Константин Денисов

Инкогнито

1. Кто я?

Свет пробивался через закрытые веки и заставлял немного щуриться, хотя глаза у меня были закрыты. И это было единственное, что я сейчас чувствовал и понимал.

Я был абсолютно уверен, что свет исходит от солнца, потому что ощущал на лице нежное прикосновение его лучей. К тому же меня обдувал лёгкий ветерок, что свидетельствовало о том, что я нахожусь где-то на открытом воздухе… но вот где?

Эта простая мысль отозвалась болью в затылке. Я не знал где нахожусь, и чем больше сосредотачивался на этой мысли, тем сильнее болела голова. В итоге я плюнул и решил просто наслаждаться солнышком и ветерком.

Глаза открывать не хотелось. Мне было совершенно неинтересно, что происходит вокруг. Сейчас мне хорошо, и это главное.

А ещё я твёрдо знал, что мне нужно открыть чакры. Что это такое, зачем их открывать и самое главное, как, было неизвестно. Но открыть было нужно. Наверное, это не так уж и сложно и можно будет разобраться в процессе, что именно нужно делать.

А сейчас можно просто лежать и наслаждаться. Именно этим я и занимался!

Через некоторое время от блаженства меня стала отвлекать какая-то штука, что колола спину. Она вонзалась между рёбрами и доставляла сильное беспокойство. И надо же, сначала я её вообще не замечал, но постепенно, чем дальше, тем больше, она всё сильнее и сильнее отвлекала меня от умиротворённого потока сознания.

Некоторое время я терпел, но потом всё же не выдержал и перекатился набок, шаря при этом рукой там, где была эта тревожащая штука. Глаза я при этом так и не открыл.

Рука нащупала обломок кирпича, который я отшвырнул в сторону.

— Совсем, что ли, обалдел? — раздался женский голос оттуда, куда я кинул кирпич, — чего кидаешься?

Я резко сел и открыл глаза. Надо же, я был абсолютно уверен, что нахожусь здесь один… кстати, где здесь?

Посмотрев мельком на девушку, я огляделся. Мы с ней находились на крыше какого-то высокого здания. Вокруг был город. Мой взгляд вернулся к незнакомке.

— Ты кто? — спросил я.

— Я? — удивилась она моему вопросу, — не с того ты начинаешь. А кто ты?

Вопрос был простым, но он поставил меня в тупик. Ответа не было! Я не знал кто я. До этого я лежал, наслаждался солнцем, и в голове не возникало вообще никаких вопросов. А оказалось, что я не знаю ответ даже на самый простой, и в то же время самый главный.

— Я не знаю! — пришлось признаться мне.

— Ну вот! — назидательно подняла палец девушка, — сначала с собой разберись, а потом ко мне с вопросами лезь.

— А ты сама знаешь, кто ты? — задал я лукавый вопрос, подозревая, что она находится в том же положении, что и я.

— Я знаю, — ответила она с лёгкой улыбкой, — но тебе пока не скажу.

— А кто я, знаешь? — на всякий случай спросил я, хотя и догадывался, что ответа не получу.

— Знаю, — кивнула она, — но тем более не скажу!

— Почему? — задал я логичный вопрос.

— Ишь ты! На всё готовенькое захотел? — сказала она, — нет, дружок! Нужно поднапрячься и поработать мозгами… если они у тебя ещё остались, после того, что случилось, — она не удержалась и хохотнула.

— А что случилось?

— Вспоминай! — сказала она и замолчала.

Я тоже молчал. А что я мог сказать? Задать новый вопрос, на который она не ответит? Ну а других мыслей у меня в голове не было. Совсем! А когда начинал пытаться что-нибудь вспомнить, затылок отзывался болезненным уколом.

Так мы сидели несколько минут, и всё это время внутри меня росла смутная тревога. Если сначала мне ситуация казалась вполне естественной, то чем дальше, тем больше я понимал, что всё это не правильно. Что-то здесь не так.

Но в голове была удивительная пустота, и я не мог понять, что именно не так, и что нужно сделать, чтобы было так.

— Как тебя зовут? — спросил я, устав от молчания.

— А тебя? — хитро прищурившись, спросила она.

— Снова-здорово! — вздохнул я.

— Ну, хоть что-нибудь ты помнишь? — спросила девушка, — озвучь любую мысль, которая придёт тебе в голову.

— Вертелось что-то в голове, насчёт того, что мне чакры нужно открыть… — задумчиво сказал я.

Девушка буквально подскочила.

— Продолжай! — требовательно сказала она.

— Всё! — развёл я руками в стороны.

— Негусто… — задумчиво глядя на меня, сказала она, — но с другой стороны, наоборот, очень любопытно, что ты вспомнил именно это. Единственное из всего объёма информации. Ты помнишь своё детство?

Я задумался. В голове был не то чтобы ветер… скорее свет, в котором очень хорошо было видно царящую внутри пустоту.

— Нет! — разочарованно покачал головой я.

— А ты знаешь, что такое магопокалипсис? — спросила девушка.

— Конечно! — кивнул я, и сам удивился тому, что действительно это знаю.

— А знаешь, в каком городе живёшь? — спросила девушка.

— В Москве? — немного потеряв уверенность, спросил я.

— М-да! — усмехнулась девушка, — всё как всегда!

— Что, как всегда? — не понял я.

— Ты помнишь мир, в котором живёшь, но не помнишь никакой личной информации. Ты знаешь язык, владеешь словарным запасом, понимаешь, что означают те или иные понятия, но совершенно ничего не знаешь о себе, — сказала девушка.

— Так почему это «как всегда»? — не унимался я, — такое уже было?

— Да, только не с тобой. А за тебя я особенно переживала, потому что не знала, какое воздействие на тебя оказал выстрел в голову, — сказала она.

— Кому в голову выстрелили? — решил уточнить я, хотя уже не сомневался, что мне.

— Тебе, конечно! И как ты умудряешься всегда влезать в самое пекло? Хотя чему я удивляюсь, сама такая! — вздохнула девушка.

— А может быть, мне будет проще вспоминать, если ты дашь мне какие-нибудь зацепки? — спросил я с робкой надеждой.

— Так я и даю, только постепенно, — сказала она, — на, попей, а то у тебя мозги, наверное, пересохли! — хохотнула она и бросила мне фляжку с водой… по крайней мере, я надеялся, что с водой.

Мои надежды оправдались, внутри, в самом деле, оказалась прохладная вода. Я даже не представлял, насколько хочу пить, пока не припал губами к горлышку.

— Эй, эй, эй! — воскликнула девушка, увидев мой энтузиазм, — оставь немного на потом! У меня больше нет!

Я неохотно оторвался от фляжки и вернул её хозяйке.

— Извини, — смущённо сказал я.

— Так куда, говоришь, ты шёл? — пристёгивая фляжку на пояс под длинным чёрным плащом, спросила она.

— В Перово, — ответил я.

— Ага! — радостно воскликнула девушка, — в Перово, говоришь?

— Я говорю? — переспросил я, и тут же понял весь идиотизм этого вопроса.

— Ты, а кто же ещё! — не переставая улыбаться, сказала девушка, — выходит, что ты не безнадёжен, а то я опасалась худшего.

— Чего? — спросил я.

— Того, что ты ничего так и не вспомнишь. Тебе выстрелили прямо в голову, в упор! Надо сказать, я думала, что с такими повреждениями не получится тебя вытащить, — сказала она.

— Но ведь после такого не выживают! — потрясённо сказал я, — или пуля прошла по касательной и не причинила особого вреда? — я принялся нервно ощупывать свою голову.

— Причинила, поверь мне, очень даже причинила! — плотоядно сказала девушка, — но мы справились. А теперь ты уже кое-что и вспоминать начал, хотя только недавно очнулся. Должна сказать, что прогноз оптимистичный!

— И как же я выжил? — медленно проговорил я, пытаясь осознать услышанное.

— Магия этого мира! — вскинула руки вверх девушка, — ну и я, конечно, потрудилась. С тебя мана!

— Мана? — удивился я.

— Ты не помнишь, что это такое? — в свою очередь, удивилась девушка.

— Магическая энергия? — неуверенно спросил я, — нужна для того, чтобы пользоваться магией?

— Ну да! Видишь, ты всё помнишь! — сказала она.

— А где же я её возьму? И как её вообще можно передавать? — удивился я.

— Ну да, — усмехнулась девушка, — то кочка, то ямка.

— Чего? — удивился я.

— То пень, то коряга, — сказала она.

— Не понимаю, — разочарованно развёл я руками.

— Тут помню, тут не помню, — устало сказала она, — трудно с тобой разговаривать. Только вроде нащупаешь тему, и буквально через фразу оказывается, что дальше ты разговор продолжать не можешь, потому что всё забыл.

— Извини! — искренне сказал я.

— Не извиняйся, это не твоя вина. Так-то ты молодец! Я, можно сказать, тобой восхищаюсь, хотя и не всегда понимаю, что и зачем ты делаешь, — сказала она.

— А что я делаю? — спросил я.

— Мне бы тоже очень интересно было бы про это послушать, потому что я очень многого не понимаю сама. Но рассказчик из тебя сейчас не ахти! — сказала она.

— Изв… — начал я, но тут же осёкся, — если вспомню, то обязательно тебе всё расскажу! — вместо очередных извинений сказал я.

— Очень на это рассчитываю, — сказала она и уселась на то место, где я её в первый раз увидел, — ладно, отдыхай пока. Можешь даже поспать. Я точно знаю, что сил у тебя сейчас мало, тебе ещё восстанавливаться и восстанавливаться.

Она была абсолютно права. За время нашей непродолжительной беседы я очень устал.

— Держи, подкрепись немного! — она бросила мне завёрнутый в фольгу цилиндр, — это орехи в чём-то сладком. Трофей. Хорошо голод утоляет.

— Трофей? — удивился я.

— Да, когда идёшь по твоим следам, всегда есть кого обобрать без ущерба для кармы, — сказала она.

— Чего? — я совершенно не понял её мысль.

— Ты постоянно находишь уродов, у которых отобрать что-нибудь святое дело, — сказала она, — ну или забрать с трупа.

— Чего? — вытаращил я на неё глаза.

— Ну нормальных-то людей мы не трогаем, не волнуйся. Только тех, кто этого заслужил. А ты их к себе как будто притягиваешь, — сказала девушка.

— Я плохо понимаю, что ты мне хочешь сказать, — честно признался я, — в смысле, слова-то я понимаю, но вот о чём ты говоришь, не очень.

— Не бери в голову, считай, что я просто сама с собой разговариваю. Просто говорить с тобой как с трёхлетним ребёнком, подбирая такие выражения, чтобы ты меня точно понял, я тоже не буду. Вспомнишь себя, поймёшь, о чём я говорю, — сказала она.

— Ладно, — неуверенно кивнул я, развернул фольгу и начал есть.

Оказалось, что я страшно голоден, и как это было с водой, понял это, только когда откусил от батончика. Увидев, как жадно я начал вгрызаться в еду, девушка усмехнулась и закрыла глаза.

Я закончил с батончиком, но он оказался настолько сладким, что теперь мне нестерпимо захотелось пить. Весь рот как будто обмазали мёдом.

Я даже ничего не сказал, но девушка слегка приоткрыла глаза, одной рукой отстегнула фляжку и бросила её снова мне. Похоже, она очень хорошо знала, что нужно человеку после такого батончика. Наверняка и сама такие ела.

— Чёрт с тобой, допивай! — махнула она рукой.

Дважды повторять ей это не пришлось. Через считаные секунды фляжка опустела.

— Спасибо! — сказал я, положив пустую фляжку недалеко от себя, потому что девушка опять сидела с закрытыми глазами, и мне не хотелось её отвлекать.

— Поспи, — сказала она, — сон, это здоровье!

Я лёг на прежнее место. Там под головой у меня был какой-то свёрток, скорее всего, куртка, и, возможно, даже моя. В общем, устроившись там, я закрыл глаза и почти мгновенно отключился.

Когда я уснул, солнце стояло в зените, а когда проснулся, висело над самым горизонтом. В груди томилось какое-то беспокойство, будто я пропустил или пропускаю что-то важное. Что мне куда-то срочно нужно попасть… или что-то нужно сделать… но я по-прежнему не помнил, что именно.

Но хотя бы помнил всё своё общение с незнакомкой. Сон не стёр и не выветрил это из головы, чего я немного опасался. Страх основывался на том, что в прошлый раз я проснулся без памяти. И когда засыпал, была тревога, что когда проснусь снова, история может повториться. Но нет, события недолгого бодрствования я помнил.

На крыше я был один и обратил внимание на то, что фляжка, которую я положил рядом, тоже исчезла.

Одному было ещё более грустно и тревожно. Я чуть ли не физически ощущал утрату памяти. Особенно сейчас, оставшись в одиночестве.

Я очень надеялся, что девушка вернётся, потому что она была единственной ниточкой, связывающей меня с миром. Она всё-таки что-то знала обо мне, хоть и не хотела пока говорить. Но не будет же она отмалчиваться вечно? Судя по всему, мы с ней хорошо знакомы.

Но сейчас, несмотря на грусть и тревогу, я был даже рад, что её нет рядом. Мне хотелось немного подумать. А подумать я хотел о своих снах, потому что спал я крепко, но вовсе не безмятежно. Куча не очень понятных мне и кажущихся бессвязными образов роилась в сознании после пробуждения и постепенно начинала ускользать и растворяться. Я пытался ухватить их, запомнить, понять хоть что-то из увиденного… но это было непросто.

Единственное, что я запомнил точно, так это было то, что нужно открыть чакры и срочно попасть в Перово. С другой стороны, это мы с девушкой обсуждали и до сна. Эти навязчивые образы могли прийти оттуда, из нашего разговора.

Также во сне было много людей. К сожалению, я практически не мог различить их лиц, но и без них они обладали своими характерными чертами.

Во сне я часто оказывался в каком-то месте, где было холодно. Но, несмотря на это, мне там было довольно хорошо. Только вот что это за место, я так и не смог понять, оно всё время было как будто в тумане. И люди, которые там находились, из этого тумана появлялись и потом в нём исчезали…

А может быть, не стоило на этом зацикливаться, потому что всё это вполне могло оказаться игрой подсознания.

Я переключился на образы людей.

Они были разными, но большинство были мне не безразличны. Особенно одна девушка, которую я во сне почему-то настойчиво ассоциировал с рыбой.

Бред какой-то!

Я вздохнул. Те образы, которые мне удалось ухватить и запомнить, практически не давали никакой информации. Я не мог всё это хоть как-то применить и поместить в картину мира, который практически забыл.

Однако я подумал, что всё равно нужно стараться запоминать как можно больше. Спать я всё равно ещё буду, значит, будут и новые сны, и информация, которая может в них мелькать будет постепенно копиться в моём сознании. Как знать, если её соберётся достаточно, вдруг я смогу что-нибудь вспомнить?

Раздался лёгкий шорох, и на крышу буквально взлетела тёмная фигура в плаще. Я даже не напрягся, потому что сразу понял, что это уже знакомая мне незнакомка.

Она тут же откинула капюшон с лица и широко улыбнулась.

— Пить хочешь? — спросила она, бросая мне старую пластиковую полторашку, наполненную водой, — я её хорошо прополоскала, должна быть чистой! — добавила она, — заметив мой растерянный вид при появлении этого «сосуда».

Мне стало неловко за такую реакцию. Ведь она специально старалась, искала воду и то, во что её можно набрать, а я привередничаю. И хоть я ничего не сказал, наверное, на лице всё очень хорошо отпечаталось. Поэтому я тут же постарался замять это и присосался к бутылке, выхлебав за один присест не меньше трети.

— Обезвоживание, понимаю! — кивнула девушка, — поэтому и искала бутылку. Одной фляжкой здесь не обойдёшься.

— Спасибо! — сказал я, протягивая ей обратно полторашку.

— Оставь себе, — махнула она рукой, — ты как себя чувствуешь?

— Нормально вроде бы, — сказал я, прислушиваясь к своим ощущениям, — слабость вроде бы осталась, а так, хорошо. И когда пытаюсь вспоминать, начинает побаливать затылок. Как будто колет в него что-то изнутри…

— Да, знакомое чувство, — серьёзно сказала девушка.

— Правда? — удивился я.

— Правда! — сказала она, — новенькое что-нибудь вспомнил?

— Нет, — разочарованно покачал я головой, — пытался что-нибудь полезное из снов выловить, но там такая каша, что непонятно, что имеет значение, а что нет. Даже не знаю, стоит ли эти образы вообще в расчёт принимать.

— Стоит! — уверенно сказала девушка, чем подтвердила мои собственные соображения, — стоит принимать во внимание всё! Если ты не знаешь, что правда, а что нет, как ты можешь что-то браковать?

— Я учту это, — кивнул я, — что будем делать?

— Если ты выспался, то я предложила бы отправиться в путь, — сказала она.

— Ночью? — удивился я, хотя солнце ещё до конца не закатилось, но ночь уже была на носу.

— А что ты имел в виду, когда спрашивал, что мы будем делать? На что намекал? — с лукавой улыбкой спросила девушка.

— Я ни на что не намекал, — растерялся я, — просто спросил!

— Просто он спросил! Знаю я вас, спрашивальщиков! — строго сказала она, но я почему-то в эту строгость не поверил. Она, похоже, со мной шутила.

— А если мы сейчас куда-то пойдём, — решил я сменить опасную тему, — то куда?

— Как куда? — удивилась девушка, — туда, куда ты и собирался. В Перово!

2. То самое место

Получалось, что я полностью доверял незнакомке, хотя она мне ничего не хотела рассказывать. Почему доверял? Ну, наверное, потому, что у меня толком-то и выбора никакого не было. Что мне было ещё делать? А она как будто хорошо ко мне относилась, была в курсе происходящего и, возможно, знала, что нужно делать.

Риски тоже были, но вот выбора у меня, к сожалению, не было. Даже если она не та, за кого себя выдаёт, чего я добьюсь, если отделюсь от неё? Я не знаю кто я, где я и что мне делать дальше. Очень неуютное ощущение, надо сказать.

— Алик, тебя зовут Алик, — сказала девушка, когда мы спускались по лестнице.

— Да? — удивился я, почему-то имя мне не понравилось. Мне казалось, что у меня должно быть какое-нибудь получше, — странно.

— Почему странно? — удивилась она.

— Я его не узнаю, — сказал я, — как будто оно чужое.

— Это нормально, — сказала она, — ты же почти ничего не узнаёшь, и меня в том числе. Так почему тебя это удивляет?

— Ну не знаю, — пожал я плечами, — странно это как-то. Я думал, что если услышу своё имя, то сразу пойму, что оно моё.

— Не нравится, выбери другое, — равнодушно сказала девушка, — кто тебе запретит?

— Я подумаю, — задумался я, — а тебя, как зовут?

— Зови меня Инкогнито! — вдруг радостно сказала девушка, видимо, только что это придумав.

— Но это же не твоё имя, верно? — решил уточнить я.

— Верно, — не стала спорить она, — но если ты будешь меня им называть, будет моим, по крайней мере, для тебя. Привет бабуль! — неожиданно закончила она.

В сумраке кто-то вскрикнул, раздались торопливые шаги, а вслед за этим хлопнула дверь.

— Здесь живут люди? — удивился я, потому что когда бабушка вскрикнула, у меня чуть сердце не остановилось от неожиданности.

— Да, этот район обитаем, — сказала Инкогнито, — но мы не будем здесь никого убивать. Это обычные люди.

— Убивать? — удивился я, — почему тебе такая мысль в голову вообще пришла? Зачем кого-то убивать?

— Не знаю, — легкомысленно пожала плечами Инкогнито, — мы постоянно кого-то убиваем.

— Вместе с тобой? — удивился я.

— Бывало, что и вместе! — ласково взглянула на меня девушка, а потом неожиданно провела рукой мне по волосам, — и знаешь что, милый? Это было незабываемо!

— Что? — растерялся я.

— Убийства, конечно! — хохотнула она, тут же сбросив налёт романтизма, и легко побежала вниз по лестнице.

Двигалась она быстро, я еле успевал поддерживать такой темп. Да и голова постоянно кружиться начинала. Подозреваю это все последствия полученной мной травмы. Уж не знаю, был ли это на самом деле выстрел в голову, но что-то со мной произошло наверняка, в этом я был абсолютно уверен.

— Мы можем пройти через промзону, а можем её обойти стороной, как думаешь, что лучше? — спросила Инкогнито.

— Не знаю, — честно признался я, — а где ближе и безопаснее?

— Мыслишь правильно, это два основных критерия, — сказала она, — но они, как всегда, не совпадают. Ближе через промку, но через неё же опаснее.

— А в чём опасность? — заинтересовался я.

— Пару дней назад там была жуткая бойня, разнесли пол промки, народу полегло тьма! Возможно, оттуда ещё не все ушли. Можем нарваться на какой-нибудь пост или засаду. Но если обходить, придётся заложить неслабый крюк. Потому что не только промку придётся обойти, но и развязку за ней, и железнодорожные пути, которые непонятно где переходить. Я-то везде могу, но вот ты, как я погляжу, не очень в форме, — сказала девушка.

— Я что, слабое звено, что ли? — неожиданно для себя возмутился я, — не надо со мной нянчиться. Если лучше через промку. Пойдём через промку.

— Да нет, Алик, ты не слабое звено, — вздохнула девушка, — ты сильное звено. Я тебе жизнью обязана, поэтому и шла за тобой, в надежде отдать должок. Не люблю быть должна, понимаешь?

— И что? Теперь ты долг, получается, вернула? — спросил я.

— И да, и нет, — ответила Инкогнито, — технически вернула, но если я тебя сейчас брошу в таком состоянии, то грош цена будет такому спасению. Ты вряд ли сутки протянешь без моей помощи.

— Почему? — удивился я.

— Потому что не помнишь почти ничего, — сказала она, — не помнишь, чего нужно бояться, а чего нет. Куда стоит соваться, а куда ни под каким предлогом. Да что там! Ты даже не помнишь, что сам умеешь и на что способен! Нет, сейчас ты очень уязвим и нужно дождаться, пока к тебе вернётся память, и ты снова обретёшь себя. А чтобы ждать было не скучно, будем двигаться куда-нибудь, что-то предпринимать. Нужно в Перово? Сходим в Перово! Не факт, конечно, что когда мы там окажемся, ты будешь понимать зачем… но это всё второстепенно. Главное, себя чем-то занять. А то это ты просидел на крыше только день, а я-то больше двух суток. Ты долго в себя не приходил.

— Больше двух суток? — удивился я.

— А что, тебя это тревожит? — внимательно посмотрела на меня девушка.

— Почему-то да! — сознался я, — чувство, как будто я куда-то опаздываю или что-то упускаю.

— Плюнь на это! — сказала Инкогнито, — ты слишком озабочен решением чужих проблем. Это тебя и погубило. Позволь людям самим жить своей жизнью, самим что-то делать, что-то решать. Не спеши. Они без тебя тоже на многое способны. Дай им самим что-нибудь сделать. Мир не перестанет вращаться, если ты на некоторое время исчезнешь.

— О каких людях ты говоришь? — спросил я, внимательно её выслушав.

— Тьфу ты! — расстроилась Инкогнито, — наболтала лишнего! Трудно держать язык за зубами. Когда ты лежал без сознания, было проще.

— А зачем вообще держать язык за зубами? — удивился я, — рассказала бы мне всё и делов-то!

— Нет! Тогда у тебя тут же появятся планы и стремления. Ты будешь пытаться попасть туда, куда тебе пока что рано. Ты умер, братан! Считай, что ты на больничном. В отпуске на восстановлении. В твоём положении сейчас не помнить, это даже лучше, чем помнить. Гуляй, наслаждайся жизнью в умирающем мире! Чего тебе ещё надо? — выдала мне эмоциональный спич девушка.

— Знать, кто я такой? — предположил я.

— Ну да, я понимаю, очень хочется всё вспомнить. И ты вспомнишь. Я вспомнила, Зоя вспомнила, и ты вспомнишь, — сказала девушка.

— А кто такая Зоя? — спросил я.

— Чем больше я с тобой говорю, тем больше тебе выбалтываю, — разочарованно вздохнула Инкогнито, — язык мой, враг мой! Лучше, наверное, вообще молчать.

— Как скажешь… — озадаченно сказал я.

Мы шли какое-то время молча.

— Эй! Это же ты! — услышал я вдруг окрик.

Мы с Инкогнито остановились и удивлённо посмотрели на пожилого мужика, который гневно тыкал в меня пальцем, стоя у подъезда пятиэтажки.

— Я, это я, — ответил я общей фразой, пока что не очень понимая, как реагировать. Видимо, с этим человеком я раньше сталкивался, но вот при каких обстоятельствах, мне, естественно, было неизвестно, следовательно, я не знал и чего ожидать от этой встречи. Но интонация мне сразу не понравилась.

— Это же ты с приятелем забрал воровку, которая терроризировала наш район! Я тебя узнал! — продолжал нервно тыкать в меня пальцем мужик.

— Предположим, — осторожно сказал я, — в чём вопрос?

— В том, что вы ушли в промзону и потом там начался сущий ад! — чуть ли не проорал мужик, — район наводнили какие-то люди в чёрной одежде. Они нас ограбили и обобрали окончательно! У нас и так почти ничего не было, а они забрали всё, что смогли найти! Мы тут теперь передохнем с голода!

— Погоди, — оборвал я его, — ты говоришь, что мы ушли, а потом пришли какие-то люди. Ко мне-то какие претензии?

Инкогнито стояла и с любопытством наблюдала за нашим разговором не вмешиваясь. Ей было интересно, как я, ничего не помня о произошедшем, буду выкручиваться.

— Это всё из-за вас! Из-за тебя! Это ты их на нас навёл! — брызгал слюной старик, — за это надо ответить! Мы… мы… мы сожжём тебя на костре!

— Милый, хочешь, я убью его для тебя? — ласково положила мне ладонь на плечо Инкогнито.

— Не надо, — покачало я головой, — видно же, что у человека стресс. Пусть живёт.

— Как скажешь, — разочарованно вздохнула девушка, — хотя, впрочем, он и сам скоро сдохнет, зачем калории тратить? Милый, ты, как всегда, прав!

И взяв меня под руку, как верная спутница, увлекла меня дальше по улице.

После будничных разговоров про его убийство старик как-то резко притих, решив не дразнить лихо. А когда мы немного отошли, юркнул в подъезд.

— Опять про промзону разговор, — заметил я, — видимо, нам туда надо, раз она всё время всплывает.

— Конечно, она всплывает! — усмехнулась Инкогнито, — там такое творилось, что здесь все сидели под кроватями от страха, — а почему ты не захотел с этим старым пердуном побольше поговорить? — спросила вдруг девушка, — вдруг бы он рассказал тебе что интересное из прошлой жизни?

Я задумался над её словами.

— Наверное, потому, что мы с ним не знакомы. Это было понятно из того, что он сказал. Он просто меня видел, когда я, вместе с кем-то, кого-то отсюда забрал, — сказал я.

— Исчерпывающее описание событий, — хохотнула Инкогнито, — теперь о твоём прошлом всё стало понятно.

— Ну и не настроен был это мужик на разговоры. Психованный какой-то, — сказал я.

— Ну, психованный не психованный, но если нужно что-то узнать, можно было взять его за горло и как следует придавить, — сказала девушка.

— Мы не будем пытать людей! — сказал я уверенно.

— Зря! — вздохнула Инкогнито.

На улице стремительно темнело, мы видели мельком ещё несколько человек, спешащих куда-то, наверняка домой, а потом район вообще как будто вымер. Когда мы дошли до начала промзоны, стало уже почти темно.

— Слушай, — остановилась вдруг Инкогнито, — мы идём в стрёмное место, мне, наверное, нужно тебе кое-что вернуть.

Она пошурудила под плащом и извлекла из-под него поясную сумку на ремне.

— Что это? — спросил я, понимая, что раз она это у меня забрала, значит, предмет не совсем простой.

— Там песочек, но не обычный. Если бросить его человеку в лицо, происходит что-то вроде оглушения и дезориентации. Штука классная, но пользоваться можно только на близкой дистанции и то очень осторожно, чтобы себя не оглушить, — сказала девушка.

— Инкогнито, скажи честно, ты это забрала, чтобы я против тебя не использовал? — спросил я.

Девушка скривилась.

— «Инкогнито»… фу, как по-дурацки звучит! Не обращайся ко мне так! — сказала она.

— Но ведь ты сама сказала так тебя называть! — удивился я.

— Сказала, а теперь передумала, — легкомысленно отмахнулась она, — но если уж тебе обязательно нужно какое-то имя, давай, это длинное корявое слово, сократим… «Инко», думаю, будет нормально.

— Может быть лучше Инка? — спросил я.

— Нет, это как будто Инна, только фамильярно, а Инко, это как будто просто имя такое. Как… как… — она задумалась, — как Сулико! — наконец смогла подобрать она пример.

— Ну, Инко, так Инко, — улыбнулся я, — тебе виднее. Как скажешь, так и буду называть, — сказал я и, забрав пояс с сумкой, начал прилаживать его на себя.

— Хорошо, — кивнула она, — и вот это возьми, — она протянула мне клюшку для гольфа.

— А это ещё зачем? — удивился я.

— Это твоя вещь, и висела она вон в той петельке на поясе, — Инко указала на петлю с левой стороны.

— А зачем мне клюшка для гольфа? — удивился я.

— Подозреваю, тебе очень нравилось проламывать ей черепа, — заговорщицки подмигнула мне Инко.

— Сомневаюсь… — протянул я, принимая клюшку и пристально её разглядывая. Хотя в темноте было это сделать нелегко. Пока ещё на таком близком расстоянии всё было видно, но уже без мелких деталей, — может быть, я просто люблю играть в гольф?

— Может, — сразу согласилась Инко, — но тогда где же твои мячики, гольфист? Хотя я знаю где! — и она слегка шлёпнула меня тыльной стороной ладони между ног, — но по ним вряд ли стоит бить клюшкой! — и она заливисто рассмеялась своей шутке.

— А между нами такие близкие отношения, что мы можем трогать друг друга за гениталии? — немного растерянно спросил я, потому что её жест меня очень удивил.

— Я могу тебя трогать где хочу, ты меня нет, — охотно пояснила мне Инко.

— А почему такая дискриминация? — удивился я.

— В этом мире нет справедливости, — улыбнулась девушка, — вспоминай, почему так.

— А может быть, ты меня просто дуришь? — прищурился я.

— Может, — пожала плечами Инко, — но чтобы это понять, тебе нужно всё вспомнить. Да и к тому же я тебя даже не потрогала. Это было так, дружеское похлопывание. Не пойму из-за чего весь разговор.

— А между нами точно ничего нет? Ну, или не было? — спросил я.

— А тебе хотелось бы? — заинтересовалась Инко.

— Ты красивая, стройная, — начал перечислять я, — если меня спасла, то и человек, наверное, хороший…

— То есть, красивая баба по-твоему обязательно должна быть хорошим человеком? С плохим человеком ты бы спать не стал? Даже если она красотка расписная? — оживилась Инко. Похоже, такая тема разговора была ей очень интересна.

— Наверное, — неуверенно сказал я, — мне трудно говорить на эти темы, потому что у меня нет в голове никаких примеров, никакого личного опыта. Суждения откуда-то есть, но я не могу опереться на то, что происходило со мной. И это очень странно.

— Ну да, ну да! — с пониманием покачала головой Инко, — потеря воспоминаний, понимаю! Но, с другой стороны, тем интереснее, что ты скажешь, не фильтруя, что стоит говорить, а что нет. Очищенное от личного опыта мнение… но всё равно оно твоё, просто ты не помнишь, почему оно у тебя сложилось.

— Интересная мысль! — задумался я.

— Ну так что, — снова вернулась к разговору Инко, — хотел бы ты меня трахнуть?

Я посмотрел на неё и скользнул взглядом по фигуре, которую было неплохо видно в предусмотрительно распахнутом ей плаще. Обтягивающая одежда не препятствовала наблюдению.

— Технически, наверное, да, — сказал я, — но у меня стойкое чувство, что не должен.

— Технически, наверное, да? — открыла удивлённо рот Инко, — знаешь, такого «комплимента» мне ещё никто не говорил!

Она резко запахнула плащ и быстро зашагала по улице.

Хотелось броситься за ней и попросить прощения, но я сдержался. Что-то внутри меня подсказывало не воспринимать эту ситуацию слишком серьёзно. Это всё игра, в которую она меня сама втягивает, и если поддаться на провокацию, то она так и будет мной манипулировать. Проще вообще закрыть эту тему. Тем более что на суть наших отношений это вряд ли повлияет. В этом я почему-то был абсолютно уверен.

Минут пять я топал за ней. Она вела меня так целенаправленно, что мне захотелось узнать, куда же мы всё-таки идём.

— Инко… — крикнул я.

— Ш-ш-ш-ш-ш-ш! — зашипела она, вскинув руку, — совсем обалдел так орать? Давно не умирал?

— Недавно вроде, — решил пошутить я и получил в награду гневный взгляд.

— Заруби себе на носу, мы сейчас на войне! Нас могут убить в любой момент, а ты орёшь как полоумный! — яростно зашептала она мне.

— Об этом нужно было меня предупреждать до того, как мы сюда пришли, — сказал я.

— Заткнись! — резко бросила мне Инко и пошла дальше.

Я развёл руками, но мне ничего не оставалось, как снова последовать за ней.

Мы пришли на какой-то перекрёсток, когда тьма сгустилась настолько, что уже можно было различить только общие очертания построек. Неподалёку темнел силуэт какого-то большого автомобиля, видимо, пережившего аварию. Мы прошли мимо него и вскоре вошли внутрь здания. Там мы стояли некоторое время в тишине, я так понимаю, Инко прислушивалась, нет ли здесь кого, и только после этого зажгла небольшой светоч, чтобы мы могли здесь хоть как-то передвигаться.

— Классная штука! — сказал я шёпотом, указывая рукой на светящийся шарик, — жаль, я так не умею!

Она посмотрела на меня, потом утомлённо закатила глаза и издала усталый выдох.

Вокруг было много бочек. Мы пошли между ними, и вскоре Инко остановилась напротив двух неплотно стоящих больших ящиков.

— Ну? — спросила она, повернувшись ко мне.

— Что ну? — удивился я.

— Ты сидел вон в той дыре, когда тебя пристрелили, — сказала Инко, — там, на стене, возможно, до сих пор остались твои мозги. Ёкает что-нибудь внутри?

— Честно? — спросил я, глядя на место своей смерти.

— Конечно! — удивилась она моему вопросу.

— Нет!

3. Поле боя

— М-да… — протянула Инко, — не сработало!

— А должно было? — удивился я.

— Надежда была! — сказала девушка и махнула мне рукой, — ладно, пойдём, нечего здесь тогда делать.

Она ушла, а я почему-то остался. И хотя светоч уплыл за ней, я продолжал смотреть в темноту, на то место, где, по её словам, недавно умер.

Какое-то смутное чувство, надо сказать, у меня было. Просто Инко нужно было не так резко на меня это вываливать, а дать переварить драматизм момента. Вдруг это и в самом деле помогло бы?

Я стоял некоторое время, но чувство как было смутным, так и осталось.

— Ты идёшь? — донеслось от входа.

— Да, конечно! — сказал я, и сделав первый шаг, тут же больно долбанулся ногой о бочку.

Вдалеке не удержалась и хохотнула Инко, поняв, что случилось.

— Чего ты ржёшь! — сердито сказал я, — забыла, что мы на войне и нас в любой момент могут убить?

— Да нет, почему же, помню! — ответила она и замолчала.

Мы шли по тёмной и тихой промзоне. Даже птицы не пели, и насекомые не стрекотали вокруг. Тишина была просто звенящей!

— Так тихо, что даже не по себе от этого, — сказал я поёжившись.

— Да, похоже, здесь все умерли, а кто выжил, предпочли унести ноги как можно дальше, — ответила Инко.

— Так что здесь произошло? — задал я резонный вопрос, — почему это так важно?

— Я бы хотела, чтобы ты мне об этом рассказал, — усмехнулась Инко, — ты же всё это устроил!

— Я? — моему удивлению не было предела.

— Ну не один, конечно. С твоей бандой. У вас вообще тяга к разрушению. Когда мы познакомились, там вы тоже всё разнесли к чёртовой матери. Прям вот воронка осталась на том месте. Здесь ещё ничего, по-божески. Только несколько заводских корпусов с землёй сравняли, — сказала Инко.

— И как же мы могли это сделать? — потрясённо спросил я.

— Говорю же, сама бы хотела это узнать. Но мне было некогда, я тебя спасала. Да и вообще, наблюдая со стороны понять можно далеко не всё, что происходит. Так, только догадываться о чём-то приходится. Вот вспомнишь всё и расскажешь мне, что здесь произошло, — сказала Инко.

— Но если ты наблюдала за нами издалека, почему не присоединилась? Тогда была бы в курсе всего. Я ведь верно понимаю? — сказал я.

— Верно, — не стала спорить девушка, — только вот ты тогда был бы уже безвозвратно мёртв. Я, можно сказать, была на подстраховке. Да и не хотела влезать во всё это общение и отношения. Мне и одной хорошо.

— Но сейчас ты не одна, верно? — спросил я.

— Да, сейчас я долг отдаю, — сказала она, — если бы ты всё помнил, то возможно считал бы, что я его уже отдала. Но мне так не кажется. Есть внутри какое-то чувство неудовлетворённости. Вот с тобой закончу, и будем в расчёте.

— Как скажешь, — пожал я плечами.

Мы подошли вплотную к месту, где была битва. Его было ни с чем не перепутать даже в темноте.

Разрушения были на лицо. Груды обломков, куски стен, битый кирпич, искорёженный металл…

— Слушай, мне чего-то нехорошо, — сказал я вдруг.

На самом деле мне было нехорошо уже давно, но я думал, что выдержу. Но усталость быстро накапливалась, силы утекали со страшной скоростью, и я подозревал, что скоро у меня начнут подгибаться ноги. Похоже, свой сегодняшний лимит энергии я уже исчерпал.

— Насколько нехорошо, — серьёзно спросила Инко.

— Настолько, что сейчас упаду, — сказал я, ничуть не преувеличивая.

То, что я говорю серьёзно, она, похоже, поняла из моего тона. Потому что тут же поднырнула плечом мне под руку и повела куда-то немного в сторону от основных разрушений.

— Надо было чуть раньше сказать, что сдуваешься, — укоризненно сказала она, — мы бы нашли место, где передохнуть. А то тебя прямо на поле боя накрыло!

— Извини, — сказал я, — ты права! Но я думал, что смогу продержаться.

— Ладно, сейчас найдём закуток и передохнём, — проговорила она, оглядываясь, — вон, там, думаю, можно будет укрыться!

И она повлекла меня в сторону полуразрушенного здания, торчащего вверх обломанным остатком стены.

Найдя укромный закуток, я повалился на какую-то пыльную, но зато горизонтально лежащую бетонную плиту и тут же вырубился.

На этот раз сновидений не было, или просто я так устал, что их не запомнил.

Когда я проснулся, уже светало. Инко сидела неподалёку, скрестив ноги и о чём-то думая.

— А ты что, вообще не спишь? — удивился я.

— Сплю, но не так много как ты, — улыбнулась она, — мне-то голову недавно не простреливали. Ты как?

— Вроде нормально! — я сел и слегка повращал головой, руками и вообще всем туловищем, чтобы размяться. Спать на голом бетоне, то ещё удовольствие.

— Давай сразу договоримся, — сказала Инко, — в следующий раз, как только почувствуешь, что начинает накатывать усталость, сразу говори. Не доводи себя до изнеможения. А то это может произойти в очень неудобном месте, когда нужно, например, убегать, а не спать.

— Хорошо! — тут же согласился я, — честно говоря, и сам не ожидал, что меня так накроет. Не рассчитал силы.

Мы снова перекусили сладкими ореховыми батончиками, запили их водой и выбрались из своего укрытия.

При свете картина битвы ещё более потрясала. Всё выглядело так, как будто сюда сбрасывали авиабомбы. Инко не преувеличивала, когда сказала про несколько разрушенных корпусов завода. Нам пришлось перебираться через настоящие руины.

— Труп! — вдруг указал я рукой, на торчащую из-под завала нижнюю часть тела в чёрной форме.

— Их здесь должно быть много, — кивнула Инко, — если только, их не вывезли те, кто выжил.

Мы начали пробираться дальше, и едва заметив первый труп, дальше стали находить их в большом количестве. И все они были в чёрной форме, на что я обратил внимание Инко.

— Да, это плохие парни, — сказала она, — в тебя стрелял такой же.

— О, а вон, смотри, по-другому одетый! — увидел я лежащее на кирпичах тело без ног.

— Да, и впрямь, — сказала Инко, глядя на него, — странно!

— Что странно? — не понял я.

— Странно, что у него нет ног, но нет и крови рядом, — сказала она, — похоже, он умер задолго до того, как попал сюда.

— В смысле? — удивился я, — сюда зачем-то принесли его труп?

— Зачем принесли? — улыбнулась Инко, — он сам пришёл.

— Как пришёл? — я потряс головой, — ты же говоришь, что он уже давно мёртв.

— Есть способы заставить умерших людей ходить, — хитро улыбнувшись, сказала Инко.

— Как меня, например? — потрясённо сказал я, и на спине мгновенно выступил холодный пот.

— Нет, — покачала головой девушка, — ты живой. Абсолютно нормальный и почти здоровый. Такой же, как был… точнее, должен быть даже лучше.

— Почему это? — удивился я.

— Потом узнаешь, когда всё вспомнишь, — сказала Инко.

— Ты постоянно это говоришь, — возмутился я, — когда вспомнишь, когда вспомнишь… а если не вспомню? Что тогда делать?

— Тогда? — усмехнулась Инко, — начинать жизнь заново. Как говорится, с чистого листа.

— Я не хочу с чистого листа! — честно признался я.

— Не хочешь с чистого, начнёшь с грязного, какие проблемы? — усмехнулась Инко, — многие именно так и живут. Пачкают свою жизнь и совершенно не парятся. Или ты беленьким хочешь быть?

— Я не очень понимаю ход твоей мысли, — сказал я задумчиво, — ты меня совсем запутала!

— Да это я так, болтаю, чтобы скучно не было, — отмахнулась Инко, — не переживай. Память должна вернуться. Вопрос только в том, когда именно. Из-за того, что ты сильно пострадал, процесс может занять некоторое время. Это я не понаслышке знаю. Но меня некому было подстраховать, а тебя есть кому.

— За это, конечно, спасибо! — сказал я.

— Чувствуешь запах? — спросила Инко.

— Да, а что это? — спросил я.

— Покойнички начинают портиться. Они, наверное, давно уже начали, но ветерок сдувал этот аромат от нас. А сейчас мы вошли внутрь и уже никуда не денемся, придётся нюхать, — сказала Инко.

— Тогда пойдём отсюда скорее, — сказал я, — какой смысл здесь задерживаться?

— Не знаю, — пожала плечами Инко, — я думала, что, может быть, тебе будет интересно. Вдруг знакомого кого встретишь, и память неожиданно вернётся?

— Среди трупов? — опешил я, — а тут есть мои знакомые?

— Да откуда я знаю… некоторых я, конечно, помню. Если бы увидела, то опознала бы, скорее всего. Но пока что никто не попался на глаза, — сказала Инко, — да не переживай ты так. Ты же их не помнишь даже, так почему тебя их смерть волнует?

— Не знаю… — сказал я, — но ты же говорила, что я с ними связан… а где они сейчас?

— Понятия не имею, — сказала Инко, — если выжили, то наверняка убрались отсюда подальше. Что им тут делать? Единственное из-за чего можно было задержаться, так это только чтобы найти твой труп… но кто знает, может быть, они и пытались!

Я проглотил вставший в горле ком. Внутренняя тревога, которая на меня периодически накатывала, вдруг навалилась с новой силой. Так, что аж сердце начало выпрыгивать из груди. Инко заметила моё состояние.

— Тебе нехорошо? — участливо спросила она.

— Да, есть немного, — сказал я, вытирая выступивший на лбу пот, — пойдём дальше.

Чем дальше мы пробирались через эти руины, тем больше следов боя я видел. Сначала всё это казалось просто грудой обломков, потом мы стали замечать трупы, и вот теперь, уже внимательно всё разглядев, я стал замечать и стреляные гильзы, и множественные следы от пуль на уцелевших кусках стен, и места, пережившие сильный огонь. Таких вообще было очень много, как будто здесь стреляли из огнемётов или чего-то подобного. Сажи и гари на камнях было предостаточно.

А ещё кровь! Её я научился замечать в последнюю очередь, потому что во всей это разрухе кровавые пятна были совсем не очевидны. Но увидев парочку, я понял как они выглядят, и стал замечать их повсюду.

В самом конце лежала особенно большая гора обломков, видимо, здесь сложилось высокое здание. Но что в ней было интересно, её сверху, как снежная шапка, венчала гора металлолома. Это выглядело очень странно. Много крупного железного хлама каким-то образом оказалась на груде кирпича и бетона. Неужели кто-то специально его туда стаскивал? Но зачем? Какая цель была у этой деятельности? И было понятно, что этот металлолом появился там уже после обрушения здания. А если здесь всё рушилось всего пару-тройку дней назад… в общем, странно и непонятно.

Инко тоже заинтересовалась этой горой железа, хотя я ничего и не говорил про неё вслух. Она даже захотела подойти и рассмотреть её поближе. Мы вскарабкались по обломкам стен и добрались до неё за несколько минут.

Это был именно металлолом. Куча совершенно разных, непохожих друг на друга предметов, которые связывало только одно, все они были из железа. Искорёженные останки автомобилей, гнутые чуть ли не спиралью трубы, швеллера, пруты… в общем, всё, что можно было только придумать, было собрано здесь.

— Интересно, кто и зачем мог натаскать сюда всё это? — спросил я.

— Плохо, что это осталось здесь лежать, — задумчиво сказала Инко.

— Почему? — удивился я.

