Гений Медицины. Том 3

Глава 1

Магические силы стремительно меня покидали, хоть я и не пользовался магией. Подобное я ощущал первый раз в этой жизни.

Уже через несколько мгновений магический центр был на нуле.

Такое бывало если интенсивно пользоваться магией. Но на ровном месте магия не исчезала… До этого момента.

Я резко обернулся на голос. Передо мной стоял пожилой мужчина, примерно шестидесяти лет, одетый в красный балахон с капюшоном. Глаза его были необычайно яркого голубого цвета, он смотрел прямо на меня, широко улыбаясь.

— Мы знакомы? — поинтересовался я.

Не мог ни подозревать его в том, что он связан с моим исчезновением сил. Странное совпадение, что они пропали в тот же момент, когда я услышал этого мужчину. Тем более что он звал меня по имени. Но откуда ему меня знать?

— Я с вами знаком, а вы со мной нет, — спокойно ответил он. — Можете называть меня Проводник. Пройдёмте за мной.

— Мне бы хотелось больше подробностей, — не двинулся с места я. — Пока что я не уверен, что могу вам доверять.

— В вашем сердце много сомнений, — кивнул проводник. Мысленно я уже начал его так называть. — Но скоро они все развеяться. Не переживайте об утраченной силе, скоро вам всё станет ясно.

Так он в курсе, что у меня пропала магия из магического центра. И загадками говорить не перестаёт.

Что ж, я решил пройти с ним. Во-первых, он меня заинтересовал. Во-вторых, опасности от него не исходило, на первый взгляд. В-третьих, я и без магии смогу за себя постоять.

Я кивнул, и проводник повёл меня вглубь храма. Внутри здания, ожидаемо, было очень много магических нитей. Они создавали причудливые узоры на стенах и потолке, они украшали мебель, струились по полу.

Мы прошли главный зал, где находился алтарь с огромным узлом посередине, затем миновали несколько залов, где сидели приближённые к Великому Ткачу служители, и наконец, проводник привёл меня в небольшой зал для медитации.

Это была комната, где кроме ковра и занавесок из магических нитей ничего не было. Мужчина уселся прямо на ковёр, и я последовал его примеру.

— У каждого проводника есть связь с учеником, — начал спокойно объяснять он. — Эта крепкая нить, которая главнее всех остальных. Каждый проводник должен указать ученику путь, ведь только гении могут образовать такую связь.

Я слушал, не перебивая. Вопросов в голове возникло множество, но я пока что не спешил их задавать.

— Моя нить не образовывалась довольно долго, — продолжил проводник. — Я уже смирился, что мне придётся прожить без ученика. Посвятить жизнь только служению храму. Но чуть больше года назад связующая нить появилась.

Чуть больше года назад… Как раз в это время я переместился в тело Константина Боткина. Значит, образование этой нити связано именно со мной.

Две тысячи лет назад ничего подобного не было. И всё это было очень интересно.

— Нить появляется, когда гений рождается, — добавил проводник. — Очень редко кто может образовать нить во взрослом возрасте. Но вы смогли. Я не буду спрашивать, как. Я просто смиренно ждал вас, и, наконец, дождался.

— Вы знаете, куда делись мои силы? — спросил я.

— Это плата, — ответил проводник. — Только так вы сможете перейти на новый уровень. Только так вы сможете достичь поставленной цели. Для всего этого нужна жертва.

— Магические силы исчезли навсегда? — уточнил я.

— Конечно нет, — успокоил меня проводник. — Ровно на сутки. Завтра в это же время вам надо снова прийти в храм, и силы вернутся.

Пока что не очень понимал суть этой жертвы. Раньше я прокачивал свои аспекты долгим и упорным трудом. И не было ни проводников, ни нитей, ни исчезания сил.

— Для большой цели вам надо показать Великому Ткачу, что вы справитесь, — проговорил проводник. — А чтобы это показать, гений жертвует на сутки все силы храму. В течение следующих суток вам надо заниматься вашим делом, не используя магии. А потом вы вернётесь сюда. Если Великий Ткач решит, что вы достойны, уровень владения вашими силами повысится. А далее мы с вами сможем увеличивать уровень медитациями, и тренировками.

Ровно так, как и две тысячи лет назад. Только там ничьё разрешение не требовалось. Представляю, как я прошу разрешения увеличить уровень магии у бога Меркурия, смешно.

— А если Великий Ткач решит, что я не достоин? — поинтересовался я.

— Тогда магические силы к вам не вернутся, — печально ответил проводник. — А я потеряю смысл жизни.

Слишком уж многое поставлено на кон. Хоть бы табличку с предупреждениями на входе поставили: «Осторожно, есть риск утраты всех магических сил».

— Что именно мне надо делать в течение этих суток? — спросил я.

— То же, что и обычно, — ответил проводник. — Великий Ткач сам будет подсылать вам испытания. Вам надо продолжать лечить людей.

Что ж, задача предельно ясна. Даже появился азарт и понимание, как справиться без магии. Хотя всю прошлую жизнь продвигал идею лечить именно с помощью лекарской силы. Задание очень интересное.

— Я понял, — вставая с ковра, кивнул я. — Тогда увидимся завтра.

— Ещё кое-что, — тем же спокойным мягким тоном произнёс проводник. — Вы не сможете эти сутки общаться со своим другом. Лучше ему остаться здесь.

Он смог почувствовать Клочка? Вот это, пожалуй, самое удивительное за вечер. Обычно никому не удавалось заподозрить, что у меня в сумке сидит фамильяр.

— О чём вы? — решил проверить проводника я.

— О вашем друге в сумке, — ответил проводник. — Фамильяров в нашем мире нет, так что это удивительно, как вы смогли его заполучить. Но это не моя тайна. В любом случае, пока у вас не будет магии — вы не сможете поговорить с ним. И он не сможет вас понять. Лучше оставить его в храме, чтобы он не убежал.

Двойственная ситуация. С одной стороны логично, что понять Клочка без магии я не смогу. С другой стороны, было очень подозрительно, что этот проводник столько обо мне знает. Доверить ему своего самого близкого друга? Оставить крыса без присмотра здесь на сутки?

Выбор был сложный. Однако я решил всё-таки действительно его оставить. Это место вселяло ощущение спокойствия и гармонии. Если я возьму его с собой, наша с ним связь может прерваться, и он действительно сбежит.

Тем более не выглядел этот дед-проводник как убийца крыс. И зачем ему вообще убивать Клочка?

Я кивнул и достал крыса из сумки.

— Веди себя хорошо, — по привычке сказал я крысу, и передал его проводнику. Тот бережно взял его у меня.

— До завтра, Константин Боткин, — произнёс он. — Надеюсь, вы справитесь со всеми испытаниями.

Да, сам на это надеюсь. Трудно будет работать без магии, когда моя главная цель — повышать уровень владения лекарской силы.

Я покинул храм и отправился домой. Без Клочка было довольно непривычно. В последнее время мы с ним часто обменивались мыслями, тренируя нашу связь. Или шёпотом переговаривались о чём-либо.

Теперь же чётко ощущалось, словно чего-то не хватает. Сильно же я привязался к Клочку за две жизни.

— Помогите! — услышал я крик женщины, уже на подходе к дому.

А вот, видимо, и первое испытание от Великого Ткача. Крик раздался из соседнего двора, куда я и поспешил. И сразу же увидел открытый электрощиток, возле которого лежал мужчина.

— Что произошло? — спросил я у женщины, стоявшей неподалёку. Видимо, кричала как раз она.

— Я только видела, как сверкнуло что-то, а затем мужчина упал, — торопливо ответила она. — Подходить боюсь, электричество же! Растерялась. Вот и закричала на весь Санкт-Петербург.

— Вызывайте скорую, а я осмотрю пострадавшего, — распорядился я. — Я врач, не беспокойтесь. Лучше действительно к нему не подходите, и другим не давайте.

Раз открыт электрощиток, и там что-то сверкнуло — это явно электротравма. И хотя оголённых проводов я не вижу, лучше другими людьми не рисковать.

Женщина послушно кивнула и уже достала мобильный телефон вызывать скорую. Я же направился к пострадавшему.

Лекарская магия привлекает пострадавших, согласно моей теории. Но сейчас самой магии у меня нет. И пострадавшего привлекла или воля случая, или воля Великого Ткача. Интересный момент.

Мужчина лет сорока в синем рабочем комбинезоне был без сознания. Руки и ноги незначительно сокращались в судорогах. Дыхание присутствовало, хоть и было частым.

А ведь не сработает не диагностический аспект, не кардиологический. Всё нужно делать вручную.

Проверил пульс. Тахикардия, возможно, на фоне снижения давления. Достал из сумки рабочий тонометр, который каждый день брал на работу. Он мне редко пригождался из-за наличия кардиологического аспекта, но сейчас был очень в тему.

Давление девяносто на шестьдесят. Понижено, но не критично. В целом, пациенту повезло, что он быстро разорвал контакт с источником электричества. Кстати, сам источник, то есть щиток, я пока что прикрыл.

На ладони у мужчины были ожоги второй степени тяжести, с образованием пузырей. Суставы и мышцы были целы, судороги были незначительны.

Достал фонендоскоп, выслушал сердце и лёгкие. Аритмий и эмфиземы пациент тоже избежал. В целом, это была вторая степень электротравмы. Ничего опасного для жизни, хотя в стационар лучше всё равно направить.

— Что произошло? — открыв глаза, вяло спросил потерпевший.

— Вас ударило током, — коротко объяснил я. — Не вставайте, скорая уже едет.

— Надо работу закончить, — слабо возразил он.

Трудоголик похлеще меня. Его током ударило, а он о незаконченной работе думает.

— Даже не думайте, с работой кто-нибудь другой разберётся, — строго ответил я. — Лучше скажите, как себя чувствуете?

— Голова болит, — ответил мужчина. — И кружится всё…

Типичная клиническая картина электротравмы. Я кивнул, и как раз подъехала скорая из нашей клиники.

— Электротравма второй степени, — сообщил я фельдшеру. — Экстренно в медицинских препаратах не нуждается, но госпитализировать нужно.

— Поняла, — коротко кивнула фельдшер. — Тогда грузим.

Разумеется, я помог переместить пострадавшего на носилки, и переместить в машину скорой помощи. Затем он уехал, а я ещё остался решать вопрос с открытым электрощитком. Позвонил в управляющую компанию, чтобы прислали другого электрика. А то мало ли, и дети могут туда залезть.

Только убедившись, что и этот вопрос решён, спокойно отправился домой.

* * *

Как это Птицына уволили⁈ Какое ещё уголовное дело⁈

Соколов рвал и метал из-за этих не самых приятных новостей. Как этот Боткин снова смог переиграть⁈ Как он вообще догадался?

Птицын наверняка ожидает, что Соколов его достанет из тюрьмы. Ага, делать ему нечего. Пусть теперь сам разбирается со своими проблемами, и так кучу денег с Романа стряс. И ничего не сделал в итоге!

Всего-то и надо было, опозорить этого Боткина. Даже первый шаг плана не удался!

Вне себя от ярости, он решил встретиться с Ольгой Петровной. Если кто и в курсе всех сплетен, то это она. Пусть расскажет поподробнее. Как Птицын вообще умудрился попасться полиции.

Встречу он назначил в ресторане, и медсестра, разумеется, была на седьмом небе от счастья. Пришла в кричаще-красном платье, и с ярко-красной помадой на губах.

— Привет, Рома, — улыбнулась она. — Как я рада, что ты наконец смог найти время для нас!

Ох, только терпение. Медсестра пока что нужна, она держит в курсе того, что происходит в клинике. Поэтому надо потерпеть и этот взгляд полный обожания, и все эти фразочки.

— Прекрасно выглядишь, — отозвался Соколов. — Как прошёл день?

Самая точная фраза, чтобы она вывалила все новости.

— В клинике дурдом какой-то, — ожидаемо начала рассказывать она. — На Боткина теперь пациенты ополчились. Сегодня один бегал, говорил что-то про платные анализы, только и Зубов, и сам Боткин заняты были, никто на него и внимания не обратил. Я его в палату отправила.

Интересный момент. Соколов и сам пытался испортить авторитет Боткина с помощью лживых сплетен. Но Ольга Петровна быстро отказалась их распространять. Зато кто-то пошёл ещё дальше, и решил подставить Боткина с помощью подобных ситуаций. И этот кто-то — явно Шуклин.

Вот жук, трубки от Соколова не берёт, а сам продолжает играть свою игру. Ничего, Роману это только на руку. Сделает за него всю грязную работу, а потом Соколову останется только избавиться от самого Шуклина.

— Что ещё? — с интересом спросил Соколов.

— Ещё нашего заместителя главного врача уволили, — поделилась Ольга Петровна. — Его Боткин на взятке поймал. Все давно знали, что он взятки берёт, но как-то глаза на это закрывали. А там какая-то запутанная ситуация вышла, и Боткин его в тюрьму отправил. Ах да, и ещё он на квизе победил, в клинике!

И снова Боткин, Боткин, Боткин! Он то сделал, он сё сделал. Как же раздражает!

— Понятно, — выдавил из себя Роман. — Значит, вам там не скучно.

— Без тебя очень скучно, — поспешила сказать женщина. — Каждый день мечтаю, как ты вернёшься в клинику, и мы с тобой, наконец, заживём как нормальная пара.

Ночной кошмар Соколова.

— Я тоже об этом мечтаю, — заверил он. — Но ты же знаешь, вернуться не так просто. Тем более когда там такой идеальный Боткин.

И новых идей, как назло, нет. Хотя…

Кое-что Соколов ещё не пробовал! И почему сразу об этом не подумал!

— Спасибо за прекрасный вечер, мне пора, — торопливо вставая из-за столика, произнёс Роман.

— Куда? — растерянно спросила медсестра. — Мы же только пришли…

— Милая, в клинику, — Соколов лихорадочно придумал правдоподобное оправдание. — СМС-сообщение только что пришло, надо на дежурство выйти. Сменщик заболел.

Вроде неплохо, в телефон он действительно смотрел. Да и эта дура легко поверит всему, что Роман скажет.

— Жалко, — вздохнула она. — Буду ждать новой встречи!

Ага, пусть ждёт. Роман поцеловал её и поспешил покинуть ресторан. В голове крутилась новая идея. Ну вот это точно должно сработать!

* * *

Утро субботы в ординаторской началось как обычно. Сонный Шуклин, задумчивая Лена, весёлый Никита.

— Народ, чего грустим! — бодро воскликнул он спустя несколько минут тишины. — Сегодня после работы официальная тусовка в честь победы нашего Константина на квизе!

— После которой официальное дежурство, — мрачно буркнул Шуклин. — Очень радостно.

— Отдохнёшь, и с новыми силами как раз отправишься на дежурство, — ничуть не смутился Никита. — Лена прекрасная, а ты чего грустишь?

— Я ничего, — тут же покраснела девушка. — Задумалась просто.

— Чтобы вечером был праздник, надо утром хорошо поработать, птенцы, — назидательно сообщил Зубов, появляясь в ординаторской. — Поэтому крылья в руки, и марш по палатам. У всех остаются те же самые палаты, что и были.

Не слишком охотно все присутствующие выползли в коридор.

— Птицыну предъявлено обвинение в коррупции, — сообщил мне Зубов. — Сейчас он под следствием. В нашу клинику он точно не вернётся. А вас вызывает к себе главный врач.

— С чего бы это? — удивился я.

— Хочет поблагодарить, наверное, — предположил наставник. — Он мне не докладывал. Так что идите, но сильно постарайтесь не задерживаться.

Я и сам понимал, что второй день отсутствовать на рабочем месте — так себе идея. Всё-таки у меня есть и пациенты, и дела. Та же госпожа Фетисова с выявленным ВИЧом. Как раз сегодня во второй половине дня должны прийти анализы, и точно станет ясно насчёт её диагноза.

Но и игнорировать приглашение главного врача, разумеется, было нельзя. Так что я снова направился на десятый этаж.

Первым делом встретил там Катю Енину. Она явно меня поджидала, была в курсе, что меня вызвал к себе главный врач.

— Доброе утро, Константин Алексеевич, — улыбнулась девушка. — Вчера так и не успела сказать вам спасибо. Именно благодаря вам мой брат останется на своём рабочем месте, да и сам Птицын, наконец, перестанет меня терроризировать. Полиция не предъявила мне никаких обвинений. Хотя, признаюсь, сама я чувствую себя ужасно виноватой. Могла ведь что-то сделать…

— Многие в этой клинике могли, но никто не сделал, — возразил я. — Так что не вините себя. Вы и так сделали очень много.

— Спасибо за поддержку, — широко улыбнулась Енина. — Теперь жду, как решит мою судьбу руководство клиники. Уволят, направят в какое-нибудь отделение или оставят здесь.

— А нового заместителя главного врача уже назначили? — поинтересовался я.

— Пока нет, — покачала она головой. — Но, думаю, кандидатура скоро найдётся.

— Не думаю, что вас уволят, — поддержал я девушку. — Вы просто следовали распоряжениям начальства. За исполнительность не увольняют. Так что не переживайте.

— Спасибо, — ещё шире улыбнулась девушка, и кивнула.

После разговора я направился к кабинету главного врача. Огромные двустворчатые двери больше подходили для входа в бальный зал, чем для входа в кабинет в клинике. В приёмной сидела секретарша, которая сообщила по селектору о моём прибытии, и получила разрешение меня пропустить.

Я решительно открыл двери и зашёл внутрь огромного кабинета. Первое, что бросилось в глаза, наличие огромного аквариума, на полстены. Там плавали яркие рыбки, разных видов, а также диковинные водоросли.

Возле другой стены стоял длинный кожаный диван, и минибар в виде глобуса. Вдалеке у окна стоял дубовый стол, за которым сидел мужчина лет сорока. Волосы у него были чёрные, без намёка на седину, и довольно длинные, собранные сзади в хвост.

На столе стояла табличка, золотыми буквами написано: Голубев Николай Андреевич. Главный врач.

Просто и понятно.

— Здравствуйте, Константин Алексеевич, — первым поздоровался он. — Рад с вами познакомиться.

— Доброе утро, — кивнул я. — Взаимно.

Пока не особо представлял, для чего он меня вызвал. Прошёл к столу, и присел на один из стульев.

— В первую очередь, я хотел лично поблагодарить вас за содействие нашей клинике, — тщательно подбирая слова, произнёс Николай Андреевич. — Вы очень помогли нам…

— Уволив вашего заместителя, который шантажировал вас, и из-за этого творил что хотел, — закончил я за него.

Пока он мысль до конца скажет, полдня пройдёт! А у меня на сегодня ещё полно планов.

— Именно, — с облегчением кивнул тот. — Клинике не хватало такого смелого человека, который, наконец, разберётся с проблемой. Насколько мне известно, вы проходите у нас интернатуру?

— Да, — кивнул я. — В отделении терапии, у Зубова Михаила Анатольевича.

— Я буду содействовать тому, чтобы именно вы по окончанию интернатуры получили место в клинике, — заявил Николай Андреевич. — Зубов редко прислушивается к чужому мнению, но я постараюсь на него повлиять.

Думаю, Михаил Анатольевич и сам решил это, уже давно. Просто пока не говорил об этом вслух. Однако ещё и поддержка главного врача — это было приятно.

— Рад слышать, — кивнул я.

— Кроме этого я хотел бы… — Николай Андреевич резко запнулся и посмотрел на меня с выражением дикого ужаса в глазах.

А в следующую секунду он уже свалился с кресла. Лицо и губы посинели, началась сильная одышка и судороги во всём теле.

Это очень похоже на тромбоэмболию лёгочной артерии. Если это острейшая форма — летальный исход наступит через несколько минут.

А у меня сейчас даже нет магии!

Глава 2

Так, как бы то ни было, мы в клинике. Ситуация была бы хуже, если бы подобные инцидент случился на улице, где под рукой не было бы ни медикаментов, ни инструментов.

Первым делом я бросился к Николаю Андреевичу. Так, пульс есть, но сильная тахикардия. При измерении пульса проскакивают экстрасистолы. Это преждевременные сокращения сердечной мышцы.

По крайней мере, не развилось сильной аритмии, такой как фибрилляция желудочков. С экстрасистолами справиться проще.

Дыхание тоже есть, поверхностное. Сознание он потерял, но признаков клинической смерти нет.

Я положил его на ровную поверхность и кинулся на поиски аптечки неотложной помощи. В кабинете главного врача она обязана быть по укладке. Аптечка нашлась быстро, и я вернулся к главному врачу.

— Пришлите сюда реаниматолога, Николаю Андреевичу плохо, — распорядился я по селектору. — Передайте, что здесь ТЭЛА!

Затем открыл аптечку. Так, Преднизолона два куба внутривенно. Гепарина десять тысяч единиц внутривенно. Обезболивающее пока не надо, с ним надо быть осторожнее. Хорошо бы ещё сердечный гликозид, но его в аптечке нет. Остаётся надеяться, что реаниматолог захватит.

Я услышал, как за спиной распахнулась дверь, и в кабинет вбежала секретарша.

— Что с ним? — испуганно спросила она.

— Тромбоэмболия лёгочной артерии, — вводя поочередно лекарственные препараты, повторил я. — Вы вызвали реаниматолога? Санитаров для транспортировки?

— Да-да, вызвала, — торопливо кивнула женщина. — Чем ещё помочь?

— Пока ничем, — отозвался я.

Судя по симптомам, случилась ТЭЛА массивной формы. Объём отключённого лёгочного кровотока составляет более пятидесяти процентов. Плохой вариант, но не самый смертельный. Хотя при ТЭЛА вероятность летального исхода очень высока, чаще всего из-за невовремя поставленного диагноза.

Как же не кстати у меня нет лекарской магии. Сейчас бы точно определил, где тромб, снизил бы риск осложнений, мобилизовал силы организма. Но нет, ничего этого не получится, надежда только на алхимию. Как же иронично.

В себя Николай Андреевич не пришёл, но показатели стали нормализоваться. Я измерил давление, оно постепенно поднималось. Пульс, напротив, снижался.

В реанимации главному врачу предстоит ещё много процедур, главным образом тромболитическая терапия. Но жизнь его вне опасности.

Прибыл реаниматолог, высокий и подтянутый врач старше меня лет на пять.

— Тромбоэмболия лёгочной артерии, судя по всему массивная, — коротко отчитался я. — Ввёл гепарин и преднизолон. В себя он не приходил.

— Понял, — сразу отозвался реаниматолог. — Забираем.

Слов на ветер он зря не бросает, ответ лаконичный и по делу.

Санитары переложили Николая Андреевича на носилки и в сопровождении реаниматолога унесли в палату интенсивной терапии. А ко мне подошла растерянная секретарша.

— На сегодня его встречи отменить? — неловко спросила она.

Гениальный вопрос. Её начальника только что без сознания отправили в реанимацию, а она решила поинтересоваться: отменять ли его дела на сегодня. Нет конечно, сейчас за пять минут придёт в себя и вернётся!

— На ближайшие десять дней его встречи отменить, — ответил я. — А там посмотрим. ТЭЛА — это не шутки, восстановление займёт много времени.

— Ой, а как же так, он и второго заместителя не утвердил, и сам ушёл на больничный, — всплеснула она руками.

«Ушёл» не самое подходящее слово, но допустим.

— Ну, у него же остался ещё один заместитель, — ответил я. — По медико-социальной экспертизе. Придётся ему взять на себя и другие задачи, временно. Куда деваться.

— И второй заместитель отлично справится, — раздался за моей спиной женский голос. — Можете даже не сомневаться.

Я повернулся и увидел молодую и очень красивую женщину, лет тридцати пяти, с короткими волосами, в очках в тёмной оправе.

— Доброе утро, — поздоровался я с ней. — У Николая Андреевича случилась ТЭЛА, и его отправили в реанимацию. Так что на ближайшее время он на больничном.

— А можно узнать имя такого обаятельного молодого врача и спасителя нашего Николая Андреевича? — мягко улыбнулась женщина.

— Боткин Константин Алексеевич, — представился я. — Врач-интерн с отделения терапии.

Женщина смерила меня любопытным взглядом и улыбнулась ещё шире.

— Сарыгина Мария Михайловна, заместитель главного врача по медико-социальной экспертизе, — представилась она. — Приятно, что у нас такие умные интерны, которые не теряются при сложных ситуациях. Признаться, я бы и сама, наверное, не справилась лучше.

— Я просто следовал протоколу, — пожал я плечами.

Тромбоэмболия лёгочной артерии чаще всего развивается из-за тромбоза вен нижних конечностей. Думаю, это и произошло в данном случае. Сидячая работа повышает риски развития многих заболеваний.

— Всё равно, вы справились выше всяких похвал, — снова улыбнулась Мария Михайловна. — Мы можем пройти в мой кабинет и поговорить?

На долю секунды она перевела взгляд на секретаршу, которая никуда не собиралась уходить, и внимательно слушала наш разговор. Я понял, что заместитель главного врача хочет поговорить наедине.

Времени потратил уже больше, чем хотел, но деваться некуда. Я кивнул, и направился в кабинет Сарыгиной.

Неожиданно, что вторым заместителем оказалась женщина. В клинике в целом было очень мало женщин-врачей. Даже на квизе я не встретил ни одной.

А тут руководящая должность, и занимает её женщина. Весьма и весьма необычно.

Мы прошли в её кабинет, который был самым скромным среди всех, в которых я успел побывать на этом этаже, и уселись друг напротив друга.

— Как же так получилось, что вы ещё ни разу до меня не дошли? — поинтересовалась она.

Наверное, потому что само понятие «медико-социальная экспертиза» было мне мало знакомо. Насколько я успел изучить этот вопрос, так называлась процедура, позволяющая объявить пациента инвалидом. Для инвалидов подбирались средства реабилитации, и пациенты приобретали ряд льгот. Основывалась такая экспертиза на стойком нарушении функций организма. Строго говоря, кого попало инвалидом не признавали.

— Не было поводов, — пожал я плечами.

Все больничные листы вёл Зубов лично, нас он к этому не допускал. Больничные листы для нижнего этажа вёл Никита. Инвалидности же чаще оформляли в поликлиниках, поэтому я с этим всем пока что вообще не сталкивался.

— А просто познакомиться? — прищурилась Мария Михайловна. — Поговорить о жизни?

— Не было времени, — ответил я.

Женщина широко улыбнулась.

— А я вот многое успела про вас услышать, — заявила она. — Статья в газете о чудесном спасении жены репортёра. Героическое спасение жизни барона Жукова, при покушении на его жизнь. А затем участие в аресте Жукова. Участие в аресте своего коллеги Болотова, и попутно раскрытие тайны обострения психиатрических заболеваний. Участие в аресте Птицына Георгия Семёновича. Теперь вот ещё и спасение главного врача.

Да, прилично событий за один месяц накопилось. И это она ещё не упоминала мелких событий, вроде победы на вчерашнем квизе.

— Можно решить, что у вас любовь к арестам, — с усмешкой добавила женщина. — Вы очень интересный человек, Константин.

— Обычный, — вновь пожал я плечами. — Просто рядом постоянно происходят какие-то происшествия.

И я много об этом думал. Именно о медицинских случаях. Иногда создавалось впечатление, словно я сам притягивал к людям заболевания. Как сегодня, например.

Но на самом деле все эти болезни или неотложные ситуации случились бы в любом случае. Меня притягивала к ним моя лекарская магия. А скорее магический центр.

Возникала сложная система, которая каждый раз приводила меня к больным. Не удивлюсь, если ей руководит сам Великий Ткач. В моё время такого божества не существовало, и подобных привратностей судьба тоже не подбрасывала. Логично предположить, что это его рук дело.

Последние сутки эти события происходили независимо от меня. А я просто оказывался в нужное время в нужном месте.

— Мне бы пригодилась ваша помощь, — прищурившись, произнесла Мария Михайловна. — Раз уж я временно стала главой всей клиники, моя основная работа может встать. И мне не помешал бы помощник.

— С этим вопросом лучше обращаться к моему наставнику, — ответил я. — Михаил Анатольевич решает, на каком отделении мы будем работать. Тем более что у меня и в терапии много дел.

Бросать госпожу Фетисову мне совершенно не хотелось. Не из-за личной привязанности. Как женщина она меня совсем не интересовала, не мой вкус. Но возможность вылечить её заболевание пробуждала во мне азарт.

— Я с ним поговорю, но мне интересно ваше мнение, — заявила Мария Михайловна. — Я не говорю вам, что эта работа займёт весь день. Например, если каждый день будете уделять мне по три часа, подойдёт?

Она странно выделила слово «мне», но я решил пропустить этот лёгкий флирт мимо ушей.

— Если мой наставник согласится, тогда не вижу проблем, — ответил я.

— Отлично, — улыбнулась женщина. — Тогда поговорю с ним в ближайшее время. Помощь мне понадобится уже с понедельника, советую вам хорошо отдохнуть в воскресенье.

— Я бы хотел ещё кое-что сказать, — вспомнил я. — Раз уж теперь вы исполняете роль главы клиники, то и судьбу медсестры Ениной Екатерины будете решать вы. Я не советую её увольнять, девушка просто выполняла распоряжения своего начальника. Это не должно быть наказуемо.

— Забавно, в ответ на помощь, которую вы будете предоставлять мне, вы решили защитить мало знакомую девушку, — Мария Михайловна задумчиво нахмурилась. — Я и не собиралась её увольнять. Раз вы нашли общий язык, то пока что прикреплю её к вам. Вам потребуется помощник, чтобы разбирать мои дела. Будете приходить на несколько часов, а свою медсестру обучите делать мелкие дела весь рабочий день. Идёт?

Неожиданное предложение, но не видел причин отказываться.

— Хорошо, — кивнул я.

— Я сама скажу ей, — добавила женщина. — Тогда увидимся в понедельник в три часа дня.

Закончив разговор, я, наконец, вернулся в терапию. Уже прошло два часа от начала рабочего дня, а я ещё не успел сделать ничего в своих палатах. Первым делом направился к Фетисовой, захватив результаты её анализов.

— Доброе утро, — первой поздоровалась женщина. — Подтвердилось?

Разумеется, у неё всё ещё была надежда, что всё это большая ошибка. Но все анализы подтвердили запущенную ВИЧ-инфекцию.

— Подтвердилось, — кивнул я. — Теперь надо тщательно вас обследовать, и проконсультироваться с инфекционистом.

Жиркову уже наверняка сообщил Зубов, чуть попозже попрошу его подняться к пациентке.

— Не зря, значит, ложилась в клинику, — печально усмехнулась она. — Как чувствовала. Хотя эту болезнь я наоборот, совсем никак не ощущала.

— Так бывает, — ответил я. — Но я сделаю всё, чтобы вас вылечить, обещаю.

— Хорошо, — слабо улыбнулась она. — Я вам верю.

Я назначил Фетисовой необходимый спектр обследований, а затем отправился к другим пациентам. Работы было ещё непочатый край.

* * *

На очередное собрание тайного «клуба против Боткина» Шуклин очень не хотел идти. Антон наверняка спросит, как промежуточные итоги. А что Шуклин ему ответит?

Но деваться некуда, и Павел вновь отправился в столовую, за их столик.

— Как успехи? — сразу же спросил Антон.

Вот чёрт, ну почему он сразу решил это спросить? Павел ещё даже отмазку не успел придумать!

— Пока что не очень, — растягивая слова, ответил Шуклин. — Вчера Боткин весь день отсутствовал, сначала на квизе, потом где-то ещё… Да и сегодня я его полдня не видел.

И зря договаривался с пациентом. Тот остался недоволен, ведь Шуклин не отпустил его домой. Да ещё и Ольга Петровна успела на того наехать возле поста.

Сплошные обломы.

— Почему я вечно вынужден выслушивать твои отговорки? — вздохнул Антон. — Ты можешь хоть что-нибудь сделать нормально?

— Я же объяснил, что здесь не при чём, — возмущённо буркнул Шуклин. — Не было возможности его поймать! Он постоянно чем-то занят!

— Работает, наверное, в отличие от некоторых, — усмехнулся союзник. — Ладно, я тут за вчерашний день времени зря не терял, и продумал новый план.

Ага, он снова придумал план, а Шуклину снова слепо этому плану следовать.

— Ты так и не объяснил, зачем тебе вообще всё это, — напомнил Павел. — Если ты мне не доверяешь, то я больше не буду с тобой работать.

Тут он, конечно, загнул. Выбора у Павла всё равно не было. Но на Антона это, неожиданно, подействовало.

— Доверяю, — заявил тот. — Конечно доверяю. У меня есть целых три причины ненавидеть Боткина. Во-первых, когда мне нужна была помощь, он мне отказал.

— Какая именно помощь? — тут же спросил Шуклин.

— Это неважно, — отрезал Антон.

Всё-таки до конца не доверяет! Но Шуклин больше не спорил, ему было интересно, какие ещё причины.

— Во-вторых, Боткин обидел мою сестру, бросив её самым наглым образом, — на этой фразе у Антона даже кулаки сжались. Видимо, за этот пункт он особенно злился на Константина. — А в-третьих, есть у меня на него и личная обида. Мы учились в одной академии, и он однажды… меня задел.

Решил обойтись без подробностей. Наверное Боткин сделал с ним что-то унизительное, хотя это сложно представить. Антон старше лет на пять, значит был уже на пятом курсе, когда Боткин был на первом.

Кстати сам Шуклин учился в той же академии. Но сейчас он решил об этом не упоминать, на всякий случай. Кто знает, может он и сам этого обидчивого Антона чем-то успел задеть.

— Значит, у тебя тоже веские поводы выгнать Боткина, — кивнул Павел. — Понятно. Ну так какой дальше план?

Ему мало что было понятно, но делать-то что-то надо.

— Подключим ещё одно лицо, — заявил Антон. — Мы уже пытались кое-что с ней сделать, но не вышло. А теперь план просто стопроцентный, и нам нужна моя сестра Ирина.

* * *

С работой удалось расправиться быстрее, чем я думал. В прикреплённой ко мне палате появился новый пациент, но с его диагнозом я разобрался быстро.

Хотя отсутствие лекарской магии всё ещё мешало. Но осталось буквально несколько часов до конца испытания.

— Ну что, я всё организовал, всё сделал, закупил, — радостно сообщил мне поймавший меня в коридоре Никита. — Зубов дал добро, через час тогда встречаемся в ординаторской!

Точно, сегодня же праздник в честь моей победы на квизе. Кажется, Никита ждёт его больше всех. Я так вообще забыл про него, слишком много других событий навалилось.

— Отлично, — кивнул я. — Всех предупредил?

— Кроме Шуклина, не могу его найти, — весело отчитался Никита. — Но это не проблема, я ещё не проверил ту коморку, где сам спал. Ладно, до встречи!

Он убежал искать Шуклина и готовить праздник. Выделенный мне конверт с деньгами я сразу передал Зубову, а тот Никите. Последний сильнее всех ждал этой тусовки, и бегал по отделению с какой-то просто нескончаемой энергией.

— Ему только повод дай, — появившись рядом со мной, усмехнулся Зубов. Словно мои мысли прочитал. — Меня вызывала к себе Сарыгина.

— И что, будете давать меня в аренду? — пошутил я.

— Да меня толком и не спрашивали, скорее перед фактом поставили, — отозвался Зубов. — Главное, чтобы вы потянули. Снимать с вас работу в терапии я не буду.

— Потяну, — заверил я наставника. — Мне и самому интересно поработать ещё и в этой области.

— Тогда не вижу проблем, — кивнул Михаил Анатольевич.

Мы разошлись, я отправился к Жиркову, договориться об осмотре Фетисовой, Зубов пошёл по другим своим делам.

* * *

Барон Филимонов всю жизнь занимался антиквариатом. Он владел целой сетью лавок, где продавал старинные предметы. А также артефакты, о чём, разумеется, знали только приближённые лица. Ведь официально торговля артефактами была запрещена.

Друзей у него было не так много, людям он доверять склонен не был. Впрочем, один приятель всё-таки имелся, их связывали кое-какие общие дела.

Правда теперь этого приятеля опозорили на всю Российскую Империю, и общаться с ним не хотелось. Но тот всё-таки настоял на встрече в одном из их любимых ресторанов.

— Что ты хотел? — расположившись за заранее заказанным столиком, недовольно спросил Филимонов. — Учти, у меня не так много времени.

— Стоило мне попасть в такую неприятную ситуацию, так ты сразу же забыл нашу дружбу, — усмехнулся в ответ Жуков Михаил Игнатьевич. — Сразу нос от меня воротишь.

— Делов ты натворил, потому что, — невозмутимо объяснил Филимонов. — Читал я про твои подвиги. Удивлён, почему ты вообще прямо сейчас не за решёткой.

Барон Жуков довольно улыбнулся, но ответить ему помешал подошедший официант. Филимонов заказал себе магический коктейль и лёгкую закуску, Жуков решил обойтись только выпивкой.

— Пришлось отдать почти все сбережения, — ответил он, когда официант ушёл. — Чтобы купить свободу. Хотя толку-то, всё равно этот гад Гален разрушил всю репутацию.

Филимонов понятия не имел, о каком Галене тот говорил, да и не хотел знать.

— Чего от меня надо? — снова недовольно спросил он. — Ты сказал, дело очень срочное. Иначе я бы не рисковал своей репутацией, устраивая тут с тобой посиделки. Общество тебя теперь ненавидит.

Хотя многие аристократы вытворяли вещи и покруче, чем барон Жуков, если кто-то попадался — общество от него отворачивалось. Так было принято.

— У меня есть водяные часы знаменитого врача древности Галена, — заявил Жуков. — Спрятал их в банковской ячейке, так что их не изъяли. Интересно?

Разумеется, звучало это очень соблазнительно. Их можно было продать за очень приличные деньги, как редкий антиквариат. А можно было ещё наплести, что это редкий артефакт… В общем, возможностей море.

— И что ты за них хочешь? — спросил барон Филимонов.

— Да практически ничего, — отозвался Жуков. — Просто немного помощи. Остальное я сделаю сам.

* * *

Закончив со всеми делами, я направился в ординаторскую. Все уже были там и ждали только меня.

— Что ж, поприветствуйте победителя нашего квиза, и нашего самого умного врача в клинике согласно статистике этого года, Боткина Константина, — бодро выкрикнул Никита при моём появлении.

Остальные нестройно зааплодировали. За столом собрались интерны, Зубов, Никита, медсестра Света, и ещё две незнакомые медсестры. Узкий круг отделения терапии, не в полном составе.

— Также хочу сказать Константину спасибо за избавление нашей клиники от одного очень нехорошего человека, — добавил Михаил Анатольевич. — А также мне доложили что он сегодня спас жизнь другому хорошему человеку, нашему главному врачу!

— Есть новости как он? — поинтересовался я.

За день не было времени его навестить в реанимации. Да времени не хватает даже на соседку по лестничной клетке, Марию Семёновну.

— Состояние стабильное, — ответил Зубов. — Лежит в реанимации, жизни ничего не угрожает. Вы вовремя отреагировали, и ввели правильные препараты.

Была бы возможность воздействовать магией — я был бы спокойнее.

— Ну хватит о работе, давайте праздновать! — задорно выкрикнул Никита.

Судя по его состоянию, он сам уже успел отпраздновать парой-тройкой магических коктейлей.

Посиделки прошли, в общем, неплохо. Я, разумеется, не пил никаких коктейлей, обошёлся соком.

Через пару часов веселье само собой сошло на нет, Шуклин остался на своё дежурство, а остальные разошлись по домам.

У меня ещё оставалось время, и сначала я проводил Лену до дома.

— Поздравляю с победой, — смущённо произнесла она. — Как-то даже не было возможности лично поздравить.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Как обстоят дела в семье? Что-то решилось с помолвкой?

— Пока отложилась на неопределённый срок, — ответила девушка. — Но не уверена, что отец полностью отказался от этой идеи.

А моя «невеста» лежит в терапии с впервые выявленным ВИЧ.

— Откажется, — заявил я. — Вадим не лучший вариант для семейной жизни.

— А есть лучший? — кокетливо поинтересовалась Лена.

Я улыбнулся и ничего не ответил. За незначительными разговорами мы довольно быстро добрались до её дома. Лена убежала в подъезд, а я поспешил в храм.

Наставник ждал меня в том же зале для медитаций, в котором мы разговаривали сутки назад. Интересно, он вообще уходил отсюда, или так здесь и сидел всё это время?

— Добрый вечер, — поздоровался я с наставником. — Я пришёл.

— Это хорошо, — медленно кивнул он. — Сейчас вы узнаете, разрешил ли вам Великий Ткач увеличить силу, или же вы лишитесь её навсегда.

Глава 3

Формулировка у наставника, конечно, пугающая. Однако я был уверен, что справился со всеми заданиями Великого Ткача на отлично. И что с силой мне прощаться не придётся.

— Что мне нужно делать? — спросил я у наставника.

— Сядьте рядом со мной, — мягко ответил он. — Закройте глаза и дотянитесь до своего магического центра. Дышите ровно и медленно, не позволяя лишним мыслям отвлекать вас от цели.

Проще говоря, надо было медитировать. Две тысячи лет назад в местах силы я повышал свой уровень именно таким способом.

Строго выполнив все инструкции, я закрыл глаза и сосредоточился. И почувствовал, как магическая энергия медленно возвращается ко мне. Каждый аспект повысился на уровень и занял своё законное место в центре.

— Получилось, — открыв глаза, обрадовался я. — Лекарская магия вернулась!

— Быстрее, чем я думал, — слегка улыбнулся в ответ наставник. — Прошло всего лишь двенадцать часов.

Сколько⁈ Мне показалось, что медитация заняла минут десять. Уф, хорошо, что я пошёл в храм в субботу вечером. Воскресенье выходной, и можно никуда не спешить.

— Теперь, с помощью медитаций в храме, вы будете увеличивать свою магию, — мягко добавил наставник. — Но не до предела. Предел места силы закончится раньше.

Иначе говоря, до максимального уровня я в этом храме свои аспекты не повышу. Потом надо будет искать другой способ.

— Как часто мне можно ходить в храм? — спросил я.

— Так часто как сможете, — ответил наставник. — Ограничений нет.

Ограничения есть другого рода. Если каждая медитация будет занимать по двенадцать часов, медитировать возможность будет только на выходных.

Ранее медитации занимали по десять-пятнадцать минут. Две тысячи лет назад. В современном же мире это изменилось. Скорее всего, это тоже связано с вымиранием магии. Ей стали пользоваться гораздо реже, и усилить её теперь сложнее.

Меня интересовало ещё несколько вопросов касательно всего этого.

— А в чём ваша роль на следующих медитациях? — спросил я.

— Направлять, обеспечивать связь с Великим Ткачом, не позволять свернуть с пути, — расплывчато ответил наставник. — Мы теперь связаны, крепкой красной нитью. И связь эта нерушима.

Пока всё равно было непонятно, зачем эта связь существует, но спорить я не стал. Узнаю всё со временем.

— Мой фамильяр теперь может ко мне вернуться? — задал я следующий вопрос.

— Конечно, — спокойно кивнул наставник. — Попробуйте его найти.

Сначала я не понял, о чём он говорит, но в следующее мгновение, сфокусировавшись, чётко уловил жизненную энергию моего крыса. Она исходила из угла зала для медитаций. Я дошёл до туда, и из небольшого сундука достал Клочка.

— Хозяин! — пискнул он, забирайся ко мне на шею. — Я скучал!

— Я тоже, — улыбнувшись, признал я. — Тебя очень не хватало.

Значит, благодаря этой медитации, я не только прокачал уровень своей лекарской магии. Я ещё и усилил связь с фамильяром. Раньше подобное можно было усиливать только по-отдельности.

— У вас крепкая связь с фамильяром, — сказал наставник. — Нерушимая. Но чтобы исполнить его желание, придётся сильно постараться.

— Откуда он узнал, что я хочу быть котом? — удивлённо пропищал Клочок мне в ухо.

— Да ты, наверное, снова на кошек тут смотрел, вот он и догадался, — усмехнулся я. — Тоже мне, тайна.

Я попрощался с наставником и вместе с крысом отправился домой. Было уже утро воскресенья, но спать совершенно не хотелось. Медитация заменила потребность во сне.

Поэтому утро мы начали с праздничного завтрака.

— Чем займёмся сегодня, хозяин? — бодро спросил Клочок. — Попробуем захватить мир?

— Попробуем спасти мир от вторичного иммунодефицита, — усмехнулся я. — Мне надо в библиотеку. Надо придумать, как с помощью комбинации аспектов вылечить Фетисову от её инфекции.

— А это возможно? — засомневался крыс. — Я видел эту штуку в нескольких фильмах, и везде она обязательно приводила к смерти. Хэппи-энда не было ни в одном случае!

— Я должен найти способ, — ответил я. — Не могу смириться, что в мире существует вирус, не подвластный моей магии. Поэтому сейчас я в библиотеку.

— Я с тобой, — безапелляционно заявил Клочок. — Не хочу оставаться без хозяина. Буду искать про пути превращения крыс в котов.

Наставник сказал, что это задача выполнимая, но очень сложная. Скорее всего, для неё потребуется чуть ли не максимальная прокачка магических сил. Проще говоря, легче от ВИЧ женщину излечить, чем вернуть Клочку кошачье тело.

— Идём, работать будем в Главной библиотеке Российской Империи, — кивнул я.

Библиотека располагалась в центре города, так что до неё мы дошли пешком. Заодно прогулялись, насладившись началом осени.

В библиотеке, после регистрации, я сразу направился в зал медицины, где набрал себе несколько книг по работе иммунитета. Клочок же, покинув мою сумку, убежал в зал магической литературы.

Открыв первую книгу под названием «основы иммунологии», я погрузился в чтение. Первым делом надо как можно тщательнее понять, как работает иммунитет. Весьма новое понятие, две тысячи лет назад я только догадывался о таком.

Только после полного и комплексного понимания я займусь планированием лечения через лекарские аспекты. Работы много, но это только вдохновляет.

— Константин? — услышал я удивлённый женский голос.

Оторвавшись от книги, я увидел перед собой Марию Михайловну, заместителя главного врача.

Одна из самых неожиданных встреч в библиотеке. Ещё удивительнее было бы только если б я здесь Шуклина увидел.

Хотя, для сна это место вполне подходит, тихо и людей мало.

— Мария Михайловна? — в тон ей удивлённо спросил я. — Не ожидал вас здесь увидеть.

— Как и я вас, — невозмутимо отозвалась женщина. — Обычно я хожу в библиотеки в полном одиночестве.

Непонятно, говорит она это серьёзно или с иронией. Я заметил у неё в руках книгу с яркой пёстрой обложкой.

— А вы что читаете? — поинтересовался я.

Мария Михайловна внезапно смутилась, и постаралась спрятать книгу за спину. Но я успел прочитать название «Он — дракон». Видимо, какой-то женский любовный роман.

— Похвально, что вы занимаетесь наукой в свободное от работы в клинике время, — она неловко перевела тему. — Обычно врачи наоборот, в выходные стараются отдохнуть от медицины.

Я это не особо понимал, потому как медицина была для меня не просто работой, а частью жизни. Очень весомой частью.

— Мне это интересно, — пожал я плечами.

— Интересно? — она внезапно скептически приподняла брови. — Вы уверены, что это просто не попытки избежать одиночества?

— Что угодно можно счесть такой попыткой, — усмехнулся я. — Но нет, мне и правда нравится заниматься самообразованием.

И попытками изменить мир медицины снова и снова.

Мария Михайловна от моего ответа ещё больше смутилась, и попыталась ещё дальше спрятать свой любовный роман.

— Тут вы абсолютно правы, — торопливо заявила она. — Если нам нравится проводить время каким-то особым способом, это вовсе не обозначает… Это ничего не означает. Ладно, не буду вам мешать.

Она торопливо прошла в другой конец читального зала, и уселась там с книгой. Похоже, заместитель главного врача довольно одинока.

Работу было никуда не деть, но я решил, если через два часа она никуда не уйдёт — приглашу её прогуляться. За пару часов я вполне успею изучить основы, способность к обучению у меня очень высокая.

Мария Михайловна никуда не ушла, и забрав Клочка, который уже успел отвлечься на просмотр какой-то кошачьей энциклопедии, я направился к ней.

— Как насчёт небольшой прогулки? — спросил я.

Женщина опустила книгу, и посмотрела на меня взглядом, будто только это предложение она и ожидала.

— Я только за, — улыбнувшись, ответила она. — Идёмте.

Мы сдали книги, и вместе вышли на улицу. Как раз в паре кварталов располагался парк Александра Второго, куда мы и решили направиться на прогулку.

«Уже новую кошечку себе нашёл, быстрый же ты, хозяин» — пришла мне специально посланная мысль от Клочка.

«Не завидуй», — усмехнулся я ему в ответ.

Разговаривали мы с Марией Михайловной, в основном, о клинике. Неспешным шагом дошли до парка, где, как оказалось, развернулись съёмки целого фильма.

— Можем пойти в другое место, — предложил я.

— Давайте немножко посмотрим, — попросила Мария Михайловна. — Не каждый день увидишь, как снимается настоящий фильм.

Мне, в общем-то, было без разницы. Но Клочок мысленно тоже поддержал эту идею, поэтому мы заняли точку, с которой всё было хорошо видно.

Съёмки проходили возле озера. Были расставлены вагончики с актёрами, камеры, освещение. Всё, как полагается.

— Интересно, о чём тут фильм снимают? — с любопытством спросила Мария Михайловна.

Возле озера бегали люди, суетились гримёры.

— Сцена двадцать три, дубль первый, — выкрикнул помощник режиссёра, щёлкнув кинохлопушкой перед объективом камеры.

— Сейчас и узнаем, — усмехнулся я.

Возле озера появилась молодая пара, одетая в купальные костюмы. Они побежали купаться, задорно смеясь.

Ух, хоть и начало осени, но купаться уже явно не подходящая погода. Надеюсь, эти их дубли не затянутся, а то точно пневмонию себе подхватят на фоне переохлаждения организма и снижения иммунитета.

— Анна! — завопил тем временем на съёмках актёр, и принялся вытаскивать из воды свою якобы утонувшую подругу. Он вынес её на берег и принялся делать искусственное дыхание. Настолько неумело, что даже Клочок сделал бы лучше.

Ох, нет, не могу на это спокойно смотреть. После просмотра подобных сцен в фильмах люди понятия не имеют, как на самом деле оказывать первую помощь.

— Я сейчас подойду, — сообщил я Марии Михайловне, и решительно направился на съёмочную площадку.

Актёр продолжал качать свою партнёршу согнутыми в локтях руками, вразнобой делая вдохи. Даже нос не зажимал!

Найти режиссёра оказалось несложно, он вальяжно раскинулся на стуле с табличкой «режиссёрское кресло».

— Добрый день, — поздоровался я с мужчиной. — Такое оказание первой медицинской помощи категорически запрещено показывать людям.

— Почему посторонние на площадке? — вздрогнул он.

— Потому что это парк, а не площадка, — напомнил я. — А у вас в сцене грубейшие медицинские ошибки. Такое нельзя показывать зрителям, они потом понятия не имеют, как оказывать первую медицинскую помощь.

— У нас есть консультант для таких сцен, — заявил режиссёр. — Поэтому мы в них уверены, молодой человек.

Даже так? Столько ошибок при обычной демонстрации сердечно-лёгочной реанимации, допущенных несмотря на наличие консультанта? Даже интересно, кто этот «гений».

— Так, так, так, — раздался голос за моей спиной. — Неужели сам Боткин, собственной персоной?

Развернулся и увидел незнакомого молодого человека, примерно одного со мной возраста. Он смотрел на меня с надменным выражением лица, чуть запрокинув голову назад.

А я его совершенно не узнавал.

Что за день встреч сегодня такой? Сначала заместитель главного врача, теперь вот неизвестный консультант. Явно кто-то из прежней жизни Боткина, но я видел его впервые.

— Так и есть, — пожал я плечами.

— Не виделись с тобой с тех пор, как я выпустился из академии, — продолжил он. — Тебе ещё год оставался. Как тесен мир, что нас снова свела судьба.

Теперь понятно, почему я его не помню. Я попал в тело Боткина перед самым шестым курсом, и этот парень уже выпустился. Пока по диалогу непонятно, какие именно отношения связывали его с прежним Боткиным. Друзья они, враги, или просто знакомые.

— А ты, я так понимаю, и есть консультант режиссёра по медицинским вопросам? — уточнил я.

— А также штатный лекарь на случай, если кому-то станет плохо, — гордо заявил тот. — Всегда мечтал попасть в кино, как ты помнишь. И вот, мечты сбываются! А ты стал личным врачом у модельного агентства?

Не уверен, что такие вообще есть. Первый раз слышу такой вопрос, вот это у предыдущего Боткина и странные же были мечты.

— Поступил в интернатуру в клинику, — расплывчато ответил я.

— Тоже неплохо, — надменно усмехнулся собеседник. — Кому-то надо и такой работой заниматься.

Нет, это точно был не друг Боткина. Хотя вести себя он старался именно так.

Но я пришёл сюда вообще не за этим.

— Если ты медицинский консультант этого фильма, то работу свою выполняешь ты крайне плохо, — заявил я.

— Вот-вот, мне этот молодой человек сказал, что в фильме много медицинских ошибок, — неожиданно поддакнул режиссёр со своего кресла, который слушал весь разговор. — Валера, разберись.

Ради интереса я перевёл взгляд на съёмочную площадку. И да, там всё ещё продолжалась сердечно-лёгочная реанимация актрисы. Да уже минут десять прошло, долго они это снимать будут⁈

Зато я узнал имя этого своего псевдо друга. Валера.

— Я лично отвечаю за каждую подобную сцену, — недовольно произнёс он. — Так что ошибок быть не может.

— У вас актёр уже больше десяти минут делает неправильную сердечно-лёгочную реанимацию женщине, которая якобы только что тонула, — ответил я. — Как бы тут любому очевидно, что что-то не так.

