Морган Бриджес

Теперь ты моя

Morgan Bridges

NOW YOU’RE MINE

Copyright © 2023 by Building Bridges Publishing

All rights reserved.

Book cover by Silviya Andreeva of DARK IMAGINARIUM DESIGN Ltd

Character illustration by Skadior Art

© Кокта М., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление.

Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Читателям,

которые любят непристойности…

Не благодарите.

От автора

Список предупреждений можно найти на моем сайте:

https://www.authormbridges.com/

Добро пожаловать на темную сторону.

Глава 1

Калиста

Я не могу так.

Боль от предательства Хейдена пронзает меня, вызывает судороги по всему телу, и жемчужины у меня в руке звякают друг о друга. Едва слышный звук кажется грохотом барабанов. Или это стучит мое сердце? Я могла бы поклясться, что оно остановилось в ту секунду, когда он вошел в пентхаус.

И отчаянно хотел дотронуться до меня.

Я делаю вдох, чтобы собраться с силами, и вскидываю голову. Если я сейчас не дам ему отпор, то уже никогда не смогу.

– Откуда они у тебя, Хейден? – я повторяю вопрос, заданный секунду назад, и пусть мой голос все еще дрожит, моя решимость непоколебима. – Мне нужно знать.

Он выдерживает мой взгляд, отстраненность его выражения лица опустошает меня.

– Ты уже знаешь.

Я качаю головой, то ли отвечая ему, то ли пытаясь все отрицать. Точно не знаю.

– Нет, у меня есть лишь подозрение, которое нужно подтвердить.

– Что ты хочешь услышать, Калиста?

Я вздрагиваю, услышав свое полное имя от него. Я собираюсь с силами, зажимаю жемчужины в кулак и упираюсь рукой в бедро.

– Правду. Это все, что мне нужно от тебя.

– Ты не знаешь, чего хочешь, – он отводит глаза, и в этом жесте я вижу редкую для него нерешительность. – И это не важно, пока я не найду того, кто виновен в нападении на тебя.

Я моргаю один раз, второй, и моя мучительная боль превращается в ярость.

– Что?

Хейден возвращает взгляд на меня, на этот раз мне становится тягостно от него. Он не отпускает меня, зажимая со всех сторон, пока я не втягиваю голову в плечи. Невысказанные мысли, крутящиеся в его сознании, громко слышны в тишине комнаты, и я почти жалею о том, что выступила против него.

– Не важно, – говорит он, сжимая свою переносицу. – Твоя безопасность важнее всего.

– Как я могу чувствовать себя в безопасности, если это ты преследовал меня?

– Только чтобы защитить тебя. Примешь ты это или нет – твой выбор.

Я фыркаю.

– Объясни, как меня может защитить то, что ты пугаешь меня до усрачки.

– Не выражайся, Кэл…

– На хрен выражения и на хрен все эти обтекаемые ответы, – говорю я в одном децибеле от крика. – Скажи мне, как можно оправдать то, что ты вломился в мою квартиру, украл мои вещи и потом еще имел наглость сказать, что это для моего же блага?

В глазах Хейдена мелькает вспышка, он хватает меня за плечи и прижимает к себе.

– Разве ты не понимаешь, как беззащитна ты была, разгуливая по городу ночью? Знаешь, что могло случиться, если бы я не присматривал за тобой? Или такую правду ты не хочешь признавать?

Я толкаю его в грудь. С таким же успехом можно толкнуть гору, и я опускаю руки от бессилия, все еще сжимая жемчужины.

– У меня не было выбора. Но я уверена, легко судить, сидя у себя пентхаусе. Можешь говорить что угодно, но я не верю, что дело лишь в моей безопасности.

Он наклоняет голову, пока наши лица не оказываются в считаных дюймах друг от друга, а выдохи не сплетаются между собой.

– Я хотел трахнуть тебя, – говорит он глубоким и низким голосом. – Я хотел тебя больше, чем любую другую женщину в своей жизни. Я пробрался в твою квартиру и взял твое ожерелье, чтобы удержаться подальше от твоего тела. Так что да, я хотел защитить тебя от мира, но еще и от себя, и от того, что я мог сделать с тобой.

– А теперь, когда ты трахнул меня? Твоя одержимость прошла?

Он иронично усмехается, отчего у меня бегут мурашки по коже.

– Прошла? Нет, моя милая маленькая пташка, моя одержимость тобой лишь усугубилась.

Его слова запускают мое сердце, словно укол адреналина. При мысли о том, что Хейден следил за мной, как какой-то психопат-телохранитель, у меня стучит в висках, и я стискиваю челюсти и втягиваю воздух. Мое тело окаменело, и только грудь поднимается, пока я дышу, я стою там, не в силах что-либо сделать, и лишь чувствую, как меня накрывает волной.

Желания Хейдена.

И моего страха к нему.

Я не думаю, что он может причинить мне физическую боль. Меня пугает глубина и сила его преданности. Способна ли я принять эту его сторону? Хочу ли я этого вообще?

– Ты собирался сказать мне об этом? – шепчу я.

– Нет.

Его правдивый ответ, как пощечина, от которой я отшатываюсь назад в его объятиях.

– Как я могу доверять тебе, если знаю, что ты можешь обмануть меня?

– Я буду лгать, изменять, воровать и убивать, если это необходимо, чтобы удержать тебя. Ты единственная имеешь значение для меня.

– Даже если я возненавижу тебя за это?

Он вздрагивает от этого вопроса, как от пули, вошедшей ему в грудь.

– Ты можешь ненавидеть меня сейчас, но ты не сможешь ненавидеть меня вечно.

– Это не тебе решать, Хейден.

– Правда, – процеживает он сквозь стиснутые зубы. – Но я могу решать все остальное.

Я опускаю взгляд, чтобы не показывать ему мучение, которое наверняка отражается в моих глазах. Этот мужчина признался, что хочет обладать мной, и я сбежала. Есть ли у меня силы попытаться снова? Имеет ли значение то, что у меня почти нет шансов, а что-то во мне вообще не хочет уходить?

Я никогда не понимала, как можно одновременно любить кого-то и ненавидеть, но благодаря Хейдену теперь знаю.

– Отпусти меня, – говорю я спокойным голосом, хотя внутри все дрожит.

Хейден тянет мой подбородок вверх указательным пальцем.

– Никогда.

Я смотрю на него, не пытаясь скрыть свою злость:

– Я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне сейчас.

– Мисс Грин, попробуйте остановить меня.

Осознание тупика, в котором я оказалась, поднимается, словно пар, обдавая меня жаром. Я пытаюсь высвободиться из его объятий, но он слишком крепко держит, лишь усиливая мое раздражение. В последней отчаянной попытке вырваться я швыряю в него жемчуг. Перламутровые бусины ударяются о его лицо и грудь, отскакивают и звякают по полу.

Он выпускает меня. Я поджимаю губы, чтобы не отвисла челюсть, потому что поверить не могу, что это сработало. Когда я оказываюсь на расстоянии от его рук, мой ум проясняется, и я могу увидеть всю эту ненормальную ситуацию в истинном свете.

– Хейден, ты мне не безразличен намного сильнее, чем мне хотелось бы признавать сейчас. – Он неодобрительно поднимает бровь, и у меня внутри все обрывается. – Но ты должен увидеть все это моими глазами. Как бы ты реагировал, если бы кто-то подорвал твое доверие и нарушил личные границы?

– Зависит от мотивов. Если мать убьет кого-то, причинившего вред ее ребенку, ты станешь осуждать ее?

Я качаю головой.

– Это другое, потому что она не причинила боли тому, кого она любит.

Он замирает.

– Не важно, хочешь ты это признать или нет, но ты ранил мои чувства своими поступками. Мне нужно время, чтобы…

– Чтобы. Что? – говорит он, чеканя каждое слово.

– Чтобы разобраться, смогу ли я пережить это.

Хейден ухмыляется, и от насмешки на его лице у меня на руках волоски встают дыбом.

– А если не сможешь?

– Я… Я не знаю.

– Позвольте все прояснить, мисс Грин. Это не вариант, – он подается вперед и прижимается губами к моему уху. – Ты можешь бежать, но я всегда буду преследовать тебя.

Я отшагиваю назад, и он поднимает голову, взглядом следя за каждым моим движением, когда я скрещиваю руки на груди. Это действие лишь создает барьер между нами, но мне нужно оказаться как можно дальше от него.

– Ты можешь догнать меня физически, но здесь… – я говорю, стуча пальцем по своему виску. – Здесь ты не можешь меня преследовать, что бы ты ни делал.

Он хмурится, и его уверенность испаряется. Отблеск в его голубых глазах выдает сомнение и кое-что, что я до этого не видела: страх. От него, словно от удара ножом, ползет трещина по моей маске смелости, которой я прикрываюсь.

– Хейден, – говорю я, изо всех сил пытаясь сохранить строгость в голосе, – здесь не о чем больше говорить. Мы зашли в тупик.

Он не шевелится, даже не подает виду, что слышит меня. Или, возможно, он так специально выражает свое несогласие.

– Предлагаю идти спать, – говорю я.

– Но ты не поела.

Я пожимаю плечами.

– Я не могу есть, когда расстроена.

«Расстроена» – это, пожалуй, приуменьшение года. Мое сознание настолько спутанно, что не знаю, смогу ли я прожевать и проглотить еду, не поперхнувшись. И, учитывая, какой рой мыслей гудит у меня в голове, я сомневаюсь, что усну этой ночью.

– Ты поешь, даже если мне придется тебя заставить, – говорит он безапелляционным тоном. – Можешь пойти на кухню сама или я понесу тебя туда, но в любом случае ты поешь.

Праведное негодование заставляет меня вздернуть подбородок и слегка фыркнуть:

– Ладно.

Я не жду его. Мои босые ступни погружаются в мягкий ворс ковра при каждом шаге, пока я не дохожу до холодной плитки на кухне. От резкого изменения температуры по мне пробегает холодок, но не такой сильный, как от присутствия хищника, который идет по моим следам. Хоть я и не слышу его шагов, я чувствую его рядом.

Всегда.

– Что бы ты предпочла сегодня? – спрашивает он.

Я поворачиваюсь лицом к нему и качаю головой.

– Не важно, что ты мне дашь, мне от этого никакого удовольствия.

– Мисс Грин, вы получите удовольствие от всего, что я засуну в этот прекрасный ротик, – я поджимаю губы, и он усмехается, глядя на меня. – Садись.

Моя гордость, уязвленная его обманом, вспыхивает от этого приказа. Я скрещиваю руки на груди и пристально смотрю на него. Он прищуривается:

– Садись. На стул.

Я продолжаю выдерживать его взгляд, молясь, чтобы у меня хватило стойкости. Отступать – не вариант. Не тогда, когда этот мужчина завладевает мной всеми возможными способами, которые я не хочу даже признавать.

Я моргаю, а он уже возле меня, мой мозг не успевает даже обработать такие быстрые перемещения. Я взвизгиваю, чувствуя его руки на своей талии. Он поднимает меня и усаживает на кухонный остров, впиваясь кончиками пальцев в мои джинсы. Я надела их и однотонную блузку вместо одежды Хейдена. Обнаружив жемчужины в кармане, я выскочила из куртки так быстро, как только могла.

Я злобно смотрю на него, не в силах дышать спокойно, потому что волнение захлестывает меня. От каждого вдоха у меня поднимается грудная клетка, и его взгляд падает на ложбинку между грудей, которую приоткрывает ворот блузки. Я сдерживаю порыв подтянуть блузку наверх.

– Мои глаза выше.

У него подергиваются губы.

– Я не собираюсь извиняться.

– Что ты вообще делаешь?

– Делаю так, чтобы ты не двигалась.

Я фыркаю:

– Я никуда не собираюсь.

– Приятно слышать, что ты смирилась с неизбежным, – говорит он, – потому что теперь ты моя.

Глава 2

Калиста

Слова Хейдена обвивают меня, словно шелковая лента – приятная на ощупь, но ограничивающая и парализующая.

Он смотрит на меня несколько секунд, будто ждет, что я спрыгну со стола. Я уже научилась на своих ошибках. Еще один урок мне не нужен.

Не успеваю я придумать ответ, как он подходит к холодильнику и достает поднос с фруктами, сыром и крекерами. Их яркие цвета слишком жизнерадостны для напряженной атмосферы, царящей на кухне. Как черные и белые детали в интерьере вокруг нас, мы с Хейденом полные противоположности. Он властный и жесткий, а я нежная и ранимая.

В идеальном мире мы бы дополняли друг друга.

В извращенном мире мы уничтожаем друг друга.

Он ставит еду рядом со мной, и я смотрю на нее без энтузиазма. Я не обманывала, когда говорила, что у меня нет аппетита, когда я в стрессе. Из-за смерти отца и моей текущей финансовой ситуации я сейчас такая худая, какой в жизни еще не была. Так и не подумаешь, глядя на то, как смотрит на меня Хейден.

Как сейчас, например.

Он берет крекер, кладет на него кусочек сыра и протягивает мне. Я качаю головой. Энергично. Все, что он делает – кроме его лживых подстав, – все сексуально. Будь я проклята, если позволю ему соблазнить себя гребаным кусочком сыра. Не говоря уже о том, что принять что-то из его рук – значит, сдаться.

– Я и сама могу.

– Я знаю.

– Хейден… – предостерегаю его я.

– Или это, – говорит он, поднимая крекер, – или мой член. Выбирай.

У меня отвисает челюсть. Он решает мгновенно воспользоваться моим замешательством и засовывает крекер мне в рот. Окидывая его убийственным взглядом, я жую, мысленно оценивая яркий вкус, обволакивающий мне язык.

– Хорошая девочка, – бормочет он.

Я закашливаюсь, широко распахнув глаза. С усилием проглотив еду, я снова поглядываю на него искоса. Хейден берет в руки клубнику и медленно вонзается в нее зубами, не отводя взгляда от моих глаз. По его длинным пальцам стекает сок, и у меня пересыхает во рту при воспоминании о том, что он делал этими пальцами со мной.

– Мои глаза выше, – лениво протягивает он.

Я замираю, когда он ловит мой похотливый взгляд, и отвожу глаза. Он тут же цепляет меня за подбородок и поворачивает голову обратно к себе.

– Открой рот, – говорит он. Когда я размыкаю губы, его зрачки сужаются. – Какая хорошая девочка.

По моей коже пробегает жар от его похвалы. От сочетания возбуждения и гнева я распаляюсь и начинаю дрожать. Я сжимаю бедра и пытаюсь мысленно отвлечься от мужчины передо мной на что угодно другое, но он продолжает привлекать мое внимание каждым движением и произнесенным словом.

Я призываю себя сохранять спокойствие, пока не съедаю достаточное количество еды, и тогда спрыгиваю со столешницы, пока Хейден не успел остановить меня. Оббежав кухонный остров и встав с противоположной от Хейдена стороны, я качаю головой.

– Я наелась.

Он кладет обратно кусочек ананаса и берет салфетку, чтобы вытереть руки.

– Тогда пора в кровать.

– С тобой я спать не буду.

Он вскидывает голову.

– Будь любезна, повтори?

– Нет.

В его глазах пляшут искорки веселья.

– Я не согласен.

– Я серьезно. Мне нужно время все обдумать.

– Можешь обдумать. В моей кровати. Рядом со мной.

Я уже близка к тому, чтобы затопать ногами, как капризный ребенок.

– Ты меня не слушаешь.

– Я прекрасно слышу тебя. Я просто отклоняю твое предложение.

– Это не предложение, не просьба и не что-то на хрен еще, что требует разрешения.

– Не выражайтесь, мисс Грин.

Из меня вырывается искренний крик. Его звук отскакивает от стен и мебели, пронзая мои барабанные перепонки достаточно резко, чтобы я прекратила. Когда я смыкаю губы, Хейден наклоняет голову.

– Стало лучше? – спокойно спрашивает он с упреком в голосе.

– Не особо.

– Подойди сюда.

Это не просьба.

Я смотрю на него с подозрением.

– Зачем?

– Ты выглядишь уставшей.

– У меня был довольно выматывающий день, – я не пытаюсь скрыть сарказм в голосе. – Не часто я обнаруживаю, что мужчина, с которым я живу, и есть мой сталкер.

– Не часто мужчина находит женщину, ради которой он готов разрушить весь мир.

Я склоняю голову, на секунду закрыв глаза, и расстроенно вздыхаю, не обращая внимания на то, как екает сердце у меня в груди.

– Прекрати. Я не могу быть с тобой сейчас.

– Идем, Кэлли.

Он говорит нежным и тихим голосом, который ложится, как бальзам, на мою раненую душу. Я ударяю ладонями по столешнице, чтобы удержаться и не пойти к нему. Удержаться и не принять утешение от чудовища.

– Мне нужно побыть одной, – говорю я тихим и слабым голосом. Каждый раз, когда я отказываю Хейдену, в моей защите от него появляется трещина. Когда он ведет себя как самодур, у меня получается залатать дыры в своей броне, но когда он поворачивается ко мне своей нежной стороной…

Он уничтожает меня.

– Пожалуйста, – я выдыхаю свою просьбу, последнее проявление моего бунта – слабость и отчаяние в одном слове.

Хейден смотрит на меня через стол, физически он близко, но эмоционально отстранен. Непримиримое противоречие между нами – третья сторона, нависшая над нашими отношениями. Или над тем, что от них осталось.

Красивый мужчина передо мной с трудом сглатывает и тут же с шумом резко выдыхает.

– Очень хорошо.

Я не спрашиваю, что он имеет в виду. Пользуясь небольшой передышкой, я огибаю кухонный остров. И Хейдена. Коснувшись ногами ковра, я направляюсь в сторону гостевой комнаты, расположенной на расстоянии нескольких комнат от спальни Хейдена.

Все это время по спине то и дело пробегает холодок, и все мои органы чувств напрягаются, чтобы уловить малейший признак того, что он следует за мной. Дойдя до коридора, я осмеливаюсь бросить на него взгляд через плечо.

Хейден стоит там же, где и был, – на кухне. Все его тело напряжено, и он совсем не двигается, но у меня не от этого перехватывает дыхание. Он схватился руками за столешницу, наклонил голову, и все его тело выражает поражение и откровенное отчаяние.

Я прикусываю щеку изнутри, чтобы удержаться и не позвать его. Или, что еще хуже, вернуться к нему. Мне не плевать на Хейдена, но проблема между нами не будет решена, если он не сможет понять, насколько его поведение ранило меня.

Мне приходится собрать всю свою волю в кулак, чтобы повернуться снова и шагнуть. Сдвинувшись с места, я ускоряю шаг, пока не добираюсь до пустой спальни и не закрываю за собой дверь на замок.

Мои губы изгибаются в мрачной улыбке, когда я шумно прислоняюсь к двери. Хейден, возможно, расстроится, потому что я закрылась в комнате, но он не оставил мне выбора. Мне нужно уединиться.

Хотя я не особо верю в то, что простой металлический механизм удержит его. В моей квартире такое не сработало.

Со стоном я соскальзываю вниз по двери, пока не касаюсь задницей пола. Подтянув колени к груди, я упираюсь в них лбом и обхватываю ноги руками. Свернувшись в тугой комочек, я выпускаю слезы.

Я оплакиваю свое истерзанное сердце.

Я горюю о своем обманутом доверии.

Я скорблю о моем безрадостном будущем.

Как мне преодолеть ложь Хейдена? Возможно ли это вообще? Понятия не имею. Неизвестное пугающее чувство, слившись с мучительной болью, рождает невыносимую тревогу, от которой мои рыдания усиливаются. Все мое тело лишь кожа и кости, крепко сцепленные вместе, а внутри я распадаюсь на куски.

Как один человек может причинить столько боли?

От моих рыданий позвоночник слегка ударяется о деревянную поверхность за спиной – стаккато, ставшее саундтреком к моему несчастью. В каждом содрогании и каждой слезинке отзвук моего кровоточащего сердца, которое изо всех сил пытается биться, хотя я задыхаюсь.

Я чувствую присутствие Хейдена еще до того, как слышу его голос:

– Малышка?

От ласкового обращения моей душе хочется протяжно выть. Я кусаю свой кулак, пока на языке не появляется привкус крови. Я не могу выйти к нему, я же сама хотела побыть одна. Но когда я слышу его голос и беспокойство в нем… Я, словно наркоман, жаждущий дозу, зная, что она навредит.

Тишина наэлектризована и становится все более вязкой с каждой секундой, которую я провожу в молчании. Мои всхлипы тут же стихают, когда Хейден встает по другую сторону двери. Я прекращаю их не ради него. Я делаю это для себя.

Я не дам ему повода разнести замок вместе с остатками моего достоинства.

Слыша звук удаляющихся шагов, я издаю вздох облегчения. Может, мне и удалось задержать дыхание, когда между нами было расстояние всего в три дюйма, но слезы продолжали катиться по моему лицу. Мне даже приходит в голову, что они не прекратятся. Но, как и все в жизни, они тоже закончатся.

Я лежу на полу, наплевав на удобства и все остальное, пытаясь ухватиться за блаженную передышку во сне. Закрыв глаза, я концентрируюсь на биении моего сердца вместо того, чтобы думать о человеке в коридоре. Вот только мой ум отказывается помогать мне. Может, я и сказала Хейдену, что он никогда не завладеет моим сознанием, но я солгала.

Этот мужчина идет за мной даже в мои сны.

Превращая их в кошмары.

Глава 3

Хейден

Не день, а сплошная катастрофа.

Я хватаюсь за столешницу и сжимаю ее до дрожи в руках, до боли в мышцах. Этот небольшой дискомфорт меркнет перед обжигающим меня разочарованием и чувством вины, разливающимся внутри расплавленной лавой. Мне хочется вырвать это ощущение из своей груди, но никакое насилие не избавит меня от незваного чувства.

Моя единственная надежда обрести покой заключена в женщине, которая презирает меня.

Я отталкиваюсь от стойки и иду в гостиную. Мысли у меня в голове разбросаны, как жемчуг на полу. Я наклоняюсь, чтобы поднять бусины, и проклинаю себя за то, что не спрятал их лучше. Если бы я не был одержим желанием найти обидчика Калисты, я бы не забыл достать жемчужины из кармана куртки.

В считаные секунды они возвращаются туда. Все шестьдесят четыре. Я пересчитал их в ту ночь, когда впервые пробрался в квартиру Калисты. Я хотел узнать, сколько раз мне придется трахнуть себя, прежде чем я верну ей ожерелье целиком. Оказалось, что столько бусин и не потребовалось.

Мог бы сообразить.

Я невольно поворачиваю голову в направлении гостевой комнаты, мой взгляд жадно ищет Калисту. В коридоре пусто. Внутри меня вместе с отчаянием растет непреодолимое желание Калисты. Узнав, что во всех трех делах фигурирует определенный наркотик, я захотел унять свою тревогу в ее жарком лоне и теплых объятиях, но тот взгляд, которым она меня пронзила, когда я вошел в комнату…

Я мотаю головой, словно это поможет мне избавиться от ее образа, застывшего в воображении. Она смотрит на меня, и в ее взгляде читается нечто гораздо ужаснее гнева. Боль от предательства. Я бы все отдал, чтобы избавить Калисту от нее. Быть свидетелем этой боли – уже невыносимо мучительно, но знать, что ты сам причинил ее?..

Чудовищно.

Я не стану извиняться за то, что преследовал ее. Если бы я сказал, что сожалею об этом, то солгал бы, а я и так уже достаточно ей врал. Но это не значит, что я расскажу ей всю правду об убийстве ее отца. Если Калиста сейчас думает, что ненавидит меня, то, узнай она о случившемся, у меня не останется ни единого шанса завоевать ее сердце.

Я уже и так наверняка все их упустил.

Но я не сдамся. Не теперь, когда она стала смыслом моей жизни. До нее я просто существовал. Сейчас, когда я испытал на себе ее нежность, я не могу вернуться к прежней жизни.

Мести недостаточно.

Возможно, ее всегда было недостаточно.

Моя жажда справедливости никуда не исчезла. Более того, она усилилась, когда я узнал о том, что пережила Калиста. Смерть секретарши привела меня к убийству сенатора Грина, которое, в свою очередь, разрушило жизнь Калисты. Я все исправлю, сколько бы времени у меня ни ушло на это.

Сильнее моей решимости только моя потребность в Калисте.

Я смотрю в окно на линию горизонта. Огни города сражаются с темнотой ночи и бросают отсвет на все, чего касаются. Калиста проделывает то же самое со мной. Она проливает свет на мою темную душу.

До меня доносятся глухие удары, и я наклоняю голову, прислушиваясь к шуму. Я выпрямляюсь и иду на звук, пока не оказываюсь под дверью гостевой комнаты, откуда он доносится.

Вместе со всхлипами Калисты.

Они режут меня словно ножом, и я чуть не сгибаюсь пополам. Но беру себя в руки, не понимая, что делать. Мои инстинкты требуют, чтобы я выбил чертову дверь, но я не могу идти у них на поводу.

Однако я и не в силах слышать, как она страдает.

Я поднимаю руку, чтобы постучать в дверь, но, помедлив, опускаю ее. Может, это и мой дом, но прямо сейчас у Калисты вся власть над ситуацией. Надо мной.

Я делаю вдох и медленно выдыхаю, прежде чем позвать ее.

– Малышка?

Я удивлен этой нежностью. Я знаю, что уже называл ее этим ласковым словом, но сейчас оно словно доказательство того, насколько я уязвим перед этой женщиной. Знает ли Калиста, что может попросить о чем угодно, и у меня не будет сил отказать ей, если я буду уверен, что тогда она вернется ко мне?

Я сжимаю зубы. Хоть мы и в ссоре, она принадлежит мне. Для меня не существует других вариантов. Они просто неприемлемы.

Мне не нужна жизнь без нее.

А ей – без меня.

Я собираю всю свою силу воли, чтобы уйти от двери, за которой она страдает. Оказавшись в стенах своей комнаты, я шагаю из угла в угол, чтобы усмирить пылкие эмоции, разбушевавшиеся внутри меня. Глаза Калисты, наполненные слезами, преследуют меня, а ее рыдания эхом отдаются в ушах, и я хватаюсь за волосы, готовый вырвать их.

Все должно вернуться на свои места. Я не могу представить, что больше не увижу ее улыбку и не услышу ее смех. Впервые увидев Калисту на заседании суда по делу ее отца, я захотел узнать о ней все. И только на похоронах сенатора я, наконец, позволил себе это сделать.

Даже тот мерзкий поступок, с которым ей пришлось столкнуться, не смог уничтожить благородство ее души. Непорочность ее сердца – вот что я обнаружил и хотел защитить все эти месяцы. Ничего не изменилось. Если для этого нужно обмануть, то так и будет.

Ее гнев и боль со временем утихнут. Должны утихнуть. Мои действия были продиктованы благими намерениями. Все, чего я хотел, – обеспечить ее безопасность. Калиста не видит этого сейчас, но потом она поймет.

Должна понять.

Я терплю из последних сил, пока потребность пойти к ней не завладевает мной целиком. Широким шагом я направляюсь обратно к ее двери с отмычкой в руке. Моя необходимость проверить, как она там, перевешивает ее желание уединиться. Как только я удостоверюсь, что она в порядке, и успокоюсь, сразу уйду.

Боже, когда я перестану лгать?

Калиста будет спать в моей кровати, и больше нигде.

В пентхаусе царит мрачная тишина. Никаких всхлипываний и ударов о дверь. Единственный звук – поворот ручки и щелчок дверного замка.

Я открываю дверь и вглядываюсь в темноту. Комната освещена лунным сиянием, благодаря которому я вижу нетронутую постель и пустое кресло. Пульс начинает стучать у меня в висках, и я быстро озираюсь по сторонам, пока мой взгляд не падает вниз на женщину, свернувшуюся клубком у моих ног.

Я стремительно припадаю к ней и кладу пальцы на ее шею, с облегчением обнаруживая ровный пульс. Калиста лежит, не шелохнувшись, ее грудь продолжает медленно, но ритмично подниматься.

Она так красива, когда спит.

Я убираю прядь волос с ее лица и чуть не издаю стон от ощущения ее кожи под моими пальцами. Прикосновение к ней не просто приятно. Оно исцеляет меня.

Смятение внутри меня затихает в тот момент, когда я подхватываю ее на руки. Я ожидаю, что она проснется и начнет сопротивляться, но она остается в объятиях Морфея. Пока она расслаблена, я прижимаю ее к груди и вдыхаю ее запах, цветочный аромат проникает в меня.

Подойдя к своей кровати, я чувствую, что не готов отпустить ее. Я качаю головой, упрекая себя, и все же кладу ее на матрас, намереваясь лечь рядом. Место Калисты возле меня.

И так будет всегда.

Я все еще чувствую тепло ее кожи на своих руках и сжимаю кулаки, чтобы удержаться и не сделать того, что хочу. Я осторожно раздеваю ее. Сначала снимаю блузку, расстегиваю пуговицы и вижу мягкую округлую грудь и изящную впадинку на животе. Каждый дюйм ее тела дразнит меня.

Меня охватывает вожделение, как и всегда при виде этой женщины. Я тут же отмахиваюсь от него и продолжаю раздевать ее. Джинсы представляют особую сложность не только потому, что их трудно снять, не разбудив ее. Но и потому что, увидев под ними кружевные трусики, я готов тут же сорвать их с нее.

Может, мне и не удалось забраться в голову Калисте, но вот она прочно засела в моей.

Когда на Калисте остаются только бюстгальтер и трусики, я раздеваюсь догола. Нисколько не сомневаюсь, что она психанет, проснувшись в моей постели, так что моя нагота ничего не изменит.

Я укладываюсь в постель, обхватываю Калисту руками и притягиваю к себе, ее спина касается моей груди. Физический контакт, как и ритм ее нежного дыхания, дарит мне расслабление. Но следы от слез на ее щеках причиняют невыносимую боль, словно кто-то воткнул мне в живот нож и начал проворачивать его там.

– Ты моя, – говорю я и протягиваю руку, чтобы дотронуться до нее и задушить чувство вины, вновь поднимающееся во мне. Я провожу пальцами по ее волосам, плечу, скольжу по ее руке к изгибу бедра. – Я не позволю тебе уйти, – шепчу я, дыханием касаясь ее кожи. – Я предупредил, что хочу обладать тобой, и я добился этого. Каждая частичка тебя принадлежит теперь мне.

Я замолкаю на секунду, когда она вздыхает во сне. Этот звук беззащитный, доверчивый. Он пробуждает нечто внутри меня, нечто такое, что я не хочу называть.

– Твоя способность прощать сбивает меня с толку, но мне нужно твое прощение, – говорю я. – Я никогда не стану извиняться за то, что защищал тебя, потому что твоя жизнь – единственное, что имеет для меня значение. Но я сожалею о том, что причинил тебе боль.

Искренность моих слов изумляет меня, как и тот факт, что я извинился, ведь я никогда не чувствовал в этом потребности. Но Калиста для меня гораздо больше, чем просто любовница. Она – женщина, которая мне небезразлична.

И моя будущая жена.

Глава 4

Калиста

Один из моих любимых моментов – когда я просыпаюсь и еще дрейфую где-то между сном и явью. В эти несколько секунд я пока не чувствую груза тревог и нет ничего, кроме абсолютного умиротворения. Дремота, словно теплый кокон, оберегает меня от всего мира.

По мере того как я медленно пробуждаюсь, это спокойствие грозит ускользнуть. Я цепляюсь за него, пытаясь удержаться в этой безмятежности еще хоть ненадолго, но осознание действительности берет верх. От ощущения какой-то непривычной тяжести на своем теле я резко открываю глаза.

Я оглядываюсь и тут же понимаю, что нахожусь в комнате Хейдена. Затем ко мне торопливо возвращаются воспоминания о прошлой ночи. Жемчужины и его ложь. Обнаруженная правда и мои слезы.

Вот только я не помню, как оказалась в его кровати.

Чувство тревоги пронзает все мое тело. Я слегка поворачиваю голову и замираю. Хейден свернулся рядом, обхватив меня рукой за талию и уткнувшись лицом мне в плечо. Я чувствую его теплое и ровное дыхание на своей коже. Наши ноги сплетены под простынями, и я ощущаю пожар в каждой точке, где его голая кожа касается моей. Учитывая, что он обнажен, я словно вся горю в огне.

Не обращая внимания на реакцию моего тела на близость к Хейдену, я смотрю на него. Я никогда не видела его таким и, не в силах оторвать от него взгляда, пытаюсь запечатлеть все в памяти. Мышцы его лица расслаблены во время сна, исчезли резкие линии возле губ, глаз и на лбу, от которых он кажется таким суровым. И бездушным.

С этим беззащитным выражением лица он кажется даже доброжелательным, а не отстраненным и замкнутым.

Обаятельным, а не полным ненависти.

Сердце болезненно сжимается у меня в груди. Я знаю, что должна уйти, не только из его кровати, но из этих отношений тоже. И все же часть меня, очень глупая часть, хочет, чтобы у нас все сложилось.

От его убаюкивающего дыхания и тепла его тела, прижавшегося к моему, закрываются глаза. Мне даже не приходится напрягаться, чтобы отмахнуться от проблем и не видеть ничего, кроме мужчины, который обнимает меня так, словно боится потерять.

Если еще не потерял…

Я мысленно возвращаюсь к нашей ссоре и начинаю дрожать от того холода, который исходил от Хейдена, когда он, глядя мне прямо в глаза, признался, что преследовал меня. Вместо того чтобы извиниться и просить меня о прощении, он прикрылся заботой о моей безопасности, чтобы оправдать свои действия.

Мимолетное мгновение спокойствия в его объятиях рассеивается в лучах восходящего солнца. Я отворачиваюсь, стискивая простыню пальцами. Негодование схлестнулось с нежностью внутри меня так, что мне кажется, я вот-вот взорвусь.

Как будто почувствовав мое смятение, Хейден шевелится. Он утыкается носом мне в плечо и неразборчиво шепчет что-то… Я понимаю лишь одно слово.

Малышка.

В глазах жжет от навернувшихся слез, а от кома в горле все сложнее дышать. Я пытаюсь держать себя в руках, втягиваю воздух и медленно выдыхаю. Хейден перечеркивает все мои старания, крепче сжимая меня за талию, а с его губ срывается удовлетворенный вздох.

Я в ловушке: зажата под ним и тяжестью его предательства. Не говоря уже о моих собственных разбитых иллюзиях о любви и счастье.

Дыхание Хейдена скользит по моей шее, и все его тело вдруг каменеет. Он поднимает голову, и я ощущаю на себе его взгляд. Он ощущается как физическое прикосновение. Я сжимаю зубы, пытаясь не шевелиться, не показать никакой реакции на него.

– Калиста? – нотки неуверенности слышатся в его грубоватом и хриплом от сна голосе. – Ты не спишь?

Я киваю, потому что не чувствую в себе сил ответить, но знаю, что если проигнорирую вопрос Хейдена, то лишь усложню и без того непростую ситуацию. Бессмысленно играть в игры с тем, кто плюет на правила.

– Посмотри на меня, – это не просьба. Хейден вообще редко просит о чем-то.

– Нет, – отвечаю я.

Я разжимаю кулак и выпускаю простыню, чтобы стукнуть его по руке и оттолкнуть от себя. Но как только моя ладонь касается предплечья Хейдена, он шевелится. Не успеваю я моргнуть, как он откидывает меня на спину, нависает надо мной, зажимает мои бедра между своими коленями и обхватывает мои запястья, держа их по обе стороны от моей головы.

У меня перехватывает дыхание от соприкосновения наших тел и от его взгляда. Я смотрю на него и не удивляюсь, когда вижу гнев. Во мне вспыхивает паника, от которой не получается так легко отмахнуться.

Какое-то время Хейден молчит. Когда он снова начинает говорить, его голос звучит ровно, а лицо опять становится непроницаемым.

– Калиста, нам надо поговорить.

Я отвожу глаза, потому что не хочу и не могу встречаться с ним взглядом.

– Просто выслушай меня, – говорит он, сжимая пальцы на моих запястьях. – То же вещество, которым тебя опоили, было обнаружено в крови Кристен Холл, и от него же погибла моя мать. Эти дела нельзя рассматривать по отдельности, как я это делал изначально. Все они связаны.

Я перевожу взгляд на него, а кровь стынет в жилах от ужаса. Я ищу на его лице хоть какие-то признаки сомнений, но не нахожу их. Я открываю рот, чтобы слабо возразить, но не могу выдавить и звука. Слезы наворачиваются мне на глаза и катятся по вискам вниз.

У Хейдена вырывается низкий звук, полный боли, и он отпускает одно запястье, чтобы вытереть мне слезы. От этого нежного жеста их становится только больше. Я зажмуриваюсь, борясь с нахлынувшими эмоциями, грозящими утянуть меня на дно.

– Эти таблетки взялись откуда-то, – говорит он. – И я не остановлюсь, пока не разоблачу их создателя, производителя и распространителей. Все это или поможет закрыть все три дела, или ни к чему не приведет. Но в любом случае я все выясню. Я обещаю, что это не сойдет им с рук.

Он говорит агрессивным тоном, но в то же время большим пальцем нежно гладит мое запястье. Я сдерживаю дрожь. Прикосновение Хейдена успокаивает мою боль, хоть и провоцирует другую.

– Тсс, Кэлли. Все хорошо.

Он наклоняется, чтобы поцеловать мою мокрую от слез кожу. Я чуть не умираю от этого касания. Я замираю, почувствовав его губы, зажмуриваю глаза. Такая непривычная для него демонстрация нежности согревает мне сердце. Вероломный мерзавец.

– Не переживай, – шепчет он, касаясь дыханием моих губ. Он целует меня в веки – одно, затем другое. – Мы справимся.

Я судорожно выдыхаю, его сила и уверенность придают мне спокойствие, несмотря на все, что он сделал. Боль не прошла, а мои переживания касаются не только открывшейся информации, но между нами столько всего непонятного, что я не могу думать ясно.

– Мне нужно уйти, – говорю я, наконец, собравшись с силами, чтобы посмотреть на него.

Он качает головой.

– Что ты хочешь? – спрашиваю я.

– Много чего, но я начну с обещания от тебя.

Я хмурюсь.

– Что за обещание?

– Хочу, чтобы ты пообещала, что не сбежишь. Я знаю, ты считаешь меня…

– Ничего ты не знаешь, – говорю я, повышая тон. – Я доверяла тебе, а ты врал мне, Хейден.

– Чтобы сохранить тебе жизнь! – он кричит, и эхо отскакивает от стен его спальни, пугая меня, и я замолкаю. – Как ты не можешь понять! Если я потеряю тебя, Кэлли, я не переживу этого.

Его вспышка гнева повисает в воздухе, неподдельная и мучительная. Я смотрю на него и вижу, как страдание сверкает в его глазах, превращая их в драгоценные камни. Он проводит ладонью по своему лицу и выпускает резкий выдох.

– Ты права, – говорит он. – Я больше ничего не знаю, ничего, что касается тебя.

– Хейден, я…

Он скользит рукой по моим волосам до самого затылка. А потом рывком тянет так, что я запрокидываю голову и встречаюсь с ним взглядом.

– Ты не уйдешь из этой постели, пока не разрешишь мне заботиться о твоей безопасности, – говорит он. – Ты можешь ненавидеть меня, но ты дашь мне то, что я хочу.

Я сжимаю губы, не желая соглашаться на что-то, не обдумав это как следует. Не сбегать – значит быть рядом с ним каждый день и в какой-то степени верить, что он не причинит мне боль снова. Это не простое обещание.

И определенный риск.

Хейден отпускает мои запястья и гладит меня по бедру. Мои мысли ускользают, словно песчинки, смытые морской волной. Я несколько раз моргаю, чтобы вновь сосредоточиться, а он смотрит на меня, и в его глазах горит решимость и желание.

Уговаривает, соблазняя.

Может ли что-то сработать лучше?

Мне хочется выгнуться навстречу его прикосновениям, растворяться в нем, пока я не забуду о его лжи и между нами не останется ничего, кроме наслаждения. Мне приходится собрать всю свою силу воли, чтобы не пошевелиться, но мое тело все равно реагирует на него. Пламя разгорается там, где он лишь слегка касается моей кожи. Мое дыхание становится прерывистым, грудь тяжелеет, а соски твердеют, умоляя о его ласках.

Потребность в том, чтобы я подчинялась, читается на его лице, в каждом напряженном мускуле его тела. Он сдвигается, чтобы просунуть руку мне между ног. С моих губ срывается короткий выдох, когда я чувствую, как его большой палец касается моего клитора через трусики.

Он наклоняет голову и кусает мочку моего уха, а затем проводит языком выше.

– Я буду ждать, сколько потребуется.

Я кладу руки ему на грудь, и от моего прикосновения его мышцы подрагивают. Я воздействую на него так же, как и он на меня. Это не откровение, но все же придает мне сил.

– Сначала я хочу кое-чего, – говорю я.

Он поднимает голову и недоверчиво хмурит лоб.

– Ты не в той позиции, чтобы выдвигать требования. Если только ты не хочешь получить что-то в залог твоего тела.

Он оттягивает в сторону трусики у меня между ног и входит в меня двумя пальцами. Стон слетает с моих губ и заполняет пространство между нами. Я впиваюсь ногтями ему в грудь, чтобы не поднять бедра, давая ему проникнуть глубже внутрь.

Губ Хейдена касается ухмылка.

– Мисс Грин, не потрудитесь ли объяснить, почему мне так легко удалось войти в вашу упругую киску?

Я качаю головой.

– Это все потому, что ты чертовски мокрая, – говорит он. – Можешь сколько угодно думать, что ненавидишь меня, но твое тело говорит об обратном.

– Хейден… – говорю я хриплым голосом, в котором не слышится никакой решимости, так необходимой для переговоров с этим мужчиной. – Не надо.

– Не надо что? – он сгибает пальцы, и волна удовольствия пробегает по мне. – Не надо… останавливаться? Скажи, что ты хочешь, Кэлли.

Он начинает двигать пальцами. Моя гордость борется со страстью. Я размякаю в его руках и едва удерживаю стон, который хочет сорваться с кончика языка. Я знаю, что он услышал его. Потому что его движения ускоряются с такой силой, что поднимают мне бедра.

– Пообещай мне, – говорит он.

– Мне тоже кое-что нужно.

– Этого тебе недостаточно? – Хейден вставляет третий палец, растягивая меня. Он улыбается, когда я вскрикиваю от удовольствия. – Может, ты хочешь мой член?

– Нет, – вру я. – Я хочу, чтобы ты заплатил за мое обучение, когда я вернусь в колледж.

– Без проблем.

Я резко свожу ноги вместе, но это его не останавливает. И даже больше: он двигается жестче, настойчивее, чтобы я кончила.

– Хочу все полностью, Хейден.

Он усмехается, глядя на меня.

– Разумеется.

У меня вырывается стон от его сексуального намека. У меня нет сил возражать ему, пока он трахает меня своими пальцами.

– В Колумбийском, – он кивает, и я с трудом выдавливаю: – Ладно, обещаю.

Его глаза загораются торжеством и вожделением. Он резко целует меня, словно скрепляя наш договор, а пальцами продолжает доводить меня до оргазма. Мой разум отключается, остается только Хейден и моя потребность в нем. Когда я сдаюсь желаниям тела, оргазм обрушивается на меня, и я содрогаюсь в его руках. Он крепко прижимает меня к себе, глядя на меня так пристально, словно он сумасшедший.

– Никогда не спорь с юристом. Ты проиграешь.

Глава 5

Калиста

Мой самоконтроль испаряется, когда в дело вмешивается Хейден.

Я бросаю последний взгляд на мужчину, который стал причиной того, что я потеряла самообладание, откатываюсь от него и соскальзываю с кровати. Он смотрит, как я подхожу к шкафу, выбираю одежду и направляюсь в ванную, чтобы привести себя в порядок.

– Куда ты, Калиста?

При звуке его голоса у меня каменеет позвоночник, и я замираю. Не шевелюсь и отвечаю, не в силах взглянуть на него. Хейден каким-то образом умудряется видеть меня насквозь, что мне совсем неприятно, поэтому у него есть явное преимущество, когда мы пытаемся о чем-то договориться.

– У меня назначен прием у врача этим утром.

– Зачем?

– Это личное, – я поворачиваю голову и бросаю на него взгляд через плечо. – Хотя бы раз не лезь не в свое дело.

Он усмехается.

– Ты – мое дело. Все, что касается тебя. Особенно твоего здоровья.

– Ты вреден для моего здоровья. Просто чтоб ты знал.

Его губы дергаются.

– Прекрати тянуть время.

– Я иду к гинекологу.

Он удивленно смотрит на меня, округлив глаза. А потом прищуривается с подозрением.

– Ты хочешь сделать аборт?

Я прижимаю одежду к груди и поворачиваюсь к нему лицом.

– О боже! Ты это серьезно?

Хейден встает с кровати и выпрямляется во весь рост, скрестив руки на груди. В солнечном свете его тело кажется позолоченным. Мне виден рельеф каждой мышцы, и я смотрю на него как на римскую скульптуру. Вот только он из плоти и крови, соблазну которых я не могу поддаться. Только не снова.