Но она не удостоила меня ответом, а зашагала вниз с этой горы. Настроение у неё вдруг резко испортилось, это было видно даже невооружённым взглядом.

Я вздохнул и снова поспешил за ней, чтобы не отстать. Надо сказать, мне это уже порядочком надоело. И то, что она мне толком ничего не рассказывает, и то, что ведёт себя вот так иногда импульсивно и непредсказуемо… я болтался у неё на хвосте и раздражался от этого всё больше и больше. Но пока что терпел… интересно, надолго ли меня хватит?

— Жди меня здесь, — сказала мне Инко, когда я догнал её внизу.

— А ты куда? — встревожился я.

— Я буду рядом, просто пробегусь по окрестностям. Хочу оглядеться получше, — сказала она, и, не дожидаясь моего одобрения, тут же стремительно побежала по развалинам, прыгая с одного большого обломка на другой.

Двигалась она очень быстро и очень точно. Это было за границами человеческих возможностей! Наверняка какие-нибудь уникальные способности.

Судя по её поведению, Инко была уже абсолютно уверена, что здесь никого кроме нас нет. Мы уже давно почти не прятались, опасаясь, что нас кто-то может заметить и убить.

В общем, меня это не тревожило. Место в самом деле выглядело покинутым. Кому придёт в голову сюда возвращаться, когда здесь как раз входит в активную фазу процесс разложения? Что бы здесь ни происходило, какие бы силы ни схлестнулись, после того как всё закончилось, отсюда давно ушли все, забрав всё, что было нужно. Если какие-то тела остались, то значит их просто не захотели забирать. До этих бедолаг просто никому нет дела.

Впрочем, как и мне. Поскольку я ничего о происходящем здесь не знал, кроме того, что меня тут рядышком тоже пристрелили, то и переживать не о чем.

Инко стремительно перемещалась по руинам, мелькая то тут, то там. Я понял, что желание обследовать место битвы у неё возникло после того, как мы осмотрели гору металлолома. Это было странно, но, возможно, только потому, что я не знал в чём дело. Знал бы, воспринимал бы это само собой разумеющимся. Поэтому я решил не переживать, а просто дождаться, когда она закончит.

Она лазила по руинам почти полчаса. Вернулась задумчивая и молчаливая. Махнула мне рукой, чтобы я следовал за ней, но так не проронила ни звука.

— Ничего не хочешь мне сказать? — спросил я.

— О чём? — удивлённо повернулась она.

Хотелось сказать: «Обо всём!», но я сдержался.

— О том, что ты увидела в этих развалинах, — сказал я.

— Это я могу сказать, — ответила она, — дело в том, что я ничего не увидела. Видишь, всё просто! И теперь даже не знаю, хороший это знак или плохой. В общем, всё сложно!

Она замолчала, и мы шли ещё некоторое время в тишине.

— Куда мы идём? — спросил я, не выдержав продолжительного молчания.

— Туда, куда и собирались, — ответила она, — в Перово.

— Хорошо, — кивнул я.

Сразу за промкой начинались железнодорожные пути, они были отделены длинным бетонным забором, многие плиты в котором уже повалились и лежали теперь рядом на земле.

Путей было много. То ли рядом был какой-то вокзал, то ли узловая станция… а может быть просто депо метрополитена? Я не знал точно, но «железка» здесь была очень широкой и за время, прошедшее после магопокалипсиса, когда за ней перестали ухаживать, обильно заросла в этом месте кустарником и невысокими деревцами.

Дойдя до середины путей, Инко вдруг остановилась.

— Пойдём дальше по железке, — сказала она, — так будет проще, чем плутать по районам и искать, где обойти развязки. Она идёт в нужном направлении, и часть пути мы можем проделать по ней.

— А мы здесь не слишком заметны? — спросил я, — не лучше ли держаться какой-нибудь более закрытой территории.

— Сейчас всё тихо, к тому же раннее утро. Нам недалеко идти. Через некоторое время свернём, не боись! — сказала Инко.

— Да я и не боюсь, — пожал я плечами, — просто высказываю свои соображения.

— А, это молодец! — кивнула Инко, — это высказывай!

И я почувствовал в её голосе лёгкую иронию, но не стал обращать на это внимание.

Минут через десять на путях стали появляться вагоны, а иногда и целые составы. Некоторые стояли аккуратно, как будто только что приехали, и только ржавые рельсы под ними выдавали то, что это не так.

Но некоторые были просто повалены набок. Мы как раз обходили такой лежащий вагон с высыпавшейся из него горой щебня, когда натолкнулись на них.

За вагоном были кусты… невысокие и почти прозрачные. Так что было очень странно, как целых три этих существа смоли там спрятаться. Они неожиданно выросли над кустарником, преграждая нам путь.

— Мальчики? — сказала Инко, — можно мы пройдём?

«Мальчики» не ответили, а дружно сделали в нашу сторону два шага.

— Ладно, — вздохнула Инко, — не хотите по-хорошему, будет по плохому.

Как будто прямо из рук у неё выросли два голубых плазменных меча, переливающихся голубой энергией. И надо сказать, девушка была совершенно спокойна, хотя эти трое были, можно сказать, великанами. Притом голыми! Три здоровых голых мужика!

Надо сказать, что появление мечей произвело на них впечатление. Но не такое, как можно было бы ожидать. Они не испугались, а как будто впали в транс, уставившись на голубую струящуюся энергию.

Потом один из них с трудом оторвал взгляд от плазмы и перевёл его на меня. Вслед за этим, он ткнул в мою сторону пальцем, потом указал куда-то вдоль железнодорожных путей и проговорил:

— Папа там!

— Надо же! — усмехнулась Инко, — похоже, тебя здесь знают!

4. Добрый Папа 2

Уведомив о том, где находится Папа, странные человекоподобные существа спокойно повернулись к нам спиной и пошли в указанном направлении. Мы с Инко переглянулись.

— Пойдём за ними? — с лёгкой надеждой в голосе спросила она, — нам ведь по пути!

Похоже, её ситуация забавляла, и она была совершенно непрочь посмотреть, чем всё закончится. И что меня очень удивило, она совершенно не боялась, а даже, наоборот, испытывала некоторый азарт оттого, что наконец-то в скучное течение жизни ворвалось какое-то неожиданное событие.

Мне было неуютно в обществе этих здоровяков, так как я понимал, что не справлюсь с ними, если что. Да, «волшебный» песочек и клюшка, это уже кое-что, но, на мой взгляд, совершенно недостаточно. Тем более я даже не знал, насколько хорошо умею драться. И подумав об этом, я очень озадачился, ведь вопрос был непраздный.

— Пойдём, — однако, ответил я, не озвучивая своих опасений попутчице, чтобы не демонстрировать страх и неуверенность. Если она так спокойна, то может быть, просто знает что-то, чего не знаю я? Или дело в этих удивительных, возникающих из ниоткуда мечах?

В общем, мы отправились за долговязыми голыми мужиками.

Логика в их передвижениях наверняка была, но мы её не очень понимали. Они иногда неожиданно сворачивали куда-нибудь, что-то обходили, и, бывало, даже начинали идти в обратном направлении. Возможно, здесь были какие-то неочевидные опасности, которые мы не понимали. А может, они реагировали на какие-нибудь магнитные поля… ну или просто блудили.

В общем, тот путь, который можно было пройти минут за тридцать, мы шли часа два.

В итоге мы оказались возле большого старого и чудом уцелевшего здания, одной стеной примыкавшего к железнодорожным путям. В этой самой стене был пролом, через который мы и направились внутрь.

Когда мы приближались к этому месту, стали замечать то тут, то там, таких же долговязых голых мужиков, как и наши проводники. Как будто здесь жило целое большое племя этих существ. Точнее, это наверняка раньше были люди, но они претерпели очень сильные изменения и теперь, вне всяких сомнений, были существами.

Инко по-прежнему вела себя спокойно и уверенно, так что и я не стал проявлять нерешительность, а шёл с таким видом, как будто каждый день здесь бываю… хотя, кто его знает, может быть, так они и было?

Пройдя через пролом, мы оказались на каком-то старом складе. Прямо перед нами стоял большой железнодорожный контейнер, на котором сверху восседал старик, одетый в рванину. То, что его одежда превратилась в лохмотья, было видно издалека. Наверное, это и был Папа.

Старик был чем-то похож на тех существ, которые нас привели, но в нём было гораздо больше человеческого.

Когда он увидел нас, его морщинистое лицо расплылось в улыбке, он раскинул руки в стороны и радостно воскликнул:

— Приятель! Ты вернулся! Прости, запамятовал, как тебя зовут… или мы так и не познакомились? — Папа вдруг глубоко задумался.

Я решил не играть в сложные игры, а сказать как есть. Ведь правда во время разговора всё равно может всплыть.

— Я не помню, — сказал я, — и тебя тоже не помню! Я тут недавно головой… ударился, — решил обойтись без конкретики я, — память отшибло. Мы хоть в хороших отношениях?

— В нормальных, — озадачился моим рассказом старик, — расстались, правда, немного сумбурно, но это ничего. А ты, я гляжу, память потерял, зато подружку себе нашёл? Аппетитная! — сказал старик и облизнулся.

Причём у меня возникло ощущение, будто слово «аппетитная» он сказал в прямом смысле этого слова. Хотя, возможно, мне просто показалось.

— Но-но! — погрозила ему пальцем Инко.

— Не-не-не! — вскинул руки с улыбкой старик, — я не претендую! Удивительным образом мои ребята уже второй раз приводят тебя ко мне, вместо того чтобы сожрать. Это дорогого стоит! Может быть, судьба сводит нас всё время? — сказал он уже мне.

— Возможно, — осторожно ответил я.

— Твои чудесные шарики, которыми ты всех нас заворожил, наверное, запомнились парням. А тебе повезло встретить тех, кто с тобой уже виделся. Уверен, что они хотят взглянуть на это чудо ещё раз. Покажешь? — спросил старик.

— Я же говорю, я потерял память и прошлую нашу встречу не помню. И про какие шарики идёт речь, тоже не понимаю, — сказал я.

— Голубой шар над ладонью, вот так! — и подняв руку, старик изобразил, как будто держит на ней что-то.

— К сожалению, не помню и не знаю, как это сделать, — покачало я головой.

— Жаль! — расстроился старик.

— Но ребята оценили и мои штучки, — вдруг сказала Инко, и у неё в руках неожиданно появились два голубых плазменных меча.

— Ух-ё! — воскликнул старик и замер, приоткрыв рот, глядя на оружие моей спутницы.

В уголке его рта появилась слюна и потекла вниз к подбородку.

Остальные существа, которые находились внутри склада, тоже издали восхищённые звуки и замерли, глядя на мечи.

— Неожиданный эффект у этого оружия, — озадаченно сказала Инко, — я на это ещё при первой встрече с ними обратила внимание.

Время шло, мы стояли, а местные обитатели пялились на плазменные мечи и ничего не происходило.

— Ха! Похоже, мы нашли, на что ещё можно смотреть вечно, кроме огня, воды и чужого труда! На мои волшебные сабельки! — радостно сказала Инко.

— Может, хватит? — сказал я. Ситуация была странная, и хотелось её как-то лучше понять.

— Ладно-о-о-о! — разочарованно протянула Инко, и мечи исчезли.

Все вокруг в едином порыве разочарованно выдохнули. Старик первый взял себя в руки, и, встряхнув головой, сказал:

— Мда-а-а-а! Удивительный эффект… и опасный для нас! Надеюсь, что вы не будете применять это нам во вред?

— Такого мы делать не собирались, — сказал я, — не видим для этого причин. Меня Алик, кстати, зовут.

— А меня зови Папа! — сказал старик, — это и имя, и должность и судьба! — и он немного грустно вздохнул.

— Я Инко! — сказала моя спутница, — и это у меня просто имя.

— Хорошо! — сказал Папа удовлетворённо, — а то, правда, чего это мы всё без имён, да без имён…

— Если на этом всё, то мы, пожалуй, пойдём? — спросил я, — нам нужно в Перово, не хотелось бы задерживаться.

— Да, да, да… — задумчиво проговорил Папа, — а ты совсем ничего не помнишь? — обратился он ко мне.

— Совсем! — сказал я.

— Жаль… ты ведь тогда шёл в Текстильщики, к Тритону, вызволять попавшую в беду фурию. Это ведь было совсем недавно, и месяца, наверное, не прошло. Уж не знаю, связано это с тобой или нет, но после того дня жизнь у нас сильно переменилась, — сказал Папа.

— Надеюсь, в лучшую сторону? — спросил я.

— Да нет, в худшую, — вздохнул Папа, — сначала от Текстилей во все стороны стали разбредаться бойцы Тритона. В основном небольшими группами, но иногда и по одному. Наши ребята постоянно с ними сталкивались, и многие погибли в этих стычках… но и у них тоже многих удалось сожрать. Здесь я уже хлопцев не ограничивал. А когда эти либо умерли, либо ушли, появился троглодит. Поселился на нашей территории и стал планомерно кушать моих ребят. А они у меня не очень сообразительные, можно даже сказать наивные, с таким коварным зверем справиться не могут. Они идут к нему в лоб, надеясь парализовать, а его этот фокус не берёт. И он хвать парнишку и текать. Так вот, не меньше пары десятков угробил. Пришлось нам с насиженного места уходить и искать новый дом.

— Сочувствую! — сказал я.

— Спасибо! — кивнул Папа, — а ведь там у нас всё сельское хозяйство осталось. Столько сил было на эту плантацию потрачено… а теперь всё! Пользоваться мы этим не можем. А здесь условий, подходящих чтобы это повторить, естественно, нет. Так что, с момента последней нашей встречи у нас одни проблемы.

— Мне очень жаль! — сказал я, потому что ничего другого на ум не приходило. Проблемы, про которые рассказывал мне Папа, казались очень чужими и совсем меня не трогали.

— Вот если бы кто-то убил этого троглодита… ну или хотя бы заставил его уйти с нашей земли… вот было бы здорово! — мечтательно сказал Папа.

— Троглодиты твари опасные, — сказала Инко, — не знаю, даже где вы сможете найти таких добровольцев, которые возьмутся за эту работу.

— Я на вас намекаю, — не стал ходить вокруг да около Папа.

— Слишком опасно, — покачала головой Инко.

— Но у тебя же есть чудесные сабельки! — сказал Папа, — мои-то ребята силушкой не обделены, да вот даже простой план провернуть не могут. Чуть что не так, и троглодит уходит, унося с собой очередную жертву. Я больше не могу их на верную смерть посылать.

— Но ты же понимаешь, что это не наши проблемы? — сказала Инко.

— А если я заплачу? — спросил Папа.

— Чем? — заинтересовалась вдруг Инко.

— Есть у меня одна штука… с магией связанная. Артефакт, можно сказать… ну или прибор магический. Ребята мои недавно притащили коробочку. Трофей. Сама же видишь, у нас особо ничего нет, только вот эта штуковина из ценностей и имеется. Думаю, полезная вещь! Она упакована и даже инструкция к ней есть, — сказал Папа.

— Ну не томи, что хоть за штука-то? — сказала Инко.

— Манометр! — очень значительно сказал Папа, как будто речь шла о золотой короне, не меньше.

— Это что-то связанное с измерением давления? — наморщил я лоб.

— Это раньше давление манометрами мерили, — снисходительно сказал Папа, — а теперь манометром мерят уровень маны у человека.

— Да ладно? — усмехнулась Инко, — А в чём мерят? В каких единицах?

— Вот этого не знаю, — пожал плечами Папа, — в единицах маны, наверное.

— И что, работает? — спросил я.

— Да, мы пробовали, работает, — сказал Папа.

— А можно и нам попробовать? — заинтересовалась Инко.

— Конечно! А то нужно же убедиться, что штука в порядке, — сказал Папа, встал со своего места и тут же куда-то исчез. Наверное, спустился в дыру на крыше контейнера.

Я подумал, что, скорее всего, у этого контейнера нет входов по бокам. Это что-то типа бункера, который Папа себе организовал, на случай если троглодит заявится прямо сюда.

Пару минут его не было, а потом он появился с котомкой, висящей на шее, после чего ловко спустился на землю, по углу контейнера, где, похоже, были какие-то специальные выступы для этого.

Когда Папа приблизился, от него пахнуло, мягко говоря, неприятным запахом. У меня просто дыхание спёрло! Я скосил взгляд на Инко, но она, если и чувствовала смрад, виду совершенно не подала. Я тоже взял себя в руки и ничего не стал говорить по этому поводу. Но дышать старался не очень глубоко.

Похоже, место для помывки у Папы в контейнере не было предусмотрено.

— Вот! — торжественно протянул он нам небольшую деревянную коробочку. На крышке была выжжена надпись: «МАНОМЕТР».

Крышка коробочки была на петлях, а закрывалась небольшой защёлкой. В общем, ящичек был добротный и аккуратный. Длиной он был сантиметров пятнадцать, шириной десять, ну и высотой чуть поменьше.

Папаша бережно отщёлкнул замочек и открыл крышку. Внутри, утопая в красном бархате, лежала какая-то штука, похожая на старый кнопочный телефон, но без кнопок. Зато с небольшим квадратным экраном. Корпус устройства был чёрным. На крышке ящичка был кармашек, из которого торчало что-то бумажное. Наверное, как и говорил Папа, инструкция.

— И как это работает? — спросила Инко, поскольку инициатива в разговоре уже давно перешла к ней.

— Берёшь, прикладываешь ко лбу обратной стороной, там есть стеклянный кружочек специальный, и смотришь на экран. Там появятся цифры, это и будет твоё количество маны в организме на данный момент, — сказал Папа.

— Я испытаю? — спросила Инко.

— Конечно! — сказал Папа, но по голосу чувствовалось, что он, конечно, не очень хочет, чтобы мы брали в руки манометр, пока он не наш. Но разрешил, так разрешил.

Инко взяла «телефон», повертела в руках, разглядывая, и спросила у Папы.

— А как его включать? Батарейки, наверное, нужны какие-нибудь?

— Нет, — сказал Папа, — там, в инструкции всё написано. Он включается автоматически и работает от маны того, кого измеряют, но использует сущий мизер. Так что, за это можете не переживать.

— Ясно! — сказала Инко и не то что приложила, а буквально впечатала манометр мне в лоб.

— Ого! Двести восемьдесят четыре! — уважительно сказал Папа, — у моих ребят в среднем по пятьдесят или шестьдесят, больше практически не бывает. У меня до восьмидесяти доходит, максимум!

— Ну-ка, дай я тебя померю! — сказал я, одной рукой забирая у Инко манометр, а другой, потирая ушибленный лоб.

— Обалдеть! — воскликнул Папа, когда увидел цифры на экране, — семьсот двенадцать! Да ты, деточка, просто склад с маной.

— Ты, старый, на чужую ману ротик-то не разевай! — усмехнулась Инко.

— Да нет, куда уж мне! — махнул рукой Папа, — даже если бы и хотел, как я смогу у тебя ману забрать? Да и не нужна она мне. Что я с ней буду делать? Просто удивился, что у тебя её так много.

— Ещё не понятно, можно верить этим цифрам или нет, — сказал я, — может быть, это всё произвольные числа выскакивают на экране.

— Да нет, своих ребят я многих проверял, у них, у всех близкие значения. А у вас вон сразу совсем другие, намного выше, — сказал Папа, — ну так что, дельная вещь?

— Интересный девайс, — сказала задумчиво Инко, — Алик, ты что думаешь по этому поводу?

— Дело не в манометре, а в том, сможем ли мы справиться с троглодитом, — сказал я.

— Старый, а утюг у тебя есть? А лучше два! — сказала Инко.

— Так что, значит, берётесь? — обрадовался Папа.

— А как ты узнаешь, что мы выполнили заказ? — спросил я.

— Поверю на слово, — развёл руки в стороны Папа, — мы вроде уже не первый день знакомы. Человек ты вроде нормальный, судя по прошлой встрече… хотя и не помнишь ничего. Да и подруга твоя мне симпатична. Если нет возможности проверить, придётся поверить.

— Так что там с утюгами? — спросила Инка.

— Так мы, в самом деле, берёмся за это дело? — удивился я.

— Почему бы и нет? — пожала плечами Инка, — и прибор прикольный, и на троглодита попробовать поохотиться интересно.

— А вдруг он на нас поохотится? — спросил я.

— Тем будет интереснее! — радостно сказала Инко, — не бойся, мы будем предельно осторожны, и если вдруг поймём, что не справимся, оставляем за собой право отказаться от заказа. Но и ты, старый, смотри, не вздумай попытаться нас кинуть. Мы очень злопамятные, несмотря на то, что некоторые из нас этого и не помнят. Памяти нет, но зло-то осталось! — и она весело рассмеялась.

— Да нет, что вы! — поспешил успокоить её Папа, — и в мыслях не было. Устройство это видно редкое и очень полезное, но нам без особой надобности. А вот освоенная территория с плантациями плесени, это, можно сказать, жизненная необходимость для выживания нашей общины. Так что, зачем мне пытаться вас обмануть?

— Надеюсь, что незачем, — подозрительно сказала Инко, и я понял, что она специально нагнетает, чтобы у Папы даже мысли такой не возникло.

— Ну, тогда мы вас ждём! — торопливо сказал Папа, положил манометр коробку, закрыл её и быстро убрал в сумку, — надеюсь, у вас всё получится.

— Боишься, что мы передумаем? — сказал я, видя некоторую его суетливость.

— Есть такое, — не стал спорить Папаша, — я вам сверху ещё несколько банок консервов дам, — решил он нас дополнительно замотивировать.

— Тоже трофей? — спросил я.

— Он самый… — неопределённо ответил Папа.

— Утюги! — Инко требовательно протянула вперёд руку с открытой ладонью.

— Не утюги, а утюг, — вздохнул Папа, — у нас он только один. Никогда не думали, что они нам могут понадобиться, вот и не стремились их добывать. А тут такая оказия! Порылись в закромах и выяснили, что имеется в наличии всего один… да и тот старенький!

Папа засеменил к своему контейнеру, порылся в ящике, стоящем неподалёку, и вернулся к нам, неся в руках утюг. Правда, то, что это утюг, мы поняли далеко не сразу.

— Вот! — сказал Папа, протягивая нам то, что когда-то было утюгом, лет, наверное, сорок назад, а потом большую часть этого времени лежало в земле.

В общем, от утюга осталась только металлическая часть и кусок пластиковой ручки, весь забитый землёй. Сам металл был покрыт толстым слоем коррозии. Ржавчина слоилась буграми, так, что утюг с первого взгляда в этом куске мусора опознать было трудно.

— Это что? — медленно произнесла Инко, тыкая пальцем «утюг».

— То, что ты просила, — слегка смущённо сказал Папа, — утюг…

Инко взглянула на меня, как будто хотела сказать, что мы отказываемся от этой авантюры, но потом вдруг взгляд у неё резко изменился, она улыбнулась и сказала:

— Ладно, хрен с тобой, старый мошенник! Давай сюда это дерьмо! Но не считай, что ты обвёл нас вокруг пальца! Мы согласились на это из гуманитарных соображений, чтобы вы не передохли здесь с голода.

— Из гуманитарных? — обрадовался Папа.

— Но манометр далеко не убирай, его мы всё равно заберём! — сказала Инко.

5. Троглодит

Повисла неловкая пауза, как будто Папа хотел ещё что-то сказать, но не решался.

— Что? — прямо спросила Инко.

— Прежде чем вы уйдёте, — слегка смущённо проговорил Папа, — можешь ещё раз показать нам свои сабельки?

— Сабельки? — усмехнулась Инки, — а больше вам ничего не надо?

— Да покажи им, что тебе, жалко, что ли? — укоризненно посмотрел я на неё.

— Впрочем, действительно! Сабельки это же не сиськи, смотрите! — сказала она, и тут же, как продолжение её рук выросли два голубых клинка.

На складе раздался дружный восхищённый вздох. Его издали все, кто здесь находился, кроме нас с Инко.

Она медленно поводила клинками в воздухе, рисуя разные фигуры и, видимо, наслаждаясь своей властью над этими существами. А они и в самом деле пялились на плазменные мечи как загипнотизированные… хотя, почему как?

— Ладно, хватит! Хорошего помаленьку! — сказала Инко, и мечи тут же исчезли, рассыпавшись мелкими искорками, которые развеялись буквально за секунду.

Честно говоря, меня и самого эта магия немного загипнотизировала. Конечно, не как этих ребят, не до состояния транса, но тоже зацепило.

После исчезновения мечей снова последовал вздох, только теперь разочарованный.

Перед уходом мы ещё кое-что попросили у Папы для транспортировки оружия против троглодита. Он нам в этой мелочи не отказал.

Утюг мы завернули в старую тряпку, получилось что-то вроде узелка. А его мы повесили на палку. Нёс эту штуку я, не девочку же заставлять это делать. Вид у меня теперь был как у настоящего путника.

Папа сам проводил нас до конца их владений, опасаясь, чтобы кто-нибудь из его ребят чего не выкинул. Так вроде не должны были, потому как видели, что мы здесь на правах гостей… но мало ли?

На прощанье нам указали направление и дали ориентиры, где искать троглодита и где находится бывшая территория этих ребят. Дальше мы шли одни.

— Что-то, мне кажется, мы продешевили, — сказал я, — не думаю, что этот прибор стоит схватки с монстром.

— Естественно, продешевили, — легкомысленно сказала Инко, — но какая разница? Нам просто нужно чем-то заниматься. Да, мы идём в Перово, но учитывая твой слабый прогресс в воспоминаниях, мы можем там оказаться и… всё! Дальше не будем знать, что делать и куда податься. Ведь ты можешь так и не вспомнить, зачем туда рвался, верно?

— Есть такая возможность, — сказал я.

— Ну вот, — сказала Инко, — меня немного озадачило то, что, встретив старых знакомых, ты ничего не вспомнил. Я думала, что знакомые люди… ну, или существа, это мощный триггер, который должен запустить механизмы твоей памяти. Но, похоже, что все твои воспоминания остались в том ангаре на стене. Наверное, надо было их соскрябать, может быть, тогда получилось бы выковырять оттуда что-нибудь полезное…

— Ты сейчас серьёзно? — потрясённо сказал я.

— Да нет, конечно! Тебе что, вместе с воспоминаниями из головы и чувство юмора вышибли? Тогда у меня плохие новости, ты больше не человек! — сказала Инко.

— Чего? — она меня совершенно запутала.

— Без памяти можно быть человеком, возможно, без чувства юмора тоже… сложнее, но можно. Но вот без того и другого уже нет! Тогда ты просто кожаный мешок, имитирующий человека. А значит, и относиться к тебе нужно соответственно. Так что, придумай какую-нибудь шутку, чтобы я вновь поверила, что ты человек! — сказала Инко.

— Ладно… — не очень уверенно сказал я.

Умом я понимал, что она меня просто стебёт, но внутри всё равно остался неприятный осадок от этого разговора. Я и сам очень хотел всё вспомнить, только вот как это сделать?

Приблизительно через полчаса, мы пришли на нужное место. Наполовину засыпанные щебнем пути, здоровенные краны на ездящих по рельсам опорах, всё это указывало на то, что здесь раньше разгружали вагоны. И судя по оставшимся на территории штабелям, это были преимущественно металлоконструкции.

Мы остановились и огляделись.

— А какой у нас план? — задал я резонный вопрос.

— Выманить эту тварь и убить, — сказала Инко.

— А если она окажется слишком сильной? — спросил я.

— Тогда мы убежим, — сказала Инко.

— А если не сможем? — продолжал нагнетать я.

— Знаешь анекдот про двух охотников на медведя? — улыбнулась Инко.

— Может, и знаю, только вот не помню, — сказал я.

Она посмотрела на меня, сузив глаза.

— Ты же сейчас пошутил, верно? Что ж, к тебе возвращается гордое звание «Человек», — сказала Инко.

— Так что там за анекдот? — спросил я.

— Суть в том, что мне не нужно бежать быстрее троглодита, мне достаточно бежать быстрее тебя, — сказала Инко.

— То есть, ты принесёшь меня в жертву, если что? — удивился я.

— Ага! — радостно сказала Инко.

— А как же твоя попытка отдать долг? И зачем все эти походы за памятью, если ты готова так быстро от меня избавиться? — спросил я.

— И гордое звание «Человек» вновь покидает кожаный мешок по имени Алик. Да, над юмором ещё работать и работать, — сказала Инко и быстро начала карабкаться по одной из опор крана.

Когда она полезла наверх, первое, что я сделал, так это оглянулся. Возникла мысль, что она сейчас этот анекдот про охотников как раз претворяла в жизнь. Но нет, оказалось, что она просто хочет оглядеться с более высокой точки.

Хотя все эти разговоры снова навели меня на мысль, которая периодически мелькала в моём сознании. Насколько я могу доверять этой женщине и могу ли вообще? Ведь всё, что я знаю, я знаю от неё. А она вполне может сейчас просто использовать меня в своих целях. И если я не понимаю, в каких именно, то это не значит, что таких целей в принципе не может быть.

Инко устроилась наверху и сидела там, созерцая окрестности. По идее она должна была увидеть троглодита, если он будет сюда приближаться.

Удивительное дело. Я пытался проанализировать, что именно я знаю о троглодитах и не смог. Да, я знаю, что такие существа есть, представляю, как они выглядят… но не помню, чтобы я их когда-нибудь видел. Это из разряда, я знаю, как выглядит носорог, хотя никогда с ним не встречался… надеюсь! Сейчас я уже ни в чём не был уверен.

В общем, о троглодитах знания у меня были довольно обобщённые. Я знал, что их крайне трудно убить, потому что у них адаптивная структура тела, которая меняется и принимает произвольные формы. Но не только формы, а также плотность. Некоторые части тела троглодита могут затвердевать, превращаясь в оружие, хотя в обычном состоянии эти твари довольно мягкие и текучие. Аморфные, я бы сказал.

Всё колюще-режущее в них просто вязнет. Проткнул, вытащил оружие обратно, а троглодиту хоть бы хны, даже дырочки не останется. И энергетические воздействия их плохо берут, что плазма, что разряды молний. Короче, даже прямой выстрел из огнемёта вряд ли причинит ему особый вред.

Единственная и очень неожиданная уязвимость, это панический страх этих существ перед утюгами. Почему? Никто не знает… ну, или, опять же, я этого просто не помню… как же хреново без воспоминаний! Приходится сомневаться в каждой мысли и каждом слове.

Утюг у нас, вроде как был… но и сомнения в том, что он обладает прежними утюговыми свойствами, тоже были. Мы не знали, подействует ли это старьё на троглодита, и если даже подействует, то как нам этот грёбаный бытовой прибор использовать. Как с помощью него уничтожить троглодита? Забить до смерти? Гнать его этим утюгом так далеко, чтобы он дорогу обратно забыл?

Не думаю, что Инко имела ответы на эти вопросы. Часть из них мы обсудили по пути, и у неё знаний о троглодитах оказалось примерно столько же, сколько у меня. Так что анекдот про двух охотников в сложившейся ситуации вполне мог стать явью.

Хорошо хоть, что утюг остался у меня. Пусть и сомнительный аргумент в споре, однако, лучше, чем ничего.

Я уселся на куче труб и только хотел развязать узелок с утюгом, как где-то рядом хрустнула щебёнка.

Не знаю, что там делала Инко, но она никакого сигнала мне не подала, а теперь уже было поздно. Я замер с палкой, на конце которой был утюг в узелке, и медленно стал её переводить туда, откуда послышался звук.

Из-за труб показался краешек тёмной, серо-зелёной туши. Я подумал, что нахожусь к нему слишком близко и, вскочив на ноги, понёсся по трубам что есть сил, дабы разорвать дистанцию. Добежав до конца штабеля, я обернулся, но троглодита сзади не увидел.

— Ты чего мечешься? — крикнула сверху Инко.

— А ты чего спишь? — ответил я, — он здесь!

— Да? И где же? — усмехнулась Инко, не предпринимая никаких действий. Спускаться она пока что не собиралась. Похоже, просто не поверила мне.

Я решил, что мне нужно тоже забраться повыше, так будет легче обороняться.

Между мной и опорой крана, по которой вскарабкалась Инко, было место, где я увидел троглодита, и идти туда мне не хотелось. Я огляделся в поисках другого варианта.

Рядом со мной была тыльная сторона штабеля с трубами. Неожиданно моё внимание привлекло какое-то движение. Я скосил взгляд и увидел, что все трубы полые внутри, а одна как будто чем-то забита. Из неё выпирала полукруглая серая сфера, с которой на меня пялился глаз! Я подумал, что мне с перепугу показалось и это ни какой не глаз, но в этот момент он моргнул!

— А! — коротко вскрикнул я и побежал.

Труба была в диаметре всего-навсего сантиметров двадцать, не больше. И как он в неё залез?

— Ты чего там? — донеслось сверху, — опять что-то померещилось?

— Давай меняться! — крикнул я на бегу, — теперь я буду сверху, а ты снизу!

— Звучит двусмысленно! — хохотнула Инко, — но нет! Я предпочитаю доминировать, так что фигушки!

— Иди доминировать здесь! Тем более у тебя есть плазменные мечи! — крикнул я, карабкаясь на штабель со швеллерами.

— А у тебя утюг! Используй его! — крикнула Инко.

— Боюсь, что если он не сработает, попробовать другой вариант я уже не успею, — крикнул я.

— Только вот, я так и не вижу твоего троглодита! — рассмеялась Инко, — сверху это всё выглядит довольно комично. Как будто ты просто запаниковал и носишься туда-сюда!

Я замер на штабеле, внимательно глядя по сторонам и держа перед собой палку с узелком на конце. Троглодита видно не было. Хитрая тварь затаилась.

До опор крана во все стороны было далеко. Я приметил столб, по которому наверх шли металлические скобы. Он остался от какой-то конструкции, и торчал один как перст. Да, деться мне оттуда будет неуда, но и добраться до меня троглодит там вряд ли сможет.

Ещё раз внимательно оглядевшись, я мысленно проложил маршрут и побежал.

Сверху раздался заливистый смех. Инко продолжала забавлять моя активность, причин для которой она не видела. Как будто я бегал от какого-то фантома.

Но я знал, что троглодит рядом, и то, что его не видно сейчас, не вводило меня в заблуждение.

Я нёсся по длинным штабелям, перепрыгивая в конце с одного на другой. Всего мне нужно было преодолеть три штуки.

Не знаю, куда там смотрела Инко, но я видел в соседнем проезде, за точно таким же рядом штабелей стремительную тень, которая от меня никак не отставала.

Единственное моё преимущество было в том, что столб был ближе к тому месту, где я бежал, а троглодиту нужно ещё перескочить в соседний проезд.

Я добежал до конца очередного штабеля и сиганул в направлении столба. Попасть я попал, но приложился о торчащие скобы очень прилично. Зацепился тоже не сразу, сначала соскользнул и едва не грохнулся на землю, но всё же успел ухватиться. Палка с утюгом упала к подножию столба, удержать её в руках мне не удалось.

Я принялся быстро карабкаться наверх, под заливистый смех Инко. И понять её было можно, потому что троглодит, видимо, поняв, что не успевает меня перехватить, снова затаился. Он не мог не заметить сидящую на верхотуре девушку, поэтому на всякий случай имел её в виду и поскольку играл сейчас против двоих, не пренебрегал осторожность.

Похоже, зверюга была умная, а может быть битая. Не стала сразу огульно записывать нас в еду, а проявляла осторожность и старалась изучить новых противников. Да, с таким, дело иметь будет сложно.

Я забрался на самый верх и застыл там, глядя на территорию этого огромного склада металла под открытым небом. Троглодит как сквозь землю провалился. Я, грешным делом, стал думать, что может быть Инко всё же права и у страха глаза велики? Ведь каждый раз я видел эту тварь только частично и мельком…

Но всё обдумав ещё раз и в деталях вспомнив произошедшее, я утвердился в мысли, что не спятил. Троглодит был, просто он очень грамотно прятался на обжитой уже территории, где изучил каждый закуток.

— Тук-тук! — вдруг сказал кто-то совсем близко.

— А-а-а-а-а! — заорал я, но не от чужого голоса, а оттого, что неожиданно услышав кого-то рядом дёрнулся, нога соскользнула со скобы, и я чуть не улетел вниз, едва успев перехватиться руками за следующую скобу. Но она обломилась, и я пролетел ещё полметра, пока, наконец, снова не зацепился, получив кучу ушибов рук при этом.

Инко заливалась хохотом на всю округу, как будто я сейчас давал для неё индивидуальное комедийное представление.

— Алик, ты в порядке? Можешь сейчас говорить? — раздалось где-то совсем рядом.

— Какого чёрта? — заорал я, — что происходит?

Я сначала подумал, что кто-то по воздуху подлетел ко мне вплотную и разговаривает. Быстро оглянувшись по сторонам, я не увидел никого. Но голос был!

— Алик, это Марта! — раздался встревоженный голос, и я неожиданно осознал, что он звучит у меня в голове.

— Какая на хрен Марта? Убирайся из моей головы! — прокричал я, и после этой фразы вдруг понял, что нужно взять себя в руки. Шок прошёл, именно в эту секунду мне вроде бы ничего не угрожает, и теперь нужно разобраться, что происходит.

— Алик! — голос в голове теперь был не просто встревоженным, а очень испуганным, — что случилось? Ты что, меня не помнишь?

— Ты кто, и как ты оказалась у меня в голове? — спросил я.

Я говорил вслух, но голос собеседницы никто кроме меня слышать не мог, и со стороны это тоже, наверное, выглядело очень странно. Но судя по всему, уже не так весело, потому что Инко смеяться неожиданно перестала.

— Алик, не волнуйся, — принялся успокаивать меня голос, — я твой друг и у нас просто есть телепатическая связь. Это наш секрет, который мы никому не рассказываем. Что бы ни случилось, если ты этого не помнишь, то постарайся не распространяться об этой возможности.

— А я могу с тобой тоже говорить мысленно? — спросил я.

— А ты разве сейчас это делаешь не так? — спросил голос Марты.

— Нет! — постарался я ответить мысленно, и у меня вроде бы получилось.

— Произносить слова вслух не обязательно, — сказала Марта, — но и мысли я твои читать не могу. Ты должен просто обратиться ко мне в своём сознании, и тогда я тебя услышу.

— Сейчас ты меня слышишь? — спросил я.

— Да, и очень хорошо, — сказала Марта.

— Алик, с тобой всё в порядке? — крикнула мне со своего места Инко, потому что я вдруг замолчал, замер, и её это стало напрягать.

— Нет! — крикнул я ей в ответ.

— Что нет? — удивилась Марта.

— Это я не тебе! — ответил я.

— А, понятно, — ответила Марта, — так что произошло?

— Я потерял память, — решил рассказать я, — поэтому ничего не помню. Ничего и никого. Так что извини.

— У тебя на руке есть золотая печатка? — спросила с тревогой Марта.

— Да! — посмотрел я на перстень, который, кончено видел, но не придавал ему значения. Ну, есть и есть.

— Алик, послушай, это очень важно! Этот перстень непростой, это артефакт. И говорим мы сейчас с тобой тоже благодаря ему. Поверь, он очень важен. Постарайся его сохранить и никому не отдавай, что бы ни случилось, — сказала Марта, — ты сохранишь его?

— Да! — ответил я.

Хотя времени толком переварить случившееся у меня не было, но когда первый шок прошёл, я мысленно стал склоняться к тому, чтобы поверить голосу в голове. По всему было похоже, что она говорит мне правду. И это была ниточка к моему прошлому, причём такая, про которую Инко не знает и её не контролирует. И этим нужно будет воспользоваться.

— Я вышла на связь по делу, но, наверное, сейчас тебе рассказывать про него смысла нет, если ты ничего не помнишь, — сказала Марта, — могу я тебе чем-нибудь помочь?

— Вообще да, у меня много вопросов о прошлом, — сказал я, — может быть, ты поможешь мне что-нибудь вспомнить.

— Спрашивай! — с готовностью сказала Марта.

— Но только не сейчас, — сказал я, — я сейчас сижу на столбе, потому что удирал от троглодита. Мне не очень удобно разговаривать.

— Ой, извини! Не буду тебя отвлекать! — быстро сказала Марта, — удачи тебе! Как будет свободное время, звони, я тебе расскажу всё, что захочешь!

И я почувствовал, как связь разорвалась.

— Стой! — крикнул я мысленно, но было уже поздно.

Проблема была в том, что я не знал, как ей «позвонить», а она мне этого не объяснила! Теперь только придётся ждать, когда она сама не выдержит и свяжется со мной вновь. Надеюсь, это произойдёт в более благоприятный момент, чем сейчас.

— Эй, что с тобой происходит? — раздался голос Инко, но неожиданно снизу, — ты очень странно себя ведёшь!

Наверное, она, увидев все те странности, которые произошли и, не найдя им объяснений, решила посмотреть на меня поближе.

Я перехватился рукой и взглянул вниз, на Инко. Она стояла прямо возле столба и озадаченно смотрела на меня, уперев руки в бока. А прямо за её спиной вырастала огромная фигура троглодита с распахнутой пастью.

6. Меченый

— Сзади! — заорал я.

Через секунду Инко на прежнем месте не оказалось, и пасть троглодита схватила воздух. Девушка передвигалась очень быстро! Я даже не сразу понял, куда именно она отскочила, но оказалось, что она за спиной этой склизкой твари.

Я быстро полез вниз — негоже сидеть на столбе, когда на твою спутницу нападает огромная хищная тварь. Даже если твоя спутница намного сильнее тебя. А пока что получалось именно так, ведь я не умел выпускать из рук плазменные клинки!

Но Инко не стала использовать свои «сабельки», видимо, посчитав их неподходящим оружием для этой схватки. Она обдала троглодита шквалом огня, который обогнув тушу твари, добрался и до столба, заставив меня судорожно карабкаться обратно наверх.

Когда пламя опало, я снова заспешил вниз. Надо сказать, что троглодиту не понравилось, когда его попытались поджарить, однако фатальных последствий на его организм это не оказало. Даже, наоборот, он как будто разозлился.

Инко, поняв, что её атака оказалась недостаточно эффективной, молниеносно взобралась на ближайший штабель, чтобы занять господствующую высоту.

Я же, превозмогая боль от того, что приходилось опускаться по горячим скобам, быстро оказался на земле. Моей целью был утюг. Пламя практически не зацепило палку с узелком, которые оказались прикрыты тушей троглодита.

Я подхватил этот шест и только успел приподнять над землёй, как понял, что троглодит на меня смотрит. Как? Он же только что был ко мне спиной, потому что дрался с Инко! Но тут же я понял как: харя выступала прямо из массы тела. Да, теперь я воочию смог увидеть, что такое адаптивная структура тела. Вместо того чтобы разворачивать всю тушу, он просто «проявил» голову в нужном месте.

— Банзай! — раздался громкий и пронзительный крик Инко, после чего я увидел её летящей над троглодитом с двумя плазменными мечами, воздетыми над головой.

Она приземлилась на тушу и вонзила в неё оба клинка со всей своей силой, погрузив их в тело монстра по рукоять!

Троглодит издал пронзительный вопль, и на какую-то долю секунды мне показалось, что всё, победа за нами. Но на самом деле всё было несколько иначе.

Когда Инко приземлилась на упругую тушу, та под ней сильно прогнулась, а потом, уже после того как мечи вонзились в тело, распрямилась обратно подобно пружине, отправив мою спутницу в полёт.

Отброшенная Инко орала, улетая по высокой дуге куда-то за штабеля, и в её крике угадывались какие-то матерные слова, но не до конца оформленные в мысль. Глухой удар прервал этот поток.

У меня внутри что-то ёкнуло. Я остался один? С сомнительным утюгом в узелке, который всё никак не мог достать?

Я начал быстро перебирать руками по палке, приближая узелок к себе.

Я начал пытаться сорвать его, чтобы достать утюг, но он оказался удивительно крепко привязан.

Я выругался на того, кто додумался завязать такой тугой узел, и в ту же секунду понял, что винить некого, потому как это сделал я сам, чтобы узелок не упал с шеста.

Троглодит начал разевать свою пасть, практически нависая надо мной.

— Банзай! — снова раздался пронзительный крик, и я увидел летящую над троглодитом Инко, но уже не с мечами, а с длинным огненным копьём в руках.

Всё повторилось в точности как в прошлый раз. Она приземлилась на троглодита, пробила копьём его тушу, причём насквозь, так, что я даже увидел, как это полыхающее копьё появилось снизу и вошло в землю. Туша троглодита прогнулась, он издал истошный вопль, но потом «пружина» распрямилась и Инко вновь улетела далеко за штабеля. И вновь поток матерщины оборвал глухой удар.

Я понимал, почему она предприняла вторую атаку, использовав уже очевидно нерабочую схему. Инко пыталась отвлечь троглодита от меня, а на новые идеи просто не было времени. Надеюсь, что она не сильно страдает при падении, ведь обычный человек в такой ситуации может себе все кости переломать. Но она, судя по всему, была не совсем обычной.

События развивались очень стремительно, думать было особо некогда, однако где-то в глубине души я был просто потрясён двумя вещами: первая, так это боевая мощь Инко, которая оказалась просто потрясающей, и у меня были подозрения, что я видел пока что далеко не весь арсенал; и вторая, так это то, что на троглодита вся эта мощь не подействовала. Наверное, он испытывал боль и дискомфорт, но все наносимые ему повреждения были не фатальными и он, казалось, тут же про них забывал.

И тут я со своим узелком!

Всё это время я пытался распутать то, что сам там навязал. Чуть не переломав все ногти, я умудрился стащить узелок с палки, которую тут же отшвырнул. Как оружие она сейчас совершенно не годилась.

Повезло, что ткань была ветхая, и мне удалось-таки её разодрать и извлечь утюг на белый свет, как раз когда троглодит начал открывать свою пасть.

— Стой! — крикнул я, вытянув вперёд руку с чем-то похожим на утюг, но давно уже им не являющимся.

Троглодит замер. Его этот предмет несколько озадачил. Видимо, он что-то почувствовал, но не мог до конца понять, что именно.