— Валера сказал, что любая сердечно-лёгочная реанимация выполняется в течение минимум пятнадцати минут, — снова влез режиссёр. — Мне это тоже показалось странным…

Ну, касаемо конкретно длительности — ошибки и нет. При отсутствии эффекта сердечно-лёгочная реанимация выполняется в течение тридцати минут до объявления о её неэффективности.

Но так долго растягивать всё это в фильме совсем необязательно. Тем более что исход планируется, скорее всего, счастливый.

— Дело тут больше в неправильной технике выполнения, — объяснил я. — К тому же, если по сюжету девушка утонула, нужно обозначить, какое это утопление, синее или бледное.

— Так, перерыв на площадке! — громко скомандовал режиссёр. Актёр в изнеможении перестал качать, и уселся прямо на землю. А представляю, как устали бы зрители, столько экранного времени просто наблюдать за этой сценой.

«Я бы сразу такой фильм выключил», мысленно подтвердил мои мысли Клочок.

Актёры отправились в вагончики отогреваться и отдыхать, а я подозвал к себе Марию Михайловну. Разговор затягивался, поэтому оставлять женщину на столько времени без внимания уже было некрасиво. Та торопливо подошла.

— Так какие именно ошибки вы у нас заметили? — обратился ко мне режиссёр.

— Геннадий Викторович, почему вы вообще его слушаете, я же ваш консультант! — возмутился Валера.

— Потому что мне уже до этого несколько человек говорили, что в фильмах много медицинских ошибок, — отрезал режиссёр. — И зрители про такое упоминали. Но я закрывал на это глаза, ведь они не медики. А тут, насколько я понял по вашему разговору, настоящий врач, работающий в клинике! И ему виднее чем вам, ни дня не проработавшему по специальности!

Жёстко он, зато справедливо. Валера скуксился и поджал губы. Я же решил перехватить инициативу.

— Позвольте представиться, Боткин Константин Алексеевич, врач-терапевт в клинике Империя Здоровья, — я слегка кивнул режиссёру. — А это моя спутница, Сарыгина Мария Михайловна.

— Врач-отоларинголог, — с улыбкой добавила она.

— Грачёв Геннадий Викторович, режиссёр, — поклонился он в ответ. — В данный момент снимаю фильм «Утонувшие чувства».

У Марии Михайловны тут же загорелись глаза. Фильм явно какая-то романтическая комедия, судя по названию. Её стезя.

— Можете подробно рассказать, какие ошибки были допущены в этой сцене? — спросил режиссёр.

— Начать нужно с того, какое именно это утопление, синее или бледное, — начал рассказывать я. — Она различается по цвету кожи пострадавшего. При синем утоплении пострадавший до последней минуты борется за жизнь, максимально задерживая дыхание. Это приводит к гипоксии, и после отключения сознания вода в большом количестве поступает в желудок и лёгкие, а затем в кровь. Разжиженная кровь просвечивает через стенки сосудов, и человек синеет.

— Я так и говорил, что пострадавшая должна быть синеватая, — влез Валера. — И по-моему, гримёр вполне удачно сделала это своей магией.

Интересно, какая в принципе магия у гримёра, если она делает людей синими.

— Но если мы говорим про этот тип утопления, то первая помощь совсем другая, — не обращая внимания на высказывания Валеры, продолжил я. — В этом случае пострадавшего кладут нижней частью грудной клетки на согнутое колено, и надавливают на корень языка. Процедуру повторяют до тех пор, пока со рвотой и кашлем не выйдет вся вода.

— Не самая красивая сцена для нашего фильма, — поморщился режиссёр.

Ну да, сердечно-лёгочную реанимацию принято романтизировать гораздо больше. Но это я до неё ещё не добрался.

— Второй вариант утопления — бледный, — продолжил я. — И тут есть два подвида. Когда человек тонет без сознания, например, теряет сознание при ударе головой об дно, или от шока — это синкопальный вариант. В этом случае человек не вдыхает воду, и попадает она в организм в значительно меньшем количестве. И в этом случае при первой помощи сразу приступают к сердечно-лёгочной реанимации. А второй вариант — это асфиксический. Проще говоря, ларингоспазм. И в этом случае пострадавшего или интубируют, или опять-таки надавливают двумя пальцами на корень языка.

— Глупости какие, — снова не выдержал Валера. — Во всех других фильмах…

Он осёкся, понимая, что сказал явно что-то лишнее. Режиссёр в гневе развернулся к нему.

— А ваши консультации основаны на других фильмах⁈ — рявкнул Геннадий Викторович. — А не на ваших знаниях из медицинской академии?

— Я не это хотел сказать, — сконфуженно промямлил Валера.

Валера, вот и кончилось твоё время.

Следующие минут двадцать я подробно объяснял режиссёру, как проводится сердечно-лёгочная реанимация. Затем демонстрировал это актёру. Мы изменили сцену, чтобы всё выглядело правдоподобно.

— И вдох делайте так, словно вы жизнь спасаете, а не любовницу целуете, — с усмешкой сказала в конце актёру Мария Михайловна. — Хоть и романтическая комедия, тут всё должно быть по правильному.

Сцена вышла просто идеальной. Правда, потратили на неё в совокупности больше двух часов, а у режиссёра было заложено двадцать минут, но что уж тут поделаешь.

Валера, загадочный мой недруг, в какой-то момент вообще исчез с площадки, и больше я его не видел.

— Спасибо вам за помощь, — заявил в конце Геннадий Викторович. — Вы очень меня выручили. Я и не думал, что с одной сценой может быть столько нюансов.

— И вам спасибо, — поспешно ответила Мария Михайловна. — Было здорово побывать на съёмках настоящего фильма. Буду с нетерпением ждать, когда он появится в кинотеатрах.

— Вы уже приглашены на премьеру! — воскликнул режиссёр. — Константин, дадите свой телефон, и мой помощник с вами свяжется.

Мы обменялись телефонами, а затем режиссёр отвёл меня в сторону ещё на пару слов.

— Я бы хотел предложить вам должность нашего личного врача, а также консультанта, — негромким голосом заявил он. — Я уже давно подумывал об увольнении Валеры Ковалёва. Его сюда пристроил отец, но меня его работа катастрофически не устраивала. Так что если вы ищите вакансию…

Снова меня пытаются куда-то сманить. Работа в сфере киноискусства — интересное предложение, но опять-таки, я хочу всё же заниматься другим.

— Благодарю за предложение, но вынужден отказаться, — ответил я. — Меня вполне устраивает работа в клинике. И уходить оттуда я не хочу.

— Что ж, очень жаль, — покачал головой Геннадий Викторович. — Тогда буду ждать вас на премьере.

Я кивнул, и мы с Марией Михайловной покинули съёмочную площадку. После такого насыщенного дня мы проголодались, потому пообедали в одном из близлежащих ресторанов, а затем я отправился провожать женщину до дома.

— А прогулки с вами — это всегда подобные приключения? — с интересом спросила она.

— Обычно приключения даже поинтереснее, — вспомнив все свидания с Леной, усмехнулся я. — Сегодня ещё на троечку.

Женщина рассмеялась, решив, что это шутка. Я проводил её до дома и отправился к себе.

Привычно полил цветы у соседки, а затем зашёл в свою квартиру. И сразу же обнаружил лежащий на коврике возле входной двери конверт. Видимо его подсунули под дверь.

— Почтальон теперь ленится в почтовый ящик письма класть? — ворчливо прокомментировал Клочок, вылезая из сумки и разминая затёкшие лапы. — От кого это?

На конверте значилось только моё имя и фамилия, без адреса и без имени отправителя.

— Непонятно, — ответил я. — Проверь запах, нет ли внутри яда или чего-то другого.

Лучше лишний раз не рисковать.

Клочок внимательно обнюхал конверт и покачал головой.

— Нет, всё в порядке, — заверил он. — Можно открывать.

Я открыл конверт и достал оттуда сложенный лист бумаги. На нём было напечатано всего несколько слов.

«Не думай, что всё закончилось, Боткин».

Глава 4

Автора записки по почерку определить было невозможно, ведь эти слова были напечатаны на принтере. Он явно предусмотрел этот момент заранее.

— Запах автора записки остался? — спросил я у Клочка.

Крыс внимательно обнюхал конверт и письмо.

— Я чувствую запах хозяина, — кивнул он. — После твоего посещения храма и мои способности усилились. Теперь с запахами я дружу ещё сильнее, чем раньше.

Также теперь мы с Клочком могли общаться телепатически. Уже пробовали это сделать на прогулке с Марией Михайловной.

— И этот запах тебе знаком? — уточнил я. — Чей он?

— Не могу определить, — признался крыс. — Знакомый, это точно. Но мне нужно сравнить запах с письма с запахом подозреваемого, чтобы сказать, он это или нет.

Понятно, прямо сейчас я автора письма не узнаю. А врагов у меня скопилось уже довольно много. Правда, часть из них сидит в тюрьме.

Но всё ещё есть Шуклин с неизвестным недругом из приёмного отделения, Соколов с любовью всей его жизни, Ольгой Петровной. Теперь ещё наверняка и Валера будет считаться моим врагом, после того, как я поспособствовал его увольнению с такого шикарного места работы. Хотя это у меня вышло уже не специально.

— Ладно, займёмся делом, — я решил пока отложить письмо. — Возьмём это послание завтра на работу, сравнишь запах с несколькими подозреваемыми.

— А чем сейчас хочешь заняться? — полюбопытствовал крыс. — Фильм посмотрим?

— Нет, продолжу изучать иммунитет, — улыбнулся я. — Времени терять нельзя, я должен продумать схему лечения. Так что даже не рассчитывай на ноутбук, он мне сейчас нужен.

Клочок тяжело вздохнул, но спорить не стал.

Остаток вечера я снова потратил на обучение. Терять времени не хотелось, хоть госпоже Фетисовой и назначат в ближайшее время антиретровирусную терапию, любое промедление будет негативно отражаться на её здоровье. Поэтому лучше поскорее её излечить.

Если это возможно, но я предпочитал даже не думать о других вариантах.

* * *

Госпожа Фетисова с нетерпением ожидала гостя. Она специально позвала его в воскресенье, чтобы он ни в коем случае не столкнулся с Константином.

Пришлось потратить немаленькую сумму ради повторной сессии с пророком, да ещё и в условиях клиники, но Маргарите Александровне было на это всё равно.

Наконец, начались часы посещений, и к ней в палату зашёл мужчина в чёрном плаще, поверх которого был надет халат для посетителей. Неизменный капюшон был надвинут на пол-лица, но под ним виднелась медицинская одноразовая маска. Картина презабавная.

— У нас десять минут на сессию, — сразу же проговорил он. — Я и так сильно рискую, занимаясь этим прямо в палате.

С учётом того, сколько ему заплатила Маргарита Александровна, можно было и не ограничивать время так сильно. Но спорить бесполезно, десять минут так десять минут.

— У меня нашли ВИЧ, — торопливо сказала женщина. — Как это отразится на моей жизни? Чего мне ожидать? Сколько мне осталось?

— Интересно, — задумчиво ответил пророк. — При прошлом предсказании я не видел у вас никакой болезни.

А ведь заболевание, судя по словам Константина, уже было у женщины довольно долго. И Фетисова ему верила. Смысл ему врать?

Пророк взял в руки ладони Маргариты Александровны и закатил глаза.

— Предсказание не меняется, — заявил он. — Эта болезнь — и есть ваша связь с юным Боткиным. Вот почему ваши судьбы сплелись. Вот почему я не вижу болезни.

— Он будет любить меня, несмотря на болезнь? — обрадовалась Маргарита Александровна.

— Я точно вижу только то, что связь — это болезнь, — повторил пророк. — А подробности мне не видны. Хотя мужчину в вашем будущем я тоже вижу…

Фетисова затаила дыхание. Ей даже про её ВИЧ было не так интересно слушать, как все эти предсказания про мужчину.

— Мой будущий муж? — взволнованно уточнила она. — Это Боткин?

— Не вижу, кто это, — покачал головой пророк. — И он появился в вашей судьбе совсем недавно. Раньше я его не видел.

Тогда это точно должен быть Константин, и никто другой! Ведь это он появился в жизни Маргариты Александровны совсем недавно!

— Спасибо, — бережно записав каждое слово, кивнула Фетисова. — Вы очень мне помогли!

Пророк кивнул и поспешил покинуть палату. Маргарита Александровна с запозданием сообразила, что он ничего не ответил про её ВИЧ. Но это всё так неважно!

Главное, что Константин всё-таки будет с ней. И она, к тому же, выиграет свой спор.

Это была вторая причина, почему Маргарита Александровна так сильно пыталась заполучить в мужья Боткина. Причина не очень приятная, и она старалась о ней не думать.

Ещё пару месяцев назад на одном светском вечере она поспорила со своей единственной подругой. Она замужем за бароном Филимоновым, с которым у покойного мужа Фетисовой были какие-то общие дела. Так и подружились, хотя Филимонова была старше лет на десять, но общий язык женщины нашли быстро.

И тут подруга вдруг заявила, что Фетисова уже давно утратила былую красоту. И молодой муж на неё в жизни не посмотрит.

Разумеется, Маргарита Александровна не стала такого терпеть, а ввязалась в спор. Ну и вот… Как раз вскоре после этого с ней связался Алексей Боткин, с навязчивой идеей породнить их рода через брак с его сыном.

Потом она увидела фотографии самого Боткина… Он оказался очень даже ничего.

А потом всё закрутилось, и вот она уже лежит в клинике с ВИЧ.

Так что теперь Маргарита Александровна была точно уверена. Боткин — это её судьба!

* * *

Утром в ординаторской я специально как бы невзначай положил сумку рядом с Шуклиным. Пришли мы рано, кроме спящего Павла никого не было, поэтому из сумки легко вылез незаметный нос, понюхал Шуклина, покачался из стороны в сторону и залез назад.

Значит, записку подкинул не он. Минус один подозреваемый.

— Доброе утро, — как обычно бодро протрубил Никита, появившийся в ординаторской. — Все готовы к трудовой неделе?

— Передать не могу, насколько сильно я к ней готов, — буркнул Шуклин. — Весь в нетерпении.

— Приятно слышать! — воскликнул Зубов. — Значит, дежурства идут вам на пользу. И у вас осталось всего три, если не накопите себе новых. К тому же сегодня я отпущу вас домой. Отдохнёте перед следующими дежурствами, сегодня сам останусь.

— Так может мне можно прямо сейчас домой уйти? — понадеялся на лучшее Павел.

Зубов смерил его таким взглядом, что ответа на вопрос можно было даже не ждать.

— Я тут подумал, — резво перевёл тему Никита. — Что интерны у вас, Михаил Анатольевич, уже месяц, но за это время у них был только один доклад. Непорядок.

Помню, тот доклад читал ещё Болотов, на тему Гипертонического криза. И лекция была подготовлена очень неплохо.

Тогда никто и не подозревал, что за маской отличника и зубрилы скрывается настоящий психопат.

— Тут ты прав, оперившийся птенец, — кивнул Зубов. — Когда у меня был предыдущий поток интернов, доклады мы проводили…

— Почти каждый день, — закончил за него Никита. — Да, и это несмотря на дежурства, кучу работы и всё прочее. Пора и нынешнему поколению птенцов пострадать.

Прозвучало довольно кровожадно, хотя я не видел никаких страданий в приготовлении докладов.

— Может, есть добровольцы? — обводя нас всех взглядом, спросил наставник.

Лена постаралась спрятать взгляд, Шуклин снова был в полудреме. Но я вполне готов был выступить добровольцем, и решительно поднял руку.

— Я и не сомневался, — улыбнулся Михаил Анатольевич. — Но у вас точно хватит времени? И так берёте на себя нагрузку куда большую, чем остальные интерны.

— Справлюсь, — кивнул я. — Какую взять тему?

— На ваш вкус, — пожал плечами наставник. — Вы одинаково хорошо расскажете любую. Выберете что-нибудь подходящее для терапевтов, и вперёд.

— Хорошо, — кивнул я. — Постараюсь подобрать интересную для всех тему.

Расскажу им общую лекцию про лекарскую магию. Это удовлетворит сразу несколько моих целей. Прежде всего, я всё также хочу развить в мире лечение именно магией, а не алхимией. А для этого нужно просвещать коллег. И для начала вполне сойдёт небольшая группа людей, терапевтов в нашей клинике.

— Лекцию прочтёте завтра, — добавил Зубов. — Как раз будет время подготовиться. Теперь по заданиям. Прикреплённые палаты у всех так и остаются. Другие отделения вас пока не запрашивали. Поняли, видимо, насколько с вами сложно. Боткин, у вас дополнительно добавился Костылев из девятой палаты. Пациент, который снова попросил именно вас.

Всё ещё с подозрением отношусь к таким пациентам. И не просто так. До этого лично меня просил барон Жуков, который пытался выведать у меня рецепт эликсира бессмертия. И госпожа Фетисова, которая просто пытается выйти за меня замуж.

Так что от нового пациента, лично запросившего меня, можно ожидать всего чего угодно.

— Понял, — отозвался я. — А в три часа я отправлюсь к Марии Михайловне на помощь.

До этого момента надо успеть переделать кучу дел.

Зубов уточнил ещё пару моментов для других интернов, и мы разошлись работать.

* * *

Клочок дождался, пока все покинут ординаторскую, и привычно юркнул в вентиляцию. Хозяин поручил ему сравнить запах на записке с запахом Ольги Петровны. Он уточнил, что это вряд ли прислала она, но для чистоты эксперимента лучше проверить. Заодно, возможно, он услышит что-то новенькое из разговоров главной медсестры.

В сестринской как раз шло собрание. Несколько медсестёр внимательно слушали Ольгу Петровну.

— Так, по дежурствам все всё поняли? — уточнила главная медсестра.

— Я больше не хочу дежурить с Шуклиным, — недовольно ответила одна из девушек. — Почему мне ни разу не досталось дежурство с Боткиным?

— А зачем тебе это? — отозвалась другая. — Я слышала, он уже несколько раз ходил на свидания со своей коллегой, Тарасовой.

— С этой курицей? — возмутилась первая. — Да что он вообще в ней нашёл! Это всё потому что он меня толком не видел.

На этих словах она бережно поправила туго сидящий верх от хирургического костюма. Планёрка у медсестёр — это, видимо, обсуждение хозяина. Интересно послушать, хотя самому хозяину на подобные сплетни всё равно.

— А я вот слышала, что нашим Костей заинтересовалась сама госпожа Фетисова, — шёпотом сообщила третья медсестра. — А если это так — мы все в пролёте, девочки.

— Хватит галдеть! — прикрикнула на них Ольга Петровна. — Я собрала вас, чтобы обсудить важные вопросы, а не сплетни про Боткина!

Медсёстры притихли, и главная медсестра начала озвучивать скучные темы про заказ лекарств и расходных материалов. Клочок воспользовался этой нудной частью, чтобы незаметно подползти к медсестре, и сравнить запах. Тот не совпал, записку написала не она.

Теперь можно возвращаться, вряд ли здесь ещё что-то интересное будет. Крыс аккуратно направился к вентиляции, но на полпути, неловко взмахнув хвостом, задел стопку с бумажками. И те сразу же разлетелись по всей сестринской.

Дурацкий хвост! Розовый, лысый, некрасивый. Так ещё и неудобный, бумажки вон роняет. И кто вообще додумался складывать стопку бумаг прямо на пол! Столов что ли мало?

Медсёстры резко вздрогнули, одна из них даже вскочила на ноги. Клочок затаился под одним из листков, понимая, что все взгляды теперь обращены на пол. Незаметно сбежать не получится.

— Что это? — со страхом спросила она.

— Просто бумаги упали, — отмахнулась Ольга Петровна. — Чего переполошились? Сквозняк, наверное.

— А как они могли упасть? — настороженно спросила одна из медсестёр. — Сквозняка нет, мимо никто не ходил…

— Да просто из-под двери потянуло, — пожала плечами главная медсестра. — Чего истерику-то устраивать? Вам бы лишь дела планёрки не обсуждать. Сейчас соберу всё, и продолжим.

Она принялась собирать разбросанные листы. И крыс с ужасом понял, что в следующую секунду его обнаружат.

* * *

По уже сложившейся традиции первым делом я заглянул к Фетисовой. Её всё-таки так и оставили в терапии, в проплаченной отдельной палате. Ольга Петровна, насколько я знаю, к ней не заходила в принципе, отправляя других медсестёр.

— Как вы? — зайдя в палату, поинтересовался я. — Дмитрий Степанович Жирков ещё не заходил?

— Доброе утро, — вполне бодро улыбнулась она. — Нет, пока не заходил. Вы пришли меня навестить?

— Я всё ещё остаюсь вашим лечащим врачом, — пожал я плечами. — Анализы и результаты инструментальных обследований очень неплохие. Так что у нас все шансы разобраться с инфекцией.

Маргарита Александровна глянула на меня и улыбнулась.

— Раз так, я вам верю, — медленно ответила она. — Вам же нужна здоровая жена. Думаю, именно поэтому вы так и стремитесь мне помочь.

Опять она со своим браком! Я думал, она уже успокоилась с этой темой. После того, как у неё обнаружился ВИЧ, эту тему она больше не поднимала.

Но нет, оказывается, не успокоилась.

— Я хочу вам помочь, потому что я врач, и это мой долг, — спокойно подметил я. — А не потому что я рассматриваю вас как будущую жену.

— Это вы пока что так думаете, — невозмутимо ответила Фетисова. — Но на самом деле мы уже сплетены. Вам никуда от этого не сбежать. Поэтому вы и хотите меня вылечить.

Я решил даже не спорить с ней лишний раз, только время зря потрачу. Вместо этого я активировал иммунный аспект, и вкачал немного магии в Маргариту Александровну. Разумеется, это не излечит ВИЧ, до этого ещё очень и очень далеко. Пока что просто поддержу её иммунитет.

Закончив, я вышел из палаты, и чуть ли не споткнулся об Никиту.

— Ты чего здесь делаешь? — удивился я.

— Я… да так просто, — он явно не ожидал, что я так внезапно выйду из палаты. — Как там госпожа Фетисова?

С учётом того, что у неё ВИЧ, сложно в принципе ответить на этот вопрос. Но говорить это Никите я не собирался, одно дело сообщить наставнику, и совсем другое — просто трезвонить об этом другим врачам.

— Обычно, — пожал я плечами. — А с какой целью ты интересуешься?

— Я так просто, — Никита совершенно неожиданным образом покраснел. — Пойду я, у меня работы много.

Он развернулся и чуть ли не бегом отправился к лестнице. Что это вообще сейчас было? Вообще не похоже на его обычное поведение. Чаще всего он шутит, смеётся и выглядит непринуждённым.

Долго размышлять об этом было некогда, впереди было ещё много работы. Я направился в девятую палату, к Костылеву.

Костылев оказался полным мужчиной сорока лет, с маленькими глазами бледного-голубого цвета, огромной лысиной и большим животом. Он занимал койку у окна, и лежал, уставившись в потолок с кислой миной.

— Доброе утро, — поздоровался я. — Меня зовут Константин Алексеевич, я ваш лечащий врач.

— Я вообще-то в курсе, — надменно усмехнулся тот. — Сам же вас и просил назначить своим лечащим врачом. Хотя вы, смотрю, не особо ко мне и спешили.

Частая жалоба от пациентов. Каждый из таких жалобщиков считает, что он один-единственный пациент у врача. И кроме него у доктора других дел нет.

А это, разумеется, не так. Тут весь день приходится бегать по отделению, чтобы всё успеть.

— На что жалуетесь? — пропустив это высказывание мимо ушей, спросил я. Пусть нудит сколько угодно, на это действительно нет времени.

— Кроме вашего отвратительного отношения? — не успокаивался Костылев. — На головную боль и давление. Давление прыгает, лекарства никакие не помогают. Вот думаю, может расхваленный Боткин сможет мне его нормализовать?

— Сделаю всё возможное, — пожал я плечами. — Что от давления принимали?

Костылев перечислил мне несколько препаратов, которые успел попринимать курсами. Затем я задал ещё несколько уточняющих вопросов, и перешёл к осмотру.

Кардиологический аспект показывал теперь не только давление и пульс, но и состояние сердца. В данном случае — гипертрофию левого желудочка, что означало, повышенное давление было уже давно.

Пациента направила поликлиника, с диагнозом гипертоническая болезнь, но вторичные гипертензии опять-таки надо было исключить. А то прецеденты были.

Так, диагностический аспект выдал свечения в сосудах и сердце. Головной мозг в порядке, головная боль, на которую пожаловался Костылев, сосудистого генеза.

Начнём со стандартного обследования. Я написал направления на нужные анализы и инструментальные обследования, а также сделал первичные назначения лекарственных препаратов.

Лечить магией буду уже после результатов анализов. Но пока что надо как-то контролировать давление, поэтому назначил первую линию терапии.

— Надеюсь, от вашего лечения мне не станет хуже, — каким-то странным тоном заявил в конце осмотра Костылев.

— Нет конечно, — спокойно ответил я.

Тем более речь идёт о банальной гипертонической болезни. С чего вообще такие заявления от пациента — непонятно.

Закончив с ним, я занялся своей пятой палатой, а затем направился в ординаторскую, выпить чаю и заполнить всю документацию.

«Хозяин, помоги!» — внезапно явно услышал я мысли своего крыса. «Я в сестринской, и мне нужна помощь!».

И куда опять умудрился вляпаться мой фамильяр? Я решил не тратить время на телепатию, и сразу направился в сестринскую.

Там проходила планёрка среди медсестёр. Среди собравшихся девушек я увидел Свету, Анну, и парочку незнакомых девушек. А также Ольгу Петровну, которая собирала по всей комнате листы бумаги.

— Константин! — она чуть не уронила заново только что собранные документы. — Что вы хотели?

Спасти одного крыса, который притаился под дальним листком бумаги. Вон дрожит, сразу видно.

— Передать направления, — спокойно ответил я. — Ваша планёрка как-то затянулась, отделение не может так надолго оставаться без медсестёр.

— Да, вы правы, — покраснела она. — Девочки, в принципе всё, можете идти работать.

Девушки мгновенно выскользнули из сестринской, по очереди смерив меня любопытными взглядами. Света ещё и одарила мимолётной улыбкой.

Я присел на корточки и принялся помогать собрать бумажки. В нужный момент оказался рядом с притаившимся Клочком, и тот ловко юркнул ко мне в карман халата.

Вручил Ольге Петровне собранные листы и вернулся в ординаторскую.

— Хозяин, ты меня спас, — выдохнул Клочок, вылезая из кармана. — Я уж думал всё, сейчас поймают.

— Ну повизжали бы, да и всё, — усмехнулся я. — А ты бы под шумок юркнул в вентиляцию.

— А вдруг прибили бы, — возразил Клочок. — Знаешь, эта Ольга Петровна — страшная женщина.

Ну, отрицать такой вариант развития событий не могу, поэтому крыс выбрал самую правильную тактику.

— Запах-то сравнил? — поинтересовался я.

— Да, не она, — отозвался крыс. — Но ты так и думал, хозяин. Это скорее всего Соколов. Но его запах мы не сравним.

— Проверить надо было, — пожал я плечами. — Ладно, отдыхай, а мне надо с документацией разобраться.

На возню с историями болезни и прочими бумажками ушло ещё два часа.

— Извините, могу ли я полы здесь помыть? — в ординаторскую зашла санитарка. Однако голос её показался мне знакомым.

— Конечно, — я развернулся, и увидел… Ирину, которая пыталась обмануть меня, назвав отцом её дочери Арины. Почему она задаёт вопрос про мытьё полов⁈

Глава 5

Сомнений быть не могло, это точно Ирина, с которой встречался предыдущий Боткин. С дочкой которой я гулял в парке и делал анализ ДНК на отцовство.

Она была одета в форму санитарки, на руках резиновые перчатки. За ней виднелась стандартная тележка с моющими средствами, ведром, шваброй и тряпками.

— Ирина? — удивлённо спросил я. — Что ты тут делаешь?

— Работаю, — она усмехнулась, явно наслаждаясь произведённым эффектом. — Мне нужно дочь кормить. И мне предложили здесь довольно неплохой график. Как раз дочку в ясли пристроила, и по времени отлично буду успевать.

Санитарками работали обычно простолюдинки. По сути, эта должность — та же уборщица, просто в клинике. Хотя помимо уборки медсёстры часто спихивали санитаркам часть своих обязанностей.

— У тебя же есть образование, хоть и не полное, — вспомнил я. — Ветеринарное. Можно было найти место ближе к твоей сфере деятельности.

Ну вот не верю, что её появление здесь случайно. Именно в моей клинике, именно в моём отделении после всего произошедшего. Явно что-то задумала. Только что? Второй раз она дочку за мою не выдаст.

— Других мест не нашлось, — пожала она плечами. — Здесь платят хорошо, да и от дома недалеко.

— До твоего дома отсюда час добираться, — вспомнив дорогу, ответил я.

Ирина мгновенно покраснела.

— До настоящего дома, — добавила она. — Ту квартиру я сняла, чтобы показать тебе максимально бедные условия. На самом деле всё далеко не так плохо. Родители купили мне хорошую квартиру. Просто стыдно уже брать деньги у них, поэтому решила хоть куда-то устроиться сама.

Далеко не каждая девушка аристократка пойдёт работать на работу для простолюдинов. Совсем не каждая. Да почти никто не пойдёт.

Но есть одно но. Я не верю Ирине. Прекрасно помню, как она умеет менять маску. Как резко сорвала с лица маску милой обходительной девушки, когда я её разоблачил.

— Что ж, тогда не буду мешать, — развёл я руками, и вышел из ординаторской.

Ирина как будто что-то хотела сказать, но передумала. Лишь проводила меня взглядом и повернулась к своей тележке.

* * *

Два дня назад.

— Ты совсем берега попутал, братец⁈ — выслушав новый план Антона, воскликнула Ирина. — С какого перепугу я должна это делать⁈

— Иришка, ну я же объяснял, мне нужно наказать Боткина, — залепетал Антон. — И я нашёл союзника в клинике, который тоже недолюбливает Костю. Это очень важно для меня!

Всё это Ирина уже слышала. Но она и так участвовала в непонятном спектакле, когда пыталась обмануть Константина, и заявить, что дочь на самом деле его. И всё закончилось не самым лучшим образом.

Теперь же брат просил вообще нечто непонятное.

— То есть из-за того, что этот Боткин распространил про тебя в академии слухи, мне надо работать уборщицей⁈ — взвизгнула она.

Её брат покраснел от злости и крепко сжал кулаки. Зря она про слухи напомнила, он до сих пор очень болезненно относился к этой теме.

— Сестрёнка, ты вот мне всё грозишь, а вообще-то ты тоже мне должна, — процедил Антон. — Кто взял на себя переговоры с родителями, когда ты забеременела? Кто улаживал все твои проблемы? Кто уладил вопросы в обществе, которые начались, когда ты забеременела? Кто помог скрыть тот факт, что твоя дочь от простолюдина, в конце концов⁈

Теперь настал черёд Ирины краснеть от злости. Она предпочитала не вспоминать эту свою ошибку молодости.

Да, на самом деле Арина была от простолюдина. Так уж сложилась жизнь у Ирины в то время. Она и подумать не могла, что в итоге забеременеет…

Разумеется, в круге аристократов это был бы ещё больший позор, чем просто воспитывать ребёнка одной. И Антон тогда помог ей решить все эти проблемы.

— И какой у тебя план? — поджав губы, спросила Ирина.

— Вот так-то лучше, — довольно кивнул Антон. — Для начала я помогу тебе устроиться санитаркой в терапию. Аринку уже устроил в хорошие ясли, так что с работой справишься. И постарайся сдружиться с Боткиным. А дальше я тебе скажу, что делать.

— В смысле сдружиться? — снова разозлилась девушка. — После того, что я ему наговорила⁈ Да он теперь вообще доверять мне не будет, а уж дружить тем более.

— Прояви смекалку, — отрезал Антон. — Это очень важно.

Ирина неохотно кивнула. Деваться всё равно было некуда.

* * *

Наступило три часа дня, и я направился к Марии Михайловне. Большую часть дел в отделении я успел сделать, остальные мелочи доделаю вечером.

Заместитель главного врача нашлась в своём кабинете, нервно читающая папку с документами.

— Добрый день, — обратил я на себя её внимание. — Я пришёл на подмогу, как мы и договаривались.

Женщина рассеянно подняла взгляд.

— Константин! — обрадовалась она. — А я и забыла, что вы теперь будете мне помогать. Прекрасно, а то я абсолютно ни с чем не справляюсь! Навещали Николая Андреевича?

Времени даже подумать об этом у меня не нашлось. Слишком много работы.

— Думал вечером, после работы навестить, — ответил я. — У меня есть ещё пару человек, которых хотелось бы проведать.

Например, моя загадочная соседка, ранее состоящая на секретной службе.

— А я вот навещала, и лучше бы этого не делала, — вздохнула Мария Михайловна. — Повесил на меня организацию этой телеконференции! А я понятия не имею, как это всё устроить!

— Что за телеконференция? — заинтересовался я.

— Наша клиника раз в три месяца проводит видеосозвон с клиниками других стран, для обмена опытом, — объяснила заместитель. — На эту конференцию обычно приглашаются заведующие нескольких крупных отделений клиники. Они все собираются, и обсуждают важные вопросы. Обмениваются опытом. Такая программа доступна «Империи здоровья» потому как мы являемся лучшей клиникой города.

Звучит всё интереснее. Я бы и сам с удовольствием побывал бы на подобной конференции. Но сейчас это не представляется возможным.

Вот когда получу место в клинике, можно будет и о мероприятиях подобного уровня подумать…

— Так, а в чём проблема? — поинтересовался я. — Раз это событие происходит раз в три месяца, значит оно уж точно не впервой.

— Нет, конечно, — согласилась Мария Михайловна. — Просто огромный пласт работы, который надо сделать за три дня. У меня руки опускаются!

— Я помогу, — заверил я. — Сегодня задержусь после работы, и составим подробный план мероприятия. От этого и будем отталкиваться. А пока что лучше сосредоточиться на текущих задачах.

— Спасибо, — в глазах женщины мелькнули хитрые искорки. — Тогда в восемь вечера встречаемся в кабинете главного врача.

Прозвучало так, словно она пригласила меня на свидание.

— Так, а пока что вот стопка больничных, их надо провести через врачебную комиссию и продлить, — более деловым тоном добавила Мария Михайловна. — А я пойду займусь другими делами.

Она важно встала и удалилась. А через минуту вместо неё в кабинет заглянула рыжая голова Ениной.

— Сарыгина сказала, что я теперь буду вам помогать, — торопливо заявила девушка. — Пока меня никуда не прикрепили, буду на десятом этаже на побегушках. Но не уволили, представляете!

— Рад за вас, — улыбнулся я. — Тогда садитесь и переписывайте в журнал регистрации все больничные листы. А я уже буду дальше ими заниматься.

Больничный лист — это медицинский документ, подтверждающий, что сотрудник временно утрачивал возможность работать из-за болезни. Он служит основанием для выплат за этот период нетрудоспособности.

Чаще всего больничные листы требовались простолюдинам. Аристократам — реже, многие из них владели собственным бизнесом, и никакие выплаты им не полагались.

Больничный лист мог быть выдан пациенту на пятнадцать дней. Если за этот срок пациент не поправился, то далее лист нетрудоспособности продлевали уже через врачебную комиссию. Её председателем и являлась заместитель главного врача по медико-социальной экспертизе. А сейчас её председателем временно стал я, так как помогал ей с этими делами.

В клинике многие пациенты болели дольше пятнадцати дней. Если речь идёт про отделение травматологии, например, то перелом за пятнадцать дней не вылечится.

Хотя две тысячи лет назад времени бы вполне хватило, но сейчас на это заболевание уходят месяцы.

— О чём задумались? — робко спросила Катя Енина. — И называйте меня на ты, пожалуйста. А то как-то неловко.

— Хорошо, — улыбнулся я. — Ни о чём конкретном, обдумывал рабочие задачи.

— Я ведь вас так и не поблагодарила толком, за помощь с братом, — проговорила девушка. — А вы очень сильно нас выручили!

— Благодарила, и не раз, — напомнил я. — Всё в порядке.

— Просто говорила спасибо, это не считается, — заупрямилась она. — Я хочу пригласить вас завтра к нам на ужин. Наша помощница по дому великолепно готовит курицу! А отец будет рад увидеть нашего спасителя. Часов в девять вечера сможете?

Я даже удивился от такого напора. Общение с отцами у меня плохо задавалось в последнее время, но почему бы не попробовать с отцом Ениных?

К тому же выглядело это действительно как попытка отблагодарить, и никакого подвоха я не видел.

— Приду, хорошо, — кивнул я.

Катя обрадовалась и удвоенной силой уткнулась в журнал. За три часа мы с ней разобрались со всеми больничными, и я отправился назад в терапию. Нужно было за час закончить все дела, и к восьми вернуться к Марии Михайловне.

— Константин Алексеевич! — поймала меня Ольга Петровна, стоило мне вернуться в отделение. — Пришли анализы вашего пациента, Костылева.

— Спасибо, — кивнул я, забирая результаты.

Так, общий анализ крови. Гемоглобин снижен до девяноста грамм на литр, понижены эритроциты, тромбоциты. Зато повышены лейкоциты. По анализу крови можно заподозрить острый лейкоз…

Острый лейкоз — это опухолевое поражение кроветворной системы. Форма лейкемии, или рака крови.

Странно, что пациент не пожаловался ни на какие характерные симптомы. Слабость, головокружения, ломкость ногтей, выпадение волос, вторичные инфекции на фоне упадка иммунитета. Да что угодно!

Он пожаловался только на давление… По заключению ЭКГ можно судить о наличии лёгкой гипертонической болезни, но это явно не главная патология.

— Завтра же надо сделать пункцию костного мозга, и пригласить гематолога, — распорядился я. — Пусть проконсультирует.

Если подтвердится острый лейкоз — то после ещё нескольких тренировок я смогу вылечить его своим гематологическим аспектом. Прямо сейчас мне не хватит сил на его полное излечение.

Его придётся перевести в онкологическое отделение, и скорее всего, назначат химиотерапию. Или гематолог попытается вылечить своими силами… С этим лекарем я ещё не встречался, так что судить не мог.

Самому пациенту я решил сообщить уже завтра. Расстраивать его на ночь глядя не видел смысла, тем более что ночью всё равно ничего не решить.

Однако события решили повернуться по-другому.

— Доктор! — окликнул меня в коридоре Костылев, снова в своей высокомерной манере. — Мои анализы готовы?

— Завтра с утра будут, — спокойно ответил я. — И я к вам зайду. Пока что идите отдыхайте.

— Странно, — не отставал пациент. — Мне сказали, что анализ крови будет готов уже сегодня. Меня очень волнует уровень гемоглобина.

— А есть какие-то жалобы, о которых вы умолчали? — спросил я.

— Нет, — тут же отрезал пациент. — Хотя знаете… Вот сейчас мне не очень хорошо. Я же вам говорил, ваше лечение будет меня убивать!

Я снова активировал диагностический аспект, пока он возмущался. Лёгкое свечение в сердце и сосудах, как и было. И всё! Нет никаких свечений, которые позволили судить о наличии острого лейкоза.

Диагностический аспект тоже прокачался на новый уровень, после посещения храма. А если учесть, что я и до этого его активно развивал — моя диагностика не может ошибаться.

И я не вижу никаких свечений в костном мозге. Это очень странно.

Это новая форма острого лейкоза? Без поражения костного мозга? Если так, то непонятно как вообще она работает. При стандартном остром лейкозе нормальное кроветворение в костном мозге вытесняется мало дифференцированными клетками-предшественниками лейкоцитов, с их последующим накоплением в периферической крови. Из-за этого в крови и наблюдается лейкоцитоз, а также находят бластные клетки, которые в норме созревают до нормальных лейкоцитов.

А как может быть острый лейкоз без поражения костного мозга — непонятно.

— В каком плане нехорошо? — спросил я у Костылева.

— Не могу объяснить, — капризно ответил он. — Просто нехорошо. Я пойду в палату, доктор.

Пока он шёл в сторону палаты, я ещё раз тщательно осмотрел его несколькими аспектами. Нет никаких причин для плохого самочувствия. Кроме странного анализа крови, но сам по себе анализ не вызывает симптомов. Вообще закралась мысль, что это просто перепутали результаты, завтра надо проверить его кровь повторно по цито.

Разобравшись со всем этим, я снова вернулся к Марии Михайловне, и мы занялись планированием видеоконференции.

* * *

Барон Филимонов снова встречался с Жуковым в том же ресторане. Отдельный ВИП-столик за ширмой должен был обеспечить хотя бы подобие приватности, но слухов он боялся всё так же.

Однако слишком уж соблазнительно звучало предложение Михаила Игнатьевича о вещах Галена. Можно заработать на этом весьма приличную сумму.

— Я не опоздал? — появившись рядом со столиком с опозданием в десять минут, спросил Жуков.

— Опоздал, — поджал губы Филимонов. — Давай быстрее, у меня полно других дел.

Тут Филимонов, разумеется, лукавил. Вечер у него был абсолютно свободен. Супруга снова укатила на какой-то светский приём, а самому Филимонову подобное было глубоко безразлично.

— В общем, я всё продумал, — торопливо заявил Жуков. — Тебе нужно организовать приём в своём доме!

Кажется, он даже в той самой одежде пришёл, что и в предыдущую встречу. Совсем обнищал, видимо.

Так, что он сказал⁈

— Какой ещё приём? — недовольно переспросил Филимонов. — И как это вообще тебе поможет? Ты должен понимать, что тебе туда путь заказан!

— В обычном виде да, — загадочно отозвался Жуков. — Поэтому это будет бал-маскарад! Все буду в масках и костюмах, и я спокойно смогу прийти незамеченным.

Бал-маскарад… Жене такое определённо понравится. Она недавно поднимала скандал, мол Сергей совсем о ней не заботится и живут они скучно. А тут поручит ей всю эту организацию, да она на седьмом небе от счастья будет.

Звать Жукова, конечно, совсем не хочется. Но он пообещал, что помочь ему нужно будет всего раз. Организовать этот бал-маскарад, получить водяные часы Галена, и забыть о Жукове навсегда.

— Так, предположим, на бал ты сможешь попасть, — осторожно кивнул Филимонов. — А дальше что?

— А дальше ты позовёшь на бал род Боткиных, обязательно с сыном, — развёл руками Жуков. — И всё чики-пуки!

Сергей Филимонов не выдержал и громко раскатисто рассмеялся.

— Какие ещё чики-пуки? Ты что, в детском саду? — отсмеявшись спросил он. — Семью Боткиных уже очень давно никто не зовёт ни на какие мероприятия. Это жалкий нищий род, который вяло доживает где-то в области города.

— А тебе нужно позвать их на бал-маскарад, — серьёзно ответил Жуков. — Это два условия. Как мне иначе добраться до Константина Боткина, если его не будет на балу?

Филимонову начало казаться, что Жуков вовсе тронулся рассудком. Но это не помешает на нём заработать…

— Если я буду звать на свой бал всякий сброд, то это ни разу ни светское мероприятие получится, — буркнул Филимонов. — С чего ты взял, что они вообще согласятся?

— Ты же сам сказал, что их уже давно не звали на светские мероприятия, — напомнил Жуков. — Так что они будут в восторге, что о них, наконец, вспомнили. Вот мои условия, при которых ты получишь свои часы.

Филимонов тяжело вздохнул. С другой стороны, если это будет бал-маскарад, если все гости будут в масках… Если избежать пристального внимания прессы. То никто и не узнает, что на балу была семья Боткиных. Как и не узнают про Жукова.

Нужно будет тщательно всё подготовить, чтобы это ни в коем случае не отразилось на репутации семьи самого Филимонова.

— Я согласен, — неохотно кивнул он. — Когда планировать бал?

* * *

Я добрался до кабинета главного врача, где уже ожидала Мария Михайловна.

— Видеоконференция назначена на четверг, — торопливо выпалила она, как только я показался в дверях. — До этого времени нужно чётко определить список участников от нашей клиники, выбрать тему, разослать её всем нашим иностранным участникам, обсудить техническую часть, составить регламент… Голова кругом идёт!

— Глаза боятся, а руки делают, — ответил я. — Давайте сначала разберёмся с техническими моментами. Этот вопрос надо поручить айтишникам.

Это модное современное слово я знал благодаря Клочку. Он объяснял мне, что в современном мире существуют люди, работа которых связана с компьютерами. Сам я как-то не сильно интересовался этими моментами.

— Делегировать, — задумчиво повторила Мария Михайловна. — А это мысль. Уверена, Николай Андреевич так и делал. Тогда сейчас же вызову нашего айтишника.

Она кому-то позвонила, и всего через пять минут в кабинет зашёл высокий и очень худой парень, в очках с толстыми стёклами и в растянутом свитере.

— Матвей, здравствуй, — кивнула ему заместитель главного врача. — Нам нужно организовать телеконференцию в четверг. Сможешь заняться техническими вопросами?

Парень коротко кивнул.

— Вот папка с инструкциями, по ним выполняй всю техническую часть, — добавила Мария Михайловна.

Он снова коротко кивнул, не произнося ни слова.

— Тогда можешь идти, — закончила женщина.

Матвей резво развернулся и покинул кабинет. Его молчание меня удивило, ну должен же был хоть что-то сказать.

— А он всегда такой неразговорчивый? — поинтересовался я у Марии Михайловны.

— А, нет, просто он немой, — невозмутимо ответила она. — У него психогенный мутизм из-за психической травмы. Психиатры помочь не смогли.

Интересный момент. Психиатрический аспект у меня тоже есть. И есть шанс, что я мог бы помочь этому Матвею.

После прокачки аспектов на более высокие уровни надо обязательно разобраться с этой проблемой. Не удивлюсь, если парень в принципе пошёл в айтишники только из-за своего мутизма. Надо ему помочь.

Мы занялись подготовкой остальных составляющих конференции, и провозились с этим дело до десяти вечера.

Визиты к главному врачу и соседке придётся отложить на завтра, сегодня во всей клинике уже отбой. Думаю, даже Клочок в моей сумке уже вовсю спит, утомлённый событиями сегодняшнего дня.

Так как время было уже позднее, я проводил Марию Михайловну до дома, и только потом отправился к себе.

Утром в клинике первым делом распорядился насчёт повторных анализов Костылева. Затем направился в ординаторскую.

— Доброе утро, Михаил Анатольевич, — поздоровался я с наставником. — Когда лучше читать лекцию?

Вчера перед сном я успел набросать себе примерный план. Всё-таки рассказать коллегам про лекарскую магию было необходимо.

— А вот сейчас все соберутся, и проведём лекцию, — отозвался Зубов. — Только не растягивайте, работы у всех хватает.

Это точно, список дел уже с трудом помещает в себя все пункты.

В ординаторской появился Никита, который выглядел сегодня довольно необычно. Все предыдущие дни нашего знакомства он постоянно бегал в джинсах и футболке, поверх которых был натянут халат. Сейчас же на нём была белая рубашка и брюки, а волосы причёсаны с особой тщательностью.

— Птенец мой оперившийся, что с тобой? — Зубов тоже сразу же заметил эти изменения.

— Ничего, — покраснев, ответил Никита. — Просто решил сегодня надеть костюм. Это же не запрещено.

Это на него не похоже, раньше на подобный вопрос Никита бы непременно отшутился. А сейчас краснеет, смущается… Что-то тут явно не так.

— Беспокоишь ты меня, птенец, — покачал головой наставник.

В ординаторскую зашёл вечно недовольный Шуклин, и допрос Никиты временно прекратился. Последней вбежала Лена.

— Так, ну десять секунд опоздания опозданием считать не буду, — добродушно заявил Зубов. — Утро доброе, птенцы. Сегодня решено начать день с лекции, которую прочитает вам ваш коллега, Боткин Константин.

Шуклин расплылся в улыбке и поспешил усесться на диван. Лекция его вряд ли обрадовала, скорее он собирался использовать её как дополнительное время для сна.

— Шуклин, даже не думайте, — Зубов тоже заметил эту улыбку. — После лекции проверю, внимательно ли вы слушали. И если нет — удвою количество оставшихся дежурств!

Улыбка тут же пропала, и Павел угрюмо кивнул.

Я дождался, пока все рассядутся по местам, и вышел на центр ординаторской.

— Всем доброе утро, — начал я. — Сегодня я хочу рассказать вам о…

— Да вы совсем ненормальный! — прервал меня ворвавшийся в ординаторскую Костылев. — Я буду жаловаться! Да вас вообще уволить за такое надо!

Глава 6

Вот так прочитал лекцию! Даже названия произнести не успел.

— Что случилось? — спокойно спросил я у Костылева. — За что вы собрались меня увольнять?

У пациента таких полномочий не было в любом случае.

— Да потому что вы садист! — он был просто в бешенстве. Но за этим бешенством я легко разглядел обычный страх. — Вы мне собрались кость иглой тыкать! Да себе эту пункцию сделайте!

Так, стало понятно, что такая реакция у Костылева из-за назначенной мною стернальной пункции. Это была обязательная диагностическая манипуляция, чтобы подтвердить острый лейкоз, и определить его разновидность.

— Так, прежде всего, пациентам нельзя заходить в ординаторскую, — пришёл в себя Зубов.

Каждый раз он повторяет это правило, и каждый раз пациентам всё равно на это его высказывание. Вот и Костылев даже ухом не повёл.

— Разберитесь с вашим ненормальным врачом, — заявил он. — Или я жалобу напишу в министерство здравоохранения. Да что там, напишу самому императору! О том, что в вашей клинике пытают людей!

Вот это он разошёлся, конечно. Стернальная пункция — не самая приятная процедура, но всё-таки не пытка. Она выполняется под местной анестезией. Сначала пациенту проводится разрез кожи, а затем вводят иглу для извлечения образца костного мозга. Процедура длится всего несколько минут.

— Так, отправляйтесь назад в палату, я подойду к вам вместе с заведующим отделением, — строго ответил я.

Не хватало ещё, чтобы он тут собственные условия всем диктовал.

— Только пока не разберётесь — я ни на какие анализы не пойду! — решил поставить точку совершенно ненужной фразой пациент, и наконец, покинул ординаторскую.

— Теперь рассказывайте, — обратился ко мне Зубов.

Я коротко объяснил ситуацию, про очень плохой анализ крови при отсутствии жалоб. Наставник выслушал меня очень внимательно, задумчиво кивая.

— Вы всё сделали правильно, — заключил он. — Ошибка лаборатории, конечно, может быть, но такого раньше не случалось. Всё-таки у нас установлено самое лучшее оборудование. Если только человеческий фактор… Но тоже вряд ли, такого ни разу не было.

— Я выдал направления на повторный общий анализ крови, — ответил я. — По цито взяли с утра.

Как раз в этот момент в ординаторскую заглянула Ольга Петровна и передала мне нужный анализ. Я сразу же принялся его изучать. Показатели стали ещё хуже по сравнению со вчерашним днём.

Очень странно, такая быстрая отрицательная динамика… Совершенно не похоже на стандартную клиническую картину.

— Вот, повторный анализ, — продемонстрировал я результат Зубову. — Как видите, без стернальной пункции не обойтись.

— Вы уверены, что пациент не предъявляет никаких жалоб? — нахмурившись, уточнил Зубов. — Судя по его крови, у него их должно быть довольно много.

— Вчера вечером сказал, что неважно себя чувствует, но никаких подробностей не сказал, — ответил я. — Я тщательно осмотрел его диагностическим аспектом, но не нашёл даже малейшего подозрительного свечения.

А если точнее, я осмотрел его несколькими аспектами магии. И ни один аспект не стал мне сигнализировать о каких-то нарушениях.

— А с чем он в принципе лёг в нашу клинику? — спросил Никита.

— С давлением, — ответил я. — Поликлиника направила. Я и начал обследование, ориентируясь на этот факт. ЭКГ, УЗИ сердца, сердечные маркеры…

— И всё в норме? — спросил Зубов.

— Ну, небольшие отклонения есть, всё-таки артериальная гипертензия присутствует, — ответил я. — Но ничего критичного я не нашёл.

Да, на ЭКГ признаки гипертрофии левого желудочка, на УЗИ сердца небольшое уменьшение фракции выброса. Совсем незначительные изменения. Тем более, что давление повышается не особо сильно, и я уже подобрал комбинацию препаратов, которая должна с этим разобраться.

— Тогда это странно, — покачал головой наставник. — Тем более нужна стернальная пункция. А уже после этого гематолога вызывать.

Гематологическим аспектом я Костылева тоже осматривал. И тоже ничего. Он прямо-таки медицинская загадка!

— Так, тогда после лекции вместе отправимся к этому пациенту, и я лично объясню ему необходимость обследования, — решил Зубов. — А то жаловаться он тут собрался, тоже мне.

— Хорошо, — кивнул я. — Итак, тема моей лекции — история и суть лекарской магии.

Шуклин сразу скривился так, будто его утки за пациентами отправили убирать.

— Что можно интересного узнать про лекарскую магию, — буркнул он. — Ну есть она и есть. Всё равно в основном препаратами всех лечим. Даже узкие специалисты, ну вкачивают магию, а всё равно препараты назначают.

— В этом и суть моей лекции, — спокойно ответил я. — Итак, лекарская магия существует уже очень долго. Никто не может точно сказать, когда она появилась. Но две тысячи лет назад древнеримский врач Гален решил систематизировать знания о ней.

Лена перехватила мой взгляд и улыбнулась. Я понял её мысли. Когда мы ходили с ней в музей, она рассказывала практически то же самое. Про Галена и Гиппократа. Помнится, я спросил, чьей стороны придерживается она, и она с уверенностью ответила, что Галена.

Если я буду снова переворачивать мир медицины, возрождая лечение именно магией, то такие союзники мне очень нужны.

— Гален считается основателем лекарской магии, он классифицировал основные аспекты, понял суть магического центра у лекарей, продумал ритуал получения новых аспектов и способы усиливать имеющиеся, — продолжил я.

