в закрытом помещении не было темно, хотя ни одна лампа не горела. Окна в подъезде были на своих местах, а двери в квартирах нет. Стояли дверные косяки, торчали штырьки петель, и больше ничего. Я обошёл пару квартир. Не знаю, зачем я это делал и что искал. Наверное, просто бессознательно блуждал, чтобы хоть как-то унять тревогу.

Обстановка в обеих квартирах была примерно одинаковая: стояли столы, но не было стульев. Выключатели без кнопок, настенные часы без стрелок, краны без вентилей, шкафчики без дверок. В тумбочках только нижние выдвижные ящики…

Нашёл я в одной из квартир странный предмет. Это была гитара. Простая акустическая. Только полупрозрачная. Сквозь неё было видно угол, в котором она стояла. Я тронул её пальцем – не мираж ли это? Гитара упала на пол с характерным звуком и рассыпалась на несколько частей.

Тут сверху снова послышался тот самый шум. Он застал меня врасплох. Я вздрогнул, и в голове у меня пронеслась мысль: «А какого чёрта я тут делаю?». Я вдруг по-настоящему испугался. Стал себе накручивать, что навсегда застряну в этом Пустом мире.

Под лестницей того дома я нашёл ржавый газовый ключ и взял его с собой. Нет, я не думал, что придётся от кого-то отбиваться. Просто с куском железа в руке чувствуешь себя увереннее.

Выйдя на улицу, я бессознательно побрёл на север в старую часть города. Меня тянуло к дому. Хотя я и понимал, что никого там не увижу. Это был пустой, ненастоящий город, где, похоже, никого не было, кроме меня.

Когда я шёл по главной улице, которую у нас называют «бродвеем», то заметил ещё одно интересное явление. Окружающие меня невысокие дома вдруг озарило жёлтым солнечным светом, но небо при этом оставалось неизменным. Всё та же серая пустота. Никаких ярких пятен. Непонятно откуда брался свет. Неужели как-то просачивался из нашего мира?

Потом случились странности с газовым ключом. Он стал мягкий, как пластилин, и смялся в моей руке. Я поднял его перед глазами, чтобы рассмотреть, а он прогнулся, будто резиновый.

Странно. Он же был твёрдый, холодный… Как такое могло произойти? Я бросил ключ на землю. Он шмякнулся с чавкающим звуком, и на руке у меня остался серебристый след.

В голове моей стало туманить. Теперь мне было трудно о чём-то думать. Я часто моргал глазами. Меня клонило в сон.

В очередной раз прокатился «шум сверху». Я остановился передохнуть у гостиницы, которая закрылась лет пятнадцать назад. Были у этой гостиницы, кстати, и старые окна в деревянных рамах, и заколоченные двери.

Я никак не мог прийти в себя. Дышать становилось всё труднее. И вдруг я услышал голоса. Мужские голоса где-то совсем рядом. Я прислушивался, не чудится ли мне… И точно: вышли из-за угла трое мужчин. Один молодой – лет двадцати пяти, двое других примерно моего возраста. Все были одеты в камуфляжные спецовки, как у рыбаков или у охотников. У всех на ногах были берцы. Шли они, пересекая улицу, на меня не смотрели. Это были люди. Живые, настоящие люди. Город на их фоне казался бледнее нужного, как выцветший снимок. А я до этой минуты и не замечал, какими блёклыми были цвета в том мире!

Я хотел окликнуть компанию, но вдруг понял, что не могу произнести ни звука. Губы едва шевелились. Я даже шеей не мог повернуть! Попытался сделать шаг – ноги будто увязли в трясине. Руки не сгибались в локтях. Я застыл как статуя посреди улицы.

И тут один из тех людей, тот, что был помоложе, заметил меня. Он остановил других мужчин и указал на меня рукой.

«Смотрите!» – воскликнул он. Двое других не сильно удивились. Один просто кивнул, другой сказал «Ага». Я заметил, что самый старший из них держит в руках смотанный трос с какими-то железяками. Я не очень разбираюсь в этом, но мне подумалось, что это у него альпинистское снаряжение.

Я пытался сказать, что мне нужна помощь, но не мог. Двое мужчин развернулись и пошли дальше, остался только молодой. Он сначала просто смотрел на меня, а потом начал приближаться.

«Да не трогай ты его! Сам „всплывёт“ скоро», – крикнул ему издали один из мужиков.

Молодой не послушал и подошёл ко мне почти вплотную.

«Перчатки надень!», – крикнул ему второй.

«Да знаю я!», – раздражённо отмахнулся молодой. Сначала он достал из кармана очки, надел их и внимательно осмотрел моё лицо. Я только беспомощно шевелил губами.

Бормоча что-то себе под нос, парень вынул из кармана простую хозяйственную перчатку, надел её на руку и смахнул меня из того мира. Именно так! Лишь слегка коснулся моей щеки и я улетел в темноту…

Очнулся я в машине в ту минуту, когда спасатель отстёгивал мне ремень безопасности. Всё тело взвыло от боли, и я застонал. В Пустом мире я ничего такого не чувствовал… Оказалось, что машина вылетела в кювет на хорошей скорости, сбив ограждение.

Следующие несколько дней я провёл в больнице. У меня было время осмыслить всё произошедшее. Конечно, мне хватило ума не рассказывать об этом всем подряд, чтобы не отправили потом ещё и в другую клинику.

Итак, что я сам думаю о том, что со мной произошло? Скорее всего, тот Пустой мир – лишь отражение нашей реальности.

Всё, что я видел: дома, деревья, машины – двойники реальных предметов. Почему не хватало дверей и окон и многого другого? Я думаю, что в том мире создаются копии только тех вещей, которые долгое время остаются без движения. Двери и окна без конца открывают и закрывают, машины перемещаются с места на место, ветви деревьев и трава колышутся от ветра.

Именно поэтому двери и окна, которые давно не открывали, машины, что давно стоят на парковках имеют отражения в Пустом мире. Он как вода в пруду – гладкая, как зеркало, но стоит только кинуть камень…

Чтобы двойник предмета появился в том мире, должно пройти некоторое время. «Свежие копии» хрупкие и прозрачные. Помните гитару, которую я случайно разбил?

А ещё копии привязаны к своим «оригиналам». Тому доказательство – газовый ключ, который я нашёл под лестницей. Когда я его забрал, он недолго оставался стабильным и металл скоро потерял свои свойства…

К слову, неделю спустя я зашёл в тот дом посмотреть… Да, газовый ключ и правда лежал под лестницей. Верите? Тот самый ключ с пятнами ржавчины. Сколько он там валялся? Может, несколько месяцев?

Непонятно мне только, как я попал в Пустой мир и как туда попали те трое мужчин? Кто они были? Простые люди? Может, учёные, которые изучают другие миры, а нас в эти дела не посвящают? Понятия не имею и гадать не буду.

Что означали слова «он сам всплывёт»? Такие случаи для них не редкость? И почему я будто окаменел, когда те трое появились на улице? Почему ко мне нельзя было прикасаться без перчатки? Ответы на эти вопросы, возможно, я никогда не узнаю.

Также мне не ясна природа тех трубных звуков сверху. И почему солнечный свет проникает в Пустой мир?

Пока лежал в больнице, я несколько раз попытался заговорить об этом с водителем такси. Он пострадал сильнее. Крепко ударился лбом, сломал рёбра. Кстати, в аварию мы попали, потому что у него стало плохо с сердцем. Почему?.. И почему я отключился ещё до аварии?

Ничего мой таксист не смог мне рассказать. У него стёрлись почти все воспоминания о том дне. Помнил только то, как принял вызов и ехал в аэропорт. Моё лицо было ему не знакомо. Правда, потом водитель сказал, что вспомнил меня. Думаю, что соврал.

Мало кому я рассказывал эту историю. Не к лицу сорокалетнему мужику говорить о всяких аномальных штучках. Однажды всё-таки решился рассказать жене, и она мне поверила. В моём психическом здоровье не усомнилась.

Почти никак то происшествие не отразилось на моей жизни, разве что… После той аварии я больше не вижу обычных снов. И, пусть очень редко – один-два раза в месяц, но мне снится тот мир. Тот пустой город, его улицы, будто выжженный парк, где как столбы стоят стволы деревьев. Вижу во сне городское кладбище, дубликаты могильных плит… Слышу во сне те самые трубные звуки. А иногда в том мире идёт дождь, разрушая «свежие копии» застоявшихся во дворах машин.

Я пытался найти в интернете что-то похожее на мою историю, но ничего не отыскал. И до сих пор у меня больше вопросов, чем ответов. Вот и решил подробно описать своё путешествие в Пустой мир. Может быть, у вас есть своё мнение на этот счёт?

Комната №51

Подрабатывать в охране я начал четыре года назад, сразу после службы в армии. Работа – не бей лежачего. График – сутки через трое. Сидишь себе в комнатушке, сериалы смотришь. Ночью вздремнуть не запрещается, главное каждые два часа делать отзвон в центральный офис, мол, на объекте всё в порядке.

Охраняю я старое двухэтажное здание. В советское время это был административный корпус местной фабрики, а теперь помещения сдаются в аренду частным фирмам.

За всю мою карьеру инцидентов было мало. Но случались странности, которые до сих пор не дают успокоиться моему рассудку. Всё началось во время моих первых смен.

Четыре года назад большинство помещений в здании пустовали. Базировалась там всего одна компания интернет-провайдер. В шесть часов вечера все монтажники запирали свой офис и расходились по домам. Я оставался совсем один.

И вот во время моей третьей смены случилось нечто неожиданное. Вечером, когда все разошлись, я услышал странный шум. Ёрзанье, глухие удары и грубый мужской голос. Я напрягся, вынул из стола электрошокер и вышел из своей каморки. Шум доносился из правого крыла второго этажа. Будто кто-то долбит в дверь и орёт что-то злобное. Разобрать было можно только матерные слова. Поднимаясь по ступенькам, я, конечно, трусил. А куда денешься от своей работы?

На улице ещё не стемнело, но наверху было только одно окно в конце крыла, и коридор утопал в сумерках.

Я нажал на выключатель, однако свет не загорелся. В тот день электричество работало с перебоями. Такое в нашем здании редко, но случается. Объясняют это всегда одинаково: «Здание старое, что вы хотите? Всегда найдётся чему сломаться».

Я приблизился к месту, откуда доносился шум. Это были двери технического помещения. По ту сторону кто-то матерился и яростно долбил кулаками. Двери ходили ходуном.

На одной из дверей была приклеена пожелтевшая бумажка с надписью «Ключ у сторожа (Комната №51)». Но замка на дверях не было, а в ушки был вставлен толстый кусок арматуры.

– Эй! – крикнул я, как можно твёрже, чтобы не выдать дрожь в голосе.

– Наконец-то! – раздражённо выпалил кто-то по ту сторону и перестал барабанить по дверям.

– Кто там? – спросил я.

– Конь в пальто! Открывай давай! Ты чего чудишь?

Двери снова зашатались. Я понял, что лучше открыть, пока их не выломали. Вытащить кусок арматуры из ушек оказалось трудно. Он наглухо приржавел. Из этого мне стало ясно, что двери закрыли не вчера.

Повозившись минуту, я, наконец, вынул кусок метала из ушек. Из дверей, едва не сбив меня с ног, выскочил взъерошенный небритый мужик. Глаза на меня вытаращил и как заорёт:

– Вот скажи, нахрена ты это сделал, а?

– Чего? – я думал, что этот мужик мне всё объяснит, а он на меня с какими-то обвинениями.

– Почему дверь закрыта? – всё так же грубо спрашивает он. Слюной брызжет. Глаза злющие.

– Мне откуда знать? Она всегда была закрыта! – говорю.

– Ты что, совсем мудак? – более спокойно выговорил мужик, и мне показалось, что его лицо сделалось испуганным.

Больше он ничего не сказал, развернулся к выходу и пошел прочь.

– Эй! Ты куда? – опомнился я, когда он уже покинул крыло. Побежал за ним, а он, не оглядываясь, спустился по лестнице и вышел на улицу.

Я кинулся в свою каморку. Взял ключ, запер главный вход. Снова вернулся и, позвонив в центральный офис, доложил о том, что на объекте был посторонний. Диспетчер с кем-то посовещался, потом сказал, чтобы я всё осмотрел и снова позвонил через пять минут.

Я сделал как было велено. Поднялся на второй этаж, изучил комнату №51. Смотреть там было не на что: просто длинное тесное помещение. Электрощит с красными буквами «ЩО-3» и лестница на чердак.

Увидев лестницу, мне сразу стала ясна разгадка «тайны закрытой комнаты». Я сложил такую версию событий: какой-то псих пробрался в здание, побродил по второму этажу, потом влез на чердак по одной из лестниц в коридоре, а после слез вниз по этой лестнице и оказался в ловушке.

Я перезвонил диспетчеру ровно через пять минут. Успокоил, что все замки целы, ничего не пропало и что в здании больше никого нет. А потом я сел за стол, открыл журнал и описал всю эту историю на две страницы. И догадки свои тоже описал.

Утром, когда мне нужно было сдавать смену, явился мой начальник. Я занервничал. Он человек строгий – бывший военный. Прошёл, поздоровался и сел читать мой отчёт. Потом попросил показать место происшествия. Мы с ним сходили в комнату №51.

Начальник там всё осмотрел, закрыл двери и вставил кусок арматуры на место. После он объявил, что я молодец. Действовал чётко и по инструкции.

Я собой загордился. Только это было напрасно. На следующий день мне позвонил сменщик и сказал, что нужно приехать в город. Начальство вызывает. Предупредил, что всем будут вставлять шпиндель.

Я приехал. Впервые увидел всех своих коллег. Среди них я был самым молодым.

Оказалось, что после моей смены в здание снова кто-то влез. И опять в комнату №51. Охранник это дело благополучно проморгал. Только утром заметил, что кусок арматуры валяется на полу, а двери комнаты открыты нараспашку. Внутри никого не было, ничего не украли, но этот случай начальнику очень не понравился.

Он был очень грозным. Требовал, чтобы отныне без нашего ведома в здание ни одна муха не влетела и не вылетела. Говорил, что у той фирмы тут оборудования на несколько миллионов и всё под нашу ответственность. Распорядился, чтобы главный вход запирали сразу после ухода последнего работника. И чтобы мы целые сутки сидели и пялились в монитор, как нам положено. Короче, пропесочил нас начальник конкретно.

В этот же день на двери вместо куска арматуры повесили замок. Ключи от него поместили на стенд в комнате охраны. Даже новую бумажку на принтере напечатали и приклеили на дверь. В тексте почти ничего не поменяли – «Ключ на посту охраны (Комната №51)», и теперь это была правда.

Месяц после этого начальник приезжал по два раза в смену. Иногда лично звонил ночью, чтобы не теряли бдительность. Но никаких больше случав не было, и строгости к посту охраны поубавилось.

Много времени прошло с того случая. В здании появились новые фирмы. Почти все помещения заняли. На главный вход поставили магнитный замок. Теперь людей в здание я пускал, нажимая кнопку. По ночам для верности дверь запирал на ключ. Работать стало совсем спокойно.

И вот полтора года назад случилось ещё кое-что. Правда, этому значение придал только я. В ту самую фирму интернет-провайдера устроился новый монтажник. Когда я его впервые увидел, то чуть не выругался. Очень уж он был похож на того мужика. Только этот скромно улыбался, вел себя так, будто меня видит первый раз и будто всё для него тут незнакомо.

Долгое время я был уверен, что это тот самый псих, который тут устроил переполох во время моих первых смен. Всё думал, кому бы сказать потихоньку. Даже груз вины на себе чувствовал, что молчу об этом. Вдруг он чего замыслил нехорошее: вынюхивал что-то, а теперь устроился работать…

Но спустя время я понял, что этот новый монтажник и тот сумасшедший не могут быть одним человеком. Этот парень оказался совершенно адекватным, простым и неконфликтным.

Однажды мы разговорились, и я окончательно похоронил свои сомнения. В городе он был первый год. Приехал из Астраханской области. Ранее в этих местах не был. Звали его Дима, кстати.

Причин ему не верить у меня не было. И я решил, что этот парень никаких странностей не выкинет, однако всё оказалось совсем не так. Семь месяцев назад он пропал при весьма странных обстоятельствах.

Случилось это, как нарочно, в мою смену. В тот день снова были проблемы с электричеством. Димке это не давало покоя. Он по специальности электрик, и его жутко раздражает, когда что-то не работает.

– Да брось ты. Само всё через день наладится. Сколько раз уже такое было, – сказал я ему, и он немного успокоился. Перестал носиться туда-сюда.

После шести вечера, когда в здании почти никого не осталось, Дима заявился ко мне, улыбнулся и попросил дать ключ от пятьдесят первой.

– Уже домой собрался, и до меня только что дошло, что там ещё один щиток есть. Дай посмотрю чего там, – говорит. – Минут на десять, не больше.

Я кивнул на стенд с ключами, мол, бери. Он положил свою сумку на мой диван, спросил, не против ли я, взял ключ и ушел. Я был увлечён сериалом и не придал этому значения.

Прошло около часа. Я сложил ноутбук, решив, что пора сделать обход и закрыть здание на ключ. И тут, встав со стула, я увидел на диване сумку Димы и сразу вспомнил, что он не вернулся, хотя обещал принести ключ через десять минут.

Тогда я ещё ничего не заподозрил. Мало ли, увлёкся человек ремонтом. Вышел я из комнаты, проверил первый этаж, поднялся на второй. Вижу: двери комнаты №51 приоткрыты, а в крыле мертвая тишина.

Я позвал Диму, он не откликнулся. И тут в животе защекотал страх. Я вспомнил тот случай с комнатой №51 и того мужика, похожего на Диму. И стало мне казаться, что Дима сегодня был так же небрит, и одежда на нём была похожая.

Я снова окликнул Диму. Тишина. Ох, и страшно мне стало. Я робко подкрался к дверям… Открытый замок висел на одном ушке, а внутри никого не было.

Щелкнул выключателем – свет загорелся. Тут мне в голову пришла безумная догадка. Но я гнал эти мысли прочь. Ушел Димка, про сумку забыл. Ключ не вернул. Ну и что? Бывает! Докладывать, естественно, ни о чём не стал.

Только спустя трое суток, я узнал, что Дима с того дня на работе не появлялся. Его начальник всё ходил, причитал: «Вот куда он делся? Ведь не пьющий». Я понял, что видел его последним, и каждую свою смену про него спрашивал. Думал, объявится и развеет мои дурацкие подозрения. А его всё не было. В полицию обращались – без толку.

И вот теперь я сижу в свои смены, думаю. А, что если окончание этой истории с исчезновением осталось где-то в прошлом? Тогда и удивляться не стоит, чего Дима стал на меня орать… Конечно, внезапно оказавшись взаперти, подумал бы, что это я его закрыл…

Ещё я вспоминаю тот случай, как на следующие сутки кто-то снова пробрался в комнату №51. Вдруг это тоже Димка, когда понял, что «не там вышел»?..

От того замка есть и запасной ключ, но я замок на двери вешать не стал. Положил в ящик стола. А двери комнаты №51 слабо перевязал тоненькой проволочкой, чтобы легко было можно открыть изнутри. Воровать там всё равно нечего. А Димка, может, ещё вернётся?

Если я прав, мы все доживём до старости

Вы знаете что-нибудь о «ложных воспоминаниях»? Случалось ли такое, что, разговаривая о прошлом с близкими, вы понимали, что ваши воспоминания отличаются от того, что помнят они?

Этому есть логичные и простые объяснения. Например, учёные говорят, что наши воспоминания меняются, потому что мы снова и снова интерпретируем их, забывая то, как всё было на самом деле.

Однако мне довелось увидеть подтверждение тому, что некоторые события моей жизни были буквально переписаны. Я нашёл готовый фильм, который снимал в юные годы. Но что удивительно: он не был снят до конца. Я бы не забыл этого. Откуда взялись финальные сцены? Кто монтировал этот фильм? Этому я нашёл объяснение.