Я не знал, чем именно опасны утюги для троглодитов. И уж тем более не знал, где проходит грань между утюгом и не утюгом. Например, игрушечный утюг им опасен? А сломанный? Где та грань, за которой они уже не опасаются того, что когда-то было утюгом? Вопрос был очень интересный, но, к сожалению, без ответа.

Но поскольку троглодит, увидев утюг, не испугался и не бросился наутёк, похоже, что наш предмет находился за гранью. В этой стадии сохранности он уже был не опасен. Утюг утратил свою экзистенциальную утюговую суть.

Мелькнула фигурка в плаще, и Инко стремительно подбежала ко мне. Она встала рядом, тяжело дыша:

— Мои погремушки его не берут! — пытаясь отдышаться, сказала она, — что утюг?

— Похоже, тоже не работает, — сказал я, — он, видимо, думает, что с этим делать, — я кивнул на троглодита. Но страха не видно.

Действительно, старый утюг вызвал у троглодита некоторый ступор. Он его не боялся, но и полностью сбросить со счетов, видимо, не мог. Инстинкты, сидящие у монстра где-то глубоко, заставляли его всё равно опасаться этой штуки.

— Может, не рискнёт нападать? — с надеждой сказала Инко.

— А ты чего припёрлась? — взглянул я на неё, — зачем рисковать двоим?

— Ну не знаю… а что, нужно было со стороны понаблюдать, как тебя сожрут? — пожала плечами Инко, — хорошо, в следующий раз именно так и сделаю.

— В следующий раз? Нам бы этот раз пережить! — усмехнулся я, по-прежнему держа утюг перед собой.

— Этот с утюгами уже сталкивался, — усмехнулась Инко, — вот и не особо боится. Опытный!

— Откуда ты знаешь? — удивился я.

— Ты слепой, что ли? — Инко удивлённо посмотрела на меня, — не видишь у него на морде след от утюга?

Я присмотрелся и теперь увидел. Не то чтобы эта отметина была незаметной, я просто не обратил на неё внимания. На выступающей из туши морде, примерно в районе лба был довольно чёткий след в форме подошвы утюга.

Вряд ли это было просто совпадение, и это пятно было чем-то вроде родимого. Скорее всего, троглодита приложили утюгом в это место… а может быть, вообще, пытали. Надо же! Плазменные мечи, огненные копья да и просто шквал огня его не берут и не оставляют никаких следов, а утюг оставил отметину.

Пауза затягивалась.

Неожиданно троглодит, вытянув вперёд что-то вроде неоформленной конечности и ударил по утюгу, который я держал в руке. Удар был очень сильный, хотя и короткий, без замаха. Я не удержал своё «оружие», и утюг шмякнулся в щебень недалеко от нас.

— Вот и всё! — вроде бы спокойно сказала Инко, но я почувствовал, как внутренне она вся напряглась и сжалась, подобно пружине.

Она, наверное, до последнего надеялась, что утюг сработает, но раз уж нет, то без боя она сдаваться всё равно не собиралась.

— Можно порошок попробовать, — предложил я.

— Обязательно! — сказала Инко, — будем пробовать всё, что есть!

И я буквально почувствовал, как на кончиках её пальцев заплясала энергия. Она была готова в любой момент материализовать там какое-нибудь из своих оружий, только, видимо, ещё не решила какое именно.

Надо сказать, то, что она не сбежала, а наоборот встала со мной плечом к плечу в этой безвыходной ситуации, добавило Инко очень много очков доверия в моих глазах. Такое изобразить невозможно, она действительно собиралась биться насмерть и даже не думала меня бросать. Хотя с её скоростью и возможностями имела такую возможность. Да могла просто не возвращаться после своего последнего полёта, и подождать на безопасном расстоянии, чем закончится дело. Но она пришла и встала рядом!

Троглодит издал какой-то нечленораздельный звук и принялся открывать свою пасть. Он был спокоен. Наш потенциал был ему понятен, и угрозы от него он не чувствовал, утюг оказался туфтовым и тоже ничем не угрожал, так что можно было переходить к приёму пищи!

— Приятель, нам необязательно враждовать! — вдруг, неожиданно даже для себя сказал я, вытянув вперёд руки и обращёнными к троглодиту ладонями, — мы ведь всегда можем договориться!

Троглодит снова замер и медленно закрыл пасть. Потом он немного подался вперёд, и его морда, только слегка обозначенная на мешковатом аморфном туловище, вдруг начала вытягиваться вперёд, обретая всё более и более конкретные черты. Проявлялось похожее на человеческое, хотя очень большое и с искажёнными пропорциями, лицо.

Это лицо обретало всё большую и большую чёткость, а закрытая сейчас огромная пасть троглодита уменьшилась и заняла место там, где должен был быть рот. Выступил нос с двумя ноздрями, а глаза приобрели разрез и надбровные дуги.

Да, это было похоже на шарж или пародию на человека, но в то же время это было именно человеческое лицо!

И это лицо, неожиданно для меня и Инко, вдруг медленно расплылось в улыбке. Троглодит улыбался! Я не знаю, испытывал ли он на самом деле эти эмоции, или просто имитировал то, что когда-то видел, но он именно улыбался!

Я улыбнулся ему в ответ и пихнул локтем в бок Инко:

— Улыбайся! — шепнул я ей, сохраняя свою улыбку.

Она тоже растянула губы в широкой и довольно искренней улыбке.

Потом конечность троглодита, которой он выбил у меня утюг, снова стала вытягиваться в мою сторону, постепенно истончаясь. Происходило это нарочито медленно, видимо, для того, чтобы мы не восприняли это как угрозу.

Конечность достигла толщины приблизительно человеческой руки, и на её конце стал формироваться шарик, который безостановочно менял форму, пока, наконец, мы не смогли опознать в нём ладонь! Да, как будто слепленную из пластилина ребёнком, грубую и не очень точную, но ладонь. Пальцы, правда, были сросшиеся, все, кроме большого, но вполне себе угадывались. И эта ладонь протягивалась ко мне.

Я шагнул ей навстречу, протянул руку и пожал эту ладонь. Взявшись друг за друга, мы качнули руками несколько раз и расцепили рукопожатие.

— Я никогда в жизни не охреневала до такой степени! — прошептала рядом Инко, — это просто шок! Что происходит?

Я не стал ей отвечать, потому что сам не знал.

Когда троглодит пожимал мне руку, я почувствовал в рукопожатии силу и осторожность. Как будто он очень старался не причинить мне вред и не надавить слишком сильно, хотя, вне всяких сомнений, мог.

Возникла пауза. Троглодит как будто вопросительно глядел на меня, ожидая, что я скажу. Ну да, ведь я же предлагал ему договориться, после этого и произошло это перемирие. А раз предлагал, то нужно попытаться это сделать.

— Мы пришли сюда, — начала я, — потому что нас попросили об этом жившие здесь раньше существа, — и я поднял руку вверх, обозначая высокий рост этих существ.

Троглодит качнул своим лицом вперёд, что можно было расценивать как кивок.

— Ты меня понимаешь? — удивлённо спросил я.

Троглодит снова кивнул. Мы с Инко переглянулись. Нужно было продолжать.

— Эти существа очень хотят вернуться в свой дом, — сказал я, обводя рукой эту промку, — у них здесь есть вода и еда. В другом месте им трудно выжить. Я прошу тебя уйти с их территории, чтобы они могли снова здесь жить. И не нападай на них больше. Ты и так уже многих съел.

Троглодит смотрел на меня некоторое время, видимо, думал, а потом кивнул и снова протянул мне свою руку. Мы вновь совершили рукопожатие, и в моём понимании это означало, что договорённость состоялась. Он понял мою просьбу и решил почему-то её выполнить, а рукопожатие скрепляло этот договор.

Потом лицо троглодита повернулось к Инко, и губы изобразили поцелуй. Коряво, но вполне узнаваемо. После чего лицо вдруг растворилось в массе тела троглодита, и аморфная туша вдруг очень быстро шмыгнула по проходу между штабелями и исчезла за поворотом.

Некоторое время мы стояли молча, приходя в себя. Первой не выдержала Инко.

— Это! Что! Такое! На хрен! Было? — выдала она, выкрикивая каждое слово. Но в голосе не было агрессии, а скорее присутствовало предельное удивление.

— Сам в шоке! — развёл я руками.

Инко некоторое время пристально на меня смотрела.

— Знаешь, вот бывает, встречаешь человека, который чего-то добился, и думаешь: «Ну, он это сделал, потому что обстоятельства так сложились!», или «Ему просто повезло!», а вот если перемешать карты, то это человек уже окажется на такое неспособен. И в жизни, как правило, так и бывает. Но с тобой не так. Ты удивлял меня при нашем знакомстве, удивил и теперь. Хотя сильнее смешать карты было невозможно! Ты ничего не помнишь, и всё равно делаешь нечто, что повергает меня в шок! — Инко остановила свою эмоциональную речь и выдохнула. Но потом добавила, — как? Как ты это делаешь?

— Понятия не имею! — честно признался я, — ты видела всё то же самое, что и я. То, что произошло, удивляет меня не меньше, чем тебя. А может быть, даже больше!

— Нет, — отрицательно покачала головой Инко, — больше чем я, удивиться невозможно!

Ни она, ни я не сомневались в том, что троглодит выполнит договор. Хотя, возможно, мы первые в мире, кто заключил договор с подобным существом, и откуда взялась наша уверенность, было непонятно. Просто казалось, что раз уж он пошёл на договорённость, то нарушать её смысла нет, иначе он мог просто отказаться. Ведь преимущество было на его стороне.

— Мне кажется, он тебя просто узнал, — сказала Инко, когда мы шли к Папе забирать свою плату, — не сразу, но узнал, и поэтому не тронул. Мне даже кажется, что он считает себя перед тобой в долгу.

— Как ты? — усмехнулся я.

— Как я! — серьёзно ответила Инко, — и ничего смешного здесь нет.

— Надеюсь, когда я, наконец, всё вспомню, у меня появятся ответы на эти вопросы, — вздохнул я.

— Ты не представляешь, как я на это надеюсь, потому что я уже хочу узнать у тебя больше, чем ты у меня. И про троглодита, и про Папу, и про то, что за бойня произошла в промке и что там вообще случилось. У меня есть определённые догадки, но вопросов гораздо больше, чем ответов, — сказала Инко.

Дорогу обратно мы нашли без проблем, и, как оказалось, Папа со своими ребятами ждал нас недалеко от того места, где мы расстались. Похоже, им очень не терпелось узнать, чем закончилось дело и можно ли вернуться на обжитое место.

Подробности мы рассказывать Папе, естественно, не стали, ограничились заверениями в том, что троглодит ушёл и вернуться не должен. Врать, что мы его убили, посчитали излишним.

По виду Папы было понятно, что он сомневается в том, что у нас всё получилось. Не то чтобы он нам не верил, скорее, считал, что мы ошибаемся.

— Папа, — сказал я, — мы сделали то, что обещали. Троглодит ушёл. Мы сами верим в то, что говорим, но, естественно, не можем гарантировать вам безопасность на всю оставшуюся жизнь. Может появиться другой троглодит или возникнут новые проблемы. За всё это мы уже отвечать не можем.

— Да я понимаю… — задумчиво проговорил Папа, теребя подбородок, — только боязно возвращаться!

— Мы согласились на это дело за маленькую плату. Прибор не стоит такого риска. Троглодит очень сильная и опасная тварь. Но мы вынудили его уйти. Расплатись с нами, как обещал. Мы тебя даже проводим туда, в ваш дом, чтобы подстраховать. На всякий случай! — сказал я.

— Ладно, ты прав! — Папа вытянул из сумки шкатулку с прибором.

Он не хотел его зажать, он, в самом деле, сомневался, что у нас всё получилось.

Когда прибор оказался у нас в руках, Инко тут же вытащила его из коробки и приложила себе ко лбу, а потом взглянула на табло.

— О, четыреста шестьдесят восемь! — сказала она, — я поиздержалась!

Она приложила прибор мне ко лбу.

— Что там? — спросил я.

— Пятьсот четыре, — сказала она, — ты, наоборот, прибавил. Видишь, кто больше работал и кому должен достаться прибор?

Она лукаво взглянула на меня.

— Да забирай, — махнул я рукой, — я всё равно не знаю, что мне с ним делать. Ну померил ману, и что дальше?

— Спасибо! — улыбнулась она, и манометр исчез в полах её плаща.

— Но почему всё-таки у меня так сильно за это время выросло количество маны? — задумчиво сказал я.

— Вспоминай! — хитро улыбнулась Инко.

— А ты знаешь? — подозрительно посмотрел я на неё.

— Знаю, но не скажу! — ответила она и зашагала вперёд, чтобы не дать мне возможности, начать её уговаривать ответить.

7. Хоженые тропы

Мы простились с Папой и его ребятами на их территории, там, где шли «переговоры» с троглодитом. Вернувшись домой, они не очень уверенно начали рассасываться по промке, но, судя по всему, никаких опасностей не встретили.

Папа тоже с каждой минутой приободрялся, постепенно убеждаясь в том, что троглодит, в самом деле, ушёл.

Настроение у него было хорошее, и, прощаясь, он звал нас заглядывать почаще, обещая, что нам здесь всегда будут рады. На скептическое замечание Инко, не нападут ли на нас его ребята, если мы придём, он смущённо улыбнулся и развёл руками, мол «как знать!».

Так или иначе, мы отправились дальше. Настроение что у меня, что у спутницы было хорошее. Мы воодушевились тем, что помогли целому племени этих странных существ, и ощущение выполненного контракта приятно согревало душу.

Выбравшись из промзоны, мы вскоре оказались на Рязанском проспекте. Ни я, ни Инко район толком не знали, имели только общее представление, в какой стороне, что находится. Немного поколебавшись, решили пройти немного вправо по дороге, а потом уже углубляться в жилую застройку по направлению к Перово. Мне казалось, что там есть нормальный путь и переход через хорду. Лучше было пересечь её, найдя какой-нибудь мост, потому что нагромождение эстакад можно было форсировать не в любом месте. Там вроде и железнодорожные пути должны идти параллельно. Наверняка есть заборы и большие перепады высоты… в общем, нужно найти дорогу, ведущую в ту сторону, которая, скорее всего, будет иметь развязку с хордой. Там и перейдём.

Вскоре мы дотопали до большого перекрёстка.

— Улица Паперника, — прочитал я надпись на одном из домов.

— Это тот, который доказал, что Земля вращается вокруг Солнца? — со знанием дела сказала Инко.

— Нет! Тот был Коперник! Это вообще другой человек! — сказал я.

— Да? — задумалась Инко, — возможно, — она лукаво взглянула на меня, — гляди-ка, не все мозги на стене остались, кое-что и в голове удержалось! — сказала она и заливисто рассмеялась.

— Не могу сказать, что мне приятны твои шутки про мозги на стене, — покачал я головой, — скорее наоборот!

— Твои проблемы! — легкомысленно пожала плечами Инко, — а этот Паперник тогда что доказал?

— Не знаю, — честно признался я, — может быть, вообще ничего не доказывал. Он вполне мог быть выдающимся военным или политиком. Короче, понятия не имею!

— Похоже, здесь раньше была застава, — кивнула Инко на остатки развороченного поста.

— Да, и мне даже кажется, что не очень давно, — задумчиво сказал я.

Мы подошли и осмотрели разваленные мешки с песком, сдвинутые бетонные блоки, разбросанные поломанные стулья и заваленный самодельный тент, который, наверное, укрывал дежурящих здесь от непогоды.

— Непонятно, они сами всё здесь побросали, или их прогнали? — сказала Инко.

— Следов от пуль вроде нет, от огня и других воздействий магии тоже. Нет пятен крови на асфальте и тем более трупов. Возможно, просто ситуация изменилась, и этот пост стал больше не нужен, — сказал я.

— Гляди, памятник какой-то! — вдруг ткнула Инко пальцем в сторону, — пойдём, глянем?

— Давай! — пожал я плечами, — почему бы и нет?

Памятником оказался бюст парня, на стеле высотой больше человеческого роста. Он совершенно не пострадал за прошедшее время и на нём даже сохранились все таблички.

— А вот и Паперник! — сказала Инко, изучая табличку, — Герой Советского Союза, совсем молодой парень.

— «Погиб в неравном бою с превосходящим силами противником, взорвав себя гранатой и уничтожив окруживших его фашистов», — прочитал я надпись на памятнике.

— Времена меняются, но всегда среди людей есть и подонки, и герои. Только это, наверное, остаётся неизменным, — философски заметила Инко, загадочно взглянув на меня.

— Наверное, ты права, — вздохнул я, — жаль не могу привести примеры из личного опыта. Вот пожертвуешь собой, уничтожив себя вместе с окружившими врагами, может быть, и твоим именем улицу назовут.

— Возможно, — слегка дрогнувшим голосом сказала Инко и отвернулась, — только теперь это никому уже не нужно. Мир умирает.

Она стояла и смотрела в ту сторону, куда нам предстояло сейчас идти. Я подумал, что она отвернулась, не чтобы оценить дорогу, а чтобы я не видел эмоции, которые на неё накатили и которые чётко прочитались в голосе.

Возможно, есть у неё что-то личное, что колыхнулось, пока мы стояли возле памятника. Я не стал пытаться залезть ей в душу и дал время взять себя в руки. Не хочет демонстрировать эмоции, что ж, это её право.

— Как думаешь, здесь есть люди? — спросила вдруг Инко, как ни в чём не бывало, видимо, решив сменить тему.

— Не знаю, — сказал я, — выглядит всё пустовато. Но если этот пост работал ещё совсем недавно, значит, в районе были жители. А резко они исчезнуть были не должны. Целый район не может просто встать и уйти. Люди очень инертны и склонны надеяться на лучшее.

— А так и не скажешь, что у тебя памяти нет, — взглянула на меня Инко.

— Так её же не совсем нет. Её нет только в том, что касается меня, — сказал я.

— Ну да, ну да, — покачала она головой, — жаль, что встреча со старыми знакомыми ничего в тебе не расшевелила. Если завтра прогресса не будет, нужно будет придумывать какой-нибудь новый план.

— Какой? — заинтересовался я.

— Ты меня вообще слушаешь? — удивилась Инко, — я же говорю: придумывать! Если бы я знала какой, ничего придумывать бы не пришлось, верно?

— Наверное, — слегка разочарованно пожал я плечами, потому что на секунду появилась надежда, что у неё есть в запасе вариант, как пробудить мою память.

— Люди могут исчезнуть и ещё в одном случае, — продолжила Инко предыдущую мысль.

— В каком? — заинтересовался я.

— Массовая резня, — сказала Инко.

И после этих слов мы надолго замолчали, понимая, что вариант этот не такой уж и фантастический.

Мы шли по району совершенно не скрываясь, и чем дальше, тем больше находили подтверждения того, что люди здесь живут. Только вот, на глаза они показываться боятся. За всё время мы толком не увидели ни одного человека. Пару-тройку раз было ощущение, что вдалеке мелькнула фигура, но если даже там действительно кто-то был, они так быстро прятались, что мы не то что вступить в контакт, а даже и разглядеть-то никого толком не успевали.

По всему было похоже, что людей в этом районе кто-то сильно напугал. Разорённый пост на дороге только подтверждал это.

Дорога, как мы и рассчитывали, привела нас к путепроводу над хордой и железнодорожными путями. К счастью, он был не разрушен, и мы могли спокойно перейти на другую сторону. А там уже и до Перово будет рукой подать.

В самом начале путепровода был ещё один пост и тоже опустевший. Здесь разрушений практически не было, мешки с песком были сложены рядами, как и положено, стулья стояли, а не валялись, в общем, всё было на своих местах, только вот людей не было.

Рядом с постом на боку лежала фура. Похоже, что раньше дежурные использовали её кузов как укрытие от непогоды. Когда мы подошли ближе, оказалось, что не только раньше.

Из кузова, отдёрнув «занавеску» из какого-то старого баннера, вышел бородатый мужик. Он был без оружия, причём сразу сложилось впечатление, что он это несколько нарочито демонстрирует.

— Как думаешь, там ещё кто-нибудь есть внутри? — спросила едва слышно Инко.

— Понятия не имею, — ответил я ей точно так же.

Мужик стоял и ждал нас. Когда мы приблизились, он изобразил что-то вроде улыбки, но не очень радостной, и сказал, обращаясь ко мне:

— Привет, приятель!

— Мы знакомы? — удивился я.

— Да, ты проходил здесь примерно с месяц назад, только вот спутница у тебя тогда была другая, постарше, — сказал мужик, — вы шли в Текстильщики. Вроде девочку хотели выручить из беды. Как, получилось у вас это сделать?

— Извини, я не помню. Недавно сильно приложился головой, и теперь многое в тумане, — немного приукрасил я свою амнезию.

— М-да-а, — протянул мужик, — а у нас здесь с тех пор всё наперекосяк пошло. Текстилёвские с катушек совсем слетели. Что-то у них там случилось, что стали они во все стороны разбредаться и грабежами заниматься. Сейчас уже вроде поутихло немного, но сначала очень плохо было. У нас многих убили. Все предыдущие договорённости побоку пошли. Как будто они остались без начальства и пустились во все тяжкие. Не вы там набедокурили? — вдруг подозрительно взглянул на меня мужик, — а то больно уж по времени совпадает!

— Говорю же, не помню, — честно признался я, — но вряд ли. Ты ведь говоришь, что я со спутницей был. Разве могли мы вдвоём сделать что-то, чтобы потом такие последствия вызвать? Очень сомневаюсь.

— Так-то оно да, — задумался мужик, — банда большая, что вы могли сделать? Если подумать, то ничего. Одно хорошо, — вздохнул он, — железнодорожники исчезли. Хоть этой головной болью меньше.

— Кто? — нечаянно хором сказали мы с Инко и переглянулись.

— Тоже не помнишь? Ну, уроды такие… длинные, голые, ходят по железке, похищают людей и жрут.

Мы с Инко снова переглянулись.

— Будьте осторожны, — сказал я, — мы здесь видели неподалёку большую группу похожих существ. Наверное, они вернулись.

— И вам они ничего не сделали? — снова подозрительно взглянул на нас мужик.

— Так мы не стали приближаться, — решила помочь мне врать Инко, чтобы я, желая предупредить этих людей о возможной опасности, не наговорил лишнего и не подставил под удар нас самих.

— А-а-а-а, ну это да! К ним близко подходить не захочешь, даже если в первый раз видишь, — усмехнулся мужик и с некоторым сочувствием посмотрел на меня. Видимо, постепенно проникся тем, что я потерял память и начал меня жалеть.

— Мы пока шли через район, ни одного человека не встретили, — сказала Инко, желая сменить тему.

— Да, те, кто остался, бояться из домов выходить. Большая группа объединилась и ушла. Хотят за МКАД выбраться, где-нибудь на природе обосноваться. В городе совсем тяжело стало. Те, кто остался, либо побоялись идти, либо непонятно на что надеются, — печально сказал мужик, — голодают и гуманитарку ждут…

— А ты чего не ушёл? — спросил я.

— Могилы у меня здесь, — не вдаваясь в подробности, сказал мужик, — кто за ними приглядывать будет?

Спрашивать об этом подробнее было бестактно, что он хотел сказать, то и сказал.

— А чего на посту сидишь? — спросил я, — людей в районе не видно, на том краю пост разорён. Какой смысл?

— Никакого, — честно признался мужик, — но ведь что-то нужно делать. Запереться в квартире и смерти ждать, такое себе удовольствие. Здесь я хоть иногда новых людей вижу, узнаю́ что происходит вокруг.

— Но ведь ненароком и прибить могут, если народ мимо пойдёт не очень дружелюбный, — сказала Инко.

— Запросто! — тут же согласился мужик, — но я своё уже отбоялся, терять мне нечего, значит, судьба такая, если прибьют…

— Ну ладно, мы пойдём, наверное, — сказала Инко, — удачи тебе, — и она протянула мужику руку.

Он с серьёзным видом её пожал. Я тоже обменялся с ним рукопожатием.

— Берегите себя, — на прощанье сказал он нам.

— И ты тоже, — сказал я, — найди себе какой-нибудь смысл, чтобы было ради чего жить. Так легче будет.

— Может, ты и прав, — задумчиво покачало головой мужик, — может, ты и прав!

Мы удалялись по мосту, чувствуя на спине его взгляд.

— Жалко его? — спросила Инко, повернувшись ко мне.

— Всех жалко, — вздохнул я, — думаю тех, кто по квартирам сейчас в районе сидит, ещё жальче было бы, просто мы их не видели.

— Вот смотри, — сказала Инко, о чём-то напряжённо размышляя, — получается, что, помогая одним, мы вредим другим.

— Ты о чём это? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Ну как? Эти длинные во главе с Папой, получается людоеды, верно? — сказала Инко.

— Верно, — вздохнул я.

— По-хорошему их истребить стоит, а мы помогли им вернуться на старое место. Теперь люди будут от них страдать. Троглодита согнали с облюбованной территории. А ведь он там жрал как раз в основном этих «железнодорожников», как их здесь называют. Получается, одна тварь истребляла других тварей. А теперь он ушёл куда? Где он будет охотиться и на кого нападать? — спросила Инко.

Я молчал, ответов у меня не было.

— Получается, мы думали, что делаем кому-то добро, очень этим гордились, а в итоге сотворили дерьмо! — подвела итог Инко.

— Может быть, всё не так просто? — предположил я.

— А как? — развела руки в стороны Инко, — нет, мне кажется, что в данном случае всё ясно как день. Мы облажались!

— И что делать? — спросил я.

— Теперь уже ничего не поделаешь, — сказала Инко, — но знаешь, что меня удивляет?

— Что? — заинтересовался я.

— Мы на пути почти никого не встречаем. Но все, кто нам попался, знают тебя! Как это объяснить? От грёбаного троглодита до мужика на мосту! Что это у тебя за популярность такая? — спросила Инко и вопросительно на меня уставилась.

— Откуда я знаю! — возмутился я её вопросом, — похоже, что я здесь не так давно проходил и поэтому со многими успел познакомиться. Что здесь удивительного?

— Всё! — улыбнулась Инко, — ты удивительный человек, и я не перестаю в этом убеждаться. Что мы узнали от мужика на мосту?

— Много чего, — задумался я, — он многое рассказал. Особо не скрывал ничего.

— Относительно тебя мы узнали, что ты, когда здесь проходил, то шёл выручать из беды какую-то девушку. И, надо сказать, этот факт меня совершенно не удивляет, — сказала Инко.

— А что здесь такого? — удивился я, — может быть, она была важна для меня?

— Наверняка важна, — улыбнулась Инко, — интересно, кто это был? Я её знаю?

— Ты меня спрашиваешь? — удивился я.

— Да нет, так, рассуждаю просто, — сказала Инко, — слушай, тут вроде парк рядом. Пойдём через него? А то меня эти депрессивные пейзажи умирающего города уже достали. Хочется побыть ближе к природе.

— Не возражаю, — с радостью согласился я.

В парк мы вошли как цивилизованные люди через ворота. Не главные, разумеется, а те, что нам первые попались, когда мы сошли с путепровода.

За прошедшее время зелень, не сдерживаемая человеком, сильно разрослась и захватила всё свободное пространство, хотя по дорожкам пройти было можно. Они ещё держали оборону. Оно и понятно, победить асфальт не так-то легко, на это нужно время. А вот сам парк в некоторых местах превратился просто в непроходимую чащу. Хотя, справедливости ради нужно сказать, что не везде.

Как только мы вошли под сень деревьев, возникло ощущение, что вокруг самый настоящий лес. Воздух был наполнен запахами зелени, так что хотелось вдыхать его очень глубоко, насколько хватает лёгких.

После магопокалипсиса города и так отчистились, ведь загрязнение их человеком практически сошло на нет. Однако доминирование асфальта и бетона никуда не делось. Они сильно сдерживали экспансию зелени, которая всё равно продолжалась, но не очень быстро.

Мы шли, вдыхали свежий воздух, слушали пение птиц и откровенно наслаждались. Постепенно, по мере нашего приближения к центральной части, туда, где был дворец, дорожки становились всё шире и всё натоптаннее. Как будто ими пользовались регулярно, хотя навстречу нам никто не попадался. Если на окраине дорожки были обильно завалены листвой и ветками, здесь асфальт был практически чистым.

Мы вышли к круглому водоёму, от которого шёл прямой как стрела канал к дворцовому пруду, и на той его стороне виднелся сам дворец.

Мы остановились, глядя вдоль канала, решая, куда идти: дальше в Перово, или приблизиться к дворцу и глянуть, что там происходит. Основанием для этого было то, что дворец выглядел абсолютно целым и ухоженным, по крайней мере, издалека.

— Это частная территория, мы вынуждены вас просить покинуть её, — раздался сзади голос.

Мы обернулись. Неподалёку от нас стояли пятеро ребят. Оружия у них видно не было, и в целом вид был не очень агрессивный… по крайней мере, мне так показалось.

— Частная? — удивилась Инко, — а чья именно?

— Эта территория… — начал говорить главный в этой компании, но потом осёкся и уставился на меня.

— Ты его знаешь? — заметив его замешательство, спросила Инко.

— В некотором смысле, — замялся парень, как будто детали нашей прошлой встречи не вызывали у него положительных эмоций.

Инко повернулась ко мне и очень медленно начала аплодировать.

— Браво! Просто, браво! Хотя я, надо сказать, совершенно не удивлена! — сказала она.

8. Смотритель дворца

— Что происходит? — удивлённо спросил парень.

— Ничего! — ответила ему Инко, — это так, наши внутренние дела.

— Понятно, — сказал парень, — так вы покинете эту территорию?

— Да, конечно! — сказал я, — нам здесь ничего не нужно. Мы хотели посмотреть на дворец, но можем этого и не делать.

— В принципе, на дворец посмотреть можно, — не очень уверенно сказал парень, — у нас есть инструкция, что если кто-то хочет войти внутрь, не препятствовать этому.

— Звучит так, что мне сразу расхотелось туда идти! — хохотнула Инко, — а кто даёт вам инструкции, если не секрет?

— Хозяин дворца, — сказал парень, — честно говоря, мы недавно на него работаем. Ещё не до конца освоились. Но можем уточнить, если хотите.

— Да нет, мы, пожалуй, пойдём, — сказал я, — у нас нет на это времени.

Я посмотрел на Инко, надеясь, что она меня поддержит. Но та, несмотря на то что первая проявила скепсис по поводу посещения дворца, вдруг заинтересовалась этой идеей.

— А безопасность нам гарантируют? — спросила она у парня улыбаясь.

— Безопасность? — опешил тот.

— Ну да, — она продолжала улыбаться, — одно дело зайти в гости, другое дело попасть в ловушку к… каким-нибудь нехорошим людям. А сейчас таких очень много, верно ведь? — и Инко подмигнула парню.

Тот почему-то очень смутился от её слов.

— Да, время сейчас непростое, — сказал он, — но хозяин дворца вроде бы никого не обижает… если его не обижать! — было понятно, что парень чего-то недоговаривает.

— То есть при желании у него достаточно сил, чтобы нас обидеть, верно? — спросила Инко.

— Иначе он бы не был хозяином дворца, а мы на него не работали бы, — неожиданно сознался парень.

— Непонятные вы, — сказала Инко, — то просите уйти с территории, то в гости приглашаете. Где логика?

— Говорю же, мы недавно работаем на хозяина. Всех случайных прохожих мы должны отсюда отваживать. Но если кто захочет войти внутрь, мы должны отнестись к нему как к гостю и проводить. Правда, до вас пока что никто такого желания не изъявлял, — сказал парень.

— Может, пойдём, глянем, что там? — сказала Инко, посмотрев на меня, — мне почему-то очень интересно стало.

— Узнать, что у дворца за хозяин? — удивился я, — зачем?

— Любопытство, — пожала плечами Инко, — вдруг это окажется полезно?

— А вдруг это окажется смертельно опасно? — спросил я.

— Ну, ребята же вон видели хозяина и живы. Почему же мы должны умереть? — спросила Инко.

— Почему именно умереть? А вдруг окажется, что в итоге мы тоже станем на него работать? Независимо от того, хотим этого или нет? — сказал я.

— Вау! Теперь мне стало ещё интереснее! Ну пойдём, глянем, ну пожалуйста? — Инко молитвенно сложила руки на груди.

Ребята стояли, несколько удивлённо на нас смотрели и только переводили взгляд с одного на другого, в зависимости от того, кто говорит. Видимо, наша реакция не очень укладывалась в их шаблон.

— Ну ладно, пойдём! — сдался я.

— Ура! Ура! Ура! — захлопала в ладоши Инко.

Ребята переглянулись, и главный сказал:

— Если вы решили, тогда следуйте за нами!

— Что, и уточнять у хозяина ничего не будете? — спросила у них Инко.

— Думаю, можно обойтись и без этого. Инструкция была не препятствовать. Так что мы её не нарушим, — сказал главный.

Мы направились вдоль канала к дворцу. Вскоре перед нами оказался большой прямоугольный пруд, который требовалось обойти, потому что дворец был на другом берегу. Ребята шли сзади нас, чем немного меня напрягали. Однако я не оглядывался, чтобы не продемонстрировать страх или неуверенность. Пусть думают, что мы идём туда, потому что можем себе позволить ничего не бояться.

Я, конечно, не знал, что за встреча у нас была раньше с этими ребятами. Но, судя по их поведению, даже если она и плохо закончилась, теперь всё это было в прошлом.

Мы обошли пруд и двинулись к дворцу. Однако, подойдя к нему, ребята обогнали нас, и дальше уже мы шли за ними. Потому что, как выяснилось, входить мы будем не через двери, выходящие на пруд, а «со двора». Хотя какая сторона здесь являлась парадной, а какая задней, был ещё большой вопрос. В общем, во дворец мы вошли со стороны парка. К нашему удивлению, дорожки и газон там были в идеальном состоянии. Как будто за ними ухаживала целая бригада садовников. Хотя возможно, так оно и было.

Возле лестницы, ведущей к входу, наши спутники нас оставили, и внутрь мы входили уже одни. Там всё тоже было идеально. Чистота и никаких разрушений.

Мы оказались в большом зале, где доминировали белый и золотой цвета. Золота было очень много! На полу был узор из кругов, а на потолке фреска… в общем, для дворца, являющегося музеем, ничего особенного… было бы пять лет назад. Но сейчас, на фоне сильно разрушенного и опустевшего города такая сохранность смотрелась удивительно и даже… противоестественно! Как будто это не случайность, а вмешательство каких-то мощных магических сил.

— Так оно и есть, молодой человек! — раздался мягкий голос, и только после этого мы заметили сидящего в кресле человека.

Надо сказать, это кресло было здесь почти единственным предметом мебели. Кроме него был только маленький, круглый столик, стоящий рядом, на котором был стакан с водой, и всё.

— Вы умеете читать мысли? — спросил я, разглядывая хозяина дворца.

Хотя этот человек сидел в кресле, было понятно, что роста он небольшого, полноватый, лысоватый, в бордовом с золотым узором халате и пушистых тапочках. В руках он держал раскрытую книгу, название которой я от входа прочитать не сумел.

— Нет, скорее угадывать, — улыбнулся хозяин, — и это чистая правда! За содержимое ваших драгоценных голов можете не волноваться, ни в ментальном, ни в физическом смысле!

От последних слов у меня по спине почему-то пробежали мурашки.

— Это очень успокаивает, — сказал я, — меня Алик зовут, её Инко.

— Приятно познакомиться, а меня можете называть Юлий.

— Цезарь? — не удержалась и ляпнула Инко.

— Нет, — ничуть не смутился Юлий, — когда я представляюсь, девять человек из десяти говорят то же самое. Это настоящее имя, не псевдоним. Так уж сложилось! — и Юлий развёл руками, после чего положил книгу на столик, предварительно вложив в неё закладку, и уставился на нас.

— Что? — не выдержала его долгого взгляда Инко.

— Поразительно! — проговорил Юлий, — вы оба недавно побывали за гранью и вернулись… интересно как?

— Ты видишь многое, но, получается, не всё? — спросил я.

— Я не то чтобы вижу… хотя это можно и так назвать. Скорее, я смотрю и понимаю, как всё обстоит на самом деле, — сказал Юлий, — точнее, почти всё.

— Значит, пытаться обмануть тебя бессмысленно? — хитро спросила Инко.

— Пытаться можно, почему нет? Только вот получится вряд ли, — улыбнулся Юлий.

— Почему дворец так хорошо сохранился? — спросил я, решив начать разговор с самого начала, ведь именно с этой моей не озвученной мыслью он согласился.

— Аномалия! — сказал Юлий, вскинув руки, — вижу, ты думаешь, что это моя заслуга, но нет! Не совсем так! Просто я часть этой аномалии.

— А что за аномалия? — решил уточнить я.

— Вы же знаете про убежища? — сказал Юлий, — это тоже своего рода аномалии. Есть аномалии «хаоса», где, как ни старайся, всё будет разрушаться и идти не по плану. Есть «метаморфозеры», где магия работает не так, как должна, или вообще не работает. Есть «пустышки» или их ещё называют «нулевые зоны», места, где магия вообще не действует. Есть «реалы», места, где сохранилась домагическая реальность, а это не совсем то же самое, что «пустышка».

— Да? — удивился я, — честно говоря, вот про такое я никогда не слышал.

— Думаю, что ты про очень многое не слышал, — сказал Юлий, — да и забыл многое из того, что слышал тоже, — и он мне подмигнул.

— Да, от тебя ничего не скроешь, — усмехнулся я, — но я забыл всё только про себя. Про мир вроде бы всё помню.

— Да, если это не пересекается плотно с твоим личным опытом, — сказал Юлий, — хотя, откуда же тебе знать, если ты не помнишь, верно?

— Мне одной этот разговор кажется странным? — вдруг сказала Инко.

— Вся наша жизнь после появления магии, сплошная странность, разве нет? — откинулся на спинку кресла Юлий.

— Ты говорил про разные зоны, получается это «реал»? — спросил я, — место, где сохранилась домагическая реальность?

— Нет, — улыбнулся Юлий, — здесь полно магии! Это скорее зона «порядка», в противовес зонам «хаоса». Здесь трудно что-либо разрушить, а тех, кто пытается, обычно настигает какой-нибудь несчастный случай.

— Но если это место так хорошо себя защищает, зачем же те ребята, которые патрулируют территорию? — удивился я.

— Так это не для защиты места, а для защиты тех, кто может захотеть ему навредить, пусть даже и без особого умысла, — искренне удивился моим словам Юлий, — вы всё поняли наоборот! Да и ребятам нужно было придумать какое-нибудь дело, а то они тут бандитизмом промышляли… ну ты же знаешь!

— Да? — удивился я.

— Ах да! Ты же не помнишь! Всё время вылетает из головы, — улыбнулся Юлий.

— И они тебя слушаются? — удивилась Инко.

— Дело в том, что с ними получилась очень интересная история. Это не я их поставил в такие условия, а они сами себя. Просто, когда они пытаются сделать что-то плохое мне или дворцу, как я и говорил, тут же следует возмездие. Только им стоит хоть чуточку испортить себе карму, как тут же прилетает наказание. Они не один раз пробовали, но каждый раз всё заканчивалось одинаково. Хорошо ещё, что на очень серьёзные действия не пошли, поджог дворца или что-то в этом духе, а том бы их просто раскатало катком этого самого возмездия. В общем, они всё это приписывают мне, и в итоге сами попросились под крыло. А я в целом не возражаю, пускай лучше делом занимаются, чем людей обирать, — сказал Юлий.

— История очень увлекательная, но очень сомнительная, — сказала Инко.

— Можешь проверить, — пожал плечами Юлий, — например, попробуй разбить стекло… хотя нет, стой, за стекло тебе может очень сильно прилететь… сделай что-нибудь менее радикальное.

Инко усмехнулась и смачно плюнула на пол. Для плевка она слегка наклонилась вперёд, на скользком паркетном полу одна нога у неё вдруг поехала назад, она быстро перенесла на неё центр тяжести, чтобы поймать равновесие, но тут же вперёд уехала другая нога и, не устояв, Инко шлёпнулась на задницу.

— Мгновенная карма! — рассмеялся Юлий, — круто, да?

— Это просто совпадение! — сердито сказала Инко вставая.

— Можешь попробовать ещё раз, но предупреждаю, что за один и тот же проступок наказание каждый раз увеличивается, имей в виду. Проценты капают! — и Юлий снова рассмеялся.

Инко больше плевать не стала.

— А может, ты сам это делаешь, а не какие-то сверхъестественные силы? — сказал я.

— Во что именно верить, решать только вам, — сказал Юлий, — сюда не так уж часто кто-то заглядывает, и в большинстве случаев такого доброжелательного разговора, как у нас с вами, не получается. Мало в мире осталось приличных людей, мало!

— А может быть, они просто не лезут на чужую территорию? — пожала плечами Инко.

— А может, и так! — легко согласился Юлий, — в любом случае меня своим вниманием нормальные люди редко балуют. Тем более ценен для меня ваш визит!

— Для тебя наш визит ценен, а для нас? — спросила Инко.

— Это от вас же самих и зависит, Амина, — сказал Юлий.

Я не сразу понял что случилось, но вдруг в затылке что-то очень сильно кольнуло. Так обычно бывало, когда я целенаправленно пытался что-то вспомнить. И только когда боль утихла, я осознал, что Юлий назвал Инко другим именем. И, скорее всего, мой укол боли был реакцией на него.

Возможно, я вскрикнул, потому что оказалось, что и Юлий и Инко смотрят на меня.

— Амина? — сказал я, глядя в глаза Инко.

— Ты меня вспомнил, или просто повторяешь, что услышал? — спросила она.

— Повторяю, наверное, — не очень уверенно признался я.

— Вообще, мне кажется, твоя тактика ошибочна, — сказал Юлий, обращаясь к Инко-Амине, — почему бы ему не рассказать всё сразу? Впрочем, это не моё дело, в чужие решения я не вмешиваюсь.

— Я тоже не понимаю, зачем напускать этот туман, — сказал я.

— Возможно затем, что, узнав всё о себе, ты захочешь сейчас быть в другом месте, а она хочет удержать тебя возле себя, хотя бы на некоторое время? — хитро прищурившись, сказал Юлий.

И говорил он вроде бы мне, но смотрел в это время на Амину.

— Зачем? — задал я резонный вопрос, тоже посмотрев на Амину.

Амина не стала отпираться от выводов Юлия и сказала с вызовом, глядя на Юлия:

— А может быть, я влюбилась в него? Имею я на это право, как женщина?

— Серьёзно? — сказал я, но мой вопрос был проигнорирован.

— А вот мне кажется, что дело совсем не в этом, — сказал Юлий.

— А в чём же? — спросила Амина, по-прежнему с вызовом.

— В чакрах! — сказал Юлий.

Когда он это говорил, я смотрел на него. Но краем глаза я всё равно увидел, как Амина резко вздрогнула.

— В чакрах? — удивлённо спросил я, и снова почувствовал короткий болезненный укол в затылке.

— Да, у вас обоих открыты первые чакры, — сказал Юлий, — и это тоже очень удивительно. Людей с открытыми чакрами вообще очень мало, а тут сразу двое пришли ко мне в гости. У Амины, она уже открылась довольно сильно, а у тебя, пока что только чуть-чуть. Ты в самом начале пути. Но не волнуйся, откроется полностью, раз уж начала, дай только время!

— Да я и не волнуюсь! — ошарашенно сказал я, не понимая, причём здесь чакры и какое они вообще отношение имеют к магии. И только я об этом задумался, как в затылке вновь сильно закололо.

Амина молчала, и её эмоции я понять не мог. Они как будто играли в гляделки с Юлием.

— Что вообще происходит? — спросил я, когда очередной приступ боли в затылке утих.

— Я думаю, что она полагает, будто с твоей помощью сможет открыть вторую чакру, — сказал Юлий, — но думаю, что это ошибка.

— Откуда ты знаешь? — спросила Амина.

— Я не знаю! — тут же признался Юлий, — я просто это чувствую. Путей открытия чакр много, у каждого он может быть свой. Но этот путь так сложен, что очень немногие могут по нему пройти. Вы нашли путь к первой чакре, к ней вы пришли через смерть. Не многим этот способ доступен, очень немногим, но вам он оказался подвластен. Для второй ключ будет другой. Ты почему-то думаешь, что сможешь её открыть при помощи Алика, что он именно тот самый… но повторюсь, думаю, что это ошибка, иначе это было бы слишком просто.

— А как ты собиралась открывать мной чакру? — спросил я у Амины, — надеюсь не принести в жертву, заколов как ягнёнка?

— Нет, не ссы, не в жертву! — коротко сказала Амина, косвенно подтвердив, что Юлий оказался прав.

— Да, не в жертву, — подтвердил Юлий, — она хотела использовать несколько иной механизм, — и он хихикнул.

— Какой? — наивно спросил я.

— Слушай, ты, пророк! — гневно сказала Амина Юлию, — зачем ты лезешь не в своё дело? Кто тебя просит?

— Если разобраться, то вы сами и просите, — пожал плечами Юлий, — я же, по сути, отвечаю на ваши вопросы… только развёрнуто. И интересует вас несколько разное. Так что, информация, которая важна и полезна одному, может быть вредна другому. Но тут уж я ничего поделать не могу. Здесь я как между молотом и наковальней. Невозможно угодить всем!

— Мне угодить ты и не пытался! — яростно сказала Амина, — мне ты только всё испортил!

— Да нет, не скажи, — покачал головой Юлий, — я же сказал, что ты, скорее всего, ошибаешься. И чем раньше это поймёшь, тем меньше будет проблем для тебя само́й, да и для Алика тоже, которого ты сейчас не очень хорошо пытаешься использовать втёмную. Так что, можно сказать, что я тебе помог! Хотя, честно говоря, помогать вам не является моей целью. Мы просто общаемся, потому что мне это интересно, и всё!

— Ты же не знаешь этого точно! Ведь сам говорил, что не знаешь! — продолжала спорить с Юлием Амина, — а я уверена, что Алик достаточно уникален для этого! И чем больше я с ним общаюсь, тем больше в этом убеждаюсь! Даже сейчас, когда он ничего не помнит!