Хотя аспекты я открыл далеко не все. Тот же иммунологический аспект я открыть не мог, так как самого понятия иммунитета не существовало. Несколько других аспектов я также не открывал, это сделали лекари уже после меня.

— Других известным лекарем был Гиппократ, который считал, что лекарское дело должно развиваться по пути алхимии, — продолжил я. — Лечение с помощью алхимических препаратов. Эти два мнения конкурировали между собой.

— Гиппократ жил раньше Галена, как они могли конкурировать, — удивился Никита, с интересом слушавший лекцию.

Я заметил, что её с интересом слушали все. Даже ворчливый и вечно сонный Шуклин в этот раз не пытался поспать под шумок.

— Конкурировали не сами Гиппократ и Гален, а их пути развития медицины, — спокойно ответил я. — Один видел медицину через магию, другой — через алхимию.

— И видимо победил Гиппократ, раз сейчас вы так активно пользуемся таблетками, — буркнул Шуклин. — Хотя магия интереснее.

Ого, даже Павел решил встать на мою сторону. Тем лучше.

— Нельзя сказать, что победила одна сторона, — ответил я. — Ведь каждый врач решает для себя сам, какой точки зрения ему придерживаться. Просто в современном мире алхимии отдают гораздо больше внимания. И чтобы это исправить, я и подготовил эту тему.

Далее я расписал про преимущества лекарской магии, некоторые секреты её использования, и способы увеличить уровень аспектов. Уложился лекцией в тридцать минут, и при этом не одного заскучавшего слушателя не было.

— То есть, если ходить в храм Великого Ткача и медитировать, то можно увеличить уровень магии? — недоверчиво решил уточнить Зубов. — Сомнительно звучит.

— Так и есть, — заверил я. — Если будет время — попробуйте ради эксперимента проделать это в ближайший свободный день.

Не знаю, попробует ли он на самом деле или нет, но для начала вполне неплохо ввёл всех в курс лекарской магии.

После лекции все разошлись работать, а мы с Зубовым направились к Костылеву.

* * *

Соколов занял столик в любимой кофейне с видом на дворцовую площадь, заказал себе Лавандовый Раф и круассан с кокосом, и приготовился насладиться этим спокойным утром. Но не успел сделать и глотка, как зазвонил телефон.

Только бы не Ольга Петровна! Но реальность оказалась ещё хуже, звонил нанятый им аристократ. Наверняка хочет потребовать увеличения гонорара, хотя Соколов и так заплатил ему… ну очень много, мягко говоря.

— Алло, это Костылев Савелий Владимирович, — раздался в трубке шёпот нанятого аристократа. — У меня проблемы!

— Что случилось? — вздохнул Соколов.

— У меня собираются какую-то пункцию брать! Мы так с вами не договаривались! Ладно обследования, мне это действительно нужно было пройти из-за моих проблем с давлением. Но тыкать в меня иголками! — Костылев аж закашлялся от возмущения.

Соколов с тоской посмотрел на нетронутый кофе.

— Я не понимаю, в чём суть звонка, — вздохнул он. — Какие ещё тыкания иголками?

— Я вам русским языком объясняю, мне собрались делать пункцию, — ответил он. — А я прочитал в интернете, что это не самая приятная процедура, даже под анестезией! И что мне прикажете делать?

— За деньги, которые я вам заплатил — можете и потерпеть разок, — отрезал Соколов. — Ладно вам, уж не колоноскопию вам делать собрались.

— А что это? — напряжённо уточнил Костылев.

— Лучше вам и не знать, — усмехнулся Соколов. — Скажем так, это ФГДС, но с другой стороны.

На том конце трубки воцарилось молчание, а затем стал слышен какой-то стук в дверь.

— Долго ещё вы там будете сидеть? — раздался чей-то невнятный голос.

— Ещё минутку, — огрызнулся на кого-то Костылев.

— Вы что мне из туалета звоните⁈ — воскликнул Роман.

— Ну мне же надо было где-то уединиться, — невозмутимо отозвался пациент.

Теперь Соколов с тоской посмотрел на круассан. Кажется, позавтракать сегодня не судьба. Весь аппетит перебил!

— В общем, я вам заплатил, так что разок можете и на пункцию сходить, — решил закончить разговор Соколов. — Пусть убедятся. И всё, мне пора работать.

Не дожидаясь дальнейших возражений, он спешно скинул звонок.

Затем хлебнул успевший остыть Раф, и с отвращением отставил стакан подальше. Позавтракал, блин.

Ладно, зато план идёт полным ходом. Каким бы гением медицины не был Боткин, он в жизни не догадается, что с Костылевым.

* * *

Вдвоём с наставником мы зашли в палату номер девять. Костылев уже успел натянуть на себя прежний надменный вид, и важно лежал на кровати.

— Доброе утро ещё раз, — обратился к нему Зубов. — Меня зовут Михаил Анатольевич, я заведующий отделением терапии. Ваш лечащий врач, которого вы кстати говоря сами себе выбрали, сделал назначения правильно. Дело в том, что у вас не очень хорошие показатели анализа крови, и подобная диагностическая процедура важна для понимания диагноза.

Я подметил, что Зубов тоже пока что не говорил про возможность острого лейкоза. Хотя судя по анализам там уже не возможность, а точно острый лейкоз.

— Я выбрал этого врача, потому что про него ходят восторженные отзывы, — поджав губы, ответил Костылев.

Тут бы поспорил. Благодаря стараниям Ольги Петровны про меня стали ходить весьма противоречивые отзывы. И хороших, и плохих хватало.

— И вы не прогадали, ведь Боткин — отличный терапевт, — заявил Михаил Анатольевич. — И стернальная пункция — действительно необходимая процедура.

— Я вчера спрашивал про свой анализ, вы сказали, что он ещё не готов, — Костылев переключился на меня. — А сегодня с утра он уже мало того, что готов, так ещё и не очень хороший?

— А что вас удивляет? — приподнял я бровь. — Его подготовили, и он не очень хороший. Всё так и есть.

— Странно всё это, — недовольно ответил Костылев. — И вы уверены, что мне необходима эта… пункция?

— К сожалению да, — ответил Зубов. — У нас отличный специалист, так что он сделает всё безболезненно.

Костылев задумчиво уставился в потолок.

— А колоноскопию вы делать не будете? — вдруг боязливо уточнил он.

Это что ещё за дурацкое предположение! Я бы понял такое опасение, если бы у нас до сих пор работал Болотов. Но просто так с бухты-барахты высказывать такое предположение странно.

— Нет конечно, — заверил его Зубов. — Только пункцию.

— Тогда ладно, — неохотно кивнул Костылев. — Мне тоже нужно, чтобы вы поняли, что со мной.

Слава Великому Ткачу, всё-таки согласился. Этот случай казался мне очень интересным, и хотелось как можно подробнее его изучить.

Костылев отправился на процедуру, а мы с Зубовым вышли в коридор, и он меня тормознул.

— Это очень интересный случай, — торопливо заявил он. — Я тоже проверил пациента диагностическим аспектом. Вы правы — абсолютно ничего. Даже свечения в костном мозге нет. Всё чисто. Как такое возможно?

— Я пока не определил, — честно ответил я. — для этого и нужны дополнительные обследования.

Если бы гематологический аспект был бы у меня развит на несколько уровней сильнее, я бы смог точно разглядеть, где скопления несозревших клеток. Но я пока успел провести всего одну медитацию в храме Великого Ткача. Чувствую, теперь я буду пропадать там каждые выходные.

— Занятно, занятно, — задумчиво покачал головой Зубов. — Я слышал, вы ещё и с организацией телеконференции помогаете Марии Михайловне?

Слухи по клинике быстро расходятся. Хотя в этот раз даже Ольга Петровна изначально в курсе не была.

— Да, помогаю, — кивнул я. — Кажется, она пройдёт в четверг.

— Я всегда традиционно выступаю одним из спикеров от нашей клинике, — заявил Михаил Анатольевич. — Мы обсуждаем необычные случаи. Если подготовите все материалы и обследования — то я обсужу этот случай с иностранными коллегами. Вас позвать, к сожалению, не могу, вы ещё интерн.

Да, в этот раз я на это и не рассчитывал. Но в будущем хотелось бы и на конференцию такого уровня попасть.

— Если обследования успеют подготовиться, я подготовлю для вас доклад по этой теме, — кивнул я.

Михаил Анатольевич уже собрался было уходить, но остановился.

— Ещё один вопрос, — как-то смущённо произнёс он. — А вот эти медитации в храме… Правда повышают уровень аспектов?

Клочок нашёл мне эту информацию в свободном доступе в интернете. Даже странно, что про это никто не знает, и все так удивляются этому факту.

— Правда повышают, — кивнул я. — Храм Великого Ткача находится недалеко от клиники, так что…

— Я знаю, — торопливо кивнул Зубов. — Спасибо большое. И лекция была очень познавательна. Он ещё пару раз кивнул и поспешно ушёл в ординаторскую.

Что ж, а мне пора заняться другими пациентами. Работы всё больше, времени в сутках для всех дел всё меньше.

Я направился к Фетисовой. Вообще ВИП-палата у неё изначально была проплачена на неделю, и я планировал успеть сделать все обследования за это время. Однако Маргарита Александровна проплатила ещё на неделю вперёд. По её словам, чтобы точно обследовать весь организм.

Далее она будет проходить курсы антиретровирусной терапии, вполне вероятно, что всё также в отделении терапии. Деньги в этом мире решают многое.

Так что я всё ещё оставался её лечащим врачом.

Постучавшись, я зашёл в палату, и с удивлением увидел здесь Никиту. Он с важным видом и блокнотом в руках сидел возле Фетисовой.

— Что здесь происходит? — с удивлением спросил я.

Никита резко перевёл взгляд на меня и густо покраснел.

— Константин? — не менее удивлённой выглядела и Фетисова. — А Никита Яковлевич мне сказал, что вас сегодня отправили на другое отделение. И что сегодня он будет моим врачом.

Вот это новости, а меня он предупредить об этом не захотел?

— Я, наверное, что-то перепутал, — торопливо заявил Никита. — Прости, Константин. Я тогда пойду. Извините.

Он чуть ли бегом покинул палату, чуть блокнот свой по пути не уронил.

— Ничего себе, — протянула Фетисова. — Я и подумать не могла, что молодой человек решит меня обмануть. Такой милый и обходительный, всё уточнял про моё самочувствие.

— Он не обманывал, а перепутал, — я решил выгородить Никиту, а потом разобраться уже с ним лично. — Я обычно ухожу после обеда на другое отделение, а он решил, что сегодня уйду с утра.

— Понятно, — пожала плечами Маргарита Александровна.

Она тут же потеряла интерес к этой теме.

— Ваш Жирков Дмитрий Степанович приходил ко мне, — заявила женщина. — Поставил на учёт. Десять раз заверил, что всё это строго конфиденциально. Это так?

— Конечно, — кивнул я. — За разглашение такой информации вы даже засудить можете.

— Надеюсь, не пригодится, — усмехнулась Фетисова.

Я задал несколько стандартных вопросов про самочувствие, осмотрел женщину и на этом закончил с ней на сегодня.

Потом сделал все дела в другой палате и вернулся в ординаторскую. Никита нашёлся там. Очень хорошо, как раз надо с ним поговорить.

— Что это было? — спросил я у коллеги.

Уж очень странным было его поведение.

— О чём ты? — нервно ответил он, торопливо, большими глотками, пытаясь осушить кружку кофе.

— Зачем ты наврал моей пациентке, что я ушёл в другое отделение? — вздохнул я. — Никита, не валяй дурака, отвечай.

Не было времени ещё и его отпирания выслушивать.

— Ну… — он тяжело вздохнул. — Хотел побыть побольше с Маргаритой побыть… Понравилась она мне, понятно⁈ Даже не так. Влюбился я! Не могу ничего с собой сделать! Постоянно думаю о ней!

Под конец своего монолога Никита прямо распалился, и слова в конце практически выкрикнул.

— Понятно, не кричи так, — вздохнул я.

Я и так об этом догадывался, но теперь всё точно встало на свои места. Постоянные попытки Никиты оказаться рядом с палатой. Его изменения имиджа. Да и сегодняшняя выходка.

На самом деле мне это даже наруку.

— Никогда не встречал такой роскошной женщины, — уже тише добавил коллега. — Но она на меня вообще внимания не обращает. Зато на тебя смотрит влюблёнными глазами, везучий ты.

Ага, вот только меня как женщина она совсем не интересует. Ох уж эти любовные треугольники!

Фетисова почему-то уверена, что я — любовь всей её жизни. Если бы не эта её уверенность, может и обратила бы внимание на Никиту, который и по возрасту ей ближе, и взаимностью готов ответить.

Правда, дополнительные сложности вносит наличие у Маргариты Александровны диагноза… Говорить о нём Никите я не могу.

— Думаю, у тебя получится завладеть её вниманием, — улыбнулся я. — А я в этом помогу.

И Никите помогу, и от излишнего внимания своей несостоявшейся невесты избавлюсь. Только перед этим излечу Фетисову от ВИЧ-инфекции.

— Правда поможешь? — с надеждой переспросил Никита.

— Правда, — кивнул я. — Только глупостей таких больше не делай.

— Обещаю, — серьёзно ответил он. — Больше не буду.

Он допил кофе и ушёл из ординаторской.

— Хозяин теперь задумал побыть в роли свахи? — ехидно прошептал Клочок.

— Хозяин задумал решить таким образом сразу несколько своих проблем, — ответил я. — А ты чего это в сумке хвост пролёживаешь?

— Так ты же мне никакого задания не дал! — возмущённо пискнул крыс.

— Ну и что, шпионаж и наблюдение ещё никто не отменял, — отозвался я. — Так что давай, ползи на разведку.

Клочок тяжело вздохнул, но я знал, на самом деле его очень порадовало новое распоряжение. Он обожал играть в ниндзя-крыса. Так что розовый хвост очень быстро исчез в вентиляции.

Поработать с документацией мне снова не дала появившаяся Ирина.

— Добрый день, — как ни в чём не бывало кивнула она. — Мне надо вымыть здесь полы.

Второй день подряд это уже казалось подозрительным. Ладно, вчера она только заступила на работу, и ей ещё не дали график уборки помещений. Но сегодня этот момент уже должны были уточнить.

Мыть полы в ординаторской санитарки должны были утром, с семи до восьми утра, и вечером, с восьми до девяти вечера. И график свой они составляли, опираясь на эти рамки.

Чаще всего делились на утреннюю и вечернюю смену. Утренняя приходила к шести утра и уходила в три часа дня, а вечерняя с двенадцати и до девяти вечера.

Но Ирина уже второй день подряд настойчиво пытается помыть полы в ординаторской в разгар рабочего дня, когда я пытаюсь успеть решить рабочие вопросы.

— Ты мне не будешь мешать, можешь остаться, — торопливо добавила она. — Как у тебя дела?

— Всё отлично, — разговаривать с ней не было желания. — Я лучше пойду, пока что другие дела сделаю.

Как раз решил использовать это время, чтобы навестить Марию Семёновну и Николая Андреевича. Уже давно собирался это сделать.

— Может, останешься? — настойчиво переспросила Ирина. — Ты, правда, мне мешать не будешь. Поболтаем.

Прямо упорно добивается, чтобы я никуда не уходил. И какое может быть «поболтаем» после всего случившегося?

— В другой раз, — отрезал я.

Не дожидаясь дальнейших споров, вышел из ординаторской и направился в отделение травматологии.

Мария Семёновна моему приходу очень обрадовалась.

— Совсем забыли меня, не навещаете старушку, — с деланной строгостью заявила она. Но затем не сдержала улыбки.

— Работы много, — тоже улыбаясь, ответил я. — Но сейчас нашёл минутку. Как вы?

— Да я-то хорошо, — соседка вмиг посерьёзнела. — Это хорошо, что вы пришли. Мне надо кое-что рассказать. Это связано с моей бывшей работой на секретной службе у императора.

Глава 7

Вот это было уже интересно. Про службу Марии Семёновны я вообще узнал случайно, из речи её ухажёра, Григория Николаевича, который однажды караулил её под дверью.

— Почему вы решили со мной этим поделиться? — полюбопытствовал я.

Само понятие «секретная служба» подразумевало, что сведения, полученные на ней, огласке не подлежат. И Марии Семёновне хорошо удавалось справиться с этим делом, раз я даже не заподозрил, что соседка не так проста, как кажется.

До момента с азбукой Морзе.

— Потому что вы меня спасли, — пожала плечами соседка. — Если бы не вы, так бы и лежала в своей квартире. Это первая причина. Вторая — мне всё ещё стыдно за тот случай с пожаром.

Помню этот момент. Соколов подговорил мою соседку позвонить мне, и сказать что якобы у меня дома пожар. Чтобы я самовольно отлучился с дежурства.

Только вот его план не прошёл, потому как я официально отпросился у Зубова по телефону.

— Тот случай мы уже разобрали, — ответил я. — Вы же не хотели ничего плохого, вас обманули, что для меня готовится сюрприз.

— С моим опытом работы я могла бы почувствовать неладное, — возразила женщина. — Так что это вторая причина, почему я хочу кое-что рассказать. И есть ещё третья причина. София.

Третья причина звучит самой интригующей.

— София? — заинтересовался я.

— В общем, — Мария Семёновна глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. — Это моя внучка.

Вот это поворот! До этого соседка утверждала, что семьи у неё нет. И это походило на правду и с учётом новых вскрывшихся подробностей о её жизни. На службе у Императора не до семьи.

А теперь выясняется, что есть внучка.

— Можно поподробнее? — приподнял я бровь.

— Да, — соседка снова вздохнула. — О том, что я простолюдинка, я не лгала. Но родители мои смогли устроить меня в императорский корпус, и я попала на службу. Большая честь, на самом деле. Только избранные простолюдины могут оказаться в таком месте. Разумеется, служба была смыслом жизни, и не было времени ни на семью, ни на личную жизнь.

Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание. Я решил не перебивать, молча ждал продолжение рассказа.

— Ну в общем я влюбилась в одного офицера… И забеременела, — наконец, продолжила Мария Семёновна. — Удалось скрывать это до шестого месяца. Но потом начальство узнало. Офицера перевели в другой город, а мне дали выбор. Или продолжать службу, или уходить, и заниматься ребёнком. Но куда бы я пошла? Родителей не стало, дома своего не было. На работу бы с маленьким ребёнком не взяли. Так что я выбрала службу.

— А что с ребёнком? — осторожно спросил я.

— Родила, и отдала на воспитание своей тёте, — ответила соседка. — Так и безопаснее было, и всё-таки у родного человека. У тёти своих детей не было, поэтому мою дочку она воспитала как родную. Я же прослужила всю жизнь, а когда выходила на пенсию — мне дали квартиру, в благодарность за службу.

Занятная история. У моей соседки оказалось очень много тайн. Не зря я тогда подумал, что она не так проста, как кажется.

— И ухажёр появился, Григорий Николаевич, — усмехнувшись, добавила женщина. — Я ему ещё на службе понравилось, но не решался правила нарушать. А вот на пенсии решился, мол тридцать лет меня любил и ждал. А я, разумеется, как на пенсию вышла поехала к своей тётке. Только её уже тоже не стало, а дочка моя её матерью считала. И не стала я её переубеждать. Она сказала, что тётя обо мне рассказывала, и что она рада со мной познакомиться. Сама она была уже замужем, и я с ней стала общаться.

— Но так и не признались? — уточнил я.

— Нет. Она меня до сих пор считает двоюродной сестрой, — покачала головой Мария Семёновна. — Зачем? Она всю жизнь считала мамой мою тётю, и портить ей жизнь не хочется. Затем у Насти, так зовут дочку, у самой родилась дочка, София. Она родилась очень болезненной девочкой, и часто мучилась простудами. А потом сильно переболела, с каким-то осложнением на уши. И теперь практически не слышит.

Причиной приобретённой тугоухости у ребёнка действительно могла стать перенесённая вирусная инфекция. Важным моментом при таком осложнении являлось то, научился или нет ребёнок говорить к этому времени.

— Сколько лет Софии? — спросил я.

— Пять лет, — ответила соседка. — Ей поставили тугоухость третьей степени.

Это значит, что разговорную речь она слышит с расстояния один-два метра, а шёпот не слышит совсем. Достаточно тяжёлая степень, хуже могло бы быть только если бы не слышала и разговорную речь совсем.

— И что говорят врачи? — спросил я.

— Предлагают ставить слуховые аппараты, — вздохнула Мария Семёновна. — Оформлять группу инвалидности. И Настя уже почти согласна на это… Но ведь группа инвалидности — это на всю жизнь, а эти слуховые аппараты всё равно не станут достойной заменой слуха. Поэтому мне нужна ваша помощь.

— Какого рода? — уточнил я.

Соседка меня почти запутала. Ловко вывернула она с того, что хочет что-то мне рассказать, к своей внучке и её проблемам со слухом.

Нет, проблема действительно серьёзная. И если я прокачаю нужные аспекты — вполне могу попробовать её решить. Две тысячи лет назад никаких слуховых аппаратов, разумеется, не существовало. И я решал подобные проблемы лекарской магией. Значит и сейчас смогу, тем более что девочку действительно жаль.

— Я хочу сказать Насте, что вы — редкий и известный специалист, и решите проблему Софии, — озвучила мои мысли Мария Семёновна. — Она поверит, потому как до конца тоже всё ещё не готова смириться со слуховым аппаратом и группой инвалидности.

— Вы же понимаете, что я — всего лишь интерн? — уточнил я. — И у меня нет нужных аспектов, я не отоларинголог. И с детьми я никогда не работал. И всё равно хотите попросить об этом именно меня?

— Да, — спокойно кивнула она. — Я хочу попросить именно вас. Это третья причина, чтобы рассказать вам то, что я хочу.

— Так и что же вы хотите рассказать? — уточнил я, хотелось уже перейти к самой сути.

— Отдавая мою дочь на воспитание тёте, я отдала также лекарский амулет. Этот амулет мне подарил тот самый офицер, а уж откуда он его взял — я не знаю.

Лекарский амулет… Это мощный артефакт, который позволит разом поднять один аспект на выбор до максимального уровня. Очень редкий и дорогой артефакт. Представить сложно, откуда он взялся у офицера. Скорее всего, он его где-то своровал. Или же получил в награду.

— И этот артефакт у вашей дочери? — спросил я.

— На хранении, — кивнула Мария Семёновна. — Я предупреждала, что рано или поздно его заберу. И она на него не претендует. Она вообще не знает, что это такое. Зато вы знаете. И если вы поможете моей внучке, то артефакт станет вашим.

И я смогу прокачать иммунологический навык и помочь Фетисовой. Для помощи Софии мне понадобится совокупность отоларингологического, сурдологического и неврологического навыков. Но уровень поменьше, чем в случае с Фетисовой. С этим справятся медитации.

Но кое-что я всё равно не понимал.

— Почему всё-таки я? — ещё раз решил спросить. — Я понял, что есть три причины, почему вы решили рассказать про артефакт. И третья причина — ваша больная внучка. Эта причина самая серьёзная, но она не объясняет того, что вы эту миссию решили доверить мне. А не любому другому лекарю, который с артефактом и так смог бы помочь.

— Потому что я верю, что именно вы сможете помочь, — ответила Мария Семёновна. — Я увидела, как вы бросились помогать мне среди ночи. Как чётко и быстро решили проблему. Помогли спустить меня вниз. Навещаете. А ведь я — совершенно чужой вам человек. И я вижу, что у вас доброе сердце. Поэтому и выбрала именно вас.

Приятно было это слышать.

Но всё это не отменяет того факта, что детей я и правда никогда не лечил. Однако случай интересный, и с помощью магии, моих прошлых знаний я могу это сделать. И помочь девочке.

— Я помогу вашей внучке, — решительно сказал я. — Где они живут?

— В Выборге, — призналась соседка. — Это недалеко от Санкт-Петербурга. Можно доехать на электричке, это займёт примерно два часа.

Тогда поездку надо планировать на единственный выходной — воскресенье. А до этого желательно сходить на одну-две медитации в храм Великого Ткача.

— Значит, поеду в воскресенье, — решил я. — Скажите мне точный адрес и предупредите их.

— Они уже предупреждены, — улыбнулась соседка. — Я всё-таки работала на секретной службе, и кое-что ещё умею.

Знала, что я соглашусь, и оповестила их заранее. Хитрый и рискованный ход говорить мне об этом. Но так соседка решила показать своё доверие.

Кому-то другому я бы подобное с рук не спустил, но пожилой соседке я лишь улыбнулся в ответ.

— Меня выписывают в субботу, — добавила Мария Семёновна. — Но вы не волнуйтесь, Гриша поможет мне добраться до квартиры. Буду ждать от вас хороших новостей.

Я кивнул и покинул палату. Вот так сходил навестить, называется.

Надеюсь, хотя бы посещение главного врача обойдётся без подобных новостей.

* * *

Клочок не знал, за кем ему следить сегодня. Хозяин выдал слишком расплывчатое распоряжение, быть ниндзя-крысом. Хоть бы конкретное имя сказал! Но ничего, Клочок любит решать загадки!

Он задумчиво бегал по отделению, как вдруг заметил, что новая санитарка Ирина стремительно заходит в лифт. Без своей тележки с прибамбасами!

Хозяин упоминал, что её появление здесь крайне странно. И верно, котёнка своего сначала пыталась подкинуть, а теперь вдруг санитаркой устроилась. И куда это она вообще идёт, должна же была полы в ординаторской мыть.

В общем, цель была выбрана, и крыс торопливо шмыгнул вслед за Ириной в лифт. И приехали они снова на первый этаж, в приёмное отделение.

Да почему же все дороги ведут сюда⁈ Так может, ещё и в кабинет того самого врача приёмного отделения снова? Разумеется, в него шагает.

В этот раз Клочок успел заметить табличку с именем, чтобы доложить хозяину. Антон Кириллович некий. Так и запишем.

— Братец, у меня ничего не выходит! — истерично воскликнула Ирина, заходя в кабинет. Чуть Клочка дверью не пришибла в процессе!

— Успокойся, — шикнул на ней Антон. — Я просил тебя, не ходить лишний раз ко мне. Чем меньше людей знают, что мы знакомы, тем лучше.

— Да мне плевать! — воскликнула девушка. — Сколько я ещё должна это терпеть? У меня маникюр весь от перчаток портится. Я тебе сразу сказала, Боткин не станет со мной даже разговаривать. И так и происходит, ему плевать на меня.

Она устало приземлилась на стул и сердито выдохнула. А Клочок затаил дыхание. Кажется, он не прогадал с местом, где надо подслушивать. Опять затевается что-то против хозяина! Не зря эта Ирина ему не нравилась.

Судя по всему, они с этим врачом из приёмного отделения брат и сестра.

— Сестрёнка, ну неужели ты не можешь включить обаяние? — спросил Антон. — Два раза же получалось. Покрути хвостом, ты же у меня очаровашка. Пусть заинтересуется тобой снова, а мы продолжим наш план.

— Кого я могу очаровать, когда я в форме санитарки? — возмутилась та. — И с ведром для мытья полов в руках! Ты соображаешь, что говоришь?

— Прояви смекалку, — отмахнулся тот. — Главное — снова с ним сблизься. Достаточно сильно. А в благодарность моя сестрёнка получит… новый телефон, например?

— И сапоги, — капризно добавила Ирина.

— И сапоги, — с облегчением кивнул Антон. — Договорились.

Никак эта кошка драная не отстанет от хозяина! Надо ему обязательно всё рассказать.

И Клочок отправился назад в терапию.

* * *

Главный врач выглядел уже вполне бодрым. Всё-таки вовремя оказанная помощь и правильно подобранные препараты спасли ему жизнь. Но его всё ещё держали в реанимации, на всякий случай.

Эх, а была бы у меня магия в тот момент, помог бы я гораздо сильнее. Но я всё равно вливал некоторое количество магии, пока навещал соседку. Так же сделаю и с Николаем Андреевичем.

— Добрый день, — кивнул я. — Как вы себя чувствуете?

— Боткин! — обрадовался главный врач. — Благодаря вам — отлично. Ума не приложу, откуда этот тромб вообще взялся.

— Из-за сидячей работы, очевидно, — ответил я. — Но главное, что всё позади.

— Мария Михайловна упоминала, что вы сейчас очень помогаете ей и с работой заместителя по медико-социальной экспертизе, и с работой по организации телеконференции, — заявил Николая Андреевич. — Я очень благодарен вам за это. Как я и упоминал при нашем прервавшемся разговоре в кабинете, я буду активно советовать вашему заведующему, чтобы на место терапевта он взял именно вас.

Думаю Зубов и так придерживается того же мнения. Но спорить с главным врачом снова не стал.

— Спасибо, — снова кивнул я.

— И ещё, — поспешно сказал главный врач. — Хоть повлиять на ваше становление терапевтом я не могу, как не могу и ускорить его, зато я могу улучшить ваше финансовое положение. Распорядился, чтобы вам в этом месяце выписали солидную премию. За спасение начальства и прочие достижения.

А вот это очень хорошие новости. Зарплата интерна была не то чтобы маленькой, но и не большой. А трат было много, особенно за последнее время. Я помогал Ирине с ребенком, а назад денег за это не просил. Да и свидания с Леной были затратными.

Поэтому премия — это хорошая новость. Деньги лишними не будут. Тем более что помогать семье тоже надо. Несмотря на поведение отца, я не отказался от идеи восстановить статус нашего рода.

— Спасибо, — в третий раз кивнул я.

Несколько минут ещё обсудил самочувствие главного врача, попутно вливая в него магию, а затем направился назад в терапию.

И меня тут же перехватила Ольга Петровна, всучив результаты стернальной пункции Костылева. Так, посмотрим…

Содержание бластных клеток не увеличено, мегакариоциты в норме, лимфоциты в норме, красный росток кроветворения в норме. Этого не может быть!

— Это точно анализы Костылева из девятой палаты? — уточнил я у медсестры.

— Точно, — заверила она. — Гематолог лично выполнил процедуру. Просил вызвать его после получения результатов. А что такое?

— Да нет, ничего, — я решил не грузить Ольгу Петровну лишней информацией и отправился искать Зубова.

Результат срочно нужно было обсудить. У Костылева была абсолютно нормальная миелограмма. Даже намёка на острый лейкоз нет! Никакой формы.

Такого просто не может быть, кровь бралась дважды, и судя по ней — всё очень и очень плохо. Такого случая просто ещё не было в медицине, ни две тысячи лет назад, ни в современное время.

Поэтому это нужно было обсудить с наставником.

Зубов нашёлся в ординаторской. Я передал ему результат обследования, и подождал, пока он всё изучит.

— Как такое вообще возможно? — его удивление было не меньше моего. — Это какой-то новый случай в медицине?

— Даже если лечить магией, восстановить все элементы крови, причину мы не знаем, — кивнул я. — И это будет чисто симптоматическое лечение, а не патогенетическое.

То есть если мы не выличим причину, все снова может повториться. А этого допускать никак нельзя.

— Этот случай точно нужно осветить на телеконференции, — заявил наставник. — Давайте я вызову гематолога, и все вместе ещё раз осмотрим пациента!

Он бросился звонить в отделение гематологии, а меня шёпотом стал звать Клочок.

— Хозяин, у меня очень важная информация, — прошептал он, когда я подошёл к сумке.

— Не сейчас, — ответил я. — Есть дела поважнее, надо с пациентом разобраться.

— Но я узнал… — попытался возразить крыс.

— Потом расскажешь, — я закончил разговор, потому как Зубов как раз тоже повесил трубку.

Мы с наставником отправились к палате. Возле неё дождались гематолога, он подошёл минут через пять.

— Попов Денис Анатольевич, врач-гематолог, — коротко представился он мне. — А то мы с вами уже не первый раз пересекаемся, а познакомиться так и не успели.

— Боткин Константин Алексеевич, врач-интерн терапевтического отделения, — кивнул я. — У нас тут очень интересный случай.

— Да, Михаил Анатольевич коротко объяснил по телефону, — кивнул гематолог. — Впервые сталкиваюсь с таким за всю свою практику. Давайте пройдём к пациенту, я задам ему несколько вопросов.

Мы зашли в палату всей процессией, чем несколько напрягли Костылева.

— Вы все ко мне? — настороженно уточнил он.

— Да, консилиум по поводу вашего случая, — кивнул я. — Дело в том, что, как я уже и говорил, у вас не самые хорошие показатели крови. При этом миелограмма, которую мы брали сегодня, в порядке.

— Из-за этого мы собрали консилиум, чтобы обсудить ваш случай, — добавил Михаил Анатольевич. — Вы не волнуйтесь, у нас лучшая клиника в городе, так что мы определим тактику вашего лечения.

— Вы будете лечить меня все вместе? — напрягся пациент.

— В таких случаях всегда собирается консилиум, — ответил ему Попов. — И несколько врачей решают, какую тактику выбрать.

— Для начала мы ещё раз вас осмотрим, — произнёс я.

Следующий час мы тщательно опрашивали и осматривали Костылева. Он заметно нервничал, но странным это не казалось. Всё-таки человеку сказали, что не могут определить его диагноз. Тут любой занервничает.

Я осматривал его всеми аспектами, но патологию или нарушение функции какой-либо из систем организма поймать по-прежнему не мог. Ерунда какая-то!

Судя по лицам Попова и Зубова, у них была такая же проблема.

Костылеву были заданы десятки вопросов, про род его деятельности, про семью, про детские заболевания. Но картину ничего из этого не прояснило.

Спустя час мы, совершенно обессиленные, отправились в ординаторскую, передохнуть и обсудить полученные результаты.

* * *

Костылев еле дождался, пока вся эта процессия покинет палату, и бросился в туалет. Надо было срочно звонить Роману.

Соколов взял трубку только с третьего раза.

— Слушаю, — недовольно произнёс он.

— Роман, это катастрофа, — торопливо заявил Костылев. — Боткин собрал комиссию врачей из-за моего случая. Они меня сейчас час мучали. И ушли обсуждать мой случай.

— Вот чёрт, — выругался Соколов. — Ваша задача была — запутать одного конкретного человека! Вы зачем это допустили⁈

Судя по голосу, он ужасно разозлился. Но и Костылев ему не был мальчиком на побегушках.

— А что я мог сделать? — возмутился он. — Я следовал вашим инструкциям, а Боткин, как хороший врач, решил обсудить это с другими коллегами.

Константин Алексеевич вообще производил на Костылева очень хорошее впечатление. Тем хуже было лгать ему и вести себя, как негодяй. Боткин искренне пытался помочь Костылёву, разобраться в его болезни. Болезни, которой на самом деле не было.

— Кого он позвал к себе на помощь? — проигнорировав слова Костылева, спросил Соколов.

— Заведующего отделением, Зубова Михаила Анатольевича, — ответил он. — И ещё гематолога, я не знаю, как его зовут.

— Хм-м, — раздалось в трубке. — Гематолога конечно зря… Но это необходимая жертва. А так ещё и от Зубова избавимся… Это прекрасно!

Кажется, он разговаривал сейчас сам с собой.

— Что? — переспросил Костылев.

— План остаётся прежним, — отозвался Роман. — Просто потопим не только Боткина, но и Зубова. Скоро отделение терапии претерпит большие изменения!

Он звучал как безумец, и Костылев уже десять раз пожалел, что на это согласился. Но пути назад не было.

— Хорошо, — обречённо ответил он.

* * *

В ординаторской мы дружно выпили кофе, восстанавливая хотя бы частично лекарскую магию.

— Если предположить, что это редкая аномалия развития организма, при которой кроветворение происходит не в костном мозге? — задумчиво спросил Зубов. — Первый зафиксированный случай…

— Диагностическим аспектом всё равно удалось бы найти, какой орган не выполняет функцию, — ответил я. — А у него лишь лёгкое свечение в сердце, связанное с давлением.

— Кроветворения в сердце быть не может, так что этот вариант отпадает, — согласился гематолог.

Мы снова погрузились в задумчивое молчание. Все идеи тут же натыкались на стену возражений, и никак не удавалось уловить хоть одно стоящее предположение.

— Константин Алексеевич, — в ординаторскую заглянула санитарка нашего отделения. — Можете заглянуть в нашу комнату?

Под комнатой она подразумевала ту подсобку, где санитарки пили чай. Я был там один раз, когда искал Ларису. Которая, кстати, хоть и не уволилась после случая с клептоманией, но перевелась в другое отделение. Именно поэтому взяли Ирину.

— Зачем? — удивился я.

— Меня только передать попросили, я не знаю, — сказав это, санитарка поспешно вышла.

Очень интересно, кому это понадобилось встречаться со мной в комнате санитарок.

— Вы идите, Константин Алексеевич, — произнёс Зубов. — У вас как раз дальше работа по медико-социальной экспертизе начинается. А мы с Поповым ещё подумаем.

— Я тоже буду параллельно думать, — отозвался я. — Если что — звоните.

Всё-таки это был мой пациент, который изначально хотел, чтобы я был его лечащим врачом. И диагноз мне хотелось поставить ему самостоятельно.

Примерно с такими размышлениями я и зашёл в комнату санитарок. И замер на пороге.

— Привет, Костя, — улыбнулась мне Ирина. Которая была абсолютно голой…

Глава 8

Заглянул так заглянул. Поза девушки, как и её выражение лица, были весьма недвусмысленными.

— Тебе не холодно? — усмехнулся я.

Вспомнил почему-то Кудрявцеву. Мою пациентку, которая тоже всеми силами пыталась… обратить внимание на себя так сказать. И однажды она обвинила меня в том, что замёрзла, пока ожидала.

Я сразу догадался, что ожидала она вот в таком же виде.

— Холодно, — кивнула Ирина. — Согреешь меня?

Ситуация абсурдна до невозможности. И вместе с тем забавна. Ну неужели Ирина и вправду думает, что вот это вот сработает, после истории с обманом, с попыткой выдать меня за отца её дочки и со всем прочим?

Вот серьёзно?

— А давай ты лучше оденешься, и точно теплее станет, — предложил я свой вариант. — Ты меня зачем звала?

Она посмотрела на меня взглядом, в котором явно читалось «Ты дурак?»

— Ну… чтобы увидеться, — неуверенно ответила она. — И чтобы провести время вдвоём.

Представляю, насколько же неловко она себя сейчас чувствует. Жалко её? Ни разу, после её поступков.

Да с ней сейчас время проведёшь — а потом она новую дочь на тебя повесить попытается. Нет, нет, и ещё раз нет. Больше это не прокатит.

— Плохая идея, — пожал я плечами. — У меня работы много. Да и в принципе мне это неинтересно.

— Но раньше было интересно, — возразила Ирина. — Что-то изменилось?

Гениальный вопрос!

— Можешь и сама догадаться, — отозвался я. — Если это всё, то я пойду.

Она больше не нашла, что ответить, поэтому я спокойно покинул комнату санитарок.

Не то чтобы я совсем никак не отреагировал на увиденное, не железный ведь. Просто здравый смысл возымел верх. И это хорошо, с Ириной лучше не связываться.

Я направился на десятый этаж, настало время для работы над больничными листами.

— Константин Алексеевич, добрый день, — улыбнулась мне Катя Енина. — Вы не забыли про вечер?

Точно. Она же приглашала меня на ужин, сегодня в девять вечера, к Ениным. Совсем уже голова кругом идёт.

— Не забыл, приду, я ведь обещал, — вслух ответил я. — Адрес только напиши мне.

— Сделаю, — широко улыбнулась она.

После работы с больничными листами я вернулся в отделение. В ординаторской меня уже поджидал Зубов.

— В общем, я всё утвердил, завтра с утра случай с Костылевым буду докладывать на телеконференции, — оповестил меня он. — Я упомяну, что этот случай раскрыл мой интерн, разумеется.

— Доклад уже составили? — спросил я.

— Да, как раз сейчас с Поповым тщательно подготовили все материалы, — кивнул наставник. — Это будет настоящим прорывом в медицине!

Хорошо бы, чтобы стало понятно, как именно этот прорыв лечить. Пока что абсолютно никаких предположений. И это меня совершенно не устраивало.

Зубов вышел, и меня снова начал настойчиво звать Клочок.

— Чего такое? — подошёл я к сумке, где он прятался. — Сейчас вообще не до тебя.

— Хозяин, я хочу сообщить очень важную информацию! — пропищал крыс. — Весь день меня не слушаешь!

— Давай, только быстро, — вздохнул я.

Клочок поведал мне про подслушанный в приёмном отделении разговор.

— Так, значит Ирина — это сестра Антона, врача из приёмного отделения, — подытожил я. — Того самого, который всё пытался завести со мной дружбу, а ещё просил сломать ногу. И он также, скорее всего, является сообщником Шуклина.

— И он упоминал, что ты чем-то насолил ему в академии, — добавил крыс. — Какие-то слухи распустил.

Это, разумеется, не я, а мой предшественник. Но это неважно.

Гораздо страннее, что несмотря на эти происшествия в академии, он вёл себя со мной так, словно не был знаком. То есть познакомился впервые якобы уже в клинике, и начал пытаться завести дружбу.

Или предыдущий Боткин как-то распускал слухи, но не был знаком с Антоном лично? Надо бы уточнить этот вопрос.

— Клочок, мне нужно больше информации, — заявил я. — Что там были за слухи, знакомы ли были предыдущий Боткин с Антоном, что их вообще связывает.

— Следить пока больше не надо? — уточнил крыс.

— Нет, — ответил я. — Ты хоть и не успел меня предупредить, но ещё один план я им обломал.

Я рассказал Клочку про ловушку, устроенную Ириной, и немало его повеселил.

— Вот кошка драная, — фыркнул он. — Подключила тяжёлую артиллерию, как её брат и просил.

— По их плану она должна со мной сблизиться, только вот зачем, — задумчиво протянул я. — Думаю, я сделаю вид, что их план работает. Но не совсем в таком ключе.

— Это как? — не понял крыс.

— Потом объясню, — улыбнулся я. — Сейчас некогда, надо идти помогать Марии Михайловне с окончательной подготовкой к завтрашней конференции, а к девяти вечера меня позвала на ужин Катя Енина.

Дел становится всё больше.

— А меня возьмёшь на ужин? — жалобно протянул Клочок.

— Возьму, куда же я денусь, — усмехнулся я. — А пока займись сбором данных. Придётся с телефона, компьютер я тебе здесь не организую.

— Ничего, крыс привычный, — махнул он лапкой. — Всё сделаю.

Оставив крыса, снова отправился к заместителю главного врача по медико-социальной экспертизе. Она сидела в кабинете главного врача, схватившись за голову. Знакомая картина, не первый раз за эти дни наблюдаю.

— Мне кажется, мы абсолютно не готовы к завтрашней телеконференции, — трагично объявила она.

И это я слышу тоже уже не первый день. Каждый раз успокаиваю Сарыгину, но на следующий день снова выслушиваю её панику.

— Мы полностью готовы, — вздохнул я. — Технические моменты Матвей подготовил. Программа составлена. Выступающие определены. Случай, который будет вынесен на обсуждение от нашей клиники, подготовили я и Зубов.

— Он говорил, — чуть успокаиваясь, кивнула женщина. — Но меня не покидает чувство, будто что-то пойдёт не так. Предчувствие у меня нехорошее.

Странно, но подобное предчувствие было и у меня. Что-то мне не нравилось во всей этой подготовке. Что-то вызывало смутные беспокойства.

Но Марию Михайловну я всё равно планировал успокоить, а не подтверждать лишний раз её страхи.

— Всё будет в порядке, — заявил я. — Давайте лучше провожу вас до дома. Не стоит сегодня засиживаться на работе, завтра важный день.

— И то верно, — вздохнула она. — Вы правы.

Маршрут до её дома стал чем-то привычным, ведь провожал я её все эти дни.

— Не хотите зайти? — спросила вдруг Мария Михайловна возле своего дома. — Чаю вкусного выпить?

Что ж сегодня за день такой, что все пытаются… чаю со мной попить. Впрочем взгляды со стороны Сарыгиной я подмечал уже давно, поэтому её приглашение вовсе не прозвучало неожиданно. И «чай» я бы с удовольствием выпил, но обещал прийти в гости к Ениным. И время уже поджимало.

— В другой раз, — отозвался я. — У меня встреча.

Она кивнула, и скрылась за дверью. А я поспешил к Ениным.

Они проживали в квартире в Петроградском районе Санкт-Петербурга. Дверь мне открыла Катя.

— Проходите, Константин Алексеевич, — широко улыбнулась она. — Мы вас уже ждём.

Она проводила меня в столовую, где был накрыт стол на четверых человек. Андрей Енин уже сидел за столом. Он приветливо помахал мне рукой.

А Катя подвела меня к мужчине, обладающему не только такой же рыжей шевелюрой, но и густой рыжей бородой. Глава семейства.

— Добрый вечер, — низким голосом поздоровался он. — Михаил Евгеньевич Енин, приятно познакомиться со спасителем моих детей.

— Константин Алексеевич Боткин, — кивнул я. — Спаситель — это громко сказано, конечно.

— Дочь предупреждала, что вы ещё и скромный, — улыбнулся Енин Старший. — Прошу к столу.

Пока мы разговаривали помощница по хозяйству уже успела подать на стол закуски. Семья Ениных, хоть и проживала в скромной квартире, всё равно жила лучше, чем род Боткиных. Хотя бы потому что могли позволить себе помощницу по хозяйству.

— Рад, что вы всё-таки смогли к нам добраться, — произнёс Михаил Евгеньевич, когда все уселись за стол. — Катюша рассказывала, что у вас много работы.

— Да, так получается, — кивнул я. — Но отдыхать тоже надо.

— Прекрасно вас понимаю, — согласился мужчина. — Сам работаю поваром, и прекрасно понимаю, как легко с головой нырнуть в работу и забыть про отдых.

Раз он работал поваром, то лекарскую магию Енины должны были унаследовать от матери. Вот только её самой за столом я не вижу. Спрашивать неприлично, но явно что-то приключилось.

— А какая у вас магия, если не секрет? — спросил я у Михаила. — Что помогает в работе поваром?

— Могу управлять вкусом, — ответил он. — На самом деле, ничего интересного. Просто чувствую, где нужно добавить соль, или наоборот, убрать лишнюю. В готовке это помогает.

— Только на работе он так устаёт готовить, что дома всё равно нам помогает помощница, — усмехнувшись, добавил Андрей.

У меня в голове что-то щёлкнуло. Добавить, убрать… Увеличить, уменьшить. Больше и меньше. Какая-то мысль, что-то это всё значит…

Что-то, связанное с Костылевым. А что, если колебания элементов крови достигаются магией? Нужно срочно его увидеть!

— Спасибо большое за ужин, — я торопливо вскочил из-за стола. — Но мне срочно надо на работу.

— В чём дело? — удивились все Енины. — Мы ведь только сели.

— Мы чем-то вас обидели? — взволнованно предположила Катя.

— Вы наоборот мне помогли, — заверил я. — И мне срочно нужно проверить одну теорию. Прошу прощения, что приходится так резко убегать.

Они растерянно переглянулись, но я уже выскочил из квартиры и направился назад в клинику. Надо успеть до отбоя, чтобы поговорить с Костылевым.

Домчался я минут за тридцать, и Костылев ещё не спал. Хоть и был немало удивлён моему позднему появлению.

— Что-то случилось? — устало протянул он.

— Какая у вас магия? — вопросом на вопрос ответил я.

Мы опрашивали Костылева несколько часов, задавали всевозможные вопросы. Но не поинтересовались, какой именно магией он владеет. Это было непринято спрашивать у аристократов. Но тут речь идёт о непонятном случае!

— А какое это имеет значение? — напрягся пациент. — И вообще, я уже спать собирался. Невежливо вот так на меня налетать посреди ночи.

— Это имеет значение для диагноза, — грозно ответил я. — Ваш случай собираются вынести на обсуждение в международной конференции. Вы понимаете, что это значит?

— Как на обсуждение в конференции? — ахнул Костылев.

— Как необычный, и первый в медицине подобный случай, — отозвался я. — Так что спрошу ещё только один раз. И ответ очень важен. Какая. У вас. Магия?

Костылев выглядел очень испуганным. Его пульс подскочил, а дыхание участилось. Он паникует.

— Магия крови, — спрятав глаза, шёпотом признался он.

Вот чёрт! А я ведь чувствовал, что что-то здесь не так. Подозревал, что подобная ситуация просто не имеет логических объяснений. А всё оказалось донельзя банально.

Магия крови — это способность легко управлять своей кровью. Увеличивать или уменьшать форменные элементы, к примеру. Что он и сделал.

— Зачем? — вздохнул я. — Вот просто… зачем?

— Меня попросили, — ответил тот. — Заверили, что никто не пострадает. И что это нужно только для того, чтобы вас наказать… Что вы плохой врач. Мне нужно было играть роль!

Актёр, значит. А теперь самый главный вопрос.

— И кто же вас «попросил»? — я специально выделил голосом это слово, ведь понятно было, что Костылева не просто попросили. А заплатили ему за эту роль, и заплатили наверняка немало.

— Скажу, если позволите мне уйти из клиники прямо сейчас.

Ставит условия. Однако я могу вызвать охрану, позвонить Зубову. Насколько мне известно законы он не нарушал, но клиника вправе выставить ему штраф за обман. И пациент это понимал.

— После того, как оплатите полный счет за лечение. Тогда идите куда хотите, — выставил я встречное условие.

Пациент кивнул. Тяжело выдохнул.

— Я жду, — слегка надавил я.

— Его зовут Соколов Роман, — дрожащим голосом ответил Костылев. — Я не знаю, как он вообще связан с клиникой, но он попросил меня… запутать вас. Чтобы вы не могли поставить мне диагноз.

— Понятно, — вздохнул я. — Что ж, излишне будет говорить, насколько этот поступок — плохая идея. Но хорошо, что хотя бы сейчас вы признались.

И я вышел из палаты. Теперь пусть идет куда хочет.

* * *

Соколов подцепил в одном из баров симпатичную девушку, и направлялся с ней домой на такси. Чтобы продолжить знакомство.

И тут снова настырные звонки от Костылева. Да сколько же можно, почему же так с выбором-то не угадал? Не смог найти нормального мага крови, пришлось брать то, что было.

— Алло, — изо всех сил скрывая раздражение, взял трубку Роман. — Я тут немного занят. Что-то срочно?

— Боткин всё знает! — выпалил Костылев по телефону. — Только что у меня был!

Твою ж… Так, вдох, выдох.

— Остановите машину! — гаркнул таксисту Соколов. — Сейчас же!

Тот мгновенно повиновался. Уже привык, что с такими клиентами, как Роман, лучше не спорить.

— Тебе пора, — безапелляционно заявил своей спутнице Соколов, выпихивая её из машины.

— В смысле? — удивилась она. — Мы же к тебе ехали, зависнуть.

— Зависни где-то в другом месте, дура, — огрызнулся Роман. — Вышла из машины, сейчас же!

Она сердито открыла дверцу и выскочила на улицу. Наверное думала, что сейчас Соколов передумает. Он вместо этого закрыл за ней дверь и скомандовал таксисту ехать дальше. Сейчас проблемы, совершенно не до этой курицы.

— Обязательно было ему всё выкладывать? — прошипел Соколов в трубку. Костылев всё это время висел на линии.

— Мне не нужны проблемы с клиникой, — начал оправдываться тот. — Всё могла закончиться тем, что больше ни одна частная клиника меня бы лечить не стала. А своим здоровьем я рисковать не намерен.

Боткин далеко не дурак. Но Роман всё равно рассчитывал, что уж до такого хитрого плана тот не догадается.

— Я перезвоню, — коротко произнёс Соколов, и положил трубку.

Что делать, что делать? Сейчас это знает Боткин, и имя Соколова наверняка всплыло. А оставалось подождать совсем чуть-чуть. Завтра та самая конференция, и на ней прекрасно могли опозориться и Зубов, и Боткин.

План просто идеальный, надо же было Костылеву всё испортить. Так, что делать…

Боткин сейчас вряд ли будет звонить Зубову. Уже поздно, не захочет его лишний раз тревожить. Значит, расскажет всё завтра с утра. Надо его отвлечь.

И есть один план, как это сделать…

* * *

Ольга Петровна пила уже третью кружку чая в сестринской. На редкость скучное дежурство, все дела переделала, а спать вообще не хочется.

Подумывала посмотреть какой-нибудь сериал с телефона, и тут прямо в сестринскую зашёл Роман с букетом цветов в руках.

— Солнышко моё, выходи за меня! — выпалил он. — Кольцо купить не успел, но это всё такие мелочи, правда?

Женщина чуть дар речи от удивления не потеряла.

— Ты серьёзно? — ахнула она.

— Ну конечно, любовь моя, — заверил тот. — Я ведь давно говорил тебе, что хочу завести с тобой семью. И всё откладывал это, всё казалось как-то невовремя. Но сейчас я понял, что хватит тянуть. Пора действовать.

— Я согласна! — воскликнула Ольга Петровна. — Я так давно этого ждала!

Она бросилась обнимать Романа. Наконец-то её мечты становятся реальностью!

— Только нужно кое с чем помочь, — аккуратно отстранившись, добавил Соколов. — Всего одна маленькая просьба и всё. Мы будем вместе навсегда.

Навсегда… Это слово отдалось в голове сладким звуком.

— Какая просьба? — готовая на всё, спросила женщина.

— Введёшь одному пациенту чуть-чуть больше инсулина, чем нужно? — с улыбкой спросил Роман.

* * *

Зубову я решил рассказать всё уже с утра. Ему можно было звонить в любое время суток, я сам однажды пользовался этим правилом. Но сегодня я даже не дежурю, а от того, что наставник узнает всё прямо сейчас, ничего не изменится. Проблему придётся решать утром.

Плохо, что тема уже заявлена для телеконференции. В последний момент придётся заменить её на что-то другое. А вот доклад на замену я как раз подготовлю сам.

В итоге всё равно пациент мой, и ответственен за всю эту ситуацию я. Хотя догадаться, что пациент намеренно путает врачей с помощью своей магии крови, было практически невозможно.