Но прежде чем пояснить свою теорию я должен вам рассказать про одно событие своей жизни. Четыре года назад я чуть не утонул. Потом вы поймёте зачем вам это знать.

Поехали мы с однокурсниками и однокурсницами на озеро отметить закрытие сессии. Без алкоголя – так посидеть и искупаться. Купили готовый шашлык в местном кафе. Дорого, зато никакой возни.

Терпеть не могу такие сборища, если честно. Всегда думаю, поскорее бы домой: заниматься своими делами. А ребятам было весело. Музыка из машины орёт, небо голубое, народу вокруг почти нет. Немного посидели и полезли в воду. Кто и до середины озера доплывал, а я сидел на покрывале.

– Паш, давай к нам сюда, – кричали мне.

– Плавать не умею, – ответил я.

– Научим! – сказала мне Жанна, выглянув из-за дерева. Она там завязывала купальник.

Я хорошо помню, что учить меня плавать было её идеей. И я был не против. Жанна была симпатичная, тоненькая и черноглазая.

Учила она меня как ребёнка. Говорила, что вода – это мой друг, что нужно просто лечь и расслабиться. Я серьёзно к этой затее не относился, но старался. Ложился на воду, пытался одновременно грести руками и ногами.

Не лучшее место было для того, чтобы научиться плавать. То было даже не озеро, а затопленный песчаный карьер. Чуть отойдёшь от берега, и уже глубина. Никаких отмелей.

Но я осмелел, поняв, что могу проплыть немного, если набрать побольше воздуха и не поднимать головы. Решил потренироваться так – проплыть под водой, а потом научиться держать голову.

Попросил ребят за мной присмотреть и поплыл. А когда минуту спустя я поднял голову, то понял, что плыл вовсе не вдоль берега. Под ногами не было дна. Я запаниковал и начал тонуть.

Не знаю насколько далеко меня занесло. Ничего кроме неба не видел. Хотел кричать, но то и дело в рот попадала вода. Барахтался я не долго. Как же, оказывается, быстро силы оставляют человека, если ему не хватает воздуха.

Меня тянуло вниз, я оказался под водой. Ни руками, ни ногами шевелить уже не мог. Какое-то время я ещё видел зелёную муть, а потом всё – отключился. Правильное это слово «отключился». Иначе и не скажешь. Вот ты был, и вот тебя уже нет.

Говорят, что в такие минуты вся жизнь проносится перед глазами. Ерунда! Я и подумать ничего не успел.

Как же я не утонул? Не знаю. Я очнулся уже над водой и чувствую: чья-то чугунная рука тянет меня за волосы. И сам я руками гребу, ногами барахтаю. Захлёбываюсь, лёгкие горят, но плыву.

Меня вытащил Андрей. Больше часа я мучительно откашливал воду из лёгких. Ребята обступили меня кругом. И кто-то всё порывался скорую вызывать.

А Федька возьми да скажи:

– Зачем было в воду лезть, если так хреново плаваешь?

Меня это взбесило. Это ведь ему больше всех не нравилось, что кто-то сидит на берегу. Это ведь он орал, чтобы я не боялся – заходил поглубже.

Я сказал, что сами меня чуть не утопили, а теперь виноватым делают. Конечно перегнул палку сгоряча. И тут ребята как загалдели, что никто меня не уговаривал, насильно в озеро не тянул и что вообще мог бы я сейчас на дне лежать.

Не понравилось мне то, что мои однокурсники так упрямо уходят от ответственности. Мол, меня спасли, а я… Всех перепугал, свинья неблагодарная.

Были у нас совместные планы на лето, но с этого дня всё. Не звонил я никому из них. Ближе к началу следующего курса остыл. Спасли всё-таки. Не стояли, открыв рты. Я потом их всех отблагодарил, особенно Андрея.

Спрашивал у него, как он меня поднял со дна. Ведь я чувствовал, как погружался, когда сознание терял. Андрей ответил, что не помнит такого. Рассказывал, что увидел, как я бултыхаюсь, подплыл и вытянул за волосы. Под воду за мной не нырял. Странно. Неужели я сам всплыл? Впрочем, это мне не казалось важным.

Много времени прошло после того случая. И жил я себе спокойно. Успел и университет окончить, и на работу устроиться, и от родителей съехать. С однокурсниками давно связи растерял. Теперь только с днём рождения друг друга поздравляем.

И может быть не узнал бы я о странностях моего «переписанного прошлого», если бы не проблемы с компьютером. Полетел Виндоус. Компьютер у меня был старый, еле дышал. Мне его ещё родители покупали. У них и остался диск с программой.

Пошёл я к ним неохотно. У них ко мне всегда два вопроса: когда я женюсь и когда будут внуки. А ещё они мне любят напоминать, что с квартирой мне помогли как раз для того, чтобы я мог свою семью завести. А мне что, на первой встречной жениться?

«У молодёжи сейчас всё рано да рано, – в очередной раз упрекала меня мама, пока я лазал по шкафам. – Когда мне было двадцать шесть лет, ты уже в первый класс пошёл».

Коробку со старыми дисками, наконец-то, нашёл. Так и забрал её всю. Хотелось поскорее домой вернуться.

Вечером переустановил Виндоус и стал перебирать оставшиеся диски в коробке. Просто так, из любопытства. И среди старых игр я нашёл диск, который был подписан чёрным маркером «Наш фильм».

Я сразу понял, что это за фильм такой. «Победа настоящих чувств». Господи, какое же нелепое название! А тогда мне семнадцатилетнему подростку оно казалось очень удачным.

Незаконченный фильм, который мы снимали с моей подругой Катей Беловой. Её сейчас уже нет в живых. Погибла шесть с половиной лет назад. Тут нахлынула на меня тоска. Я подумал: вот и нет уже никаких «мы», и так и не получилось никакого «нашего фильма».

Конечно же я решил пересмотреть, то что мы там наснимали. Стал скидывать фильм на компьютер. Тут и начались мистические нестыковки с прошлым. Я сразу обратил внимание, что файл необычайно тяжёл. Не мог столько весить восьмиминутный фрагмент. Я хорошо помню, что «пересчитывал» видео, так чтобы оно не весило больше чем нужно. Все отснятые материалы мы с Катей монтировали сразу. И готовый файл записывали на болванки, чтобы не потерять, если с компьютером что-то случится.

Я его запускаю и не верю глазам. Фильм идёт более пятнадцати минут. Но мы смонтировали тогда минут восемь! Что же там такое?

Начиналось всё как обычно: лирическая мелодия, тёмный экран, название заезженным курсивным шрифтом «Победа настоящих чувств». Первая сцена: ребята играют в стритбол на спортивной площадке.

Листаю мышкой дальше восьмой минуты: милая светловолосая девушка сжимает кулак – подбадривает высокого худощавого парнишку перед финальной игрой. Не может быть…

Листаю дальше. Финальная игра. Чуть дальше: кубок в руках. Ещё дальше: титры ползут вверх. Как это? Последние сцены не были сняты!

Я чувствовал, будто схожу с ума. Думаете, за восемь лет у меня просто из головы вылетело, что фильм мы закончили? Нет. Это невозможно. Незаконченная работа «Победы настоящих чувств» была для меня серьёзным разочарованием юности.

Теперь позвольте мне рассказать, что это был за фильм такой и кто такая Катя Белова.

С ней мы познакомились, когда ей было семнадцать и мне без малого восемнадцать. Она училась в одиннадцатом классе. Я заканчивал колледж. Познакомились мы благодаря общим интересам. Я задумал снять фильм. А она уже сняла с подругами своеобразный ремейк на фильм ужасов «Звонок».

Познакомил нас мой друг. Катя была двоюродной сестрой его девушки. Подружились мы сразу и крепко. Сначала допоздна переписывались в «аське». Потом слонялись по улицам до заката. А после начали ходить друг к другу в гости. Смотрели вместе фильмы десятками. Особенно любили азиатские ужастики. Даже без русской озвучки их смотрели и без субтитров.

Вместе мы провели семь счастливых месяцев. Был ли я влюблён в Катю? И да, и нет.

С одной стороны: а как иначе? Красавица девушка, разделяет все мои интересы. Молодому парню невозможно не влюбиться. А с другой стороны, меня оскорбляла её крутость.

Низкого я был о себе мнения. Думал, что Катя не моего полёта птичка. Она была хороша во всём. У неё было красивое лицо и фигура гимнастки. Она играла на фортепиано. Она изучала английский и французский языки. У неё была одежда для бега, наряды для похода в театр и ресторан. Отец её был доцентом в престижном институте, а мама директором местной картинной галереи.

А я был худощавым. Интересовался я только кино, литературой и баскетболом. У меня было несколько футболок, пара джинсов и шорты для игры. Отец у меня не уступал родителям Кати – ездил на Ленд Крузере, дослужился до высокой должности. Но я на его фоне уж слишком бледно выглядел. Не принц, одним словом.

С Катей мы обнимались, держались за руки, прижимались щека к щеке. Она клала голову мне на плечо. И всё это мне тогда ни о чём не говорило. Я ждал других сигналов.

К слову, играл я не в самой лучшей команде. Не то чтобы мы были слабаками, но настрой у нас был неверный. Вместо воли к победе у нас была самоирония. Даже название у нашей команде было такое – «Мхи». И играли мы как мхи… До городского финала доходили несколько раз, но ни разу не выигрывали.

И вот задумал я снять фильм. О любви, о дружбе и о баскетболе. Сюжет был такой: главный герой… его, конечно же, играл я… влюблён в девушку. Её играла моя знакомая из колледжа. А эта девушка влюблена в красивого баскетболиста. Эта роль досталась моему другу.

В начале фильма эта девушка стоит у забора, смотрит, как тот, кого она любит, гоняет с ребятами в стритбол на площадке школьного парка. На самом деле девушка влюблена не в самого парня, а в его славу и в его популярность. Думает, вот будут они вместе, и вся школа обзавидуется.

Девушка подходит к красавцу-баскетболисту после игры и предлагает ему прогуляться вместе. А тот холодно ей отвечает, что нет у него на это времени.

Теперь стоит девушка одна на площадке. Голову опустила, чуть не плачет. И тут приходит на площадку другой парень. В футболке и джинсах. Романтик. Моя роль!

– Свет, ну вот что ты в нём нашла? Погуляй лучше со мной. У меня есть время, – говорит мой герой.

– Отстань ты, – теперь уже девушка холодна со своим поклонником.

– У него к тебе никаких чувств. А у меня к тебе да, – не унимается неудачливый парнишка. Наизусть помню эти нелепые диалоги…

Девушка шагает прочь, а мой герой бежит за ней, чтобы услышать ответ.

– Он в прошлом году чемпионский кубок выиграл. А ты чего добился? Выиграй кубок, тогда и посмотрим, – говорит девушка, не оборачиваясь.

Парень остаётся один на площадке. И тут появляется героиня Кати. В руках у неё баскетбольный мяч. И она говорит, что кубок можно выиграть, если вступить в команду и хорошо подготовиться к турниру.

– Хочешь, буду тебе во всём помогать? – предлагает героиня Кати. Эту роль я написал специально для неё.

Сюжет больше годится для журнала «Ералаш», чем для короткометражного фильма, правда? Но мы снимали серьёзную школьную мелодраму.

Дальше шли несколько сцен, где были только я и Катя. Вот подруга наблюдает, как парень бросает мяч в кольцо. Вот она ему помогает анкету заполнять для вступления в команду. Вот опять броски в кольцо. А вот героиня Кати его полотенцем обмахивает, будто он не баскетболист, а боксёр какой-то.

А ещё сцена, где друзья идут вместе по тротуару и разговаривают об успехах и о том, что скоро турнир. На этом должен был закончится недоснятый кусок фильма. Так я думал. Я был изумлён, когда пошли сцены, съёмок которых не было.

Просто забыл? Много лет прошло. Сняли, не сняли. Всё ли упомнишь? Ну уж нет!

Те сорванные съёмки были одним из ярчайших событий моей юности и уродливым узлом на верёвке нашей с Катей дружбы.

Представьте, что вы вспоминаете, как из лета в лето отдыхали в деревне у бабушки, а потом оказывается, что не было у вас никакой бабушки и деревни тоже.

Так же и я себя чувствовал. Только у меня было всё наоборот. Откуда-то взялся законченный фильм с моим участием.

Вот как всё было восемь лет назад: задумав снять короткометражку, я сразу сел за сценарий. Подробно расписывал сцены. Старательно рисовал раскадровку, просиживая дома самые лучшие майские дни.

Ходил по предполагаемым местам съёмок. Смотрел, где и в какое время солнце, каким будет свет. Катя была в восторге от идеи, от сценария и от всего, что мы делали.

Были готовы несколько сцен. Сняты и смонтированы. Мы их засмотрели до дыр и показали всем, кому могли. Оставалось снять не много: эпизод, где Света – девушка, что вздыхала по красавцу-баскетболисту, наблюдает за тем, как главный герой упорно занимается на площадке. А потом игра и предсказуемый триумф главного героя.

Всё было готово для съёмок. Я договорился с ребятами двух команд. Тренер разрешил нам снимать в зале хоть два дня. У нас даже массовка была: много знакомых хотели понаблюдать за съёмочным процессом. И кубок у нас был как реквизит.

И всё бы получилось, но вот вышла неприятность. За день до съёмки мы с Катей здорово поссорились.

У Кати была подруга Лера. И она меня сразу невзлюбила. Точно не знаю, почему. Наверное, обычная ревность. И, понятное дело, эта Лера мне тоже не нравилась.

Накануне съёмки в спортивном зале мы с Катей должны были подготовить оборудование, обзвонить всех, чтобы не забыли про завтра и ещё много чего сделать. Но Катя опаздывала – пошла к Лере и задержалась. Я ей звонил, нервничал и начал злиться. Мне стало казаться, что Лера нарочно задерживает Катю, чтобы меня пораздражать.

Катя пришла с опозданием в час. И я был в гневе. Хотел убедить её в том, как она наивна и не замечает манипуляций её подруги. Катя тоже разозлилась. Такой я её ещё не видел.

– А почему я должен терять время из-за твоей подруги? – не выдержал я.

– А почему я должна тратить время на твой фильм? – выпалила Катя.

Хлоп. Верёвка лопнула. Больше всего меня задело то, что она назвала фильм «моим», ведь он был «нашим».

Мы поссорились. На следующий день съёмок не было. Без Кати они были невозможны. У неё была важная роль. Камера была её. Да и настроения снимать не было.

Позже Катя сказала, что весь день ждала моего звонка. Хотела сама позвонить, но не смогла. Я тоже не мог. Страшная была обида. Мы не разговаривали два дня. Тогда-то я и понял, как сильны мои чувства. Тут не только дружба…

Катя тоже скучала. Позже призналась, что даже плакала. Поэтому мы долго в ссоре не были. Спустя два дня созвонились, встретились, крепко обнялись.

Снова подружились. А что фильм? «Доснимем ещё. Успеем», – говорили мы. Когда знакомые ребята нас про него спрашивали, то становилось как-то неловко. Это было больное место. И вообще без съёмок наши отношения стали какими-то не полными. Раньше нас общее дело объединяло, а теперь мы дружили просто так – без цели. Фильм был заброшен.

Лето прошло. Колледж был позади, а в университет я в том году не смог поступить. Мне пришла повестка, и я, ожидая приключений, пошёл добровольно в армию. Катя меня проводила.

А когда вернулся спустя год, ей было уже не до меня. У неё появился парень. Мотоциклист. Из тех, кто кроме своего мотоцикла больше ничем не интересуется, статусы «вконтакте» про скорость ставил. Ходил в дерматиновой куртке. Как мало девушке было надо, оказывается… А нашу дружбу как ветром сдуло.

Но один раз мы с Катей встретились. Пошли в кафе посидеть. Поначалу была она застенчива. Всё-таки давно не виделись. А потом стала откровенничать.

«Ты мне нравился тем, что всегда что-нибудь выдумывал, – сказала Катя. – Стихи писал, фильмы снимал. Ты был первым парнем, с которым мне не было скучно. Думала о тебе много. Постоянно думала».

Помню, как она тогда глаза опустила. Застеснялась. Эх, упустил я своё счастье. Встретились мы тогда – будто подвели итог нашей дружбы. Больше никаких ужинов у нас не было.

Несколько месяцев спустя, и Кати не стало. Она с парнем на мотоцикле влетела в грузовик. Парень умер мгновенно. А Катя пролежала в реанимации несколько дней и тоже умерла, не приходя в сознание.

Вот что я помнил. А теперь передо мной была альтернативная история. Короткометражный фильм. Местами затянутый. Много лишних планов. Есть «дёрганные» кадры. Ужасный звук. Но законченный фильм!

Вот съёмки в спортивном зале. Ребята играют в баскетбол. Те самые ребята, которые спрашивали: «А вы свой фильм снимать не будете?»… Всё по сценарию. Идёт финальная игра.

Главный герой, то есть я, ведёт мяч к кольцу. Соперники как бы пытаются отобрать мяч, выглядит это фальшиво. Болельщики волнуются. По очереди показывают лица Кати и той девушки, что в начале фильма отшила парня. Мяч летит в кольцо. Ура! Публика ликует.

Все поздравляют моего героя, будто он один выиграл всю игру. Следующий кадр: главный герой стоит с золочёным кубком в руках, и ему на шею бросается девушка, ради которой он всё это делал. Она радуется за него, обнимает. А он через её плечо смотрит на свою подругу, что готовила его к этой игре. Подруга стоит в стороне. Улыбается ему, показывает палец вверх, а глаза у неё грустные. Хорошо Катя сыграла. На фоне всей наигранности настоящая актриса.

Мой герой выбирается из объятий девушки, отдаёт кубок кому-то из своей команды и идёт к подруге. Они смотрят друг на друга с нежностью. Тут зрителю должно стать ясно, что значит «Победа настоящих чувств». Девушка, которую главный герой мечтал покорить, смотрит на них с недоумением. В финале счастливая пара покидает зал, держась за руки. Этого в сценарии не было. Наверное, придумали в процессе съёмок. Конец…

Но кто всё это снимал? Когда по экрану поползли титры, объяснение у меня было только одно: я сошёл с ума, и у меня «глюки». Представьте, каково это узнать такое, когда ты один в квартире, а за окном темно.

Я много раз перелистывал фильм. Пересматривал вторую половину. Всё было настоящим, хоть это никак не состыковывалось с реальностью.

Чуть отойдя от шока, я позвонил своему старому другу. Тому самому, что встречался с двоюродной сестрой Кати и играл красавца-баскетболиста в нашем фильме. По телефону я не стал ничего объяснять, только пообещал, что покажу ему такое, от чего у него отвиснет челюсть.

Заинтригованный друг скоро примчался. Я включил ему фильм с самого начала для большего эффекта. А сам внимательно наблюдал за его реакцией. Вот пошли на экране несуществующие сцены. Я гляжу, а мой друг всё ещё сидит со скучающим лицом и ждёт, когда начнётся то, от чего отвиснет челюсть.

– Илюх, ты что, не понимаешь? Мы же этого не снимали никогда! – не выдержал я.

– Чего? Как это не снимали? – удивился мой друг.

Я был ошарашен, когда понял, что мои воспоминания отличаются от того, что помнит Илья. Съёмка не срывалась? Нет, не срывалась!

Сначала Илья смотрел на меня как на человека с дырявой памятью, потом начал думать, что я затеял дурацкий розыгрыш, а когда его утомили мои расспросы, он стал сомневаться в том, что я здоров.

Мне пришлось притвориться, что я начал что-то вспоминать. И просил рассказать подробнее.

– Вы же ещё хотели какой-то фильм снимать про любовь, но потом расстались, – рассказывал друг.

– Что мы сделали? – я не смог скрыть удивления.

– Ну, друзьями остались, – уточнил друг.

По воспоминаниям Ильи, мы с Катей встречались. Около трёх месяцев. Для юности большой срок. Позже мой друг в качестве доказательства принёс фотографию со своего восемнадцатого дня рождения. Он был одним из последних людей, кто печатал и вставлял фото в альбом. На той фотографии мы с Катей прижались друг к другу лбами и губы близко-близко. Друзья так не делают.