— Для чего для этого? — всё же решил выяснить я, — какой механизм ты хотела со мной использовать?

— Да трахнуться я с тобой хотела, чего здесь непонятного? — раздражённо бросила Амина.

9. Амина

— И что же тебе помешало? Не помню, чтобы я особо сопротивлялся, — удивлённо сказал я, — да, может быть и энтузиазма не проявил, но меня можно понять, я ведь только что с того света вернулся. Если это была плата за мою память, то я готов был её внести!

— Рано было, обстоятельства подходящие не сложились, — сказала Амина.

— Какие? — удивился я, — свечи и шёлковые простыни?

— Алик, ты не торопись, — сказал Юлий, — а вдруг когда всё вспомнишь, пожалеешь о том, что сделал? Не принимай необдуманных решений. Всё может быть сложнее, чем кажется!

— Да куда уж сложнее! — устало вздохнул я.

— Поверь, есть куда, — сказал Юлий, — Амина тебе зла не желает, даже наоборот! Просто попутно она хочет решить и кое-какие свои задачи. Трудно её в этом винить.

— Зря мы сюда припёрлись, — сказала Амина, — ой, зря!

— Ты сказала, что это может оказаться полезно, — возразил я, — что ж, я не спорю, это было действительно полезно!

— А может, и не зря! — вскинул руки Юлий, отвечая Амине, — это зона порядка, здесь всё стремится к своему оптимальному состоянию. Возможно то, что я сказал, изменило ситуацию в лучшую сторону и убережёт вас от ошибок, которые вы могли бы наделать.

— Это, в самом деле, так? — спросил я, — ты нам помогаешь?

— Нет, — ответил Юлий, — я просто проводник. Когда я вам что-то говорю, это не значит, что я это знаю. Минуту назад я о многих этих вещах понятия не имел. Это более сложные процессы, эти потоки энергии и информации управляются высшими силами!

— А есть они, эти высшие силы-то? — скептически спросила Амина.

— Всегда есть кто-то выше, — пожал плечами Юлий, — но не нужно ошибочно представлять их как совет директоров организации. Это тонкие материи, которые зачастую просто неподвластны нашему пониманию. Это законы мироздания, наделённые своей волей и сознанием, но это сознание совершенно другого порядка. Не нужно пытаться его очеловечить, это ошибочный путь.

— Бла, бла, бла! — махнула рукой Амина, — так можно объяснить вообще всё что угодно!

— Если мы что-то не понимаем или не можем объяснить, вовсе не означает, что это не может существовать. В своё время физика объяснила многое, что раньше считалось чудом. Теперь пришло время перейти на новую ступень и раздвинуть понимание законов мироздания. То, что мы называем магией, всего-навсего человеческая интерпретация более сложных механизмов существования вселенной. Их просто нужно постичь и научиться использовать, тогда всё придёт в норму. Очень часто новые знания разрушали старый миропорядок… возможно, не так радикально, но и шаг в этот раз мы сделали больше, чем обычно! — сказал Юлий.

— Расскажешь мне, кто я такой и что забыл? — спросил я, переводя разговор из философских рассуждений в прикладную плоскость.

— Нет, — сказал Юлий, — разбирайтесь сами. Тем более что рано или поздно ты сам всё вспомнишь. Потеря памяти, это побочный эффект путешествия за грань. Просто в твоём случае этот самый эффект оказался довольно сильным. Но, не фатальным.

— Если твоими устами мне это сообщают некие высшие силы, то это очень обнадёживает, — сказал я.

Это было правдой. Слова Юлия меня очень приободрили. Он тоже утверждал, что я всё должен вспомнить… только вот, скорее бы!

— Тут, как говорится, не мне судить! — сказал Юлий, — но обычно, всё обстоит именно так, как я говорю. Повторюсь, я просто проводник. Я способ коммуникации этого места с людьми…

— Звучит не очень… — озадачился я его словами.

— Так и на деле тоже, не очень! — честно признался Юлий, — я, можно сказать, раб этого места. Я не могу отсюда никуда уйти… только по парку прогуляться, не дальше. Вы сами можете видеть зону порядка невооружённым глазом, на её границах, там, где воздействие зоны слабнет, заметен переход, а дальше обычный мир… не хаос в чистом виде, но что-то к нему близкое, — Юлий грустно усмехнулся.

— А как же так получилось? — удивился я, — ты сам выбрал такую судьбу?

— Нет, — сказал Юлий, — и если бы была такая возможность, с радостью бы променял это безопасное и уютное место на что-нибудь более экстремальное. Здесь царство покоя… и тоски! Уныние вечного порядка!

— Бойся своих желаний! — сказала Амина, — они ведь могут сбыться. Мир снаружи недружелюбен. Многие бы мечтали оказаться на твоём месте и знать, что им ничего не угрожает.

— Сможете это устроить, и я ваш вечный должник! — сказал Юлий, разведя руками, — только вот механизма передачи этой «должности» я не знаю, а может быть, его и не существует вовсе! Я случайно забрёл, сюда укрываясь от непогоды, удивился, что всё тут в таком хорошем состоянии и место решило взять меня на «работу». Я думаю, что всё дело в том, что я разулся перед входом, не желая натащить внутрь грязь… глупо, наверное, ведь мир уже летел в тартараты… но, похоже, что именно этот мой поступок и подкупил дворец. Если бы вы знали, как я жалею, что не натоптал тогда на этом паркетном полу… — с горечью в голосе сказал смотритель, — тогда, скорее всего, жил бы сейчас где-нибудь в другом месте, другой жизнью…

— Или уже давно бы умер, — сказала Амина, — такое тоже возможно!

— Да, — согласился Юлий, — но это тоже часть жизни.

— Странно это, — задумчиво сказал я.

— Что именно? — заинтересовался Юлий.

— Порядок, частью которого ты являешься, доставляет тебе страдания. Разве так должно быть? Может это и не порядок никакой вовсе? — сказал я, — может быть это что-то другое?

— Мысль интересная, но, скорее всего, ошибочная, — улыбнулся Юлий, — дело в том, что ты мыслишь категориями добра и зла, и в твоём понимании порядок, это есть добро. Но это не так! Порядок, это защита от энтропии, от погружения в хаос. Он не добрый и не злой, он просто консервирует положение вещей на определённой стадии… даже неидеальной, надо сказать. Текущая река, она злая или добрая? В ней можно напиться, можно искупаться, наловить рыбы и поесть, а можно и утонуть. У любой медали две стороны, и порядок, это одно из «явлений природы», если можно так сказать. Он не заботится о тебе, не хочет тебе помочь, выручить, накормить и так далее. Он просто течёт как река. Впрочем, как и хаос! И ты можешь использовать этот поток себе на пользу, а можешь утонуть в нём, если не будешь осторожен. И так со всеми потоками. Нужно учиться их использовать и не позволять им тебя убить как букашку, попавшую под каток. Река тебя не видит и не знает о твоём существовании, она просто течёт.

— Опять тебя заносит в какие-то высокие сферы… — устало сказала Амина, — толку от всех этих рассуждений, ноль!

— Не скажи! — возразил я, — мне очень интересно!

— Мой тебе совет, — сказал Юлий, видя мою вовлечённость, — воспринимай магию и все потоки и энергии с ней связанные, которые проявились в магопокалипсис, как явления природы. Укрывайся от урагана, но радуйся солнцу и тёплому летнему дождю. Не борись с ними, а взаимодействуй. Научись их различать и понимать потенциал. Вот, например, сейчас. Ты всё делаешь правильно: найдя источник информации, ты пытаешься напиться из него. А если встретишь разрушительную силу, беги, не оглядываясь. Как и с цунами, ты с ней вряд ли что-то сможешь сделать. В широком смысле, магия, это стихия, и нам в ней жить.

— Всё? Напитался знаниями? — усмехнулась Амина, глядя на меня, — можем идти?

— Ты просто бесишься, что тебя вскрыли, — слегка резко сказал я, — мы ещё поговорим об этом, не думай, что всё закончилось. Но не здесь!

— Ой, боюсь, боюсь, боюсь! — дурашливо вскинула руки Амина, — может мне здесь остаться лучше, а то, мало ли что?

— Вряд ли дворец примет того, кто плевал на пол, — усмехнулся я.

— Я так понимаю, наша встреча окончена, — вдруг сказал Юлий, — хотя, честно говоря, мне очень жаль!

— Мы можем и задержаться, — сказал я.

— Нет, не можете, — печально покачало головой Юлий, — ваше время вышло. Лучше сами уйдите, чем дворец начнёт вам намекать о том, что пора…

Мы с Аминой переглянулись, на время забыв о разногласиях.

— Хорошо! — сказал я, — не будем назойливыми гостями. Юлий, мне было очень приятно познакомиться с тобой, спасибо за всё то, что ты рассказал. Это было очень интересно и познавательно. Надеюсь, что тебе со временем найдут смену и отправят в отставку с этой должности.

— О, это было бы великолепно! — вскинул руки Юлий, — но, честно говоря, я в это не очень-то верю! Но, спасибо за добрые слова. Не покривлю душой, если скажу, что вы мои лучшие гости за всё время! Буду рад, если вы навестите меня при случае!

— Если я окажусь когда-нибудь рядом, то обязательно тебя навещу, — искренне сказал я.

— А я нет! — сказала Амина, — мне и этой встречи хватило!

Юлий развёл руками, как бы говоря, что понимает её чувства.

Их дворца мы уходили в совершенно разном настроении. Я был приободрён и воодушевлён, а Амина, наоборот, загрустила и ушла в себя.

Ребята, которые нас сюда привели, проводили нас равнодушными взглядами.

— Знаешь, — сказал я, когда мы немного отошли от дворца, — называть тебя Инко было не очень удобно. Каждый раз язык как будто спотыкался. А вот Амина сразу хорошо легла! Даже переучиваться не нужно, как будто всегда так и говорил!

— Хорошо легла! — передразнила меня Амина, — потому что это моё настоящее имя, которое ты знаешь и много раз использовал!

— Ничего не хочешь мне сказать? — спросил я.

— Подожди, дай мне подумать, — сказала она и снова погрузилась в себя.

Я не стал её отвлекать, полагая, что если начать давить, то может получиться только хуже.

Мы шагали молча почти до самого выхода из парка. Постепенно перешли с аллей на тропинки, которые на окраине парка выглядели более хожеными. Одна из них привела нас к дыре в заборе, через которую мы и покинули Кусковский парк.

Я думал, что, может быть, сейчас стоит попытаться разговорить Амину, даже открыл рот, чтобы начать разговор… но, увидев её напряжённые размышления, передумал. Пусть поварится ещё в собственном соку и подумает над своим поведением.

Из-за всего нового, что я узнал, отношение моё к Амине хуже не стало… скорее даже наоборот. Этот парадокс возник оттого, что я раньше вообще не знал, кто она и какое ко мне имеет отношение. А в процессе общения с Юлием, хотя особой конкретики не прозвучало, однако стало понятно, что люди мы с ней друг другу не чужие, и нас что-то прочно связывает в прошлом. А то, что она вела себя по отношению ко мне неправильно, было просто человеческой ошибкой. Эта ошибка хорошего знакомого смотрелась гораздо лучше, чем безупречное поведение затаившегося рядом врага. А такую возможность я никогда не исключал. Да, верить в это не хотелось, но подобный сценарий казался мне вполне вероятным.

Наконец, она дозрела!

— Ладно! — сказала Амина, — я была не права, приношу свои извинения!

— Принимается! — сказал я, — теперь ты мне всё расскажешь?

— Пока ещё не решила! — сказала Амина.

— Вот-те раз! А о чём же ты думала столько времени? — удивился я, — и почему ты не хочешь рассказать мне всё?

— Причину ты уже знаешь. Если расскажу, ты захочешь сейчас быть в другом месте… — Амина задумалась, — только вот есть проблема!

— Какая? — спросил я, чувствуя подвох.

— Мы не знаем, где сейчас твои друзья находятся. С момента той битвы в промке прошло уже довольно много времени. Скорее всего, они считают тебя погибшим и попытались скрыться с того места, чтобы оторваться от врагов… если, конечно, они выжили в той мясорубке. Но думаю, что кто-то обязательно выжил. Так вот, чтобы их найти, нужно знать, куда они могли отправиться. Я этого не знаю. Это можешь знать только ты, но для этого тебе нужно всё вспомнить. Так что, пока продолжаем придерживаться старого плана и ждать, когда к тебе вернётся память, — сказала Амина.

— Старого плана? — усмехнулся я, — это какого? В котором ты пыталась со мной переспать?

— Тю-у-у-у-у! Пыталась! — рассмеялась Амина, — если бы я пыталась, то это бы случилось! Вообще, слово пыталась, сюда никак не подходит, это просто случилось бы, и всё. Не переоценивай себя!

— И ты себя тоже! — на всякий случай сказал я, — ладно, нельзя объять необъятного, одним разговором память мне не вернёшь, это я понимаю, но ты хотя бы начни мне что-то рассказывать. Давай, не стесняйся!

— Ты шаман! — выдохнула Амина, — понимаешь, что это значит?

— Ух ты! Круто! — опешил я, — серьёзно? Мой дар, это шаман? Я могу генерировать ману? А что ещё?

— Некоторым набором боевых заклинаний ты тоже владеешь. Драться умеешь неплохо, но скорее не благодаря подготовке, а за счёт врождённых данных и интуиции. На мой взгляд, тебе часто просто везёт. Подучить тебя бы не мешало! — сказала Амина.

— Так, давай без оценочных суждений обойдёмся. Больше фактов, девушка, больше фактов! — сказал я, воодушевившись от того, что оказался владельцем такого отличного и редкого дара.

— Тебя очень интересовал вопрос открытия чакр, — сказала Амина, — и вот, вуаля, первая чакра открыта! Ну… точнее, в процессе. Этот пухляш верно сказал, открытие чакры, это процесс и у всех он проистекает по-разному.

— И сильно она у меня открылась? — заинтересовался я.

— Мне-то откуда знать? — удивилась Амина, — твоя чакра, ты мне и скажи!

— А как это выяснить? — озадачился я.

— Ты должен почувствовать. Но я не знаю, как именно это будет происходить у тебя. Думаю, ты поймёшь изменения в состоянии. Но, опять же, для этого нужно, чтобы было с чем сравнивать, и мы опять упираемся в возвращение памяти, — сказала Амина.

— И как же нам ускорить этот процесс? — спросил я, — есть что-то, что ты от меня утаила?

— Нет, что касается возвращения памяти, то на этот процесс я, в самом деле, повлиять не могу, — сказала Амина.

— Слушай, а что за условия должны были сложиться, чтобы ты со мной переспала? И как это может помочь тебе открыть вторую чакру? — спросил я.

— Если б я знала! — огрызнулась Амина.

Похоже, ей эта тема совершенно не нравилась и она не хотела её обсуждать.

— Я сейчас не в плане претензий, — поспешил успокоить я её, — просто хочется узнать поподробнее, вдруг и я тоже захочу вторую чакру открыть?

— Ха! Вдруг захочу! Ты уже хочешь, только не помнишь, — усмехнулась Амина, — говорю же, вопрос чакр тебя очень интересует, и ты обязательно будешь пытаться открыть вторую, раз уж открыл первую.

— А сколько их всего? — задал я резонный вопрос.

— Семь, как обычно, — сказала Амина.

— Как обычно, это как? — удивился я.

— Ну, понятие чакр же не с приходом магии появилось, — сказала Амина, — сейчас оно просто обрело новый смысл. И во всех учениях, где чакры фигурировали, их было семь… ну или не во всех, я так подробно этот вопрос не изучала… да чего мы вообще об этом говорим? — вдруг начала раздражаться она, — это не имеет никакого значения. Просто, запомни, что их семь, и всё!

— Ладно, ладно! — примирительно поднял я руки, — не кипятись так! Семь так семь! Ну, и как же открыть вторую?

— Как тебе уже и сказали, способов много… и мало одновременно. То есть, мало кто до этого вообще может дойти, но те, кто дошёл, могут сделать это совершенно по-разному. Вот первую мы с тобой открыли, пройдя через смерть. Это невероятный способ, и он стал возможен только благодаря мне, потому что у меня дар воскресителя, — сказала Амина.

— Ты воскресила и себя, и меня, что привело к открытию чакр? — спросил я.

— Да, сначала себя, потом ещё одну девочку из твоей команды, потом тебя, — сказала Амина.

— Ещё одну девочку? — удивился я.

— Да, но это не важно. Не будем на этом останавливаться, — отмахнулась Амина.

— И у неё тоже чакра открылась? — спросил я.

— Не знаю, это не обязательная опция, но, вполне возможно, — сказала Амина.

— Так, хорошо! — сказал я, — ну, допустим. Но ты так и не объяснила, при чём здесь секс со мной? И, я бы скорее сформулировал вопрос по-другому: если ты думала, что секс со мной откроет тебе вторую чакру, следовательно, этот же секс должен открыть и мне вторую чакру, верно? То есть, это обоюдовыгодный секс, получается?

— Забудь, это была бредовая идея. Этот Юлий был прав, я просто ошиблась. Ты не можешь быть тем, кем нужно. Сейчас я даже не понимаю, как я вообще могла в такое поверить… что с тобой? — вдруг озадачилась Амина, увидев, что я остановился и смотрю куда-то под ноги.

— Не знаю! — медленно проговорил я, разглядывая бурую засохшую и потрескавшуюся корку на асфальте. Как будто давно здесь пролили что-то вязкое, оно высохло и застыло. А теперь постепенно разрушалось, растаскиваемое ногами редких прохожих. Рядом зияла выломанная железная дверь в подъезд.

И в этот момент мой затылок взорвался такой острой болью, какой ещё не было с момента моего воскрешения. Я закричал, схватился за голову и упал на колени.

10. Слишком поздно

В сознании стремительным потоком начали кружиться какие-то образы, не связанные между собой и похожие на какую-то кашу. Но постепенно вихрь стал стихать, большинство лиц и событий унеслись в туман, и более-менее подробно можно было разглядеть только лицо какой-то девочки. Я смотрел как будто сверху, как она с кем-то разговаривает в квартире. Потом до меня вдруг дошло, что этот кто-то и есть я.

Значит, с этой девочкой я знаком, когда-то виделся, о чём-то разговаривал… но подробностей было слишком мало…

Потом я увидел перед собой подъездную дверь… она не открывается… на меня нападает троглодит, и шансов спастись у меня практически нет… но сверху падает утюг, попадает прямо в троглодита, и того просто разносит на куски, так, что от него остаётся только вонючая лужа отвратительной жижи.

Я открыл глаза, резкость зрения стала постепенно настраиваться, боль в затылке быстро стихала, и понимание реальности накатило очищающей волной, выдёргивая меня из хаотичного калейдоскопа картинок, всплывающих из подсознания.

Я осознал, что стою на четвереньках и тяжело дыша, смотрю прямо вниз. А там была растрескавшаяся корка из застывшей субстанции. Я вдруг очень ясно понял, что это и есть бывшая жижа, оставшаяся от взорвавшегося троглодита.

— Ты как? — раздался женский голос, кто-то коснулся моего плеча, и через мгновение я понял, что это Амина, вспомнил, где нахожусь и что происходило со мной в последнее время.

— Нормально, — сказал я, вставая, слегка опираясь на протянутую Аминой руку.

— Озарение? — со знанием дела спросила она.

— Да, — сказал я, оглядываясь по сторонам. Теперь я видел улицу немного в другом свете. Пусть и смутно, но я помнил, что уже был здесь раньше.

— Многое вспомнил? — участливо спросила Амина.

— Не очень, — покачал я головой, пытаясь немного систематизировать то, что удалось выловить из бурлящего потока образов, — но, к примеру, теперь я знаю, что это пятно осталось от взорвавшегося троглодита.

— Да? — заинтересовалась Амина, — это ты его взорвал? А как?

— Нет, не я. Он меня загнал в угол. Его убила десятилетняя девочка, чтобы меня спасти, — сказал я.

— Ух ты! Она мощный маг? — восхитилась Амина.

— Нет, просто удачно метнула утюг, — сказал я, — в общем, это практически всё, что я вспомнил. Когда я хотел попасть в Перово, мне нужно было вернуться именно на это место. Удивительно, что мы случайно оказались здесь, ведь район не маленький.

— Мы оказались здесь не совсем случайно, — радостно сказала Амина.

— В смысле? Ты что-то знала? — удивился я.

— Нет, нас привело сюда твоё подсознание, — Амину просто распирало от гордости.

— Поясни? — потряс я головой.

— После того как мы вышли от Юлия, ещё в парке, я дала тебе возможность выбирать дорогу. Мы как бы просто шли, не думая толком, но на самом деле, всегда, когда был выбор, я смотрела за твоей реакцией и старалась её прочитать. Твой внутренний автопилот знал, куда нужно идти, и я старалась уловить его сигналы. Иногда, когда мы разговаривали, ты вообще уверенно шёл, как будто помнил дорогу. В такие моменты я старалась тебе не мешать. И как видишь, мой план сработал! — Амина скрестила руки на груди, — не благодари! — добавила она, и эта фраза как раз свидетельствовала о том, что она ждёт благодарности, которой от меня пока что не последовало.

— Спасибо! — слегка потрясённо сказал я, — это ты здорово придумала! Мне казалось, что тебя совсем другие мысли одолевают, а ты, оказывается, маршрут нам прокладывала с помощью меня?

Я улыбнулся.

— Другие мысли тоже были. Но я же не такая примитивная, чтобы удерживать в голове только одну задачу! Я, наоборот, очень хорошо натаскана на многозадачность… но ты этого, естественно, пока не вспомнил, — развела руками Амина.

— Да, пока что я только знаю, что здесь меня прижал троглодит, а девочка… Аня! Её зовут Аня! — обрадовался я, что вспомнил имя, — так вот, Аня меня спасла… мы с говорили… подробности не все помню, но смысл в том, что её мама долго не возвращалась и я переживал, что случилось непоправимое. Уходить Аня не захотела, веря, что мама вернётся… но я в этом сомневался, поэтому пообещал прийти к ней через неделю, кажется… в общем, если мама так и не вернулась, то девочке нужно помочь. Одна она здесь не выживет.

— Ты рвался сюда, чтобы выручить из сложной ситуации ребёнка? — сказала Амина, — в очередной раз не удивлена.

— Ребёнка, который спас мне жизнь, вообще-то! — уточнил я.

— Поверь, то, что она спасла тебе жизнь, ничего не меняет. Ты бы в любом случае пытался ей помочь, — сказала Амина.

— Ты думаешь? — усомнился я.

— Не думаю, а знаю. Мы не так давно знакомы, но кое-что о тебе я успела понять. Ты бы пришёл сюда в любом случае, — сказала Амина.

— Только вот у меня смутное ощущение, что вернуться я должен был намного раньше… но насколько, не помню. Просто сидит внутри какая-то тревога и чувство упущенного времени, — сказал я.

— Ну, раз уж мы уже здесь, может, тогда навестим твою спасительницу? — сказала Амина.

— Да, — кивнул я, — пожалуй, тянуть больше незачем.

И сказав это, я первым делом задрал голову, чтобы посмотреть на Анины окна. Никто на нас оттуда не смотрел. Все окна были закрыты, стёкла целы… в общем, тишина. С одной стороны, это было хорошо, с другой, внушало некоторое беспокойство. Мы же с Аминой довольно шумно себя вели и могли привлечь внимание тех, кто мог быть в доме, ведь на улице было тихо.

Второе, что меня взволновало, так это выломанная дверь в подъезд. С Аней это могло быть вообще никак не связано, но звоночек всё равно был очень тревожный. Кому понадобилось проникать туда силой, да ещё так неаккуратно? Что, домов в городе мало? Почему кому-то понадобилось ворваться именно сюда?

Конечно, квартир в доме полно и могли искать кого-то другого, но поселившаяся в груди тревога не только не уходила, а наоборот, росла с каждой секундой.

Мы вошли в подъезд и медленно стали подниматься. Не сговариваясь, мы вдруг поняли, что вели себя в последнее время слишком беспечно и не помешает соблюдать осторожность.

До четвёртого этажа всё было спокойно и никаких следов разрушений после выломанной подъездной двери не наблюдалось. Я даже немного успокоился, но, как оказалось, слишком рано. Как раз в Анину квартиру дверь тоже оказалась выломана. Причём, как и подъездная, довольно грубо. Разворотило и косяк, и стену, а сама дверь лежала на полу.

Я увидел валяющийся дальше по коридору утюг. Это был тот самый, что спас мне жизнь.

Мы остановились возле входа в квартиру. Там было тихо. То, что здесь случилось, произошло не сегодня и не вчера. Так что, что бы ни было, всё это уже в прошлом. Нам только оставалось попытаться понять, что именно случилось в квартире.

— Слишком поздно! — пробормотал я, — я пришёл слишком поздно!

— Погоди делать выводы, — попыталась утешить меня Амина, но в её голосе уверенности не чувствовалось.

— Я не сдержал обещание, и с девочкой случилась беда! — сказал я.

Внутри всё заледенело, так, что даже дышать стало трудно. Ноги сделались ватными, и я еле-еле заставил себя сделать шаг, чтобы переступить порог.

— Алик, соберись! — вдруг толкнула меня в плечо Амина, — слезами горю не поможешь! Давай осмотрим квартиру, может быть, что-то прояснится.

Слова Амины подействовали на меня отрезвляюще. Она была совершенно права, рефлексия сейчас неуместна, нужно попытаться исправить ситуацию, а для этого сначала нужно в ней разобраться… только вот, бывает, так что ничего исправить уже нельзя…

Мы медленно шли по квартире, осматривая все комнаты. И с каждым шагом я вспоминал тот день всё лучше и лучше. Эти воспоминания были как остров в океане беспамятства. Я помнил теперь всё очень подробно, но только начиная с гибели троглодита и заканчивая своим уходом из квартиры. А все фразы, сказанные в тот день, что вели к моей тогдашней жизни, таяли в тумане. Я помнил только этот эпизод, и всё!

В квартире царил жуткий бардак. Большая часть мебели была перевёрнута, как будто те, кто сюда нагрянул, что-то искали.

Вернее, не что-то, а кого-то! Поиски шли «крупными мазками». Ящики не вытряхивали, книги на пол из шкафов не вываливали. Но вот мебель переворачивали и отодвигали, если была вероятность, что за ней кто-то мог спрятаться.

Чем дальше мы шли, тем понятнее становилась картина. Пришедшие сюда знали, куда и зачем идут. Они не случайно ворвались именно в этот подъезд, не случайно поднялись именно на четвёртый этаж и вошли именно в эту квартиру. И внутри они действовали уверенно, бескомпромиссно, но без фанатизма. Ничего не рушили и не ломали просто так. Они просто искали.

Если мешала войти дверь, они её выбивали, если хотели заглянуть за диван, отбрасывали его в сторону.

Они искали спрятавшегося в квартире ребёнка. Им нужна была Аня. Зачем? Вариант у меня был только один. Они каким-то образом узнали про её дар и захотели заполучить себе такого ценного, пусть и маленького, мага.

Если я был прав, то сложившаяся ситуация была ужасной во всём, кроме одного. Если им нужна Аня, и они хотят её использовать, то вряд ли будут убивать. Да, скорее всего, ей светит рабство и работа на не очень хороших людей, и это очень мягко говоря, но, по крайней мере, она будет жива. А раз жива, то можно будет её вытащить. Да, пока непонятно что, где и как, но шанс есть!

Только вот, это всё при условии, что мои рассуждения верны. Я ведь мог выдавать желаемое за действительность, и ситуация могла быть совершенно иной.

Например, её увидели с улицы в окне, ворвались, схватили… и… дальше не знаю. Дальше могло быть всё что угодно. Смотря, кто и зачем врывался. В таком случае Аня для бандитов не представляет ценности, и вряд ли ей сохранили жизнь.

Последняя комната была комнатой Ани. Как ни странно, в ней было намного больше порядка, чем во всех остальных. Здесь только один предмет мебели был не на своём месте.

Кровать Ани была перевёрнута и валялась в стороне от того места, где до этого стояла. Я придержал Амину рукой, чтобы она пока что сюда не входила. Она молча послушалась и осталась у входа, поняв, что я хочу внимательно осмотреть комнату, не нарушив положения вещей в ней.

Мне почему-то казалось, что именно здесь есть ключ к тому, что произошло в квартире.

Я очень осторожно делал каждый шаг, внимательно глядя, куда ставлю ноги. Так я дошёл до места, откуда отбросили кровать, не увидев по пути ничего интересного и подозрительного. Вся комната была застелена коврами и дорожками, и только под кроватью раньше был голый пол. Со временем там собралась пыль. Не очень много, видимо, здесь периодически убирались, однако пыль была, и её ровный слой был сильно нарушен.

Я присел на корточки, чтобы разглядеть получше. Большая часть пыли была смазана. Не было никаких сомнений, что когда появилась опасность, Аня прибежала сюда и забралась под кровать. Не знаю, насколько это была удачная мысль, но что ещё мог придумать ребёнок? К тому же, если её искали, то всё равно бы нашли. Деться ей в квартире было некуда.

Она была под кроватью, потом сюда пришли люди, отшвырнули кровать и забрали девочку. На самом краю я видел в пыли что-то похожее на отпечаток ботинка. Точнее, носка ботика. Что-то закруглённое… но такой след не давал нам вообще никакой информации. Начиная с того, что по нему даже размер ноги не поймёшь, и заканчивая тем, что это мог быть и не след вовсе, а что-нибудь другое.

Я сместился вдоль пятна линолеума ближе к изголовью кровати. Там пыль была потревожена меньше. Я даже видел, где находились руки Ани, когда она, замерев от страха, лежала под кроватью. Не могу даже представить, что пережила бедная девочка, оказавшись в такой ситуации.

Амина осторожно приблизилась и встала рядом.

— Вот здесь они её и нашли, — сказала она, подтверждая мои выводы, — жаль ребёнка.

И в голосе у своей спутницы я услышал искреннее сочувствие. Исследуя квартиру, мы прониклись тем, что здесь случилось, и как будто тоже пережили это вместе с Аней… но, конечно, не так сильно, как она. Бедная девочка!

— Странно, — сказал я.

— Что именно? — заинтересовалась Амина.

— Вот это! — я ткнул пальцем в линолеум возле самой стены, там, где было изголовье кровати.

— Какой-то рисунок? — поняла Амина.

— Да, — сказал я, — и мне сложно представить, что девочка, прячась от ворвавшихся в дом бандитов, вдруг захотела порисовать в пыли.

— Послание? — кивнула Амина.

— Да, — сказал я, — скорее всего, это было адресовано маме, но судя по следам, она сюда так и не вернулась.

— И что это значит? — спросила Амина.

— Не знаю! — честно признался я.

Мы некоторое время сосредоточенно разглядывали этот незамысловатый рисунок. В пыли был выведен круг с торчащими во все стороны ломаными линиями. Я перебирал в голове все варианты того, чем бы это могло быть, и, надо сказать, этих вариантов было не так уж и много.

— Солнце? — озвучила Амина первый и самый очевидный вариант.

— Вряд ли, — покачал я головой, — когда дети рисуют солнце, то лучи у него обычно прямые.

— Мне кажется, что не обязательно, — сказала Амина, — а какие ещё могут быть варианты?

— Микроб или вирус так иногда изображали для детей, — сказал я задумчиво.

— Ну, там тоже палки должны быть прямые, мне кажется. Ещё похоже на старую корабельную мину, как в фильмах про войну, — сказала Амина.

— У мины тем более шипы прямые, да и сомневаюсь, что она такое видела, — сказал я, — это слишком сложно.

— А у тебя идеи есть? — спросила Амина.

— Морской ёж? — предположил я.

— Тоже слишком сложно, и мы снова упираемся в изломанность линий. А почему именно морской? Может простой? Морского она тоже могла и не видеть никогда. Ведь когда случился магопокалипсис, она была ещё маленькой. Думаю, сейчас дети очень многого не знают, потому что им просто негде получить такой опыт, — сказала Амина.

— Да, ты права, — кивнул я, — но мы же перебираем все варианты.

— А может быть, это не предмет, а явление? — вдруг сказала Амина.

— Какое? — посмотрел я на неё озадаченно.

— Взрыв! — сказала Амина.

Я перевёл взгляд на кружок с линиями.

— А вот это, вполне возможно, — кивнул я, — в этом что-то есть. Но в таком случае, что это может означать?

— Не знаю! — вскинула руки Амина, — думать надо! И хотелось бы ещё каких-нибудь подсказок. Есть ещё идеи?

— Атом, молекула, — начал перечислять я, — может быть звезда… может быть что-то с неприятным запахом или радиоактивное…

— А вот это интересно! — сказала Амина, — но не про радиацию, а про запах. Такое вполне может быть! Слушай, а смайликов таких не было, когда смартфоны были в ходу?

— Может, и были… но тут мы вернёмся к солнцу или чему-нибудь очень простому. Да и не думаю, что она успела приобщиться к этой культуре, — сказал я.

— А количество лучей имеет значение? — вдруг сказала Амина, — их сколько, вроде шесть?

— Да, — сказал я, — но мне кажется, что к этому не стоит цепляться. Изображение, скорее всего, символическое.

— О, придумала! — вдруг воскликнула Амина, — осьминог! Правда, исходя из названия, у него, наверное, всё же восемь ног, да?

— Говорю же, не цепляйся к цифрам. Не думаю, будто количество лучей важно. Мы запомним, что их шесть, но не думаю, что дело в этом. Итак, что мы имеем?

— Мне нравятся версии про взрыв и про запах… ну и ещё моя последняя про осьминога, — сказала Амина, — а ты что думаешь?

Я посмотрел ещё раз на изображение в пыли. Могло ли оно появиться здесь случайно? Вряд ли. Именно вокруг него пыль была практически не тронута, и находилось оно от места, где, скорее всего, лежала Аня, как раз на расстоянии, чтобы слегка вытянуть руку и нарисовать.

— Давай попробуем посмотреть на ситуацию с другой стороны, — сказал я.

— Давай! — с готовностью согласилась Амина.

— Не думаю, что Аня ждала меня. Я всё-таки случайный человек в её жизни. Так что послание было адресовано наверняка маме. Она надеялась, что мама всё-таки когда-нибудь вернётся, потому что в этом мире надеяться ей было больше не на что.

— Грустно, но продолжай! — сказала Амина.

— Ну так вот, не знаю, что произошло, но Аня каким-то образом привлекла внимание неких людей и они пришли, чтобы её забрать. Сейчас что, зачем и почему, не рассматриваем, идём по фактам, — сказал я, и Амина кивнула, — когда Аня поняла, что за ней пришли, единственное, что она придумала, так это в своей комнате спрятаться под кровать. Это место ничем не лучше и не хуже других, её бы всё равно нашли.

— Ну, это более-менее понятно, здесь ничего нового, — кивнула Амина.

— И вот лежит она под кроватью, незнакомцы планомерно обыскивают квартиру, комната за комнатой, и девочка понимает, что её всё равно найдут. Деться ей некуда, а единственный близкий человек в этом мире, это мама, которая, как она верит, рано или поздно вернётся. И если её сейчас заберут, то у мамы должен быть шанс её найти и спасти. Для этого нужно оставить маме подсказку. Она осторожно, чтобы не шуметь, протягивает руку вперёд и выводит в пыли этот рисунок, надеясь, что мама его увидит, и он поможет ей её отыскать, — сказал я.

— Думаю, что всё именно так и было, только вот ты не сказал ничего нового. В чём заключается взгляд с другой стороны? — спросила Амина.

— Это не может быть ни взрыв, ни запах, — сказал я, — это что-то, по чему можно опознать её похитителей. Это символ или знак!

11. Передышка

— Думаешь, она успела увидеть что-то, сидя под кроватью? — усомнилась Амина.

— Мы не знаем, как развивались события. Она могла видеть их в окно, может быть, и не раз. Мы не знаем. Но, если бы такого знака не было, у неё, возможно, и идей бы не было, какое послание оставить. А здесь она хотела передать что-то определённое. Рисунок выведен довольно уверенно! — сказал я.

— Я согласна! — кивнула Амина, — эта версия подходит для начала.

— Проблема только в том, что я понятия не имею, с чего начать! — сказал я, с тяжёлым вздохом.

— Давай заглянем на кухню, может быть, появятся какие-нибудь мысли, — предложила Амина.

— Предлагаешь обобрать хозяев квартиры? Не думаю, что с этого надо начинать помогать похищенной девочке, — сказал я.

— Алик, очнись! — укоризненно сказала Амина, — ты сам сказал, что мама девочки, скорее всего, не вернётся. Сама она без нашей помощи тоже вряд ли. Квартира стоит с выбитой дверью, подъезд тоже нараспашку. Когда сюда кто-то забредёт, это только вопрос времени, причём, небольшого. И даже если предположить, что нам удастся отыскать девочку и отбить её у похитителей, я с трудом себе представляю, как ты приведёшь её сюда и снова посадишь в квартиру жить как ни в чём не бывало. Ты рассуждаешь категориями старого мира. Частная собственность и всё такое. Мир изменился, и каждый берёт то, до чего способен дотянуться. Ты можешь располагать только тем, что умеешь делать и что сегодня можешь унести с собой. Только навыки и личные вещи. Стоящие пустыми и ждущие хозяев квартиры, это иллюзия, оставшаяся нам от старого мира. Ты устал, нашёл свободную пещеру, переночевал и пошёл дальше. Всё, пещера снова свободна, и её теперь может занять другой путник. Хочешь в ней задержаться и провести больше времени? Тогда обороняй её, не позволяя другим выгнать тебя с твоего места. Квартиры теперь это такие пещеры. Нет государства, нет законов, нет собственности кроме той, которую ты можешь отстоять силой. Всё!

Я некоторое время молча смотрел на Амину. По сути, она была права, но хозяйничать в квартире всё равно не хотелось. Однако нам нужно где-то перевести дух, привести себя в порядок и желательно поесть. И это место было ничем не хуже любого другого. Сделав над собой усилие, я всё же согласился.

— Ладно, давай немного побудем здесь, посмотрим, не осталось ли у Ани чего из еды и приведём в порядок одежду. А то мы сильно похожи на бродяг. Да, этим сейчас никого не удивишь, но следить за собой всё же нужно, — сказал я.

Это была правда. Даже одежда Амины была сильно перепачкана и как будто вываляна в пыли. Я уже не говорю про свою, потому что вся моя куртка была сзади залита засохшей кровью, да и не только она. Последствия выстрела в голову! Короче, наш внешний вид оставлял желать лучшего. Это и не удивительно, мы ведь дрались, падали, лазили куда-то, а это всё на одежде сказывается очень плохо. Дыры и надрывы тоже дело заурядное. У Амины весь низ плаща был изодран в клочья.

Я вспомнил, что когда пришёл сюда в первый раз, весь перепачканный «в троглодите», то отчищался в ванной при помощи магии. Старался экономить воду и чистил свою одежду волшебным способом.

Я это и помнил и не помнил одновременно. Помнил, что это делал, но как именно, было в тумане. Однако можно было попробовать воспроизвести процесс, вдруг получится?

Мы нашли воду. Был бачок на кухне, размером литров десять, ведро в ванной комнате, в котором была половина. Решили всё на всякий случай не тратить, а оставить часть, вдруг всё же кто-то из хозяев придёт. На этом настоял я, и Амина была вынуждена согласиться.

Те, кто приходил за Аней, квартиру не грабили. Они, похоже, кроме девочки, вообще ничего не взяли. Их всё это не интересовало, что свидетельствовало о том, что работали не какие-то мелкие бандиты, которые обязательно бы поживились в квартире и забрали всё ценное, а люди, мыслящие несколько иными категориями. Они пришли за человеком, забрали его и ушли. Всё!

На туристической горелке Амина вскипятила кастрюлю воды, что заняло немало времени, и сварила всю найденную нами гречневую кашу. Она была старовата и имела не очень хороший запах, но этим сейчас грешило большинство продуктов, оставшихся ещё со старых времён. Ведь крупы и макароны тоже не вечные. Так что есть такое для современного человека было делом привычным. Ещё мы нашли пакет с мелко рубленным сушёным мясом, которое размочили в кипятке и добавили в кашу. Запили всё это чаем. По нынешним временам обед получился королевский.

С очисткой одежды не всё прошло гладко, но кое-что всё же получилось. Минут пять я вообще ничего сделать не мог, но потом вдруг в мозгу как будто что-то щёлкнуло и на кончиках пальцев заплясали голубые искры.

Честно говоря, от неожиданности чуть сердце не остановилось. Но, худо-бедно получилось почистить штаны и бельё. Похоже, это было какое-то заклинание, которым я владел, только не помнил этого. И вот, сработала «мышечная память», или как её в таком случае лучше назвать?

Я сидел в зале на диване в одних трусах и пытался справиться с грязью на одежде, когда вошла Амина в обтягивающих лосинах и такой же футболке.

— У нас с мамой девочки приблизительно одна комплекция, — сказала она, раскинув руки и два раза провернувшись вокруг себя, — ну как тебе?

— Смотря, что ты мне сейчас показываешь, себя или одежду, — сказал я, взглянув на неё.

— Одежду, конечно, — сказала Амина, — я-то понятно что потрясающая!

— И скромная, — усмехнулся я, — а одежда обычная. Достоинств твоих совершенно не скрывает. Не знаю плюс это или минус. Только вот по улице я бы в таком виде ходить не стал. Слишком вызывающе, и некоторые могут расценить это как приглашение к…

— К чему? — хитро прищурилась Амина.

— К интиму, — сказал я.

— И это вполне может стоить им жизни, — хмыкнула она.

— А ты уверена, что тебе не встретится тот, кто переломит тебя через колено? — спросил я.

— Если такой встретится, то, как знать, может быть, я и сама захочу ему отдаться, — с наигранной мечтательностью сказала Амина, — кстати, с мужскими вещами здесь туго. Видимо, девочка жила только с мамой. Только одна кожаная куртка нашлась в шкафу. Наверное, забыл кто-то из знакомых. А себе я кое-что подобрала.

— Мне всё равно не очень нравится, что мы здесь шаримся, — сказал я Амине, — так что не обязательно рассказывать мне всё в подробностях. Довольствуйся тем, что я тебе не мешаю это делать.

— Как скажешь, — пожала плечами Амина, — но курточку примерь. Размер обычный, не на слона, тебе может подойти. А то свою от кровавого пятна на спине ты вряд ли очистишь.

Она была права. «Стирка» одежды при помощи магии не была волшебством в чистом виде. Вещи не становились вдруг как новые от произнесённого заклинания. Это было скорее удаление грязи… в общем, способ не сказать что очень эффективный. Может быть, есть другие, лучше, но я хоть этот с грехом пополам вспомнил, и то хлеб.

Я продолжил своё занятие, потому что другого варианта сейчас не было привести себя в порядок, плюс к этому монотонная возня позволяла немного отвлечься от текущих событий и подумать обо всём более отстранённо. Так сказать, взглянуть на происходящее «сверху».

Минут через пять вернулась Амина, и одежды на ней теперь было ещё меньше. Она была в кружевном белом белье.

— Смотри, что я нашла! — радостно сообщила она, — прелесть, правда? — и она, как и в прошлый раз, покружилась на месте.

— Ты же говорила, что я не тот человек, с которым нужно переспать, и что ты ошиблась! — заметил я.

— Для дела, да, ты, скорее всего, не тот. Но можно же и просто так, для удовольствия! — сказала Амина, подошла ко мне и, сбросив мои вещи с дивана на пол, плюхнулась рядом, — знаешь, я так одинока, — она нежно провела рукой мне по волосам.

Никакой двусмысленности в ситуации не было. Амина ждала, что я сделаю хотя бы малюсенький шажочек на встречу, и тогда всё обязательно случится.

Она была очень хороша, я бы даже сказал великолепна, и притом сама проявляла инициативу. Здравый смысл говорил, что нужно ответить на призыв. Не сделать этого будет ошибкой, это ненормально, этому нет адекватных объяснений… но я почему-то медлил. Меня как будто что-то сдерживало. А она смотрела на меня и терпеливо ждала, когда же я, наконец, дозрею.

— Юлий сказал, что не стоит этого делать, что это будет ошибкой, — вдруг вспомнил я.

— Ха! — возмущённо сказала Амина, — в том, с кем тебе спать, ты будешь полагаться на советы незнакомца, которого видел пятнадцать минут в жизни? Ну ты даёшь! — она ласково заглянула мне в глаза и вдруг резко сменила тон, заговорив с какой-то обиженной нежность, — ну неужели я тебе не нравлюсь? Ты сейчас просто уничтожаешь мою самооценку!

Я вдруг понял, что начинаю внутренне сдаваться, ещё секунда и обратной дороги не будет. Амина это поняла и усилила напор. Она придвинулась ближе, наклонилась к моему уху, я почувствовал, как её грудь упёрлась мне в рёбра, и отметил, что она очень упругая…

— Мы должны это сделать!.. — прошептала мне прямо в ушную раковину Амина, отчего у меня по спине побежали мурашки. Сил сопротивляться больше не было, я начал поворачиваться к ней, даже стал поднимать руку, чтобы обнять, но в этот момент затылок взорвался резкой болью… и я некоторое время вообще не понимал, что происходит.

Очнулся, как и в прошлый раз, на четвереньках, только в этот раз перед глазами были не высохшие останки троглодита, а узор ковра. Я попытался ухватить вспыхнувший в сознании образ блондинки, которая почему-то была под водой, и длинные волосы колыхались вокруг её головы большим светящимся ореолом. Свет шёл от солнца, которое находилось у неё за спиной, пробиваясь через толщу воды…

Почему под водой? Она утонула? Что это всё значит?

— Рита? — пробормотал я, пробуя на вкус всплывшее из глубины сознания имя.

— Знаешь, — раздался рядом совершенно спокойный голос Амины, — а я ей даже завидую. Ты хранишь ей верность, даже не помня, что она существует. Супер! Да, у меня в жизни было что-то подобное, но мой, к сожалению, оказался козлом!