Я с самого начала подозревал, что что-то здесь не чисто, но разобрался до конца только из-за разговора с Ениными. Вообще на отвлечённую тему, про готовку. Все окончательно встало в голове на свои места.

— Хозяин, я пока ничего не выяснил, — признался дома Клочок. — Столько всего происходило, что мне неудобно было в сумке в интернете сидеть

— Ничего страшного, это сейчас вообще третьестепенная задача, — отмахнулся я. — Надо подготовить другой доклад для Зубова, и идти спать. Завтра важный день.

— Тогда не отвлекаю, — понял крыс.

Я просидел с новым докладом полночи. Хотелось сделать его на интересную тему. В итоге спать удалось пойти только к трём часам ночи.

Утром я встал пораньше, чтобы точно успеть перехватить Зубова. Конференция начиналась в девять утра, а рабочий день с восьми. Но надо было успеть обсудить всю ситуацию.

— Константин Алексеевич! — поймала меня ещё на подходе в ординаторскую Ольга Петровна. — Беда! Не могу Павла Шуклина найти, который дежурит. А там пациенту очень плохо! Соседи по палате говорят, что как будто умер! Помогите, умоляю!

Донельзя знакомая ситуация. Шуклин снова куда-то свинтил прямо с дежурства, а мне разбираться с его делами. Я спешил в ординаторскую, но проигнорировать пациента просто не мог.

— В какой палате? — забросив куртку и сумку в ординаторскую, которая действительно оказалась пустая, спросил я.

— В четырнадцатой, на этаже простолюдинов, — быстро ответила медсестра. — Я вас провожу!

Она провела меня на другой этаж, в нужную палату. Пациента, которому требовалась помощь, я увидел сразу.

На одной из коек лежал бледный мужчина, покрытый потом. Я сразу же активировал диагностический аспект и увидел свечения чуть ли не во всём организме.

И преимущественно — в головном мозге. Он в коме. Так, кардиологический аспект… Пониженное давление, низкий пульс. Низкая частота дыхательных движений, если пульмонологическим аспектом проверить. Низкая сатурация.

Всё очень плохо, это последняя стадия комы.

— С чем он лежит? — быстро спросил я у Ольги Петровны.

— Сахарный диабет второго типа, — отозвалась она. — Осложнений нет, поэтому эндокринологи оставили его у нас.

Так, сахарный диабет. Значит, всего два варианта комы, гипергликемическая и гипогликемическая. Запаха ацетона у пациента изо рта нет, сухости кожи нет, мускулатура напряжена. По всему в данном случае я имею дело с гипогликемической.

Откуда она взялась — непонятно. Но это буду определять уже после.

— Несите глюкозу для внутривенного инфузионного введения, быстро, — распорядился я.

Ольга Петровна кивнула и скрылась за дверью. Я же прошёл к укладке препаратов, которые были в каждой палате, и достал ампулу сорокапроцентной глюкозы, чтобы ввести внутривенно струйно.

Схема отточена, и поможет привести пациента в сознание. Я ввёл ему глюкозу, а затем стал воздействовать эндокринологическим аспектом, чтобы также вывести из комы и избежать осложнений. Заодно и неврологическим аспектом вкачал магии.

Закончив все манипуляции, с удивлением отметил, что медсестра до сих пор не явилась. Это что за ерунда-то?

Пациенту явно стало лучше, тон кожи начал нормализоваться, а давление и пульс повышаться. Поэтому за другим препаратом я решил сходить сам.

В принципе, магии я вкачал достаточно много, пациент и так будет в порядке. Но лучше перестраховаться.

Дверь в палату была закрыта. Ольга Петровна меня здесь заперла?

И телефон я оставил в ординаторской, в сумке. А мне ведь надо предупредить Зубова до начала конференции! А иначе позора не избежать.

Глава 9

Ситуация сложная. Самое главное, сделано всё это точно не случайно. Ольга Петровна влюблена в Соколова, и хотя уже каждому ежу понятно, что он её использует — она всё равно верно исполняет все его приказы.

Костылев, хоть и был напуган штрафными санкциями от клиники, наверняка сообщил Соколову, что их план раскрылся. И Роман понял, что я передам это Зубову.

А по его плану мы с наставником должны были опозориться на конференции. И он продумал новый план.

Подговорил Ольгу Петровну закрыть меня в палате, чтобы я не успел ничего сообщить Михаилу Анатольевичу. Хитро. И даже не подумал о том, что рискует в таком случае жизнью пациента…

Стоп. А ведь гипогликемическую кому в условиях стационара и тщательном контроле за пациентами получить не так-то просто. А это означает, что она, скорее всего, вызвана искусственно. Тоже действиями главной медсестры. Пациенту ввели инсулин, причём в довольно большом количестве. А это уже уголовное преступление, умышленное причинение вреда!

Жесть… Ради устранения меня они были готовы пожертвовать другим человеком! Идиоты!

Но с ними я потом разберусь. Для начала надо выбраться из палаты.

Есть несколько вариантов. Взять телефон у самого пациента, или у его соседей. Палата на четырёх человек, заняты три койки. Но есть одно но. Это простолюдины. Вспоминая Николая, телефонов у них, скорее всего, нет. К тому же они спят. Будить их ради вопроса: «есть ли телефон?» не хочется.

Второе решение. Дождаться, пока в палату не придёт санитарка. Тоже не вариант, Ольга Петровна могла предупредить, чтобы здесь сегодня пол не мыли. А если сегодня смена Ирины с утра, то и предупреждать не надо. И так не помоет.

Я решил выйти из ситуации менее изящно. Вскрою дверь, потом починю. Это удалось сделать быстро, и практически бесшумно.

После чего я разыскал Свету, велел поставить пациенту капельницу с глюкозой, а сам направился в ординаторскую. Пациента направлю в реанимацию, но это дело может чуть подождать. Ведь я уже стабилизировал его состояние.

— Константин, где вы ходите! — воскликнул Михаил Анатольевич. — Вроде вещи ваши здесь, а вас не мог найти. И никто не знает, где искать. Мы же хотели обсудить доклад до телеконференции. Я специально пришёл пораньше…

— Плану придётся претерпеть изменения, — отозвался я. — Вам надо кое-что знать.

В следующие десять минут я рассказывал наставнику про всё, произошедшее за этот вечер и утро. Чем больше я рассказывал, тем сильнее Зубов выпучивал глаза от шока.

— Вы уверены? — протянул он, когда я закончил. — Ну… во всём этом?

Кажется, в таком состоянии я наставника ещё никогда не видел.

— К сожалению да, — кивнул я. — Поэтому никакого медицинского прорыва не было. И рассказывать этот случай на телеконференции точно не стоит.

— Так мало того, ещё и пациента чуть на тот свет не отправили, — наставник никак не мог прийти в себя. — А я даже ничего не замечал…

Зубов выглядел потрясённым, и никак не мог сообразить, что же ему делать дальше. Телеконференция уже через полтора часа. Через полчаса придут остальные интерны.

Интересно, на что вообще рассчитывала Ольга Петровна, когда соглашалась участвовать во всём этом? Неужели она действительно не поняла, что является расходным материалом, и что после совершённого преступления ей несдобровать?

Это ведь действительно было умышленное нанесение вреда пациенту.

— Я позвоню майору Громову, и ещё раз проверю пациента, — ответил я. — А вы приведите сюда Ольгу Петровну. Костылева пришлось выписать вчера, в ответ на информацию. Но он был всего лишь исполнителем. А заказчик — Соколов, выход на которого есть у медсестры.

— С тех пор, как у меня появились интерны, голова идёт кругом от этих интриг, — вздохнул наставник. — А до этого так спокойно работали. Понял, так и сделаем.

Последнее время наставник и шутить меньше стал. Надеюсь, с решением этих проблем все наладится, и он вернется в привычное русло.

Мы разошлись по отделению. Я позвонил Громову и вызвал его в клинику. Майор уже лишних вопросов не задавал.

Затем я вернулся к пациенту с сахарным диабетом и заполнил направление в реанимацию. Строго говоря, это было уже необязательно, чувствовал себя он значительно лучше, и даже пришёл в сознание.

Магия и правильные действия творят чудеса. Но по правилам его всё равно нужно было перевести.

Закончив с больным, я снова вернулся в ординаторскую, где уже сидела Ольга Петровна. Помимо неё там были Шуклин, как ни в чём не бывало зевающий на диване, Лена и Никита. Полный набор.

— Так, времени мало, — засуетился Зубов. — Никита, бери Тарасову, и идите на другой этаж. Там сами разберётесь. Шуклин…

— Пусть пока останется, — произнёс я. — К нему тоже есть пара вопросов.

Павел напрягся. А он думал, что его исчезновение с дежурства пройдёт бесследно?

Наставник кивнул, и мы молча подождали, пока растерянные Лена и Никита не выйдут из ординаторской. Затем перешли к разборкам.

— Майору Громову я уже позвонил, — сообщил я. — Скоро будет.

— А зачем полиция? — напряжённо уточнил Шуклин. — Я ничего такого не сделал!

Я проигнорировал его вопрос, собирая воедино все детали пазла в голове. Майору Громову передадим медсестру. Я уже один раз закрывал глаза на её серьёзную выходку. На интригу с Морфином. После этого серьёзно с ней говорил и дал ей ещё один шанс.

Мало того, что она им не воспользовалась, так ещё и умышленно нанесла вред пациенту. Такое уже спускать с рук нельзя.

— Константин, уже через сорок минут телеконференция, — отводя меня чуть в сторону, сообщил Зубов. — И я не представляю, что делать.

— Я подготовил вам доклад, — ответил я. — Метод лечения гематологический заболеваний путём воздействия магии на кроветворные органы. Вот, держите.

Достал из сумки подготовленный доклад. Клочок что-то интенсивно искал в телефоне, так что даже не обратил на меня внимания.

— Вы просто спаситель, — выдохнул Михаил Анатольевич. — И я считаю, что читать его должны вы лично.

А вот это было очень неожиданно. Зубов несколько раз настойчиво делал акцент на том, что позволить мне выступить на конференции он не может. А теперь вдруг сам это предлагает.

— Вы же говорили, что это невозможно, — напомнил я.

— Говорил, — согласился Зубов. — Но после всего произошедшего моё мнение изменилось. Я сам не подумал, что нужно сделать запасной доклад. И тему эту плохо знаю, даже если ознакомлюсь — на вопросы ответить не смогу. Поэтому пойдёте со мной, представлю вас, как перспективного будущего терапевта.

Это было очень хорошей новостью. Телеконференция меня интересовала давно, и попасть на неё я хотел довольно сильно. Уже строил планы, как осуществить это в будущем, но наставник приготовил такой вот сюрприз.

— Тогда до начала конференции нужно успеть всё разобрать тут, — заявил я. — Итак, Павел, почему вы отсутствовали в ординаторской на дежурстве?

Шуклин, который надеялся, что про него все забыли, вжал голову в плечи.

— Я просто в туалете был, — ответил он. — И задержался там…

Я проверил его несколькими аспектами. Он испугался, но на удивление не врёт. Я был уверен, что его тоже подговорила или медсестра, или связался Соколов. Но нет, эта безалаберность была чисто Шуклинской. В туалете засел. Гениально!

— Подобные заседания впредь прошу проводить дома! — заявил Зубов. — А не на дежурствах. Сколько у вас ещё осталось?

— Два, — Павел опустил взгляд. Уже понял, что количество снова увеличится.

Наставник всеми силами пытается сделать из непутёвого интерна врача. А Шуклин всеми силами сопротивляется.

— Пять, — отозвался Зубов. — Всё, идите к Никите, он даст вам работу на сегодня. И постарайтесь сегодня больше меня не бесить! Хотел бы птенцом шелудивым назвать, но и этого звания вы сегодня не достойны!

— Если б это от меня зависело, — буркнул Шуклин, и скрылся за дверью.

Осталась Ольга Петровна. Она гордо держала голову, хоть и пыталась спрятать от меня взгляд.

— Вы понимаете, что из-за ваших действий мог пострадать человек? — обратился я к ней.

— Ну не пострадал же, — отозвалась она. — Вы его спасли, вы герой. Что вам ещё от меня надо?

— Ольга Петровна, вы же пятнадцать лет на нашем отделении, — удивлённо проговорил Зубов. — Что с вами приключилось? Почему вы вдруг стали… совершать такие необдуманные поступки?

Соколов с ней приключился. Ловелас и редкий манипулятор.

— Я сделала это ради любви, — подтверждая мои слова, ответила медсестра. — И ни о чём не жалею. Роман заслуживает быть здесь заведующим отделением, ясно вам! Ради этого я готова что угодно выполнить!

Ух ты, так вот какие амбиции у Соколова, оказывается. Да, Соколов, губа не дура!

— Собственно, в своих делах она признаётся, дальше с ней разберётся майор Громов и полиция, — подытожил я. — А отделению потребуется новая главная медсестра.

— А что делать с Соколовым? — спросил наставник. — Придушить собственными руками?

Он до сих пор был слегка растерян, поэтому спрашивал мой совет.

— Оставим это как запасной вариант, — усмехнулся я. — А так я знаю, что надо сделать.

Я перевёл взгляд на медсестру. Хотя у неё нескоро теперь появится возможность связаться с Романом, лучше, чтобы она была не в курсе наших планов.

Зубов поймал мой взгляд, и торопливо кивнул.

Вскоре приехала полиция, и мы объяснили ситуацию. Ольгу Петровну забрали. Скорее всего, сидеть ей теперь долго.

Михаил Анатольевич изнывал от нетерпения, что же я придумал с Соколовым, но уже пора было идти на конференцию, поэтому разговор пришлось отложить.

* * *

Истерику Ирины Антон слушал уже второй день. Сколько раз уже пожалел, что решил вообще попросить помощи у сестры! Но план, чтобы отомстить Боткину за все унижения, был настолько притягателен.

Когда Антон учился на пятом курсе академии, про него внезапно разошёлся слух, что он болеет венерическим заболеванием. Причём не одним, а целым букетом.

Из-за этого с девушками до конца академии не везло. Да и друзья начали его сторониться. Путём сложных манипуляций он выяснил, что источник слухов — это Боткин. Которого он вообще лично не знал!

За что он так поступил — Антон не знал. Но спустя несколько лет, уже работая в лучшей клинике города, внезапно снова встретил Константина. И самоё обидное, тот вёл себя так, словно вообще не помнил Антона!

Сначала Антон решил ему подыграть. Они словно впервые познакомились, и Боткину почти удалось навязать дружбу. Антон собирался заставить его сломать ему ногу, а потом, разумеется, обвинить в этом. Это бы принесло Косте немало проблем.

Но план не удался. А азарт наказать гнусного Боткина за все страдания в академии, только разыгрался. И поэтому в ход пошли новые планы. И остановиться было уже невозможно.

— Ты меня слышишь вообще! — капризно выдернула его из размышлений Ирина. — Я жалуюсь, вообще-то! Он на меня даже толком не посмотрел. А выглядела я шикарно!

— Не сомневаюсь, — растерянно ответил Антон.

— Братик, всё, с меня хватит, — Ирина затрясла его за руку. — Ты слышишь? Я ухожу. Я больше не буду этим заниматься. Хватит с меня. Всё.

— Ты пойдёшь к заведующему отделением терапии, и заявишь, что к тебе приставали в грязной форме, — решение пришло в голову само собой.

Это не изначальный план, нет. И в этом плане даже Шуклин не нужен. Зато Боткину проблем всё равно доставит.

— Чего? — сестра посмотрела на него шокированным взглядом. — Ты в своём уме, брат? Ты понимаешь, что ты предлагаешь мне сделать?

— Пойдёшь и скажешь, — повторил Антон. — А Шуклин будет свидетелем. В высшем обществе подобное поведение — это клеймо на всю жизнь. Его не только уволят. У меня появится причина вызвать его на дуэль.

— Братик, а можно без этого обойтись? — напряжённо спросила Ирина. — Не хочется мне…

Но он её уже не слушал. Этот план даже лучше первоначального! Он не только унизит Боткина в ответ, но и вызовет его на дуэль. И как минимум покалечит.

* * *

На конференцию были приглашены несколько заведующих от нашей клиники. Из знакомых я сразу же увидел Михаила Тарасова — отца Лены.

— Доброе утро, — коротко кивнул я ему.

Тот перевёл на меня взгляд, и его глаза округлились от удивления.

— Боткин? — он чуть не взвизгнул. — А вы что тут делаете?

— Будет читать доклад, — ответил за меня Зубов. — Он подготовил интересную тему, поэтому я взял его на выступление.

— Интерн имеет право читать здесь доклад? — поджав губы, уточнил невролог.

— Имеет, если разрешает организатор, — за нашими спинами раздался властный голос Марии Михайловны. — А она разрешает. Ведь этот интерн является помощником организатора. Раз уж вы здесь, Константин, помогите с организационными моментами пожалуйста.

Я кивнул и принялся помогать Марии Михайловне.

Женщина выглядела сегодня великолепно. Она надела чёрное классическое и очень изящное платье, чуть подраспутила волосы и накрасила губы ярко-красной помадой.

Интересно, связан ли её облик с вчерашним предложением? Сегодня в таком случае я соглашусь на чай.

Безмолвный Матвей подключил мониторы, раздал всем наушники с микрофонами. Я положил перед каждым участником папку со списком докладов. И телеконференция началась.

Разумеется, в телеконференции я участвовал впервые в жизни. Но всё оказалось очень просто. Перед нами в конференц-зале был натянут большой экран, куда выведены по несколько врачей из зарубежных клиник. Речь их автоматически переводилась нам на русский язык. А наша речь, в свою очередь, на их языки.

Под телеконференцию выделили два часа, за это время надо было прослушать шесть докладов. От нашей клиники два, от других по одному. Десять минут на доклад, десять минут на обсуждение. Всё строго.

Первым как раз был доклад от нашей клиники, от отделения неврологии. Михаил Тарасов рассказывал про случай инсульта, с редким синдромом иностранного языка. Какой знакомый случай…

— Теперь понятно, почему он совершенно не обрадовался вашему появлению, — шепнул мне Зубов. — Это же ваш случай. Вы распознали инсульт, и вы спасли пациентку.

— Мне не жалко, — пожал я плечами. — Это и правда интересный случай, так что пусть рассказывает, если хочет.

Доклады других стран были тоже весьма интересными. Особенно мне запомнился случай из австралийской клиники. Там был пациент, который на спор съел геккона. Из-за чего заразился сальмонеллёзом, и едва не умер. Коллеги с трудом смогли его вытащить.

Когда наступил мой черёд, я рассказал подготовленный доклад про будущее в гематологии, и про лечение несколькими аспектами сразу. И доклад произвёл фурор.

Меня просто завалили вопросами и уточнениями, потратив на это не десять минут, а почти полчаса. Коллеги из нашей клиники тоже не отставали.

— Если то, что вы сообщили в своём докладе, правда — тогда вы измените ход современной медицины, — заявил коллега из Франции. — Я предлагаю оформить вам эту идею в виде научной статьи. Это должны знать все лекари.

— Я непременно этим займусь, — кивнул я.

— Запомните мои слова, перед нами будущий гений медицины, — добавил другой коллега, из Германии.

Я и сам собирался знаться статьёй, но не думал, что выступление произведёт такой ажиотаж. Конференция в итоге задержалась, но это стоило того. Мне было приятно такое внимание.

— Во второй половине дня жду вас у себя, — как бы невзначай напомнила Мария Семёновна, когда все уже начали расходиться.

— Я помню, — улыбнулся я.

Зубов выглядел очень возбуждённым.

— Константин, это правда был фурор, я даже не ожидал! — торопливо произнёс он. — Если заболевания крови и правда можно будет лечить магией… Да вы хоть понимаете, как это перевернёт весь мир!

Я-то как раз понимаю. И это так не только с болезнями крови. С помощью магии можно разобраться со многими заболеваниями.

Мы вернулись в отделение и сразу же увидели возле поста медсестры двух человек, одетых в белые костюмы химической защиты.

— Это ещё кто? — нахмурился Зубов.

— Михаил Анатольевич, это я вызвала, — к нам подбежала медсестра Анна. — В отделении видели крысу!

Вот чёрт. Клочок. Что ты опять устроил?

— Михаил Анатольевич, — этого всего словно было мало, и к нам подбежала ещё и Ирина. — Простите, я не могу больше молчать. Константин ко мне приставал!

Глава 10

Просто комбо! Ситуацию, в которой было бы ещё больше внезапных факторов, и представить сложно. Передо мной и моим заведующим стоит санитарка Ирина, которая жалуется на приставания моей стороны.

А в отделении — люди из службы дератизации, вызванные медсестрой. Вероятнее всего потому что где-то умудрились заметить Клочка. Ох…

Надо было решать всё по порядку.

— Какую крысу? — спросил я у Анны. — Это же лучшая клиника города. Как она вообще могла бы оказаться в отделении терапии?

— Я сама лично видела, как розовый крысиный хвост скрывался в вентиляции, — упрямо ответила Анна. — Буквально сегодня. По отделению бегает крыса, и я сделаю всё, чтобы это исправить!

Клочок, ну вот куда ты снова собрался, в какие неприятности умудрился влипнуть? То его лопасти вентилятора побили, то к кошке в переноску забрался, теперь вот это.

— Мне помнится, кто-то из интернов тоже упоминал, что видел крысу, — наморщив лоб, заявил Зубов. — Только не помню кто. Я тогда не обратил на это внимания, потому как посчитал это абсурдом. Но это уже второй случай в отделении!

Это был Соколов. Было это ещё в самом начале интернатуры, когда мы с крысом мстили Роману за его мелкие подставы.

— Извините пожалуйста, а на меня и моё заявление вообще кто-нибудь обратит внимание? — кашлянув, напомнила о себе Ирина. — Я вообще-то тут говорю о харассменте!

— Да-да, пройдите в ординатуру, сейчас займёмся вашим вопросом, — Зубов её, похоже, толком и не услышал. Ни с первого, ни со второго раза.

Видимо, он ей попросту не поверил. Оставался на моей стороне.

Но её такой ответ удовлетворил. Ирина гордо взглянула на меня и отправилась в ординаторскую. Ладно, с ней разберусь позже.

— Я считаю, что это ерунда, — заявил я. — Ну не может в нашем отделении быть крыс. Эти два случая разделяет месяц.

Я понятия не имею, где сейчас Клочок. Попробовал связаться с ним мысленно — без результата. На большие расстояния наша телепатия с фамильяром ещё не работала.

Он мог быть в любой вентиляции. И мог не подозревать о готовящейся облаве.

— Тоже верно, — задумчиво кивнул Зубов, который переживал скорее влиянии дезинфекции на пациентов. — Надо поговорить с этой службой дератизации.

Мы подошли к двум мужчинам в белых костюмах химической защиты.

— Добрый день, — поздоровался с ними Зубов. — Я заведующий этого отделения. Подскажите, чем именно вы проводите дератизацию?

— Родентицидами, — грубо отозвался один из мужчин. — Нам приступать или как? Вообще-то ещё полно вызовов есть.

— Из всех способов дератизации для клиники вы выбрали химический метод, рискуя отравить пациентов? — поразился я.

— А что такого? — буркнул второй. — Мы аккуратно, никто и не отравится. Не лезьте в нашу работу, мы же в вашу не лезем.

Не самые приятные люди, с которыми приходилось сталкиваться.

— Отделение в ваших услугах не нуждается, — заявил Зубов. — Если мы и решим заняться дератизацией, то с какой-нибудь другой компанией.

Верное решение. Иначе это может повлиять на больных, уж молчу о Клочке…

— Согласен, — кивнул я. — Всего доброго.

Мужчины пожали плечами и выдвинулись в сторону выхода. А к нам подлетела возмущённая Анна.

— Михаил Анатольевич, но крыса точно была! — запротестовала она. — Неужели вы это так оставите?

— Я вызову специалиста, — ответил наставник. — Но наша клиника может позволить себе не экономить. Эти шарлатаны легко распустили бы слухи на весь город, что в лучшей клиники Санкт-Петербурга крыс травили. А я вызову специалиста с животной магией, который сможет почувствовать, если ли в здании крысы. И определить их местоположение. А там уже поставим специальные ловушки. Без химии, которая может повлиять на больных.

Хорошая идея. Чувствовать ауру животных — это ещё одно ответвление животной магии. Точно также как лечебный аспект — ветеринария. Точно, осталась проблема с Ириной.

— Михаил Анатольевич, там ещё в ординаторской сидит девушка, к которой я якобы приставал, — напомнил я наставнику. — Пойдёмте, надо с ней тоже пообщаться.

— И как вы всё успеваете, Боткин, — усмехнулся тот. — И такие потрясающие открытия делать, и девушек домогаться. Вперёд!

Медсестра Анна бросила на меня недовольный взгляд и скрылась в сестринской.

А, легко догадаться, с чего вообще вся эта активность. Наверняка уже дошли слухи о задержании Ольги Петровны. И девушка решила всеми силами показать, как она заботится об отделении. Чтобы Зубов рассмотрел её кандидатуру на должность главной медсестры.

Хитро. Но не сработало. Надо же было головой думать. Прежде чем приглашать именно службу дератизации с химическими средствами! Сейчас бы всё отделение отравили, если бы мы вовремя не вернулись.

Наставник вызовет службу уже завтра, так что просто оставлю Клочка на несколько дней дома. И никаких крыс в здании специалист не почует.

Осталось разобраться с Ириной.

* * *

Часом ранее.

Клочок исправно сидел в телефоне своего хозяина, исполняя его приказ. Так, искать информацию об Антоне.

Как назло, толком ничего найти не удавалось, уже второй день. Ну откуда крысу знать, общались ли предыдущий Боткин с Антоном в академии?

Задумавшись, он не сразу услышал, как в ординаторскую кто-то зашёл. Мало ли, кто из сотрудников решил чаю попить.

— Так, личная вещь любимого, его волос и его кровь, — внезапно услышал он женский голос. — Только чтобы Костя не заметил.

Так, стоп. Только что произнесли имя хозяина. А зачем это этой женщине его волос и кровь? Голос незнакомый, явно не та драная кошка, которая пыталась совратить хозяина.

В сумку нырнула женская аккуратная рука, и крыс еле успел забиться в угол сумки. Только бы не заметила!

К счастью, женщина быстро нащупала ручку хозяина, и вытащила руку.

— Так, волос я уже собрала, ручка сойдёт за личную вещь, — чуть тише произнесла она. — Остаётся кровь. Костя станет моим, это написано в моей судьбе. Просто придётся его немного подтолкнуть. Приворотным ритуалом.

Ну и разговорчивая она!

Эта женщина хочет приворожить хозяина? Нет, Клочок уже привык, что хозяин его нравился многим. Но не до такой же степени. И что она там болтает про судьбу?

Надо проследить, откуда она вообще пришла. Крыс аккуратно вылез из сумки и направился вслед за женщиной.

Красивая она, и пахнет знакомо. Стоп, так это же запах той женщины, которую сватал в невесты отец хозяина? Клочок тогда был в сумке, но запах запомнил.

Точно, а ведь хозяин рассказывал, и про ВИЧ, и про свои планы её вылечить.

Всё это обязательно надо ему доложить. Можно даже не следить за ней дальше. Крыс снова задумался, а потому забежал в вентиляцию чуть медленнее, чем обычно.

— Крыса, — услышал он женское аханье за спиной.

Вот чёрт. Его что, всё-таки обнаружили?

* * *

Мы с Зубовым зашли в ординаторскую. Вальяжно разложившись на диване, нас уже ждала Ирина.

— Ну наконец-то, — вздохнула она. — А то я ведь и в полицию могу обратиться. Но решила всё решить полюбовно.

И снова она показывает своё истинное лицо. Вообще я думал подыграть ей, сделать вид, что мы с ней подружились. Чтобы узнать, что они с Антоном и Шуклиным дальше задумывают.

Но из-за загруженности этих дней не успел. А она времени зря не теряла, решила устроить этот спектакль. Теперь и мои планы изменились. Что ж, посмотрим.

— Какие именно обвинения вы хотите предъявить моему интерну? — поинтересовался Зубов.

— Он пытался меня… соблазнить, — ответила Ирина.

Я едва сдержал смех.

— И каким образом я это делал? — поинтересовался я. — Обаятельно улыбался и смешно шутил?

— Нет, вы… позвали меня в комнату санитарок. И там… распустили руки, — ответила Ирина. — И у меня есть свидетель!

Ну кто бы сомневался. Я даже могу легко угадать. Кто же тут выступает в роли свидетеля.

Девушка достала телефон и принялась быстро кому-то звонить. Зубов использовал эту минутку для личного разговора.

— Константин, что здесь происходит? — поинтересовался он.

— Меня пытаются обвинить в домогательстве, — пожал я плечами. — Дело житейское.

Меня эта ситуация больше развлекала, чем доставляла хоть какие-то неудобства. Антон совсем отчаялся, раз послал сестру на такие крайние меры.

Впрочем, с самим Антоном я планировал поговорить по душам. Не знаю, раскопал что-нибудь Клочок или нет, но предыдущий Боткин явно сильно его задел, раз он до сих пор успокоиться не может.

В ординаторскую зашёл красный как рак Шуклин, и опустив голову, сел рядом с Ириной.

— Вот мой свидетель, — заявила девушка. — Доктор Шуклин, скажите им.

Он нехотя поднял голову, и перевёл взгляд на меня и на Зубова. Я смотрел безо всякой злости или ненависти. И это что-то в нём сломало.

— Нет! — выкрикнул он. — Никакой я не свидетель! Эта девушка всё придумала, чтобы подставить Боткина! И попросила меня подыграть. Но я отказываюсь!

Ух ты. А вот этого я сейчас не ожидал. Не думал, что Шуклин внезапно решит признаться в том, что эта история подставная.

А ему хватило смелости.

— Ты что такое несёшь? — зашипела на него Ирина.

— Ты меня не запугаешь, — Шуклин выглядел испуганным, поэтому эти слова прозвучали не очень убедительно. — На такое я не подписывался, нет! Разбирайся сама! Константин, Михаил Анатольевич, я тут не при чём. Я и пошёл работать!

Он вскочил и пулей вылетел из ординаторской. Ну ничего себе!

— Что теперь расскажете про домогательство? — поинтересовался я у Ирины. — Например то, как вы сами позвали меня в комнату санитарок, и с какой целью? А может, поговорим о нашей предыдущей совместной истории?

Зубов уже ничего не понимал из нашего разговора. Зато Ирина, разумеется, поняла всё.

— Нет, я ошиблась, никакого домогательства не было, — прошипела она. — И я увольняюсь. Всего доброго.

И она выскочила вслед за Шуклиным. М-да, вот это спектакль. И он окончен.

— Константин, что за истории вокруг вас постоянно такие невероятные? — удивлённо спросил Зубов.

— Сам удивляюсь, — усмехнулся я. — Но в этот раз я не при чём.

Хотя… на самом деле ещё как при чём. Но наставнику об этом знать не обязательно.

— Не важно, я всё равно не собирался верить в эту чушь, — отмахнулся Зубов. — Харассмент, это ж надо такое слово ещё выучить было. Ладно, пойдёмте работать.

Он вышел из ординаторской, а я сразу же подошёл к сумке.

— Клочок, ты тут? — шёпотом спросил я.

— Хозяин! — раздался радостный писк из сумки. — Это правда ты! А то я тут такого натерпелся!

Слава Великому Ткачу, крыс в порядке.

— Ну что ты опять учудил? — усмехнулся я. — Ты в курсе, что тебя чуть не потравила служба дератизации?

— Потому что меня заметили, — признался Клочок. — Но это всё было не просто так!

Он рассказал мне, что успела учудить Фетисова. Ну вот никак ей неймётся. Я полагал, что она всё-таки успокоилась. Сконцентрировалась сейчас на своей болезни.

Вот я, например, сконцентрировался на её болезни. И искал способы её вылечить. А у неё совсем другие проблемы в голове…

— Ты молодец, что всё это заметил, — похвалил я крыса. — Я разберусь. Ты пока отдыхай, не высовывайся. Следующие несколько дней вообще придётся дома тебе посидеть.

— Да я уж понял, — кивнул тот. — И, я так понимаю, про Антона больше искать ничего не надо?

— Будет время — поищи, — серьёзно ответил я. — Чем-то предыдущий Боткин ему сильно насолил, раз он на такие отчаянные меры решается.

— Принято, — козырнул Клочок.

Он залез назад в сумку, а я направился к госпоже Фетисовой. Вся вот эта история с моими волосами и кровью мне вообще не нравилась.

Приворотных ритуалов и не существовало в принципе. Существовало запрещённое зелье, заставляющее испытывать непреодолимое влечение к человеку, но эффект был ограничен по времени.

Но Маргарита Александровна явно задумала что-то другое. Начиталась в интернете каких-то неправдоподобных способов приворота.

— Добрый день, — решительно зашёл я к ней в палату. — И как же вы, мне интересно, хотите заполучить мою кровь?

— О чём вы? — побледнела она.

— Я всё знаю, — вздохнул я. — И про украденную ручку, и про волосы, и про приворот. Маргарита Александровна, ну зачем вам это?

Она побледнела ещё больше и тяжело вздохнула.

— Я общалась с одним пророком, — призналась она. — Он настоящий специалист, хоть эта магия сейчас и под запретом. И он сказал мне, что мы с вами связаны. Наши судьбы переплетены.

В пророков я верил. Они существовали и две тысячи лет назад. Очень редкая магия, и обычно такие люди были очень востребованными и популярными.

Я и сам однажды ходил к такому, и он увидел в моей судьбе высокий подъём, а затем сильный спад. Только не пояснил, что спад — это смерть от рук ученика.

— И этот пророк прямо так и сказал, что мы с вами будем вместе? — уточнил я. — А зачем тогда эта глупая идея с приворотом?

— Он лишь сказал, что наши судьбы переплетены, — отозвалась Фетисова. — Сколько бы я не спрашивала — про любовь он не сказал ничего. Но надо же как-то повлиять на ситуацию! Я люблю вас, и должна добиться взаимности.

От количества любвеобильных женщин уже голова кругом идёт.

— Не думаю, что дело тут в любви, — мягко ответил я. — Наши судьбы переплетены, потому что я могу помочь вам с вашим диагнозом. И я вылечу вас от ВИЧ-инфекции. Любви в пророчестве пророк не увидел, иначе сказал бы прямо. И ваши ритуалы этого факта не изменят.

— Как же так, — расстроенно произнесла Фетисова. — И я останусь одинока?

Даже странно было слышать такое предположение от красивой молодой женщины. Но одинокой она точно не будет. Есть один кандидат на её руку и сердце.

— Обещаю вам, что нет, — заверил я. — Просто не торопите время. Пока что давайте сосредоточимся на вашей болезни.

А как только вылечу её от ВИЧ-инфекции — сведу с Никитой.

— И больше не делайте таких глупостей, — добавил я. — Никаких ритуалов, и никаких похищений крови!

Она кивнула и вернула мне ручку. Что ж, надеюсь, она меня услышала.

Я провёл стандартный осмотр, снова направил на анализы, и пошёл к другим своим пациентам. Сегодня было катастрофически мало времени из-за телеконференции и последующих разборок с Ириной. Приходилось чуть ли не бегом перемещаться по отделению.

Тем более что палат у меня становилось всё больше. Зубов уже относился ко мне практически как к полноценному терапевту, и не интерну. Думаю, и Лена с Павлом это прекрасно видели и понимали.

Улучив минутку, я сделал ещё одно важное дело. Позвонил Александру Летову, корреспонденту из ежедневной газеты Санкт-Петербурга.

Соколова тоже нужно было поставить на место. Его интриги уже совсем потеряли границы. Но полицией его не припугнёшь, за деньги отца выйдет чуть ли не в ту же минуту, как сядет.

Поэтому я решил сделать так же, как делал с бароном Жуковым. Уничтожить репутацию.

Репутация для такого аристократа самое важное в жизни. Поэтому это действительно будет достойным ответом.

Я связался с Летовым, и мы договорились встретиться завтра после работы в кафе. По телефону всего было и не описать. А сегодня он не смог.

Договорившись о встрече, направился к Марии Михайловне.

— Ваше выступление было просто потрясающим! — завидев меня, произнесла она. — Коллеги из других клиник вовсю спрашивают, откуда у нас взялся такой перспективный молодой человек. И про ваш этот способ лечения… Все уже ждут вашу статью!

— Рад слышать, — улыбнулся я. — Ну вот, телеконференция прошла хорошо, так что не стоило переживать.

— Да если бы я знала, что вы такой уникум, вообще бы не переживала, — усмехнулась она.

Статью действительно нужно было подготовить, пока идею кто-то не украл. Хотя вряд ли это у кого-то получится. За десять минут я изложил суть, но материала для целой статьи не хватит.

— Поужинаем сегодня? — добавила Мария Михайловна. — У меня дома.

Второй раз от этого предложения я решил не отказываться.

— Буду у вас в восемь вечера, — кивнул я.

Женщина чуть покраснела, но больше ничего не сказала.

Я отправился в другой кабинет, заниматься больничными листами. Там меня уже ждала Катя Енина.

— Вы вчера так быстро убежали, — настороженно произнесла она. — Всё в порядке, мы ничем вас не обидели?

— Нет, — заверил я. — наоборот, ваш отец помог мне решить одну медицинскую проблему.

— Да он же ничего такого не сказал, — удивилась она. — Говорил что-то про свою работу, и только.

— Это так только кажется, — усмехнулся я. — А на самом деле его помощь неоценима. И спасибо ещё раз за приглашение, ужин был выше всяких похвал.

Катя чуть расслабилась и кивнула. Мы с ней занялись работой, периодически непринуждённо переговариваясь. Сегодня справились с больничными всего лишь за два часа.

После чего я направился назад в терапию. И дорогу мне прямо возле лифта перегородил Антон.

— Больше терпеть я не намерен, — не дав мне сказать ни слова, заявил он. — Константин, за все ваши поступки в академии, а также за обиду, нанесённую моей сестре, я вызываю вас на дуэль.

Глава 11

Я собирался сам поговорить с Антоном, но он меня опередил. Не знаю, чего там ему успела за эти несколько часов наговорить Ирина, но выглядит он очень рассерженным. Раз решился меня на дуэль позвать.

Разумеется, вызов я приму. Отказ в мире аристократов означал бы трусость. И никакие обстоятельства из разряда «я отказываюсь, потому что не вижу в этом смысла» не работают.

— Где и во сколько? — спросил я.

— В сквере для дуэлей сегодня в семь вечера, — процедил Антон. — Дуэль на мечах!

Наглое заявление!

Обычно оружие выбирает вызывающая сторона, но мне было все равно. Поэтому я легко согласился. Давно пора преподать Антону хороший урок.

— Принято, — коротко кивнул я.

Антон смерил меня оценивающим взглядом и ушёл.

Сквер мне был знаком хорошо, именно там проходила дуэль Вадима — жениха Лены. После этой дуэли его пришлось везти в неврологию с черепно-мозговой травмой.

А теперь в этом же сквере состоится моя дуэль. В восемь вечера меня в гости ожидает Мария Михайловна, так что надо управиться быстро.

Условия победы на дуэли могли быть разными. Смертельная дуэль. Дуэль до первой крови. Обезоруживание — когда для победы было достаточно выбить оружие из рук противника. И, разумеется, автоматическая победа если противник не пришёл на дуэль, или прошёл и сразу сдался.

Существовали ещё интеллектуальные дуэли, дуэли с помощью магии, дуэли на других видах оружия. Но тут Антон сразу обозначил, что у нас будет классическая, на мечах.

Также, насколько я знал по условиям этого мира, нужны секунданты. И к ним тоже выставлены особые требования. Секундантом не мог быть родственник. Им не мог быть простолюдин. Разумеется, им не могла стать женщина.

И это моя единственная проблема перед дуэлью. Не представляю, кого можно позвать секундантом… Хотя нет, одна идея у меня всё-таки есть.

Я направился в инфекционное отделение. Возле поста медсестры Наташи как раз стояли Енин и Жирков.

— Нет, мне всё равно интересно, зачем вы решили направить Куприянова на общий анализ кала, — строго спросил Дмитрий Степанович. — У него бактериальная пневмония, вызванная гемофильной палочкой! При чём здесь вообще этот анализ?

— Но он пожаловался на жидкий стул, и я подумал, что уже в клинике он попутно мог заразиться кишечной инфекцией… — попытался объяснить Енин.

— Вы как раз не подумали! — сердито воскликнул Жирков. — Чем мы лечим бактериальные инфекции, отвечайте!

Ох, в этой сценке он очень сильно напоминает мне Зубова. Даже ностальгия пробрала.

В самом начале интернатуры подобные разговоры в ординаторской были почти каждый день. Сейчас уже реже: и количество интернов сократилось, и Зубов слишком загрузился другими делами.

Но я по этим беседам скучал. Где ещё услышишь столько эпитетов, и увидишь, как наставник пытается вилкой проверить наличие мозгов у коллеги?

— Антибиотиками, — пролепетал Андрей Енин. — А это тут при чём?

— Да ну включите же мозг, молодой человек! — бесился инфекционист. — Антибиотики при пневмонии мы используем широкого спектра. Которые понятия не имеют, какие бактерии хорошие, а какие плохие!

Я уже десять раз понял, что имеет в виду Жирков. Но Енин откровенно тупил, хлопал рыжими ресницами и непонимающе смотрел на Дмитрия Степановича.

— И что? — выдавил из себя он.

— Андрей, микрофлора кишечника, — подсказал я.

— Точно! — ну наконец-то Енин догадался. — Антибиотики широкого спектра влияют на микрофлору кишечника, и из-за этого может возникнуть диарея. Я понял!

— Счастье-то какое, — буркнул Жирков. — Сегодня ночью подежурите в отделении, чтобы ещё раз это запомнить.

— Но у нас нет ночных дежурств на отделении, — возразил Енин.

— Когда у меня есть настроение — то и дежурства есть, — отрезал Жирков. — Всё, я сказал!

А вот это плохо. Енин — это единственный кандидат для моего секунданта. Ну не Шуклина же звать! Тем более есть риск, что его уже позвал Антон.

А значит, мне нужно Андрея доставать из этого дежурства.

Поговорить об этом я решил с Жирковым наедине. При своём подчинённом он вряд ли так просто согласится снять с него это дежурство.

— Дмитрий Степанович, с вами можно поговорить? — спросил я.

— Можно, — всё ещё насупленный, кивнул он. — Вы-то в отличии от моего подчинённого разбираетесь в инфекционных заболеваниях.

Он прошёл в свой кабинет, и недовольно приземлился на кресло.

— НАТАША! — выкрикнул он.

Мы же только что стояли возле поста медсестры. И Наташа была рядом. Но нет, по какой-то странной традиции её нужно было звать только так, из кабинета. Крича на всё отделение.

Наташа, разумеется, тут же появилась. Она уже давно к этому привыкла.

— Сделай нам чайку, — привычно кивнул Дмитрий Степанович.

Она кивнула и вновь выскользнула за дверь. А инфекционист устало потёр виски.

— Вот отказались вы от перехода в моё отделение, а мне теперь мучиться, — в который раз решил пожурить меня он. — Ну что это за ученик такой? Вы же сами всё слышали, у него медицинская логика вообще отсутствует!

— Любой может ошибиться, — спокойно подметил я. — Главное, чтобы он запомнил свою ошибку и не повторял её дважды.

— Вот пусть сегодня ночь в отделении сидит, и завтра мне зачёт сдаст по инфекциям, — стукнул кулаком по столу Жирков.

Так, просто так он Енина теперь не отпустит. Придётся импровизировать.

Я дал пару минут Жиркову, чтобы он успокоился. Как раз пока Наташа принесла чай. Инфекционист сделал большой глоток, и удовлетворённо вздохнул. Так, отлично. Его дыхание выровнялось.

— Дмитрий Степанович, мне кажется, это не лучшая идея, — аккуратно начал я. — Если Енин будет бояться ошибаться, он начнёт скрывать все ошибки от вас. И это приведёт к непоправимым последствиям.

Главное, говорить всё это с максимально серьёзным и убедительным лицом. У меня это хорошо получалось.

— Так что мне, не ругать его? — удивился Жирков.

— Ругать, конечно, — ответил я. — Но оставлять на дежурство, когда ваше отделение вообще не дежурит по ночам — это уже лишнее. Какое-то несправедливое наказание. Лучше действительно провести ему зачёт по какой-нибудь теме, и отпустить домой, чтобы он успел к ней подготовиться.

Точнее, придётся мне его подготовить. Но что поделать, без секунданта мне на дуэль нельзя.

— Да, наверное, я немного перегнул палку, — кивнул Дмитрий Степанович. — Действительно, какое может быть дежурство, если в инфекционном отделении нет такого понятия. Звучит не как наказание, а как издевательство. НАТАША!

Нет. Никогда к этому не привыкну.

— Да, Дмитрий Степанович? — в дверях сразу же появилась медсестра. Уверен, она снова подслушивала за дверью. Есть у неё такая нехорошая черта.

— Позови Енина ко мне, — отозвался инфекционист.

— Я тогда пойду, — решительно поднялся со стула я. — Дел ещё много.

На самом деле этому разговору лучше произойти наедине между Жирковым и Ениным. А я подожду Енина снаружи кабинета.

Как раз в кабинет зашёл Андрей, и я оставил их наедине. Енина пришлось ждать всего минут пять, вскоре он вышел, уже в приподнятом настроении.

— Надо поговорить, — сразу же поймал я его. — Пойдём на лестницу.

В отделении есть риск быть услышанным Наташей, которая хоть и обещала больше не подслушивать, от привычки до конца явно не избавилась. Андрей без возражений кивнул, и мы вышли с ним на лестницу между этажами.

— Мне нужен секундант, — заявил я. — Дуэль на мечах сегодня в семь вечера. Сможешь?

— Это такая честь, — вдруг раскраснелся он. — И ты правда решил выбрать именно меня⁈

Про то, что быть секундантом — это почётно, я не знал. Всё-таки не все тонкости современного мира мне известны.

— Да, — уверенно кивнул я.

— Я с радостью! — воскликнул Енин. — Сегодня в семь… Так надо подготовиться. Так, на площадке для дуэлей?

— Всё так, — подтвердил я.

— Тогда увидимся там без пятнадцати семь, — и Андрей стремительно убежал назад в отделение.

Интересно, а как секунданты готовятся? Ладно, мне тоже предстояло заняться подготовкой.

Я вернулся в своё отделение, забрал вещи, отчитался перед Зубовым и поспешил домой. Наставник явно тоже хотел, чтобы я задержался, и мы всё обсудили, но сегодня не было такой возможности.

— Хозяин, какой меч возьмёшь? — вылезая дома из сумки, деловито спросил Клочок.

— Да он всего один, — усмехнулся я. — Выбирать не приходится.

Меч действительно был. Семейный меч Боткиных. По традициям современного мира семейное оружие передавалось старшему ребёнку при достижении им шестнадцатилетнего возраста.

Не знаю, насколько сильно скрипнул зубами отец, но меч Боткину он всё-таки передал. А теперь я — Боткин, так что меч у меня.

Прямой клинок среднего размера, из простой стали. Без излишеств, без украшений на рукояти, с ножнами из плотной кожи чёрного цвета. В общем, самый обычный.

Но фехтовать я умел хорошо. В прошлой жизни, когда я был личным лекарем безумного императора Коммода, приходилось мириться с его особенностями характера. И как следствие, я превосходно научился обращаться со многими видами оружия. Мечами, трезубцами, копьём, дротиками.

А в этой жизни удалось восстановить этот навык. В академии были занятия по фехтованию, и там тоже приходилось сдавать зачеты. Так что пришлось мне тогда изрядно попотеть, но всё вспомнить.

Так что никакого волнения перед предстоящей дуэлью не испытывал. Скорее, относился к ней как к какому-то мимолётному делу, после которого уже куча других планов есть.

— Можно с тобой? — особо не надеясь, всё-таки уточнил Клочок.

— Нет, — строго ответил я. — Ты остаёшься дома. И вообще, мы договаривались, у тебя домашний режим на несколько дней.

— Ладно, — печально вздохнул крыс. — Давай там только аккуратнее.

Было слышно, что он правда переживает за меня. А иначе фамильяр и не мог относиться к своему хозяину.

По пути на площадку для дуэлей я решил, что визит к Марии Михайловне стоит отложить. После дуэли надо заняться подготовкой Енина к зачёту, я же сам всё это затеял.

Так что быстро отзвонился женщине. Она, конечно, расстроилась, но лишних вопросов задавать не стала, чем очень меня порадовала.

На площадке уже был Антон, с каким-то неизвестным мне молодым человеком, и сам Енин. Всё-таки секундантом Антона стал не Шуклин. Хотя логично, после того, как Павел отказался принимать участие в их плане.

— Наконец-то, — подбежал ко мне Енин. — Ты готов? Давай мне меч.

— Да готов конечно, — передав меч, пожал я плечами. — У меня уже и планы на время после дуэли есть.

— Ты с этим не спеши, — серьёзно заявил Андрей. — Антон — один из лучших фехтовальщиков. Он приезжал в мою академию на турнир по фехтованию, и я его видел в деле. Занял первое место тогда!

Этих деталей я об Антоне не знал, хотя мой предшественник наверняка был в курсе. Впрочем, знание этого факта всё равно ни на что бы не повлияло.

— Я тоже неплохо фехтую, — усмехнулся я. — Так что всё будет хорошо.

Даже наоборот, рад был этой дуэли. Поставит жирную точку во всех этих хитрых интригах Антона и Ирины. Останутся только интриги Шуклина, если он решит их продолжить без поддержки, конечно.

С Соколовым тоже завтра разберусь.

Моя жизнь обещает стать поспокойнее, чтобы я вернулся к изучению иммунитета, написал статью, продолжил медитации. И в Выборг на выходных съездил. В общем, дел и без этих всех интриг хватает.

— Мы начинаем! — громко выкрикнул секундант Антона.

Они с Андреем встретились на середине площадки, обменялись нашим оружием, и тщательно его осмотрели. Затем вернули его обратно, Андрей направился к Антону, а его секундант — ко мне.

— Больше оружия нет? — спросил он.

— Нет, — я продемонстрировал руки, отсутствие оттопыренных карманов или ножа в ботинках.

Секундант всё тщательно перепроверил. Андрей сейчас делал всё то же самое. Это были дополнительные правила дуэлей современности. Во времена моей первой жизни такого не было.

Наконец, секунданты снова встретились по центру площадки.

— Инициатор дуэли — Антон Кириллович Костин, — громко заявил секундант. — Секундант — Пчёлов Егор Константинович. По решению инициатора, дуэль будет проводиться до первой крови.

— Ответчик — Боткин Константин Алексеевич, — ответил Енин. — Секундант — Енин Андрей Михайлович. Ответчик принимает условия.

Дальше они вернули нам мечи и отошли в сторону площадки. А на её центр вышли уже мы с Антоном.

Ох, ну и много же времени занимает вся эта подготовка. Уже минут двадцать от дуэли прошло, пока все эти слова и проверки прошли.

— Константин, — голос Антона звучал даже как-то грандиозно. — Вы оскорбили мою сестру, бросив её, пока учились в академии. Вы оскорбили её второй раз, отказавшись от неё несколько дней назад. Но самое главное — вы оскорбили мою честь. Распустив про меня слухи в академии, вы почти разрушили мою жизнь. И сегодня вы, наконец, за всё это ответите. Если я одержу победу в этой дуэли — вы принесёте официальные извинения мне и моей сестре, уволитесь из нашей клиники и больше никогда с нами не пересечётесь.

Ставки высоки. Но я согласен. Ведь Антон в чём-то прав, предыдущий Боткин действительно был не самым хорошим человеком. И оскорбление нанёс нешуточное. Все эти слухи, зачем он вообще это делал?

Однако у меня всё-таки были и ответные условия.

— Если же победу одержу я — то вы перестанете плести против меня свои интриги, — ответил я. — Никаких подставных пациентов-жалобщиков, никаких слухов про мою некомпетентность, слухов, что я якобы беру деньги за лечение. И, разумеется, никаких больше подставных якобы моих детей. И тоже официальные извинения передо мной за всё это.

— Принимается, — серьёзно кивнул мой оппонент.

Просить его увольняться я не собирался. На мой взгляд, это было лишнее.

Мы скрестили мечи, а затем сделали каждый два шага назад. И дуэль началась.

Антон в мгновение вновь сократил расстояние между нами, и нанёс первый удар. Я выставил меч перед собой, легко его парируя.

Он принялся атаковать снова и снова, я же продолжил отражать его удары. Он неплохо сражается, но до бойцов, с которыми я тренировался две тысячи лет назад, ему очень далеко.

Слишком напористый.

В один момент клинок Антона задел мой рукав, и на нём появилось несколько капель крови. Он замер и на долю секунды перевёл на меня торжествующий взгляд.

— Первая кровь! — выкрикнул его секундант, неустанно следящий за дуэлью.

— Только это кровь Антона Кирилловича, — заметил Андрей. — Из щеки.

Торжествующее выражение лица моего оппонента, появившееся на секунду, пропало. Он медленно приложил руку к своей щеке, на которой красовался неглубокий, и позорный порез.

— Когда? — прошептал он.

— Во время одной из атак, — пожал я плечами. — Ты сконцентрировался на попытке выбить меч у меня из рук. Потерял контроль в момент соприкосновения лезвия с тканью моей одежды. А я этот момент использовал и контратаковал. Кстати, меня ты не порезал, да и одежду даже не повредил.

Я на всякий случай задрал рукав, демонстрируя, что крови нет.

— Победил Константин Алексеевич, — подытожили оба секунданта.

Антон принял поражение с достоинством. Он передал своё оружие Егору, повернулся ко мне и поклонился.

— Приношу свои извинения за своё поведение и поведение моей сестры, — произнёс он. — Больше ничего подобного не будет. Клянусь честью своего рода.

— Я принимаю ваши извинения, — кивнул в ответ.

Обработать или залечить рану я предлагать не стал.