– Отвечай на вопрос, – произносит он размеренно, но с нажимом.

– Я не за этим иду на прием.

– Тогда зачем?

Я вздыхаю.

– Контрацепция, ясно тебе? От этого разговора у меня уже давление взлетело выше крыши, – бормочу я.

Его поза становится более расслабленной, а руки опускаются по бокам, что совсем не вяжется с настойчивостью в его голосе:

– Ты скажешь мне, если забеременеешь, Кэлли?

Я хмурюсь.

– Конечно. У тебя есть право знать о таком.

Он кивает, сделав вывод, который не озвучивает.

– Контрацепция, значит?

– Да.

Его губы растягиваются в улыбке.

– Зачем она тебе?

– Зачем она мне? – я морщу лоб в замешательстве. – Ты о чем, Хейден? И что за идиотская ухмылка у тебя на лице?

– Тебе бы не понадобились средства контрацепции, если бы ты не планировала заниматься со мной сексом.

Я громко фыркаю и поджимаю губы.

– Я записалась на прием до того, как узнала о твоих… ночных занятиях в моей квартире.

– Справедливо, – говорит он, склоняя голову в знак согласия. – Но тот факт, что ты до сих пор собираешься пойти на прием, говорит мне все, что я хочу знать.

– Я пожалею, что спросила об этом, но что ты там подумал своим извращенным умом? Что я не хочу залететь от психопата?

– Что ты хочешь простить меня.

Пульс стучит у меня в висках, и, в конце концов, все остальные звуки меркнут. Я не свожу взгляда с Хейдена и жду, когда гнев или отрицание вспыхнут внутри меня, но ничего не происходит. Я чувствую лишь укол беспомощности.

И смутное ощущение того, что он, может быть, прав…

– Это уже слишком, – говорю я и сжимаю одежду сильнее, чтобы он не увидел дрожь в моих пальцах. – И все не так просто.

Он сжимает челюсти.

– Может, и нет, но я вижу твое желание.

– Гори в аду.

Он смеется себе под нос сухо и беспомощно.

– Гори в аду? Без тебя я уже там.

* * *

Жду несколько минут того, что Хейден начнется ломиться в ванную, а когда понимаю, что он не появится, я, наконец, расслабляюсь. Я с особой тщательностью принимаюсь за свои утренние процедуры, но не потому что меня заботит, как я выгляжу. Просто мне нужно сосредоточиться на действиях, чтобы переключить внимание с противоречивых эмоций.

Я уже приняла душ, оделась, сделала прическу и макияж, и теперь изучаю свое отражение в зеркале. Женщина, на которую я смотрю, спокойна и собрана, но у нее под глазами залегли темные круги. Никакой консилер не сможет скрыть их.

И никакое отрицание не сможет уничтожить удовольствие, которое я испытала этим утром в объятиях Хейдена.

Отбросив эту мысль, я хватаю сумочку и иду на кухню. Хейден уже принял душ, полностью оделся и стоит там. Его взгляд приковывается ко мне с той секунды, когда я вхожу, он не отводит глаз, даже когда я злобно смотрю на него с подозрением.

Он дергает подбородком в сторону термокружки, которая стоит на столе.

– Возьми с собой.

– Спасибо.

– Какие противозачаточные ты попросишь?

Я отвожу взгляд, смущенная его вопросом.

– Это имеет значение?

– Сколько раз нужно тебе повторять? Все, что касается тебя, имеет значение для меня.

– Я подумываю сделать укол, – он молчит, и я поднимаю взгляд на него. – Вы это одобряете, мистер Беннетт?

Он поднимает бровь.

– Я не одобряю ничего, что будет препятствовать вашей беременности, мисс Грин.

– Ты это несерьезно.

– Разве?

Я вглядываюсь в его лицо, не находя на нем ничего, кроме абсолютной уверенности.

– Хейден…

– Не нужно ничего говорить.

– Тут и нечего сказать.

Он берет себя в руки и прислоняется к гранитной столешнице.

– Возможно, но это не значит, что я не думал об этом.

Я таращусь на него, будто вижу впервые.

– Я понятия не имела, что ты хочешь быть отцом.

– Я не хотел, пока не встретил тебя.

Мои щеки заливает румянец, когда я убираю за ухо прядь волос, стараясь не обращать внимания на учащенное сердцебиение.

– Вот как.

– Как зовут твоего врача?

– Я иду в клинику на углу Четвертой и Стэнтон.

Он округляет глаза.

– Для малоимущих пациентов?

– Да, – я упираю руки в бедра. – Я не могла позволить себе медицинскую страховку, когда записывалась на прием, но все будет иначе, когда снова начнется период регистрации.

Он возмущенно качает головой.

– Ты пойдешь к тому врачу, которого выберу я, а не в первую попавшуюся клинику в каком-то паршивом районе города.

Я открываю рот, чтобы возразить, но, сделав всего один звонок, Хейден записывает меня на прием на то же самое время.

– У доктора Шеридан отличные рекомендации, – говорит он. – Она будет рада принять тебя в качестве своего нового пациента сегодня утром.

Я всплескиваю руками в знак поражения и киваю. Я никогда не признаюсь в этом Хейдену, но я чувствую облегчение от того, что не придется отправляться в неблагополучный район города.

– Ладно, мне уже нужно идти, иначе я опоздаю.

Хейден медленно кивает, я вижу, с какой неохотой он отпускает меня.

– Себастиан поедет с тобой.

– Я так и предполагала. И вообще, я уже привыкла к тому, что он следует за мной как тень, – я пожимаю плечами. – Если его не будет в смотровой, то мне все равно.

– Если Себастиан будет в смотровой, то у нас с ним состоится частный разговор после этого.

Не сомневаюсь.

– Не хочу ничего об этом знать, – бормочу под нос я.

Хейден отталкивается от стола и подходит ко мне. Я стою на месте и прижимаю колени друг к другу вместо того, чтобы сделать шаг назад, как того требуют мои инстинкты. Он останавливается прямо передо мной так близко, что моя грудь касается его, а жар его тела согревает меня.

Он хочет, чтобы я посмотрела на него, в глубине его взгляда молчаливая мольба, он наклоняется и целует меня в лоб. Я смакую короткое мгновение нежности и закрываю глаза.

– Будь осторожна, – шепчет он, и его голос звучит спокойно, но в то же время требовательно.

Я открываю глаза и вижу, что он пристально смотрит на меня.

– Как я оказалась в твоей постели вчера ночью?

Хейден поджимает губы. Какое-то время он молчит, будто тщательно подбирает слова. Или сомневается.

– Ты мне была нужна там.

Его признание приводит меня в замешательство, и хаос эмоций нарастает у меня внутри. Я стою, пытаясь связать уязвимость, которую вижу, с тем властным мужчиной, которого я знаю.

– Хейден, я…

Он бросает взгляд на мои губы с молчаливым вожделением.

– Если ты сейчас же не уйдешь, я поцелую тебя так, как хотел с того самого момента, когда вошел сюда. И не остановлюсь, пока не закончу то, что начал сегодня утром.

Он смотрит мне в глаза, и я вижу неприкрытое желание в его взгляде. Притяжение между нами невозможно отрицать, как и осязаемое напряжение в комнате. Но я не могу сдаться в его власть снова. Только не сейчас, когда меня ждет врач, а моя гордость все еще уязвлена.

– Увидимся позже, – тихо говорю я.

Хейден только наклоняет голову, на лицо возвращается непроницаемая маска. Посмотрев на него на прощание, я иду к двери, ощущая на себе его взгляд до самого выхода. Только оказавшись в коридоре, я освобождаюсь от его присутствия. Отбросив лишние эмоции, я концентрируюсь на причине, по которой записалась на прием к врачу.

Я с самого начала понимала, что нужно вести себя ответственно и использовать контрацептивы. До сих пор мы с Хейденом были безрассудными, поглощенные нашей страстью. Я уж точно. Он тонко чувствует, когда нужно выйти из меня, перед тем как кончить. Это я не думала о последствиях, но сейчас исправляюсь.

Если Хейден хотел обладать мной еще до того, как мы занялись сексом, как бы он себя вел, если бы я забеременела от него?

Даже не хочу представлять. Незапланированная беременность разрушила бы мои и без того покрытые трещинами отношения с Хейденом, хоть он так и не считает. Я вижу, как он решительно хочет остаться, и не могу избавиться от него, поэтому я сфокусируюсь на заботе о себе и в первую очередь куплю тест на беременность и противозачаточные.

Заметив Себастиана в фойе, я подхожу к нему. Он кивает мне, когда наши взгляды пересекаются. Я поднимаю голову, не позволяя ему запугать меня, хоть этот мужчина и может легко сломать мне шею.

– Доброе утро, Себастиан.

– Доброе утро, миссис Беннетт.

У меня отвисает челюсть. Мне требуется несколько секунд, чтобы взять себя в руки, и только тогда я закрываю рот, клацнув зубами.

– Прости, что ты сказал?

– А что-то не так?

– Да. Меня зовут мисс Грин.

Он пожимает своими здоровенными плечами.

– У меня приказ от мистера Беннетта обращаться к вам так.

– Но…

– Простите, но вам придется обсуждать это с ним.

Я прищуриваюсь.

– О, можешь не сомневаться, что я обсужу.

Глава 6

Калиста

– А вот и она!

Улыбка Харпер такая же теплая, как и тон ее голоса. И такая же несносная.

– Привет, – я улыбаюсь, несмотря на последние двадцать четыре часа моей жизни, которые напрочь лишили меня радости. – Как дела?

– Мне нравится работать с Алексом, но он не моя лучшая подруга. Я рада, что ты пришла до конца смены.

– Я тоже.

Харпер бросает взгляд мне за плечо, и ее лицо становится полным любопытства.

– Что за гора мышц?

Я вздыхаю.

– Мой телохранитель, любезно предоставленный Хейденом.

– Боже, этот мужик сумасшедший, – она подмигивает мне. – Я имею в виду, что с ума сходит по тебе.

– Он определенно психически нездоров.

Я захожу за стойку, чтобы убрать сумочку и надеть фартук. Рыжеволосая подруга идет за мной так близко, как даже Себастиан не осмелился бы.

– У тебя такое выражение лица. Я должна все узнать, – говорит Харпер дрожащим от предвкушения голосом. – Он отшлепал тебя? Связал? Ты знаешь, что я спец по узлам. Если ты захочешь выпутаться, можешь рассчитывать на мою помощь. Хотя ты же вряд ли захочешь. Да?

Она поигрывает бровями, глядя на меня, а я закатываю глаза.

– Ничего подобного, – говорю я. Хотя хотелось бы.

– Что тогда? – Харпер молча окидывает меня оценивающим взглядом, а потом пристально смотрит мне в глаза. – Где ты была сегодня утром?

– У врача.

Ее зеленый взгляд затуманивается беспокойством.

– Ты болеешь?

– Нет, – я оглядываю комнату в поисках Алекса и понижаю голос: – Я начала принимать противозачаточные.

– Умный ход. Тебе же не нужны маленькие Калисты, которые будут здесь бегать. Это положит конец твоей половой жизни быстрее, чем участие в массовке на съемках порнофильма.

– Согласна.

Я подхожу к кассе и открываю ее. Все купюры лежат неодинаково, как я и ожидала. Я складываю их все лицевой стороной к себе, радуясь, что могу чем-то заняться, пока нет клиентов.

Харпер толкает меня бедром и наваливается на прилавок, скрестив руки на груди.

– Что не так?

– Ты бы когда-нибудь соврала человеку ради его безопасности?

Харпер ухмыляется.

– А то!

Я резко поворачиваю голову к ней.

– А предала бы доверие ради этого?

– Мы говорим о чем-то серьезном? Типа ситуация, от которой зависит жизнь человека? – я нехотя киваю, и она пожимает плечами. – Какое значение будет иметь доверие, если человек погибнет? Лично я не попалась бы на вранье, это во-первых. Но если бы меня все же раскусили, то я бы приняла любую реакцию в ответ. Сложно злиться на человека, если он действовал в первую очередь в твоих интересах.

– Невероятно.

Я закрываю кассу, тянусь к санитайзеру и нажимаю на помпу с такой силой, будто бью молотком по игрушечным кротам в аттракционе. Или по лицу Хейдена. Я растираю жидкость по рукам, а Харпер все это время не сводит с меня глаз.

– Твое молчание пугает меня, – бормочу я. – Скажи что-нибудь, или я натравлю на тебя Себастиана.

Она бросает взгляд на телохранителя, который расположился за самым дальним столиком в кафе, посылает ему воздушный поцелуй и поворачивается ко мне.

– Не угрожай мне удовольствиями. У него чертовски сексуальные тату.

– Видишь ту, что у него на шее? – шепчу я. – Мне кажется, такие есть у «Братвы» – русской мафии.

Теперь Харпер потирает руки так, будто выдавила на них санитайзер.

– Тащи сюда этого большого мальчика. Я натру его лысую голову до блеска. И ту, что набита у него на плече, тоже.

У меня вырывается стон.

– Пожалуйста, прекрати.

– Прекращу, когда ты скажешь мне, что с тобой не так, – она тычет себя в грудь большим пальцем. – Лучшая подруга, помнишь?

– Знаю, но не могу говорить об этом. По крайней мере, до тех пор, пока сама все не обдумала, ладно?

Она вздыхает.

– Хорошо. Ты уже и так довольно много мне сказала своим гипотетическим вопросом. Я постараюсь дождаться всех подробностей.

– Спасибо.

– Слушай, – говорит она, хватая меня за плечи. – Твой парень… он незаурядный, а это значит, что и поступки у него соответствующие. У него все доходит до крайностей. Горячее или холодное, жизнь или смерть, любовь или ненависть. Если бы ты сказала мне, что он ведет себя спокойно теперь, когда вы вместе, я бы ответила, что ты влипла. Этот мужчина не знает, что значит быть нормальным. Он даст тебе все. Тебе просто нужно решить, сможешь ли ты принять его целиком.

Мне жжет глаза, и я быстро моргаю, чтобы избежать слез.

– А если я не могу?

– Это твой выбор. Но ведь не только в этом загвоздка. – Я поджимаю губы, и Харпер сжимает мои плечи в знак поддержки. – Если этот мужчина даст тебе все, что может, он захочет получить все и от тебя. И я имею в виду абсолютно все.

– Знаю.

Она отпускает меня, чтобы поздороваться с посетителем, а я остаюсь в оцепенении. А если я боюсь не того, что останусь в жизни Хейдена, а того, что он заполнит всю мою целиком? Мне нечего скрывать. Но это не значит, что я готова отдать ему бразды правления моей жизнью, чтобы быть рядом с ним.

А он именно этого хочет.

И, возможно, только этого всегда и хотел.

Дверь в «Сахарный кубик» открывается, я перевожу на нее взгляд и вижу курьера, входящего в кафе. Блондин кивает мне и улыбается во все зубы Харпер, когда перехватывает ее взгляд.

– У меня доставка на имя Калисты Грин, – говорит он.

Я замечаю, что Себастиан зашевелился, услышав это, и качаю ему головой.

– Это я, – отвечаю я курьеру.

– О-о! Посылка, – Харпер подкрадывается ко мне с эспрессо в руке. Она протягивает кофе курьеру, игриво надувая губки. – Небольшая. Какая жалость.

Курьер ставит коробку на прилавок и протягивает руку, чтобы взять кофе.

– Это не единственное, что я могу доставить.

– Что же сразу так не сказал, красавчик?

Я придвигаю к себе обычную коричневую коробку, прерывая их, пока Себастиан не решил подойти к нам.

– У вас есть ручка?

– Это должны быть мои слова, – тихо говорит Харпер.

– Поставьте подпись здесь, пожалуйста, – говорит курьер, протягивая мне планшет.

Я беру его и пишу свое имя.

– Спасибо.

– Хорошего дня, красавчик, – машет ему Харпер. – Надеюсь, в следующий раз у тебя будет посылка для меня.

Парень подмигивает ей, и щеки Харпер краснеют, сливаясь по тону с ее медными волосами.

– Обязательно, красавица.

Мой взгляд падает на коробку, в длину она не больше шести дюймов. Сверху на ней только мое имя, никакого обратного адреса, а по весу она будто пустая.

– Что мистер Высокий-и-опасный-брюнет-с-огромным-членом Беннетт прислал тебе? – спрашивает Харпер, как только мы остаемся наедине. Она выдергивает коробку у меня из рук. – Это подарок или извинение?

– Не думаю, что извинение. Хейден вообще не считает, что он не прав.

– Это не значит, что тебе не понравится то, что внутри. Можно я открою?

Я разрешаю, махнув рукой.

– Пожалуйста. Что бы там ни было, сомневаюсь, что это заставит меня передумать.

Харпер вцепляется в бумагу и срывает ее, как какой-то Ти-Рекс, суетливо двигая руками. Она разворачивает розовую бумагу внутри коробки, округляя губы от удивления.

– А они секси, – говорит она, показывая мне черные трусики. – Почему к ним нет бюстгальтера? Я разочарована. А казалось, что юрист должен знать, как правильно преподнести дело.

Я смотрю на трусики – мои трусики – те, которые пропали в ночь, когда на меня напали в детском приюте.

В глазах темнеет, и я не вижу ничего, кроме кружевного лоскутка в руках Харпер. В голове закручивается вихрь из мыслей, одна за другой, быстро-быстро, пока в висках не начинает стучать и дышать становится все сложнее.

Кто прислал их?

Это, должно быть, тот, кто и взял их тогда.

– О, смотри, – говорит Харпер, я едва слышу ее голос. – Здесь записка. Написано: «Will wett ink ken?» Хм, это странно. Не говоря уже о том, что это самое несексуальное, что я когда-либо читала. Не могу поверить…

Ее голос глохнет из-за стука у меня в голове. Это мое сердце пытается вырваться из груди? Или оно остановилось от ужаса, охватившего меня и проникшего в каждую клетку моего тела, в каждую каплю крови?

– Калиста, что с тобой?

Лицо Харпер появляется в поле моего зрения, но я смотрю прямо перед собой и ее лицо расплывается. Веки закрываются, меня поглощает темнота, и я ничего не вижу.

Даже в самых дальних уголках моего сознания меня преследует ужас.

Глава 7

Калиста

Крик пронзает мое сознание, словно нож для колки льда.

Я слышу голос Харпер и чувствую боль в плече.

– О боже, Калиста!

– Не трогайте ее, – услышав грохочущий голос Себастиана, я открываю глаза. Телохранитель склоняется надо мной, вытянув руку, чтобы отгородить меня от Харпер. – Если у миссис Беннетт травма головы, нам нельзя ее двигать.

– Миссис Кто? – моя подруга трясет головой. – Ладно, пофиг. Что нам теперь делать?

– «Скорая» в пути. Выведите посетителей отсюда и не впускайте никого, пока мы не уедем. Здесь нужно действовать с осторожностью.

Харпер и Алекс бросаются выполнять его указания, а я моргаю, не сводя глаз с ламп на потолке, и пытаюсь понять, что происходит. Мой разум не предлагает никаких вариантов. Единственное, на чем я могу сосредоточиться, – это пульсирующая боль в плече.

– Какого черта случилось? – спрашивает Алекс, подходя к моему телохранителю.

Харпер с заплаканным лицом встает по другую сторону от Себастиана.

– Калиста потеряла сознание и упала на витрину.

Я морщусь в смущении, пытаясь вспомнить хоть что-то из произошедшего. Ничего не помню, кроме кружевных трусиков. Меня охватывает паника, я пытаюсь подняться, чувствуя призыв тела бежать.

– Коробка… записка…

Себастиан аккуратно, но уверенно кладет руку мне на грудь.

– Не шевелитесь. Не думаю, что у вас сотрясение, но это должен сказать врач. А до его прибытия лежите спокойно, – его тонкие губы кривятся от улыбки. – Зная мистера Беннетта, могу сказать, что он прибудет сюда раньше «Скорой».

Харпер выпрямляется с мрачным выражением лица.

– Я не могу сидеть здесь сложа руки, пока мы ждем. Я подмету осколки.

Когда я пытаюсь повернуть голову, Себастиан убирает руку с моей груди и кладет сбоку на голову.

– Если вы пошевелитесь, то порежетесь. Вокруг вас битое стекло. Не волнуйтесь. Все будет хорошо, миссис Беннетт.

– Калиста, – шепчу я.

Он сжимает губы, а затем кивает.

– Мне нужно, чтобы вы сохраняли спокойствие, Калиста.

– Хорошо.

Кофейня, в которой все всегда шло своим чередом, превратилась в логово хаоса. Как и мое сознание. До меня начинает доходить все случившееся. Я отреагировала так бурно, что потеряла контроль над телом, и теперь лежу на холодной плитке, в окружении людей, которые переживают за мое здоровье.

Харпер прислоняет метлу к прилавку, на ее лбу выступает пот.

– Я убрала все, насколько это возможно, не задевая Калисту, – она улыбается мне, но ее губы дрожат. Когда я выдавливаю улыбку ей в ответ, она вытирает слезы с глаз.

Я пугаюсь от того, что кто-то колотит в дверь. Себастиан хмурится, а Харпер бросается к выходу, чтобы впустить Хейдена. Через витрину я вижу, как он врывается в кафе и ошарашенно распахивает глаза, когда видит масштабы бедствия.

– Калиста?!

У меня сжимается сердце, когда я слышу его голос. Отчаянный и яростный. Я одними губами произношу его имя, не в силах нащупать свой голос.

В несколько шагов Хейден огибает прилавок с непроницаемым лицом. Но его волосы взъерошены, а костюм помялся. Он бежал сюда?

Я смотрю на него, замечая его отсутствующее выражение лица и то, как он сжимает и разжимает кулаки, как будто не хочет дотрагиваться до меня. Может, Хейден и подбежал ко мне, но он здесь не для того, чтобы утешить меня.

– Какого хрена тут произошло? – спрашивает он.

Вдалеке звучит нарастающий с каждой секундой вой сирен, но все, что слышу я, – это гнев Хейдена. Он разозлился, потому что я оторвала его от работы? Учитывая, как сильно этот мужчина хочет обладать мной, он может быть в ярости из-за того, что я сломала его любимую игрушку.

Себя.

Себастиан поднимает спокойный взгляд на Хейдена.

– Мистер Беннетт, у нее случилась паническая атака, и она упала в обморок. Насколько я вижу, у нее нет сотрясения.

– А кровь? – спрашивает Хейден.

– Это, должно быть, порезы от разбитого стекла. Я не двигал ее, чтобы точно определить глубину порезов. Но думаю, что они поверхностные. – Когда Хейден подходит ближе, Себастиан поднимает руку: – Мистер Беннетт, пожалуйста, не подходите. «Скорая» вот-вот приедет.

Все тело Хейдена напрягается.

– Не забывай, на кого ты работаешь.

– Помню, поэтому забочусь о ней.

Я вздрагиваю от взгляда, которым Хейден окинул его. Себастиан просто ждет, не меняя своего решения, пока в кафе не врываются парамедики. Как только они появляются, Харпер, Алекс и Себастиан отступают в сторону, не сводя с меня глаз. Хейден не шевелится. Он просто смотрит на медицинских работников, словно бросая им вызов.

Они начинают осматривать меня, задают мне кучу вопросов, на которые я отвечаю с трудом, продираясь сквозь боль и шок. Хейден остается рядом. И мне было бы легче от этого, если бы он не выглядел так, словно готов выплеснуть свой гнев на кого-то.

Я стискиваю зубы, когда меня перекатывают на бок и боль пронзает плечо. В этом положении я теперь вижу кровь, собравшуюся подо мной, пока я лежала на полу. К горлу подкатывает тошнота, желудок сжимается, когда я борюсь с рвотными позывами.

И уже второй раз за день у меня темнеет в глазах.

* * *

Мерный звук просачивается в мое сознание, пробуждая меня.

Я сжимаю зубы от раздражения, готовая разнести свой будильник, чтобы он заткнулся, но голос Хейдена удерживает меня.

– Жозефина, освободи мое расписание до конца дня, – сделав паузу, он продолжает: – Да, с Калистой все нормально, но я не оставлю ее одну до завтрашнего заседания суда.

Я украдкой смотрю на него из-под ресниц, стараясь не выдавать, что я подслушиваю. Этот мужчина чрезвычайно честен – больше, чем мне бы хотелось в сложившейся ситуации, – но мне он не всегда говорит то, что я так отчаянно хочу от него услышать. Теперь я понимаю, насколько он обеспокоен моим состоянием. Учитывая, что он не проявил ни капли нежности по отношению ко мне с того момента, как вошел в «Сахарный кубик», это неплохой сдвиг.

– Я буду в офисе завтра утром, чтобы подготовиться к делу Монро, – говорит он. – А после него я возьму срочный отпуск. Сделай так, чтобы все бумаги для этого были на столе у Питера уже сегодня.

В голове все еще скапливается туман, а все конечности кажутся тяжелыми, поэтому мне несложно сохранять спокойное выражение лица, но при других обстоятельствах мое любопытство уже взяло бы верх. Срочный отпуск? Я не так сильно пострадала, чтобы ему нужно было уходить в отпуск. В чем же тогда дело? Может, кто-то из близких Хейдена попал в беду? Он не упоминал, что у него есть братья или сестры, но это не значит, что их нет.

Я столько всего не знаю об этом мужчине. И хотя информация о прошлом другого человека не обязательное условие для того, чтобы он стал тебе небезразличен, она может помочь, когда размышляешь, стоит ли связывать с этим человеком свое будущее. Я еще не решила, что делать с Хейденом, но я точно знаю, что он намерен удержать меня.

Я вдыхаю медленно, чтобы не привлекать к себе внимания, и стерильный запах больницы щекочет мне ноздри. Темноту в палате рассеивает только свет, который пробивается сквозь щели задернутых плотных штор, и неоновое мерцание лампочек аппарата рядом с моей койкой. А присутствие Хейдена нависает надо мной, словно тень, готовая поглотить меня.

Он заканчивает разговор с секретарем и набирает другой номер. После двух гудков кто-то берет трубку. Я не слышу, что говорит мужчина на другом конце провода, но его голос звучит молодо, легко и беззаботно. А вот голос Хейдена, мрачный и упавший, – полная противоположность.

– Зак, мне нужно, чтобы ты кое-что проверил сейчас же. Калиста сегодня на работе получила посылку, которая сработала, как спусковой крючок. Я хочу узнать, кто и зачем отправил ее. Внутри было какое-то зашифрованное послание и нижнее белье. Я уже все тебе выслал. Курьер будет у тебя в течение часа, – Хейден проводит рукой по своим и без того растрепанным волосам. – Я еще не спрашивал ее, но когда спрошу, сразу позвоню тебе. Она спит, так что мне нужно подождать, – он бросает на меня взгляд, и я ясно вижу, в каком он смятении. – А пока просмотри записи из «Сахарного кубика», отследи курьера и покопайся еще, чтобы найти зацепку о том, кто стоит за всем этим. Пересмотри всю имеющуюся у нас информацию о ее отце, может, там найдется что-то связанное с этим. Мне плевать, чем ты там занят. Это дело у тебя единственное в приоритете.

Хейден прячет телефон в карман и закрывает глаза, его челюсть напряжена, а руки стиснуты в кулаки. Как бы мне ни хотелось позвать его, я не могу. От одного только упоминания о посылке мое тело сжалось в ужасе.

Звуки аппарата становятся громче, они сигнализируют о моем учащенном сердцебиении и привлекают внимание Хейдена. Он окидывает меня взглядом, подходя к койке. Я прекращаю притворяться спящей и открываю глаза. Дергаюсь вперед, чтобы сесть, но он останавливает меня, дотронувшись до моего предплечья.

– Тише, Кэлли. Не двигайся, – он убирает руку, а я прикусываю щеку изнутри, чтобы не броситься к нему. Одного лишь короткого прикосновения Хейдена хватило, чтобы успокоить мое сердце. – Как ты себя чувствуешь? – спрашивает он.

Я смотрю на него, замечая тупую боль у меня в спине и повязку на плече. Слава богу, аппарат перестал пищать.

– Нормально, – говорю я севшим голосом. А затем прочищаю горло и пробую снова: – Я нормально.

– Тебе больно?

– Не очень, но чувствую себя разбитой.

– Это от лекарств. Нужно было наложить пару швов, но у тебя нет никаких серьезных травм головы.

Я киваю, не зная, что говорить и как себя вести в его присутствии. Вчера вечером я выяснила, что Хейден мой сталкер, и это уничтожило меня. Сегодня я получила посылку, из-за которой у меня случилась паническая атака, и в итоге я оказалась в больнице. Последнее никак не уменьшает вину Хейдена, но, должна признать, его поступок меркнет по сравнению с посылкой. Особенно когда он делает все, что в его силах, чтобы выяснить, зачем и кому это нужно.

С одной стороны, мне хочется отблагодарить его за то, что он взял дело в свои руки, а с другой, мне плохо уже от одной мысли, что придется обсуждать это с ним. Я никогда не хотела переживать снова события той ночи, но, судя по выражению лица Хейдена, он это так просто не оставит. Хоть он и не спрашивает о трусиках сейчас, все равно начнет выпытывать позже.

– Это мои.

Глава 8

Калиста

Произнесенное шепотом признание грохочет в тишине комнаты. Я склоняю голову от стыда, охватившего меня и тянущего вниз.

– Трусы в коробке мои.

Хейден устраивается на койке рядом со мной, и запах его одеколона долетает до моего носа. Я хочу втянуть его в себя, но не делаю этого. Он берет меня за руку, рассеивая мысли успокаивающим поглаживанием.

– Ты не сделала ничего плохого, почему ты говоришь так, будто это твоя вина?

– Нет. Мне стыдно.

– Почему?

Я прищуриваюсь, глядя на него, и пытаюсь отдернуть руку, но он сжимает крепче, пока я не сдаюсь.

– Они были на мне двадцать четвертого июня, а потом, когда я проснулась, их уже не было. И я не видела их с той ночи. Теперь понимаешь?

– Да.

От ярости в его голосе у меня сводит пальцы.

– Больше не заставляй меня снова об этом говорить.

– А записка?

– Понятия не имею, кто ее прислал и что на ней написано, – я закрываю глаза, не в силах смотреть на Хейдена, когда говорю это. – Я очень устала. Пожалуйста, оставь меня одну.

Он делает глубокий вдох, как будто пытается удержать себя в руках.

– Я не уйду. Не сейчас, никогда. Я сказал, что ты моя, и я говорил серьезно. Ты моя, и я буду защищать тебя, заботиться о тебе и мстить за тебя. Я не стану спрашивать твоего разрешения, но будет гораздо проще, если ты перестанешь сопротивляться.

Я внимательно смотрю на Хейдена. Судя по упрямому положению его челюсти и прищуру глаз, этот человек твердо решил быть в моей жизни, даже если это будет против воли. Моей воли.

Его отказ уходить должен расстроить меня, но правда в том, что мне нужен Хейден. Как бы сильно его присутствие ни сбивало меня с толку, оно гораздо больше успокаивает меня.

– Ты явно расстроена, и не только из-за меня, – говорит он. – То, что произошло сегодня с тобой, – это просто какой-то бред, и я понимаю, что ты напугана, но я обещаю, что сделаю все, что в моих силах, чтобы разобраться с этим. Можешь не доверять мне, но поверь, что я так и сделаю.

– Верю.

– Хорошо.

Раздается стук, Хейден выпрямляется, и мы оба поворачиваем головы в сторону двери. Решительными шагами заходит Харпер с мрачным выражением лица.

– Калиста! – восклицает она.

За доли секунды подруга подлетает ко мне. Затем поворачивается к Хейдену, уперев руки в бедра, и строго смотрит на него.

– Двигайся. Моя очередь быть с ней.

Я удивленно распахиваю глаза, когда тот послушно опускает голову и встает с койки. Харпер тут же занимает его место, хватает меня за руки и нежно сжимает их.

– Я буду за дверью, – говорит Хейден.

Как только он выходит, Харпер шмыгает носом, привлекая мое внимание.

– Ты как?

– Если не считать небольшой боли, я нормально.

– Хорошо. Я так волновалась. Все это стекло и кровь… – она сглатывает. – Сегодня поганый день. Вот что хочу сказать.

Я киваю.

– Теперь уже лучше, когда ты пришла. Спасибо.

– Конечно, – фыркает она. – Мы же лучшие подруги. И раз уж я удостоена этого почетного звания, может, расскажешь мне, что на самом деле случилось? Я знаю, что дело не в низком сахаре в крови, и это вообще не связано с медициной.

– Если я скажу, ты обещаешь хранить это в секрете?

Харпер протягивает руку и убирает выбившуюся прядь моих волос мне за ухо.

– Мы с тобой в одно слово, моя подружка, моя сестра навсегда. Я никогда не предам тебя.

– Даже если от этого будет зависеть моя безопасность?

– А разве будет предательством действовать в твоих интересах?

У меня вырывается стон, и я шлепаюсь назад на подушку.

– Почему ты такая…

– Сексуальная? Великолепная? Талантливая? Я могу продолжать весь день.

– Доставучая, – говорю я с улыбкой.

– Не надо меня ненавидеть только за то, что встала на сторону Хейдена в вашем непонятном споре. Не думай, что я не заметила. Ты стала депрессивнее, чем ослик Иа из «Винни-Пуха», но на больничную койку тебя привела не ссора с ним.

Я шумно выдыхаю.

– Знаю.

– Теперь ты мне достаточно доверяешь, чтобы все рассказать?

– Да. Не перебивай меня, в противном случае я могу просто не добраться до конца.

– Я хочу помочь тебе, даже если для этого мне нужно сидеть здесь тихо.

Я корчу недоверчивую гримасу.

– А такое возможно?

– Вот сейчас и узнаем.

Пока я не передумала, рассказываю Харпер о ночи, когда на меня напали, о реакции Хейдена и его обещании выяснить все и положить этому конец. Я не признаюсь, что он мой сталкер, но раскрываю подробности его поведения в баре «СиЗ» и упоминаю о том, что он, скрываясь, провожал меня до квартиры по ночам. Я знаю Харпер, она прекрасно свяжет одно с другим, а если даже нет, я ничего не теряю.

Подруга молча сидит и не шевелится, но ее глаза наполняются слезами, и она все сильнее сжимает мне руки по мере того, как я открываю ей правду. К концу мне уже хочется, чтобы она опять стала самой собой, а не потрясенно молчаливой версией себя.

– Теперь ты знаешь, – говорю я.

– Теперь я знаю.

– Ты ничего не хочешь сказать?

Харпер зажмуривает глаза, и слезинка скатывается из-под ее ресниц.

– Можешь быть осликом Иа, сколько захочешь.

У меня сжимается сердце в груди.

– Если только ты будешь моим Тигрой. Нам нельзя грустить обеим.

– Ты права, – она вытирает лицо и расправляет плечи. – Хейден будет сумасшедшим Кристофером Робином, а ты очень скоро вновь станешь Пятачком.

– Грубиянка.

– Ну ладно, можешь быть Кенгой. Она милая и обо всех заботится, – Харпер пристально смотрит на меня. – Слушай, можешь отрицать сколько угодно, но ведь, в конце концов, этот мужчина ведет себя так, словно весь его мир вертится вокруг тебя. Есть ли в этом что-то нездоровое? Конечно, да. Но если бы я хоть на секунду могла допустить мысль, что он причинит тебе вред, я бы убила его.

– Вы оба такие… жестокие.

– Некоторые вещи и люди заслуживают такого отношения.

Мы слышим звук открывающейся двери и переключаем внимание на вошедшую медсестру.

– Здравствуйте, мисс Грин, – говорит она.

– Спасибо, что доверилась мне, – Харпер спрыгивает с кровати и наклоняется, чтобы чмокнуть меня в щеку. – Не порви швы сегодня.

– Что? – я выглядываю из-за медсестры, чтобы встретиться взглядом с подругой. – Ты о чем?

Она подмигивает мне.

– Пока-пока, увидимся.

Глава 9

Хейден

Мне дышится легче, когда Калиста находится за запертой дверью моего пентхауса.

Хотя не уверен, что боль у меня в груди когда-нибудь утихнет после того, как я увидел, как она без движения лежит в луже собственной крови. Я думал, что мой худший кошмар случился тогда, когда я нашел бездыханное тело своей матери, но даже это меркнет по сравнению с Калистой, оказавшейся в такой же ситуации.

Я не могу выбросить этот образ из головы, он будто уродливый шрам, который никогда не исчезнет. Я не могу унять дрожь, которая пробивает мое тело. Меня бесит моя слабость, но это психическая реакция на потребность в Калисте.

Она хмурится.

– Ты в порядке?

Кто-то угрожает ей, как я могу быть в порядке? Я вот-вот лишусь гребаного рассудка.

Я встречаюсь с ней взглядом, излучая притворное спокойствие, чтобы она не догадалась о тех мыслях, что терзают меня.

– Да. Ты поела?

Она кивает на тарелку перед собой, на которой осталась половина еды.

– Да, спасибо за ужин.

– Пожалуйста.

На комнату опускается тишина, напряжение между нами усиливается так, что его можно слышать, а у меня внутри, словно струны скрипки, натягивается невыносимое беспокойство. Я барабаню пальцами по столу, чтобы унять свое желание дотронуться до Калисты. Бесполезно.

– Я знаю, что ты спала в больнице, но уже поздно, – говорю я. – Ты хочешь пойти в кровать?

– Да, – ее лицо ничего не выражает, но в голосе слышится такая усталость, что мне еще сильнее хочется обнять ее. – Пожалуй, мне надо прилечь, – говорит она. – Даже если я сразу не усну.

– Тебе нужно принять еще обезболивающих?

Она качает головой.

– Плечо совсем не болит.

Я поднимаюсь на ноги, бросив взгляд на ее недоеденный ужин, а потом на темные круги у нее под глазами. Несмотря на выпавшее ей испытание и очевидную усталость, Калиста сидит с прямой спиной и гордо держит голову. Мое восхищение ее стойкостью растет.

Я поворачиваюсь, чтобы помочь ей, и ее аромат наполняет мои ноздри, напоминая о сегодняшнем утре, когда запах ее киски обволакивал мои пальцы. Она поднимает взгляд, ее карие глаза пристально изучают меня. В эту крошечную паузу я замечаю, что она сомневается, подавать ли мне свою руку, волнение закипает у нее под кожей.

У нее есть причина беспокоиться. Мне потребуется все мое самообладание, чтобы не трахнуть ее сегодня ночью.

Я подтягиваю Калисту к себе, и когда она встает на ноги, тут же отпускаю, чтобы не сделать того, о чем пожалею. Вообще-то я лично не пожалею, если поцелую ее, но судя по ее поведению, она станет возражать.

Мне предстоит долгая ночь.

Эта женщина не понимает, как действует на меня. Один взгляд, одно прикосновение, и я упаду перед ней на колени. Осознание этого меня тревожит.

Калиста проводит ладонями по бедрам, а я молча стою и жду, когда она соберется с силами. Наконец, встретившись со мной взглядом, она слегка улыбается. У меня дергаются пальцы от желания утешить ее, и я сжимаю их в кулаки.

Я коротко киваю и показываю в сторону коридора.

– Я провожу тебя в твою комнату.

– Спасибо.

Она идет рядом со мной, а я придерживаю ее, положив руку на поясницу. Этого прикосновения недостаточно, чтобы утолить мой голод. Каждый шаг будто танец, возможность для меня быть ведомым ей.

Или ей быть ведомой мной.

Когда мы доходим до двери в комнату для гостей, она останавливается и поворачивается ко мне лицом. Я делаю то же самое, чувствуя, как вес моей нерешительности давит мне на плечи. Я должен дать Калисте время вдали от меня, как она и просила, но моя потребность быть рядом с ней, чтобы точно знать, что она в порядке, причиняет мне физическую боль.

– Спокойной ночи, Хейден.

Я открываю рот, чтобы скомандовать ей идти в мою спальню, как только она открывает дверь и заходит в комнату для гостей. Теперь мешкаю я. Если бы мое поведение не шокировало меня, я бы счел забавной эту нерешительность взять то, что хочу.

Я упираю ладонь в дверь, чтобы она не закрыла ее. Калиста удивленно смотрит на меня, но тут же хмурится, когда я делаю шаг к ней.

– Что не так? – спрашивает она, и в ее голосе слышатся нотки подозрения.

– Учитывая то, что с тобой произошло, я сомневаюсь, что смогу заснуть сегодня ночью. Но будь я проклят, если окажусь один в своей постели. Только не когда женщина, которая воплощает все мои самые потаенные желания, находится под моей крышей.

Она опускает взгляд. Но я успеваю заметить промелькнувшую неуверенность в ее глазах.

– Сегодня был тяжелый день…

– Думаешь, я не знаю? Внутри меня что-то умерло, когда я увидел, как ты лежишь там вся в крови, – я протягиваю руки к Калисте, обхватываю ладонями ее лицо, вынуждая ее смотреть мне в глаза. – Не думаю, что ты понимаешь, насколько увиденное все еще убивает меня.

Она распахивает глаза, удивление на ее лице смешивается со страхом, который она скрывала от меня. Теперь, когда я его увидел, я это так не оставлю. Если есть вероятность того, что она хочет, чтобы я был рядом, я не отступлю, пока она не сможет больше отрицать это.

Ради нас обоих.

И ради моего рассудка.

Время словно остановилось, весь мир вокруг перестал существовать. Слова, как произнесенные, так и невысказанные, повисают в воздухе, будто ветерок, который легко не заметить. Я втягиваю воздух ртом, словно пытаясь поймать их, прежде чем передать Калисте.

В виде поцелуя.

Я говорю ей о своем восхищении, преданности и готовности пожертвовать чем угодно ради нее. И все это не произнеся ни слова. Такое заявление не может быть выражено звуками, оно выходит за рамки речи.

Она мгновенно реагирует на мое прикосновение, задрожав, когда я наклоняю ей голову, чтобы проникнуть в нее глубже. Вкус ее губ, тепло ее кожи на моих руках и ощущение ее тела рядом с моим – все это сливается внутри меня. Глубоко разжигает пламя чувств.

Как темных, так и светлых.

Похоть, страстное влечение и вожделение призывают меня взять Калисту здесь и сейчас, удовлетворить свою потребность в этой женщине и в ее теле. Но этими чувствами я жил слишком долго, это тьма, грозящая поглотить меня целиком.

Благоговение, восхищение и забота о ней борются с моими инстинктами, заливая их своим чистым и невинным светом, развязывая войну, в которой мы с Калистой можем исцелиться, – если я не уничтожу их первым.

Жажда, страстное желание обладать телом и душой Калисты охватывают меня. Я завладеваю ее губами и языком, удерживая ее в плену своего желания. Она тихо стонет, и я быстро проглатываю этот звук – доказательство того, что я не одинок в своем отчаянии.

Поцелуй становится неистовым. Я провожу пальцами по ее лицу и волосам, прижимаю ее к себе, пока стены, которые она воздвигла вокруг себя, не падут к моим ногам. Она отвечает мне мимолетным движением тела, чуть заметным, сливаясь со мной, прижимаясь бедрами к моему члену.

Калиста не осознает, что делает мне самый приятный подарок, подчиняясь мне.

Я отрываюсь от нее. Она смотрит на меня, ее губы припухли, а глаза блестят. Я внимательно осматриваю ее лицо в поисках хоть какого-то признака сожаления или, еще хуже, – отвращения.

– Калиста, – хрипло произношу я. Ее имя – это обращение, мольба и требование – все одновременно.

– Хейден.

В этом незамысловатом назывании наших имен и в той силе переживаний, которая нас охватила, я чувствую что-то глубокое. И настоящее.

Она встает на цыпочки, чтобы коснуться моих губ поцелуем, в котором чувствуется неподдельная искренность, отражение страсти и принятие ею меня. Это, может быть, еще не прощение, но уже определенно больше, чем то, на что я мог сегодня рассчитывать.

Я хочу Калисту так сильно, что это выходит за пределы физической близости. Я отказываюсь называть это чувство, но знаю, что оно существует.

И что оно мне сильно необходимо.

Наше дыхание сливается, и неровное биение моего сердца учащается от осознания всей важности этого момента. Открытость в ее глазах отражает мою собственную, создавая ощущение таких единства и связи, каких у меня ни с кем никогда не было.

Я упираюсь лбом в ее лоб.

– Ты нужна мне.

– Я есть у тебя.

– Я не буду нежным.

Она проводит по моей щеке дрожащими пальцами, ее прикосновение успокаивает меня, но вместе с тем выдает ее волнение.

– Я знаю.

Глава 10

Хейден

Я провожу руками вниз по ее телу, соблазняясь его изгибами, а потом хватаю ее за бедра. Когда я со стоном прижимаюсь к ней членом, она обвивает руки вокруг моей шеи. Еще один знак капитуляции с ее стороны, от которого у меня внутри поднимается чувство вины.

То, что я хочу с ней сделать…

– Я не хочу причинить тебе боль, Кэлли.

– Я знаю, – повторяет она, на этот раз увереннее.

Она пытается убедить меня или себя?

Не важно. Как только она прошептала, что понимает мои намерения и согласна с ними, я теряю всякий контроль.