— Да? — пробормотал я, с трудом усаживаясь на диван, — и что с ним стало.

— Я его убила, — равнодушно сказала Амина.

— Да, с тобой иметь отношения опасно, — усмехнулся я, вытирая пот со лба. После очередного приступа я был весь мокрый.

— Ты при этом присутствовал, — усмехнулась Амина, — поверь, он это заслужил. Потом ты про это вспомнишь, не буду сейчас это рассказывать. Лень!

— Так у меня кто-то есть? — спросил я Амину.

— Да, но я её не знаю. Возможно, видела издалека, когда шла за вами, но познакомиться у нас с ней возможности не было, — сказала Амина.

— То есть, ты знала, что у меня кто-то есть и всё равно пыталась соблазнить? — удивился я.

— Знала. Ты ещё при нашем знакомстве мне это сказал. Но это было не соблазнение, а провокация, проверка, скорее всего, ничего бы не произошло, — сказала Амина.

— Скорее всего? — удивился я.

— Нет, ну конечно, был шанс, что ситуация выйдет из-под контроля! — рассмеялась Амина, — но технически это не было бы для тебя изменой, если ты не помнишь, что «женат», верно ведь?

— Не верно, — покачал головой я, — зачем со мной так поступать? Ладно бы ты не знала, но ты ведь знаешь!

— Эх, Алик, ты совсем не туда смотришь! — вздохнула Амина.

— А куда надо? — удивился я.

— На результат! — сказала Амина, — а в сухом остатке, у нас с тобой ничего не было, ты вспомнил, что у тебя есть девушка и что зовут её Рита. Не благодари!

Сказав это, Амина встала и медленно, покачивая бёдрами, пошла к выходу из комнаты. В дверях она оглянулась, чтобы убедиться, что я смотрю куда нужно, и, победоносно улыбнувшись, скрылась в коридоре.

Я не стал резко отводить взгляд, когда она на меня посмотрела, попытавшись сохранить достоинство. Но да, тут я попался, конечно!

Амина вернулась, когда я уже закончил со своей одеждой. На ней снова были лосины и футболка, а сверху красный кожаный плащ до колен. Увидев это, я удивлённо поднял брови.

— Ты уверена? Тебе, конечно, очень идёт, но красный цвет! Тебя же видно за километр в нём! — сказал я.

Амина усмехнулась, встряхнула в руке свой подранный тканевый плащ и накинула его сверху.

— Так лучше? — спросила она.

— Да, — кивнул я, — намного!

— Держи, примерь! — она кинула на диван чёрную кожаную куртку.

Моя в самом деле выглядела просто ужасно, так что, нужно было её просто выбросить и не мучиться. А эта подошла мне почти в самый раз. Может быть, была чуть-чуть великовата, но большая не маленькая. К тому же кожа, по нынешним временам, один из лучших вариантов одежды. Она доказала свою практичность по сравнению с другими, даже технологичными тканями. В общем, возвращаемся к истокам. Скоро, наверное, в шкурах будем бегать! Было бы только с кого их снять!

В кармане старой куртки нашлась сложенная газета. Это был разворот «Вечёрки». Повертев её в руках, я пришёл к выводу, что она намагиченная, но вот только её свойства остались загадкой. Разбрасываться артефактами я не стал и засунул её в карман своей новой куртки.

Ещё Амина нашла в квартире два рюкзака. Может, нашла и больше, но подходящими для нас посчитала именно эти два. У неё был светло-коричневый, очевидно женский. А мне достался детский, зато чёрный. Картину немного портил вышитый на верхнем клапане большой белый единорог. Хорошо ещё, что это был контур, а не сплошной рисунок, а то я тогда отказался бы от этого аксессуара.

Было подозрение, что Амина специально подобрала мне такой рюкзак. Вроде бы и нормальный, но в то же время не совсем. Однако проверять, есть ли в квартире другие рюкзаки, я не стал, махнув на это рукой. Бутылка с водой и пластиковый контейнер с остатками каши влезли и ладно, остальное, незначительные детали.

— Ну что, где будем искать твою юную подружку? — спросила Амина, когда все сборы были закончены и в квартире нас больше ничего не держало.

— Пока не знаю, — пытаясь приладить выбитую входную дверь на место, сказал я, — нужно внимательно смотреть по сторонам, искать аналогии с её рисунком, всё, что хоть немного похоже по смыслу. Но для этого нужно двигаться и общаться с людьми. Сидя в квартире, мы точно ничего больше не узнаем.

— Это-то понятно, — сказала Амина, глядя, как я вожусь с дверью, — зачем ты это делаешь? Всё равно починить невозможно, и прислонённая сикось-накось дверь никого не остановит.

— Я понимаю, — ответил я, — но есть какая-то внутренняя потребность. К тому же это может обозначить то, что квартира занята. А для некоторых это, я надеюсь, до сих пор имеет значение.

— Вряд ли, но дело, конечно, твоё! — пожала плечами Амина.

— Расскажи мне лучше, что даёт первая открытая чакра, — сказал я, закончив с дверью. Амина была права, эта преграда никого остановить не сможет, если он захочет войти в квартиру.

— Я тебе кое-что уже рассказывала, но далеко не всё из того, что знаю. Но то, что мне известно, может быть и ошибочным… по крайней мере, частично. Первая чакра, это база! Это самая главная, корневая чакра. Не то чтобы остальные открывать легко, но первая самая сложная, это практически никем не оспаривается. Чтобы её открыть, нужно пройти через нечеловеческие испытания, через что-то нереальное, невозможное… в нашем случае это была смерть. Честно говоря, мы немного хакнули систему, — сказала Амина.

— Почему? — удивился я.

— Потому что наши чакры открываются благодаря моему дару. Да, для этого нужно умереть, но потом всё просто, я воскрешаю и чакра, считай, открыта. Не со стопроцентной вероятностью, но с довольно большой. Я практически конвейер по открыванию чакр. И с тобой, и со мной вроде сработало. Ты, кстати, ничего не чувствуешь? — спросила Амина.

— Понятия не имею, — сказал я, — я же уже говорил, что мне не с чем сравнивать, может, я и чувствую, но просто думаю, что так и должно быть. Да и Юлий сказал, что она у меня пока что только начинает открываться.

— Юлий, Юлий, Юлий… — вздохнула Амина, — не слишком полагайся на то, что наговорил этот пройдоха. Мы о нём ничего толком не знаем, и проверить его слова не можем.

— Ну, может же быть, что у меня чакра всё-таки не откроется? — спросил я.

— Алик, я же говорю, это основная чакра, корневая! — сказала Амина, — у меня даже корня нет, а я и то открыла! А уж ты со своим корешком и подавно откроешь!

И Амина звонко засмеялась, но вдруг резко замолчала и вскинула руку, призывая к тишине.

Последнюю минуту мы разговаривали в подъезде, стоя возле окна, и вот брошенный на улицу взгляд вдруг заставил Амину замолчать. Я тоже туда посмотрел.

Мы увидели, что по улице идёт три человека в чёрной форме. Сверху на них были плащи, и по некоторым характерным выступам было понятно, что под ними они прячут оружие.

12. След

Я хотел спросить Амину, почему эти прохожие её так заинтересовали, но она приложила палец к губам. Мы молча смотрели, как люди в чёрном удаляются от дома, где мы находились.

Эта троица была очень похожа на патруль.

— Там, где меня убили, тоже было много тел в чёрной форме, — шёпотом сказал я, — ты думаешь, что они их этих? Из тех, кто меня убил?

Амина молча кивнула, продолжая не отрываясь смотреть на улицу.

— Мы должны проследить за ними, — наконец сказала она.

— Думаешь, они ищут нас? — спросил я.

— Нет, про нас они не знают, но, возможно, они ищут твоих друзей, — сказала Амина, — это ниточка, как нам самим их найти. Найдут чёрные, найдём и мы.

— Странный план, в котором придётся болеть либо за врагов, либо за то, чтобы друзья так и не нашлись, — сказал я.

— Есть другие варианты? — спросила Амина.

— Пока нет, — пожал я плечами.

— Тогда пойдём, посмотрим, чем они здесь занимаются, — сказала Амина.

— Но ведь мы довольно далеко ушли от места битвы, неужели они ищут и здесь? Не могут же они весь город обыскивать? — сказал я.

— Может быть, у них есть какие-нибудь ориентиры или подсказки, — сказала Амина, — а может быть, они маленькими отрядами обшаривают огромную территорию, в надежде, что те, пусть и случайно, нападут на след.

— Но, если они ищут моих друзей, получается, что те до сих пор живы, а это хороший знак! — сказал я.

— Ты оптимист! — улыбнулась Амина, — везде пытаешься видеть хорошее. Они могут и не искать ничего, а просто патрулировать, потому что здесь у них есть какие-то интересы. А может быть, это вообще другие, ведь чёрный цвет формы не такой уж и уникальный, да?

— В общем, да, но мы всё равно будем следить, потому что только так сможем узнать, правы мы или ошибаемся, верно? — сказал я.

— Верно! — кивнула Амина.

Следить за кем-то на пустой улице, дело непростое. Любое движение видно издалека, так что близко держаться сложно. А если быть далеко от объекта, то есть все шансы его потерять. Однако у нас получалось, но исключительно благодаря Амине. Она была очень быстрая и ловкая, так что держалась «хвостом» за патрулём, а я следовал от неё на некотором удалении, чтобы меня наверняка не было видно.

Рядом с этой девушкой я чувствовал себя довольно беспомощно, и это мне не нравилось. Особенно это угнетало потому, что какие-то силы и навыки у меня были, причём, скорее всего, не маленькие, но я не помнил, как ими пользоваться. И не знал, как вспомнить. Даже с примитивной очисткой одежды возился долго, хотя об этом смутные воспоминания были.

Первая чакра должна была меня значительно усилить, но я пока что даже свой предыдущий уровень восстановить не мог. Эх, скорее бы уже всё вспомнить. Серия последних вспышек давала надежду, что процесс постепенно пошёл, удручали только сами озарения, которые сопровождались сильной болью и потерей ориентации. И чем больше меня выбивало из колеи, тем больше я вспоминал. Так что и здесь была палка о двух концах, и вспомнить хотелось, и организм инстинктивно мог избегать боли и пытаться блокировать такие инсайты.

Такой приступ, начавшийся в неудачный момент, может привести не к воспоминаниям, а к смерти! И как это всё контролировать, я не имел понятия.

Через некоторое время стало ясно, что тройка движется к Шоссе Энтузиастов. Амина сначала исчезла из поля моего зрения, но потом вернулась и, судя по всему, ждала меня в небольших зарослях, возникших на газоне, возле перекрёстка.

— Что там? — спросил я тихонько, когда дошёл до неё.

— Там у них что-то вроде небольшого блокпоста. С него они рассылают патрули по району. Я не стала сильно приближаться, потому что там и на крышах могут сидеть вооружённые ребята, и в домах ближайших тоже. С наскоку туда лезть не стоит, — сказала Амина.

— Тройка привела нас на маленький пост, теперь нам нужно через них выйти на более крупную базу, я правильно понимаю? — предположил я.

— Ага, — сказала Амина, — где-то же у них есть штаб. Найдём его, будем гораздо лучше понимать, что означает их активность и в какую сторону она направлена.

Побродив по округе, мы нашли крышу, с которой было видно блокпост, хоть и вдалеке. Но ближе подбираться было опасно.

После часа наблюдения стало понятно, что патрулирующих троек бродит по району очень много. И маршруты у них выглядят не постоянными, а всё время меняющимися. Наверное, чтобы неожиданно появляться в разных местах.

Район, кстати, был относительно обжитой, людей в нём было довольно много. Они даже по улице периодически ходили, но, видимо, активность этих чёрных патрулей заставляла многих сидеть по домам.

Мы видели пару контактов людей в чёрном с местными. Каждый раз после короткого допроса жителей района отпускали, но те всё равно не получали от такого общения положительных эмоций и вряд ли будут жаждать второй встречи. Так что, большинство предпочитало отсиживаться в квартирах, кто мог себе такое позволить, и кого нужда не гнала на поиски пропитания.

Дело шло к вечеру, и вскоре мы заметили, что народу на блокпосте становится всё больше и больше. Приходящие тройки не уходили вновь, а оставались чего-то ждать.

Вскоре стало понятно чего именно. Пришёл большой отряд, скорее всего, это была смена состава. После того как новые прибыли, старые построились и двинулись куда-то по Шоссе Энтузиастов.

Вот за ними-то нам и нужно было проследить. Задача немного облегчалась тем, что поскольку сейчас была пересменка, то патрулей на улицах не было. В общем, был очень удачный момент для того, чтобы сменить позицию и выяснить, куда уходит отряд отдежуривших.

Пройдя немного по шоссе, они его пересекли и скрылись в зарослях. На той стороне находился Измайловский парк. По всему выходило, что их база там. Главная не главная, но более крупная, чем обычный блокпост.

На некотором расстоянии от того места, где отряд исчез среди деревьев, над кронами поднимался лёгкий дымок. Наверняка там их лагерь и находился.

— Как думаешь, стоит сейчас туда наведаться? — спросила Амина.

— Наведываться, думаю, вообще не стоит. Нам это не по силам. Мы не знаем сколько их там, но судя по одному сменившемуся отряду много. Воевать с этой армией нам ни к чему, а просто в гости, я не думаю, что нас ждут, — сказал я.

— Ой, ну не нужно всё воспринимать так буквально, — устало сказала Амина, как будто разговаривает с ребёнком, который не понимает простых вещей, — я имела в виду просто подобраться поближе и посмотреть, что они там делают.

— Переходить через шоссе? — с сомненьем сказал я, — при свете дня? Думаю, это плохая идея. Всё слишком хорошо просматривается, а, учитывая, что они этот район патрулируют, нас обязательно заметят. Мы же не видим всех их наблюдательных пунктов и постов. Если там их лагерь, то наверняка их вокруг полно.

— Логично, — сказала Амина, — а вдруг мы просто гуляем по городу? Ну, захотели в парк сходить, может такое быть?

— Может, но это получается действовать открытым ходом. Такой вариант возможен, но мне он кажется не очень хорошим. Я бы предпочёл действовать тайно, — сказал я.

— Может быть, ты и прав, — задумчиво сказала Амина, — может быть, ты и прав!

Сверху что-то скрипнуло.

— Пс-с-с! — раздался шёпот.

Я видел, что Амина еле сдержалась, чтобы рефлекторно не прикончить того, кто к нам обращается. Искры пробежали по её пальцам, но ни меч, ни какое другое оружие там не появилось. Мы подняли головы.

В высоком окне первого этажа торчала плешь худющего мужика с узким, сильно вытянутым лицом. Ключицы, выступающие над подоконником, были такие острые, что можно порезаться. Судя по верхней части его туловища, одет он был в белую грязную майку-алкоголичку.

Глаза у мужика были выпучены, он быстро вертел головой по сторонам, сканируя улицу, потом снова посмотрел на нас.

— Интересуетесь этими пришельцами в чёрном? — быстро зашептал он, убедившись, что поблизости никого кроме нас нет, — могу многое про них рассказать! Интересует?

— А ты кто? — спросила Амина, немного отойдя от шока.

— Серёга… Сергей Витальевич, — исправился мужик, — так что, нужна информация?

— Предположим, — сказал я.

— Тогда влезайте ко мне! — сказал он, — на улице маячить слишком опасно!

Мы переглянулись с Аминой и кивнули друг другу. Почему бы и не послушать, что скажет этот местный житель. Возможно, он успел увидеть что-то интересное.

— Давай я тебя подсажу, — сказал я.

— Ха! За попу меня хочешь потрогать? У тебя был такой шанс, а теперь всё, поздно! — сказала Амина, и практически не касаясь стены, вспорхнула наверх, после чего появилась над подоконником и протянула мне руку.

Я не стал играть в эту игру, и помощь принял, хотя, конечно, отказаться хотелось.

Отталкиваясь от земли, чтобы подпрыгнуть, я думал, что забраться в окно мне будет тяжелее. Но получилось как-то на удивление легко. Даже сам не ожидал. Впрочем, на это никто, кроме меня, внимания не обратил.

Думаю, что если бы у хозяина квартиры было побольше волос на голове, они бы стояли сейчас дыбом. Он был очень возбуждён, можно даже сказать, что на взводе. Как только мы оказались внутри, он первым делом закрыл окно, задёрнул шторы, отчего в комнате стало почти темно и, сверкая в этом сумраке белками глаз, сказал заговорщицким тоном:

— Есть чё пожрать?

— Ты хотел нам про пришельцев, как ты их называешь, рассказать, — сказала Амина.

— Если я сейчас в голодный обморок грохнусь, вы всё равно ничего не узнаете! — сказал мужик.

Амина зажгла небольшой светоч, а я полез в свой рюкзак.

— Неси тарелку! — не успел я договорить эту фразу, как на стол грохнулся железная миска, которую мужик вытащил невесть откуда. А в руке у него уже бала заготовлена ложка.

— Зачем тебе ложка, — хохотнула Амина, — а если мы тебе огурец дадим?

— Огурец? — мужик сглотнул, но слюна во рту всё равно не удержалась и нависла над губой.

— О-о-о-о-о! — протянула Амина, — я, пожалуй, отойду подальше, пока ты меня не забрызгал.

— Огурца нет, есть каша с мясом, — сказал я, но тут же добавил, — немного! Нам и себе нужно что-то оставить.

— С мясом… — простонал мужик, и мне показалось, что он сейчас грохнется в обморок.

— Давно не ел? — спросила Амина, усаживаясь в стоящее в углу кресло.

— Очень! — быстро кивнул Серёга, — обычно гуманитарку доставляют в Лефортово… — сказал он, и от его слов у меня снова прострелило в затылке. Благо в этот раз я только вскрикнул от неожиданности, а на пол падать не стал. Но, с другой стороны, и не вспомнил ничего, — да, в Лефортово, — повторил Серёга, удивлённо на меня глядя, — а оттуда обычно и к нам машину присылали… ну, или на телегах, по-разному бывало… но с тех пор как эти здесь появились, нам вообще жратву подкидывать перестали. Голодом хотят заморить!

— Кто? — спросил я, вываливая в миску примерно треть от того, что находилось в контейнере, но ответа не получил.

Мужика аж затрясло, он схватил миску и стал напихивать кашу себе в рот.

— Жуй, наслаждайся едой, больше не дадим, — сказал я.

Мои слова возымели действие. Серёга, видимо, понял, что чем быстрее всё в себя впихнёт, тем быстрее еда закончится. Дальше он уже ел, стараясь себя сдерживать, хотя давалось ему это с трудом.

В разговоре возникла вынужденная пауза, но мы не стали ему мешать. Похоже, он, в самом деле, был уже на грани и вскоре может умереть от истощения. Странно только, что, испытывая такую нужду, он продолжает сидеть дома и ждать неизвестно чего.

Чудо вроде незнакомцев, которые готовы поделиться с ним кашей, наверняка больше не случится. Так что, если он не изменит свой подход, то участь его незавидна.

Как Серёга не сдерживался, с кашей он расправился довольно быстр. Смачно рыгнув, он несколько раз облизал ложку, потом вытер её в свою майку, после чего засунул в карман. Понаблюдав за всеми этими действиями, Амина тяжело вздохнула в своём углу.

— Ну, Серёга, если ты закончил, выкладывай, что ты там собирался нам рассказать! — сказал я.

— Сергей Витальевич, — сказал Серёга.

— Чего? — удивился я.

— Сергей Витальевич меня зовут, — с достоинством сказал Серёга.

— Нет, — покачал я головой, — Сергей Витальевич не стал бы вытирать ложку об свою майку, так мог сделать только Серёга.

— Да, Витальевич, это слишком длинно, Серёга, не выкабенивайся, — сказала Амина.

Серёга разочарованно вздохнул, но судя по виду, смирился. Он подтянул сползающие треники и сказал:

— В общем, я так понимаю, вас интересуют люди в чёрной форме?

— Ты их назвало пришельцами, потому что считаешь, что они из космоса, что ли? — спросила Амина.

— Не-е-е-ет! — замахал руками Серёга, — они просто не из нашего района. Пришли в него откуда-то, вот я их пришельцами и называю.

— Допустим, — кивнул я, — а давно они пришли?

— Ща! — Серёга подбежал к стене и начала тыкать в неё пальцем. В сумраке мы не сразу заметили, что там множество чёрточек, перечёркнутых по семь штук, — сорок два дня! — наконец закончил он считать, — ровно сорок два дня! Я, конечно, не сразу отмечать начал, но потом точно по памяти восстановил до того дня, когда впервые их в нашем районе увидел.

— Сорок два дня? — удивился я, и мы с Аминой переглянулись, — и чем они здесь всё это время занимались?

— Да, сорок два, — ещё раз повторил Серёга, — а занимались они здесь непонятно чем. Засели в парке, всех оттуда повыгоняли, у многих огороды там были, эти твари весь урожай сожрали. Но поначалу их было почти не видно. Сидят себе в лесу, носу не кажут. Потом я стал замечать, что где-то с неделю назад, чуть больше, к ним стало много новых прибывать. Сколько их там собралось непонятно, они же в лесу сидят, но большая толпа. И в районе они стали чаще показываться, грабежи начались. Гуманитарку к этому моменту уже давно не привозили, но я думаю, что это они её перехватывали. Потом несколько дней назад все вдруг сорвались с места и уехали куда-то, на машинах, с техникой, — Серёга оглянулся, чтобы убедиться, что его никто посторонний не слышит, и продолжил шёпотом, — даже танки были!

— Да ну? — сказал я.

— Клянусь! — тараща на меня глаза, сказал Серёга, — ну так вот. Выдвинулись они куда-то, а потом дня через три вернулись, но как будто побитые сильно. И гораздо меньше их было. Я в окошко глядел, техника многая была помятая и обгорелая. Люди тоже выглядели плохо. Раненых много было. В общем, потрепал их кто-то. Хотя это и странно…

— Что именно странно? — спросил я.

— Как что? — удивился Серёга, — когда они здесь только собирались, я очень удивлялся, потому что думал, таких сил уже и нет ни у кого. Чтобы и солдаты, и броневики, да мы тут вообще машин уже сто лет не видели, кроме рыдвана с гуманитаркой на солнечных батареях, а тут вон, аж танки притаранили откуда-то! В общем, по нынешним временам это же целая армия! Но оказалось, что и они об кого-то зубы пообломали! Значит, их сила оказалась не самая сильная! Значит, есть кому ещё таким отлуп дать!

— А ты думаешь, что они плохие? — спросил я, — то есть ты рад, что им где-то наваляли?

— Конечно, плохие! — с готовностью сказал Серёга, — это же видно! И в районе нашем, который сложные времена более-менее пережил нормально, вдруг стрёмно на улицу выходить стало!

— А до этого нормально было? — удивился я.

— Тоже были свои сложности, — кивнул Серёга, — два троглодита раньше здесь жили. Одного кто-то убил, там, — Серёга неопределённо махнул рукой, — а второй потом сам куда-то исчез. Может, тоже чёрные ему не понравились. Но с этими тварями хоть понятно всё было: где они обычно охотятся, как нападают. Если знаешь, то можно спокойно ходить. Да, всё равно они сжирали время от времени кого-то, но, тут уж ничего не попишешь, кушать всем хочется!

— Шут с ними с троглодитами, — сказал я, — про чёрных, что ещё можешь сказать? — спросил я.

— Напряжённые они какие-то, — сказал Серёга задумавшись.

— В смысле? — спросил я.

— В прямом, — ответил Серёга, — движуха у них постоянно продолжается, большие отряды приезжают и уезжают. Такое ощущение, что они ищут кого-то! И все на нервах, все на нервах! Да и по нашему району жёстче шариться стали. Чуть что не так, и прибить могут, за здорово живёшь! Эх, жаль, что те, кто им навалял, не добили их окончательно!

— Сергей Витальевич, — спросила вдруг из своего угла Амина, — а чего ты вообще, по жизни хочешь? Какое у тебя самое большое желание, кроме того чтобы чёрным наваляли?

— Желание? — сверкнул глазами Серёга, — хочу чтобы как раньше всё было!

— Как раньше это как? Когда гуманитарку регулярно привозили? — спросила Амина.

— Нет, как раньше, это как до всей этой магии сраной! — сказал Серёга, злобно сверкнув глазами.

13. Прощай, Серега!

— Этого все хотят! — философски заметила Амина, — желай чего-нибудь более приземлённого и осуществимого, такого, на что ты повлиять можешь.

— Да не могу я ни на что влиять! — злобно сказал Серёга, — на что тут повлияешь? День прошёл, да и ладно! Каши пожрал, вообще отлично! Значит, сегодня от голода не сдохну.

— То есть, ты сидишь здесь и ждёшь чуда? — усмехнулась Амина.

— Не чуда, а гуманитарку! — насупился Серёга.

— Ладно, это бессмысленный разговор! — сказал я, — что ещё можешь рассказать про чёрных?

— Ну, я за ними уже больше месяца наблюдаю, — задумчиво сказал Серёга, — и точно могу сказать, что они не местные!

— Ну, это мы поняли, — сказал я.

— В том смысле, что они сюда припёрлись, потому что им зачем-то это было нужно. Что-то они затевали или, может, ещё и затевают. Но обычно они живут в другом месте, и оставаться здесь не собираются. Просто тут им сейчас удобно, вот и всё, — сказал Серёга.

— И на чём основываются такие заключения? — спросил я.

— На наблюдениях! — посмотрел на меня как на дурака Серёга, — я же за ними давно смотрю!

— Но почему ты думаешь, что они здесь не останутся и как только дела их больше держать не будут, сразу отсюда уберутся? — спросил я.

— Так видно же! — сказал Серёга, — обычно, когда хотят остаться, обустраиваются нормально. А они до сих пор в лесу в больших палатках живут, в военных.

— А это ты откуда знаешь? — удивилась Амина из угла, — неужели лазил в лес, чтобы посмотреть?

— Нет, не я, — смутился Серёга, — баба одна знакомая, у которой там огород был. Хотела посмотреть, что там и как с её посадками. Оказалось, что никак. Они, почитай, на её огороде и сидят. Аккурат на том самом месте, где у неё грядки были.

— Ясно! — сказал я, — а ещё что интересное есть? Может не упомянул какой факт любопытный? Подумай!

Серёга задумался. Некоторое время молчал, но потом у него в глазах как будто что-то блеснуло.

— Вспомнил что-то? — спросила Амина, которая тоже это заметила.

— Да, было кое-что странное, — сказал Серёга, — этих чёрных легко можно отличить. И форма у них почти одинаковая, хотя бывают отличия… и оружие тоже… да и без этого, их видишь и понимаешь, что это из этой банды ребята. Но есть ещё и другие!

— Другие? — заинтересовалась Амина.

— Да, есть другие! — сказал Серёга, — они тоже в чёрное одеваются, но там стиль какой-то другой, не военный. Не знаю как объяснить, но они в длинных пальто или плащах ходят, под ними тоже всё чёрное, но у всех на шее висит что-то блестящее… металлическое, а может, серебряное, не понять издалека. Какое-то украшение.

— Что за украшение? — заинтересовалась Амина.

— Да не знаю я, говорю же, издалека не понять. А близко я к ним не подходил, я же не дурак. Я и к этим-то не подхожу, а уж к лысым-то тем более не стану! — сказал Серёга.

— К лысым? — удивился я.

— Ну да, к лысым, — кивнул Серёга, — а я что, не сказал? Они все лысые, как её коленка, — он кивнул на Амину.

— Почему моя? — удивилась Амина, — почему не твоя?

— Ну, — смутился Серёга, — у меня там волосы растут, и немало… едва ли не больше, чем на голове! А у женщин коленочки обычно гладенькие… — и он маслянистым взором посмотрел на Амину.

— Отставить фантазировать обо мне! — резко крикнула та, и Серёга тут же вытянулся по стойке смирно.

— Да, лучше не надо, а то голову отрежет, — спокойно сказал я.

— Натурально? — продолжая стоять вытянувшись, спросил Серёга.

— Ещё как! Она это вообще на раз-два делает, даже глазом моргнуть не успеешь! — сказал я.

— Вольно боец, — сказала Амина, — но фантазировать запрещаю!

— Понял! — кивнул Серёга, — никаких фантазий.

Сергей Витальевич каким-то внутренним чутьём понял, что с нами, а особенно с Аминой нужно быть аккуратным. Да, мы и кашей поделились и общаемся с ним нормально, но если что, то он вряд ли сможет что-то нам противопоставить. Его инстинкт самосохранения предупредил об этом совершенно однозначно, и Серёга принял такой расклад сил.

— Мы посидим у тебя до темноты? — сказал я, — это уже недолго!

— Ну, так-то сидите, конечно! — сказал Серёга, но по его тону было понятно, что он хочет попросить за это чего-нибудь, однако не решается.

— Спасибо! — сказал я, не имея намерения ему подыгрывать. Отдавать остатки каши мы ему тоже не собирались. С едой были проблемы, а он не настолько ценным информатором оказался, чтобы ему отдать всё, что у нас есть.

— Так что там с этими лысыми, ты недоговорил, кажется? — спросила Амина.

Мы в самом деле нечаянно соскочили с темы и отвлеклись.

— Ну так вот, они лысые, с какими-то побрякушками на шее и тоже во всём чёрном, но обычно в длинном, плащи и всё такое, — сказал Серёга, — и мне кажется, что они главнее этих обычных чёрных. Они, как бы, им приказывают. Я не видел, как они с начальством этих военных общаются, но солдат вообще ни во что не ставят, а те их боятся. В общем, лысые у них как будто за главных.

— А много их было, этих лысых-то? — спросил я.

— Нет, они парами обычно ходят, мужик и баба, — сказал Серёга.

— Баба тоже лысая? — спросила Амина.

— Да, как… коленка, — со скрипом выдал Серёга, видимо, по инерции хотел сказать «твоя коленка», но в последний момент спохватился, — короче абсолютно.

— Приходят по двое, а часто? — спросил я.

— Я видел три раза, и вроде бы каждый раз были разные, — сказал Серёга, — но всегда мужик с бабой. Так, у них, наверное, заведено. Но надо понимать, я же могу видеть только тех, кто мимо моего дома приходит или приезжает. Да и не круглосуточно. Я стараюсь постоянно вести наблюдение, но иногда сплю же, как без этого? Ну и ночью не видно не рожна. Бывает, фары промелькнут, а кто там в машине сидит, поди узнай!

— А они пешком приходили или приезжали на чём-то? — спросила Амина, которую эти лысые почему-то заинтересовали.

— Два раза видел пеших, так-то они, может, и ехали на чём, но тут пёхом шлялись. Один раз пара приехала на таком автомобиле… открытый, с каркасом из труб, лёгкий… в общем, несерьёзный какой-то! — сказал Серёга.

— Багги? — спросил я.

— А? — вытаращился на меня Серёга.

— Машины такие багги называются, если я тебя верно понял, — пояснил я.

— Не знаю, но по городу такие раньше не ездили. Это где-то по лесу или по степи кататься. В общем, несерьёзные машинки! — резюмировал Серёга.

— Ладно, допустим, — кивнул я и повернулся к Амине, — если они пешком приходили или на багги приезжали, то значит тоже где-то недалеко располагаются.

— Тебя тоже эти «коленки» заинтересовали? — улыбнулась Амина.

— Ну да, всегда нужно искать голову. Что нам рядовые бойцы, какой от них прок? — сказал я.

Амина приложила палец к губам, чтобы я не особо болтал при Серёге. Он же может не только с нами быть таким разговорчивым, а с любым, кто кашу предложит. Он меняет информацию на еду, и даже если симпатии находятся на нашей стороне, это вовсе не значит, что он не попытается сдать нас чёрным за банку консервов, если будет иметь, что рассказать интересного. Впечатление надёжного человека Сергей Витальевич никак не производил.

— Вы, мальчики, как хотите, а я пока вздремну часок, раз есть такая возможность, — сказала Амина, — как стемнеет, разбудите меня!

— Я, пожалуй, тоже прилягу, — кивнул я, нацелившись взглядом на стоящий у стены диван, — не возражаешь, Серёг?

— Да отдыхайте, конечно! — кивнул Серёга, понимая, что у него выбора нет, — а я понаблюдаю пока!

Он взял висящую на стуле чёрную тряпку, накинул на себя и оказалось, что в тряпке есть прорези для глаз, после чего, пододвинув стул к окну, поднырнул под занавеску и притих.

— Чтобы с улицы меня не видно было! — вдруг сказал Серёга, отвечая на незаданный вопрос, про чёрную тряпку. Но, надо сказать, мы это и так поняли.

Я проснулся оттого, что кто-то кашлял неподалёку. Причём сразу стало понятно, что кашель искусственный. В комнате было совершенно темно, Амина погасила свой светоч, когда мы решили поспать.

— Если вы хотите куда-то идти, то лучше сейчас! — ненавязчиво начал выпроваживать нас Серёга, — самое тёмное время ночи, как никак!

— А сколько сейчас времени? — раздался сладкий зевок Амины.

— У меня нет часов, но, наверное, за полночь! — сказал Серёга.

— Ни фига себе! — я даже присвистнул, — вот это мы придавили!

— Организм взял своё, — сказала Амина и снова сладко зевнула.

— Только свет свой не включайте! — сказал из темноты Серёга, — не нужно привлекать внимание!

— Что происходит? — спросил я, — увидел что-нибудь интересное? Ты же всё это время у окна просидел?

— Да, — сказал Серёга, — два грузовика приехало с тентами перед самым закатом. Потом ещё пару раз фары сверкнули, но в темноте непонятно, что это проехало.

— Больше ничего не было? — спросил я.

— Такого, о чём бы стоило рассказать, нет, — сказал Серёга, — так, бегают туда-сюда… может быть побыстрее и побольше, чем вчера, но это не точно.

— Ладно, нам в самом деле пора! — сказала Амина, и по голосу было понятно, что она в этот момент потягивается.

— Это, каши бы за ночлег, — неуверенно промямлил Серёга.

— Дай ему, что ли, ещё каши, — сказала Амина и зажгла маленький светоч, который вряд ли было видно с улицы через шторы.

Я и сам склонялся к этой мысли. Мы всё же долго гостили у этого странного человека. Поспали спокойно, пока он дежурил, тоже большое дело. В общем, человек заслужил!

Я открыл контейнер и в тусклом свете вывалил в миску половину того, что там осталось. В общем, Серёга знатно так нас объел. Но мы всё время двигаемся, у нас больше шансов найти пропитание, чем у него, сидящего в квартире у окна с чёрной тряпкой на голове.

Вряд ли это было на самом деле, скорее мне это просто показалось, но Серёга как будто замурчал как кот, которого гладят, глядя на эту кашу. По крайней мере, вид у него был соответствующий.

— Серёжа, отвлекись, — сказала Амина, — каша твоя и никуда не денется. Проводи нас нормально. У тебя глаз намётанный, посмотри, чтобы патрулей не было поблизости. Как дашь добро, так мы и отчалим из твоей гостеприимной халупы.

— Чёй-то халупы-то? — обиделся Серёга.

— Не обращай внимания, — сказал я, — думай про кашу!

— Да, — Серёга махнул рукой, решив, что препираться никакого смысла нет, — только фонарик свой погасите!

Амина потушила светоч, а Серёга занял свой пост возле окна. Сначала смотрел минут пять через стекло, потом открыл створки и высунувшись по пояс долго мониторил ночную улицу, наконец, повернулся к нам и очень тихим шёпотом сказал:

— Всё спокойно, можете идти! Через Шоссе Энтузиастов если захотите перейти, то лучше где-нибудь здесь. Там дальше стадион, они на нём частично кучкуются. Но в основном техника и охрана её. Солдаты живут вокруг стадиона в палатках, их в лесу много, поймать могут. А если в другую сторону пойти, то спокойнее будет. Когда войдёте в парк, там и затеряться можно, он же большой очень. Главное на рожон не лезьте!

— Спасибо, Серёжа, — сказала Амина, которая уже второй раз называла его так, почти даже ласково.

По Серёге чувствовалось, что ему это очень нравится. Красотка разговаривает с ним таким мягким и нежным тоном, есть тарелка с кашей на столе, разве мог он на такое рассчитывать полдня назад? А тут, можно сказать, счастья привалило.

Амина шагнула на подоконник и прыгнула вниз. Я даже не слышал, как она приземлилась!

— Спасибо за всё, Серёг! — пожал я ему руку.

— Вы это, заходите, если что! — сказал он, понимая, что это крайне маловероятно.

— Обязательно, — сказал я и тоже прыгну вниз.

Моё приземление было слышно, но негромко. У меня тоже получилось приземлиться мягко. Да и трава погасила звук.

Двумя тенями мы с Аминой скользнули вдоль стены, удаляясь от открытого окна. При Серёге мы не обсудили дальнейший план действий, а сделать это было необходимо.

Мы засели в кустарнике, разросшемся на газоне.

— Ты уверена, что нам стоит туда лезть? — спросил я.

— Нет, но мы полезем, — сказала Амина, — картина простая. Вы с друзьями очень насолили этим чёрным. Они вас преследовали и обложили, после чего случилась та бойня, в которой ты погиб. Судя по всему, твоим удалось уйти, на это указывают многие косвенные приметы.

— Это всё понятно, — кивнул я.

— Если даже твои оторвались, вряд ли их перестанут искать. Мы не знаем, найдут или нет, но сами мы как их найти не знаем, потому что след давно утерян, — сказала Амина, — остаётся только следить за чёрными, пытаясь быть в курсе событий. Заметь, если они твоих снова найдут, мы будем у чёрных в тылу и поможем своим, если что. Ты же хочешь помочь своим? — Амина пристально на меня посмотрела.

— Наверное, — вздохнул я, — просто я не помню их совершенно, поэтому для меня помощь своим, это некая абстракция, не имеющая ни лиц, ни имён, ни прошлого.

— Ты уже начал понемногу вспоминать, — сказала Амина, — думаю, что дальше процесс пойдёт быстрее.

— Ещё и про Аню не нужно забывать! — сказал я, — её я, кстати, помню и именно ей хочу помочь в первую очередь.

— Нет тут никакой очереди, — сказала Амина, — мы же не знаем, кто её забрал. Опять же, есть шанс, что это были эти чёрные. Ведь случилось это, когда они уже шарились по району. Каким-то образом узнали про девочку и заинтересовались ей. Опять же, чтобы выяснить что-нибудь, нужно держаться поближе к чёрным. Возможно, нужно будет взять языка.

— Я не спорю с тобой, — сказал я, — просто хочу понять как, что и зачем мы будем делать.

— Стало яснее? — спросила Амина.

— Немного, — сказал я, — мы в целом так и планировали поступить, просто в плане много белых пятен.

— Это всё будем решать по ходу дела. Импровизация наше всё! — сказала Амина, — ну что, готов?

— Всегда готов! — ответил я.

— Мы побежим или пойдём? — спросила Амина.

— Мне кажется, что лучше идти. Бегущие в темноте фигуры, это сто процентов кто-то чужой. А если люди спокойно идут, вполне могут быть и свои. Даже если нас заметят, это даст нам время, пока они будут пытаться выяснить, кто мы такие.

— Умно! — с уважением сказала Амин, — я делала ставку на скорость, но думаю, что в этом случае ты прав. Шоссе широкое, лучше перейти его аккуратно. Надеюсь, у них на той стороне не стоят посты через каждые пятьдесят метров.

Мы устроили контрольную минуту тишины, не разговаривая и внимательно прислушиваясь к окружающей обстановке, потом встали и зашагали на другую сторону.

До середины мы дошли без приключений. Два встречных потока движения разделял большой отбойник. Мы перемахнули через него, и я снова удивился, как ловко это у меня получилось.

Мы уже двигались к деревьям, когда вдалеке показались фары автомобиля. Он ехал со стороны МКАД, и вполне возможно, держал путь на стадион, где, как сказал Серёга, тоже обосновались чёрные. А значит, он должен проехать через то место, где мы находились сейчас.

Автомобиль был далеко, и времени, чтобы уйти с дороги, у нас было предостаточно. Главное, не мешкать, чтобы нас не захватило светом фар.

Мы немного ускорились и через некоторое время уже оказались в кустах на обочине дороги. Там мы залегли и стали наблюдать за приближающейся машиной. Должен сказать, что мчалась она очень быстро. Носиться так сейчас по городу было довольно самоубийственно. Разве что, водитель очень хорошо знал маршрут и очень часто ездил по нему.

Если, как говорил Серёга, даже сегодня несколько раз проходили машины мимо его дома, значит, дорога эта расчищена, и они ей активно пользуются. И ещё это говорит о том, что где-то там у них есть ещё одна база, возможно, как раз основная, ведь здесь они обосновались относительно недавно.

Машина просвистела мимо нас, но разглядеть, кто в ней сидел, было нереально. Сначала нас слепил свет фар, а потом, глядя ей вслед, вообще было ничего не понять.

— Багги, что ли? — повернулся я к Амине.

— Вот сука! — ругнулась та.

— Что? — спросил я, но тут же понял.

Следом за первой машиной, мимо нас промчалась вторая. Но эта двигалась в полной темноте и тишине. Наверное, на электродвигателе. И получается, что она шла в фарватере первой машины, пользуясь светом её фар. То есть, просто висела на хвосте на некотором расстоянии.

— А это, похоже, мимо нас только что прокрался босс! — сказал я тихонько.

14. Ночью в лесу

Получалось, что первая машина исполняла роль разведчика и громоотвода. И то, что во второй ехал кто-то важный, кто очень заботится о своей безопасности, тоже не вызывало сомнений. Это было очень любопытно.

Фары исчезли где-то дальше на дороге, скорее всего, машины свернули на стадион, но нам с нашего места это было практически не видно, можно было только догадываться об этом.

— Ну что, попартизаним? — радостно сверкая в темноте белками глаз, сказала Амина.

— Прикрути свой азарт, — сказал я, — нужно действовать с холодной головой!

— С холодной! — сказала Амина, — но дерзко и решительно!

— Возможно, про холодную голову мы по-разному понимаем, — вздохнул я, — но давай только без необдуманных действий и прежде чем что-то сделать, будем советоваться друг с другом.

— Конечно, без необдуманных! — сказала Амина, — ты же меня знаешь!

— Сдаётся мне, что не очень хорошо! — вздохнул я.

Поблизости от нас постов видно не было. Скорее всего, их лагерь охранялся, но по периметру. И наверняка на дорогах стояли блокпосты. А в лесу можно было наткнуться только на случайно «заблудившихся» бойцов.

И через пятнадцать минут мы нашли как раз такую группу. Всё время сидеть в лагере под присмотром командиров многим не хочется, поэтому они ищут возможности сходить хоть в небольшую, но самоволку. Даже просто, ускользнуть в лес, посидеть там вокруг костра, попить чаю… или чего покрепче, но только чтобы без начальственного взора и окриков. Такая маленькая свобода.

Четверо бойцов в чёрной форме сидели вокруг небольшого костерка, над которым висел закопчённый чайник. Бойцы вели неспешную беседу, и суть её заключалась в сомнениях по поводу справедливой оплаты их труда.

Мы залегли в кустах поблизости и приготовились к длительному ожиданию. Чтобы выловить интересную информацию из чужого разговора, иногда его нужно слушать долго, пока собеседники, наконец, не коснутся интересующей тебя темы. И то, если ещё коснуться! А могут и не сказать ничего дельного!

Амина хотела сразу троих убить, а одного допросить, но я настоял на более деликатном способе получения информации. И не то чтобы мне было жалко этих людей, в контексте всего происходящего это были враги, просто нам рано было себя обнаруживать, даже косвенно. А исчезновение группы бойцов может вызвать тревогу и изменение в системе охраны лагеря.

— Не, ну реально же не справедливо получается! — говорил один и повторял это, видимо, уже в сотый раз, — тем, кто умер, просто не заплатят, и всё! Некому же платить, верно?

— Ну да, хорошо бы общую сумму делили между теми, кто выжил, — мечтательно сказал второй.

— Ага, — сказал третий, — тогда свои же в спину друг другу будут стрелять, чтобы уменьшить количество людей и увеличить свой гонорар. Думай, что предлагаешь!

— Но так ведь тоже нечестно! — сказал первый, — ладно бы семьям отдавали… ну неважно кому, нужно спрашивать у нас, кто в случае смерти должен получить вознаграждение. Тогда было бы нормально!

— Ага, тогда тот, кого ты записал в наследники, молился бы, чтобы ты сдох! — заржал четвёртый, — нет, либо мне, либо никому. Воюйте лучше, чтобы не умирать. А померли, какая разница получит кто-то ваши деньги или нет? Вас-то уже не будет!

— А так наниматели будут желать нам смерти, чтобы потом не расплачиваться. Конечно, тогда нас выгодно в самое пекло посылать, чтобы потом не платить, — сказал первый, — куда ни кинь, всюду клин! Нет, они всё равно должны отдать деньги, которые обещали. Я так считаю!

— Да пекла вообще никакого быть не должно было, — сказал второй, — операция была рассчитана на три дня максимум. Сборы, подготовка, это понятно. Но именно брать конвой мы должны были быстро!

— Ага, — усмехнулся четвёртый, — только вот что-то пошло не так.

— Всё пошло не так. И эта бойня в промзоне не должна была случиться. Слишком большие риски за те деньги, которые нам платят. Слишком большие! — сказал второй.

— Говорят, там мертвецы выпрыгивали прямо из воздуха и рвали на части наших ребят. И какой-то гигантский монстр из металла крушил здания, где были наши отряды. Там был настоящий ад! — сказал первый.

— Ха, слушай больше! — засмеялся четвёртый, — у страха глаза велики! Врут, чтобы оправдать своё поражение. Никого из нас там не было, а то, что рассказывают выжившие, так это байки. Сейчас мир, конечно, не тот, что прежде, и в мертвецов, которые нападают, я могу поверить, и в огромных роботов… но отдельно. А здесь слишком уж много всего и сразу. Робот, мертвецы, а потом и сами бойцы конвоя подоспели!

— Откуда же тогда несколько сотен погибших? — сказал первый.