Я помню тот день рождения. И Катя там со мной была. Мы даже выпили немножко. Но никаких поцелуев не было. Забыл бы я, как же…

Мой друг вспомнил, что о своих отношениях мы с Катей объявили, когда закончили с монтажом фильма. А причину нашего расставания Илья не помнил. Предположил, что ссориться стали. Ещё сказал, что в военкомат я пошёл от отчаяния – тяжело переживал разрыв.

А что дальше? Что случилось с Катей? Разбилась на мотоцикле со своим парнем. Умерла в реанимации, не приходя в сознание. Тут всё сходится…

Но целый эпизод моей жизни переписан. Как это объяснить? Вещественные доказательства говорят о том, что моя память меня обманывает, а не наоборот.

Нет, версия о моём сумасшествии меня не устраивает. Я решил найти этому другое объяснение. И мне вспомнились события четырёхлетней давности, когда я чуть не утонул.

Тогда ребята убеждали меня, что никто не хотел учить меня плавать и что со дна меня никто не доставал. А не означает ли это, что я всё-таки утонул в том озере?..

Звучит безумно? Сейчас объясню. Вы верите в жизнь после смерти? Я никогда не верил. А теперь у меня есть своя теория на этот счёт. Представьте, что существуют тысячи или даже миллионы похожих реальностей, и мы существуем одновременно в каждой из них.

Если в одном из миров человек погибает, то его сознание переключается на другое тело в другом мире, где он остался жив. Так понятнее? Но каждая версия реальности немного отличается от другой. Этим и объясняются нестыковки в прошлом, о которых я бы мог и не узнать.

Я помню, как шёл ко дну, как умирал… И, наверное, умер в той реальности. А теперь оказался здесь. В теле, более приспособленном к жизни. Здесь я был не столь ранимым, чтобы обидеться на Катю и отменить съёмку. Здесь я был немного смелее, чтобы рассказать ей о своих чувствах. И, наконец, здесь я умею плавать, пусть и не очень хорошо. Это я проверил недавно. Плыву и голову над водой держу…

Я стал спрашивать у людей, было ли у них что-то подобное. И один мой знакомый рассказал о том, что у его сестры был похожий случай. Когда они были подростками, мама попросила их вымыть окна. Сестра тогда впала в панику и отказывалась даже подходить к окнам. Мой знакомый вымыл окна один и был страшно зол на сестру. А вечером она ему объяснила, что боится снова упасть и разбиться. Сестра была убеждена, что в прошлый раз, когда она мыла окно, то свалилась с третьего этажа. Лежала на асфальте, истекала кровью и умирала. А потом снова оказалась на подоконнике живая и невредимая. Такую историю нельзя воспринять адекватно, даже тому, кто её рассказывает. Со временем сестра моего знакомого стала говорить, что это был сон.

Свою историю я рассказал ещё одному человеку. Другу моего отца – доктору из научно-исследовательского института. Попросил его пофантазировать. Он мыслит интересно.

Так вот доктор объяснил это почти так же, как я: представьте, что наше тело – это терминал, а сервер с нашим Я витает где-то в информационном поле. Допустим, у нас много тел в разных мирах, и все они подключены к одному «серверу-Я». «Глобальная сеть выживания» – так назвал доктор эту теорию.

Все альбомы с фотографиями я перерыл. Читал километры своих переписок в социальных сетях. Больше никаких серьёзных несоответствий с моей памятью не нашёл. Какие-то мелочи казались мне незнакомыми, но мог же просто забыть. А переписки с Катей у меня не сохранилось. Жаль.

Но если я прав, и есть множество реальностей со всевозможными вариантами наших жизней, то мы все доживём до старости.

Слишком оптимистично всё это? Да. Если есть теория, то и доказательство всегда найдётся? Тоже верно.

И всё-таки я верю, что существует реальность, где Катя не разбилась на мотоцикле и осталась жива. А может быть, есть и такая, где мы с ней пережили все трудности и остались вместе.

Недавно я видел такой сон. Вдруг и сны тоже что-то значат.

Пингвинья голова

Эта жуткая история произошла несколько лет назад, но только недавно я впервые осмелился её рассказать.

Первым слушателем стала моя подруга, которая решила устроить мне сюрприз в ночь перед праздником всех влюблённых. Кстати, забавно, что наша встреча пришлась на пятницу, 13-го. Но это не суть.

Так вот, моя подруга вырядилась «зайчиком»: прозрачные чулки, откровенный пеньюар, а на голове ободок с заячьими ушами.

– Очень мило, – сказал я. – Только сними эти уши, пожалуйста.

Девушка, которая так старалась в эту ночь выглядеть неотразимой, нахмурилась, и её азиатские скулы показались шире, чем обычно. Сразу она возражать не стала, но позже бессонной ночью припомнила мне это и настойчиво просила объяснить, что было не так с этими заячьими ушами?

А дело было в том, что эта вещь вызывала у меня неприятные ассоциации и не самые лучшие воспоминания о моём первом опыте работы журналистом в редакции газеты.

– Название той газеты едва ли кому-нибудь что-то скажет, собственно, её уже и не существует, – рассказывал я. – Работала в той редакции одна неприятная женщина. За глаза я называл её «бабкой»… Потому что лицо у неё было очень старческое. Но на самом деле ей было лет сорок пять или около того. Звали её Василина.

Эта тётка показалась мне неприятной с первого дня. Почему? Сложно сказать. Было в ней что-то отталкивающее. Она была очень скованной, говорила еле слышно. Странно одевалась, ужасно странно! Где она только брала такую нелепую одежду? И у неё были светло-голубые глаза. К чему это я? Наверное, её взгляд меня несколько пугал.

Кстати, автор статей из неё был никакой. Писала она чрезвычайно плохо. Однако её держали, ведь в каждой редакции есть какой-нибудь бездарный журналист, на которого руководство спихивает нежеланную работу.

Но это далеко не главная причина, почему я не мог выносить её присутствие.

Дело было в том, что Василина эта была психически нездорова. Да, я не психоаналитик, но, серьёзно, подчас она вела себя как сумасшедшая. Однако, надо сказать, что в целом я сочувствовал этой женщине. Возможно, сострадания к ней было даже больше, чем раздражения.

Впервые о странностях «бабки» я узнал в канун Нового года. Она нацепила на голову ободок с похожими заячьими ушами и прыгала по всей редакции, поздравляя всех с наступающим праздником. Это было ужасно… Эти нелепые уши и это старческое отвратительное лицо, театрально-писклявый голос, застывшая улыбка, пустой ничего не выражающий взгляд. Я был очень смущен и обескуражен сиим зрелищем.

Как выяснилось, причудам «бабки» коллеги давно перестали удивляться. Подобное Василина устраивала каждый праздник. Над ней смеялись, ей говорили в лицо, что не стоит такое устраивать, но «бабка» была глуха к их словам. Корпоративы без заячьих ушей никогда не обходились, а ещё Василина во время торжеств удивляла коллег нудными викторинами и глупыми конкурсами.

Однако самая жуткая неожиданность от Василины была ещё впереди.

Однажды весной в середине рабочей недели Василина пропала и не появлялась на работе три дня подряд. Это не было чем-то из ряда вон – «бабка» всегда чувствовала себя вольным художником и часто пропадала, выполняя «задания», которые ей никто не поручал.

Отсутствие её, конечно, заметили, но никто особо не беспокоился, ведь родственники о пропаже в редакцию не сообщали (по словам «бабки», у неё были муж и дети).

На той же неделе в субботу я пришел в редакцию. Любил приходить туда по выходным время от времени и поработать над своими первыми личными проектами.

День клонился к вечеру. Я уже сбился со счета, какую кружку мне готовила кофе-машина, но чувствовал себя уставшим, а от текстов на мониторе рябило в глазах.

В конце концов, я сдался, сложил руки на столе и прилёг. Стоило мне задремать, как в голове замелькал сон: я по-прежнему сижу на своём рабочем месте, уставив взгляд в мерцающий монитор и вдруг чувствую спиной, что кто-то стоит позади меня.

Миг спустя моё лицо грубо обхватили огромные руки, закрыв глаза, рот и нос. Вот рассказываю это сейчас, а по спине бегут мурашки… Самым удивительным было то, что я буквально чувствовал прикосновение. Эти руки были в толстых меховых варежках. Но главное – запах, непереносимая вонь. Руки в варежках невозможно воняли. Тошнотворно-приторный, просто удушающий запах. Б-р-р-р!

Сон длился всего пару секунд… Каждый человек иногда видит такие короткие сны, от которых вздрагивает и резко просыпается. Я встрепенулся. Видение исчезло, но сердце бешено колотилось. От тишины вокруг становилось только страшнее, а этот запах и вправду висел в воздухе. Только он был едва уловимый, заметить его можно было, только если сильно принюхаться. Мне стало совсем не по себе, я поспешил выключить компьютер и убраться домой.

Когда стало известно, что «бабку» обнаружили мертвой в одной из тесных подсобок нашего старого здания, я почему-то не удивился. Однако странные обстоятельства, о которых я узнал немного позже, меня шокировали.

Её разлагающееся тело обнаружил охранник, учуявший ночью гнилостный запах. Только он не сразу понял, что наткнулся на труп, потому что покойница была в каком-то старом костюме пингвина. Умерла Василина от удушья. Скорее всего, тому причиной послужила тесная маска – «пингвинья голова».

Почему она была в костюме птицы и как оказалась в подсобке? Все работники редакции единогласно предположили, что женщина в очередной раз собиралась удивить сотрудников: раздобыла костюм в одном из домов культуры и забралась в душную подсобку, чтобы переодеться. Несчастный случай. Неудавшийся розыгрыш с печальным концом.

Что я сам думаю по этому поводу? Да я с ними, в общем-то, согласен… Только вот не могу понять, почему мне привиделись меховые варежки, что были частью этого костюма и о которых я не мог знать?

Может быть, именно после таких происшествий появляются «дома с привидениями» и рождаются бесконечные жуткие истории о беспокойных душах?

Страшная тёмная дверь

Каждый раз, выходя из дома, я надеюсь встретить её. Куда бы ни шёл, и где бы ни был, я хочу верить, что иду к ней. Может, она этого хочет? Здесь не нужно быть романтиком. Эта девушка может сделать так, чтобы мы встретились. Но прошёл почти год, а этого до сих пор не случилось.

Милая Арина. Ты правда забыла меня?

Она всегда говорила, что у меня от неё будут только проблемы. Она говорила, что отравит мою жизнь. Я в это не верил и не верю сейчас. Пусть рядом с этой девушкой творились невероятные вещи. Пугающие вещи. Жуткие…

Мне больше ничего не страшно, лишь бы ты вернулась.

Я расскажу о ней то, что помню сам. Стоял жаркий август. На проспекте Революции было много парочек и дружеских компаний, а я один сновал между ними – вышел из дома нагуливать шаги в мобильном приложении.

И я увидел девушку. Её было невозможно не заметить, потому что она ела японскую лапшу на ходу. В одной руке держала коробочку, а в другой у неё были палочки. И вот она уплетала! Не странно увидеть на улице человека с шаурмой или с чебуреком, но вот чтобы лапшу трескать…

Я увидел её и подумал: «Господи, какая же она смешная!». Девушка прошла мимо, и мне показалось, что она бросила на меня взгляд и улыбнулась как-то хитро. Я ведь её и рассмотреть не успел. Бёдра округлые и короткая стрижка – всё, что заметил. Но она засела у меня в голове.

Я прошёл ещё немного. Взял бумажку у рекламщицы, что была одета, как барышня. Чуть не столкнулся с официантом у грузинского ресторана и притормозил. На уличном столике под навесом лежала пачка салфеток. Ветер подхватывал их по одной и сбрасывал на тротуар.

Я представил, как беру эту пачку и бегу назад догонять ту девушку:

«Приятного аппетита! А может быть, Вам салфетку?»

Вот же глупости! Так только несчастные пикаперы делают. А я нормальный, я не знакомлюсь на улицах. Я знакомлюсь в социальных сетях…

Но я это сделал. Схватил салфетки, пока ветер их все не разбросал, и побежал назад. Бежал, оглядывался по сторонам – она ведь могла свернуть на переходе.

Я нашёл её в скверике. Девушка сидела на скамейке, запрокинув голову назад. Глаза её были закрыты, и она улыбалась, наслаждаясь солнечными лучами.

И правда, симпатичная.

– Салфетку? – сказал я, набравшись смелости.

Девушка открыла глаза, сощурилась и сделала ладонь козырьком.

– Ага, давай, – сказала она, рассмотрев меня.

Девушка промокнула губы, а затем придвинула коробку с остатками лапши ближе к себе. Она хотела, чтобы я сел рядом.

Самое необычное знакомство в моей жизни?

– Меня зовут Саша, – сказал я.

– Саша, – мне показалось, что девушка повторила моё имя с нежностью.

– А как тебя зовут? – спросил я, так и не дождавшись, что она догадается представиться.

– Арина, – ответила девушка.

Арина. Глаза светлые-светлые. Кожа такая прозрачная, что видны жилки на лице. Могу закрыть глаза и представить её в мельчайших деталях.

Тогда мы долго гуляли. Она была в хорошем настроении. На Советской площади девушка вбежала в «танцующий» фонтан, чтобы коснуться струи в центре, и вся вымокла. Я закрывал лицо руками: боже, что она творит! Какой она была открытой. Рассказывала мне всё, о чём бы я ни спросил. А сама не задавала вопросов. Будто ей было всё равно, сколько мне лет, где я живу, чем занимаюсь. Я чувствовал, будто мне позволяют быть тем, кто я есть.

Когда Арина впервые пришла ко мне домой, а это случилось скоро… Она ни в чём себя не стесняла. Поставила чайник на плиту. Полезла в шкаф, взяла мою футболку и старые пляжные шорты. Пошла переоделась в ванной. Я смеялся, глядя на неё. Выражал так удивление её раскрепощённостью, а девушка улыбалась и смешно моргала.

Первую странность в поведении Арины я заметил, когда она осталась у меня ночевать. Я живу в квартире-студии, и у меня всё в одной комнате: спальня, кухня и гостиная. А ещё прямо из комнаты видно прихожую.

Мы лежали с Ариной в постели. Я обнимал её, гладил, а она смотрела в коридор.

– Меня пугает твоя дверь, – сказала она.

– Чем она тебя пугает? – я думал она шутит.

– Это странно, что с кровати видно дверь в подъезд, – ответила Арина. – А ещё там глазок открыт.

Я приподнял голову с подушки и посмотрел. Посреди темноты висела голубая светящаяся точка. Подумаешь, открытый глазок. Ерунда какая…

– Отвернись и не смотри, – сказал я и потянул девушку за плечо.

– Нет, – дёрнулась она. – Ты можешь пойти закрыть глазок?

Что мне было делать? Я встал и пошёл закрывать. Интересно, если бы я знал тогда какие штуки может выделывать Арина, когда напугана, был бы я так преисполнен смелости пройти несколько шагов в темноте, опустить крышечку, повернуться к двери спиной и, не оглядываясь, вернуться в кровать?

– Я за тебя испугалась. Думала, вдруг она тебя сожрёт, – сказала Арина и погладила меня по руке.

– Кто сожрёт? – спросил я и мысленно смеялся: «Ну и ребёнок же ты».

– Дверь, – ответила Арина и наконец успокоилась.

Это было только начало.

Мы встречались уже пару недель. Арина записала нас на детский мастер-класс. Очень ей хотелось сделать печенья и украсить их глазурью. Вместе с малышнёй на террасе кафе, мы вырезали формочками мишек, котов, сердечки. А потом до темноты гуляли по центральному парку.

Хороший был день. Если бы не это…

Какой-то тип, сидящий на скамейке жестом попросил закурить. Я помотал головой и сказал «Не курю».

– А улыбаться зачем? – грубо спросил мужик и привстал со скамейки. Был он высокий, широкий и небритый.

Я сделал суровое лицо и слегка потянул Арину за руку, чтобы поскорее пройти мимо этого парня. Я не трус, но и не идиот, чтобы ввязываться в драку с теми, у кого один кулак размером с мою голову.

– Тебе вопрос задали, – мужик преградил нам путь.

Я встал так, чтобы Арина оказалась у меня за спиной.

– Смотри, смотри… Рыцарь! – он выпятил грудь, как петух. И он то и дело заглядывал мне за плечо. Похоже, ему больше хотелось напугать Арину, чем меня.

– Нет у меня курить. Чего тебе надо? – проворчал я.

– Отойдём, – мужик дыхнул на меня чем-то едким и кислым.

Я отошёл с ним к скамейке. Мне хотелось увести его подальше от Арины.

– Чего улыбался мне? Жизнь весёлая? – этот тип был старше меня лет на десять, а задиристый, как мальчишка.

– Отвали, – сказал я и сразу получил толчок в плечо.

Мужик бросил взгляд на Арину, будто говоря: «Ну же! Давай кричи. Заступайся по-девчачьи. Меня такое веселит!». Но Арина замерла и напряжённо наблюдала за происходящим.

– Я тебе отвалю. Я тебе сейчас так отвалю, – здоровяк кинулся на меня.

Я ударил его кулаком в грудь. Будто по бетонной стене… Десантник бывший что ли… Он мне вмазал в челюсть, и я повалился на асфальт. В рюкзаке хрустнул пенопластовый контейнер с нашим самодельным печеньем.

Я быстро поднялся на ноги. Хотел схватить Арину за руку и бежать. Но тут с мужиком произошло нечто.

Он оцепенел, выпятил на меня глаза. В свете фонаря мне было хорошо его видно, и показаться такое не могло… Мужик побледнел, а губы стали синими. Глаза помутнели как у слепца. Потом кожа на щеках будто обвисла. И теперь лицо его сделалось серым. Волосы поредели. Нос начал чернеть, глаза превратились в два тёмных круга, на шее выступи гадкие пятна. Потом мужик разом стал коричневым и сухим, лоб треснул и облупился. А потом он исчез. Не растворился в воздухе, а исчез так, будто его и не было. Вот я его видел и вот его нет… Пропал.

И я сам был уже не в том месте. Мы с Ариной не стояли, а шли по тротуару, довольно далеко от той скамейки и фонаря.

– Что это было? – я остановился.

– Ты о чём? – Арина смотрела на меня очень внимательно.

– Ну, это! – воскликнул я и вдруг усомнился. А правда ли всё это случилось или я просто нафантазировал?

Я тронул челюсть – не болит. Странно! Что же такое?

Арина вела себя так, словно не понимает моего удивления. Но она была мрачной, как будто что-то испортило ей настроение.

Дома я вынул из рюкзака контейнер с печеньем, и он был целый. Ещё одно подтверждение того, что драки с неизвестным мужиком не было. Однако я не мог в это поверить!

Арина рассказала мне о своих необычных способностях пару недель спустя. После того кошмарного случая скрывать что-то уже не было смысла. Я обо всём догадался.

Всё началось с её слёз. Арина сказала, что нам надо расстаться, но не могла объяснить, почему она так решила. Конечно же, я был не согласен. Мне было ясно, что я её люблю.

Девушка плакала и просила не ходить за ней. Мне не хотелось выяснять отношения на улице. Я уговаривал её пойти ко мне. Так мы и ходили до заката. Она пройдёт немного, сядет на скамейку и плачет. Я подсаживаюсь к ней, пытаюсь утешить, говорю, что нам не нужно расставаться, а она встаёт и снова уходит…

Я очень устал. У меня болела голова и в горле пересохло от постоянных уговоров пойти домой. Арина забрела в пустой двор, присела на скамейку на детской площадке. Я присел на другой край.

– Всё хватит. Ты иди домой, и я пойду к себе, – плаксиво сказала девушка. У неё уже глаза от слёз опухли.

– Арина. Ты ведь мне вчера говорила, что любишь, а теперь это, – мне казалось, что скоро у меня язык отвалится, так я устал говорить.

– Всё. Давай закончим, – не уступала она. – Я сейчас уйду, а ты не ходи за мной. Понял?

