Екатерина Московскова

Ирландская культура смерти. «Веселые поминки», духи иного мира и похитители тел

Информация от издательства

Научные редакторы: Нина Живлова, Юрий Андрейчук

Московскова, Екатерина

Ирландская культура смерти. «Веселые поминки», духи иного мира и похитители тел / Екатерина Московскова; [науч. ред.: Н. Живлова, Ю. Андрейчук]. — Москва: МИФ, 2025. — (Культура смерти).

ISBN 978-5-00250-250-9

Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Московскова Е., 2025

© Оформление. ООО «МИФ», 2025

Trí ní nach féidir a sheachaint: aicíd, aois agus bás.

Есть три вещи, коих нельзя избежать: болезнь, возраст и смерть.

Ирландская пословица

Введение

На западе Европы, в Атлантическом океане, есть изумрудный остров Ирландия, известный на весь мир лепреконами, «Гиннессом» и задорными танцами. Но мало кто знает, что на этом острове зародился самый известный праздник нечисти — Хеллоуин. В эту ночь граница между нашим и иным мирами становится настолько тонкой, что духи с легкостью способны явиться к живым, поэтому в Ирландии люди оберегали себя от непрошеных гостей. И сейчас многие, сами того не подозревая, 31 октября продолжают соблюдать те самые традиции.

Сверхъестественное, смерть и мифические существа в Ирландии тесно переплетаются с реальной жизнью. Здесь древние гробницы и дольмены — это не просто наследие доисторических цивилизаций, они до сих пор считаются порталами в иной мир и собирают вокруг себя людей в дни солнцестояний. Тут стараются не беспокоить злых фей фэйри, с уважением относятся к предвестницам смерти банши и избегают вредных бесов пука (púca), которые принимают обличья разных животных в ночь Хеллоуина.

В V веке ирландцы приняли христианство, но адаптировали его под укоренившийся языческий уклад. Традиционные «веселые поминки», которые сопровождались живой музыкой, танцами, играми, распитием алкоголя и «оживлением» мертвеца, плавно перетекали в похоронную процессию с молитвами в церкви.

По христианским канонам, умерших в Ирландии предавали земле, и в XIX веке этим пользовались похитители тел для анатомических школ. Из-за бума развития медицины усопших похищали прямо из свежих могил. В середине XIX века Ирландию ждало новое испытание — великий голод. В течение нескольких лет из-за недостатка пищи погибло около миллиона человек, столько же эмигрировали в США в поисках лучшей жизни. Из эмиграции почти не возвращались, поэтому прощальные вечеринки с такими людьми называли «американскими поминками».

Ирландцы, которым пришлось покинуть родину, продолжали соблюдать традиции своей страны и на чужбине. Благодаря им весь мир узнал, что такое ирландский паб, ирландский степ, День святого Патрика и, конечно же, Хеллоуин, который в то время праздновали совсем не так, как сейчас: не было ни костюмов супергероев, ни конфет, ни даже фонариков из тыкв.

Святой Патрик. Гравюра Е. Финдена, 1815.

Wellcome Collection

Несмотря на весь научный и технологический прогресс, современные ирландцы сохранили трепетное отношение к смерти: похороны организуются через семейные похоронные бюро, а в местных газетах и даже по радио выходят некрологи. На общеирландском сайте rip.ie можно узнать дату и место прощания, отправить родственникам соболезнования или заказать цветы, а если нет возможности приехать, то можно посмотреть трансляцию поминальной мессы в интернете.

* * *

Книгу не обязательно читать по порядку, откройте оглавление и выберите тот раздел, который кажется вам наиболее интересным. Каждая глава — это небольшое, но увлекательное путешествие по богатой ирландской культуре. Начав читать одну из них, вы наверняка захотите узнать еще больше — во всех главах присутствуют отсылки к другим разделам этой книги. Конечно же, невозможно охватить все аспекты ирландской культуры, поэтому мы сосредоточились на одной конкретной теме — культуре смерти. Выбрали самые интересные факты, истории, легенды, свидетельства очевидцев и фотографии, которые на протяжении многих лет коллекционировали с большой любовью и уважением к ирландскому наследию.

На русском языке существует много интересных книг об Ирландии. Некоторые из них написаны ирландцами, другие созданы русскоязычными учеными, посвятившими свою жизнь изучению истории и культуры этой страны. Уникальность этой книги в том, что она написана гидом-экскурсоводом, живущим в Ирландии и знающим культуру и людей этой страны изнутри. Главная миссия этого текста — открыть Ирландию с такой стороны, о которой читатель, возможно, еще не слышал.

Глава 1. Ирландия доисторическая. Что рассказывают гробницы, построенные раньше египетских пирамид

Первые люди на территории Ирландии появились около VII тысячелетия до нашей эры. В то время у острова был совершенно другой ландшафт: помимо мхов и трав, его поверхность густо покрывали смешанные леса, состоящие из берез, орешников, дубов, вязов и сосен. Эти леса были домом для множества крупных животных, включая гигантских ирландских лосей, волков, кабанов и даже медведей.

Древние ирландцы были охотниками-собирателями, они передвигались по острову в поисках пищи. Такой образ жизни подтверждают археологические находки: места их обитания определяют по кьёккенмедингам, или «кухонным кучам», которые представляют собой скопления ракушек съедобных моллюсков, костей животных, рыб и золы. Эти находки помогают современным ученым понять уклад жизни и привычки древних людей, населявших Ирландию.

Кейдские поля.

The Office of Public Works and the Department of Housing, Local Government and Heritage / Фото из архива автора

Люди эпохи неолита, жившие около IV тысячелетия до нашей эры, обладали довольно развитой культурой. В этот период они начали заниматься скотоводством, разводя коров, овец и свиней, и выращиванием зерновых культур, таких как пшеница и ячмень. Чтобы освободить пространство для сельского хозяйства и поселений, неолитические общества принялись расчищать густые леса Ирландии, формируя первые поля.

Одним из самых значительных археологических памятников древности стали Кейдские поля (Céide Fields), расположенные на живописном западном побережье Ирландии, в графстве Мейо. Это место представляет собой уникальный пример неолитического поселения, где предки ирландцев строили прочные деревянные дома и использовали усовершенствованные каменные орудия, что значительно увеличивало эффективность обработки земли.

Кроме того, важным достижением этой эпохи стало изобретение керамики. Керамические сосуды позволяли хранить продукты и воду, готовить более разнообразные и сложные блюда, что повышало качество жизни и развивало кулинарные традиции. То есть Кейдские поля не только отражают технологический прогресс своего времени, но и свидетельствуют о значительных изменениях в образе жизни человека.

Кейдские поля

Поля Кейде долгое время были скрыты под торфяным болотом. В 1930-е годы Патрик Колфилд, местный учитель из Северного Мейо, случайно заметил, что в земле под срезанным торфом, который в Ирландии широко использовали в качестве топлива для печей, камни не просто свалены в кучу, а сложены в особом порядке и образуют стену. Он предположил, что эти камни лежали в таком виде задолго до появления болота. Однако подтвердилась эта догадка лишь спустя 40 лет, когда его сын, профессор археологии Шеймус Колфилд, вместе со своими студентами начал раскопки, чтобы найти доказательства существования на этом месте древнего сообщества. В результате, помимо одной из самых древних систем фермерских полей в мире, они обнаружили уникальный комплекс мегалитических гробниц и жилищ возрастом более 6 000 лет.

Неолитическое общество претерпело значительные изменения во многих сферах жизни, включая духовную и культурную. Ирландские общины начали строить монументальные каменные сооружения, которые свидетельствуют о высоком уровне организации социальной и духовной жизни того времени.

Рога ирландского ископаемого лося, а также ископаемые зубы и бивни. Цветная гравюра С. Спрингсгута, 1833.

Wellcome Collection

Среди самых известных памятников, многие из которых сохранились до наших дней, можно выделить дольмены, каирны и погребальные курганы. Эти мегалитические сооружения возведены благодаря выдающимся для своей эпохи инженерным знаниям. Лишь на территории нескольких памятников были проведены археологические раскопки, и часто они были связаны с процессами реставрации. При этом только в некоторых сооружениях были найдены человеческие останки, поэтому можно предположить, что не все мегалиты в Ирландии использовались как места захоронений. Тем не менее известно, что многие из них служили местами общего погребения, что характерно для тысяч других мегалитов, разбросанных по Западной и Северной Европе — от Испании до Скандинавии. Таким образом, эти памятники не только отражают архитектурные достижения своего времени, но и открывают перед нами богатую историю духовной жизни неолитических обществ.

Ирландские мегалитические сооружения можно разделить на четыре основных типа:

1. Курганные захоронения, каирны — представляют собой насыпь из камней, иногда построенную на возвышенности и часто состоящую из внутренних камер или коридоров. На данный момент в Ирландии насчитывается около 390 таких сооружений.

2. Портальные гробницы, или портальные камеры (дольмены), — состоят из нескольких вертикально стоящих камней, накрытых одной или двумя плитами, иногда окруженные длинным или круглым курганом. Для их обозначения используется термин «портальная гробница», хотя в обиходе их часто называют дольменами. Всего в Ирландии насчитывается около 200 дольменов, большая часть которых находится на западном побережье.

3. Коридорные гробницы — это круглые курганы с камерой для захоронений в центре, к которой от края кургана ведет длинный коридор. В Ирландии сохранилось около 300 таких сооружений.

4. Клиновидные гробницы — длинные прямоугольные захоронения, обычно накрытые крупными камнями и расположенные в длинных клиновидных курганах. Камера для захоронений в таких постройках обычно возвышается к передней части. В Ирландии известно 387 таких гробниц.

Восточный проход мегалитической гробницы Наут, комплекс Бру-на-Бойн (Brú na Bóinne).

Hanging Bear Media / Shutterstock

Рассмотрим подробнее второй тип. Дольмены считаются первыми каменными сооружениями, созданными человечеством. Эти впечатляющие конструкции, вероятно, были выражением духовного почтения к предкам и служили гробницами для значимых членов общины. Археологи обнаруживают не только человеческие останки, но и керамические изделия и другие артефакты, которые свидетельствуют, что эти места также могли быть связаны с жертвоприношениями и поминальными обрядами. Массивные камни и тщательно продуманная конструкция дольменов подчеркивают не только хорошую физическую подготовку людей того времени, но и их способность к объединению вокруг общей цели.

Дольмен Пулнаброн, графство Клэр.

Lyd Photography / Shutterstock

Самым древним и самым фотографируемым мегалитическим памятником в Ирландии является Пулнаброн (Poulnabrone Dolmen). Он располагается на возвышенности в графстве Клэр. При раскопках в 1980-х годах в основании дольмена обнаружили останки как минимум 33 человек, половина из которых принадлежала детям. В результате исследования стало известно, что продолжительность жизни в то время могла достигать 50 лет, именно столько было одному из найденных здесь взрослых. Кости были перемешаны: вероятно, тела в портальной гробнице хоронили не сразу после смерти, а переносили туда позже. Некоторые останки даже указывают на насильственную смерть.

Дольмены, построенные с использованием техники сухой кладки, без использования клейких веществ, представляют собой уникальные археологические объекты. Однако для определения возраста сооружений важно проводить анализ найденных в них останков. Так как исследование камней предоставляет информацию только о материале, из которого построены дольмены, но не дает точных данных о времени их постройки.

Каирн комплекса гробниц Лох Крю, графство Мит.

MichaelStephenWills / Shutterstock

Радиоуглеродный анализ останков в дольмене Пулнаброн показал, что в период с 3800 по 3200 год до нашей эры здесь регулярно происходили захоронения. Для сравнения, знаменитая египетская пирамида Хеопса в Гизе была возведена на несколько столетий позже.

В погребальной камере дольмена найдены различные артефакты, которые, вероятно, использовались в погребальных обрядах. Среди них — полированный каменный топор, две каменные бусины, ожерелье из кости, фрагмент костяной булавки с головкой в форме гриба, два кристалла кварца, несколько осколков грубой керамики и кремневые наконечники стрел.

С развитием строительных технологий в Ирландии стали распространяться каирны и курганы. Эти сооружения не только служили местами захоронений, но и имели глубокое социальное и духовное значение для общин: здесь они отмечали смену сезонов, проводили обряды и укрепляли свои культурные традиции.

Проходы внутри курганов часто ориентировались на важные события, связанные с положением солнца, например зимнее солнцестояние — самый короткий световой день года, когда солнечный свет освещал внутренние камеры гробницы. Каирны символизировали связь с предками и часто располагались на вершинах холмов, откуда открывался панорамный вид на окружающие земли. Это расположение подчеркивало важность связи людей с богами, небесными объектами, а главное, с солнцем, от которого зависел урожай и жизнь в целом. В V–I веках до нашей эры эти постройки начали использовать друиды для своих ритуалов.

Друиды

Друиды были распространены по всему кельтскому миру и составляли образованную касту, которая занималась светскими и религиозными делами. Юлий Цезарь, встретив их в Галлии, оставил подробное описание их жизни и роли.

Сообщество друидов возглавлялось верховным лидером, который обладал абсолютной властью. После его смерти преемником становился наиболее выдающийся кандидат, а если таких было несколько, выбор делался путем голосования, иногда даже приводившего к вооруженным столкновениям. Друиды не участвовали в войнах, были освобождены от налогов и военной службы, обладая множеством привилегий, что привлекало к этому занятию многих людей. Иногда друидами становились добровольно, а иногда и по воле родственников. Обучение друидов заключалось в заучивании наизусть большого объема информации и могло длиться до двадцати лет. Запись их знаний была запрещена, хотя в отдельных случаях они использовали греческий алфавит. Друиды считали устную традицию важной частью обучения, скрывающей таким образом знания от простолюдинов и развивающей память учеников.

Друиды преподавали своим последователям знания о звездах и их движении, о мире и его устройстве, а также о бессмертных богах и их силе. В случае болезней или войн друиды не колеблясь приносили в жертву людей, считая, что одна человеческая жизнь может спасти множество других. Они создавали огромные конструкции из прутьев, в которые помещали осужденных на смерть, и сжигали их. Обычно жертвами становились преступники, но также допускалось и приношение в жертву других провинившихся людей.

Друиды приносят в жертву христианина. Гравюра неизвестного автора, 1851.

The Rijksmuseum

Цезарь и другие античные авторы писали о друидах без одобрения, видя в них соперников классической цивилизации, вроде «варваров». Ирландия, где римляне не имели влияния, осталась для них непознанной, что породило споры о роли друидов. Некоторые современные исследователи считают их странствующими магами. Полагают, что друиды были вытеснены из Галлии и Британии наступающей Римской империей и нашли убежище в Ирландии, где их религия существовала наряду с другими.

Сведения об ирландских друидах в основном исходят от христианских писцов, что делает затруднительным объективную оценку их роли. Однако в ирландском контексте можно отметить, что друиды занимались в основном магией и сверхъестественными делами и часто были связаны с правящими классами, вступая с ними в брак или принадлежа к ним. Друидизм, возможно, был наследственным; и существуют предположения, что среди ирландских друидов даже могли быть женщины. С приходом христианства роль друидов, выполнявших религиозные функции, стала угасать, и филиды, особая почитаемая каста поэтов-сказителей, переняли многие их функции, в том числе традицию запоминания знаний. Известно, что ранние ирландские христиане восприняли некоторые элементы друидизма, включая особую форму стрижки и активную роль женщин в жизни общины. Так, существуют легенды о том, что женщина — святая Бригитта — даже могла стать епископом, что нехарактерно для других католических стран.

Люди эпохи неолита и бронзового века обладали глубоким пониманием природы, которое выходило за рамки простого выживания. Они использовали свои сооружения не только как места для жизни или захоронений, но и как ориентиры для астрономических событий, а также как символы связи между прошлым, настоящим и будущим.

Святая Бригитта Ирландская. Цветная литография.

Wellcome Collection

Одним из самых известных и загадочных памятников этого времени является Ньюгрейндж (Newgrange), расположенный в ирландской долине Бойн в графстве Мит. Это неолитическое погребальное сооружение было возведено около 3200 года до нашей эры, что делает его старше знаменитых Стоунхенджа и египетских пирамид.

Ньюгрейндж — крупнейший и самый известный памятник в комплексе реки Бойн, в который также входят крупные погребальные сооружения Наут (Knowth) и Дaут (Dowth) и разбросанные по долине памятники поменьше.

Ньюгрейндж является ярким примером выдающегося культурного и технологического прогресса древней Ирландии. Его сложная архитектура, восхитительное каменное искусство, точная ориентация на зимнее солнцестояние и символические резные узоры свидетельствуют, что его создатели обладали знаниями в области астрономии и были искусными мастерами-строителями.

Ньюгрейндж.

ianmitchinson / Shutterstock

В то время подобное строительство требовало колоссальных усилий и серьезных человеческих ресурсов. По структуре он представляет собой курган площадью около одного акра (≈4 000 кв. км), построенный из более чем 200 тысяч тонн камней и земли. Материалы для строительства доставляли издалека, расстояние от места добычи камней до самого Ньюгрейнджа могло достигать 50 км. Вход в постройку начинается с 19-метровым коридором, который заканчивается крестообразной камерой с тремя боковыми нишами, содержащими ритуальные артефакты и человеческие останки. Крыша гробницы сделана с помощью техники сухой кладки: камни лежат один на другом под собственным весом. За все время существования гробницы ее крыша никогда не протекала, что для погодных условий Ирландии можно считать инженерным чудом! Конструкция и ее исполнение указывают на хорошо организованное общество, способное на сложные архитектурные проекты.

Поперечное сечение гробницы в Ньюгрейндже. Набросок В. Ф. Уейкмана.

Wakeman, William Frederick. Wakeman’s handbook of Irish antiquities. Dublin: Hodges, Figgis, 1903 / Wikimedia Commons

Одна из наиболее впечатляющих особенностей Ньюгрейнджа — декор, представляющий собой богатое украшение рисунками. Строение окружено 97 массивными камнями, многие из которых содержат сложную резьбу, включающую спирали, концентрические круги, ромбы, зигзаги и ромбовидные формы. Точный смысл этих символов остается неизвестным, но предполагается, что они отражают циклы небесных объектов, духовность и состояния души. Среди них выделяется спираль, которая хоть и ассоциируется с кельтским искусством, но возникла на несколько тысяч лет раньше кельтов. В особенности тройная спираль — узнаваемый символ на главном камне входа в Ньюгрейндж — встречается также у входов в другие гробницы и может символизировать цикл жизни, смерти и возрождения или связь места с движением солнца. Другие узоры, такие как ромбовидные фигуры и концентрические круги, могли означать вечность, плодородие или непрерывное течение времени. Существует альтернативная версия, что похожие узоры встречаются у разных народов и их появление в сознании человека характерно для вхождения в транс или состояния наркотического опьянения. Совокупность этих теорий позволяет предположить, что Ньюгрейндж был не просто гробницей, а священным местом для проведения ритуалов, связанных с цикличностью жизни и космосом.

Вход в Ньюгрейндж.

Фото из архива автора

Одной из самых необычных особенностей Ньюгрейнджа является его точная ориентация на восход солнца в день зимнего солнцестояния. Каждый год за несколько дней до 21 декабря и несколько дней после солнечный свет проникает через специально устроенное отверстие над входом, освещая узкий проход и внутреннюю камеру золотым светом. Это явление длится около 17 минут. Ученые считают, что при строительстве внутренняя камера могла быть освещена на протяжении более длительного времени, но из-за смещения планеты относительно Солнца продолжительность освещения сократилась. Зимнее солнцестояние, вероятно, имело большое духовное значение, отмечая собой окончание самых темных дней года и знаменуя начало длинных и светлых, что играло важную роль как в сельском хозяйстве, так и в религиозных практиках.

Примеры некоторых сооружений в Ирландии и их связь с астрономическими событиями

В Ирландии и других странах мира существуют памятники эпохи неолита, которые также отчетливо выровнены по равноденствиям и солнцестояниям, например Стоунхэндж в Англии или Куэва-де-Менга в Испании. Это дает нам представление о том, что в древние времена люди создавали священные места из камня, чтобы отмечать астрономически важные события года. Помимо солнечных праздников, ирландцы отмечали и лунные события, так Ньюгрейндж был связан с лунными событиями, отражающими 13 лунных циклов года[1]. Языческие праздники в Ирландии имели тесную связь и с сельскохозяйственным циклом года, а также с почитанием богов, предков, самой земли и с циклом жизни и смерти. Эти праздники были не только религиозными событиями и торжествами, но и социальными и административными собраниями. Они проводились еще 1 000 лет после того, как в Ирландию пришло христианство.

Как и во многих других ирландских коридорных гробницах, в Ньюгрейндже самой крупной и богато украшенной гробницей является ниша в конце коридора справа от входа. На ее полу находятся две гигантские каменные чаши, вложенные одна в другую. Верхняя чаша выполнена из цельного гранита, она отличается мастерским исполнением и является прекрасным образцом неолитического каменного искусства, особенно в сравнении с чашами двух других ниш, вырезанными из песчаника. Важно также заметить, что эти чаши были установлены до постройки крыши гробницы, поскольку их размеры не позволили бы занести их внутрь по узкому коридору. Археологи предполагают, что когда-то на эти чаши клали останки умерших.

Ньюгрейндж был скрыт под слоями земли и растительности и выглядел как обычный холм; его случайно обнаружили строители XVII века, искавшие гравий для постройки дороги. Сейчас может показаться фантастикой, но английские аристократы, гулявшие у холма во время пикников и называвшие Ньюгрейндж пещерой, приказывали своим слугам подметать и очищать коридор гробницы, чтобы не испачкать одежду. Вероятно, именно тогда Ньюгрейндж лишился большинства своих артефактов, ныне разбросанных где-то неподалеку. Для ирландцев это место всегда было окутано мифами и легендами, и считалось, что если зайти внутрь (а уж тем более что-то оттуда вынести), то не миновать большого несчастья или даже смерти.

Легенды Ньюгрейнджа

Ньюгрейндж считался домом Дагды, бога-отца племени Туата Де Дананн, который соединился с великой богиней Боанн, живущей в долине реки Бойн. Девять месяцев спустя (магия остановила время, поэтому для человечества все длилось лишь мгновение) у нее родился сын, Энгус Ог, или Энгус Молодой.

Кухулин, сражающийся с морским дьяволом. Иллюстрация Б. Эссерса, 1915.

The Rijksmuseum

Возможно, свет зимнего солнцестояния, проникающий вглубь прохода, символизировал этот мифический союз Дагды и Боанн. Согласно другой, более поздней легенде, Ньюгрейндж является порталом между миром смертных и царством богов, там родился великий ирландский герой Кухулин. Бог Луг, известный как Сияющий, явился во сне к Дехтине, сестре короля Конхобара, которая была обручена с воином Суалтам Мак Ройхом. В этом сне бог Луг предсказал Дехтине, что она родит его сына. Она отправилась в долину реки Бойн и через девять месяцев родила Кухулина.

К полномасштабным археологическим раскопкам, реставрации и исследованию гробницы приступили только в XX веке. Археолог Майкл Джозеф О’Келли исследовал Ньюгрейндж с 1962 по 1975 год, именно он обнаружил световое окно, через которое в день зимнего солнцестояния проникает солнечный луч. Поскольку гробница была потревожена до появления археологов и начала раскопок, точное количество изначально захороненных там людей установить не удалось. Исследователи смогли найти останки пяти человек, но, вероятно, их было гораздо больше. Многие из найденных образцов были кремированы, и сохранились лишь небольшие фрагменты необожженных костей. Анализ ДНК части останков показал, что они принадлежат мужчине, который был рожден от кровосмесительного союза, вероятно среди родственников первого порядка, такая же особенность была выявлена при анализе ДНК египетских фараонов. Подобные браки редки и опасны, поэтому встречаются преимущественно среди правящих и религиозных элит. Это дает возможность предположить, что владелец останков когда-то принадлежал к высшей социальной касте того времени. Интересно, что в других крупных гробницах в 150 км к западу от Ньюгрейнджа обнаружили останки родственников этого мужчины.

Среди артефактов, найденных при раскопках, были костяные бусины, подвески и полированные каменные шары. Эти предметы, безусловно, имели особое значение в погребальном ритуале. Возможно, изначально в гробнице находились и другие, более впечатляющие артефакты, которые со временем вынесли без должной переписи.

В 1993 году Ньюгрейндж был признан объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО, в составе комплекса Бру-на-Бойн он охраняется как одно из самых значимых культурных сокровищ мира. Ежегодно в Ньюгрейндж приезжает около 200 тысяч посетителей со всего мира, стремящихся понять древнее предназначение и особую силу этого места. Раз в год организация OPW, которая занимается охраной и туризмом комплекса курганов реки Бойн, проводит розыгрыш билетов для 16 счастливчиков, которым повезет наблюдать уникальное явление прямо из гробницы на рассвете 21 декабря. А также они проводят прямые трансляции на своем YouTube-канале, чтобы любой человек из любой точки планеты мог стать свидетелем уникального события. В этот же день к комплексу Ньюгрейндж на рассвете могут приехать все желающие и получить бесплатный билет. Обычно в празднике участвуют неоязычники, друиды, шаманы, музыканты с барабанами, бубнами, диджериду и другие люди, интересующиеся древними обычаями. Под ритмичную музыку они собираются в большой хоровод, устраивают групповые медитации и объединяют свою энергию для встречи солнца. Увы, лучи восхода в этот день не всегда пробиваются через облака и достигают светового окна над входом в гробницу, но это не мешает людям вместе радоваться встрече нового периода года с нарастающим световым днем.

Ньюгрейндж является культурным символом, архитектурным чудом и духовным наследием древней Ирландии. Его загадки и открытия, а также связь с космосом привлекают ученых и людей из всех уголков мира.

Встреча рассвета в день зимнего солнцестояния в Ньюгрейндже, 2022.

Фото из архива автора

Глава 2. Христианство в Ирландии. Как день смерти святого стал национальным праздником

Ирландия, оставаясь за пределами Римской империи, в которой зародилась христианская Церковь, поддерживала активные торговые отношения с римским миром. Эти контакты способствовали возникновению огамического письма — уникальной системы знаков, представляющей собой зарубки на камнях и основанной на латинском алфавите. Кроме того, они привели к первым встречам ирландцев с христианством.

В конце IV — начале V века в Ирландию прибыли первые христианские миссионеры из Галлии, и именно в этот период страна одной из первых за пределами римского мира приняла христианство. В 431 году для «ирландцев, верующих во Христа» был назначен епископ Палладий. Хотя сведений о его деятельности сохранилось мало, скорее всего, именно он, а не святой Патрик стал первым епископом Ирландии. Однако поздние источники упоминают и других священников, служивших в Ирландии в этот период.

Римские миссионеры изначально сосредоточили свою деятельность на востоке и юге страны, но предполагают, что позднее их вытеснили британские проповедники, среди которых выделялся святой Патрик. Его миссионерская деятельность охватывала регионы от Уэксфорда до Голуэя, и наибольших успехов он добился на северо-востоке Ирландии, где основал монастырь в городе Арма. Со временем церковь Армы стала претендовать на главенствующее положение среди ирландских церквей. Вероятно, выбор места для монастыря указывает на стремление разместить новые христианские постройки рядом со значительными дохристианскими центрами власти, ведь Арма, как и прочие древние церкви, располагалась недалеко от древней столицы королевства Улад — Эмайн Махи.

Огамические камни в Coláiste Íde в Дингле, 2020. Камни перемещены из Ballinrannig (Baile an Reannaigh).

Фото Оксаны Дерезы

КТО ТАКОЙ СВЯТОЙ ПАТРИК И ОТКУДА ОН ПОЯВИЛСЯ

Святой Патрик родился в Британии, входившей тогда в состав Римской империи. Его семья была состоятельной и составляла часть римско-британского общества. Отец Патрика был дьяконом, а дед — священником. В возрасте около 16 лет Патрика похитили ирландские пираты и увезли в Ирландию, где он был продан в рабство. В течение шести лет он работал пастухом на горных склонах в Коннахте и именно тогда стал истово обращаться к Богу, находя утешение в вере.

Патрик утверждал, что однажды услышал голос, призывающий его сбежать. Бог, как он считал, указал ему путь к свободе. Следуя этому призыву, Патрик совершил рискованный побег и не без приключений сумел вернуться на родину. Череда опасных испытаний и непростая дорога домой только укрепили в нем веру в Бога. Он отправился в Галлию, где прошел церковное обучение и в конечном счете принял монашеский обет. Когда ирландские христиане попросили Римскую церковь прислать им епископа, Патрик стал следующим выбором после епископа Палладия, который то ли покинул Ирландию вскоре после назначения, то ли скончался. Патрика отправили в Ирландию, и, как считали сами ирландцы, он стал епископом примерно в 432 году.