— А ты сам их пересчитал? — сказал четвёртый, — тоже врут! Наверняка кто-то умер, но значительно меньше. А теперь все друг другу эти слухи пересказывают, а когда одно и то же несколько раз услышат, то сами верить начинают. Да, была вооружённая стычка, и наши в ней проиграли, это факт. Остальное, больная фантазия, призвана оправдать поражение.

— Думай как хочешь! — сказал первый, — мне рассказывали ребята, которых я давно знаю и они точно врать не будут.

— Могу сказать тебе то же самое, — сказал четвёртый, — думай как хочешь! — и он рассмеялся.

— Да ладно вам, — вмешался третий, — всё это бессмысленный спор. Ну, было и было. Ну, повезло нам там не оказаться, так радоваться нужно. Может, завтра и мы куда вляпаемся, а другие не будут верить, что такое возможно!

— А может, и нет, — сказал четвёртый.

— А может, и нет, — кивнул третий, — так какой смысл спорить? Что будет, то будет.

— Да мы общаемся же! — возразил ему второй, — а то что, молча сидеть и друг на друга таращиться?

— Давайте лучше о бабах! — предложил четвёртый.

— Кстати, вы видели баб у лысых? — спросил второй, поддавшись на смену темы.

— Тс-с-с! — зашипел на него четвёртый, — не об этих бабах! Жить надоело? — и он начал озираться по сторонам, как будто эти лысые могли сейчас выйти из кустов.

— А чего такого? — удивился второй, — никто же не узнает!

— Никто не узнает, если мы не будем об этом говорить. Во всех других случаях шанс, что нас возьмут за жабры и подвесят над огнём, вполне присутствует. Вам что, жить совсем не хочется? — сказал четвёртый.

— Не пойму, чего их все так боятся? — хмыкнул второй, — мало ли мы опасных людей в этой жизни видели?

— Их боятся, потому что они ничего не прощают и ничего не забывают, — сказал четвёртый, — и доказательства того, что ты говорил о них что-то плохое, им не нужны. Не будет ни суда, ни адвоката. Тебя просто сожгут или разрубят пополам, или просто на атомы распылят. И желание обсудить их баб вполне себе повод для возмездия. Они и за меньшее людей навсегда вычёркивали. Так что, послушайте моего совета, просто не говорите о них, как будто их не существует. Это всё равно не наш уровень. У нас есть свои командиры, вот про них треплитесь, сколько хотите, с ними хоть всё понятно. А этих лучше не трогать никак! Вообще! Никогда!

Повисла пауза. Четвёртому удалось нагнать страху на своих товарищей.

— Ссыкуны! — прошептала рядом Амина.

Её разочарование можно было понять. Мы могли бы узнать что-то новенькое о лысых, которые нас очень интересовали, если бы солдаты не прервали разговор.

Дальше они реально стали говорить о бабах и о том, как без них туго на службе. По их словам здесь, в этой небольшой армии женщины были, но не очень много, и все они были им не по рангу. Либо медички, которых трогать вообще было нельзя, либо боевые единицы, но не простые, а уникальные. Колдуньи с боевыми навыками. В дело они пока что ни разу не вступали, так что, их реальный потенциал оценить было трудно, однако все на всякий случай старались держаться от них подальше. Говорили ещё про каких-то летающих существ, которые без трансформации тоже были женщинами, но они все погибли в самом начале.

Мы лежали, слушали и больше ничего интересного в разговоре этих «вояк» дождаться не могли.

— Ну давай их убьём! — наклонилась к моему уху Амина, — ну, пожалуйста! Они такие неприятные, что аж трясёт.

— Не надо! — шепнул я в ответ, — врагов от этого меньше не станет, ты же слышала, что погибли сотни, но это их не останавливает. А нас после этого могут начать искать. Мы же не за этим сюда пришли!

— Но потом, когда узнаем всё что хотим, убьём как можно больше, ладно? — умоляюще посмотрела на меня Амина, и я даже в темноте видел жажду убийства в её глазах.

— Почему тебе так хочется убивать? — спросил я, — что это за тяга?

— Не знаю! — честно призналась Амина, — вот тебя я убить не хочу… по крайней мере, сейчас… хотя иногда, конечно, ты меня так бесишь, что тоже хочется…

И она сдавленно захихикала, зажимая себе рот руками, чтобы нас не услышали.

Но наша возня всё равно привлекла внимание бойцов. Кто-то из них обратил внимание на странные звуки поблизости, поднял руку, и они все разом замолчали. Я пихнул Амину, чтобы она утихомирилась. Она тут же успокоилась и замерла.

Солдаты некоторое время прислушивались, но поскольку мы затаились, то они так ничего больше и не услышали.

— Пора возвращаться, а то хватятся ещё. Да и подъём завтра ранний, — сказал первый.

— Хорошо посидели, — крякнул четвёртый, — жаль, у тебя зелья было мало…

— Сколько смог добыть, столько и принёс, — развёл руками второй.

Наёмники быстро собрались, спрятали чайник в ямке и накрыли её уже заготовленной крышкой, сплетённой из веток, с наваленной сверху травой и листьями. Судя по всему, они бывали здесь периодически и уже обустроили себе минимальные удобства.

Мы немного проследили за ними, чтобы убедиться, что они точно ушли, и вернулись на их стоянку. Чайник был не пустой, в нём ещё остался заваренный прямо там чай.

— Попьём? — предложила Амина.

— Уверена? Они про какое-то зелье говорили, я бы не рискнул, — сказал я.

— Да вот их кружки, ты понюхай! Они тут самогон банальный пили. Только, видимо, немного, потому что я даже и не поняла, что они под газом. А чай нормальный, даже хороший, с травками. О, гляди, здесь ещё пакет, а в нём хлеб и вяленое мясо. О, ещё и банка сгущёнки припрятана. Это они опрометчиво здесь всё оставили! — хищно сказала Амина.

— Не нравится мне это, — вздохнул я, — а вдруг они специально подлянку какую подложили, чтобы, если кто найдёт их заначку, траванулся бы, а?

— Что за паранойя? — сказала Амина, — ты как хочешь, а я угощусь! Они просто это припрятали здесь как НЗ, не думаю, что планировали кого-то отравить. Ну так что, ты в деле?

Сгущёнку решили оставить про запас, половину мяса с хлебом тоже, а остальное съели, запивая ещё не остывшим чаем.

— Не зря пришли! — довольно сказала Амина, — хоть поели! Похоже, у них снабжение нормальное, нужно будет поживиться, когда найдём склад.

— Сильно в раж не входи, — предупредил я её, — мы на чужой территории, их здесь много, если нас обложат, мы не сдюжим.

Перекусив, мы пошли дальше, углубляясь всё больше в парк. Мы хотели обойти их лагерь вокруг, чтобы подкрасться к нему не со стороны шоссе, где они, наверное, более бдительно его охраняют, а из глубины леса. Нам казалось, что там будет проще, да и пространство для манёвра тоже будет больше. В лесу, если что, легче оторваться от преследователей и спрятаться, чем в жилой застройке. По крайней мере, мы так думали.

Но всё оказалось не так просто. Мы, как часто это и бывает, начали мыслить категориями обычного мира. Мы посчитали этих наёмников обычными солдатами и совершенно упустили из внимания магию. Поэтому, когда в кустах раздалось рычание, это стало для нас полной неожиданностью. Кого-кого, а вот диких животных мы встретить в этом парке точно не ожидали. Хотя, честно говоря, не знаю почему. Возможно, нам казалось, что по соседству с такой большой вооружённой группой дикие звери находиться не будут, даже если они здесь есть, а уйдут подальше из страха быть убитыми.

Но первый взгляд на тех, кто нам встретился, показал, что животные эти были совершенно не дикими.

— Оборотни! — сказала Амина, когда из кустов показались три тёмных силуэта.

Я тоже их увидел, и в тот же миг, у меня в затылке снова прострелил укол боли. Произошло то, чего я так боялся. Приступ настиг меня в самый неудачный момент. Я понял, что перед глазами всё меркнет, и я падаю на колени.

Картину в этот раз я увидел. Такой же оборотень швырнул в меня находящуюся без сознания девушку, и я, запустивший в него перед этим плазменный шар, пытался вернуть его назад.

Рядом раздался крик Амины, повинуясь какому-то внутреннему чувству, я бросился в сторону и откатился с места, где только что находился.

Картинка из прошлого исчезла, вновь вернулся ночной лес, и я увидел, как рядом со мной приземлился здоровенный зверь. Он промахнулся, потому что я успел откатиться за дерево. Но он был буквально в шаге от меня и хищно скалился.

Рядом слышались звуки схватки и злобное рычание. Мой оборотень вскинул лапы и хотел полоснуть ими меня, я выставил вперёд руку, пытаясь защититься… хотя как здесь поможет рука? Мелькнула мысль про клюшку и про порошок в сумке, но ничего я достать уже, естественно, не успевал.

Оборотень хотел ударить, я вскрикнул, и из моей руки вдруг выстрелила ослепительная голубая молния, которая попала зверю прямо в грудь. Тот отшатнулся, жалобно заскулив, попытался заслониться лапами, но не тут-то было! Молния между нами трещала и дёргалась, но не пропадала, продолжая жарить зверюгу. Запахло палёной шерстью и мясом, оборотень взвыл, после чего свернула голубая линия, и голова оборотня упала на землю. Тело его продолжало стоять, но вместо звериной головы над плечами теперь возвышалась голова Амины.

Я удивлённо моргнул, и только потом понял, что она стоит позади звериной туши, и то, что её голова на оборотне, это просто обман зрения. Впрочем, в следующую секунду туша рухнула на землю, и эта оптическая иллюзия исчезла.

Молния тоже рассыпалась мелкими искрами.

— Неплохо, очень неплохо! — кивнула Амина, — запомнил, как у тебя это получилось?

— Не знаю, — честно признался я.

— Надо уходить! — вдруг спохватилась Амина, — а то мы здесь знатно нашумели. Скоро сюда обязательно кто-нибудь прибежит, и будем надеяться, что на человеческих ногах, а не такие вот уроды. У этих нюх хороший, могут след взять.

Я поднялся, подхватил упавший рюкзак, и мы побежали подальше от места драки.

— Остальных двоих ты убила? — просил я.

— Технически я убила всех троих, — сказала Амина, — но если хочешь, можем засчитать одного тебе.

— Да не надо, — сказал я, — это же не соревнование. Выжили, да и ладно!

— «Выжили» мне не нравится, — сказала Амина, — лучше говорить победили!

— Согласен! — кивнул я, и дальше мы бежали молча, слушая ночной лес.

На место драки точно кто-то прибежал. В той стороне слышался шум, отблески света от мощных фонарей или больших светочей. Да, долго оставаться незамеченными у нас не получилось, но кто же знал, что у них лес оборотни патрулируют. И сколько их здесь?

Убежав подальше, мы остановились, и Амина заставила меня выстрелить молнией в дерево. Ей нужно было убедиться, что я реально восстановил навык, а не инстинктивно использовал его в критической ситуации.

Надо сказать, у меня получилось не с первого раза. Пришлось помучиться, пытаясь воспроизвести в памяти то, что произошло, когда я выстрелил в оборотня.

Первая получившаяся молния была жиденькой и какой-то «бракованной», но после пяти или шести у меня стало получаться довольно сносно.

В видении ещё был плазменный шар, которым я управлял. Но с ходу создать такой не получилось, и я отложил эксперименты до лучших времён. Пока обойдёмся молнией.

То, что я вспомнил, как генерировать молнии, воодушевило Амину гораздо больше, чем меня. Я, наверное, в её глазах был как ребёнок, который научился немного ходить. Просто теперь, если возникнет драка, а она обязательно возникнет, в этом я не сомневался, у меня тоже есть чем драться. Это всё-таки похлеще, чем клюшка.

— Честно говоря, — сказала вдруг с улыбкой Амина, — когда оборотни на нас вышли, я думала, что ты сейчас поздороваешься с ними и разрулишь всё полюбовно.

— С чего это ты взяла? — удивился я.

— Я просто уже привыкла, что ты везде встречаешь старых знакомых, — сказала Амина.

15. Союзники?

Мы не меньше часа ещё блуждали по парку, пытаясь запутать следы, если вдруг по нашему следу пойдёт кто-то с хорошим нюхом. В итоге забрались глубоко в заросли, туда, где давно никто не ходил. Это было ясно по густорастущему спутанному кустарнику вперемешку с буреломом, забравшись в который мы и сами прокляли всё на свете.

Был относительно лёгкий способ выбраться из чащобы, если Амина начнёт прорубать дорогу своими плазменными мечами. Но тогда нашу деятельность будет видно по ярким вспышкам, да и следы от неё останутся. А следить лишний раз мы не хотели. Так что, решили приберечь этот вариант на самый крайний случай.

Мы аккуратно пробирались через бурелом, стараясь не шуметь, когда вдруг неожиданно оказались на большой поляне.

Как только мы сделали шаг из-под прикрытия деревьев и оказались в лунном свете, то тут же были атакованы. Атакованы очень яростно и молча, от чего было ещё страшнее.

Полная баба бросилась на нас, замахиваясь штыковой лопатой. Она вполне могла бы и убить кого-нибудь ей, если бы Амина не перерубила черенок пополам.

— Сволочи! — тогда закричала шёпотом баба, — это была последняя целая лопата!

— Не успокоишься, я тебе сейчас последнюю целую голову проломлю, — сказала Амина.

Рядом хрустнула ветка, и мне по спине кто-то ударил здоровенным суком дерева. Благо он оказался подгнившим и переломился, осыпавшись вниз гнилью. Но, удар всё равно вышел очень ощутимым.

Я схватил пацана лет семи-восьми, который так неожиданно меня приложил.

— Отпусти ребёнка! — зашипела баба.

— Если вы уймётесь и перестанете делать глупости, — сказал я, — ты хоть понимаешь, что окажись на нашем месте другие люди, вы бы уже были мертвы!

— Да мы и так будем мертвы, если вы наш урожай заберёте! — брызжа слюной, яростно шептала баба. Ей хватало ума не орать, потому что на шум вряд ли кто придёт ей на помощь. При этом она всё время смотрела на извивающегося в моих руках пацана, но подойти ближе не решалась, чтобы я ему не сделал больно. Всё же понимала, что не нужно нас дальше провоцировать.

— Да не нужен нам ваш урожай! — сказал я, — если ты успокоишься, то мы сможем договориться. Если нет, то вам с ребёнком будет хуже. Ты же понимаешь, что ничего нам не сможешь сделать?

Баба как-то резко приуныла.

— Все огороды в парке поразорили, только мой остался, и то, потому что я его спрятала хорошо. Но всё равно у вас получилось его найти! — расстроено сказала она.

— Скажи своему ребёнку, чтобы он успокоился, тогда я его отпущу, — сказал я.

— Успокойся! — прикрикнула она, — Игорёк, уймись!

Парень, всё это время отчаянно пытавшийся вырваться, притих и посмотрел на мать… если, конечно, это была его мать.

— Молодец! — сказал я, — сейчас я тебя отпущу, но ты ничего резкого не делай и не шуми. Ни вам, ни нам не нужно, чтобы сюда пришли эти люди в чёрном.

— А вы не из них? — недоверчиво сказала Баба.

— Нет, — сказала Амина, — мы и в бурелом-то твой полезли, чтобы от них здесь укрыться.

— Значит, вы не за помидорами пришли? — подозрительно спросила баба.

— А что, есть помидоры? — заинтересовалась Амина.

— Нет! — тут же ответила баба.

— Ты, конечно, безумная женщина, — сказал я, — мы только что столкнулись с тремя оборотнями, которые патрулировали парк вокруг их лагеря. Представляешь, что могло бы быть, если бы они тебя нашли? Поверь, никакие помидоры этого не стоят. Вас же просто убьют вместе с ребёнком без всяких разговоров.

— Оборотни? — нахмурилась баба, — это люди как волки, что ли?

— Типа того, только хуже, — сказал я, — сильные и опасные твари. И почему они на вас не вышли, для меня загадка.

— Так, бурелом же вокруг, — сказала баба, — и мы его ещё всё время увеличиваем потихоньку.

— Ты переоцениваешь эту свою защиту, — сказала Амина, — мы сюда пришли без особых проблем, а им было бы ещё проще. Чудо, что вы до сих пор живы.

— И что же делать? — растерялась баба.

— Уходить потихоньку домой, а когда чёрные отсюда уедут… а мы думаем, что рано или поздно уедут, идти за своим урожаем и надеяться, что он всё ещё цел, — сказал я.

Баба крепко задумалась. Возможно, у неё было своё видение ситуации, в котором их тайное сидение на огороде казалось ей вполне безопасным, но услышав про оборотней, она пересмотрела свой подход. Теперь ей было очень страшно.

— А вы никого сюда не приведёте? Не будете здесь ничего воровать? — спросила она.

— Если ты заплатишь нам, то не будем, — сказала Амина.

Я хотел ей возразить, но вдруг понял, что она не всерьёз и не стал.

А вот баба отнеслась к её словам максимально серьёзно.

— А что же ты хочешь? — осторожно спросила она.

— Ты говорила, что помидоры здесь выращиваешь? — сказала Амина, — так вот, два больших сочных красных плода будут достойной платой, чтобы мы отсюда ушли и навсегда забыли про это место.

— Два помидора? — опешила баба, которая ожидала, что ей сейчас выкатят какую-нибудь неподъёмную цену.

— Да, — кивнула Амина, — что, это слишком дорого для тебя?

— Да нет, — поспешила согласиться баба, пока цена неожиданно не выросла, — меня такое вполне устраивает! Игорёк, — обратилась она к сыну, — найди два самых больших и самых вкусных помидора и отдай их нашим гостям.

Парнишка злобно зыркнул на нас глазами, которые блеснули в лунном свете, но приказа матери послушался.

Не прошло и минуты, как баба вручила Амине два больших помидора. Амина передала их мне, а я убрал их в контейнер с остатками каши, где места было предостаточно. А то, если их просто засунуть в рюкзак, наверняка раздавятся.

— Всё, мы можем идти! — сказала Амина, — будем благодарны, если вы покажете нам, как выбраться отсюда наиболее лёгким путём, а то лезть через ваши завалы больше не хочется.

— Конечно! — с готовностью сказала баба, видя, что мы, в самом деле, собираемся уходить, — Игорёк, сиди в шалаше и жди меня. Носу из него не высовывай! — строго сказала она сыну.

Тот нехотя послушался и побрёл куда-то в темноту. Я с удивлением подумал, что за всё время парнишка не сказал ни слова.

— Он немой, что ли? — спросил я у бабы.

— Немного, — вздохнула она.

— Как это немного? — удивилась Амина.

— Ну, он говорил раньше нормально, а потом его напугали сильно, он и замолчал. И вроде говорить умеет, да не говорит. Вот и поди пойми, немой они или нет? — с горечью в голосе сказала баба.

Да, поломанных судеб в окружающем нас мире было множество… да чего уж там, почти все! Каждый выживал как мог, и каждый проходил через страдания и нужду. Все это делали по-разному, но не было таких, кто бы мог этого избежать. И некоторые, особенно слабые, не хотели терпеть и бороться, поэтому нанимались в банды вроде этих вот чёрных. Лишь бы кормили, и ответственность за твою судьбу лежала на ком-то другом. Чтобы ничего не решать и не думать. Так что, эта баба с ребёнком в ночном лесу по силе характера могла дать фору большинству из наёмников чёрных. Хотя, конечно, они об этом никогда не узнают и думать так не будут. Даже она сама про себя думать так не будет.

Но эта женщина в отличие от того же Серёги не сидела целыми днями у окошка, а пыталась прокормить ребёнка и себя, и сделать запасы на зиму. С риском для жизни, работая не покладая рук на своём огороде, живя в шалаше, она старалась выжить.

Баба провела нас зигзагом через лес, видимо, всё же тропа, чтобы приходить и уходить, у них здесь была, но путь был таким запутанным, что, даже если бы мы выходили по нему днём, я всё равно не смог бы его повторить.

Что ж, может быть им повезёт, и они выживут. Надеюсь, никто не найдёт их огород.

Мы простились со случайной знакомой, и она тут же исчезла в темноте. Проводить с нами лишнее время у неё не было никакого желания. Оно и правильно, кто знает, что нам взбредёт в голову в следующую минуту, она же нас первый раз в жизни видит!

Амину, судя по всему, одолевали те же самые мысли, потому что мы шли некоторое время молча. Баба показала нам, где находится стадион и где лагерь чёрных, так что, мы более-менее понимали сейчас, где находимся и в какую сторону нужно двигаться.

Плана у нас определённого, по-прежнему, не было, мы собирались ориентироваться по обстановке.

Спустя некоторое время, я почувствовал в Амине какое-то напряжение.

— Нас кто-то ведёт! — сказала она, как бы отвечая на незаданный мной вопрос.

У меня тоже уже давно было ощущение, что мы в лесу не одни. Но я, честно говоря, списывал это на паранойю, потому что, кроме неясного чувства, никаких подтверждений этому не было. Ни звуков, ни мелькания силуэтов среди деревьев — вообще ничего.

Но после того, как Амина озвучила свои подозрения, я тоже напрягся и приготовился, если что, быстро создать молнию… по крайней мере, я очень надеялся, что у меня это получится быстро.

Где-то впереди хрустнула ветка, и мы с Аминой быстро шагнули в разные стороны, встав за стволы толстых деревьев.

— Не делайте глупостей! — раздался из темноты женский голос.

Мы с Аминой переглянулись. Видимо, нам в головы пришла одна и та же мысль. Судя по разговорам бойцов, женщин в их лагере было мало. Вряд ли медички шляются ночью по лесу, значит, это могут быть либо ведьмы… хотя почему ведьмы? Она может быть и одна! Или кто-то вообще не из чёрных.

— Мы слишком умные, для того чтобы делать глупости! — ответила Амина.

— Ты ведьма? — раздался из темноты тот же самый голос.

— Нет, я простая волшебница, добрая, но очень опасная! — невинным голосом проворковала Амина.

— Она с парнем шла, какая она ведьма? — раздался другой голос из темноты.

— Слушай свою подругу! — продолжала щебетать Амина и, на мой взгляд, уже немного перегибала. Это становилось похоже на кривляние.

— А что, ведьма с парнем идти не может? — задал я заинтересовавший меня вопрос.

— Может. Они всё могут, но не всё делают, — раздался из темноты первый голос, — так вы не из лагеря?

Конечно, они могли нас разводить, но мне казалось, что притаившиеся в темноте девушки, а надо сказать, что голоса были молодыми, были точно не заодно с чёрными. Можно назвать это интуицией, но я был в этом практически уверен.

— Враг моего врага мой друг, — сказал я и вышел из-за дерева.

— Куда! — сдавленно крикнула Амина, но я не обратил на неё внимания.

Я вышел в просвет между деревьями, и на меня упал лунный свет.

— Ну да, на ихнего бойца вроде непохож, — сказал ещё один девичий голос, которого мы раньше не слышали. Этот голос был погрубее и даже с хрипотцой.

Возникла небольшая пауза, было ощущение, что меня разглядывают и думают, что делать дальше.

— Ну так что, познакомимся? — спросил я.

— Ладно, чёрт с тобой, рискнём! — сказал голос с хрипотцой, и в лунный свет вышла девушка.

По низкому хрипловатому голосу я себе представлял довольно массивную девицу, и не такую молодую. А эта была прямо куколка. Лет двадцать на вид, лицо просто ангельское, блондинка, миниатюрная, и весь этот милый образ портила только здоровенная снайперская винтовка на плече, которую она, однако, несла с лёгкостью. Одета девушка была в камуфляж, но это ничуть не вредило её красоте, а даже, наоборот, её подчёркивало.

Остальные девушки пока что не показывались.

Я секунду поколебался, сделать комплимент или не сделать, и решил сделать:

— Красивая! — сказал я.

— Я знаю! — равнодушно ответила девушка.

— Эй! — возмутилась из-за дерева Амина, — это я красивая! Ты чего чужим девкам комплименты раздаёшь? Для меня оставь, помни, что я для тебя сделала! Кстати, я что-то и забыла уже, когда ты мне что-то приятное говорил!

И я и девушка стояли, смотрели на дерево, за которым пряталась Амина, и улыбались.

— Да, лучше своей девушке делать комплименты, чем чужим, — неожиданно сказала незнакомка.

— Блин, попал под перекрёстный огонь! — с досадой сказал я.

Из зарослей послышались смешки. Ситуация немного разрядилась, однако в лунном свете по-прежнему находилось только два человека. Я и незнакомка с винтовкой.

— Значит, вы враги наёмников? — спросила блондинка.

— Да, — сказал я, решив играть в открытую, — вы я так понимаю тоже?

— Да, — начала блондинка и, видимо, хотела сказать что-то ещё, но из кустов раздался голос её подруги:

— Ми, не надо, это по-любому не они! Не тот уровень!

— Не они, это кто? — тут же заинтересовался я.

— Неважно, — раздалось из кустов.

— Неважно! — сказала Ми, — это правда, вряд ли вы.

— Так ты спроси кто, — сказал я, — и мы тебе ответим, мы это или не мы!

— Что вы здесь делаете? — вместо ответа спросила Ми.

— Давай без допросов, — сказал я, — если я говорю, то и ты тоже говори, чтобы обмен информацией был. А то что это за игра в одни ворота?

— Ладно, — кивнула Ми, — скажешь честно, что вы здесь делаете, мы тоже скажем.

— А как вы узнаете, честно мы говорим или нет? — из-за дерева спросила Амина.

— Думаю, мы поймём, если вы будете врать, — сказала Ми.

— Ладно! — я решил попробовать пойти на обмен информацией, но, естественно, не выворачиваясь наизнанку, а осторожно, дозировано, — мы пришли в этот лес, чтобы узнать побольше про «чёрных», как мы их называем. Что-то типа разведывательного рейда.

— Да, только по этому лесу ночью и пары шагов не ступишь, чтобы кого-нибудь не встретить. Днём в городе сейчас гораздо меньше людей, чем здесь ночью, — сказала Амина из темноты, и это была, в общем, правда.

— Да? — удивилась Ми, — а кого вы здесь встречали?

Я сразу решил, что не буду говорить про женщину с огородом, не стоит распространять эту информацию, а то вдруг ещё кто-то помидоров захочет.

— Напоролись на оборотней, например, — сказал я.

— Да? — оживилась Ми и обернулась в темноту, туда, где были её подруги, — и живы?

— Мы их уработали! — не без гордости сказала Амина из-за дерева.

— А сколько их было? — спросила Ми.

— Трое было, — сказал я, — мне кажется, или вы знаете, что лес патрулируют оборотни?

— Знаем, — кивнула Ми, — и очень удивились, что их не встретили, хотя готовились к этому.

— А сколько их всего? — спросил я.

— Мы тоже знали только про трёх, — сказала Ми, — но это не значит, что нет других. Просто это то, что нам было известно.

— Но, может, и нет, да? — спросил я.

— Может, и нет, — согласилась Ми, — думаю, иначе они бы нас учуяли.

— А где это было? — раздался голос из темноты.

— Я не смогу точно показать, — сказал я и обернулся в ту сторону, где должен был быть лагерь чёрных, — если стадион там, основной лагерь там, то приблизительно где-то вон в той стороне мы с ними столкнулись… и это было уже, наверное, часа полтора назад, если не больше.

— Да, всё сходится, — сказала Ми, — там был какой-то шум примерно в это время.

— Скорее всего, на место схватки прибыла подмога, но мы были уже далеко, — сказал я.

— Хорошо, — сказала Ми, — а зачем вы сюда вообще полезли? Зачем вам что-то знать про чёрных, как ты их называешь?

— Стоп, — покачало я головой, — теперь твоя очередь. Зачем вы здесь?

Ми усмехнулась, но кивнула и сказала:

— У вас разведка, у нас диверсия… можно и так сказать. Нужно было кое-кого убить, но, к сожалению, не получилось. Поэтому мы не стали обнаруживать себя и отступили. Так что, наша миссия, можно сказать, провалилась.

— Точнее, не состоялась! — раздался голос из темноты.

— Когда мы перебирались через Шоссе Энтузиастов, в эту сторону прошло две машины. Одна с фарами, вторая, следом за ней, в полной темноте. У первой на хвосте держится, но идёт тихо и без света. Мы ещё подумали, что кто-то важный едет! Маскируется так, — сказал я.

— Чёрт! Точно! На трассе нужно было его брать! — обернулась к подругам Ми.

— Да откуда мы знали, где он поедет! — раздался оттуда голос.

— Он от МКАДа ехал? — спросила Ми.

— Не знаю, кто он, — сказал я, — но те, кто ехал, ехали со стороны МКАДа, это да. И если бы вы про вторую машину заранее не знали, то и не успели бы ничего сделать. Они быстро просвистели и растворились в темноте. Если в спину и стрелять, то той машине, что с включённым светом шла. Но вам-то нужна была не она, верно?

— Мы много рассказали, — сказала Ми, — так всё-таки, зачем вы здесь? Почему следите за чёрными?

— Надеемся, что они нас на кое-кого выведут, — сказал я.

— Не на тех ли, с кем они недавно схлестнулись? — осторожно спросила Ми.

— Ты про бойню в промзоне? — сказала Амина, выходя из-за дерева, — так это мы её устроили… ну не вдвоём, естественно. Просто отбились от своих и теперь не можем их найти.

— Я чувствовала, что это они! — радостно сказала Ми, — поэтому и пошла на контакт. Могли бы ведь просто пройти мимо, и не вступать в переговоры. Но меня как будто что-то подтолкнуло!

— Да, может, врут? — недоверчиво сказала одна из её подруг, выходя тоже в лунный свет. За ней показалась и третья девушка.

— Не, не врут! — сказала Ми и расплылась в улыбке.

— Зуб даю, не врём, — тоже улыбаясь, сказала Амина.

16. Барби

Подруги Ми оказались очень странными. И странность заключалась в том, что они были такими же красотками, как и их лидер. А Ми, вне всяких сомнений, была старшей в их небольшом отряде. Командир, так сказать.

В том, что девушки могут быть красивыми, странности не было. Но их красота была слишком уж идеальная. Возникало даже ощущение какой-то кукольности и ненатуральности. И за этой красотой очень слабо проглядывала индивидуальность. Нет, характеры у них были разные, по общению сразу чувствовалось, что они каждая со своими особенностями. Но вот внешность была какая-то унифицированная.

Очень хотелось про это спросить, но я не решался, боясь обидеть девочек.

Хотя в этом случае внешность была очень обманчива. Девочки, вполне возможно, и сами могли кого хочешь обидеть. Несмотря на внешнюю хрупкость, они все были вооружены тяжеленными дальнобойными винтовками, к которым прилагалось ещё по большому рюкзаку с дополнительным снаряжением.

Отряд снайперов на задании, не больше и не меньше. Да впрочем, так оно и было.

Подруг звали Ма и Лю. Как оказалось, это всё сокращения обычных имён, которые они используют на вылазках. На самом деле их звали Мила, Марина и Люся. Можно было подумать, что Мила и Люся носители одного имени — Людмила, но нет. Людой была только Люся, а Мила, оказалось просто Мила, и всё.

— Люсь, покарауль, пожалуйста, чтобы нас врасплох не застали, пока мы здесь болтаем, — сказала Мила, когда мы нормально все перезнакомились.

Люся с готовностью кивнула, прислонила к дереву свою винтовку и скрылась в темноте.

— Это правильно! — сказала Амина, — а то мы как-то немного расслабились.

— Да, расслабляться здесь не стоит, — сказала Мила, — кстати, я вам не советую лезть сейчас к лагерю наёмников. У них сегодня на стадионе гость высокий был, поэтому охрана вокруг усиленная. Думаю то, что вы оборотней перебили, тоже роль сыграло. В общем, обстановка там сейчас напряжённая вокруг. Бывает поспокойнее, но сегодня они на стрёме все. Тем более у вас и цели конкретной нет.

— Да, цель у нас довольно абстрактная, — согласился я, — точнее, цель понятная, а вот как её достигнуть, мы пока не знаем.

— Расскажете, про заварушку в промзоне? — спросила Мила.

— Это будет непросто, — я взглянул на Амину.

— Почему? — удивилась Мила.

Я не очень хотел всем встречным и поперечным рассказывать, что лишился памяти, тем более не хотел говорить, что побывал на том свете и вернулся только благодаря Амине. Но с этими девочками всё тоже было не просто, и мне казалось, что задружиться с ними стоит. Эта встреча может быть полезна в будущем и им, и нам.

У нас был общий враг, а это очень сближает.

Секунду подумав, я решил ограничиться полуправдой. Рассказать про потерю памяти, но без подробностей.

— В общем, их группу обложили в той промке, — начала говорить Амина, не дождавшись, пока я созрею, — а я была не с ними. Шла следом, следила за ними по-тихому.

— Вы не знакомы были до этого, что ли? — удивилась Мила.

— Нет, были знакомы, но они думали, что я погибла, — сказала Амина, — в общем, сложная и запутанная история. Короче, я держалась поблизости, но на глаза не показывалась. Чёрные всю промку накрыли куполом, чтобы наши не смогли выбраться. Что за купол мы точно не знаем, но пройти через него те, кто пробовал, не смогли. Алик решил его вырубить, предпринял вылазку, и у него это получилось. Но его загнали в угол и… в общем, он проиграл ту схватку и сильно отхватил. Но на шум подоспела я, ведь купол отключился, и вытащила Алика. Только вот ему так сильно досталось, что память отшибло напрочь. Да и без сознания он долго провалялся. Я его с места утащила и спрятала, ждала, пока немного оклемается. Его товарищи как раз бойню там устроили в это время, и, судя по всему, благодаря снятому куполу сумели вырваться. Но мы, из-за того, что долго прятались, потеряли их след. Так что, они сейчас, скорее всего, считают Алика погибшим.

— И тебя тоже, получается, да? — сказала внимательная Мила.

— Да, но меня намного раньше «похоронили», — усмехнулась Амина.

— Получается, ваши друзья считают вас обоих мёртвыми и не ищут, верно? — спросила Мила.

— Верно, — сказал я, — поэтому мы сами хотим их найти. А единственная зацепка для нас, это чёрные, которые их тоже ищут. Если бы мне память не отшибло, я наверняка бы понял, как самому выйти с ними на связь. Должны же быть какие-то зацепки. Но я почти ничего не помню.

— Да, негусто! — вздохнула Мила.

— А вы зачем их ищете? — спросил я.

— Мы думали, что одни противостоим Пауку, но оказалось, что есть и другие. И эти другие смогли так потрепать его наёмников, что те до сих пор в себя прийти не могут, — сказала Мила, — какую ты фразу нам сказал одной из первых?

— Враг моего врага, мой друг, — вспомнил я.

— Вот именно. Честно говоря, нам очень нелегко приходится. Мы практически в осаде живём. Иногда девочки бывают близки к отчаянию, потому что не видят выхода из этой ситуации. А тут появляется кто-то, кто кладёт наёмников Паука сотнями! Наши сразу воспрянули духом и загорелись желанием найти этих людей. Только вот и у нас зацепок никаких, пока что, нет, — сказала Мила.

— А что за Паук? — спросила Амина, — ты его уже два раза упоминала.

— Это как раз та тварь, которую мы хотели сегодня прикончить! — злобно сказала Марина, которая до этого всё время молчала.

— Виновник всех наших бед, — грустно сказала Мила, — глава ордена имени самого себя.

— «Орден Паука», получается? — спросил я.

— Да, лысые мрази! — сказала Марина, которую, видимо, особенно сильно сжигала ненависть к этим людям.

— Лысые? — ухватился я, — мы слышали про лысых! Ходят в длинных чёрных плащах, обычно парами, мужчина и женщина.

— Да, это они! — кивнула Мила.

— Расскажешь про них поподробнее? — спросил я, потому что чувствовал, это очень важная информация.

— Да что здесь рассказывать? — пожала плечами Мила, — Паук он и есть Паук. Уж не знаю, откуда у него это имя, но он, в самом деле, плетёт что-то вроде паутины, которая опутывает уже очень многое. Он очень силён и очень хитёр. Подминает под себя всё, используя все возможные способы. Где может — силу, где не может — обман, хитрость, шантаж, подкуп… в общем, ничем не ограничивается. У него есть ближний круг доверенных лиц, так называемый «Орден Паука». Это те самые лысые парочки, про которые вы говорили.

— А сколько их всего? — спросила Амина.

— Я не знаю, — пожала плечами Мила, — наверное, никто не знает. Но становится всё больше. Ведь империя Паука растёт, её нужно контролировать, значит, и членов ордена должно становиться всё больше и больше.

— А эти, чёрные, здесь каким боком? — спросил я.

— Пауки сами не могут всё делать своими руками… да и не хотят, наверное. Вот и используют наёмников. Везде, где дело связано с риском для жизни, они посылают других людей. Эти другие тоже бывают очень крутые и опасные. Смотря кого и для чего они наняли, — сказала Мила.

— Получается, в промке потрепали наёмников, а не самих Пауков? Тогда вам мало радости с этого, должно быть, — сказал я.

— Не скажи, — покачала головой Мила, — наёмники тоже не бесконечны, это раз. Если они гибнут в товарных количествах, то новых нанять становится сложнее и дороже, это два, удар по репутации, это три, уничтожение сложной техники, запас которой тоже ограничен, это четыре. Можно, наверное, ещё придумать почему это хорошо, но и этого достаточно.

— А где они базируются? Ведь не здесь же, да? — спросил я.

— Этого мы не знаем, — сказала с сожалением Мила, — были разные версии, но ни в одной мы до конца не уверены. Возможно, у них много мест, которые они периодически меняют, чтобы их не вычислили и не накрыли у себя дома. Говорю же, хитрая тварь этот Паук. Хитрая и опасная.

— И ты думаешь, что на трассе мы видели именно его в тёмной машине? — спросил я.

— Это точно был он, — сказала Мила, — потому что Паук приезжал только что на стадион и уже уехал. Скорее всего, устраивал разнос за плохую работу, раз дошло до личного визита. Так-то он обычно своих шестёрок присылает.

— А как вы узнали, что он должен быть здесь? — спросил я.

— На этот вопрос мы не ответим, даже намёком, — сказала Мила, — узнали, и всё.

— Понятно, не хотите светить агентуру, — кивнул я.

Мила промолчала, проигнорировав мои слова, видимо, не хотела их подтверждать даже косвенно.

— Да, этот вопрос можно и опустить, — сказала Амина, — но вы, красавицы, не рассказали пока что главного. Кто вы вообще такие? Что у вас за орден куколок?

— Мы «Барби», — просто ответила Мила, — не слышала про таких?

— Нет! — хором ответили мы с Аминой.

— Хотя я очень про многое не помню, так что это не точно, — добавил я.

— Мы результат работы одного из проектов Паука, — сказала Мила.

— Вот даже так? Результат работы? — удивился я.

— Да, наш внешний вид, это не совсем природная красота, — сказала Мила, — это результат действия «Барбинизатора».

— Чего? — снова хором спросили мы с Аминой.

— То, что вы об этом не слышали, это хорошо, — сказала Мила, — те, кто в курсе, обычно не очень хорошие люди, которые пользовались услугами фабрики.

— Мила… я! Ты не могла бы выражаться яснее, так, чтобы даже такие как мы поняли? — слегка раздражённо сказала Амина, потому что Мила, видимо, тянула резину, решая, что рассказывать, а что нет.

— Паук любит делать деньги на пороках, — сказала Мила, — в нашем случае, это секс-индустрия. Он поставил на поток трансформацию девушек под стандарт Барби, для дальнейшей продажи.

— Звучит дико, и я бы даже сказал, абсурдно! — пробормотал я.

— Отчасти это так и есть! — грустно улыбнулась Мила, — при помощи магии можно делать удивительные вещи. Вопрос в том, кто обладает силой. Можно сделать много хорошего, а можно творить такое, про что даже рассказывать противно. Паук любит всё порочное… к тому же это хорошо продаётся, и на это всегда находятся покупатели. Торговля оружием; проституция и связанная с ней, но не только, работорговля; наркотики; азартные игры, это всё его любимые темы.

— Так что, выходит, вас создали искусственно? — удивился я.

— Нет, — улыбнулась Мила, — мы все настоящие женщины. Барбинизатор обладает омолаживающим эффектом и меняет внешность под определённый стандарт. Мы все выглядим в среднем лет на двадцать, плюс-минус. Индивидуальные черты во внешности, конечно, остаются, но сглаживаются. Ты сама назвала нас «орденом куколок». Да, есть в нас нечто кукольное. Но это, как я и сказала, результат нахождения рядом с Барбинизатором.

— И сильно омолаживает эта штука? — заинтересовалась Амина.

— Да куда тебе омолаживаться, ты и так в самом расцвете лет! — сказал я.

— Спасибо, конечно, но мне уже тридцатка, а кто откажется в тридцать выглядеть на двадцать, если есть такая возможность? — сказала Амина.

— Омолаживает до нашего возраста всех без исключения, — сказала Мила, но потом взглянула на меня и поправилась, — кроме мужчин. Это только на женщин действует. Мне, например, тридцать восемь, но это ещё не так экстремально.

— Мне сорок четыре, — сказала Марина, — Люся у нас молоденькая, такого возраста и есть, как выглядит. Но некоторые в нашей команде настоящие старожилы. Самая старшая восьмидесяти пяти лет от роду. Есть парочка за семьдесят, человек семь за шестьдесят, ну и чем моложе, тем больше народу, естественно.

— Да, они в Барбинизатор загружали всех кто под руку попадётся, — сказала Мила, — делали специальные рейды по отлову женщин. Даже не особенно выбирали, всё равно ведь они изменятся под определённый стандарт. Так что, когда была нужна новая партия, совершали налёт на какой-нибудь район и хватали всех подряд.

— Но что-то пошло не так, верно? — спросила Амина, — если мы сейчас здесь с вами разговариваем.

— У них да, — улыбнулась Мила, — бунт, восстание, захват власти на острове.

— На острове? — удивился я.

— Измайловский остров. Что, не слышал? Это здесь рядом, — сказала Мила, — там недалеко метро «Партизанская» было, гостиничный комплекс такой высокий, ну?

— А, ну да, это помню, — кивнул я.

— Так там, рядом и остров. Кусок суши, окружённый речкой Серебряной. Там раньше что-то вроде царской усадьбы было, храм большой, но сейчас всё очень сильно изменилось. Кристалл меняет многое вокруг себя. Не только нас в Барби превращает, но и остров тоже сильно преображает, — сказала Мила.

— Кристалл? — переспросил я.

— Да, в сердце Барбинизатора находится большой розовый кристалл, — сказала Мила.

— Я бы сказала огромный! — вставила Марина.

— Ну да, он очень большой, — согласилась Мила, — и продолжает расти. Отчасти благодаря ему у нас и получилось обрести независимость.

— Как это? — спросил я.

— Паук очень боится его повредить, — сказала Мила, — поэтому никогда особо сильные средства против нас не использует. Хочет решить проблему как-то более деликатно. Да и аура кристалла нас защищает. Он блокирует многие агрессивные воздействия, направленные в его сторону. Сейчас он вообще, что-то вроде крепости выращивает вокруг себя. Удивительное дело, расскажи мне кто, никогда бы не поверила. Но там растут стены и башни, и нам, чем дальше, тем легче становится обороняться.

— А оружие у вас откуда? — спросила Амина.

— На этом острове раньше был не только Барбинизатор, это была одна из основных баз Паука. Там также находились и склады с оружием, и лаборатория по производству наркотиков, в общем, много ценного для него. Он резонно полагал, что на острове это будет проще защитить, если вдруг кто будет посягать на его запасы. Что ж, могу сказать, что в этом он оказался совершенно прав. Остров защищать проще! В общем, оружие мы забрали себе, наркотики сожгли и с тех пор держим оборону… уже почти полгода!

— И он так и не нашёл способа вернуть контроль над островом? — удивился я, — вы же говорили, что он располагает очень большими возможностями.

— Да, но кристалл ему нужен целым, а мы его заминировали на всякий случай. Плюс растёт крепость, и кристалл сам нас защищает. Магию против нас применять поэтому очень сложно. Но, честно говоря, мы всё время ждали какого-нибудь сюрприза или думали, что ему надоест возиться и он уничтожит нас просто из мести, — сказала Мила, — но последние пару месяцев, нам кажется, что давление на остров сильно уменьшилось. Как будто они переключились на что-то другое, что им более важно и интересно. На другой проект.

— Или усыпляют нашу бдительность, чтобы потом внезапно напасть и решить всё быстро, — сказала Марина.

— Но та активная деятельность, которую они в последнее время ведут, говорит о том, что у них, в самом деле, есть более важные дела, — сказала Мила, — мы не тешим себя надеждой, в покое они нас не оставят никогда. Просто сейчас не до нас. А мы используем эту передышку, чтобы усилить оборону.

— Ну, или решить вопрос радикально, как сегодня, да? — улыбнулся я.

— Да, — не стала спорить Мила, — сейчас, когда они не так пристально следят за островом, его стало намного легче покидать и возвращаться. Так что, можете заглянуть в гости, пользуясь случаем. Но осторожность всё равно нужно соблюдать, постов их вокруг нас полно понаставлено. Наблюдают, гады!

— Насчёт заглянуть в гости, это тема! — серьёзно сказала Амина, — я бы пожила у вас некоторое время. А как быстро откат происходит? Чтобы год скинуть, сколько нужно времени сидеть возле вашего кристалла?

Мила и Марина с улыбкой переглянулись.

— Возле него сидеть не нужно, достаточно просто находиться на острове, в зоне его действия. Но да, наверное, чем ближе, тем эффект больше, — сказала Мила, — насчёт времени, здесь всё индивидуально, и чем меньше нужно сбросить, тем медленнее это происходит. У пожилых самый быстрый прогресс поначалу. Грубо говоря, утром просыпается уже не тот человек, что ложился спать.

— Волшебная штука! — мечтательно сказала Амина.

— Да, но всё зависит от того, в чьих она находится руках. А то можно обрести молодость и отправиться в сексуальное рабство. Тоже так себе вариант, — сказала Мила.