Я страстно накидываюсь на ее губы в отчаянном желании снова ощутить ее вкус. Несмотря на свою изначальную нерешительность, Калиста с жаром отвечает на мой поцелуй. По мне прокатывается волна удовлетворения. Я веду ее спиной вперед вглубь комнаты, пока ее не останавливает кровать. Она падает на нее, тянет меня за собой, и мягкость ее тела накрывается жесткостью моего.

Поцелуй становится неистовым, когда я провожу по Калисте руками. Я хватаю ее за грудь, зажимаю сосок между пальцами и перекатываю его, пока она не начинает извиваться подо мной.

– Не закрывайся от меня, – рычу я, целуя ей шею.

– Что?

Я провожу зубами по чувствительной коже на ее шее, и она втягивает воздух ртом.

– Ты сказала, что ты у меня есть, но я этого не вижу.

– Я не понимаю, чего ты хочешь.

Я смотрю на нее, любуясь видом ее припухших губ и блеском карих глаз. Ее волосы разметались по кровати, темные локоны подчеркивают бледность ее кожи. Я хочу эту женщину целиком, потому что я сам принадлежу ей весь без остатка.

– Я хочу твое сердце, Кэлли.

– Хейден, я…

– Не говори. Покажи мне.

Она притягивает меня руками за шею, чтобы поцеловать. Поцелуй такой же страстный, как и до этого, но все же другой, потому что теперь его контролирует она. Я выплескиваю свою потребность в ней вместе со страхами, ублажая ее тело и желая, чтобы она взяла от меня все, что я могу дать. Даже те части себя, которыми я делюсь неохотно.

Калиста выгибается мне навстречу, ее настороженность, наконец, уступает место безудержной страсти. Я тону в этом моменте, пока наша одежда не становится помехой, от которой мне срочно нужно избавиться. Я сажусь на пятки и хватаюсь за подол ее рубашки. Она послушно поднимает руки, и я стягиваю ее, а затем и брюки.

Я провожу пальцами по ее животу до пупка. Она – мираж, воплотившаяся фантазия, но как только я представляю ее беременной, у меня пересыхает в горле. Я хочу этого почти так же сильно, как и ее любви.

Хорошо, что она пошла к доктору, которого рекомендовал я, потому что я убедил ее сделать Калисте укол физраствора вместо противозачаточного препарата. Я сделаю ей ребенка. Если не сегодня, то скоро…

В одном бюстгальтере и трусиках Калиста смотрит, как я скидываю с себя одежду. Ее глаза становятся все шире, когда она обводит взглядом мое тело. Я беру член в руку и провожу туда-сюда, улыбаясь, потому что Калиста хватает воздух ртом.

– Скажи, что ты хочешь этого, – говорю я, продолжая двигать рукой.

– Я хочу этого.

– Еще раз.

Она облизывает губы.

– Я хочу, чтобы ты трахнул меня, Хейден.

– Сначала твой ротик, а потом твою сладкую киску.

Я ползу вверх, пока головка моего члена не утыкается ей в подбородок. Я упираюсь одной рукой в матрас, а большим пальцем другой руки провожу по ее губам. Прикосновение нежное, но я таким не буду.

– Ты не представляешь, как давно я хотел сделать это. Откройся мне. – Когда она опускает нижнюю челюсть, приглашая меня внутрь, я с громким стоном толкаюсь членом ей в рот. – Какая хорошая девочка, черт возьми.

Она удивленно округляет глаза, а затем обхватывает губами мой член и начинает сосать. Я не в силах не шевелиться, поэтому двигаюсь взад-вперед, входя все глубже, пока не упираюсь членом ей в горло. Калиста давится, но не отпускает.

Она зажмуривает глаза, когда я двигаюсь быстрее, я вот-вот умру от удовольствия трахать ее рот. Я нежно беру ее за подбородок, чтобы она открыла рот шире, вытаскиваю член, чтобы не кончить ей на язык. В прошлый раз я оставил на ней «жемчужное ожерелье», но в этот раз я хочу оставить ей ребенка.

Моего ребенка.

Она поднимает глаза на меня, ее губы все еще влажные от того, что она сосала мой член. Я стону и продолжаю зажимать в руке член, стараясь не кончить, глядя на Калисту. Она чертовски роскошная, но дело не только в этом. В ее глазах не осталось ни следа от страха и тревоги. Они светятся от предвкушения.

Калиста хочет, чтобы ее трахнули.

Словно в трансе мои руки двигаются сами по себе, я провожу пальцами по ее щеке, а следом – по ее изящной шее. Я мог бы сделать ей больно, уничтожить ее, но она смотрит на меня с доверием. Она, может, и сомневается в мыслях, но своим телом она готова отдаться мне.

Я рывком снимаю с нее лифчик и срываю тонкое кружево с ее тела. Она втягивает ртом воздух от неожиданной грубости, закипающей у меня под кожей и выплеснувшейся в этом движении, но не возражает. Она мне нужна так, как никто и никогда раньше, и она наверняка чувствует это.

Невыносимое желание давит на меня, подталкивая к тому, чтобы завладеть Калистой. Пометить ее моей. Я наклоняюсь и целую ее грудь, наблюдая за тем, как она розовеет, пока я посасываю и покусываю, оставляя дорожку из красных пятен на ее коже. Она выгибается навстречу моим губам, утоляя мой голод, в то же время распаляя меня изнутри.

Мне никогда не будет достаточно ее.

Я впиваюсь пальцами ей в бедра так сильно, что у нее останутся синяки, и резким рывком подтягиваю ее к себе. Она скользит вниз по простыням, запрокинув руки за голову. Эта жертвенная поза сносит мне крышу. Мои первобытные инстинкты рвутся наружу, я быстро раздвигаю ей ноги и резко вхожу в нее.

Тихий возглас Калисты едва проникает в мое сознание. Он не может пробиться сквозь ее тепло и запах, окутавшие меня.

Она сжимается вокруг моего члена, ее тело трепещет от каждого мощного толчка моих бедер. Но я не могу остановиться. Когда она расслабляется подо мной, до моих ушей доносится стон, и я понимаю, что она со мной. Я веду руками к ее талии, чтобы ухватиться покрепче, и толкаю ее в матрас ускоряющимися жесткими движениями. Ее голова подпрыгивает, она зажмуривает глаза, но принимает меня целиком.

Я впиваюсь пальцами ей в кожу.

И яростно атакую ее.

Это жесткий секс, плотский и дикий.

От наших тел исходит жар, блестящая кожа, покрытая потом, становится скользкой. Я чувствую соленый вкус, когда кусаю ее за горло. Она кричит, и в этом звуке сливаются боль и удовольствие. Это возбуждает меня, и я чуть не кончаю.

Безумие одержало верх.

Я вытаскиваю член из нее так быстро, что ее киска издает всасывающий звук. Потом я переворачиваю Калисту так, чтобы она упиралась на руки и колени, когда я возьму ее сзади. От силы моих толчков ее волосы слегка подпрыгивают в такт ритмичным движениям, которые ускоряются, когда я довожу себя до предела.

Она утробно стонет, этот низкий звук гасится простынями, но я слышу его. Смакую его. Но вид бинтов на ее плече выводит меня из этого состояния. Это болезненное напоминание о реальности, об опасности, которая рыщет поблизости. Мои чувства обостряются, становясь безудержными и взрывоопасными, пока я не направляю их на Калисту.

Я контролирую ее удовольствие всегда, и сегодня не исключение. Я беру верх над каждым чувственным ощущением, подавляя ее волю, чтобы дать ей все, чего она желает. Ее тело отвечает мне, ее киска сжимает мой член каждый раз, когда я вхожу в нее глубже, у меня кружится голова от осознания того, что Калиста принадлежит мне.

Ее стоны становятся громче и громче, пока я не огибаю ее бедра рукой, чтобы ласкать ее клитор. И тогда из ее груди вырывается крик. Она восхитительна в своем оргазме. Я кончаю вслед за ней, и по позвоночнику пробегает электрический разряд.

Это мой момент капитуляции… перед женщиной, которая об этом не подозревает.

Я падаю на нее сверху, упираясь щекой ей в спину, а руками, трясущимися в попытках удержать вес моего тела, – в матрас. Калиста молчит, от прерывистого дыхания ее тело поднимается и опускается. Я закрываю глаза, когда меня охватывает усталость и удовлетворение. Я так сильно привязан к Калисте, что не хочу разъединять наши тела.

Особенно когда я не уверен, что она не ненавидит меня за то, что воспользовался ее телом в своих целях.

Глава 11

Хейден

Калиста вздыхает. Этот сладкий звук ласкает мне уши и пленяет мою душу. Как она может так безмятежно лежать, после того как я оттрахал ее до беспамятства?

Желание захлестнуло меня с неистовой силой. Уничтожило мой самоконтроль и отбросило меня в то темное место, где единственной моей целью было присвоить Калисту себе. Но дело не только в этом. Я отчаянно жаждал убедить себя в том, что она цела и невредима и моя.

Я поступил с ней грубо. По-зверски. Может, я и предупредил Калисту, что не буду нежным с ней, но эти слова не могли подготовить ее к тому, как жестко и быстро я взял ее. Как будто наказывал ее за то, что ей причинили вред. Но это ни в коем случае не ее вина. Страх потерять Калисту душил меня до тех пор, пока я не смог вдохнуть полной грудью, оказавшись внутри нее.

Мое отчаянное желание ее никогда не было настолько сильным.

И оно продолжает расти.

Я выхожу из нее, стиснув зубы и борясь с дикой потребностью вернуться. При одной только мысли об этом мой член, еще наполовину твердый, готовится воплотить ее в жизнь. Я отмахиваюсь от этого жадного ублюдка и разворачиваю Калисту на спину, а сам ложусь на бок рядом и прижимаю ее к себе.

Я окидываю ее взглядом, замечая легкие синяки у нее на коже, готовые уже налиться цветом. Это отпечатки не только моих пальцев, но и зубов, и губ, и всего того, чем я смог к ней прикоснуться. Заклеймить ее. Эти отметины, покрывающие ее груди, бедра, шею и плечи, завтра напомнят ей о том, что проявилось между нами сегодня ночью.

Это была не просто страсть. Это было нечто большее. Мой огонь встретился с ее пламенем, таким же яростным, несмотря на ее милый нрав. Предоставив мне свое тело, она угомонила демонов внутри меня, заменила их умиротворением, которое, я думал, никогда не обрету. Даже сейчас я спокоен, несмотря на то что у меня прямо перед глазами маячит ее рана. И при каждом взгляде на бинты внутри все сжимается.

Я убираю назад прядь волос, прилипшую к ее влажной щеке. Слезы Калисты еще не высохли. Она плакала от боли или удовольствия? Вероятно, и от того, и от другого.

– Кэлли?

– М-м?

Я чуть не смеюсь от этого недовольного звука. Моя улыбка сияет в темноте.

– У тебя все нормально?

– Что значит «нормально»?

Нежно, но уверенно, я поворачиваю Калисту на спину, чтобы видеть ее лицо.

– Я сделал тебе больно?

Она сердито смотрит, и мне становится невероятно смешно.

– Что значит «больно»?

Я предостерегающе прищуриваюсь, и она шумно выдыхает.

– Да, ты сделал мне больно.

– Я так и подумал, – я провожу пальцами по красным отметинам на ее груди. – Хотел бы я сказать, что мне жаль, но это будет ложью. Мне доставляет удовольствие видеть, как на твоей коже остаются доказательства того, что я трахал тебя.

Мой член возбуждается, когда я смотрю на нее. Как и всегда. Я опять перевожу взгляд на ее лицо и пытаюсь сконцентрироваться на чем-то помимо желания овладеть ею.

– Я говорю о том, что ты ранил мои чувства, Хейден, я не про тело. Мне не больно, потому что все еще действуют лекарства.

– Ясно.

– Правда? Что-то сомневаюсь. Не то чтобы я когда-то лгала тебе, но если бы я так поступила, ты бы ни при каких обстоятельствах не стал терпеть этого.

Я склоняю голову в знак согласия.

– Мои действия зависели бы от того, что именно ты бы скрыла от меня.

– А если бы я нарушила все твои границы, преследуя тебя?

– Я был бы польщен.

Она строго смотрит на меня.

– Давай серьезно.

– Я серьезен. Ты – все, чего я когда-либо хотел, так что я бы наслаждался твоим преследованием. Оно бы стало доказательством твоего энтузиазма, преданности и умения сосредоточиться на цели.

– Ты сумасшедший, – бормочет она.

– Я схожу с ума от тебя, Кэлли. Я всегда так и говорил.

– И что мне с тобой делать? – она шепчет едва слышно, на выдохе, который щекочет мне губы.

– Остаться со мной. Любить меня.

Она недоуменно смотрит на меня, удивление наверняка отражается и в моих глазах. Если я и сказал ей правду, это не значит, что я хотел ее раскрывать. По крайней мере, не сейчас, когда ее все еще терзают сомнения насчет меня.

Я хочу, чтобы она любила меня, и на это у меня свои эгоистичные причины, которые она не поймет.

– Что ты сказал? – переспрашивает она.

– Ты слышала.

– Ну, я хочу услышать еще раз. – Я пристально смотрю на нее, а она протягивает руки и обхватывает ладонями мое лицо. – Пожалуйста.

Я стону.

– Ты знаешь, как я себя ощущаю, когда ты меня умоляешь.

– А иначе зачем мне это делать?

– Это правда так важно для тебя?

Когда она кивает, я снова прокручиваю слова у себя в голове. Профессия наложила отпечаток: если есть что-то, что даст мне возможность продолжить переговоры, нужно это использовать без промедлений. Особенно если речь идет о женщине, которая сейчас подо мной. Я в ее власти.

– Я хочу, чтобы ты любила меня, Кэлли.

– А ты будешь любить меня?

Я молчу, ее вопрос прокручивается у меня в голове снова и снова, она опускает руки.

– Я так и думала. Ты хочешь, чтобы я отдала тебе все, но сам не хочешь ничем делиться. Никогда не встречала таких лицемеров, как ты.

Я сжимаю челюсти и уже чувствую, как мне не хватает прикосновения ее рук.

– Я не знаю, могу ли я полюбить кого-то.

– Можешь. Ты любишь себя. Вот почему ты ведешь себя так. Ты врешь и умалчиваешь, чтобы только получить то, что ты хочешь. И при этом неважно, чего хочу я и как ты ранишь меня.

– Я не думаю, что могу дать тебе то, чего ты хочешь.

– Почему? – ее глаза блестят от слез, порожденных гневом и болью. – Чего ты боишься?

Я ложусь на кровать рядом с ней, уставившись в потолок. Ее вопрос разумен. Во мне достаточно мужества признать это. Но ответ на него не так просто обнаружить. В отличие от страха.

Единственное, чего я боюсь, это потерять Калисту.

– Быть уязвимым, – говорю я. – Я никогда не хотел чувствовать себя слабым.

Она откатывается на свою сторону, не сводя взгляда с моего профиля.

– Любовь не делает тебя слабым. Она дает тебе силы бороться за то, что действительно имеет смысл. Любовь должна наполнять тебя, а не опустошать, приносить радость, а не грусть.

Мои губы кривятся от недоверия.

– Это, вероятно, самое болезненное чувство в мире.

– Только если ты не с тем, кого любишь.

– Вот и я об этом же.

Калиста замолкает. Через несколько секунд она заползает на меня, прижимается своими бедрами к моим, а руки кладет мне на грудь. Ее шелковистые волосы касаются моих плеч, я ощущаю ее нежную кожу, но ее взгляд парализует меня. Ее карие глаза источают такое сочувствие, которого я раньше не видел в них.

Если это не любовь, то, черт возьми, что-то очень похожее…

– Ты любишь меня своей извращенной любовью, Хейден.

Она с вызовом поднимает бровь и ждет, когда я отвечу. Я могу лишь смотреть на нее и ждать, когда отрицание в моей голове выйдет на первый план. И оно выходит, но не потому, что мне на самом деле плевать на Калисту.

Я не могу пойти на риск и полюбить ее.

– Калиста…

– Скажи это, – она впивается ногтями мне в кожу и смотрит на меня пронзительным взглядом. – Скажи, что ты не любишь меня.

Я смотрю на нее так же строго.

– Ты не хочешь это услышать.

Она наклоняется так близко, что ее грудь упирается в мою, а губы едва не касаются моих.

– Хочу. Мне нужно знать здесь и сейчас, если ты способен сказать мне правду, когда она так нужна. Потому что, если ты соврешь мне, я клянусь, Хейден, я уйду от тебя.

– Черта с два ты уйдешь, – у меня напрягается челюсть, и я хватаю Калисту за бедра, впиваясь пальцами в ее мягкую плоть. – Откуда тебе знать, обманываю я или нет?

– Женская интуиция.

Она выдерживает мой взгляд. А потом двигает бедрами, скользя своей мокрой киской по моему члену.

– Не начинай то, чего не будешь заканчивать, – говорю я хриплым голосом. – Если не прекратишь, то будешь оттраханной.

– Может быть.

Она медленно двигается с вызовом, как будто хочет заставить меня остановить ее. Когда моя сперма начинает вытекать из нее мне на живот, я вытираю ее рукой, а потом засовываю пальцы в Калисту.

– Что ты делаешь? – спрашивает она, тяжело дыша.

– Возвращаю свою сперму туда, где она должна быть.

Калиста качает головой.

– Нет, ты пытаешься отвлечь меня.

– Ты серьезно? Это ты тут трешься своей милой киской о мой член, а говоришь, что я тебя отвлекаю?

Я вхожу в нее пальцами, пока она не седлает мою руку и трется о нее, злобно глядя на меня.

– Твою мать, Хейден.

На этот раз я не сделал ей замечание. Я наградил этот грязный ротик, согнув пальцы, чтобы дать ей все, чего она хочет.

– Пожалуйста, – Калиста наклоняет голову словно в молитве. Может, так и есть. Прямо сейчас я ее бог. – Пожалуйста, скажи мне.

Я жду, когда ее дыхание станет прерывистым, а губы разомкнутся в безмолвном крике. В тот момент, когда она кончает и становится наиболее чувствительной к потребностям своего тела. И ко мне. Я шепчу свою правду, может она принять ее или нет.

– Я не хочу любить тебя.

Но люблю.

Глава 12

Калиста

Теплый солнечный свет просачивается сквозь шторы, пробуждая меня от глубокого и безмятежного сна. Пару секунд мое сознание затуманено, и я не понимаю, где нахожусь. Но потом воспоминания возвращаются.

Хейден, трахающий меня, как дикий зверь.

Его слова.

Мое подчинение.

Я сонно потягиваюсь, боль в мышцах – сладкое напоминание о прошедшей ночи. Нахмурившись, я перекатываюсь на кровати, молча удивляясь тому, что Хейден не обнимает меня, но вижу, что его половина пуста. Я вытягиваю руку и чувствую холодные простыни. Должно быть, он проснулся рано.

Я сажусь, и одеяло соскальзывает с меня. Несколько мгновений я с любовью рассматриваю засосы на груди и бедрах – яркие сувениры, оставленные им на память. Внизу живота растекается жар от оживших в памяти сцен.

После искреннего и эмоционального признания, которое Хейден сделал вчера ночью, последующая близость с ним показалась иной… более нежной. Я чувствовала большую связь с ним. С каждым трепетным поглаживанием и поцелуем я ощущала, как лед в сердце Хейдена тает.

Когда наши тела слились воедино во второй раз, в его прикосновениях появилась чувствительность, которой не было раньше, – он дотрагивался до меня так, словно на свете нет ничего более драгоценного, чем я. А позже, когда мы лежали в объятиях друг друга, он прошептал: «Пожалуйста, не вынуждай меня любить тебя».

У меня все еще перехватывает дыхание от этих слов. Эта фраза из его уст звучит как признание в любви или что-то очень похожее на то. С одной стороны, я все еще сомневаюсь и боюсь на что-то надеяться после того, как мое сердце было разбито. Но, с другой стороны, и гораздо больше, я уверена, что я ему небезразлична так же, как он небезразличен мне.

Может быть, он сказал, что не хочет любить меня только потому, что уже любит…

Я соскальзываю с кровати и шарю в ящике комода в поисках какой-нибудь майки. Надев серую футболку, доходящую мне до середины бедра, я вдыхаю его аромат, который чувствуется, несмотря на запах средства для стирки. Этот мужчина заставляет мое сердце биться сильнее, даже не подозревая об этом.

Я стою посреди его комнаты и смотрю на черно-белое изображение над комодом. Хоть лица женщины и не видно, я с уверенностью могу сказать, что она красива. У нее изящный профиль и пропорциональное тело, но даже не это делает ее привлекательной. А та тайна, которая окутывает ее, она будто идет на встречу со своим возлюбленным в последний раз.

Взгляд на эту фотографию вызывает во мне приступ тревожности, как в тот раз, когда я впервые оказалась в спальне Хейдена. Учитывая стеснение, которое я испытываю этим утром, неудивительно, что мне хочется нырнуть обратно под простыни.

До меня вдруг долетает аромат кофе, напоминая о том, что мужчина, захвативший все мои мысли, уже ждет меня. Я выхожу из спальни, иду по коридору и останавливаюсь в шаге от кухни. Хейден стоит спиной ко мне. Его волосы взъерошены, и некоторые пряди стоят торчком, но от этого он лишь еще привлекательнее. Ну, от этого и от его обнаженного торса и спортивных штанов с низкой посадкой на бедрах.

Я смотрю на него в шоке. Мне даже в голову не приходило, что такой мужчина, как Хейден, мужчина, который всегда одевается так, чтобы производить неизгладимое впечатление на других, не только имеет в своем гардеробе спортивные штаны, но еще и носит их.

Чем дольше я смотрю на него, тем быстрее у меня бьется сердце. Я хочу поздороваться с ним и дать ему знать о своем присутствии, но у меня пересохло во рту, и я не могу выдавить из себя ни слова. Я больше не робею перед ним. Я чувствую себя полной дурой.

Хейден поворачивается ко мне и, поигрывая мускулами, прислоняется к кухонному острову.

– Доброе утро, Кэлли.

– Привет, – звук вышел писклявым, и я заливаюсь краской от смущения. Этот мужчина трахнул меня десятью разными способами с воскресенья, а я даже не могу с уверенностью сказать ему «привет»? Невероятно.

– Подойди сюда, – говорит он. Я не двигаюсь, и он хмурится. – Что случилось? Рана болит?

– Нет, в смысле, да. Подожди. Дай мне минутку, – я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Это нисколько не помогает успокоить нервы, и я прекращаю попытки. – Кто эта женщина на фотографии в спальне?

– Подойди, и я отвечу тебе.

Я вздергиваю подбородок.

– Ответь мне, и я подойду к тебе.

– Нет, я сказал, ты подойдешь.

Он широким шагом направляется ко мне. Я взвизгиваю от волнения и удивления, но стою, не шелохнувшись, и чувствую, как сердце колотится у меня в груди. Когда он уже в нескольких дюймах от меня, я вскидываю руки ладонями к нему.

– У меня ноют швы, – говорю я. – Пожалуйста, не хватай меня.

Хейден резко останавливается. Он нависает надо мной и с беспокойством на лице смотрит мне в глаза.

– Вместо того чтобы устраивать мне допрос, стоило сказать о своих неприятных ощущениях.

Я пожимаю плечами, но тут же жалею об этом, потому что кожа на плече натягивается.

– Ну что ж, я говорю об этом сейчас.

– Я принесу твои таблетки.

– Я от них становлюсь сонной, меня это бесит.

Он резко разворачивается и идет вглубь кухни. Я прислоняюсь к стене, стараясь не задеть рану, и перевожу дыхание, пользуясь моментом. Я не сомневаюсь, что Хейден трахнул бы меня прямо здесь, если бы я не сказала, что швы болят.

Он ненасытный. Я, конечно, не жалуюсь, но мне интересно, насколько это связано с его потребностью держать все под контролем. Он использует секс, чтобы продемонстрировать власть, но стал бы он так делать, если бы я сдалась ему?

Он возвращается и протягивает мне стакан воды и таблетки. Я быстро глотаю их.

– Женщина на черно-белой фотографии. Кто она, Хейден?

Он ухмыляется одним уголком губ.

– Почему для тебя это так важно?

– Лучше не смейся надо мной. Это и правда важно.

– Я не стану дразнить тебя насчет этого. Можешь прекратить смотреть так, будто хочешь задушить меня, – он наклоняет голову. – Ты ревнуешь, Кэлли?

Да.

Я ухмыляюсь.

– Не нужно раздувать свое и без того большое самомнение из-за моего вопроса. Кто она и почему ее фото висит у тебя не где-нибудь, а в спальне?

Он наклоняется ко мне, и я вижу, как в глубине его голубых глаз мелькает удовольствие и веселье.

– Это ты.

– Я?

– Да.

Я разворачиваюсь и бегу в спальню. Смех Хейдена летит мне в спину. От этого беззаботного и радостного звука у меня невольно сжимается сердце. Я слышу его смех всего лишь в третий раз. Может, мне и нравится темная и мрачная сторона его личности, но эта его часть – что-то совершенно особенное.

Я резко останавливаюсь перед комодом и смотрю на фотографию. Я и не замечаю, как Хейден подходит ко мне сзади, пока он не шепчет мне прямо в ухо:

– В этой комнате дозволено находиться лишь одной женщине – тебе.

– Не могу поверить, – шепчу я. – Боже, ни фига себе, ты сталкер.

Он снова смеется, а я поджимаю губы, чтобы сдержать улыбку. Я еще не до конца простила ему те выходки, но после того, как ожил кошмар из моего прошлого, я могу чувствовать себя в безопасности только рядом с Хейденом. Что иронично, учитывая, как он напугал меня в самом начале.

– Виновен, – говорит он. А потом проводит губами вниз по моей шее и целует мою нежную кожу, касаясь ее языком. По мне бегут мурашки, и я снова понимаю, что мое тело больше в его власти, чем в моей. – Я сделал это фото, чтобы удержаться от похищения тебя.

– Тебя нужно наградить за это? – фыркаю я. – И когда оно было сделано?

– Через неделю после похорон твоего отца.

Я напрягаюсь.

– Ты хочешь сказать, что преследовал меня несколько месяцев?

Хейден хватает меня за плечи, осторожно, чтобы не задеть рану, и разворачивает лицом к себе.

– Мне нужно было знать, что ты за женщина. Теперь, когда мне это известно, я никогда не вернусь к прежней жизни без тебя. Не смогу.

– Я тоже не знаю, смогу ли я.

Он крепче стискивает меня.

– Я так сильно хочу поцеловать тебя.

– Так почему не целуешь?

– Потому что если поцелую, то начну тебя трахать, а мне скоро идти.

– Дай угадаю, а мне нужно будет сидеть здесь весь день? – Он кивает, и я закатываю глаза. – Знаю, для тебя это будет шоком, но мне нравится работать и чем-то занимать себя.

Вместо того чтобы начать спорить со мной, он целует меня в лоб. От этого нежного жеста я смотрю на него с удивлением. Сначала Хейден смеется, теперь ведет себя так мило… Как тут не простить его? Может, я уже простила, иначе бы не отдалась ему полностью вчера ночью.

– Кэлли, я знаю, что ты не это хочешь услышать, но кто-то отправил тебе посылку, чтобы запугать тебя. И пока я не узнаю, кто это был и что ему нужно от тебя, я сделаю все, что от меня зависит, чтобы обеспечить твою безопасность.

Я кладу руки ему на грудь.

– Думаешь, я в опасности?

– Я не буду рисковать твоей жизнью.

– Это не ответ на мой вопрос.

Он отводит глаза, демонстрируя нехарактерную для него неуверенность. Или, может, так он прячет свой страх…

– Кто-то убил сенатора и его любовницу и напал на тебя, его дочь. Я думаю, что этот таинственный незнакомец мстит твоему отцу. Теперь, когда он мертв, ты осталась единственной мишенью. И давай не забывать о том, что и у тебя в ночь нападения, и у Кристен Холл в ночь убийства в крови было обнаружено одинаковое вещество. Это все слишком связано, чтобы походить на случайное совпадение.

Я медленно киваю, переваривая информацию. Ничего нового, но теперь, когда я слышу это все разом после вчерашнего, все события предстают в новом свете. Кто-то должен раскрыть это дело и предать правосудию того, кто стоит за ним, иначе мне всю жизнь придется со страхом оглядываться через плечо.

– Почему сейчас? – спрашиваю я. – Похороны отца состоялись несколько месяцев назад. Если цель этого человека – причинить мне вред, то почему он не сделал этого сразу же, как только я съехала из резиденции отца?

– Может, это потому, что он видел твоего преследователя и поэтому держался на расстоянии?

Хейден подмигивает мне, и я чуть не стекаю на пол. Выражение его лица тут же становится серьезным, и он шумно выдыхает.

– Шутки в сторону, у меня нет ответа на твой вопрос. Но я точно знаю, что доберусь до правды. А пока что мне нужно, чтобы ты сдержала обещание, данное мне.

Я опускаю плечи в замешательстве.

– Какое из них? Ты много чего просишь.

– Ты обещала позволить мне защищать тебя.

– Ах, да, точно. Ну, по крайней мере, в этой тюрьме мне будет удобно.

– Ты останешься не здесь.

Глава 13

Калиста

– Что? – я прищуриваюсь, глядя на него. – Куда ты собираешься меня отправить?

Он проводит руками вверх по моей шее и прижимает меня к себе. Его прикосновения нежные, но в глазах мелькает твердая решимость.

– Мы уезжаем вместе. Я не хочу, чтобы ты оставалась в городе, пока я не раскрою это дело. Пакуй чемоданы для теплых стран.

Я выдерживаю его пристальный взгляд, не собираясь отступать. Если я сдамся сейчас, кто знает, какой свободы он лишит меня еще под предлогом моей защиты?

– Я не могу вот так взять и уехать, – говорю я. – У меня работа, я буду скучать по Харпер. И вообще, как же твое обещание? Я хочу вернуться к учебе весной, а до нее всего несколько недель. Я понимаю, что ты хочешь защитить меня, но мне нужно быть здесь. Если ты доверяешь мне, то ты не станешь настаивать и позволишь мне самой решать, что делать.

Его лицо остается каменным, несмотря на мою эмоциональную просьбу. Я ищу в его глазах признак того, что он пойдет мне навстречу, но не нахожу никакой мягкости. Более того, его взгляд становится еще жестче.

– Я понимаю, что ты хочешь немного независимости, – говорит он сквозь зубы. – Но я не стану рисковать твоей жизнью только ради того, чтобы ты могла наслаждаться привычным тебе комфортом дома. Я совершил слишком много ошибок, когда дело касалось тебя, и я не допущу еще одной в этом списке.

– Что за ошибки? Жемчуг, оставленный у тебя в кармане? – я вырываюсь из его хватки со смехом, но он звучит глухо. – Это была огромная ошибка. Она показала мне, что ты не можешь не ставить свои желания выше моих.

Он двигает челюстью, очевидно, борясь с внутренним смятением, а потом прищуривает взгляд.

– Я не передумаю, Калиста. Собирай сумки или не собирай. В любом случае мы уедем.

У меня разрывается сердце.

– У меня даже нет права голоса? – спрашиваю я с горечью. – Ты сам будешь решать, что для меня лучше, и все, конец обсуждению?

– Это для твоего же блага, – он скрещивает руки на груди, подавая мне молчаливый знак, что тема закрыта.

Я пячусь назад так, будто он дал мне пощечину. Боль и негодование поднимаются у меня в груди, едва не выплескиваясь наружу сквозь кожу.

– Я не потерплю такого отношения. Ты не можешь диктовать мне, что делать, и выставлять это как защиту меня.

– Скажи, что тебе нужно, единственное условие – ты не выйдешь отсюда, пока я за тобой не заеду. А потом ты сядешь в самолет, даже если для этого мне придется силой тащить тебя туда. Будешь связанной или нет – тебе решать.

Я выдаю ему приторную улыбку.

– Как любезно с твоей стороны позволить мне решить. А мое тело? Ты его будешь использовать тоже, как и когда пожелаешь?

При этих словах глаза Хейдена вспыхивают, и он делает шаг в мою сторону. Я отступаю назад, но он не останавливается, пока я не натыкаюсь спиной на стену. Он резко упирает ладони по обе стороны от моей головы, запирая меня в ловушке. Но это неважно. У меня все равно нет сил бежать, тем более когда я вижу такую ярость на его лице и лишаюсь последней смелости.

– Я никогда тебя ни к чему не принуждал, – процеживает он. – Я не насильник. Не оскорбляй меня и то, что есть между нами, предполагая такое. И все же…

Он прижимается ко мне всем телом, обездвиживая меня. Я втягиваю ртом воздух, чувствуя его член – твердый и пульсирующий. У меня вспыхивает лицо от возбуждения и стыда. Я перешла границу дозволенного, но я не могу взять слова назад, даже если сожалею о сказанном в припадке гнева.

– Мисс Грин, если ты думаешь, что я не соблазню тебя так, что ты сама начнешь умолять меня трахнуть тебя, то подумай лучше. Я без проблем буду играть с твоей милой киской, пока ты не станешь кричать от желания кончить.

– Мисс Грин? Я думала, миссис Беннетт, так сказал Себастиан. – Резкие слова вырываются из меня, и я судорожно вдыхаю воздух.

– Миссис Беннетт полагается красивое кольцо. Еще лучше, если это будет написано на твоей коже.

Я злобно смотрю на Хейдена, понимая, что я провалила попытку вызвать у него реакцию.

– То, что между нами, – это издевательство, мистер Беннетт. Ты хочешь меня, только если можешь контролировать все в наших отношениях.

– Хм. Похоже на брак.

– Ты высокомерный сукин сын.

– Называй меня как хочешь, – говорит Хейден, – только запомни это имя, потому что позже именно его ты будешь кричать, миссис Беннетт.

Он отталкивается от стены, плотно стиснув челюсти. Не говоря ни слова, он разворачивается, направляется в ванную и захлопывает за собой дверь. Я стою, обхватив грудную клетку в попытке утихомирить свое сердце и выровнять дыхание после этого ужаса.

Видеть, как Хейден злится на меня… Я никогда не хочу пережить это снова.

Я на ватных ногах иду из его спальни в комнату для гостей и сажусь на край кровати. Не знаю, сколько времени проходит, пока я не двигаюсь, уставившись в одну точку все еще в шоке от нашего столкновения. Расстояние между нами кажется невыносимым, и судя по всему, мы никогда не придем к мирному соглашению.

Если только я не сдамся.

* * *

Я решительно хватаю свой телефон с прикроватной тумбочки в комнате Хейдена. Обезболивающее уже подействовало, и я чувствую облегчение, но боль от разговора с Хейденом все еще остается. Он не писал и не звонил с тех пор, как ушел на работу. Я благодарна за это, но чувствую себя одиноко.

На экране телефона сообщение от Харпер. Я улыбаюсь, несмотря на свое разбитое состояние, и открываю его.

Харпер: Привет, подруга, я знаю, что ты там вовсю отдыхаешь, но когда появится свободная минутка, напиши мне. Я стараюсь не психовать. Ладно, это вранье. Я испсиховалась уже ко всем гребаным чертям без вестей от тебя. Напиши, когда прочитаешь это.

Харпер: Не знаю, помогают ли обезболивающие, которые тебе прописали, но если нет, то дай мне знать. Моя мама работает в одной суперизвестной фармацевтической компании, и я могу достать тебе годной хрени.

Калиста: Привет, подруга. Извини, что заставила тебя поволноваться. После нашей встречи в больнице у меня телефон разрядился. А потом Хейден отвез меня в аптеку, чтобы забрать лекарства, и мы приехали к нему и поужинали. Потом я вырубилась. Как там Алекс? Передай ему, пожалуйста, что мне очень жаль, и я оплачу весь ущерб, как только вернусь на работу.

Харпер присылает ответ уже через несколько секунд. Я улыбаюсь, представляя, как яростно она набирает текст на телефоне, не обращая внимания на всех вокруг. Как только она на чем-то сфокусируется, удачи всем вокруг в привлечении ее внимания.

Харпер: Это ты вовремя мне написала. Я уже была готова вломиться в пентхаус или в роскошный особняк, где ты там живешь. Мы с Алексом вчера убрали все стекло, выбросили всю выпечку с витрины, чтобы никому не поплохело, а остаток дня провели за приготовлением новой на кухне. Не переживай насчет компенсации ущерба. Твой муж – я именно так поняла, когда тот русский бог обращался к тебе как к миссис Беннетт, – в общем, он прислал сюда людей и нам все починили. Он оплатил все и оставил Алексу сумму денег, которую мы могли бы заработать, если бы экстренно не пришлось закрываться.

Калиста: Ого.

Харпер: Ага. Когда дело касается тебя, этот адвокат не шутит.

Калиста: Ага, рассказывай мне об этом.

Харпер: И расскажу. Видела бы ты его лицо, когда он вошел в «Сахарный кубик» и увидел тебя на полу. Как бы далеко я ни была от религии, но в тот момент даже я трижды произнесла «Пресвятая Богородица». Этот мужчина выглядел так, будто хочет кого-то убить, и я не хотела быть его жертвой. Ну так когда ты возвращаешься на работу? Я завтра открываю кафе. Чтоб его.

Я прикусываю нижнюю губу, размышляя о планах уехать, про которые говорил Хейден этим утром. Как бы мне ни хотелось устроить бунт, я не горю желанием его снова провоцировать. Но если я не восстану, то что тогда?

Калиста: Я не знаю. Хейден внезапно сказал, что хочет отправить меня в отпуск, пока он не выяснит, от кого была эта посылка.

Харпер: Знаешь, может, убраться подальше от всего этого дерьма – не такая уж плохая идея. Алекс, наконец, нанял еще двоих, да и Шерил возвращается из декрета. В кои-то веки у нас хватает людей. Так что если ты насчет этого переживаешь, то не стоит.

Калиста: Ты же меня знаешь. Я постараюсь не чувствовать себя виноватой насчет всего этого.

Харпер: Да уж постарайся. Тут нет твоей вины. Мне нужно бежать. Какой-то урод пытается со мной заговорить, а еще мне нужно сказать профессору по микроэкономике, что он может подрочить на свой учебный план. Раз уж мы тут о чем-то маленьком, да?;)

Калиста: лол. Спишемся позже ❤

Я плюхаюсь на кровать и в исступлении смотрю в потолок. Когда Харпер рассуждала о предложении Хейдена, оно мне вдруг показалось разумным. Но стоит мне только вспомнить о том, как он приказал мне паковать чемоданы, я готова побить кого-нибудь. Если я сейчас прогнусь под него, то не пожалею ли об этом потом?

У меня вырывается вздох, наполняющий тишину. Никаких ответов, сплошные вопросы. И не все они насчет Хейдена. Кто взял мои трусы и отправил их мне спустя почти год после нападения? Меня передергивает от одной мысли о том, что кто-то держал их у себя столько времени. Каким больным нужно быть?

Что он хочет от меня? У меня нет ничего ценного. Наше семейное имя опорочено. У меня нет и доли того богатства, которое было раньше. У меня нет ничего дорогого – ни материальных ценностей, ни секретной или эксклюзивной информации. Просто какая-то бессмыслица.

Злость на Хейдена немного отпускает меня, и мышцы расслабляются. Он придурок, но этот мужчина хочет избавиться от угрозы, нависшей надо мной. Как заставить его уважать мою независимость, оставаясь при этом в тени его защиты?

Глава 14

Калиста

Лучи закатного солнца проникают в комнату, наполняя ее бронзовым сиянием. Один из них ползет по моему лицу, согревая кожу и рассеивая темноту сна. Я морщусь, зеваю и открываю глаза, пытаясь высвободиться из щупальцев дремоты.

Они исчезают, как только я осознаю, что не одна.

Я сажусь на кровати и жду, когда боль в плече от резкого движения отпустит. Я забываю о своем ранении в ту же секунду, когда встречаюсь со взглядом голубых глаз. Даже в плохо освещенной комнате я различаю тревогу в их глубине.

– Хейден, – выдыхаю я. Тело напрягается в ожидании его прикосновения.

Он кивает, но остается стоять у изножья кровати, скрестив руки на груди. У этого мужчины не бывает проблем с тем, чтобы выразить свои желания. Я зачесываю рукой прядь волос, выбившуюся на лицо, и жду.

– Я так понимаю, что ты сегодня отдохнула? – спрашивает он.

– Да.

– Хорошо. Ты собрала чемодан? Мы уезжаем до рассвета.

Я выдерживаю его взгляд, и все внутри сжимается.

– Нет.

– Я вижу, – его мягкий тон никак не вяжется с тем, как он поджал губы. – Ты сделала свой выбор, значит.

– Зачем ты так делаешь? Заставлять меня ехать с тобой – это похищение, к твоему сведению. Я больше, чем уверена, что закон запрещает такое.

Он изгибает бровь.

– Тебе, должно быть, уже лучше, если ты чувствуешь в себе смелость рассказывать мне о законах. Я в состоянии преподнести эту ситуацию так, чтобы мои действия никому не показались противозаконными, но в этом и нет необходимости. Ты едешь со мной, потому что у человека, который прислал тебе посылку, явно есть план.

Я отрицательно качаю головой.

– Почему ты настолько уверен, что кто-то хочет навредить мне?

– Кто может предсказать или понять действия психопата?

Я пристально смотрю на него.

– Осторожнее, миссис Беннетт.

– Ты действительно считаешь, что это как-то связано с моим отцом? – спрашиваю я в попытке сменить тему. И демонстративно игнорируя то, как он назвал меня.

Хейден кивает.

– Политики редко занимают какую-то должность и остаются на ней, не обзаводясь никаким компроматом на себя.

– Мой отец был хорошим человеком. Если тебе действительно на меня не плевать, ты не станешь при мне говорить плохо о нем, – я опускаю взгляд и разглаживаю одеяло, не в состоянии смотреть на Хейдена. – Я хочу, чтобы мои воспоминания о нем остались нетронутыми, что бы там ни всплыло в ходе твоего расследования.

– Я понимаю, – его голос смягчается, и я нахожу в себе силы встретиться с ним взглядом. – Твой отец был невиновен в том деле. Теперь я это знаю, но должен был понять, что он достойный человек, еще раньше, когда встретил тебя. Если бы это было неправдой, он бы уничтожил в тебе все светлое вместо того, чтобы подпитывать это.

– Спасибо. Мне важно услышать, что ты хорошо отзываешься о моем отце. Боже, как я по нему скучаю.

Хейден напрягается. Это едва заметно, но все же не ускользает от моего взгляда. Я прищуриваюсь и пристально осматриваю его лицо в поисках того, что могло бы объяснить эту смену настроения.

– Я должен извиниться перед тобой насчет твоего отца, – тихо говорит он. – Я жестоко ошибался в нем.

– Ничего. Ты признал, что изменил свое мнение о нем, и это все, что для меня важно.

Хейден убирает руки в карманы и поворачивает голову в сторону краешка закатного солнца, которому уже не под силу освещать комнату.

– Я так заблуждался, и мне никогда не искупить свою вину перед тобой.

Я в недоумении морщу лоб. Только я открываю рот, чтобы спросить, о чем это он, как Хейден поднимает глаза на меня и его лицо снова не выражает никаких эмоций. От такой быстрой смены настроения я теряю дар речи. Что-то явно тревожит его, но я понятия не имею, что это может быть.

И хочу ли я это знать.

– Полагаю, ты не ужинала, если спала, когда я вошел, – говорит он.

– Не ужинала. Когда ты пришел?

Он неопределенно поводит одним плечом.

– Несколько часов назад.

– Ты же не смотрел на меня все это время, да?

– Смотрел, – он замолкает, а потом продолжает: – Когда я смотрю, как ты спишь в моей кровати, мне становится спокойнее. Я все еще чертовски напуган от одной мысли о том, что могу потерять тебя.

При этих словах у меня в груди начинает бешено колотиться сердце. Хейден уже не в первый раз признается, что боится потерять меня, но почему-то сейчас это звучит иначе. В его фразе слышится нечто большее, чем страх.

Каждое слово, каждый слог пронизан мучительной болью.

Зловещая тишина опускается на комнату, окутывая нас напряжением. Я нарушаю ее и говорю едва различимым шепотом:

– Я не знаю, что сказать, Хейден.

Он отводит от меня взгляд, и его челюсть напрягается.

– Если ты не соглашаешься помогать мне, то тут и впрямь нечего говорить.

– Это неправда. Несмотря на прошлое, которое преследует меня, у нас с тобой есть проблемы, которые нужно решить. Если не… – теперь уже я отворачиваю голову, когда он бросает на меня взгляд. – Нужно что-то менять.

– Изменим, когда угроза исчезнет.

Я выдыхаю всю ту досаду, которую пыталась сдержать.

– Ладно.

– Может, когда ты поешь, твое кислое настроение улучшится.

– Если ты не передумаешь похищать меня, то сильно сомневаюсь, – бормочу я.

Хейден протягивает руку, чтобы помочь мне.

– У меня подготовлена веревка на всякий случай.