Во-первых, она была совсем поверхностной, в условиях победы нужна была первая кровь, а не серьёзное ранение. Во-вторых, Антон и сам врач. А в-третьих, это было бы для него унизительно.

Они с секундантом молча покинули поле боя.

— Это было потрясающе! — воскликнул Енин. — Первый раз видел такую элегантную, быструю и красивую дуэль. Не ожидал, что ты так здорово фехтуешь!

— Спасибо, — улыбнулся я. — Который час?

— Восемь вечера, — тут же отозвался Андрей. — А что, хочешь куда-то позвать отметить?

— И подготовить тебя к зачёту, — добавил я. — Очень хочу. А то сегодняшний момент с назначением копрограммы — действительно грубая ошибка.

Мы отправились в ближайшее кафе, совмещать два дела. Праздник в честь моей победы, и обучение Андрея.

* * *

Маргарите Александровне было очень стыдно за свой порыв с приворотным ритуалом. Взрослая женщина, и о чём думала только? Может, это болезнь уже как-то на мозг влияет? Нет, Константин бы предупредил…

Он убедил, что свою настоящую любовь Фетисова ещё встретит. Но хоть бы тогда намекнул, где его искать…

Зазвонил телефон. Филимонова Алла Борисовна. Только её ещё не хватало.

— Здравствуй, дорогая! — взяв трубку, пропела Маргарита Александровна. — А я сама всё собиралась тебе позвонить, но времени не было.

— Дорогая, ты в порядке? — голос Аллы Борисовны был напускно-тревожным. — На этих выходных не видела тебя на девичьем чаепитии у Костяновых. Да и благотворительную выставку ты не посетила. Неужели всё в клинике?

Грымза, но вот ей про болезнь точно говорить ничего нельзя. Хотя никому из высшего общества нельзя. Благо Костя держит слово, и всё это остаётся в тайне.

— Просто дела, — уклончиво ответила Фетисова. — Поэтому пока что не до подобных мероприятий.

— Дорогуша, мой супруг решил меня порадовать! — Филимоновой было уже всё равно. Она любила скакать с темы на тему. — Он устраивает бал-маскарад, представляешь⁈ Через десять дней, в субботу. Времени конечно катастрофически мало, чтобы всё подготовить.

— Барон Филимонов? — Фетисова не смогла избежать проскользнувшего в голосе удивления. — Не думала, что его подобные мероприятия вообще интересуют.

— Да я и сама удивилась, с чего бы такая инициатива, — согласилась Алла Борисовна. — Но вот упёрся, что хочет провести. Это я к чему, ты приглашена, дорогая.

И зовёт она Маргариту Александровну явно не просто так.

— С радостью приду, — отозвалась Фетисова.

— И как раз познакомишь меня со своим молодым человеком, — добавила Филимонова. — Ведь выходит срок, выданный тебе на выполнение условия спора, помнишь.

Разумеется, помнит!

— Непременно познакомлю, — ответила Маргарита Александровна. — Извини, дорогая, пора бежать по делам. Чмокаю!

Она поскорее закончила разговор. Вот чёрт, надо что-то придумать.

Или эта кочерыжка безмозглая по всему высшему свету сплетни разнесёт, о том как Фетисова проиграла спор.

* * *

С Николаем мы просидели несколько часов в одном из ресторанов. Удалось хорошо провести время, так ещё и погонять его по всем основным инфекциям. Знания у парня были хорошие, но он ещё терялся в нюансах.

Это пройдёт. Жирков отличный учитель, и с Ениным они создали прекрасный тандем.

Разошлись мы около одиннадцати вечера, и я направился домой. По пути мне неожиданно позвонил отец.

— Здравствуй, — ответил я в телефон.

Ко всем звонкам отца я теперь относился трижды настороженно. Всё-таки тот уже несколько раз показывал своё истинное отношение ко мне. Сначала просил сблизиться с каким-то аристократом, затем предлагал навязанный брак… А потом и невесту саму притащил, вот до сих пор теперь с ней мучаюсь.

Так что я смирился, что отношения нам уже не наладить. Но с полученных денег и премии семье всё равно часть отослал, да и полностью общение прекращать не собирался.

Я занял место их сына, и бросить их на произвол судьбы не мог.

— Здравствуй, сын, — у отца были схожие эмоции. В прошлый раз мы довольно сильно поссорились, но извиняться он явно не планировал. И похоже знал, что от меня извинений тоже не будет. — У меня новости.

— Слушаю, — коротко сказал я.

— Нашу семью пригласили на бал-маскарад в особняк Филимоновых, — с гордостью произнёс отец. — Это очень известный в городе барон. И это большая честь для рода Боткиных!

Первое приглашение за такое долгое время. Очень странно. Впрочем, отец действительно рад, так что не буду портить ему настроение лишними подозрениями.

— Это здорово, рад за вас, — отозвался я.

— За нас, — поправил отец. — Приглашение на трёх человек, на всю семью Боткиных. И твоё имя указано отдельно, как приглашённого наследника Боткиных. Так что надо идти всем вместе.

Ещё страннее. Зачем отдельно звать меня? Приглашение высылается на семью, а семья уже решает между собой, кто пойдёт. Глава рода на такие встречи идёт в любом случае, остальные — по его желанию.

Тут же меня как будто специально пытаются туда заманить. Но возможно, мне просто уже так кажется… Слишком много всего вокруг меня происходит последнее время.

— Когда этот бал? — уточнил я.

— Через десять дней, в субботу, — ответил отец. — Бал-маскарад, так что ношение масок обязательно.

— Я приду, — пообещал я. — Первое приглашение за долгое время, надо идти всем.

На самом деле, просто развеять мои подозрения. Да и выйти в высший свет лишним не будет. В любом случае — в себе я уверен, и опасаться нечего.

Дома я рассказал уже почти заснувшему Клочку, как прошла дуэль, и сам отправился спать.

Утром, как и договаривались с крысом, оставил его дома, а сам пошёл в клинику. В ординаторской уже были спящий Шуклин, Лена и пьющий кофе Никита. Стандартная компания.

— Костя, доброе утро, — бодро поздоровался последний. — Что-то совсем от коллектива отбился. Совсем нам последние новости не рассказываешь, и даже свой успех на конференции не предложил отметить!

— Да там не успех, всего лишь хороший доклад, — отмахнулся я.

— Всё равно, предлагаю в эту субботу накрыть в отделении стол. Посидим, пообщаемся, — Никита был за любой кипиш, кроме голодовки.

В воскресенье я собирался ехать в Выборг, но суббота вполне была свободна. Тем более что долго я на этих посиделках не сидел, пару часов и всё.

— Договорились, — кивнул я.

— Птенцы, всем рота подъём! — скомандовал Зубов. — Птенец Боткин, вам посылка.

Довольно неожиданные слова от наставника в пятницу утром.

— Что за посылка? — удивился я.

— Да вот, под дверью ординаторской стояла, — он протянул мне небольшую коробку. На ней красовалось надпись «Боткину Константину Алексеевичу, врачу-интерну терапевтического отделения».

Как-то слишком подробно, ещё бы мою группу крови здесь же написали…

— А что это? — с любопытством спросил Никита.

— Понятия не имею, — я покрутил коробку в руках. Жаль, Клочка дома оставил, он не сможет по запаху определить, безопасна ли она.

Хотя с другой стороны, со всеми недругами я более менее разобрался. Кончено, остались ещё недоброжелатели, тот же Шуклин, который как обычно дремал на диване. Но вряд ли кто-то из них мне яд решил бы подослать. Или бомбу прямо в клинику отправить.

И Никита не отстанет, пока не узнает, что там в коробке. Да и Зубов смотрит с любопытством.

Я открыл коробку, и под пристальные взгляды всех присутствующих достал… женские трусики. Какого⁈

Глава 12

Я смотрел на женские трусики, остальные присутствующие в ординаторской смотрели на меня. А трусики ни на кого не смотрели.

И главное, в ординаторской воцарилась тишина. Можно было услышать, как пациент из палаты на другом этаже кашляет.

— Слишком много шуток, — не выдержал Зубов, и схватился за голову. — Я сейчас лопну, кто-нибудь, позовите врача! Есть здесь врач?

— Вы сами врач, — прыснул со смеху Никита.

— А, точно, — кивнул наставник. — Итак, Боткин. Будет лучше, если вы как-нибудь прокомментируете эту посылку… Ну или скажите что-нибудь.

— Впечатляет, — убрав предмет назад в коробку, кивнул я.

Никита схватился на живот и буквально забился в истерике.

— Меня тоже впечатлило, — выдавил из себя он.

— А… может там есть записка? — предположил Зубов. — Или же это какие-то ваши игры? Брачные?

— Кто сказал брачные игры? — в ординаторской появился Терентьев.

Да как он вообще сейчас это сделал⁈ Да это же просто немыслимое совпадение, вот так появиться в ординаторской именно на этой фразе. Я его уже больше недели не видел. А тут он взял и как ни в чём не бывало появился.

— Косте прислали женские трусики, и мы строим догадки по этому поводу, — тут же пояснил ему немного успокоившийся Никита. — Сегодня самая лучшая планёрка за всё это время!

— Уважаю, — радостно кивнул гинеколог. — Эх, мне бы ваши годы…

— Да тебе в любые годы разве что панталоны прислать могли, утка ты старая, — тут же отреагировал Зубов. — Парашюты такие, знаешь. Размера икс-икс-икс-икс-эль.

— Да ну тебя, — надулся Терентьев.

Пока они обменивались колкостями, я внимательно осмотрел коробочку. Никаких подписей, никаких записок. Ничего. Только моё имя — и содержимое.

А вариантов, кто это мог прислать слишком много. Придётся просить Клочка помочь найти хозяйку. Он точно поржёт над этой ситуацией.

— А ты чего вообще припёрся? — тем временем спросил Зубов у Терентьева.

Да, мне вот тоже интересно.

— Да мне птенец один нужен… Там в отделении надо помочь, — отозвался гинеколог. — Подари кого-нибудь, а?

— У меня у самого уже дефицит, — недовольно отозвался Зубов. — Ладно, забирай Шуклина.

— Что сразу меня? — недовольно спросил Павел.

— А вы хотите вместо этого объясниться за вчерашнюю ситуацию? — усмехнулся Зубов.

— Нет, — сразу испугался тот. — Лучше я помогу с беременными!

Он выпрыгнул за дверь, даже не дожидаясь Терентьева.

— Эх, жаль, он так быстро сдался, всё самое интересное пропускаю, — вздохнул гинеколог и отправился за ним.

Я спрятал коробку в сумку и принялся ожидать дальнейших указаний наставника.

— А Лену заберу тогда я, мне тоже нужна помощь на другом этаже, — сориентировался Никита. — Вы не против, Михаил Анатольевич?

— Меня сегодня просто со всех сторон решили обокрасть, — вздохнул наставник. — Ладно уж, мне зато Боткин остался.

Никита с Леной тоже ушли.

— Ольге Петровне предъявлены обвинения, — убедившись, что мы одни, рассказал мне Зубов. — В умышленном нанесении вреда пациенту. Это уголовная статья, ей грозит лишение свободы. Ну и возможности работать медсестрой у неё теперь не будет.

— А что Соколов? — поинтересовался я. — Она не стала говорить, что это было его распоряжение?

— Нет, — покачал головой Михаил Анатольевич. — Сказала, что это была её инициатива. Так что Соколов останется безнаказанным, несмотря на все его действия. Это же надо — чуть не подставить нас перед иностранными коллегами!

— Не останется, — заверил я. — Этот вопрос я решу сегодня вечером.

— Уже привык просто вам верить, — усмехнулся Зубов. — И даже трусики не испортят вашей репутации. Тогда у вас как обычно, Фетисова, пятая и шестая палаты. В шестой палате новенького с поликлиники направили, Топорков.

— Главного врача ещё не выписывают? — вспомнив ещё один момент, поинтересовался я.

— Ещё неделю точно пробудет в качестве пациента, — покачал головой Зубов. — Больше в качестве перестраховки, но всё же.

Хотя я уже воздействовал на него магией, и точно знал, что Николаю Андреевич у ничего не угрожало.

Кивнул, и направился работать. Соседку Марию Семёновну должны выписать завтра, но она просила ей не помогать с переездом домой. Предстояла ещё долгая реабилитация, хотя я тоже сделал своей магией всё, что мог.

Фетисова тоже выписывалась завтра. С ней ещё сложнее, я обещал вылечить её от считающейся в этом мире неизлечимой инфекции. И артефакт, полученный за помощь внучки Марии Семёновны в этом должен помочь.

Первым делом я направился к новому пациенту в шестую палату. Чтобы он успел пораньше сдать анализы, и уже картина стала яснее.

— Доброе утро, — вошёл в палату я. — Мне нужен Топорков.

— Это я, доктор, — тут же откликнулся один из мужчин. — Давайте поскорее, пока снова в туалет не захотелось!

Сразу же интересное начало. Всё-таки мы в терапевтическом отделении, а не в инфекционном. Да и направлен пациент из поликлиники.

— Давно диарея мучает? — сразу же спросил я.

— Да недели три уже, — вздохнул пациент. — Измучился, сил нет! Никуда толком не пойти, если не буду знать, что там туалет есть. Привязан к одному месту! Хорошо хоть работа позволяет… Я управляющий магазином.

Пока он отвечал, я внимательно его осматривал, пока что без магии. Худой, бледный, молодой мужчина, лет тридцати — тридцати пяти.

— Какие ещё жалобы есть? — спросил я.

— Живот болит ещё, — ответил Топорков. — Иногда кровь… ну, после похода в туалет есть. А ещё похудел что-то, даже жена отметила. И вот, испугалась, что у меня рак. Отправила в поликлинику. А те оформили сюда, в терапию.

Когда человек резко теряет вес, первое предположение обычно об онкологии. И не скажу, что это плохо. Онконастороженность среди пациентов должна иметь место быть. Лучше провериться лишний раз и не найти онкологии, чем не провериться — и пропустить её.

— Три недели эти симптомы, — кивнул я. — А раньше таких приступов не было? Ну, в течение года, например?

— Нет, — поморщившись, ответил Топорков. — Первый раз такое.

— Питаетесь регулярно? — уточнил я следующий момент.

— Стараюсь, — кивнул пациент. — Придерживаюсь правильного питания, перекусами не балуюсь. Вредных привычек нет, знаю, вы об этом тоже сейчас спросите.

Он прав, как раз собирался спросить. Действует на опережение. Я задал несколько других вопросов, и только после тщательного сбора анамнеза активировал диагностический аспект.

Яркое свечение в кишечнике. Так, гастроэнтерологическим аспектом могу определить. В каком именно отделе… В подвздошной, поперечно-ободочной и сигмовидной кишке. Немного в толстой, но свечение не такое яркое.

Напрашивается один из двух диагнозов. Неспецифический язвенный колит или болезнь Крона. Для точного диагноза нужна колоноскопия.

Невольно представил, как обрадовался бы Болотов, если бы такой пациент достался ему. Он колоноскопии назначать любил, по поводу и без повода.

Но конкретно в этом случае без неё не обойтись.

— В семье у кого-нибудь были хронические заболевания органов пищеварения? — спросил я у Топоркова.

Важный момент. Заболевания, как язвенный колит или болезнь Крона могут быть генетическими. Поэтому уточнить надо было.

— Нет, — покачал он головой. — По крайней мере, я не знаю.

— Понял, — кивнул я. — Вам надо пройти ряд обследований. В том числе колоноскопию. Только так можно точно определить диагноз.

— А без этого никак? — поморщился пациент. — Ну как-то совсем мне не хочется… Такого.

Найдите мне человека, которому захочется. Хотя нет, не ищите.

— Никак, — отрезал я. — Это обследование необходимо для диагноза. Сейчас пришлю к вам медсестру, она обеспечит подготовку.

Колоноскопия выполняется не просто так. Для этой процедуры пациента должен подготовиться. Соблюсти диету хотя бы сутки, прочистить кишечник. Иначе ничего эндоскопист не увидит.

Топорков не очень охотно кивнул, и я переключился на других пациентов. После обхода двух своих палат передал направления на пост медсестры. За этим постом временно была Света.

— Доброе утро, Константин Алексеевич, — улыбнулась она самой обворожительной улыбкой, когда я подошёл с направлениями. — Как у вас дела?

Не смог автоматически не вспомнить присланные мне с утра трусики. Может обойти всех знакомых женщин с вопросом «а это не ваши?»

Но что-то мне подсказывает, что это плохая идея. Наверное, здравый смысл.

— Всё хорошо, — кивнул я. — Вот, направления на анализы. Пока что ты Ольгу Петровну заменяешь?

— Да нет, просто пока что дежурства на посту выставили между девочками, — улыбнулась она. — Нас сегодня главная медсестра клиники вызывала всех, пока так распорядилась. А в отделение скорее всего кого-то другого возьмут, вряд ли нас повысят.

— Понял, — кивнул я.

Света потупилась, но сбор новых сплетен у медсестёр, видимо, в крови. Поэтому она не смогла удержаться.

— А Ольга Петровна правда пыталась навредить пациенту? — осторожно спросила она. — А то слухи разные ходят, а нам надо знать правду…

— Зачем? — усмехнулся я.

— Ну как же… — зачем она ещё не придумала. — Это же наше отделение. И надо быть в курсе… событий.

— Главное, о чём надо быть в курсе — это то, что Ольга Петровна здесь больше не работает, — отрезал я. — А слухи плодить не надо. Лучше заниматься работой. Ясно?

— Поняла, — скуксилась она. — Больше не буду.

Закончив этот выговор, я направился к Фетисовой. Та уже явно меня поджидала.

— Константин Алексеевич, добрый день, — бросилась она ко мне. — Как вы?

— Это я здесь должен задавать этот вопрос, — усмехнулся я. — Завтра уже выписываетесь. Не забывайте принимать препараты, это очень важно, чтобы поддерживать ваш иммунитет. Пока я вас не вылечу, их придётся принимать.

— Я помню, — кивнула она. — И наблюдаться у вас. И быть осторожной. Мне уже выдали и мои права, и мои обязанности. Но главное — информация действительно не просочилась в высший свет. Я проверяла.

Рад, что удалось сохранить анонимность. Сомневался в этом, из-за обилия любительниц посплетничать в нашей клинике.

— У меня ещё есть другой вопрос, — добавила Маргарита Александровна. — То есть, дело… Вы говорили, что не вы — моя судьба. Но как бы мне ускорить поиски именно судьбы?

Ух, вот это она загнула конечно. Женщины с их загонами меня сегодня с ума сведут.

— Зачем? — спросил я.

— Мне нужно показать подруге молодого кавалера, — Фетисова густо покраснела. — Она позвала меня на бал-маскарад, и я заявила, что приду туда… не одна.

Слишком много стал я сталкиваться с этим балом-маскарадом.

— У барона Филимонова? — уточнил я.

— Да, — глаза Маргариты Александровны широко распахнулись. — А вы откуда знаете?

— Моя семья тоже приглашена, — усмехнулся я. — Что ж, я подумаю, как выпутаться из этой ситуации.

Быть официальным кавалером Фетисовой я не хочу — тогда слухи расползутся по всему высшему свету. Да и отцу я уже сказал, что не будет никакой помолвки.

Но и женщину в беде не оставлю. Что-нибудь придумаю. К тому же, есть у меня один вариант.

— Договорились, — кивнула она.

Я провёл заключительный осмотр и направил Маргариту Александровну на анализы. А затем направился в ординаторскую.

* * *

Шуклин мрачно ходил от одной беременной к другой. Шутки Терентьева его раздражали, как и вся эта работа.

Но всё лучше, чем оставаться в терапевтическом отделении. Вчера он не выдержал и порвал связь с единственным союзником — Антоном. Сегодня попытался с ним помириться, но тот даже разговаривать не стал. А на щеке какой-то порез странный. Явно что-то произошло.

Так что связь со всеми союзниками потеряна. Мечты о собственной квартире потеряны. Всё потеряно.

— Можно мне на перерыв? — после очередной палаты подошёл он к Терентьеву.

— Ещё как можно, и постарайтесь вернуться с менее кислым лицом, — бодро отозвался гинеколог. — А то вы мне всех пациенток так распугаете, и они рожать передумают!

Шуклин вяло улыбнулся шутке и поспешил вниз. Хотелось подышать свежим воздухом, хоть как-то собрать мысли в кучу.

Надо уходить из интернатуры… Смысл здесь вообще задерживаться? Хотя куда ему уходить? Он нигде не нужен, работать больше негде, образования другого нет. Отец никакого тёплого местечка не обеспечит.

Единственный шанс на нормальную жизнь — это было то самое обещание отца. И Павел пробовал, честно!

Сколько усилий он приложил, чтобы попытаться остаться единственным в интернатуре, и получить место в клинке. Сколько планов строил. Сколько их провалились.

— Пашка, это ты, что ли⁈ — услышал он на улице знакомый оклик.

К нему быстрым шагом приближался Ковалёв Валера, бывший однокурсник. Кажется, его отец пристроил на хорошее местечко где-то в киноиндустрии. То ли консультантом, то ли не пойми кем.

Шуклин жутко тогда ему позавидовал. Вот уж кого отец любит безо всяких условий!

— Привет, Валера, — кивнул ему Павел. — Рад тебя видеть.

Вообще не рад. Его появление сделало этот день просто невыносимо отвратным.

— Ты тут какими судьбами? — как ни в чём не бывало спросил Ковалёв.

— Интернатуру прохожу, — отозвался Шуклин. — А ты?

— Хотел проверить, правда ли здесь работает наш с тобой однокурсник, Боткин Константин, — отозвался Валера.

У Шуклина уже точно скоро будет аллергия на одно только это имя. Боткин, Боткин, Боткин. Везде этот Боткин.

— Правда здесь, — грубо ответил он. — Зачем тебе это?

— У меня с ним возникли небольшие разногласия, — Валера гневно сжал кулаки. — Из-за него меня уволили с должности консультанта в одной кинокомпании!

А вот это уже интересно!

— Рассказывай поподробнее, — заявил Шуклин.

Терять уже всё равно нечего. Может, хоть с Валерой что-нибудь получится?

* * *

В три часа дня как обычно отправился помогать с больничными листами и их продлением по врачебной комиссии. И меня сразу же подозвала к себе Мария Михайловна.

— Ну и долго вы ещё будете меня динамить? — закрыв за моей спиной дверь, спросила она.

Может, это её подарочек с утра пришёл? Ну спрашивать такое у заместителя главного врача не хочется.

— Сегодня в девять вечера я у вас, — улыбнулся я.

После работы у меня встреча с корреспондентом Летовым, а потом можно и на чай сходить.

— Только сегодня без всяких форс-мажоров, — она кокетливо погрозила мне пальцем, и я отправился в другой кабинет.

Там ждала ещё одна женщина, которая жаждала моего внимания.

— Константин Алексеевич, спасибо вам огромное! — воскликнула Катя Енина, как только меня увидела. — Я вам снова так благодарна! Вы столько делаете для нашей семьи, уже даже неловко как-то.

Что я на этот раз ещё успел такого сделать?

— Ты о чём? — с любопытством поинтересовался я.

— Ну, вы помогли моему брату подготовиться к зачёту, — торопливо пояснила девушка. — Он мне уже рассказал, что блестяще ответил своему руководителю. И ведь всё благодаря вам!

Хорошие новости. Значит, вчерашнее занятие с Андреем, на которое я убил весь вечер, не прошло зря. И вторая хорошая новость — он не стал рассказывать про дуэль. Всё-таки это довольно личное.

— Рад, что смог помочь, — кивнул я.

— Он вообще в восторге от ваших посиделок, — добавила Катя. — Такой счастливый! Так что я очень вам благодарна! Сегодня к вашему приходу уже сделала большую часть дел, так что справимся быстро!

Это тоже приятно, своих дел и в терапии хватает, а тут хоть время сэкономлю. Мы действительно разобрались со всем за час, и я направился к себе.

Колоноскопию Топоркову назначили на понедельник утро. Пока что я расписал симптоматическую терапию, и разумеется, вкачал лекарскую магию.

Но это тоже весьма интересная задача. И неспецифический язвенный колит, и болезнь Крона не лечатся. Алхимией, если точнее.

Но лекарской магией можно попробовать. Правда, это тоже нужно подобрать определённое сочетание аспектов, и точно знать, куда магией воздействовать.

Сложно…

Закончив все дела, я отправился в кафе к Летову. Александр уже ждал меня за столиком.

— Добрый вечер, — приветливо помахал он рукой. — Принесли мне новую бомбу?

— Надеюсь, что так, — кивнул я. — Информацию про бывшего нашего интерна, Соколова.

Я принялся подробно расписывать про подвиги Романа, а Летов записывал, периодически задавая дополнительные вопросы.

— Отец Соколова очень влиятельный человек, — задумчиво произнёс он, когда я закончил рассказ. — А мы собираемся такое обнародовать про его сына…

— С бароном Жуковым это не было преградой, — напомнил я. — Хотя он тоже влиятельный человек.

— Это другое, — покачал головой Летов. — Там была информация на самого Жукова. А тут на сына влиятельного человека. За Жукова заступиться было некому, понимаете?

Теперь понял. В том случае мы растоптали репутацию самого Жукова. Здесь же есть шанс, что на защиту сына придёт Соколов-старший, с безупречной репутацией.

Однако мне эта статья была нужна. Поэтому вопрос надо было решать.

— Я согласен выполнить дополнительное условие, — заявил я. — Ведь такое наверняка имеется.

— Вы уже хорошо меня изучили, — усмехнулся Летов. — Я не забыл вашу помощь для моей жены. Но у меня болеет ещё и мать. Неврологи заявили, что у неё какой-то ХИГМ.

Хроническая ишемия головного мозга. Распространённое старческое заболевание. Сейчас существуют лекарственные препараты, позволяющие улучшать самочувствие, и несколько притуплять симптомы.

Но Летов явно хочет, чтобы я помог сильнее.

— Я посмотрю вашу мать, — кивнул я. — На следующей неделе. Обещаю.

Обещания свои я всегда держал, поэтому у Александра не было поводов мне не верить.

— Статья будет к понедельнику, — кивнул он. — Буду ждать звонка.

На том мы с ним и разошлись. И я отправился к Марии Михайловне. Чай сам себя не выпьет.

* * *

Лена вновь слушала разглагольствования отца, но уже не на тему свадьбы. С этой темой она пока что отстал, ещё сам не решив, что ему дальше делать.

Зато появилась другая «гениальная» идея.

— Надо тебе переводиться в неврологию, — как обычно бесцеремонно заходя в комнату, заявил он.

— В смысле? — ахнула Лена. — В какую неврологию? Мы договаривались, что ты дашь мне выбор, куда идти дальше!

— Слишком уж ты своевольная с этими своими выборами, — поджал губы отец. — Слушай, я потом из клиники уйду. А отделение надо на кого-то оставить. И лучшая кандидатура — моя дочурка. Где ты ещё так легко и просто получишь должность заведующего?

Отец и правда считал, что это замечательная идея. Ну сколько же можно всё и всегда решать за Лену!

— Я не пойду в неврологию, — отрезала девушка. — Мы договаривались, что я выберу направление себе по душе! И неврология интересует меня в последнюю очередь.

— Выбрать направление по душе, выбрать жениха по душе, — скривился отец. — Лена, надо вообще-то и о семье думать.

— Я всю жизнь только о ней и думала, — попыталась возразить она. — В школе и в академии я всегда вела себя должным образом, и делала всё, что ты мне говорил!

— Так и должно быть, — отец резко вскочил и стукнул кулаком по столу в её комнате. — С понедельника оформлю твой перевод в моё отделение. Будешь числиться моим интерном. И всё на этом!

По своему обыкновению он резко вышел за дверь, с громким звуком захлопнув её за собой.

Оставив Лену одну. Да что же это такое…

* * *

Поздно ночью я всё-таки вернулся домой. Не хотел, чтобы Клочок переживал о моей пропаже, да и новости ему рассказать надо.

Как и предполагал, чуткий нос мало того, что сразу понял, где я был, так ещё и долго смеялся над историей с посылкой.

Но пообещал помочь, завтра Зубов должен был вызвать дератизатора, так что с понедельника крыс возвращался в клинику.

И будет заниматься поиском загадочной отправительницы нижнего белья.

Пообщавшись с крысом, я отправился спать.

Утром пришёл на работу чуть раньше обычного, но в ординаторской уже был Зубов.

— Константин, новых посылок вам сегодня не было, так что не знаю, доброе ли это утро, — ехидно подметил он.

— Жаль, надеялся полный комплект собрать, — усмехнулся я. — А вы чего так рано?

— Точно, — спохватился наставник. — В нашу клинику для обязательного профилактического осмотра терапевтами и сдачи анализов прислали студентов «Элементариума».

— Элементариума? — переспросил я.

— Стихийная академия, лучшая в городе, — пояснил Зубов. — Нескольких студентов направляют на какие-то соревнования, или что-то в этом духе. И им нужно пройти комиссию. И направили их к нам, а не в поликлинику, потому что комиссия нужна срочно. И мне нужен терапевт, умный, самый лучший, который возьмётся за это дело.

— Сколько подхалимажа, — усмехнулся я. — Хорошо, я помогу.

— Они уже ждут возле бокса, который переоборудован под приёмную сегодня, — обрадовался Зубов. — Спасибо вам, Константин!

Мои пациенты, понятное дело, никуда не денутся. Так что надо разобраться с этим профилактическим осмотром побыстрее. Благо, раз он профилактический — жалоб быть не должно.

В боксе меня уже ожидал первый студент, молодой парень с рыжими волосами, но не как у Енина, а скорее красно-рыжими.

— Доброе утро, — поздоровался я. — Меня зовут Константин Алексеевич. Проведу вам профилактический осмотр. Жалобы есть?

— Есть, — коротко заявил тот. — Но вы мне с ними не поможете.

А я надеялся, что жалоб у студентов не будет.

— Почему же не помогу? — полюбопытствовал я.

— Никто не может помочь, — ответил студент. — Они ведь связаны с магией. И активируются только в определённый момент.

А это звучит уже интересно. С магическими заболеваниями я сталкивался редко. Как я сам сделал вывод, это было связано именно с постепенным вымиранием магии. Магией пользуются меньше — и магических заболеваний меньше.

Но две тысячи лет назад их было очень много. Поэтому уж лучше меня не справится никто.

— В какой момент? — спросил я.

— Когда я нервничаю, — выдавил из себя парень. — Например, как сейчас…

И его тело резко охватил огонь.

Глава 13

Несмотря на предупреждение пациента, воспламенение стало неожиданностью!

— Не подходите ко мне! — испуганно выкрикнул студент. — Вы обожжётесь!

Сам он вышел на середину бокса, стараясь держаться как можно дальше от окружающих его предметов. Понятное дело, огонь мог перекинуться на них.

Так, сейчас надо действовать быстро, а с причинами разбираться уже после. Я схватил огнетушитель, но активировать его не успел. Огонь вокруг парня потух сам собой.

— Это обычно быстро проходит, — выдохнул он. — Только силы все отбирает.

Он с трудом добрался обратно до стула и приземлился на него в полном изнеможении. Кожа его была красной и горячей, но ожогов нигде не было.

Одежда, видимо, сделана из огнеупорных тканей. Она полностью осталась целой.

Итак, передо мной магическое заболевание. Первый раз встречаюсь с такими за время пребывания в этом мире. А две тысячи лет назад я выделял даже отдельный аспект, связанный с магическими заболеваниями.

Сейчас его уже никто не получает из-за ненадобности. Но у меня-то он есть.

Я смочил холодной водой полотенца, и приложил к наиболее раскрасневшимся участкам кожи парня. Их следовало как можно скорее остудить.

— А теперь рассказывай, — заметив, что парню стало легче, приказал я. Затем посмотрел в его карту, чтобы узнать его имя, — Сергей, давно это у тебя?

— Месяц, наверное, — ответил тот. — Мы должны участвовать в конкурсе стихийников, участники будут со всей Российской Империи. И наш куратор усилил нам программу тренировок, мы стали практически круглыми сутками тренировать свою магию. И тогда начались первые приступы. Если сильно волнуюсь, или боюсь, то загораюсь. Через пару минут огонь проходит, и после этого сил как будто и нет.

Типичный пример огненной лихорадки. На всякий случай перепроверил себя магическим аспектом — так и есть.

Это заболевание, которое возникает у магов огня при чрезмерном использовании своей силы. Ведь пользование магическим центром надо тренировать постепенно. А если в современном мире толком не используют магию, а тут вдруг экстренно решили готовиться к соревнованием — понятно, что магический центр перегружен.

— Ты вашему куратору это говорил? — поинтересовался я.

— Говорил, но он сказал, что это всё мелочи, — вздохнул Сергей. — Чтобы я не выдумывал. И чтобы никому не говорил про этот недуг. Потому что для мага подобное должно быть стыдно.

Отлично этот куратор устроился. Уверен, дело именно в этих соревнованиях. За победу в них явно полагается какой-то приз, вот куратор и решил наплевать на здоровье и состояние своих студентов, только чтобы они принесли победу.

Вместе с тем, огненная лихорадка — это серьёзное заболевание. Основной симптом — неконтролируемое высвобождение внутренней энергии в виде пламени, которое охватывает тело носителя при малейшем эмоциональном всплеске. При стрессе, например.

Часто оно бывает связано с чрезмерным использованием магии без достаточного восстановления.

В лечении два принципа. Первый — помочь магическим аспектом лекарской магии. И это я уже сделал.

Но второй, и не менее важный — это обеспечить пациенту покой. Он не должен попадать в стрессовые ситуации, и не должен пользоваться магией. Ну, хотя бы неделю.

— Для лечения вам необходим полный магический покой, — озвучил я. — Нельзя пользоваться магией семь дней.

— Несмешная шутка, доктор, — отозвался Сергей. — Я же вам объяснил, у нас соревнования. Наша академия собрала команду из лучших магов-стихийников. Вот, только комиссию и осталось пройти, и вперёд на соревнования. А вы говорите — магией не пользуйся.

— Если ты будешь использовать магию — то мало того, что ты кому-то причинишь вред, так ещё и твой магический центр перегорит, — объяснил я. — И больше вообще магией никогда не воспользуешься.

И это я ещё не самые страшные исходы перечислил. Огненная лихорадка — серьёзное заболевание.

— Но наш куратор не разрешит мне сняться с соревнований, — мои слова явно взымели успех, но Сергей всё ещё сомневался. — Он же нас столько готовил.

— Я сам с ним поговорю, — отозвался я. — Только выполняй указания врача. Тебе нельзя пользоваться магией, даже чуть-чуть.

— Понял, — кивнул тот. — Не буду, обещаю.

Он вышел, а ко мне зашёл следующий студент Элементариума. В этот раз это оказался маг воды, и хотя явных симптомов никаких не было, магия его тоже была истощена.

И снова пришлось воздействовать магическим аспектом, а затем объяснять, что неделю магией пользоваться нельзя.

Собственно, почти все студенты, которые должны были участвовать в этой олимпиаде, по итогу оказались с запретом на использование магии.

Академии и их куратору это ой как не понравится. Но мне на это всё равно, я волнуюсь за их здоровье, а не за их победу на олимпиаде.

Затем я заверил всех студентов, что сам разберусь с их начальством, выписал им справки на неделю, и отправил домой.

И направился в ординаторскую к Зубову.

— Михаил Анатольевич, мне нужно связаться с преподавателем или ректором академии Элементариум, студентов которой я сегодня осматривал, — заявил я.

— Решили получить второе образование? — усмехнулся Зубов. — Но почему именно стихийную магию?

— Я собираюсь снять команду студентов с соревнований, — отозвался я.

Зубов резко посерьёзнел.

— Так, стоп, — проговорил он. — То есть, руководство академии отправило команду студентов, которые направляются на олимпиаду. При чём, олимпиаду среди всей Российской Империи. И вы сделали им заключение, что участвовать в этой олимпиаде они не могут?

— Всё так, — кивнул я. — Их магические центры перегружены. Если они продолжат использовать магию в ближайшую неделю — окончательно их перегреют.

— Эта академия всегда отличалась не самым гуманным отношением к студентам, — отоврался наставник. — Считается самой престижной академией для стихийников в нашей Империи. Но сомневаюсь, хорошая ли идея, запрещать им участвовать в этой олимпиаде. Вы должны понимать, что это престиж…

Престиж для этой самой академии, престиж для всего города. Но мне плевать. Здоровье студентов всё равно важнее. А тут речь, хоть и о магическом, но о здоровье.

— Я всё равно запрещу им участие в олимпиаде, — отозвался я. — Это моё решение как их врача. Вы сами поручили это дело мне, и значит мои решения тут не обсуждаются. Так что как я могу связаться с руководством академии?

— Их куратор сегодня придёт ближе к двенадцати, — вздохнул наставник. — По правилам он тоже должен пройти осмотр.

— Тогда в двенадцать с ним и поговорю, — решительно кивнул я.

Больше не дожидаясь новых споров, я отправился по другим делам. У меня две палаты пациентов, никуда они не денутся. Правда, сразу же добраться до них у меня не получилось.

— Псс, Константин, — раздался в коридоре шёпот. Это возле палаты Фетисовой притаился Никита. — Подойди, пожалуйста.

Великий Ткач, за что мне всё это? Подошёл, я же обещал ему помочь.

— Что случилось? — вздохнул я.

— Ну как бы… — замялся тот. — Ты говорил, что поможешь мне… С этой женщиной!

— Для начала я должен кое с чем разобраться, — отозвался я. — Велел же тебе подождать.

— Если ты про диагноз, то я в курсе, — неожиданно заявил коллега. — И меня это не пугает.

Зато меня пугает, что он в курсе!

— С чего ты такое взял? — тут же спросил я. — Кто тебе сказал про диагноз, и про какой?

— Мне никто не говорил, — мотнул он головой. — Ольга Петровна отказывалась заходить в эту палату. А я прекрасно знаю, что она этого страсть как боится. Спидофобия у неё. Не первый год здесь работаю, выучил уже.

— Этого маловато, чтобы предполагать подобный диагноз, — подметил я. — Ты что-то не договариваешь.

— Подсмотрел в истории болезни, — зажмурился он. — Не ругайся, прошу! Я хотел побольше о ней узнать. И в принципе, я имею право смотреть другие истории болезни. Я терапевт, а ты интерн. Ой, я не это хотел сказать…

Он совсем запутался и сконфузился. Мда, стоило догадаться. Нет, в принципе он действительно имел право посмотреть историю болезни. Но это раскрыло тайну Фетисовой, которую она сама очень сильно пыталась сохранить в секрете.

И у меня до этих пор это получалось.

Никита поступил не самым лучшим образом со мной, и с пациенткой. Однако он явно раскаивался в этом.

Любовь творит странные вещи с людьми. Это я уже понял по Ольге Петровне и её поведению.

— Я очень разочарован в твоём поступке, — покачал я головой. — Надеюсь, тебе действительно стыдно. И также надеюсь, что ты понимаешь важность конфиденциальности.

— Я понимаю, честно! — воскликнул Никита. — Всё соблюду, то есть собляду… В общем, в лучшем виде всё будет! Прости ещё раз. Знаю, что поступил как последний осёл.

И правда раскаивается, такое сыграть сложно. Что ж, буду относиться к нему с настороженностью, но данное поведение всё-таки прощу.

— Я собираюсь вылечить Маргариту Александровну лекарской магией, — заявил я. — Но мне нужно время, чтобы подготовиться к этому. Я поэтому и просил тебя подождать. Она будет здоровой.

— Но я не могу ждать, — вздохнул тот. — Она мне каждую ночь снится! Я хочу быть рядом с ней…

Ой нет, только не очередные фантазии.

— Пойдём, познакомлю, — вздохнул я.

Мне эта женщина неинтересна, поэтому побуду свахой. Хотя это слово я тоже узнал только в современном мире, две тысячи лет назад подобного не было.

— Доброе утро, Маргарита Александровна, — зашёл я с Никитой в палату к женщине. — Собираетесь?

— Да, жду выписной эпикриз, — улыбнулась она. — А вы сегодня в компании того самого молодого врача, что пытался меня обмануть?

Никита умеет создать запоминающееся первое впечатление.

— Да, именно так, — усмехнулся я. — Знакомьтесь, Никита Яковлевич. Безнадёжно влюблённый в вас молодой и симпатичный мужчина.

Никита покраснел как рак, и с ужасом взглянул на меня. А у Маргариты Александровны непроизвольно открылся рот от удивления. Очень широко.

Сфотографировать бы их на память в этот момент! Для будущего рассказа Никиты «Как я встретил вашу маму».

— Я… Вы… прекрасны, — собрав всё своё мужество в кучу, смог выдавить из себя Никита.

— Спасибо… — растерянно ответила Фетисова.

— Итак, общайтесь, знакомьтесь, выписной эпикриз занесу через три часа, — подытожил я.

И поскорее оставил их одних. Ну, пусть привыкают друг к другу. А то дел других по горло.

Посетил своих пациентов, затем просмотрел анализы Топоркова. Из истории его болезни вылетел сложенный пополам лист с отпечатком женских губ.

Что ж… Хорошо, что не новые трусики. Но кто-то явно делает намёки. Однако какие-то странные, мне эту девушку по отпечатку губ искать? Понимаю, что они у всех индивидуальные, также как отпечатки пальцев… Но всё же, это будет проблематично.

Разберусь с этим позже. Так, анализы Топоркова. Без колоноскопии точно поставить диагноз я всё ещё не мог. Потому снова назначил симптоматическую терапию, вкачал гастроэнтерологической магии, и вернулся в ординаторскую.

— Артём Афанасьевич пришёл, — заявил мне Зубов.

— Рад за него, — как раз собираясь заняться документами, кивнул я. — А кто это?

— Преподаватель из Элементариума, — отозвался наставник. — Вы сами же просили!

— Да как будто я вообще знаю, как его зовут, — усмехнулся я. — Понял, иду.

— Я с вами, — внезапно сказал Михаил Анатольевич. — Так будет… Правильнее.

Видимо это потому что изначально Зубов должен был заниматься этим профилактическим осмотром. Спорить я не стал, и мы отправились в бокс.

Там нас уже ждал мужчина в элегантных очках, со светлыми, собранными в хвост волосами.

— Добрый день, — мягко поздоровался он. — Я пришёл на профилактический осмотр. Жалоб у меня нет, я полностью здоров.

Я осмотрел его магическим аспектом. Его магический центр был в полном порядке. Да нетронутый практически. Что это за преподаватель такой, который собственной магией почти не пользовался — вопрос.

— Вы действительно полностью здоровы, — заключил я. — Я выдам вам подходящее заключение. Но вот ваша команда участвовать в соревнованиях не сможет. За исключением пары человек, насколько я понял, они являются запасными. И их вы так сильно не нагружали.

Прилизанную улыбку с лица Артёма Афанасьевича как ветром сдуло.

— Чего? — спросил он.

— Я не допускаю вашу команду до участия в соревнованиях, — повторю, мне не трудно. — Их здоровье достаточно подорвано. Поэтому им нужно на неделю воздержаться от использования магии.

Артём Афанасьевич перевёл взгляд на Зубова.

— Что здесь происходит⁈ — нервно взвизгнул он. — О чём говорит этот проходимец?

Я резко стал проходимцем, а до преподавателя и со второго раза не дошёл смысл сказанного. Так, если ещё раз.

— Ва-ши сту-ден-ты не до-пу-ще-ны, — по слогам заявил я. — У них серьёзные проблемы со здоровьем.

— Да, из-за перегрузки магического центра мы…– Зубову договорить не дал Артём Афанасьевич, который, наконец-то, уловил суть.

— Не допущены⁈ — он так резко выдохнул это слово, что на столе бумажки подлетели. — Да вы хоть понимаете, что стоит на кону⁈ Моё назначение ректором Элементариума! Я ночами не спал, готовил команду!

За всем этим скрывались личные амбиции, которые из-за обилия эмоций преподаватель случайно раскрыл. Предсказуемо, скучно, неинтересно, банально.

— Мне плевать, что на кону, — пожал я плечами. — Студенты были направлены ко мне для осмотра. Их состояние ужаснуло. Магические центры работают на пределе. Поэтому я допуск им не дал, и отправил на больничный.

— Вы не имеете никакого права отказывать в допуске из-за магического центра, — прошипел тот. — Это не имеет отношение к здоровью! Да плевать, если после олимпиады они не смогу пользоваться магией!

Он начинает действовать на нервы.

— Мне не плевать, — отозвался я. — И да, это имеет отношение к здоровью. И я вполне имел право не дать допуск.

— А вы что молчите? — гнев Артёма Афанасьевича обрушился теперь на Зубова.

— Мой интерн прав, — пожал плечами Зубов. — К сожалению, мы не можем допустить студентов до олимпиады.

Артём Афанасьевич гневно выдохнул, отчего его ноздри расширились раза в три.

— Я этого так не оставлю, — фыркнул он. — Ожидайте больших, слышите, больших неприятностей! Сволочи!

Он резко выскочил из кабинета, громко захлопнув дверь.

— Вот этого я и боялся, — заявил Зубов.

— Больших неприятностей, которые нас ждут? — уточнил я. — А что конкретно он может нам сделать?

— Ну я же говорил, Элементариум — это лучшая академия стихийных магов, — ответил наставник. — И они действительно могут устроить нам проблемы…

Пока я не представлял, какие проблемы можно ожидать от учебного заведения, пусть и лучшего в городе.

— Я всё равно не считаю, что в чём-то не прав, — заявил я. — Магические заболевания — это тоже заболевания. И я не был бы хорошим врачом, если бы закрыл на это глаза.

— Это мне в вас и нравится, — серьёзно кивнул Зубов. А затем добавил более шутливо, — но проблем ваше существование приносит тоже немало.

— А иначе всё было бы слишком просто, — усмехнулся я.

* * *

Сегодня Шуклин работал на этаже простолюдинов, где уже давно нашёл себе два укромных местечка. Как раз в одном из них он и дремал, когда позвонил Валера.

— Слушай, я придумал, как нам отомстить Боткину, — бодро заявил он. — И ты своей цели достигнешь, и я своей.

Павле рассказал Валере про свои планы стать терапевтом в клинике. И что для этого надо выгнать Боткина из интернатуры.

Правда, умолчал о количестве попыток, которые были предприняты, чтобы это сделать. Много попыток. Очень-очень много.

— И что же ты придумал? — лениво спросил он.

Если ерунда какая-то — то зря разбудил только!

— Мы соблазним Константина! — бодро заявил Ковалёв.

Шуклин чуть на пол не упал от удивления.

— Эм, слушай, — как бы так помягче сказать ему. — Это не ко мне!

— Ты о чём вообще подумал? — возмущённо ответил Валера. — Я имел в виду, соблазним его другой клиникой!

— А, ну так и я об этом, — поспешно попытался выкрутиться Павел. — Я же в этой клинике. И выходов на другие у меня нет. И вообще…

— Да понял я, — отозвался Валера. — Слушай. Я заплачу главному врачу одной из более скромных клиник. И те переманят Боткина к себе. Предложат зарплату побольше, условия получше. Я же с Костей типо дружил, и прекрасно знаю, как он любит деньги!

Не он один, если так разобраться. Павел тоже любит деньги. Очень любит.

— И что, думаешь он клюнет? — спросил Шуклин.

— Да по-любому! — заверил Валера. — И из твоей клиники уволится. А в той клинике хоп, и облом ждёт. Идеальный план. Надёжный, как часы из Российской Империи!

Вообще, действительно может сработать… Ну кто откажется от карьерного роста. Да Павел бы сам согласился, не раздумывая. Ведь в уговоре с отцом не значилось, какая конкретно клиника должна быть.

— А что от меня требуется? — спросил Шуклин. — С деньгами у меня сейчас не так просто…

— А ты выступишь соблазнителем, — отозвался Валера.

Звучит как правда хороший план. Всё должно получиться. На этот раз точно.

* * *

Вторая половина дня шла своим чередом. Вернувшись в терапевтическое отделением я снова встретился с Никитой.

— Убить бы тебя мало, — он выглядел даже слишком довольным. По клинике с такими счастливыми лицами не ходят.

— Как прошло знакомство? — усмехнулся я.

— Очень даже неплохо, — подмигнул мне коллега. — Спасибо тебе огромное. Кстати, вечером вечеринка, ты не забыл?

Точно, он собирался устроить тусовку в отделении. На вечер планов не было, так что я кивнул.

— Отлично, пойду остальной народ предупрежу, — воскликнул Никита, и убежал в сторону лифтов.

До вечера я успел закончить все свои дела, а в семь мы снова собрались в ординаторской. На этот раз к нашей компании прибился Терентьев, который был вообще здесь ни к селу ни к городу, но уж очень захотел поучаствовать.

— Объясните мне, почему всякий раз, когда какая-то встреча — дежурить ночью мне, — буркнул Шуклин. — И в итоге все веселятся, а Павел потом отдувается.

— Да ладно вам, птенец, осталось всего одно из старых задолженных дежурств, — подбодрил его Зубов.

— И потом дежурств не будет? — обрадовался было Шуклин.

— Потом будут уже новые накопленные долги, — отозвался наставник. — Но рано или поздно вы выберетесь из этого порочного круга!

Пока они переговаривались, я подошёл к Лене.

— Всё в порядке? — поинтересовался я. — Сегодня ты ещё более задумчивая и загруженная, чем обычно.

— С отцом снова проблемы, — поморщилась она.

— Какого рода? — я уже привык помогать со всеми проблемами. Лена вообще была ходячим генератором проблем.

— Собирается с понедельника переводить меня к себе в отделение, — поделилась девушка. — А ведь он обещал, что я сама выберу дальнейшее направление!

Чего-то подобного от её отца и стоило ожидать.

— Я разберусь, — спокойно заверил я. — Против своей воли никуда ты не пойдёшь, обещаю.

У неё самой было туго с возражениями подобного рода, поэтому я решил помочь. Как никак нас уже многое связывало. И мне самому не хотелось, чтобы она уходила в другое отделение.

— Честно? — радостно переспросила она.

— А я хоть раз подводил? — вопросом на вопрос отозвался я.

Тарасова радостно кивнула. Я действительно успел решить уже целый ворох её проблем. То с тестом на беременность, то с дуэлью Вадима… Не привыкать.

— Голубки, хватит там шушукаться, — Терентьев уже успел опрокинуть парочку магических коктейлей, и настроение у него было очень приподнятым. — Идите ко всем. Я тут игру придумал, называется правда или действие.

— Давай я загадаю тебе действие — не портить нам праздник и уйти в свою гинекологию, — предложил Зубов. — Чего молодёжь мне смущаешь!

— А мне нравится, — поддержал предложение Никита. — Хоть познакомимся поближе!

— А ты уже в категорию молодёжи тоже не попадаешь, — съехидничал Михаил Анатольевич. — Уже ближе к нам, старикам.

Я такой игры не знал, но звучало интересно, почему бы не попробовать.

— Я тоже за, — кивнул я.

— Вот с тебя и начнём, — обрадовался Никита. — Правда или действие?

— Давай правду, — пожал я плечами.

— Удалось определить хозяйку трусиков? — поинтересовался коллега.

— Нет, — покачал я головой. — Только не говори, что это твои были.

Все в ординаторской кроме самого Никиты прыснули со смеху. Даже вечно мрачный Шуклин не сдержался.

Настала моя очередь. И жертвой я выбрал Зубова.

— Правда или действие? — спросил я у наставника.

— Действие, — опасливо ответил тот.

Загадать действие я не успел, в ординаторскую невозмутимо, даже без стука зашёл невысокий мужчина с редкими чёрными усами, в бежевом костюме.

— Закончили, Юрий Денисович? — обратился к нему Михаил Анатольевич. — Крыс в отделении нет?

Видимо, это тот дератизатор, которого нанял Зубов вместо предыдущих. Он упоминал, что планирует нанять человека с животной магией.

— Не уверен, — отозвался тот. — Странная аура исходит из этого помещения. А конкретно — от этого человека.

И он указал рукой на меня.

* * *

Уважаемые читатели! Следующие два дня у авторов выходные. Новая прода выйдет в ночь со вторника на среду! Потом также продолжим выкладывать каждый день.

Глава 14

Я оставил Клочка дома, но маг-дератизатор всё равно смог почувствовать его энергию. Другого объяснения, почему он так уверенно указывал на меня, у меня не было.

— Какая аура? — тем временем недоумевал Зубов. — Мой интерн что, крыса?

— Сильно в этом сомневаюсь, как раз таки Боткин точно не крыса, — это решил вставить свои пять копеек Терентьев. — Если таковые люди и имелись в отделении — Костя от них уже давно избавился.

— При чём здесь какие-то люди? — вошедший мужчина из службы дератизации растерялся. — От этого молодого человека исходит аура, словно он держал в руках крысу. Или как-то контактировал с ней. В общем, это единственная крысиная зацепка, которую я чувствую в вашем отделении. Вентиляция, подсобки — всё чисто. Самих грызунов нет.

Никита с интересом уставился на меня.

— И что за контакт с крысой? — поинтересовался он.

Придётся как-то выкручиваться. Этот Юрий Денисович и вправду хороший специалист, раз почувствовал остаточный след даже несмотря на то, что Клочок сегодня дома.

— У меня есть домашняя крыса, — отозвался я. — Всё дело в ней.

Питомцев же в этом мире держать не запрещено! По крайней мере, я на это надеюсь… Слишком абсурдно было уточнять нечто подобное.

— Я чувствую ауру именно уличной крысы, а не декоративной, — заупрямился Юрий Денисович.

Да уйдёт от сегодня отсюда или нет, в конце-то концов? Прицепился, как будто я тут враг народа.

— Я покупал её в зоомагазине как декоративную, — спокойно ответил я. — Конечно, могли и обмануть. Но она живёт у меня уже полгода, и ничего странного я не отмечал.

Такой ответ сотрудника службы дератизации удовлетворил.

— Тогда на этом всё, — заявил он. — Всего доброго!

Дверь за ним закрылась, а Зубов уставился на меня.

— Вообще-то наличие крысы… — начал было он.