– Нет, я пойду за тобой, – сказал я.

– Нет, не пойдёшь, – почти злобно сказала Арина.

– Пойду! – упрямится я. – И буду ходить хоть всю ночь, пока ты хотя бы не объяснишь в чём дело!

– Нет, я уйду, а ты за мной не пойдёшь, – почти крикнула она. – Не пойдёшь!

Девушка вскочила со скамейки и побежала. Меня будто дубиной ударили, голова закружилась. Я увидел, как мелькнуло светлое платье Арины и исчезло за фасадом дома.

Я хотел встать. Хотел, но это было невозможно. Будто давно забыл, как вообще это делается. Я опустил голову вниз и увидел, что у меня нет ног. Да, ног не было! Только две культи торчали из коротких шорт. И на них были белые, давно заросшие шрамы. Что это такое?!

А рядом со скамейкой стояла коляска. Моя коляска. Она заменяла мне ноги. Уже давно. Очень давно. Конечно, у меня нет ног. Почему я вдруг подумал, что у меня есть ноги? Я потерял их в аварии…

Что? Такого не может быть!

Мне было тринадцать. Отец взял меня в поездку. Мы попали в аварию. Отец погиб.

Как отец погиб? Он не мог погибнуть. Я виделся с ним недавно. Пришёл к нему на своих ногах! Рассказал, что у меня есть девушка…

Вот так во мне сражались две версии разных воспоминаний. Что из этого было правдой?.. Правда была у меня перед глазами: две культи вместо ног и хорошо развитые руки.

Я был совсем ребёнком… Очнулся в реанимации уже без одной ноги. Вторую врачи обещали спасти. Год делали сложные операции – не удалось. Пришлось и вторую ампутировать. И я получил кресло на колёсах и таблетки, чтобы не болел повреждённый позвоночник.

Я помнил это яснее, чем то, как ходил на своих ногах. Воспоминания о выпускном в школе, университете, о долгих прогулках, о девушке, за которой я бежал с пачкой салфеток, казались мне вчерашним сном.

«Что же я сижу тут один в незнакомом дворе?» – у меня из глаз хлынули слёзы. Я опёрся на руки, приподнялся и упал лицом на твёрдую землю.

Когда я пришёл в себя, надо мной стояла Арина. Она всхлипывая просила меня подняться. Я как обезумевший стал разглядывать, ощупывать своё тело. Ноги были на месте. Слава богу!

Не было и коляски рядом со скамейкой. Я был цел и здоров.

Арина помогла мне встать. Голова всё ещё кружилась. Я держал девушку за руку, и мы, не говоря друг другу ни слова, пошли ко мне домой.

– У меня к тебе два вопроса, – сказал я, когда мы уселись за стол напротив друг друга. – Первый: ты всё ещё хочешь со мной расстаться?

Арина помотала головой, и на её глазах снова выступили слёзы.

– Хорошо, – выдохнул я. – А теперь, пожалуйста, объясни мне, что это было. Только не спрашивай о чём я… Думаю, ты знаешь о чём.

– Это будет очень трудно объяснить, – предупредила Арина. Голос её стал твёрже. Кажется, ей стало легче от того, что больше не нужно ничего скрывать от меня.

– Ты умеешь вызывать галлюцинации или что? – спросил я.

– Нет. Это всё по-настоящему, – Арина помахала руками на лицо и попросила воды. Я налил и подал ей кружку. Она сделала глоток и продолжила. – Я могу… Как это сказать? Могу менять реальность. Ты понимаешь, что любые события могли сложиться по-другому? Вариантов того, как всё может или могло происходить очень много. Миллиарды! Вот я могу выбирать эти варианты. Менять их.

– Но это же бред, – не сдержался я. – Это же фантастика какая-то. Такое невозможно!

– Я это делаю. Веришь ты или нет. Так получается, – ответила Арина.

– Значит, ты можешь менять прошлое, и это сказывается на настоящем. Так что ли? – пытался понять я.

– И это тоже… Я сама не знаю, – пожала плечами Арина. – Много вариантов того, каким мог быть наш мир. Как могли выглядеть вещи, люди, какими могли быть законы физики. И всё это я могу менять… Переключать… Не знаю! Я это не контролирую. Это само происходит, когда я напугана или когда сильно злюсь, когда в отчаянии… Иногда я могу исправить то, что натворила, иногда нет. Если подсознательно не хочу исправлять, то уже ничего не сделаешь… От светлых чувств тоже работает: могу вернуть кому-нибудь близкого человека, могу исцелить болезнь, несчастного сделать счастливым. Но это происходит реже, чем то, что было с тобой сегодня.

Я ещё раз посмотрел на свои ноги.

– А что случилось с тем мужиком? – спросил я. – Помнишь того, что в парке на меня напал.

– Он умер, – Арина снова помрачнела.

– Как умер? Почему? – я надеялся, что она этого не скажет.

– Давно умер, – Арина опустила глаза. – Больше десяти лет назад. Он когда-то отравился сильно. Счастливый случай его спас: сосед к нему зашёл, увидел его на полу. Врачи успели откачать… Так вот я перепугалась и сделала так, что не было этого счастливого случая… Ты этого мужика помнишь, потому что был рядом со мной. А для всех он давно умер.

– Как же так? – мне было трудно пропустить это мимо ушей.

– Не кори меня за это, – Арина сделала ещё глоток из кружки. – Пользы от моего раскаяния не будет. Уже не исправишь. Я то событие «с корнем вырвала». И его жена, которая не стала его женой… Вышла замуж за другого и у них родился ребёнок. Вместо одной жизни всегда появляется другая жизнь. Есть такой закон.

– А откуда ты всё это знаешь? – спросил я.

– Просто знаю и всё. Я это вижу, когда реальность ломается, – ответила Арина и попросила больше ни о чём не спрашивать.

Позже она всё-таки объяснила, почему хотела расстаться. Чтобы ничего не натворить, ей нужен внутренний покой. А привязываясь к человеку, испытываешь много волнения и страхов. Арина считала, что в любви человек теряет себя.

«Тебя хотят каким-то видеть, ты хочешь каким-то казаться. И в итоге уже не ясно, какой ты настоящий», – говорила она.

С того дня, как Арина у меня поселилась, мой сосед за стеной, похоже, исцелился от хронического бронхита. Я уже привык к его вечному кашлю, а теперь он почти никак не обозначал своё присутствие. Только иногда напевал что-то на балконе.

Однажды я спросил у Арины, когда она узнала о своих способностях. И она рассказала мне эту историю:

– У меня в детстве была любимая книжка. В ней была картинка: звёздное небо и Добрый месяц. Он был живой. У него был глаз, нос и рот. Мне очень нравилась эта картинка. И мама мне сказала, что мы можем испечь печенья в виде месяцев. Я обрадовалась. Мы раскатали тесто и стали вырезать кружки стаканом, а потом резали их ещё раз и получались месяцы. Я спросила у мамы: «А где же глазки и нос?». А она ответила, что для этого нужны специальные формочки, а у нас только стакан. Я была немного разочарована. А потом мама вынула готовое печенье из духовки, и я увидела, что у всех наших месяцев есть рты, глаза и носы. И все они были похожи на месяцы из книжки… Я не помню реакцию мамы: удивлялась она вместе со мной или нет. Но я подумала, что она волшебница.

Позже Арина поняла, что мама здесь не причём. Арина боялась своего отца. И мама тоже его боялась. Он не жил с ними, но иногда приходил. Всегда был пьян, орал на маму, злобно смотрел на дочь. Мама никогда не хотела его пускать, но он так яростно колотил в дверь, что иногда она уступала. Арина помнила, как мама плакала, и руки у неё тряслись.

Однажды вечером мама попросила Арину побыть дома одной совсем недолго. Девочка боялась – вдруг отец придёт. «Не придёт. Я быстро. Только масло куплю», – сказала мама и ушла.

Арине было пять лет. Она сидела в гостиной, смотрела телевизор и вдруг услышала стук в дверь. Сначала почти не слышный, а потом снова уже громче.

Девочка выглянула в прихожую. Там не горел свет, и перед ней была страшная тёмная дверь. По ту сторону снова вдарили. Арина услышала свирепый голос отца. Он выкрикивал грязные ругательства, всякие плохие вещи про маму. Он колотил в дверь так, что она сотрясалась.

Арина окаменела от страха. Она думала, что дверь вот-вот слетит с петель, отец ворвётся и убьёт её. Он ведь орал: «Убью! Убью!».

Девочка зажмурилась, ей очень хотелось, чтобы отец больше никогда не приходил. Никогда! Никогда! Никогда!

«Открыв-в-в…», – громкий голос отца угас, будто ему заткнули лицо подушкой. И последний удар в дверь получился каким-то слабым. Тух… И стало тихо. Арина ещё минуту стояла зажмурившись, а потом открыла глаза и увидела, как свет от лампочки в подъезде пробивается сквозь глазок. За дверью уже никто не стоял.

И Арине было ясно, что отец больше никогда не придёт. Так она поняла, что умеет делать такие вещи.

– Может быть, это наследственное, – предполагала Арина. – В детстве мне мама рассказывала, что мой дедушка был гипнотизёр. Ну, она так сказала, что гипнотизёр. Я не знаю, как на самом деле. Как-то раз к нему домой пришли мужики разбираться. Говорили ему, чтобы он заканчивал заниматься шарлатанством. А дед говорит им: «Видите гусей? Возьмите и зарежьте их!». Они сделали, как он сказал, а потом поняли, что порезали свои сапоги.

– Значит, у твоего деда тоже был такой дар? – спросил я.

– Не знаю. Это семейная легенда, – ответила Арина.

С мамой она меня так и не познакомила, хотя обещала…

Я понимаю, почему Арина несколько раз порывалась от меня уйти. Она боялась своей силы. Известно ли ей самой, насколько она велика? Бывало, я видел странные и такие яркие сны.

Снилось, как я сижу в своей квартире один, задёрнув шторы. Чего-то боюсь. С улицы доносится гул, будто за окном кружит рой пчёл. И он всё усиливается и усиливается. Кто-то тихонько стучит в дверь. Я знаю, что открывать нельзя, но ничего не могу с собой поделать. Встаю и иду открывать. За дверью стоят двое… Не люди. Похожие на людей, но не люди. У них слишком большие головы, тонкие шеи, длинные руки почти до колен. У них странные лица, маленькие глаза, неразличимые носы, рты будто дырки. Одеты они в какие-то старые тряпки. Эти нелепые существа оттесняют меня к стене и проходят в мою квартиру. Идут они дёргано, шатаются, роняют лбы вперёд. Им тяжело нести такие большие головы на тонких шеях.

Эти двое шарят по моим полкам. Достают хлеб, рвут упаковку, роняют куски на пол. Едят. Громко чавкают. Я ничего не делаю, только смотрю, и в голове моей шум. Чем дольше я рядом с ними, тем сильнее гудит у меня в мозгу…

Одно существо достало из полки консервы. Пошарило в ящике и вынуло консервный нож. Только открыть у него не получалось. Существо тыкало в банку неумелыми мягкими руками. Долго старалось, но только сделало небольшую дырку. Отчаялось и стало шумно высасывать содержимое.

Я нашёл в себе силы уйти. Вышел в подъезд, а там большие дыры в ступенях. Не такие, как следы разрушений. А ровные круглые дыры. Будто их каким-нибудь лазером вырезали. И сквозь эти дыры видно, что вся лестничная площадка такая. А ещё в самом низу рябит что-то серое. Я приглядываюсь, а это те существа! Целая толпа существ пытается перебраться через дыры и забраться по лестнице. Я стою и не знаю, что мне делать дальше. И тут откуда-то появляется Арина. Она хватает меня за руку и тянет. Мне трудно сдвинуться с места, а она бьёт меня по щекам и тянет…

Когда я проснулся, Арина теребила меня за плечо. Мне подобное снилось несколько раз, но не всегда удавалось запомнить события.

Иногда я думал, а вдруг это не сны вовсе? Может быть, что-то случилось, и Арина изменила мир до неузнаваемости, а потом ей удалось это исправить?

Тяжёлый груз иметь столько силы и не знать, как управлять ей.

А как мы жили? Большую часть времени мы были счастливы и спокойны. Ходили на книжные ярмарки, готовили вместе, по вечерам смотрели кино. Нашу жизнь составляли обычные вещи, чудеса происходили за редким исключением.

Но бывали дни, когда всё шло не так. В гневе Арина начинала говорить, что лучше ей быть одной и никогда со мной не встречаться. Она говорила, что давно бы всё закончила, не будь так слаба. Я терпеть не мог такие дни…

А однажды я проснулся в поезде. Это было то ощущение, когда просыпаешься на новом месте и не понимаешь, где ты. Это ощущение у меня длилось дольше, чем обычно. В купе было темно, колёса стучали, и я помнил только то, что видел сон. В том сне была какая-то девушка, которая ела лапшу на ходу. И она жила у меня в квартире…

Потом я начал вспоминать, что поехал в путешествие один. Накануне вечером я сел в поезд до Москвы и еду вот…

Почему один? Ну а с кем мне ехать?

Я приехал рано утром. Заселился в гостиницу. Посмотрел Арбат, Красную площадь. Следующие пять дней я только и делал, что бродил по улицам и заходил перекусывать в недорогих кафе. Всё это время я не мог отделаться от ощущения, будто что-то не так. Что-то странно и чего-то не хватает.

Кого-то?

О своём сне в поезде, я думал не больше, чем думаю о снах вообще. Скоро он забылся. И образ девушки перестал казаться знакомым и светлым.

Когда я возвращался домой, у меня было смутное ощущение, словно меня ждут. И увидев свою пустую квартиру, я даже загрустил. Следующие два месяца прожил, сосредоточившись на работе. Ни о чём не думал. Просто жил и старался заработать денег.

Как-то вечером, принимая душ, я услышал, что просигналил мой телефон в комнате. Почему-то мне захотелось поторопиться. Я вышел и прочитал сообщение:

«Я на последнем этаже. Стою на общем балконе. Если хочешь, поднимайся ко мне».

Арина…

Арина! Она где-то пропадала два месяца! Я разом всё вспомнил, и уже через минуту мне казалось, что и не забывал.

Не высушив голову, я поднялся на лифте на двадцать четвёртый этаж. Арина была в куртке и в шапке с помпоном. Не видел её раньше в тёплой одежде.

– Ну и почему ты это сделала? – я был раздосадован. Мне было обидно понимать, что эта девушка способна единолично принимать решения: быть нам вместе или расстаться.

– Почему пришла? – переспросила Арина. Она смотрела на меня, пытаясь понять, рад ли я её видеть.

– Нет. Почему ушла? – я не приближался, хоть и желал к ней прикоснуться – понять, что мне это не снится.

– Всё то же: мне трудно владеть собой, когда мы вместе, – сказала Арина. Глаза её были тоскливые и обречённые.

– А пришла почему? – мне продуло уши. Я обнял себя руками и стал переминаться с ноги на ногу и думать, что не стоило мне выходить на балкон в домашней одежде.

– Проявила слабость. Знаешь, – Арина сложила руку пистолетом и приставила пальцы к виску. – Когда-нибудь я найду в себе силы взять и стереть тебя из своей головы. Я сделаю так, что забуду тебя навсегда, чтобы больше не причинять боль тебе и себе.

Я посмотрел вниз на город. На жёлтые квадраты окон, на красные лампочки крыш высоток. Бесчисленные, но такие тусклые огоньки, среди темноты и холода. Я подумал, как был одинок среди всего этого. Мне хотелось взять у Арины обещание, что она больше никогда меня не оставит, но вместо этого я сказал: «Пойдём домой». И мы пошли.

Арина провела со мной целую зиму. В какой-то момент я перестал думать, что она снова захочет уйти и расслабился. Мы вместе купили телевизор, чтобы смотреть фильмы на большом экране вместо ноутбука. Всё было хорошо. Так мне казалось. А потом снова случился этот разговор. И Арина призналась:

– Ты меня не любил! Это я тебя заставила.

– Что ты такое говоришь? Как ты могла меня заставить? – я ей не верил.

– Когда мы первый раз увиделись, ты мне понравился, а я тебе нет, – сказала Арина.

Я её не понимал. Мы ведь тогда всего на секунду встретились взглядами. И как можно было понять, понравилась она мне или нет? Об этом я её и спросил.

– Нет же! Всё было не так. Это была не первая встреча, – Арина спрятала глаза, и лицо её порозовело.

Я умолк, понимая, что это вполне возможно. Арина способна сделать всё, что угодно.

– Мы познакомились три года назад в кафе, где ты подрабатывал, – сказала девушка.

Я и правда работал официантом в кафе, пока учился…

– Ты мне понравился. Я стала ходить туда в твои смены, – продолжила Арина. – Заказывала кружку кофе и сидела, наблюдала за тобой. А ты не обращал на меня внимания. Я была для тебя просто посетительницей. Чудачкой! А потом у тебя появилась девушка. Она пришла к тебе в кафе… Ты её так обнял, поцеловал…

Я слушал её и пытался вспомнить. Было маленькое кафе, куда редко кто-то заглядывал. Были смены. Но не было у меня никакой девушки. Не было никакой посетительницы с лицом Арины, которая всегда заказывала кофе. Правда ли это?

– Я не удержалась и сделала кое-что плохое, – Арина избегала моего взгляда. Ей было стыдно. – Я стёрла этот вариант событий… Вы никогда не встречались с той девушкой и никогда с ней не познакомились. Этого не было. А потом ты обратил на меня внимание. Потому что я этого захотела. Ты будто впервые меня увидел. Заговорил со мной, спросил номер. Мы стали парой.

– Три года назад? И я всего этого не помню, потому что… – я был ошарашен.

– Потому что потом я и это стёрла, – перебила меня девушка. – Стёрла события, где мы познакомились. Чувствовала, что всё это неправильно. Только я никак не могу уйти навсегда. Мне захотелось встретить тебя на улице, и мы снова встретились. Когда я ела лапшу и тебя рассмешила… Помнишь?

После этого рассказа я почувствовал, что хочу побыть один. Пройтись, обдумать всё это хорошенько. И я ушёл, оставив её дома. Долго гулял, думал. Я снова чувствовал себя марионеткой. Я думал о девушке, с которой никогда не был знаком. Какой она была? Какими были наши отношения? Что-то лёгкое и недолгое или могло выйти что-то серьёзное? Я сердился. Мне казалось, что я сильно разочарован в Арине.

Как же она избалована своей властью! Что хочет, то и творит!

А потом я чуть успокоился. Я вспомнил, как отчаянно она меня любит, и был готов простить за это что угодно.

Я вернулся домой вечером. Арина всё ещё была дома.

– Может быть, я тебя не любил, – сказал я. – И может быть, не обратил на тебя внимания, если бы ты этого не захотела. Но теперь-то люблю. Это чувство моё личное. Оно со временем пришло. Люблю и хочу любить. Ты же мне это не навязала?

Арина помотала головой, зажмурилась, чтобы не плакать, обняла меня и уткнулась носом в шею.

Хотелось бы мне закончить на этом. Как в добрых фильмах, где любовь побеждает всё. Но в жизни такие истории не заканчивается титрами под романтичную музыку. И мы лишь отложили расставание ещё ненадолго.

Не могу вспомнить точно, сколько мы ещё прожили вместе. Но было лето. Я вернулся после трудного дня. Мы провели с Ариной обычный спокойный вечер. Такой же, как вчера и позавчера. Ужинали, слушали музыку и легли спать.

В глазах уже мелькал сон, и вдруг Арина тронула меня за руку:

– Глазок открыт, – сказала она.

– Что? – проснулся я.

– Глазок открыт, – повторила девушка.

– Арина, я так устал и совсем не хочу вставать, – пробормотал я.

– Ну, я не могу спать, пока глазок открыт, – жалобно ответила Арина.

– Так закрой его сама, – мне казалось, что у меня совсем нет сил.

– Сама? – голос Арины дрогнул. – Ты же знаешь, что я боюсь.

– Разве тебе что-то угрожает? – не сдавался я.