Я отталкиваю его руку и встаю с кровати. Не успеваю я толком поставить ноги на мягкий коврик, он обхватывает рукой мою талию и притягивает меня к себе. Я не ожидаю этого и толкаю его в грудь.

– Сопротивление лишь распаляет меня, – говорит он. – Продолжай в том же духе, и я трахну тебя на обеденном столе.

Несмотря на все усилия, мое тело реагирует на страсть в его голосе. Его чувственная угроза и напряжение между нами вызывают во мне то, что я не могу игнорировать. Я ощущаю между нами связь, выходящую за пределы обстоятельств, в которых мы изо всех сил пытаемся разобраться.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Но когда Хейден так близко, это невозможно.

– Я хочу есть, – говорю я дрожащим голосом из-за того, что стараюсь подавить желание к нему.

Хейден отпускает меня, но не отходит. И снова протягивает мне руку. На этот раз я без колебаний принимаю ее. Если я его спровоцирую, то ввяжусь в борьбу, из которой мне не под силу выйти победителем.

Бок о бок мы идем на кухню. В голове проносятся мысли, пробуждающие тревоги и волнения, и я уже готова напиться, чтобы не думать совсем. Какие бы сценарии предстоящей поездки ни разворачивались у меня в голове, я не могла придумать ни одного, в котором между нами установился бы мир.

– И куда мы отправляемся завтра?

Хейден поднимает мое запястье и касается губами его внутренней стороны, а потом отвечает:

– Тропический остров далеко отсюда.

Я тяну свою руку, потому что не в силах сконцентрироваться, когда он меня целует. Он с понимающей улыбкой отпускает меня, и я едва сдерживаюсь, чтобы не скорчить ему рожу.

– А ты можешь отвечать еще более размыто?

– Чем меньше ты знаешь, тем лучше. То же самое касается твоей подруги.

– Ну и ладно.

Все равно мне не поможет, если я расскажу ей. Она же не станет меня спасать от Хейдена. И есть вероятность, что он лжет, чтобы защитить меня, как обычно и делает.

– Что хочешь съесть? – спрашивает он, вырывая меня из задумчивости.

– Все равно. Твоя домработница прекрасно готовит. Мне понравилось все, что я пробовала. Хорошо бы познакомиться с ней как-нибудь.

– В свое время.

Он подходит к металлическому холодильнику и достает две накрытые тарелки. Разогрев их содержимое, он ставит их на стол – одну напротив другой.

Я сажусь, исходя слюной, в предвкушении заглотить целую порцию лазаньи. Хейден устраивается на другом стуле. Смотрит на меня, не шевелясь.

Я краснею. Утыкаю взгляд в тарелку и тянусь к приборам, пытаясь сконцентрироваться на еде. Даже не глядя на Хейдена, я ощущаю его взгляд, который следит за каждым моим движением. Я хочу, чтобы он начал есть, но его тарелка остается нетронутой, он не сводит с меня глаз.

Я начинаю ерзать под его пристальным взором, мысленно упрекая себя в том, что поддаюсь на его провокации.

– Ты пялишься.

– Я знаю.

Я резко вскидываю голову. Бросаю на него удивленный взгляд и вижу такое мягкое выражение лица, какое редко бывает у Хейдена. Оно почти благоговейное, он смотрит так, будто перед ним самое захватывающее зрелище в его жизни. От мощной энергии, исходящей от него, меня охватывает трепет. И я тут же подавляю его.

– Ты такая красивая, Калиста.

Я снова опускаю голову, не обращая внимания на смущение, и принимаюсь жевать, смакуя насыщенный вкус.

– Мы можем взять твою домработницу в то гребаное место, куда ты отвезешь меня?

Хейден покашливает, чтобы скрыть смешок.

– Не выражайтесь, миссис Беннетт. И нет, мы не возьмем Сесиль с нами.

– Ну я хотя бы попыталась.

– Ты же понимаешь, что я не хочу отказывать тебе ни в чем, да?

Я пожимаю плечами.

– И знаешь, что я пойду на все ради твоей безопасности, да?

– Да, именно это меня и волнует, – киваю я. – У тебя нет понятия о здоровых границах.

Он наклоняет голову.

– Ты хочешь сказать, что в любви есть границы?

– Ты хочешь сказать, что любишь меня?

– Мне кажется, это неизбежно.

У меня учащается пульс, но я закатываю глаза, чтобы он не догадался.

– Какой ты романтичный.

– Ты любишь меня, Калиста?

Я не дышу, пока легкие не молят меня о глотке кислорода. В эти секунды Хейден смотрит на меня жадными глазами, как будто он изголодался по моей нежности.

– Прямо сейчас ты мне даже не нравишься. Сталкер, похититель, диктатор… Мне продолжать список?

– Это все нюансы, – он отмахивается. – Отвечай на вопрос.

– Какая тебе разница?

– Большая, потому что я никогда не встречал никого, похожего на тебя, – он подается вперед, не сводя с меня глаз. – Калиста, ты бросаешь мне вызов, интригуешь меня, но, кроме того, ты единственный человек, который заставляет меня усомниться во всем, что я когда-либо знал.

– И ты считаешь, что это и есть любовь?

Он откидывается на спинку стула с задумчивым выражением лица.

– Я считаю, что это глубокое чувство. Ты незаменима. Я был бы идиотом, если бы решил, что нечто подобное у меня может быть с другими женщинами, ведь я никогда не хотел от них ничего, кроме быстрого перепихона. Пока не появилась ты.

Я кусаю нижнюю губу, чувствуя, как крошечный кусочек надежды начинает теплиться во мне.

– Ты невыносим, ты знаешь об этом?

Он грустно улыбается, и у меня сжимается сердце.

– Мне говорили это пару раз в жизни.

– Кто?

– Мать.

В этом простом ответе столько глубины и тяжести, что я не могу пропустить его мимо ушей. Он напоминает мне о том, что под непроницаемой оболочкой этого мужчины скрывается человек со своей историей, болью и сложностями.

– Прости, что подняла эту тему, – тихо говорю я.

– Ничего. Хоть я и думаю о ней постоянно, я никогда до этого момента не говорил про нее.

– А теперь почему говоришь?

– Потому что ты спрашиваешь.

– Не пытайся задобрить меня, – говорю я. – Хоть раз в жизни скажи мне правду.

Все веселье сползает с его лица.

– Ты первый человек, с которым мне захотелось поделиться этим.

– О…

Хейден не дожидается, пока я соберусь с мыслями и смогу выдавить из себя что-нибудь связное. Он встает и протягивает мне руку.

– Пойдем, время идти в кровать.

– А если я не устала?

– Устанешь.

С гордо поднятой головой я беру его за руку и встаю на ноги.

– Ты прав. Путь в комнату для гостей неблизкий.

– Свой сарказм можешь оставить при себе, – говорит он, дергая губами.

– Как и ты – свое высокомерие.

Он качает головой, вздыхая.

– Пошли, уложим тебя в кровать.

Я останавливаюсь, но мое сердце продолжает биться на предельной скорости от напряжения и любопытства.

– Стой.

– Что такое?

Я делаю вдох, чтобы собраться с силами, прежде чем продолжить.

– Если бы я призналась тебе в любви, что бы ты сделал?

Он медленно поворачивается лицом ко мне. Наши взгляды встречаются, и искра удивления разгорается в его глазах. Тишина, заряженная ожиданием и ужасом, начинает давить. Уже через несколько секунд я сожалею о своем вопросе.

– Ладно, забудь.

– Калиста, я не знаю, что бы я делал, потому что я никогда не любил. Но если бы ты была готова признать свои чувства ко мне, то я бы ценил их и защищал до последнего вздоха.

– Очень похоже на свадебную клятву.

Он одаривает меня загадочной улыбкой.

– Всему свое время.

Глава 15

Калиста

То ли от лекарств, то ли от сегодняшних эмоциональных переживаний, я уже готова отключиться. Если так мое тело реагирует на обычное обезболивающее, то могу представить, что со мной будет от «годной хрени». Мне становится интересно, пробовала ли ее сама Харпер, если у ее мамы есть доступ.

Оказавшись в ванной, я быстро раздеваюсь и хмурюсь при взгляде на пластырь на бедре. Я, может, и не совсем в себе от лекарств, но не до такой степени, чтобы не помнить, как получила еще одну травму. Во мне усиливается тревога, когда я дрожащими пальцами отклеиваю пластырь. От вида черных чернил я сначала в ужасе втягиваю ртом воздух, и чуть не кричу, когда вижу надпись целиком.

Миссис Беннетт.

Татуировка сделана красивым шрифтом, я бы сама такой выбрала, будь у меня возможность. Вот только ее не было.

Я гневно и порывисто выдыхаю, чувствуя, что вот-вот взорвусь. Я теряю счет времени, не зная, как поступить теперь, но все, что я могу думать, это: «хренов Хейден».

Ванная уже наполняется паром, а я начинаю потеть и тогда вздыхаю, признав поражение. Сейчас я ничего не могу сделать с этой татуировкой. Но что я точно могу, так это не предоставить Хейдену удовольствия знать, что она как-то меня беспокоит.

Я прикрепляю пластырь обратно и шагаю под душ. Горячая вода нисколько не помогает ослабить напряжение в моем теле. Закончив мыться, я оборачиваю полотенце вокруг груди, постоянно поглядывая на дверь. Хоть Хейден и не беспокоил меня, я все еще ожидаю, что он появится в ванной. Уединение не принесло мне умиротворения, но, когда в деле замешан Хейден, ничто не в силах меня успокоить.

Разве что в те моменты, когда я полностью доверяла ему.

Я шумно вздыхаю. Я была влюблена в него по уши, а потом узнала, что он мой сталкер. Наверняка я все еще безнадежно влюблена, но что-то внутри меня настаивает на собственной независимости. Он всеми силами пытается лишить меня ее. Кому-то из нас придется сдаться, и я сильно подозреваю, что это буду я.

Как можно сражаться с ураганом так, чтобы тебя при этом не сбило с ног и не унесло ветром?

Я качаю головой в ответ на свои мысли и быстро натягиваю трусики, лифчик, шорты и подходящую к ним майку в цветочек. Ее тонкие бретельки не натирают мне рану, это одна из причин, по которой я выбрала ее. Другая состоит в том, что я не хочу вводить Хейдена в заблуждение, надев шелковую сорочку. Он и так не может держать руки при себе.

Я хмурюсь, вспоминая о своей неспособности отказать ему. Каждый раз, когда он намекает на секс требовательным поцелуем или поглаживанием, моя стойкость тает, как снежинка на ладони.

– Кэлли?

– Сейчас выйду.

Повернув ручку двери, я шагаю в полумрак спальни Хейдена. Только свет луны проникает в комнату, вырисовывая силуэт мужчины из моих мечтаний и кошмаров. Он стоит у окна, на нем ничего, кроме пижамных штанов.

Я отрываю взгляд от его рельефного живота и линий, которые исчезают под штанами с низкой посадкой на бедрах. По рукам электрическим разрядом пробегает волнение, и я чуть не подпрыгиваю, когда Хейден подзывает меня к себе. Слегка качнув головой, я напрягаю ноги.

– Нам нужно поговорить.

Он приподнимает бровь.

– Мы только и делали, что разговаривали весь вечер.

– Знаю, но это важно для меня.

В его позе что-то меняется, он становится не таким напряженным.

– Слушаю.

– Мне нужен перерыв от секса.

Хейден реагирует незамедлительно. Он сильно прищуривается, и все его тело напрягается от подавленного гнева.

– С чего это? Строишь из себя недотрогу?

– Нет, – я обхватываю себя руками, чтобы защититься от волн ярости, исходящих от него. – В моей жизни сейчас столько всего происходит, начиная с твоего признания в том, что ты преследовал меня, и заканчивая тем, что кто-то решил перехватить эстафету преследований, отправив мне те трусы. Я боюсь, что неспособна критически мыслить, пока у нас с тобой есть близость, она просто затуманивает мой разум.

Он наклоняет голову в абсолютном недоверии. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы удержаться и не сказать еще что-то, что выбесит его еще больше.

– О чем тебе нужно критически мыслить? – спрашивает он обманчиво тихим голосом.

– О том, могу ли я простить тебя за то, что ты мне лгал, учитывая, что ты продолжишь делать это.

– Ты простишь меня. Это просто вопрос времени.

Я злобно смотрю на него, часть волнения покидает меня, уступая место гневу.

– Откуда тебе знать?

– У тебя доброе сердце и нежная душа, – говорит он. – Не в твоей природе ненавидеть кого-то. По крайней мере, до конца жизни, я надеюсь.

– Ты надеешься?

Он отмахивается, но в этом жесте столько напряжения, что не заметить невозможно. Если бы не темнота, окутавшая нас, я бы точнее могла сказать, показалось мне это или нет.

– Я буду ждать твоего прощения столько, сколько потребуется, – говорит он.

– Не обольщайся.

На его лице появляется улыбка, и белоснежные зубы сверкают в полумраке.

– Не буду.

– Хейден, пожалуйста. Я серьезно. Я не могу заниматься с тобой сексом, пока у меня внутри такая неразбериха.

И пока я взбешена насчет татуировки.

– Ладно.

Я прищуриваюсь с подозрением.

– Ты слишком быстро сдался.

– Я не сдался. Я уже сказал тебе, что я не гнушаюсь соблазнять тебя, и я планирую начать делать это завтра. А теперь, если мы разобрали все твои вопросы, я иду спать. Мы вылетаем рано утром.

Он идет к кровати, откидывает одеяло и устраивается на матрасе, глядя в потолок.

– Иди сюда.

Я стою как вкопанная.

– Я не подойду.

Он не шевелится, но переводит взгляд на меня. Я чуть не вздрагиваю от холода и непреклонной решимости в его глазах.

– Я не в настроении для игр. Если ты не ляжешь ко мне в постель в течение десяти секунд, то я сам приду за тобой. И когда я тебя поймаю, ты пожалеешь.

Я закатываю глаза и иду к кровати с непринужденностью, которой на самом деле не чувствую. Забравшись в постель рядом с Хейденом, я ложусь на своей половине лицом к нему.

– Ты сволочь.

– Калиста…

Я зажмуриваю глаза, не только чтобы показать, что я собираюсь спать, но и чтобы избежать его смертельного взгляда. Но хоть я и не смотрю на Хейдена, все равно чувствую, как его взгляд прожигает кожу. Весь сегодняшний вечер был сплошной войной интересов, а теперь, когда залпы оружий поутихли, у меня есть время все обдумать. К сожалению, все, что я в состоянии сделать до того, как проваливаюсь в сон, это еще раз утвердиться в своем решении.

Я не еду.

* * *

Я еду.

Хейден разбудил меня сегодня утром и претворил в жизнь свою угрозу: он перебросил меня через плечо и отнес к входной двери. И даже там он остановился лишь для того, чтобы накинуть на меня свое пальто, после того как я взвизгнула что-то о своем неподобающем виде и о том, что не хочу выходить на люди в пижаме.

Он резко поднимает мне воротник, застегивает все пуговицы, и в конце концов пальто скрывает меня с головы до пят.

– Я тебя предупреждал.

– Я не думала, что ты в самом деле вытащишь мою задницу на мороз.

– Я не хотел, но если только так можно сдвинуть тебя с места, то так тому и быть. Ты готова сотрудничать со мной?

Я свирепо смотрю на него в ответ.

– Пусть будет по-твоему. У меня в кармане веревка на всякий случай.

Хейден хватает меня так быстро, что я не успеваю среагировать. Я с кряхтением приземляюсь ему на плечо, волосы повисают, закрывая мне лицо с обеих сторон. Кожа в месте татуировки жутко горит, и щеки вспыхивают не только от смущения, но и от ярости. Я поднимаю ногу, чтобы пнуть его коленом в грудь, а он перехватывает меня за бедра сзади, чтобы не дать мне этого сделать.

А потом шлепает по заднице.

– Хватит, Калиста. Это неизбежно. Если ты попытаешься ударить меня или надумаешь звать на помощь, я свяжу тебя и вставлю кляп в рот с такой скоростью, что у тебя голова закружится. Поняла?

Я фыркаю от негодования. Это все, что я могу сделать, когда моя гордость изорвана в клочья, а зад горит от шлепка. Мои волосы качаются взад-вперед в такт шагам Хейдена, а я даже не пытаюсь убрать их с лица. Я рада, что они прикрывают выражение дикого стыда, хоть и весь персонал в здании знает, кто я такая.

В итоге Хейден запихивает меня в машину и ждет снаружи, а я ползу через кожаные сиденья, чтобы оказаться подальше от него. Он садится вслед за мной, и в его взгляде читается веселье.

– Пристегнись, Кэлли.

– Пристегнусь, когда захочу и буду готова, – я защелкиваю металлический замок. – Теперь я готова.

Он качает головой, а его губы дергаются.

– Какая же ты упрямая.

Водитель выезжает на дорогу, и я смотрю на мелькающий в окне город, не в состоянии наслаждаться видом в таком мрачном настроении. Тишину нарушают лишь раздающиеся время от времени сигналы машин. Спустя несколько минут Хейден снова говорит мне:

– Я знаю, что ты расстроена, но потом ты поймешь, почему мне пришлось так поступить.

Я продолжаю молчать, не желая ни отвечать ему, ни даже смотреть на него.

Он шумно выдыхает.

– Сколько еще ты будешь так себя вести?

– Как? Как женщина, которую похитили? – резко отвечаю я.

– Похитили – это громко сказано.

– А как еще можно назвать ситуацию, когда мужчина силой хватает кого-то и запихивает в машину, которая едет в неизвестном направлении?

Он снова шумно выдыхает, а я краем глаза вижу, как он проводит рукой по волосам.

– Можешь смотреть на это так, а можешь понять, что я спасаю тебя.

– Я не могу просто убежать от своих проблем, – я бросаю на него напряженный взгляд. – Разве ты не это мне говорил: прекрати убегать?

– Это другое. К тому же я не какой-то незнакомец. Я тот человек, который поставит твое благополучие выше всего остального, даже выше своего собственного.

Я, наконец, поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Наши взгляды встречаются, внутри меня бушует ураган чувств. В его глазах отражается мое собственное смятение. Возможно, мы снова оказались в тупике, зажатые между нашими противоречивыми желаниями, но я никогда не думала, что увижу на его лице сожаление. Оно мелькнуло быстро, как вспышка. Но все же это дает мне надежду.

Может, Хейден действительно понимает, через что заставляет меня пройти. Если он может сочувствовать, то с ним можно договориться.

Все, что мне нужно, – это дождаться своего часа.

Глава 16

Калиста

Восьмичасовой перелет тянется долго, хотя на борту частного самолета обычно этого не замечаешь.

Но только не я. Хейден рядом со мной, давит на меня своей неуемной энергией. Его бедро касается моего слишком часто, и каждые полчаса он спрашивает у меня, все ли в порядке. Мне хочется почувствовать раздражение от его внимательности, но я не могу, потому что устала.

От всего.

Двигатели самолета шумят, создавая непрерывный гул, и скоро я уже откидываюсь на спинку мягкого кресла и смотрю в иллюминатор из-под тяжелых век. Сон затягивает меня в свои объятия, и все, что я чувствую, – это холодный воздух кондиционера, который то и дело скользит по моим щекам, и мужчину рядом.

Я сомневаюсь, что когда-нибудь перестану ощущать присутствие Хейдена.

По этой причине я не кричу, когда он вдруг хватает меня и усаживает к себе на колени.

– Тсс, малышка, я рядом, – шепчет он мне в волосы.

Он нежно прижимает мою голову к своей груди и упирается подбородком мне в макушку, держа меня за талию. Запах его одеколона, такой знакомый и успокаивающий, окутывает меня, а тепло его тела проникает мне в мышцы и расслабляет их. Я инстинктивно утыкаюсь лицом ему в шею.

Потом буду ненавидеть себя за такую демонстрацию чувств. А сейчас я, наконец, освободилась от хаоса в голове. Напряжение между нами растворяется, когда он поглаживает меня по спине, а я слышу в его груди биение сердца.

Может, Хейден и не хочет любить меня, но я вполне уверена, что люблю его.

* * *

Я просыпаюсь от того, что самолет трясет.

Открываю глаза, ощущая, как по телу разливается паника, но обнаруживаю себя крепко прижатой к груди Хейдена, а его руки сцеплены на моей талии.

– Все хорошо, – шепчет он. – Мы только что приземлились.

Сонный туман рассеивается, и вся неоднозначность ситуации вновь всплывает на поверхность. Я слегка шевелюсь, пытаясь вызволить себя из его хватки. Но в ответ он лишь прижимает меня крепче.

– Уже можешь отпустить, – говорю я.

– Могу, но не хочу.

К нам подходит стюардесса, о существовании которой я всю поездку не подозревала.

– Позвольте поприветствовать вас в пункте назначения, мистер и миссис Коул.

Я чувствую, как Хейден напрягается. Открываю рот, чтобы поправить стюардессу, но тут же поджимаю губы, когда Хейден впивается пальцами мне в бедро. Я приторно улыбаюсь ему, чтобы выразить свое недовольство его деспотизмом.

– Спасибо, – отвечает он, вежливо кивнув. А потом подается ко мне и шепчет на ухо, но так громко, что стюардесса все слышит:

– Уже можешь отпустить, дорогая.

– Без проблем, любимый.

Я отталкиваюсь от его груди с такой силой, что у него вырывается хрип, и поднимаюсь на ноги. Моя ухмылка говорит о том, какая я мстительная. Но она сползает с моего лица, как только мои босые ноги касаются пола. Я уже и забыла, что на мне нет ничего, кроме пижамы и пальто Хейдена. Я вспыхиваю от стыда.

Как ни в чем не бывало Хейден плавно и невозмутимо поднимается и расправляет помятую рубашку. Ту, к которой я прижималась почти восемь часов подряд. Наши взгляды встречаются, и в его глазах я вижу искорки веселья. Мне хочется стереть это самодовольное выражение с его лица.

Он наклоняется ближе ко мне и говорит, касаясь губами моего уха:

– Будь паинькой.

– Будь нормальным.

– Никогда.

Он достает свой чемодан, берет меня за руку и ведет по проходу. Я притворно улыбаюсь, когда мы проходим мимо экипажа самолета. Затем мы садимся в ничем не примечательную машину. На этот раз за рулем Хейден.

Я устраиваюсь на пассажирском сиденье и успеваю пристегнуться, пока он сам не приказал мне сделать это. Потом я устремляю невидящий взгляд на живописный пейзаж за окном.

Мы едем дольше двух часов и в итоге оказываемся на стоянке для катеров. Хейден паркует машину и выходит, не произнося ни слова. Оставшись без выбора, я иду за ним, обхватив себя руками и молча кипя от злости. С воды дует легкий ветерок, но я чувствую теплый асфальт под ногами и мне хочется снять пальто.

Я не делаю этого, потому что не хочу оставаться в одной пижаме. Как и в случае с татуировкой, я не дам Хейдену удовольствия знать, что ему удалось расстроить меня.

В конце длинного причала – стильный катер. На водительском сиденье развалился мужчина в соломенной шляпе, гавайской рубашке и шортах цвета хаки. Его храп обрывается, как только Хейден прочищает горло.

– Мистер и миссис Коул, – приветствует нас мужчина. – Точно по расписанию. Я Матео.

Он окидывает быстрым взглядом Хейдена и прищуривается, глядя на меня. Не могу сказать, от растерянности или осуждения.

Я прикусываю губу, чтобы удержаться и не закатить глаза от наших фальшивых имен и от того, что Матео не прекращает пялиться. Хейден бросает на него предостерегающий взгляд, и это действует безотказно.

Матео заводит мотор катера, пока Хейден забирается на борт и ставит на пол свой чемодан. Потом он поворачивается и протягивает мне руку. Я принимаю ее, но, шагнув на борт, быстро отпускаю и прохожу мимо, чтобы занять сиденье в хвосте. Если даже его и задела моя холодность, он этого не показывает. Как обычно, Хейден остается спокойным и держит все под контролем.

Матео выводит нас в открытые воды. Я закрываю глаза, когда морской воздух скользит по моим волосам и лицу. Он дарит мне неожиданное чувство свежести. Открыв глаза, я вижу, что Хейден смотрит на меня со странным выражением лица. Не успеваю я спросить, что это с ним, как он возвращает на лицо свою обычную маску.

– Почти приехали, – говорит Матео, показывая вперед. – La casa del mar.

Я смотрю в ту сторону, куда он показывает, и округляю глаза. Впереди небольшой утопающий в зелени остров, окруженный лазурными волнами и пальмами с изумрудными верхушками. Пожалуй, Хейден не соврал.

Мы подплываем к чему-то вроде частного причала, Матео привязывает катер и выпрыгивает из него, чтобы помочь нам.

– Позвольте вашу сумку, сэр.

Хейден качает головой. Матео хмурится, но когда Хейден протягивает ему хрустящую купюру, его лицо тут же светлеет от радости.

– Спасибо, мистер Коул, – говорит он, протягивая связку ключей. – Я привожу горничную дважды в неделю, но если понадобится дополнительная уборка, пожалуйста, позвоните управляющему в дом отдыха, и я приеду на следующее утро. По умолчанию продукты вам будут привозить через день. Всю остальную информацию вы найдете в папке на кухонном столе. Как всегда, для меня большое удовольствие обслуживать вас, – он делает паузу и смотрит на меня, – и вас, миссис Коул.

Мы благодарим Матео, Хейден помогает мне сойти с катера, и мы идем по извилистой тропинке, по обеим сторонам которой растут пальмы и цветут кусты. Впереди виднеется пляжный дом, который впору снимать для обложки журнала. Его огромные окна выходят на океан, веранда опоясывает все здание, а через большие стеклянные двери просматривается интерьер с открытой планировкой.

Мы заходим внутрь, и прохладный ветерок обдувает мое лицо, даруя долгожданное избавление от жары. Я быстро снимаю пальто Хейдена и перекидываю его себе через руку.

– Как здесь красиво, – шепчу я. Это мои первые слова Хейдену за последние несколько часов.

– Рад, что тебе нравится.

В его голосе слышатся нотки облегчения, которые удивляют меня. Этот мужчина похитил меня, притащил на остров и при этом волнуется, оценю ли я это место?

– Ты здесь уже бывал?

Хейден качает головой.

– Пришлось как следует покопаться. Как ни странно, это место было сложно найти. Учитывая, сколько денег они берут с постояльцев, кажется, что им стоит больше вкладываться в рекламу, – он пожимает плечами. – Наверное, эксклюзивность этого места входит в стоимость.

– Хм. Что ж, я пока осмотрюсь, если ты вдруг не против.

– Не против. Здесь безопасно. Я удостоверился в этом до нашего приезда.

Я поджимаю губы. У него тут наверняка всюду понатыканы камеры и прочие штуки. Не только чтобы обеспечить мою безопасность, но и чтобы всегда знать, что я на месте.

Я киваю ему и отправляюсь осматривать новообретенную тюрьму. Он с неохотой наблюдает, как я ухожу, но не пытается остановить меня. Сообразительный. Учитывая события последних дней, я как пороховая бочка, готовая взорваться от малейшей искры.

Переходя из комнаты в комнату, я провожу пальцами по стенам и мебели, оформленным в беззаботном пляжном стиле в голубых и бежевых тонах. В хозяйской спальне из панорамных окон открывается вид на океан, от которого захватывает дух, а ванная комната здесь по-королевски просторная. Но я спешу поскорее уйти из этого красивого места. Не сомневаюсь, что Хейден считает, мы будем спать здесь вместе, а я пока не готова к мысли об этом.

В кабинете в задней части дома я останавливаюсь возле уголка для чтения. Здесь так уютно: возле окна мягкое сиденье размером с двуспальную кровать с несколькими подушками. Я плюхаюсь на него.

Три из четырех стен в этой комнате заняты книжными полками. Подталкиваемая любопытством, я иду посмотреть названия книг. Здесь есть все, что угодно: современная художественная литература и нонфикшн, классика и даже несколько детских книг. Я пробегаю пальцами по кожаным корешкам, улыбаясь.

Но улыбка сползает с моего лица, как только я замечаю присутствие Хейдена.

– Нам нужно кое-что обсудить, – говорит он без предисловий. Я вздрагиваю от его тона. Деловой, даже агрессивный. – Хочу установить правила.

Я поворачиваюсь к нему и скрещиваю руки на груди.

– Правила?

– Да, – говорит он. – Ты можешь сколько угодно ходить по дому и пляжу днем, но я не хочу, чтобы ты выходила наружу ночью.

На меня накатывает раздражение, но я держу язык за зубами и жестом даю ему понять, что слушаю дальше.

– Не пытайся покинуть остров без меня.

– Как ты это себе представляешь, Хейден? Думаешь, я поплыву отсюда, надеясь, что не утону? Я не идиотка.

– Я не называл тебя так. Я не хочу, чтобы ты пыталась улизнуть на лодке, на которой доставят продукты, – он сверлит меня тяжелым взглядом. – Я уже поговорил с персоналом, и они не станут тебе помогать. И не делай вид, что не думала об этом.

– Конечно, думала, но я не надеялась, что они помогут мне осуществить это. К тому же у меня нет ни денег, ни телефона. Ни одежды, – я практически выплевываю последнее слово. – А это все вроде как необходимо в дороге.

– Слушай, я просто не хочу никаких сюрпризов, пока мы здесь. Я ненавижу их.

– Ладно, – говорю я напряженным голосом. – Что-то еще?

Он не отвечает мне целую минуту. Может, даже дольше. Но потом его взгляд смягчается и становится таким же красивым, как океан за окном, и он говорит:

– Постарайся хорошо провести время, Кэлли. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя несчастной, пока мы здесь.

Я окидываю его недоверчивым взглядом.

– Ты это несерьезно.

Он делает шаг в мою сторону, как будто хочет протянуть руки и дотронуться до меня, но останавливается, увидев мой прищуренный взгляд. У него вырывается вздох в знак того, что он сдается, и я чувствую укол в сердце.

– Увидимся за ужином.

Я коротко киваю и поворачиваюсь к окну. Сейчас волны нежно обнимают берег и откатываются назад, но в любой момент они могут набрать силу и утопить кого-нибудь. Точно так же, как мои отношения с Хейденом. Порой они прекрасны, а порой грозят уничтожить меня.

От этой мысли внутри меня зарождаются в равной степени грусть и гнев. Я обхватываю себя руками и смотрю за окно, как будто решение моих проблем можно найти на песке. Я прислоняюсь лбом к стеклу, и слезы обжигают мне веки.

Смогу ли я справиться со всем этим и не сойти с ума?

Глава 17

Калиста

Солнце уже стоит высоко, когда я заканчиваю праздник жалости к себе и иду на улицу, радуясь возможности оставить Хейдена в доме. Он бросил на меня взгляд, когда я проходила мимо него в гостиной. Он что-то яростно печатал на ноутбуке, пока я не вошла в комнату, но затих и замер, подождав, пока я выйду за дверь.

Спускаясь по песчаной дорожке к изолированному участку пляжа, я полной грудью вдыхаю соленый воздух, и какая-то часть напряжения отпускает меня. Только сейчас с момента нашего приезда мое тело начинает расслабляться. В этом месте царит такое умиротворение, которому я не в силах сопротивляться, несмотря на все мои личные проблемы.

А их много.

Я иду по песчаному белому пляжу, ощущая кожей палящий зной, до тех пор, пока вода не задевает мои пальцы. Она холоднее, чем я думала. Прикрыв рукой глаза от безжалостного солнца, я стою под ударами волн, пока уже не становится невыносимо терпеть.

Я направляюсь к беседке, которую приметила по пути сюда. Она находится недалеко от береговой линии, спрятана среди пальм. К потолку подвешены качели в виде скамейки, оформленные в том же стиле, что и уголок для чтения.

Я сажусь на мягкое сиденье, отталкиваюсь обеими ногами от пола и, слегка покачиваясь, смотрю на сверкающую воду. Звук накатывающих волн сливается с шелестом пальм надо мной, создавая умиротворяющую атмосферу.

Откинувшись на подушки за спиной, я закрываю глаза и позволяю себе расслабиться под мягкое покачивание. Мой разум пребывает в блаженном спокойствии, и я теряю счет времени. Но это и неважно, потому что мне все равно некуда идти.

– Калиста.

Я подпрыгиваю и открываю глаза, услышав голос Хейдена. Качели не двигаются, лишь пошевелились от моего резкого маневра, а солнце уже гораздо ниже на небосклоне. Я моргаю, пытаясь избавиться от морока, и смотрю на Хейдена. Подсвеченный солнцем, его оранжеватый силуэт нависает надо мной.

Он выглядит как ангел, неземной, потусторонний. Сравнение его с небесным существом немного успокаивает меня. Но до своего падения Люцифер тоже был ангелом.

Я медленно сажусь.

– Что такое? – спрашиваю я, не в силах сдержать подозрение в голосе.

Если он и заметил, то не подает вида. Его лицо остается спокойным.

– Ужин готов, – при упоминании еды у меня урчит в животе, и Хейден улыбается одним уголком губ. – Пойдем.

Он протягивает мне руку, а я мешкаю. Я все еще осторожничаю с этим мужчиной. Он держит меня под контролем, и теперь все в моей жизни зависит от него.

Еда. Крыша над головой.

Гребаная одежда.

– Тебе нужно поесть, – говорит он. – Не заставляй меня повторять, Кэлли.

Раздраженно выдохнув, я поднимаюсь с качелей. Он опускает вытянутую руку, не без яркой вспышки каких-то эмоций – гнева или боли. Я не уверена.

Во мне поднимается чувство вины, когда я иду вслед за Хейденом к дому, но я быстро подавляю его. Мы доходим до террасы, на которой нас ждет стол со свечами. Хейден выдвигает для меня стул, и я сажусь, смущенная от такой близости к нему. С каждым его движением я ощущаю себя на одной волне с этим человеком, хоть и не думала, что такое возможно.

– Лингвини с морепродуктами, – говорит он, занимая свое место, и поднимает крышку сервировочного подноса. – Это же одно из твоих любимых блюд?

– Да.

Огни свечей колышутся от легкого ветерка, и на лице Хейдена играют тени. Я могла бы возненавидеть его за то, что он так красив. За то, что перед ним невозможно устоять.

Он накладывает нам в тарелки пасту с креветками, эскалопом и лобстером под белым винным соусом. Я хватаю вилку, стараясь держать себя в руках и не накинуться на еду, как чайка, нашедшая пончик.

– Ешь, Кэлли. Я знаю, что ты умираешь с голоду.

Я накручиваю пасту на вилку и кладу себе в рот. От невероятного вкуса я закрываю глаза. Он был прав: это и правда моя любимая еда. У меня вырывается тихий стон. Я резко открываю глаза и прикусываю губу, чтобы удержаться от других звуков.

Но дело уже сделано.

Хейден с застывшей в воздухе вилкой не сводит глаз с моего рта, будто хочет наброситься на меня. И трахнуть прямо на этом столе.

Я опускаю взгляд. К моим щекам приливает жар, и это вовсе не от высокой температуры на улице.

– Очень вкусно. Спасибо.

– Рад, что тебе понравилось, – голос Хейдена звучит низко и напряженно, как будто его душат. – Можешь расслабиться. Я не стану тебя трогать.

Несмотря на его обещание, я не могу до конца поверить ему. Он смотрит на меня с неприкрытым голодом в глазах, но у меня не хватает смелости сказать ему об этом. В прошлый раз это все равно не помогло. Кроме того, я сама еще больше смутилась.

Несколько минут мы едим в тишине. За это время я съедаю достаточно пасты, чтобы впасть в углеводную кому, и выпиваю достаточно вина, чтобы почувствовать себя непобедимой. Я бросаю злобный взгляд на Хейдена, задаваясь вопросом, был ли это его план с самого начала.

– Почему ты смотришь на меня так, будто я пнул щенка? – спрашивает он.

– Потому что мне хорошо сейчас.

Он сводит брови.

– И это плохо?

– Да.

– Должно же быть наоборот, – бормочет он. А потом добавляет громче: – Не могла бы ты пояснить?

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоить нервы. Вино развязало мне язык – хотя много помощи в этом мне не понадобилось, – и теперь я должна быть осторожнее.

– Проблема не в том, что мне хорошо. А в том, почему мне хорошо, – я пристально смотрю на него. – Прекрасный ужин, вино, вся эта обстановка… и все это от тебя.

Он поднимает бокал и делает глоток вина, словно размышляя о моих словах.

– И это плохо?

– Да.

– Почему?

– Из-за расстановки сил, – я жестом показываю на пространство между нами. – Ты контролируешь все… что я ем, куда хожу, все. Мое счастье полностью зависит от того, что ты мне дашь. Так что даже когда мне хорошо, это только благодаря тебе.

Я замолкаю, делая большой глоток вина, чтобы укрепить мою смелость.

– Не буду отрицать, что я все это ценю, но настоящее счастье подразумевает свободу и выбор. Прямо сейчас у меня нет ни того ни другого.

Хейден напрягается. Он снова делает медленный глоток, глядя на меня отстраненно, что раздражает.

– Я понимаю, о чем ты, но я не передумаю.

Разочарование охватывает меня и проникает в мои слова, которые я говорю дрожащим голосом:

– Ты не лучше любого диктатора.

Он ухмыляется.

– К чему столько драмы? Я не посадил тебя в тюрьму. Я защищаю тебя. Когда это все закончится, можешь быть свободна как птица. Моя маленькая пташка.

Его тон напоминает мне о той ночи, когда я впервые отдалась ему. До того, как я узнала, что он мой сталкер. До того, как он завладел моей жизнью.

До того, как я влюбилась в него.

Я поднимаюсь на ноги.

– Ты должен знать меня достаточно хорошо, чтобы понимать: я никогда преднамеренно не подвергну себя опасности.

Хейден с глухим звуком ставит бокал на стол, его глаза вспыхивают.

– Это все будет неважно, если ты умрешь!

Он ударяет ладонями по столу, поднимаясь на ноги, и я подпрыгиваю. Он подается вперед, раздувая ноздри от гнева, и рычит:

– Я уже не раз повторял, и сегодня скажу в последний. Я пойду на все ради твоей безопасности, даже если ты возненавидишь меня за это, черт возьми.

Не говоря больше ни слова, он разворачивается, идет широкими шагами к двери и исчезает внутри дома. У меня трясутся ноги, и я снова опускаюсь на стул. Оставшись одна, я ошарашенно смотрю ему вслед и чувствую дрожь по всему телу из-за нашего напряженного разговора. Ссоры, если точнее.

Я бы хотела, чтобы мне полегчало после того, как я дала отпор Хейдену, но единственное, что осталось после эмоциональной перепалки, – это боль. Сердце ноет, тяжело стуча в груди так, словно бьется о ребра. Я разжимаю стиснутые кулаки и смотрю на вмятины в виде полумесяцев на моих ладонях – красные и саднящие. Это неприятное ощущение пройдет, а вот разногласия с Хейденом?

Если он продолжит подрезать мне крылья, я не смогу улететь… но я убегу.

И на этот раз навсегда.

Глава 18

Хейден

Я врываюсь в кабинет и хлопаю дверью. Приземлившись в мягкое кресло, я тянусь к ноутбуку и включаю его. Экран оживает. Кажется слишком беспечным сидеть и ждать, пока он загрузится, и я хватаю телефон, чтобы позвонить Заку.

Если Калиста не хочет воспринимать нависшую угрозу всерьез, у меня не остается иного выхода, кроме как доказать ей всю опасность.

– Эль Капитан, – приветствует меня хакер беззаботным голосом. – Чем могу быть полезен?

– Мне нужны новости по делу Калисты.

– Во-первых, я не смог накопать никакой грязи на ее отца. Если у него и были теневые сделки, то он их похоронил так глубоко, что я не смогу их найти без подсказки о том, откуда начинать. Во-вторых, посылка, отправленная мисс Грин была несколько раз перенаправлена, прежде чем оказаться в руках у курьера, который ее доставил. Кто бы ее ни отправил, он не хотел, чтобы его вычислили.

Я шумно выдыхаю.

– Проклятье!

– Понимаю. Я даже попросил Себастиана провести с курьером дружескую беседу, но тот ничего не знал о посылке и отправителе. Это тупик.

– А что насчет записки?

Зак что-то ворчит.

– К слову, «Will wett ink ken?» это дурацкая загадка.

– Она сбила тебя с толку?

– Не совсем. Сначала я посмотрел на фразу целиком. Ken – это слово «знать» по-шотландски. Знать что? Вот в чем вопрос. Да уж. Ink – это чернила. Я искал информацию про них: про то, где они использовались и из чего производились, и даже сделал анализ чернил на самой записке.

– Без результата?

– Точно, – бормочет он, и в его голосе ясно слышатся нотки досады. – Потом я стал разбирать по словам. Wett в любом случае написано неправильно, и я уверен, что это сделано намеренно, поэтому решил переставить буквы, чтобы получить другие слова и другую фразу. Вышла какая-то ерунда. Не могли же они отправить строчку из колыбельной в качестве смертельной угрозы?

Я напрягаюсь и уже готов положить трубку, потому что мои инстинкты призывают меня вернуться к Калисте. Все, о чем я могу думать, это опасность, угрожающая ей. А когда я слышу о том, что говорит Зак, у меня внутри все воспламеняется от страха и ярости. Я стараюсь расслабить мышцы и откидываюсь на спинку кресла.

Зак продолжает говорить, не подозревая о том, что творится у меня внутри.

– Из этих букв можно сложить Twinkle Twinkle. Это стихотворение, написанное Джейн Тейлор, которая родилась в 1783-м и умерла в 1824 году. Не беспокойтесь, генерал, я уже проверил даты, и ничего не нашел. В любом случае, слова стихотворения девятнадцатого века – явно очередной тупик. Я…

– Стой! – мой крик вынуждает Зака замолчать, в то время как у меня самого в голове мысли взрываются словно бомбы. – «Мерцай, мерцай, звездочка», – чуть слышным шепотом говорю я, ошарашенный своим озарением. Оно подтверждается, когда перед глазами всплывает образ таблетки на моем письменном столе, той самой, со звездой и отходящими от нее лучами. – На таблетке была звезда.

– Вот черт, – говорит Зак. – Я пересмотрю информацию о фармацевтических компаниях с учетом этого. Теперь у меня есть представление о том, когда этот наркотик появился на улицах. – Он замолкает, а потом, не услышав ответа, покашливает, вырывая меня из размышлений. – Уже работаю над этим, сэр.

– Спасибо.

– На связи.

Я сбрасываю звонок и невидящим взглядом смотрю вдаль. Кто бы ни отправил эту записку Калисте, он подтвердил мои подозрения о том, что все эти события связаны. Черт, этот человек хотел, чтобы я знал об этом. Посылка – его рук дело.

И смерть моей матери.

Учитывая, что он намеренно отправил послание Калисте, могу сказать, что этот человек хотел дать мне понять, что она привлекла его внимание. Это не просто тактика запугивания, это предупреждение.

Мое решение привезти ее сюда, несмотря на все ее брыкания и протесты, было верным. Я всегда нутром чуял, что мои действия ради безопасности Калисты доходят до крайности и порой даже выходят за пределы разумного, но сейчас? Сейчас они полностью оправданы.

Я блокирую экран телефона, бросаю его на стол и встаю. Мои мысли о Калисте подталкивают меня идти к ней. Мне нужно обнять ее, хоть на секунду. Мои шаги эхом отдаются в коридоре, мои туфли отбивают ритм военного марша. Я определенно чувствую себя как на войне. Не только с этой неизвестной угрозой, но и с самой Калистой.

Я подхожу к хозяйской спальне и хватаюсь за ручку, чтобы открыть дверь. В комнате полумрак, только лампа в виде ракушки отбрасывает теплый и уютный отсвет. Мой взгляд тут же натыкается на Калисту, которая стоит в ванной комнате, обернувшись голубым полотенцем. Ее волосы влажные после душа, а на груди капли воды. Они сверкают словно бриллианты и притягивают взгляд, когда она поворачивается ко мне.

Она втягивает ртом воздух и отшагивает назад.

– Что случилось?

– Привет, – говорю я, смягчая голос. – Не хотел напугать тебя. Решил проверить, все ли у тебя в порядке.

Ее взгляд вспыхивает золотистыми искрами, пронзая меня на месте. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не схватить ее и не прижать к себе. Боже, от одного ее вида…

Она расправляет плечи и выдерживает мой взгляд с выражением беспокойства и любопытства на лице.

– Спасибо, конечно, но все в порядке.

Мы погружаемся в молчание: я смотрю на Калисту изучающим взглядом, а она на меня – осуждающим. Я провожу рукой по волосам, пытаясь избавиться от ужаса, парализующего меня всякий раз, когда я думаю о том, что кто-то может причинить ей вред.

– Я только что поговорил с человеком, которого нанял для расшифровки того послания, – говорю я. – Он подтвердил, что это смертельная угроза, а не просто предупреждение.

Румянец на ее разгоряченной от душа коже сходит на нет.

– Ты уверен?

Я киваю.

– Оно привело нас к звезде, изображенной на таблетках, которые моя мать приняла в последний раз.