Есть версия, что Патрика не существовало и легенды о нем — выдуманные истории монахов. Историк Томас О’Рахилли считал, что основу образа Патрика могли составить две исторические личности. Первая — епископ, начавший проповедовать христианство в Ирландии в 432 году и заявивший себя посланником Церкви. Вторая личность — похищенный юноша из знатной романо-бриттской семьи. Их истории могли объединить в одну биографию, создав образ святого Патрика. Но сейчас это уже не так важно, ведь покровитель Ирландии стал одним из самых узнаваемых святых в мире.

Святой Патрик. Гравюра неизвестного автора, 1872.

St. Patrick, 1872 / Library of Congress

КАК СВЯТОЙ ОБРАТИЛ ЯЗЫЧНИКОВ В ХРИСТИАНСКУЮ ВЕРУ

Святой Патрик понимал, что его успех в распространении христианской веры в Ирландии зависит не от навязывания учения Церкви силой, а от способности встроить их в ирландскую языческую культуру. Чтобы завоевать сердца и умы ирландцев, он использовал продуманную стратегию, которая включала адаптацию христианских устоев к местным традициям, уважение к социальной структуре и создание образов, которые стали частью фольклора и духовной культуры Ирландии.

Одним из наиболее известных примеров интеграции местных символов в христианство стало использование клевера-трилистника. В кельтской культуре тройственность была центральным символом, отражавшим баланс и гармонию. Для ирландцев это число было священным, и они видели мир через единство природы (земля, вода, воздух) и духовности (жизнь, смерть, возрождение). Этот символ в виде тройной спирали встречался нам ранее в рассказе о рисунках на камнях Ньюгрейнджа. С XVIII века существует легенда, что Патрик использовал клевер как возможность объяснить ирландцам концепцию Святой Троицы — Бога, представленного в трех ипостасях: Отца, Сына и Святого Духа. Трехлистный клевер — шамрок (ирл. seamróg — уменьшительное от seamair, клевер) служил идеальной аналогией: каждый лист представлял одно из лиц Троицы, но вместе они составляли единое целое. Этот символ якобы стал настолько мощным, что не только упростил понимание христианской веры для ирландцев, но и глубоко укоренился в народной традиции, став символом святого Патрика и дня его почитания.

Патрик понимал, что нужно заслужить уважение как простого народа, так и ирландской знати. В местном обществе высокое положение и статус были чрезвычайно важны. Чтобы получить поддержку, Патрик, копируя влиятельных ирландских вождей, привлекал к своему окружению молодых воинов — аристократов, оплачивая их сопровождение в своих путешествиях. Это соответствовало ирландским обычаям: статусные особы не путешествовали в одиночестве, а всегда имели свиту, что подчеркивало их положение. За это, как Патрик пишет в своей «Исповеди», его критиковали церковные начальники. Будучи предвзятыми, они старались истолковывать все его действия в негативном свете, считали такое поведение недопустимым для духовного лица и интерпретировали его как проявление слабости и зависимости от мирских структур. Тем не менее такой подход помог Патрику установить доверительные отношения с ирландскими вождями и облегчить распространение христианства на новых землях.

В VII веке, спустя 200 лет после того, как распад империи ослабил Римскую церковь, руководство ирландской церкви в Арма стало хвататься за любые возможности, чтобы укрепить свое влияние в стране, и обратилось к фигуре Патрика. Когда в VII веке писатели Муирху и Тирехан создали официальные жития святого Патрика, объединив события из его «Исповеди» с различными легендами о святых, его репутация начала стремительно расти.

Постепенно образ Патрика сливался с образами героев древних кельтских мифов, превращаясь в фольклорного персонажа, близкого ирландскому народу. Мифология кельтов наполнена героями, победившими мифических существ, таких как драконы или змеи, символизирующих силы природы. Согласно одной из таких легенд, святой Патрик совершал сорокадневный пост на вершине горы в Ирландии, когда на него напали змеи. Используя свой посох, он изгнал всех змей из Ирландии в море, и с тех пор она стала землей, свободной от змей. Эта легенда, видимо, основана на библейской истории о Моисее из Книги Исход, где посохи Моисея и Аарона превращались в змей, чтобы сразиться с волшебниками фараона. Можно предположить, что изгнание змей из Ирландии олицетворяет изгнание друидов и язычников, но эта версия — недавнее изобретение неоязычников. Змеи в Ирландии в целом символизировали зло, однако важно понимать, что из-за особенностей формирования острова в Ирландии они в принципе никогда не обитали.

Святой также осуждал языческих богов и духов, он приравнивал их к демонам и, по легендам, отправил в подземный мир, где они живут до сих пор. Лепреконы и фэйри, которые когда-то, вероятно, занимали центральное положение в народном сознании, были вытеснены на периферию, их стали воспринимать как «низших духов», незначительных, но и не полностью забытых.

Патрик организовал многочисленные монашеские центры и общины, которые становились духовными и культурными центрами Ирландии. В отличие от более централизованных римских структур, эти монастыри ориентировались на автономное существование, что позволило им гармонично вписаться в ирландское общество, где каждая община уже имела свои укорененные традиции и структуры власти. В монастырях при Патрике вера переплеталась с культурой и образованием, что делало их привлекательными, в том числе и для приверженцев язычества.

Вопреки распространенному мнению, Ирландия не стала христианской мгновенно: для полного обращения страны в христианство потребовалось около 300 лет — это подтверждается как легендами, так и археологическими находками в могильниках. Однако Патрик приложил все усилия, чтобы сделать христианство частью важнейших для ирландцев событий, сезонных и сельскохозяйственных праздников. Совпадение Рождества, Пасхи, начала весны, начала лета, праздника урожая и Дня Всех Святых не было случайностью. Даже день смерти Патрика — 17 марта — совпадает с весенним равноденствием. Праздник быстро оброс народными обычаями, которые, вероятно, восходят к более древним временам.

Кельтский крест

Кельтский крест, кладбище Гласневин (Glasnevin).

Peter Krocka / Shutterstock

Кельтский крест — один из самых узнаваемых символов Ирландии, он объединяет в себе христианскую традицию и кельтское искусство. По центру кельтского креста находится круг, который отличает его от обычных крестов. Он появился в Ирландии и Британии в VII–IX веках, когда христианские миссионеры, такие как святой Патрик, стремились обратить кельтские племена в христианство. Изначально кресты представляли собой вертикально стоящий камень, на котором вырезали символ креста. Круг, обрамляющий перекрестие, символизирует вечность, единство земного и небесного миров, а также, вероятно, был отсылкой к почитанию солнца в кельтской культуре. Кроме того, круг придает прочность структуре каменного креста, а это очень актуально для сильных ирландских ветров и штормов.

Изначально символ кельтского креста появился в виде так называемых «Высоких Крестов» (High Crosses), которые возводили в религиозных центрах, монастырях и на святых местах. Такие кресты украшались сложной резьбой, переплетениями, спиральными узорами и сценами из Библии. К X веку кельтский крест приобрел свою окончательную форму и стал неотъемлемой частью христианской культуры Ирландии.

В качестве надгробий кельтские кресты начали использовать только в XIX веке во время Кельтского возрождения, тогда в Ирландии возродился интерес к национальной культуре и традициям. Кельтский крест на могиле стал одновременно символом христианской веры и связи с древними ирландскими корнями. Самая большая коллекция кельтских крестов находится в Дублине, на кладбище Гласневин.

ДЕНЬ ПАМЯТИ СВЯТОГО И ТРАДИЦИИ ПРАЗДНИКА

Первоначально День святого Патрика был важным церковным праздником и днем молитв, который отмечали 17 марта. Первые упоминания о празднике встречаются в исторических документах VII века. Официальным праздником он стал благодаря Люку Уоддингу, уроженцу Уотерфорда.

Люк родился в 1588 году в семье состоятельных католиков. В раннем возрасте он потерял мать, которая умерла от чумы. После этой трагедии он отправился в Лиссабон, где вступил в орден францисканцев. Благодаря своему таланту Уоддинг вскоре стал одним из самых уважаемых богословов францисканского ордена в Европе.

Со временем он переехал в Рим, где и началась самая захватывающая часть его жизни. Он никогда не забывал о своих ирландских корнях и, когда приехал в Рим, осознал потребность в учебном центре для ирландцев в Италии. Из-за религиозных гонений в Ирландии многие молодые ирландцы отправлялись за границу для получения католического образования, но в Риме их нужды игнорировались. Генерал францисканского ордена предоставил Уоддингу небольшую недостроенную церковь и монастырь, отягощенные долгами, чтобы тот мог воплотить свою идею в жизнь. Уоддинг взялся за дело и основал колледж Святого Исидора для своих собратьев ирландских францисканцев, где обустроил библиотеку с манускриптами, датируемыми 1400-ми годами. Он также сделал святого Патрика сопокровителем этого колледжа.

Портрет Люка Уоддинга. И. Б. Брюль, 1736.

The Rijksmuseum

Позже Уоддинг поддержал католическое восстание 1641 года в Ирландии и, как говорят, отправлял на родину оружие и людей. Он также убедил папу направить архиепископа Джованни Ринуччини в Ирландию, но, несмотря на оружие, деньги и 20 тысяч фунтов пороха, попытка провалилась. Тем не менее Уоддинг оставался популярной фигурой в Риме, его выдвигали на звание кардинала, и, хотя оно не было ему присвоено, он получил несколько голосов на выборах папы, став единственным ирландцем, достигшим такого уровня. Однако ключевой в его биографии стала работа над календарем святых.

Парад святого Патрика в Дублине, 2022.

Фото из архива автора

Считается, что у Уоддинга была такая хорошая репутация в Риме, что сам папа попросил его помочь в создании календаря святых. Уоддинг выполнил эту задачу и, будучи патриотом, наряду со святыми Антонием и Франциском, добавил менее известного ирландского святого — Патрика. День 17 марта с X века почитался ирландцами как День святого Патрика, но, только когда Уоддинг внес его в официальный церковный календарь, этот день стал крупным, широко отмечаемым праздником.

Спустя столетия, в 1903 году, жители Уотерфорда проголосовали за то, чтобы сделать 17 марта городским праздником, и вскоре эту инициативу поддержали по всей стране. В том же году День святого Патрика официально стал общенациональным праздником Ирландии. Так, благодаря Люку Уоддингу, его стремлению сохранить ирландские корни и усилить роль ирландских святых, День святого Патрика стал праздником, объединяющим ирландцев по всему миру.

Парад святого Патрика в Брей, графство Уиклоу, 2023.

Фото из архива автора

Сейчас этот день отмечают праздничными церемониями, парадами, спортивными мероприятиями, фестивалями, выставками и разнообразными развлечениями, большинство из которых имеют выраженный национальный, или «ирландский», колорит. Все это появилось не так давно. По сравнению с многочисленными и разнообразными традиционными обычаями, связанными с другими великими праздниками, такими как Первое мая или Рождество, обычаев, связанных с Днем святого Патрика, немного. Узнаем о некоторых из них подробнее.

НОШЕНИЕ КРЕСТА В ДЕНЬ СВЯТОГО ПАТРИКА

Впервые об этой традиции упоминает английский путешественник Томас Дайнэли, который в 1681 году отметил, что 17 марта, в День святого Патрика, ирландцы всех сословий носили на шляпах кресты, сделанные из булавок или зеленой ленты. Простолюдины, как он писал, суеверно носили трилистники — растение с тремя листьями, которое жевали для свежести дыхания. В этот день слуги требовали у своих хозяев «грош Патрика» — традиционную монету, чтобы потратить ее на празднование. Обычай с крестом быстро распространился и за пределы Ирландии. В 1713 году декан собора Святого Патрика в Дублине, Джонатан Свифт, автор «Путешествия Гулливера», описывал, как улицы в Лондоне заполонили ирландцы в крестах, одетые так в честь Дня святого Патрика, и отметил, что казалось, будто «весь мир — ирландцы». В XVIII веке ношение крестов 17 марта стало привычным среди ирландцев по всему миру, это был своеобразный символ, который помогал увидеть «своих» среди толпы.

Собор Святого Патрика в Дублине. Картина Дж. Малтона, 1793.

Cooper Hewitt, Smithsonian Design Museum

В XIX веке символ креста на День святого Патрика стал более разнообразным и декоративным. За неделю до праздника взрослые вместе с детьми занимались изготовлением специальных крестов. Для мальчиков крест делали как маленький квадрат из белой бумаги с нарисованным кругом, который делили на сегменты и раскрашивали в разные цвета. Этот красочный крест мальчики носили на шляпе как значок. Крест для девочек выглядел иначе: две полоски картона или плотной бумаги, обмотанные лоскутами ткани и украшенные цветами из зеленой ленты. Девочки крепили такой крест на груди или плече. Эти разные формы крестов подчеркивали различия в символике для мальчиков и девочек, и каждый гордился своим украшением. Однако с течением времени ношение таких крестов стало менее популярным. К началу XX века их носили только дети, а в Дублине кресты постепенно заменялись зелеными значками в форме арфы или зелеными лентами. Сегодня кресты почти полностью исчезли из традиций Дня святого Патрика. Современные дети носят зеленые костюмы и шляпы лепреконов, небольшие значки в форме арфы или зеленые ленты, а взрослые предпочитают символ трилистника.

Исторически цветом, ассоциируемым с Днем святого Патрика, был не зеленый, а синий. Этот оттенок, известный как «синий святого Патрика» или «ирландский синий», использовался в официальной символике Ирландии. На старинных изображениях святой Патрик нередко предстает в синих одеждах, синий цвет также был частью униформы ордена Святого Патрика. Один из первых флагов Ирландии включал светло-синий фон с золотой арфой — официальным символом Ирландии. Однако в XVIII веке благодаря ирландскому национальному движению зеленый цвет начал вытеснять синий и постепенно стал доминирующим цветом, ассоциирующимся с Патриком, духом Ирландии и ее природой.

Одной из причин, почему День святого Патрика традиционно связан с застольем и выпивкой, является то, что этот день приходится на Великий пост, но все постные ограничения на это время снимаются. Правда ирландцы здорово придумали? В большинстве регионов в этот день после церкви мужчины отправлялись в местные пабы, чтобы выпить «кубок Патрика» (pot Pádraig). Эта традиция также известна как «утопление трилистника»: трилистник, который носили приколотым к шляпе, кладут в последний бокал виски, грога или пунша. Когда тост «За здоровье!» (Slainte!) произнесен и выпит, трилистник выбрасывают через левое плечо. Это символизирует уважение к Патрику и завершение праздника. Конечно, традиция «утопления трилистника» вовсе не подразумевает, что в этот день обязательно нужно напиваться, но в атмосфере веселья не всем легко остановиться.

В некоторых регионах на юге Ирландии на рукаве каждого члена семьи с помощью обожженной палочки рисовали крест и произносили молитву, чтобы отмеченный человек оставался верен святому Патрику.

Сцены из ирландской жизни. День святого Патрика — утопление трилистника. Стереофотография неизвестного автора, 1852–1863.

The Rijksmuseum

В этот день также было принято есть мясо в честь праздника и для облегчения постного воздержания. У этой традиции очень древние корни. Существует версия, что в XII веке монах Джоселин (Jocelin) записал историю о том, как Патрик во время своего религиозного обучения во Франции поддался искушению съесть мясо и спрятал кусок свинины. Он так искренне раскаялся в содеянном, что Бог послал ему ангела, чтобы утешить его. Ангел велел Патрику бросить спрятанное мясо в воду, и, когда Патрик так сделал, мясо превратилось в рыбу. Патрик рассказывал об этом чуде своим ученикам, чтобы помочь им противиться желанию съесть мясо, однако многие ирландцы сделали собственный вывод из этой истории. В День святого Патрика, который всегда приходится на Великий пост, они погружают мясо в воду и называют его в шутку «рыба святого Патрика». Благодаря этому каждый верующий мог научиться сопротивляться своим желаниям и аппетитам и не есть мясо в запрещенные дни. В XII веке в День святого Патрика ирландцы ели мясо, как правило свинину, либо делая вид, что это рыба, чтобы обойти постный закон, либо с одобрения Церкви. До сих пор на ужин в этот праздник принято готовить свинину с тушеной капустой, но истоки этой традиции многие уже не помнят.

Поскольку День святого Патрика приходится на середину весны, в Ирландии в этот период обычно ожидается улучшение погоды. Для фермеров, представлявших собой большую часть населения страны, это было особенно важное время, ведь начиналась посадка основного урожая картофеля, а тех, кто затягивал с посадками после 17 марта, в обществе считали ленивыми.

Все эти обычаи были понятны и близки ирландцам, так как ассоциировались с их культурой, а сам Патрик стал фигурой, объединяющей языческое и христианское наследие.

КАК ДЕНЬ СВЯТОГО ПАТРИКА СТАЛ ПОПУЛЯРНЫМ ВО ВСЕМ МИРЕ

Популярность Дня святого Патрика по всему миру началась с волнами ирландской эмиграции в XVIII и XIX веках. Миллионы ирландцев, покинувших родину и отправившихся в США, Канаду, Великобританию и Австралию, распространили традицию праздновать День святого Патрика, для них это был способ сохранить ирландское наследие и не потерять связь с родиной. В странах, где были крупные ирландские общины, например в США, День святого Патрика стал настоящим праздником и символом национальной гордости. Именно в США, в Бостоне, а не в Ирландии в 1737 году состоялся первый парад в честь Дня святого Патрика. Национальным этот праздник стал только в 1903 году, тогда же в ирландском Уотерфорде прошел и первый парад.

Алкоголь не всегда был гвоздем программы Дня святого Патрика. Пабы в Ирландии были закрыты 17 марта с 1903 года. Закон определял День святого Патрика как религиозное событие, подобное Страстной пятнице и Рождеству, что запрещало продажу алкоголя в пабах. Этот запрет был частью более широких законодательных мер по снижению потребления алкоголя в определенные религиозные и национальные праздники и оставался в силе до 1973 года. Позже пабам снова разрешили работать в День святого Патрика, и снятие запрета отражало переход к более праздничному и открытому характеру этого дня. Оно совпало с ростом международной популярности Дня святого Патрика как торжества ирландской культуры.

День святого Патрика в США. Литография Дюваля и Хантера с гравюры Джона Рида, 1872.

Duval & Hunter, L. (1872) St. Patrick’s day in America / John Reid, pinxt.; Duval & Hunter, lith., Phila. United States, 1872. / Library of Congress

Что же делали ирландцы на протяжении этих семидесяти лет? Долгое время единственным легальным местом, где можно было выпить в праздник, было шоу собак Royal Dublin Society в Дублине. Находчивые ирландцы также отмечали праздник дома или собирались в rambling house — домах, где обычно жители деревни встречались, чтобы пообщаться, потанцевать, поиграть в карты и послушать музыку. Вероятно, отсюда пошла мода на домашние пабы. Они есть в большинстве ирландских отелей и замков и встречаются до сих пор в некоторых частных домах. Домашние пабы снова были на пике популярности в локдаун в период пандемии, когда все городские пабы закрылись и люди не могли выходить за радиус пяти километров от собственного дома. Домашние пабы оборудуют в одной из комнат, в подвале дома или даже в сарае на заднем дворе. Как правило, в современных домашних барах есть все атрибуты классического ирландского паба: барная стойка с кранами, фирменные бокалы, барные стулья и многочисленные декорации с пивом «Гиннесс» на стенах. С улицы попасть в такой паб нельзя, обязательно нужно приглашение хозяина дома.

Особую роль в популяризации этого праздника сыграли ирландские пабы, открытые во многих городах мира, а также производители ирландских алкогольных напитков, таких как пиво «Гиннесс» и ирландский виски «Джемесон». Напитки подогревали интерес к празднику, а атмосфера Дня святого Патрика делала паб местом, где люди могли собираться, общаться и веселиться. «Гиннесс», в частности, запустил ряд маркетинговых кампаний вокруг Дня святого Патрика.

Неотъемлемой частью этого праздника стала и ирландская музыка. Интерес к ней в XX веке вырос благодаря таким группам, как The Chieftains, Clannad, The Dubliners и The Pogues. Эти исполнители знакомили мир с аутентичным звучанием Ирландии, что еще больше укрепило популярность праздника. Веселые и ритмичные мелодии скрипки, флейты, арфы, боурана (ирландский бубен), илян-пайпс (ирландская волынка, меха которой надувают с помощью накачивания воздуха локтем) стали одной из ассоциаций праздника. Народные песни, зажигательные танцы — рилы и джиги — распространились по всему миру.

Ирландское танцевальное шоу Riverdance, дебютировавшее на музыкальном конкурсе «Евровидение» в 1994 году, покорило миллионы телезрителей. Синхронные танцы и энергичный ирландский степ продемонстрировали красоту ирландской культуры в новом свете. Сегодня танцевальные группы участвуют в парадах и представляют Ирландию на международных мероприятиях, а ирландский танец преподают во многих городах планеты.

День святого Патрика. Литография Дж. С. Харриса и сыновей, 1890.

The Metropolitan Museum of Art

Традиция проведения парадов, зародившаяся в США, стала центральной частью празднования Дня святого Патрика по всему миру. Парады проходят в крупнейших городах: в Чикаго, где ежегодно красят реку в зеленый цвет, в Нью-Йорке, который организует один из самых масштабных парадов, а также в Бостоне, Монреале, Сиднее, Токио и других городах. Эти парады с участием оркестров, ирландских танцоров, ярких платформ и костюмированных групп делают праздник зрелищным событием, привлекающим людей разных национальностей.

Коммерческая сторона праздника также сыграла свою роль в популяризации этого события. Крупные бренды быстро поняли финансовый потенциал Дня святого Патрика и начали предлагать специальные мероприятия, рекламные кампании и тематические товары. Благодаря соцсетям День святого Патрика стал не только днем для ирландцев, но и открытым приглашением для всех, кто хочет почувствовать себя «ирландцем на один день». День святого Патрика прошел долгий путь — от скромного религиозного праздника до яркого и шумного международного торжества. Когда-то этот день был просто днем памяти святого покровителя Ирландии, но со временем, благодаря усилиям ирландцев, превратился в символ ирландской культуры. Эмигрируя, ирландцы привозили с собой на новое место традиции, которые постепенно превратили праздник в то, что мы видим сегодня: парады, музыка, танцы, зеленая одежда и празднования в пабах.

И теперь 17 марта, день смерти святого Патрика, с размахом отмечают по всему миру, даже там, где нет больших ирландских общин. Зеленый цвет, трилистники, веселые песни и танцы создали вокруг Дня святого Патрика особую атмосферу, открытую для всех. А праздник остается неизменным напоминанием о том, как культура одной страны может объединять людей по всему миру, наполняя их сердца радостью и духом настоящего ирландского веселья.

«Ирландская джига» из сборника «Национальные танцы». Цветная литография, 1889.

The Metropolitan Museum of Art

Глава 3. Хеллоуин, или Самайн. Каким на самом деле был один из самых страшных праздников наших дней

С ирландского Самайн (Samhain, произносится как Саунь) переводится как «ноябрь». В английском языке Самайн известен как Хеллоуин — сокращение от «канун Дня Всех Святых» (Eve of All Hallows’ Day). В современной Ирландии, помимо английского Halloween, этот праздник по-ирландски называют Oíche Shamhna, что переводится как «Ночь ноября» или «Ноябрьский вечер», его отмечают 31 октября.

Католическая церковь отмечает 1 ноября День Всех Святых (All Saints’ Day), сформировавшийся еще в ранний христианский период и призванный засвидетельствовать уважение к тем, кто вел святую жизнь; и 2 ноября День поминовения умерших (All Souls’ Day), который посвящен молитвам за всех усопших, особенно за души в чистилище. В католических церквях в течение всего ноября ведется Книга умерших, в которую прихожане записывают имена близких для поминовения. Вероятно, эти христианские праздники были призваны вытеснить и заменить собой языческий Самайн.

Согласно древнеирландской традиции, празднование Самайна восходит к королевским пирам, которые символизировали начало темной половины года и окончание выпаса скота. Эти пиры могли длиться, начиная с ночи на 1 ноября, до нескольких дней.

Самайн в замке Ухнанюр, 2024.

Фото из архива автора

ДРЕВНЯЯ ВЕРСИЯ САМАЙНА

Ноябрь в Ирландии — смена осени на зиму и начало нового кельтского года[2], это время возвращения к темноте, когда жизненные силы поглощаются землей или переходят в потусторонний мир. С этого момента состояние смерти или спячки длилось до возвращения весны — на Имболк (1 февраля). Считалось, что в ночь Самайна граница между обыденным и потусторонним мирами становилась тонкой, а иногда и вовсе исчезала, поэтому сиды (обитатели иного мира) и души мертвых могли легко проникнуть в мир людей. В более поздние христианские времена люди верили, что в эту ночь духи мертвых и фэйри обязательно учинят беспорядки и нанесут вред, если их не задобрить и не проявить к ним должное уважение.

В Ирландии до сих пор верят, что собирать ежевику после Хеллоуина — плохая примета. Считается, что на нее либо плюнул, либо — что еще хуже — помочился дьявол или пука.

Именно на Самайн собирали последний урожай, а скот частично забивали для заготовки пищи на зиму и в качестве жертвоприношения для праздничных пиршеств. Подношения также делали в виде овсяных лепешек, молока, ритуальных пирогов, таких как бармбрак. Основной целью жертвоприношений было возвращение жизненных сил весной и защита от негативных влияний духов и сидов. Для защиты дома и семьи использовались травы (розмарин, вербена, рябина), а также железные булавки, отпугивающие сидов. Существовали и более серьезные жертвоприношения, например в виде свиней или даже, предположительно, знатных людей, чьи останки найдены в ирландских болотах. Их могли приносить в жертву, полагая, что смерть коррумпированного или некомпетентного правителя остановит бедствия.

Болотные тела

Болотные тела (англ. bog bodies) были случайно обнаружены ирландскими фермерами при заготовках торфа на ирландских болотах. Самые известные находки — Олдкроганский и Клоникаванский человек, были найдены в 2003 году в графствах Оффали и Мит. Эти тела сохранились естественным образом благодаря низкому содержанию кислорода и высокой кислотности болот. Оба датированы железным веком, принадлежат к знатным людям и имеют следы насильственных смертей, вероятно связанных с ритуальными жертвоприношениями. Их находка дает представление о древнем кельтском обществе, ритуалах правления и даже привычках ухода за собой. Болотные тела представлены на экспозиции «Правление и жертвоприношения» (англ. Kingship and Sacrifice) в Национальном археологическом музее Ирландии в Дублине.

Подобные болотные тела находят не только в Ирландии, но и в Дании, Германии, Нидерландах и других странах Северной Европы, где болотистая местность создавала идеальные условия для сохранения человеческих останков.

Самайн — праздник, который неоязычники считают одним из самых значимых, иногда называя его даже языческим Новым годом. Вероятно, в дохристианские времена Самайн тоже считался началом года. Для древних кельтов, а особенно ирландцев, мир мертвых был важной частью их мировоззрения. Они уважали смерть и понимали ее неизбежность, поскольку жили в условиях постоянной угрозы — от войны до голода и болезней. Самайн символизировал переход в зиму — суровое время холода и ограниченного доступа к пище. Он также был временем размышлений и общения с потусторонним миром и миром мертвых — этот посыл сохранился до наших дней, хоть и в искаженной форме.

Ночь «яблок-паданок». Картина Д. Маклайза, 1833. Вдохновлена вечеринкой в честь Хеллоуина, которую Маклайз посетил в Ирландии в 1832 году.

Частная коллекция / Wikimedia Commons

ОГНИ САМАЙНА

Священные костры были важной частью кельтских праздников. Истоки этой традиции уходят в глубь веков и описаны в ирландских легендах. Традиция священного огня в Ирландии насчитывает около 3 500 лет. Костры зажигали на восьми главных языческих праздниках, наиболее важными из которых были Белтайн, день летнего солнцестояния и Самайн. На Самайн священный огонь зажигали на холме Уорд (Hill of Ward), а оттуда передавали в другие значимые места, например на холм Тара (Hill of Tara), который был древним центром власти и коронации верховных королей Ирландии. Там король, знать и друиды совершали церемонию зажжения огня. После того как огонь в Таре был зажжен, костры разжигали по всей Ирландии. Этот ритуал объединял людей и считался защитным. Похожая церемония проводилась на Белтайн, когда король и его окружение зажигали огни на холме Тара. Ритуал стал настолько значимым в языческие времена, что, согласно легенде, святой Патрик бросил вызов друидам и зажег в Белтайн огонь на холме Слэйн (Hill of Slane) до того, как священный огонь был зажжен на Таре.