– Нет. Ничего не угрожает, – мне казалось, что она почти готова это сделать.

– Ну вот, встань и закрой глазок, – дожимал я. – Ты, наконец, поймёшь, что это не опасно.

– Да? – Арина всё ещё не была уверена.

– Главное решиться, – я закрыл глаза и отвернулся к окну. – Ты можешь решиться?

– Наверное, могу. – Арина поднялась с кровати и пошла.

И больше я никогда её не видел…

Я проснулся глубокой ночью, а её нет рядом. А глазок был закрыт.

Неужели она сделала это? Стёрла меня из своей головы. С ней же ничего не случилось? Она просто ушла и стёрла меня из памяти? Обиделась, что я не смог сделать для неё даже такую мелочь? Это стало последней каплей?

В моём доме не было вещей Арины и всего того, что могло напомнить о её присутствии. Ещё не было одной моей футболки, которую она любила носить дома. Жёлтая футболка. Безразмерная. Утонуть в ней можно…

А вдруг она забрала эту вещь, чтобы однажды вспомнить меня? Захочет узнать, откуда у неё эта футболка, и вспомнит?

Захочет ли?

Я ищу Арину каждый день. Хожу по улицам. Хожу, заглядываю в лица прохожих. Если бы я знал хотя бы в каком районе её дом. А может быть, когда-то знал, но Арина «замела следы»? Может быть, она и выглядит не так, как я её помню? Уже не знаю, во что верить.

Милая Арина. Вернись. Не хочу провести жизнь без тебя.

Арка

Не скажу, что разгадал тайну нашей арки, но есть у меня одна догадка. Может быть, она и вам покажется интересной. Этому мрачному переходу сквозь жилой дом можно было бы придумать какое-нибудь зловещее название. Например, Проклятая арка… или Арка мертвецов.

Хотя нет: и то и другое годится только для детских страшилок. Всё-таки не зря, наверное, это место называли просто аркой. Через неё почти никто из местных не ходил. Плохая это была примета. Жильцы дома не ленились переться в обход. Особенно вечерами. Бабки болтали невесть что. Да ладно бабки! Интеллигентные, казалось бы, люди пересказывали друг другу всякие бредни. И мой собственный дед, который жил в этом самом доме, верил, что арка эта «сатанинская».

Дом тот построили в 1939 году. И говорят, что всякая чертовщина начала твориться почти сразу: однажды кто-то из горожан встретил в той арке солдата. Половина лица его была в ожогах. Одна рука была в бинтах. Гимнастёрка вся просалена. Солдат курил папиросу и был такой довольный, такой улыбчивый, будто его не беспокоили раны.

Горожанин от удивления открыл рот. Откуда в маленьком тупиковом городишке взяться солдату? Почему он такой, будто с войны?.. Стал тот мужик всем рассказывать про эту встречу, но никто ему не верил. А через год началась война. Много ребят из нашего города призвали на фронт и много в наш город потом приходило похоронок. История эта у нас известна всем. Даже те, кто про арку не знает, хоть раз слышали о «раненом солдате».

А вот история посвежее: шла тётя Женя из магазина. Сумки тяжёлые. Ноги уже не молодые. Срезала через арку, а ей навстречу бежит Костя – Тамаркин сын из соседнего дома. Взмыленный весь, рюкзак за спиной больше, чем он сам. «Здравствуйте!», – крикнул он на бегу тёте Жене. «Здравствуй», – ответила тётя Женя, думая о своём. Вышла она из арки, и тут её чуть удар не хватил.

Мальчика-то похоронили полмесяца назад. Он же утонул в пруду на карьере в конце сентября! Тётя Женя чуть на асфальт не села, когда это вспомнила.

«А может и не он был» – «Он, он! С кем можно перепутать? Он один такой худой, маленький, с веснушками был».

Дошли эти слухи до матери, которая и так убивалась горем. И стала она в эту арку ходить. Придёт и стоит там по нескольку часов. Совсем с ума сошла… Её муж когда узнал, то оттащил домой со скандалом. Больше она не выходила. Полугода не прошло, как сама умерла. Говорят, всегда была слаба сердцем. Говорят, говорят… Всякое болтают.

А тут бабка Надя следующим летом пошла. Она никогда слухам не верила. Заворачивает бабка в арку и видит знакомую фигуру в темноте. Женщина стоит, всхлипывает. Бабка Надя остановилась и не поймёт. Не может такого быть!

«Тамара, это ты?», – спрашивает.

«Я, баб Надь», – ей отвечают.

«А чего ты тут?», – еле прохрипела бабка, во рту у неё от ужаса пересохло.

«Сына жду… Костеньку», – ответила женщина.

Бабка развернулась и побежала быстро, как только могла. До вечера она потом ходила по квартирам, рассказывала соседям. И на следующий день все болтали, что в арке покойница Тамара стояла, сына ждала.

«Так что же они там всё никак не встретятся?» – «А как им встретиться? Мальчик-то в хорошее место попал, а Тамара нет. Она же на себя руки наложила!».

Да с чего они это взяли-то?!

«А Федька её ничего. Уже другую домой привёл».

Тьфу! Слушать противно.

Я в детстве тоже верил, что арка эта нехорошая. Выйдем с пацанами в футбол играть. Положим камни, будто это ворота. Если мяч улетит в арку, то «сам за ним и иди», а идти страшно…

А когда я поступил на первый курс, то сделался упрямым скептиком и материалистом. В людях меня стало раздражать любое проявление суеверий или религиозности. Подтрунивал я теперь над дедом каждый раз как приходил. Он мне дверь открывал и сразу спрашивал:

– Через арку шёл?

– Через арку! – отвечал я.

– Дурак! – ругался дед и оглядывал меня всего, будто смотрел, не принёс ли я на себе чёрта.

Дед мой был часто небрит. Ходил в длинной тельняшке. Голова у него была вся белая, но шевелюра сохранилась густая. Когда я был маленьким, дед мне много историй про арку рассказывал. А когда и похабные анекдоты. Бывало, что и под гитару матерные песни пел. Бабушка лупила его полотенцем по лицу, чтобы он «не портил ребёнка».

Одиноко стало деду, когда бабушка умерла. Любил он её сильно. Трогательной стариковской любовью.

– Дед, ну вот ты мне объясни: в арке, как ты говоришь, покойники появляются. А солдат тут при чём? Войны ещё тогда не было. Значит, и умереть он ещё не мог, – дразнил я старика. Бывало, мне самому хотелось поспорить с дедом, если он долго не рассказывал мне своих чудаческих историй.

– Ты думаешь, это они? А это не они вовсе, – серьёзно ответил дед.

– А кто? – смеялся я.

– Бесы, – шептал мне дед. – Ты кота видел?

– Какого кота?

– Который на решётке лежит.

Дед имел ввиду вентиляционную решётку в арке. Была она в стене, в специальном углублении, будто окно. И правда, частенько там лежал серый кот с чёрным пятном вокруг глаза.

– Ну и что кот? – спрашивал я.

– Бес! – отвечал дед и зачем-то указывал пальцем в пол. – Когда я был молодой, как ты сейчас, тут рядом с домом столовая была. И там этого кота подкармливали. А в арке он лежал, грелся.

– Коты столько не живут, дед, – напомнил я, будто не понимая, куда он клонит.

– Вот он и сдох! Очень давно. Я его сам похоронил. Вон там, где сейчас площадка стоит, – старик кивнул на окно.

– Дед, что ты мне тут кино пересказываешь? Видел я этот фильм про ожившего кота, – говорил я, жалея, что завёл этот разговор. – Другой это кот.

– Это бес в кота превращается. И солдат тот был не солдат. Он чего улыбался? Радовался, что скоро война много людских жизней унесёт. От этого бесам радостно. Вот и кот – чертёнок, то маленький лежит, а то дряхлый, облезлый… Ты ему хвост потрогай. Кончик хвоста у него сломан. И у того… у живого кота хвост был сломан. Теперь он только в этой арке и сидит. Почему же он по улице не гуляет по-твоему?

– Ты откуда это знаешь, если сам через арку никогда не ходишь? – спросил я. Дед мне на этот вопрос не ответил, только в шутку пригрозил, что перепишет завещание.

Я значился наследником на его квартиру. Такому имуществу не позавидуешь: дом старый. Потолок на кухне провис. В стену гвоздь не забьёшь – песок сыплется. Все жильцы мечтали из этого дома переселиться. Дед часто писал в администрацию, и ему в ответ только обещали. Так и не дождался он квартиры. Не дожил до переселения в новостройку два года.

И вот однажды ранней весной… Деда уже не было, а дом ещё стоял… Я по привычке шёл через арку. Было там сыро и грязно. Вижу: валяется в луже красная перчатка. Женская, из плотной ткани. Я её подобрал, отряхнул от воды и положил на вентиляционную решётку, так, чтобы хозяйка сразу увидела, если будет искать.

Потом вышел из арки и свернул на улицу. А мне навстречу идёт дама средних лет. В чёрном пальто. Одну руку она держала в кармане, другой сжимала ручку сумочки, которая висела у неё на плече. И сразу мне в глаза бросилась её красная перчатка. Точно такая же, какую я минуту назад поднял из лужи.

– Вы перчатку ищете? – спросил я её. – Она там, в арке на вентиляции лежит.

– Что? – дама остановилась и внимательно посмотрела на меня. Вид у неё был озадаченный.

– Вы перчатку потеряли? – засомневался я.

Дама вынула руку из кармана пальто. И на второй руке у неё была красная перчатка.

– Нет, вот мои перчатки, – сказала она, сняла их с рук и внимательно на них посмотрела будто убеждаясь, что они на месте.

Потом женщина посмотрела на меня с подозрением: а не нужно ли мне от неё чего?.. Я поспешил извиниться. Дама пробормотала что-то себе под нос и пошла дальше.

Я посмотрел ей вслед. Свои перчатки она надевать не стала, а сунула их в карман. И одна из этих перчаток так опасно свесилась… Как я и ожидал, женщина свернула в арку.

«Не теряла она свою перчатку. Но вот сейчас точно потеряет», – подумал тогда я.

И тут родилась в моей голове догадка, которой можно объяснить и мой случай и все эти жуткие истории. Может быть, время в этой арке течёт по-другому? Вдруг там… как это назвать… трещина в реальности? Вот и встречаются там иногда люди из разных времён. Все они были никакие не бесы и не мертвецы, а живые, настоящие! И кот этот: самый обычный кот. Ходил в арку, пока был живой, а оказывался здесь «в будущем». А солдат тот чего улыбался: рад был, что домой живой вернулся.

Но это всё так – мои догадки. Теперь уже не проверить. Дом тот снесли пару лет назад, а место, где он стоял, заросло бурьяном. Больше о покойниках никто не рассказывает, и кота того я больше ни разу не видел.

Жуткая запись на старой кассете

В далёкие девяностые годы обладателей видеокамер было пересчитать по пальцам. И мой отец очень гордился этой редкой вещицей. Он мечтал поймать на свою камеру какой-нибудь интересный момент, чтобы можно было послать в телепрограмму «Сам себе режиссёр». Жаль, что он так и не узнал, что ему удалось заснять нечто удивительное и необъяснимое.

Я бы и сам не узнал, если бы не убедил мать, что пора отправить стеллаж на свалку вместе со всем его содержимым. Полдня я потратил на опустошение бесчисленного количества выдвижных и дверчатых ящиков. В одном из них я и нашёл старинную отцовскую камеру марки Panasonic.

Взяв её в руки, я ощутил предвкушение тёплых воспоминаний. Хотя ещё не знал, как посмотрю записи. Камера давно была сломана, а маленькие кассеты можно было проиграть только с помощью неё.

Позже я нашел на сайте объявлений похожую камеру. Старьё, а обошлось дорого. Однако я себя убеждал, что детские воспоминания дороже. Тем более что, некоторые видео не были переписаны на стандартные VHS. И я собирался их посмотреть впервые.

Вечером, подключил камеру к телику и запустил одну из двух кассет. На экране появилось вполне ожидаемое семейное застолье. Как правило, отец снимал домашние праздники.

В гостиной за столом сидели мама, дед, двое соседей – муж и жена, и худощавый девятилетний мальчик, в котором я не сразу узнал себя. Это был Новый год.

Меня удивило качество изображения и звука: цвета едва различимые, картинка жёлтая, тёмные предметы «проваливались», внизу экрана рябили зелёные полосы, а музыка и голоса звучали, как из бочки. Любой современный смартфон снимает лучше старой отцовской камеры. Хотя, может быть, это плёнка от времени испортилась.

Само зрелище было тягучее и заунывное. Отец то снимал соседа, обрывал его на полуслове и снимал мать, которая смеялась и говорила: «Коль, отстань!», потом на экране появилась серая «красавица-ёлка» с бледными разноцветными огоньками.

И всё-таки это была моя семья. Приятно было смотреть на такую стройную маму, вспомнить, как выглядел дед, слышать голос ещё живого отца. Особенно меня тронул момент, когда отец направил камеру на ребёнка-меня и сообщил, что скоро будет снимать мою свадьбу. Я закрыл лицо маленькими ладошками, а отец призвал меня быть мужчиной.

Грустно было слушать отцовские пожелания и планы на будущее, ведь до следующего Нового года он не дожил. Папка был слаб сердцем. Спустя минут двадцать это видео меня утомило, и слушал его фоном, а сам чатился с друзьями в телефоне.

Я снова обратил внимание на экран, когда услышал отцовский шепот: «Мы там веселимся, а Сашка-дурак спит!». На слове «спит» голос отца сильно исказился, как у говорящей игрушки со старой батарейкой, а по экрану промелькнуло жирное чёрно-белое пятно.

Отмотав чуть назад, я понял, что отец ушёл с камерой в другую комнату, чтобы снять спящего дядю Сашу. Это был брат отца.

На экране зернила тьма. Тусклый торшер плохо освещал комнату, но так как я знал этот дом, мне было нетрудно догадаться, что тёмный прямоугольник – это спинка кровати дяди Саши, а светлая полоска у стены – это его костыль.

«Мы там веселимся, а Сашка-дурак спит!», – снова услышал я.

Искажённое слово «спит» звучало протяжно и жутковато. Черно-белое пятно заполонило экран и пропало. Снова возникла мрачная комната дяди Саши.

«Сашка, пошли спляшем», – задорно говорил отец.

Только он позволял себе подшучивать над дядей Сашей. Остальные его жалели. Этот человек в двадцать шесть лет пострадал в автокатастрофе, едва не потерял ногу, пережил операцию на мозг и тронулся умом. Последнее он прекрасно осознавал, сам часто говорил, что у него «мозги набекрень».

Дядя Саша только и делал, что лежал в своей кровати и несколько раз в день выходил на улицу покурить. Выглядел он всегда угрюмо. Не помню, чтобы дядя Саша когда-нибудь улыбался или смеялся. Я никогда не думал о нём плохо, даже когда он в гневе стучал костылём по полу и материл всех кого видел.

Мне всегда казалось, что ещё немного, и дядя Саша умрёт, однако он пережил моего папку на четыре года…

«Тапки-то раскидал свои», – говорил отец искажённым голосом.

Я придвинулся к экрану, чтобы разглядеть спящего дядю Сашу, но каждый раз, когда камера нацеливалась на него по экрану, мельтешили эти странные пятна.

Снова отмотав назад, я стал просматривать запись покадрово. Стоп-кадр на пленке дёргался и создавал дополнительные помехи, но когда на экране вспыхнуло первое светлое пятно, я увидел лицо… Голова старухи, заваленная на бок. Она будто выглядывала из правой части экрана. Видно её было достаточно чётко: ясно выделялись скулы и морщины под глазами.

Вот только самих глаз было не видно. В том кадре глаза были смазаны, будто стёрты.

Я нажал на кнопку, чтобы увидеть следующий кадр, и вот глаза появились. Будто старуха резко подняла веки. Глаза у неё были странные: радужная оболочка бесцветная или её вовсе не было, только зрачки чернели точками в белках.

По спине пробежал холодок, но ничего такого я не подумал. Всё-таки плёнка – могли остаться кадры от предыдущей записи. Я пролистал ещё три кадра, и тут мне стало не по себе… Старуха медленно открыла рот. Однако выглядело это очень неестественно: челюсть криво съехала в бок и повисла. Так у живых людей рты не открываются… Дальше светлое пятно гасло, а вместе с ним и лицо старухи. На экран возвращалась комната дяди Саши.

Вспомнив, что дальше есть другие вспышки, я перемотал плёнку и стал смотреть покадрово каждое мелькающее светлое пятно.

Следующее изображение мне было трудно разобрать, пока я не сообразил, что оно тоже завалено на бок. Чтобы лучше разглядеть, я лёг перед телевизором так, чтобы видеть кадр нормально.

На экране возникло какое-то существо, похожее на человека, только с очень длинными руками, как у обезьяны. Это существо отбросило в сторону длинный плоский предмет и пыталось выбраться из какого-то ящика.

Двигалось существо судорожно и агрессивно. По крайней мере, мне так показалось. Оно моргало глазами и открывало рот. Но черты его лица разглядеть было невозможно.

Потом я покадрово пролистал ещё пару таких вспышек, но там были только подвижные тёмные круги.

Тогда я ещё раз посмотрел кадры со старухой. Теперь она мне казалась совсем неестественной и неживой. От этого мне стало жутко, и я решил, что лучше просмотреть кассету днём.

Несколько часов следующего дня я потратил на изучение вспыхивающих пятен. Я был прав – появлялись они всякий раз, когда отец пытался снять дядю Сашу. Пятна будто нарочно появлялись и заслоняли лицо спящего.

Таких вспышек на записи было семь. Две из них короткие – длиной в один кадр. Ещё две длинные, но с непонятным изображением. Там были просто танцующие тёмные круги и линии. И три вспышки с картинками: лицо старухи, существо с длинными руками и ещё одно изображение, которое я не заметил прошлым вечером.

В светлом пятне двигались две фигуры. Разглядеть можно только очертания. То самое существо с длинными руками, вцепилось в волосы ребёнка и таскало его, что есть силы. Ребёнок извивался и пытался вырваться.

Всё это я увидел в нескольких кадрах. И от этого зрелища у меня похолодело в животе. Я сразу вспомнил, что дядя Саша постоянно повторял одну фразу в разных контекстах – «таскать за волосы».

Так он мог высказывать угрозу: «Там тебя за волосы потаскают» или протест: «Нечего меня за волосы таскать», и тому подобное.

Я стал думать, как эти изображения могут быть связаны с дядей Сашей, и не смог объяснить это логически.

Раз за разом я пересматривал эти эпизоды, и они мне казались всё более неприятными и безумными. В мыслях рождались нереальные догадки, а воображение дорисовывало страшные детали. Мне стало казаться, что длиннорукое существо откидывает в сторону крышку от гроба и вылезает из могилы.

И всё-таки я не хотел сам себя мистифицировать. Наоборот, мне хотелось узнать, как всё это попало на плёнку. Странным было то, что все изображения были завалены на бок. И у фигур не было ничего на фоне, только серая пустота. На любительскую съёмку это было не похоже.

Так ничего и не поняв, я стал осторожно расспрашивать мать об отце и о дяде Саше. Про кассету ничего говорить ей не стал. Мама рассказала мне то, чего мне никогда не было известно. Оказывается дядя Саша вовсе не случайно повторял слова «таскать за волосы».

Виновата во всём была моя бабушка. Она так наказывала своих детей – дергая их за волосы. И отцу и его брату это сильно врезалось в память. Только отец это наказание вспоминал со смехом, а для дяди Саши оно стало главным страхом.

Он всегда вспоминал свою мать с неохотой и не любил, когда о ней заговаривали. И во снах дядя Саша её видел. Часто жаловался: «Опять приходила, покоя не даёт».

После разговора с матерью я выдвинул свою мистическую теорию: на плёнку каким-то необъяснимым образом записался кошмарный сон дяди Саши.