– Хейден… – она сглатывает, этим движением привлекая мое внимание к своей шее. Она такая изящная, такая хрупкая. – И что теперь?

– Зак продолжает поиски ответов.

– Зачем кому-то угрожать мне?

– Если бы я знал, я бы уже разобрался с этим человеком. – Я прислоняюсь к дверному косяку и скрещиваю руки на груди, сдерживаясь, чтобы не схватить Калисту.

Она отводит глаза.

– А до тех пор мы будем здесь.

– Кэлли…

– Я знаю, зачем ты это делаешь, но от этого твои поступки не становятся верными.

– Верные они или нет, я не могу потерять тебя.

Она вздыхает и опускает плечи.

– Только ты можешь сделать любовь такой неадекватной.

– Ты хоть представляешь, что ты делаешь со мной? – в моем голосе слышится отчаянное желание, которое я испытываю к ней, но у меня нет сил его сдерживать.

Калиста крепче сжимает полотенце, ее пальцы впиваются в мягкую ткань, и она качает головой, все еще не поднимая взгляда. Я подхожу к ней, провожу рукой сзади по ее шее, поднимая ей голову, чтобы она смотрела мне в глаза, когда я обнажаю перед ней душу.

– Я вижу только тебя. Я хочу только тебя. Когда я не рядом с тобой, я не в состоянии думать. Ты сломала меня на хрен, но мне плевать. Плевать, если ты будешь моей.

Она судорожно вдыхает, зрачки расширяются, и в ее глазах читаются страх, гнев и смятение. Но в глубине под всем этим я вижу искру желания. Я хочу раздуть из нее яркий огонь, который превратится в адское пламя. Она хочет этого так же сильно, как я, сколько бы она ни пыталась сдерживаться.

– Хейден, – она кладет ладони мне на грудь. – Я не могу сейчас.

– Перестань бороться с этим. Перестань бороться с тем, что есть между нами.

Глава 19

Хейден

С ее ресниц срывается слезинка и скатывается вниз по щеке. Я наклоняюсь, чтобы поймать ее губами, и ощущаю соленый вкус на языке. Калиста дрожит и впивается пальцами в ткань моей рубашки. Она хочет притянуть меня ближе или оттолкнуть?

Я вдыхаю медленно, борясь с первобытным инстинктом взять то, что хочу. Рассудок подсказывает мне подождать. Ее беременность лишь вопрос времени. Зная ее, думаю, что вынашивание моего ребенка смягчит ее отношение ко мне. Ее инстинкты самосохранения включатся, как только она осознает свое положение. И, скорее всего, тогда она начнет соблюдать мои инструкции по безопасности.

Я убираю руки от Калисты, но они трясутся от моей потребности в ней. Она обхватывает себя руками и выглядит маленькой и ранимой. Такой она и является.

– У меня есть кое-что для тебя, – говорю я и жду саркастического комментария по поводу той татуировки. Конечно, к этому моменту она уже ее обнаружила. Может, Калиста и в стрессе, но она не оторвана от реальности.

Она вскидывает голову, ища мой взгляд.

– Да?

Я киваю, не обращая внимания на укол разочарования, когда она не упоминает татуировку.

– Я ждал подходящего момента, чтобы отдать тебе это, но, мне кажется, это нужно тебе сейчас.

Она смотрит, как я подхожу к чемодану и расстегиваю его. Я возвращаюсь к Калисте, сжимая в руке бархатную коробочку. При виде ее Калиста округляет глаза, но все так же молчит.

– Это не обычный подарок, поскольку изначально принадлежал тебе, – говорю я. – Но все же я знаю, что ты хотела бы получить его назад, – я открываю коробочку, чтобы показать жемчужное ожерелье внутри. – Они все на месте. Шестьдесят четыре.

Калиста делает резкий вдох и прикрывает рот дрожащей рукой.

– Это… – когда я киваю, слезы, блестящие в ее глазах, катятся вниз. Она шмыгает носом и вытирает щеки, но не берет ожерелье.

Я протягиваю руку с украшением, призывая Калисту взять его.

– Я тот, кто порвал его, поэтому я его и починил.

Она не шевелится, и я аккуратно беру ожерелье и обхожу Калисту сзади. Она дрожит, когда я убираю волосы с ее плеча. Я наклоняюсь и целую ее в шею, воспользовавшись ее шоком. Застегнув ожерелье на ней, я беру ее за плечи и поворачиваю лицом к себе.

– Прости, что взял его у тебя.

Наши взгляды встречаются.

– Хейден Беннетт, это искреннее извинение? Мне кажется, я такого не слышала раньше от тебя.

Я строго смотрю на нее, но в моем взгляде нет злости.

– Не привыкай.

– Я и не мечтала, – она проводит пальцами по нитке с жемчугом, и на ее губах появляется слабая улыбка. – Спасибо. Не знаю, как выразить, как много это значит для меня. Это ожерелье подарил мне отец.

При упоминании ее отца у меня внутри все напрягается.

– Это делает его особенным.

Она кивает и становится задумчивой.

– Откуда ты узнал точное количество бусин?

– В ту ночь, когда я взял его, я посчитал жемчужины, – она морщит лоб в замешательстве. Я пожимаю плечами. – Все сошлось.

– Хм-м, – в ее голосе слышатся нотки сомнений. – Я вообще удивлена, что ты посчитал их.

– Я всегда берегу то, что важно для тебя, и запоминаю все до мельчайших подробностей.

Я поднимаю руку и провожу пальцами по ожерелью, замечая, как учащается ее пульс. Она резко вдыхает, но не отходит. Осмелев, я хватаю ее за шею сзади, просунув руку под ниткой жемчуга. Наши взгляды встречаются, и воздух искрится сексуальным напряжением.

И эмоциональной близостью.

– Ты для меня все, – говорю я. – И так будет всегда, сколько бы мы ни ссорились.

– Я, наконец, начинаю верить в это.

Не успеваю я ответить, как она встает на цыпочки и касается моих губ поцелуем. Он слишком мимолетный, но я удерживаюсь от того, чтобы схватить Калисту. Она так редко проявляет ко мне свою нежность, что я не хочу испортить все, отпугнув ее.

Не нужно быть гением, чтобы понять, что она разозлится, если я засуну свой член ей в рот.

Я впиваюсь пальцами ей в шею, подавляя желание поцеловать ее, закончить то, что начала она. Ее касание лишь раздразнило меня, разогнав мой пульс и возбудив член. Моя сексуальная неудовлетворенность сейчас на пике.

Калиста распахивает глаза, в ее глазах плещутся эмоции.

– Спасибо за ожерелье. Я очень скучала по нему.

Я чувствую, как учащается ее пульс под моими пальцами, когда она признается. Жемчужины касаются моей руки – гладкие и прохладные, но жар ее тела уже начал согревать их. И сейчас ее щеки краснеют вовсе не от благодарности.

Это я так влияю на нее.

Пришла пора использовать это в своих интересах. В конце концов, она тоже получит удовлетворение от этого.

– Пожалуйста, – говорю я.

– Раз уж ты в хорошем настроении, я бы хотела попросить о еще одном подарке.

– Тебе никогда не нужно просить меня довести тебя до оргазма.

Она открывает рот от удивления.

– Я не это имела в виду.

– Жаль.

– Я хотела попросить одежду, – говорит она. Я качаю головой, и она хмурится. – Почему нет?

– Ты знаешь почему. Я сказал тебе собирать сумку, ты отказалась. Это последствия твоих действий. Или, точнее, бездействия. Не знаю, сколько раз мне нужно доказывать тебе, что я никогда не шучу.

Калиста выворачивается из моей хватки, прищуривается, и ее грудь начинает вздыматься. Полотенце слегка сползает, и я слежу за ним взглядом. Заметив, что я смотрю вниз, она возмущенно подхватывает полотенце.

– Ты просто невыносим, – говорит она, и я вижу в ее карих глазах вспышки гнева. – И ведешь себя неразумно.

Я скрещиваю руки на груди.

– Жизнь – это череда выборов. Ты уже сделала один, теперь пришло время для другого. Тебе решать, будешь ли ты каждый день носить пижаму или ничего. Полагаю, полотенце тоже может быть вариантом.

Ее изящные ноздри раздуваются от гнева, и она срывает с себя полотенце. Я теряю дар речи от удивления. А еще от того, что я вижу.

Вид обнаженной Калисты любого мужчину поставит на колени.

Я демонстративно смотрю на марлю, прикрывающую ее татуировку, а потом встречаюсь с Калистой взглядом. Ее глаза полыхают от гнева, и она поднимает бровь. Я вижу, с каким вызовом она все это делает, и едва сдерживаю улыбку.

Моя маленькая пташка специально ничего не сказала о татуировке. Интересно…

– Ты прав, – выпаливает она. – У меня есть выбор.

– Одобряю твое решение.

Она делает шаг назад, отдаляясь от меня.

– Не сомневаюсь. Есть ли смысл мне уходить в другую комнату, или ты тогда…

– Взломаю замок? Да. Ты спишь со мной. Это не обсуждается.

– Понятно.

Калиста кипит от ярости. Это видно по тому, как она отдергивает покрывало, а за ним и простыни. Она взбивает подушку несколько раз, что-то бормоча под нос, а потом устраивается на постели и укрывается.

Я даже не пытаюсь скрыть улыбку. Ее страстная натура – то, за что я люблю ее среди прочего.

– Спокойной ночи, Кэлли.

– Иди к черту, Хейден.

Калиста выключает свет, комната погружается в темноту, и мой смех эхом отдается от ее стен.

Глава 20

Калиста

Месть – это блюдо, которое подают холодным. И без одежды.

Если не считать жемчужное ожерелье. Но я лично не считаю.

После нашего вчерашнего разговора с Хейденом я пришла к выводу. Если он отказывает мне в одежде, то так тому и быть.

Я даже не собираюсь доставать пижаму из сушильной машины. Весь следующий день я буду прогуливаться по дому, как ни в чем не бывало, не обращая внимания на изящную надпись на моем бедре.

– Доброе утро, – говорю я, впархивая с распущенными волосами на кухню.

Хейден с кружкой в руке замирает. Он медленно скользит взглядом по мне с ног до головы, и от этого по коже проносятся электрические разряды. К тому моменту, когда он смотрит мне в глаза, я чувствую, словно меня обласкали со всех сторон. И пытаюсь отделаться от приливающего к щекам жара.

– Что у нас на завтрак? – спрашиваю я.

– Киска.

Я корчу ему рожу, хотя внутри у меня все трепещет. Повернувшись к нему спиной – что вовсе не лучшее решение в разговоре с Хейденом, – я открываю холодильник и беру апельсиновый сок. Достав стакан и налив в него сок, я сажусь напротив Хейдена за обеденный стол.

– Какие у тебя планы на сегодня? – спрашиваю я.

Я смотрю на Хейдена поверх своего стакана, пытаясь определить его настроение. Он точно был напряжен, когда я вошла в комнату, но это я предвидела. Теперь же, когда он знает, какую игру я затеяла, он откидывается на спинку стула и расслабляется. Я не настолько наивна, чтобы думать, что он не попытается взять все под свой контроль. Только хотелось бы знать, каким образом он собирается это сделать.

Он шумно выдыхает ртом и качает головой, ставя кружку на стол.

– Мне нужно просмотреть много файлов по делу.

– А, ясно. Я не думала, что ты все еще работаешь.

– Приходится вести дела удаленно, иначе, вернувшись, я останусь без работы.

– Действительно.

Я чувствую укол разочарования и прикусываю губу. Я не хочу зависеть от Хейдена в чем бы то ни было, но от одной мысли, что придется проводить в одиночестве день за днем, я содрогаюсь.

– Прекрати кусать губы, – говорит он.

Я слушаюсь, не желая провоцировать его еще больше.

– Жди здесь.

Я смотрю, как он встает и выходит из комнаты, и задумчиво морщу лоб. Он возвращается с большим свертком, перевязанным красной лентой. Он кладет его на стол и подталкивает в мою сторону, серьезно глядя на меня.

– Это тебе.

– Еще один подарок? – спрашиваю я. Когда он кивает, я провожу пальцами по жемчужному ожерелью у меня на шее. – Ты уже сделал мне один.

– А есть какое-то правило, ограничивающее мужчину в подарках?

Я качаю головой.

– Пожалуй, нет.

– Открывай его, Кэлли.

Нерешительность, нарастающая во мне, сливается с волнительным предвкушением. Я сомневаюсь в мотивах, побуждающих Хейдена делать мне подарки. Он явно пытается сгладить углы между нами, покупая мне вещи, поскольку отказывается уступить мне в главном вопросе, источнике наших разногласий. Если я приму этот подарок, будет ли это означать, что я согласна с его поведением?

Я бросаю взгляд на Хейдена и натыкаюсь на бесстрастное выражение лица. Только в его взгляде мелькает искорка нетерпения. Она немного греет мне сердце. Вздохнув, я развязываю ленту и снимаю обертку с коробки. Внутри нее стильный ноутбук. Судя по его виду, это лучшая и последняя модель.

– Зачем это? – спрашиваю я.

– Для учебы в колледже. Ты сможешь подать заявление и посещать занятия, когда они начнутся. Я дал тебе слово, что поддержу тебя в этом. Помнишь?

Я опускаю взгляд и скольжу указательным пальцем по металлическому корпусу.

– Помню.

– Тебе не нравится, – он говорит ровным и твердым голосом. – Проблема в этом?

– Очень нравится.

– Тогда в чем дело?

С этим ноутбуком мне будет легче коротать здесь время. Предоставив мне доступ к обучению, он не только сдержал свое обещание, но и подарил мне возможность общаться с другими людьми, которых нет на острове. Но мне кажется, что, начав пользоваться этим подарком, я лишь покажу свое смирение со всей этой ситуацией.

– Очень заботливо с твоей стороны, – говорю я медленно, не поднимая взгляда. – И ты прав, этот ноутбук мне и правда поможет. Но… я просто… не могу принять этот подарок.

Даже не глядя прямо на Хейдена, я улавливаю, как напрягается его тело. Он молчит, и напряжение в комнате нарастает с каждой секундой. Я начинаю ерзать на стуле, пока, наконец, не осмеливаюсь поднять на него глаза.

– Почему ты не можешь принять его? – спрашивает он обманчиво добрым голосом.

Я слегка прикусываю себе щеку, тщательно подбирая слова.

– Потому что мне от него не по себе, учитывая нашу ситуацию.

– Нашу ситуацию? Ты имеешь в виду ту, в которой я даю тебе все, что тебе только может понадобиться и захочется?

– Кроме одежды, – говорю я себе под нос.

– Миссис Беннетт…

Я чуть не вздрагиваю от этого имени. И от угрозы в голосе Хейдена.

– Хоть раз в жизни ты можешь попытаться понять меня?

– Если бы ты чувствовала ко мне то же самое, что и я к тебе, этого разговора не было бы, – он ставит локти на стол и смотрит тяжелым взглядом. – Теперь ты принадлежишь мне. А твои желания и потребности? Я все их воспринимаю серьезно. Любой отказ тебе причиняет мне боль. Ты это понимаешь? Последнее, чего я хочу, это видеть тебя расстроенной.

Я вздрагиваю от искренности в его словах.

– Хейден, прошу тебя.

– Тут нечего обсуждать. Если хочешь, выкини ноутбук в океан, но я не дам тебе пользоваться моим.

Он встает и выходит из комнаты, а я провожаю его изумленным взглядом.

Не знаю, сколько времени я сижу, ошарашенная, в тишине, но, в конце концов, встаю и отправляюсь на улицу. Солнце светит ярко, и я иду к беседке, а легкий ветерок целует мое полностью голое тело. Кроме бедра, которое я прикрываю рукой, и качаю головой, поражаясь сама себе. Хейден снова выиграл. Вместо того чтобы прикрывать промежность, я защищаю татуировку от солнца, чтобы она не поблекла.

Я сажусь на качели, подогнув под себя ноги, и ставлю ноутбук на колени. Перед глазами всплывает обиженное выражение лица Хейдена, и я невидящим взглядом смотрю на экран перед собой, не в состоянии сфокусироваться.

– Как будто он не обижал тебя, – бормочу я себе под нос.

Чувство вины не утихает от моих оправданий, но я отказываюсь идти к нему. У нас с Хейденом разные взгляды на реальность, и я не уверена, что он вообще когда-нибудь сможет посмотреть на все моими глазами. Прямо сейчас я не могу ничего поделать с этим. И все же я могу сделать выбор в пользу заботы о себе и своем будущем, как я и обещала себе.

Я вздыхаю и включаю ноутбук. Он начинает гудеть, и экран оживает, показывая мне фотографию. Мою. То самое черно-белое изображение, которое висит в спальне Хейдена.

– Романтично, но жутко, – говорю я себе. – Всю мою личную жизнь можно описать этими словами.

На экране сбоку я вижу яркий желтый стикер. На нем данные для входа в систему. Мои данные. Я замираю, всем своим нутром начиная подозревать неладное.

У меня подрагивают пальцы, когда я подключаюсь к сети вай-фай, установленной Хейденом. Этот ноутбук – единственная возможность для меня связаться с кем-то, но я сомневаюсь, что это будет так просто. Зная моего сталкера, точно могу сказать, что он захочет контролировать все, что я буду смотреть и делать.

В точку!

– Конечно, единственное, что я могу открыть, это сайт университета, – говорю я, закатывая глаза. – Но ты прогадал, Хейден. Харпер тоже учится в Колумбийском университете.

Я ввожу информацию со стикера, чтобы войти в аккаунт студента, и вижу, что вся информация обо мне уже заполнена. Не хватает только профильных и дополнительных предметов.

Откинувшись на подушки, я смотрю на сайт и чувствую, как в груди бурлят эмоции. С одной стороны, Хейден проявил заботу, взяв на себя инициативу. С другой стороны, как же чертовски бесит, что он не дает мне ни шагу сделать самой. Я даже удивлена, что он не выбрал за меня предметы.

Если бы он это сделал, я бы точно вышвырнула ноутбук в океан.

Решив не тратить время попусту, я сажусь ровно и начинаю просматривать сайт. Больше часа мне требуется, чтобы прочитать описания курсов, а также различные способы получения диплома. До того как погиб отец, я специализировалась в сфере коммуникаций.

Хочу ли я этим заниматься теперь?

Я выбираю несколько общеобразовательных курсов, которые кажутся мне интересными, и еще кое-какие базовые предметы, которые пригодятся мне в любом случае. Литература, математический анализ, социология и психология. В этот момент я смеюсь. Может, после курса по психологии я смогу выяснить, что не так с Хейденом.

Что это говорит обо мне?

Закончив заполнение регистрационной формы, я просматриваю список студентов и выбираю имя Харпер, чтобы начать переписку с ней. Я не ожидаю, что она ответит, но было бы так здорово получить от нее весточку, если она проверит свой почтовый ящик.

Калиста: Привет! Угадай, кто подал заявление на весенний семестр?

Закрыв ноутбук, я убираю его в сторону и сворачиваюсь на горе подушек. Принятые решения отняли у меня много сил, еще и полуденный зной вызвал утомление, поэтому я зеваю. Меня клонит в сон. Что и неудивительно, учитывая, сколько времени я не могла уснуть вчера ночью.

Я все ждала, что Хейден начнет соблазнять меня.

Я была голая, только что вышла из душа, поэтому это было вполне логичное предположение. И тем не менее он удивил меня. Да, он схватил меня и прижал к себе, притянув за талию так, чтобы я не могла вырваться, но на этом все. Если не считать нежного поцелуя в макушку, но я его и не беру в расчет.

Я начинаю дремать, но мысли все еще вертятся вокруг Хейдена. Я хочу рассказать ему о том, что решила специализироваться в социологии, и показать ему свое расписание. Мне хочется узнать, что он думает, и поделиться своей радостью от возвращения в университет. И все же что-то сдерживает меня.

Я засыпаю, так и не поняв причину.

Глава 21

Калиста

Меня выдергивает из сна поглаживание. Сначала я ощущаю легкое сжимание моих лодыжек, а потом чьи-то руки скользят по моим ногам выше и останавливаются на бедрах. Я открываю глаза и вижу Хейдена, стоящего на коленях перед качелями. Его взгляд светится решимостью.

Я втягиваю ртом воздух, когда он резким движением раздвигает мне ноги.

– Хейден? – мой голос напряженный и… возбужденный?

Хейден наклоняется вперед. Он удерживает мне ноги, положив ладони на внутреннюю поверхность моих бедер. Чтобы предотвратить сопротивление.

Он не сводит взгляда с моих глаз, наклоняя голову, а затем обхватывает губами мой клитор. Он втягивает его себе в рот, а языком делает круговые движения, от которых я начинаю стонать.

Он жадно работает ртом и притягивает меня ближе, держа за бедра. Его язык неумолимо исследует, пожирает меня, пока я не начинаю тяжело дышать и извиваться, пытаясь подобраться еще ближе к нему. Хватка Хейдена усиливается, и он, пытаясь зафиксировать меня, сильнее впивается пальцами, оставляя синяки.

Он движется вверх и вниз, дразня меня нежными прикосновениями, которые становятся все интенсивнее, пока я не стону громче, желая получить больше. Я стискиваю руки в кулаки, пытаясь зацепиться за что-то, чтобы не улететь от наслаждения. Хватаюсь за волосы Хейдена и притягиваю его ближе. От более плотного соприкосновения с его ртом я громко стону.

Наконец, когда мне кажется, что я уже не могу, он входит в меня двумя пальцами и начинает шевелить ими в такт движениям своего рта. Это уже слишком. Я вскрикиваю, когда оргазм обрушивается на меня, как приливная волна на прибрежные скалы. Все мое тело неудержимо трясется, а Хейден продолжает целовать и облизывать меня, пока я не обмякаю от удовольствия.

Он прижимается губами к татуировке, а потом скользит вверх по моему телу, пока наши лица не оказываются на одном уровне. Его губы находятся всего в дюйме от моих, я чувствую его дыхание на своей коже, словно летний бриз, и, наконец, он страстно целует меня, и я трепещу от желания получить больше.

А он уходит.

* * *

Харпер: Привет, незнакомка. Не очень понимаю, почему ты пишешь мне через университетскую систему, но окей. Вот мое расписание. Посмотри, совпадают ли у нас какие-то занятия. Если нет, сделай так, чтоб совпадали;)

Калиста: Привет! Увидимся на психологии.

Харпер: Супер. Может, выясним, почему ты так отвле-член-а на Хейдена.

Калиста: 🙄 кто бы говорил про члены.

Харпер: И то правда. В общем, когда ты вернешься? Не знаю, стоит ли спрашивать, но… Есть ли новости насчет таинственной коробки?

Калиста: Не знаю точно, когда будем дома. И про коробку не совсем понятно. Хейден уверен, что я в опасности и кто-то пытается мне угрожать. А я понятия не имею, при чем тут я. Можно попросить тебя об одолжении?

Харпер: Ну конечно. Выкладывай.

Калиста: Можешь спросить у своей мамы, не встречались ли ей таблетки с изображением звезды? Хейден считает, что это может быть зацепкой.

Харпер: Я спрошу. Ладно, пора бежать. Напиши мне завтра. 😃

Калиста: Напишу. 😀

* * *

Каждый день мы переписываемся с Харпер.

Каждый день Хейден трахает меня, когда я меньше всего этого ожидаю.

Не знаю, сколько еще оргазмов я смогу выдержать… какая женщина вообще такое скажет? Но это постоянное внимание от него начинает выматывать меня. Он лизал мою киску в беседке, трахал меня пальцами на пляже и как-то сделал меня главным блюдом на обеденном столе. Он сказал: «Ты вкуснее, чем любой гребаный десерт. И слаще».

И это лишь основные моменты той кампании по соблазнению, которую он развернул.

В Нью-Йорке я сказала ему, что больше никакого секса, и он ни разу не попытался переспать со мной. Как мне злиться на него, когда он не пересекает границы, которые я установила?

Когда я попыталась сказать ему, что мое правило касается и орального секса, он возразил, что я не оговорила это в условиях устного соглашения, поэтому он волен не соблюдать этот пункт.

– Юристы… – бормочу я, качая головой в ответ на его возражение.

Вода из душа стекает по моей коже, смывая песок и соль, оставшиеся на ней после моего купания в океане. Я не спеша мою волосы и все тело, пользуясь возможностью побыть наедине с собой, чтобы навести порядок в мыслях до ужина с Хейденом. Мои соски тут же твердеют, а внизу живота появляется жар.

Хейден как наркотик. От него я кайфую, как никогда в жизни, он дарит мне ощущение выхода из тела, с которым ничто не сравнится. Не могу думать о нем, не вожделея его, не желая получить еще одну порцию экстаза, еще одну дозу.

Я закрываю глаза и скольжу рукой себе между ног, к клитору. От мгновенного удовольствия я стискиваю зубы, заглушая стон. Хейден уничтожил меня, как и обещал. Одна лишь мысль о нем – и я возбуждена, моя киска мокрая и жаждет его.

– Что ты делаешь, Кэлли?

От звука его голоса я замираю и распахиваю глаза. Хейден стоит в дверном проеме, пригвоздив меня к месту взглядом. Я открываю рот, но ничего не могу выдавить, даже никакой отмазки. Он поймал меня, вот так просто. Я отдергиваю руки.

– Не останавливайся из-за меня, – говорит он. – Я хочу посмотреть.

Я слегка прикусываю нижнюю губу в растерянности. Он прищуривает взгляд, не сводя глаз с моего рта. Потом широким шагом подходит ко мне.

– Что я говорил насчет кусания губ? – резко бросает он.

Мощная энергия Хейдена исходит от него волнами. Он рывком открывает дверь душевой и входит внутрь полностью одетый, оставляя ее открытой. Его черные брюки и белая сорочка тут же промокают насквозь. Я смотрю на его грудь, на ткань, которая стала полупрозрачной и теперь прилипает к его коже, на очертания его мышц под ней.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

Он молча опускается на колени. Схватив мои бедра, раздвигает их и выдыхает воздух сквозь стиснутые зубы.

– Такая красивая киска. Ласкай себя.

Его голос глубокий, а резкий тон не оставляет места для возражений. Я медленно веду рукой вниз, пока не дохожу до промежности. Он подается вперед так близко, что я чувствую его дыхание своей нежной кожей, и мое тело начинает извиваться. Он напряженно смотрит на меня, не отводя глаз, и впивается в меня пальцами все глубже с каждым движением моей руки.

У меня вырывается стон, который я кое-как сдерживала в горле. Хейден на мгновение закрывает глаза, тяжело дыша.

– Быстрее, – говорит он.

На этот раз я рада слушаться его. Я ускоряюсь и смотрю на лицо Хейдена, пока ласкаю себя. Он такой красивый. Стоя передо мной на коленях, Хейден смотрит на меня так, словно я богиня, и он полностью в моей власти.

Он улыбается.

– Хорошая девочка.

Моя киска трепещет от его похвалы, а я стону в предвкушении оргазма. Он запечатлевает поцелуй на моей татуировке, а потом на внутренней стороне бедра – осторожно, чтобы не помешать приближению оргазма. Оторвавшись от моей кожи, он шепчет, лаская ее дыханием:

– Кончи для меня. Сильно.

Я вскрикиваю, когда воздух вырывается из моих легких. Мои бедра выгибаются под моей рукой, и Хейден с силой прижимает меня к стене, не давая мне двигаться. Я кончаю и отдаюсь этому восхитительному ощущению снова и снова, пока у меня не остается больше сил и голова безвольно повисает.

Хейден облизывает губы.

– Моя очередь.

Он наклоняется ко мне и медленно проводит языком от влагалища до клитора и обратно, чтобы я почувствовала каждое движение.

– О боже, – тяжело выдыхаю я.

– Меня не так зовут, – Хейден проводит языком, а потом покусывает чувствительное место. От резкой боли я дергаюсь, но он крепко держит меня на месте. Он смотрит на меня, и в его глазах горит вожделение. – Скажи.

– Хейден, – шепчу я.

Он приглушенно рычит, уткнувшись в меня. Он двигается вниз к влагалищу и входит несколько раз языком, пока у меня не начинают трястись ноги.

– Еще, – командует он.

– Хейден, – на этот раз я говорю громче, в голосе слышится мольба.

Его зрачки сужаются и хищно мерцают, когда он вставляет в меня два пальца. От внезапного проникновения я втягиваю ртом воздух, но мое тело с удовольствием принимает его, а моя киска сжимается вокруг его пальцев, пытаясь потереться о них, чтобы получить хоть какое-то облегчение.

– Умоляй меня, Кэлли.

Я открываю рот, но из него вылетает только низкий протяжный стон. Мне нужно, чтобы он двигался, дал мне то, чего требует мое тело. Он поворачивает пальцы внутри, и я стону.

– Я сказал, умоляй меня.

– Пожалуйста.

Он вставляет третий палец, растягивая меня и заполняя все пространство внутри. Потом двигает ими вверх и вниз, все быстрее и глубже с каждым разом. Но стоит ему еще и коснуться губами моего клитора, как я не выдерживаю.

Я хватаю его мокрые волосы и с силой прижимаю его лицо себе между ног, пока не чувствую то самое сладостное ощущение от давления изнутри и снаружи.

– Сильнее, – процеживаю я, впиваясь ногтями ему в кожу головы.

На мгновение мне кажется, что я слышу, как он посмеивается от моей команды. Он останавливается, но лишь для того, чтобы закинуть одну мою ногу себе на плечо. В новой позе я еще больше открываюсь ему, и он ныряет обратно, трахая меня пальцами и языком до беспамятства.

Я кончаю ему на лицо.

От оргазма у меня перехватывает дыхание, и мне нужно немного времени, чтобы восстановить его. В это время Хейден продолжает гладить меня, медленно снижая интенсивность оргазма. Но когда наши взгляды встречаются, его зрачки расширяются от вожделения.

– Хейден?

Он поднимается, скользя руками по моим ногам вверх до самых бедер, и пальцами поглаживает мне кожу. Он нависает надо мной словно тень, подавляя мою волю, пока не берет верх.

– Поцелуй меня. Попробуй себя на вкус.

Его голос мрачный и властный. Я прижимаюсь к нему поцелуем и провожу языком по губам.

Он стонет и прижимает меня к стене своим телом, упираясь членом мне в живот. Я повторяю движение снова и снова, дразня его, пока Хейдена не пробивает дрожь нетерпения.

Он хватает мой подбородок, заставляя меня открыть рот, чтобы полностью слиться со мной в поцелуе. Когда он проникает глубже, пожирая меня, я чувствую соленый вкус на его языке. Он проводит пальцами по моим волосам и тянет их, чтобы я выгнулась ему навстречу. Я обвиваю его руками, отдаваясь полностью, и наваливаюсь на него, потому что не могу устоять на ногах.

Хейден отрывается от моих губ и смотрит на меня диким взглядом.

– Черт, мне все время мало тебя.

– У тебя вся я.

– Правда?

От его вопроса я хмурюсь. Он имеет в виду не физическое обладание. Я окидываю его взглядом и вижу его томление, жажду моей любви. На самом ли деле я его простила?

– Почти, – говорю я.

Он опускает руки и делает шаг назад. Несмотря на пар в душевой и теплую воду, которая льется сверху, я начинаю дрожать. Его взгляд снова становится ледяным, в нем борются жажда власти и вожделение.

– Почти – это недостаточно, – говорит он.

Глава 22

Калиста

Хейден идет к выходу, но я хватаю его за руку, пытаясь задержать. Он смотрит на мою руку, затем поднимает взгляд на лицо.

– Стой. Пожалуйста, – шепчу я. Он с осторожностью смотрит, ожидая продолжения. Я не знаю, что сказать, поэтому выпаливаю первое, что пришло в голову: – Ты готов признать, что любишь меня?

Его лицо – чистый лист. Он рассматривает меня, медленно блуждая взглядом по моему лицу, прежде чем ответить:

– Почти.

Я пячусь назад, отпуская его.

– Понятно.

– Дай мне знать, когда твое «почти» станет «да, Кэлли».

Я прищуриваюсь, глядя на него.

– Ты тоже.

Когда он уходит, я опускаюсь на пол и подтягиваю колени к груди. Его готовность развивать наши отношения в том темпе, в каком хочу я, – это то, чего я никак не ожидала. Разве этого недостаточно, чтобы доказать, что ему не плевать на меня и что он хочет сдвинуть наши отношения с мертвой точки?

Выйдя из душа, я иду в спальню, обернувшись в чистое полотенце. Беру ноутбук, сажусь на кровать и открываю нашу переписку с Харпер.

Калиста: Мне кажется, я, наконец, поняла твои слова о том, что ты сделаешь все, что угодно, чтобы защитить того, кого любишь. Если ты такая и Хейден такой, может, мне стоит быть более понимающей и принимающей… В общем, напиши мне, когда прочтешь это сообщение, мне нужна моя лучшая подруга.

В следующие сорок восемь часов ни Хейден, ни Харпер не разговаривают со мной. На третьи сутки я уже готова умолять Хейдена о разговоре и отчитать Харпер. Я не стану так делать, но мне хочется. Я иду в кабинет и стучу в дверь.

Хейден вскидывает голову, его взгляд загорается от восхищения, когда он видит мое обнаженное тело.

– Что тебе нужно, Кэлли?

– У тебя есть минутка? – Он кивает, и тогда я прохожу в комнату и присаживаюсь на край стола. – Мне нужно одолжение.

Он хмурится.

– В чем дело?

– Я уверена, что ты знаешь о моей переписке с Харпер. Мы общаемся каждый день уже на протяжении почти трех недель, но в последние два дня она не выходит на связь. Я понимаю, что, наверное, ничего серьезного не произошло, но я волнуюсь. Странно, что она внезапно перестала отвечать.

– Да уж, твоя подруга не из молчаливых.

– Вот именно, – я скрещиваю ноги и кладу руки на колени. – Поскольку ты не разрешаешь мне иметь телефон… – я делаю паузу и хмурюсь, – мне стало интересно, можешь ли ты как-то узнать, что у нее все хорошо?

– Секунду, – он достает телефон, печатает, отправляет сообщение и кладет его на стол. Хейден берет ручку, пишет что-то в своем блокноте и вновь смотрит на меня.

– Готово.

Я улыбаюсь ему.

– Спасибо.

Я не в силах устоять перед желанием поцеловать его, и касаюсь его губ, не успев как следует подумать. Его глаза вспыхивают, он сильнее сжимает ручку и говорит низким голосом:

– Что-то еще?

– Нет, – отвечаю я быстро. Слишком быстро.

Он вопросительно поднимает бровь.

– Я всегда вижу, когда ты врешь. Говори, что тебе нужно.

Я поджимаю губы, прикусывая щеку. Я чувствую силу Хейдена, которая вытягивает из меня правду.

– Я устала бороться с тобой.

В воздухе вспыхивают искры притяжения и потрескивают, оседая на моей коже. Сердце стучит в висках, заглушая все вокруг, я вижу только мужчину перед собой. Хейден раздувает ноздри, ручка со стуком падает, и он отодвигает ее в сторону.

Я приоткрываю рот, прерывисто дыша под его жадным взглядом. Я наклоняюсь ближе, меня захлестывает желание почувствовать его губы на своих. Я приближаюсь и целую его. Нежно, но в этом поцелуе нечто гораздо большее.

Я, наконец, сдаюсь ему.

Он встает и кладет руки мне на талию, а потом проводит ими по бедрам, хватает меня за коленки и раздвигает их в сторону. Раздается звяканье и жужжание. Я смотрю на него как в трансе, пока он берет телефон. Он читает сообщение, и я тут же чувствую перемену в нем. Его тело напрягается, и на челюсти подрагивает мускул.

– Что такое? – спрашиваю я. Когда он не отвечает, у меня в груди нарастает ужас. – Хейден?

Он кладет телефон и внимательно смотрит на меня.

– Твоя подруга в безопасности.

Я жду объяснений. Но Хейден молчит, и тогда в моей голове звучит тревожный сигнал.

– Что ты не договариваешь?

Его лицо остается непроницаемым, и он сжимает мне коленку.

– Не волнуйся, Кэлли. Все под контролем.

– Что под контролем? Хейден, да что происходит?

– Все хорошо.

– Ты врешь.

Я тянусь к его телефону, но он останавливает меня, хватая за плечи.

– Я просто хочу поговорить с ней.

– Она отдыхает.

– Очень удобная отмазка.

– Послушай. Она в безопасности и в хороших руках.

Я тычу пальцем ему в грудь.

– Клянусь богом, если ты не скажешь мне, что происходит, я сделаю что-нибудь безумное.

Он какое-то время внимательно смотрит на меня, изучая мое лицо. Что бы он там ни увидел, но это заставляет его шумно выдохнуть. Я собираюсь с силами, чтобы выдержать то, что он скажет.

– У Харпер сотрясение мозга и сломанное запястье. Он была на пешеходном переходе, сбивший ее скрылся с места преступления. Подробностей о ее состоянии мне не говорят, поскольку я не родственник, но она жива.

– О боже, – всхлипываю я. – Мне нужно домой.

– Кэлли, – говорит он успокаивающим тоном. – О ней позаботятся, она в лучшей больнице города. Поверь мне. С ней все будет хорошо.

Я закрываю лицо руками, борясь со слезами. Взглянув на него снова, я говорю:

– Все это ненормально. Мне нужно домой. Я должна быть с ней рядом. Ты не понимаешь, что ли?

Он качает головой.

– Нет.

– Хейден! Прошу, послушай меня…

– Мой ответ «нет», – он кладет телефон в карман и садится обратно на кресло. – Мне неприятно это делать, но я не стану рисковать твоей жизнью.

Я соскальзываю со стола на пол и встаю на колени у ног Хейдена. Он немного шире открывает глаза, но не двигается, чтобы остановить меня, когда я тянусь к нему. Я кладу ладони на его бедра и склоняю голову, волосами касаясь его штанов.

– Пожалуйста, – шепчу я. – Я сделаю все, что угодно.

– Что угодно?

– Да.

Он задумывается, но ненадолго.

– Прости меня. Не почти, а полностью.

Я вскидываю голову, чтобы посмотреть на него.

– Я не робот. Я не могу просто нажать на переключатель и изменить свои чувства. Это так не работает.

Он наклоняется ко мне и зажимает мой подбородок между большим и указательным пальцами.

– Ты уже простила меня. Если бы это было не так, ты бы не разрешила мне лизать твою киску, пока не кончишь мне на лицо. Если бы не простила, не стояла бы сейчас голая на коленях, готовая быть трахнутой, если я этого пожелаю. Я хочу, чтобы ты признала это. Скажи, что прощаешь меня за все, что я сделал с момента нашей первой встречи.

Я уже готова все отрицать, но вдруг понимаю, что он прав. Я не чувствую того гнева по отношению к нему, который у меня был в тот день, когда мы сюда прилетели. Я смотрю на него, и моя нижняя губа трясется от того нервного напряжения, которое пронзает мое тело.

– Давай я уточню: если ты не отвезешь меня домой, я возненавижу тебя. Но прямо сейчас я готова простить тебя за все, Хейден.

На его лице не появляется торжествующая улыбка, как я того ожидала. Он медленно выдыхает, как будто сбросил тяжелый камень с души. Я не успеваю ничего спросить, как он проводит рукой по моей щеке и подбородку.

– Мы уедем в течение часа, – на его губах появляется намек на улыбку при этих словах. – Тебе хотя бы не нужно долго собирать вещи.

Глава 23

Калиста

Самолет набирает высоту, а я с отсутствующим видом смотрю в иллюминатор. Мыслями я нахожусь за тысячи миль отсюда, поглощенная беспокойством за Харпер. Она в больнице уже два дня, а я чувствую себя такой беспомощной, потому что не могу ни навестить ее, ни даже поговорить с ней.

От нежного прикосновения к плечу я вздрагиваю. Повернувшись, я вижу, что Хейден тревожно смотрит на меня.

– Ты опять волнуешься о подруге, – говорит он. И это не вопрос.

Я киваю, к горлу подкатывает ком.

– Я знаю, что с Харпер ее мама, но… Я хочу быть рядом с ней.

Хейден дотрагивается до моей руки и нежно поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони.

– Мы скоро прилетим. Все будет хорошо.

От нежности в его голосе у меня перехватывает дыхание. Я внимательно смотрю на него, пытаясь найти признаки того, что он просто хочет задобрить меня, но их нет. Его глаза светятся искренностью.

– Спасибо.

Он кивает, продолжая поглаживать мне руку.

– Я знаю, как тяжело тебе пришлось в последние несколько недель, но я никогда не хотел становиться тебе врагом, Кэлли, – он говорит тихо, но в его голосе нет ни намека на напряжение. – Моя единственная цель в жизни – сделать тебя счастливой.

Я криво улыбаюсь.

– Если только мое счастье не помешает моей безопасности, да?

Он улыбается мне в ответ и кладет ладонь мне на щеку.

– Да.

Воздух между нами наполняется искренностью, и я еле сдерживаюсь, чтобы не поцеловать его. Я подаюсь навстречу его руке, смакуя нежность этого мгновения.

Мы мчимся к дому, а Хейден не сводит с меня глаз. Он не усаживает меня к себе на колени, как в прошлый раз, но я вижу, что хочет. Он берет меня за руку, переплетая наши пальцы, и не отпускает даже тогда, когда мы приземляемся.

Он выводит меня из самолета, и зимний воздух пробирается мне под одежду. Себастиан ждет нас рядом с заведенной машиной, оглядываясь по сторонам оценивающим и острым взглядом. Увидев мою гавайскую рубашку, оранжевую юбку и сандалии, он едва сдерживает улыбку. Я корчу ему рожицу и плотнее закутываюсь в пальто Хейдена. У меня был выбор между этим нарядом и тем, в котором я родилась.

Мы усаживаемся на заднее сиденье машины, и Хейден поворачивается ко мне.

– Я понимаю, что ты хочешь увидеть Харпер, но я предлагаю заскочить домой, чтобы ты могла надеть что-то более подходящее для здешней погоды. А еще ты сможешь поесть.

Я открываю рот, чтобы возразить и сказать, что у меня и так все нормально, не нужно никуда заезжать, но он опережает меня:

– Сначала я должен убедиться, что мы позаботились о тебе, малышка.

Я удивленно молчу и киваю. Хейден называет меня малышкой, только когда его переполняют эмоции и мы наедине. Ласковое обращение отдается эхом у меня в голове, напоминая, какое сильное воздействие имеет на меня этот мужчина.

Потому что я люблю его.

Если бы не любила, то не простила бы.

Быстро заехав в пентхаус Хейдена, мы паркуемся у больницы, маячащей впереди. Хейден помогает мне выйти из машины и кладет руку мне на спину, провожая меня внутрь здания. Я спрашиваю о Харпер в регистратуре, и мне говорят номер ее палаты.

Мы заходим в лифт, и стерильный запах больницы ударяет мне в нос, скручивая желудок. Словно почувствовав мое состояние, Хейден притягивает меня к себе и крепко обнимает.

– С ней все хорошо, – тихо говорит он.

Я киваю, утешаясь уверенностью в его словах. Но пока мы идем по коридору, тревога проникает внутрь меня, и руки начинают дрожать. Мы подходим к двери в палату Харпер, я останавливаюсь, чтобы сделать глубокий вдох, и толкаю дверь.

Моя вечно жизнерадостная и веселая подруга неподвижно лежит на больничной койке, к ее руке подведена трубка капельницы, а кардиомонитор то и дело подает сигнал, нарушая тишину. А потом она видит меня.

– Калиста! Ты пришла!

Я бросаюсь к койке и обнимаю Харпер. Шмыгнув носом, я сажусь на кровать.

– Конечно, я пришла. Как ты себя чувствуешь?

– Эм, – говорит она, пожимая плечами. – Если честно, я ничего не помню. В одну минуту я тащила свою задницу по пешеходному переходу, а в следующую я уже прихожу в себя здесь.

– Где твоя мама?

– Она приедет сюда рано утром. Я отправила ее домой, потому что ее здесь было слишком много, так что она достала всех медсестер.

Я понижаю голос и говорю шепотом:

– Она достала тебе годную хрень? – я взглядом показываю на капельницу.

Харпер взрывается от хохота.

– Я скучала по тебе.

– И я по тебе.

– Приветики, мистер Беннетт, – чирикает она. – Спасибо за то, что привез нашу девочку навестить меня.

Хейден делает шаг вперед, улыбаясь половинкой рта.

– Разумеется, мисс Флинн. Калиста очень сильно переживает за вас.

– Я рада, что она здесь, но я не хочу прерывать ваш уединенный отпуск.

– Семья – самое важное, – говорит он.

– Точно, – Харпер наклоняет голову и, прищурившись, смотрит на Хейдена. – Итак, давайте поговорим о тяжких преступлениях, мистер Адвокат. Я хочу узнать, что делать с тем мудаком, который сбил меня.

Он делает жест рукой.

– Рассказывай.

Я наблюдаю за их дружеской беседой. Напряжение покидает мое тело, и я чувствую себя расслабленной впервые с тех пор, как узнала, что Харпер в больнице. Хейден без гонора и недовольства отвечает на все возмутительные вопросы Харпер из разряда «как нарушить закон, не попав под статью». Она даже смешит его пару раз. От этой картины у меня успокаиваются нервы, а сердце наполняется радостью.