И хотя изначальный священный смысл костров на кельтских праздниках в значительной степени утрачен, традиция их зажжения продолжает существовать в современной Ирландии. В городах подростки собирают горы деревянных предметов (например, паллеты) в кучу и поджигают в ночь Хеллоуина. Взрослые, в свою очередь, запускают фейерверки. И хотя все эти действия незаконны, полиция в этот день не штрафует ни детей, ни взрослых, поскольку огонь — часть многовековой традиции. По масштабу гуляний праздник напоминает наш Новый год, 31 декабря.

ГЛАВНЫЙ СИМВОЛ ХЕЛЛОУИНА

Джек-фонарь из репы.

Фото из архива автора

Современный символ Хеллоуина — тыква — появился не так давно и стал популярен во всем мире благодаря ирландской диаспоре в Америке. Изначально ирландцы использовали репу и на ее твердой, неровной поверхности вырезали лица. Эти «фонари» из репы делали намеренно уродливыми и пугающими, часто с преувеличенными чертами: с широко раскрытыми пустыми глазами и зубастыми ртами, отбрасывающими зловещий свет от тлеющих углей или небольшой свечи внутри. Их размещали на окнах, у входов в дом и дорожках к дому, чтобы они отгоняли злых духов, которые могли принести несчастье, болезни или плохой урожай. Также эти фонари были проводниками для потерянных душ и направляли их обратно к месту упокоения.

Эта традиция вырезания фонарей, вдохновленная историей о Скупом Джеке, была привезена в Северную Америку в XIX веке ирландскими иммигрантами. В Америке они обнаружили, что тыквы, произрастающие на этом континенте, более доступны, крупнее и легче поддаются резьбе, чем репа. Тыквы быстро стали основой для фонарей на Хеллоуин. Это привело к популяризации традиции Джека-фонаря, которая теперь неразрывно связана с Хеллоуином.

Копилка в виде Джека-фонаря. Неизвестный автор, XX век.

Minneapolis Institute of Art (Mia)

История о Джеке-фонаре

Хеллоуинский фонарь получил свое название в честь Скупого Джека, героя дублинской городской легенды XVIII века.

Скупой Джек был пьяницей и коварным человеком, хуже самого дьявола. Это дьявола очень злило, и однажды ночью он пришел забрать душу Джека в ад. Но тот оказался хитрее и смог обмануть дьявола.

В качестве последнего желания Джек попросил дьявола сорвать для него яблоко с дерева. Дьявол, не видя в этом подвоха, полез на дерево. В тот же момент Джек окружил ствол крестами, заперев дьявола на дереве.

Разгневанный дьявол потребовал свободы, но Джек самодовольно заявил, что отпустит его, только если тот пообещает никогда не забирать его душу в ад. Дьявол согласился, и Джек отпустил его.

Джек-фонарь в образе демона, стоящий ночью среди камышей у кромки воды и держащий фонарь. Гравюра Дж. Крукшенка, 1842.

Wellcome Collection

Когда Джек умер, его не пустили в рай из-за множества грехов, но и в ад его не приняли: дьявол сдержал обещание. Но, сжалившись над Джеком, он бросил ему из ада уголек, чтобы тот мог сделать себе фонарь.

Так душа Джека была обречена скитаться в чистилище — между раем и адом, со светильником из пустой репы, освещенной угольком, который дал ему дьявол. С тех пор Скупого Джека стали называть Jack-O’Lantern или Seán na Gealaí (Лунный Шон).

Когда ночью видели свет блуждающего огонька, верили, что это Лунный Шон ходит с фонарем из репы.

КОСТЮМЫ И РОЗЫГРЫШИ

Чтобы сбить с толку и отпугнуть злых духов или, наоборот, добиться их расположения, люди прибегали к различным ритуалам, включая переодевания и розыгрыши. Страшные костюмы раньше делали своими руками из подручных природных материалов: соломы, холстины, шерсти и костей животных. В костюмах ходили по деревням и собирали дары от местных жителей: еду, напитки или деньги. Вместо современных сладостей традиционными дарами были яблоки и орехи — символы урожая и удачи на предстоящий год. Скупость со стороны хозяев могла обернуться для них неудачей и несчастьями в наступающем году.

Подобные «колядки» со скрытыми за масками лицами типичны и для других ирландских торжеств, например: Дня крапивника, или Дня святого Стефана, Имболка, или Дня святой Бригитты, свадьбы. Именно поэтому людей в соломенных костюмах называли «соломенными парнями» (strawboys) или «парнями Бидди» (Biddy boys). Традиция эта до сих пор соблюдается в некоторых регионах Ирландии, например в Дингле и Литриме.

Особые персонажи и символы дополняли шествия на Самайн. Так, в некоторых регионах в процессиях участвовала «белая кобыла» со щелкающей пастью, которую делали из большой белой ткани и черепа животного. Лошадь сопровождала толпа участников, которые представляли мифических существ вроде соломенных парней или гайзеров, и любое неуважение к этим персонажам могло привести к неудаче. Сегодня костюмы и розыгрыши на Хеллоуин в Ирландии — это не просто забавы, а проявление древнего мистического наследия, сохранившегося в современных традициях.

Маски на Самайн.

Фото из архива автора

Новейшие розыгрыши на Хеллоуин в Ирландии отчасти также вдохновлены Самайном. Например, популярными остаются шутки вроде поворота дорожных знаков в неверные направления или расстановки дорожных конусов в неожиданных местах. Появились и шуточные атаки сырыми яйцами, водяными пистолетами или угощения, окрашивающие рот в яркие цвета. Эти забавы напоминают традицию «сладость или гадость» (trick-or-treat), распространившуюся по миру из США, но местные розыгрыши на Самайн нередко бывают более серьезными и изобретательными.

Белая кобыла и соломенные парни, парад Wren Day в Дингл, 2024, декабрь.

Фото из архива автора

Девушка, спасенная от фэйри

Есть в Ирландии форт Корбалли на холме рядом с дорогой в Куин. Когда-то эти земли принадлежали семье Махонов. Работал у них парень по имени Джон О’Брайен. Однажды вечером накануне Дня Всех Святых Джон заметил странный свет на холме, где стоял форт. Он решил проверить, что там происходит. Поднявшись, он увидел открытую дверь в холме и свет, идущий изнутри. Джон вошел и остановился у комнаты, где две старухи говорили о девушке, которую должны были привести для танцев фэйри.

Поняв, что феи похитили девушку, Джон спрятался у подножия холма и увидел процессию всадников на черных конях, а последней ехала девушка на белом коне. Он выскочил, схватил ее и убежал. Всадники не стали преследовать его, только молча посмотрели и исчезли.

Он привел девушку в дом Махонов, но она была нема. Через год, накануне того же дня, Джон снова пошел к холму и услышал, как старухи говорили, что раз девушку похитили, она останется немой на всю жизнь, если не выпьет из их кувшина. Джон схватил кувшин и вернулся домой. Когда девушка выпила из него, то обрела дар речи.

Она рассказала, что ее похитили фэйри и дома считают, что она умерла. Джон отправился к ее отцу и вернул ему дочь. Отец, пораженный возвращением дочери, благословил их брак. Джон и девушка поженились и жили счастливо.

Позже, когда Эдди Ленихан посетил форт Корбалли, он не нашел той двери, о которой говорится в легенде. Наверное, ее можно увидеть только в особенные ночи.

Эту историю, одну из немногих историй про фэйри со счастливым концом, ему рассказал один из последних хранителей старинных преданий в тех местах.

ФЭЙРИ И ПОДНОШЕНИЯ

Самайн был временем, когда завеса между мирами становилась тонкой, и, помимо духов умерших, в мир живых могли приходить и фэйри. Чтобы избежать неприятностей, люди оставляли для них небольшие дары: кусочки еды, монеты или чашку молока, надеясь заручиться их благосклонностью на предстоящий год. Порцию картофельного пюре, или колканнона, также могли оставить у очага или даже снаружи дома. В Донеголе часто оставляли овсяные лепешки. На еду для фэйри нельзя было класть соль. Считалось, что курганы и древние гробницы служили порталами между нашим и потусторонним мирами, поэтому около них тоже часто оставляли подношения. В сельской Ирландии верили, что если разозлить или пренебречь подношением фэйри на Самайн, то это сулит несчастье, поэтому семьи относились к таким традициям серьезно. Особенно опасно этой ночью было выходить из дома в одиночку.

На западе Ирландии, в графстве Роскоммон, есть пещера Уавь-на-гат (Uaimh na gCat — «Пещера кошек»), спрятанная под древним боярышником, который считается деревом фэйри. Это место окутано мифами и легендами: ирландцы верят, что там находится портал в иной мир и даже врата ада. Его связывают с праздником Хеллоуина и древними поверьями об ином мире.

Легенда о воине Нере

В ночь Самайна Нере пришло видение: войско из иного мира выходило из пещеры Уавь-на-гат, чтобы разрушить дворец королевы Медб и перебить всех, кто в нем находился. Отважный Нера спустился в пещеру и был захвачен в плен. В ином мире он нашел себе жену, которая рассказала ему, что видение о разрушениях и резне станет реальностью, если он ничего не предпримет. Нера успел вернуться в мир людей и предупредить королеву Медб. В качестве доказательства, что он вернулся из иного мира, он взял с собой символы лета: дикий чеснок, примулу и золотой папоротник, ведь в ином мире было лето, а в реальном — зима. Воины Коннахта спустились в пещеру и победили врагов, но Нера решил остаться в ином мире с женой. Согласно легенде, он и по сей день может быть там, а Уавь-на-гат стала символом Самайна и рождения Хеллоуина.

В Самайн было принято почитать умерших родственников и предков. Для невидимых гостей ставили тарелки, с осторожностью наполняя их едой, тем самым признавая возможное присутствие предков. Еду оставляли на ночь в качестве подношения. У окон зажигали свечи, чтобы помочь духам предков найти дорогу домой, а двери и окна оставляли приоткрытыми, чтобы им было легче войти. Те, кто не уважал предков, могли быть серьезно наказаны, а тот, кто съел пищу, оставленную для духов, лишался права участвовать в праздновании Самайна и терял возможность после своей смерти вернуться к потомкам.

ЕДА НА САМАЙН — ПРАЗДНИК УРОЖАЯ

Поскольку Самайн приходился на конец сезона урожая, угощения в этот праздник были богатыми. В течение дня могли есть яблоки и орехи, а на ужин готовили соленую и сладкую выпечку. С XVII века важной составляющей праздничного стола стал картофель. Из него готовили колканнон — пюре из картофеля с капустой или кейлом — и различные виды картофельных блинов — боксти. Кроме того, в меню или в гаданиях и играх после ужина часто присутствовали капуста, кейл, лук, репа, бобы, лесные орехи, сельдь, терн, яблоки и горох. Использование соли или ее отсутствие также имело важное значение. На ужин подавали хлеб или пироги: бармбрак, овсяные лепешки (особенно в северных графствах) и даже сладкий вариант боксти. В более зажиточные времена, в XX веке, у богатых семей на столе могли быть дорогие экзотические фрукты — апельсины или виноград.

Одно из главных угощений, которое до сих пор популярно в Ирландии и продается во всех магазинах в октябре, — бармбрак (ирл. báirín breac) — традиционный ирландский хлеб с сухофруктами, который часто подают на Самайн, или Хеллоуин. Этот сладкий хлеб имеет мягкий, слегка пряный вкус и подается нарезанным, с соленым маслом и чаем. Название báirín breac переводится как «пятнистый хлеб», где báirín — «буханка», а breac — «пятнистый» или «в крапинку». Исторически бармбрак был не только угощением, но и способом предсказания будущего.

Рецепт бармбрака — традиционной выпечки на Самайн

Бармбрак.

David Pimborough / Shutterstock

Ингредиенты:

300 мл крепкого горячего черного чая;

225 г изюма;

225 г сушеной смородины или любых других ягод;

225 г муки;

1 ч. л. смеси пряностей (например, корица, мускатный орех, душистый перец);

2 ч. л. разрыхлителя;

1 крупное яйцо, взбитое;

100 г коричневого сахара;

25 г растопленного сливочного масла.

Для гадания: кольцо, монету, наперсток или горох заверните в кусочки пергамента.

1. Замочите изюм и сушеные ягоды в миске с горячим черным чаем. Накройте и оставьте на ночь или хотя бы на 3 часа. Это размягчит фрукты и придаст им чайный вкус.

2. Разогрейте духовку до 180°C и смажьте форму для хлеба или застелите ее пергаментной бумагой. В большой миске соедините муку, разрыхлитель, пряности и сахар. Добавьте размоченные фрукты вместе с оставшимся чаем. Влейте взбитое яйцо и растопленное масло, перемешивая до получения густого теста. Добавьте в тесто предметы для предсказания.

3. Перелейте тесто в подготовленную форму, разровняйте верх. Выпекайте от 60 до 80 минут, пока шпажка, вставленная в центр пирога, не будет сухой. Дайте бармбраку немного остыть в форме, затем выньте его и остудите полностью на решетке.

4. Нарежьте хлеб и подавайте с соленым маслом. Не забудьте о предметах предсказания, вытаскивайте их из отрезанных кусочков хлеба до употребления.

ПРЕДСКАЗАНИЯ И ИГРЫ

С древних времен Самайн ассоциировался с пророчествами и гаданиями друидов. Эта традиция в адаптированном виде сохранилась до наших дней. Различные игры, связанные с Самайном, берут свое начало из древних гадательных практик.

Самый распространенный способ гадания на Самайн — сладкий пирог бармбрак. В буханке прятали маленькие предметы, каждый из которых имел особое значение для того, кто находил его в своем куске. Находка кольца означала брак или успех в любви в наступающем году. Монета символизировала богатство или удачу. Наперсток предсказывал холостяцкую жизнь или отсутствие брака в ближайший год. А горох — бедность или трудности. Эти предметы превращали угощение бармбраком в увлекательный ритуал с поиском своего «сюрприза». Со временем количество предметов сократилось, и в современные магазинные бармбраки по традиции кладут только кольцо.

Яблоки были одним из главных объектов для гаданий и игр. Кожуру бросали через плечо, и если она падала, образуя букву, то это могло указать на первую букву имени будущего супруга. Популярной игрой была «Поймай яблоки»: дети пытались поймать яблоко зубами в бочке с водой, иногда поймавший получал маленький приз или угощение. Вместо яблок могли использовать монетки, их достать из воды без помощи рук было еще сложнее. В другой игре яблоко подвешивали на веревке к потолку или перекладине, следовало откусить его, не используя рук. Более сложная и опасная вариация этой игры заключалась в горизонтально подвешенной палке с яблоком на одном конце и свечой на другом. Нужно было не только откусить яблоко, но и не обжечься. В современной интерпретации этой игры игроку завязывают глаза, и он не видит, что ему предстоит укусить, а вместо свечки используют картофелину.

Спорт и развлечения в разных странах от Холлоуэя. Хромолитографическая рекламная открытка, 1880–1900.

The National Library of Medicine

В другой игре участники с завязанными глазами выбирали одну из нескольких мисок: с чистой водой, с мыльной или пустую. Выбранная миска, соответственно, предсказывала брак, одиночество или иную судьбу. Также для гаданий использовали яйца: их белок выливали и интерпретировали получившиеся формы, чтобы предсказать удачу в наступающем году. Орехи, особенно фундук, считались наполненными пророческой силой; и дети, и взрослые принимали участие в играх с орехами, чтобы предсказать свое будущее. Например, в костер бросали два ореха: если они горели тихо, это символизировало стабильный брак, но если они лопались или трескались, то это предвещало раздор или неудачу.

Ночь часто заканчивалась рассказами у костра о героях и предках, о странных существах и мистических мирах. А когда приближался рассвет, духи возвращались в свой мир, последние угли костров гасли, и новый год начинался официально.

Магический фонарь. Цветная литография неизвестного художника, XIX век.

Wellcome Collection

Сегодня в Ирландии все еще можно встретить эхо тех древних традиций празднования Самайна, которые переплетаются с обычаями Хеллоуина, но сохраняют древнее почтение к мертвым и уважение к неизвестному. Эта ночь по-прежнему остается временем для того, чтобы почтить прошлое, признать невидимое и поприветствовать тайны будущего.

КАК ОТМЕЧАЮТ САМАЙН В СОВРЕМЕННОЙ ИРЛАНДИИ

Если вы окажетесь в Ирландии на Хеллоуин, то обязательно поучаствуйте в праздничных мероприятиях, которые проходят в разных частях страны. Как правило, в больших городах 31 октября или в ближайший к этой дате выходной проводят костюмированные парады и фестивали. Самые известные из них Macnas в Голуэе, Puka в графстве Мит и самый большой фестиваль, посвященный Хеллоуину в Европе, в Дерри, Северная Ирландия.

Парад Макнас в Голуэе, 2023.

mark gusev / Shutterstock

Вечером 31 октября можно нарядиться в костюм и идти в жилые кварталы по домам «трик-о-тритить» (от англ. trick-or-treat — «сладость или гадость»), так в среде экспатов называют это действо, которое по своей сути напоминает колядки. Стучаться нужно в дома, которые снаружи украшены к Хеллоуину: в них хозяева готовятся к приходу костюмированной нечисти. Самые креативные устраивают целые представления и игры на переднем дворе своего дома, поэтому прогулка по жилым кварталам в Самайн может стать даже более ярким впечатлением, чем официальные городские мероприятия и парады.

Конечно же, главные участники сбора сладостей — дети, но и взрослому может повезти с угощениями: иногда хозяева дома могут предложить напитки, закуски и смол-толк (короткий разговор). В последнее время в сообществе фольклористов обсуждается мода на полезные угощения, например вместо конфет детям чаще стали предлагать традиционные яблоки, орехи или даже клубни картофеля. Таким образом можно насобирать продуктов на ужин. На «трик-о-тритах» важно не жадничать и не брать много: в эту ночь немало людей будут ходить по домам в поисках угощений, поэтому главная цель — проникнуться атмосферой праздника и пообщаться с соседями.

Ночью в городах запускают фейерверки и жгут костры, а уже на следующее утро тыквы и скелеты по всему городу превратятся в рождественские украшения. Ирландия начнет обратный отсчет до главного христианского праздника — Рождества.

Глава 4. Мифические существа. Фэйри, пука, лепреконы и предвестницы смерти банши

Неважно, верите вы в фэйри или нет, — они существуют.

Народная мудрость

ФЭЙРИ

Вера в фей, представителей иной расы, живущей бок о бок с человеком, но обычно невидимой для него, вызывает множество вопросов. В большинстве стран легенды о них почти полностью исчезли. И хотя существование фэйри противоречит современным представлениям об устройстве мира и относится к древним суевериям, в Ирландии до сих пор многие не просто продолжают рассказывать легенды об этих существах, но и соблюдают традиции, которые не ставят под сомнение существование этих духов.

Сиды, или фэйри, из ирландских легенд и историй, как и пуки, банши и даже менее пугающие, но все же злобные лепреконы, весьма далеки от милых, добрых фей викторианских детских сказок. Однако они не уникальны для Ирландии: похожие существа встречаются в легендах других стран — Норвегии, Швеции, Шотландии, Англии и многих других. Везде их описывают как невидимых для человека существ, за исключением тех случаев, когда им самим хочется быть видимыми. А еще они, как правило, меньше людей. Похоже, представления о феях как маленьких человечках могло возникнуть потому, что люди видели древние подземные строения и предполагали, что их могли построить маленькие существа, потому что воспоминаний о древних народах почти не осталось. Те, кто бывал в таких полуподземных постройках, наверняка задумывались, какими крохами должны были быть те, кто там жил.

Откуда произошли фэйри

Однажды Бог ушел на время, а один из гордых ангелов занял его трон, с которого Бог смотрел на мир. Этим ангелом был Люцифер. Бог так разгневался на Люцифера, что стал изгонять его и его последователей за небесные врата. Это продолжалось до тех пор, пока архангел Михаил не сказал, что если Бог не остановится, то на небесах никого не останется. Тогда Бог закрыл врата и изрек: «Пусть они останутся там, где они есть». Изгнанные из рая ангелы и есть фэйри.

Существуют разные версии их происхождения: этих существ представляли как падших ангелов или их потомков, детей Евы, потомков детей богини Дану, равнодушных созданий, не заботящихся о человеческих бедах. Фэйри также называли сидами, так как они жили в волшебном холме — сиде. Другое их название — «добрый народец» (good people, ирл. daoine maithe), поскольку часто ирландцы хотели их задобрить или боялись разозлить, хотя иногда фэйри все же помогали людям. Истинное ирландское имя обитателей «плохо видимого мира» — шиога (sióga). Его запрещалось произносить вслух, если казалось, что фэйри могли находиться рядом, — люди всегда старались держаться от них подальше.

Вопрос, который часто волновал умы людей, был связан с судьбой фэйри: могут ли они в конце концов попасть на небеса? В ирландских легендах часто рассказывается о том, как кто-то встречал представителей маленького народа и получал от них задание узнать их судьбу. Люди пытались найти ответ у святого, например святого Патрика, или у священника во время мессы, когда нельзя солгать. Ответом было: надежды нет, так как у них нет ни бессмертной души, ни человеческой крови. Когда посланник возвращался и рассказывал об этом фэйри, они начинали громко плакать и даже могли напасть на него.

Каирн Карроукил (fairy fort).

Фото из архива автора

Обитают фэйри в древних строениях, дольменах и курганах, разбросанных по всей Ирландии, в волшебных холмах, которые также называют сид, в фэйри-фортах и в корнях деревьев фэйри — одиноких боярышниках. Эти места служат древним кладезем скрытых знаний, часть из которых утеряна в современном мире. Сиды, или фэйри, связывают мир настоящий с миром древним, с нашим прошлым и тайнами природы.

Фэйри не являются домашними существами и не участвуют в помощи по хозяйству. Считалось, что поддержание чистоты в доме и хлеву и выливание грязной воды за порог после уборки вечером могли держать фэйри подальше от жилища. Согласно поверьям, в случайном порыве ветра, а особенно в смерче, возникшем в тихое дневное время, возвращались домой души умерших на чужбине и погибших на войне вдали от родных мест. Фэйри служили им проводниками, и такой смерч назывался «ветер сидов». Исчезновение красивой девушки или сильного юноши на короткое время могло означать, что они отправились к сидам танцевать, пировать или играть в хёрлинг — древнюю кельтскую командную игру с клюшкой и мячом. Таких прогулок и исчезновений следовало опасаться, поскольку время на земле и в волшебном мире течет неодинаково. И за время короткого приключения в ином мире на земле могли пройти годы и даже многие десятилетия. Ни в коем случае нельзя было пробовать еду или напитки сидов, иначе можно было никогда не вернуться из волшебных холмов. Поскольку сиды обожали танцы и музыку, они часто похищали волынщиков и скрипачей, чтобы те играли на их пирах, и если музыканту везло, то он мог вернуться с мелодией, наполненной магией фэйри. Также часто сиды похищали талантливых ремесленников, мастеров и мастериц, чтобы в обмен на службу в волшебном мире передать им секреты своих неземных умений и ремесел. Это объяснялось тем, что часто сиды либо не имели детей, либо они были крайне болезненны. Поэтому тайные умения приходилось передавать лучшим представителям людского рода, пусть они и не являлись жителями иного мира. Так что люди и сиды невольно обречены взаимодействовать друг с другом.

Оуэн Д. Книга волшебной поэзии, 1920. Иллюстрация У. Гобла.

Owen, Dora; Goble, Warwick (illustrations). The book of fairy poetry. London, New York: Longmans, Green and Co, 1920

Вера в фэйри во многом похожа на традиционную религию: и Бог, и фэйри невидимы для человека, если сами не захотят предстать перед ним. А главное отличие в том, что фэйри считаются ближе к людям, чем Бог, каким его описывает религия. К тому же сила фэйри проявляется только при контакте с людьми, тогда как Бог влияет на всех в любое время.

Легенды о фэйри помогали людям объяснить события, которые казались необычными или несправедливыми, — например, раннюю смерть молодых людей или рождение детей с такими физическими или умственными ограничениями, которые создают родителям много сложностей. Считалось, что это фэйри похитили ребенка, а на его месте оставили подменыша, который вовсе не является человеческим ребенком. Люди, которые попадали в подземный мир фэйри, встречали там тех, кто давно умер. Это не значит, что добрый народец и есть покойники, скорее, они те, кто охраняет умерших. Например, будучи тяжело больным, ирландец может сказать, что скоро отправится к остальным на холм, где, согласно преданиям, располагается портал фэйри. Именно поэтому считалось, что живые должны оставлять у холма все необходимое для дальнейшей загробной «жизни», например пищу и питье.

Если кто-то проявлял неуважение к доброму народцу и после этого ему не везло, неудачу также объясняли влиянием фэйри — так люди получали ответ, почему случились неприятности. Фэйри могли возражать против строительства на «неправильном месте». Например, если дверь или окно строили не на ту сторону, после переезда семьи весь дом мог разрушиться. Несчастья также могли случиться, если потревожить деревья фэйри, камни или перекрыть дорогу, которой они пользуются.

Дерево фэйри, Коннемара.

Фото из архива автора

Однажды в графстве Мейо из-за фэйри пришлось изменить направление новой дороги. Об этом случае написали в газете Daily Mail от 23 апреля 1959 года. При строительстве дороги в Тургласе рабочие наткнулись на фэйри-форт, который пришлось бы разрушить, чтобы построить дорогу как планировалось. Двадцать пять рабочих отказались продолжать работы, чтобы не тревожить место, где живет добрый народец. Руководитель комиссии прибыл на место для решения проблемы. Фермеры, на чьей земле прокладывали дорогу, сказали, что сами не верят в подобные вещи, но, понимая страхи местных жителей, предложили изменить маршрут.

В 2021 году фермер из графства Корк, Патрик Десмонд, был оштрафован на 20 тысяч евро за снос на своей земле двух исторических фортов, которые местные жители считали фэйри-фортами. Он признал свою вину, но утверждал, что не подозревал, что эти строения были фортами доброго народца и охраняемыми объектами. По его словам, он думал, что просто убирает кустарник на участке. Неизвестно, случилось ли в последующем с этим фермером какое-то несчастье, но гигантский штраф в общем-то тоже мог быть проделками фэйри.

Один из самых известных собирателей историй о фэйри, Эдди Ленихан, в 1999 году привлек внимание всего мира к старому кусту боярышника в графстве Клэр, когда стало известно, что его хотят уничтожить для строительства объездной дороги. Ленихан встал на защиту куста, утверждая, что его снос «приведет к беде». Легенду об этом кусте Эдди услышал от фермера, который рассказывал, как однажды увидел вокруг куста странные зеленые комки, похожие на печень, что, по его словам, указывало на ночные битвы фэйри. По преданию, куст был местом сбора для фэйри из Мунстера, которые встречались там перед битвой с фэйри из Коннахта. Ленихан заметил, что на траве у куста не раз видели их «белую кровь». Однажды, проезжая мимо куста, он заметил рядом с ним строительную технику и рабочих. Строители сказали, что куст собираются срубить. Ленихан сразу же написал в местные издания Clare Champion и Clare FM, предупреждая, что уничтожение куста приведет к бедам и, возможно, смертям на новой трассе. Он заявил, что этот куст — «священное место» и его нельзя трогать. Письмо Ленихана вскоре попало в Irish Times, а затем было подхвачено New York Times. История быстро разлетелась по миру и привлекла внимание таких изданий, как BBC, CNN, а также французских и шведских новостных каналов. В конце концов благодаря всеобщему вниманию планы по уничтожению куста были отменены, и сегодня он все еще стоит у объездной дороги, став небольшой туристической достопримечательностью. «Никогда не трогайте кусты фэйри, — предупреждает Ленихан. — Если сдвинуть или уничтожить фэйри-форт или растение фэйри, это может привести к беде. Куст должен оставаться там, где стоит».

ПУКА

Пука (púca) — одиночное хитрое и озорное сверхъестественное существо черного цвета, которое чаще всего появляется в образе черного коня, пони, коровы, козла, большой собаки или даже загадочного человека. В некоторых рассказах пука совмещает в своей внешности сразу нескольких животных. Он может принимать облик наполовину свиньи, наполовину волка или даже человеческого призрака. Несмотря на вполне характерные приметы и повадки, из-за изменчивой внешности пуки этим словом ирландцы часто называют любую нечистую силу низшего ранга — мелкого беса на посылках, служащего фэйри и даже знатным людям-колдунам.

Пука.

wonny.C / Shutterstock

Пука считается немного зловредным существом, его любимая проделка — забирать ничего не подозревающих людей, катать их на себе всю ночь по сельской местности, часто через заросли и колючие кустарники, после чего сбрасывать в болото. Эти поездки не наносят смертельного вреда, но всегда страшат, причиняют боль и служат своеобразным уроком для тех, кто тревожит места обитания фэйри. Пука также может охранять сокровища.