Лицо старухи. Вылезшее из гроба существо, которым и могла быть та старуха. Существо трепавшее за волосы ребёнка, которым мог быть мой отец или сам дядя Саша. Всё это казалось мне связанным и логичным. К своей теории я притянул тот факт, что дядя Саша был ликвидатором последствий на чернобыльской АЭС. Хотя был он там недолго, особых подвигов не совершал и дозу облучения получил минимальную. Можно сказать, просто побывал в «зоне отчуждения» во время срочной службы.

Однажды я показал кассету другу и рассказал ему свою теорию. Друг надо мной только посмеялся. Мои предположения про воздействия радиации он раскритиковал в пух и прах. Сказал: «Значит, если твой мозг просветить рентгеном, то можно будет увидеть твои мысли?».

Вообще-то друг не воспринял ничего всерьёз, потому что решил, что я его разыгрываю. Но после этих замечаний я как-то и сам усомнился в своих догадках. Ведь объяснить происхождение старой записи на кассете всё-таки нельзя.

Вдруг записалась какая-нибудь ерунда давным-давно, а я себе напридумывал…

А может быть и правда эти мелькающие изображения – кошмарный сон. Просто знаний для объяснения такого феномена у людей пока недостаточно.

Когда снится мёртвый

Эту историю рассказал мне друг, а он её услышал от своей тётки.

Тогда тётя Надя была ещё девушкой двадцати лет и была у неё подруга по имени Лена. Как-то раз подруги собирались на свадьбу к друзьям. Однако Надежда заболела и не смогла составить подруге компанию.

Той же ночью Надежда увидела странный сон: последи черноты перед ней стояла Лена. Бледная и взъерошенная – волосы взлохмаченные, в глазах тревога… Одета она была по-праздничному: черная юбка, сапоги на высоких каблуках и совсем новая светлая блузка, которую девушка, должно быть, купила недавно.

На следующий день после свадьбы, родители Лены позвонили Надежде и сказали, что дочь не вернулась от гостей и о том, что они решении обратиться в милицию с заявлением.

Надежда пошла в участок вместе с мамой Лены. На приеме у следователя она с удивлением поняла, что мать подруги описывает приметы в точности, совпадающие с её недавним сном. Черная юбка, сапоги на каблуках и та самая светлая блузка!

Матери Лены об этом ничего говорить не стала, дабы не беспокоить лишний раз.

Долгие поиски не дали результатов. Спустя несколько месяцев девушка потеряла веру, что однажды снова увидит свою подругу, но навязчивые мысли не давали покоя.

Однажды вечером ложась в постель, Надежда, сама не зная зачем, прошептала вслух: «Лена, пожалуйста, покажи, что с тобой произошло».

В ответ на свои слова девушка увидела ещё один странный сон, в котором она долго блуждала в темноте пустынных незнакомых дворов и в одном из закоулков наткнулась на широкий стол, за которым сидела её подруга.

Увидев Лену, Надежда сперва обрадовалась.

– Привет! – говорит. – Где ты пропадала всё это время?

А та посмотрела на неё серьезно и сказала:

– Подожди… Ты ведь хотела знать, что со мной случилось? Садись.

Надежда послушно села напротив. Лена взяла её за руку и всё закрутилось перед глазами.

Теперь Надежда уже не сидела за столом, а ехала в машине на переднем сидении. Видела, как за окном мелькают фонари, проносятся деревья, но лица водителя не видела. Ей почему-то было страшно поднять на него глаза. Руки тряслись от страха и сами по себе теребили пуговицу на белой блузке…

Надежда, вдруг, с ужасом осознала, что видит последние минуты жизни Лены, её же глазами! Остальная часть сна была расплывчатой, но девушка запомнила ощущения, как её тащат за волосы, опрокидывают на землю, бьют кулаками в живот…

Девушка проснулась с громким криком. Теперь она понимала, что той ночью после свадьбы Лена поймала «не ту» попутку и для неё всё закончилось страшно.

Надо сказать, что поиски так ни к чему и не привели. Родители Лены обращались не только в милицию, но и к одной старушонке, которая в городе слыла ведуньей. Так вот старушка подвела черту сказав им: «Вы её даже не ищите. Всё равно не найдёте. А если и найдете, то не узнаете».

Вторжение чёрных шаров

Всё это я назвала «Вторжением чёрных шаров» ради смеха. Мой психотерапевт советовал мне ко всему относиться с юмором и стараться не идти на поводу у мрачных мыслей. О том, что видела, я ему не рассказывала, да и никому не рассказывала. Мне хватило ума не орать на улицах и убеждать близких в том, что нашу планету захватывают чёрные шары.

Люди бы назвали меня сумасшедшей или наркоманкой. И, кстати, они были бы правы. С головой у меня и правда не всё в порядке. Мой диагноз: смешанное тревожное депрессивное расстройство. У меня было три депрессивных эпизода. И да, около полугода я экспериментировала с наркотиками. Был у меня такой опыт. Но я всё равно верю, что эти чёрные шары, которые висели… или висят над городами, реальны.

Возможно, вы считаете, что от таких людей, как я, надо держаться подальше. Но знайте, что не все переживают наркотический опыт только по своей дурости. Я, как и вы, хочу самой обычной жизни и радоваться простым вещам.

Возможно, я получила свою способность видеть то, что не видят другие, из-за своего психического расстройства, а может из-за наркотиков. Я так и не разобралась до конца. Доказывает ли это, что я говорю правду, или нет?

Когда мне диагностировали депрессию, я никаких шаров не видела. Мне было шестнадцать. Наверняка вы не знаете, что депрессия – это психическое расстройство, и путаете её с грустью. Если вам уныло несколько дней подряд, вы назовёте это депрессией. Ага! Для человека с этим психическим расстройством обычная грусть покажется радостью.

Депрессия – это неспособность почувствовать радость. Пустота внутри – очень точные слова. Кроме того, я ощущала постоянное нервное напряжение, физическую зудящую боль в руках и сдавленное горло. Навязчивые гадкие мысли. Особенно по вечерам мне было плохо.

Родители долго не понимали моего состояния и считали его надуманным. Накрутила себе! Да, я и сама так думала, пока мне не поставили диагноз. Страдала сама и страдали мои близкие. Я сейчас уже никого не виню за давление. Человеку с депрессией тяжело самому с собой. Почему окружающим должно быть легче?

Поняв, что со мной происходит, родители набрались сил и поддержали меня. После года терапии мне стало лучше. Но это был только первый раз. Через год всё повторилось, и снова я сидела на таблетках. Иначе жизнь причиняет слишком много страданий. Это как пить соляную кислоту каждый день и стараться, чтобы было не больно.

А потом я покинула родную Казань и поехала учиться на дизайнера в Санкт-Петербург. Мне было хорошо. Новый город, новые знакомства, учёба по призванию. Кажется, я об этом мечтала. Вот только на втором курсе депрессия снова застала меня врасплох.

Зима. Унылые, ветреные дни. По вечерам хоть вой. Я пила таблетки по рецепту, увеличила дозу – не помогало. У меня появилась подруга, которая потихоньку превращалась в алкоголичку. Но я не была против, мне нравилось, что кто-то регулярно составляет мне компанию, а иногда водит на вечеринки.

Мы были в гостях у всяких богемных актёров театра и короткометражного кино, которое никто никогда не видел. Гостили у молодых музыкантов и художников. Не все они были приятными людьми. Но мне-то что? Я и сама не подарок.

Моя подруга пила коньяк, текилу, водку, виски. Я пила… как она это называла… «бабское пиво», старалась веселиться, а дыра внутри всё больше разверзалась.

На первый запрещённый препарат я согласилась без колебаний. Мне было не впервой глотать таблетки, от которых становится немного легче. А тут меня унесло прочь из моего тела, пропитанного болью. Я гладила руками поверхности – ковёр, занавески, тёрлась лицом об диван, будто кошка, и испытывала невероятные ощущения.

Где первая таблетка, там и вторая, где вторая, там и третья. Скоро по утрам я начала переживать тяжелейшее похмелье. Организм молил о пощаде, и я зарекалась, что больше не буду, но уже попала замкнутый круг: вечер, плохо, алкоголь, наркотик и снова алкоголь.

В одну замечательную ночь мне предложили ядерную и некачественную дурь, от которой можно и помереть. В ту минуту я подумала, что не так уж и плохо умереть без боли на случайной тусовке. Это правда закончилось плохо. Наглотавшись химической отравы, я упала на пол посреди вечеринки и забилась в конвульсиях. Ничего этого я сама не помню, мне рассказывали.

Все вокруг перепугались и не хотели вызывать скорую, надеялись сами привести меня в чувства. Обливали холодной водой. Все были под наркотиками, никому не хотелось проблем.

К счастью, среди нас была одна случайная девочка. Она не поняла куда попала и позвонила куда надо. Вместе со скорой приехала и полиция. Хозяин квартиры и сейчас сидит… Мне жаль его. Он был и вправду талантливый музыкант. Но так получилось, что именно он раздавал всем наркотики как конфеты.

Когда я очнулась в больнице, в глазах было мутно. Мне сказали считать большой удачей, что я не потеряла зрение.

Той девочке, которая вызвала скорую и полицию, не сильно досталось, и я этому рада. Возможно, она спасла мне жизнь. А меня просто уничтожили за того парня, который угодил в тюрьму. Подруга-алкоголичка тоже от меня отрекалась. И чёрт с ней. В старую компанию меня больше не тянуло. Как бы ни была трудна жизнь, умирать мне больше не хотелось. На самом деле никто не хочет умирать, просто иногда смерть кажется лёгким путём. Кажется, что для всех так будет лучше.

Теперь я считала себя наркоманкой в завязке. Принимала свои обычные лекарства. Практиковала дыхательные техники от депрессии, медитировала. Я сосредоточилась на учёбе, сблизилась с однокурсницей Олесей. Мы и сейчас хорошие подруги. И всё бы хорошо, но тут началось это…

Была весна. Мы с Олесей шли по Невскому проспекту. Я всё задирала голову, радовалась лёгкому ветерку, безоблачному небу, и вдруг увидела шар. Чёрный полупрозрачный шар. Висел он довольно высоко над крышами и был размером со слонёнка. А может чуть крупнее, я не очень хорошо помню размеры слонят. Я сразу поняла, что это не воздушный шарик, потому что был ветер, а чёрный шар висел не качаясь. Я подумала, может это какой-то новый дрон?

Олеся стала меня дёргать: почему я плетусь как черепаха. Я указала на шар и спросила: «Что это?». Думала, может она знает.

– Где? – моя подруга смотрела совсем не туда.

– Да вон же! Какой-то шар висит, – я показывала рукой точно на него.

Олеся упрямо его не замечала, искала глазами над крышами, щурилась будто пыталась разглядеть какую-нибудь маленькую точку, а чёрный шар висел посреди голубого неба. Как его можно было не увидеть?

– Тебя, наверное, глючит. Ты ничего не принимала? – обеспокоено спросила Олеся. Она знала про мои наркотические эксперименты в прошлом.

Я перестала её убеждать, что в воздухе висит шар. Соврала, что был какой-то шарик, но он уже улетел. Мне и самой подумалось, что это галлюцинация…

Прошло несколько дней. Я уже и забыла о том, что видела, но мне снова пришлось пройтись по Невскому проспекту. Шар висел на прежнем месте, и казалось, что он стал немного больше.

Я сфотографировала шар на телефон. На фотографиях он был, но получался размытым и плоским, будто пятно на камере. А другие люди, глядя на снимки вообще не видели никакого пятна, даже если я тыкала пальцем прямо в него.

Мне стало страшно за себя. Не хватало стать ещё и шизофреничкой. Теперь я избегала Невский проспект. Ходила другими путями. Правда, иногда издалека заглядывала туда, надеясь ничего не увидеть, а чёрный шар висел на прежнем месте.

Шли месяцы, и он увеличивался в размерах. Теперь это был уже не слонёнок, а взрослый слон-переросток. Скоро шар стало видно из окна квартиры, где я жила. От этого пейзажа мне становилось неуютно. Даже днём я не раздвигала шторы и подумывала о переезде в другую часть города, хотя квартиру мне сдавали очень недорого.

Шар ещё подрос. Он висел над городом, как чёрное солнце. Однажды я рассказала обо всём своей соседке Вале. Это очень странная женщина, которая верила во всякую белиберду. Интересовалась входами в астрал, экстрасенсорикой и всем таким, от чего мозги набекрень.

Валя ничего не увидела на снимках, сколько не вглядывалась, но с полпинка поверила, что над городом весит чёрный шар. Она говорила, что это какая-то сущность, которая питается негативной энергией людей, а поскольку люди излучают очень много негатива, то существо очень быстро растёт. И если его не изгнать, шар рано или поздно лопнет, запятнает всех людей негативом и тогда нам всем конец. Пурга! Правда, ничего другого я не ожидала и рассказала соседке свою историю не для того, чтобы узнать её мнение, а потому что уже не могла носить всё в себе.

Не стоило этого делать. Теперь соседка интересовалась мной больше, чем «Битвой экстрасенсов». Приходилось прятаться от неё и притворяться, что меня нет дома, когда она собиралась зайти ко мне в очередной раз.

Мне повезло встретить Севу. Он был нездоров, как и я, и тоже видел чёрный шар в небе. Клянусь, если бы я не встретила того, кто меня поймёт, то не справилась бы со всем этим.

Сева – это унылый, сутулый мальчик шестнадцати лет. Я познакомилась с ним в больнице, когда приходила к своему психотерапевту. Мальчик стоял у окна. Я ждала своей очереди и услышала, как он пробормотал:

– Он же так скоро всё небо закроет.

Я вскочила с места, подбежала к мальчику и чуть не крикнула ему в ухо:

– Кто?!

Вот он перепугался, бедный… Мальчик не хотел ничего говорить. И я спросила прямо:

– Ты видишь этот шар? Чёрный шар, который над городом, да?

– Только когда не принимаю свои таблетки, – ответил Сева. На самом деле он всегда их видел. У нас с ним были похожие диагнозы.

Мы стали переписываться и сравнивать то, что видим. Заметили некоторые отличия. Сева говорил, что шар иногда мерцает, как молния, голубым светом. Я сколько не смотрела, никого мерцания не видела.

Мне казалось логичным искать тех, кто может видеть шар, среди людей, страдающих депрессией. Но кроме меня и Севы никто про это знать не знал. Очень редкая способность…

Однако я поняла, что если очень постараться, то людей можно научить видеть или чувствовать чёрный шар. Если человеку долго показывать фотографию и просить найти шар, то, вглядываясь, он может на секунду увидеть его в виде расплывчатого пятна, вроде зайчика в глазах.

В восьми из десяти случаев люди указывали в правильное место. «Что-то мелькает. Вот тут какое-то пятно мельтешит, когда моргаю глазами», – это сказала Олеся. Она увидела расплывчатое пятно на всех снимках и, кажется, поверила мне. Или я её просто замучила и свела с ума…

Как это объяснить? Может быть это что-то вроде того старого фокуса с фотографией платья: одни видят чёрно-синее, другие бело-золотое. В случае с чёрным шаром: одни видят – другие нет.

Ещё где-то я читала о том, что на планете есть всего несколько тысяч людей, которые видят цвета, которые обычные люди не видят и не могут себе представить. Может так и со мной, и с Севой?

Зимой я поехала в родную Казань к родителям. Думала отдохну от этой призрачной гадости в небе, но… Я чуть не упала в обморок, когда увидела. Над Казанью висели целых два чёрных шара! Огромный в центре города и ещё один поменьше на окраине к югу!

А потом я узнала, что такие шары есть почти во всех городах, где-то один, а где-то несколько. Помните, по всем каналам показывали, как горит Нотр Дам? Я была в ужасе, когда видела насколько гигантский чёрный шар висел над Парижем позади горящего храма. Не хватало кадра, чтобы вместить его размеры.

У меня есть подозрение, что чёрные шары и вправду живые существа, как говорила Валя. Они пугливы! В новогоднюю ночь в Казани гремели салюты, и оба шара как ветром сдуло. От такого шума они улетели куда-то подальше от города и вернулись на свои места только утром. Тоже самое я наблюдала в Питере, когда праздновали День Победы.

Ещё одно наблюдение: шары висят только над городами. Я не видела ни одного шара над полем, над лесом или над водой.

Шары размножаются. Последний раз, когда я могла наблюдать шары над Петербургом, их уже было четыре. Здоровенный над Невским проспектом и ещё три маленьких неподалёку.

Был такой случай. По пути на учёбу я увидела бомжа на мосту, он злобно гаркал: «Чтоб вас всех, чтоб вас всех! Ракетами по вам запустить надо!». Я осторожно спросила, кого это он ругает. Бомж указал пальцем туда, где висели шары, и ответил: «Инопланетян! Вон они летают. Раз, два, три, четыре!». Ещё один человек, который видел это…

Я хотела верить, что призрачные шары безопасны. Но когда случайно натыкаешься на новости о пожарах, наводнениях, землетрясениях, ураганах, и на каждом снимке, в каждом видео замечаешь чёрный шар… Город полыхает или дома плывут, а ЭТИ висят и просто «смотрят» на всё сверху.

Сева писал, что во время бедствий шары практически непрерывно мерцают голубым светом. Я этого не видела.

Всё рано успокаивала себя: природные катаклизмы всегда случались и без шаров. И, наверное, не реже. Ведь правда?

Но настал день, когда я вышла на улицу и увидела чистое небо. Шары над Петербургом просто исчезли.

Я специально смотрела новости, прямые трансляции из городов всего мира. Их не было нигде. То же самое говорил и Сева. Он тоже больше ничего не видел. Может быть они обожрались негативом до отвала и улетели в свою дурацкую галактику чёрных шаров? Какое счастье!

Я не помню более радостного дня в своей жизни, чем тот, когда в небе не осталось ни одного чёрного шара.

И всё же может оказаться, что радовалась я зря. Совсем недавно мне пришло в голову проверить старые фото и видео. Там тоже ничего не оказалось. Я не могла увидеть серых пятен или размывчатых прозрачных, вроде зайчиков в глазах. Ничего!

Что это значит?

А вдруг чёрные шары всё ещё висят над городами? Может быть они просто догадались, что среди людей есть те, кто способны их видеть, и «обновили камуфляж»?

Теперь вообще никто не может их увидеть, а они растут, размножаются и заполоняют небо над нашими городами…

Надеюсь, что это не так. Очень надеюсь.

Призрак динозавра

<…>

Школа – это худшее место из всех. Я учился только в школе и больше нигде. И уверен, что человек не должен учиться среди тех, кого согнали только по возрастному признаку. Если мы так расходимся в интересах, то почему должны общаться и быть друзьями?

Думаю, я бы не стал таким заурядным, если бы остался на домашнем обучении и посещал кружки по своим увлечениям. Да что там я! У меня в классе был парень, который горел футболом. Он никогда не делал домашнее задание, потому что всё время после школы играл в мяч во дворе. Он смотрел футбол по телеку, он говорил о футболе постоянно. Этот парень заявлял всем нам, что будет учиться в футбольной школе и станет чемпионом!

Что же делали мы? Смеялись! Тот парень был задирист и силён, от него можно было получить в морду, но мы всё равно смеялись над его «помешательством». Мы говорили ему, что на футбольном стадионе он будет продавать арахис болельщикам и ничего другого ему не светит. Это не я придумал его дразнить, но и мне казалось, что это смешно. «Орешки! Кому орешки?». Как это весело задевать чужие чувства. Ха-ха-ха!

Может быть это мы убили в нём профессионального спортсмена? Его и правда стоило отдать в футбольную школу, чтобы он общался с ребятами, которые разделяют его интересы. А его сунули к нам. Этот парень был единственным, кто знал, что ему нравится, он точно знал, чего хочет. А мы не знали!

Учителя тоже его не любили. Они внушали нам, что если мы не будем хорошо учиться, то станем бомжами. Откуда им это знать? Учителя закончили школу, отучились в педагогическом и вернулись обратно. Что они видели в этой жизни кроме школы?

Мой одноклассник не стал бомжом. Он теперь отец. У него есть жена и коляска. Я не знаю, чем он занимается, но точно не играет в футбол. По его лицу не скажешь, что он хоть чем-то горит.