Когда я зеваю, Хейден сворачивает беседу.

– Мне стоит уложить Калисту в кровать, – говорит он, глядя на меня.

– Но…

Он поднимает руку.

– Я скажу Себастиану, чтобы утром привез тебя сюда первым делом.

– Обещаешь?

– Да.

Я поворачиваюсь к Харпер и обнимаю ее.

– Я так рада, что ты в порядке.

– Я как женщина-кошка с девятью жизнями, – она подмигивает мне. – Не волнуйся, у меня еще пять в запасе.

Мы с Хейденом прощаемся с Харпер, и он уводит меня из комнаты к лифтам, а потом усаживает в машину, ожидающую на парковке. Устроившись на сиденье, я поворачиваюсь к нему.

– Спасибо. Я бы сошла с ума от переживаний.

– Ты все сделала правильно.

Я ухмыляюсь.

– После того, как ты заставил меня простить тебя.

– Если у меня появляется возможность получить то, что я хочу, я не стану упускать ее.

– Ты и правда так сильно хотел получить мое прощение?

Он берет меня за руку, переплетая наши пальцы.

– Больше всего на свете.

Я вопросительно приподнимаю бровь.

– Мне казалось, ты говорил, что тебе плевать, если я ненавижу тебя.

– Последние несколько недель показали мне, что я могу потерять тебя из-за этой ненависти. А я этого не хочу.

– Ты не потерял меня.

– Ты хочешь сказать, что я завоевал тебя? – он бросает на меня предостерегающий взгляд. – Если скажешь «почти», я буду шлепать тебя, пока ты не изменишь свой ответ.

Я широко улыбаюсь.

– Если ты готов привезти меня к подруге в обмен на прощение, тогда да, ты завоевал меня.

Он наклоняется ко мне.

– Скажи это еще раз.

– Ты завоевал меня, Хейден, – шепчу я возле его губ. – И что ты будешь теперь делать со мной?

Он улыбается.

– Беречь тебя. Эта часть моего плана всегда была неизменна.

Глава 24

Калиста

Час спустя я в шелковой ночной сорочке вхожу в спальню Хейдена прямиком из душа. Я вижу, что он сидит на кровати и ждет меня. Наши взгляды встречаются, и я улыбаюсь, но вдруг спотыкаюсь о его серьезное выражение лица.

– Все нормально? – он кивает, и я наклоняю голову. – Тогда почему ты так смотришь на меня?

– Отвык видеть тебя в одежде.

Я качаю головой, улыбаясь.

– Придется привыкать. Мы дома, а значит, все изменилось.

– Ты считаешь это место своим домом, Кэлли?

Я задумчиво прикусываю губу. Его взгляд соскальзывает на мой рот и темнеет. Не успеваю я ответить на вопрос, как он протягивает руку и подзывает меня. Я подхожу к нему, а он берет меня за запястье и тянет к себе, пока я не встаю между его ног.

– Да, – шепотом говорю я. – Это мой дом, потому что ты здесь.

– А ты мой дом, – он легонько постукивает по моей груди прямо там, где сердце. – Здесь я хочу быть.

Я накрываю его руку своей, чувствуя прикосновение к его ладони.

– Ты и так там.

Он кивает, но убирает руку и зажмуривается, как будто ему больно.

– Кэлли? – говорит он напряженным голосом.

– Что такое?

– Уже прошло три недели.

– С какого момента?

Он смотрит на меня, и его челюсть напрягается.

– Я так возбужден прямо сейчас.

– О.

Он кивает. Я громко сглатываю. Он скользит взглядом по моей шее и ниже. У меня твердеют соски от его внимательного взгляда.

– Тебе нужно уйти, – цедит он сквозь зубы.

– Уйти? – хмурюсь я. – Почему?

– Потому что если ты останешься, то я оттрахаю тебя до беспамятства.

Я моргаю, глядя на него.

– Ладно.

– Не ври мне. Это не то, чего ты хочешь.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что это то, что я хочу, мне нужно, черт возьми.

– Ты думаешь, ты мне не нужен?

Он берет меня за подбородок и притягивает мое лицо ближе к себе, чтобы я могла видеть искренность в его глазах.

– Если я нужен тебе, то я дам это тебе. Но только если нужен.

– Хейден, ты мне нужен, правда. Может быть, больше, чем когда-либо раньше.

Он кивает и начинает расстегивать свою рубашку, дюйм за дюймом обнажая грудь. Я в предвкушении наблюдаю за тем, как он оголяет свой рельефный пресс, у меня так и чешутся руки провести пальцами по выступающим мышцам. Сняв с себя всю одежду, он откидывается на кровать и смотрит на меня.

– Иди ко мне, малышка.

Сняв сорочку, я шагаю вперед, и он притягивает меня к себе так, чтобы я села верхом на его бедра. А потом обхватывает меня руками и притягивает еще ближе. Я провожу пальцами по его волосам и слегка тяну их, когда наклоняюсь, чтобы поцеловать.

Он протягивает руки и хватает меня за груди, мнет их, а потом щипает за соски. Я втягиваю ртом воздух и выгибаюсь навстречу ему, наслаждаясь его прикосновениями. Он опускается руками ниже, проводя по моим изгибам. И останавливается, чтобы дотронуться большим пальцем до татуировки.

– Ты такая красивая, – шепчет он возле моих губ.

Я прижимаюсь к его возбужденному члену, и все мое тело вибрирует от желания. Он прав. Мы ждали слишком долго. Я так сильно хочу его, что едва ли могу думать.

Хейден отрывается от моих губ, и в его глазах сверкают искры.

– А теперь скажи, что ты моя.

– Я твоя.

– Еще.

– Я твоя, Хейден. Полностью.

С утробным рычанием он притягивает меня на кровать, а потом входит в меня так жестко, что у меня перед глазами начинают кружиться звездочки, и я впиваюсь ему в кожу ногтями до крови.

– Черт, Кэлли, – стонет он.

– О боже. Сильнее.

Он накрывает меня своим телом и входит снова и снова. Я откидываю голову назад и отдаюсь этому жесткому ритму. Потом хватаю его за зад и притягиваю ближе к себе, чтобы дать понять, что я хочу больше.

Мы уже едва держимся, и я понимаю, что вот-вот кончу. Я цепляюсь за него, пока он вдавливает меня в матрас, продолжая трахать. Одной рукой он держится за мое бедро, впиваясь большим пальцем в мою татуировку, будто хочет удостовериться, что она останется у меня на коже и будет значить, что я принадлежу ему.

Потом он хватает меня за шею, слегка сдавливает, и я не выдерживаю. Меня окатывает волной оргазма, и я выкрикиваю его имя. И что люблю его. Он кончает вскоре после этого и падает на меня.

Какое-то время мы лежим в объятиях друг друга. В комнате тишина и слышны только тяжелые вдохи и выдохи. В конце концов, Хейден переворачивается и приподнимается на локте. Он берет меня за подбородок так, чтобы я смотрела на него.

– Ты не шутила?

Я улыбаюсь.

– Когда сказала: «О боже. Сильнее»? Нисколько.

Он игриво шлепает меня по заднице.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я.

– Да, – говорю я серьезным тоном. – И не шутила.

– Хорошо.

– А ты?

Он прожигает меня взглядом и кивает.

– Скажи.

Он проводит большим пальцем по моей нижней губе.

– Я не хотел любить тебя, Кэлли, но, будь я проклят, люблю. Единолично. Необратимо. Всецело.

* * *

На следующее утро я вхожу в палату Харпер с двумя стаканчиками кофе в руках и огромной улыбкой на лице. Хейден любит меня. Не могу перестать думать об этом.

– Я принесла кофе, – говорю я вместо приветствия.

– Круто. Дерьмо, которое они здесь подают, не заслуживает того, чтобы называться кофе.

Я ставлю ее стаканчик на тумбочку возле койки, быстро обнимаю ее и сажусь рядом.

– Ты как будто в хорошем настроении. Чувствуешь себя лучше?

– Я застряла здесь еще на один день, но это не так уж плохо.

– По крайней мере, тебя выпустят отсюда до начала занятий.

Она стонет.

– Фу, не напоминай мне.

Я посмеиваюсь.

– Прости. Я не подумала о твоем запястье.

Она отмахивается от моих извинений, делает глоток кофе и ставит стаканчик обратно на тумбочку.

– Ничего страшного. Я знаю, что ты в предвкушении того, что вернешься. Так и должно быть.

– Так и есть. Я, наконец, чувствую, что моя жизнь собирается по частям в единое целое. У меня есть ты и Хейден, а теперь я продолжу свое обучение. Я правда счастлива.

– И все равно ты выглядишь жутко уставшей.

Я уклончиво улыбаюсь.

– Я не спала почти всю ночь.

– Понимаю, – она поигрывает бровями, глядя на меня. – Как там секс-бог поживает?

– Хорошо. Он сказал, что любит меня.

– Да ну на хрен! Ого. Это потрясающе.

– Спасибо. До сих пор не могу в это поверить.

– Прекрасно, что у него хватило смелости признать то, что и так всем понятно. А ты сказала?

Я киваю, и к моим щекам приливает жар.

– Хорошо. Я тогда устроюсь поудобнее и буду ждать свадьбы.

– Харпер, для этого слишком рано.

Она водит пальцем у меня перед носом.

– Подожди немного. А когда придет время, я буду твоей подружкой невесты.

Я качаю головой, улыбаясь.

– Ты несешь чушь, но, конечно, ты будешь моей подружкой невесты.

– Доброе утро, девушки.

Мы с Харпер поворачиваемся и видим женщину, входящую в палату. Она точная копия моей лучшей подруги, только старше и ее яркие рыжие волосы коротко подстрижены. В ее живом взгляде светится ум, поэтому неудивительно увидеть бейдж фармацевтической компании, прикрепленный к ее карману. Ее темно-синий брючный костюм с белоснежной блузкой и туфлями на каблуках напоминают мне об одежде, которую покупал для меня Хейден. Что-то высококачественное и стильное.

– Привет, мам, – говорит Харпер, улыбаясь. – Это Калиста. Моя подруга из «Сахарного кубика», помнишь?

Женщина кивает.

– Конечно, помню. Рада, наконец-то, познакомиться с тобой. Моя дочь все время говорит о тебе. Можешь звать меня Мелиссой. Когда кто-то называет меня «мэм», я чувствую себя старой.

– Я тоже рада с вами познакомиться, – говорю я, протягивая ей руку. Она крепко пожимает ее, дружелюбно улыбаясь. – Харпер повезло с вами.

Лицо Мелиссы становится серьезным, когда она убирает руку.

– Я понимаю, что уже много времени прошло, но я соболезную твоей утрате. Твой отец был влиятельным человеком, и нам будет не хватать его.

– Спасибо, – говорю я, проталкивая слова через комок, застрявший в горле. – Этот год был тяжелым, но постепенно все образуется. Я и не знала, что вы знакомы с моим отцом.

– Да, мы работали с ним когда-то.

– Извините, а в какой компании вы работаете?

– «Астра RX».

Я пытаюсь не выдать свое замешательство.

– Ах, точно, теперь вспомнила.

Ложь легко слетает с моих губ. Я слишком много времени провела с Хейденом. Я работала с менеджером предвыборной кампании моего отца, и должна была бы узнать это название. В общем-то ничего такого, но, учитывая, что однажды меня накачали наркотиками, мне становится интересно.

Я снова бросаю взгляд на бейдж, отмечая про себя логотип. Не успеваю я сказать еще хоть что-то, как Мелисса поворачивается к Харпер и берет ее за руки.

– Как ты себя чувствуешь, дорогая? Уже лучше сегодня?

Подруга пожимает плечами.

– Я с ума схожу от скуки.

– Завтра тебя уже выпишут.

Я киваю.

– И теперь я здесь. Я останусь, пока меня не выгонят.

– Будет классно, – Харпер широко улыбается мне, и в уголках ее глаз собираются морщинки. – Было бы еще лучше, если бы ты привела с собой телохранителя.

Мелисса хмурится.

– Это тот огромный лысый мужчина у входа? Я уже хотела сообщить о нем персоналу.

– Мой парень склонен к чрезмерной опеке, – бормочу я.

– А еще он горячий, – Харпер улыбается мне. – Если бы у мистера Беннетта был друг, такой же красивый, как он сам, я бы не удержалась и нарушила закон.

Я смеюсь, закатывая глаза, а Мелисса качает головой.

– Сложно поверить, что ты моя родная дочь, – говорит она Харпер. – Но я ни о чем не жалею.

– Конечно, не жалеешь. Ты надолго здесь, мам?

Мелисса поджимает губы.

– Только до обеда. Потом мне нужно в офис. Мы выпускаем новый препарат, и нужно присутствие всех. Если я не приду, мистер Рассел разозлится.

Харпер садится на кровати и подается вперед.

– Но ты же вернешься завтра утром, чтобы забрать меня, да? Если мне придется провести здесь еще хоть один день, я сойду с ума.

– Я приеду как можно раньше, – говорит Мелисса.

Подруга с облегчением откидывается на подушку.

– Хорошо. А теперь я хочу послушать про твой отпуск, Калиста.

Я съеживаюсь внутри, но начинаю в подробностях описывать все, что с нами было. Кроме той части, когда Хейден похитил меня. И кроме голой части.

Глава 25

Калиста

– Не спорь со мной, Себастиан.

Я решительным шагом иду к лифту пентхауса и нажимаю на кнопку. Табло загорается, и двери тут же открываются. Я вхожу внутрь, а телохранитель неотступно следует за мной, и на его лице отражается беспокойство, когда я нажимаю на кнопку первого этажа.

– Миссис Беннетт…

Я бросаю на него неодобрительный взгляд, и он прочищает горло. Если я позволила Хейдену называть меня так, это не значит, что всем теперь можно.

– Мисс Калиста, мистер Беннетт дал мне строгие указания, которые запрещают возить вас куда-то кроме больницы. Теперь, когда вашу подругу выписали, вы должны оставаться дома.

– Я понимаю, что ты должен заботиться о моей безопасности. Кроме того, что это твоя работа, Хейден не из тех, кто любит, когда ему не подчиняются. Но ты не заставишь меня передумать. Мне нужно поговорить с мистером Дэвисом. Сегодня же.

Себастиан резко останавливает закрывающуюся дверь лифта.

– Я серьезно отношусь к своим обязанностям. Так серьезно, что если это потребуется, возьму вас и вынесу из лифта, даже если вы будете брыкаться и кричать.

Я свирепо смотрю на него, пытаясь скрыть свое беспокойство.

– Если так сделаешь, я скажу Хейдену, что ты лапал меня.

У меня внутри все горит от этой ядовитой лжи. И от ужаса в глазах Себастиана. Он бледнеет и округляет глаза. Если бы я не пыталась подавить его, меня бы развеселил тот факт, что этот мускулистый мужчина размером с целую гору боится Хейдена.

– Вы так не поступите, – говорит он.

– Правда?

– Вы хоть представляете, что этот человек сделает со мной, если решит, что я до вас дотронулся? – моего телохранителя передергивает. – Вы жестокая, если угрожаете мне этим.

Я изгибаю бровь.

– Отчаянные времена…

Он что-то бормочет себе под нос – предполагаю, что матерится по-русски – и скрещивает руки на груди.

– Я в любом случае обречен. Если он не убьет меня, значит, мне повезет.

– Если он разозлится за то, что ты отвез меня, я встану на твою защиту.

Он говорит что-то еще на иностранном языке, а когда я хмурюсь, глядя на него, отвечает мне:

– Лучше быть по правую руку от дьявола, чем становиться препятствием у него на пути.

– А дьявол – это я?

Себастиан вздыхает.

– Это зависит от реакции мистера Беннетта.

Мне становится жаль телохранителя, но я ничего не говорю, а просто держусь к нему поближе, когда он провожает меня в машину и из нее. Штаб избирательной кампании нисколько не изменился. Я останавливаюсь и бросаю взгляд на здание, но Себастиан уводит меня внутрь, крутя головой, будто она на шарнирах.

Оказавшись внутри, я направляюсь к кабинетам в задней части здания. Роберт Дэвис, разумеется, сидит за своим столом, не отрывая глаз от монитора компьютера перед ним. Я окидываю его взглядом в поисках каких-то изменений. У него все такие же волосы мышиного цвета, которые уныло свисают на лоб, но его одежда выглажена и галстук ровно завязан.

На мгновение мне кажется, что я перенеслась в прошлое, когда отец еще был жив, а мистер Дэвис был рядом с ним на каждом мероприятии. Горло сжимается, и чувства грозят задушить меня. Себастиан на секунду кладет руку мне на плечо.

– Вы в порядке?

– Буду. Просто я не бывала здесь после смерти отца. Не знаю, почему я не подумала, как на меня повлияет визит сюда, – я выпрямляю спину и киваю. – Ладно, я готова.

Я подхожу к двери кабинета и хватаюсь за ручку. Роберт резко поворачивает голову в мою сторону, когда я открываю дверь и вхожу внутрь с Себастианом за спиной. Мистер Дэвис пару раз недоуменно моргает, а затем встает со стула, улыбаясь.

– Мисс Грин, как приятно видеть вас снова. Я надеюсь, у вас все хорошо?

– Да. Спасибо, Роберт.

Он смотрит на Себастиана, а потом снова на меня.

– Я могу что-то для вас сделать?

– Да.

– Пожалуйста, садитесь. – Мы с Себастианом занимаем кожаные кресла напротив письменного стола, и Роберт тоже садится. Он сцепляет руки в замок и кладет их перед собой, наклоняясь вперед. – Чем я могу вам помочь?

– Я хочу узнать о том, что связывало моего отца с компанией «Астра RX».

Его глаза вспыхивают, и он закрывает их.

– Простите, Калиста. Не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите. Ваш отец был очень занятым человеком, но с названной вами компанией он не имел никаких дел.

– Прошу, не тратьте мое время на эту ложь. Вчера я разговаривала с Мелиссой Флинн, и она ясно дала понять, что работала с моим отцом когда-то.

– Еще раз, мне очень жаль, но вы ошибаетесь. Я не знаю никакой женщины по фамилии Флинн, но она явно обманывает вас.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь усмирить свой гнев.

– Учитывая тот факт, что вы отчаянно пытаетесь скрыть эту информацию от меня, могу сказать, что, в чем бы мой отец ни был замешан, это дело нечисто. Если вы пытаетесь защитить меня или память о нем, не надо. Мне нужна правда. Моя жизнь, возможно, зависит от этого.

Роберт прищуривается, глядя на меня.

– У вас какие-то неприятности?

Себастиан переводит взгляд с управляющего на меня. Я чувствую, что он пытается сказать мне без слов своим едва заметным движением.

– Ладно, может, прозвучало слишком пафосно, – отступаю я. – И все же я хочу знать о сделках моего отца. Мне нужно закрыть эту тему. Уже прошел год, а у меня до сих пор нет никаких ответов насчет того, что произошло той ночью.

– И вы думаете, что «Астра RX» как-то связана с произошедшим? – Я киваю, и он вздыхает. – Слушайте, Калиста, я бы хотел помочь вам, но вы пытаетесь найти то, чего нет. Может, вам лучше забыть об этом суровом испытании и оставить все в прошлом?

Его снисходительный и осуждающий тон действует на меня как спичка. И праведный гнев вспыхивает во мне.

Я вскакиваю на ноги и хватаю нож для писем справа от себя. Стиснув в руках ручку с позолоченной гравировкой, я со всего размаху вонзаю его в столешницу, и кончик ножа исчезает в деревянной поверхности прямо перед Робертом.

Он подпрыгивает, его глаза расширяются до предела. Я вижу свое отражение в его потемневших зрачках: моя грудь вздымается, а лицо перекошено от ярости. Не успевает он отреагировать, как я наклоняюсь к нему, все еще держась за ручку ножа.

– Я пришла сюда за ответами, Роберт. Если ты мне не дашь их, тогда тебе придется иметь дело с Себастианом. Он не просто телохранитель, он из русской мафии.

Управляющий вскидывает руки, повернув их ладонями ко мне.

– Ладно, хорошо. Давайте успокоимся.

– Ты не знаешь, что слово «успокойся» оказывает на женщину прямо противоположный эффект? – я прищуриваюсь. – Говори.

– Ладно, хорошо. Да, у твоего отца были дела с «Астра RX». А точнее, с владельцем этой компании, Томасом Расселом.

Уверенным рывком я выдергиваю нож из столешницы, а Роберт следит за моими движениями. Потом я сажусь в кресло и кладу свое спонтанное оружие на колени.

– Что за дела?

Роберт потирает подбородок, глядя на меня, а затем на Себастиана.

– Мистер Рассел связался с вашим отцом много лет назад, еще в начале его политической карьеры. Сенатор не был дураком, но в те времена он был гораздо более внушаемым. Владелец «Астра RX» в итоге внес огромный вклад в первую избирательную кампанию вашего отца.

Я стискиваю нож так, что рука начинает трястись.

– И что мой отец обещал ему взамен?

– В то время эта фармацевтическая компания безуспешно пыталась вывести на рынок новый препарат, на котором можно было заработать миллионы долларов. Но управление по санитарному надзору отметило его вредные побочные эффекты. Ваш отец продвинул кое-какие законы, позволившие «Астра RX» обойти некоторые бюрократические процедуры и облегчили выход и распространение препарата.

– О боже, – я опускаю плечи и голову. – Вы хотите сказать, что мой отец сознательно помог вывести на рынок опасное лекарство в обмен на поддержку его кампании?

– Мне очень жаль, Калиста.

– Зачем ему это делать? – шепчу я. – Мой отец был хорошим человеком. Он никогда не причинял никому зла намеренно.

Роберт медленно качает головой то ли в знак несогласия, то ли из жалости.

– У всех есть скелеты в шкафу. Когда их найдут – это лишь вопрос времени.

Я неподвижно сижу, переваривая его слова. Мой отец, уважаемый сенатор, которого я боготворила всю свою жизнь, бессовестно помогал распространять опасный препарат только ради того, чтобы удовлетворить свои политические амбиции. Как я могла не замечать эту его сторону?

– Тогда он был другим человеком, Калиста, – тихо говорит Роберт. – Я думаю, однажды связавшись с этой компанией, он не мог так просто оборвать все связи потом. Но, в конце концов, у него получилось. Мы все совершаем ошибки, особенно в моменты, когда позволяем слабости взять над нами верх.

Я качаю головой, чувствуя, как гнев внутри меня сливается с болью.

– Ошибка – это случайно проехать на красный свет, а не пожертвовать здоровьем людей ради власти и денег.

– Что сделано, то сделано, – говорит Роберт. – Ваш отец в итоге горько сожалел о своих непорядочных поступках. Последнее время в политике он посвятил борьбе за соблюдение законов о защите прав потребителей.

– Это его не оправдывает. Кто знает, сколько жизней он разрушил своими поступками? – я делаю паузу. – Когда отец прекратил сотрудничать с «Астра RX»?

Роберт постукивает пальцами по столу. На его лице проступает чувство вины, когда он, наконец, отвечает мне:

– Я думаю, примерно год назад.

Я закрываю глаза, чувствуя, как на меня наваливается усталость. Образ принципиального и героического отца, которого я любила, разлетелся на куски. Нож для писем выскальзывает у меня из рук и со стуком падает на пол.

– Вы готовы идти, мисс Грин? – спрашивает Себастиан, не сводя глаз с Роберта.

Как будто управляющий моего отца может причинить мне еще больше боли.

Я прерывисто вдыхаю.

– Да, – я смотрю на Роберта. – Спасибо за то, что сказали мне правду, хоть мне и было тяжело ее слышать.

– Я знаю, что не был рядом с вами с момента похорон, но, если вам что-то потребуется, смело обращайтесь, – Роберт встает, и я вслед за ним. Он протягивает ко мне руки, но тут же опускает их, заметив неодобрительный взгляд Себастиана. – Сенатора Грина, возможно, нельзя назвать самым добропорядочным политиком, но он был прекрасным отцом до самой смерти.

Одна мысль вдруг пронзает меня, и мой пульс бьется чаще, а кожа покрывается испариной. Что, если эта фармацевтическая компания замешана в убийстве моего отца?

Я наклоняюсь, чтобы поднять нож для писем. Выпрямившись, я поднимаю голову и бросаю на Роберта пристальный взгляд.

– Я продолжу заниматься делом об убийстве моего отца, пока не найду виновного. Если вы как-то замешаны в этом, лучше сознайтесь сейчас.

Роберт поднимает руки вверх.

– Нет, Калиста, клянусь. Единственное, в чем я виновен, так это в том, что не отговорил вашего отца впутываться в эту историю.

Я кладу нож для писем в карман своего пальто не только, чтобы забрать его себе на память, но и чтобы сделать предупреждение.

– Надеюсь, вы говорите правду.

Себастиан идет за мной, а я спешу покинуть офисное здание, ощущая тяжесть ножа в моем пальто. Утренний воздух ударяет в лицо, безуспешно пытаясь остудить бурлящие во мне эмоции. Я останавливаюсь на тротуаре, обхватив себя руками, пытаюсь выровнять свое дыхание, чтобы избежать панической атаки.

Мой телохранитель подходит ближе, сохраняя уважительную дистанцию.

– Я понимаю, что все это слишком тяжело принять, – говорит он. – Но вы не одна. И хотя я уверен, что мистеру Беннетту не понравится видеть вас расстроенной, он действительно беспокоится о вас.

Я киваю, не в силах пока доверять своему голосу. Несколько мятежных слезинок стекают по моей щеке.

Себастиан достает носовой платок из кармана и протягивает мне. Я беру его, шепча «спасибо», и вытираю глаза.

– Какие бы ошибки ни совершил ваш отец, он явно сожалел о них и пытался искупить свою вину, – продолжает Себастиан. – У вас были причины восхищаться им, и они никуда не исчезли.

Я качаю головой.

– Мне кажется, я совсем не знала его. Не понимаю, как человек, который заклеивал мне в детстве царапины пластырем, мог быть коварным политиком.

– Иногда у людей оказывается несколько сторон. Одной они поворачиваются к миру, а другую скрывают. Это не значит, что нельзя любить какую-то их часть.

– Я не знаю, как любить кого-то частично. Когда я отдаю кому-то свое сердце, я отдаю его целиком.

– В таком случае мистеру Беннетту крупно повезло.

Я вздыхаю и аккуратно складываю платок, чтобы отдать его Себастиану.

– Он, наверное, тебе уже не нужен?

– Оставьте себе, мисс Грин. Надеюсь, он вам не скоро еще пригодится.

Глава 26

Калиста

– Пожалуйста, отвези меня в офис Хейдена.

Себастиан разворачивается на водительском сиденье. Выражение его лица противоречивое, но, увидев, что я снова плачу, он медленно кивает.

– Хорошо, мисс Калиста. Но сначала вы должны дать мне два обещания.

Я прикусываю губу.

– Какие?

– Во-первых, вы должны сказать мистеру Беннетту, что это была ваша идея, и я здесь ни при чем. Кроме того, скажите, что я пытался вас отговорить.

Меня все еще забавляет, что Себастиан начинает так волноваться, когда речь заходит о Хейдене, но я никак не реагирую, чтобы не смущать его.

– Обещаю. А второе?

– Я не хочу, чтобы вы плакали, – здоровяк шумно выдыхает ртом и потирает шею. – Я никогда не знал, что делать с женскими слезами. Мне тяжело видеть вас расстроенной.

У меня тает сердце.

– Я постараюсь.

– Спасибо.

Он отворачивается, заводит машину и выезжает на дорогу. Я вытаскиваю нож из кармана пальто и провожу пальцем по гравировке на лезвии. Мой отец подарил этот нож Роберту в благодарность за его усердную работу во время первой избирательной кампании. Интересно, Роберт хранил его, потому что пользовался им или потому что этот подарок напоминал ему о моем отце и об их дружбе?

Я кручу нож в руках, пока мы не останавливаемся. Убрав его в карман, я открываю дверь и выхожу из машины. Себастиан неодобрительно смотрит на меня.

– Сколько раз я должен вам повторять, что я открою вам дверь?

– Может, я и выросла как дочь сенатора, но в состоянии сама открыть дверь.

Себастиан сканирует пространство – он делает это с того момента, как мы припарковались, – его взгляд на мгновение встречается с моим.

– Это знак уважения, мисс Калиста.

Я похлопываю его по предплечью.

– Я ценю это.

Он хмурится еще больше, и его шея краснеет. Прочистив горло, он говорит:

– Давайте зайдем с вами внутрь. Каждая секунда снаружи подвергает вас опасности.

Он жестом показывает мне, чтобы я шла, и я спешу внутрь, не желая затягивать. Я вовсе не забыла о той ситуации, в которой оказалась, но иногда я стараюсь не думать о ней в угоду мирному существованию, которое было разрушено, когда я узнала о поступках своего отца.

Оказавшись внутри здания, я подхожу к Жозефине. Завидев меня, она выпрямляется на стуле и поправляет очки.

– Доброе утро, миссис Беннетт. Вы пришли, чтобы встретиться с мужем?

Я цепляю на лицо улыбку, демонстративно игнорируя ухмылку Себастиана. У этого мужчины хотя бы хватило совести прикрыть свой смех кашлем. Я киваю, глядя на секретаря.

– Хейден не занят?

– Даже если и был бы занят, он дал мне четкие указания прервать его, чем бы он ни занимался, – она подмигивает мне. – В отношении вас у моего босса нет никаких ограничений.

Вы даже не представляете, насколько это правда.

– Спасибо.

– Вас проводить? – Видя проблеск надежды в ее глазах, я качаю головой. – Очень хорошо, – говорит она. – Хорошего дня, миссис Беннетт.

Слегка помахав ей, я разворачиваюсь на каблуках и направляюсь к кабинету Хейдена. Себастиан в одно мгновение оказывается рядом, легко догоняя меня своими огромными шагами.

– Итак, миссис Беннетт…

Я неодобрительно, но беззлобно смотрю на него.

– Даже не начинай.

– Кэлли.

Услышав голос, мы с Себастианом поворачиваем головы в его сторону. Хейден стоит у своего кабинета, такой прекрасный, что любое раздражение по отношению к Себастиану сразу покидает меня.

Хейден протягивает руку, и я ускоряю шаг.

– Что ты здесь делаешь? Все хорошо? – он бросает взгляд на Себастиана, обращая к нему последний вопрос.

– Она хотела увидеть вас, сэр. Я не смог отговорить ее, сколько бы ни спорил с ней.

Взгляд Хейдена смягчается, как только он переводит его на меня. Я сдерживаюсь, чтобы не броситься в его объятия. Беру его за руку, чувствуя, как от прикосновения с ним у меня внутри все успокаивается.

Ладонь другой руки Хейден кладет мне на шею и нежно притягивает к себе. Он целует меня быстро, но страстно, и я смотрю на него затуманенным взглядом, ощущая покалывание на своих губах.

– Себастиан говорит правду, – говорю я, задыхаясь. – Я не послушала его.

Хейден бросает на него взгляд.

– Подожди снаружи.

Телохранитель коротко кивает своему боссу, а я следую за Хейденом в его кабинет. Когда мы оказываемся внутри за запертой дверью, я открываю рот, чтобы рассказать ему о своем отце.

Но не успеваю.

Хейден бросается на меня в ту же секунду. Он резко прижимается своими губами к моим и проникает мне в рот языком, захватывая контроль надо мной. Я обмякаю в его объятиях, сжимая пальцами ткань его рубашки, чтобы не рухнуть на пол. Когда он, наконец, прерывает поцелуй, я дышу прерывисто и с каждым вдохом у меня высоко поднимается грудь.

– Не то чтобы я против, но в честь чего такое приветствие? – спрашиваю я.

– Мне так нужно было. Одного поцелуя недостаточно. Так и почему ты пришла, не слушаясь моих распоряжений, как обычно?

Я пристыженно опускаю взгляд.

– Сегодня я кое-что узнала об отце. Это меня полностью уничтожило, Хейден. Мне нужно было увидеть тебя, потому что я разваливаюсь на части.

Хейден подводит меня к креслу за его столом, садится и притягивает меня к себе на колени. Обхватив меня руками, он касается губами моего виска и слегка упирается подбородком мне в голову.

– Расскажи мне все.

И я рассказываю. К концу этой истории я снова плачу. Я достаю платок Себастиана, и без того мокрый от моих слез, и вытираю лицо.

– Человек, которого я боготворила, оказался полным незнакомцем, – говорю я. – Я будто снова его потеряла. И теперь мне нужно похоронить образ того, кого я любила с детства.

– Понимаю. Я любил свою мать, но мне все равно было сложно принять в ней наркозависимую. Люди сложные по природе.

– Знаю, – я вздыхаю и сильнее сжимаю платок. – Но от этого мне не легче принять то, что я выяснила.

Хейден молчит, а когда вновь открывает рот, я чувствую, как напряглось его тело.

– Ты выяснила название фармацевтической компании, с которой он спутался?

– А, да. «Астра RX». Ее владелец Томас Рассел, с ним вел дела мой отец. Знаешь, это кажется невероятным, но в этой же компании работает мама Харпер.

– Правда? – его голос звучит обманчиво мягко.

– Да. Когда я навещала Харпер в больнице, ее мама тоже заходила. И там я увидела ее рабочий бейджик, – я беру блокнот с ручкой и по памяти рисую логотип.

– Вот их лого. Ты такое видел?

Я думала, что Хейден и так сидел напряженный, но увидев мой рисунок, он совсем окаменел.

– Ты уверена, что это логотип их компании?

– Да, а что? Тебе он знаком? – я сглатываю, когда в голову приходит мысль. – Ты же не думаешь, что другим контактным лицом моего отца в этой компании была мать Харпер, да?

– Я не знаю, но я это выясню.

Я отклоняюсь назад, чтобы видеть его лицо.

– Пожалуйста, не делай ничего безумного. Харпер никогда не простила бы мне, если бы что-то произошло с ее мамой. Пообещай мне, Хейден.

Он сжимает челюсти, и в его взгляде отражаются мысли. И его ярость.

– Я обещаю, что не причиню ей вреда. Это все, что я могу.

– Звучит не слишком убедительно, – говорю я себе под нос. И добавляю громче: – Но это лучше, чем ничего. Спасибо, – я обвиваю руками его шею и быстро целую. – Надеюсь, эта информация приведет нас к тому, кто прислал мне коробку, и, возможно, поможет вычислить убийцу моего отца. Мистер Дэвис, управляющий избирательной кампанией моего отца, сказал, что отец сделал все, что в его силах, чтобы загладить свою вину. Возможно, его отказ сотрудничать с «Астра RX» привел к его смерти. Я должна верить в то, что он умер хорошим человеком, иначе все в моей жизни лишится смысла.

– Тсс. Не переживай насчет своего отца. Гораздо важнее сейчас ты и твоя безопасность.

– Но если они убили отца из-за его причастности к этим делам, то зачем им нужна я? Я не имею к этому никакого отношения. Я вообще ничего не знала до сегодняшнего дня.

– Я не знаю, что тебе ответить. Но, несмотря на это, тебе нужно отправляться домой и оставаться там.

Я вздыхаю.

– Хорошо. До скольких ты работаешь?

– Как обычно.

– Ладно.

Хейден помогает мне подняться и провожает к двери. Открыв ее, он смотрит на Себастиана.

– Отвези Кэлли домой.

– Да, сэр, – телохранитель смотрит на меня. – Прошу за мной, миссис Беннетт.

Я корчу рожицу Хейдену. Он мне подмигивает. Я не могу сдержать улыбку, а потом иду в сопровождении Себастиана по коридору. Усевшись на заднее сиденье машины, я расслабляюсь и откидываю голову на мягкую спинку. Мне было сложно рассказывать Хейдену о махинациях отца. Не то чтобы у Хейдена вообще есть право осуждать после того, как он преследовал меня, но я не хотела запятнать в его глазах образ человека, вырастившего меня. Мне плохо от одной мысли, что Хейден будет видеть и меня в таком свете.

К счастью, Себастиан сохраняет профессионализм, и мы молчим всю дорогу домой. Хотя время от времени я вижу через зеркало заднего вида, как он бросает на меня взгляды. В очередной раз я улыбаюсь ему, чтобы он убедился, что у меня все нормально, а потом смотрю невидящим взглядом в окно. Откровения сегодняшнего дня вымотали меня, и в кои-то веки я готова послушаться Хейдена и остаться дома, чтобы восстановиться.

Машина замедляет ход, чтобы затормозить перед светофором, и вдруг краем глаза я замечаю что-то яркое. Знакомая ярко-красная куртка. И маленький человечек в ней бежит по тротуару.

Совершенно один.

Глава 27

Калиста

Я выпрямляюсь, привлекая внимание Себастиана.

– Что случилось, мисс Калиста?

– Я ее знаю, – говорю я, показывая на ребенка. – Где ее мама? Она бы никогда не оставила Эрику одну.

Не успевает Себастиан среагировать, как я уже распахиваю дверь и мчусь через всю улицу. Эрика заворачивает за угол и исчезает из поля зрения. Сердце замирает у меня в груди.

Я двигаю руками, чтобы увеличить скорость, подгоняемая адреналином и страхом. Завернув в переулок, я резко останавливаюсь. Эрика стоит в пятнадцати футах от меня, в ее распахнутых глазах застыл ужас. Какой-то мужчина, одетый во все черное, прижал одну руку ко рту девочки, а второй приставил к ее голове пистолет.

– Идем со мной, или она покойница, – говорит он приглушенно из-за лыжной маски, закрывающей ему рот.

Я медленно поднимаю руки.

– Пожалуйста, не делайте ей больно. Я сделаю все, что вы захотите, если вы отпустите ее.

– Тащи сюда свою задницу, – командует мужчина.

– Все будет хорошо, Эрика. Просто будь спокойна.

Она кивает мне. По ее щеке катится слеза, и сердце у меня в груди разрывается на части. Когда я подхожу к незнакомцу, он с силой отталкивает девочку, и она падает на тротуар. Мужчина хватает меня за предплечье и тычет дулом пистолета мне в бок.

– Шевелись.

– Хорошо, – тихо говорю я, сохраняя спокойное выражение лица ради Эрики. Она смотрит на меня, медленно поднимаясь на ноги. – Не волнуйся за меня.

– Простите, мисс Калиста, – она шмыгает носом. – Он сказал мне, что моя мамочка здесь.

– Все будет хорошо. Я уверена, она уже ищет тебя. Найди полицейского, попроси его помочь, хорошо?

Она немного мешкает, но потом бросается бежать. Мужчина делает шаг, увлекая меня за собой и прижимая пистолет к моим ребрам. Мое сердце колотится так громко, что я не слышу шума города вокруг нас, и я не могу думать ни о чем, кроме этого органа, надеясь, что он выдержит.

И тут я слышу свое имя.

Себастиан выкрикивает мое имя уже второй раз и появляется на входе в переулок как ангел мести с пистолетом в руке. Гнев на его лице сменяется чем-то еще более свирепым, когда он смотрит на человека, взявшего меня в плен.

– Отпусти ее, – говорит он, и его слова эхом отскакивают от стен в узком переулке.

Незнакомец усмехается.

– Отвали, – он толкает меня в бок и встает у меня за спиной, тыкая дулом мне в спину. Себастиан не реагирует, и незнакомец повышает голос: – Я сказал отвали на хрен. Если не уберешься отсюда, я убью ее.

Себастиан качает головой.

– Не убьешь. Кто-то заплатил тебе за то, чтобы ты привел ее живой. Если бы это было не так, ты бы уже пристрелил ее.

– Ты прав, – отвечает мужчина.

Он выставляет пистолет между моей рукой и ребрами. Я кричу, когда он стреляет. Себастиан вскрикивает от боли и прячется за мусорными баками, стоящими вдоль стены. Но я успеваю заметить кровь на его животе.

Как только телохранитель исчезает из поля зрения, незнакомец дергает меня назад и тащит вглубь переулка. Я пытаюсь вырваться, кричу и брыкаюсь, пока он не ударяет меня пистолетом по голове.

У меня сыплются искры из глаз, и я ничего не вижу. Закрываю глаза, изо всех сил пытаясь удержать рвоту от приступа сильной боли. Похититель хватает меня под руки и тащит вперед.

Внутреннее сопротивление призывает меня бороться. Шансов на мое выживание резко становится все меньше. В порыве отчаяния я наклоняюсь и кусаю мужчину за запястье. Он кряхтит от боли и ослабляет хватку. Я упираюсь ногами в землю и вырываюсь, всем своим существом концентрируясь на побеге.

Он валит меня на землю, и я с мерзким хрустом ударяюсь головой об асфальт. От взрыва боли меня парализует так, что я не сопротивляюсь, когда он поднимает меня и перебрасывает через свое плечо. Только когда он кладет меня в машину, темнота, нависшая надо мной, окончательно поглощает меня.

Последняя промелькнувшая в голове мысль – о Хейдене.

«Я не хотел любить тебя, Кэлли, но, будь я проклят, люблю. Единолично. Необратимо. Всецело».

* * *

Я медленно прихожу в себя, сердце колотится в груди, а в голове гудит.

По разным причинам.

Я пытаюсь пошевелиться, но у меня не выходит. Не потому, что я связана, а потому что я как будто пьяная.

Даже не так, хуже. Ощущение похоже на то оцепенение, которое у меня было в ночь нападения. Я начинаю дышать чаще. По крайней мере, изо всех сил пытаюсь.

Меня опоили.

Я с трудом приоткрываю глаза и через узкие щелочки оглядываюсь вокруг, пытаясь сфокусировать все еще затуманенный взгляд. Просторная гостиная с диваном приглушенного зеленого цвета и исцарапанный журнальный столик. Обои местами отваливаются, цветовые решения в оформлении комнаты сильно устарели, но вот мужчина, стоящий в нескольких футах от меня, безукоризненно одет. Дизайнерский костюм выглядит странно в этом обветшалом доме, но и я тоже.

– Наконец-то проснулись, мисс Грин, – говорит он ровным голосом. Его звук обволакивает меня словно масло, оставляя пятна, пока я лежу на протертом ковре. – Вы долго спали. Так долго, что я даже начал беспокоиться.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но из меня вырывается только болезненный стон. Мужчина хмурится и наклоняет голову, осматривая меня.

– Хм-м. Я пока не готов к твоему передозу.

Меня пронзает страх, смешивающийся с отвращением, взбалтывающим мои внутренности. Понимать, что я во власти этого монстра, – одно, но знать, что он определенно собирается убить меня, – совсем другое.

Он щелкает пальцами, и я вздрагиваю. Его подручный, тот, который похитил меня, появляется со стаканом воды в руке. Мужчина в костюме берет его, подходит ко мне и присаживается на корточки. Он подносит стакан к моим губам, и я пью. В моем рту остается химический привкус, и тело все еще тяжелое, но, по крайней мере, сознание немного проясняется.

Мужчина ставит стакан на журнальный столик и упирается локтями в колени. Он улыбается мне, и во взгляде его карих глаз сквозит жестокость.

– Похоже, было достаточно отправить рыжую в больницу, чтобы ты, наконец, вышла из укрытия. Я уйму времени потратил, чтобы найти тебя и мистера Беннетта.

– Что?

Он продолжает, будто не слыша меня.

– Ты очень красивая. Слишком красивая, если честно. Знаешь, я ведь не забыл тебя.

Несмотря на дикое желание спрятаться, я заставляю себя посмотреть ему в глаза. Я не покажу ему своей растерянности, что бы он ни планировал сделать со мной. Если мне и суждено умереть, то хотя бы я сохраню свою гордость.

– Я полагаю, что ты меня не помнишь, иначе ты бы уже вышла со мной на связь, Калиста.

Я не могу унять дрожь, пробивающую мое тело. Мне становится не по себе от того, с какой фамильярностью он произносит мое имя. Язык во рту не шевелится, но я заставляю себя говорить, жажда ответов кипит во мне.

– Что… что вам нужно? – мне удается хрипло спросить. – Кто вы?

– Я видел тебя однажды на собрании политиков, ты тогда была совсем юна, – улыбка мужчины становится шире, а его вид зловещим. – Я очень хорошо знал твоего отца.

– Томас Рассел.

Он кивает.

– Виновен. Как только приедет мистер Беннетт, ты получишь ответы на все свои вопросы.

– Хейден? Какое он имеет к этому отношение?

– Самое прямое.

Глава 28

Хейден

Как только Калиста пропадает из моего поля зрения, я направляюсь обратно в свой кабинет и закрываю дверь. Затем перебираю в голове все существующие ругательства, пока у меня не уменьшается желание убить кого-нибудь до конца рабочего дня. Мне так кажется.

Но это еще под вопросом.

Я плюхаюсь в кресло, и кожаная обивка со скрипом протестует.

– Гребаная «Астра RX». Как я не догадался?

Достав таблетку из ящика моего стола, я кладу ее рядом с рисунком Калисты и смотрю на оба изображения свежим взглядом. Символ на логотипе фармацевтической компании не точно такой же, как на таблетке, но звезда с расходящимися от нее лучами спрятана внутри рисунка. Я уловил это, пока наблюдал, как Калиста рисует. Первая пара штрихов повторила форму, а потом на нее наслоился их современный логотип.