— Некоторые бы согласились, — пожала плечами Амина, но поймав на себе наши недоумённые взгляды, добавила, — я, конечно, нет! Но наверняка нашлись бы такие, кто променял бы старость на это…

— А почему вы просто оттуда не уйдёте? — спросил я, — ведь могли бы уже, наверное, сбежать, да и жить своей жизнью!

— И тогда они начали бы всё сначала! — сказала Мила, — всё бы продолжалось, и они отправляли бы женщин в рабство прямо с конвейера. Нет, больше такого делать мы не позволим!

— А уничтожить этот кристалл? Чтобы никто не мог этого делать? — спросил я.

Марина и Мила снова переглянулись, и я увидел в этих взглядах, что затронул самую болезненную для них тему.

— Рука не поднимается! — сказала Мила.

— Ну да, уничтожить источник вечной молодости для женщин! Алик, ты что, совсем рехнулся, что ли? — возмущённо сказала Амина.

17. У каждого свой путь

— А почему именно Барби? — спросил я, — почему всех подгоняют именно под этот образ?

— Ну, это так просто называется, потому что мы похожи. И Пауки так называли и мы теперь называем. Может быть, это просто случайное совпадение, что образ при трансформации получается, похож на эту куклу. Некий универсальный стандарт красоты. Но вполне может быть, что они изначально каким-то образом это «запрограммировали», отталкиваясь от своего вкуса или вкуса покупателей. Этого мы не знаем. Сами мы не умеем влиять на кристалл. Там никаких кнопок и рычагов нет, чтобы управлять процессом.

— А как у вас обстоят дела с магией? — спросил я, — то, что вы стрелять умеете, по вашему снаряжению понятно. А что-нибудь более… интересное, есть?

— С магией плохо, — загрустила Мила, — все девочки кто попал к нам до бунта, проходили через определённого «специалиста», который что-то делал с нами такое, что все наши дары и способности оказались заблокированы…

Я не успел понять, что происходит, потому что приступ боли в затылке был как никогда резким. Навалилась вереница образов, мелькающих в сознании сплошным потоком, из которого сложно было вычленить что-нибудь вразумительное. Как обычно, пришёл в себя на четвереньках, глядя вниз, в этот раз на траву.

Наши новые знакомые девочки испугались, но первое, что я услышал, придя в себя, это как Амина их успокаивает.

— Не обращайте внимания, — сказала она, — такое бывает. Осложнения после травмы головы. Сейчас его отпустит.

— Чтоб тебя… — пробормотал я, усаживаясь на траву и тряся головой, пытаясь сбросить остатки наваждения.

— Вспомнил, что? — спросила с любопытством Амина.

— Немного, — честно признался я, — вроде была какая-то девушка, у которой была заблокирована магия. Я блок этот снял, но она впала в какое-то подобие комы… в общем, стало только хуже! Что-то такое всплыло… Нина её зовут! Кажется…

Я почесал затылок, который даже сейчас ещё как будто немного щекотало изнутри.

— А что, этот блок можно снять? — заинтересовалась Мила.

— Ты чем слушаешь? — усмехнулась Амина, — он же говорит, что девушка после этого впала в кому!

— Это понятно, но сам факт! — Милу очень воодушевила эта информация, — значит, в принципе это возможно, нужно только решить сопутствующие проблемы. Мы-то думали, что нас начисто лишили магии. Навсегда! Можешь рассказать поподробнее? — повернулась она ко мне.

— При всём желании не могу. Даже в том, что сказал сейчас, я не до конца уверен. Но предыдущие вспышки научили меня доверять увиденному. Так что, скорее всего, это правда, но подробностей нет. Только общие воспоминания. Я не помню, как именно разблокировал ей дар. Но обещаю, что если про это вспомню, обязательно расскажу! — сказал я.

— И что с ней стало потом? — спросила Мила.

— Не знаю! — развёл я руками, — сам бы очень хотел это вспомнить, но увы!

— Да, вернуть дары было бы хорошо… — задумчиво сказала Мила, — а то мы одним огнестрелом противостоим Пауку. А у него магов полно! У некоторых девочек были хорошие дары, порой очень даже мощные! Но сейчас мы просто обычные люди…

— С большими пушками! — попытался приободрить её я.

— Ну, не совсем обычные… — проронила Марина и получила осуждающий взгляд от Милы.

— Так, девочки, колитесь! — тут же ухватилась за это Амина, — что вы такого умеете необычного?

— Да не то чтобы умеем, — неуверенно сказала Мила, — просто побочный эффект омоложения, это физическая сила. Мы сильнее, чем должен быть человек с нашей комплекцией и нашими мышцами. Не знаю, почему это происходит, не думаю, что Пауку это было нужно, скорее всего, это незапланированное отклонение. Но оно есть. И да, мы сильнее, чем кажемся… но сила у нас не чрезмерная. Так, небольшой бонус к внешности, — и Мила обезоруживающе улыбнулась.

— Слушай, а насколько устойчивый эффект у вашего омоложения? — вдруг заинтересовалась Амина, которую идея с Барбинизатором не на шутку захватила, — вдруг, ушла из зоны действия кристалла и тут же обратно поехала к своим годам?

— Об этом мы тоже думали, и точного ответа на это нет. Ведь мы все с острова если и отлучаемся, то ненадолго. Но если они похорошевших девочек продавали, то вряд ли те снова за месяц старели, если изначально были не молодыми. Тогда клиенты были бы недовольны. В общем, среди нас бытует мнение, что если уйти из зоны действия кристалла, начнёшь стареть обычным темпом от того возраста, в котором оказался. Вот если мне сейчас двадцать биологических лет, то через год будет двадцать один и так далее. Но это всё неточно, хотя и похоже на правду. По крайней мере, мы в это верим, — сказала Мила.

— Это хорошо! — удовлетворённо сказала Амина, которая, похоже, уже включила Барбинизатор в свой жизненный план на ближайшее время.

Неожиданно из темноты вынырнула Люся.

— Что-то происходит, — сказала она, — надо уходить!

— Что ты видела? — спросила Мила.

— Ничего определённого, — сказала Люся, — не видела и не слышала. Но в их лагере определённо началось какое-то движение. Не могу это объяснить, я это просто чувствую. Лес не такой должен быть, как сейчас. Нет ни птиц, ни каких звуков мелких животных… да даже насекомых неслышно!

— Уходим! — кивнула Мила, которую эти объяснения вполне устроили.

В этот момент где-то вдалеке, в районе лагеря чёрных, заиграл горн!

— Это что за хрень? — удивилась Амина.

— Похоже, что их поднимают по тревоге, — сказала Мила, — вы куда, с нами или как?

— А Алику можно в ваше женское царство? — спросила Амина.

— Не помню, чтобы говорила, что мы имеем что-то против мужчин. Мы не мужененавистницы. Общество у нас исключительно женское, но это не наш выбор, так сложились обстоятельства, — сказала Мила.

— Ну что, Алик, хочешь посетить этот цветник? — чему-то обрадовалась Амина, — девочки там, наверное, изголодались, слетятся на тебя как пчёлы на нектар! — и Амина рассмеялась.

— Я понимаю, что тебе хочется скинуть несколько лет, но у нас, вообще-то, были другие планы, — сказал я, — нам сейчас не до сидения на острове!

— Это ты так говоришь, потому что кристалл на тебя не подействует. Если бы мог тоже омолодиться, бежал бы сейчас впереди всех!

Я удивлённо развёл руки, не находя даже слов, чтобы ей ответить.

Девочки уже закинули на себя рюкзаки и оружие, и теперь только ждали, что мы в итоге решим.

Я первым почувствовал неладное и, повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, послал вверх молнию.

Над нашими головами ярко полыхнуло, и на небольшую полянку, где мы находились, приземлилась объятая пламенем женщина средних лет. Она резко взмахнула руками и как будто втянула всё пламя в себя, после чего обезоруживающе улыбнулась.

— Фу, как невежливо так встречать гостей! — сказала она.

— Ведьма! — выдохнула Мила.

— Да, — просто ответила та, — и горжусь этим. А вы, как я погляжу, Барби? И что вы делаете так далеко от своего дурацкого острова?

Мила медленно начала стягивать винтовку с плеча, но ведьма погрозила ей пальцем.

— Ай-яй-яй! Вот этого делать не нужно! Ты же понимаешь, что я не дам тебе возможности выстрелить, верно? Лучше не рыпайся. А ты, дружок, кроме метания молний, что умеешь? Эти обмылки только из железяк своих стрелять могут, это понятно.

— Хочешь проверить? — сказал я, лихорадочно думая, что предпринять. Хотя вариантов было у меня не так много. Молния её не взяла… парализующий порошок, но его ещё нужно незаметно достать, а как это сделать, если она никого из вида не выпускает?

— Хотела бы, но не буду, — сказала ведьма, — я бы вообще разговаривать с вами не стала, а убила бы и делов-то. Но нужно вас сдать военным. Они же обязательно захотят вас допросить. А то какая-то странная активность вокруг нашей базы, как раз, когда нас почтил своим визитом сам Паук. Это не вы часом наших собачек покромсали?

— Чего? — удивилась Мила, которая, видимо, не совсем поняла вопрос, не сообразив что речь об оборотнях.

— Ну да, вижу, что не вы! Куда вам с оборотнями тягаться. И там стрельбы не было. Да и ты со своими молниями тоже ничего сделать бы не смог. А это значит, что в парке ещё кто-то прячется. И что сегодня за ночь такая беспокойная? — сказала ведьма и вдруг перевела взгляд на Амину.

— А ты не похожа на Барби, не такая молоденькая, — вдруг нахмурилась она.

— Я недавно присоединилась к девочкам, — гордо сказала Амина, — ещё не успела стать такой, как они. Но мы всё равно сёстры, и если надо, готовы умереть друг за друга! — в конце Амина добавила громкости, сделала шаг к ведьме и ткнула пальцем ей в сторону груди, — тебе нас не запугать! — почти крикнула Амина.

Ведьма от такого пафосного выступления начала расплываться в улыбке, но вдруг замерла.

Амина, которая тыкала в её сторону пальцем, оказалась слишком близко. От её руки до ведьмы было меньше полуметра. И вдруг в этой самой руке появился клинок голубой плазмы. Но поскольку ведьма была у него на пути, он прошёл через неё насквозь.

— Упс! — сказала Амина и взмахнула другой рукой, в которой уже тоже был клинок, отсекая ведьме голову. До того как тело упало на землю, Амина сделала ещё несколько лёгких взмахов, разрубая ведьму на несколько частей, чтобы уж наверняка.

Плазма резала плоть, как будто вообще не встречая сопротивления.

— Круто! — в повисшей тишине сказала хриплым голосом Мила. Та хрипотца, которая у неё была, почему-то вдруг резко усилилась. Видимо, комок встал в горле от увиденного.

Амина сделала шутливый реверанс и сказала:

— Обращайтесь!

Мечи в её руках тут же исчезли.

— Уходим! — сказала Марина и направилась в темноту.

— Мы с вами, — кивнула Амина.

— Я нет! — вдруг неожиданно сказал я.

— Как нет? — удивилась Амина.

— Я иду на стадион, — сказал я.

Не знаю точно, почему мне в голову пришла эта мысль, как будто что-то изнутри меня толкало поступить именно так.

— Увидимся! — махнула рукой Амина, — я на остров, в мега-СПА! Девочки должны заботиться о своём внешнем виде! — и она зашагала следом за Мариной. Люся ушла чуть раньше, осталась только Мила, которая смотрела на меня со смешанными чувствами.

— Уверен? — спросила она.

— Да! — кивнул я, — не думаю, что сейчас идти на остров хорошая идея. Это не будет приближать меня к цели, а наоборот, отдалит от неё. Не могу объяснить, но чувствую, что мне в другую сторону.

— Ну, смотри! — вздохнула Мила, — если что, приходи к нам, тебе будут рады. Только будь осторожен. Пробраться через их посты, а потом через наши, дело не простое. Без проводника это будет сложно сделать.

— Я учту, — кивнул я, — удачи вам, девочки. Берегите себя.

— И ты, Алик, себя береги! — сказала Мила и растворилась в темноте.

Я остался один. Это было странно. Честно говоря, в глубине души я надеялся, что Амина меня не бросит, но с другой стороны, я ведь с ней не советовался, а просто поставил перед фактом. Её это тоже могло задеть. И она ясно продемонстрировала, что такое отношение ей не нравится.

Но теперь уже ничего не поделаешь. К тому же внутренняя уверенность в том, что мне нужно именно на стадион, никуда не делась.

Не прошло и минуты, как я услышал какой-то невнятный шорох. Я шагнул к стволу ближайшего дерева, чтобы слиться с его тенью, и задрал голову вверх. Почти над самыми макушками деревьев скользила тёмная тень. Вне всяких сомнений, это была ещё одна ведьма, которая искала свою подругу. И летела она как раз в ту сторону, куда ушли девочки.

Я понимал, что делаю глупость, но не в силах был остановиться. Как будто что-то внутри меня было сильнее. Подняв руку, я выстрелил молнией в почти скрывшуюся из вида ведьму.

Про себя я отметил, что моя уверенность в стрельбе молниями быстро прогрессирует. Прорезав ночную мглу, молния нашла свою цель. Это всё же не пуля, и разряд летит не по прямой линии, а вполне может немного корректироваться и преследовать цель. Эта ведьма вспыхнула точно так же, как предыдущая.

Запустив вторую руку в сумку с парализующим порошком, я бросился бежать в противоположную сторону от той, куда летела ведьма. Если будет преследовать меня, не полетит в сторону девочек.

Я несколько раз оглядывался на бегу, но ведьма как будто исчезла. Не знаю, а вдруг на эту мой разряд подействовал сильнее? Они же тоже могут обладать разной силой. Вдруг я эту вырубил? В то, что убил, не очень верилось, но ранить вполне мог.

В общем, эти мысли были слишком самонадеянными. На ведьму я налетел через пару минут, практически сбив её с ног. Она меня ждала, оклемавшись после молнии, обогнав и притаившись в лесу прямо у меня на пути. Но, видимо, не ожидала, что я её в упор не замечу.

Мы с ней раскатились в сторону как бильярдные шары от удара, но через секунду уже стояли друг напротив друга, готовые ко всему.

— Привет, красавчик! — сказала ведьма, которая оказалась удивительно молоденькой. Первая, зарубленная Аминой, была вполне зрелой женщиной, а эта оказалась почти девчонкой, — ты чего молниями пуляешься?

— А как мне ещё привлечь твоё внимание, чтобы познакомиться? — ответил я ей в тон, решив, что сразу идти на конфронтацию, тактика не очень выигрышная, а так, глядишь, получится заболтать и выкрутиться.

Но ведьма была не дурочкой и тоже, видимо, хотела поговорить не просто так, а понять, кто я такой, и возможно дождаться подмоги, если я окажусь слишком силён.

Я понял, что первым ударить девушку не смогу. Что-то внутри было против, хотя это и могло стоить мне жизни. Но если она первая начнёт, то вполне могут включиться нужные инстинкты, и я перестану воспринимать её как случайно встреченную в лесу молодую студенточку. В общем, она этого не знала, но я сейчас неожиданно оказался связан какими-то принципами или комплексами, про которые даже не помнил ничего.

— Хочешь познакомиться? Давай! Меня Лера зовут, — сказала ведьмочка.

— Я Алик, — не стал ничего выдумывать я. Да и зачем?

— Очень приятно, Алик! — сказала Лера, — можешь сказать, что ты здесь делаешь?

— Это не твой лес, я могу в нём гулять, так же как и ты, — сказал я.

— Зачем ты напал на бедную девушку, раз ты просто гуляешь? — Лера показно надула губы.

— Когда над тобой пролетает что-то большое, это сразу воспринимается как угроза, — сказал я, — психанул немного.

— Большая? — ещё больше надулась Лера, — а ты умеешь быть галантным! — с сарказмом сказала она.

Я вдруг подумал, что затягивать разрешение ситуации сейчас не в моих интересах. Нужно было разрубать этот узел, а, учитывая, что первым я нападать на девушку не планировал, пришлось делать это вербально.

— Лера, если ты, конечно, Лара, — начал я, — к чему нам эти игры? Я хочу отсюда уйти, ты имеешь что-то против?

— Я, в самом деле, Лера, зачем мне врать? — пожала плечами ведьмочка, — а ты, Алик, если ты, в самом деле, Алик, уйти никуда не можешь, потому что я не отпущу тебя. И твоё желание здесь роли не играет. Мало ли кто и чего хочет? Я, может быть, тоже хотела бы уйти, но бывает так, что обстоятельства выше нас.

— И что же тебя держит, если ты хочешь уйти? — спросил я.

— Неважно! — вдруг резко сказала Лера, и я понял, что эта тема для неё болезненна, — мы все делаем не то, что хотим. Меня просто не отпустят! У нас тоже есть своё начальство, которое может нам приказывать. Так что, считай, что я на работе.

— А начальство, это другая ведьма, или военные, которые сидят возле стадиона? — спросил я.

— Ха! — возмутилась Лера, — военные! Плевать я на них хотела! Старшая ведьма, королева ковена, единственная власть, которой мы подчиняемся, всё остальное, пыль!

— Уж не королеву ли ты искала, летая над лесом? — спросил я.

— Может, и королеву, — с вызовом сказала Лера, — и тебе повезло, что ты встретил меня, а не её, потому что она бы не стала с тобой церемониться!

— Мне кажется, или ты её не очень любишь? — сказал я.

— Тебя это не касается, — сказала Лера, и я понял, что она не просто не любит свою королеву, а ненавидит.

— А если королева умрёт, тогда ты освободишься от её власти? — спросил я.

— Если умрёт, то да, я стану свободна! — сказала Лера, — но королева слишком сильна, схватку с ней мало кто сможет выиграть. Только очень сильный маг. Да и убить её не так-то просто…

— А если отсечь ей голову и тело разрубить на несколько кусков, она умрёт? — спросил я.

— Наверное, — нахмурилась Лера, — отсечение головы обычно убивает. А почему ты спрашиваешь?

— Хочешь, покажу, где они лежат? — спросил я.

— Кто они? — не поняла Лера.

— Куски твоей королевы! — сказал я и расплылся в улыбке.

18. Ведьма Лера

— Да! — почти выкрикнула Лера, почему-то сразу поверив, что я не вру.

— Хорошо, — даже немного опешил я от такого энтузиазма, — иди за мной!

Мы быстро направились к тому месту, где произошла предыдущая стычка с ведьмой. Лера не смогла идти за мной, а вскоре обогнала и теперь уже как будто она меня вела. Немного поколебавшись, я ссыпал оглушающий порошок обратно в сумку. Вряд ли он мне сейчас понадобится.

Надо сказать, что в тёмном лесу я немного сбился с курса и через пару минут остановился в нерешительности, но Лера повернулась ко мне и уверенно махнула рукой.

— Туда! Там пахнет смертью! — сказала она.

Я уже за ней еле поспевал. Вскоре мы пришли к тому месту, где Амина зарубила королеву ковена. Её останки были на прежнем месте. Она не ожила, не воскресла, не срослась из кусков, а была мертвее мёртвой. Это меня немного успокоило, потому что в глубине души определённое беспокойство было. Кто знает, на что эти ведьмы способны?

Лера тут же бросилась к расчленённому телу, схватила левую руку и задрала на ней рукав плаща королевы. Там оказался браслет из чёрных блестящих прямоугольников. Лера сдёрнула его с мёртвой руки, нацепила на себя и облегчённо выдохнула.

— Всё! — сказала она.

— Что всё? — спросил я.

— Теперь я королева ковена, — сказала Лера с явным облегчением. Как будто только что в её жизни произошло что-то очень хорошее.

— Вот так просто? — удивился я, — у кого браслет тот и королева?

— Нет, конечно, — смутилась Лера, — но с помощью этого браслета она нас контролировала. Держала на коротком поводке… можно даже сказать в рабстве!

У меня снова прострелило затылок, и я почувствовал, как земля приближается. Когда на меня накатывала очередная волна воспоминаний, я успел подумать, что эти приступы меня рано или поздно убьют. Может быть, не сами, а просто случившись в неподходящий момент.

Когда меня немного отпустило, я увидел, что Лера стоит в сторонке, на всякий случай отойдя на несколько шагов, и с интересом смотрит на меня. Увидев, что я пришёл в себя, она осторожно спросила:

— С тобой всё в порядке?

— Да, почти, — сказал я, вставая и вытирая пот со лба, — со мной такое бывает иногда.

— И часто с тобой такое бывает? — спросила Лера.

— Непредсказуемо, — сказал я и почти не соврал. Но подробностями делиться пока что не собирался.

У меня перед глазами стоял золотой перстень, который тоже обладал властью над другим человеком. Точнее, его носитель обладал властью. И этим человеком была женщина… которая звонила мне в голову! Та, что неожиданно связалась со мной при помощи телепатии… или чего-то похожего. И ещё я знал, что сама она владеть этим перстнем не может, такая у него магическая особенность. А Лера вроде бы надела подобный артефакт себе на руку и нормально себя чувствует… впрочем, он может быть не таким же точно, а просто похожим… тем более, здесь он вообще групповой…

Я посмотрел на перстень, который всё время был у меня на пальце. Надо же, а ведь я мог его и потерять… с моим беспамятством это проще простого.

Поняв, что я ничего больше говорить не собираюсь, Лера сделала несколько шагов назад и махнула мне рукой, чтобы я тоже отошёл от трупа королевы. Когда я это сделал, она вытянула руки вперёд и из них ударила струя огня, как из огнемёта. Сразу запахло палёной плотью, и я отошёл ещё дальше.

Концентрированное пламя работало быстро. За считаные секунды останки королевы превратились в пепел.

— Что будешь делать дальше? — спросил я.

— Не знаю пока что, — пожала плечами Лера, — насчёт ковена, конечно, всё не так просто. Браслет у меня, но контролировать девочек я вряд ли смогу. Некоторые из них значительно сильнее меня и при первой же возможности вцепятся мне в глотку… сложный выбор!

— Но на чёрных ты будешь продолжать работать? — задал я самый главный, заботивший меня вопрос.

— Вот ещё! — возмутилась Лера, — с чего бы это? Это она, — Лера кивнул на выгоревшее пятно на полянке, — с ними договаривалась и получала плату. Нам с этого ничего не перепадало. Говорю же, эта тварь держала нас в чёрном теле!

— Не хочешь отпустить девочек? — спросил я, — тогда они все будут у тебя в долгу!

— Ха! Ведьмы и в долгу? — Лера смотрела на меня иронично, — ты в своём уме? Нам нельзя верить, что бы мы ни говорили!

— Почему? — удивился я, — держи своё слово и тебе будут верить. Всё просто!

— Зачем? — удивилась Лера.

— Чтобы выстраивать нормальные отношения с людьми, и потом было к кому обратиться за помощью, если прижмёт, — сказал я, — вот я тебя выручил, освободил и помог обрести браслет. Теперь ты моя должница. Можешь мне тоже в чём-нибудь помочь. Потом я тебе, и так возникнет круг взаимопомощи, который будет полезен нам обоим.

— Эй! Я тебе ничего не должна! Если уж на то пошло, я рассчиталась с тобой тем, что не стала убивать и сдавать чёрным, — сказала Лера.

— Ну нет! — усмехнулся я, — так не пойдёт! Почему ты думаешь, что я смог убить королеву, но не справлюсь с тобой?

Да, я решил немного соврать, но очень уж хотелось немного сменить направление мысли этой ведьмочки. Тем более, в душе я чувствовал, что она не плохая, просто система координат, в которой она оказалась, заставляла её действовать и думать определённым образом.

Надо сказать, что этот мой аргумент поставил Леру в тупик. Она не думала о ситуации в таком ключе.

— Нам нечего делить! — сказала она, — можем просто разбежаться мирно, и всё!

— А твои подруги тоже не любили королеву? — спросил я.

— Во-первых, они мне не подруги! А во-вторых, да, не любили. Она же нас силой этим браслетом привязала. Кто-то ей его сделал, сама бы она не смогла. Это уникальный артефакт, здесь нужен тёмный крафтер… — сказала Лера, и на слове крафтер я снова отправился на четвереньки с выстрелившей в затылке болью.

— Стрёмное заболевание, — сказала Лера после паузы, увидев, что я прихожу в себя, — если бы мы с тобой были в контрах, представь, сколько раз я тебя за это время могла убить? Честно говоря, ручки у меня чесались, что в первый твой приступ, что сейчас. Может, и правда нужно было тебя грохнуть, так, на всякий случай, а то мало ли?

— Ты же сама сказала, что мы не в контрах, так зачем убивать? — удивился я.

— Говорю же, на всякий случай! — сказала Лера.

Во время припадка я вспомнил про знакомого крафтера Антона. Но информации было мало. Знал только, что он не чёрный крафтер и что вроде как находится в моей компании.

— Чёрный крафтер? — решил уточнить я, заинтересовавшую меня информацию, — они что, разные бывают?

— Конечно! — удивлённо посмотрела на меня Лера, — тёмная и светлая сторона есть у всего. Вот я на тёмной, а ты на какой?

— А с чего ты взяла, что ты на тёмной? — удивился я.

— Ну как? — Лера вытаращила на меня глаза, — я же ведьма!

— Ну и что? — пожал я плечами, — человека всегда определяют только его поступки. У тебя есть силы, и всё зависит от того, как ты их применяешь. Что значит чёрные и светлые силы? Любая сила и любое оружие может быть использовано как во зло, так и во благо.

— Пустая болтовня! — сказала Лера, впрочем, не очень уверено.

— Так что там с тёмным крафтером? — спросил я.

— Да ничего! — сказала Лера, — я понятия не имею кто это. Знала бы, сама у него артефакты бы заказывала.

— Ладно, с этим понятно, — кивнул я, — скажи, как ты думаешь, после смерти королевы кто-нибудь из ваших девочек будет продолжать работать на чёрных?

— Нет, конечно! — сказала Лера, — Паук нанял королеву, нам никакого интереса в этом нет.

— Но получается, девочки пока не знают, что королева мертва и что браслет у тебя, верно? — спросил я.

— Верно, — задумчиво посмотрела на меня Лера, не понимая, к чему я клоню, — чтобы мы почувствовали королеву и власть браслета, нужно волевое усилие. Отдать приказ или просто проявить себя. Королева себя проявить уже не может по понятным причинам, я пока не пробовала этого сделать.

— Значит, девочки сейчас продолжают выполнять старые приказы королевы, верно? — сказал я, — не хочешь их отменить?

— Зачем? — удивилась Лера, — и что тебе в этом за интерес?

— Я чёрным, как бы это сказать… не друг совсем! И если на их стороне не будет выступать целый ковен ведьм, мне это на руку. Но и тебе тоже, ведь получается, что сейчас королевы нет, а дело её живёт. Все делают то, что она велела! — сказал я.

— Ну, в общем, да… — задумчиво на меня посмотрела Лера. Она не хотела делать то, что я сказал, потому что это была не её идея и получалось, как будто я влияю на её решения.

— Я тебе честно сказал, что мне это выгодно, — решил ещё раз подтолкнуть её я, — в данном случае наши интересы совпадают.

— Хм! — поджала губы Лера.

Она некоторое время смотрела на меня, потом сняла с руки браслет королевы, и рассоединила его пополам возле самого большого камня. Этот камень был не просто больше других, но и отличался тускло светящейся на нём пиктограммой.

Лера отсоединила этот камень, потом пробежалась пальцами по остальным, выбрала ещё один и его тоже вытащила из браслета.

Похоже, структура этого артефакта была такова, что камни можно было безболезненно убирать и добавлять, что не влияло на его целостность. Соединившись, он снова становился прочным, как и раньше. Выглядело это так, что камни будто примагничиваются друг к другу, но я был уверен, что здесь дело в магии.

— Вытащила свой камень и королевы? — спросил я.

— Ага! — кивнула Лера, — пожалуй, я раздам девочкам камни. А то пока они у меня, я для них как мишень. Они всё равно будут пытаться их заполучить. А мне это зачем, ходить всё время и оглядываться?

— Думаю, что это верное решение, — кивнул я, — а ещё было бы ещё здорово, если бы вы чёрным надавали люлей!

— Зачем это? — удивилась Лера, — нам на них плевать. Лично они нам ничего плохого не делали. Не в них была проблема, я же рассказывала!

— Вам незачем, а мне есть зачем, — сказал я, — попытка не пытка. Хотел натравить вас на них, но, видимо, неудачно.

— Топорная работа! — усмехнулась Лера, — тебе манипулировать людьми ещё учиться и учиться.

Я развёл руки в стороны и грустно вздохнул. Про то, что сейчас Лера, по сути, выполняла то, о чём я ей говорил пять минут назад, я упоминать не стал. Пусть считает, что отпустить девочек, что это её самостоятельная идея и решение.

— А что там в лагере происходит? — вдруг вспомнил я, — то горн играл, потом ведьмы стали появляться… кстати, остальные сюда не могут прилететь?

— Могут, — сказала Лера, — пару раз девочки пролетали здесь недалеко, я их почувствовала. Нас послали проверить лес, потому что вроде как военным кажется, будто здесь какая-то необычная активность.

— А горн? — спросил я.

— Самих военных тоже по тревоге подняли, они начали быстро собираться, машины заводить… — сказала Лера.

— Тоже лес будут прочёсывать? — спросил я.

— На машинах? — подняла брови Лера, — это вряд ли. Наверное, уезжают куда-нибудь. Сегодня Паук был на стадионе, а он просто так не приезжает. Либо дело большое грядёт, либо они какое-то дело уже провалили и нужно выпороть виноватых.

— Натурально выпороть? — удивился я.

— Ну да! — кивнула Лера, — если повезёт. Если не повезёт, убьют прилюдно, вот и наказание. У Паука обычно ошибки исправлять возможности нет, так что лучше не ошибаться.

— А ты не боишься его? Вдруг потом и вас накажут за неповиновение? — спросил я.

— В сотый раз повторяю, — устало вздохнула Лера, — перед ним у нас обязательств нет, были только перед королевой, которую ты так удачно порубил на куски… как, кстати, у тебя это получилось? — Лера пристально посмотрела на меня и, видимо, задала тот вопрос, который долго откладывала, не находя для него нужного момента.

— Это секрет! — сказал я, — не буду же я все козыри тебе выдавать. Ты мне про свои возможности тоже ничего ведь не рассказываешь.

— Так ты не спрашивал! — резонно заметила Лера.

— А спрошу, что, неужто раскроешь свои секреты? — сказал я.

— Нет, конечно, — смутилась Лера.

— Вот то-то и оно! Я вообще не знаю, насколько ведьмы сильные колдуньи! — сказал я.

— По-разному, — сказал Лера, — и про это я тебе, кстати, уже говорила. Но вообще, если в целом, то сильные. Только фурии могут с нами посоперничать!

На слове «фурии» мне снова простелило затылок, и я упал на колени. Надо научиться во время этих приступов хотя бы на ногах оставаться, а то приходить в себя на четвереньках такое себе удовольствие.

— Слушай, ты с этим завязывай! — раздался голос Леры, когда меня немного отпустило, — это уже даже не смешно! Я решила, что тебя убивать не буду, но ты меня всё соблазняешь и соблазняешь. Я уже еле сдерживаюсь! Обещаю, ещё раз такое выкинешь, точно тебя грохну!

— Экая ты бессердечная! — покачал я головой вставая, — человек болен, а ты его за это убить грозишься! У меня травма головы была недавно, вот после этого теперь приступы и преследуют.

— С такими припадками нужно дома сидеть, носа из квартиры не показывать, — нравоучительно сказала Лера, — а не ночью по лесам шляться да с ведьмами драться.

— Тут ты права, — улыбнулся я, — но как ты там в самом начале знакомства говорила? Бывает, что обстоятельства сильнее нас, кажется, да?

— Да, что-то такое говорила, — согласилась Лера, — но с припадками ты всё равно завязывай.

— Сам хочу! — сказал я, — знать бы ещё как.

Реакция на слово «фурия» подарила мне ещё несколько кусочков воспоминаний. Похоже, что процесс восстановления памяти набирает обороты, и это было вроде как хорошо, но омрачалось только приступами и потерей контроля над собой и ситуацией. И если я сейчас каждые несколько минут буду падать на четвереньки, то мне, в самом деле, лучше залечь в какую-нибудь берлогу и отлежаться.

Хотя, почему в берлогу? Меня же Барби в гости звали, можно у них побыть, пока память не восстановится. Только вот искать их теперь придётся, да через посты пробираться, как Мила говорила…

Так вот, фурия! Оказывается, у меня была знакомая фурия… даже не знакомая, а близкая подруга… но не пара мне, это я помнил точно. Просто, очень хороший друг, с которой мы прошли огонь и воду! Всплыло даже её лицо, и надо сказать, что девушка была очень красивая.

Вообще, в этом разрушенном мире с женщинами происходило что-то странное. Они были наиболее уязвимы в обществе, где отсутствую правила. Часто женщины превращаются просто в товар, вон Барби тому живой пример.

И как компенсация этого уязвимого положения, многие женщины начали обретать большие силы и большие способности. Не думаю, что среди мужчин мало сильных магов, может, и больше чем среди женщин. Однако разнообразие сильных волшебниц среди женщин было очень большим. Ну да, не всегда есть кому их защитить и природа… или кто-то другой, кто наблюдает за нами сверху, дали им возможность постоять за себя, дабы человечество совсем не вымерло.

Какие-то механизмы космического или магического баланса!

В связи с этим мне в голову пришла ещё одна мысль: этой ночью в лесу нам встречаются исключительно женщины… кроме оборотней, но про них тоже ещё неизвестно. Наблюдение было любопытным и непонятно какой имело смысл. Но я поставил мысленную зарубку, чтобы на досуге это обдумать.

Я немного отвлёкся, размышляя обо всём этом. Пока вставал с земли, пока оттряхивался, пока думал… в общем, Лера в это время тоже чем-то занималась. Я сначала не придал этому значения, думал, тоже размышляет о чём-то. Но оказалось, она провела какой-то мини-ритуал.

Браслет был у неё на руке, она накрыла его ладонью другой руки, и, прикрыв слегка глаза, медленно шевелила губами. Когда я понял, что она делает, мне это не понравилось. Но, похоже, было уже поздно.

Вскоре в воздухе раздался шелест, подул ветер, закружилась поднимаемая из-под ног палая листва, и на эту небольшую полянку стали приземляться одна за другой женщины разного возраста, но все в длинных чёрных одеяниях, а некоторые и в остроконечных шляпах.

Я насчитал одиннадцать человек без Леры. Значит, с ней было двенадцать, а с королевой ковена тринадцать. Совпадение? Не думаю!

Сразу было заметно, что женщины удивлены происходящим. Они вообще не очень понимали, что именно случилось, и кто их призвал. Они недоумённо смотрели то на меня, то на Леру.

Когда все были в сборе, Лера вышла в центр круга и громко сказала:

— Девочки, знакомьтесь, это Алик и он убил нашу королеву!

19. Ковен ведьм

Я думал, что меня сейчас разорвут на части после этих слов, но радостные крики, огласившие лес, свидетельствовали о том, что я ещё поживу! Ведьмы стали резко взлетать, как выпущенные пушкой залпы салюта, и взрываться вверху яркими снопами искр.

Конечно, это они не сами взрывались, а просто устроили такой импровизационный фейерверк, одна начала и понеслось! В какой-то момент на поляне остались только я и Лера.

— Сейчас они успокоятся, — сказала она мне, — такая радость на них свалилась, что взрыв эмоций можно понять.

— Да, взрыв в прямом смысле этого слова! — усмехнулся я, глядя в небо, расцвеченное грандиозным салютом. Интересно, когда Москва в последний раз видела салют? Наверное, очень давно.

— Хотя зря они, конечно, такое шоу устроили, — сказала задумчиво Лера.

— Да, чёрные сейчас, наверное, просто в шоке оттого, что происходит, — сказал я, — хотя, пусть попереживают, я не против.

— Да, разумнее было бы слиться по-тихому, — сказала Лера, — но ведьмы, такие ведьмы! — и она снисходительно улыбнулась.

Вскоре ведьмы вновь начали приземляться на поляну одна за другой. Женщины были раскрасневшиеся, возбуждённые и в приподнятом настроении.

— Подробности! — сказала одна из самых старших, которой было на вид лет пятьдесят, не меньше, — где труп… ну и ты сама понимаешь что!

— Трупа нет, — сказала Лера, — я на всякий случай его собственноручно сожгла. Вот всё, что от неё осталось! — и она показала на выжженное пятно земли.

— А? — сказала старшая ведьма, намекая на второй вопрос.

— А браслет у меня, естественно! — сказала Лера и задрала рукав, демонстрируя его девочкам.

Сразу повисла гнетущая тишина, ведьмы очень напряглись. Лера немного дала повисеть этой тревожной паузе, испытывая нервы своих «коллег» по ковену, а потом расплылась в немного снисходительной улыбке и сказала:

— Не волнуйтесь, я не буду оставлять его себе. Думаю, каждая должна получить свой камень и пусть делает с ним, что захочет. Никто не должен иметь над нами власти!

Почувствовалось всеобщее облегчение, а Лера, не откладывая, сняла браслет и стала отделять камни по одному, сразу безошибочно определяя, кому он принадлежит, и протягивая хозяйке. Не прошло и минуты, как все ведьмы благоговейно сжимали в кулаках свои амулеты, и я снова обратил внимание на то, что им они никаких неудобств не доставляют.

— Спасибо! — сказала старшая ведьма, убирая свой камень куда-то в складки одежды, — Лера, ты молодец! Не уверена, что у меня хватило бы сил раздать камни, а не возглавить ковен. Да и большинство сделали бы точно так же.

— Мы все ненавидели королеву, — сказала Лера, — я бы не хотела быть на её месте. По мне, так свобода милее! Да, тебе никто не подчиняется, но и приказывать никто не смеет! Делай что хочешь!

— А с этим что? — кивнула на меня одна из молодых ведьм.

— Если вы думаете, как меня отблагодарить за то, что я избавил вас от власти королевы, то можете пощипать ваших бывших теперь союзников, — кивнул я в сторону лагеря чёрных, — мне этого будет достаточно.

— Я имела в виду, не убить ли нам случайного свидетеля! — возмутилась моими словами ведьма.

— Я не свидетель, а благодетель! — скромно улыбнулся я, — если с чувством благодарности у вас проблемы, то я приму это. Ведь никакого предварительного договора у нас не было.

Мне показалось, что слегка шутливый тон будет наиболее уместным в этой ситуации. Он покажет, что я их не боюсь и уверен в себе. Что-то объяснять им и доказывать было бессмысленно. Если они захотят меня убить, я совершенно точно ничего сделать не смогу. Двенадцать ведьм! А если они по силе сопоставимы с фуриями, как сказала Лера, то это страшная сила!

— Имеешь что-то против наёмников Паука? — спросила старшая ведьма.

— Да, — не стал вилять я, — очень хотелось бы, чтобы они все умерли.

— Сурово! — усмехнулась ведьма, — но мы, конечно, воевать с ними не будем. Становиться врагами Паука, это плохая идея. Не то чтобы мы боялись его… но он из тех, кто может доставить кучу неприятностей. В общем, нам это не нужно. Даже то, что мы сейчас его кинем, он может нам предъявить…

— Но ведь это королева брала на себя обязательства, а не мы! — сказала Лера.

— Вот ему это и будешь объяснять, — сказала старшая ведьма, — нам сейчас лучше всего исчезнуть по-тихому, чтобы он про нас забыл. Разлетимся кто куда и будем жить в других местах. Он нас всё равно всех лично не знает, так что, может, пронесёт.

— И чтобы уйти по-тихому, вы и устроили этот фейерверк? — усмехнулся я.

— Не удержались! — развела с улыбкой руками старшая ведьма, — такая радость! Такая радость! Не каждый день умирает королева ковена!

— Так что с ним делать-то будем? — снова задала вопрос та же самая ведьма, которая и в первый раз его поднимала.

— Ты чего такая кровожадная? — возмутился я, — имей хоть немного совести!

— Не трогайте его! — внезапно заступилась за меня Лера, — пусть живёт. Реально, это ведь благодаря ему мы стали свободны. Зачем вам его смерть?

— Ну, он знает про камни, — неуверенно сказала «кровожадная ведьма».

— И что? — спросил я, — что мне это даёт?

— Ну не знаю, — смутилась ведьма, она, видимо, в самом деле не знала.

— Успокойтесь, парня мы убивать не будем. Мы же не маньячки, чтобы убивать всех, кто нам на пути встретится. А тем более, если человек сделал для нас доброе дело, — сказала старшая ведьма. Похоже, она пользовалась всеобщим уважением и авторитетом. И думаю, дело здесь было не только в возрасте.

— Так что, разбегаемся? — спросила одна из ведьм, которая до этого молчала, — всё? Ковена больше не существует?

— Грустно? — удивлённо спросила старшая ведьма, — хотя, честно говоря, у меня тоже есть какое-то чувство!

— А у меня нет! — сказал одна из ведьм, которая всё время держалась в стороне, — счастливо оставаться!

И она резко взмыла вверх, как ракета.

— Я, пожалуй, тоже, вас покину! — сказала ещё одна и тоже резко взлетела.

Я заметил, как три ведьмочки помоложе переглянулись между собой и даже не прощаясь взлетели, быстро исчезнув из виду. Видимо, небольшая компашка внутри ковена и они пока что расставаться не собирались.

— Мы тогда тоже полетели! — сказали ещё две ведьмы, — бывайте!

На полянке осталось пять ведьм: Лера, старшая ведьма и ещё трое, которые выглядели немного растерянными.

— А я не знаю, что мне теперь делать, — сказала одна из них, — мне некуда податься…

— А кому достанется наш дом? — спросила другая.

— Чёрт! — спохватилась старшая ведьма, — они наверняка все рванули туда, чтобы успеть присвоить вещи королевы!

И она стремительно взлетела, а следом за ней и оставшиеся три ведьмы. На поляне теперь кроме меня была только Лера.

— А ты что, не полетишь делить имущество? — усмехнулся я.

— Драться за него я точно не буду, — пожала плечами Лера, — да и небезопасно туда возвращаться. Зная королеву, вполне можно ожидать, что она оставила там какие-нибудь ловушки. Эта тварь даже после смерти может нам навредить. Так что добраться до её вещей может оказаться непросто. И честно говоря…

— Что? — спросил я, потому что она замолчала.

— Не думаю, что она хранила по-настоящему ценные вещи в ковене. Мне кажется, у неё есть другое место для этого! — улыбнулась Лера.

— И ты знаешь какое? — прищурился я.

— Нет, — вздохнула Лера, но потом её губы тронула лёгкая улыбка, — но могу догадываться…

— А почему же тогда не спешишь туда, пока ещё кто-нибудь не догадался? — спросил я.

— Всё по тому же, — сказала Лера, — вряд ли там всё лежит так, чтобы можно было подойти и взять это. К тому же не думаю, что про это место могут знать остальные. То, что я в курсе, это стечение обстоятельств. Случайность! В общем, никакой спешки нет.

— Я бы на твоём месте не был так уверен, что ты одна знаешь про этот «тайник», если можно так сказать, — покачал я головой.

— Даже если и так, всё равно я не буду туда лезть без подготовки. И дело не только в ловушках и защитных заклинаниях, — сказала Лера.

— А в чём же ещё? — заинтересовался я.

— Магические артефакты, особенно тёмные, вещь довольно опасная. Если ты о нём мало знаешь, то он, вполне возможно, даст тебе не силу, а уничтожит тебя. Может быть, не сразу, но шансы на это очень велики, — сказала Лера, — причём это может быть не потому, что так задумано, а просто потому, что ты не очень хорошо понимаешь, как этим пользоваться. Так что, от этих вещей разумно держаться подальше, а если и пытаться ими завладеть, то только тщательно всё взвесив, продумав и подготовившись к этому.

— А какая может таиться опасность в неизвестном артефакте? — спросил я.

— Ну вот тебе пример, — сказала Лера, — допустим, труп королевы так и остался бы лежать в лесу. Рано или поздно на него мог кто-нибудь натолкнуться и обыскать. Нашёл бы браслет, которому подчиняется целый ковен ведьм. Но как им пользоваться этот «счастливчик» знать не будет. Мало того, он вообще не будет понимать, что это за артефакт и зачем он нужен. Пытаясь это выяснить, он каким-то образом сможет призвать ведьм. И что тогда с ним будет?

— А что, браслет его не защитит? — удивился я.

— От прямой агрессии, да, но тут есть много нюансов. Если он не понимает, что за артефакт у него в руках, то ведьмы его разведут рано или поздно, завладеют браслетом и потом убьют. Это практически стопроцентный вариант, — сказала Лера, — но это мы сейчас говорили о браслете, потому что знаем, что это и зачем нужно. А в неизвестном артефакте и угроза будет неизвестная. Так что, нужно крепко подумать, прежде чем хватать намагиченную вещь. Вдруг она опасна?

— А ты очень умная ведьмочка, Лера, — сказал я, — в таком ключе я про артефакты не думал.

— Ведьмочка? — удивилась она, — как мило! Так меня ещё никто не называл!

— Ты очень верно рассуждаешь, — сказал я, — стремиться получить силу, не зная, что с ней делать, путь к саморазрушению. Силу нужно обретать, только когда ты к ней готов.

— Ты чего это ко мне подлизываешься? — наклонила голову набок Лера, — нападать на наёмников я всё равно не буду.

— Да это я уже понял, — сказал я, — и я не подлизываюсь. Просто, мне кажется, что ты поступаешь правильно, и я об этом сказал. Не больше, но и не меньше. Да и за меня ты заступилась, когда некоторые решили, что свидетели этой ночной сцены не должны остаться в живых.

— Ну, это было неправильно! — возмутилась Лера, — она совсем обалдела!

— А разве ведьмы стремятся поступать правильно? — поддел её я.

— Не стремятся, — улыбнулась Лера, — но мы же всё равно вынуждены общаться с другими людьми. И если с нами будет невозможно вести никаких дел и договариваться, этого никто и не будет делать. Наоборот, может начаться «охота на ведьм», если мы будем считаться очень токсичными. Так что свои интересы, это святое, но и здравый смысл никто не отменял!