Его усреднили, засунув в среднюю школу. СРЕДНЯЯ ШКОЛА. Вы понимаете? Средняя школа делает средних людей.

<…>

Я не знаю, как объяснить то, что со мной происходило раз за разом. Реальность рассыпается, и я лечу в пустоту. Звучит как сопливое описание чувств. Но я говорю не о чувствах. Реальность ломается на куски, будто она из стекла. Я падаю, меня подбрасывает вверх, мотает туда-сюда, я кручусь, как волчок. Я лечу в темноте и чувствую, как мне бьет в лицо мокрый снег, ветер бросает в меня камни. А ещё я слышу голоса. Они смеются, плачут, угрожают или шепчут что-то бессвязное. Они слышат мои мысли и отвечают на них.

Я не знаю, сколько времени летаю в пустоте. Мне кажется, что проходят месяцы, а может быть годы. А когда я снова оказываюсь в реальности, мне кажется, что это было коротким сном, но я просыпаюсь не в постели, а посреди улицы. И наоборот, когда реальность рассыпается, мне кажется, что меня всегда мотало в пустоте, а моя жизнь длилась совсем недолго. Я жил в городе, у меня была работа, я ходил по земле и видел солнце… О, это было так давно и так мало!

Когда меня выбрасывало в реальность – жизнь напоминала хождение по хрупкому льду. Нужно идти осторожно и делать вид, что не слышишь треск под ногами. Неосторожный шаг, и ты провалился под лёд. И снова тебя крутит в темноте, бросает туда-сюда.

Это как во сне. Если ты догадался о том, что спишь, то сразу просыпаешься. Вот и я, когда вижу, что с реальностью что-то не так – она тут же рушится. Я не знаю, почему это случилось. Может быть я пропал, блуждая по Гранитному проезду в поисках третьего дома?

Первый раз, когда реальность разрушилась и меня затянуло в бездну, был особенно запоминающимся. Если это и правда был первый раз.

Я не помню, куда шёл. Помню, как завыли сирены на улице. Это сработала система оповещения, а потом раздался голос: «ВНИМАНИЕ, ЖИТЕЛИ!», щелчок и сообщение оборвалось. Потом снова голос: «ВНИМАНИЕ, ЖИТЕЛИ!». Опять затарахтело, снова что-то сломалось.

Я видел, как несколько человек в панике бежали по центральной улице. Мне хотелось знать, от чего нужно спасаться, и я пошёл посмотреть. Улица шла вниз, и было хорошо видно, что происходит. Там, где был дорожный перекрёсток, образовалась огромная дыра. Оттуда валил пар, вырывались струи воды, летел щебень. Дыра становилась больше, асфальт ломался и падал вниз большими кусками. Я видел, как в дыру проваливались машины, и туда же затянуло несколько человек.

«ВНИМАНИЕ, ЖИТЕЛИ!», – голос не мог договорить. Сообщение обрывалось каждый раз.

Происходило что-то странное. Над провалом то поднималось грязное облако испарений, то втягивалось назад, вместе с камнями и пылью. Эта дыра дышала, становясь больше при каждом вздохе! С воем и хрипом она высасывала в себя живых людей.

Я, как и все, встревожился и побежал. Но меня будто крючком подцепили, я почувствовал, как отрывался от земли, меня подбросило вверх, а потом снова потянуло вниз, и вихрь унёс меня в темноту.

Когда я снова оказался дома… Сколько лет прошло? Нисколько! Перекрёсток был цел. И никто слыхом не слыхивал про катастрофу посреди центральной улицы. По правде говоря, я никого и не спрашивал.

<…>

Гранитный проезд, дом 3. Есть в нашем городе такая легенда про несуществующий дом, который можно найти, если очень постараться. Говорят, люди пропадают, когда ищут или случайно находят этот дом.

По легенде, это всё началось давным-давно, когда словом «танцы» называли музыкальные вечера с участием ансамблей в домах культуры и парках. А молодёжь, знакомясь, обменивалась адресами, потому что не у всех были домашние телефоны.

В город по распределению приехал молодой специалист, стал ходить на танцы, чтобы с кем-нибудь познакомиться. И очень ему понравилась одна девушка. Ну, такая красавица была, слов нет. А вот ей этот парень понравился не очень, и что ей было делать, раз он так настойчиво просит адрес?

Девушка решила над ним подшутить, написала на листе «Гранитный проезд, дом 3, квартира 7». Некоторые говорят, что квартира была 8, другие – 10. Но это не важно. По другой версии, она ему не только адрес, но ещё и карту нарисовала, как пройти.

Всем было понятно, что девушка парня разыграла. Ведь по тому адресу не было жилых домов. Гранитный проезд – это дорога на городское кладбище, отсюда и название Гранитный. А что интересно: там есть два здания администрация кладбища и магазин ритуальных услуг. Эти здания отмечены номерами один и два, а третьего вовсе нет. Наверное, девушка сама этого не знала.

И что же тот парень? Окрылённый любовью, он пошёл искать дом своей ненаглядной и пропал. Пропал навсегда. Больше его никто никогда не видел. А когда его искали, то нашли только листок с адресом, он валялся на земле в том самом Гранитном проезде.

Теперь ходят слухи, что если там блуждать или намерено искать третий дом, то можно и исчезнуть навсегда. Иногда у нас так говорят, если кто-нибудь пропадает: «Заблудился на Гранитном проезде». Собиратели легенд, которые в это верят, добавляют, что найти третий дом можно только если в точности повторишь маршрут того парня, который пропал первым, но так как никто не знает, как именно он шёл, сделать всё точно также можно только случайно.

Мы с ребятами проверили. Как мы могли не проверить одну из самых известных городских легенд? Часа три блуждали в районе старого кладбища и по кладбищу блуждали. Не нашли мы никакого третьего дома.

– Когда будешь писать пост, напиши: «Не ищите третий дом. Не тратьте зря время. Мы уже сделали это за вас», – это сказал мне Гена. Он всегда ворчал, когда мы работали «в полях». Ему бы только за компьютером сидеть.

– Ну, мы проверили, и это главное, – ответил я.

Гена продолжал ворчать о том, что результат всем был известен заранее.

– Откуда-то же берутся эти легенды, – поддержал меня Тёма. – Не просто же так всё.

– Ой, серьёзно? Тебе нужны доказательства того, что люди умеют врать? – Гена говорил своим едким тоном. – Ты не можешь поверить в то, что люди просто выдумывают эти истории?

Он не всегда был таким козлом. Обычно с ним было весело. Особенно в «штабе». Но когда мы проверяли объекты, он ворчал, ныл и издевался, будто мы насильно тащили его с собой.

– Ребят, у кого есть мысли куда исчез тот парень из легенды? – Мадина записывала всё на диктофон в своём телефоне.

– Истории с исчезающими людьми – это полная чушь, – Гена никак не мог закончить свой концерт. – Всё как всегда! Тоже самое, когда мы пролезли в здание, где якобы есть комната с провалами во времени. Никто из нас никуда не провалился. И тут тоже никто не потерялся, команда в полном составе. Но в этот раз хотя бы звездюлей от охранника не получили. И на том спасибо. У меня всё.

– А зачем вообще люди ищут этот дом? – Мадина повернулась к Гене спиной, чтобы он больше не влезал со своими комментариями.

– Есть версия, что если найдёшь дом номер три и зайдёшь в него, то получишь всё, о чём мечтаешь, – сказал Тёма в диктофон.

– Как в «Сталкере», – добавил Генка.

– Да, как в «Сталкере», – согласился Тёма.

– Тот парень наверняка больше всего мечтал о той девушке, но он же её не получил, – я просто хотел вставить своё слово.

– Ну, допустим, тот парень больше всего мечтал не конкретно о той девушке… Наверное, он мечтал встретить свою любовь, вот он и встретил её там, – в шутку предположила Мадина.

– И куда же он пропал, когда его желание сбылось? – спросил я.

– Нет ничего удивительного в том, что он не захотел оставаться с ней в этой дыре, – снова встрял Гена. Он имел ввиду наш город.

– Или он попал в параллельный мир, где с той девушкой у него всё удачно сложилось, – Тёма улыбнулся. Каждый раз, когда он улыбался, Мадине это выглядело по-идиотски смешно.

– Опять! – прокряхтел Генка. – Надеюсь, вы не оставите этот бред про мультивселенную – это уже всех достало. Тут он был прав. Мы в своих теориях вечно перегибали.

<…>

Зачем нам было искать третий дом на Гранитном проезде, если у нас в «штабе» стояла Машина счастья? Мы гордились этим агрегатом. У него была интересная история. Машина счастья – это не какая-нибудь волшебная баламбешка, а научное устройство. Рентгеновский аппарат был же случайно изобретён, лазерный луч тоже. Вот так и здесь!

Жил-был один мастер, и он собирал себе высокочастотную паяльную станцию, а получилась Машина счастья. То есть устройство, которое исполняет любые желания. И как во всех городских легендах – всё хорошее плохо закончилось.

Досталась нам эта штука по дешёвке. Машина счастья не работала. Она включалась, шумела, на дисплее горели цифры, и, возможно, с помощью неё можно было бы чего-нибудь спаять, но желания машина не исполняла. Даже самые пустяковые. Мы пробовали много раз.

Знаете, что Гена об этом сказал:

«Мужик собирал себе паяльную станцию, а получилась Машина счастья. Но мужику она была не нужна – он лишь хотел рабочий инструмент для пайки. И Машина счастья исполнила его желание и сразу превратилась в обычную паяльную станцию. Вот она, пожалуйста!».

Сукин кот!

<…>

Я работаю консультантом в магазине спортивных товаров. Не люблю свою работу, она скучная. Четыре раза в неделю я добираюсь до работы на автобусе и всю дорогу смотрю в окно.

Между городами есть редкий лес, и вдалеке среди деревьев стоит кирпичное здание. У него над крышей большими синими буквами написано «КОСМОДРОМ». Понятно, что это никакой не космодром, у нас его поблизости нет и никогда не было. Наверное, это какой-нибудь санаторий или дом отдыха.

Каждый раз проезжая мимо, я думаю, что сто раз видел места, где никогда не побываю, хотя и они совсем рядом. Выйти на остановке и пройти через лес. Но мне туда не надо.

Всё это было до того, как меня в первый раз затянуло в пустоту. После я радовался каждому рутинному дню. Только бы не обратно, в темноту, холод и шепчущим голосам.

<…>

А чем я горел? Что мне по-настоящему нравилось? Я обожал городские легенды. Загадочные, мистические истории. И у меня были единомышленники. Настоящие друзья, которые разделяли мои интересы.

Тёма – это он нас всех собрал. Он тоже увлекался городскими легендами с детства и говорил, что хотел бы снова в них поверить. Его квартира была нашим «штабом». Мадина – она пришла к нам последней. Её пригласил Артёмка. Поначалу я ей не доверял. Считал её слишком хорошенькой для того, чтобы проводить время с чудаками вроде нас. Она следила за своей внешностью и выставляла на своей странице фотографии с милым личиком. Мне казалось, что мы – это приложение к её образу. Я был не прав. Мадина – классная девушка и ей правда было интересно тусоваться с чудаками вроде нас. Она и сама была чудачкой. Генка – наш компьютерщик. Он выглядел старше своих лет. Парень с пузом и пепельными волосами.

У нас был клуб по интересам. Мы назвали его «Фаза». Это ничего не значило. Мы хотели, чтобы название не было вычурно-мистическим, как у многих других похожих клубов.

Мы изучали места и объекты, где якобы происходили необъяснимые явления. Путешествовали по разным городам в поисках чего-нибудь аномального. И не находили. Мы были в заброшенном доме, где останавливаются часы. Принесли с собой целый рюкзак стрелочных и электронных часов, будильников, Гена для прикола даже песочные принёс. Все часы работали, как им положено. Мы были на руинах госпиталя, где в подвалах люди слышали стоны раненых солдат. Мы не услышали ничего.

Мы поехали к чёрту на рога, чтобы ночью увидеть призраков на болотах. И думали, что увидели! Генка так перепугался. Мадина над ним хохотала чуть ли не до истерики. Это были не призраки, а светящиеся гнилушки. И ведь местные жители это прекрасно знали, но им нравилось дурить головы туристам своими байками. Я думаю, что сами местные и подстругали гнилые деревья так, чтобы они напоминали человеческие фигуры. Может их и светящейся краской подкрашивают. А владелец сельской гостиницы хорошо отыгрывал жуткого деда из фильма ужасов: «Зря вы ребята к нам приехали. Проклятые мы».

У-у-у!

Мы провели ночь в здании, где, по слухам, бродила покойница. Да, там воняло и было холодно. Но вонища и холод – не доказывают присутствие духа.

Мы вели сайт. Там были наши статьи, фотографии, видео. Генка им занимался. Клуб «Фаза» – мы изучаем аномальные места и явления. Сайта этого уже нет, давно никто не оплачивал домен. Да и кому вообще сейчас нужны тематические сайты?

А когда-то мы были лучшим клубом, самым популярным среди подобных. Другие клубы нас не любили – считали скептиками. А мы не были скептиками, мы просто искали что-то настоящее, живое доказательство существования иных сил. Мы не мистифицировали публику, не придавали значение случайным шорохам в заброшенном пионерлагере, как это делали другие искатели:

«В этом корпусе мы надеемся встретить призрак Пиковой Дамы»… Гул ветра… Шух-шух-шух… «Вы это слышали?! Боже мой, она здесь!».

Нам нужны были жирные факты, а не вода, поэтому мы ничего не находили. Но как же здорово мы проводили время! Как же всё это было интересно!

Я любил этих людей. Всегда ждал выходных, чтобы снова собраться с друзьями в «штабе» и повеселиться. Тёма – мой добрый друг. Мадина много читала, всегда рассказывала интересные вещи, к тому же она закончила медицинский колледж и её помощь не один раз была кстати. Гена был иногда ужасно занудным, но и весёлым тоже бывал. Он сделал наш сайт таким крутым и удобным. Людям нравился наш сайт, они часто благодарили нас в письмах, иногда и деньгами поддерживали.

Клуб «Фаза» работал четыре года, а потом исчез. Мы с ребятами ни разу не обсуждали распад. Было неловко говорить об этом.

Мне жаль, что «Фазы» больше нет. Затухание клуба началось, как только Тёма и Мадина сошлись. Для нас с Геной это стало очевидно, когда мы пришли в «штаб» и увидели кота Мадины, а его лоток стоял в туалете. Мадина переехала к Тёме. Мы их поздравили. Я искренне был за них рад. Давно заметил, что они юлят друг перед дружкой, как два голубя. Сколько можно было тянуть волынку?

Но, как многие парочки, они стали замыкаться друг на друге. Ещё у них бывали пустяковые ссоры и моменты нежности, а мы с Генкой стали ненужными свидетелями. Встречались мы всё реже и реже.

Больше нельзя было заночевать в «штабе», когда хочется. Это теперь был дом Тёмы и Мадины. И приходили мы не для работы, а просто так. В гости на пару часов. Как не позвонишь – всё у них дела или ремонт.

Как-то мы обсуждали поездку в какую-то заброшенную гостиницу для прикомандированных специалистов. Это была идея Тёмы. Но мы так и не поехали никуда.

Однажды я позвонил Гене и предложил: а почему бы нам вдвоём не исследовать какой-нибудь объект? Ребята узнают и может быть тоже захотят присоединиться. Зачем забрасывать наше дело? Люди ждут от нас новостей.

То, что ответил Гена, меня сильно задело. Он бывал очень жестоким.

«Слав, давай будем честными. Мадинка выбрала Тёму, а мы с тобой как два неудачника будем лазать по зассаным трущобам?», – вот что он мне сказал.

Что за глупости? Я никогда не был влюблён в Мадину. То, что я не создан для свиданий, мне стало понятно ещё в старших классах. Я никогда не испытывал ни к кому романтических чувств, да и на меня девушки не обращали внимания, честно говоря. Да мне это было и не нужно. Мои друзья – вот что мне было нужно!

«Слав, можно я ещё кое-что скажу? Ты своим нытьём уже всех достал, – продолжал Генка. – Хватит причитать о том, что мы редко видимся. Хватит вытягивать из нас тёплые слова. Эти твои сантименты про лучших друзей доконали всех. Понятие „лучшие друзья“ нужно было оставить в детстве».

Я сказал, что мне неприятно это слышать.

«Найди себе интересное занятие! – посоветовал Генка. – Я сейчас работаю сисадмином и делаю сайты. Мне всегда это нравилось. И ты ищи себя. Найди то, что будет тебе по душе».

Знаешь что, Гена, жирный ты козлина: клуб «Фаза» – вот что было мне по душе!

Когда я последний раз был в гостях у Тёмы и Мадины – это был уже не «штаб», а уютное гнёздышко в единой цветовой гамме. Куда-то делся стеллаж с артефактами. И, кажется, они выбросили Машину счастья. Как же так?

<…>

Я всегда мечтал отыскать то, что заставит меня поверить в существование иных миров. Вот нарвался-то!

Меня затянуло в яму, и я слишком долго пробыл в пустоте, а потом меня выкинуло назад. Я оказался на улице на пути к своему дому. Я шёл своими ногами по земле. Это было такое необычное, давно забытое чувство. Я щурился от солнца, я дышал. В воздухе витали запахи земли, цветущих трав. Как было тихо!

Это была реальность. И я просто отправился домой. Не было ничего лучше, чем вернуться в свой дом.

<…>

Когда-то в нашем городе был видеопрокат. Это было одно из самых интересных мест для подростка. Родители оформили и подарили карту. С этой картой можно было брать кассету с фильмом, не оставляя денежный залог.

Многие любимые фильмы детства я принёс из того видеопроката. «Каспер», первые «Пираты Карибского моря», первый «Шрек». За двое суток я успевал посмотреть кассеты несколько раз.

Над входом в видеопрокат висела вывеска с изображением акулы с открытой пастью. Мне это напоминало фильм «Назад в будущее 2». Такая же акула была у меня на карте.

В видеопрокате работала девушка. Ей было лет двадцать, а она казалась мне тётенькой. А иногда ей помогала девочка моего возраста. Возможно, они были родственницами. Звали ту девочку Машей.

Недолго у нас прожили видеопрокаты. Года три или четыре. Видеомагнитофоны скоро вытеснили DVD-плееры, и всюду продавали пиратские диски с подборками по восемь фильмов.

Я помню день, когда в моём любимом видеопрокате распродавали кассеты по цене, за которую их раньше можно было взять на двое суток. Он закрывался. Как жаль! Хотя тогда у меня уже был DVD-плеер и приличная стопка дисков.

С той девочкой Машей мы виделись в городе несколько раз. Встречались на всяких подростковых сходках. Она считала меня странным. Мне сказал об этом мой знакомый. Маша хотела с ним встречаться. «Ты классный, только друзья у тебя странные, особенно Слава», – он хвастливо передал мне её слова. Это было обидно…

Когда мне уже было девятнадцать лет, я узнал, что Маша погибла в аварии. Она была за рулём машины своего парня. Все говорили, что это он виноват, потому что научил Машу нюхать спиды. Вот дерьмо!

Не было больше той девочки. Не было видеопроката. Теперь вместо него открыли скучный магазин дверей. Остались только воспоминания.

Но как-то раз я шёл по улице и увидел на месте магазина дверей тот самый видеопрокат с акулой над входом. Это был признак того, что реальность распадается на части. Откуда мне было это знать? В пустоте я был всего один раз и думал, что мне это приснилось.

Я стоял перед видеопрокатом, смотрел на вывеску с акулой. В детстве эта картинка казалась мне очень симпатичной, а теперь я видел, какая она простецкая и кривая.

Видеопрокат будто всегда здесь был. Не было закрытия. Не было ничего после. Я зашёл внутрь. Чего мне было бояться зайти в давно знакомое место?

Я узнал этот запах. Запах пластика. Полки с видеокассетами по жанрам и самая главная полка – «Новинки».

«Блондинка в законе 2», «Тупик», «Лига выдающихся джентльменов», «Внутри моей памяти», «Дежурный папа»… Вот так старьё!