– У тебя, должно быть, стальные яйца, если ты даже не попытался полностью избавиться от этого символа, – говорю я. – Он мог бы привести прямо к тебе, как и получилось.

Пододвинув ноутбук ближе, я ввожу название компании в поисковую строку браузера и нажимаю ввод. Никакой необычной информации, но я и не надеялся обнаружить признаки незаконной деятельности на главной странице их сайта.

На нем есть все, что ожидаешь увидеть. И все это законно. Я нажимаю на «Совет директоров», и попадаю в профиль Мелиссы Флинн. Их внешняя схожесть с дочерью поразительна.

– А ты имеешь к этому отношение? – бормочу я себе под нос. – Ты была в курсе действий сенатора? Или Томас Рассел был единственным его контактным лицом?

Я перехожу на страницу владельца компании и внимательно изучаю лицо этого блондина с карими глазами. С первого взгляда он кажется обычным амбициозным бизнесменом в дорогом костюме, его взгляд проницателен. Единственное, что привлекает мое внимание, это его возраст и то, сколько лет он владеет этой корпорацией.

Судя по его возрасту, он вполне может быть причастен к производству того препарата, от которого умерла моя мать…

От этой внезапной мысли у меня перехватывает дыхание. Я судорожно хватаю ртом воздух, моя грудь вздымается, пока удары сердца не перестают отдаваться эхом в моей голове.

– Я приду за тобой, ублюдок, – я пальцами увеличиваю изображение. – Моя мать – одно дело, но целиться в Калисту? – я качаю головой. – Я буду с удовольствием сдирать с тебя кожу.

Я теряю счет времени, пока сижу за ноутбуком и смотрю все препараты, выпущенные компанией «Астра RX» на рынок. Когда мой телефон издает звуки входящего звонка, я потираю глаза, беру его и смотрю на экран. На нем высвечивается незнакомый номер, и волосы встают дыбом у меня на затылке.

– Кто это? – резко говорю я в трубку.

– Здравствуйте, – мужчина на другом конце провода кажется веселым, но его приторно-сладкий тон тут же нервирует меня. – Мистер Беннетт, у меня есть кое-что, принадлежащее вам.

На заднем плане слышится тихое кряхтенье и стон боли, от которого у меня трясутся руки. От гнева и страха.

Нет, Боже, нет.

– Мисс Грин передает привет, – говорит мужчина. – Возможно, последний.

Я хватаюсь за край стола, чтобы не врезать по нему. Кто бы это ни был, черт возьми, он не может знать, как много для меня значит состояние Калисты. Он не может знать, что я вот-вот упаду на колени в агонии при одной только мысли о том, что ей больно.

– Где она? – спрашиваю я, стараясь сохранять спокойный тон. – Я хочу поговорить с ней.

– Одну секунду.

Крик боли пронзает мой слух, и я чувствую, как кровь отхлынула от моего лица.

Черт.

ЧЕРТ!

Как это случилось? Я видел Калисту меньше часа назад.

Мужчина усмехается.

– Вы не в той позиции, чтобы требовать чего-то, мистер Беннетт.

– Чего вы хотите?

– У вас есть один час, чтобы приехать по адресу, который вам сейчас пришлют. Иначе тело мисс Грин будет доставлено к вам домой. По частям.

Связь обрывается, и я ошеломленно смотрю на телефон, все еще не до конца веря в происходящее.

– Нет…

У меня внутри все сжимается.

Такое не может произойти.

Только не с ней.

Я тут же звоню Себастиану, готовый оторвать ему руки, если он не ответит. После нескольких мучительных секунд я все-таки кладу трубку. Все, что мне нужно знать, это то, что он не ответил. Надеюсь, он жив. Я тут же отправляю сообщение Заку, чтобы он проверил, куда пропал Себастиан.

Адрес, о котором говорил таинственный мужчина, мне присылают текстовым сообщением вместе с требованием приехать одному и без оружия. Я хмурюсь, читая это. Место находится в промышленной зоне города. Я там бывал. Зачем ему увозить туда Калисту?

Неважно. Мне просто нужно добраться до нее.

Я встаю, отталкиваясь от кресла с такой силой, что оно врезается в стену. Выхожу за дверь и широким шагом направляюсь к лифту, который спускается на подземную парковку.

– Мистер Беннетт, я хотела спросить, вам заказать обед как обычно, но, кажется, вы торопитесь? – кричит Жозефина из-за своего стола.

– Отмени все, Жозефина. Я буду позже.

– Но, сэр…

Не дослушав ее, я бросаюсь к металлическим дверям.

– Давай же! – рычу я, снова и снова нажимая на кнопку. Наконец, двери открываются, я захожу внутрь и нетерпеливо постукиваю ногой, потому что лифт двигается медленно.

Двери открываются, выпуская меня на парковку. Мой водитель уже ждет меня у машины с открытой дверью, я жестом даю ему понять, что он свободен.

– Сегодня я за рулем.

* * *

Я останавливаюсь у дома моего детства.

Этот ублюдок привез Калисту сюда, чтобы помучить меня. Нет другого объяснения выбору именно этого места.

Я сжимаю руль так крепко, что костяшки пальцев белеют, а пальцы начинает покалывать. Чем дольше я смотрю на здание, тем сильнее меня тошнит. Я обещал себе никогда больше не ступать в это богом забытое место.

Здесь умерла моя мать.

Но будь я проклят, если это случится и с Калистой.

Сделав глубокий вдох, я выхожу из машины и широким шагом иду ко входу. Когда я дохожу до двери, мне отчаянно хочется врезать по ней кулаком. Но я сдерживаюсь и коротко стучу в нее костяшками пальцев. Нет никакой необходимости делать что-то еще, когда этот мудак ждет меня внутри.

Дверь открывается, и передо мной возникает тот же самый мужчина, который совсем недавно смотрел на меня с экрана моего ноутбука. У Томаса Рассела в руке пистолет, и он направляет мне его в грудь.

– Я так рад, что у вас получилось заехать, мистер Беннетт, – говорит он, глядя на меня темным и злым взглядом. – Вы приехали быстрее, чем я ожидал. Кажется, мисс Грин значит для вас больше, чем я думал.

– Где она?

– Почему бы вам не зайти? Чувствуйте себя как дома, – Рассел усмехается, – учитывая тот факт, что вы здесь жили, думаю, у меня получилась неплохая шутка. Каламбур.

Когда я слышу, как он веселится, меня начинает трясти от желания ударить его, но необходимость увидеть Калисту сильнее. Я решительно захожу и тут же резко останавливаюсь, увидев ее лежащей на полу. Абсолютно неподвижно.

Сердце пропускает удар, я бросаюсь к ней и опускаюсь на колени, чтобы прощупать ее пульс. Волна облегчения накатывает на меня, и я еле сдерживаю порыв притянуть ее к себе. Все во мне противится, когда я убираю от нее руки, но я не могу показать ему мою слабость.

Калиста тяжело дышит и выглядит такой хрупкой и бледной. Она медленно моргает, и я понимаю, что она узнала меня, потому что одними губами произносит мое имя. Ее вид убивает меня. Я думал, я знаю, что такое душевная боль, но, оказывается, до этого момента я и понятия не имел.

Я встаю на ноги, поворачиваюсь к Расселу и свирепо смотрю на него, не пытаясь скрывать свою ярость.

– Что ты ей дал?

– Ой, да ничего такого, что могло бы сразу ее убить, – говорит он, прислоняясь спиной к стене и скрещивая руки на груди. – Нам с вами нужно сначала кое-что обсудить.

Я озираюсь по сторонам, и в голове всплывает картина из прошлого.

Я ребенок, прихожу домой после школы и обнаруживаю свою мать лежащей на полу гостиной точно там, где сейчас лежит Калиста. Кожа моей матери такая же болезненно бледная, дыхание поверхностное. В этот момент страх поверг меня в панику. Я смотрел на нее несколько секунд в полной уверенности, что теряю ее. Тогда я умолял ее проснуться, прежде чем приедет «Скорая» и объявит ее мертвой.

И сейчас вид Калисты… ужасает меня. Я никогда в жизни не был так напуган.

– Я убью тебя, – тихо говорю я.

– Да? Как убил сенатора Грина?

Проклятье.

Я замираю, ледяной ужас охватывает меня от его слов. Он знает. Каким-то образом этот мерзкий человек знает правду о том, что произошло с отцом Калисты.

– Ой, да ладно, не притворяйся дебилом, – говорит он. – Я знаю все о вашей небольшой стычке с сенатором в ту ночь.

Калиста шевелится, резко вздыхая, но я не могу взглянуть на нее. Я не хочу увидеть боль на ее лице. И не хочу, чтобы она увидела вину на моем.

Глава 29

Калиста

– Я убью тебя, – говорит Хейден моему похитителю.

– Да? Как убил сенатора Грина?

Я поднимаю взгляд на Хейдена и жду, что он начнет отрицать это. Он не смотрит на меня. На меня обрушивается тревога, и сердце замирает в груди.

– Ой, да ладно, не притворяйся дебилом, – Рассел качает головой и предостерегающе цокает языком. – Я знаю все о вашей небольшой стычке с сенатором в ту ночь.

Впервые за все это время мне начинает казаться, что смерть – не самый плохой вариант для меня в этой ситуации. Как будто получив удар под дых, я втягиваю воздух ртом и съеживаюсь. Мне хочется протянуть руки и схватить Хейдена за ногу, чтобы меня не снесло ураганом эмоций, но в то же время одна лишь мысль об этом вызывает у меня омерзение.

– Что бы ты там ни думал, это все неправда, – говорит Хейден.

Рассел выставляет руки вперед.

– Как я могу ошибаться, если именно я подбил тебя на этот поступок?

Хейден стоит неподвижно, но мышцы его ног напрягаются под брюками. Если бы они не были на уровне моих глаз, я бы вряд ли заметила. Я снова поднимаю на него взгляд, потом смотрю на Рассела, не понимая, за кем мне наблюдать. Кто из них мой настоящий враг?

Прямо сейчас – они оба.

– О чем ты?

– Ты думаешь, ты один можешь нанять хакера? – Рассел опускает руки и хлопает себя по ногам. – Я сделал так, чтобы «улики» привели тебя к мысли о том, что сенатор убил свою секретаршу. Хотя это сделал я, кстати.

– Зачем? – говорю я едва различимым шепотом.

Оба мужчины поворачивают головы ко мне, но я не свожу глаз с Рассела. Мое отчаянное желание знать правду затмевает все остальное.

– Твой отец очень мне помог, когда я только купил «Астра RX», – говорит Рассел, выдерживая мой взгляд. – Я писал докторскую диссертацию, которая была посвящена депрессантам и их воздействию на центральную нервную систему. Купив фармацевтическую компанию, я захотел расширить свои исследования и разработать препарат, который пользовался бы спросом на рынке. К сожалению, я не смог добиться его соответствия стандартам до тех пор, пока за дело не взялся сенатор Грин. Тем не менее это не помешало мне продавать его на улицах города.

Он поворачивается к Хейдену.

– Твоя наркоманка мать познакомилась с ним через своего парня и умерла в этой самой комнате. Возможно, тебя утешит, что она стала единственным человеком, у которого случился передоз. Но препарат настолько сильный, что много и не требуется.

– Сукин ты сын! – Хейден делает шаг вперед, а я выбрасываю руку и хватаю его за туфлю. Он замирает от неожиданности и смотрит на меня. Когда наши взгляды встречаются, я нервно сглатываю от жуткой ярости в глубине его глаз.

– Не надо, – шепчу я.

– Послушай ее, – Рассел кивает в мою сторону. – Иначе тебе придется умереть быстрее, чем мне того хотелось бы. В общем, после того провала с первым препаратом я занялся другим. Покупатели называют его «руфи», а по действию он не уступает диазепаму. Ощущения как от передозировки кокаином, но кайф похож на героиновый.

Он вздыхает.

– Все дело в красоте. Ты согласна, Калиста? В конце концов, ты уже второй раз пробуешь этот наркотик. Я сомневаюсь, что ты запомнила свой первый раз, когда я дал его тебе в детском центре.

– О боже, – у меня сжимается желудок, когда воспоминания – четкие и размытые – наводняют мой разум. Я давлюсь, пока меня не рвет на ковер. – Это был ты.

Хейден аккуратно поднимает меня и кладет на пыльный диван, а потом поворачивается к Расселу.

– Ты изнасиловал ее?

Я наблюдаю за их разговором, пытаясь взять под контроль мое сбившееся от ужаса дыхание. Мне в бок упирается нож для писем, и я медленно опускаю руку в карман пальто, стараясь сохранять удивленное выражение лица. Если бы похититель обыскивал меня, как Хейдена, он бы забрал мое единственное оружие.

– Я уверен, тебе бы хотелось узнать, что я сделал с ней, когда она отключилась, – Рассел насмешливо поднимает бровь. – Но как бы мне ни хотелось продолжить трахать вам мозги, мне уже хочется перейти к причине, по которой я собрал вас здесь. Мистер Беннетт, ты действительно думал, что можешь убить всех тех людей и тебе это сойдет с рук? – скептически спрашивает Рассел. – Я следил за тобой столько лет. Мне потребовалось немного времени, чтобы установить твою вину в некоторых смертях, но, в конце концов, я вычислил твой почерк. Если бы ты не искал данные о моей компании в правительственных базах, когда стал адвокатом, я, может, никогда и не нашел бы тебя.

Хейден скрещивает руки на груди.

– Да ладно?

– Ты убиваешь лишь тех, кого не удалось запрятать за решетку на основании законов, – говорит Рассел, не сводя с Хейдена взгляда. – Мэттьюз, Паркинсон, Детер. Ты умный человек. И не говори, что впервые слышишь имена своих жертв.

– Я бы соврал, если бы сказал, что мы с ними не были знакомы.

– Знакомы? Ха! – Рассел хлопает себя по бедру. – Вы очень близко познакомились, когда ты перерезал им глотки и закапывал их тела. Юристы всегда осторожничают с тем, в чем им признаваться, а в чем – нет.

Дрожащими пальцами я сжимаю рукоятку ножа. Возможно, меня пристрелят раньше, чем мне удастся воспользоваться своим оружием, но мне стоит попытаться. Хейден просто ждет, наклонив голову. От него исходит нечто более опасное, чем ярость, и более жестокое, чем ненависть.

Я не знаю, сколько еще он сможет сдерживать темноту внутри себя. Я должна быть наготове.

– Ты знаешь, как сложно найти преступников, которые были бы достаточно умны, чтобы не попасться? А если бы и попались, то не потянули бы тебя за собой на дно? – вздыхает Рассел. – Поверь мне на слово. Это очень непросто. Хуже всего, что есть один адвокат обвинения, который очень хорошо умеет выводить моих дилеров из бизнеса, отправляя их в тюрьму или в ад, если убивает их.

– Система правосудия не всегда справедлива, – говорит Хейден, небрежно пожимая плечами. – Откуда мне было знать, что это ты распространяешь наркотики на улицах ради своей выгоды? Если бы я знал, я бы убил тебя вместо них и избавил бы себя от многих проблем.

Рассел делает угрожающий шаг в сторону Хейдена, но останавливается и прищуривает взгляд.

– Я потерял миллионы из-за тебя, самодовольный подонок!

– Меня так уже называли. Тебе придется быть более изобретательным, чтобы расстроить меня.

– А так будет достаточно? – он нацеливает пистолет на меня. – Ты много говоришь, Беннетт, но не забывай, в чьих руках здесь власть.

Хейден поднимает руки вверх в знак того, что сдается.

– Полегче, Рассел.

– Теперь ты хочешь задобрить меня? – его губы кривятся в усмешке. – Иди на хрен.

Он подходит к дивану и тычет в меня пистолетом.

– Отойди назад!

Когда Хейден следует его приказу, Рассел хватает меня за волосы и прижимает дуло пистолета к моему виску:

– Я с удовольствием посмотрю, как ты будешь страдать, пока она будет умирать.

Я не мешкаю. Втыкаю нож для писем ему в бедро изо всех сил, которые у меня только есть. Рассел издает вой от боли, а Хейден тут же бьет его со всего размаху и валит на землю. Пистолет падает на пол с глухим звуком.

У меня перед глазами все плывет, когда я падаю с дивана на ковер и ползу на четвереньках. Я заставляю себя двигаться, несмотря на наркотики в организме, которые замедляют меня. Я думаю лишь о том, как добраться до пистолета.

Хейден бьет Рассела в челюсть, отчего тот откидывает голову назад. Я уже почти добираюсь до оружия, как Хейден хватает его. Он направляет пистолет на дверь и нажимает на спусковой крючок, когда в проеме показывается приспешник Рассела.

Я вскрикиваю от громкого звука, но не шевелюсь. Словно в трансе я смотрю, как по груди мужчины растекаются красные пятна, и он валится на пол. Я переключаю внимание на Хейдена, когда тот поднимается на ноги.

Пульс колотится у меня в висках, когда я смотрю, как Хейден берет подушку и приставляет дуло пистолета к ней. Я открываю рот при виде самодельного глушителя.

Хейден стреляет в Рассела. Дважды. По пуле в обе коленные чашечки.

Хейден подходит к нему с самодовольной ухмылкой, пока Рассел стонет от боли.

– Так ты не убежишь, пока я доставлю Калисту в больницу, но когда я вернусь, мы с тобой еще немного поболтаем.

У меня кружится голова. Не только от наркотиков, но и от моих попыток переварить все то, о чем я узнала.

Хейден убил моего отца. Не только его, но и множество других людей.

Рассел убил секретаря моего отца и напал на меня, чтобы запугать папу и приструнить его. А теперь Хейден убьет его за это и за то, что Рассел причастен к смерти его матери.

Я больше никогда не буду в здравом уме.

Хейден засовывает пистолет за пояс и присаживается на корточки рядом со мной. Я поднимаю на него взгляд, не пытаясь скрыть обвинение на моем лице.

– Как ты мог? – спрашиваю я, и слезы обжигают мне глаза.

Он не отвечает мне, берет на руки и крепко прижимает к груди. Его сердце бешено колотится возле моего уха, и держит он меня сильнее обычного.

– Давай отвезем тебя в больницу, Кэлли. Я все объясню позже. Обещаю.

Он говорит нежным голосом, но я слышу нотки беспокойства в нем. Он волнуется за меня. Я в этом не сомневаюсь, но все же, как я теперь могу верить его словам?

Глава 30

Калиста

Мои глаза распахиваются от яркого света флуоресцентных ламп. В уши проникает знакомый ровный писк стоящего рядом аппарата, а в нос ударяет запах антисептика. Я в больнице.

Опять, блин.

Я тут же ищу глазами Хейдена, а когда не нахожу, испытываю разом и облегчение и разочарование. В прошлый раз, когда я была здесь, он от меня не отходил. В памяти всплывают образы: Рассел, секреты, выстрелы.

Меня охватывает тошнотворное чувство. Если Хейден не здесь, значит, он с Расселом, выполняет свое обещание отомстить за свою мать. И за меня.

Не могу отрицать, что испытываю нездоровое удовлетворение от того, что нападавший на меня теперь мертв. Или скоро будет, если то, что он говорил о Хейдене, хотя бы частично правда. Я верю, что так и есть, иначе я бы не нервничала от одной мысли о нашей с ним встрече.

В комнату входит медсестра, резиновые подошвы ее обуви поскрипывают по кафельному полу.

– О, хорошо, вы проснулись, – говорит она с лучезарной улыбкой. – Мы начали беспокоиться, когда вы не пришли в себя после промывания желудка.

Я кладу руку на живот, в горле слишком пересохло, и у меня не получается ничего сказать. Как будто почувствовав мой дискомфорт, медсестра протягивает мне стакан воды. Сделав несколько глотков, я пробую снова:

– Что со мной случилось?

И хотя я знаю ответ, я все равно осторожничаю, потому что не знаю, что Хейден сообщил персоналу больницы, когда привез меня сюда. Я, может, и не доверяю ему, но я сейчас в слишком растрепанных чувствах, чтобы принимать решения, которые могут привести его в тюрьму.

– Вы прошли через такое испытание, но сейчас вы в безопасности, – говорит женщина.

Я бросаю взгляд на ее бейдж.

– Спасибо, Николь.

– Не за что. Слава богу, вас вытошнило большей частью таблеток. В противном случае… – Она замолкает и кривится. – В общем, теперь нет повода для беспокойств.

Меня передергивает, когда я вспоминаю, как Рассел приставил дуло пистолета к моему виску и велел мне глотать таблетки.

– Хорошо. А где мистер Беннетт? Человек, который привез меня сюда?

– Ваш муж был здесь, пока мы проводили все процедуры. Убедившись, что ваше состояние стабильно, он попросил меня сказать вам, что он вернется и чтобы вы не паниковали.

Истерический смех подкатывает к горлу, но я сглатываю его. Его отсутствие не привело бы меня в ужас. Сейчас все как раз наоборот. Я делаю озабоченный вид.

– О, не могу поверить, что забыла вам сказать, – говорит медсестра. – С ребенком все будет в порядке. Он не пострадал от таблеток, и это просто чудо.

Я смотрю на нее непонимающим взглядом.

– Я беременна? Это не может быть правдой. Вы уверены, что вывели все наркотики из моего организма? Мне показалось, что вы сейчас сказали что-то невозможное.

Женщина широко улыбается мне.

– Это определенно возможное.

– Нет, я же ставила гормональный укол. – Я энергично качаю головой. – Несколько недель назад.

Ее улыбка сползает с лица. Она хватает мою карточку со стола, и на ее лице отражается замешательство.

– Нет, здесь написано, что вы примерно на четвертой неделе беременности.

Мне не нужно зеркало, чтобы понять, какой ужас проступает на моем лице. Медсестра ободряюще похлопывает меня по руке.

– Укол эффективен в 94 % случаев, ни одно средство контрацепции не защищает на 100 %, – говорит она. – Должно быть, вы вошли в те 6 %, у которых укол не срабатывает.

– Вы сказали Хейдену? То есть моему мужу? – Она качает головой, и я обмякаю. – Хорошо. Пожалуйста, не говорите. Я хочу сама сообщить ему.

Она кивает.

– Не забывайте о конфиденциальности данных. Не давайте ему доступ к своим медицинским файлам, если не хотите, чтобы он что-то знал.

– Спасибо. Надо запомнить.

Мысли о том, что Хейден узнает о моей беременности, достаточно для того, чтобы я упала в обморок. После всего, что произошло между нами, он заслужил шанс объяснить все то, в чем Рассел обвинял его. Но интуиция подсказывает мне то, что не может уложиться у меня в голове.

Он виновен.

* * *

Уставившись в потолок, я пытаюсь отойти от новости о своей беременности.

Что я буду делать?

Мать этого ребенка не то чтобы совсем без средств к существованию, но у нее нет такой карьеры, которая обеспечила бы комфортную жизнь. Хотя у его отца полно денег, но он убийца.

Который убил дедушку этого ребенка. Потрясающе.

Я вздыхаю и закрываю глаза, пытаясь переключить мысли на что-то другое. Ничего не помогает. Все, о чем я могу думать, – это Хейден и его реакция на мою новость о беременности. Если он и до этого был гиперопекающим, страшно представить, что будет теперь.

Есть небольшая вероятность, что Хейден станет менее властным теперь, когда Рассел вышел из игры. Я полагаю, что вышел. Учитывая, что Хейден уже прострелил ему колени, не думаю, что ошибаюсь.

Я влюблена в психопата.

Словно вызванный моими мыслями, в палату входит Хейден. Сердце в груди обрывается. В прошлый раз, когда я видела Хейдена, он держал пистолет, а его глаза ярче адского пламени горели дьявольской яростью. И вот он стоит перед дверью с озабоченным выражением лица.

При виде него во мне поднимается тысяча чувств и мыслей. Я стискиваю шершавые больничные простыни руками, чтобы не выдать свою дрожь.

– Как ты себя чувствуешь? – негромко спрашивает он.

Несмотря на все случившееся, я немного расслабляюсь, услышав нежность в его голосе.

– Честно? Меня переполняют разные чувства. Голова начинает болеть каждый раз, когда я пытаюсь разобраться во всем, и хочется просто уснуть.

Хейден кивает, подходя к кровати. Он стоит близко, но на достаточном расстоянии, чтобы во мне не поднялась тревога.

– Это понятно, учитывая, через что тебе пришлось пройти.

– Ты знаешь, что случилось с Себастианом? И там еще была маленькая девочка, Эрика. Она должна была успеть убежать.

– Себастиану уже лучше. Несмотря на ранение и потерю крови, он полностью восстановится. Ребенка вернули ее матери. Им она была нужна, только чтобы заманить тебя, так что с ней все хорошо. Она в стрессе, но в порядке. Пожалуйста, не волнуйся о них. Тебе нужно позаботиться о себе, Кэлли.

– Тебя здесь не было, когда я проснулась… – Я замолкаю, не в силах озвучить вопрос, застрявший в горле.

– Ты знаешь, где я был.

Я прикусываю щеку.

– Он…

Хейден кивает, его челюсть напрягается.

– Да. Если его когда-нибудь и найдут, никто не сможет опознать тело.

– Хорошо.

Хейден слегка улыбается.

– Моя девочка.

Я прерывисто вздыхаю, чувствуя прилив облегчения. И освобождения. Рассел мертв, убит и закопан. Хоть я и подозревала, что так и есть, услышав, как Хейден уверенно говорит это, меня охватывает такое необходимое мне спокойствие.

– Он больше не причинит вреда тебе или кому-то еще. Никогда, – говорит Хейден.

– Я не должна радоваться, но я счастлива.

Хейден усмехается.

– Пошел он к черту. Никто не посмеет дотронуться до тебя и остаться в живых.

Я киваю, а к горлу подступает ком. Как бы ни была запутана наша ситуация, я все равно беспокоюсь за Хейдена. Слишком.

– Спасибо.

– Я сделаю что угодно ради тебя, – говорит он. Подойдя к кровати, он садится и делает длинный выдох, странно глядя на меня. – Ты уверена, что у тебя все хорошо?

– Да.

Хейден проводит рукой по волосам.

– Я не мог позволить ему уйти. Ты же знаешь, что поэтому мне пришлось уехать, да? – Я киваю, и он продолжает: – Но не только поэтому. Я не мог смотреть на то, как…

– Я умираю, – заканчиваю я его предложение.

– Черт, я даже произнести не могу это слово, только не когда речь идет о тебе. – Он тянется ко мне, но тут же отдергивает руку.

Не знаю даже, должна ли я радоваться или расстраиваться.

– Что не так?

Хейден закрывает глаза.

– Я боюсь, что все это сон и ты на самом деле не жива. А я все еще в том доме, где умерла моя мать, но вместо нее я вижу твое тело там. Я не смогу вынести, если это окажется правдой. Я не могу жить без тебя.

– Эй, – шепчу я, беря его за руку. Я отмахиваюсь от ужаса, поднимающегося во мне. Должно быть, для Хейдена слишком тяжело оказаться там после стольких лет. Я отметаю все свои мысли, потому что ему нужна поддержка, точно так же, как мне нужно было узнать о смерти Рассела. – Я в порядке, Хейден. Это правда. Мы здесь вместе, сидим на кровати.

Он смотрит на меня беспокойным взглядом.

– Мы правда вместе, Кэлли?

Я немного молчу. Не хочу врать ему, но и не могу дать ему тот ответ, который он хочет услышать.

– Я… я не знаю. Нам очень много всего нужно обсудить, но я не уверена, что у меня есть силы выслушать тебя.

– Можем поговорить сейчас или когда вернемся домой. Меньшее, что я могу – дать тебе этот выбор.

– Давай поговорим здесь, – говорю я, решительно кивая. – Если у меня случится сердечный приступ, то лучше места пережить его не найдешь.

Он хмурится, сжимая мне руку, словно это спасательный круг.

– Это не смешно.

– А я и не шутила.

– Я не могу отрицать, что совершил ужасные поступки и принял некоторые решения, о которых теперь сожалею, – медленно говорит он. – Некоторые из них нельзя оправдать или простить. Но несмотря на все это, я люблю тебя, Кэлли. Ты единственная в моей жизни, ради кого я хочу жить. Раньше я жил во имя справедливости, а теперь во имя тебя.

Мне приходится сделать несколько вдохов, прежде чем я нахожу в себе силы сформулировать предложения. И даже тогда мой голос дрожит, выдавая смятение.

– Сейчас мне нужна от тебя лишь предельная честность. Никаких полуправд, никаких недомолвок. Я хочу знать обо всем, что привело тебя к тому, что ты сделал.

– Я объясню, но ты уже все знаешь. А то, что сказал Рассел… – Хейден отводит глаза, и на его лице на мгновение появляется тень боли. – Он сказал тебе все. О том, как он заставил меня думать, что твой отец убил невинную женщину, ведь именно таких людей я и убиваю, чтобы защитить общество. Это сработало. Он обманул меня, и я забрал жизнь сенатора. Сожаление об этом я унесу с собой в могилу. После смерти моей матери я поклялся себе, что отомщу не только за нее, но и за любую женщину, которую постигла подобная участь. Я работал по обе стороны закона, будучи и адвокатом, и преступником, с одной лишь целью – не дать ни одному виновному остаться безнаказанным за свое чудовищное преступление. Мои выборы, как правильные, так и неправильные, привели меня к тебе.

Он смотрит на меня, отпускает мою руку и проводит пальцами по моей щеке.

– Вся моя боль, все мои страдания стоили того, чтобы встретить тебя. Не говоря уже о чести любить тебя.

– Хейден. – Моя боль звучит в каждой букве его имени.

– Я действительно сожалею о том, что сделал, – говорит он напряженным голосом. – Я понимаю, что не заслужил прощения, но мне оно нужно. Как и нужна ты. Прошу тебя, Кэлли.

Его неприкрытое отчаяние ломает меня.

Слезы наворачиваются мне на глаза и катятся вниз по щекам. Я даже не пытаюсь вытереть лицо. Их все равно будет еще очень много.

– Я верю, что ты сожалеешь, и я понимаю, что мучительная потеря матери привела тебя к этим поступкам. Но понимание этого ничего не меняет и не в силах уменьшить боль.

Он протягивает руку и нежно вытирает мои слезы, в его глазах читается мучительное отчаяние.

– Ты права. – Он делает прерывистый вдох. – Что мне теперь делать?

Я вздрагиваю от ненависти к себе, которую вижу на его лице.

– Мне нужно время. Ты можешь мне его дать?

Он недовольно прищуривается, и у меня учащается пульс.

– Сколько?

– У горя нет срока, – резко отвечаю я. – Как и у прощения. Ты сказал, что сделаешь все, что потребуется, чтобы завоевать меня, но как только я сказала, что мне нужно время наедине с собой, ты снова ведешь себя по-старому. Если ты и правда хочешь доказать мне, что я могу тебе доверять, ты меня отпустишь.

У него вырывается смешок, в котором совсем не слышится веселье.

– Вот уж не думаю так.

Глава 31

Калиста

Я сбегаю на следующее утро, пока Хейден выступает в суде.

Я ухожу из больницы после разговора с полицией об «инциденте». Я обвинила наркотики в том, что не могу вспомнить никаких существенных деталей, которые привели бы их к Хейдену. Вот бы еще надеть что-то, не связанное с тем днем. При виде своей одежды я вспоминаю Рассела, и все внутри сжимается.

А может, от беременности.

– Пожалуйста, не доставляй мне неприятностей, как это делает твой отец, хорошо? – шепчу я своему животу. – Я едва справляюсь с одним Беннеттом. Мне не нужно проблем от еще одного.

При мысли о том, как отреагирует Хейден, когда обнаружит мою пропажу, я начинаю задыхаться. Я могла бы оставить ему записку, в которой сообщила бы, что у меня все хорошо, но он вряд ли обрадуется. А если точнее, то придет в бешенство.

Он со своими собственническими замашками заходит слишком далеко, чтобы я могла рассчитывать хоть на какую-то независимость. И я принимаю во внимание не только свою жизнь. Беременность меняет все. Может, я не достаточно сильна, чтобы уйти от Хейдена, но я смогу это сделать, и сделаю ради ребенка.

Пока Хейден не готов меняться, у нас ничего не выйдет.

Но это не значит, что меня это не убивает.

Я тяжело ступаю по тротуару и сажусь в такси, ожидающее меня.

– Куда едем? – спрашивает водитель.

– В банк на углу Уэстон-драйв.

– Понял.

Я гляжу в окно безучастно, несмотря на весь адреналин у меня в крови. Мне было нелегко принять решение уйти от Хейдена, но это верный шаг. Мне просто хочется насладиться хотя бы небольшим глотком свободы.

Таксист сначала высаживает меня у банка. Я направляюсь внутрь и снимаю все до последнего цента со своего счета. Сложно залечь на дно, полагаясь лишь на банковские карты, и я не забыла о том, что у Хейдена есть свой хакер.

Следующее место, где меня высаживает таксист, – кампус колледжа, по которому я иду, едва сдерживаясь, чтобы не побежать к общежитию. К тому, в котором живет Харпер. Сказать, что она шокирована моим появлением – ничего не сказать. Описать, как я была счастлива видеть ее, тоже невозможно.

Я, вскрикнув, бросаюсь к ней. Она тут же обнимает меня в ответ.

– Какого хрена натворил этот мерзавец? – спрашивает она. – Клянусь богом, если он сделал что-то с тобой, я убью его.

Я представляю, как моя лучшая подруга выступает против моего парня (бывшего парня?), который на самом деле убивает людей, и истерический смех распирает мне грудь. Она отстраняется и, нахмурившись, смотрит на меня.

– Ой. Заходи-ка внутрь. Я больше чем уверена, что где-то сейчас пять часов – время пить чай, – бормочет она.

Я прохожу за ней в комнату, вытирая слезы с лица. Ее комната маленькая, но уютная: с потолка свисают яркие гирлянды, а кровать украшают разноцветные подушки. Одна стена выкрашена в фиолетовый цвет и увешана репродукциями картин импрессионистов. Кровать застелена покрывалом с этническим рисунком, который сочетается с пушистым ковриком на полу. Среди вычурного декора выделяется один постер.

– Сарказм, потому что нельзя бить людей, – читаю я вслух, улыбаясь.

Харпер пожимает плечами.

– Правда же. – Она садится и хлопает по свободному месту рядом с ней. – Падай, я знаю, что ты пришла сюда не для того, чтобы разглядывать мой потрясающий постер.

– А хотелось бы, – бормочу я. Я плюхаюсь на матрас и делаю длинный выдох. – Хочу рассказать тебе все, но не прямо сейчас. Мы можем притвориться обычными студентками ненадолго?

– Я не думала, что мне придется доставать кальян так скоро, но… – Я округляю глаза, и она смеется. – Я шучу. Давай закажем еды и посмотрим кино, пока у нас не начнут слипаться глаза. Как тебе такое предложение?

– Идеально.

– Я скучала по тебе.

Я кладу голову ей на плечо.

– Я скучала по тебе еще больше.

Харпер заказывает невероятное количество еды – пиццу, крылышки, яичные рулеты – все, что душе угодно. Мы усаживаемся у нее на кровати в окружении полупустых коробок и часами смотрим комедии на ее ноутбуке. Какое-то время мы просто лучшие подруги, которые смеются над глупыми фильмами и плохими шутками. Надо мной не нависает тень прошлого, и я не беспокоюсь о том, что переем и меня будет тошнить.

Харпер ведет себя непринужденно, чувствуя, как мне это необходимо сейчас. Но в конце концов она останавливает пятый (или шестой?) фильм и поворачивается ко мне.

– Так ты готова поговорить? – спрашивает она мягким, но осторожным тоном.

Я киваю.

– Думаю, что да.

Она берет меня за руку, чтобы я без слов чувствовала ее поддержку. Я начинаю медленно, но потом слова льются из меня потоком вместе со слезами. И того, и другого много. Я рассказываю ей все, хотя меня пугает то, что я открываю кому-то свои секреты и секреты Хейдена.

Но я могу доверять Харпер, в отличие от него.

Закончив рассказ на его раскаянии и сожалениях и моих страхах и сомнениях, я совершенно выбиваюсь из сил. Я откидываюсь на гору подушек, закрываю глаза и сглатываю.

– Мне просто нужно время и расстояние, чтобы переварить все, что произошло, – говорю я. – И мне кажется, он не собирается предоставить мне ни того, ни другого, что бы он там ни говорил.

– Ну, во-первых, ты беременна… Калиста-бариста будет рожать. Это значит, что я стану тетей, что чертовски круто. Во-вторых, какой у тебя план? Ты собираешься продолжить учебу? Занятия начинаются послезавтра.

– Если честно, у меня такое чувство, будто я в программе по защите свидетелей. Я оставила телефон в больнице и сняла кучу наличных, чтобы меня нельзя было отследить по карточкам. Я хочу вернуться к учебе, но мне страшно появляться на людях. – Я хлопаю себя по лбу. – Что, черт побери, мне делать?

Харпер ложится рядом со мной и дотрагивается до кончика моего носа.

– Ты останешься здесь до тех пор, пока не решишь это. У тебя будет мой ноутбук, и ты сможешь заниматься онлайн. В таком случае тебе не придется появляться в университете, и он тебя там не найдет. – Она замолкает и поджимает губы. – Ты же не думаешь, что он навредит тебе?

Я энергично мотаю головой.

– Нет. Он, может, и сумасшедший, но об этом я точно не волнуюсь.

– Хорошо, потому что я подрастеряла свои навыки ниндзя, бро.

На моем лице появляется улыбка.

– Не знаю, как бы я пережила все это без тебя.

– Черт, я тоже. – Она расплывается в улыбке. – Можешь отблагодарить меня, назвав ребенка в мою честь.

– Я думаю, это вполне осуществимо.

Глава 32

Хейден

– Штат против Джонсона, – объявляет судебный пристав.

Я сижу, постукивая ногой под столом, и жду, когда это слушание закончится. Из-за неудобного деревянного стула я нервничаю еще больше. Я не хотел покидать Калисту, но я не планировал отправляться за решетку. Нужно хоть раз в жизни играть по правилам.

Особенно после того, как я пытал Томаса Рассела, а потом расчленил его.

Несмотря на отвратительное настроение, на моих губах играет улыбка. Его крик был музыкой для моих ушей, пока я не отрезал ему язык. И даже после этого я постоянно прокручиваю его в голове. Он мучился, как я ему и обещал. Если бы в больнице меня не ждала Калиста в это время, я бы снял с него всю кожу, а не большую ее часть…

Высокий и гнусавый голос судьи вырывает меня из размышлений. Я окидываю взглядом ее, а потом присяжных, замечая их скучающие лица и молчаливое сочувствие.

Через несколько секунд я мысленно возвращаюсь к Калисте. Я проигрываю в голове наш последний разговор в больнице, и внутри все скручивается. Неопределенность и боль в ее глазах до сих пор убивают меня. Мне нужно заставить ее понять, что я завязал с самосудом. Я не шутил, когда говорил, что она смысл моей жизни.

Месть и правосудие не идут ни в какое сравнение с любовью и преданностью.

К тому моменту, когда я спустя несколько часов решительно вхожу в здание больницы, я уже готов упасть на колени перед Калистой, если она пообещает не убегать. Я видел настороженность в ее взгляде, и мне не удалось сделать так, чтобы она исчезла. Инстинктивно я понимаю, что именно поэтому я был целый день на взводе, а теперь бегу по коридору к ее палате.

Я скольжу потной ладонью по дверной ручке, поворачивая ее, и толкаю дверь. Взгляд тут же падает на аккуратно заправленную пустую кровать. У меня сжимается грудная клетка, когда я вижу на тумбочке ее телефон, а под ним белый конверт.

Трясущимися руками я кладу в карман телефон Калисты и беру в руки конверт с моим именем на нем. Я открываю его быстро, несмотря на беспокойство, разрывающее меня изнутри. Становится только хуже, когда я нахожу в конверте нитку жемчуга. Вместе с запиской.

Хейден,

мне нужно время, чтобы все обдумать. Мое прошлое. Твои поступки. Все. Когда я буду готова поговорить, я свяжусь с тобой.

– Калиста

Я опускаюсь на кровать, чувствуя, как внутренности закручиваются в узел, и сжимаю клочок бумаги… единственное, что мне осталось от Калисты.

Пока что.

– Я всегда буду преследовать тебя, – говорю в тишине пустой комнаты. – Можешь не сомневаться.

Если она думает, что я преследовал ее до этого момента, она даже не представляет, что ее ждет.

Глава 33

Калиста

– Подруга, я же вижу, что ты опять думаешь о нем, – говорит Харпер, тыча леденцом в мою сторону. – Наверное, не все так плохо, если ты станешь мамой его малыша.

Я стону, вспоминая о татуировке.

– Даже не напоминай.

– Тебе мог достаться кто-то и похуже. Он же все-таки Хейден Беннетт из Судебной палаты, Первый в своем роде, Повелитель закона, Разрушитель кисок, Отец детей Калисты, Адвокат из Большого зала суда, Разбивающий сердца.

– Ты просто невыносима! – Я бросаю в нее подушку. Она ловит ее, заливаясь смехом. – Сколько времени у тебя ушло, чтобы придумать все это? – спрашиваю я.

– Половина пары маркетинга. Слушай, я пыталась представить его в выгодном свете, понимаешь?

– Ты смешная. – Я сажусь на кровать рядом с ней и вздыхаю. – Я нервничаю.

– Да уж, я бы тоже нервничала. Этот мистер Беннетт не в ладах со своей кукушкой.

Я качаю головой.

– Да не в том дело. Я про экзамены.

– А, точно. – Она похлопывает меня по руке. – Я и забыла, что они сегодня утром. Наверное, слишком усердно занималась. Или слишком усердно тусила? Так или иначе, сегодня будет тяжелый денек.

Она бросает на меня взгляд.

– Слушай, да просто надень толстовку с капюшоном и солнцезащитные очки, как все те, кто считает себя крутыми, и ты сольешься с толпой. Напишешь тест и не появишься там до конца семестра. Раз плюнуть.

– Ага, только вот ощущение, будто плюют при этом в меня.

Она смеется и толкает меня в плечо.

– Не преувеличивай, все будет хорошо.

Я пожимаю плечами.

– Надеюсь.

Прошло уже два месяца с тех пор, как я сбежала от Хейдена, не оставив ему ничего, кроме ожерелья и записки. Два месяца пряток и безуспешных попыток разобраться в своих запутанных чувствах. Два месяца наслаждения жизнью, растущей во мне.

Я надеялась, что Хейден в конце концов перестанет меня искать, по крайней мере на то время, пока я не соберусь с мыслями. Но в глубине души я знаю. Он говорил, что всегда будет преследовать меня, а это значит, он найдет меня.

И узнает о ребенке.

– Давай, – говорит Харпер, вставая с кровати. Она тянет меня за руку, пока я не поднимаюсь, и открывает свой шкаф. – Примерь вот это. Нет, это.

Я надеваю толстовку с логотипом Колумбийского университета и улыбаюсь при виде надписей, сделанных перманентным маркером на рукавах:

– Я не ленивая, у меня просто недостаточно мотивации, – читаю я вслух. – Мне нравится.

Харпер улыбается мне.

– Я гений, что тут сказать.

Спустя несколько минут мы одеты и готовы идти на занятия. Я делаю глубокий вдох и выхожу вслед за Харпер из комнаты общежития, сохраняя невозмутимое выражение лица, несмотря на охватившее меня волнение. Харпер берет меня под руку, и мы идем на мое первое занятие.

– У тебя все получится.

– Слишком много людей.

Она морщит нос.

– И то правда. Фу, люди.

– Я не про то.

– А я про это.

Я не могу сдержать улыбку, слыша отвращение в ее голосе. Но веселье быстро испаряется, и я замедляю шаг, когда мы подходим к дверям аудитории. Харпер останавливается и поворачивается лицом ко мне.

– Эй, посмотри на меня, – говорит она нежным голосом. Когда я смотрю ей в глаза, она ободряюще улыбается. – Я буду провожать тебя на каждое занятие, а последнее у нас вместе, так что ты весь день не будешь одна.

Я неуверенно вздыхаю.

– Я веду себя глупо. Я же не видела его, ничего такого.

– Вот именно. Ты справишься. А теперь иди и надери там всем задницы. Увидимся после занятия.

Помахав мне на прощание, она идет по коридору. Я поворачиваюсь к двери, вцепляюсь в лямку своего рюкзака и толкаю дверь. Я переступаю через порог, сканируя каждый проход и каждый угол. Не увидев нигде Хейдена, чувствую облегчение.

Я прохожу к задним рядам, усаживаюсь и раскладываю ручки и карандаши на небольшом столе. Через несколько секунд входит профессор. Он складывает руки на груди, и в аудитории все затихают.

– Давайте уже покончим с этим, – бормочет парень сбоку от меня.

Я мысленно улыбаюсь.

Не могу не согласиться.

* * *

Харпер выглядит так, будто ее вот-вот стошнит.

– Последний экзамен на сегодня. Ты готова? – спрашиваю я ее.

Она пожимает плечами.