Чаще всего он ассоциируется с Самайном, хотя может появиться в любое время года. В сказках и легендах, действие которых происходит в Самайн, именно пука чаще всего выступает проводником для музыканта или мастера на пир нечистой силы в сиде. Пуки считаются своего рода охранниками и прислужниками высокорожденных сидов, фей и колдунов. Именем этого существа называется главный фестиваль, посвященный Хеллоуину в Ирландии, — Púca Festival. Он проходит в графстве Мит.

Особый мотив в преданиях о пуке — это упоминание «острых шпор», которые ввергают пуку в состояние страха и боли. Одна известная история рассказывает о рыбаке, который, столкнувшись с пукой, хитростью смог приручить его и заставил выполнять приказы: он использовал леску как уздечку, а крючки как шпоры.

Пастушок и пука

Однажды у фермера работал парень, который присматривал за скотом и должен был загонять коров после доения. Но каждый раз, как он заканчивал свою работу, к нему внезапно подпрыгивало странное существо, похожее на молодого коня, просовывало голову ему между ног и поднимало на спину. После этого существо носило парня по всей округе, и домой он возвращался только под утро. Однажды фермер спросил его, почему он приходит так поздно. Парень рассказал, что происходило.

Тогда фермер предложил: «У меня есть шпоры. Надень их сегодня вечером, и если он снова захочет тебя увезти, то вгони их в него!» Парень послушался и сделал так, как было сказано. В следующий раз, когда существо подняло его, он пустил в ход шпоры — и существо сбросило его на землю, позволив ему вернуться домой вовремя.

Спустя неделю существо вновь появилось перед ним после того, как он загнал коров. Парень обратился к нему: «Подойди, чтобы я снова мог сесть тебе на спину». Существо, немного насторожившись, спросило: «У тебя есть те острые штуки?» Парень кивнул. «Ну тогда я к тебе не подойду», — ответило существо и отступило.

Парень часто ходил на вечерние посиделки в деревне. Однажды ночью, возвращаясь домой после таких посиделок, он вновь столкнулся с этим существом: оно выпрыгнуло из темноты, сбросило его с тропинки в кусты и навалилось сверху. В этот момент рядом вспыхнул яркий свет, и существо быстро соскочило с него, позволив парню подняться.

«Я спас твою душу, — сказал конь. — Если бы ты остался на тропинке, погиб бы — то был дух».

«А кто ты такой?» — спросил его парень.

«Я пука», — ответило существо.

С этими словами они расстались, и больше парень не видел ни пуку, ни того странного духа.

Пука в образе черного карлика часто упоминается как страж замков и усадеб. По преданию, пука охранял замок Хоут и, чтобы отпугивать нежеланных гостей, издавал странные звуки. В некоторых графствах, особенно в графстве Мит, пука ассоциируется с домами знатных семей. Ирландцы нередко связывали богатство «старых англичан» с алхимией и колдовством. Поэтому совсем не удивительно, что пука охраняет покой лордов-рыцарей и баронов от вторжений и порчи точно так же, как охраняет покой маленького народца в ином мире.

ЛЕПРЕКОНЫ

История лепрекона уходит корнями в древний ирландский фольклор и мифологию. Первые упоминания о предках лепреконов, так называемых лупраканах, встречаются в средневековых ирландских юридических текстах и в «Книге захватов Ирландии» (Lebor Gabála Érenn). В этих источниках лупраканы описывались как молодые и привлекательные существа, жившие в крошечных королевствах, удаленных от человеческого мира. Они воспринимались как духи предков и были тесно связаны с представлением о загробном мире.

Одним из ранних примеров можно считать легенду о короле Фергусе, которого лупраканы попытались утащить к морю, пока он спал. Пробудившись, Фергус поймал троих из них и получил от них амулет, позволяющий ему дышать под водой. Этот мифический сюжет стал основой для представления лепреконов как обладателей магических артефактов, которые они хранят и защищают.

С приходом кельтов лепрекон стал владельцем волшебного котла, в котором всегда была пища. Этот образ мог стать прототипом магического кошелька лепрекона, из которого никогда не исчезает монета. Смешение христианских и языческих представлений постепенно привело к изменениям в фольклоре. Лепрекон, как и другие народные персонажи, стал восприниматься как дух природы или мелкий демон, обладающий определенными магическими способностями, но лишенный былого величия. Средневековые монахи и писцы сохранили многие из этих преданий, пусть и с христианскими интерпретациями.

В доисторической Ирландии люди верили, что каждое природное явление связано с духами. Эти представления связывались и с лепреконом, который получил определенные черты духа природы. Многие его характеристики, такие как зеленый наряд, жизнь в лесу и склонность к одиночеству, перекликаются с образом лесного духа. Лепрекона часто представляли живущим под старыми терновыми кустами или в лесных чащах. Некоторые источники связывали его с конкретными лесами Ирландии, где он якобы обитал. Лепрекона считают защитником сокровищ, что снова сближает его с представлением о духах, оберегающих природу. В некоторых легендах лепрекон способен наказывать людей за нарушение границ его территории.

Лепрекон. Иллюстрация неизвестного автора, 1892.

Jacobs, Joseph; Batten, John Dickson. Celtic fairy tales. London: David Nutt, 1892 / Wikimedia Commons

Маленький сапожник

Однажды человек по имени Джек Рейли решил в лунную ночь поставить капканы на кроликов. Он расставил ловушки, вернулся домой, а примерно в одиннадцать часов снова отправился проверить, не попался ли кто-нибудь. Когда Джек подошел к одной из ловушек, то увидел, в капкане зайца. А рядом с капканом, на заборе, сидел маленький сапожник, тот самый лепрекон, о котором ходили легенды.

Джек сразу подумал, что если удастся поймать лепрекона, то он сможет разбогатеть — это принесет ему гораздо больше пользы, чем все пойманные кролики. Он попытался схватить маленького человечка, но тот оказался проворным: сорвался с места и побежал вниз по склону. В отчаянии Джек кинул в него мертвого зайца, надеясь сбить с ног. Но случилось невероятное: заяц ожил, как только коснулся сапожника! Лепрекон тут же вскочил на спину ожившего зайца, и они оба умчались вверх по холму, оставив Джека стоять с открытым от удивления ртом.

Современный лепрекон — это маленький, сварливый и хитрый эльф-сапожник, одиночка и шутник. Его традиционная одежда обычно зеленого или красного цвета, он носит шляпу или ночной колпак, короткие штаны и обувь с серебряными пряжками. Его главная отличительная черта — волшебный кошелек с неисчезающей монетой или горшок с золотом, который он старается спрятать от людей. Лепрекон славится своей склонностью к шалостям и обману. В рассказах он часто наказывает людей за жадность и стремление захватить его сокровище. Если человеку удается поймать и вынудить лепрекона выполнить желание, то он все равно находит способ сбежать, часто с помощью хитроумных уловок и трюков.

В зависимости от региона Ирландии лепрекон имеет разные варианты внешности и имени. На юге страны его часто называют клуриконом (cluricaun). Клурикон внешне похож на лепрекона, но отличается характером: его обычно изображают более ленивым и склонным к пьянству. Он не охраняет клады, а обитает в винных погребах, где частенько устраивает беспорядок. На севере Ирландии лепрекона называют логерименом (logheryman) и представляют как лесного жителя, скрывающегося под терновыми кустами.

Эпоха Возрождения в Европе и усиливающееся влияние английской литературы наложили свой отпечаток на образ ирландских фей. Такие авторы, как Шекспир, показали эльфов игривыми и милыми существами, и это нашло отклик в Ирландии. Ирландские литераторы XIX века, например Уильям Батлер Йейтс (1865–1939), посвятили свое творчество возрождению ирландских народных традиций. Йейтс считал, что прелесть Ирландии скрыта в ее преданиях и мифах, и потому активно использовал народные образы, включая лепрекона, в своих работах. Популяризация лепрекона началась с трудов собирателей историй, таких как Томас Крофтон Крокер (1798–1854), который в 1825 году путешествовал по Ирландии и записывал предания и рассказы. Благодаря этому лепрекон стал столь же узнаваемым, как трилистник, арфа и пиво «Гиннесс».

Лепрекон. Неизвестный автор, 1920.

Owen, Dora; Goble, Warwick (illustrations). The book of fairy poetry. London, New York: Longmans, Green and Co, 1920

Образ лепрекона, каким он известен сегодня, стал национальным символом Ирландии. Он сформировался под влиянием множества культурных и исторических слоев — от кельтской мифологии и фольклора до христианства и английской литературы.

БАНШИ

Банши — это мифологическое существо, известное как предвестник смерти. Ирландское название bean sí, которое переводится как «женщина сида», связывает ее с потусторонним миром духов и фэйри. Банши играет уникальную роль в ирландских верованиях: она предупреждает членов семьи о надвигающейся смерти родственника и тем примиряет их с неизбежным. Она появляется, когда кто-то в семье близок к смерти или чтобы возвестить, что только что умер один из родственников. Банши может прийти как вскоре после смерти человека, так и во время болезни, а также за несколько дней до смерти кого-то из рода при несчастном случае.

Связь банши с фэйри остается спорной. Хотя ее имя и происходит от слов, указывающих на фэйри, она не ведет себя как классические представители потустороннего мира, такие как маленькие феи или другие духи природы. Фэйри часто изображаются как социальные существа, живущие в сообществах и взаимодействующие с людьми. Банши же всегда появляется в одиночку, и ее роль связана исключительно со смертью. Ее нельзя назвать фэйри в традиционном смысле, поскольку она не общается с живыми и не живет в местах, типичных для фэйри.

Истоки мифа о банши восходят к древней традиции оплакивания мертвых. В Ирландии существовал обычай приглашать на похороны профессиональных плакальщиц, которые исполняли особые скорбные песни, оплакивая покойного. Эти плакальщицы, называвшиеся bean chaointe (плакальщицы, женщины плача), были важной частью похоронного обряда, поскольку оплакивание символизировало траур и переход души в иной мир. Банши можно считать мифологическим отражением этой традиции — как бы духовной версией плакальщицы, чей плач перед смертью символизирует уход человека из мира живых. Некоторые считают, что профессиональные плакальщицы после своей смерти становятся банши. Другая версия происхождения банши говорит, что это плакальщица, то есть представительница людского рода, навсегда похищенная фэйри именно по причине своего особого таланта причитать и плакать над умершим. Также банши часто считают душой девочки, умершей до крещения и нашедшей приют в ином мире.

Крик, или «плач», банши — ее главная черта и самый узнаваемый сигнал. Звук описывается как пронзительный и тоскливый, иногда — как «странный, нечеловеческий вой», невероятно громкий, который ни с чем нельзя спутать. Начинаясь на очень низких и тихих звуках, вой усиливается и становится нестерпимо высоким и резким, а затем вновь утихает. Такие колебания могут продолжаться, по свидетельствам очевидцев, несколько раз подряд. Некоторые люди утверждают, что крик банши может прерываться на короткие стоны или всхлипы, подобные звукам женщин-плакальщиц на традиционных похоронах. Плач банши не только пугает, но и вызывает глубокое чувство скорби. Очевидцы описывают его как звук, который «сердце не может вынести», сравнивая с жалобными криками животных или завыванием ветра. В некоторых регионах ее крик называют плачем о жизни человека, в других — воплем, выражающим ее глубокую печаль. Но независимо от описания, он всегда символизирует неизбежную утрату и смерть.

Дружелюбная банши. Иллюстрация Д. Р. (Дэвида Рассела) Маканелли, 1888. В отличие от русалок, банши изображались в одеждах.

McAnally, D. R. Irish wonders; the ghosts, giants, pookas, demons, leprechawns, banshees, fairies, witches, widows, old maids, and other marvels of the Emerald Isle; popular tales as told by the people. Boston, Houghton Mifflin, 1888 / Library of Congress

Крик банши связывают с эмоциональной поддержкой горюющей семьи и общины, он выражает сочувствие к умирающему и его родным, напоминая, что уход человека важен для всей семьи и что даже за пределами нашего мира предки остаются рядом. В случае болезни или старости умирающего родственники и соседи часто с замиранием сердца ждут крика банши как окончательного знака, что смерть близка. В таких случаях ее крик становится сигналом для всей общины — не только о предстоящей потере, но и о необходимости собраться, чтобы поддержать скорбящих.

Считается, что банши сопровождает не всех, а только определенные старинные ирландские семьи, исторически принадлежащие к клановой гэльской знати. Существуют традиционные списки немногочисленных (обычно не более десятка) избранных родов великих воинов и государственных мужей, потомкам которых по наследству якобы дана способность видеть и слышать банши. Среди них чаще всего упоминаются фамилии Бёрн, О’Доннахью, О’Фланнаган, Макдермот, О’Рахилли или О’Райли. К их же числу безусловно принадлежат род великих поэтов и бардов О’Дэйли и королевский род О’Брайен, восходящий к знаменитому ирландскому королю Брайену Бору, его родственникам и вассалам.

Присутствие банши в жизни потомков этих фамилий можно считать символом рода, его заслуг и древних ирландских корней. До сих пор они верят в банши больше других ирландцев. Такие люди уверены, что банши ничем не угрожает живым, а только возвещает кончину ближнего. Они не просто не боятся плакальщицы из иного мира, но благодарны ей за «верность» и предупреждения о недавно свершившейся смерти своих родственников. Если в их присутствии гость или родич не слышал плача банши, когда его слышали они, все дело, должно быть, в его «неправильном» происхождении.

В разных частях Ирландии банши могут воспринимать по-разному. В Корке и Керри, например, чаще всего ее можно слышать, тогда как в других частях страны ее могут не только слышать, но и видеть. Свидетели описывают банши как тень, двигающуюся возле окон, или женщину, стоящую на холме или дороге, которая исчезает в мгновение ока. Банши может появляться не только на пороге умирающего, но и на тропах, по которым ходят его близкие, как бы указывая путь в иной мир.

Внешний вид банши варьируется в зависимости от региона и от различных обстоятельств. Ее образы делятся на два главных типа: банши, представляющая смерть в зловещем и устрашающем обличье, и банши, выступающая в более скорбном и трагическом образе, вызывающая сочувствие. Часто ее описывают как старую женщину с длинными седыми волосами, одетую в рваное серое или белое платье, иногда похожее на саван. Ее лицо может быть морщинистым и безжизненным, от нее исходит ощущение смерти и печали. Банши можно было увидеть расчесывающей длинные седые волосы прямо за кухонным окном или наблюдающей из канавы у дороги.

В других рассказах банши появляется в виде молодой и красивой женщины с развевающимися длинными темными волосами, одетой в зеленое или белое платье. Такой образ ассоциируется с плакальщицами. Иногда банши может быть одета в черный или красный плащ. Считается, что красный цвет отгоняет злых духов, по другой версии — ее красный плащ связан с образом древней кельтской богини войны Морриган. Также ее описывают с пустыми глазами, которые, по словам очевидцев, «смотрят, но ничего не видят», подчеркивая ее принадлежность к миру мертвых.

В графствах, расположенных на побережье, верят, что у банши очень много общего с русалками. От русалки ее отличает отсутствие рыбьего хвоста, но море для банши — родной дом, а привычки у русалок и банши в этой версии происхождения одинаковые. Как и русалки, банши очень привязаны к своим расческам, и если ее у нее украдут, то банши обязательно придет за ней. Чтобы без вреда для себя вернуть расческу банши, нужно передать ее через окно, используя щипцы или лопату, которая станет покореженной и сломанной. Так была бы покалечена ваша рука, если бы вы передали расческу напрямую.

Гребень или расческа банши — это самая яркая и частая примета, связанная с незримым присутствием духа. Гребень обычно выступает в этих приметах в роли проводника в потусторонний мир. В ирландских деревнях мамы часто предупреждали детей не брать на дороге или в случайном месте гребень из страха, что за ним придет банши и в наказание заберет с собой не только гребень, но и ребенка. Также существует поверье, что, взяв в руки гребень банши, можно случайно и мгновенно перенестись в иной мир, откуда будет очень сложно вернуться. Суеверие, связанное с расческой или гребнем банши, настолько широко распространено, что даже в современных больших городах многие ирландцы никогда не возьмут в руки не только случайно оставленную, например, в ночном клубе на видном месте расческу, но и помаду или косметичку. На всякий случай!

Оуэн Д. Книга волшебной поэзии, 1920. Иллюстрация У. Гобла. Русалка — существо, похожее на банши, но имеющее рыбий хвост вместо человеческих ног, присущих банши.

Owen, Dora; Goble, Warwick (illustrations). The book of fairy poetry. London, New York: Longmans, Green and Co, 1920

На юго-востоке Ирландии, прежде всего в графствах Уиклоу и Уэксфорд, банши называют «байв» (badhbh). Это имя происходит от имени кельтской богини Бадб, которая стала ипостасью ирландской богини войны Морриган. Роль Бадб заключается в том, чтобы, паря над полем битвы, прорицать исход битвы и указывать на павших в бою. Как и банши, Бадб по сути предсказывала смерть и могла являться воинам не только в виде богини, но и в виде вороны. Банши-ворона указывает на ее воинственную сторону, поскольку эта птица в кельтской мифологии была символом войны, разрушения и судьбы. Секрет «сопровождения» банши семей потомственных воинов-аристократов заключается именно в том, что их потомки верят в образ богини войны и смертельного жребия, который не раз сопровождал их предков.

Банши имеет важное культурное и социальное значение. Ее появление подчеркивает коллективный характер ирландских похорон и укрепляет связь между семьей, общиной и потусторонним миром. В народных верованиях считалось, что банши не просто предсказывает смерть, а напоминает о родовых и исторических корнях, выражая почтение к предкам.

Крик банши

История, рассказанная миссис Макморроу из графства Литрим[3]

Люди рассказывали мне, что слышали банши, и это всегда предвещало чью-то смерть. У меня был странный личный опыт, связанный с этим. В ночь с 14 марта 1919 года (во время эпидемии гриппа) мы с сестрой вышли в 10 часов вечера за торфом для поддержания огня. Внезапно мы услышали самый неестественный крик. Он звучал примерно в миле (≈ 1 600 м) от нас и прошел вдоль земли около полумили (≈ 800 м). Затем он начал подниматься, все выше и выше, становясь слабее по мере того, как удалялся, пока не исчез в небе. Мы никогда не слышали ничего столь странного и решили, что, должно быть, это банши. Мы вернулись домой и рассказали нашей семье о случившемся. Они посмеялись над нами. В ту же ночь наша соседка миссис Д., чья девичья фамилия была Галлахер, заболела гриппом и через неделю умерла.

МУЗЫКА ДУХОВ

Ирландия — это страна с очень богатой музыкальной традицией, и частью этой традиции является музыка из иного мира. Существует большое количество мелодий, которые так или иначе связаны с ирландскими духами: фэйри, пукой, лепреконами и банши. В ирландском фольклоре нередко встречается мотив, где музыка или вдохновение приходят к человеку через общение с иным миром. Некоторые композиции упоминают волшебных существ в названии, другие же, со слов музыкантов, подслушаны прямо при встрече с духами. Если вы услышите эту музыку, то у вас не останется сомнений в ее потустороннем происхождении.

Остров Бласкет.

Фото из архива автора

Мелодия фэйри (Port na bPúcaí)

История, рассказанная скрипачом Фярглом Ник Фулывь

В графстве Керри, у западных берегов полуострова Дингл, находятся острова Бласкет. Однажды ночью в тумане рыбак возвращался в одиночестве домой и услышал странные звуки, напоминавшие крики птиц, которые оказались музыкой. Мелодия, доносящаяся с ветром, была настолько прекрасной, что, как только он зашел домой и взял в руки скрипку, сразу же по памяти сыграл ее. Он повторял мелодию снова и снова. Считается, что это была песня-плач фэйри, которую скрипач услышал из иного мира. Некоторые исследователи полагают, что на эту мелодию рыбака вдохновили звуки природы, например: пение китов, рев тюленей, крики птиц или свист ветра.

Золотое кольцо (The Gold Ring jig)

История, рассказанная волынщиком Шеймасом Эннисом

Однажды солнечным днем человек шел по лесу и услышал странную, завораживающую музыку. Звуки привели его на поляну, где кружили в танце духи. Он застыл от удивления, но случайно выдал свое присутствие — и волшебные существа тотчас исчезли. Подойдя ближе, он увидел на земле золотое кольцо, оставленное духами, и, недолго думая, взял его с собой. Человек вспомнил слухи о том, что духи обитают у большого дерева, и отправился туда. Подойдя к нему, он пнул дерево. Из-под корней появился фэйри и, заметив кольцо в руке человека, с благодарностью сказал:

— За то, что вернул его, я исполню любое твое желание.

Растерявшись, человек попросил научить его той прекрасной мелодии, которую он услышал на поляне. Дух кивнул, взял волынку и заиграл чарующий мотив, который человек запомнил на всю жизнь. С тех пор эту мелодию называют «Золотое кольцо».

Джига лухрахана (The Luachrachán’s jig)

История, рассказанная скрипачом Джуниором Криханом

Однажды вечером Джуниор Крихан сидел у огня вместе с сыном Падинем и другом. Они решили попытать удачу и задумали поймать лухрахана — маленького духа, похожего на лепрекона, который, по преданию, хранит у себя золото. Они разгребли золу над углями и терпеливо ждали, пока лухрахан спустится по трубе. Когда наконец появился старый маленький человечек, Джуниор и его друг тут же схватили лухрахана и потребовали выдать им горшок с золотом. Человечек с хитрой улыбкой ответил:

— Нет у меня золота, только добрый совет, и если последуешь ему, то станешь мудрым. Выращивай ячмень, держи свинью и играй эту мелодию!

Не теряя возможности, Джуниор и его друг попросили лухрахана научить их этой мелодии. Джуниор сумел запомнить первую часть мелодии, а его друг — вторую. Так у них появилась мелодия, которую с тех пор называют «Джига лухрахана».

Глава 5. «Веселые поминки»

Единственное отличие ирландских похорон от ирландской свадьбы — на одного пьющего и танцующего меньше.

Народная мудрость

ПРЕДВЕСТНИКИ СМЕРТИ

В Ирландии существует множество примет, которые люди считают предвестниками неизбежной смерти. Например, это может быть неожиданный крик петуха посреди дня или ночи, странное ночное «тиканье смерти» в стене или в кровати, падение картины со стены, залетевшая в дом птичка малиновка, отсутствие тени на полу или стене у человека в Хеллоуин или появление серых ворон рядом с домом. Считается также, что перед смертью можно услышать крик банши — потусторонней вестницы смерти, встретить фэйри или призрачную похоронную процессию на ночной дороге, когда в гробу несут того, кому скоро суждено умереть.

Смерть воспринимается ирландцами как наказание за грехи. Внезапная или жестокая кончина считается признаком неправедной жизни, приведшей к «плохому концу». Смерть в молодом возрасте, особенно ребенка, — это знак, что умерший был «слишком хорош» для этого мира. Ирландцы верят, что смерть — проявление Божьей воли, и легкий уход из жизни в старости считается наградой за праведную жизнь. Неестественную смерть часто связывают с влиянием фэйри. От некоторых запрещенных действий риск смерти также возрастает, например: при разрушении мест обитания доброго народца — форта или дерева фэйри; изменении старых дорог и троп. Все это может их потревожить, привести к болезням виновника и в конечном счете к смерти.

НА СМЕРТНОМ ОДРЕ

Раньше в Ирландии люди, как правило, умирали дома. Умирающему давали коснуться специальной погребальной робы (habit), которая напоминала платье или одеяние члена религиозного ордена. Это считалось принятием смерти и готовностью человека перейти в иной мир. Иногда, чтобы облегчить мучения, умирающему подготавливали жесткую «постель» из соломы или ситника на полу около его кровати, поскольку мягкий матрас или перина, особенно из куриного пуха, могли продлить ожидание смерти и усложнить ее. Родные, расположившись у кровати, по очереди читали молитвы и обносили постель связкой из двенадцати зажженных свечей. Читающий молитву некоторое время держал связку над кроватью, а затем передавал ее следующему. Запрещалось выносить огонь из дома, где умирал человек, даже огонь из лампы или курительной трубки. После смерти тело оставляли на некоторое время в покое, окна и двери в доме открывали, часы останавливали, зеркала завешивали, чтобы душа не застряла в зазеркальях и могла беспрепятственно перейти в загробный мир. Если в доме была кошка, то ее выгоняли на улицу, так как она могла помешать последующим приготовлениям.

Существует поверье, что души тех, кто умирает далеко от своей семьи, прежде чем навсегда отправиться в загробный мир, возвращаются последний раз на место своего жительства. Об этом может свидетельствовать громкий стук в дверь посреди ночи. Считается также, что люди, особенно умершие пожилыми, возвращаются в места, в которых часто бывали при жизни. Так, трость умершего старика или его курительную трубку, набитую табаком, оставляли около его кровати каждую ночь на протяжении полугода. А если умирала пожилая женщина, то оставляли ее чайничек или другую любимую вещь.

СКОРБНЫЕ ВЕСТИ

Весть о смерти человека быстро распространялась по сельской Ирландии. В полях прекращались работы, орудия труда оставляли на месте в качестве дани уважения умершему вплоть до окончания погребения. С момента смерти и все время, что умерший находился в доме, дом носил имя «дом покойного», а с момента когда тело предавали земле, он становился «домом поминок».

Сразу после объявления о смерти соседи собирались в доме усопшего, первыми приходили старики и женщины, а мужчины подходили вечером после работ. Два соседа и член семьи покойного отправлялись за гробом и поминальными угощениями: едой, напитками, табаком. Покупки не для поминок и покойного были запрещены, так как могли навлечь беду, например по дороге домой могла умереть или сбежать лошадь. Ходить на поминки и за провизией нельзя было в одиночку, это считалось опасным из-за близости духов иного мира.

ПРИГОТОВЛЕНИЕ ТЕЛА

Спустя некоторое время тело усопшего мыли, одевали и укладывали на стол или кровать. Этим занимались два-три человека, среди которых бритьем усопшего, например, мог заняться сосед-мужчина, а руководила процессом старшая женщина из общины, имевшая опыт подготовки покойных. Она заворачивала тело в белую простыню, клала усопшему подушку под голову, а иногда кусок торфа под подбородок, чтобы зафиксировать рот, а также закрепить руки и ноги. Большие пальцы ног связывали вместе до остывания тела. Поскольку обычно ноги покойного тоже перевязывали веревкой, было опасно забыть снять ее при укладке тела в гроб, так как это могло повлечь серьезные проблемы с передвижением в загробном мире. По этой же причине не оставляли никаких иголок или булавок в одежде умершего, даже если они использовались при его одевании и укладке.

ОДЕЖДА

Покойного одевали либо в его лучшие вещи (последние, в которых он выходил в свет), либо в погребальную робу, коричневый саван с капюшоном. Однако некоторые отказывались одевать своих усопших в робу, следуя суеверию, что покойный, одетый в нее, не встретит в загробном мире своих родственников или предков. Умершего мужчину также могли одеть в домотканый белый фланелевый жилет báinin, штаны и домотканые чулки; женщину — в домотканое фланелевое белое или красное платье и повязать на голову платок. Умершую девушку одевали в темное платье и клали ей на плечи белый платок. В некоторых регионах использовалась «посмертная одежда» — похоронное покрывало (aiséadach), сделанное из 5 ярдов (≈ 4,5 м) полушерстяной ткани. Им покрывали тело, перед тем как переложить его в гроб. Как в пончо, в центре этого покрывала имелось отверстие, в которое продевалась голова умершего с расчетом, чтобы половина покрывала находилась под телом, а другая — на нем. Старшая женщина отрезала его края и эти маленькие кусочки ткани наделяли лечебными свойствами: считалось, что они спасают от опухолей и отеков. В руки покойного вкладывали четки, их оборачивали вокруг кистей и оставляли на животе. Руки усопшего также считались целебными: ими могли тереть раны, опухоли или язвы; считалось, что они излечивают их. Именно поэтому люди подходили к усопшему в разное время на протяжении всех поминок.

Членам семьи умершего в течение всего подготовительного процесса было запрещено прикасаться к телу. Считалось, что молиться о душе умершего, оплакивать его, говорить с ним и звать его вернуться можно, только когда тело подготовлено и уложено «сверху на доску» — кухонный стол или кровать, если спальня в доме была достаточно просторной. Если умирал глава семьи (man or woman of the house), его обязательно клали на кухне. Умершего располагали ногами на восток.