Я был один? Нет. Кто-то сидел за стойкой, за огромным ламповым монитором. Это была Маша. И не ребёнок, каким она была, когда существовал этот видеопрокат, а девушка лет восемнадцати. В этом возрасте она умерла!

– Тебе помочь? – она откатила стул и вытянулась в полный рост.

– Давно я здесь не был, – сказал я.

– Сюда сейчас вообще никто не заходит, – Маша мне улыбалась, будто радовалась встрече. Я не мог поверить, что вижу её перед собой.

– А ты всё ещё здесь работаешь? – я не знал что ещё сказать и спрашивал всё, что приходило в голову.

– Это интереснее, чем лежать в могиле, – Маша улыбалась во весь рот, и глаза её блестели.

У меня от страха дёрнуло в затылке. Я ответил: «Понятно» и попятился к двери. Под ногами хрустело что-то твёрдое. Я посмотрел на пол – он был усеян кусочками стекла. Машинного стекла. И, кажется, на них была кровь.

Я схватился за ручку двери, в панике стал дёргать. Закрыто!

– Ты куда? Ты же ещё не выбрал фильм! – голос Маши стал скрипучим и механическим.

Она изменилась. Девушка была бледна, губы синие, зрачки почти бесцветные. Она была мертвой, но при этом стояла на ногах.

– Я мертва! Я мертва! Я мертва! – она не шевелила губами, её рот просто открывался и закрывался, как у говорящей куклы. Будто кто-то невидимый управлял её челюстью.

Я рвался в дверь и орал «Помогите! Помогите!». Маша издавала какие-то хрипящие звуки, кажется, она пыталась смеяться.

– Слава, ты странный парень! Ты очень странный! – когда она замолкала, её нижняя челюсть свешивалась вниз, и изо рта вывалился чёрный язык.

Потом она сказала: «Уходи, если так хочешь!». Дверь открылась сама по себе, и меня будто подхватило ураганом и унесло в пустоту.

<…>

А что, если я и правда проводил в пустоте по нескольку лет и мне уже больше сотни? Но я всегда возвращался в своё время, где меня ещё кто-то знал и где у меня всё ещё была работа.

После второго падения в пустоту я научился распознавать сигналы, когда реальность рассыпается. Я их старался не замечать, и иногда это работало.

Вот иду я по улице мимо магазина. Там висит табло с бегущей строкой. И обычно там написано: «Сумки, рюкзаки, товары для рукоделия, крючки, нитки». Но не в этот раз. Я вижу: «Все виды похоронных услуг». Я останавливаюсь и смотрю, не показалось ли мне. Но нет, всё так и есть, строчка бежит: «Гробы под ваш рост, белые тапочки, памятники из различных материалов».

Шуточки из пустоты.

Я больше не заостряю на этом внимания. Всё нормально! Я просто иду домой.

<…>

В другой раз может и не получиться. Дождливым летним днём я вернулся в свой город с работы. Хорошо, что у меня был зонт. Решил перекусить хот-догом. Недалеко от моего дома стоит палатка «Святые собаки».

Два предприимчивых брата выкупили старый ларёк, отмыли его, покрасили в ярко-жёлтый, заказали яркую инсталляцию с надписью «Святые собаки» и стали продавать хот-доги. Здорово у них получилось.

Мне предложили на выбор свиную или говяжью сосиску. Я выбрал говяжью и попросил заправить горчицей. Я стоял минуты три, смотрел на проезжающие мимо машины и вдруг вспомнил, что говяжья сосиска сухая и жёсткая как резина. А не поздно ли поменять? Обернулся к палатке, а её нет. Точнее, на её месте стоял ржавый, помятый ларёк, весь исписанный матерщиной.

«Ну, да. Нет никаких „Святых собак“, я это знаю!», – сказал я в слух и пошёл оттуда поскорее. Но было поздно. Меня подцепило невидимым крючком и унесло в небо. Реальность снова распалась на части.

<…>

Большую часть времени в пустоте я ничего не видел. Только чувствовал и слышал. В пустоте был ветер, был дождь, снег. Иногда я ощущал случайные запахи варёной кукурузы, запахи песка, запахи гнили.

Иногда, очень-очень редко, я видел что-то. Какие-то места, будто незаконченные миры. Меня несло над бесконечным океаном. Впереди были синие грозовые тучи, в них гремел гром. Я не мог ничего поделать и влетал в них с огромной скоростью, и снова оказывался во тьме.

Меня несло над красной пустыней, меня подхватывал и кружил пыльный вихрь. Я падал в чёрное ущелье, и где-то внизу, ещё быстрее, чем я, падал какой-то мальчишка. Он был напуган, он орал своим детским голосом, а потом исчез в бездне. И я тоже исчез.

Мне шептали голоса. Они назывались знакомыми и непроизносимыми именами. Они смеялись, плакали, они мне врали.

Бывало, в отчаянии я вопил, что хочу домой, и слышал голос:

«Нет никакого дома! Твой мир – воздушный шарик. Ты был внутри, и он лопнул, тебя вынесло вместе с воздухом. Тебе заносит в другие воздушные шарики, но ненадолго, потому что следом за тобой летят иглы!».

Это был голос Маши. Она присосалась ко мне в пустоте, как пиявка.

«Ты будешь дома, когда захочешь. Просто захоти по-настоящему, и ты вернёшься», – шептал другой ласковый голос, похожий на мамин.

«Нет дома и нет тебя. И никогда не было. Есть только пустота и больше ничего», – говорил третий.

И только когда я становился равнодушным ко всему, когда забывал о том, что когда-то была другая жизнь, меня снова выносило в реальность.

<…>

Я оказался в затемнённом коридоре, стоял на своих ногах. Со мной был Тёма, Мадина, Генка. Они были одеты в чёрные куртки, камуфляжные штаны и походные ботинки. Это была форма клуба «Фаза».

У меня был тяжёлый рюкзак за спиной. Мы что, исследовали объект?

– Ребята! – воскликнул я.

– Слава, не шуми, ты что? – шикнула мне Мадина.

Это были они. Мои друзья. Я не понимал, что происходит, но знал, что надо делать вид, будто всё нормально.

Тёма прикрепил смартфон на селфи-палку, вытянул её так, чтобы было видно всех, и стал говорить. Мы никогда раньше не использовали видеосъёмку. О том, чтобы вести блог в популярных сетях вместо сайта, были только разговоры, а до дела не дошло.

– Итак, мы находимся в заброшенной гостинице, где раньше жили прикомандированные работники местного предприятия, – говорил Тёма в камеру. – По легенде тридцать лет назад тут произошло бедствие. Мадина, расскажешь?

– Говорят, случилось землетрясение или что-то вроде того, – продолжила Мадина, на камеру она делала свой голос немного выше, чем он есть. – Ночью люди почувствовали сильные вибрации и в панике выбежали из здания. В нескольких комнатах на первом этаже провалились полы. Несколько человек погибли. А ещё говорят, что в ту ночь три человека умерли от сердечного приступа, и как потом выяснили – это случилось до начала землетрясения.

– Слава, ты что нам расскажешь? – Тёма перевёл камеру на меня.

– Не знаю. Что-то не могу ничего вспомнить, – сказал я.

– Короче, есть легенда, что после землетрясения многие события, происходившие в ту ночь, стали самостоятельными явлениями, – Тёма продолжал за меня. – Иногда здесь стали слышаться крики убегающих людей, топот ног. Ещё в одном из коридоров якобы много раз слышали мужской голос, который спрашивал: «У тебя спички есть?». Всегда с одинаковой интонацией. В одной из комнат слышали фрагмент старой радиопередачи «После полуночи», хотя комната пуста и радио там нет.

– Но никакие звуки нас не интересуют, правда? – вмешался Генка. – Мы ищем что-то существенное. Такое тут есть?

– Говорят, бывают встряски, – сказал ему Тёма. – Вся гостиница дрожит.

– Встряски – это естественное явление, – поспорил Генка. Похоже, они это отрепетировали.

– Хорошо! Говорят, здесь можно наблюдать явление «Призрак динозавра», – Тёма приблизил смартфон к себе. – Якобы на стене появляется отчётливая тень в форме тираннозавра и слышно рычание. Её нельзя ничем затмить. Так что это настоящая аномалия.

– То есть ты хочешь сказать, что в ночь землетрясения тут тираннозавр разгуливал? – хихикнул Генка. – Ладно, если мы это увидим, то я поверю.

Тёма выключил камеру. Я смотрел на них и не мог нарадоваться. Это были мои друзья.

– Так, ребята, давайте разделимся, – предложил Тёма.

– Ты что, издеваешься? – возразил Гена.

– Как ты меня достал! – буркнул Артём. – Это не фильм ужасов, и нам надо экономить время. Мы тут незаконно, если не помнишь. Давайте по два человека на этаж?

– Можно я пойду с тобой? – спросила Мадина.

Тёма заулыбался, как дурачок, будто он всё ещё стеснялся оставаться с Мадиной наедине. А Гена нахмурился, кажется, ему не очень нравилось, что Мадина тянулась к Артёму. Раньше я этого не замечал.

– Ген, Слав, давайте вы первый этаж осмотрите, а мы второй. Как закончите – догоняйте, – сказал Тёма.

– Есть, сэр! – издевался Генка.

– Вы там осторожнее, – сказал я Артёму и Мадине.

Кажется, только у меня сердце клокотало от радости, а ребята как и всегда на объектах были встревожены и сосредоточены.

Когда Тёма и Мадина ушли, Генка отыскал в пыли складной стул, встряхнул его, раскрыл и сел посреди коридора.

– Ген, пойдём поищем чего-нибудь, – сказал ему я. – Давно ведь этого не делали.

– Угу, – Генка уже достал телефон и не смотрел на меня. – Вы давайте, делайте свою работу, а я свою. А то, когда будем в «штабе», я тебя за монтаж посажу. Хочешь?

Он сказал в «штабе»!

– Но ведь у нас принцип: если аномалию видел один – значит не видел никто! – давно я не произносил этого вслух.

– У тебя камера есть – снимай, – ворчал Генка. – Иди ищи динозавра.

Я не знал, где нахожусь, но мои друзья были здесь, и это было замечательно. Всё как раньше.

Что мне нужно было делать? Я оставил Генку и пошёл по тёмному коридору. Толкался в двери. Везде было закрыто, кроме одной комнаты. Что мне искать? Стены в комнате были крашены в голубой, на потолке зелёные разводы. Здесь был сломанный шкаф. Похоже, он сам рассохся и развалился. Тут стояла железная кровать, похожая на больничную, и на ней лежал гнилой матрас.

Я обошёл комнату, порылся в обломках шкафа. Заглянул под кровать – там стояла картонная коробка. Я потянул её на себя, но она была такая старая, что просто порвалась у меня в руке. Из коробки посыпались игрушки. Откуда они, если это гостиница для прикомандированных работников? Кто-то приезжал в командировку с детьми?

Там были цветные кубики, с них сыпалась краска. Там были пластиковые солдатики. Я разгребал ногой игрушки и вдруг услышал рычание.

– Р-р-р! А-р-р! Ва-ва-ва-р-р-р, – это было похоже на детский голос.

На стене возник круг жёлтого света, будто кто-то светил фонариком. Но источника света не было. Стена светилась сама по себе. Круг жёлтого света чуть дёргался вверх-вниз, а потом в левой части круга появилась тень. Она была похожа на открытую пасть. Я просто стоял и смотрел.

Тень тираннозавра показалась почти целиком, только хвост оставался вне круга и потому был невиден.

– Вар-вар-ва-р-р-р! – рычал кто-то рядом, но в комнате был только я. У тираннозавра не двигалась пасть и лапы тоже не двигались. Круг погас, и вместе с ним исчезла тень.

Мне не было страшно. Я совершенно спокойно размышлял, что же это такое было.

Из рваной коробки что-то выкатилось и ударилось об мою ногу. Я поднял предмет – это был старый латунный фонарик без стёклышка, и лампочка у него была разбита. Я бросил его обратно в кучу игрушек и вдруг заметил, что среди них лежит маленький пластиковый тираннозавр.

Так что же я увидел? Детский театр теней. Событие, ставшее самостоятельным явлением. И это была настоящая аномалия… Хм! Ну да, так и есть. И я видел это один и ничего не снял.

– Ребята! – позвал я. И тут комнату тряхнуло, у меня под ногами треснул пол, и я улетел вниз.

<…>

Ко мне в магазин пришёл пацан – вылитый мой одноклассник. Я бы подумал, что это его сын, но вряд ли. Мне не хотелось к нему подходить, но пацан ожидал моего внимания.

– Тебе помочь? – спросил я.

– Где у вас футбольные мячи? – да, это был голос моего одноклассника.

– Из этого отдела налево и до конца, – я указал ему куда идти.

– А там есть мячи, как в настоящем футболе? – спросил пацан.

– Есть, конечно есть, – ответил я.

– Знаете, я стану футболистом, – гордо заявил мальчишка, похожий на моего одноклассника.

– Главное, никого не слушай, – сказал я.

Пацан ушёл. Я подумал, успею ли пообедать, прежде чем снова окажусь в темноте среди голосов.

<…>

Это было моё последнее путешествие в пустоту, и, кажется, я пробыл там совсем недолго.

– Я больше не могу! Я не могу больше терпеть это! Хватит! – кричал я.

Маша хохотала. Ей нравились мои страдания.

– Я хочу домой! – кричал я.

– Зачем тебе твой дом, если мы можем отправиться куда угодно! – говорил другой голос. – Будь, где хочешь! Создай всё, что хочешь!

– Домой! – кричал я.

– Ну зачем тебе эта рутинная жизнь? – спрашивал голос.

– Нет ничего приятнее рутинной жизни, – отвечал я.

– Только больше никогда не жалуйся на скуку, – не знаю какой из голосов это сказал, но он был злым.

Меня выкинуло в снег. Я поднялся и увидел кирпичное здание. Позади меня был редкий лес. Свинцовое, совсем не яркое небо слепило мне глаза.

– Что вы тут делаете? Тут находиться нельзя! – сказал мне человек в чёрной форме.

– А если я пойду вот так, то выйду отсюда? – я показал на лес.

– Не факт! – ответил он.

Я оглядел на здание. Над крышей была синяя надпись «КОСМОДРОМ».

– А вы не знаете, это здесь водится Призрак динозавра? – спросил я.

– Ты давай иди отсюда, – сказал мне человек в чёрной форме.

И я пошёл по сугробам через редкие деревья. Там уже были чьи-то следы. Может быть, мои? Как-то же я пришёл сюда. Кто-то за меня пришёл. В тот день я был одет в пуховик и шапку.

А сейчас уже скоро лето. За всё это время реальность ни разу не рассыпалась на части. Я больше ни разу не проваливался в пустоту. Кажется, я навсегда вернулся домой.

Пометка №1:

Записи были сделаны Саляховым Станиславом Дмитриевичем на отдельных непронумерованных листах. Даты отсутствовали. Порядок записей мог быть нарушен, поскольку был известен только составителю. Часть записей утеряна.

Пометка №2:

Саляхов Станислав Дмитриевич. Причина смерти: суицид (27 авг.). Скончался от полученных травм, в результате падения с 8-го этажа жилого дома.

О кошмарных снах

Я слышал много историй о том, как людям снились покойники. Часто в этих историях во сне человек узнаёт от мёртвого то, что не мог знать сам. Такую историю рассказывала мне и мама. Как-то раз ей приснилась умершая подруга. Она рассказала маме о том, что в загробном мире люди продолжают жить. Говорила, что видела маминого покойного мужа… Не моего отца. Мама была замужем дважды. Подруга мамы также рассказывала, что у неё есть работа – собирать с деревьев яблоки и складывать в ящики, но работать ей трудно, потому что у неё неудобная обувь.

Когда мама рассказала свой сон знакомым, то ей сказали, что женщину хоронили в сапогах на высоком каблуке – другую обувь не нашли. Мама на похоронах не была и об этом не знала. После она купила удобную обувь и отнесла на могилу своей подруги. Мама была суеверна. Да она и сейчас суеверна.

Наша учительница русского языка и литературы тоже рассказывала истории про сны. В детстве ей каждый снилась покойная бабушка, и это всегда были кошмары: то бабушка тащила её куда-то за руку, то снился день похорон – ярко-ярко светило солнце, и труп разлагался прямо на глазах, с лица слезала кожа, обнажался череп. Или был сон, как семья возвращается домой после похорон, а покойная бабушка уже стучит к ним в окно.

Людям часто снятся кошмары про бабушек. Неужели они такие страшные?

В своём сообществе ВКонтакте «Истории Влада Райбера» я рассказывал свой детский сон. Мне снилось, что все мои родственники по очереди превращаются в мраморные статуи. Когда я остался один среди статуй, то побежал к бабушке, которая жила в доме напротив. Вбегаю в её квартиру, а посреди комнаты стоит блестящая мраморная статуя молодой женщины в платье, но я узнал в ней свою бабушку.

Я попросил подписчиков в комментариях рассказать свои кошмарные сны из детства. Самый страшный описала Олеся Молтянская:

«Помню, в детстве мне приснился один сон. В нем я проснулась посреди ночи от какого-то кошмара и побежала к бабушке в комнату напротив. Она часто не спала по ночам – я видела, что за стеклянными вставками горит свет, и смело зашла в ее комнату. Плюхнулась на кровать, обняла ее и сказала, что мне страшно спать одной. Она с натяжкой сказала что-то вроде: «Посиди со мной».

Я удивилась тону ее голоса, но меня ничего не насторожило. Подумала, что у нее опять болит спина, вот она и говорит так странно.

Я немного полежала так, а потом она с силой повторила «посиди со мной».

Я удивилась и отстранилась, а она заулыбалась, только вместо двух золотых зубов они у нее были золотыми все. А потом она жутко заорала, у нее изо рта начали вылетать и выползать разные насекомые, и я проснулась.

Я снова побежала к бабушке, на этот раз помедлив у двери – внутри было темно и тихо, но оставаться в своей комнате было еще хуже. Открыла дверь и увидела, что она сидит ко мне спиной. Я уже рыдала вовсю и с трудом выдавила из себя, что мне приснился кошмар, а она вдруг слишком резво для старухи развернулась как бы половиной тела и с улыбкой, вся измазанная в какой-то черной дряни, спросила меня «Опять пришла посидеть?».

Я уже не зарыдала, а просто заорала и выбежала из квартиры, последнее что помню – как спотыкаюсь, кувыркаюсь по ступеням и краем глаза вижу, как моя бабушка стоит в освещенном дверном проёме.

И тут я просыпаюсь в третий и последний раз, бужу воплями свою бабушку и заодно родителей. Все было хорошо, только после этого я уже со своими кошмарами ни к кому не ходила.

До сих пор не знаю, откуда в моем неиспорченном ужастиками и крипипастой воображении родился этот сон, но это было самое худшее, что мне когда-либо снилось».

Жутковато, да?

А ещё рассказывали, как мёртвые во сне предупреждали о несчастьях. Пришла к женщине покойная мама, села на стул и говорит: «Умываемся кровью». Недели не прошло, как близкая родственница той женщины погибла в автокатастрофе. Жуткое совпадение.

Мрачно это всё! Не люблю излишнюю чернуху и беспросветное уныние. Считаю важным умение радоваться мелочам. Находить хорошее в каждом дне, быть бодрым и иметь волю к жизни. Ведь жизнь – непростая штука.

И почему я тогда пишу ужасы и триллеры? Потому что нравится! Рад, что и вам тоже нравится. Обещаю, что напишу для вас новые страшные истории. Может быть, их хватит ещё на один сборник.

Content

Влад Райбер
Крипипаста

Рассказы людей, которым никто не поверил

Дух радиоэфира

Убийца с костяным ножом

Интервью с охотником за привидениями

Лишний товар

Пустой мир

Комната №51

Если я прав, мы все доживём до старости

Пингвинья голова

Страшная тёмная дверь

Арка

Жуткая запись на старой кассете

Когда снится мёртвый

Вторжение чёрных шаров

Призрак динозавра

О кошмарных снах