— Раз вы просили действие, тогда вот вам оно — не донимайте меня обсуждением моей личной жизни, — отозвался я.

Мы же играем в правду или действие, так что имею право. Зубов недовольно глянул на меня, но расспросы прекратил.

— Старая утка, правда или действие? — обратился он к Терентьеву.

— Давай правду, и так обо мне всё знаешь, — отозвался тот.

Хотя наверняка выбором гинеколога руководил другой фактор. Из-за обилия выпитых магических коктейлей Терентьев был не в состоянии выполнять какие-либо действия.

— Ну наврал же ты, что у тебя было с Марией Михайловной? — внезапно спросил наставник.

Не думал, что мне тоже будет так интересно услышать ответ гинеколога.

— Наврал, — сконфуженно признался тот. — Мне кажется, с этой женщиной вообще невозможно, кхм… Отшила только так.

Возможно, и ещё как. Но спорить точно не буду. Мне только еще одного врага в лице нашего гинеколога не хватало.

Терентьев решил испытать Шуклина. И понеслось!

— Действие, — буркнул Шуклин. — Только не надо мне ещё одно дежурство добавлять!

— Это было бы самое скучное действие в истории этой игры, — фыркнул гинеколог. — Нет, давайте-ка вы лучше… С улыбкой на лице споёте Гаудеамус. Хотя бы первые два куплета.

Гаудеамус — это песня на латинском языке, которая в современном мире считалась гимном студентов. Особенно её любили именно студенты лекарских академий, так как к латинскому языку они были ближе. И её изучение обязательно стояло в программе первых курсов.

— Давайте лучше правду, — взмолился Шуклин. — Я не умею петь!

— Нет-нет, как договорились, — Терентьев был непреклонен.

И Шуклину пришлось спеть. Действительно, остальные в ординаторской впервые наблюдали улыбку на его лице. Натянутую донельзя, но всё равно улыбку.

Никита и Терентьев, разумеется, ещё и засняли это всё на мобильные телефоны. На память.

— Лена, правда или действие? — отмучившись, спросил Шуклин.

— Действие, — покраснела девушка.

Правду теперь все стали побаиваться. После правды Терентьева.

— Поцелуй в щёку одного из мужчин в этой комнате, — Павел ничего не смог придумать, и явно буркнул первое, что пришло в голову. Даже нескладно сказал.

— Ох, заранее прошу прощения за щетину, — всплеснул руками Терентьев. — Станки закончились.

— Старая калоша, девушке всё равно на твою морщинистую щёку, в комнате трое молодых есть, — осадил его Зубов. — Уж даже я не претендую.

Покрасневшая донельзя Тарасова подошла ко мне и звонко чмокнула в щёку.

— Предсказуемо, — буркнул Шуклин. — И что все в нём находят?

Лене осталось задать вопрос Никите, и он выбрал правду.

— Тебе нравится работать терапевтом? — спросила девушка.

Самый скучный вопрос, который только можно было придумать. А ведь было столько возможностей!

Впрочем, Никита отнёсся к нему серьёзно.

— Совсем нет, — заявил он.

Остальные с удивлением уставились на него, ожидая подробностей.

— Мне нравится побеждать, — пояснил Никита. — Я победил остальных интернов, получив место здесь. И это очень меня порадовало. Но сама работа мне не нравится.

— Так почему же… Как это… Птенец окрылённый, какого ляда вы тогда здесь делаете? — Зубов выглядел шокированным.

Его бывший интерн, работающий уже в отделении, внезапно заявляет, что работа ему не нравится. Ситуация, конечно так себе.

— Вы не подумайте, ваше руководство мне нравится, зарплата устраивает, и всё такое, — поспешно добавил тот. — Просто… как-то скучно, что ли.

А вот в это охотно верю. Именно Никита постоянно является инициатором наших встреч. Постоянно старается всех развеселить, поднять настроение. Просто он такой человек.

— Надо это исправить, — решительно ответил Михаил Анатольевич. — Не потерплю, чтобы мой птенец страдал!

— И как именно вы хотите это исправить? — поинтересовался Никита.

— Проведём соревнования с системой рейтинга, — ответил Зубов. — Слушайте как.

Его план был довольно детально продуман, как будто он придумал его ещё до всего этого разговора.

С понедельника на посту у медсестры будет висеть пять ящиков, для каждого из нас. Пациенты, медсёстры, санитарки могут кидать в этот ящик баллы. Каждый человек может бросить только один раз, от одного до пяти баллов. В конце недели, в субботу, это подсчитывается, и кто победил — тот получает награду.

— Я запутался, — заявил Никита, выслушав объяснения наставника. — Вы сказали, что каждый может бросить в ящик только раз. Как это будет контролироваться?

— Ящики будут специальные, у нашего завхоза есть несколько подходящих, — ответил Зубов. — Так что попрошу выделить. Магические.

— А зачем они клинике? — удивилась Лена.

— Розыгрыши в них всякие проводят иногда, — отмахнулся Зубов. — Правда, больше на новый год. Так что сейчас они валяются без дела. Всё, все согласны на такое соревнование?

Я точно был за, люблю подобные состязания. Лишний раз можно проверить свои силы. Тем более тут всё должно было быть честно, и никто не сможет смухлевать.

— А какой приз? — буркнул Шуклин. — Не дежурство?

Он уже просто помешался на своих дежурствах, скоро других слов помнить не будет!

— Нет, просто остальные исполнят его желание, — отозвался наставник. — Ну, не жестокое, конечно!

— И не жёсткое, — зачем-то подмигнул остальным Никита. — Я тоже за!

Лена и Шуклин также неуверенно кивнули.

— Эх, жаль я с вами участвовать не смогу, — вздохнул Терентьев. — Ну ничего, зато буду активно за вас болеть!

После этого игра сама собой свернулась, мы ещё немного пообсуждали предстоящее соревнование, и разошлись.

Зубов намекнул, что пора бы уже возвращаться к дежурствам. И я пообещал взять одну-две ночи на следующей неделе. А то и правда, всё на Шуклина повесили.

Проводил Лену, ещё раз заверил её, что разберусь с её проблемой. Затем зашёл домой за Клочком, и направился в храм Великого Ткача.

* * *

Шуклин остался в ординаторской один. Впрочем, довольно скоро он спустился вниз, и провёл себе в компанию Валеру.

— А неплохая у вас клиника, — присвистнул парень. — Слушай, может тоже к вам в интернатуру пойти?

— У нас надо реально работать, — тут же заявил Павел. — А не просто сидеть на мягком месте по стойке смирно. Так что тебе не подойдёт.

— Хмм, ну не знаю, — Валера, кажется, всерьёз задумался над таким вариантом. — Отец сказал, что дома сидеть мне не позволит. А на киностудии меня теперь не возьмут, в этой индустрии слухи быстро расходятся.

Только этого ещё не хватало! Лишнего интерна! Надо как можно покрасочнее расписать Валере все невзгоды и трудности работы здесь.

И это не сложно.

— Дежурства каждую ночь, — начал перечислять Шуклин. — Безумный наставник, который любит унижать. Зарплата у интерна мизерная. Да и пациентов много, реально.

Это сработало. Вроде бы.

— Ты прав, не подойдёт, — поморщившись, согласился Валера. — Хорошо, тогда переходим к нашим делам. Нашёл я подходящую клинику. «Здоровый дух» называется. Главный врач легко за взятку сыграет свою роль. Так мол и так, наслышан про чудеса чудесные, что Боткин творит. А переходи к нам, конкуренции нема, допройдёшь интернату — и сразу место дадим. Денег больше, жить проще.

— Всё равно сомневаюсь я, что Костя просто так согласится, — покачал головой Шуклин. — Ему здесь нравится, он как рыба в воде. Клиника всё-таки лучшая в городе.

— Так поэтому ты и сядешь ему на плечо маленьким чертёнком, — отозвался Валера. — Боткин, ты бедный, а там деньги. Иди туда.

— Да мы с ним вообще ни разу не друзья, чтобы он ко мне прислушивался, — такие опасения возникли у Шуклина ещё при первом разговоре, а сейчас он решил их озвучить.

Валера вновь задумался. Пока он думал, Шуклину пришлось отлучиться к пациенту, у которого подскочило давление. Как же они все достали, эти больные.

— Подружись с ним, — предложил Валера, когда Павел вернулся.

Нет, ну по сравнению с ним даже сам Шуклин не такой уж тупой!

— Каким образом? — поинтересовался он. — За мизинчики потрястись, со словами дерись и больше не дерись?

— Нет, сыграешь роль раскаяния, — ответил Ковалёв. — Я тебе такую речь напишу, ни один Боткин не устоит. Не зря работал в киноиндустрии!

Мириться с Боткиным не было никакого желания. Пришлось в миллионный раз напомнить себе, что все страдания ради квартиры. Ради этого стоит потерпеть.

— Тогда пиши текст, — вздохнул он.

* * *

Третий раз посещение храма Великого Ткача уже воспринималось чем-то привычным. Удивительно, что проводник и в этот раз ждал меня в том самом зале для медитаций. Хотя он не мог знать, что я приду сюда сегодня. Ну не всю же неделю он здесь был.

— Приветствую, Константин, — произнёс он, даже не оборачиваясь, когда я зашёл в зал. — Решили помедитировать перед дорогой?

— Откуда вы знаете? — не сдержал удивления я.

— Вы мой ученик, — просто ответил тот. — Впрочем, тонкости мне неведомы. Куда именно будет дорога и с какой целью знать я не могу. Однако могу сказать, что цель достигнута в этот раз не будет.

Похоже, магия проводников работала также, как у пророков, но только для одного человека. Раз у этого наставника развилась связь именно со мной — то и подобные предсказания он может делать только для меня.

— Я собираюсь в Выборг, — пояснил я. — Внучка моей знакомой страдает тугоухостью. Я хочу помочь ей.

— Благородная цель, однако в этот раз она не будет достигнута, — снова повторил проводник. — Придётся вам, Константин, ездить в Выборг ещё раз. А возможно, и не один. Однако это не плохо. Этот город таит в себе место, которое вам стоит посетить.

Похоже, ещё одно место силы. И раз проводник упомянул его отдельно, силы от медитации в нём будет даже больше, чем от храма Великого Ткача в Санкт-Петербурге.

— Что за место? — поинтересовался я.

— Райская башня, — ответил проводник. — Там будет достигнута более сильная связь с Великим Ткачом, и он даст больше сил. Я советую сначала сходить в неё, а только потом к девочке.

— Медитации отнимают много времени, — покачал я головой. — А я еду одним днём.

— Но сможете впитать хоть сколько-то, — отозвался проводник. — Правда, для девочки этого всё равно не хватит. Вы ставите перед собой очень крупные цели, Константин. Это заставляет вас развиваться, но это же может и навредить. Ищите баланс.

С балансом пока что было сложно, в этом он прав. Я кивнул, и погрузился в медитацию.

Время снова для меня словно остановилось. По ощущениям прошло буквально пара минут, но на деле — вся ночь.

— Уже утро, мой ученик, — мягко вывел меня из медитации проводник. — Вам пора на электричку. Не забудьте своего друга, который тоже усиленно познает искусство медитаций.

Ух ты, а я был уверен, что Клочок всё это время мирно дремал.

По дороге на вокзал мы с крысом разговорились.

— Ты тоже медитируешь? — поинтересовался я.

— А то, — кивнул тот. — Тоже хочу былые силы вернуть. Чтобы в памяти куча разных запахов хранилась, чтобы болезни по запаху чуять. А то ощущаю себя бесполезным.

— Ты не бесполезный, много с чем мне помогаешь, — возразил я. — Так что не принижай себя.

— А мог бы больше, — упрямо ответил крыс. — Так что я решил, что Великий Ткач и мне поможет.

Дорогу до Выборга мы провели по-разному. Утомлённый фамильяр всё-таки задремал, а я готовил статью на захваченном с собой ноутбуке. Как раз на ту тему, с которой выступал на конференции в клинике. Если ещё взять дорогу обратно — статью вполне сделаю, и уже можно отправлять на проверку. Время надо экономить.

Выборг поразил меня своим антуражем. Обилие зданий в разных стилях, чистый воздух. Даже атмосфера царила здесь иная, не как в Санкт-Петербурге.

— Эх, жаль у нас тут дела, а то я бы погулял, — с сожалением пропищал Клочок, успевший проснуться. — Красивое место.

— Согласен, — кивнул я. — Но время не ждёт. Сначала в Райскую Башню, затем к внучке Марии Семёновны. Всё строго по плану.

Райская башня была одной из башен замка, стоявшего на отдельном острове. Гордое, красивое сооружение. Внутрь башни вход был свободный, и стоило мне зайти, как я сразу почувствовал приток энергии.

«И правда место довольно значимое» — мысленно сказал я крысу. Вслух уже не говорил, так как вокруг было довольно много людей. Многие просто на экскурсию, но некоторые явно тоже пришли медитировать.

«Я тоже чувствую» — отозвался крыс.

Медитировать пришлось прямо стоя, это место было оформлено больше как памятник, нежели как храм. Четыре часа медитации пролетели просто как несколько секунд, и я почувствовал значительный приток сил.

Выйти из этого состояния в этот раз помог будильник, который я заранее поставил. Для других посетителей наверняка это выглядело странно, молодой человек провёл несколько часов неподвижно, а затем зазвонил будильник, и он резко ушёл. Но что поделать.

После посещения места силы я, наконец, направился по адресу дочки Марии Семёновны. Дверь открыла молодая женщина, почти копия её по внешности.

Даже удивительно, что обман женщины так и не раскрылся. Тут невооружённым глазом можно о родстве судить.

— Здравствуйте, — поздоровался я. — Меня зовут Константин Алексеевич, я знакомый Марии Семёновны.

— Тётя Маша предупреждала, что вы приедете, — кивнула она. — Меня зовут Анастасия Ивановна, можно просто Настя.

Отчество, разумеется, не её отца. А просто случайно выбранное. Не знаю, в курсе ли девушка об этом, вдаваться в подробности не стану, Ивановна так Ивановна.

— Проходите, Сонечка в комнате, — добавила та.

Разумеется, как и Мария Семёновна, Настя и Соня были простолюдинами. Жили в квартире, но обстановка оставляла желать лучшего. Квартире явно нужен был ремонт, уже давно. Все деньги наверняка уходили на дочку.

Я прошёл в единственную комнату, где с тряпичной куклой играла девочка. Голову на меня она даже не повернула — не услышала.

— Сонечка, доктор пришёл, давай он тебя посмотрит! — громко произнесла Настя, подойдя к девочке вплотную.

Та покорно кивнула. Уже столько врачей её смотрели, так что девочка привыкла.

Задавать никакие вопросы я не стал, сразу принялся осматривать диагностическим, а затем и отоларингологическим аспектами. Да, действительно тугоухость третьей степени. Очень радует, что ещё не полная глухота. Но если ничего не сделать — к этому всё приведёт.

Я попробовал воздействовать комбинацией нескольких аспектов. Схему я продумал уже давно. Отоларингологический, сурдологический, неврологический…

Однако проводник оказался прав. Мой уровень владения этими навыками всё ещё оказался недостаточно высоким.

Иронично, что если бы мне дали артефакт уже сейчас — я бы смог вылечить девочку. Однако его мне должны были отдать только после излечения девочки.

И такая осторожность тоже вполне понятна, вдруг я решу обмануть?

— Прямо сейчас я не смогу её вылечить, — тихо сказал я Насте. — Мне нужно будет приехать к вам ещё раз. Через две недели.

— Я, честно говоря, и не сильно надеялась, — вздохнула женщина. — Константин Алексеевич, только скажите мне честно! Есть ли вообще шанс… Или нужно заниматься оформлением слухового аппарата? Она ведь так и говорить разучится!

Я прекрасно понимал тревоги молодой матери. Ей уже хотелось какой-то определённости. Чтобы её не кормили надеждами, а прямо сказали, можно ли вылечить её дочь.

И я готов был сказать прямо.

— Шанс есть, — твёрдо ответил я. — Через две недели, тоже в воскресенье, я приеду — и вылечу вашу дочь. Даю слово.

А слово я никогда не нарушал. Принципы.

— Я вам верю, — тихо прошептала Настя. — Хорошо. Мы подождём.

После такого нелёгкого разговора она пригласила меня пить чай. К чаю у них ничего не было, но меня это не смутило.

Условившись, что в следующий раз я приеду в это же время, мы распрощались. И я сразу направился на вокзал, чтобы успеть на обратную электричку.

— Хозяин, вот ты так уверенно сказал про две недели, а ведь на следующих выходных бал-маскарад, — напомнил Клочок. — Когда ты собираешься достаточно повысить уровень?

— Несколько ночей буду по будням вместо сна медитировать, — отозвался я. — Мне не привыкать.

— А ещё несколько ночей — дежурства, — ответил крыс. — Это ты так вообще дома появляться перестанешь!

— Ничего, цель оправдывает средства, — усмехнулся я. — Потом отдохну.

Обратный путь мы провели точно также, фамильяр мирно дремал в сумке, а я закончил статью, и отправил её на проверку. Одним делом меньше.

Добравшись до Санкт-Петербурга, утомлённые поездкой, сразу же пошли с Клочком домой. Отсыпаться перед новой сложной неделей.

* * *

Барон Жуков сталкивался всё с новыми и новыми сложностями. Помощников нет, слуг нет, приходится прятать лицо…

А всё это Гален. Это же надо, просто взять — и разрушить всю жизнь. Но безнаказанным этот поступок не останется!

Михаил Игнатьевич мерил шагами номер в дешёвой гостинице. Только такую крышу над головой он сейчас смог себе позволить. Другие заведения, поприличнее, не пускали Жукова даже на порог.

Наконец, раздался долгожданный телефонный звонок. От барона Филимонова.

— Ну что, какие новости⁈ — первым выкрикнул Жуков, едва сняв трубку.

— Боткины подтвердили своё присутствие на празднике, все трое, — отозвался тот. — Как мы и договаривались — это всё, что от меня требуется.

— Да, да, я отдам вам водяные часы, — торопливо заверил Жуков.

Несмотря на то, что денег у него сейчас практически не было, накопленные реликвии он продавать не спешил. Всё-таки этой коллекцией он дорожил, дело всей его жизни.

Это первая причина. А вторая — вся коллекция была на складе в другом городе. Ключи только у Жукова, и доступа больше не у кого нет. Даже полиция про этот тайник не разнюхала.

Барон Филимонов быстро попрощался, сославшись на занятость. Но Михаил Игнатьевич прекрасно понимал, что дело тут не в делах. Просто тому было противно с ним разговаривать. Пфф, подумаешь.

Придётся ему потерпеть, чтобы получить часы. Жуков и Филимонов нужны друг другу, и обоим приходится мириться с неприязнью.

Это последний шанс получить рецепт эликсира бессмертия…

* * *

Утром я проснулся первым, как обычно. Клочок всегда предпочитал поваляться подольше, пока я собирался и готовил завтрак.

Но тут я уже успел сделать все дела, а Клочок так и не проснулся.

— Эй, ты вообще вставать собираешься? — подошёл я к нему.

И тут же понял, что что-то не так. Шёрстка Клочка была взъерошена, он часто и тяжело дышал, а из носа и глаз сочились гнойные выделения.

— Хозяин, — слабо пискнул он. — Кажется, я умираю…

* * *

Уважаемые читатели! Дополнительная глава за 500 лайков, которые вы успешно собрали, будет выложена завтра, вместе с основной. Спасибо за Вашу активность!

Глава 15

Я сразу же активировал диагностический аспект. Но на организм животных он не действовал, это не тот тип магии.

Когда мы с компаньоном только очнулись в этом мире, и я понял, что бывший Кот стал крысом, я проводил его лечение от всех возможных заболеваний, которые могли быть у крысы. Лечить магией я мог все заболевания, которые также были у людей.

От остальных Клочку тогда пришлось пропивать таблетки, что ему, помнится, очень не понравилось. Как же так, вместо лечения магией — лечиться алхимией. Причём симптомов у него никаких не было, и всё это было чисто с целью профилактики. Всё-таки я врач, и работаю с людьми. Дополнительные риски дома не нужны.

Но главное — тогда у нас был план, что нужно предостеречься от всех возможных заболеваний. И он был успешно осуществлён.

Сейчас ситуация сложнее. У крыса одна действительно существующая болезнь. И диагностировать её магией я не смогу. А если она не заразная для человека, то есть болеют ей только крысы — и вылечить не смогу.

А нести его к ветеринару нельзя. Человек с магией животных сразу поймёт, что с этим крысом что-то не так. Как минимум, потому что он изначально не домашний, а дикий. Таких рядом с людьми не держат.

Всё это вихрем пронеслось у меня в голове. Времени терять было нельзя, надо помочь другу самостоятельно.

Я принялся за обычный осмотр. Так, тяжёлое и частое дыхание. Гнойные выделения. Явная инфекция.

Откуда она вообще взялась? Ведь всё это время крыс был со мной. Если только…

— Клочок, с другими крысами не контактировал? — спросил я у фамильяра. — Отвечай честно, это нужно для твоего лечения.

— Когда ты в райской башни был, мне стало скучно, — с трудом пропищал он. — Я уполз, пока ты медитировал, и с парой крыс разговорился… Прости, хозяин.

По крайней мере понятно, откуда эта инфекция вообще взялась. Ну Клочок… Вот вылечу — и тебе не поздоровится!

Я бросился к сумке и достал фонендоскоп. Буду выслушивать лёгкие традиционным способом. Конечно, не самый удобный способ, учитывая что акустическая головка по размерам с половину крыса. Но работаем с тем, что есть.

В лёгких мне удалось услышать мелкопузырчатые хрипы. Всё понятно, Клочок умудрился заболеть пневмонией.

У крыс она протекает гораздо тяжелее, чем у людей. Есть острая и хроническая формы. Острая — чаще всего летальная, и крыса умирает через три дня. Хроническая длится пятнадцать дней, и после неё есть шансы на выздоровление.

Меня не устраивала ни одна из этих форм. Крыс — не просто мой фамильяр и помощник, он мой самый близкий друг. Так было две тысячи лет назад, когда он был котом, так есть и сейчас.

Поэтому я принялся за лечение. Инфекционную пневмонию своей магией я должен вылечить. Поэтому принялся вкачивать энергию из нужного аспекта прямиком в Клочка.

Спустя десять минут крыс сделал заметно более облегчённый вдох.

— Лучше? — поинтересовался я.

— Кажется, да, — кивнул он, вытирая глаза от запёкшегося гноя. — Дышать точно легче стало.

— Антибиотик всё равно три дня пропьёшь, я не могу быть уверен, что полностью всех бактерий убил, не с человеком работал, — строго сказал я. — Сейчас в аптеку забегу и куплю.

Иронично, но снова придётся взаимодействовать с алхимией. Рассказал бы мне об этом кто-то две тысячи лет назад — в жизни бы не поверил!

— И постельный режим дома, я угадал? — пискнул Клочок.

— Угадал, — кивнул я. — А как иначе, ты чуть не умер! И скажи, надо вот тебе было лезть к другим крысам? Ты же мог также помедитировать, как делал в Храме Великого Ткача!

Крысу было явно лучше, поэтому я решил потратить немного времени на воспитательный момент.

— Мне было интересно поговорить с сородичами, — попытался оправдаться тот. — Узнать, каким вообще проблемы у подобных мне. Да и вообще… Я общаюсь только с тобой. Не хочу ничего сказать, люблю хозяина. Но это сводит с ума!

— Больше не лезь к другим крысам, — строго сказал я. — Понимаю, что тебе бывает скучно — но здоровье дороже.

Крыс угрюмо кивнул, и отвернулся. Обиделся, мол я его не понимаю.

Две тысячи лет назад фамильяры были у многих. Они были разрешены, и Клочок часто общался с подобными себе. Кроме того, у него были личные отношения с кошками… Которые пусть и не были фамильярами, но запросам моего друга угождали.

Благо, я научил фамильяра к этому времени кое-какой магии, чтобы в городе не случилось нашествие котят. А то он мог, да.

В этом же мире весь его круг общения действительно ограничивается мной. Фамильяров уже не существует, кошки хотят его съесть, ну а к крысам я его не пускаю. И вот только что случился вполне конкретный пример почему.

Вот он и тоскует. Однако это всё равно не повод нарушать мои указания. Поэтому отчитал я его по делу.

А касательно нехватки общения мы придумаем более рациональный способ решить эту проблему. Чтобы никто не умер, и не был покалечен.

Я сбегал в аптеку, купил Цефотаксим. С учётом того, что пневмония у крыса была вызвана клебсиелой, этот антибиотик подходил лучше всего. В этом плане всё как у людей.

Вернулся, протёр всё ещё обиженному крысу мордочку антисептиком, чтобы смыть все гнойные выделения, заставил выпить антибиотик, и поспешил на работу.

Крыс снова остался дома, теперь уже на больничном. Я предупредил, что ночью останусь на дежурство, чтобы он не скучал. Он только что-то фыркнул в ответ.

Несмотря на все утренние приключения, добрался до работы я всё равно довольно рано. В ординаторской был только спящий Шуклин.

Он уже стал настоящим приложением к этому помещению. Всегда, когда я с утра сюда прихожу — я вижу одну и ту же картину. Он даже в одной и той же позе спит!

— Доброе утро, — поздоровался я с ним. — Сегодня ночью я возьму у Зубова дежурство, так что думаю, тебя он отпустит.

— Не факт, — буркнул тот. — Но спасибо.

Я пожал плечами, переоделся в халат и сделал себе кофе. И чуть не пролил его, когда Павел резко встал с дивана, выставил вперёд руку и громко прокашлялся.

— Костя! — даже слишком громко воскликнул он.

— Ты чего? — удивился я. — Заснул и лунатишь во сне, что ли?

Это самое разумное объяснение, которое у меня было. Заставить Шуклина подняться с дивана мог только Зубов, своим приходом.

Помнится, раньше Павел вообще постоянно опаздывал, но наставник решил эту проблему гениально — теперь Шуклин целыми сутками из клиники не уходит.

— Я не сплю, — обиженно отозвался тот. — Ты не перебивай. В общем, понимаешь, в мире медицины каждый из нас — это остров. Отдельный остров. Но есть ещё лодки… И только с помощью лодок острова держатся вместе. Ну, или мостов. Мосты даже лучше.

Так, точно ли он не спит? Я перепроверил это магией. Да нет, вполне себе бодрствует.

Что он вообще несёт⁈

— Павел, ты в порядке? — обеспокоенно уточнил я.

— Я в порядке, не перебивай, — снова повторил тот. — В общем, о чём я… И если пропадает связь между островами — страдают оба острова, понимаешь? На одном, например, мак. На другом рис. И если связи нет, то что, людям питаться только маком, без риса?

Ну-ка проверю его психиатрическим аспектом… Да нет, тоже никаких патологий не показывает. А по ощущениям — он совсем с катушек съехал.

— Ты меня понимаешь? — уточнил Шуклин.

— Вообще ни разу, — честно ответил я. — Ты о чём?

— Да как так-то, — сердито ответил Павел. — В общем, я хочу сказать, что нам с тобой надо вернуть мост. Чтобы быть вместе. Ты и я… Мы не должны ругаться. Нам надо вместе!..

Шуклин сделал шаг вперёд, а я чисто рефлекторно отшатнулся. Что-то вся его речь мне всё меньше и меньше нравится.

Словно сейчас вообще в любви начнёт признаваться!

— Ты чего несёшь? — не выдержал я. — Какое вместе?

Вот если бы сейчас тут Никита или Терентьев оказались — посмеялись бы на славу. Но Никита сегодня опаздывал, обычно в это время он тоже уже на работе.

— Как друзья! — поспешно воскликнул Шуклин. — Прости меня за всё. Я готов во всём признаться. Я сговорился с Антоном Кирилловичем из приёмного. Чтобы тебя подсидеть. И те пациенты были подставными. И Ирина должна была тебя подставить. А до этого, комиссия… И это всё я. И я хочу, чтобы ты меня простил! Я раскаиваюсь!

Ох ты ж ё моё… Так эта речь — это была попытка попросить прощения.

Резюмируя, Шуклину внезапно стало стыдно за всё его поведение. И он решил, что с помощью извинений и странной речи про острова он сможет наладить дружбу. И я забуду про все эти события.

Но они незабываемы.

— Рад, что ты решил признаться, но я это всё знал и так, — ответил я. — И одними извинениями ты всё это не перекроешь.

— Но два острова, — снова возразил Шуклин.

— Хоть десять, — ещё раз слушать эту бредятину я точно не собирался. — Никакого моста не будет.

С чего бы мне вообще доверять ему после всего сделанного?

— Хотя бы шанс есть? — Шуклин снова опустился на диван, и принял свой привычный вид.

— Шанс есть всегда, — честно ответил я. — Но это нужно показывать поступками, а не словами.

Он недовольно выдохнул, и снова прикрыл глаза. А в ординаторскую вбежал Никита.

— Костя, с меня новая простава, и вообще всё, что захочешь! — радостно воскликнул он. — Маргарита это просто чудо. Мы с ней гуляли, и она такая умная… И красивая. Лучшее, что со мной случалось в жизни!

— Рад за тебя, — усмехнулся я. — Но я ничего не сделал.

— Как, ты же нас познакомил, — возразил тот. — Я тебя в тот момент убить хотел! Но сейчас… А-а-а, как я счастлив!

Я правда был рад за коллегу. И за Маргариту Александровну тоже. Женщина она хорошая, и заслуживает счастья. Осталось только вылечить её от ВИЧ-инфекции… Но план для этого уже в действии.

Вылечить внучку Марии Семёновны, получить артефакт, вылечить Фетисову. Всё просто… На первый взгляд.

— Костя, — меня осторожно дёрнула за рукав Лена, вообще неизвестно когда появившаяся в ординаторской. — Ты помнишь про то, что мы обсуждали? Отец сказал, что после девяти займётся этим вопросом.

Про её новую проблему, насильный перевод в другое отделение. Я пообещал, что разберусь с этим сегодня.

— После планёрки отправлюсь к нему, — ответил я. — Не переживай.

После того, как все присутствующие со всех сторон нагрузили меня проблемами или странными высказываниями, наконец-то пришёл Зубов.

— Доброе утро, птенцы и птенчихи, оперённые и нет, вылетевшие из гнезда и только вылупившиеся из яиц! — бодро воскликнул он. — Итак, начинается новая неделя. Как я и обещал, на этой неделе пройдут соревнования на нашем отделении! Зарабатывайте баллы, показывайте, что вы лучшие!

— Михаил Анатольевич, но если кто-то, например я, наберёт больше баллов, чем вы — значит он лучше вас? — ехидно спросил Никита.

— Ты сначала набери, птенец наглёныш, — усмехнулся наставник. — Меня на отделении обожают, я же заведующий.

Логично, кончено. Меня тоже очень интересовало это соревнование. Я любил подобного вида вещи.

— Так, по заданиям, — перешёл к главному Зубов. — Боткин пятая шестая и седьмая палаты, новеньких нет. Тарасова девятая и четырнадцатая, в четырнадцатой новенький. Шуклин пятнадцатая и девятнадцатая. Никита — сам знаешь.

— Михаил Анатольевич, я бы сегодня ночное дежурство хотел взять, — заявил я. — Надо навёрстывать.

— Какой хитрый, — возмутился Никита. — Это же поможет тебе с баллами! Я тоже тогда останусь дежурить!

— Какой сегодня ажиотаж на дежурства, — усмехнулся наставник. — Пожалуйста, Шуклин только рад будет. Или вы тоже хотите сегодня остаться?

— Нет, — тут же заверил Павел. — Я домой хочу! Пусть вот эти дежурят.

— Тогда не вижу проблем, — кивнул Михаил Анатольевич. — Дежурьте!

Моё желание остаться на дежурство с соревнованиями никак не было связано. Я даже не подумал, что таким образом можно заработать больше баллов.

Но Никита решил перестраховаться. Пускай, мне это не важно.

Сейчас важно поговорить с отцом Лены. И я отправился в неврологическое отделение.

* * *

Шуклин с самого начала знал, что ничего не получится. Так ещё и текст этот дурацкий… Валера заверил, что эти слова растрогают Боткина, и он простит Павла. Не тут-то было!

Он забился в свою любимую подсобку, и позвонил новому напарнику. Сколько их уже было, если вспомнить!

— Ну как, помирился с Боткиным? — сразу же ответив на звонок, нетерпеливо спросил Валера.

— Да не тут-то было, — фыркнул Шуклин. — Он решил, что я сбрендил. А потом сказал, что извинениями ничего не наладишь. И что надо судить по поступкам.

— Да это же замечательно! — неизвестно чему обрадовался Валера.

Павел снова ничего не понял. Что за странная реакция? Это же наоборот, провал!

— Что тут замечательного? — буркнул он.

— Боткин сказал тебе, что он будет судить по поступкам, — рассудительно ответил Валера. — А ты и сделаешь поступок. Сведёшь его в кафе с главным врачом клиники Эхо Здоровья. Мол это знакомый твоей семьи, и он хотел познакомиться с Боткиным, а ты это устроил.

Голос у Валеры был даже слишком радостный. А Шуклин тем временем в очередной раз ничего не понял.

— У моей семьи нет никакого знакомого главного врача, — на всякий случай предупредил он.

— Паш, ты тупой? — разозлился Ковалёв. — Ты соврёшь. Скажешь Боткину неправду. Якобы ты делаешь хороший поступок. И вы снова друзья. И ты начинаешь капать ему на мозги этим переводом в другую клинику.

— Получится? — с сомнением спросил Павел.

— Да конечно! — бодро отозвался Валера. — Так, я побежал договариваться, будь на связи.

Он первым положил трубку, оставив Павла в недоумении. Так, значит надо позвать Боткина в кафе… И сказать, что этот главный врач — друг семьи.

И потом капать на мозги.

Главное — не перепутать.

* * *

Я добрался до кабинета Лениного отца, и, предварительно постучав, решительно зашёл внутрь.

— Боткин Константин Алексеевич, — недовольно процедил Михаил Тарасов. — И что же на этот раз вам нужно в моём отделении? Снова пришли поучить меня, как воспитывать дочь?

— Во-первых, доброе утро, — вежливость — оружие победителей. — Во-вторых, я не собираюсь вас учить, как воспитывать детей. Но Лена — уже не ребёнок. Поэтому вам не стоит играть ею, как куклой.

Этой простой фразой я уже вывел отца Тарасовой из себя. Он мгновенно покраснел, и принялся тяжело дышать.

— Это не ваше дело, Боткин, что происходит у нас в семье, — заявил он. — Вы слишком много на себя берёте. Указываете мне, с кем дочери лучше строить личную жизнь, а теперь пришли указывать, как ей лучше работать.

— Вы что-то путаете, — улыбнулся я. — Всё это делаете вы. Я ещё даже не успел ни слова сказать про цель своего визита. Но вы уже заранее поняли, что это связано с работой Лены. Да, вы правы. Это связано с её переводом в ваше отделение, которого девушка совсем не хочет.

— Мало ли, что она там хочет, — хлопнул ладонью по столу Михаил Тарасов. — Я её отец, и этот вопрос решать мне! Не лезьте не в своё дело. Может вы и хороший врач, выступающий на телеконференциях, спасающий людей и пишущий статьи, но это не значит, что вы достойны моей дочери!

Вот это он смёл всё в одну кучу, конечно. По его логике мои действия сейчас направлены на то, чтобы быть с Леной. Да и вообще, все мои поступки были совершены с одной-единственной целью.

— Я сейчас не руки вашей дочери пришёл просить, — строго ответил я. — А пришёл, потому что она не хочет работать в отделении неврологии. И силой вы её не заставите. Поэтому хватит уже портить дочери жизнь.

Лена не могла набраться смелости сказать это сама, поэтому пришлось мне. Я не боялся этого человека, чтобы говорить подобное прямо в лицо.

— А я ещё раз повторяю, что это не вам решать! — уже не сдерживая себя, выкрикнул отец Лены. — Вы никак на это не повлияете!

А вот тут он ошибается. Я повлияю на это на нескольких уровнях. Если он сам не задумается, есть множество других вариантов.

Мы живем в то время, когда люди сами вольны решать, где работать. Однако все осложняют связи между членами рода. Только поэтому Лена не может просто взять и отказаться от этого предложения.

— Посмотрим, — спокойно ответил я. — Всего доброго.

Решить этот вопрос, воззвав к разумному смыслу отца Лены, не вышло. Придётся действовать через начальство.

Не откладывая в долгий ящик, я сразу же направился к Марии Михайловне. Пока главный врач на больничном, а второго заместителя так и не назначили, все вопросы курирует она. И Тарасов-старший явно пойдёт к ней.

Так что я просто его опережу.

Первым делом я направился в кабинет Марии Михайловны. Она иногда сидела там, иногда в кабинете главного врача.

В её кабинете Сарыгиной не оказалось. Зато там сидела Катя Енина, в скрюченной позе, поджав под себя ноги и обхватив руками живот.

— Что случилось? — подошёл я к ней.

— Ничего, со мной всё хорошо, — простонала она. — Сейчас немного посижу, и всё пройдёт.

— Не похоже, что всё хорошо, — подметил я. — Явно же живот болит.

Активировал диагностический аспект, и увидел яркое свечение в области червеобразного отростка. У неё аппендицит!

— Так, сейчас позову санитаров, и на каталке отправлю тебя в хирургию, — решительно сказал я.

— Нет! — девушка схватила меня за руку. — Не надо мне в хирургию, со мной всё в порядке! Ничего у меня не болит.

А у девушки явная фобия врачей и врачебной помощи. Что довольно иронично, ведь она работает в этой сфере. Но такое бывает. Сама каждый день работает медсестрой, но собственные заболевания лечить боится.

— Катя, у тебя острый аппендицит, — строго сказал я. — И мне придётся отправить тебя в хирургию. Иначе ты рискуешь развитием перитонита, и как медицинский работник, ты должна знать, как это опасно.

Подобные острые состояния лечились операционно. Магия была способна справиться со многим, но вырезать воспалившийся червеобразный отросток можно было только вручную. Так было и две тысячи лет назад, и сейчас.

— Я боюсь, — сквозь боль призналась она. — У меня мама на операционном столе умерла. Сама врачом была, а попала к менее опытным коллегам. И вот…

Ещё на семейном ужине я подметил, что с женой господина Енина что-то явно произошло. И вот он, ответ. Теперь понятно, почему Катя Енина так противится отправки в хирургию.

— Мне жаль, что так вышло, — искренне ответил я. — Но тебе всё равно нужна хирургическая помощь. Другого выхода нет, пойми.

— Только при одном условии, — отозвалась девушка. — Доверяю я только вам. И хочу, чтобы вы меня оперировали!

Глава 16

Нет, ну я конечно несколько раз помог Ениным. И успел заслужить определённое доверие. Кроме того, с Андреем Ениным даже началась завязываться дружба.

Но всё это всё равно недостаточно убедительные аргументы, чтобы просить терапевта провести операцию. Ну вот никак! Я же не хирург!

— Катя, я интерн терапевтического отделения, — напомнил я. — До хирургии мне очень далеко. Никто меня не допустит быть оперирующим хирургом, да я и сам не буду рисковать твоей жизнью.

— Вы можете присутствовать на операции, как ассистент, — несмотря на явную боль, заупрямилась она. — Я знаю, что интернатура у вас общего профиля. И вы много раз работали в других отделениях. Значит, и в отделении хирургии поработать можете. Пожалуйста, для меня это очень важно!

Обеспечить своё присутствие на операции я действительно мог. Поговорить с хирургом, объяснить ситуацию. Пусть и не ассистентом, скорее помощником или дополнительным смотрителем.

— Ты же не сможешь проверить, был я на операции или нет, — заметил я. — Всё-таки она проводится под общим наркозом.

— Я знаю, что вы меня не обманете, — скрючившись ещё больше, отозвалась девушка. — Если скажете, что будете там — значит и правда будете. А я вам верю. Можете считать это глупостью!

Что ж, если девушка согласна на лечение только с такими условиями — я пойду на эти условия. Здоровье важнее всего.

Я бы в любом случае согласился, а там даже если бы мне не разрешили присутствовать, Катя бы об этом не узнала. Ради своего же благополучия. Не люблю обманывать, но в данном случае это во благо.

Однако я правда собирался приложить все усилия, чтобы исполнить просьбу. Тем более, мне интересно побывать на современной хирургической операции. На шестом курсе в академии удалось увидеть парочку, но разумеется, этого было мало. Современные инструменты, устройства, аппараты, мониторы.

У меня две тысячи лет назад был минимальный набор. Хотя скальпель свой я обожал, и всё ещё считаю его лучшим.

— Я обещаю, что буду присутствовать на твоей операции, — заверил я Катю. — Теперь могу вызвать санитаров?

— Да, — кивнула она. — Только ты обещал!

Разговор с Марией Михайловной пришлось чуть отложить. Я нашёл санитаров только на другом этаже, затем сопроводил в хирургию, чтобы лично передать хирургу.

Мужчина в хирургическом костюме как раз встретился нам возле поста медсестры. Высокий, с короткострижеными светлыми волосами, лет сорока.

— Привезли вам пациентку. Острый аппендицит, катаральная форма, — отчитался я перед ним. — Девушка работает в нашей клинике, медсестра административного отделения.

Должность сказал весьма условно, там до конца ещё не определились, чем именно будет заниматься Енина. Она была кем-то вроде личной помощницы бывшего заместителя главного врача, а теперь вроде как прикреплена ко мне. Но это всё условности.

— Катюша, знаю её, — быстро махнув рукой медсёстрам, чтобы занялись Ениной, кивнул хирург. — Да и о вас наслышан, вы же Константин Алексеевич Боткин? Фурор на конференции, победа на квизе. О вас уже вся клиника знает.

Забавно, своеобразная популярность. Я как-то не особо обращал на это внимание. А уже стал тут узнаваемой личностью.

— А вас как зовут? — поинтересовался я.

— Ковров Антон Аркадьевич, — представил он. — Приятно познакомиться. Не переживайте, Катюшу прооперируем в лучшем виде, я лично этим займусь. Плановых операций сейчас нет, так что уделю ей всё своё внимание.

— У неё есть просьба, — я решил сразу обсудить этот вопрос. — Она упоминала, что её мама погибла при проведении операции. Не знаю только, в этой клинике или нет. И Екатерина попросила, чтобы я присутствовал на операции.

Хотя эта просьба до сих пор звучала для меня чудно. Ну вот буду я присутствовать, что от этого изменится?

Но я обещал, поэтому отказываться от своих намерений не собирался. Приложу все силы.

— Не у нас, в другой клинике, — покачал головой Антон Аркадьевич. — Что ж, если вы и сами хотите — я не против. Вы же интерн общего профиля. Кто знает, может в итоге вам понравится хирургия, а не терапия. И перейдёте к нам.

— Через сколько будет операция? — уточнил я.

— Подготовка займёт минут сорок — час, — отозвался Антон Аркадьевич. — Но вам ещё надо переодеться и помыться, не забудьте.

Это как раз я помнил. За что я очень был горд в развитии современной медицины — это за тщательную проработку правил асептики и антисептики.

Две тысячи лет назад я и этого добивался магией. Убийство всех микроорганизмов, которые осели на инструментах, отнимало очень много энергии. Знаю, что, несмотря на мои учения, многие другие лекари этим вообще пренебрегали.

В современном мире операции проводились в условиях стерильности. Строгие протоколы для чистоты операционной, для хирургов. Даже по мытью рук отдельный протокол.

И именно правильная обработка рук в хирургии и называлась «мытьём». Помыться перед операцией — это не в смысле целиком принять душ. А именно правильно обработать руки.

— Хирургический костюм найдётся? — спросил я.

Так как работал в терапевтическом отделении, то обходился халатом.

— В раздевалке найдёшь, — кивнул Антон Аркадьевич. — Тогда до встречи на операции.

Что ж, допуск получить было очень даже легко. Пока есть время — надо решить изначальный вопрос, с переводом Лены. Так что я поспешил назад к Марии Михайловне.

* * *

Михаил Тарасов был вне себя от ярости. Что этот мальчишка вообще о себе возомнил⁈

Беспардонно лезет в жизнь его дочери, беспардонно лезет в принципе к его дочери. Да сколько это будет продолжаться?

Больше всего его злило то, что Боткин часто оказывался прав. Например, он посеял зерно сомнения в необходимости помолвки. И вот уже самому Михаилу казалось, что затея не очень хорошая. А Вадим — недостаточно хорошая партия для его Лены.

Помолвку временно отложили, пока Вадим не решит все свои проблемы. Но Михаил подумывал о том, чтобы её полностью отменить. Хотя это бы означало, что и с мечтами о частной неврологической клинике придётся распрощаться.

А он давно уже об этом подумывал. Отличная же многоходовочка, Лена и Вадим женятся, Михаил уходит в свою частную клинику, Лена остаётся заведующей неврологией. И при деньгах будут все.

И только Боткин всё портил снова и снова.

Михаил решительно направился на административный этаж. Решать эту проблему надо на самом высоком уровне. Пусть главный врач на больничном, и в этой истории тоже замешан ненавистный Боткин, но заместитель-то на месте. Мария Михайловна Сарыгина. А значит, с возникшей проблемой надо идти к ней.

— Доброе утро, Мария Михайловна, — нашёл женщину в кабинете главного врача Михаил. — Я к вам по личному вопросу.

— Слушаю, — подняв голову от каких-то бумаг, отозвалась женщина.

— В отделении терапии проходит интернатуру моя дочь, Лена, — торопливо стал объяснять суть проблемы Тарасов. — Я хочу, чтобы её перевели в неврологию.

— В смысле, вы хотите? — не поняла женщина. — А она сама тоже хочет перевестись? Ведь это она должна подавать заявление.

Да, Михаил подозревал, что возникнут такие трудности.

— Мария Михайловна, она сама не знает, чего хочет, — доверительно ответил он. — Понимаете, молодая совсем, ветер в голове. А мне бы пригодилась помощь в отделении, сами знаете, неврология наука сложная. И обучу её всему. А в далёком будущем будет не страшно и на пенсию уходить.

Будущее по планам Михаила наступит куда раньше, чем он говорит. Но это неважно.

— Я даже не знаю, — засомневалась заместитель главного врача. — Нет, мы можем издать приказ о её перенаправлении в другое отделение. Но мне кажется, надо всё-таки поговорить с девушкой…

Почти дожал! Ещё парочка убедительных слов, и Лену переведут к нему.

— Я тоже считаю, что с девушкой всё-таки стоило бы поговорить, — раздался насмешливый голос Боткина.

Чёрт! Как он догадался, что Михаил пойдёт сюда⁈

* * *

В кабинет Марии Михайловны я вернулся очень вовремя. Отец Лены уже вовсю расписывал перспективы перевода своей дочери. И Мария Михайловна, по уши загруженная другими делами, уже почти была согласна.

— Константин? А вы тут что делаете? — она уже совсем растерялась.

— Пришёл от лица Лены, которая ни разу не хочет переводиться в неврологию, — усмехнулся я. — И против её воли переводить её не стоит. Всё-таки она уже совершеннолетняя, и подобные вопросы может решать сама.

Отец Лены бросил на меня взгляд, призванный испепелить меня на месте. Обломал его план, ещё бы.

— Точно, вы правы, — спохватилась Мария Михайловна. — В общем, если Лена захочет перевестись в другое отделение, пусть приходит сама и пишет заявление. А по просьбам других я переводить никого не стану. Вопрос закрыт!

Михаил Тарасов бросил на меня ещё один испепеляющий взгляд и поспешно покинул кабинет. Этот раунд он проиграл. Как и множество предыдущих.

— Совсем меня заболтал, я уже чуть было не согласилась, — устало выдохнула Сарыгина. — Дел невпроворот. Но мне обещали, что к концу недели выпишут Николая Андреевича. А там он ещё и заместителя второго найдёт, станет полегче.

— А пока что я помогу, чем смогу, — улыбнулся я. — В три как обычно у вас.

Женщина с благодарностью кивнула и снова уткнулась в бумажки. Я взглянул на часы. Время как раз чтобы сообщить Лене приятные новости, и спешить в хирургию.

В отделение хирургии я добрался через полчаса. Времени хватило, чтобы найти запасной хирургический костюм, переодеться в него и подготовиться к операции. В десять утра мы с Антоном Аркадьевичем уже стояли возле операционного стола.

— В академии операции видели? — спросил у меня хирург.

— Пару раз, — кивнул я. — Лапароскопическое удаление жёлчного пузыря и удаление варикозно расширенных вен нижней конечности.

Лапароскоп — это вообще чудесное изобретение современности. Это инструмент, позволяющий проводить операции с минимальной инвазивностью. Ранее для удаления аппендицита потребовался бы разрез сантиметров десять минимум. Сейчас же достаточно было трёх небольших разрезов по пять-десять миллиметров. Не больше сантиметра.

Это действительно был большой прорыв в науке.

— Благодаря наличию хирургического аспекта я значительно снижаю риск развития кровотечений, а также послеоперационных осложнений, — объяснил мне хирург. — Однако саму операцию всё равно проводить приходится руками. Ну что ж, начнём.

Всего нас в операционной было четверо. Хирург, я, операционная медсестра и анестезиолог.

Роль анестезиолога заключалась в контроле над состоянием пациентки, пока она в наркозе. Отдельного аспекта для этого не существовало, поэтому он просто наблюдал диагностическим аспектом, а также по показателям с мониторов.

Антон Аркадьевич обработал операционное поле и выполнил необходимый разрез для лапароскопа. Затем вставил сам аппарат, и пустил в брюшную полость углекислый газ.

Благодаря поступлению углекислого газа брюшная полость расширяется, а органы расправляются. И у хирурга появляется пространство для манипуляций.

После этого Антон Аркадьевич выполнил ещё два разреза, уже для инструментов. А лапароскоп с камерой перехватил я, так как выполнял роль ассистента.

— А вот и наш аппендикс, — радостно заявил хирург. — Приступаю к удалению.

Наложил необходимые зажимы, отсёк аппендикс. На всё ушло минут десять, от силы пятнадцать.

— Можно доставать инструменты, — подытожил он.

Но в эту же секунду я почувствовал, что с Катей что-то не то. Диагностический аспект активировался мгновенно, показывая свечение в сердце и сосудах. Что за…

— Давление падает, сердцебиение неритмичное, — в панике выкрикнул анестезиолог. — Вы ей сосуд повредили!

— Не может быть, — Антон Аркадьевич отобрал у меня лапароскоп и внимательно осмотрел брюшную полость. — Тут всё в норме.

— Скажите это пациентке! Преднизолона два куба, срочно! — распорядился анестезиолог. Операционная медсестра тут же поспешила выполнять указание.

Хирург снова и снова проверял брюшную полость, не находя никаких причин для столь резкого ухудшения состояния. Я же искал причины магией. Кожа становится бледнее, а мышцы ног непроизвольно сокращаются.

Так, надо думать. Лапароскопия… Осложнения…

— Газовая эмболия! — воскликнул я. — Нужно срочно искать, где сейчас находится газовый эмбол!

— Это такое редкое осложнение, — засомневался Антон Аркадьевич. — Сомневаюсь, что…

— Коронарная артерия, — я его не особо и слушал, искал магией пузырёк воздуха. — Срочно надо ставить подключичный катетер. Повезло, что эмбол не вызвал осложнений!

Газовая эмболия — это состояние, при котором пузырьки воздуха или газа попадают в артериальную систему, и закупоривают просвет сосуда. Это приводит к разнообразным клиническим проявлением.

В данном случае в какой-то степени повезло. Хоть пузырёк воздуха и улетел в сердце, он не вызвал инфаркта миокарда. Лишь шок и возникновение аритмии. Сейчас мы эвакуируем его через подключичный катетер, и девушка будет в порядке.

— Действительно, эмбол, — Антон Аркадьевич перепроверил. — Так, подключичный катетер мне, срочно.

Иронично, что постановка такого катетера сама может привести к воздушной эмболии. Вместе с тем, одним из способов лечения воздушной эмболии является постановка катетера. Замкнутый круг.

Медсестра подала катетер, и хирург принялся за установку. Это тоже довольно непростая хирургическая манипуляция, но к счастью, Антон Аркадьевич справился с первого раза.

С помощью магии я перегнал пузырёк воздуха к катетеру, и он благополучно вышел.

— Удалю через несколько дней, — устало заключил хирург. — Хотя воздух уже вышел.

— Давление нормализовалось, пульс тоже, — сообщил анестезиолог. — Она в порядке.

Не зря всё-таки Катя уговорила меня присутствовать на операции. Словно предвидела развитие подобного сценария и осложнений.

Антон Аркадьевич наложил швы на разрезы, и закончил основную операцию.

— Операция прошла успешно, — выдохнул он.

Я ещё раз тщательно проверил состояние девушки, и вслед за хирургом покинул операционную.

— Константин, спасибо вам огромное, — уже в коридоре произнёс он. — Такое редкое осложнение, признаться, если бы не вы — я бы мог упустить драгоценное время.

— Главное, что всё обошлось, — отозвался я.

— Я напишу вас в протоколе операции как своего ассистента, — добавил Антон Аркадьевич. — Ещё раз спасибо.

Словно хотел ещё что-то добавить, но передумал, и ушёл в свой кабинет.

Итак, своё обещание я сдержал, Катю навещу позже, сейчас надо заняться делами в своём родном отделении. У меня три палаты, время одиннадцать утра, а я ещё до них не добрался.

Сегодня ещё колоноскопия у Топоркова, и наконец-то определится диагноз. Вообще и язвенный колит, и болезнь Крона считались неизлечимыми, ведь до конца не было ясно, из-за чего они возникают.

Однако я продолжал твёрдо быть уверен, что неизлечимых заболеваний нет, когда есть лекарская магия. И тем более все существующие аспекты. Так что я и этот вопрос собирался решить.

— Кость, — остановил меня в коридоре Шуклин. — Нам надо сходить в кафе.

Да что это с ним сегодня, он совсем переработал что ли?

— Зачем? — полюбопытствовал я.