УКЛАДКА В ГРОБ И УБОРКА ДОМА

Женщина, которая занималась омовением и подготовкой тела, позже укладывала его в гроб. Она же прибирала комнату, когда усопшего выносили. В некоторых регионах сооружали специальный шатер (cábán) из белых простыней вокруг покойного. Тот, кто сооружал его, потом же и разбирал. Обычно для шатра брали пять поминальных простыней (waking sheets), их хранили в одном из домов деревни и использовали исключительно для поминок. Первую простыню клали под тело, вторую вешали над ним, одну подвешивали сбоку, две других — со стороны головы и ног усопшего, так, чтобы все простыни образовывали некое подобие шатра, открытого сбоку. Эти простыни убирали перед укладкой тела в гроб. Вместе с одеждой, другими тканями с постели или стола, где лежал умерший, их сваливали в кучу в центре комнаты, пока тело перекладывали в гроб. Если кто-то давал свою ткань, то должен был забрать ее после того, как женщина, занимавшаяся омовением, намочит четыре угла всех этих простыней.

Бронзовые подсвечники для поминок также хранили вместе с поминальными простынями. В случае, если умерший был одет в погребальную робу, вокруг него в этих подсвечниках зажигали пять свечей. Если усопшего облачали в его лучшую одежду, то три. Свечи по мере сгорания обновляли.

Подушки, валики для головы, матрас и даже стол, на котором лежало тело, должны были перевернуть вверх дном после того, как усопшего уложат в гроб. Две половины семьи умершего соревновались друг с другом в скорости переворачивания этих вещей: считалось, что следующая смерть будет в той части семьи, которая «проиграла». Время до следующей смерти предсказывалось по относительной «жесткости» тела умершего во время поминок: чем мягче тело, тем больше времени пройдет до следующей смерти в этой семье.

Остатки поминальных свечей, которые были зажжены в доме с самого начала приготовлений, долго хранились в семье и использовались как лекарство (leigheas) от болезней для членов этой семьи и их животных. Воду, которая осталась после омовения тела, использовали в целительстве. Ей натирали больные места, произнося при этом: «Во имя Отца, Сына и Святого Духа». Даже если в семье эту воду так и не использовали, ее бережно сохраняли до конца поминок, а потом, когда похоронная процессия уходила из дома, воду «выплескивали вслед за телом». Выливать такую воду до завершения поминок считалось очень опасным. Существуют рассказы о массе неприятностей и несчастий, долго преследовавших нарушителей этого правила. Личную одежду усопшего и постельное белье стирали и вешали на кусты после похорон. Как и в случае с погребальным покрывалом, любой сосед, желавший избавить от болезни свою семью или родственников, мог отрезать от нее лоскуток, забрать с собой и использовать для целительства.

Банши

История, рассказанная Патриком Гарганом из графства Мит

Около двадцати лет назад мой отец слышал банши. Женщина по имени Мэри О’Доннелл болела. Банши ходила по вершинам кустов. Это случилось летом, в тот день отец доил коров на поле. Коровы услышали банши, напугались и стали метаться. Отцу пришлось отвести их в стойло, чтобы закончить дойку. Через час банши подошла к дому и постучала в окно, и тогда Мэри О’Доннел умерла, а банши исчезла.

ДОМ ПОКОЙНОГО И ДУХИ ПОТУСТОРОННЕГО МИРА

После смерти, между ближайшей полуночью и последующим полуднем, духи умерших, а также фэйри проявляли особую активность у дома усопшего. Считалось, что отправляться на поминки или возвращаться с них в одиночку опасно, поскольку души умершего и его предков в этот момент находятся «среди фэйри», особенно в случае, если он умер не в присутствии священника. Беременная женщина не должна была приходить на поминки и не могла появляться в доме, пока мертвого укладывали в гроб. Люди, которые побывали на поминках или только что вернулись с них, должны были положить по щепотке соли в рот, в свои карманы, а также бросить одну щепотку в огонь в качестве защиты от фэйри. Во время приветствия рукопожатие происходило без слов, и если кто-то по ошибке здоровался вслух, то ему не отвечали. Считалось, что на поминки может заявиться давно умерший родственник усопшего или фэйри в облике бродяги или незнакомого фермера и дать указания, где нужно похоронить покойника. Это было хорошей приметой, и такие указания старались выполнять. Часто поблизости слышали плач банши, и это не считалось дурным знаком, а, наоборот, воспринималось как дань уважения умершему со стороны загробного мира.

Всю ночь кто-то из соседей оставался рядом с семьей усопшего, а в полдень следующего дня, когда кто-то возвращался к себе домой, другие вынуждены были задерживаться в «доме покойного», поскольку рядом с умершим обязательно должен был кто-то находиться.

ПЛАКАЛЬЩИЦЫ И ПРИЧИТАНИЯ

Причитание, или caoineadh, — это плач, глубокое переживание и ритуал, важный для ирландской культуры. Во времена язычества и долгое время после принятия христианства причитание имело сакральный смысл: оно помогало духу умершего перейти из мира живых в мир духов. Этот элемент ритуала до сих пор встречается в языческих общинах по всему миру. Исполнители могли повторять имя усопшего в сочетании с бессмысленными звуками, усиливая эффект обряда. Повторение имени создавало магическое звучание, которое использовалось по всей Ирландии. Со временем роль причитания претерпела изменения и приобрела характер эмоционального высвобождения. Но элементы старой сверхъестественной функции все же сохранились, что привело к формированию второго этапа причитания — коротких стихов, которые частично импровизировались, а частично готовились заранее.

Плакальщицу описывали как женщину, раскачивающуюся вперед-назад с закрытыми глазами и повторяющую определенные слова вполголоса. Она устанавливала ритм с помощью простых звуков и повторяла слоги на одной ноте, с небольшой орнаментацией и понижением тона к концу строчки. Это помогало создавать эмоциональный настрой, чтобы глубже переживать боль и войти в особое эмоциональное состояние.

В каждом графстве существовала своя уникальная версия этого ритма, известная местным жителям. Если им приходилось причитать, они воспроизводили именно местный напев. Лишь редкие причитания обладали собственной мелодией или мелодией, характерной для другого региона. Темы причитаний были традиционны: похвалы красоте и доблести умершего, призывы воскреснуть и вернуться домой, выражение горя и даже справедливого возмездия врагам.

Песня о Лиаме Райли (Liam Ó Raghallaigh)

Причитание было не только традицией, но и способом противостоять страху перед смертью. Некоторые песни и стихотворения описывают смерть и разложение тела с использованием шокирующих образов, характерных для причитаний:

Tá do shúile ag na péiste is tá do bhéilín ag na portáin,

Tá do dhá láimhín gheala ghlégheala faoi ghéarsmacht na mbradán.

Крабы уста твои съели, родной, угри глаза твои сделали пищей,

Белые руки, что были столь сильны, стали лососю добычей.

Мемориал погибшим морякам, остров Инишбофин.

Фото из архива автора

На протяжении многих лет причитание служило важной формой женской экспрессии и даже своего рода протестом. Ирландия долго находилась под гнетом Великобритании, и население сталкивалось с культурными запретами, включая запрет на использование ирландского языка. Если покойный был известным католиком, чья смерть стала следствием конфликта с английскими властями или протестантами, причитания становились способом сохранить в народной памяти его героизм. Как правило, плакальщица изображалась женщиной, обезумевшей от горя, что позволяло ей безнаказанно выражать обиду и гнев. Гнев и брань были центральными элементами традиционного ирландского причитания и направлялись против тех, кого обвиняли в предательстве или убийстве покойного.

Когда семьи и соседи приходили на поминки, они присоединялись к оплакиванию до наступления ночи. Перед укладыванием тела в гроб каждый член семьи подходил к покойному, оплакивал его и целовал в последний раз. Последнее и самое громкое прощание происходило, когда гроб выносили на улицу и ставили на стулья у дома на короткое время. Если умерший был молодым, скорбь и оплакивание усиливались. Специально приглашенные плакальщицы надевали платки и причитали в процессе поминок. Они даже соревновались между собой, кто выразит скорбь сильнее и ярче. Этот соревновательный элемент иногда перерастал в стихотворные перебранки, что вносило в обряд элемент «веселости». Хороших или известных плакальщиц могли приглашать издалека, а их отсутствие на похоронах считалось неуважением к умершему.

Женские песни

В Шотландии существует похожая традиция — «валяльные песни» (waulking songs), которые пели женщины в процессе валяния шерсти. Как и причитания, эти песни имели структуру плача и носили общественный характер, объединяя в совместной работе.

Плакальщицы, как правило, шли рядом с гробом, если его несли на плечах, или следовали за тележкой, если до кладбища требовалось ехать. В этом случае одна из плакальщиц шла впереди, а другие сидели рядом или даже на самом гробе, продолжая причитать. Такой публичный плач был неким ритуальным представлением, где плакальщица завладевала вниманием присутствующих, выражая скорбь до конца выступления. Этот акт служил и своеобразной терапией: последовательность частей причитания отражала все стадии психологической травмы — от отрицания до принятия.

В некоторых случаях причитание становилось формой защиты собственных интересов женщин, ведь им было позволено громко выражать свои мысли и чувства в отношении мужчин только во время причитаний. По сути, это была одна из форм феминистского выступления в сельской Ирландии. Причитания стали способом выразить женскую солидарность: женщины могли причитать синхронно, по очереди оплакивая мертвого или создавая стилизованное рыдание в хоре. Хотя причитание в основном было женским искусством, иногда его исполняли мужчины. Если умирал молодой человек, его тело могло стать предметом соревнования между группами людей или семьями, которые таким образом проводили время между смертью и погребением. Причитания мужчин нередко включали резкие оскорбления и проклятия, иногда направленные в адрес женщин.

Некоторые причитания были настолько устойчивыми, что сохранились до наших дней как отдельные музыкальные произведения в старом песенном стиле (sean-nos singing). Их стали исполнять вне похоронных обрядов, например известная духовная песня Caoineadh na dTrí Mhuire («Плач трех Марий»), в которой Богородица помогает и воплощает себя в трех ипостасях перед Воскресением Христа.

ТАБАК И КУРИТЕЛЬНЫЕ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ

Курение было важной частью поминальных традиций. В доме для гостей запасали большое количество курительного и нюхательного табака и глиняных трубок, чтобы любой мог приобщиться к этому обряду. Существовали строгие правила распределения табака и трубок, за соблюдением которых следили мужчины из семьи умершего. Трубки предлагали мужчинам либо уже заправленными табаком, либо с плошкой, в которой лежали рубленые листья, откуда каждый наполнял свою трубку. Для женщин по кругу передавали плошки с нюхательным табаком. В Ирландии даже осталась присказка: The child is being passed around like snuff at a wake («Ребенка передают из рук в руки, как нюхательный табак на поминках»). Каждый, независимо от пола и возраста, был обязан принять свою долю табака, сделать затяжку и произнести фразу: «Да благословит Бог покойного» (Beannacht Dé le hanamann na marbh). Даже тот, кто не курил в обычной жизни, в знак уважения соблюдал этот ритуал.

Поминки по Микки О’Хулихану. Ирландская стереоскопическая фотография, 1894.

Stromeyer & Wyman, published by Underwood & Underwood, Washington D.C., 1894 / Wikimedia Commons

Курение трубок сопровождало и сам похоронный обряд. Корзины или ящики с трубками ставили около дома умершего, чтобы посетители могли ими воспользоваться. Незадолго до начала похоронной процессии мужчина шел вперед с корзинкой трубок в руках, раздавая их встречным и ожидающим процессию. Неиспользованные трубки оставляли у могилы, чтобы любой пришедший в тот день на кладбище человек мог взять себе одну.

Вероятно, табак употребляли, чтобы заглушить запах, который мог исходить от умершего, а также чтобы обезопасить себя от болезни. Точно сказать, с чего началась эта традиция, невозможно, но курение было очень важной частью обряда. По традиции конец глиняной трубки окунали в пиво или виски, чтобы слегка запечатать мундштук и придать глине приятный для курильщика вкус. Принимая трубку, было принято говорить «Господи, помилуй», поэтому со временем трубку так и прозвали: «Господи помилуй».

Легенда о табаке и Христе

Обычай курить на поминках объясняли легендой о том, что табак вырос на месте погребения Христа. По другой версии, Богоматерь выкурила первую трубку, оплакивая своего сына.

АЛКОГОЛЬНЫЕ НАПИТКИ

Второе обязательное угощение на поминках и похоронах — это алкогольные напитки, виски или самогон потинь. Ближе к полуночи все мужчины и женщины на поминках выпивали немного спиртного, чтобы поддержать себя в процессе прощания. Плакальщицы употребляли алкоголь, когда начинали оплакивание, вероятно, это помогало им входить в особое состояние. В день похорон, когда умершего укладывали в гроб, мужчинам снова предлагали выпивку, и каждый, делая глоток, плескал немного спиртного в гроб, что символизировало уважение и почтение к покойному. Из-за чрезмерного употребления алкоголя на таких собраниях священники позже установили правило: тело умершего должно быть доставлено в церковь на вторую ночь поминок, чтобы ограничить продолжительность употребления алкоголя.

ЕДА И ЕЕ УПОТРЕБЛЕНИЕ

Поминальная трапеза была третьей составляющей в угощениях на поминках. Для нее готовили «поминальные припасы» из особых угощений. В список входили чай с сахаром, белый хлеб, джем, мясо и другие продукты, которые редко употребляли в повседневной жизни. Их закупкой занимались мужчины, которым, как мы помним, следовало идти вдвоем, чтобы защититься от злых духов.

Ирландские дома часто были небогаты на мебель, поэтому приготовление и подача еды проходили неформально: блюда разносили по кругу, и каждый мог взять угощение в руки. Соседи нередко приносили свою мебель и посуду, чтобы помочь организовать трапезу. Центральное место в доме занимал кухонный стол, который использовался и для подачи пищи, и как место для почитания покойного. Этот стол накрывали как алтарь или даже помещали на него тело, превращая его в центр прощания. Столу придавалось особое значение, его даже использовали для обозначения покойного — «на столе» (over the board).

Традиция угощения гостей в трудные времена восходит к старым «законам брегонов», которые предписывали каждому хозяину ирландского дома предлагать еду и кров всякому нуждающемуся путнику. Чем выше был статус гостя, тем больше были ожидания от хозяина.

Пища и напитки также должны были соответствовать статусу покойного. Угощение гостей поддерживало их силы в долгие часы, которые они проводили у тела умершего. Обильные поминальные трапезы демонстрировали щедрость и уважение к усопшему.

Ирландские поминки (Irish wake), 1873.

Wikimedia Commons

ИГРЫ, ШУТКИ И ЗАБАВЫ

Ирландские поминки отличались тем, что, наряду с трауром и молитвами, в них активно вплетались шумные игры и шутки. Смерти, которые связывали с похищениями фэйри, считались «преждевременными», в отличие от «естественных» смертей пожилых людей «по велению Божьему». Другими словами, в основе этого разделения смерти в ирландской традиции лежат два миропонимания и два соответствующих им источника смерти — христианского «естественного» и исконного кельтского «магического». Смерть старика, прожившего долгую и полную жизнь, испытавшего многие прелести мира, считалась вполне закономерной и не несла никакой трагедии. С другой стороны, непредвиденная или случайная, внезапная смерть, особенно в юности или в расцвете сил, воспринималась как влияние фэйри. Их действия по похищению людей считались, например, причиной гибели молодой матери в родах, юноши, собиравшего дрова и упавшего с обрыва, пастуха, погибшего на родной горе, рыбака, утонувшего в штиль, или ребенка, росшего слабым и потом умершего. Такое различие влияло на уровень «радости» или «скорби» на каждых поминках.

Игры, как правило, устраивали на похоронах пожилых людей, проживших долгую жизнь, или маленьких детей, чья смерть не считалась невосполнимой потерей для семьи, хотя были и исключения. Веселье начиналось сразу после вечерней молитвы, если семья усопшего не возражала против игр и развлечений. Считалось, что таким образом общество отдает должное жизненной энергии усопшего, вспоминая его в радостной атмосфере.

Английское слово wake переводится и как «поминки», и как «будить», и одна из целей ирландских поминок — «разбудить» умершего. Поэтому громкие причитания, смех, плач, игры или взаимодействия с телом не были под запретом. Рядом с покойным на протяжении трех дней постоянно кто-то находился. В сельской Ирландии случалось, что покойный «оживал», обычно это происходило с умершими, увлеченными алкоголем.

Ирландский танец. Иллюстрация Х. Н. Брауна, 1835–1882.

The Art Institute of Chicago

Часто для организации игр и шуток приглашали пожилого мужчину — «заводилу», мастера развлечений, которого называли bórachán. Bórachán (борахан) в переводе с ирландского — «кривоногий человек», или «джокер» в карточных играх; «душа компании», развлекающий всех во время поминок. Он выступал своего рода «жрецом» обряда, и его могли приглашать даже из другой деревни. Он был остроумен, устраивал игры и развлечения, которые вносили особый колорит и делали прощание с усопшим запоминающимся и достойным. Можно сказать, он был чем-то вроде тамады. Заводила отвечал за взаимодействие с живыми, с его помощью общество как бы отстаивало свою жизненность и непрерывность перед лицом смерти. Он был противоположностью плакальщицы, которая отвечала за легкий переход души усопшего в загробный мир.

На поминках у каждого гостя была своя роль. Например, считалось обязательным хотя бы немного поплакать у ложа покойного, проявляя уважение к усопшему. Однако молодежь решала этот вопрос шутливым образом: обычно группа из пяти-шести человек тянула жребий, и тот, кому выпадала честь быть «скорбящим», должен был первым войти в дом и демонстративно оплакать усопшего. Чтобы его скорбь выглядела убедительно, кто-то из компании мог подойти и незаметно ударить его по уху, делая плач максимально натуральным. Остальные же выходили на улицу, чтобы не рассмеяться и не нарушить трагичность поминок.

Молодежь приносила на поминки кусочки твердого торфа, чтобы устраивать неожиданные розыгрыши: они бросали торф в курительные трубки старших мужчин, заставляя их вздрагивать от неожиданности. Причем такие шутки были опасными, особенно для глаз, и требовали осторожности, но воспринимались как неотъемлемая часть поминок. Среди молодых людей была популярна игра «Бесовщина». Ее смысл заключался в том, чтобы каждый следующий игрок придумывал более дерзкий розыгрыш, чем предыдущий, стараясь превзойти его и получить всеобщее одобрение. Игра продолжалась, пока у участников не заканчивались идеи для розыгрышей или не наступало утро.

Пэт Мэлоун забыл, что он мертв. Ноты, 1895.

The New York Public Library Digital Collections

На поминках часто устраивали игры, в которых ничего не подозревающий гость мог оказаться жертвой розыгрыша. Одна из таких игр — «Пирамида» — заключалась в том, что молодежь забиралась друг на друга в своеобразную пирамиду и просила одного из новичков стать ее верхушкой, то есть забраться на самую вершину и ухватиться за балку под крышей. Как только бедолага оказывался наверху, остальные разбегались, оставляя его висеть в одиночестве. Иногда обиженный гость мог бросить в обидчиков золу или сажу, таким образом отомстив им и добавив веселья происходящему.

Еще одна популярная игра — «Наковальня». В этой забаве ничего не подозревающего гостя ставили на колени в центре комнаты, делая его объектом для «ковки». Два или три человека начинали «ковать» его кулаками, приговаривая: «Бей его, бей его» (Buail é, buail é). Иногда в игру включались до десяти человек. Неожиданно кто-то мог крикнуть: «Он горит!» (Tá sé ag dóigheadh!) — и «наковальню» тут же окунали в ведро с водой или выносили на улицу и бросали в лужу. Другая версия этой забавы заключалась в «Игре в докторов». Врачи осматривали «пациента», лежащего на полу, неожиданно и грубо трогая его. Чтобы отбиться от насмешек, «пациент» мог бросить в обидчиков пригоршню золы или сажи.

Поминки включали и ряд других традиционных игр. Одной из самых популярных была «Башмак по кругу». Участники садились на пол, подогнув ноги под себя, и передавали старый башмак под согнутыми коленями. Ведущий находился в центре круга и пытался поймать башмак в движении. Если он отворачивался, тот, кто держал башмак, мог шлепнуть его по затылку. Ведущий терпел побои до тех пор, пока не оказывался достаточно проворным, чтобы поймать башмак. Популярными также были версии этой игры: «Быстрый башмак» (Hurry the brogue), «Охота на туфлю» (Hunt the slipper), «У кого шарик» (Who has the marble). В этих играх проигравшего могли наказать легкими ударами, добавляя вечеру веселья и оживления.

Нередко поминки включали в себя более рискованные шалости, такие как поджигание мелких предметов одежды друг друга. В пример можно привести игру «Расскажи историю», которая была особенно популярна в Голуэе. У каждого гостя забирали по одному предмету одежды, складывали их в центре комнаты и поочередно вытягивали. Вытянутый предмет указывал на того, кто должен был рассказать историю или спеть песню. Если кто-то не хотел выступать, ему угрожали прожечь его вещь свечой, что обычно заставляло гостя уступить. Эта игра оживляла вечер, побуждая каждого поделиться чем-то интересным о жизни усопшего.

Знаменитым развлечением была также «Игра в бычков» (Cleas na mBullán), в которой молодые люди изображали куплю-продажу быков и грубо толкали друг друга.

«Игра в бычков», Голуэй, 1868-й

Согласно рассказу очевидца, игроки толкали и прижимали к стене кухни друг друга с такой силой, что стена рухнула на троих или четверых детей, которые спали в соседней комнате. Все люди, присутствовавшие на поминках, в ужасе выбежали из дома, ожидая, что с этого момента на похоронах будет на три или четыре трупа больше. Но дети вылезли из-под обломков целые и невредимые, и толпа вернулась на поминки. Исключением стали пять лодочников из Коннемары, которые вместе со всеми в ужасе выскочили из дома и бежали до тех пор, пока не сели на свои лодки и не уплыли прочь.

Самыми дерзкими забавами считались розыгрыши с телом усопшего. Известно, что иногда тело связывали так, чтобы оно стояло вертикально посреди комнаты, что вызывало ужас у некоторых гостей, особенно женщин, они выбегали из дома в испуге. Иногда хозяева дома оставались крайне недовольны происходящим и были близки к тому, чтобы затеять драку. В остальных случаях семья не обращала внимания на такое поведение, ведь если бы им выпал шанс так подшутить, они бы и сами это сделали, да и вообще подобные шутки считались способом подчеркнуть связь живых и мертвых.

Существовала даже легенда о местном шутнике, который однажды похитил тело с поминок, где осталась лишь небольшая группа пожилых гостей, погруженных в сон. Позже он вернул тело, якобы случайно обнаружив его на пороге своего дома, и получил за это вознаграждение в размере 5 фунтов от священника прихода. Впоследствии обман был раскрыт, но похищение тела стало поводом для веселья и восхищения изобретательностью шутника.

Поминки были одним из главных мест для встречи молодых людей из удаленных друг от друга деревень, а некоторые поминальные игры были настолько непристойными, что способствовали флирту, завязыванию отношений и даже вскоре приводили к свадьбам. Например, игра «Встреча», в которой мужчины и женщины выполняли действия романтического характера, или игра «Постройка корабля», где женщина ритуальными жестами должна была поднять «мачту». Еще одной игрой была «Бык и корова», также, предположительно, связанная с древними языческими обрядами.

Менее откровенными были «поцелуйные игры», похожие на известную игру «Бутылочка». По правилам игры Frumso Framso, молодой человек садился на стул и призывал девушку поцеловать его. Если она отказывалась, ее могли принести силой его «помощники». Затем он громко спрашивал: «Frumso Framso! Fancy?» — и девушка должна была назвать имя юноши, которого хотела поцеловать. Другой популярной игрой была «Лекарство от головной боли», по правилам которой головную боль одного из присутствующих могло вылечить только наблюдение за поцелуем. Он выбирал пару, которая должна была поцеловаться, и если «головная боль» не проходила, то выбирали следующую пару, и игра продолжалась. Еще одна поцелуйная игра, но с элементом приватности — «Почтальон пришел». Юноша выходил из дома, и «охрана» у двери его не впускала обратно, пока он не «доставит письмо» выбранной им девушке. Она выходила из дома к «почтальону», и у пары появлялась возможность пообщаться наедине.

Другие забавы включали «плевок по кругу» и «продажу свиньи». Некоторые из этих игр подразумевали переодевание мужчин в женщин и наоборот. Иногда гости разыгрывали пародию на Церковь, где священника могли изобразить с четками из картофелин и тот мог венчать случайные пары. Как правило, обряд заканчивался поцелуем «молодоженов». Такие игры носили скорее непристойный и языческий характер, поскольку осмеивали христианские ценности, что вызывало осуждение и даже наказания со стороны Церкви.

Иногда люди вне обстоятельств чьей-то смерти собирались в доме, делились историями и в качестве особого развлечения устраивали «игровые поминки» с целью повеселиться и интересно провести время. Компания уговаривала какого-нибудь бедняка (мужчину или женщину) за деньги или угощения поучаствовать в качестве главного героя в процессе прощания с усопшим. Если они находили «актера» на роль усопшего, то созывали друзей и соседей в дом. Люди готовили особые угощения и напитки и веселились всю ночь до утра.

В Ирландии традиция собираться вместе по разным важным поводам имеет очень глубокие корни и была актуальна как среди простого народа, так и в высших кругах. Например, люди собирались на Самайн, когда мир духов и предков особенно близок к нашему, и силы фэйри опасны для живых. Игры и ритуалы, проводимые во время таких встреч, от королевского двора до простого крестьянского дома, всегда были направлены на то, чтобы защититься от угроз со стороны потустороннего мира.

«Веселые поминки» можно рассматривать как своего рода собрание на Хеллоуин, которое помогало людям справиться с утратой члена общества, а также защититься от разрушительных сил смерти. Эти обряды позволяли восстановить стабильность в обществе, ведь умершего провожали в иной мир, который воспринимался одновременно и как мир предков и фэйри, и как христианский загробный мир.

ДОРОГА НА КЛАДБИЩЕ И ЗАХОРОНЕНИЕ

Заключительным этапом похорон было погребение на кладбище. Считалось важным следовать приметам и соблюдать дополнительные меры предосторожности. Если для перевозки гроба требовалась лошадь, то никогда не использовали жеребую кобылу, поскольку это предвещало несчастье. Существовал строгий запрет на то, чтобы делать какие-либо покупки на пути на похороны или обратно, это тоже считалось дурной приметой. Было также запрещено говорить пожелание «Бог в помощь» (Bail ó Dhia) тем, кто изготавливал гроб или копал могилу, чтобы не привлечь неудачу.

Могилы на кладбище копали только специальные «копатели могил» или соседи, но ни в коем случае не родственники или люди с той же фамилией, что и покойный. У каждой семьи на кладбище было свое место для захоронений, и могилу нельзя было копать на том же месте, где похороны прошли менее семи с половиной лет назад. Если вторая смерть наступала раньше, то новую могилу копали рядом. После истечения этого срока старую могилу разрешалось вскрыть: кости и доски перекладывали поверх нового гроба, который всегда помещали на дно могилы. Если смерть наступала в воскресенье, могилу копали в тот же день или во вторник, так как понедельник считался неподходящим днем для начала работы. Могилу также не копали по понедельникам, если верхний слой земли не был снят заранее, ведь переворачивание дерна по понедельникам считалось плохой приметой.

Старое ирландское кладбище.

CSGrud / Shutterstock

Бывали и конфликты между родственниками из-за места захоронения. Молодая жена, умершая в родах и, очевидно, считавшаяся жертвой фэйри, не могла полностью встроиться в семью своего мужа в загробном мире, и поэтому ее семья предпочитала хоронить тело на собственном месте на кладбище, с ее предками, которых она могла бы встретить и узнать. А муж, напротив, желал похоронить молодую жену в своей родовой могиле. Вопрос с родственниками вставал особенно остро, если муж планировал жениться повторно, ведь тогда умершая жена не считалась частью его рода. Подобные конфликты порой приводили к серьезным разногласиям и даже к дракам.

Запись из дневника французского путешественника Шевалье де Латокнэ (Chevalier de Latocnaye), Килларни, конец 1700-х

Несколько дней назад мне посчастливилось стать свидетелем весьма необычной сцены. Услышав похоронный колокол, я решил последовать за процессией, чтобы увидеть ирландские похоронные обряды. Оказалось, хоронят бедную женщину, и ее тело несли в окружении целой толпы женщин, которые горестно причитали, исполняя свой странный, почти ритмичный плач — гулкое «у-лю-лю». Мужчины же следовали молча, с отрешенными выражениями лиц, будто никак не участвовали в скорби.

Процессия шла медленно, и, когда достигла Т-образного перекрестка в конце главной улицы, вдруг вспыхнул спор. Оказалось, что брат покойной настаивал на том, чтобы ее похоронили на кладбище в Агадо, где покоились родственники его семьи. Однако муж считал, что женщину следует похоронить в Мукроссе, как того требовал обычай его рода. Спор быстро перерос в открытый конфликт, и стороны начали бурно выяснять, куда же направить процессию.