– Насколько могу. А ты?

– Если честно, у меня хорошее предчувствие насчет всех моих экзаменов.

– Отлично. Тогда я буду списывать у тебя.

Я улыбаюсь, закатывая глаза.

– Да пожалуйста.

В аудиторию входит профессор и открывает ноутбук, подсоединенный к проектору, и на белой доске появляется таймер.

– У вас будет шестьдесят минут, чтобы справиться с тестом, – говорит он. – Я запущу таймер, как только все получат задание.

Ассистент преподавателя кладет передо мной листок, и я дрожащими руками беру карандаш. Но на этот раз я меньше волнуюсь и больше предвкушаю. Я делаю еще один шаг навстречу будущему, в котором все решаю сама.

– Итак, студенты, можете начинать, – говорит профессор, кликая по кнопке на экране ноутбука. Таймер начинает обратный отсчет.

Я подписываю листок сверху и концентрируюсь на вопросах, не обращая внимания на людей вокруг. Поскрипывание карандашей и шелест бумаги постепенно отходят на второй план. Я методично отвечаю на вопросы, поглядывая на таймер.

Когда остается еще тридцать минут, я делаю паузу, чтобы потянуть руки и шею. Потом я возвращаюсь к работе, отгоняя мысли о Хейдене, когда они пытаются пробраться ко мне в голову.

Я уже почти заканчиваю, когда на таймере остается еще пять минут. Ответив на последний вопрос, я расслабляюсь и откидываюсь на спинку стула. Цифры на доске продолжают отсчитывать время и в итоге исчезают. На их месте на какое-то время появляется надпись: «Я всегда буду преследовать тебя, миссис Беннетт».

Клянусь, у меня остановилось сердце. Буквы словно пульсировали и увеличивались в размере, затмевая все вокруг. По аудитории пробежали шепотки и вздохи, когда студенты стали замечать это. Я смутно слышу, как профессор говорит, что, должно быть, таймер сломался, но его слова заглушает шум крови у меня в ушах.

Хейден нашел меня.

Профессор объявляет перерыв, и я ошарашенно вскакиваю с места. Прижимая листок с тестом к груди, я бегу к столу профессора, чтобы сдать его, и выбегаю из аудитории. Харпер догоняет меня только в комнате общежития.

– Это что еще за хрень была? – спрашивает она, округлив глаза. – Пофиг. Нам нужно увезти тебя отсюда.

Я качаю головой, и она хмурится.

– Сначала я хотела бежать, но это бессмысленно. Мне некуда податься, и я устала прятаться. Прошло уже два месяца, и он впервые вышел на связь со мной. Мне кажется, я готова поговорить с ним.

Харпер открывает рот, чтобы возразить, но я выставляю вперед ладонь.

– Пожалуйста. Я не прошу тебя соглашаться со мной, просто поддержи меня. Мне нужно сделать это. Он имеет право знать о ребенке.

Она скрещивает руки на груди и демонстративно смотрит на меня.

– Ты все еще любишь его.

У меня вырывается неискренний смех.

– Ага.

– Ладно, но обязательно позвони мне после встречи. Я хотя бы буду знать, что у тебя все в порядке. Если ты не выйдешь на связь, я звоню наемному убийце. Если сама его не убью. Я помню, ты сказала, что он не навредит тебе, но он не гнушается похищать людей.

И Харпер права.

– Договорились, – говорю я. – Можно взять твой телефон?

Харпер шумно выдыхает, отчего волосы, спадающие ей на лоб, покачиваются.

– Конечно. Не буду врать, мне очень жаль, что наше девчачье время подошло к концу.

Она протягивает мне телефон, и я беру его, хмурясь.

– Ты так говоришь, будто я не вернусь.

– Подруга, я знаю, что не вернешься. Тебе будет достаточно одного взгляда в его голубые глаза или на его член, чтобы растечься лужицей на полу. – Она поднимает руки. – Не то чтобы я не понимала тебя. Просто убедись, что ты делаешь именно то, что сама хочешь.

– Хорошо, – шепотом отвечаю я. – Обещаю.

Глава 34

Хейден

Телефон издает сигнал входящего сообщения. Номер неизвестный, и я уже хочу удалить эсэмэс, но замечаю имя Калисты в нем.

Наконец после двух гребаных месяцев она готова поговорить.

Не без моей помощи. Не случайно она написала мне сразу же после того, как Зак по моему приказу хакнул ноутбук профессора. Но когда дело касается Калисты, я всегда побеждаю, чего бы мне это ни стоило.

Ответив ей и договорившись встретиться у меня в пентхаусе, я откладываю телефон и завожу мотор. Вся дорога домой наполнена мыслями о Калисте. Как и все время с момента ее исчезновения.

Худшее время в моей жизни.

Меня разрывало между диким страхом за нее и всепожирающим гневом за то, что она предала меня после своего обещания не сбегать. Справедливости ради, она дала мне свое слово до того, как узнала о том, какую роль я сыграл в убийстве ее отца, но все же.

Если она понимает, что я сделал это ради защиты других, она может меня простить. Если нет, то не знаю, как я это переживу. Наверное, я снова похищу ее и посажу под замок до тех пор, пока она не передумает…

Припарковав машину, я иду к лифтам в фойе. Как только металлические двери закрываются, у меня перед глазами встает картина, на которой я лижу киску Калисты. У меня вырывается стон.

Одного воспоминания о ней достаточно, чтобы уничтожить меня.

Я нажимаю на кнопку первого этажа несколько раз, выплескивая на нее переполняющую меня энергию. Не могу дождаться, когда снова увижу Калисту. Ожидание так мучает меня, что я не могу набраться терпения, чтобы дождаться ее в своем пентхаусе.

Узнав о ее местонахождении, каждую ночь я пытался представить, как пройдет наше воссоединение, но безуспешно. Будет ли она плакать и извиняться за то, что оставила меня? Умолять меня?

Я качаю головой, отгоняя свои идиотские мысли. Если кто-то и будет умолять, то это я. С этим я уже смирился. Я говорил, что сделаю все, чтобы она была рядом, и в том числе имел в виду, что проглочу свою гордость, если нужно.

Время тянется, пока наконец не появляется Калиста. В ту секунду, когда мой взгляд падает на нее, у меня словно выкачивают весь воздух из легких, и я не могу сделать вдох. Не могу оторвать от нее глаз. Не только потому что она красивая, но и потому что боюсь, что она исчезнет снова.

Я слежу за каждым ее движением с того места у лифтов, где стою. Несмотря на мое спокойное выражение лица, сердце у меня в груди бешено колотится, как будто хочет вырваться к ней в руки. Примет ли она его?

Или уничтожит?

Когда ее взгляд падает на меня, я шагаю к ней, не сводя с нее глаз. Наши взгляды встречаются, и я улавливаю эмоции, охватившие ее. Кроме грусти и сожаления я вижу твердую решимость. Она подготовилась к встрече.

А я умираю от желания прикоснуться к ней.

Поцеловать ее.

Мне приходится собрать всю свою волю в кулак, чтобы не притянуть к себе Калисту, когда останавливаюсь напротив нее. Но я все равно делаю глубокий вдох, чтобы втянуть ее запах в себя.

– Калиста, – приветствую ее я.

Она коротко кивает.

– Хейден.

Я внимательно изучаю ее лицо, отчаянно выискиваю хоть намек на теплоту, которая появлялась раньше, когда она смотрела на меня. Какой-нибудь слабый проблеск в ее карих глазах, который скажет мне, что она не ненавидит меня полностью.

– Почему ты ушла? – спрашиваю я.

Этот вопрос не давал мне покоя каждый день без перерыва. Теперь, когда я вот-вот получу ответ, я уже не уверен, что готов к правде. Что я буду делать, если я стал безразличен Калисте?

Черт, я просто сойду с ума.

– Я не хочу обсуждать это на публике, – тихо говорит она.

Дернув подбородком в сторону лифтов, она направляется туда. Я разворачиваюсь, чтобы пойти за ней. Если это не показатель того, кто теперь главный в отношениях, то я не знаю, что это.

Я пойду за этой женщиной к глубинам ада или к вершинам рая. Куда бы она ни шла, я иду за ней. Калиста может бежать, но я всегда буду преследовать ее.

Мы входим в лифт, и я сжимаю пальцы в кулак, чтобы не схватить ее. Мое желание настолько сильное, что пронизывает все мои жилы, все мышцы, и меня начинает потряхивать.

Она складывает руки на груди с непроницаемым выражением лица.

– Я ушла из-за всего, что произошло. Мне нужно было уехать, чтобы все обдумать, и я знала, что ты не дашь мне сделать это спокойно.

– И поэтому ты сбежала и до смерти напугала меня? – Я прищуриваюсь, без слов осуждая ее за те мучения, которые я пережил из-за нее в последние месяцы. – Ты хоть представляешь, как я волновался? Сколько бессонных ночей провел? Я не мог успокоиться, пока не знал, жива ли ты.

– Учитывая все, через что мне пришлось пройти, ты должен понимать, что я разваливалась на части, – говорит она. Скрестив руки на груди, она смотрит на меня тяжелым взглядом. – Я никогда не прощу тебя за то, что ты сделал с моим отцом, но правда в том, что он убивал людей. Может, не своими руками, но его действия определенно привели других к смерти. Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы осознать это.

– Я бы никогда не отнял его жизнь, если бы знал правду.

Она медленно кивает.

– Теперь я знаю, но только потому, что дала себе время разобраться во всем.

– А теперь? Что теперь с нами? – Как только слова слетают с моих губ я слышу в них отчаяние.

Она отводит глаза.

– Как ты нашел меня?

Я поджимаю губы, когда она пытается сменить тему.

– Сначала у меня не получалось. Худшие недели моей жизни. Наконец Зак заметил, что все твои профессоры выставили тебе оценки за первый тест. Потом было несложно вычислить, где ты и чем занимаешься.

– О. – Она морщит лицо. – Я удивлена, что ты не вышел на связь со мной раньше.

– Ты сказала, что тебе нужно время, и я дал его тебе. Но я устал ждать. Я скучаю по тебе, Калиста. Так сильно, черт возьми.

– О, – повторяет она, но на этот раз с придыханием. Ее взгляд смягчается, лед ее отчуждения тает. Эта реакция дает мне искру надежды.

– Я сожалею обо всем, – говорю я. – Я не знаю, что еще ты хочешь услышать от меня. Я могу лишь доказать тебе это.

Ее пристальный взгляд скользит по моему лицу, оценивая искренность моих слов. Я твердо встречаю его. Я говорю честно.

Спустя мгновение она опускает голову, разрывая зрительный контакт со мной.

– Я беременна.

Этот тихий шепот обрушивается на меня с силой урагана. Я просто смотрю на нее. Голова идет кругом, я пытаюсь переварить эту новость, стоя там в тишине.

Если это правда… я могу умереть от счастья.

– Скажи что-нибудь, Хейден, – резко говорит она. – Я тут с ума схожу.

– Пойдем.

Глава 35

Калиста

– Пойдем? – повторяю я за ним. – Куда?

Хейден не отвечает мне. Он просто уверенно берет меня за руку и долбит изо всех сил по кнопке лифта, который отвезет нас на первый этаж. Я тяну его за руку, чтобы привлечь внимание.

– Куда ты?

Он переводит на меня голубые глаза, которые сверкают от нетерпения.

– Я отвезу тебя к гинекологу.

– Зачем?

– Я должен убедиться, что все это правда.

Я хмурюсь.

– А когда убедишься?

Он замолкает, как будто боится заговорить.

– Если это действительно так, то это самый счастливый день моей жизни.

У меня на глаза наворачиваются слезы.

– Правда? Я знаю, что беременность все усложняет.

– Поэтому ты сбежала. – Я медленно киваю, и он резко притягивает меня в свои крепкие объятия, в которых я чувствую себя в безопасности. Он делает резкий выдох, который я чувствую у себя на виске.

– Боже, Кэлли, если бы ты не была беременна, я бы похитил тебя и больше никогда не отпустил.

– Если бы я не была беременна, этого разговора бы не было, – говорю я приглушенно ему в пальто.

Он целует меня в волосы.

– Прости, детка. Ты, должно быть, испугалась, но тебе больше не о чем волноваться. Я рядом, и я никуда не денусь.

Я отстраняюсь от него и криво улыбаюсь.

– Именно этого я и боюсь.

Хейден больше ничего не говорит мне. Но общается с остальными: дает указания водителю, приказывает администратору записать нас на срочный прием и даже требует, чтобы врач сделала нам УЗИ, когда мы входим в смотровую.

Я пожимаю плечами, глядя на доктора Шеридан. Чем быстрее она подчинится, тем лучше будет для всех нас.

– Рада снова вас видеть, – говорит она мне. – Пожалуйста, ложитесь, мисс Гр…

– Миссис Беннетт, – говорит Хейден.

– Прошу прощения. – Она спокойно смотрит на меня. Хоть кто-то из нас спокоен. – Миссис Беннетт, пожалуйста, ложитесь и оголите живот.

Я делаю, как она говорит, чувствуя, как нервы внутри меня натягиваются. Хейден стоит рядом со мной, как часовой на посту, его челюсти сжаты.

Врач выдавливает холодный гель мне на живот и начинает водить ультразвуковым прибором по коже. В комнате царит тишина, и слышно только гулкое сердцебиение ребенка. Слезы, которые так и просились наружу с момента нашей сегодняшней встречи с Хейденом, катятся вниз по щекам.

У меня не хватает смелости сказать ему, что я впервые вижу ребенка из-за того, что все это время пряталась. Хотя я делала все, чтобы защитить малыша. Помогло и то, что Харпер чуть ли не силой запихивала мне в рот витамины для беременных.

– Вот так, – нежно говорит доктор Шеридан.

На экране появляется изображение, которое безвозвратно меняет мою жизнь. На нем наш малыш, уютно устроившийся внутри меня. Его маленькие ручки, которыми однажды он обнимет нас. И маленькие ножки, которыми он однажды побежит нам навстречу.

Хейден берет меня за руку, и я чувствую его дрожь. Он поворачивается ко мне, и его суровость наконец дает трещину.

– Это наш малыш, – прерывисто шепчет он.

Мое сердце наполняется радостью. В этот момент тьма, заслонившая наше прошлое, не имеет никакого значения. Я вижу лишь то, что мы становимся семьей. Я так долго чувствовала свое одиночество, но теперь с ним покончено.

Навсегда.

– Да, – шепчу я. – Наш малыш.

Врач прочищает горло.

– Оставлю вас ненадолго.

Она выходит из комнаты, но мы даже не обращаем на нее внимания, мы слишком поглощены друг другом и жизнью, которую создали вместе.

– Это все по-настоящему, – говорит Хейден восхищенно.

– Прости, что скрывала это от тебя.

Он медленно кивает и подносит мою руку к своим губам, чтобы поцеловать.

– Я простил в тот же момент, когда ты мне все рассказала.

Его быстрое принятие удивляет меня. Я вытираю мокрые от слез щеки и пытаюсь выдавить улыбку. Она дрожит на моем лице.

– Я была напугана, – тихо говорю я. – Боялась, как ты отнесешься к этому. Или того, что ты можешь сделать…

– У тебя были причины волноваться.

Я округляю глаза.

– Что ты хочешь сказать?

– Не хочу делать это на публике.

* * *

Я борюсь с тошнотой всю дорогу до дома Хейдена. И все дело не в беременности. Мои руки и ноги дрожат от напряжения, и в конце концов я чувствую себя так, будто воткнула столовую вилку в розетку.

Как только мы заходим в гостиную, я поворачиваюсь к Хейдену лицом, не в силах больше выносить повисшую между нами тяжелую тишину.

– Что ты подразумевал, говоря, что у меня были причины волноваться?

Он пронзает меня непоколебимым и уверенным взглядом.

– Потому что ты знаешь, какой я и на что способен.

Я сглатываю ком, подступивший к горлу.

– И что это значит?

– Вы с нашим ребенком – все, чего я когда-либо хотел. Все, о чем я когда-либо мечтал. Если ты хотела отнять это у меня… – Он качает головой и на секунду прикрывает глаза. – То, должно быть, сильно ненавидела меня, желая причинить мне столько боли.

– Я никогда не хотела этого. Я знаю, что так вышло, но это было непреднамеренно. – Я хватаю его за руку. – Пожалуйста, поверь мне.

Хейден притягивает меня к себе, и я охотно подаюсь к нему, не в силах сопротивляться его притяжению. Обхватив мою щеку ладонью, он кладет большой палец мне на подбородок, чтобы я не шевелилась.

– Я верю тебе.

Я морщусь в смятении.

– Тогда почему ты сказал, что не хочешь делать это на публике? Что «это»?

– Трахать тебя.

Я удивленно открываю рот. Хейден, воспользовавшись моим шоком, прижимается своими губами к моим и просовывает язык мне в рот.

Мой пульс бьется еще чаще, когда он заводит руку мне за спину и прижимается ко мне всем телом. Он упирается членом мне в живот, и мое лоно трепещет.

Я прерываю поцелуй, чтобы вдохнуть немного воздуха. Его глаза горят жаждой и страстью, и от их яркого пламени у меня перехватывает дыхание. Я хочу что-то сказать, но он впивается пальцами мне в бедро, останавливая меня.

Хейден тащит меня в коридор и резко прижимает спиной к стене. Он накрывает мое тело своим, прижимаясь ко мне, его жар обжигает мне кожу. У меня на лбу выступают капельки пота, а щеки горят, но это ничто в сравнении с тем, как лихорадочно горят его глаза.

Я чувствую огонь в его поцелуе и в его требовательной хватке. Голова кружится, когда он наконец отрывается от меня. Он трется о меня, и я издаю тихий стон. Его ноздри раздуваются, пока он пожирает меня своим взглядом, блуждая руками по моему телу. Я так изголодалась по его прикосновениям.

По нему.

Он запускает руку мне в волосы и сжимает пальцы в кулак. Я трепещу от его прикосновения и поворачиваю голову, чтобы ему было удобнее.

– Я трахну тебя так жестко, что ты не сможешь ходить, не то что убежать от меня, – тихо говорит он грудным голосом. – Сначала я завладею этой киской. А потом завладею тобой.

Он смотрит мне в глаза потемневшим мрачным взглядом с искрой безумия, и хватает мой подбородок, поворачивая так, чтобы я смотрела на него.

– Ты слышишь меня, миссис Беннетт?

– Да, мистер Беннетт.

Он сжимает меня с такой силой, что мне кажется, у меня уже проступают синяки. И не дает мне прийти в себя, снова целуя меня в губы. Я отвечаю на поцелуй и обвиваю руками его шею, изгибаясь навстречу ему и касаясь своей грудью его.

Хейден отстраняется, выпуская воздух сквозь зубы. Он подхватывает меня на руки и шагает в спальню. От его силы и решимости я становлюсь слабой. Я безвольно, но с вожделением растекаюсь в его объятиях, пока он не ставит меня на пол.

Потом Хейден срывает с меня одежду. Сначала я вздрагиваю, но уже через секунду звук рвущейся ткани наполняет меня предвкушением. Я трепещу все сильнее с каждым яростным движением Хейдена, пока наконец не остаюсь голой.

Он замирает. Смотрит. И опускается передо мной на колени.

– Хейден, что…

Он хватает меня за бедра, пальцами впиваясь мне в кожу, и тянется, чтобы задержаться поцелуем на моей татуировке. А потом на моем слегка округлившемся животике.

– Если бы ты сказала мне упасть перед тобой на колени, я бы так и сделал. Если бы сказала умереть ради тебя, я бы и это сделал. А если скажешь жить ради тебя, то я буду жить. – Он с выдохом прижимается щекой к моему бедру. – Я сделаю все для тебя и этого ребенка, Кэлли.

Я провожу пальцами по его волосам, задыхаясь от чувств.

– Я не хочу иметь такую власть над тобой.

– Ты уже имеешь.

– Мне жаль, – шепчу я.

Хейден поднимается, от напряжения его мышц ткань рубашки натягивается.

– А мне нет. Потому что ты моя. Ты всегда будешь моей. Я всегда буду преследовать тебя и возвращать себе.

Я чувствую боль в горле, и от слез в глазах все вокруг расплывается.

– Ты хочешь всегда преследовать меня?

– Да. Я хочу бороться за тебя. Потому что ты того стоишь.

– Я люблю тебя. – Это все, что я могу сказать, и это все, что у меня есть.

Он издает болезненный стон и скользит руками к моей груди. Он обхватывает ее ладонями, и мои соски твердеют. Я запрокидываю голову, чтобы принять его глубокий и обжигающий поцелуй. Он грубый. Отчаянный.

Прекрасный.

Хейден опускает меня на кровать, и я смотрю на него, не в силах отвести взгляд. Он проводит рукой по моей татуировке. По клейму, которое оставил на мне.

– Ты знаешь, зачем я сделал ее? – Когда я ничего не отвечаю, он продолжает: – Потому что мне нравится видеть мою фамилию на твоей коже. Потому что я хотел видеть ее каждый раз, когда трахаю тебя.

Я улыбаюсь от его высокомерия и тяну к нему руки. Он как обычно быстро расстегивает свою рубашку и штаны. Оказавшись сверху на мне, он одной рукой обхватывает меня, а другой проводит по внутренней стороне моего бедра. Его прикосновение оставляет за собой огненный след.

Хейден набрасывается на меня с яростным поцелуем. Он целует меня так, будто хочет наказать за что-то, а я охотно отвечаю ему, потому что мне нравится быть в его власти.

– Ты чертовски идеальна, – говорит он мне в губы.

Хейден проскальзывает пальцами в меня, и я стону ему в рот. Я втягиваю его нижнюю губу между зубами и кусаю ее. Сильно.

Хейден отстраняется, улыбаясь, его потемневшие глаза светятся.

– Хочешь играть грязно, да? – Он просовывает руку мне под коленом и поднимает ногу в воздух.

– Что ты…

Он упирается членом мне в клитор.

– Я обожаю чувствовать, как твое тело оживает для меня, малышка.

Я вся трепещу. Сердцебиение выходит из-под контроля. Я хочу кричать и умолять дать мне еще.

Хейден целует меня в подбородок и опускается на шею, то и дело покусывая мою кожу.

– Мне нравится, как ты реагируешь на меня. – Он хватает меня за бедро и крепко сжимает. – Мне нравится, как легко я могу довести тебя до оргазма.

Он входит в меня, жестко и больно. Я стону в его объятиях. Хейден вздыхает мне в ухо.

– Какая ты классная.

Я вскрикиваю, когда он выходит из меня и снова вонзается. Он движется все жестче и быстрее. Его пальцы впиваются мне в кожу, чтобы удержать меня на месте. Но мне не хватает этого. Я хочу еще.

Я хочу все, что он может мне дать.

– Пожалуйста, – шепчу я.

Ни слова не говоря, он проникает языком мне в рот, пока трахает меня. Все быстрее и жестче. Я чувствую покалывание на коже и теплое болезненное ощущение внизу живота. Давление внутри меня нарастает, и я уже едва могу дышать.

Я хватаюсь за Хейдена, впиваясь ногтями ему в кожу, потому что жажду разрядки. Наслаждение настолько сильное и всепоглощающее, что мне хочется кричать от охватившего меня экстаза.

Хейден прерывает поцелуй.

– Смотри на меня.

Я открываю глаза и встречаюсь с ним взглядом. Его глаза затуманены вожделением, но сфокусированы на мне.

– Кончи для меня, миссис Беннетт, – приказывает он.

Я не могу отказать ему. Его пристальный взгляд держит меня в плену, пока я не кончаю. Я стону и выгибаюсь навстречу ему, мое тело извивается в его объятиях, когда меня захлестывает волна эйфории. Оргазм накатывает сокрушительными волнами, от которых у меня перехватывает дыхание.

Хейден продолжает входить в меня, а потом сильнее сжимает меня руками и его член дергается внутри. Он кончает, обрушивается поцелуем на мои губы и содрогается от удовольствия.

Ему требуется немного времени, чтобы успокоиться, а потом он смотрит мне в глаза. Он перекатывается на спину, обхватив меня. Я сворачиваюсь у него на груди, чувствуя щекой, как бьется его сердце.

– Я скучал по всему, что связано с тобой, – говорит он нежно, проводя пальцами по моим волосам. – По твоему вкусу, по твоим стонам, которые ты издаешь, когда я в тебе. По тому, как прикусываешь свою губу и кричишь мое имя. По всему, черт возьми.

Он убирает прядь волос с моего лица с непроницаемым выражением.

Я хмурюсь.

– Что не так?

– Я не хотел всего этого, – говорит он. – С самого начала не хотел, чтобы ты обладала такой властью надо мной… – Он посмеивается. – А теперь все только усугубилось из-за ребенка, но я никогда не был счастливее.

Он замолкает и хмурит брови.

– Вообще-то, не думаю, что когда-либо был по-настоящему счастлив. Пока не появилась ты. – Он притягивает меня ближе и целует мягко и нежно. – Спасибо за это.

Я закрываю глаза и прижимаюсь щекой к его груди. От этих слов мое сердце переполняется настолько, что становится больно. Но я бы не хотела ничего менять.

– Знаешь, что еще ты могла бы сделать, чтобы сделать меня счастливым? – спрашивает он.

Я поднимаю голову и смотрю на него с игривой улыбкой.

– Я не достаточно сделала? Ну, знаешь, я тебе ребенка рожу, черт возьми.

– Не выражайтесь, миссис Беннетт.

Я щипаю его за грудь, и он смеется.

– Ладно, – говорю я, фыркнув. – Что ты хочешь?

– Выходи за меня.

Я открываю рот.

– Что?

– Выходи за меня, – повторяет он еще увереннее.

– Это из-за ребенка?

Он сердито смотрит на меня.

– Нет, потому что я люблю тебя. Потому что ты моя. – Он проводит пальцами по моей татуировке. – Потому что я хочу, чтобы ты была моей во всех возможных смыслах.

Я прикусываю губу, чувствуя, как натягиваются нервы. Он поднимает голову и начинает тоже покусывать мне губы, пока я не издаю стон.

– Соглашайся, Кэлли. Иначе я буду трахать тебя, пока не скажешь мне «да».

Я громко вздыхаю, но сердце бьется еще громче.

– Выйду.

Он завладевает моим ртом. Целует меня так, будто я принадлежу ему. Так и есть.

Он обхватывает меня сзади за шею и смотрит мне в глаза.

– Поехали.

– Стой, что?

Он снова целует меня, а потом отстраняется с улыбкой, такой сияющей и красивой, что у меня тает сердце.

– Когда женщина твоей мечты соглашается выйти за тебя замуж, нельзя допустить, чтобы что-то заставило ее передумать.

Порочный секрет

Ксавьер

Три года назад…

Кто она такая?

Я прищуриваюсь, разглядывая зернистое черно-белое изображение на экране, в попытке получше рассмотреть молодую женщину на нем. Она хмурит брови, подходя к объекту моего наблюдения, Бенджамину Маккензи, и тычет его в грудь. Меня послали сюда следить за ним, но я не могу отвести от нее глаз.

– Ты не откажешься от этой возможности из-за меня. – Она еще раз тычет пальцем в грудь мужчине, возвышающемуся над ней. Потом девушка упирает руки в обтянутые джинсами бедра и сердито смотрит на него. Малышка с характером. – Эта стипендия слишком важна, чтобы вот так просто выбрасывать ее на помойку. Я серьезно.

Он обхватывает ладонью ее щеку.

– Я не знаю, что я буду делать, если с тобой что-нибудь случится, – шепчет он. – Ты для меня все, Лила.

У Бенджамина есть слабое место. Из-за этой девчонки его могут убить.

Если Обсидиановый Орден когда-нибудь узнает о ней…

Я выдыхаю, и звук растворяется в тишине пустой комнаты. Очень скоро эта часть его жизни, вместе с этой девчонкой, останется в прошлом, они будут забыты, как и заброшенный дом, в котором я нахожусь. Обшарпанная некогда белая краска отходит от стен, а оконные стекла покрыты трещинами, похожими на путину. Смертельная ловушка.

Я жил в такой всю свою жизнь, только моя была роскошной.

Девушка закатывает глаза, но выражение ее лица смягчается.

– Ничего со мной не случится. Ты же сам учил меня защищаться, помнишь?

Бенджамин качает головой.

– Этого недостаточно. Поехали со мной. Я найду способ…

– Для чего, Бен? Спрятать меня в комнате общежития на пару лет? Слушай, я понимаю, что ты хорошо разбираешься в компьютерах и все такое, но даже тебе это не по зубам. – Она замолкает, ее взгляд становится жестким и решительным. – Ты же знаешь, что я не могу оставить малышей.

Наблюдаемый объект застывает, напряжение в его мышцах видно даже через крошечный объектив камеры.

– Знаю, – шепчет он.

Она отстраняется от него, криво улыбаясь, и разглаживает свой выцветший голубой топ на бретельках.

– Если этот урод снизу попытается сделать что-то, я надеру ему зад. Конец истории.

Я окидываю взглядом ее фигуру. Миниатюрная, со слегка округленными бедрами, подтянутыми мышцами и едва ли выше пяти футов ростом. Если она представляет собой угрозу, то я на хрен Зубная Фея.

Бенджамин хватает ее за плечи и слегка встряхивает. Потрясение на ее лице быстро сменяется настороженностью, но это ничто по сравнению с отчаянием, исходящим от него.

– Слушай меня, – говорит он. – Фрэнк тупой, но он сильнее тебя.

Она вырывается из его хватки, и ее длинные волосы покачиваются за спиной.

– Тогда я буду быстрее.

– Проклятье, Далила!

Он кричит так громко, что, клянусь, я слышу его через всю улицу так же, как и через динамики ноутбука. Потом он бормочет что-то себе под нос, и я улавливаю, как он повторяет ее имя. Я хмурюсь и поджимаю губы.

Я надеюсь, это не ее настоящее имя. Иначе Бенджамину лучше в самом деле забыть о ней.

Он проводит рукой по своим волосам.

– Не будь такой наивной. Ты же знаешь, что Фрэнк сделает с тобой, как только я выйду за дверь завтра утром.

– Я не допущу этого. – Она раздувает ноздри от отвращения и прищуривается. Хотелось бы мне знать, какого цвета ее глаза. – Никто не сделает ничего плохого ни мне, ни девочкам.

– Ты не сможешь избегать его целых три года, – говорит Бенджамин. – Не глупи.

Ее нижняя губа трясется и привлекает мое внимание к ее сочному ротику. Она молода, но выглядит как взрослая женщина. Легко понять, почему она привлекает к себе внимание, хочет она того или нет.

– Не говори так со мной, – говорит Далила ровным тоном, несмотря на их жаркую перепалку. – Если Фрэнк дотронется до меня, Эмили или Сандры, я убью его.

Бенджамин складывает руки на груди.

– Это мне нужно было убить его. Тогда сейчас я бы не волновался за вас с девочками.

Лично я бы так и поступил, но меня к такому готовили. Ты скоро научишься, новобранец.

Далила вздыхает.

– Нет, Бен, это должна быть самозащита, иначе ты окажешься в тюрьме. И кто теперь ведет себя как дурак? – Она вздергивает подбородок. – Я больше не собираюсь с тобой спорить. Когда тебе надоест злиться на меня, приходи попрощаться.

Объект вздрагивает, когда она хлопает за собой дверью. Я усмехаюсь. Не знаю, кто эта девчонка, но она крепко держит Бенджамина за яйца.

Я переключаюсь на камеру, установленную в комнате Далилы. Там все так же, как у Бенджамина: кровать, тумбочка и очень небольшое количество личных вещей и украшений.

Если не считать ее украшением этой комнаты.

Я вырос среди денег и женщин, которые знали, как использовать их в своих интересах. Одежда, косметика и улучшения внешности. Если что-то можно купить, значит, это покупалось. Привлекательность Далилы не смутила меня.

Я наблюдаю за ней несколько минут лишь потому, что она так важна для моего объекта. Она подходит к кровати и опускается на матрас, покрытый изношенным покрывалом. Потом она берет снежный шар с замком внутри и проводит пальцами по стеклу.

Она хмурит брови, глядя на него, и поджимает губы. Я наблюдаю за ее лицом, удивляясь тому, какое оно выразительное. Она не пытается скрыть эмоции. Какой недостаток.

Я кликаю, чтобы переключиться обратно на Бенджамина. На экране появляется пустая комната, и я тут же просматриваю другие камеры, чтобы найти его. Объекта нет ни в коридоре, ни на лестничной клетке, ни в гостиной.

Я поджимаю губы из-за его внезапного исчезновения, но как только на экране ноутбука появляется вид с камеры на кухне, мой пульс учащается. Бенджамин, сжав руки в кулаки, стоит в дверном проеме. А Фрэнк Голдштайн, его отчим, тянется в холодильник за пивом, выпрямляется, откручивая крышку бутылки, и делает длинный глоток.

– Какого хрена тебе надо? – спрашивает он заплетающимся языком.

Бенджамин проходит дальше на кухню, переступая через мусор, разбросанный по обшарпанному линолеуму. Столешницы завалены пустыми банками из-под пива, смятыми пакетами из-под чипсов, а настенные шкафчики висят под таким углом, будто вот-вот свалятся на пол. Я на мгновение испытываю отвращение, но тут же слышу голос моего объекта. В нем звучат решительные нотки, от которых у меня в кровь выбрасывается адреналин.

– Ты знаешь, что мне надо, – говорит он.

Фрэнк машет рукой.

– Это из-за твоей маленькой подружки? – Бенджамин кивает, и мужчина постарше расплывается в улыбке. – А что с ней?

– Держись подальше от нее и остальных.

Фрэнк фыркает.

– Иначе что?

Бенджамин делает угрожающий шаг вперед, и я вскакиваю на ноги. Хоть мне и приказано лишь наблюдать за внебрачным сыном покойного Гарольда Маккензи, я чертовски уверен, что семьи-основатели не хотят его смерти.

И он не умрет, пока я присматриваю за ним.

Иначе я сам себе подпишу смертный приговор.

Я натягиваю капюшон, чтобы скрыть лицо, сбегаю вниз по шаткой лестнице, бросаюсь через улицу к дому, за которым наблюдал последние несколько дней. Подошвы моей обуви ударяются о тротуар, пока я не забегаю на поросший травой задний двор. В голове проносятся мысли о всевозможных исходах этого противостояния и ни один из них не идеален.

Пистолет у меня за поясом успокаивает мой бешено колотящийся пульс. Но все же в этой ситуации стоит действовать скрытно. Хотя выстрел в этой паршивой части города не будет чем-то необычным.

Я тянусь к ножу в моем ботинке, мои пальцы привычным движением обхватывают рукоятку – все благодаря кошмарам, которые все еще преследуют меня.

Сегодня я сам стану чьим-то кошмаром.

Раздается рев, а за ним слышится грохот, и я бросаюсь к задней двери, ведущей на кухню. Через окно я слежу за низкопробным шоу, из-за которого у меня могут быть проблемы с Орденом, а самое главное, с моим отцом.

Фрэнк прижал Бенджамина к холодильнику. С каждым ударом бутылки внутри него позвякивают. Мой объект получает серьезный удар, но это не конец. Если я не вмешаюсь, он за считаные минуты станет трупом.

Я хватаюсь за дверную ручку, и как раз в этот момент мое внимание привлекает прядь светлых волос. Далила врывается в комнату, ее волосы развеваются, а нефритовые глаза полыхают яростью.

Одним быстрым движением она хватает разделочный нож со столешницы и вонзает его в спину Фрэнку. Тот запрокидывает голову назад и рычит, как раненый медведь. Девушка, кряхтя, вытаскивает нож, и снова наносит удар.

Ее дикая красота завораживает меня.

Я приоткрываю рот, чтобы втянуть воздух, не обращая внимания на крики боли Фрэнка и предостережения Бенджамина, которые он произносит задыхающимся голосом. Далила встает перед моим объектом и занимает оборонительную позицию лицом к своему отчиму. Крошечные алые капли падают на пол, и струйка крови стекает по ее поднятой руке, окрашивая кожу в красный цвет.

Она чертовски великолепна.

– Если ты дотронешься до него, я убью тебя, – говорит она. Ее голос звучит так тихо, что я едва различаю слова, но ее ярость испепеляет все вокруг. – Я не шучу, Фрэнк.

Далила – женщина из Библии, предавшая мужчину, которого, как считалось, она любила. Эта девушка, как и все другие женщины в моей жизни, должна была соответствовать своей библейской тезке. Но она не такая.

Я ошибался. Она и впрямь несет угрозу. И не только Бенджамину.

Если из-за этого мой объект попал в ловушку, как животное, обреченное на погибель, то я его полностью понимаю. И завидую ему. Чертовски сильно.

Меня окатывает волной желания. Она такая неожиданная и сильная, что я отшатываюсь назад и ослабляю хватку на ноже. Далила – аномалия, тот тип женщин, о существовании которого я не знал. Она готова рисковать собой ради кого-то, даже если это приведет к ее смерти. Глубокая непоколебимая преданность…

Я хочу это.

Мне это нужно.

Мне нужна она.

Мне плевать на то, что символизирует имя этой девушки. Далила моя.

Хейден и Калиста

Долго и счастливо

Глава 1

Калиста

Калиста: Подруга…

Харпер: КАКОГО ХРЕНА ОН НАТВОРИЛ?! На этот раз ему точно конец.

Калиста: Ничего плохого. Он хочет жениться на мне.

Харпер: Конечно, хочет. Этот мужик сделал татуировку со своей фамилией на твоем теле. Я понимаю, ты ослепла от любви и все такое, но очнись…

Калиста: Ты права. Так ты хочешь быть моей подружкой на свадьбе?

Харпер: ЧЕРТ, ДА! Ты еще спрашиваешь? Серьезно.

Калиста: ❤ Можешь подъехать к зданию суда на Смит авеню через два часа?

Харпер: Так и что в итоге?

Калиста: Ты о чем?

Харпер: Почему ты согласилась? Из-за его красивых глаз или его члена?

Калиста: Из-за того и другого.

Харпер: 😂 Наконец-то горячая Калиста вернулась. Я буду на месте. Мне нужно платье?

Калиста: Нет. Я буду в твоей толстовке.

Харпер: Хаха круто. Пожалуйста, скажи, что вы устроите настоящую свадьбу потом? Ты заслуживаешь этого.

Калиста: Устроим.

Харпер: Ладно, тогда я благословляю вас. Скоро увидимся. Если он тебя заставляет, то покажи мне средний палец. Это будет наш сигнал SOS.

Калиста: Порой мне кажется, что я тебя не заслуживаю.

Харпер: Заслуживаешь. И куда больше.

Глава 2

Калиста

Час спустя…

Калиста: *отправляет изображение

Харпер: Пресвятые яйца. Это что, бриллиант?

Калиста: 😂 Да. Хейден захотел, чтобы у меня было обручальное кольцо.

Харпер: И правильно. Но это не кольцо, это же целый гребаный спутник. Пришельцы увидят его из космоса и прилетят, чтобы похитить твою задницу.

Калиста: Вы с Хейденом не дадите им это сделать.

Харпер: И то правда.

Калиста: Увидимся!

Харпер: Да, если у тебя рука не отвалится раньше. Хохо

* * *

Хейден смотрит на меня так, будто я голая. Я съеживаюсь от его пристального взгляда и смущенно улыбаюсь.

– Волнуешься? – спрашивает он.

Я качаю головой.

– А нужно?

– Нет. – Он берет мою левую руку и подносит к лицу. – Это все по-настоящему происходит.

Когда он шепчет, я чувствую его дыхание на своей коже, и меня охватывает трепет.

– Иногда мне сложно поверить, что ты моя.

– Почти.

Он приподнимает бровь.

– Что я говорил тебе насчет слова «почти»? – Я пожимаю плечами, и он говорит: – Очевидно, кто-то хочет почти кончить сегодня ночью.

Я удивленно смотрю на него, приоткрыв рот.

– Только не это.

– Тогда скажи, что ты моя.

Я встаю на цыпочки и поцелуем касаюсь его губ.

– Я твоя.

– Боже, вы двое в состоянии держать себя в штанах хотя бы пять минут?

Мы с Хейденом переводим взгляды на Харпер, которая подходит к нам.

– Итак, давайте сделаем это, – говорит она.

Хейден переводит взгляд на судью, которая прочищает горло и начинает церемонию. Ее слова проносятся мимо меня словно летний ветерок, и я едва улавливаю их смысл. Как можно сосредоточиться на них, когда Хейден не сводит с меня глаз все это время и в его взгляде столько обещаний?

Любви.

Чувственности.

И все они реальны.

– Есть ли какая-то причина, по которой эти двое не должны вступать в брак? – спрашивает судья.

Харпер открывает рот, и Хейден предостерегающе прищуривается, глядя на нее. Я бросаю на подругу умоляющий взгляд, потому что совсем не хочу, чтобы Хейден вышел из себя. Харпер улыбается мне.

– Продолжайте, – отрывисто говорит Хейден.

– Властью данной мне, – говорит судья дрожащим голосом, – объявляю вас мистером и миссис Беннетт.

Я даже не улавливаю момент, когда она разрешает Хейдену «поцеловать невесту», а он уже прижимает меня к себе. Все происходит так быстро, что мне едва хватает времени сделать вдох. Я отвечаю на его поцелуй, вкладывая в него всю свою любовь и преданность.

– Хорошо, что ты уже беременна, – бормочет Харпер. – А то непросто бы тебе пришлось сегодня ночью.

Хейден отрывается от моих губ лишь слегка, чтобы можно было прошептать:

– А кто сказал, что мы будем ждать ночи?

– Слушай, мистер Беннетт, – говорит Харпер, – тебе нужно кое-что знать.

– Что?

Моя лучшая подруга смотрит на меня.

– Скажи ему об имени ребенка.

– Да, я тут пообещала…

Глава 3

Калиста

Два годя спустя…

– Харпер.

Рыжеволосая подруга подмигивает мне.

– Ты звала, брайдзилла?[1]

Я качаю головой, смеясь.

– Не тебя. – Я перевожу взгляд на малышку с черными волосами и венком из цветов на голове.

– Иди сюда, детка.

Дочь бежит ко мне, ее голубые глаза светятся от радости.

– Готова?

Я беру ее за руку и убираю с ее лица прядь волос.

– Да, пора. Не забудь, что ты должна слушаться свою тетю Харпер, хорошо? – Она кивает так энергично, что мое сердце переполняется радостью. – Умница.

– Пойдем, Харпер Вторая, – говорит моя лучшая подруга, уводя дочь к двери. – Нам нужно сделать кое-какую хер… эм. Кое-что.

Я бросаю благодарный взгляд на Харпер. Я еще не готова учить дочь плохим словам. По крайней мере не в день моей свадьбы.

Который становится лучшим днем в моей жизни.

Особенно когда Хейден подхватывает нашу малышку Харпер на руки и держит так на протяжении всей церемонии. Она сразу со вздохом прижимается к его груди, как это делаю я. Вот что делает мой муж: дарит мне чувство безопасности.

Потому что я знаю, на что он способен, чтобы защитить меня.

И нашу дочь.

Боже, помоги ее первому парню…

Пастор выжидающе смотрит на меня.

– Время обменяться кольцами.

– Я тоже хочу кольцо, – говорит маленькая Харпер.

Надев кольцо мне на палец, Хейден целует ее в лоб.

– Я куплю его тебе, малышка. Кольцо целомудрия, – говорит он себе под нос.

Я поджимаю губы, чтобы не рассмеяться, надевая кольцо ему на палец. Моя подруга подходит к нам, чтобы взять нашу дочь, когда пришло время Хейдену целовать меня. Он притягивает меня ближе, но останавливается возле моих губ.

– Миссис Беннетт?

Я провожу пальцами по жемчужному ожерелью на моей шее.

– Да, мистер Беннетт?

– Помни, что я всегда буду преследовать тебя.

– Хорошо.

Примечания

1

От слияния англ. bride и godzilla – невеста, одержимая подготовкой к своей свадьбе.

Content

Морган Бриджес
Теперь ты моя

От автора

Глава 1 Калиста

Глава 2 Калиста

Глава 3 Хейден

Глава 4 Калиста

Глава 5 Калиста

Глава 6 Калиста

Глава 7 Калиста

Глава 8 Калиста

Глава 9 Хейден

Глава 10 Хейден

Глава 11 Хейден

Глава 12 Калиста

Глава 13 Калиста

Глава 14 Калиста

Глава 15 Калиста

Глава 16 Калиста

Глава 17 Калиста

Глава 18 Хейден

Глава 19 Хейден

Глава 20 Калиста

Глава 21 Калиста

Глава 22 Калиста

Глава 23 Калиста

Глава 24 Калиста

Глава 25 Калиста

Глава 26 Калиста

Глава 27 Калиста

Глава 28 Хейден

Глава 29 Калиста

Глава 30 Калиста

Глава 31 Калиста

Глава 32 Хейден

Глава 33 Калиста

Глава 34 Хейден

Глава 35 Калиста

Порочный секрет Ксавьер

Хейден и Калиста Долго и счастливо

Глава 1 Калиста

Глава 2 Калиста

Глава 3 Калиста

Примечания