— Надо, — повторил Павел, как будто я спорить с ним начал. — Это важно.

А вот что будет, если я соглашусь?

— Когда? — задал я другой вопрос.

И он оказался для Шуклина каким-то слишком сложным. Он резко изменился в лице и побледнел.

— Я пока не знаю, — выдал он. — Позже скажу!

И со всех ног убежал от меня. И что это было? Полнолуние у Шуклиных сегодня началось?

Долго об этих странностях думать я не стал. Посетил свои палаты, выяснил, что колоноскопию ещё не проверили, назначил некоторым пациентам повторные анализы. Это заняло ещё два часа.

В час дня собрался наконец-то немного выдохнуть, занявшись в ординаторской документами. Но не тут-то было.

— Константин, всё утро вас не могу найти, — воскликнул Зубов, тоже входя в ординаторскую. — Беда у нас.

Сегодня точно какой-то ненормальный день. Бешеный понедельник.

— Что случилось? — спросил я.

— Артём Афанасьевич, преподаватель из Элементариума, подал на нас официальную жалобу, — вздохнул наставник. — И нас ожидает проверка. Опять…

Глава 17

Я не услышал ничего такого, что бы ассоциировалось со словом «беда». Ну хорошо, снова пройдёт проверка. И что?

— Михаил Анатольевич, а в чём проблема? — поинтересовался я. — У нас лучшая клиника в городе. Думаю, с проверкой мы как-нибудь справимся. Ведь с прошлой удалось разобраться.

Хотя они чуть не выгнали меня из интернатуры сразу же, как пришли. Помню я эти разбирательства.

— Вы не понимаете, — мотнул головой Зубов. — Проверка из министерства здравоохранения найдёт у нас недочёты, даже если клиника будет в идеальном состоянии. И вы на это никак не повлияете, они буду проверять документацию, а не практическую работу врачей. А затем они предложат Николаю Андреевичу закрыть глаза на найденные ошибки за один допуск студентов. И главный врач согласится.

— Речь идёт о здоровье студентов! — возмутился я. — Об их способности и дальше пользоваться магией. В каком смысле он согласится?

— На него надавят, — пожал плечами Зубов. — Точнее, сначала этот вопрос будут решать через Марию Михайловну, но потом доберутся и до главного врача. Несмотря на то, что он на больничном, да. И он согласится на эти условия, потому как очень дорожит клиникой. Я же вам говорил, Артём Афанасьевич — очень влиятельный человек. Он уже давно претендует на место ректора, и ни перед чем не остановится.

Значит, у этого преподавателя есть выход на министерство здравоохранения. И он натравит на нашу клинику проверку, чтобы в итоге получить допуск для его студентов для олимпиады. Участвуя в которой, они рискуют окончательно потерять свои силы.

— Я не допущу этих ребят до олимпиады, — решительно ответил я. — Пусть пугают проверками. Мы врачи, и для нас здоровье пациентов важнее.

— Константин, я ценю вашу самоотверженность, вашу любовь к профессии и вашу принципиальность, — мягко ответил наставник. — Правда, это меня воодушевляет. Но поймите, вы не можете со стопроцентной уверенностью утверждать, что их магическая сила пропадёт после олимпиады. Да и не в вашей это компетенции, запрещать какие-то академические мероприятия. Тут будет проще… согласиться.

Зубов уже смирился, что в итоге придётся прогнуться под Артёма Афанасьевича. И сделать так, как он скажет. Но я не собирался этого допускать.

— Я могу с точностью сказать, что сила пропадёт, — отрезал я. — И изначально вы поручили осмотр этих студентов мне. Так что и ответственность теперь на мне. И я своего мнения не поменяю.

— Значит, вы глупее, чем я думал, — не выдержал наставник. — Я думал, что вы мой самый умный птенец, но ошибся. Вы не понимаете, что иногда человек ничего не может сделать! Тем более простой интерн. Бейтесь сколько угодно, у вас ничего не выйдет.

— Посмотрим, — пожал я плечами.

Михаил Анатольевич больше не стал ничего добавлять, и сердито хлопнул дверью, выходя из ординаторской. Что ж, он хотел как лучше, и явно желал добра. Но я не могу так просто смириться с тем, что мне диктуют условия.

Не теряя времени, я направился к главному врачу. Если Зубов прав, и в итоге комиссия доберётся до него, лучше поговорить заранее.

У главного врача в палате находилась и Мария Михайловна. Николай Андреевич был не в лучшем расположении духа, явно его уже оповестили о приближающейся комиссии.

— Константин, чего вы хотели? — не очень-то вежливо буркнул он. — Я немного занят. Даже на больничной койке достанут.

— Я знаю про приезд комиссии, — сразу же перешёл к делу я. — И знаю, из-за чего она в принципе приезжает.

— В каком это смысле? — перевела на меня взгляд Мария Михайловна. — Есть какая-то причина их приезда?

Понятно, значит связь ещё никто не проследил, кроме моего наставника. Для руководства нашей клиники это просто внезапная проверка. Они ещё не понимают, что её суть — заставить подписать допуск.

— Причина в том, что я не дал допуск к олимпиаде нескольким студентам из академии Элементариум, — прямо ответил я. — И их преподаватель, Артём Афанасьевич Ковригин пообещал возмездие за это.

Хотя звучит до ужаса нелепо. Из-за какого-то допуска насылать комиссию из министерства! Но этот преподаватель сильно хочет добиться своей цели.

— Так, — почесал голову главный врач. — А почему вы не дали им допуск?

Я рассказал про состояние студентов, про магические заболевания и про истощения их магических центров.

— Я бы в таком случае тоже не дала бы допуск, — честно призналась Сарыгина. — Мы ведь врачи, и здоровье людей для нас важнее всего.

— Я с вами согласен, но вы понимаете, что выхода у нас не будет, — Николай Андреевич прямо в точности повторял слова Зубова. — Они найдут у нас недочёты и заставят дать допуск.

— Или мы согласимся со списком нарушений, пообещаем их исправить, заплатим штраф, но не потупимся принципами, — предложил я свой вариант.

Не понимаю, в чём действительно проблема согласится с этими нарушениями? Ну да, это отразится на престиже клиники. Как будто то, что мы наплюем на здоровье группы людей, не отразится на престиже!

— Вы не понимаете, Константин, — вздохнул главный врач. — Наша клиника считается лучшей в городе. Этот статус добиться было не так просто. Каждый год проходят новые соревнования, где остальные также борются за этот титул. Если у нас будет в истории неудачная проверка от министерства здравоохранения — то победы нам не видать. И звание лучше клиники отберут. А это значит, уменьшат финансирование, проведут ряд санкций.

— Да и аристократы будут менее охотно у нас лечиться, — добавила Мария Михайловна. — Им вечно подавай самое лучшее. Соответственно, и доходы упадут. Придётся сокращать персонал. Да это будет катастрофа.

Доходы, статус, звание… О чём эти люди вообще говорят? Тут речь про здоровье конкретных людей.

— Значит так, — холодно сказал я. — Мне плевать на все эти звания. Давать допуск студентам я не собираюсь, по причине их здоровья. И меня ничего не заставит это сделать. Разумеется, вы можете заставить другого терапевта повторить комиссию, и выдать допуск. Но в таком случае я распространю информацию об этой ситуации через знакомого репортёра. И весь город узнает, как на самом деле обстоят дела в клинике.

— Вы пытаетесь шантажировать главного врача? — Николай Андреевич поднял бровь. — Вы ведь должны понимать, что если вы сделаете то, что говорите — я вышвырну вас из интернатуры?

— Понимаю, — пожал я плечами. — Пусть будет так. Принципами своими я не поступлюсь. Здоровье студентов на кон не поставлю. Выбор за вами. Можете и увольнять.

Я не стал больше дожидаться их ответов. Молча развернулся и вышел из палаты. Что ж, сделал всё, что мог. Теперь действительно выбор остаётся за главным врачом.

И надеюсь, он сделает правильный выбор.

* * *

О приезде комиссии доложили вскоре после ухода Константина из палаты. Мария Михайловна в ужасе перевела взгляд на главного врача.

— Комиссию придётся водить вам, — произнёс он. — Всё-таки мой постельный режим никто не отменял. После того, как закончите — уже приведёте их ко мне.

Женщина кивнула и отправилась встречать проверяющих. Трое мужчин в классических костюмах, все с похожими портфелями. Они уже ждали её на первом этаже Империи Здоровья.

Оперативно же они отправили проверку. Буквально одним днём. В академии явно подгорают сроки для отправки на соревнования. Ведь обычно между новостью о приезде комиссии и самом визите проходили дни, если не недели.

— Добрый день, — неловко поздоровалась Сарыгина. — Меня зовут Мария Михайловна, я заместитель главного врача по медико-социальной экспертизе. Но сейчас исполняю и обязанности самого главного врача, он на больничном. Однако после проверки он просил подойти к нему лично, для озвучивания… итогов.

Зачем она так много говорит? Перенервничала сильно. Это первая проверка, которую она принимала в роли исполняющего обязанности главного врача.

И что-то ей подсказывало, что этот первый опыт не будет удачным.

— Первое нарушение уже выявлено, — даже не здороваясь и не представляясь, отозвался один из мужчин. С горбатым носом, и с огромными квадратными очками. — Нет таблички с надписью «мокрый пол» вот в этом коридоре.

Он указал на коридор приёмного отделения, который вёл к служебным помещениям.

— Здесь мало людей ходят, а пол почти высох, — попыталась возразить Сарыгина.

— Правила есть правила, — отрезал проверяющий. — Дальше, покажите нам журнал посещений.

Они решительно отправились на вахту, а Мария Михайловна засеменила вслед за ними. М-да уж, худшие опасения подтверждались.

В журнале посещений кое-где отсутствовали номера телефонов посетителей. И снова робкое возражение Марии Михайловны, что это могли быть простолюдины, у которых зачастую вообще нет мобильных телефонов, было проигнорировано.

Дальше — устаревшие рекламные буклеты, отсутствие указателей в паре мест, которые вообще не были никак связаны с пациентами, нарушение температурного режима буквально на один градус в нескольких кабинетах, также не связанных с пациентами…

Голова у Марии Михайловны шла кругом, ноги гудели, она уже даже перестала пытаться спорить. Два часа проверяющие бродили по клинике, без какого-то плана, просто шли куда вздумается. И находили новые и новые недочёты.

Когда они, наконец, пришли в палату главного врача, у Сарыгиной уже совсем не осталось сил.

— Двадцать три недочёта, — объявил всё тот же проверяющий, с носом крючком. — Были выявлены в ходе быстрой проверки. Это моя команда не изучала отделения тщательно! Безобразие!

— Безобразие, — вторил ему другой проверяющий. — Вы должны понимать, что лучшая клиника в городе не может допустить такого.

— Но у нас есть предложение, как закрыть глаза на эти нарушения, — третий проверяющий произнёс это обманчиво мягким голосом.

Мария Михайловна тяжело вздохнула. Боткин был прав, они хотят, чтобы главный врач оформил допуск студентов до олимпиады. И тогда престиж и статус клиники сохранится.

Перед Николаем Андреевичем сложный выбор. Интересно, что же в итоге он выберет?

* * *

После разговора с главным врачом и заместителем, я отправился дальше работать. В этом плане сделал всё, что мог, больше повлиять на что-то было не в моих силах.

Пару часов снова потратил на продление больничных листов. Теперь это занимало больше времени, Кати Ениной не хватало.

Марии Михайловны на месте тоже не было. Подозревал, что проверка уже приехала. Им невыгодно тратить время, насколько я понял, соревнования уже на этой неделе. Артём Афанасьевич и так потерял несколько дней, пока организовывал всё это.

После работы с больничными навестил Катю Енину. Девушка уже пришла в себя после наркоза и выглядела довольно бодрой.

К её вене была подключена капельница с инфузионным раствором. Важное дело. Ведь при удалении эмбола через подключичный катетер происходит также удаление нескольких сотен миллилитров крови, и их надо восполнить.

— Вы были на операции, верно? — первым делом спросила она. — Мне сказали, что были. И что возникли какие-то осложнения, но вы меня спасли.

— Был, я же обещал. Но спасал вас не только я, но и хирург, — улыбнулся я. — Как самочувствие?

Конечно, лучшим вариантом для её фобии было бы не говорить про осложнения. Но это было невозможно, ведь наличие подключичного катетера надо как-то объяснять.

Подозреваю, что врачей она теперь будет бояться ещё больше. Как выздоровеет — надо предложить помощь нашего психиатра Ларионова. Он поможет разобраться с этой фобией.

— Слабость есть, а так неплохо, — ответила Катя. — Уже и брат забегал меня проведать. И с папой созвонилась. Сказала, что всё в порядке. Константин, я вам так благодарна на самом деле. Вы не перестаёте делать колоссальное количество хороших дел для нашей семьи, хотя как будто бы сами и не понимаете этого.

Для врача искренняя благодарность от пациента — это зачастую лучшая награда. Да, я не оперировал девушку сам, но действительно помог спасти ей жизнь. И слышать слова благодарности было приятно.

— Я рад, что всё в порядке, — кивнул я. — Теперь тебе надо скорее поправляться. И так сегодня остро ощутил твою нехватку, заполняя врачебные комиссии по больничным листам.

— До конца недели точно не выпишут, — вздохнула она. — А там уже и Николай Андреевич с больничного выйдет, так что Мария Михайловна вернётся к своим обязанностям. А меня уже куда-то устроят, наверное.

— Зато наконец появится определённое место, — подбодрил я. — А вообще, не думай сейчас об этом. Лучше выздоравливай.

Навестив девушку, я вернулся в ординаторскую. Сегодня планировалась ещё ночное дежурство, поэтому я не сильно переживал из-за несделанной ещё бумажной работы. Заполню все истории вечером.

— Ну что, Константен, доигрались? — интересно, сколько вообще меня здесь ждал Зубов, чтобы произнести эту фразу. — Нас двоих вызывает главный врач.

— Прямо из палаты? — усмехнулся я.

— Не ёрничайте, дело серьёзное, — отозвался наставник. — Проверка уже была. И что-то мне подсказывает, что всё хуже, чем я думал.

Второй раз за день я отправился в палату к Николаю Андреевичу. Его больничная палата уже трансформировалась во второй кабинет. Марии Михайловны на этот раз там не было.

— Николай Андреевич, я прекрасно понимаю, что надо согласиться на условия и поставить комиссию студентам, — торопливо заговорил Михаил Анатольевич. — Просто у моего интерна очень упёртый характер. Молодой, кровь кипит…

По крайней мере, при главном враче Зубов не пытается меня как-то уязвить. Наоборот, пытается оправдать мои поступки. Что снова показывает, что за своих птенцов он горой.

— Михаил Анатольевич, я и так это прекрасно всё знаю, — прервал его главный врач. — Ваш интерн удивительный человек. И я не забыл того, что он спас мне жизнь.

— Вы не согласились на условия? — догадался я.

— Нет, — покачал он головой. — Не смог. Вы правы, Константин, здоровье людей важнее… всего. И если выбор ставился таким образом, то было единственное правильное решение.

Я рад, что он всё-таки не пошёл на эти уступки. Не знаю точно, связано ли это с тем, что он действительно согласился со мной, или же он просто решил таким образом отдать своеобразный долг за своё спасение. Но это и не важно. Главное — что несколько молодых студентов будут в порядке, и сохранят свою магию и свою здоровье.

— А что теперь будет с клиникой? — напряжённо спросил Зубов.

— На самом деле всё не так страшно, как я подумал изначально, — усмехнулся Николай Андреевич. — Свою роль сыграло отсутствие моего заместителя.

Забавно, мои действия в итоге повлияли ещё и на эту ситуацию опосредовано. Я догадывался, что этот факт ещё сыграет свою роль, но не думал, что так скоро.

— Министерство здравоохранения определит человека на вакантную должность? — снова догадался я.

— Даже скучно с вами, — хмыкнул главный врач. — Всё так. Для устранения недочётов, и улучшения работы клиники к нам направят человека на должность заместителя главного врача. Должность пустует, так что это не то, чтобы проблема.

Я бы так не сказал. Обычно своего человека направляют не просто так. А явно с какой-то целью. Этот заместитель может пытаться сместить главного врача, установить в клинике свои порядки.

Однако рано бить тревогу. Это могут быть и просто опасения. Буду приглядывать за всей этой ситуацией. Судьба клиники мне не безразлична.

— Статус лучшей клиники останется у нас до следующих соревнований, — добавил Николай Андреевич. — А там снова конкурс, но на нас не будет этого позорного клейма. В общем, всё закончилось очень даже благополучно.

— Рад это слышать, — отозвался я. — Тогда всего доброго.

Зубов молча кивнул, и мы покинули палату главного врача. После всего случившегося ему надо было отдохнуть. Человек на больничном всё-таки.

— Константин, — остановил меня в коридоре Зубов. — В общем, я был не прав. Признаю, что испугался. Решил, что лучше где-то закрыть глаза на несправедливость, чем с ней бороться. И мне очень стыдно, правда.

— Вы желали мне добра, — пожал я плечами. — Думали, что так будет лучше для всех. Так что вы не виноваты.

— Всё равно прошу прощения, — упрямо заявил наставник. — Я многое наговорил… А для меня вы тоже уже столько всего сделали. Чего стоит одно моё возвращение в клинику. Простите.

— Забыли, — улыбнулся я.

На наставника я зла не держал. Уже хорошо его выучил, и знал, что обычно даже вся его ругань и строгость не просто так. И что за своих интернов он готов любого порвать.

Зубов вернулся в терапию, я же ещё поднялся ненадолго к Марии Михайловне. Времени полно, а с неё тоже надо было обсудить случившееся. И успокоить.

* * *

Шуклин был вне себя от радости, от того факта, что сегодня он не остаётся на дежурство. Ещё и Зубов к вечеру был в каком-то странном настроении, несмотря на ошибки в историях болезни просто отпустил домой.

Повезло!

Омрачало факт отдыха то, что надо было встретиться с Валерой, окончательно обсудить план. Но это не должно было занять много времени.

А дальше домой, к любимым компьютерным играм! Шуклин уже так давно не заходил в любимую игру, про танки. Недавно он наконец-то накопил денег на царь-танк, и ему не терпелось посмотреть на него в бою.

Валера уже ждал его за столиком. Вот чёрт, а денег-то на посиделки в кафе и нет. Ладно, закажет воды. Мол на работе поел.

— Так, я договорился, встреча в кафе будет завтра, в семь вечера, — заявил Ковалёв. — Так что и Боткина позовёшь в этот день.

— Послезавтра, — кивнул Шуклин. — Я уже сегодня звал, но дату не говорил.

Валера прищурился и посмотрел на Павла странным взглядом.

— В смысле звал сегодня? — переспросил он.

— Ну, сказал, что нам надо в кафе, но я точно не знаю когда, — пожал плечами Шуклин. — А что?

— Ты идиот, — выдохнул Валера. — Твоя задача — сделать это неподозрительно! А ты делаешь это так, что и я стал бы тебя подозревать!

И снова он оскорбляет!

— Нормально я всё сделал, объяснять надо лучше, — огрызнулся Шуклин. — Всё, я понял, завтра в семь притащу Боткина в кафе. Скажу, что там встреча с главным врачом другой клиники.

— Да не говори ты так в лоб, скажи мол сюрприз, — зашипел Валера. — А уже в кафе его раскроешь. И потом Боткин попросит время подумать, а ты будешь уговаривать его перейти. Всё понял?

— Да понял я, — отмахнулся Павел.

Правда, последние фразы Валеры он не особо слушал. Уже думал про свой свободный вечер.

А Боткин — так чёрт с ним. Шуклин и сам разберётся, что ему там сказать.

* * *

После всех этих приключений наступил относительно спокойный вечер дежурства. Из медсестёр со мной осталась Света, и пока что новых поступлений не было.

В одной из историй болезни я снова нашёл лист бумаги с отпечатком губ. Это уже третье подобное послание, а источника я пока что так и не нашёл.

Планировал поручить это Клочку, но теперь он заболел, и поиски загадочной обольстительницы ещё на несколько дней откладываются. Однако это дело не срочное, может и подождать.

Спокойное заполнение историй болезни прервал прибежавший в ординаторскую Андрей Енин, на котором просто лица не было.

Из-за Кати? Да нет, она ещё днём сказала, что он её навещал.

— Что случилось? — удивлённо спросил я. — Почему ты ещё в клинике?

Время подходило к восьми вечера, и рабочий день уже давно подошёл к концу. А дежурств в инфекционном отделении не было, это я ещё в прошлый раз узнал.

— Кость, выручай, — затараторил он. — У меня пациент пропал из палаты!

— В каком смысле пропал? — уточнил я. — Может, куда-то отошёл, и всё. Что за паника сразу?

— Да он никуда не мог отойти, он парализован! — воскликнул Андрей. — Он просто исчез из палаты!

Глава 18

Енины сегодня просто-таки притягивают к себе самые разнообразные проблемы. И если с Катей и аппендицитом всё было логично, то здесь проблема Андрея звучала как какой-то бред.

— Так, давай по порядку, — я отложил историю болезни и приготовился разбираться. — Рассказывай, что произошло. Что это за пациент, как ты понял, что он пропал. В общем, всё.

Вообще существуют инфекции, при которых может произойти паралич конечностей. Тот же клещевой энцефалит, например. Однако обычно таких пациентов направляют в неврологию.

— Это мужчина семидесяти лет после инсульта, — торопливо начал объяснять Енин. — Он лежал в неврологии, но подхватил внутрибольничную пневмонию. И его перенаправили к нам для лечения.

Внутрибольничная пневмония — это лёгочная инфекция, которая развивается через несколько суток после поступления в стационар. Проявления у неё такие же, как и у внебольничной пневмонии, но заражение происходит в клинике.

Обычно такая форма тяжелее, так как флора, вызывающая эту пневмонию, более устойчива к антибиотикам. Ведь эти бактерии «живут» в клинике, и уже успели «привыкнуть» к условиям в ней.

— Так, пока логично, — кивнул я. — Значит, его перевели к вам. Что дальше?

— Жирков сказал положить его в бокс, — торопливо продолжил Андрей. — Его определили, я лично проконтролировал, чтобы соблюдены были все условия. А дальше Дмитрий Степанович сделал назначения, а меня попросил вечером проверить, как он. Я всё равно должен был задержаться, кое-что доделать. Вот заодно и…

— Давай ближе к делу, — не выдержал я.

— В общем, я пришёл в бокс, а там никого! — воскликнул Енин. — Ни пациента, ни его кровати. Спрашиваю у медсестры дежурной, но она ничего не видела. Никто не говорил его никуда перевозить. В неврологию позвонил, у них его тоже нет! Он исчез!

Так, если пропал пациент вместе с кроватью, логично, что исчезал он не сам. Его куда-то перевезли. Вопрос только куда.

— Идём искать, — вздохнул я. — Как зовут его?

— Кузьма Филиппович, — отозвался Енин. — Только помоги, прошу. Жирков с меня три шкуры сдерёт, если узнает, что я пациента потерял.

Ох, не об этом надо переживать, Андрюша. Совсем не об этом.

Мы пришли в инфекционное отделение, и Андрей показал мне пустой бокс. Первым делом я решил ещё раз уточнить эти моменты у медсестры. По странному совпадению, на бейджике у неё тоже было имя Наталья, хотя это была совсем другая медсестра.

— Добрый вечер, — обратился я к ней. — Вы случайно не видели, куда перевезли пациента из бокса?

— Нет, я же уже сказала Андрею Михайловичу, — недовольно отозвалась она. — Снова допрос?

Наташа, которую я привык видеть в отделении, куда отзывчивее. Что ж, сменим тон.

— Это не допрос, — уже холоднее ответил я. — В вашем отделении пропал пациент. Вы дежурите, и вы были на посту. В случае чего — и спрашивать будут с вас. Так что подумайте хорошо, точно ли вы ничего не видели.

Это подействовало на девушку, и она заметно испугалась.

— Как это с меня? — переспросила она. — Доктор же в отделении! Он и должен следить за пациентами.

Что-то тут не чисто.

— Рабочий день Андрея Михайловича официально закончился, — объяснил я. — Дежурств ночью в отделении нет. И уйти он мог во сколько угодно. Ответственности на нём нет. По правилам клиники. И то, что он остался в отделении решать свои дела — это не значит, что за пропажу отвечает он.

По правилам всё так и было. Андрей заметно приободрился после моих слов, и перестал быть таким перепуганным. Даже плечи расправились.

Медсестра напротив, испугалась ещё больше.

— Я… наверное в туалет отходила, — торопливо заявила она. — Так что точно не могу сказать. Мне же не запрещено отлучаться?

— А что за «наверное»? — поинтересовался я. — Вы сами не уверены?

— Я… уверена, точно отходила, — совсем запуталась Наташа номер два.

Явно что-то не договаривает. Так, хорошо, сделаем вид, что поверили.

— В таком случае зовите сюда санитаров, работающих в вечернюю смену, а после — начинайте осматривать все другие палаты отделения, — велел я. — С такой памятью вы могли и распорядиться о его переводе, а потом забыть.

Она сверкнула на меня недобрым взглядом, но с ответом не нашлась, и поспешила выполнять распоряжение.

— Ты думаешь, что Кузьма Филиппович где-то в отделении? — с надеждой уточнил у меня Енин.

— Думаю да, — кивнул я. — Перевести в другое отделение без тебя не смогли бы. Для такого нужна подпись врача. Поэтому для начала будем вести поиски здесь.

Вскоре пред нами предстали двое мужчин и двое женщин. Дежурные санитары.

Работа у них была разной. Женщины больше отвечали за чистоту отделения, мытьё полов, и выполняли некоторые обязанности медсестёр. Мужчины работали в качестве грузчиков, возили пациентов на обследования, таскали коробки с лекарствами, и выполняли прочую физическую работу.

— Итак, дамы и господа, в отделении пропал пациент, — объяснил я. — Он был неходячим, и пропал вместе с кроватью. Значит, в этом задействованы минимум двое людей. Кто из вас это сделал?

— А вы кто? — лениво поинтересовался один из санитаров.

— Константин Алексеевич Боткин, врач-терапевт, — представился я.

— Ну раз терапевт, то нечего на наше отделение лезть, — грубо ответил он. — Расходимся, ребят.

Ох и зря он так.

— Значит так, — мой голос стал острым, как сталь. — Вас, кажется, надо ещё и субординации научить. Я врач, и разговаривать со мной вам следует уважительно. И Великий Ткач вам судья, если вы не усвоите это правило — жить и работать вам будет куда сложнее. Особенно если мы не найдем пациента. Ответственность понесут все, кто работал в это время в вашем отделении. Вы уяснили?

— Уяснили, — слова возымели определённый эффект. — Прошу прощения.

— Мне надо повторить свой вопрос ещё раз? — приподнял я бровь. — Куда делся пациент?

— В другом инфекционном боксе, и только то, — отозвался второй санитар. — Мы просто пошутить хотели, над молодым доктором.

Ну у них и шутки. Оборжаться можно.

— Значит так, — отчеканил я. — Пациента немедленно вернуть на место. Объяснительные от каждого из вас оставить на посту медсестры. Ещё раз такое повторится — отправитесь на ковёр уже к вышестоящему начальству. Женщины, а вы можете идти.

Я проверил их несколькими аспектами. В ситуации они вообще замешаны не были. Это была инициатива именно мужской половины санитаров.

Они понуро поплелись в другой бокс, а с той стороны уже бежала Наташа номер два.

— Я нашла его, он в другом инфекционном боксе! — торжественно воскликнула она. — Я нашла!

— Мы уже в курсе, — вздохнул я. — Проследите, чтобы его вернули в его бокс. А мне надо поговорить с Андреем Михайловичем.

Для разговора я выбрал кабинет, который Жирков выделил Енину. Не самый лучший в отделении, но всё для работы было. Стол, стул, компьютер, шкаф. Для начала неплохо, у меня и то личного кабинета нет.

— Итак, и давно это происходит? — спросил я.

— О чём ты? — Андрей явно догадался, о чём я его спрашиваю, но решил разыграть непонимание.

— Я о подобных розыгрышах и неуважении со стороны санитаров, — вздохнул я. — С Жирковым они такого себе не позволяют, я уверен. А на тебе отыгрываются?

Андрей вновь покраснел почти до цвета ярко-рыжих волос.

— Несколько подобных случаев было, — нехотя признался он. — То заденут, то толкнут… Ну, я не обращал внимания, мелочи.

— Это не мелочи, — отрезал я. — Тебе нужно научить их соблюдать субординацию. Такое нельзя допускать.

— Да ну, какая разница, — попытался отмахнуться Енин. — Мне на это всё равно.

— Тебе так всё равно, что сегодня из-за этого пациент пропал, — напомнил я. — Не говори ерунды. В следующий раз поставь их на место, иначе так и будешь мучиться.

Сделать это за него я не мог.

— Хорошо, — кивнул тот.

Не уверен, сделает он это или нет, но здесь я бессилен. Помог всем, чем мог в этой ситуации.

Я оставил Андрея разбираться с пациентом и отправился назад к себе. Истории болезни всё ещё требовали внимания.

* * *

Шуклин сидел за любимым компьютером, полностью погрузившись в любимую игру. И даже не сразу услышал стук в дверь своей комнаты.

— Павел, нам надо поговорить, — зашёл внутрь отец. — Я стучу-стучу, ты не открываешь.

— Я занят, — буркнул Шуклин. — Чего ты хотел?

— Я по поводу своего обещания, — кашлянул отец.

Павел даже игру на паузу сразу же поставил. Неужели отец решил подарить квартиру раньше обещанного? Заметил, как Шуклин старается, как почти не бывает дома, торчит на дежурствах. Наконец-то!

— В общем, изучил я то, как ты справляешься в интернатуре, — продолжил отец. — С помощью своих каналов узнал о твоих успехах. Так вот, их практически нет. В интернатуре у вас двое молодых интернов, Боткин и Тарасова кажется, делают куда больше успехов.

Так отец пришёл просто соль на рану посыпать? Павел разочарованно отвернулся.

— Это ещё ничего не значит, интернатура ещё полтора месяца будет идти, — буркнул он. — И я получу место терапевта, как мы и договаривались.

— Сын, давай поговорим как взрослые люди, — решительно ответил отец. — Деньги, которые я отложил для этого мероприятия, можно потратить куда более выгодно. И сейчас есть возможность вложить их так, чтобы потом получить прибыль. Через несколько лет, но всё же. И я понимаю, что терапевтом в лучшей клинике города тебе не стать. Давай ты просто признаешь это, закончишь интернатуру, я подыщу тебе местечко попроще, и забудем про этот спор.

— Чего⁈ — подскочил Шуклин. — Отец, ты мне обещал! Если стану терапевтом в Империи Здоровья — купишь квартиру. Ты обещал! Не смей отказываться от своих слов!

Он был вне себя от ярости. Появилось желание в гневе разбить клавиатуру, но запасной у него не было, как и денег на новую.

— Павел, ну не веди себя как ребёнок… — вздохнул отец. — Подумай о нашей семье.

— Не буду я ни о чём думать, — сердито ответил Шуклин. — Я получу это место, и ты купишь мне квартиру. И точка. Разговор окончен. Всё. Конец. И вообще я спать.

Он с размаху прыгнул в кровать прямо в одежде, и демонстративно отвернулся.

Услышал, как отец ещё пару раз повздыхал, и вышел, не сказав больше ни слова.

Сума можно сойти. Решил соскочить со своего же обещания! Ну нет, Павел не даст этого сделать. Это единственный шанс на самостоятельную жизнь.

Пока непонятно, на какие деньги жить, но это всё неважно. Своя квартира, он столько об этом мечтал!

В крайнем случае её можно будет продать, взять подешевле, а на эти деньги жить и вообще не работать…

Нет, он точно должен разобраться с Боткиным. На кону слишком многое.

* * *

Дежурство прошло спокойно. Новых поступлений не было, поэтому удалось подтянуть все свои хвосты, и даже немного отдохнуть.

Утром первым на работу пришёл Шуклин, что за ним ранее не наблюдалось. Выглядел ещё более угрюмым, чем обычно.

— Доброе утро, — кивнул я ему. — Всё в порядке?

— Не твоё дело, — отозвался он. Затем словно что-то вспомнил, — слушай, пойдём сегодня в кафе?

У него как будто раздвоение личности началось. Выдать настолько разные эмоции в одном предложении!

— В кафе? — переспросил я. — И зачем?

— У меня сюрприз, — лицо Шуклина было таким кислым, что сюрприз страшно и представить. — Тебе понравится.

Сильно в этом сомневался. Однако его поведение уже начало интриговать. Настаивает на дружбе и посещении этого кафе второй день, против своей воли.

Снова с кем-то связался? Но вряд ли с Антоном. Всё-таки вопросы с врачом приёмного отделения мы решили на дуэли. И если он это нарушит — поступит бесчестно по отношению сам к себе.

— Ну пойдём, — усмехнулся я. — Во сколько?

— В восемь, кажется… Я позже точно скажу, — отозвался Павел.

Надо потом посоветовать ему сначала проговаривать фразу в голове, и потом уже озвучивать её в реальности. А то звучит он очень бредово.

— Костя, ты это видел⁈ — в ординаторскую ворвался Никита. — Вот это да! Да это же вообще!

— Что я должен был видеть? — из его выкриков было невозможно ничего понять.

— Статья в газете! Про вашего мальчика! — отозвался он. — Снова ты газет не читаешь?

Он передал мне в руки выпуск «Невского Проспекта», на заглавной странице которого виднелось фото Соколова с подписью «Таких не берут в лекари». И знакомая фамилия числилась в авторах.

Летов обещал мне, что статья выйдет в понедельник, но видимо из-за чего-то задержался. Статья выше всяких похвал, в красках пересказывает всё то, что я рассказывал лично.

Теперь и моя очередь отплатить Александру Летову. Я обещал посмотреть его мать, которая страдает хронической ишемией головного мозга. Обязательно надо добраться на днях.

— Репутация его безнадёжно испорчена, — подытожил Никита, когда я закончил чтение. — Ну после всех его подвигов такого стоило ожидать.

Это точно, проблем Соколов доставил немало. Но его последняя выходка, когда он принудил Ольгу Петровну нанести вред пациенту и вогнать того в кому — вообще за пределами понимания.

К счастью, тому пациенту уже лучше, и его даже вернули из реанимации назад в палату.

— Доброе утро, — в ординаторскую пришла и Лена. — Костя, можно тебя на минутку?

— Он сегодня просто нарасхват, — усмехнулся Никита. — Ох уж эта популярность.

Я махнул на него рукой, и вышел с Леной в коридор. Говорить в ординаторской она не захотела.

— Спасибо тебе огромное! — воскликнула девушка. — Я вчера так и не поблагодарила толком. Думала, какой вечер впереди ждёт. Но отец вообще тему перевода моего больше не поднимал. Словно забыл про эту идею.

Скорее, не хочет пока баламутить воду. Но если снова что-то учудит — я буду наготове.

— Рад был помочь, — улыбнулся я.

— Может, отметим то, что я остаюсь в интернатуре вечером? — робко предложила Лена.

Заманчиво, но на сегодняшний вечер я обещан другому.

— Сегодня не могу, давай завтра? — предложил я.

Девушка с радостью кивнула.

— И что это мы тут шушукаемся? — Зубов просто не смог пройти мимо и никак не отреагировать на наш разговор.

— Ничего, Михаил Анатольевич, — покраснела Лена и шмыгнула назад в ординаторскую.

— Птенец, любовь тут у вас? — усмехнулся наставник.

— Завидуете? — в тон ему ответил я.

Он рассмеялся, и вслед за мной тоже зашёл в ординаторскую. После привычного распределения палат и пациентов все разошлись работать. Я задержался, чтобы показать статью Зубову.

— Жёстко вы с ним, — подытожил он, закончив читать. — Это же действительно уничтожило всю его карьеру.

— Карьеру врача? Это к лучшему, — пожал я плечами. — Таких людей к пациентам вообще допускать нельзя. А что касательно репутации аристократа — то тут он сам виноват.

Он получил по заслугам. Даже не так. Я бы предпочёл, чтобы наказание за умышленный вред было более жёстким. Но решил остановиться на этом.

— Что ж, думаю, вы правы, — подумав, ответил наставник. — Кстати, сегодня должна выйти на работу новая главная медсестра нашего отделения.

— Вы принимали? — поинтересовался я.

— Нет, это главная медсестра клиники подыскала, — отозвался Зубов. — Я её ещё в глаза-то не видел.

— И зря, там такая богиня! Где мои тридцать лет и все волосы на голове, — пропел Терентьев.

Таких совпадений точно не должно быть, он явно просто стоит под дверью, ожидая самого удачного момента, чтобы вот так появиться. Ну нет у меня других объяснений!

— Ты как это делаешь каждый раз? — похоже, подобные вопросы были не только у меня. Зубов тоже выглядел удивлённым. — У тебя что, прослушка в нашей ординаторской стоит?

— Да больно надо, это у вас всегда одни и те же темы, — отмахнулся гинеколог. — Дружище, ты что-то перестал ко мне заглядывать, и рассказывать свежие новости. Я уже вообще ничего не знаю!

— Михаил Анатольевич, я пойду, — усмехнулся я.

Решил не мешать друзьям обмениваться сплетнями. Тем более что работы было много.

* * *

Фетисова снова и снова перечитывала объявление в интернете, которое нашёл для неё Никита.

Вообще эти дни стали для неё очень и очень счастливыми. Она снова почувствовала себя молодой, красивой, привлекательной. Никите она действительно нравилась, и это было взаимно.

Забавно, а ведь пророк говорил про мужчину, которого он видел в её судьбе. Она тогда была уверена, что это Костя, а оказалось…

С Костей связь только через её болезнь. И она по-прежнему верила, что он сдержит слово, и излечит её от ВИЧ-инфекции.

Но вот Никита в этом внезапно засомневался. Заявил, что с момента появления ВИЧ-инфекции ни одному лекарю не удавалось излечить пациента. И что Боткин тоже не сможет.

А затем вот — нашёл какое-то экспериментальное лечение. Скинул ссылку, и начал активно советовать пойти на него.

Она взяла время подумать, обещала ему точно определиться с этим вопросом уже после бала-маскарада.

И сейчас тщательно изучала это объявление. Отличные отзывы, почти гарантированный результат. Странно, не вяжется это как-то с тем, что болезнь такая уж неизлечимая.

И почему Никита верит в этот метод, но не верит Косте?

С другой стороны, ссориться в самом начала отношений с Никитой тоже не хотелось. Он тоже лекарь, да и опыта больше, чем у Боткина.

Может, он и правда знает, как лучше?

* * *

Мне нужно было забрать некоторые анализы, поэтому знакомство с новой главной медсестрой было неизбежно. За постом стояла молодая симпатичная женщина чуть постарше меня, в голубом медицинском костюме.

— Доброе утро, — подошёл я к ней. — Меня зовут Константин Алексеевич, я врач-интерн этого отделения.

— Надежда Васильевна, — улыбнулась она. — Теперь главная медсестра. Приятно познакомиться.

А я рад, что в отделении больше нет Соколова. Который и новую медсестру попытался бы использовать в своих целях.

Я перекинулся с ней ещё несколькими фразами, а затем попросил результаты колоноскопии Топоркова. Всё-таки если бы я просил их сразу после того, как она представилась — выглядело бы это неловко. Слишком резкий переход.

Колоноскопия подтвердила болезнь Крона, на которую я думал изначально. И это ещё одно заболевание в мою копилку, которое надо научиться излечивать полностью.

Но пока Топорков будет стоять в воображаемой очереди, и лечиться с помощью препаратов. Впереди него Арина и госпожа Фетисова.

Я решил и начать с палаты Топоркова.

— Доброе утро, Константин Алексеевич, — сразу же поздоровался пациент. — Ну что, уже есть результаты? Не зря я эту процедуру терпел?

Вообще колоноскопия проводится под общей анестезией, но последствия у процедуры действительно есть довольно неприятные. Поэтому вполне понимаю его реакцию.

— У вас болезнь Крона, — ответил я. — Это особое воспаление кишечника.

— Читал я, — вздохнул мужчина. — Только непонятно, откуда эта гадость вообще у меня взялась! Ну что за напасть… И мне теперь поставят колостому? Я прочитал в интернете, что всем ставят, у кого такое заболевание есть.

Колостома — это искусственно сформированное отверстие в брюшной стенке, через которое выводят часть кишки для отведения кишечного содержимого. Однако контролировать отхождение кала и газов через стому человек уже не может.

Прибавить к этому ещё и неэстетичный вид… Многие пациенты до последнего отказываются от подобных манипуляций.

— Заболевание распознали вовремя, поэтому пока что стома не грозит, — ответил я. — Придётся пропивать нужные препараты, проходить поддержку магией.

— Но полностью это не излечить, — покачал он головой.

Люди в этом мире совсем перестали верить в лекарскую магию! Две тысячи лет назад людям не были страшны никакие заболевания. Магия была практически всесильна.

— Излечить, но я не сразу смогу это сделать, — честно ответил я. — Мне нужно время. Однако я уверен, что смогу разобраться с этой проблемой с помощью магии.

— Хочется вам верить, — вздохнул Топорков.

Я осмотрел его, назначил консультацию гастроэнтеролога, потому что так требовал протокол, и назначил лечение.

Затем провёл плановый осмотр остальных его соседей по палате, и перешёл в другую палату.

Но сделать там ничего не успел. По всему терапевтическому отделению раздался пронзительный женский крик.

Вслед за криком раздался звук срабатывания сигнализации. Гул стоял на всё отделение!

А после этого я увидел через открытую дверь, как из раковины в туалете столбом начала бить вверх вода. Это точно ненормально…

Глава 19

Я бросился к раковине и перекрыл воду. Однако это не помогло, даже запорная арматура не остановила потоков воды.

— Что происходит? — испуганно начали спрашивать пациенты. — Что это? Нас топят⁈

— Пока не знаю, — коротко ответил я. Говорил спокойно, чтобы не провоцировать панику. — Будьте в палате, туалетом, само собой, пока не пользуйтесь.

Радует, что не возник поток из канализации. Такому явлению в своей палате пациенты явно бы не обрадовались. Но хуже всего, что пришлось бы их переселять, а я достоверно не знаю — есть ли свободные места в других палатах на этом этаже.

Я выбежал в коридор, и понял, что такая проблема возникла и в соседних палатах. Оттуда уже начали выглядывать перепуганные пациенты. Ну теперь и вариант с переселением отпадает! Надо срочно решать проблему!

И вообще, где персонал, ответственный за сантехнику?

— Доктор, сюда! — позвала меня женщина из четвёртой палаты. — У нас тут соседке плохо!

Здоровье людей важнее проблемы с водопроводом. Уверен, коллеги уже вызвали сантехников. Так что я решил сосредоточиться на пациентах и направился вслед за женщиной в её палату.

И понял, что эти две проблемы связаны. Я догадывался, что сама по себе вода не могла сойти с ума и начать вырываться из всего, что можно. А теперь, видя голубое свечение кожи у пациентки, точно в этом уверился.

Это делает пациентка, причём неосознанно. Так, надо разобраться, что с ней.

Активировал диагностический аспект, следом кардиологический.

Банально подскочило давление. Стресс организма из-за этого явления в итоге привёл к непроизвольной активации магического центра, и выплёскиванию магии. Судя по всему, стихийной, а точнее водной.

Ещё повезло, можно сказать! Не огненная, не земляная. Просто вода, починим. Это уже не землетрясение, и все можно исправить!

Сама пациентка была в бессознательном состоянии. Это осложнение могло возникнуть у любого мага, хоть и встречалось нечасто. Из-за болезни магический центр как бы начинал жить своей жизнью, сам решая, когда ему активироваться, а когда нет.

Я выглянул в коридор, поймал куда-то бегущую Свету, и приказал принести магния сульфат. Она всегда отличалась быстрой сообразительностью, поэтому уже через пару минут я сам сделал пациентке инъекцию. Теперь оставалось только немного подождать.

— Это наша Евгения такой беспорядок учудила? — ахнула соседка по палате. — Залила всё отделение! Она упоминала, что маг воды, и работает кем-то там на водоочистительном сооружении, но такого мы не ожидали!

— Такое иногда бывает, — отозвался я. — Она не виновата.

По полу уже бежала вода. Думаю, риск затопления и этажа под нами тоже был. Хотя как знать, клиника это хорошая, подобное могли и предвидеть при строительстве, обеспечив изоляцию этажей от протечек.

— Что со мной? — очнулась виновница фонтанов в терапии. — Что произошло?

— У вас подскочило давление, и из-за этого вы активировали свои магические силы, — пояснил я. — В результате заставили воду литься из всех раковин на этаже.

— Кошмар, — ахнула Евгения. — Со мной такого никогда не было. И ничего не помню, просто отключилась, и всё.

Примерно так это и происходило. Редкое, но опасное осложнение. Ведь подобным образом может активироваться любая магия.

— Сейчас как себя чувствуете? — спросил я.

— Сейчас в порядке, — прислушавшись к себе, ответила она. — Я вообще с гипертонической болезнью лежу, доктор. Только голова сейчас болит.

Это и понятно, давление подскочило довольно сильно, а снижаться теперь будет медленно. Слишком быстрое снижение допускать тоже нельзя.

Интересовало меня другое, из-за чего оно в принципе подскочило?

— Так, до того, как стало плохо, были какие-нибудь стрессы? Или, может, чашка кофе? — спросил я.

Причину определить надо, иначе есть риск повторного эпизода.

— Нет, — она неловко попыталась соврать, и залилась краской.

— Евгения, вы две кружки кофе выпили! — возмутилась её соседка. — А я сразу сказала, что из-за него может давление подняться!

— И не только давление, — подтвердил я. — Так, больше чтобы никакого кофе!

Водница понуро кивнула. Думаю, произошедшее послужит ей хорошим уроком, и этой ошибки она не повторит.

Я осмотрел её ещё и магическим аспектом.

— Так, магией не пользоваться пять дней, — заключил я. — Много сил потратили, магический центр полностью истощён.

Ещё бы, устроить потоп во всём отделении. Вода покрывает пол минимум на сантиметр. Хорошо что обувь у меня была непромокаемая.

Фонтаны кстати бить перестали сразу же после того, как пациентка очнулась.

— Поняла, — снова кивнула Евгения. — Извините за неудобства… Если надо оплатить ремонт…

— Вы в этом не виноваты, — отрезал я. — Другие пациенты не просят извинения за свои симптомы же. Значит, и вы не должны. Отдыхайте.

Она слабо улыбнулась и в третий раз кивнула. А я поспешил в коридор.

Там развернулась удивительная картина. Возле поста медсестёр стоял мужчина в сером классическом костюме, с заметно намокшими рукавами и штанинами. Рядом с ним стоял Зубов, и что-то активно ему говорил.

— Это безобразие! — услышал я, подойдя ближе. — Пришёл знакомиться с отделением! Что у вас тут вообще происходит? Шутка чья-то?

— Нет, это не шутка, — торопливо отозвался наставник. — Это, наверное…

— Осложнения у одной из пациенток, — я подошёл к ним. — Из-за подскочившего давления самопроизвольно активировался магический центр, и выдал всю магию вовсе. Женщина оказалась стихийницей. Давление в трубах поднялось, вода полилась наружу. Сейчас пациентка в порядке, давление уже стабилизировал.

Зубов с облегчением вздохнул, а этот незнакомый мужчина в сером костюме посмотрел на меня со смесью недоверия и предвзятости.

— Вы кто? — буркнул он.

— Это мой врач-интерн, Константин Алексеевич Боткин, — поспешил представить меня Михаил Анатольевич. — А это наш новый заместитель главного врача, Кобылин Семён Михайлович.

Так вот он какой, заместитель главного врача от Министерства Здравоохранения. Первое впечатление не самое приятное. Слишком уж у него надменный взгляд.

— И что за чушь мелет ваш интерн? — поинтересовался Семён Михайлович.

Да, второе впечатление полностью подтверждает первое.

— А что именно из моих слов показалось вам чушью? — полюбопытствовал я.

— Что за осложнение, которое влияет на магический центр? — фыркнул Кобылин. — Это ерунда, детские сказки. Ясно же, что женщина просто решила проверить свои магические силы. Или вообще, диверсию совершила в клинике! Её надо немедленно отсюда выписывать, и предоставить счёт за ремонт!

Что он вообще несёт⁈ Как я и думал, заместитель, присланный от министерства, умом не блистал. Я подозревал, что он станет новым источником проблем, но не так сразу!

— Константин, такое осложнение и правда есть? — осторожно спросил Зубов. — Звучит действительно несколько… надуманно.

А теперь мне и мой наставник не верит! Кажется, в современном мире с магическими заболеваниями знакомы очень и очень плохо.

— Действительно есть, — вздохнул я. — Ухудшение состояния у мага вызывает стресс у организма. Стресс приводит к тому, что активируется магический центр. Результат вы видите сами. Я бы сказал, что ерунда — это предположения Семёна Михайловича. Какая ещё диверсия?

— Как вы со мной разговариваете? — взвизгнул тот. — Скоро состоится новый конкурс на лучшую клинику города. И конкуренты вполне могли заслать сюда мага, который испортит ремонт! Да ещё и вас подговорить, вот это всё нам наговорить!

Он теперь ещё и меня обвиняет в сговоре с каким-то конкурентами? Ох и плохая же нота для начала знакомства…

— Я прохожу здесь интернатуру, зачем мне вообще с кем-то сговариваться? — вздохнул я.

— Если вам в другой клинике обещали место, при условии, что та клиника выиграет соревнования, — торжествующе ответил Семён Михайлович. — Но не выйдет!

Да он ненормальный!

— Никто меня не подговаривал, — вздохнул я. — Никто не просил меня ничего говорить. Я вам сказал так, как было на самом деле. И пациентка не будет платить не за какой ремонт. Это симптом заболевания, и она в нём не виновата.

Дело было даже не в том, могла Евгения оплатить или нет. Аристократка, из богатого рода, думаю смогла бы. Но давайте делать всех пациентов виноватых в их симптомах! Винить их не знаю, за рвоту например. За жидкий стул. За паралич ног. Это же бред!

— Ну у вас и отделение, — возмущённо произнёс Кобылин. — Я напишу обо всём этом докладную в министерство здравоохранения! И дополнительно разузнаю про вашу пациентку, раз вы ничего делать не хотите. А вы наведите в отделении порядок! Ситуация будет обсуждаться на более высоком уровне. Всё!

Он развернулся, и пошёл к лифту. Наверное, чтобы отправиться на более высокий уровень.

— Как он умудрился так намокнуть? — проводив его взглядом, спросил я. — В воде повалялся?

— Стоял возле раковины в сестринской, когда всё началось, — смущённо ответила Надежда Васильевна. — Вода хлынула на него, и он намок.

— Константин Алексеевич, пройдёмте в ординаторскую, — строго заявил Зубов.

Когда мы пришли в нашу комнату и закрыли за собой дверь, он решил выказать своё недовольство.

— Это что такое было? — возмутился он. — Первое знакомство с новым заместителем главного врача, а вы уже успели влезть в конфликт? Константин, ну неужели нельзя было пойти на уступки?

— На какие это уступки? — я возмутился не меньше его. — Он винил бедную пациентку чуть ли не в измене Российской Империи! Подставила, притворилась, сама активировала магию. Я же её осматривал! Когда возникла вся эта ситуация в отделении, она вообще была без сознания!

— Но ведь точно мы утверждать не можем, — упёрся Михаил Анатольевич. — Может быть, это действительно шпион от конкурентов. И Семён Михайлович прав.

— Я её осматривал, — повторился я. — И уверен в своём заключении.

Наставник тяжело вздохнул и устало присел на диван.

— Я верю вам, Константин, — заявил он. — Но вы ведь понимаете, что если бы подали всё это помягче… Я бы смог договориться с новым заместителем. А теперь мы вообще не влияем на ситуацию.

— Я не собираюсь ни перед кем прогибаться, — пожал я плечами. — Он на ровном месте оскорблял и пациентку, и меня. Я посчитал это неприемлемым. И от слов своих не отказываюсь.

— Сложный же у вас характер, — вздохнул Зубов. — Я вас очень уважаю. Но как уже и говорил, проблем от вас тоже немало.

По крайней мере, он меня услышал.

— Сильно отделение пострадало? — я решил перевести тему.

— Между этажами сделаны водонепроницаемые прослойки, так что не сильно, — ответил наставник. — По правде сказать, вообще не пострадало. Сантехники сейчас проверят раковины, санитарки соберут воду. И всё. Максимум, пострадали вещи, стоявшие на полу. Но высохнут.

Тогда я вообще не понимаю, в чём причина такого яркого возмущения Семёна Михайловича. Какое ещё оплачивание ремонта, если ремонт не нужен!

Знакомство у нас с ним действительно не задалось. Этот человек показался мне неприятным, самодовольным и самовлюблённым. Подозреваю, что от него будет много проблем…

* * *

Семён Михайлович вернулся в свой кабинет, снял пиджак и закатал штанины. Надо запасной костюм на работе обязательно иметь, чтобы не было вот таких ситуаций!

Кабинет-то какой убогий дали. Маленький, тесный, неуютный… То ли дело кабинет главного врача.

Кобылин сегодня вовсю им любовался, когда с утра впервые пришёл на работу. Этот кабинет и должен стать его.

Он достал телефон и набрал номер своего друга и коллеги из министерства, Дмитрия Александровича.

— Ну что, как там на новом месте? — бодро спросил тот, взяв трубку после первого же гудка.

— И не спрашивай, — фыркнул Семён. — В отделениях бардак, везде бардак. Работы непочатый край.

— Так это же тебе на руку, — подметил Дмитрий. — Главное, чтобы министерство увидело, насколько всё плохо — и что в кресле главного врача должен сидеть ты.

— Для этого «Империя здоровья» не должна в этом году выиграть в конкурсе, — задумчиво ответил Семён Михайлович. — Перестанет быть лучшей, а я заявлю в рапорте, что это из-за нынешнего главного врача. И всё, дело в шляпе.