Когда никто не смог склонить друг друга, они согласились положить гроб прямо на дороге, чтобы решить спор с помощью силы. Оба клана, сторона мужа и сторона брата, развернули настоящую потасовку, размахивая палками и сражаясь за право определить место упокоения умершей женщины. Рядом со мной стоял глава здешнего прихода, мистер Герберт, который также выполнял обязанности мирового судьи. С присущим ему рвением он бросился в центр драки, разнял главных драчунов и взялся разрешить этот спор.

После короткой, но весьма оживленной беседы мистер Герберт постановил, что право выбрать место захоронения принадлежит мужу, и позволил ему возглавить процессию, запретив брату покойной идти с ними. Процессия двинулась в сторону Мукросса, а женщины, казалось, даже не заметили всей этой суматохи: они продолжали свои ритуальные причитания, вырывая пряди волос, ударяя себя в грудь и неизменно исполняя свое «у-лю-лю», как будто вокруг ничего не происходило.

В тот день я впервые так близко увидел ирландскую стойкость, с какой они, даже в час утраты, не теряют способности превращать трагедию в бурное и пылкое выражение их самобытного духа.

Когда наступало время отправляться на кладбище, тело в гробу выносили из дома ногами вперед, оставляя на некоторое время на двух или четырех стульях на открытом воздухе перед домом. Стулья или стол, на котором покоилось тело до погребения, переворачивали. То же самое делали и с другими стульями в доме. Все эти предметы оставались в таком положении вплоть до завершения захоронения. В Голуэе существовали особые правила для вноса и выноса гроба из дома: обычно его следовало выносить через южную дверь, а «чужака» — через северную, чтобы тот «забрал с собой несчастье». Чужаком считали того, кто не имел кровного родства с проживавшей в доме семьей, например недавно вышедшая замуж девушка. Это порой вызывало споры между участниками похорон, особенно если семья женщины выступала против такой традиции.

Похоронную процессию вели четверо мужчин, родственников усопшего, по возможности с той же фамилией. Они несли гроб на плечах по всему пути до кладбища, что считалось знаком уважения и почтения, особенно к тем, кто был любим и почитаем при жизни. Считалось дурной приметой, если гроб несли братья, поскольку верили, что это может привести к смерти одного из них в течение года. Каждый из тех, кто шел под гробом, должен был трижды совершить все необходимые действия для защиты от неудач. Если расстояние было слишком большим, то примерно через милю (≈ 1 600 м) гроб ставили на повозку, которая везла его к воротам кладбища, а там близкие снова подхватывали его на плечи. На островах или в прибрежных деревнях, где большую часть населения составляли рыбаки, гроб несли на плечах четверо мужчин, поддерживая его двумя веслами, которые покрывали белым полотном, завязанным по углам. По завершении похорон эти предметы возвращали владельцу.

Существовал обычай, что каждый, кто встречал похоронную процессию на дороге, должен был изменить направление и пройти вместе с ней три шага, так называемых «три шага милосердия». Считалось, что тот, кто не делал этого, проявлял неуважение к усопшему и недостаточное сочувствие к его семье. На пути к кладбищу процессия останавливалась у придорожных искусственно сложенных груд камней, обозначающих места прежних смертей. Там читали молитвы за душу покойного и докладывали новый камень. Люди считали, что неудача или фэйри могут преследовать процессию, поэтому по дороге между домом и кладбищем гроб старались не опускать на землю.

Молодую женщину несли до кладбища таким образом, чтобы не дать фэйри похитить ее и заменить на подменыша (changeling, síofra). Для этого гроб открывали три раза, пока похоронная процессия проходила по трем разным мостам. Если члены семьи умершей на третьем мосту убеждались, что в гробу лежит не их родственница, а подменыш, они должны были выбросить тело из гроба в реку, и тогда та, кого они считали умершей, окажется дома жива-здорова прежде, чем они вернутся с сорванных таким образом похорон.

Священник обычно не присутствовал на похоронах или у могилы, хотя в некоторых местах по традиции приглашали даже двух священников. В случае их отсутствия похоронная процессия делала остановки на перекрестках дорог, и если гроб опускали на землю, то все собирались вокруг и для защиты читали молитву за упокой души умершего, De profundis.

Процессия следовала самой длинной традиционной дорогой, по предписанию an timpeall chun an teampaill («круг к храму»), и шла по периметру кладбища по часовой стрелке, прежде чем гроб опускали в могилу. На краю могилы, перед тем как засыпать гроб землей, ослабляли или снимали винты на его крышке и размещали их в форме креста на поверхности гроба. Это делали для того, чтобы покойный имел возможность «сделать ноги», то есть «освободиться» в ином мире. Булавки, которыми к гробу крепили саван, выбрасывали в открытую могилу, как и бутылку с освященной водой, чтобы защитить покойного.

Лопаты, которыми копали могилу, оставляли скрещенными над ямой до тех пор, пока гроб не привозили на кладбище. А опускать гроб должен был могильщик или сосед, который выкопал яму.

Существовали и упоминания о захоронениях без гроба среди самых бедных слоев населения. Когда гроб опускали в могилу, открывалось ложное дно, и тело погружалось в землю. Обычно это были неглубокие могилы, покрытые лишь тонким слоем земли. Затем гроб был готов к повторному использованию снова и снова. В некоторых деревнях использовался один общий гроб c ложным дном, и после каждого погребения его возвращали владельцу.

На похороны приносили болотный дерн — скрученное покрывало из дерна или торфа размером около 8 × 4 фута (≈ 2,4 × 1,2 м), собранное на болотах или полях. Его разворачивали и укладывали на крышку гроба, чтобы смягчить удары падающей на гроб земли. Один мужчина из графства Клэр описывал, как с этой целью использовали торф, а на похоронах богатого фермера в Коннемаре применяли овечью шерсть: ей выкладывали стены вырытой могилы и накрывали крышку гроба, чтобы смягчить удары земли. Все время, пока мужчины закапывали могилу, женщины и дети стояли вокруг могилы и молились.

Перед тем как покинуть кладбище, ближайшие к умершему люди — супруг, родители, дети или родные братья и сестры — брались за руки и трижды раскачивались над могилой. Это символизировало прощание со скорбью и завершение траура по умершему. По возвращении с кладбища все, кто участвовал в захоронении, обязательно мыли руки.

Детская смертность

В Ирландии, как в глубоко верующей христианской стране, были большие семьи, в которых растили по 6–12 детей. Детская смертность до начала XX века оставалась высокой; дети, умершие в раннем возрасте, считались слишком хорошими для этого мира, и ирландцы верили, что их похитили фэйри. В состоятельных семьях в память о детях могли изготавливать украшения. Обычно они представляли собой медальоны с портретами детей или подвески с прядями волос. Из-за того, что в семье мог умереть не один ребенок, украшения memento mori[4] изготавливались в память сразу о нескольких детях.

Католическая церковь запрещала хоронить некрещеных детей на общих кладбищах, поэтому младенцев старались крестить как можно быстрее, в возрасте трех или четырех дней. Мертворожденных или тех, кого не успели крестить, хоронили в сельской местности на детских кладбищах — киллинях. Там же хоронили взрослых, которых считали недостойными для погребения на освященной земле, например самоубийц, утопленников или преступников.

Кладбища киллинь (от ирл. cillín — «маленькая церковь» или «маленькая келья») выглядят как небольшая территория, иногда огороженная каменной стеной из сухой кладки, наполненная рядами маленьких необработанных камней, похожих на надгробия. Такие захоронения можно найти рядом со старинными археологическими памятниками или вблизи природных объектов. Их старались устраивать в укромных местах или на окраинах деревень. Если семья могла позволить себе гроб для младенца, то его крышку никогда не заколачивали гвоздями: считалось, что тогда женщина больше не сможет иметь детей.

«Тревожные моменты»: больной ребенок, его скорбящие родители, няня и врач. Картина Дж. У. Уолтона, 1894.

Wellcome Collection

Мэри Салмон из деревни Таллибег, графство Голуэй, рассказывала: «Младенцы захоронены вдоль дерновых ограждений и на берегу моря. Как мне сказали, там покоится около ста младенцев. Считается, что море подступает к ним и забирает их». По воспоминаниям другой женщины из Росро, один из таких младенцев был даже погребен среди камней у дома своей матери.

ОТНОШЕНИЕ ЦЕРКВИ К ТРАДИЦИИ «ВЕСЕЛЫХ ПОМИНОК»

Судя по описаниям религиозной обстановки в Ирландии в середине XVIII века, римские католические священники были вынуждены бороться с различными проявлениями местных обычаев. Традиции «веселых поминок» не вписывались в христианский канон, потому что в них отражался культ «чувства», который брал начало из языческих кельтских представлений о мироустройстве. Однако этот культ смог сосуществовать с христианскими ценностями, верой и ритуалами и особенно хорошо сохранился в сельских регионах Ирландии, где необразованное бедное крестьянство составляло большую часть населения. Конечно же, традиции, обычаи, мировоззрение и стиль жизни ирландцев со временем менялись под влиянием исторических, социальных и демографических условий. Ритуалы, связанные со смертью, выдерживали нападки Церкви вплоть до начала XX века, и это отличное доказательство высокой значимости ритуалов в той среде, где их практиковали, а также значимости связей между ритуалами и общественным укладом.

«Веселые поминки» оказывали сопротивление Церкви и усиленному контролю за жизнью ирландского народа. В Ирландии даже выпускали указы церковных иерархов, которые были направлены на исключение из обряда поминок «лишних», по их мнению, элементов. По изменениям в тексте этих указов можно отследить эволюцию ритуала поминок. Самый ранний указ был опубликован синодом Армы (Armagh) в 1614 году. Основная претензия к порядкам проведения похоронных ритуалов того времени была связана с демонстрацией социального и финансового положения. Масштабы похорон и стоимость траурной одежды свидетельствовали не только о степени горя близких, но и об их положении в обществе. Такие явления критиковались католиками за то, что траты средств превышали все разумные пределы и могли разорить семью-организатора. И хотя погребальная одежда не была самой дорогой статьей расходов, общая стоимость похорон оставалась значительной для среднестатистических ирландских семей. Для жителей Ирландии было обычным делом готовить дорогую похоронную одежду для себя задолго до смерти, при этом в жизни не надевая ничего, кроме «обносков и тряпья». Считалось обычным иметь «готовый могильный камень, ждущий своего часа у стены дома».

Практика заметных финансовых трат семьи, соседей и друзей умершего на похороны начала входить в обиход в начале XVII века, а в ранних 1820-х годах она уже прочно укоренилась. Ирландские крестьяне «смотрели на свои похороны как на торжество, которое они организуют», и желали дорогих и масштабных поминок и похорон даже в случае одиночества и отсутствия друзей при жизни.

Вторая проблема, против которой выступала Церковь, — стандартная для XVII века практика «исполнения нецензурных песен и организации неприличных игр», которые были не очень уместны даже в контексте радостных событий, что уж говорить о поминках, когда люди должны скорбеть. Эти возражения со стороны Церкви повторялись регулярно в течение трех столетий. В 1927 году синод Майнута (Maynooth) осуждал практику «неуважительного поведения в присутствии мертвого тела».

Синод Туама (Tuam) в своей резолюции № 20 (Statute 20) 1660 года также обращается к проблемам излишних трат населения на похороны, неподобающей радости, игр и неадекватного поведения на поминках. В сообщении утверждалось, что полезнее было бы не тратить такие большие средства на похороны, а раздать их в качестве милостыни или пожертвований церквям. Здесь же осуждались слишком эмоциональные женские похоронные плачи, радостный характер песен и танцев. Участников подобных действ предлагалось наказывать вплоть до отлучения от Церкви. Тяжесть подобных проступков была сравнима, например, с покупкой и употреблением традиционного ирландского картофельного самогона потиня для свадеб.

Киллинь, заброшенное детское кладбище в Национальном парке Коннемары.

Фото из архива автора

Похожие обвинения, направленные против традиций «веселых поминок», четко определенные и специфичные для церковной практики, повторялись в текстах священнослужителей и церковных сообществ различных регионов Ирландии с позднего XVII до конца XVIII века. В письме пастора архиепархии Кэшла и Эмли, которое датировано 1800 годом и предписано к чтению всем прихожанам церквей епархии каждый год перед Рождеством, строго предостерегают от «неприличных» действий на поминках, которые «усиливаются год от года, к общему сожалению». Особенно отмечались в негативном ключе такие «игры», в которых пародировались церковные темы, в том числе обряд свадебного венчания. Виновные в участии в таких играх подлежали отлучению от Церкви. Для возвращения им требовалось понести суровые наказания и получить письменное свидетельство об отпущении грехов лично у архиепископа или наместника епархии. Подобные строгие запреты на пародирование церковных обрядов во время поминок, в особенности непристойных (где нередко происходили действия интимного характера между молодыми участниками подобных «игр»), были официальной позицией Церкви до конца XIX века. В 1830-х в нескольких регионах Ирландии ввели запрет на посещение поминок молодежью, особенно не состоящей в браке, с целью борьбы с подобными осуждаемыми Церковью деяниями.

Таким образом, с XVII до начала XX века Церковью осуждались три характерные особенности ритуалов, связанных со смертью: демонстрация статуса и финансового положения, ритуальные причитания и общая радостность, переходящая в некоторых моментах в неприличность, в том числе разврат. Однако эти традиции имели массовый характер и играли особую социальную роль в обществе того времени.

Глава 6. Самые страшные страницы истории Ирландии. Как жили и умирали в годы испытаний

За всю свою историю Ирландия прошла через серьезные испытания: эпидемии, неурожаи, голод и тяжелую экономическую обстановку. Эти события, произошедшие в разные времена и при различных обстоятельствах, оставили глубокий отпечаток на демографии, экономике и культуре этой страны.

ЭПИДЕМИИ

Первый значительный удар, о котором известно из письменных источников, пришелся на середину XIV века и связан с чумой. Крупная эпидемия, охватившая Европу, в 1348–1350 годах распространилась и на Ирландию и особенно сильно ударила по городам и портам. Она стала причиной гибели примерно 14 тысяч человек.

Больной чумой страдал от высокой температуры, рвоты, сильного кашля и опухолей на теле, которые быстро темнели до черно-фиолетового оттенка, причиняя мучительную боль. Болезнь распространялась с такой быстротой, что часто после заражения заболевший умирал через несколько дней. Чума была чрезвычайно заразной: если заражался один член семьи, болезнь вскоре поражала всех остальных, кто был рядом. В попытке остановить развитие эпидемии власти и родственники запирали целые семьи в их домах, изолируя таким образом от внешнего мира. Когда кто-то в доме умирал, на двери рисовали белый крест, чтобы все знали, что в этом доме побывала болезнь, и не приближались к нему. Причины эпидемии чумы оставались для людей загадкой. Смерть от чумы была настолько быстрой и массовой, что многие искали объяснение в божественной каре. Кто-то запирался в домах, полагая, что это поможет избежать наказания, другие считали, что наступил конец света и чума заберет всех без исключения. Они не догадывались, что настоящими виновниками были крысы, разносившие заразу по улицам портов и городов в поисках еды и укрытия. На тот момент не существовало ни средств для борьбы с болезнью, ни методов ее профилактики.

Улица во время чумы в Лондоне с катафалком и скорбящими. Цветная гравюра Э. Эванса.

Wellcome Collection

Города погрузились в хаос. Например, в Дублине тела погибших скапливались на улицах, так как гробы не успевали изготавливать. Для захоронений выкапывали огромные ямы на окраине города, в которые сваливали мертвых. Специально нанятые работники ежедневно собирали тела по городу и везли их к общим могилам. Эта работа была крайне опасной, и все, кто взаимодействовал с мертвыми, тоже находились под угрозой заражения.

Врач в защитном костюме от чумы XVII века. Картина неизвестного автора, 1910.

Wellcome Collection

Однако эта волна эпидемии была только началом: Ирландия продолжала сталкиваться с повторяющимися вспышками чумы, оспы и тифа с XV по XVII век. Совокупное воздействие этих эпидемий ослабляло экономическую и социальную стабильность страны, особенно в городских районах, замедляя темпы прироста населения.

НЕУРОЖАИ

Следующий крупный кризис пришелся на начало XVIII века. В 1720-х годах неурожай зерна привел к нехватке продовольствия по всей Ирландии. Тогда около 15 тысяч ирландцев эмигрировали в американские колонии, чтобы избежать голода. Однако, хоть зерна в тот год и не хватало, урожай картофеля не пострадал и спас многих от голода.

Ситуация ухудшилась спустя несколько лет. Температура воздуха в Ирландии 27 декабря 1739 года резко упала ниже нуля, и аномальные морозы не отступали в течение семи недель. Вместе с сильными восточными штормами холода уничтожили большую часть запасов картофельного урожая, сделав его несъедобным. Голод усугублялся еще и тем, что погиб скот — овцы и лошади. Померзла также большая часть клубней для посадки картофеля на следующий сезон.

Поскольку это была общеевропейская катастрофа, Ирландия не могла рассчитывать на поставки пищи из других стран. Недостаток продовольствия привел к резкому росту цен на зерно, из-за чего многие люди не могли позволить себе купить еду и голодали. Десятки тысяч людей бродили по дорогам в поисках помощи. Заболевания, такие как дизентерия и лихорадка, сопровождали голод, а эффективного доступного лечения от многих болезней медицина на тот момент предложить не могла. Голод, который охватил Ирландию в 1740–1741 годах, унес жизни от 13 до 20% населения.

Вид, снятый недалеко от Скарвы в графстве Даун, на котором изображены вспашка, посев семян льна и боронование. Гравюра У. Хинкса, 1791.

Yale Center for British Art, Paul Mellon Collection, B1978.43.247

Как картофель стал одним из символов Ирландии

Картофель попал в Ирландию в конце 1500-х годов, когда его, по легенде, привез из Южной Америки английский путешественник Уолтер Рэли. Ирландский климат — влажный и умеренный — оказался идеальным для выращивания этой культуры. Картофель удачно рос даже на бедной и каменистой почве и давал высокую урожайность. Он обеспечивал достаточное количество калорий и был доступен практически каждому, что сделало его незаменимым продуктом в рационе бедных семей, которые часто питались почти исключительно им, лишь иногда добавляя к нему молоко, рыбу или мясо. Картофель использовали также для откорма свиней, что не только давало дополнительный источник пищи, но и позволяло удобрять свиным навозом почву для повышения урожайности. Со временем картофель закрепился в качестве главного продукта в рационе ирландцев и сыграл важную роль в формировании местной кухни.

БУМ РАЗВИТИЯ МЕДИЦИНЫ В ИРЛАНДИИ

В конце XVIII века французские врачи стали отказываться от архаичных методов лечения болезней вроде кровопускания и пиявок и сосредоточились на изучении органов человека. Появились новые инструменты, например стетоскоп, который позволял исследовать отдельные органы. Французские ученые активно изучали анатомию, вскрывали тела и сравнивали прижизненные симптомы с результатами вскрытий, чтобы создать научную базу для диагностики и лечения. В Ирландии же медицинское сообщество обычно сопротивлялось новым подходам, однако молодое поколение врачей, обученное во Франции, возвращалось в Ирландию и основывало частные школы в Дублине, многие из которых вскоре получили международное признание. Благодаря исследованиям в Дублине улучшились методы лечения жара: начали применять метод обильного питья и кормления для восполнения сил вместо кровопусканий и очищений. Госпиталь Ротунда стал одним из лучших родильных домов Европы. Правительство начало финансировать создание сети больниц, лечебниц, приютов, диспансеров и работных домов, в которых располагались медицинские учреждения, доступные для всего населения.

Образовательный документ Королевского колледжа врачей в Ирландии, 1866.

Wellcome Collection

Но какой ценой это было достигнуто?

Врачи в Дублине во имя науки прибегали к похищению и покупке тел, украденных из свежих могил, что было настоящим оскорблением для семей покойных. Медицинская школа Дублина законно использовала для вскрытий тела повешенных преступников, что долгое время считалось приемлемым, ведь грешники могли внести свой вклад на благо общества. Однако к XIX веку смертные казни в тюрьмах стали редкостью, а врачи продолжали нуждаться в телах для научных исследований.

Дозорная башня на кладбище Гласневин.

Eli Bolyarska / Shutterstock

Когда тел стало не хватать, анатомы не брезговали платить похитителям, чтобы те выкапывали тела недавно похороненных. Кладбище Булис-Акр рядом с Килмейнхемом в Дублине было известным источником анатомического материала для медицинской школы. Вокруг самого большого кладбища Ирландии Гласневин, в связи с участившимися случаями похищения тел, возвели высокую стену с башнями и держали сторожевых собак для защиты от расхитителей могил. Однако такая защита была недешевой, и мало кто мог себе позволить место на кладбище с охраной или персональную охрану фамильного захоронения. В качестве альтернативы семьи стали покрывать могилы огромными каменными надгробными плитами, чтобы сдвинуть их могли не менее шести человек. Но в то же время люди боялись, что если их ошибочно похоронят, то выбраться из-под такой плиты будет невозможно. Одна женщина из графства Уотерфорд так боялась подобного сценария, что завещала похоронить себя только через тридцать дней после смерти.

Паб, срывавший похороны

Паб Джона Кавана в Дублине, известный как «Могильщики» (The Gravediggers), открыл свои двери в 1833 году. С самого начала он был тесно связан с историей кладбища Гласневин. Паб расположился прямо у восточного входа на кладбище и быстро стал местом, где гости траурных церемоний, порой слишком увлеченные выпивкой, забывали о похоронах. Местные жители и могильщики часами сидели в уютном пабе, провожая усопших в последний путь, из-за чего нередко сами похороны откладывались или проходили в отсутствие части участников. Говорят, похороны даже становились вторичными по сравнению с «прощанием» в «Могильщиках».

К 1878 году администрация кладбища Гласневин, обеспокоенная нетрезвыми опаздывающими гостями и сбоями в церемониях, ввела правило, ограничивающее проведение похорон утренними часами. Мера была направлена на то, чтобы к моменту прибытия на кладбище гости успели протрезветь. Однако эффект оказался временным. Тогда восточный вход закрыли и сделали новый подальше от паба.

Эта ситуация стала ударом для семейного бизнеса Каванов, и, чтобы вернуть посетителей, предприимчивый сын основателя паба организовал в нем развлечения — кегельбан и тир. Это привлекло новых клиентов, а гости, приезжавшие на похороны в Гласневин, продолжали собираться в «Могильщиках» на пинту, но теперь уже после церемонии.

С юридической точки зрения грабитель отвечал перед законом за кражу, например дорогого украшения или каких-то ценных предметов из могилы, а тело мертвого человека не принадлежало никому. Поскольку похитители не забирали ценности, их действия оставались безнаказанными. Они разработали метод извлечения тела, который не требовал полного раскапывания захоронения: грабители выкапывали за могилой узкий туннель под наклоном, пробивали верхнюю часть гроба, вставляли крюк или веревку и вытягивали тело через отверстие. Затем они сбрасывали в туннель вещи усопшего и наряжали его в собственную одежду. Дальше похитители с двух сторон поддерживали тело, будто «пьяного друга», и покидали кладбище. Опасность угрожала преступникам, только пока они были на кладбище, а за его стеной и башнями их уже поджидали покупатели-анатомы.

История о предприимчивых похитителях тел

В 1820-е годы в Эдинбурге, который, как и Дублин, был центром анатомических исследований, вспыхнул протест из-за растущего числа случаев кражи тел. Родственники нанимали охранников для могил, а более обеспеченные семьи окружали могилы родных железными решетками. Уроженцы Северной Ирландии Уильям Бёрк и Уильям Хэйр были одними из самых известных похитителей тел. Они как раз промышляли своими делами в Эдинбурге. У анатомов ценились свежие тела, за них платили больше денег. Бёрк и Хэйр решили ускорить процесс поиска и убили 16 человек, которых в подозрительно свежем виде продали знаменитому анатому Роберту Ноксу.

Идея пришла им в голову, когда они сбыли анатому тело только что умершего постояльца дома, в котором сами же и проживали. Вырученная сумма в 7 фунтов с лихвой покрыла их старые долги. Бёрк и Хэйр бедствовали и подрабатывали ремонтом обуви. Когда другой постоялец заболел лихорадкой, они его задушили и получили еще 10 фунтов. Затем они убили еще 15 человек, включая 12 женщин, двух инвалидов и пожилого мужчину. Все жертвы были бедняками или бродягами, их заманивали в ловушку обещаниями угостить выпивкой и едой. Скандал стал публичным, когда тело Маргарет Дохерти было найдено в соломе на кровати Бёрка. Пожилая ирландка приехала в Эдинбург из графства Донегол в поисках своего давно потерянного сына. Когда она просила милостыню у магазина, Бёрк заметил ее и пригласил на ужин домой. Маргарет была убита той же ночью, ее тело спрятали в соломе до доставки Ноксу. Другие постояльцы дома заметили исчезновение гостьи Бёрка и Хэйра — и те попали под следствие.

Веллингтон и Пиль в роли похитителей тел Бёрка и Хэйра, удушающих миссис Дохерти, чтобы продать ее доктору Ноксу; изображают отмену Веллингтоном и Пилем Конституции 1688 года путем католической эмансипации. Цветная гравюра У. Хита, 1829.

Wellcome Collection

Полиция не могла найти достаточных доказательств, что Бёрк и Хэйр ответственны за убийства. Чтобы спасти себя, Хэйр дал показания против Бёрка, что тот совершил 16 убийств. Бёрк был повешен, и, по иронии судьбы, его тело вскрыли в рамках анатомической практики. Скелет Бёрка до сих пор выставлен в Анатомическом музее Эдинбургской медицинской школы. Хэйра же выслали из города, его дальнейшая судьба неизвестна. Виновность анатома Нокса обсуждали в обществе и медицинских кругах, но его так и не вызвали для дачи показаний в суде над Бёрком.

В медицинских школах Дублина преподаватели анатомии требовали от студентов вскрывать три тела в год. В 1829 году в столице Ирландии было около 500 студентов анатомии, что означало потребность в 1 500 тел, чтобы у всех было достаточно практики. В 1820-е годы ведущий анатом Тринити-колледжа Джеймс Маккартни предложил создать систему донорства тел, чтобы решить проблему с похитителями. Однако сам он в то время продолжал пользоваться их услугами. До сих пор на территории кампуса Тринити-колледжа находят тайно захороненные украденные тела.

Некоторые газеты сообщали о случаях похищений тел прямо с поминок, когда родственников держали под дулом пистолета на кладбищах, пока тело их близких уносили грабители. В 1828 году на старом кладбище Меррион и в 1830 году на кладбище Гласневин произошли крупные перестрелки. К месту событий был вызван вооруженный отряд охраны с кладбища Булис-Акр, однако оказалось, что охранники и сами были похитителями тел.

ВЕЛИКИЙ ГОЛОД

В 1845–1852 годах Ирландия пережила, возможно, самый печальный период в своей истории, от которого до сих пор не может оправиться. Одна из причин этой трагедии — зависимость от единственного доступного для бедных слоев населения продукта питания — картофеля.

Зал суда штата Миссури. Картина У. Дж. Брикки, 1852. Участники этой сцены в зале суда сосредоточивают свое внимание на светлокожем мужчине, одетом в лохмотья, возможно, одном из тысяч ирландских иммигрантов, спасшихся от картофельного голода и перебравшихся в Миссури.

Smithsonian American Art Museum, Museum purchase

В 1845 году ирландские фермеры значительно увеличили площадь посевов картофеля и ожидали обильный урожай. Однако появление картофельной чумы — грибка фитофтора (Phytophthora) — уничтожило большую часть урожая, к ноябрю — более трети урожая, а к декабрю — половину. Особенно туго пришлось бедному сельскому населению на западе Ирландии, для которого картофель был основным продуктом питания.

В эпоху Великого голода Ирландия входила в состав Британской империи, правительство которой под руководством Роберта Пила закупило крупные партии кукурузы и овсяной муки в Америке и Британии для отправки в помощь голодающим Ирландии. Однако ирландцы не оценили американскую муку, назвав ее «сера Роберта Пила» из-за того, что она была неприятная на вкус и ярко-желтого цвета, который напоминал серу. Мука часто поступала неизмельченной, а когда ее ели без достаточной термической обработки, то она вызывала расстройство желудка. Многие люди предпочли голодать, чем есть такую пищу, и британцы восприняли это как ирландскую неблагодарность.

В 1846 году, когда фермеры ожидали, что картофель снова начнет расти, болезнь поразила урожай еще сильнее, чем в предыдущем году. Грибок распространился по всей Ирландии из-за сильных дождей. К октябрю было уничтожено примерно три четверти урожая. Люди лишись картофеля, который многим служил одновременно питанием и источником заработка. Они нуждались в деньгах, чтобы купить еду, но лендлорды, на которых они работали, отказывались давать им деньги. Из-за того, что у людей не было денег, им нечем было платить ренту лендлордам, а это, в свою очередь, привело к массовым выселениям из домов, что еще сильнее усугубило ситуацию. Некоторым семьям пришлось жить практически на улице, в глиняных землянках и шалашах из веток и соломы. Люди умирали от голода, невозможности согреться и болезней, многие отправлялись в могилы без всякого похоронного обряда или даже гроба. Некоторые крестьяне, чтобы выжить, нарушали закон и попадали в тюрьму, где хотя бы можно было рассчитывать на пропитание.

Крестьянам приходилось охранять свои стада от голодающих бродяг, но в разгар голода многим самим пришлось съесть своих домашних животных, включая ослов, лошадей и даже собак. Практиковалось кровопускание коров, чтобы получить питание, не убивая животное. Кровь смешивали с овощами и готовили на открытом огне, это помогало хоть на какое-то время утолить голод. Чтобы выжить, люди также собирали на полях и в лесах крапиву, коренья, ягоды и даже одуванчики. Рыболовство оставалось недоступным для большинства населения из-за устаревших лодок и трудностей ловли вдали от берега. Вдобавок в те годы сельдь, которая в предыдущие годы в изобилии водилась на западном побережье, пропала, и даже доступные моллюски и водоросли вскоре закончились. Крестьяне, не имевшие опыта употребления таких продуктов, часто умирали от отравления несъедобными видами морепродуктов.

Площадь посевов картофеля в 1847 году составила лишь седьмую часть прежнего размера, и, хотя качество картофеля было отличным, урожай оказался очень скудным. Этот год стал годом наибольших страданий, и именно в 1847 году начался так называемый «черный 47-й» — худший год голода и бедствий в Ирландии.

Голод в Голуэе

Священник из графства Голуэй рассказывал, что встретил человека с ослом и телегой, на которой лежали три самодельных гроба. Тот направлялся на местное кладбище. В гробах находились тела его жены и двух детей, но мужчина был настолько слаб, что не мог выкопать для них могилы. На следующий день священник вернулся и в ужасе обнаружил, что тела начали поедать голодные собаки.

Многие захоронения времен Великого голода не имели надписей, за исключением случаев, когда вытаскивали грубый камень из каменной стены неподалеку для того, чтобы отметить последнее пристанище любимого человека. Также невозможно было обеспечить достаточное количество гробов для всех умирающих. Гробовщики решили проблему, предоставляя в аренду гробы с ложным или откидным дном. Но доставались они лишь «счастливчикам», так как многие погребения происходили без гробов: тело покрывали лохмотьями или чем-нибудь из доступного материала и опускали в «голодные ямы» — братские могилы погибших от голода, где уже лежали сотни, а порой и тысячи человек.

В период Великого голода самыми востребованными и оплачиваемыми профессиями были копатель могил и гробовщик.

Дискуссии о британской ответственности за Великий голод продолжаются и по сей день. Правительство принимало решения на основе идеологических убеждений, считающих голод необходимым злом, которое должно «исправить» непослушных ирландских крестьян. Власти полагали, что голод поможет им отказаться от картофеля и алкоголя и улучшит их моральный облик. Однако такие взгляды были лишены сочувствия и сострадания. Экономическая политика невмешательства усугубила ситуацию, особенно на фоне того, что экспорт продовольствия из Ирландии в Британию не останавливался даже в тяжелые годы.

Бездомные. Рисунок неизвестного автора, 1865.

The J. Paul Getty Museum, Los Angeles, 84.XO.735.1.99

Паб-морг

The Dropping Well («Капающий колодец») — один из старейших пабов Дублина. Его история берет свое начало со времен «черного 47-го». Если сельские районы Ирландии страдали от голода еще с 1845 года, то население Дублина не испытывало острой нехватки продовольствия. Однако летом 1847-го обстановка ухудшилась: город был охвачен эпидемиями дизентерии, тифа, водянки и лихорадки. Тысячи изнуренных людей прибывали в Дублин из разных уголков Ирландии в поисках пищи, работы и крова, а также в надежде однажды пересечь Атлантику и найти новую жизнь в Америке.

Ежедневно голодающие бродяги собирались вдоль реки Доддер, многие из них умирали прямо там. Разлагающиеся тела представляли серьезную опасность для жителей Дублина, власти нуждались в месте их временного хранения, чтобы попытаться установить личности погибших до их погребения в «голодных ямах» (общих могилах).

Будущие основатели паба The Dropping Well Джон Хоу и его супруга обратились к властям с просьбой о выдаче им лицензии на продажу алкоголя, также они предложили устроить общественный морг на берегу Доддера у моста Классона, где располагался их паб. Их просьбу одобрили, и в июле 1847 года The Dropping Well открыл свои двери. Так вышло, что главной заботой Джона Хоу было не обслуживание посетителей паба, а помощь множеству людей, искавших спасения в долине Доддера. В результате этого он сам заразился одной из болезней, распространенных в период эпидемии, и скончался в 1850 году. Его супруга продолжила вести дела еще какое-то время, а затем передала управление их родственнице мисс Уильямс.

The Dropping Well продолжает принимать посетителей до сих пор. У входа в паб в 1997 году был установлен мемориал жертвам Великого голода.

Вместо непосредственной помощи голодающим и потерявшим кров людям правительство организовало общественные работы, заставляя людей трудиться за гроши, чтобы купить еду. Эти работы в основном были бесполезными, а условия для рабочих, ослабленных голодом, — катастрофическими. Заработная плата не выплачивалась, если работы отменялись из-за болезни или плохой погоды. В условиях жестокой зимы 1846/47 года многие люди работали в неподобающих условиях, что усугубляло их положение. Рабочие часто умирали на месте от истощения.

Когда в 1847 году наконец открыли кухни для бедных, это стало последней попыткой облегчить страдания. Однако и эта помощь оказалась сильно ограниченной. Знаменитый французский шеф-повар Алексис Соер был вызван в Ирландию для организации работы этих кухонь, но его супы вызвали критику со стороны медиков, считавших их нездоровыми. Многие врачи утверждали, что рабочим нужны твердые продукты питания, а не жидкие, которые только усиливали голод. После закрытия программ питания для бедных в 1847 году голодающие были вынуждены отправиться в переполненные, зараженные болезнями работные дома или эмигрировать в поисках лучшей доли.

Ирландский холостяк сидит, вдевая нитку в иголку, чтобы починить свою рваную одежду. Литография Т. Магуайра, 1855.

Wellcome Collection

Долина темного озера Дулох

Между деревнями Линан и Луисбург есть живописная долина с очень темным прошлым. Там произошла одна из самых мрачных историй периода Великого голода (1845–1852). В морозный день 1849 года около 600 голодающих шли из Луисбурга в долину Дельфи в поисках еды или билета в работный дом Уэстпорта.

Долина Дулох.

Фото из архива автора

Работные дома были учреждениями, созданными в рамках Закона о бедных 1838 года для предоставления убежища, пищи и основных предметов первой необходимости бедным в обмен на работу. При поступлении в дом мужчины отделялись от жен, родители — от детей, и все сдавали свою одежду, получая униформу работного дома. По сути, эти дома напоминали тюрьмы и являлись своеобразным наказанием за бедность. По закону, чтобы получить допуск в такое заведение, людям требовался «билет» или направление от местного чиновника или совета попечителей, который контролировал распределение помощи в эпоху Великого голода и управлял работными домами. Этот билет был, по сути, разрешением на вход в работный дом и на получение там помощи. Процесс получения такого билета мог быть трудным и унизительным. Многие из тех, кто пытался попасть в работный дом, получали отказ из-за переполненности заведений, нехватки ресурсов или бюрократических проволочек.

Людям из Луисбурга посоветовали обратиться к чиновникам, которые как раз проводили собрание в поместье в долине Дельфи. Некоторые бедняки умерли в ту же ночь по дороге за билетом. Остальные, с трудом пересекая горы и бродя по ледяным ручьям, добрались до Дельфи. Но чиновники отказали им в помощи и отправили обратно. Никто не знает, сколько людей погибло тогда от холода, голода и истощения. Многие были похоронены прямо у дороги, где упали. В долине Дулох находится крест-мемориал в память о жертвах той страшной трагедии.

В период с 1845 по 1855 год население Ирландии сократилось на 20%, с 8,2 до 6,5 миллиона. С тех пор страна так и не вернулась к своим максимальным демографическим цифрам. Ирландцы столкнулись с массовым голодом, а также со вспышками тифа и дизентерии. Около 1,5 миллионов человек погибли, и еще миллион эмигрировали — в основном в США, Великобританию, Австралию и Канаду, чтобы спастись от ужасов голода.

«ПЛАВУЧИЕ ГРОБЫ»

Для ирландских эмигрантов дорога в Америку представляла собой трудное и часто трагическое путешествие. Самым тяжелым испытанием оказывалось пересечение Атлантики. Путь был настолько мучительным, что такие корабли стали называть «плавучими гробами» (coffin ships). После долгого пути эмигранты наконец прибывали в Америку, где сталкивались с проблемами поиска жилья, работы и адаптации к жизни в новом, незнакомом мире.

До 1830-х годов наиболее распространенным маршрутом был путь через Канаду, а оттуда уже в США. Основные отправления осуществлялись из ирландских портов — Белфаста, Дублина и Дерри. После 1830-х годов, когда наладилась активная торговля между Англией и Америкой, путешествие из Англии стало дешевле, и ирландцы добирались до Ливерпуля, а затем на кораблях плыли в Нью-Йорк, Филадельфию и Бостон. Этот маршрут был самым доступным, особенно в 1840-х годах, когда голод и отсутствие средств вынуждали людей уезжать из Ирландии.

Для многих ирландских эмигрантов разлука с родными означала потерю связи на многие годы. В XIX веке тысячи людей терялись в пути, и, чтобы найти друг друга, семьи давали объявления в газетах. Газета Weekly Freeman, популярная среди ирландцев за границей, печатала просьбы от семей в духе «Жди меня», которые разыскивали родных, уехавших много лет назад. Такие объявления часто давали стареющие родители, переживавшие за своих детей, судьба которых оставалась неизвестна.

Условия на кораблях, следовавших в Америку через Атлантику, были крайне тяжелыми. Самым дешевым был билет на палубу, но пассажиры с таким билетом считались даже менее важными, чем скот или багаж. На открытой палубе в любую погоду могло находиться до 2 000 человек, и, чтобы не быть смытыми за борт, они держались друг за друга. Эмигранты прибывали на пристань измученными, голодными и часто больными. Жилье для переселенцев в Ливерпуле, ожидающих свой рейс, обычно представляло собой грязные, переполненные помещения. Здесь эмигранты рисковали стать жертвами мошенников, которые предлагали жилье или некачественную одежду по завышенной стоимости, а также продавали американские доллары по невыгодному курсу.

Последний проблеск Эрин[5]. Ноты, автор иллюстрации неизвестен, XIX век. На иллюстрации вверху изображена группа путешественников, в последний раз оглядывающихся на Ирландию с палубы корабля.

Yale Center for British Art

В 1851 году из Ливерпуля в Америку ежедневно отправлялись до пятнадцати кораблей. За восемь дней 1851 года из ирландского порта Ков в графстве Корк в Штаты ушли одиннадцать трансатлантических судов. При этом в первой половине XIX века смертность среди пассажиров этих «плавучих гробов» доходила до 30%. Для большинства пассажиров это было первое путешествие по морю, и осознание того, что они, вероятно, навсегда прощаются с родиной, усугубляло их моральное и физическое состояние.

На корабле «Элизабет и Сара», отплывшем из графства Мейо в июле 1847 года, капитан выбрал неверный курс, и путешествие длилось восемь недель, на две недели дольше запланированного. Корабль отправился переполненным, без необходимого по закону запаса пищи и воды, а его конструкция была небезопасной и устаревшей. Из-за нехватки воды и продовольствия к моменту прибытия в Канаду 42 человека из 276 погибли.

Около 98% пассажиров путешествовали в трюме и лишь 2% — в каютном классе. Пассажирам трюма приходилось самим готовить еду и находиться в тесных и плохо проветриваемых помещениях, где часто распространялись болезни. Британские корабли выделяли каждому пассажиру по 10 квадратных футов (≈ 1 кв. м); на американских кораблях условия были немного лучше — 14 квадратных футов на человека (≈ 1,4 кв. м). Судовладельцев обязывали предоставлять пассажирам трюма только воду и сухари, остальную еду они должны были привозить с собой. Основной пищей для ирландцев оставалась овсянка на воде, которую они варили на открытой палубе, где не было защиты от дождя и ветра.

Ирландцы, известные своей общительностью и любовью к отдыху в компании, оказавшись в Америке, стремились воссоздать свою привычную среду, полную теплоты, гостеприимства и остроумия. Сильная зависимость от общения и близкие связи с соотечественниками играли важную роль в их жизни. Они искали ирландские кварталы, такие как Айриш-Таун, чтобы не терять контакт с культурой и привычным образом жизни. Среди других ирландцев они находили пространство, где могли свободно общаться, не впитывая чуждые им американские традиции и ценности.

Кроме того, их объединяло чувство несправедливости и обиды, связанное с потерей родины и вынужденной эмиграцией. Ирландцы поддерживали друг друга в своих трудностях, ощущая себя сплоченной общиной, объединенной общими чувствами. Это помогало им создавать прочные связи между эмигрантами и адаптироваться к новой жизни.

Исповедь ирландского фермера в Миссури

Фермер, который работал в Ирландии за шесть пенсов в день, находясь в Америке, радовался земле и скоту, отсутствию аренды, низким налогам, виски без правительственного контроля, свободной охоте и, главное, социальному равенству. И все же он с тоской вспоминал дни в Ирландии, где после работы «я мог пойти на ярмарку, поминки или танцы или проводил долгие зимние вечера в доме соседа, где мы сидели у торфяного огня и шутили. Если бы я тогда заболел, в сотне ярдов (≈ 100 м) от меня был бы сосед, который прибежал бы ко мне. А здесь каждый может получить столько земли, что соседи живут в двух или трех милях друг от друга (≈ 3–5 км). И тогда я сижу и плачу и проклинаю того, кто заставил меня покинуть мой родной дом».

«АМЕРИКАНСКИЕ ПОМИНКИ»

Даже после окончания Великого голода экономические перспективы в Ирландии оставались скромными, и, не имея веры в будущее на родине, люди возлагали большие ожидания на эмиграцию в Америку. Только за период с 1845 по 1854 год через Эмигрантский индустриальный сберегательный банк, открытый в Америке эмигрировавшими ирландцами, на родину было отправлено около 19 миллионов долларов.

Конечно, эмиграция часто была сложным решением, ведь переезд в Америку означал расставание с семьей, друзьями и родным сообществом, вероятно, навсегда. Это породило уникальную и трогательную традицию, известную как «американские поминки» (American Wake).

Для ирландских семей, чьи близкие уезжали в Америку, прощание с родными напоминало похороны, ведь они боялись, что больше никогда не увидят уезжающего из-за огромных затрат на поездку и неопределенности жизни по ту сторону океана.

В доме уезжающего собирались семья, друзья, соседи и знакомые. Атмосфера, хотя и была печальной, напоминала традиционные ирландские собрания с музыкой, танцами, песнями и рассказами. Печальные мотивы песен сменялись смехом и звоном стаканов. Танцоры исполняли джиги и рилы, и соседи поощряли эмигранта присоединиться к танцу, чтобы отметить его предстоящий путь. Поминки балансировали между грустью и радостью: болью от расставания и надеждой на лучшее будущее.

Еще одной особенностью американских поминок были благословения и советы, которые давали старшие члены семьи и родные эмигранта. Эти слова поддержки вселяли в него силу, побуждали помнить о своем происхождении на чужбине. Многие семьи были глубоко религиозны, и священник мог дать формальное благословение, чтобы защитить и направить эмигранта в его новой жизни. Напутствия и пожелания напоминали уезжающему о важности веры, трудолюбия и ценностей, с которыми он вырос. Один пожилой человек, вспоминая прощание, описал момент, когда его благословила бабушка: «Она положила руку мне на плечо и сказала: “Будь верен, гордись собой и помни своих людей”. Я почувствовал вес этих слов и любовь, что скрывалась за ними».

Еда и напитки, как и на традиционных поминках, играли важную роль в этом событии. Члены семьи готовили для гостей щедрые угощения, включавшие хлеб, картофель, мясо и домашние десерты, а также виски, пиво и чай. Одна девушка вспоминала последние слова матери за общей трапезой: «Ешь на здоровье, — сказала она. — Запомни вкус дома и знай, что каждый раз, когда ты будешь есть это снова, ты как будто окажешься дома с нами». Другой эмигрант вспоминал эту ночь как свой последний настоящий день в Ирландии: «Музыка, смех, слезы — они остались со мной. Каждый раз, когда я чувствовал себя одиноко в Америке, я вспоминал ту ночь, вспоминал лица и звуки. Это придавало мне сил».

Со временем, когда поездки между Ирландией и Америкой стали более доступными, необходимость в таких собраниях исчезла.

Ирландская литература о смерти, похоронах и загробной жизни

После Великого голода и массовой эмиграции в Ирландии сформировалось особое отношение к смерти, где траур и юмор переплетаются, а сама смерть воспринимается как часть повседневной жизни. Эту культурную черту можно проследить в многочисленных литературных произведениях ирландских писателей, особенно в таких, где смерть, похороны и поминки являются центральными темами повествования. Среди ярких примеров — «Мертвые» Джеймса Джойса, «Грязь кладбищенская» Мартина О Кайня и «Третий полицейский» Флэнна О’Брайена.

Например, в рассказе Джойса «Мертвые» тема смерти пронизана чувством памяти и скорби, когда герой сталкивается с прошлой любовью своей жены и осознаёт, что умершие, ушедшие на пике страсти, продолжают жить в наших воспоминаниях ярче, чем прожившие долгую жизнь живые. О Кайнь в своем сатирическом романе «Грязь кладбищенская» рисует загробный мир, где мертвые продолжают ссориться и сплетничать, как при жизни, показывая, что ирландские поминки — это и повод для смеха, и способ примириться с утратой. В «Третьем полицейском» О’Брайена смерть изображена в абсурдном и философском ключе: герой попадает в загадочный загробный мир, где вопросы реальности и личности человека становятся предметом странных и юмористических теорий.

Эти произведения иллюстрируют уникальное ирландское восприятие смерти, в котором печаль и юмор сосуществуют, помогая справляться с утратами и продолжать жить. К этой теме также обращаются Джеймс Джойс в «Поминках по Финнегану», где жизнь представлена как вечный цикл, и Джон Синг в «Скачущих к морю», где семья принимает смерть как неизбежную часть существования. Ирландская литература транслирует философию своего народа, где смерть — это не конец, а переход к новому состоянию, неразрывно связанному с жизнью.

Глава 7. Современный обряд похорон и отношение к смерти. Новые технологии и старые традиции

Хотя современный похоронный обряд отличается от того, что описано в предыдущих главах этой книги, все же некоторые традиции продолжают соблюдать и в наше время. Ирландская традиция прощания с усопшим до сих пор несет в себе сильную социальную значимость. Психологи считают, что ирландский способ поминок — один из самых здоровых способов пережить горе. Традиция подталкивает общество к оказанию поддержки и выражению сочувствия семье, которая столкнулась с потрясением. Из-за того, что каноны обряда довольно устойчивые, каждый участник занимает в нем свое место. Людям не нужно думать, как выразить свое сочувствие, как связаться с родственниками, как оказать финансовую поддержку: им известно, где найти информацию, что нужно делать в том или ином случае и как себя вести в тех или иных обстоятельствах.

Часть подготовительной работы похорон в последние полвека взяли на себя похоронные дома, которые раньше были доступны только богатым. Люди, работающие в таком бизнесе в Ирландии, относятся к организации проводов в последний путь очень трепетно, а к семье усопшего — с большим уважением и сочувствием. Эти похоронные дома являются семейным бизнесом и называются по фамилии основателя, например Walsh’s Funeral Directors или Corrigan & Sons, Funeral Directors. Из последнего названия видно, что в профессии могут работать отец, сыновья и даже его внуки, такой бизнес обычно передается из поколения в поколение. И если в современной Ирландии, даже в столице, вы не найдете ни одной круглосуточной аптеки, то почти все похоронные агентства работают в этой стране круглосуточно — такой парадокс.

Если раньше о смерти человека сообщали по обычному или сарафанному радио, через соседей и родных и даже через объявления в газетах, то теперь, наравне с традиционными способами, люди используют современные источники распространения информации — соцсети и интернет. Самый известный сайт с некрологами — rip.ie. Несмотря на свою мрачную тематику, он стабильно входит в число самых посещаемых и популярных сайтов Ирландии, а иногда даже опережает новостные и развлекательные порталы. Для многих пожилых ирландцев ежедневная проверка свежих публикаций на rip.ie — такая же привычка, как читать газету. На этом сайте родственники усопшего оставляют всю необходимую информацию: публикуют фотографию, пишут об обстоятельствах смерти («ушел спокойно в окружении любящих людей», «трагически погиб», «скончался после длительной болезни»), перечисляют имена всех скорбящих родственников, которые, скорее всего, будут присутствовать на церемонии прощания, и, конечно же, сообщают о месте и времени проведения этой церемонии, а также детали церковной службы. Благодаря этой информации можно восстановить старые связи, узнать новости о знакомых и родственниках и организовать встречу с кем-то, с кем давно не удавалось связаться или встретиться. Многие ирландцы узнают о похоронах бывших одноклассников, соседей или дальних родственников именно через rip.ie, это часто приводит к неожиданным воссоединениям на поминках.

Прямо на сайте можно оставить свои соболезнования семье, заказать доставку цветов, выбрать бумажную открытку или даже сделать пожертвование на благотворительность. Иногда семья просит отправлять пожертвования конкретному благотворительному фонду. В конце объявления указывают контактную информацию бюро, которое занимается похоронами, с ними можно связаться по организационным вопросам.

Хотя большинство ирландцев, в том числе пожилых, активно пользуются интернетом и соцсетями, многие из них привыкли узнавать о смерти знакомых через более традиционные источники, которые до сих пор популярны. Например, в графстве Голуэй каждое утро по локальному радио Galway Bay FM перечисляют всех недавно умерших людей, а также объявляют, где состоятся прощания и похоронные мессы. Эту же информацию дублируют в специальных разделах местных газет, так что вести о смерти людей в Ирландии разлетаются мгновенно.

Похоронные традиции живут даже на полках ирландских супермаркетов. Искусственные цветы на могилу с подписью «Светлая память» (In loving memory) продают в сети магазинов SuperValu, аналоге «Перекрестка», а памятный декор с ангелами или вазы для могилы можно приобрести, например, в Dealz — ирландском супермаркете фиксированных цен. Бывает даже так, что бывший в употреблении или непригодившийся декор для похорон можно найти на барахолках и блошиных рынках. В общем, ирландцы считают, что нет ничего дурного в том, чтобы продавать товары для мертвых в магазинах для живых. У ирландцев также нет поверий, связанных с четным и нечетным количеством цветов. Так что в букете для кладбища может быть нечетное количество цветов, а в подарочном букете на день рождения — четное.

Если раньше похороны было принято устраивать на третий день, то сейчас, благодаря современным технологиям, позволяющим сохранять тела в хорошем состоянии, церемонию могут провести и через неделю. Все зависит от обстоятельств смерти и условий подготовки к похоронам. Из-за широкого распространения ирландской диаспоры по всему миру нередко случается, что человек, большую часть жизни проживший в другой стране, например в Великобритании, США или Австралии, завещает похоронить себя рядом с семьей на кладбище в Ирландии. Иногда поминки проходят сразу в нескольких городах или странах, где человек прожил свои последние годы, а затем прощание и похороны совершают в месте, где его тело предадут земле, — как правило, это там, где он родился или где продолжают жить его родственники.

Мэри, попавшая в «Рай»

Эта история произошла в 1967 году и задокументирована в новостях. Ирландка Мэри Фолан умерла в возрасте 56 лет в Бостоне (США) и завещала похоронить себя на родине — на острове Инишман в графстве Голуэй, — чтобы смотреть на океан с места, где она провела детство. Выполнить ее последнее желание вызвался Джин Шихан, ирландский похоронный агент из Бостона, который много лет перевозил тела эмигрантов в Ирландию. Перевозка тела Мэри была для него 54-й.

Чтобы облегчить трудности последнего этапа пути, Шихан, вместо доставки гроба по неспокойному океану, которая занимала много времени, придумал необычный способ — перевезти тело на вертолете. Вертолетная компания Transworld Helicopters согласилась на эксперимент. Это был их первый опыт транспортировки тел, и они решили попробовать закрепить гроб стропами под вертолетом. В Boston Globe даже опубликовали сообщение: «Тело Мэри будет доставлено в аэропорт Шаннон, Ирландия, авиакомпанией Irish International Airlines, прибывающей в воскресенье в 9 утра. Гроб будет перевезен на вертолете на Аранские острова для похоронной мессы и захоронения на кладбище острова Инишман».

Вертолет пролетел несколько километров от аэропорта Шаннон, а в районе Баллинакалли стропа неожиданно разорвалась — и гроб с Мэри Фолан упал на поле рядом с поместьем Paradise (англ. «Рай») и был сильно поврежден. Хоть Мэри и попала в «Рай» вместо Аранских островов, это событие стало шоком для всех. Похоронный агент Шихан и местные жители тем не менее не прекратили попыток доставить тело по назначению. На острове Инишман тем временем к прибытию Мэри готовились всей деревней. Ее родственники и друзья заранее выкопали могилу, пригласили священника Остина Фергуса для похоронной мессы и разложили на поле белые простыни, придавленные камнями, чтобы обозначить место посадки для вертолета.

После падения в «Раю» останки Мэри поместили в новый гроб и попытались доставить вертолетом еще раз. В районе знаменитых утесов Мохер, от которых до острова оставалось всего 20 минут полета, из-за сильных порывов ветра стропы не выдержали, и гроб упал в воды Атлантического океана. Спустя неделю рыбаки нашли доску гроба, но неизвестно, была ли это доска гроба Мэри. Тело покойной так и не было обнаружено, поэтому похоронную мессу Остин Фергус провел прямо на пирсе у океана.

У похоронного агента Джина Шихана было криминальное прошлое, поэтому история обросла мифами. По некоторым слухам, тела в гробе не было вовсе, вместо него из Бостона везли контрабанду.

В соответствии с древними традициями ирландские похороны проходят в несколько этапов. Первый этап — это домашние поминки, которые обычно организуют соседи и близкие друзья семьи умершего и таким образом показывают свою поддержку. Тело могут доставить домой, и если его состояние позволяет, то гроб оставляют открытым в гостиной. В доме рядом с умершим должен постоянно кто-то быть, и днем и ночью. Соседи и близкие приходят попрощаться с покойным и выразить свои соболезнования членам семьи. На такие поминки приносят напитки и небольшие закуски, чтобы помянуть усопшего. Иногда, особенно в городах, этот этап пропускают, и тело сразу отправляют в зал похоронного дома для публичного прощания. Некоторые ирландцы завещают после смерти оставить их тело на ночь в церкви: считается, что так душа перед отправлением в последний путь будет ближе к Богу.

Колодец святой Бригитты в графстве Клэр, 2024.

Фото из архива автора

Если на домашние поминки могут попасть только родственники, соседи и близкие друзья, то публичное прощание открыто для всех желающих. У входа в похоронный зал оставляют книгу соболезнований, куда посетители записывают свои имена, — так семья сможет узнать, кто именно приходил на прощание. Раньше в знак благодарности людям из этого списка было принято отправлять «карточки памяти» (memoriam card). Они представляют собой ламинированную карточку с фотографией и датой смерти усопшего, а также ирландское благословение. Памятные карточки иногда оставляют у мест, связанных с ирландскими святыми. Например, в графстве Клэр есть колодец святой Бригитты с подобием пещеры, она вся увешана фотографиями и карточками умерших. Люди верят, что святая может позаботиться о душе их недавно умершего родственника.