Именно поэтому Кобылин так обрадовался, когда Министерство здравоохранения отправило его на эту должность. Время достигать личных целей!

— Проблем никаких не возникло? — поинтересовался Дмитрий Александрович.

— Одна есть, — нехотя признал Кобылин. — Есть тут молодой врач-интерн, который чувствую, может мне помешать делать всё то, что я задумал. Боткин его фамилия.

— Да ладно тебе, какой-то сопляк тебе не помешает? — заверил его собеседник. — Так, мне пора, работы много. Держись там!

Он отключился, и Семён убрал телефон. Боткин сопляк, да… Но почему-то всё равно было чёткое предчувствие, что он может помешать. И надо бы от него избавиться.

* * *

Вторая половина рабочего дня прошла более спокойно. Несколько раз навещал Евгению, контролировал, чтобы она была в порядке.

На пару часов сходил помочь Марии Михайловне, но саму её не увидел. Отделалался заполнением больничных листов в пустом кабинете.

Потом навестил Катю Енину, и разобрался со всеми текущими делами.

Под конец рабочего дня в ординаторской меня снова поймал Шуклин.

— Кафе в семь, — заявил он. — Идём?

А он всё ещё не понимает, насколько подозрительно это звучит? Мне очень любопытно, что же за сюрприз такой, о котором он говорит.

— Идём, — усмехнулся я. — Только дай сначала Зубову сообщу, что всё сделал.

Как раз в этот момент в ординаторскую зашёл наставник.

— Птенец недоделанный, то есть Шуклин, а куда вы перья намылили? — поинтересовался он. — Вы ведь мне ещё даже истории болезни не показали!

— Я просто думал, что вы уже ушли… — неловко попытался оправдаться Павел. Затем протянул несколько документов, — вот.

— Посмотрим, — Михаил Анатольевич принялся за изучение.

Довольно скоро он тяжело вздохнул и поднял на Шуклина такой своеобразный гневно-разочарованный взгляд.

— Бисопролол при бронхиальной астме, вы серьёзно? — спросил он. — Так, спокойствие, Михаил Анатольевич, спокойствие. Ваш птенец просто что-то перепутал…

Бисопролол — это препарат от давления, который влияет на бета-адренорецепторы организма, блокируя их. И он строго противопоказан при бронхиальной астме, когда эти рецепторы, наоборот, нужно стимулировать.

Базовое знание из алхимии, которое проходилось в лекарской академии несколько лет подряд, под названием «фармакология».

— А что такого? — выдал Шуклин.

— ААА, — схватился за голову Зубов. — Ну нет у меня уже терпения… Ну вот как так можно… Птенец мой из гнезда выпавший, к завтрашнему утру подготовите мне ответ на вопрос, почему так назначать нельзя. И да, сегодня вы дежурите.

Кажется, поход в кафе и сюрприз от Шуклина отменяются. Правда, он от этой новости аж в лице переменился.

— Нет! — воскликнул Павел. — Я вас умоляю! У меня сегодня день рождения у сестры! Пожалуйста, без дежурства! Завтра отдежурю, послезавтра! Но только не сегодня, прошу!

Наставник и сам опешил от такой внезапной речи.

— Если сегодня правда семейный праздник, то ладно, — растерянно кивнул он. — Перенесу на завтра. Но ответ на вопрос всё равно подготовьте!

— Спасибо! — Шуклин разве что не запрыгал от радости, схватил свои вещи и пулей вылетел из ординаторской.

И, что это было?

— И что это было? — в точности повторил моим мысли Зубов. — Я же слышал, как он вас в кафе звал. И нет у него никакой сестры.

— А чего вы его тогда отпустили? — усмехнулся я.

— Так интересно же! — воскликнул Михаил Анатольевич. — Завтра мне всё расскажете!

Наставник в своём репертуаре.

— А кто дежурить останется? — спросил я.

— А, Никиту оставлю, что-то бесит он меня сегодня, — махнул рукой Зубов. — Идите, Павел вас наверняка ждёт внизу. Замёрзнет ещё, птенец тугодумный.

Я тоже собрал вещи, и спустился вниз. Возле входа в клинику действительно ожидал Павел.

— Здорово я выкрутился, да? — довольно спросил он.

Даже не знаю, что сказать тебе на это.

— Дааа, — я протянул это с таким сарказмом, что даже ёжик в кустах бы это понял.

Но Шуклин не понял. Довольный, он первым пошёл в сторону кафе. Кстати того же самого, где мы обычно встречались с Николаем. Уже какое-то традиционное место.

— Итак, Константин, знакомься, — Павел подвёл меня к столику, где сидел лысый невысокий мужчина с густыми усами и маленькими карими глазами. — Это Швецов Пётр Денисович, главный врач клиники «Эхо здоровья». И что-то ещё…

Шуклин задумался, и нервно почесал затылок.

— Приятно познакомиться, Константин, — тем временем кивнул Пётр Денисович. — Давно уже хотел узнать вас поближе.

— Взаимно, — я присел напротив и вежливо улыбнулся, решив понаблюдать, куда приведёт этот спектакль.

— Близкий друг семьи! — воскликнул Павел. — Вот, забыл сказать. Садись, Кость!

— Да я уже сижу, — и как вообще воспринимать всё происходящее на полном серьёзе?

Дальше Шуклин немного выровнялся в своей роли. Задал пару вопросов этому Швецову, из разряда как семья и как работа.

Я за это время успел посмотреть в телефоне и узнать, что этот Швецов — действительно главный врач клиники «Эхо здравия». Гораздо менее известной, чем Империя здоровья, но всё же не безызвестной тоже.

— Павел, я не хочу показаться грубым, — я решил уже перейти к сути дела. У меня дома Клочок болеющий, который без меня вторые сутки. Так что на растягивание всего действа времени не было, — но в этом и состоит твой сюрприз? Познакомить меня с другом семьи? Я не сомневаюсь, Пётр Денисович прекрасный собеседник, но у меня не так много времени.

— У меня есть для вас предложение, — сразу же отозвался Швецов. — Я знаю, что сейчас вы проходите интернатуру в клинике «Империя здоровья». И я изучил ваши достижения, читал о вас в газете, и изучал вашу статью. И хочу предложить вам перейти в мою клинику, тоже сначала интерном, а в перспективе — терапевтом. Вы будете один на это место, никакой конкуренции, место стабильно ваше!

Едва не рассмеялся от этого «щедрого» предложения. Такая банальщина, я думал, что-то поинтереснее придумают.

— Пётр Михайлович, но ведь если я такой известный интерн, с такими достижениями, то и в своей клинике я получу место без проблем? — бросив короткий взгляд на Шуклина, уточнил я. — Зачем мне переходить к вам?

— Я буду платить в два раза больше, чем в вашей клинике, — отозвался Швецов. — У меня новая программа… Омолаживание сотрудников. И мне нужны такие люди, как вы.

Программа «омолаживания» сотрудников. Долго они вообще всю эту легенду придумывали?

Что ж, задумка мне ясна, ничего нового нет, разговор надо заканчивать.

— Я подумаю об этом, — усмехнулся я. — А теперь мне надо идти.

— Вот моя визитка, — торопливо сунул мне прямоугольную бумажку Швецов. — Обязательно подумайте, такие предложения просто так не сыпятся!

Ага-ага. Я вежливо кивнул, всё ещё сдерживая смех, и поскорее покинул кафе.

* * *

Как только Боткин ушёл, к Шуклину и Швецову подошёл Валера, который прятался через несколько столиков за газетой.

Как настоящий шпион! Боткин и не подумал бы, что он тут скрывался!

— Ну как всё прошло? — нетерпеливо спросил он.

— Клюнул, — самодовольно фыркнул Шуклин. — Как иначе-то?

— По-моему, он догадался, что это какая-то подстава, — в свою очередь покачал головой Швецов. — Между тем, я действительно изучил этого молодого врача. Мне и в самом деле пригодился бы такой кадр в клинике. Даже жалею, что согласился на весь этот цирк.

Валера возмущённо открыл рот.

— Я ведь нахожусь в поисках работы, вы можете взять меня! — заявил он. — Даже не предложили мне!

— Потому что вы мелкий подлый человек, и сомневаюсь, что хороший врач, — спокойно возразил Пётр Михайлович.

— А сами-то, — процедил Ковалёв. — Взяли взятку, согласились на всё это представление!

Швецов достал из кармана конверт с деньгами, и положил его перед Валерой.

— Забирайте, — холодно ответил он. — Я буду в самом деле добиваться перевода Боткина в свою клинику. Его научные успехи и репутация поражают. А с вами не хочу иметь никаких общих дел.

Пётр Михайлович встал из-за стола и тоже покинул кафе. Оставив Шуклина и Валеру в замешательстве.

— Ничего, я придумаю, как это использовать, — сказал было Валера.

Но у его собеседника щёлкнула в голове своя логика. Недоступная его, Валериного, ума.

— Если Боткин уйдёт в другую клинику — мне только лучше, — заявил Павел. — Место-то освободится! На остальное мне плевать. Так что я буду агитировать его за переход, как и договаривались.

— Но если Швецов его в итоге не вышвырнет, у меня не получится отомстить! — возмутился Валера.

— А это мне неважно, — отрезал Павел. — Важно, что в итоге у меня будет квартира!

Теперь Ковалёв вообще уже не понимал Павла. Тот и в академии не блистал умом, а теперь вообще бессвязный бред несёт.

— Какая квартира? — переспросил он.

— Неважно, — отрезал Шуклин. — Я теперь тоже справлюсь и без твоей помощи.

И он покинул кафе вслед за предыдущими двумя мужчинами.

Ах он козёл! В итоге решил обмануть Валеру, и самому только выгоду получить. Но вот только ничего у него не получится…

Валера найдёт способ разобраться сразу с ними двумя.

* * *

Я вернулся домой, и первым делом проверил Клочка. Крысу было уже гораздо лучше. Антибиотик он послушно пил, осталось принять только завтра. Разумеется, попытался убедить меня уже взять его в клинику, но я продлил его «больничный» ещё на один день.

Вечер потратил на дальнейшее изучение иммунитета и работу в этой сфере. Нужно скорее закончить с этой проблемой, ведь на очереди теперь ещё и Топорков со своей болезнью Крона. И я тоже запланировал вылечить её лекарской магией.

Около часу ночи отправился спать. Однако заснуть не получилось.

Возникло странное ощущение, что куда-то срочно надо идти. На уровне интуиции. Только никак не мог уловить, куда она меня направляет.

«Явись в храм Великого Ткача, срочно!» внезапно услышал я в своей голове голос проводника.

Глава 20

Я подскочил с постели, и принялся собираться. Не знаю, отчего возникло это ощущение, и почему вообще меня зовёт проводник. Но лучше поторопиться, вдруг ему стало плохо?

Учитывая количество заболеваний вокруг меня, это самый возможный вариант. Однако надеюсь на лучшее.

— Ты чего, хозяин? — сонно спросил Клочок. — Куда собрался?

— В храм Великого Ткача, — ответил я. — Потом объясню всё. Ты спи, тебе сил набираться надо.

— Хорошо, — крыс зевнул и тут же снова уснул. Сон сейчас для него лучшее лекарство, чтобы точно справиться с пневмонией.

Хотя жизни его уже ничего не угрожает. Повезло, что мы все необходимые мероприятия провели вовремя. Если бы запоздали — Клочок мог не выжить.

Я собрался, заодно захватил и свою рабочую сумку, потому как не знал, как много времени проведу в храме, и поспешил туда.

Через минут сорок уже вбежал в большой зал медитации. Проводник ожидаемо был там, на первый взгляд в полном порядке.

— Что случилось? — обратился я к нему. — Вам плохо?

— Нет-нет, — мягко улыбнулся он. — Я сожалею, что заставил вас волноваться, Константин. Наоборот, я безмерно горжусь своим талантливым учеником. Садитесь.

Я сел рядом с ним и приготовился слушать. Признаться, всё это довольно сильно меня заинтриговало, но я не спешил задавать вопросы.

— Великий Ткач решил поощрить вас, Константин, — заявил проводник. — Вы делаете многое для продвижения лекарской магии. А она связана с Великим Ткачом. Магические нити сильнее, чем обычные. Не зря же храм — это место, где можно прокачать свои силы и поднять уровень всех имеющихся аспектов.

Я уже давно понял, что Великий Ткач больше «любит», если так можно выразиться, магию. Прокачивать аспекты можно было двумя способами. Пользоваться ими как можно чаще — первый способ, действенный, но очень долгий. А второй — медитациями в местах силы.

И не просто же так в современном мире места силы так связаны с Великим Ткачом.

— Почему именно сейчас? — поинтересовался я. — Какой-то поступок был важнее остальных?

— Скорее, сыграла роль совокупность всего, — ответил проводник. — В храм приходил мужчина, направленный вами. Кажется, тоже врач из клиники.

Либо Зубов, либо Никита, других вариантов нет. Думаю, скорее Зубов. Он меня очень тщательно расспрашивал про эти медитации.

— Кроме того, вы продвигаете учение о лекарской магии, а это сейчас редкость, — добавил проводник. — Великому Ткачу это по нраву. Он также отблагодарил и меня, новыми силами. И наша связь с вами окрепла.

— Поэтому вы смогли позвать меня силой мысли, несмотря на большое расстояние, — догадался я.

Ведь после того, как я почувствовал позыв прийти сюда, я чётко услышал голос проводника. Раньше такого не случалось.

— Всё так, — подтвердил он. — А теперь и вы выбирайте награду. Великий ткач за одну ночь медитации сильно повысит вам уровень одного аспекта.

А вот это очень хорошие новости. Я задумался, какой именно аспект мне лучше усилить. И это был не самый простой выбор.

В Выборге мою помощь ждёт маленькая девочка, для лечения которой нужен отоларингологический, сурдологический и неврологический аспекты. В клинике есть Топорков, с болезнью Крона. И там нужны иммунологический и гастроэнтерологический аспекты.

А ещё есть Фетисова…

После нескольких минут размышлений, я решил повысить неврологический аспект. В приоритет поставил девочку Арину. По многим причинам. Прежде всего — она ребёнок, и страдает она долго. И я обещал уже в следующие выходные вылечить её. А к этому моменту самостоятельно добиться необходимого уровня магии я могу и не успеть. Кроме того, мне нужно было помочь и матери корреспондента Летова. А там тоже нужен был именно неврологический аспект.

А он как раз развит был хуже остальных, пользовался я им мало.

Что по поводу Топоркова — то я успею помочь и ему. Но не сразу. Пока что его состояние отлично контролируется препаратами. Время есть. Не так много, но я успею.

Сделав этот мысленный выбор, я приступил к медитации. Попросил проводника толкнуть меня в семь утра, чтобы не опоздать на работу. Как обычно, по ощущениям он это сделал спустя пару минут. По факту — через пять часов.

— Как себя чувствуете, Константин? — поинтересовался проводник.

— Отлично, — состояние и правда было замечательное, чувствовал себя отдохнувшим и полным сил.

— Рад слышать, — кивнул он. — Не смею больше задерживать. Буду ждать на следующие медитации.

Я кивнул и поспешил в клинику. В ординаторской к своему удивлению, встретил не Никиту, а Зубова.

— Михаил Анатольевич, доброе утро, — поздоровался я. — А чего это вы тут? Говорили же, что Никиту оставите на дежурство.

— Да он так жалобно начал рассказывать про свидание с любовью всей его жизни, что отпустил парня, — усмехнулся наставник. — Хотя он мне теперь аж два дежурства должен. Потом вернёт.

Судя по всему, отношения Никиты с Фетисовой развиваются полным ходом. Рад за них. И наконец-то Маргарита Александровна от меня отстанет.

И отец тоже отстанет, с этой идеей о свадьбе. Ну, я надеюсь.

— Константин, ну что там хотел Шуклин? — наставник чуть ли не подпрыгнул на диване от нетерпения. — Ради чего был весь этот цирк?

— Познакомить меня с якобы другом семьи, главным врачом клиники «Эхо Здравия», Швецовым Петром Михайловичем, — ответил я. — Чтобы тот пригласил меня к нему в клинику работать.

Зубов резко перестал улыбаться, и посмотрел на меня уже серьёзно. Я не видел причин скрывать эту информацию, как и не видел никакого повода для беспокойства.

Просто очередной план выгнать меня из интернатуры, причём Шуклин явно нашёл себе нового помощника. И у меня есть даже одно предположение, через несколько столиков от нас вчера в кафе сидел один очень знакомый молодой человек, неловко прячущийся за газетой.

— Пётр Михайлович, из «Эха здравия», вы уверены? — зачем-то переспросил Зубов.

— Ну да, а что вас удивляет? — в свою очередь поинтересовался я.

— Эта клиника является главным конкурентом нашей в соревнованиях на роль лучшей клиники города, — пояснил Зубов. — Да и Швецова я знаю. Просто так он не стал бы… В общем, что вы сами думаете?

Кажется, наставник всерьёз разволновался, что я могу бросить Империю Здоровья. Это в очередной раз навело меня на мысль, что с моей кандидатурой на должность терапевта после окончания интернатуры он уже определился.

— Я никуда переходить не собираюсь, — заверил я его. — Мне и в нашей клинике всё нравится. Да и люди уже родными стали. Без ваших шуточек и подколов Терентьева жить не смогу.

— Рад слышать, — заметно выдохнул Зубов.

Наставник отвлёкся на приготовление кофе, а я вновь задумался. Он сказал, что Швецов не пошёл бы на это просто так. Изначально я думал, что причина снова во взятке, но теперь мне казалось, что она скрывается глубже.

Но в любом случае, я на это «заманчивое» предложение не куплюсь. И в чём бы ни был план — он не сработает.

* * *

Семён Михайлович устроился в своём кресле, закинув ноги на стол, и листал каталог мебели одного интернет-магазина в телефоне. Кабинет явно нужно обставить, ну хотя бы на первое время.

Конечно, он рассчитывал, что долго ему тут сидеть не придётся. И вскоре уже кабинет главного врача предстоит обставлять. Но пока что приходилось мириться с имеющимся.

Зазвонил стационарный телефон, звонок которого отвлёк от этого важного дела. Вот чёрт, надо обязательно нанять секретаршу. Плевать, что она могла быть только у главного врача. Семёну Михайловичу было известно, что и предыдущий заместитель сделал себе что-то подобное из одной медсестры.

Она, кажется, на больничном сейчас. Как выйдет — тут же сделает из неё секретаршу уже для себя. И заодно развлечение для здоровья, чтобы не совсем уж тоскливо работалось.

Телефон не умолкал, и заместитель недовольно поднял трубку.

— «Империя здоровья» заместитель главного врача Семён Михайлович Кобылин, слушаю вас, — лениво отозвался он.

— Семён Михайлович? Доброе утро, — раздался смутно знакомый удивлённый голос. — Вы же в министерстве работали. Направили в Империю здоровья?

— Да, для установления порядка. С кем говорю? — недовольно спросил заместитель.

Его отправка в эту клинику была сложным и тёмным делом. С множеством причин и факторам. И говорить об этом Кобылин не любил.

— Пётр Михайлович Швецов, главный врач «Эха Здравия», — бодро отозвался мужчина. — Вы у нас несколько раз с проверками были, так что я вас хорошо запомнил.

— Да, помню вас тоже, — оживился Кобылин. Самого Швецова он не помнил, зато прекрасно знал, что именно «Эхо здравия» — главный соперник «Империи Здоровья» в грядущих соревнованиях.

А цель Семёна Михайловича — сделать так, чтобы Империя Здоровья проиграла. И лучший способ добиться этого — действовать через главного конкурента.

— Чем могу быть полезен? — уже более вежливо поинтересовался он.

— Меня интересует один интерн вашей клинике, — признался Швецов. — Я понимаю, что вам самим нужны такие кадры. Но я готов обсудить возможность его перевода в мою клинику.

— А о каком интерне речь? — спросил Кобылин.

— Боткин Константин Алексеевич, — ответил тот. — Не спешите сразу отказываться! Я решил обсудить этот вопрос лично, а не действовать исподтишка.

— Правильное решение, — обрадовался Семён Михайлович. — Рад, что говорю с честным человеком. Давайте это обсудим!

Это ведь легальная возможность избавиться от Боткина! Кобылину он сразу не понравился. А заодно это шанс добиться проигрыша клиники в соревнованиях.

Везде одни плюсы! Осталось только грамотно всё обсудить…

* * *

После того, как Зубов раздал всем задания, и снабдил вдобавок новой порцией своих шуток, я решил созвониться с Летовым. Статья уже несколько дней как вышла, и он ждёт выполнения ответного обещания.

Александр взял трубку с первого же раза.

— Доброе утро, — бодро отозвался он. — А я всё ждал вашего звонка. Но сам не звонил, понимаю, что у вас много работы.

— Это правда, — подтвердил я. — Сегодня вечером готов навестить вашу мать, как и обещал.

— Это прекрасно, — обрадовался Летов. — Я скину вам адрес СМС-сообщением. Спасибо огромное!

— И вам спасибо. Статья — просто блеск, — похвалил корреспондента я. — Проблем на работе не было?

— На работе нет, ведь мы часто раскапываем подобные факты про аристократов, — ответил Александр. — Но Соколов-старший рвал и метал сильно. Однако ничего добиться не смог. Наша газета давно привыкла к подобному.

Насколько я знал, отец у Соколова был каким-то влиятельным бизнесменом. И представить трудно, как сильно отразилась на его бизнесе эта статья про его сына.

Коротко говоря — очень сильно.

Летов рассказывает об этом спокойно. Я сразу понял, что в кафе была совершена небольшая манипуляция, чтобы я точно посмотрел его мать. Сделал вид, что купился на эту удочку, просто чтобы не портить отношения.

Такой уж Александр человек — любитель плести интриги. Мне не сложно было бы посмотреть его мать и без рассказов, как сильно может пострадать его репутация после статьи. Ну пусть будет так, не важно.

— Рад, что всё прошло хорошо, — усмехнулся я. — Жду адреса, предупредите маму, что заеду после семи.

Я закончил разговор, дождался нужного СМС-сообщения, и отправился к своим пациентам.

Работа шла своим чередом, но под вечер меня вызвал к себе новый заместитель главного врача. И что ему опять надо?

Да ещё и вызвал, как назло, под самое окончание рабочего дня. Что ж, придётся идти.

— Добрый вечер, — постучавшись, вошёл я в кабинет. — Вызывали?

— Да-да, Константин, проходите, — Семён Михайлович напялил себе на лицо мерзкую улыбку. — Я подумал, что наше с вами знакомство началось не очень хорошо, не находите? И надо это исправить.

Не очень хорошо — это ещё мягко сказано. Он обвинил меня и пациентку непонятно в чём. Благо, я узнавал, сама Евгения в порядке и платить её ни за что не заставили. К чему был весь этот цирк с угрозами министерству, и клятвами разобраться со всем этим — не понятно.

— И как же вы хотите это исправить? — полюбопытствовал я.

На мгновение я увидел, как Кобылин недовольно поджал губы. Думал, что я начну извиняться? Но нет, этого точно не будет.

— Предлагаю забыть это небольшое недоразумение, — выдавил из себя он. — Сами понимаете, я человек новый. Ещё не во всём разобрался. И мог наговорить лишнего…

— И показать себя некомпетентным в вопросах магических заболеваний, — добавил я.

Ну не мог промолчать, он говорил откровенный бред с точки зрения лекарского дела! И на это никак не мог повлиять ни первый рабочий день, ни другие оправдания.

— Вы правы, магические заболевания я знаю плохо, — он снова с трудом выдавил это из себя. Прямо видно, как трудно даётся ему весь этот разговор. Тогда что он задумал? — В общем, прошу прощения за наше неудачное знакомство. Выражаю надежду, что в дальнейшем нам легче будет находить общий язык.

— Что ж, я тоже, — кивнул я. — Могу идти?

— Нет-нет, я ещё не сказал самого главного! — ускорился Семён Михайлович. — У меня же для вас уникальное предложение!

Судя по тому, как загорелись его глаза, и участился пульс, он перешёл к самой важной части нашего разговора. Поэтому я поспешил изобразить заинтересованность.

Ну у нас и диалог на самом деле. Он изображает доброжелательность, я изображаю заинтересованность. Не беседа, а театральная постановка, подобная тем, что обычно показывали в Римском театре две тысячи лет назад.

— И что за предложение? — спросил я.

— Нашей клинике поступил запрос, чтобы мы отправили одного из интернов на неделю в другую клинику, для обмена опытом, так сказать, — торжественно ответил Семён Михайлович. — Разумеется, это очень уникальный шанс. И он достанется лучшему нашему интерну. То есть, вам.

«Очень уникальный», ох и сильно же он решил выделить этот шанс. И я внезапно стал лучшим интерном, хотя только вчера был в числе худших.

И ещё одна маленькая деталь была для меня очень любопытной.

— И что же это за клиника? — на этот раз я изобразил радость и предвкушение.

Получалось довольно хорошо, потому что на лице Семёна Михайловиче появилась уже настоящая самодовольная улыбка.

— Клиника «Эхо здравия», — торжественно ответил он.

Какого… Это же та самая клиника, главный врач которой вчера в кафе притворялся другом семьи Шуклина. И который зазывал меня к себе.

А теперь внезапно вот эта стажировка на неделю?

Всё это явно надо обдумать, пока не могу до конца понять, в чём тут задумка. Догадки есть, однако надо связать всё воедино.

— У меня есть время подумать? — уточнил я.

А куда же Кобылин денется? Разумеется, он даст мне время подумать, раз я этого прошу.

— Стажировка должна быть с понедельника, но я даю вам два дня, — уже гораздо менее довольным тоном заявил он. — Чтобы у меня было время подобрать другую кандидатуру. Уверен, остальные интерны схватятся за это предложение руками и ногами!

— Благодарю, — кивнул я. — Всего доброго!

— До свидания! — эту фразу он уже с трудом произнёс нормальным тоном. Ох, чую, если сейчас же не покину кабинет — он лопнет от напряжения.

Надо обдумать это предложение. Как-то слишком много совпадений…

* * *

Барон Жуков с нетерпением дожидался бала-маскарада. Подготовка шла полным ходом. Оставалось всего несколько дней!

Нужно было тщательно продумать, как именно действовать на празднике. Вот придёт Боткин, вот он даже окажется рядом. Дальше-то что?

Неприятно это осознавать, но по физической силе Боткин раза в три превосходит. Действовать магией нельзя — это сразу же выдаст Жукова.

Тогда выход один — снова через запрещённые зелья. В прошлый раз Константин был начеку, ведь уже догадывался о коварных планах. Но сейчас-то он даже не знает, что барон Жуков будет на этом празднике!

А значит, будет куда менее осмотрительным…

Довольный этим планом, Михаил Игнатьевич отправился на Сибирскую улицу. Да уж, времена, когда подобную грязную работу можно было поручить помощникам, подошли к концу. Теперь всё сам.

Как ему и было известно, в арке нужного дома стоял молодой человек в капюшоне. Барон Жуков, специально одетый попроще, и с натянутой кепкой на лицо, как бы прошёл мимо. Но медленно, бросив взгляд на этого дилера.

— Интересует что-нибудь? — кашлянул тот.

— Способность вызвать помутнение сознания и неспособность лгать минут на тридцать, — смотря прямо перед собой, ответил Жуков.

— Жди здесь, — парень в капюшоне ловко нажал на какой-то кирпич и скрылся в открывшемся проходе.

Вскоре он вернулся с чёрным пакетом. Они довольно трепетно относятся к своей безопасности.

Он назвал сумму, и денег, оставшихся у Жукова, хватило прямо впритык. Обратно до мотеля придётся топать пешком.

Плевать! Зелье куплено, и теперь на балу всё должно пройти как надо.

Гален расскажет рецепт эликсира бессмертия, и всё это, наконец, закончится!

* * *

К нужному адресу я добрался только в половину восьмого. Для экономии времени взял такси, однако не учёл вечерние пробки.

Дверь открыла пожилая женщина лет семидесяти, ухоженная и довольно бойкая.

— Добрый вечер, — поздоровался я. — Прошу прощения за опоздание, задержали на работе.

— Ничего, молодой человек, я никуда не спешу, — улыбнулась она. — Проходите.

Она пропустила меня внутрь огромной пятикомнатной квартиры. Обставлена она была тоже самым шикарным образом. Летовы явно не бедствуют.

— Меня зовут Елизавета Максимовна, — представилась женщина. — Проходите в гостиную, там нам никто не помешает.

— Боткин Константин Алексеевич, — кивнул я. — Я здесь по просьбе вашего сына.

— Лизочка, а кто это? — из комнаты выглянул пожилой мужчина. Наверное, супруг.

— Это доктор, Саша предупреждал, — отозвалась она. — Он меня посмотрит и всё!

— Только недолго, а то заревную, — мужчина погрозил пальцем и скрылся в другой комнате.

Я же прошёл в гостиную и приготовился к опросу и осмотру.

— На что жалуетесь? — первым делом уточнил я.

— Головокружения, забывчивость, слабость, снижение внимания, — перечислила Елизавета Максимовна. — Я уже была у невролога, мне прописали препараты. Помогают, но не то, чтобы сильно. Да ещё и давление от них стало подниматься.

Женщина говорила про Мексидол. Этот препарат часто назначают при хронической ишемии головного мозга, а одним из побочных эффектов действительно является повышение давления.

Но по моей задумке, после сегодняшнего лечения препараты женщине не понадобятся в принципе. Не зря же я прокачал уровень именно неврологического аспекта.

Я задал ещё несколько вопросов, затем проверил диагностическим аспектом, а потом активировал неврологический. И принялся за лечение.

Это оказалось гораздо сложнее, чем думал изначально. На лечение ушла примерно половина магического запаса. Чуть меньше половины было потрачено за рабочий день, так что магический центр оказался практически на нуле.

Зато…

— Ой, что вы сделали? — ахнула Елизавета Максимовна. — В голове как будто прояснилось!

— Подлечил вас лекарской магией, — улыбнулся я. — Я пропишу ещё один препарат на месяц, и симптомы больше не должны беспокоить.

Строго говоря, этот препарат был не особо нужен. Но без него выздоровление было слишком бы подозрительным. Я ведь не невролог.

Поэтому Бетагистин на месяц я всё-таки прописал.

Провожала меня Елизавета Максимовна с такой улыбкой, что её супруг точно бы заревновал, если увидел. Десять раз поблагодарила и предложила остаться на ужин, но я всё-таки поспешил домой.

Крыс уже практически совсем поправился, однако «больничный» я ему продлил и на завтра. На всякий случай, и не слушая возмущения.

В качестве примирения за это решение вечер провёл за просмотром фильма, выбранного крысом. В итоге Клочок оттаял и согласился на ещё один день остаться дома.

Утром на работу, по своему необыкновению, опаздывал Зубов.

— Вот как Шуклин опаздывает, так сразу куча шуток, — ворчал Павел. — А как наставник — так ему можно!

— И не говори, мои опоздания тоже незамеченными никогда не остаются, — усмехнулся Никита. — Несправедливость!

Михаил Анатольевич явился только спустя пятнадцать минут после начала рабочего дня. И не один.

— Знакомьтесь, — с порога заявил он. — В рядах птенцов у нас пополнение. Зовут нового птенца Ковалёв Валера Павлович.

Не может быть!

Глава 21

Валера посмотрел прямо мне в глаза, самодовольно ухмыльнувшись.

— Всем доброе утро, — нагловатым тоном поздоровался он.

— Ты⁈ — почти в один голос внезапно заявили я, Шуклин и Никита. А затем резко переглянулись между собой.

Так значит проблемы с Валерой были не только у меня. Судя по реакции, Никита и Паша тоже не сильно-то рады его видеть.

— Вы знакомы с новым птенцом? — удивлённо спросил Зубов.

— Учились в одной академии, по крайней мере мы с Шуклиным и Ковалёвым, — спокойно ответил я.

Решать наши внутренние конфликты лучше без наставника.

А вот какая связь у Валеры с Никитой — я пока не представлял.

— Михаил Анатольевич, с чего вы вообще решили взять нового птенца? — сквозь зубы процедил Никита. — У вас, наоборот, конкурс на место в клинике. И логично, что по мере этого конкурса двое интернов уже отвалились. А теперь вы берёте нового⁈

— Место в интернатуре вакантное есть, даже два, — невозмутимо ответил Зубов. — И даже если в терапии места уже не будет, пройти обучение на базе отделения интерн может. А потом кто знает, может за это время ему другое отделение клиники понравится.

Тем более что в терапии теперь целых два вакантных места терапевта. Просто Зубов эту тему почему-то старательно обходит. Вместе с тем, когда из интернатуры выгнали Соколова, с поста терапевта ушёл и Козлов.

— А почему в середине сентября? — не унимался Никита. — Интернатура начинается с первого августа.

Валера весь этот разговор слушал с совершенно невозмутимым лицом. Разве что бросал на меня короткие взгляды.

— Распоряжение от руководства, — отозвался наставник. — Интернатура у молодого человека всё равно будет идти три месяца, просто началась позже. По некоторым причинам.

Никиту этот вопрос явно не удовлетворил.

— Михаил Анатольевич, вам там надо подойти расписаться в документах, — заглянула в ординаторскую Надежда Васильевна. — По поводу новых поставок.

— Сейчас подойду, — кивнул наставник. — Птенцы, буду через десять минут, не разлетайтесь пока!

Его отлучка как нельзя кстати. Стоило Зубову выйти за дверь, как Шуклин и Никита набросились на Валеру.

— Ты как здесь оказался, Казанова недоделанный, — прошипел Никита. — Давай ноги в руки и вали с моей клиники!

— Поддерживаю, тебе здесь не рады, — буркнул Шуклин.

А у Валеры талант. Сразу же, как пришёл работать в новое место — нажил себе несколько врагов.

— Молодые люди, не так быстро, — фыркнул Ковалёв. — Я бы предпочёл, чтобы на меня так набросилась вон та скромница в углу, — он указал рукой на Лену. — Красавица, покажешь им класс?

Лена по своему обыкновению густо покраснела и инстинктивно отшатнулась подальше. А меня чуть не затошнило от этой формулировки.

Неужели предыдущий Боткин действительно дружил с таким человеком? Я общался с этим Валерой один раз, тогда, на съёмках фильма. И уже тогда понял, что он абсолютно ничего не смыслит в медицине. И ещё, что он очень подлый человек.

А теперь выясняется, что он в принципе мерзкий. Ох, я вообще не хотел слышать того, что услышал!

— Во-первых, фильтруй слова, ты в клинике, а не в ночном клубе, — холодно произнёс я. — Во-вторых, к этой девушке даже не приближайся.

Валера перевёл на меня взгляд, и зачем-то сделал вид, что только меня заметил.

— Костя, Боткин! Дружище, ну ты-то хоть рад меня видеть? — воскликнул он.

— Вы правда друзья с этим придурком⁈ — удивился Никита.

— Были в академии, — отрицать этого уже не было смысла. Снова ошибка Боткина старого, за которую приходится расплачиваться мне. — Однако пути наши разошлись, и больше мы не общались. Хотя недавно пересекались, случайно, на съёмках фильма…

— Да ладно тебе, мы же так дружили, — Валера постарался уйти от скользкой для него темы.

Однако не тут-то было. Мне скрывать нечего.

— Валера Ковалёв работал медицинским консультантом, а также штатным врачом у одной киностудии. Однако его медицинские знания оказались настолько ниже любой планки, что пришлось указать на это режиссёру. Его выгнали с работы, и видимо, это побудило его прийти сюда, — с улыбкой произнёс я.

Теперь Валера побагровел от злости, и непроизвольно сжал руки в кулаки. Ещё бы, я вот так с ходу рассказал остальным всю подноготную. Он явно предпочёл бы это скрыть.

— Так что мы уже не друзья, Валера, — подытожил я. — Мне всё равно на тебя и твою жизнь. Однако я прекрасно помню, насколько ты плох в медицине. Поэтому твоё устройство в интернатуру для меня непонятно.

По моему мнению знания Ковалёва даже хуже, чем у Шуклина. Хотя казалось, что это физически невозможно.

— Раз уж ты рассказал всё так честно, я отвечу тем же, — выслушав всё это, заявил Никита. — Моё знакомство с этим молодым человеком состоялось на одном из приёмов, где по воле случая мы оказались. Так вот, он попытался увести у меня даму, с которой я был. А когда не получилось — распространил про меня не самые лестные слухи на этом приёме. За такое вообще на дуэль по-хорошему вызывают!

— А я и не думал, что ты такой злопамятный, — фыркнул на это Валера. — Это было два года назад, я был ещё юн. Понравилась мне твоя спутница, признаю. Но сердцу не прикажешь!

— Я всё равно предпочту, чтобы ты немедленно покинул интернатуру, — заявил Никита. — Паш, а ты как с ним связан?

Наши взгляды обратились на Шуклина. Но я успел заметить, как усмехнулся Валера. И оставшиеся детали пазла сложились в моей голове.

Вот кто стал новым союзником Шуклина. Ещё один человек, который затаил на меня злобу. Валера явно хотел добиться моего унижения, а Шуклин продолжает пытаться выгнать меня из интернатуры.

Но теперь, судя по всему, в их команде тоже разлад. И то, что Ковалёв собирается устроиться к нам в клинику, Павел не знал.

— Знакомы мы тоже с академии, и мне он не нравится, — коротко заявил Шуклин.

— А мне вот кажется, мы с тобой сможем подружиться, — пропел Валера, глядя Павлу прямо в глаза.

На этой самой ноте в ординаторскую вернулся Зубов.

— Ну что, познакомились? — бодро спросил он.

— Ага, — мрачно ответил Никита. — Если ко мне никаких новых распоряжений нет — я пойду работать.

— Нет, у всех остаются их палаты. А вам, Ковалёв, как новенькому птенцу, сегодня доверю одного только пациента — Кабанова из семнадцатой палаты, — ответил наставник. — Опросить, осмотреть, назначить анализы, поставить предварительный диагноз, принести мне на проверку. Летите, и не разочаруйте меня.

Присутствующие в ординаторской гурьбой отправились в коридор. От моего взгляда не укрылось, как Валера попытался подмигнуть Лене, но та не обратила на это никакого внимания.

Мы остались с наставником вдвоём. По какой-то уже новой сложившейся традиции мы часто устраивали такие мини-совещания на двоих.

— Михаил Анатольевич, я знаю Ковалёва, и его знания, мягко говоря, хуже Шуклинских, — честно сказал я. — Сомневаюсь, что его вообще можно пускать к пациентам.

— Диплом его видел, знаю, — вздохнул Зубов. — Распоряжение сверху, от нашего нового заместителя главного врача. Место действительно в интернатуре есть, и интерн навязан в приказном порядке.

И снова в этом поучаствовал Семён Михайлович. А за последние несколько дней я уже уловил, что там, где появляется он — происходит что-то подозрительное.

— Кстати об этом, — вспомнил я. — Наш новый заместитель вызывал меня вчера. Он предложил в качестве обмена опытом недельную стажировку в другой клинике. По какому-то совпадению. Как раз «Эхо здравия».

— Да, мне тоже говорили про эту стажировку, — кивнул Зубов. — Дело это ваше, конечно. Понимаю, что вам интересно посмотреть работу и в другом учреждении. Хотя нашему отделению будет вас не хватать.

Так, судя по словам наставника, такое распоряжение действительно есть. Хотя, учитывая связь Кобылина с министерством здравоохранения — он легко мог и сам организовать это постановление о стажировке. Что он задумал?

— Я взял пару дней подумать, так что пока в размышлениях, — честно ответил я. — Оставлять «Империю здоровья» хотя бы на неделю тоже не хочется.

— Сегодня я врываюсь на максимально скучном разговоре о стажировках и какой-то ерунде! — резко появился в ординаторской Терентьев. — Так что даже не смейте говорить мне, что я подслушиваю вас в коридоре.

— Перчатка ты надёванная, наоборот, точно стало ясно, что подслушиваешь, — усмехнулся Зубов. — Эх, послал Великий Ткач друга!

Точно, мне было ещё интересно, Зубов ли ходил в храм по моей наводке. Но при Терентьеве решил не спрашивать, уточню потом. Теперь при упоминании Ткача всё встало на свои места.

— Какие новости в скворечнике, Мишутка косолапый? — спросил гинеколог.

— Новый птенец в стае, Ковалёв Валера, — ответил наставник.

— Случайно не сын ли Павла Ковалёва, который владеет сетью частных лабораторий «Сангвитопия», — ахнул Терентьев.

— Ага, он самый, — кивнул Михаил Анатольевич. — Отец бизнесмен, а сын… птенец дятла. Идём чай пить.

Они отправились сплетничать, а я отправился работать. Всё как обычно.

* * *

Семён Михайлович готов был танцевать от радости. Всё складывалось просто-таки великолепным образом. С таким везением ему надо в лотереях каждый день участвовать!

Вчера ему позвонил давний друг, Павел Ковалёв. У них были кое-какие общие дела, связанные с бизнесом Ковалёва. Семён обеспечивал прохождение проверок от министерства, в ответ на небольшой процент прибыли.

Но тут он позвонил по другому поводу. Его сыну внезапно приспичило пройти интернатуру в «Империи Здоровья». И Павел уже знал, что Кобылин теперь является здесь заместителем главного врача.

— Семён, мой сын умом вообще не блещет, но может можно что-то придумать? — честно сказал Ковалёв. — В долгу не останусь. Скажем… подниму твой процент?

Семён Михайлович сделал вид, что задумался, а сам уже составлял в голове новый план.

Всё складывалось просто великолепно! Новый интерн, который не блещет умом. Если использовать его в своих целях — клиника точно не выиграет конкурс на звание лучшей! Всё как нельзя ладно складывается!

— Пусть приходит, возьму, — отозвался Кобылин. — По старой дружбе даже процента не повышай. Мы всё-таки не чужие люди.

В результате этой маленькой махинации Павел Ковалёв теперь чувствовал себя обязанным. А в клинике появился интерн, который легко поможет потопить клинику.

Идеально!

Семён Михайлович довольно потёр ладони друг об друга. Осталось сблизиться с этим Валерой…

* * *

В шестой палате у меня сегодня появился новый пациент, поэтому я решил начать с него. И возле входа в палату меня перехватил мужчина. Судя по одежде — тоже пациент.

— Доктор, выселите его, пожалуйста! — обратился он ко мне.

Начинается! Никогда такого не было, и вот опять. Снова конфликт соседей по палате, и снова в этот конфликт вовлекают меня. Сколько их было таких за время моей работы — не счесть!

— Что случилось? — вздохнул я. — Вы про кого?

— Про новенького, Чехова, — шёпотом ответил мужчина. — Он ненормальный!

И подобные утверждения и обвинения я тоже слышал уже далеко не в первый раз. Помнится, однажды женщины соседку по палате вообще ведьмой посчитали, из-за зоба!

— С чего вы взяли? — поинтересовался я. — Если бы у пациента были какие-то признаки психических заболеваний, его бы не отправили в терапию.

Нет, конечно было одно исключение. Когда в интернатуре ещё был Болотов, психические заболевания возникали прямо в отделении.

Но теперь таких рисков нет было.

— Он постоянно что-то бубнит себе под нос, как будто зовёт кого-то, — отозвался мужчина. — Это же ненормально!

Ох, ну и логика!

— Мало ли, что он может себе говорить, — отрезал я. — Ненормальным его это не делает. Я сейчас осмотрю его, и если что-то будет не так — приму меры. Ну а вы перестаньте так себя вести по отношению к соседу по палате!

— Хорошо, доктор, — пристыженно вздохнул тот.

Вместе мы вернулись в шестую палату. Я решил сначала заняться своим новеньким пациентом, а затем уже опросить «стареньких».

И первым делом проверил его психиатрическим аспектом. Нет, всё в полном порядке. Бубнить под нос — это может быть просто привычка. Зря только его соседи подняли панику.

— Доброе утро, — подошёл я к нему. — Меня зовут Константин Алексеевич, я ваш лечащий врач.

— Чехов Антон Николаевич, — хриплым голосом представился он. — Очень приятно с вами познакомиться. Наслышан, что с лечащим врачом мне повезло.

После этих слов пациент зашёлся кашлем. Так, первый симптом уже есть. И явно слышно, что кашель влажный, с отхождением мокроты.

Антон Чехов… Кажется, это что-то знакомое. О чём мне рассказывал Клочок, показывая очередной фильм.

Точно! Антон Павлович Чехов — это врач и писатель. Жил он ещё в прошлом веке, и, насколько я знал, был дуалистом. Это редкая способность, когда в одном человеке сочетаются два типа магии.

У Антона Чехова это была писательская магия и лекарская. В итоге он сделал в своей жизни упор именно на писательскую, и подарил этому миру много литературных произведений. Хотя кто знает, как бы сложилась история медицины, если бы он начал развивать именно лекарскую магию…

— Простите за вопрос, но не являетесь ли вы родственником Антона Павловича Чехова? — этот вопрос задал не я, а тот самый сосед по палате, который изначально подкараулил меня в коридоре. Ему уже стало любопытно.

— Это мой прапрадед, — прокашлявшись, улыбнулся пациент. — Меня назвали в честь него. От него мне досталась и писательская магия.

— Так вы тоже писатель? — ахнул сосед.

Ну всё, страхи о том, что Чехов ненормальный, полностью прошли. Теперь присутствующие готовы были разорвать Антона вопросами.

— Так, все вопросы будете задавать после моего осмотра, — строго заявил я. — Антон Николаевич, а вы рассказывайте, на что жалуетесь.

— Прежде всего, на кашель, как вы уже могли заметить, — ответил Чехов. — Он беспокоит меня уже давно, если честно. Я бы сказал, несколько лет.

Ох уж эти клинические ситуации, когда пациента несколько лет беспокоит кашель, но за помощью он не обращается!

— Неделю назад кашель стал сильнее, подскочила температура, а ещё сильно начала мучить одышка, — продолжил пациент. — Она была и до этого, после любой нагрузки. Но словно увеличилась. Я пошёл в поликлинику, мне поставили диагноз «внебольничная паренхиматозная пневмония», и прописали Ампиокс. Лучше мне не стало, и меня направили сюда.

Ампиокс — это антибиотик широкого спектра действия. В очередной раз поражает, как работает поликлиника. Неужели они пациентов вообще магией не смотрят! Если жалобы на кашель несколько лет — то какая пневмония?

— Направили сначала в инфекционное отделение? — догадался я.

— Да, я пролежал там несколько дней, но пневмонии у меня нет, — ответил Чехов. — Они пролечили меня антибиотиками, и перевели сюда, для установления причины моего кашля длинною в несколько лет.

Надо отметить, рассказывал он всё весьма последовательно и подробно. Сразу видно, человек образованный, и явно работает в творческой сфере.

По его рассказу у меня уже появились предположения о диагнозе. Но для этого нужно задать ещё вопросы.

— Курите? — спросил я.

— Не без этого, — признался Чехов. — Для творчества помогает, если сигаретку выкуриваешь. В итоге сейчас по пачке в день уже выкуриваю.

Я задал ещё несколько вопросов, перешёл к осмотру. Итак, свечение в лёгких и верхних дыхательных путях. Пульмонологический аспект говорит о воспалении в бронхах, повышении частоты дыхательных движений, наличии хрипов в лёгких.

Даже без дополнительного обследования уже могу сделать вывод, что это хроническая обструктивная болезнь лёгких. Ещё бы, столько курить!

Но, как обычно, подтвердить это всё равно надо обследованиями. Общий анализ крови, биохимия, анализ мокроты, спирометрия, рентгенография лёгких. Часть анализов уже делали в инфекционном отделении, но по политике клиники надо свежие.

— Скоро за вами придёт медсестра, направит на обследования, — пояснил я. — Но уже готовьтесь к тому, что курить придётся бросить.

— Как бросить? — ахнул он. — А как же работать?

— Здоровье должно быть важнее, — строго ответил я. — Чем работа. Ваш кашель, и ваше заболевание как раз вызваны курением. Так что, чтобы лечение было эффективным — курить надо прекращать.

— Эх, Гоша мне тоже это твердит, — вздохнул Чехов. — То-то он обрадуется. Спасибо, доктор.

Гоша — друг или сын, наверное. Вдаваться в подробности личной жизни не стал. Кивнул, и перешёл к другим пациентам.

* * *

Шуклин специально подкараулил Валеру в коридоре, и затащил его в подсобку.

— Ты что тут забыл? — буркнул он.

— Интернатуру прохожу, — невозмутимо отозвался Ковалёв. — Хоть ты и отговаривал… Я решил, что всё-таки попробую свои силы!

Вот гад! Он же наверняка пришёл, чтобы играть тут свою игру! Когда у Павла всё так хорошо складывалось! Он думал, что несколько раз напомнит Боткину про предложение Швецова, и тот перейдёт в другую клинику.

Шуклин и сам бы перешёл, за такие-то деньги! Только ему не предлагал никто. И квартиры в таком случае ему не видать.

— Не надо лезть в нашу клинику, — недовольно заявил Павел. — Всё так хорошо сложилось! А теперь ты всё портишь.

— Потому что я предательств не прощаю, — заявил Валера. — И Боткин меня предал. И ты тоже. Друзей держи близко, а врагов — ещё ближе.

— Я тебя не предавал, а просто перестал сотрудничать! — возмутился Шуклин. — Слушай, ну зачем тебе всё это…

Он чувствовал отчаяние, потому что аргументов для Валеры у него не было. Ну не сработает же, если он просто скажет «уйди из клиники, пожалуйста».

— Павлик, ты совсем идиот, — вздохнул Валера. — С тобой даже разбираться особо не хочется. На тебе и так уже жизнь отыгралась. Гуляй.

Он легонько отпихнул Шуклина, как ненужный стул, и вышел из подсобки.

Скотина! Сволочь! Стервец! Павел ненавидел его в этот момент всем сердцем.

Что ж, он тоже кое-что может. Так просто испортить свои планы на квартиру он Валере не даст!

* * *

Остаток рабочего дня прошёл по обычной схеме. Мария Михайловна сегодня от помощи отказалась, заявила, что справиться сама. Поэтому я спокойно разобрался со всеми делами в отделении.

На дежурство решил остаться завтра, уже вместе с Клочком. Валеру больше особо не видел, но после работы на всякий случай решил проводить Лену до дома. Чтобы Ковалёв точно к ней не приставал.

Тоже мне, Соколов два точка ноль. Сколько можно?

Проводив девушку, я тоже вернулся домой, где с порога мне на руки залез крыс и принялся демонстративно дышать.

— Я здоров, видишь, здоров, — с нажимом несколько раз повторил он. — Пожалуйста, можно завтра на работу! Я устал тут сидеть!

— Можно, — улыбнулся я. — тем более, там столько новостей! И мне нужна твоя помощь.

— Ниндзя-крыс готов, — закивал Клочок. — А что случилось?

Мы прошли в комнату, где я подробно рассказал ему события последних дней. И про появление Валеры, который теперь стал новым интерном. И про нового заместителя главного врача от министерства, который непонятно зачем агитировал меня на стажировку в другую клинику.

— Стоило уйти на пару дней на больничный, и сразу столько всего происходит, — возмущённо фыркнул крыс. — Больше никогда не буду болеть! Никаких больше крыс и сбеганий, обещаю!

— Надеюсь, — усмехнулся я.

Планы на ближайшие дни были обширные. Как минимум, в воскресенье тот самый бал-маскарад! И помощь крыса везде очень пригодится.

Крыс проявил инициативу лечь спать пораньше, чтобы выспаться перед завтрашним рабочим днём. Я же снова задержался над научной работой. Проектов много, и подготовить для них теоретическую базу удавалось только по вечерам.

Утром после завтрака мы отправились на работу. В ординаторской на диване спал Шуклин, а возле него с чашкой кофе сидел Валера.

В другом конце Валеру сверлил взглядом Никита. Со вчерашнего дня ничего не поменялось.

— Доброе утро, коллега, — пропел Ковалёв. — А я вот сегодня проявил инициативу, и остался на дежурство вместе с Шуклиным. Так интересно у вас по ночам!

— Да ты ничего не делал, только мешал мне, — буркнул Шуклин, не открывая глаз. — Ничего интересного.

— Я же только учусь, — самодовольно улыбнулся Валера. — Скоро начну помогать. Костя, сегодня, кажется, ты дежуришь? Может и тебе компанию составлю. Я подумаю.

Формулировка такая, словно он делает мне одолжение. Я вообще проигнорировал эти слова, тоже заваривая себе кофе.

Вскоре пришла Лена, Зубов провёл планёрку и все разошлись работать.

Я тоже поспешил по делам. Даже Клочку забыл задание дать. Ну, думаю он просто снова будет за кем-нибудь шпионить.

— Доктор, он снова это делал, — возле шестой палаты меня снова подкараулил сосед Чехова. — Вчера мы так хорошо пообщались, он показался очень приятным и умным мужчиной. Но периодически он снова бубнит под нос!

— В этом нет ничего такого, многие так делают, — вздохнул я. — Вы бьёте тревогу на ровном месте.

— Это очень подозрительно, — заявил пациент. — Ему точно не нужна консультация психиатра?

— Нет, и хватит уже этих разговоров, — строго ответил я. — Возвращайтесь в палату.

Мужчина недовольно вздохнул, но поспешил выполнить распоряжение.

Я зашёл за ним, как раз вовремя, чтобы увидеть странную картину. В открытое окно палаты влетел яркий крупный попугай, держа что-то в клюве.

— Кррысы, в больнице кррысы, — положив содержимое клюва на пол, громко заявил он.

Содержимым его клюва оказался Клочок, который лежал на полу уже без сознания.

* * *

Уважаемые читатели! Спасибо каждому из Вас за интерес к истории Константина Боткина! Благодарим за Ваши лайки, награды и комментарии, они очень мотивируют и дальше работать без перерывов.

Продолжение уже выложено здесь:

https://author.today/reader/496363/4680053

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Гений Медицины. Том 3

Content

Гений Медицины. Том 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Nota bene