По центру зала похоронного дома на постамент устанавливают гроб и фотографию умершего, по периметру комнаты вокруг гроба встают или садятся родственники. Посетители могут выразить слова поддержки и соболезнований, а также пожать руку или обнять по очереди каждого из родственников. В зависимости от близости знакомства их может быть и десять, и тридцать человек. Принято говорить об усопшем, плакать из-за утраты и смеяться, вспоминая радостные моменты. На прощание принято приходить и тем, кто хорошо знал усопшего, и тем, кто даже лично мог его не знать, но хорошо знаком с его родными. Прощание подразумевает не только проводы умершего, но и оказание поддержки родственникам. Ну и, конечно же, прощание — это отличный повод не только вспомнить покойного, но и обменяться новостями с теми, с кем давно не виделись. На публичное прощание могут выстроиться очереди из нескольких сотен человек. Порой люди стоят в таких очередях больше часа под дождем и сильным ветром. Бывает, что публичное прощание парализует движение во всем населенном пункте, но ирландцы с большим уважением относятся к похоронным процессиям, поэтому водители никогда не ругаются, не сигналят и не подгоняют очередь.

Конный катафалк.

Ronin of Rock / Shutterstock

Служба в церкви обычно проходит на следующий день после прощания в похоронном доме или в тот же день, если умершего будут хоронить в другом городе. Ирландцы по большей части верующие католики, поэтому поминальная месса в церкви — важная и неотъемлемая часть похорон. На службу, которая длится около часа и включает церемонию по усопшему, обязательно приходят семья и друзья. Священнику передают важные для покойного вещи, например любимую книгу, газету, молоток, их складывают у алтаря. Самый важный предмет, например музыкальный инструмент, могут положить на гроб. Близкие читают речь, стихотворение, делятся воспоминаниями и даже поют песни. Если усопший был музыкантом или танцором, то музыка будет веселой и задорной, ее могут играть почти всю службу, прерываясь на речи священника и молитвы. В конце священник окропляет и окуривает гроб, и похоронная церемония переходит на следующий этап — захоронение или кремирование. Большинство церквей проводят онлайн-трансляции служб, и поминальные службы не исключение.

Если кладбище находится недалеко от церкви, то гроб несут туда на руках, а гости идут позади. Люди надевают на руки специальные повязки с изображением черного креста на белом фоне, чтобы водители знали о причинах перекрытия дороги. Если кладбище находится далеко от церкви, гроб довозят на катафалке или на специальной стеклянной повозке с лошадьми.

На кладбище гроб опускают в землю, каждый из родных может бросить горсть земли. Пока гроб закапывают, гости могут пообщаться и еще раз выразить свои соболезнования семье. Если смерть случилась в результате болезни и человек успел к ней подготовиться, он может оставить родным указания по похоронам. Например, в Сети завирусился ролик с похорон ирландца, который перед смертью записал аудио и попросил его включить после опускания гроба в землю. На видеозаписи он стучится, ругается нецензурной бранью и просит вытащить его из «этой дурацкой коробки». Гости на видео смеются: даже после смерти их друг не потерял былого чувства юмора.

Поминки после похорон — это завершающий этап, своеобразное торжество жизни. Их организацией занимается семья усопшего. Поминки могут проходить дома, в ресторане или даже на открытом воздухе с костром. На поминках подают чай, сэндвичи, алкоголь, слушают музыку и даже танцуют. Похороны, как и свадьба, одно из немногих событий, на которые собираются все родственники. А еще это традиционно прекрасное место, чтобы найти себе пару.

Плетеный гроб.

Janet and Jaynes / Shutterstock

Некоторые похоронные бюро предоставляют неожиданные услуги. Например, бюро из Дублина не только организует прощание с транспортировкой усопшего на великолепной карете с лошадьми и утонченно одетым кучером, но и осуществляет съемку похоронной процессии на камеры и дрон, а после монтирует фильм для семьи покойного под грустную популярную музыку с замедленными кадрами. Такое видео не реклама услуг бюро. Может показаться странным, но семьи действительно заказывают съемку ролика с похорон и потом с удовольствием делятся им в соцсетях, чтобы рассказать родным и друзьям, каким прекрасным был покойный и как роскошно прошли его похороны. Благодаря таким видео любой желающий может окунуться в атмосферу похоронной процессии в Ирландии и выразить свои соболезнования семье неизвестного.

В Ирландии, наравне с привычными деревянными гробами, в последнее время набирают популярность традиционные гробы, плетенные из веток ивы. Они вписываются в современные тренды экологичности и возврата к традициям. На один гроб расходуется около 2 000 прутьев ивы; опытный мастер плетет один гроб за четыре дня. Цена такого гроба — около 1 000 евро. Некоторые покупатели могут поучаствовать в изготовлении своего гроба или даже вырастить иву для него. Такие гробы не эксклюзивная вещь, ведь почти в каждом похоронном бюро Ирландии можно выбрать плетеный гроб. Многие ирландские знаменитости похоронены в таких гробах.

Человек, который умер, чтобы попасть в паб

На юге Дублина в горах есть паб Johnnie Fox’s, который существует с 1798 года и считается одним из самых высоко расположенных пабов в Ирландии. В этом пабе любят шутить, что людям буквально приходится умирать, чтобы попасть в него. И это почти правда!

Паб Johnnie Fox’s.

Фото из архива автора

В Johnnie Fox’s практически невозможно попасть без предварительного бронирования столика, но один человек очень нестандартно решил эту задачу. В 1997 году в паб пришла необычная посылка — урна с прахом жителя Нью-Йорка, мистера Патрика Гаффни. В завещании он попросил похоронить его в любимом пабе Johnnie Fox’s. Владельцы паба исполнили волю мистера Гаффни, и его прах в стеклянной колбе до сих пор стоит в нише в стене паба, слева за стойкой, где встречают гостей.

В среднем стоимость похорон с пятью традиционными этапами обходится в 7 000 евро. В эту стоимость входят гроб, транспортировка умершего, бальзамирование, зал для публичного прощания, служба в церкви и гонорар похоронного бюро за координацию и организацию всех этапов похорон. Отдельно оплачиваются:

• место на кладбище — от 1 400 до 9 000 евро и выше;

• выкапывание могилы — от 450 до 1 200 евро;

• кремация — от 475 евро;

• объявление в газету — от 230 евро;

• цветочное оформление — от 59 евро;

• живая музыка (органист, певец) — от 125 евро;

• пожертвование церкви — от 200 (по усмотрению семьи).

Всё чаще перед смертью люди завещают провести кремирование без поминок и прощания, такие похороны могут уложиться в 1 500 евро.

На годовщину смерти принято проводить поминальные службы. Для этого в церкви во время обычной службы священник добавляет речь об усопшем, сообщает, сколько лет или месяцев назад он ушел. После службы семья может собраться на поминальный ужин дома, в ресторане или даже в пабе.

Заключение

Пока вы читали эту книгу, наверняка вам стало интересно, как вообще у человека может возникнуть интерес к культуре смерти чужой страны? Неужели традиция «веселых поминок» существовала на самом деле, как с этим обстоят дела сейчас? Правда ли, что фэйри и банши существуют, или это байка для детей? Постараюсь по порядку ответить на эти вопросы.

В 2008 году я поступила учиться на филологический факультет МГУ имени М. В. Ломоносова, куда мечтала попасть из-за возможности учить ирландский язык. Моим основным интересом в университете был фольклор, летом под руководством доцента Татьяны Борисовны Диановой я ездила в фольклорные экспедиции. На последнем году обучения я стажировалась в Тринити-колледже в Дублине, где собирала информацию для своей дипломной работы, идеей которой было сравнение женских песенных жанров в русской и ирландской традиции. В библиотеке я изучала статьи про ирландские причитания, и мне попалось несколько интересных публикаций про сами похороны и традицию «веселых поминок». Меня так удивил этот обряд с «оживлением» мертвых, играми, шутками, что я предложила научной руководительнице расширить тему диплома до похоронного обряда, и она согласилась. Мне казалось, что ну вот, сейчас я сравню и покажу, что ирландцы не только по жизни веселые, но еще и «по смерти». Однако когда мне в руки попали русские источники, то я с удивлением обнаружила много общего: и в нашей традиции существовали «веселые поминки» с играми, временами слишком откровенными, танцами, угощениями и «оживлениями» мертвых. Работа получилась очень интересной, а вместо описания различий мне приходилось в основном описывать сходства. В моих архивах осталось много отсканированных статей и материалов, которые я не успела использовать для диплома; я думала, что буду дальше заниматься наукой, пойду в аспирантуру и продолжу развивать эту тему. Но судьба сложилась иначе — за три дня до защиты диплома мой научный руководитель, Татьяна Борисовна, скоропостижно скончалась. Для меня это стало серьезным потрясением, и я не стала продолжать исследование этой темы.

Концерт в чайном клубе «Дом белого журавля» в Москве, 2016.

Фото Михаила Корзинкина

Но перестала ли я заниматься фольклором? Конечно нет! Мои интересы сместились в сторону музыки, путешествий, истории Ирландии и старинных фортов, которые считаются местами обитания фэйри и порталами в иной мир. С 2014 года я регулярно ездила в Ирландию на фестивали традиционной музыки, где слушала других исполнителей, училась и сама играла на арфе. Благодаря открытости ирландцев мне легко удавалось продолжать собирать фольклор, коллекционируя истории и традиции для души.

Реконструкции некоторых ирландских традиций даже удавалось проводить в небольшом формате в Москве. Например, для выступления в День святого Стефана (26 декабря) я плела специальные традиционные ирландские соломенные конусообразные маски, которые носят «соломенные парни» (англ. straw boys). Концерт ирландской музыки мы играли с друзьями, скрипачом Антоном Зилле и гитаристом Александром Самодумом, и открывали песнями-колядками в этих костюмах. Конечно, найти солому и подходящие ветки в конце декабря в Москве было непросто, но в итоге костюмы удались, и зрители остались под большим впечатлением.

В 2020 году мы с мужем переехали жить в Ирландию, а в 2022 году я поступила в колледж на курс переподготовки туристических гидов в Дублине. Весной 2023 года я сдала экзамены и получила лицензию национального гида в Ирландии с правом водить экскурсии по всему острову. Учеба в колледже позволила мне еще больше погрузиться в историю Ирландии и продолжить собирать фольклор. Моими информантами стали преподаватели и одногруппники. Так как большую часть группы составляли студенты предпенсионного и пенсионного возраста, мои одногруппники обычно пропускали утром пары не из-за того, что они до утра веселились в пабе, а потому, что утром им нужно было… сходить на похороны знакомых. Ну или, например, в перерыве на чай между занятиями они совершенно будничным тоном могли обсуждать, как кто-то из них по выгодной цене приобрел место на кладбище. После такого привыкаешь к совсем не запретной в Ирландии теме смерти.

В 2023 году мы с мужем переехали жить на западное побережье Ирландии, в маленькую деревню в горах Коннемары. Наши соседи — ирландцы, очень приятные и интересные люди. Они с удовольствием делятся своими историями, которые я иногда публикую в телеграм-канале «Ирландия деревенская». Катлин Макдоналд, живущая в самом дальнем конце нашей деревни, говорит на ирландском и знает очень много о культуре, фольклоре и истории Ирландии. Такое полезное соседство стало большим вдохновением — многие темы мы обсуждали вечерами за чашкой чая, а некоторые источники для этой книги были взяты из домашней библиотеки Катлин. Верите или нет, но предыдущий хозяин нашего деревенского дома был писателем. Так что, возможно, писательство — карма этого места, ну или атмосфера спокойствия и тишины деревни в горах к нему располагает.

КУДА ПОДЕВАЛИСЬ «ВЕСЕЛЫЕ ПОМИНКИ»

А что же с поминками, стал ли современный обряд в Ирландии скучным? Вовсе нет! То, какие поминки или похороны будут у ирландца сейчас, зависит, конечно, от креативности самого человека и от его окружения. Чем более творческим человек был при жизни, тем интереснее будут его проводы. Например, церемонии музыкантов и танцоров до сих пор сопровождаются живой музыкой в церкви, а на поминках и после похорон могут устраивать танцы и большие вечеринки с костром на открытом воздухе.

Некоторые люди настолько предусмотрительны и креативны, что заранее планируют свой необычный уход из жизни. Например, один фермер-музыкант из Коннемары в начале 2000-х своими руками изготовил традиционную лодку «курах» (ирл. currach) такого размера, чтобы ее можно было использовать в качестве гроба. При этом он не был моряком, просто ему нравилась форма лодки, а еще она является своеобразным символом ирландских традиций. Он прожил еще много лет после этого, но в конце концов его желание было исполнено — он был похоронен в лодке.

Остановка в виде традиционной ирландской лодки, Дингл.

Фото из архива автора

На похоронах до сих пор принято знакомиться и находить себе пару. А иногда из-за разногласий родственники могут даже устроить драку. Следующую историю я услышала во время перерыва на чай на занятии по «ремонту своими руками для женщин» в соседней деревне.

Подменыш или настоящая?

История, рассказанная Катлин из Карны в южной Коннемаре[6]

В начале 2024 года в деревню привезли закрытый гроб с женщиной, которая последние годы жила в Великобритании, но хотела, чтобы ее похоронили на родине в Ирландии. Во время поминок кто-то из гостей не выдержал и стал настаивать на том, чтобы гроб открыли, вдруг в нем вообще лежит не их родственница.

Если вы читали главу про «веселые поминки», то вспомните, что это нормальная практика для ирландцев — убедиться несколько раз, что в гробу точно лежит настоящий человек, а не подменыш, которого могли подложить фэйри. Половина семьи женщины не желала открывать гроб — ведь он был запечатан, так как пересекал границы государств, кроме того, они не знали, в каком состоянии внутри находится тело. Другая же часть семьи решила, что во что бы то ни стало надо убедиться, что подмены нет и что их святой долг попрощаться с телом усопшей. В конечном счете победила вторая половина семьи, они вскрыли гроб, женщина внутри оказалась их родственницей, но она лежала голая, в одном лишь патологоанатомическом мешке. Конечно же гости из-за этого поругались, завязалась драка, на поминки пришлось выезжать гарде (ирландской полиции). Но пострадал ли кто-то в результате этого инцидента — история умалчивает.

«Веселые поминки» продолжают существовать не только в жизни, но и в музеях. В графстве Уотерфорд можно посетить музей, посвященный ирландским поминкам, — Irish Wake Museum. После прочтения этой книги вы наверняка и сами сможете провести там экскурсию. Однако большая ценность таких мест не только в экспонатах, но и в возможности послушать истории экскурсантов. Например, одна из посетительниц рассказала, что ее родственница недавно ездила на деревенские поминки в Донегол (регион на северо-западе Ирландии). Опыт посещения тех поминок она описала так: «Три лучших дня моей жизни» (англ. three best days of my life): потрясающая музыка, отличные плакальщицы и гости со всех уголков мира. Традиция присутствия плакальщиц редкая, но до сих пор существует и встречается на деревенских похоронах, чтобы люди, которые находятся в состоянии шока, могли выпустить свое горе наружу.

Из поминок в Ирландии даже устроили фестиваль с театрализованным шоу. В графстве Мейо в 2024 году состоялся первый в мире фестиваль поминок Wonders of the Wake, он посвящен ирландским традициям. В программе фестиваля мастер-классы по традиционному ирландскому пению, причитанию, выступления музыкантов и театральная постановка, традиции ирландских поминок с плетеным гробом, алкоголем, музыкой, танцами и историями. Организаторы описывают это представление как «Лучшие поминки, на которых вы сможете побывать на этом свете». Осенью 2024 года шоу отправилось на гастроли в Великобританию.

СУЩЕСТВУЮТ ЛИ НА САМОМ ДЕЛЕ ФЭЙРИ И БАНШИ

Как и в других народных традициях, присутствие духов в ирландском фольклоре помогает людям найти объяснения событиям, которые не поддаются логике. Я слышала истории о фэйри и банши и от соседки, и от собирателей историй, все они были рассказаны от третьего лица. Но напоследок я расскажу вам две истории, которые случились лично со мной, а связаны ли они с духами или просто были совпадением — судить вам.

Дерево фэйри

На заднем дворе нашего дома есть каменный сарай, который был построен в начале XIX века, до времен Великого голода. Мне было очень интересно узнать его историю, поэтому я при любой возможности спрашивала о нем соседей и краеведов, изучала старые фотографии, картины, воспоминания и даже карты XIX века. Из всех этих источников мне удалось найти подтверждения, что наш старинный сарай, в котором сейчас мы храним торф, в прошлом был коровником, а еще раньше — католической часовней. Для подтверждения этого факта мне надо было найти руины другой постройки, которая предположительно находилась за сараем.

Старинный сарай (бывшая часовня). Деревня Кайлмор, Коннемара, 2024.

Фото из архива автора

Однажды летним утром мы с мужем оделись в закрытую одежду, чтобы обезопасить себя от клещей, взяли садовые инструменты и полезли сквозь заросли кустов и деревьев за сарай на поиски тех самых руин. Думаю, что там уже очень давно никто не ходил, потому что пробираться приходилось как в джунглях. В Ирландии все знают, что боярышник — это дерево фэйри, его ни в коем случае нельзя рубить, и я тоже это прекрасно знала. Но заросли за сараем были настолько густые, что я с трудом узнала в них боярышник и случайно сломала несколько веток. Увы, руины, которые мы искали, найти так и не удалось, возможно, они были на территории соседей, и из-за листвы их невозможно было разглядеть. Мы решили вернуться домой, пообедать, еще раз свериться со старинными картами и продолжить поиски. Почти сразу же по возвращении меня начало тянуть в сон, хотя утром я отлично себя чувствовала и времени было не так много. Мне показалось, что это связано с усталостью после работы в саду, и я прилегла отдохнуть. Проснуться удалось только поздним вечером, у меня очень сильно заболело горло и поднялась температура. Проболела я две недели, и с тех пор держусь подальше от деревьев боярышника.

Плач банши

Инишбофин, 2024.

Фото из архива автора

Летом 2024 года у нас в деревне гостили мои папа и сестра. Я решила отвезти их в одно из самых диких и красивых мест на западном побережье Ирландии — остров Инишбофин. У меня есть несколько любимых маршрутов, и в этот раз я решила провести их по западному пути. С парома, на котором мы прибыли на остров, в нашем направлении больше никто не пошел. Мы двинулись сначала по грунтовой дороге, потом пересекли болота, добрались до самой западной точки острова и решили остановиться на ланч — там как раз есть столик для пикника. Мы пили чай, ели бутерброды, болтали и наслаждались сухой погодой, которая была редкой тем летом. Внезапно за папиной спиной со стороны океана послышался отчаянный женский плач: «Ааааууааа… Ааааауууааа». Мы переглянулись — рядом с нами никого не было. «Наверное, это тюлени или ветер, так бывает», — сказал папа. «Да уж, надеюсь, это не банши! Хотя банши же плачут только по ирландцам, так что мы и наша семья в безопасности», — ответила я. Женский плач повторился еще раз. Мы решили пойти дальше, тем более времени было уже много. Спустя километр мы шли по дороге среди болот, как вдруг в третий раз раздался женский плач со стороны океана: «Ааааууааа… Ааааауууааа», но камни или тюлени, которые могли быть источником такого звука, были слишком далеко от нас. Мы остановились, переглянулись, дождались, когда плач закончится, и пошли дальше. Если бы я гуляла одна, то подумала бы, что мне просто показалось, но мы все трое отчетливо слышали женский плач три раза, я даже пыталась записать его на видео, но из-за сильного ветра на записи его не слышно. Мы отлично погуляли и даже успели зайти на пинту в паб перед паромом. А на обратном пути с острова лодку сопровождала стая дельфинов, и это стало, пожалуй, самым ярким впечатлением поездки.

На следующее утро папа с кем-то долго разговаривал по телефону. А за завтраком он сказал, что ему позвонил бывший коллега и сообщил, что вчера умерла женщина, с которой они раньше вместе работали.

Благодарности

Я хочу поблагодарить моего мужа Владимира Канаева за помощь в работе над этой книгой. Именно ему я зачитывала вслух по вечерам некоторые отрывки из глав, с ним мы обсуждали, что было бы интересно читателю, а что можно сократить. Также в книге использованы некоторые фотографии Владимира и фотографии с ним.

Без моей соседки, Катлин Макдоналд, эта книга была бы написала еще не скоро! Катлин помогала с подбором источников, ревизией тем и регулярно узнавала, на какой стадии находится текст, — не хотелось ее разочаровывать.

Благодаря моим родителям Екатерине и Андрею, а также сестре Татьяне некоторые книги и материалы, необходимые для работы над рукописью, были доставлены из России в Ирландию.

С подсказками Оксаны Дерезы, Оксаны Трушиной, Антона Зилле, Екатерины и Дмитрия Гришиных и Михаила Корзинкина книга обрела больше интересных историй, любопытных фактов, иллюстраций и фотографий.

Спасибо моей бабушке, друзьям, соседям по деревне, читателям моего блога и телеграм-канала «Ирландия деревенская» за поддержку и мотивацию, без них этот проект остался бы только в мечтах. К сожалению, упомянуть всех невозможно, но я благодарю каждого, кто так или иначе помог с написанием этой книги.

Библиография

Литература

Bourke A. More in Anger than in Sorrow: Irish Women’s Lament Poetry. 1993.

Brennan M. The Stones of Time: Calendars, Sundials, and Stone Chambers of Ancient Ireland. 1994.

Breatnach D. The Púca: A Multi-Functional Irish Supernatural Entity // Folklore. 1993. Vol. 104, No. 1/2. P. 105–110.

Creedon J. An Irish Folklore Treasury. 2022.

Croker Th. C. Researches in the South of Ireland Illustrative of the Scenery, Architectural Remains, and the Manners and Superstitions of the Peasantry. 1824.

Eastwood L. Samhain: The Roots of Halloween. 2021.

Estyn E. Irish Folk Ways. 1967.

Gibbons E. Conamara Faoi Cheilt. 1991.

Harbison P. Pre-Christian Ireland: From the First Settlers to the Early Celts. 1994.

Jenkins R. P. Witches and Fairies: Supernatural Aggression and Deviance among the Irish Peasantry // Ulster Folklife. 1977. Vol. 22.

Kondratiev A. Celtic Rituals: An Authentic Guide to Ancient Celtic Spirituality. 1998.

Lenihan E. Meeting the Other Crowd. 2003.

Lysaght P. The Banshee: The Irish Supernatural Death-Messenger. 1986.

Massey E. The Turning of the Year: Lore and Legends of the Irish Seasons. 2021.

Miller I. A History of Ireland in Ten Body Parts. 2024.

Ó Súilleabháin S. Irish Wake Amusements. 1967.

Scantlebury C. The High Crosses of Ireland // The Irish Monthly. 1925. Vol. 53, No. 624. P. 293–298 (6 pages).

Woodham-Smith C. The Great Hunger: Ireland 1845–1849. 1964.

Справочная литература

Danaher K. The Year in Ireland: Irish Calendar Customs. 1972.

Duffy S. Atlas of Irish History. 2012.

Jones C. The Burren and the Aran Islands: Exploring the Archaeology. 2004.

Kennedy C. Ancient Ireland: The User’s Guide. 1994.

McGarry M. Irish Customs and Rituals: How Our Ancestors Celebrated Life and the Seasons. 2020.

Источники

Fairytale of New Ireland // Irish Independent. 2011.

Guidera A. Fairytale of New Ireland // Irish Independent. 2011.

Murphy M. J. Do You Believe in Fairies // Irish Independent. 1939.

Winberry J. J. The Elusive Elf: Some Thoughts on the Nature and Origin of the Irish Leprechaun // Folklore. 1976. Vol. 87, No. 1. P. 63–75.

Christiansen R. Th. Some Notes on the Fairies and the Fairy Faith // Béaloideas. 1971–1973. Vol. 39/41. P. 95–111.

arzamas.academy/mag/804-patrick

bbc.com/news/science-environment-53059527

bbc.com/travel/article/20161019-where-gravediggers-drank-their-pints

burrengeopark.ie/discover-explore/geosites-discovery-points/poulnabrone/

catholic.org/news/hf/faith/story.php?id=65067

dctrust.ie/experience-glasnevin.html

discoverboynevalley.ie/boyne-valley-drive/heritage-sites/tlachtga-hill-ward-athboy

discoverireland.ie/kerry/an-american-wake

domavue.com/glasnevin-cemetery/

droppingwell.com/

duchas.ie/en/cbes/5015285/4752502/5015531

duchas.ie/en/cbes/5008982/4973704/5112845

duluthreader.com/articles/2019/08/15/113373-a-recycled-coffin

dublinia.ie/events_news/history-black-death/

folklore.ie/

gaelchultur.com/en/blog/the-origin-of-the-jack-o-lantern

heritageireland.ie/learn/newgrange-winter-solstice-lottery-2024/

heritageireland.ie/places-to-visit/ceide-fields-neolithic-site-visitor-centre/

irisharchaeology.ie/2013/06/poulnabrone-tomb-life-and-death-in-the-burren/

irishtimes.com/news/farmer-fined-for-destroying-ring-fort-1.474240

maps.nls.uk/view/246836052

museum.ie/en-IE/Collections-Research/Folklife-Collections/Folklife-Collections-List-(1)/Other/Emigration/Irish-Emigration-to-America-The-Journey

museum.ie/en-IE/Museums/Country-Life

nationalarchives.gov.uk/education/resources/body-snatchers/

nationalfamineway.ie/about-the-1490/crossing-on-the-coffin-ships/

newgrange.com/

pucafestival.com/

rte.ie/brainstorm/2020/0415/1130559-ireland-funerals-wakes-death-rituals-coronavirus/

rte.ie/brainstorm/2024/0822/1395290-ireland-funerals-wakes-food-drink-hospitality-traditions/

rte.ie/culture/2022/1028/1332007-documentary-on-one-miss-folans-last-wish/

rte.ie/history/the-great-irish-famine/2023/1205/1420245-revisiting-the-coffin-ships-emigrant-mortality-during-the-famine/

rte.ie/news/leinster/2023/1221/1423137-winter-solstice/

teanglann.ie/en/fuaim/s%C3%ADoga

t.me/irelandasinrepublicofireland

thejournal.ie/fairy-bush-co-clare-4604485-Apr2019/

thesession.org/

tunearch.org/wiki/Annotation%C3%BAca%C3%AD

walkingireland.com/the-mesolithic-middle-stone-age-10000-years-ago/

waterfordtreasures.com/luke-wadding-the-man-who-gave-us-st-patricks-day/

wondersofthewake.com/

youtube.com/@OpwIe/videos

youtube.com/watch?v=TtsBGfDDu-o

youtube.com/watch?v=7M14xIRDGYU

МИФ Культура

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: mif.to/kultura-letter

Все книги по культуре на одной странице: mif.to/culture

#mifbooks

#mifbooks

Над книгой работали

В оформлении обложки использованы изображения по лицензии Shutterstock.com

Руководитель редакционной группы Надежда Молитвина

Ответственные редакторы Оксана Трушина, Дарья Копысова, Наталья Нефедова

Литературный редактор Алина Чернышева

Арт-директор Максим Гранько

Иллюстрация на обложке Selcha Uni

Бильд-редактор Мария Мирон

Цветокорректор Андрей Сапронов

Корректоры Елена Гурьева, Лилия Семухина, Мария Топеха, Юлия Молокова

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги — ООО «Вебкнига», 2025

Примечания

1

Лунный месяц (цикл) ≈ 29,5 дня. Всего в году менее 13 лунных циклов. Здесь и далее примечания автора, если не указано иное.

2

В Ирландии 1 ноября празднуют начало зимы — Самайн. Считается, что у кельтов именно с этого момента начинался новый год. Хотя сейчас Ирландия вместе со всем миром встречает Новый год в ночь с 31 декабря на 1 января, кельтский Новый год также не обходится без праздничных мероприятий. Другие сезоны в Ирландии также смещены: 1 февраля (начало весны) — День святой Бригитты, или Имболк; 1 мая (начало лета) — Белтайн; 1 августа (начало осени) — Лунаса.

3

Creedon J. An Irish Folklore Treasury. 2022. 312 p. (Пер. и лит. обработка Е. Московсковой.)

4

Помни о смерти (лат.). Прим. ред.

5

Эрин — один из вариантов названия Ирландии. Восходит к имени богини Эриу. Прим. ред.

6

Пер. и лит. обработка Е. Московсковой.

Content

Екатерина Московскова
Ирландская культура смерти. «Веселые поминки», духи иного мира и похитители тел

Информация от издательства

Введение

Глава 1. Ирландия доисторическая. Что рассказывают гробницы, построенные раньше египетских пирамид

Глава 2. Христианство в Ирландии. Как день смерти святого стал национальным праздником

Глава 3. Хеллоуин, или Самайн. Каким на самом деле был один из самых страшных праздников наших дней

Глава 4. Мифические существа. Фэйри, пука, лепреконы и предвестницы смерти банши

Глава 5. «Веселые поминки»

Глава 6. Самые страшные страницы истории Ирландии. Как жили и умирали в годы испытаний

Глава 7. Современный обряд похорон и отношение к смерти. Новые технологии и старые традиции

Заключение

Благодарности

Библиография

МИФ Культура

Над книгой работали

Примечания