— Хорошо, что второй мне встретилась именно ты, — сказал я, — окажись на твоём месте другая, ещё неизвестно чем бы всё закончилось, да? Вполне возможно, что такого мирного исхода бы и не получилось.

— Всё было так, как было! — сказала Лера, — зачем рассуждать о том, что могло бы быть, но не случилось?

— Чтобы в следующий раз не ошибиться и сделать верный выбор? — предположил я.

— Не нуди! — усмехнулась Лера, — так что, куда ты дальше направляешься?

— На стадион хочу заглянуть, — сказал я, — тем более, если чёрных подняли по тревоге и куда-то отправили, думаю, сейчас это будет сделать проще. Наверняка охраны будет меньше, да и суета добавляет всяких возможностей. В такой ситуации проще проникнуть в стан врага.

— Глупость ты, конечно, затеял, — вздохнула Лера.

— Почему? — удивился я.

— Не знаю, что там с твоими целями и возможностями, но припадки, которые с тобой случаются, делают твою вылазку не просто рискованной, а самоубийственной! — сказала Лера.

— Блин, припадки! — расстроился я, потому что у меня это совсем вылетело из головы за время общения с ковеном.

— Вот именно! — назидательно сказала Лера, подняв вверх указательный палец. Видимо, ей немного нравилось меня поучать. Да и заняться ей, похоже, было сейчас нечем.

— Как думаешь, они полезут в лес смотреть, что здесь был за фейерверк? — спросил я.

— Вопрос интересный! — задумалась Лера, — так-то не должны, они будут рассчитывать, что ведьмы… то есть мы, здесь со всем разберёмся. Но если долго никто из девочек не вернётся, то они, естественно, этим озадачатся и будут пытаться выяснить, что случилось. Но, думаю, это будет не очень скоро.

— Но с этого места всё же лучше уйти, — сказал я, — слишком уж много здесь всего случилось этой ночью!

— Тут ты прав! — кивнула Лера, — сменить место не помешает. Ведьмы могут вернуться.

— Опасаешься? — удивился я.

— Нет, но не стоит испытывать судьбу. Ты же обратил внимание, что не все улетали по одному? Кто знает, что у них в головах и что они думают о тебе? Против общего мнения не пошли, но если никого рядом нет, может быть и решат устранить свидетеля, хотя, на мой взгляд, это бессмысленно.

— То есть, в опасности именно я?

— Да нет, — сказала Лера, — они знают, что у меня остался камень королевы. Да и мой тоже! Если вернутся, к примеру, трое, то я с ними не справлюсь. Они могут завладеть моими камнями и подчинить меня себе. Да, это будет не полноценный ковен, но ведьма в подчинении им будет не лишней.

— Звучит не очень! — передёрнул я плечами, — может быть, и не стоило раздавать им камни?

— Это просто одно из предположений, — сказала Лера, — это вряд ли случится, хотя такой вариант и возможен. В общем, если даже такое придёт кому-нибудь в голову, не стоит облегчать им жизнь, дожидаясь на этом самом месте.

— Ну тогда пойдём! — сказал я и направился в сторону стадиона.

— Не надо думать, что я не понимаю, куда ты меня невзначай заманиваешь, — усмехнулась Лера.

— Мне кажется, я понял, почему ты до сих пор держишься рядом со мной, — сказал я.

— Да? Просвети-ка меня, — сказала Лера, — а то я и сама пока что не знаю!

— Тебе нужен временный союзник, на случай выяснения отношений с бывшими подругами. На кого-то из них ты положиться не можешь, а случайный попутчик, к тому же заваливший королеву, вполне может помочь, если что. И если со всем ковеном справиться у нас шансов, естественно, не было, то с парочкой ведьм мы вполне можем сладить, — сказал я.

— Молодец! — усмехнулась Лера, — в твоих словах есть смысл! Правда, я прямо вот так об этом не думала… но да, что-то в этом духе имела в виду.

— А раз я тебе нужен, придётся идти туда, куда иду я, верно? — подмигнул я ей.

— Нет! — сказала Лера, — это только до того момента, пока возможную пользу от тебя не перевесит возможный вред. А этот момент уже близок!

Однако, разговаривая, мы всё равно потихоньку приближались к стадиону.

— Лера, расскажи мне лучше про чёрных, — сказал я.

— Что именно тебя интересует? — взглянула она на меня, и я понял, что она готова говорить, потому что на чёрных ей было плевать, и хранить их секреты она не нанималась.

— Даже не знаю, — пожал я плечами, — всё что знаешь! Сколько их там, что у них есть интересного, кроме оборотней и ведьм? Хотя теперь это уже в прошлом. Какая есть техника уникальная?

— Знаешь, — задумалась Лера, — да рассказывать-то особо нечего, потому что я на них никогда особо внимания не обращала. Если по количеству, то в этом парке их… ну не знаю… несколько сотен. Может быть, человек пятьсот наберётся. Недавно была заварушка, где они очень многих потеряли. Но сейчас уже снова нагнали народу, и их стало почти как было.

— Ага, — кивнул я, — что ещё интересного?

— Кстати, в той заварушке они потеряли всех гаргулий. Их было немного, всего несколько. Девки, в общем, были нормальные, получше многих наших, но им не свезло. Говорят, что они схлестнулись там с фурией, но это не точно! В общем, ни одна не выжила, — сказала Лера.

— А ведьмы в той заварушке, получается, не участвовали? — спросил я.

— Мы не участвовали, — кивнула Лера, — королева тогда забастовала, потому что Паук с оплатой мутил. Он ей что-то обещал, но вовремя этого не сделал. Его вроде тоже кто-то подвёл, но условия-то выполнены не были!

— А что он ей обещал? — заинтересовался я.

— Да кто ж знает? — с сожалением сказала Лера, — королева с нами не делилась секретами. Говорю же, она нас на правах рабынь держала. Думаю, это была её ошибка. Создавала бы ковен как группу единомышленников, могла бы большего добиться. Да, имела над нами ту же самую власть, но не тыкала ей постоянно нам в лицо, поощряла за работу, глядишь и мы бы к ней лучше относились.

— Думаю, что ты совершенно права, — сказал я, — как говорится, насильно мил не будешь. Ваша королева ошиблась. Коллектив единомышленников гораздо лучше!

— А ты, если такой умный, почему не входишь в коллектив единомышленников? — спросила Лера.

— А почему ты думаешь, что не вхожу? — взглянул я на неё, — может быть, очень даже вхожу!

— Так почему же ты сейчас не с ними? — удивилась Лера.

— Потерялся я!

20. Язык

Когда мы приблизились к лагерю чёрных и стадиону, то движение, происходившее там, было слышно даже в лесу. Если их подняли по тревоге, чтобы они куда-то выдвинулись, надо сказать, делали они это очень медленно.

Хотя, может быть, шумели те, кто остался. Точно ведь мы этого не знали. Лера на разведку лететь отказалась, сказав, что раз все ведьмы слиняли, ей там тоже светиться смысла нет. А то ещё крайней окажется за бегство ковена! В общем, её можно было понять. Спасибо ещё, что она по-прежнему составляла мне компанию и по мере возможности делилась информацией, которую вспоминала. Одному мне сейчас было бы значительно тяжелее. А она худо-бедно знала и где границы лагеря и где могут быть посты…

Хотя она и утверждала, что не особо помнит, однако всё равно в её голове знаний о чёрных накопилось немало, и об их расположении она знала намного больше, чем я.

На подходе к стадиону мы обнаружили пару в спешке оставленных постов. Похоже, чёрные снимались с места основательно. То ли перебирались на другую базу, то ли большими силами ехали на крупную операцию и высвобождали людей отовсюду, откуда только могли.

— Куда ты конкретно там хочешь попасть? — спросила меня Лера, когда мы оказались уже очень близко.

— Ну не знаю, — пожал я плечами, — стадион, это же большое сооружение. Наверное, куда-нибудь в район самой арены. Посмотреть, что происходит на поле, если там они хранят всю технику.

— Ты, наверное, никогда не был именно на этом стадионе! — весело сказала Лера, — он не такой, как ты себе представляешь. Там, по сути, поле, трибуны идут только по одной стороне, они невысокие и к тому же полуразрушенные. Но техника на поле да, стоит… или стояла совсем недавно. Чтобы увидеть само поле, не обязательно куда-то забираться, можно просто из леса глянуть. Разумеется, если там никого не будет рядом.

— Это немного всё меняет! — задумался я, — мне казалось, что сам стадион большой, а лагерь чёрных находится вокруг него в лесу.

— И да и нет, — сказала Лера, — про стадион я тебе рассказала, но у него довольно обширная прилегающая территория, где ещё сохранились остатки разных построек. И эта территория, поскольку уже была заброшена, постепенно переходит в лес. Бойцы организовывали свои стоянки как раз в этой переходной зоне. Точнее, основная масса бойцов. Самые ценные селились поближе к самой арене, расходный материал на периферии, многие даже в лесу.

— А вы где располагались? — спросил я.

— На одной из крыш, — сказала Лера, — там был какой-то спортивный объект, но внутри его полностью вынесли и там селились привилегированные отряды. Типа, под крышей же! А мы на самой крыше. Но это королева такое место сама выбрала, чтобы не ходить особо среди бойцов, чтобы мы отдельно от всех располагались.

— Ясно, — кивнул я, — ну давай, подберёмся тогда ещё поближе и уже будем думать, что делать. Пока что вроде бы никакой опасности нет. Может быть, они вообще все уехали!

— Все вряд ли, судя по шуму! — покачала головой Лера, — техники бы остались точно, плюс всякие снабженцы и обслуга. Там такая публика тоже есть. Даже если военные уехали на новое место, эти будут собирать оставшиеся вещи ещё долго. Они же там расположились основательно, и манатки свои не бросят.

— Ясно! — кивнул я, — наверное, нам стоит перестать болтать, раз мы уже так близко подобрались!

— Хорошая мысль! — согласилась Лера.

Ведьма держалась довольно независимо. По её поведению мне казалось, что возникни какие-нибудь сложности, она тут же исчезнет в неизвестном направлении. Она шла со мной, но ноги её всё время как будто смотрели в другую сторону. Разумеется, образно говоря. В общем, не очень она была вовлечена в ситуацию, в отличие от меня.

Ещё меня очень печалила мысль, что Амина так и не вернулась. Мне казалось, что она больше изображала интерес к Барбинизатору. Мерещилось, что она вот-вот неожиданно появится из-за деревьев. Но прошло уже довольно много времени, а её всё не было. Выходит, она, в самом деле, меня оставила, посчитав, что я уже достаточно оклемался и смогу обойтись без посторонней помощи. Ну и ладно. Зато появилась новая спутница. Да, этой можно было доверять ещё меньше, но всё равно лучше, чем одному.

Вскоре мы заметили первое движение между деревьев. Там несколько человек разбирали большую военную палатку. Похоже, Лера была права и осталась обслуга, чтобы упаковать снаряжение и оборудование. Но я всё равно решил узнать как можно больше. Поэтому мы обошли эту, уже бывшую, стоянку какого-то отряда и двинулись дальше.

Оказалось, что такая картина царит повсюду. Идут масштабны сборы, притом, что основных сил чёрных в лагере уже не было. И когда мы добрались до стадиона, выяснили, что танков, которые обычно тоже там базировались, уже не было. Но осталось полно грузовиков, два бензовоза, большая платформа, на которую неизвестно что собирались загрузить, ну и большое количество более мелкой, но не военной техники. Мы смогли это всё разглядеть, потому что по периметру арены горел свет. Не очень яркий, но всё было видно.

По моим представлениям в современном мире такое количество автомобилей в одном месте было удивительным. Хотя откуда эти самые представления взялись, я понятия не имел.

Вскоре я приметил одного технаря в стороне от трибуны между деревьями, который возился с каким-то агрегатом, сматывая провода. Возможно, это был электрогенератор, поставленный на колёса. Но это была только гипотеза, я вполне мог ошибиться.

Что меня заинтересовало, так это то, что человек был один. Я решил взять языка и допросить. Лучше всего получать информацию из первых рук, а не гадать. И пусть даже этот технарь не знает всех подробностей, однако пробелы в моих знаниях он мог заполнить. Если они переезжают на другое место, уж об этом-то он должен знать!

Леру я просить о помощи не стал, решив приберечь её на крайний случай. Пусть лучше поможет, если начнутся проблемы, а гонять её по мелочам и просить сделать то, что я могу, в общем, и сам, не стоит. Так ей всё надоест, и она уйдёт в тот самый момент, когда может оказаться действительно полезна.

Я достал свою клюшку для гольфа, которая в этой ситуации как раз могла оказаться очень полезной. Подобравшись незаметно к человеку, который склонился над мотком с проводами, я легонько тюкнул его по голове, и тот свалился без чувств. Причём я был уверен, что не убил его, а просто вырубил.

Интересно, откуда у меня такие навыки? Я был уверен, что сила удара была подобрана мной не случайно, выходит, нечто подобное я уже делал и, скорее всего, не раз!

Когда человек упал, я схватил его подмышки и утащил в лес. Как только мы оказались под прикрытием зелени, я взвалил его себе на плечо и побежал, полагая, что для допроса нужно отойти подальше. А то мало ли, пленник ведь может и заорать с перепугу, придя в себя. А нам проблемы не нужны.

Лера всё время, пока я это проделывал, держалась немного в стороне. Я заметил, что она достала какую-то чёрную ткань и обернула ей голову, оставив только щель для глаз.

Было понятно, что она не хочет, чтобы этот человек её узнал, если увидит. Ведь ведьм в лагере видели все, могли и в лицо запомнить. А вдруг он выживет? Тогда расскажет, что среди его похитителей была ведьма, которая раньше работала с ними вместе. А зачем ей такие проблемы?

В общем, девочка решила перестраховаться. Винить я её в этом не мог, такой шаг был вполне разумен с её стороны.

Сбросив тело под дерево, я удивился тому, что совершенно не устал и даже не запыхался, хотя мужик был не щупленький. От удара об землю он застонал и зашевелился.

Обыскав на всякий случай пленника, я убедился, что оружия у него нет.

— Какого чёрта происходит? — пробормотал мужик, приходя в себя и пытаясь сесть.

— Это называется сотрясение мозга, — сказал я, — или ты о чём?

— Обо всём! — пристально на меня глядя, сказал мужик, хотя по всему было видно, что даётся ему это с трудом. Он даже взгляд фокусировал на мне с большими усилиями.

Лера отступила в тень дерева за его спиной.

Я заметил, что в лесу уже не так темно, как было совсем недавно. Да, это ещё не рассвет, но ночь движется к финалу, а значит, нужно торопиться. При свете дня я в лагерь чёрных, естественно, не полезу.

— Ты кто? — спросил мужик.

— Я тот, кто тебя непременно убьёт, если ты не будешь отвечать на мои вопросы, — сказал я.

До мужика наконец-то дошло, что именно происходит, и он горько усмехнулся.

— Если ты хочешь у меня что-то выведать, то поверь, ты взял не того. Я вообще ни рожна не знаю. Я всё больше по проводам да по сетям. Я в дела военных вообще не лезу, моё дело маленькое, подавать электричество туда, куда скажут, — сказал он.

— Да, это понятно! — сказал я, — каждый на своём месте делает какое-нибудь маленькое, но безусловно, мирное дело. Но почему тогда в итоге получается какое-то лютое и совершенно не мирное дерьмо?

— Не надо на меня вешать то, что делают эти люди, — насупился мужик, — я просто рабочий, который пытается немного заработать на пропитание.

— Да, вот только ты выбрал не тех работодателей, — сказал я, — и поскольку ты в деле и получаешь барыши от их деятельности, будь готов и ответственность нести вместе с ними.

— Да какие там барыши! — возмутился мужик, — так, работаю за копеечку малую…

— Всё! — сказал я, — мы это обсуждать больше не будем. Есть танк, он стреляет по мирным людям. Это плохо, и это акт агрессии. Но танк бы не стал этого делать, если бы был сломан. Но нашлись техники, которые его починили и поддерживают теперь в рабочем состоянии. Конечно, стреляют не они, но они обеспечили саму возможность стрельбы. И они не смогли бы этого сделать, если бы их оборудование не работало. А для этого нужно электричество. Человек, который им занимается, вообще к танку никогда не подходил и уж тем более не стрелял из него. Однако без его усилий танк бы тоже никуда не уехал. Так виновен этот человек в том, что погибли невинные люди, или он просто зарабатывал копеечку малую?

— Я просто подключаю провода! — упрямо сказал мужик.

— Вопрос в том, для кого и для чего ты это делаешь. Так что пойми, для меня ты точно так же виновен, как и остальные. Но я вовсе не обязательно буду тебя убивать. Это зависит от того, как сложится наш разговор. Если ты расскажешь мне всё, что я хочу узнать, может быть, я и оставлю тебе жизнь.

— Может быть? — усмехнулся мужик.

— В твоём положении это более чем хорошая сделка! — сказал я, — так что лучше не упирайся.

— Так ты ещё ничего не спросил, — сказал мужик.

— Верно, — кивнул я, — куда это все так неожиданно подорвались ночью?

— Куда, не могу сказать, но зато могу сказать почему, это не секрет, — сказал мужик.

— Очень внимательно тебя слушаю, — кивнул я.

— Приезжал Паук, всыпал там всем по первое число. И одна из претензий была, что мы здесь слишком обжились, обустроились, пустили корни и стали мало думать о деле. Поэтому нужно срочно всё бросить и перебазироваться на новое место. Чтобы все были в тонусе и не чувствовали себя как дома. Все должны себя чувствовать как на задании, — сказал мужик.

— Вот видишь! А ты говорил, что ничего тебя не касается! А, даже судя по твоим словам, ты такая же часть их команды, как и все остальные, — сказал я, — и где будет это новое место?

— Этого точно неизвестно, но что-то было слышно про Лефортово. По крайней мере, такие слухи ходят. Где-то там, но точно не знаю, где именно, мне этого не говорят… водилы могут знать и командиры!

— Что ещё говорил Паук? — спросил я.

— Да откуда же мне знать? — возмутился мужик, — меня на такие встречи не приглашают… впрочем, оно и к лучшему!

— Да это понятно, — усмехнулся я, — а по слухам? Какие разговоры ходят?

— Ну, он вроде обозначил две задачи. Найти срочно тех, кого ищут, для этого и переезд в Лефортово, там вроде напали на их след. И второе, закрыть вопрос с каким-то островом! — сказал мужик.

— Вот-те раз! — удивился я, — а что за срочность с островом-то?

— Понятия не имею! — пожал плечами мужик, — я даже не знаю, что это за остров! Так что, тут хоть пытай меня, ничего не скажу…

Мужик вдруг осёкся и посмотрел на меня с опаской. Да, за своими словами нужно следить. Говорить тому, кто держит тебя в плену фразу «пытай меня» не самая лучшая идея. Но пытать я его не собирался. Он и так вроде был достаточно разговорчивым.

— Какой срок вам дали на сборы? — спросил я.

— Боевые части уже отбыли, — сказал мужик, — нам дали время до полудня, но это крайний срок, и к этому моменту здесь даже гвоздя забытого остаться не должно.

Меня несколько озадачило то, что я узнал от этого мужика. Во-первых, неточно, но стало известно, что моих друзей, которых я так практически и не вспомнил, обнаружили. Это было плохо. Во-вторых, решение вопроса с островом, это, вне всяких сомнений, касалось Барбинизатора. Почему Паук именно сейчас решил закрыть эту тему, ведь она тянется уже довольно давно, было непонятно. Вполне возможно, что происходят некие события, про которые мы просто не знаем, и они заставляют наших врагов ускоряться и менять планы. Девочек было бы неплохо предупредить об опасности. Может быть, в самом деле, пришло время уничтожить кристалл и попытаться просто спасти свои жизни.

Если к Барби не применяли серьёзных средств из опасений повредить кристалл, то при закрытии проекта на это уже могут плюнуть, и тогда девочкам не поздоровится. Они вряд ли сумеют выстоять против армии Паука.

— То, что вам нужно управиться до полудня, я понял, — сказал я, — но как это будет происходить? В полдень отсюда отправится караван со всем, что здесь пока что осталось?

— Нет! — покачал головой мужик, — на всех сразу транспорта не хватит. Придётся делать ориентировочно три ходки. В первой пойдёт всё самое ценное. Всё сложное оборудование, запасы продовольствия и пленник…

— Пленник? — удивился я, — что за пленник?

— Не знаю, — сказал мужик, — не мой уровень. Да и не лезу я в эти дела: меньше знаешь, крепче спишь!

— Да, это я уже понял. Твоя хата находится с самого краю! — покачал я укоризненно головой, — так что ты знаешь про пленника?

— Вообще ничего! — сказал мужик, — ну, кроме того, что он сидит в железной клетке.

— В железной клетке? — удивился я.

— Да, и для этой клетки даже отдельную машину выделили. Странно, что его вообще с военными не отправили, а оставили в наш караван, — сказал мужик.

— А это хотя бы мужчина или женщина? — спросил я.

— Не знаю, — стараясь быть, как можно более убедительным, сказал мужик, — просто никогда не интересовался. Может быть, и можно было выяснить, но я не лез никуда, вот и не знаю!

— Жаль! Впрочем, ладно! — сказал я, — Паук сам с пленником разговаривал?

— Все эти вопросы можешь мне не задавать, — сказал мужик, — всё, что знаю про пленника, я тебе уже рассказал. Больше совсем ничего не знаю! Вот ни капли!

— Где стоит машина с клеткой? — спросил я.

— Возле самого выезда со стадиона, — сказал мужик, — недалеко от трибун. Там вместо кузова такой куб, накрытый брезентом.

— Ну вот, а говорил, что ничего не знаешь! — сказал я.

— Будут ещё вопросы? — спросил мужик.

— Даже не знаю, что у тебя такого спросить, из того, что ты можешь рассказать, — сказал я.

Лера появилась из темноты позади мужика, быстро положила руки ему на виски, они слегка свернули в темноте, и мужик завалился набок.

— Ты его убила? — удивился я.

— Нет, через несколько часов очнётся, скорее всего, с головной болью, — сказала Лера, — я так поняла, что ваш разговор окончен и нужно его выключить… можно, конечно, его просто убить…

— Да нет, пусть живёт, — махнул я рукой, — если будет долго без сознания, меня это устроит. Мы закончим здесь все дела и уже уйдём к моменту, когда он очнётся.

— Начинает постепенно светать, так что нам нужно торопиться, — сказала Лера, — я ведь не ошибусь, если предположу, что ты захочешь освободить пленника?

— Не ошибёшься, — кивнул я, — это точно кто-то из моих людей!

— Тогда пойдём быстрее, а то сейчас с каждой минутой будет всё больше и больше света, — сказала Лера.

Она была права!

А мне, несмотря на то что я практически не помнил свою команду, нестерпимо хотелось узнать, кого именно посадили в клетку люди Паука.

21. Пленник

Мы снова вернулись к месту, откуда можно было наблюдать за полем стадиона, где была составлена основная масса автомобильной техники. Там шла обычная суета, какая всегда бывает при больших сборах. Но водителей у машин было немного. Они уже были готовы ехать, а вот загрузка транспорта зависела уже не от них. Поэтому они постепенно разбредались, некоторые спали в кабинах, некоторые находили местечки на полуразрушенных трибунах… в общем, особо по сторонам никто не смотрел.

Всеобщая суета вообще была нам на руку. Было ощущение, что чёрные просто наплевали на охрану и сосредоточились на упаковке и погрузке. Это было и понятно, ведь практически все военные, а с ними и начальство, отсюда уехали, следовательно, надзора практически никакого не было. А персоналу главное было, успеть всё сделать вовремя, чтобы избежать наказания, а на соблюдение всех правил и регламентов можно наплевать.

Отсутствие охраны в совокупности со слабым освещением делали проникновение на стадион не очень сложной задачей. Мы с Лерой даже особо не прятались, а шли, как будто были в своём праве.

Машину с пленником мы вычислили довольно быстро. На обычном старом грузовике был установлен куб, накрытый сверху брезентом, как и рассказывал нам пленный техник. Этот автомобиль находился между двух других машин, которые своими будками довольно сильно перекрывали куб, так что, видно его было не со всех сторон. Это было нам на руку. Если бы машина с пленником стояла одна на открытом месте, подобраться к ней было бы значительно сложнее.

Пока мы шли, я на всякий случай держал клюшку для гольфа наготове, нёс её, положив на плечо. Возле самого автомобиля с пленником нас окликнули сверху.

— Эй! Вы чего это тут? — сказало сонное лицо, выглядывая в открытое окно стоящего рядом грузовика.

Даже не перехватывая клюшку, я тюкнул ему в темя, лицо скрылось в кабине, откуда послышался глухой звук падения тела. А клюшка заняла своё место на моём плече.

Лера, которая шла позади меня и была свидетелем этой короткой сцены, хмыкнула. Причём мне показалось, что одобрительно.

Мы оказались рядом с клеткой. Брезент, накрывавший её, свисал низко, почти до самой земли. Чтобы забраться под него, пришлось убрать клюшку и поработать руками. Ткань была, мало того что толстая и тяжёлая сама по себе, помимо этого, она была очень грязная, с налипшими комьями земли по нижнему краю, так что весила вообще немерено!

Лера осталась сторожить снаружи, я же, оказавшись под брезентом, практически упёрся в клетку носом.

Здесь было совершенно темно. Тусклый свет от уличного освещения практически не проникал под толстую ткань. Но в клетке определённо кто-то был, я слышал тяжёлое и прерывистое дыхание.

— Кто здесь? — спросил я.

— А? — раздалось удивлённое из темноты. Голос говорившего был очень измождённый.

— Я друг, — сказал я, — и хочу помочь. Как тебя зовут?

— Я тебя не вижу… — голос говорившего казался мне смутно знакомым. Это был мужчина, но, похоже, что ему крепко досталось. Не удивлюсь, если эти сволочи его пытали.

— Я тебя тоже, — сказал я, — как ты?

— Мне кажется, я знаю твой голос, — сказал пленник, и внутри клетки что-то звякнуло. Судя по всему, он там был ещё и цепями прикован.

— Меня зовут Алик, — сказал я, — а тебя?

— Алик? — голос очень удивился, — Алик погиб!

— Но не до конца, — грустно улыбнулся я, — так как тебя зовут?

— Ты, правда, Алик? — говоривший проигнорировал мой вопрос, — я тебе не верю! Это всё ваши новые уловки, чтобы заставить меня говорить!

Я, к сожалению, так и не вспомнил, как создавать светочи. Молнии извергать научился, а светочи нет! Это было, конечно, упущение! А всё Амина, со своей секретностью: ты всё вспомнишь, ты всё вспомнишь, а сама взяла и ушла!

— Ты можешь сделать светоч? — спросил я.

— Нет! — ответил голос, — вы же выкачали из меня всю ману!

Похоже, пленник, чем дальше, тем больше утверждался в мысли, что я один из чёрных, просто прикидываюсь старым другом, чтобы войти в доверие и выведать что-нибудь важное.

Просить у Леры создать светоч не хотелось, да и снаружи кто-то должен дежурить на всякий случай.

— У меня проблема со светочами, — сказал я, — сейчас я сделаю молнию, но она не против тебя, я пошлю её в сторону. Может быть, мы успеем увидеть друг друга.

Пленник ничего не ответил.

Я постарался создать не очень сильный разряд, но в замкнутом пространстве всё равно сверкнуло ослепительно ярко, так, что я ничего разглядеть не смог, а вместо этого поймал «зайчиков».

Пленник закашлялся. Наверное, это был смех, который просто лучше у него не получался сейчас.

— Ладно! — сказал я, немного раздражаясь, потому что ситуация споткнулась на ровном месте. Пленник на расстоянии пары метров, я, скорее всего, его хорошо знаю, но из-за невозможности создать светоч вынужден терять время, рискуя, что нас обнаружат.

Я вытянул вперёд руку, открытой ладонью вверх и сказал про себя: «Светоч!». Не знаю, показалось мне или нет, но над ладонью как будто что-то тускло сверкнуло.

Я точно знал, что умею их создавать, нужно было только вспомнить как, и я надеялся, что если попытаюсь, навык сработает автоматически. Я закрыл глаза и попробовал ещё раз. При этом поймал себя на мысли, что морщу лоб, и успел подумать, что это мне вряд ли поможет.

Удивлённый выдох пленника заставил меня открыть глаза. Над моей ладонью плясал небольшой тусклый шарик! Ну, хоть что-то! Я, правда, не очень понял, как это у меня получилось… но получилось же, а значит, я смогу этот навык полностью восстановить, только нужно будет потренироваться.

— Алик, это правда ты? Или ты не Алик, а просто нацепил его образ? — проговорил пленник.

Я прищурился, чтобы свет не мешал мне смотреть. В центре клетки на полу лежал здоровяк, прикованный четырьмя цепями. Его почти растянули в стороны, оставив небольшой свободный ход цепей, чтобы он мог минимально двигаться. Но сесть он, хоть и с трудом, отведя руки назад, всё же мог.

Далось ему это нелегко, но он сумел подняться и более-менее устойчиво усесться.

Я, наконец, разглядел его лицо, и, на этот раз вполне ожидаемо, затылок прострелило резкой болью. Я готовился к этому и свободной рукой заранее вцепился в решётку, чтобы не упасть.

На ногах я устоял, но вот лбом о железный уголок, из которых эта клетка была сварена, приложился очень хорошо, когда меня повело.

— Боря! — проговорил я, чувствуя, как по лбу начинает течь струйка крови.

— Алик! — расплылся в вымученной улыбке бугай. Улыбаться ему было тяжело, потому что он был в очень плохой форме, — ты как здесь?

— Хочу тебя вытащить! — сказал я, оглядывая толстую клетку.

Светоч мне удалось удержать в руке во время приступа. Я боялся его потерять, потому что не был уверен, что смогу прямо сейчас соорудить новый.

Я вспомнил Борю, но, как и всех, кого я вспоминал до него, только фрагментарно, урывками, без контекста. Но пока что и этого было достаточно. Главное, что это был мой друг, который нуждался в помощи. Впрочем, не только он в моей, я в нём тоже очень нуждался, ведь он был ниточкой к прошлой жизни… да даже не ниточкой, а проводником, который наверняка мне всё расскажет. А учитывая, что процесс воспоминаний этой ночью заметно ускорился, можно было ожидать прорыва!

Только вот перед этим нужно как-то освободить Борю от цепей, извлечь из клетки и увести отсюда подальше.

— А как ты собираешься меня вытаскивать? — спросил Боря.

— Пока не знаю, — честно признался я, — ключи мы сейчас вряд ли сможем найти. Так что надо придумать, как разрушить эту клетку…

На этих слова меня вновь накрыло, и в этот раз я оказался не готов. Я сложился возле платформы грузовика, потеряв ориентацию и, как выяснилось, светоч. Зато я обрёл кое-что другое. Неожиданно в моей голове возникла руна. Мало того, я даже знал, что с ней нужно делать! Это было заклинание, которое я вполне мог активировать!

— Алик? — испуганно сказал Боря, пока я ползал под платформой.

С трудом поднявшись и приложившись головой об край, я ухватился за решётку.

— Погоди минутку! — прошептал я, надеясь, что мы не очень сильно шумим и не привлечём к себе внимания.

Я надеялся, что Лера всё ещё стоит снаружи и предупредит об опасности, если что.

Было темно, но свет мне сейчас был и не нужен. Держась руками за решётку, я сосредоточился и активировал заклинание, которое всплыло в голове во время приступа.

Когда дело было сделано, ничего не случилось. Впрочем, наверное, и не должно было. Ведь визуального эффекта у этого заклинания нет.

Я выбрался из-под брезента. Лера была рядом, она стояла, облокотившись на соседний грузовик, и терпеливо ждала, спокойно поглядывая по сторонам. После темноты под брезентом мне показалось, что на улице очень светло.

— Ну что? — спросила она, — нашёл друга?

— Ага, — кивнул я.

— И как планируешь его оттуда вытаскивать? — спросила Лера, и по её тону я понял, что она сомневается, будто у меня есть план.

— Есть одна идейка! — сказал я, не спеша достал клюшку для гольфа и легко размахнувшись, ударил по брезенту в том месте, где только что стоял.

Точнее, бил я не по брезенту, а по клетке, которая находилась под ним. А вылез я оттуда, чтобы меня не засыпало осколками. Я понимал, что они будут, но не помнил, насколько они опасны.

Хрустальный звон разбитой клетки показался нам оглушительным. Я увидел это по расширившимся глазам Леры. Этого она точно не ожидала!

Я полез обратно под брезент. Мелкое крошево осколков хрустело под ногами. Они чем-то были похожи на стекло, но в прямом смысле слова стеклом не являлись. Теперь мне нужен был свет. Воодушевлённый тем, что у меня всё получается, я вновь попробовал создать светоч, и у меня это получилось тоже.

Там, где я применил заклинание, образовалась большая дыра. Видимо, магия подействовала не на всю клетку, а по мере удаления от места контакта сила заклинания слабела, и на каком-то расстоянии решётка осталась по-прежнему железной. Диаметр дыры был порядка двух метров, чего было вполне достаточно.

Я забрался внутрь и подполз к Боре.

— Это как это? — ошарашенно сказал он, глядя на дыру.

— Потом объясню, — сказал я, применяя заклинание сначала к браслету на одной ноге, потом на другой, потом по очереди на руках. Когда дело было сделано, вновь пришла очередь моей любимой клюшки. Я обошёл вокруг Бори, слегка стукая по его браслетам, тем самым заставляя их рассыпаться мелкой крошкой с мелодичным хрустальным звоном.

— Ух ты! — потрясённо сказал Боря, поднеся свои руки к глазам и как будто не веря, что на них больше нет оков.

— Что здесь происходит? — раздался снаружи чей-то голос, сопровождаемый шагами нескольких человек.

— Всё в порядке, ребята, отдыхайте! — сказала Лера, после чего послышалось что-то вроде треска электрического разряда, за которым последовало глухое падение нескольких тел на землю.

— Надо сваливать! — сказал я.

— Мне бы маны чуток! — вздохнул Боря, — а то у меня сил вообще нет. Еле жив! Не знаю, смогу ли идти…

— Да где же я тебе её возьму, — с сожалением сказал я.

Казалось, что уже почти всё сделано, но возникла новая проблема. Боря были слишком сильно истощён.

— Как где? — удивился Боря, — ты же шаман!

— Шаман, — сказал я, — а толку-то? Пользоваться своим даром не могу!

— Алик, это точно ты? — вдруг напрягся Боря.

— Я, только у меня с памятью проблема. Головой сильно ударился, — сказал я.

— Понятно! — кивнул Боря со знанием дела.

— Эй, вы чего там застряли? Мне надоело ждать! Ещё минута и ухожу! — сказала Лера.

— А это там кто? — спросил Боря.

— Неважно, ты её не знаешь! — сказал я, — давай выберемся из клетки, потом насчёт маны подумаем!

Мы пролезли через дыру, аккуратно спустились на землю и выбрались из-под брезента. Боря, в самом деле, был очень слаб, и мне ему приходилось всё время помогать.

Лера ждала нас, скрестив руки на груди, в позе, которая символизировала укоризну и нетерпение. Рядом с ней лежали вповалку три тела.

— Ну, сколько вас можно ждать? — раздражённо сказала Лера, — вы тут до обеда сидеть собирались?

— Красивая! — уставившись на Леру, заворожено сказал Боря.

— Хм! — она смерила его взглядом, — крепкий, но помятый! — выдала она вердикт, — но комплимент засчитан! — добавила она серьёзно после небольшой паузы.

— Уходим так же, как пришли сюда, — предложил я.

Это было проще всего. Тот путь был нам уже знаком, и мы понимали, что можно там ожидать. Понятно, что сюрпризы возможны. Ну так они возможны вообще везде.

— Так значит ты шаман, получивший по голове и плохо помнящий прошлое? — сказала Лера, с усмешкой взглянув на меня, повернулась и пошла вперёд.

— Алик, подзаряди чутка, чтобы я шёл быстрее и вас не тормозил, — сказал Боря, которого заметно шатало.

— А как? — спросил я.

— Ну, обычно тому, кого ты хочешь зарядить, ты кладёшь ладонь на затылок и… и заряжаешь! — сказал Боря.

— Ладно, только давай на ходу! — сказал я.

Мы потопали следом за Лерой, но мне приходилось поддерживать Борю, чтобы он не упал. Я исхитрился, и вторую руку положил ему на затылок. Мы прошли в таком положении несколько шагов.

— Ну, есть, что? — спросил я.

— Не-а! — с сожалением сказал Боря, — забыл, как заряжать?

— Представь себе! — вздохнул я, — я и про то, что шаман, забыл, это ты мне только сейчас напомнил. А так я и не знал!

— Удивительно! — сказал Боря.

— Хватит болтать! — обернувшись к нам, прошипела Лера, и мы благоразумно заткнулись.

В этом она была совершенно права!

Шли мы медленно, потому что быстро Боря не мог. Он еле переставлял ноги, а иногда они у него даже начинали подгибаться. Не знаю, чего ему стоило вообще идти. Но когда мы достигли края леса, он умоляющим голосом сказал:

— Две минуты! Дайте мне две минуты, а то я сейчас просто упаду!

Я усадил его под дерево и огляделся. В целом наша операция прошла хорошо. Вытащили Борю, я ещё кое-что вспомнил и восстановил некоторые навыки. Жаль, что пробелов было ещё очень много. То же самое заряжание маной нам бы сейчас очень помогло. Но почему-то касательно него флешбек не произошёл. Как вообще это работает? На что срабатывает, а на что нет? Вообще, угадать очередной приступ мне удалось, кажется, всего один раз, возле клетки. Все остальные настигали меня неожиданно.

Боря сидел, положив руки на колени и свесив голову. Я подошёл к нему.

— Я ещё раз попробую, — сказал я и положил ладонь ему на затылок.

На ходу сосредоточиться было сложнее, сейчас я весь сконцентрировался на том, чтобы послать ману через руку в затылок Бори. Я не помнил, как это происходит, и не знал, что должен почувствовать… но в этот раз у меня какое-то новое ощущение появилось.

Боря вздрогнул и поднял голову.

— Есть маленько! — сказал он, с благодарностью глядя на меня, — ещё минутка и я смогу сам идти!

Я заряжал его две минуты, после чего мы решили, что нужно двигаться. Тем более Лера вновь начала демонстрировать своё нетерпение.

Боря не обманул. Теперь он вполне сносно мог шагать сам. Да, не очень уверенно, да, слегка пошатываясь, но сам, без посторонней помощи.

Подозреваю, что я мог бы зарядить его и получше, если бы помнил, как это правильно делать. Наверное, поток маны, который я сумел послать, был не очень большим… но, как смог, так смог!

Мы ещё некоторое время шли через лес, пока не посчитали, что удалились уже достаточно и здесь более-менее безопасно. Боря тут же снова уселся, привалившись к дереву, и посмотрел на меня.

— Как там наши? Как Тоха? — спросил он у меня то, о чём, видимо, думал всё время пути.

— То же самое, я хотел спросить у тебя! — слегка разочарованно сказал я, — я многого не знаю или не помню. Думал, ты мне расскажешь!

— Меня в том бою, который начался после того, как ты пропал, завалило рухнувшим зданием, так что я сам не смогу выбраться. Но я пытался, чёрные это услышали и откопали меня. Это было уже, когда всё закончилось. Они откачали у меня всю ману и посадили в клетку, — сказал Боря, — единственное, что в этом было хорошо…

— А в этом было что-то хорошее? — не удержалась и вставила Лера.

— Да! — сказал Боря, — хорошо было то, что они пытались у меня узнать, куда делись наши. А это значит, что им удалось уйти! Может быть, не всем, но удалось! — вдруг грустно добавил Боря.

— И возможно, что им скоро понадобится наша помощь! — сказал я.

— Я готов! — вскинул голову Боря.

— Сомневаюсь! — усмехнулась Лера.

22. Утром в лесу

Да, объективно, Боря был не готов. Да и я тоже, со своими приступами и практически не помня своих возможностей.

Лера, которая по воле случая узнала обо мне кое-что новое, теперь периодически и с интересом поглядывала в мою сторону. Я замечал эти взгляды, но пока что оставлял их без внимания. Мало ли, может, ей тоже маны хочется?

Мы сделали ещё один небольшой марш-бросок, чтобы уйти подальше в парк. Хоть основная масса военных и покинула эту базу, однако обнаружив пропажу пленника, оставшиеся могут устроить массированную облаву, испугавшись ответственности перед начальством. Оставалось только надеяться, что Борю ещё долго не хватятся.

Привал мы сделали возле небольшого пруда. Там хоть умыться можно было, что, честно говоря, очень хотелось сделать.

Вода придала немного бодрости. А это было очень хорошо, потому что, отдыхать нам ещё не скоро представится возможность.

За время, пока мы уходили от стадиона, почти рассвело. Теперь нужно было быть вдвойне осторожными.

Я подумал о том, что меня сначала очень тянуло на стадион. В результате я нашёл там старого друга и сумел его вытащить. Теперь от стадиона мне хотелось держаться как можно дальше. Что это? Интуиция? Какое-то магическое чувство? Сейчас мне хотелось убраться отсюда и никогда не возвращаться. Ночь была длинная, насыщенная, и неплохо было бы где-нибудь перевести дух.

Парк оказался удивительно богат на новые встречи и знакомства. Я даже ненароком сменил себе спутницу! Правда, вот, эта, как и предыдущая, не производила впечатление надёжной. Не то чтобы я ждал удара в спину или предательства, скорее возможно, что и эту спутницу может легко сдуть порывом ветра, если его направление поменяется.

— Ну, шаман, какой план? — спросила Лера, когда мы умылись.

— Пятнадцать минут отдыхаем, потом двигаемся дальше, — сказал я.

— Двигаться, это не план, — сказала Лера, — движение без цели не имеет смысла.

— Иногда имеет, — возразил я, — если нужно убраться подальше от врагов.

— Допустим, но направление всё равно нужно выбрать, — сказала Лера.

Я задумался. Боря был мне нужен, да и сам он не собирался оставаться в стороне. Но прямо сейчас бросаться в погоню за чёрными мы не могли, нужно было немного отдохнуть. И по мере возможности подкачать Борю маной.

Да и мне нужно было безопасное место, с моими припадками. Но то, что они участились, внушало надежду, что память скоро вернётся и они, наконец, закончатся.

— Ты знаешь, где находится Барбинизатор? — спросил я.

— Мятежные бабы? — хохотнула Лера, — знаю, конечно! Смешная история!

— Почему? — удивился я.

— Ну не знаю… — пожала плечами Лера, — источник красоты и вечной молодости, захватили те, кто к нему уже приложился… разве не смешно?

— Да не очень, — сказал я серьёзно, — они ведь не сами к нему прикладывались, а их приложили, причём, с определённой целью!

— Да знаю я, — махнула рукой Лера, — сути дела это не меняет!

— Он же недалеко? — решил я с ней не спорить. Какая разница, что она там себе думает?

— Ну да, относительно, — сказала Лера, — пара километров.

— Отведёшь нас туда? — спросил я.

— Зачем? Тоже хочешь приложиться к святыне? — хитро прищурилась Лера.

— На мужчин он не действует, — сказал я, — просто там можно перевести дух, да и Боре надо восстановиться.

— Я в порядке! — вскинул Боря голову, которая висела у него на груди.

— Нет! — хором сказали мы с Лерой, переглянулись и рассмеялись.

— Ну, так что, отведёшь нас туда? — спросил я.

— Я бы могла да боюсь, они ведьме не очень будут рады, — с сомнением сказала Лера.

— Я замолвлю за тебя словечко, — сказал я, — у меня там есть знакомые.

— Ну, если так… — Лера по-прежнему была не очень уверена, — можно, конечно… да и своими глазами взглянуть на это чудо тоже интересно!

— Только идти туда нужно осторожно, — сказал я, — там вокруг и посты чёрных, и самих девушек тоже. В общем, нужно не нарваться на случайную пулю.

— Пулю сейчас вообще где угодно можно поймать, — философски заметила Лера.

Мы ещё некоторое время побыли у пруда, и я слегка, как мог, подзарядил Борю маной. Он снова отживел и приободрился.

— Я всегда ощущал себя сильным и неутомимым, — сказал Боря, — ну, после того как стал бугаём. И даже не думал, что вся эта моя сила держится на мане. Нет маны, и я как тряпка становлюсь, еле хожу!

— Ну да, — сказала Лера, которая сидела неподалёку на старом пне, — это же дар, а все дары завязаны на ману… ну почти. Бывают исключения, но не очень часто.

— Какие? — заинтересовался я.

— Я тебе не профессор магии, чтобы лекции читать! — отмахнулась Лера, — бывают, и всё тут!

— А что такое вообще эта мана? — спросил Боря.

— Это магическая энергия. Только она делает возможным использование магии, заклинаний, даров, — сказала Лера, — поэтому у Алика очень ценный дар. Можно даже сказать, ключевой, в нашем мире. Для любой цивилизации главное, это энергия. Раньше это было электричество, теперь мана. Кто владеет маной, владеет миром.

— Ни фига себе не академик! — восхитился я, — а рассказываешь как по писаному.

— Да это же очевидно, это же все знают! — немного смутилась Лера.

— Я не знал, — искренне сказал Боря.

— Да я вроде тоже, — почесал я затылок.

— Ты наверняка знал, просто забыл, — сказала Лера.

— Значит, Алик, у тебя самый крутой дар и ты владеешь миром? — сказал с уважением Боря.

— Обладать этим даром мало, — сказала Лера, — его ещё нужно суметь защитить. Иначе ты будешь просто источником маны для других, а не правителем мира.

— Да-а-а-а-а? — протянул Боря.

— Да-а-а-а-а! — в том ему ответила Лера, — а ты, как думал? Если не можешь защитить свой дар, то будешь работать на того, кто сильнее! Поверь, уж я-то знаю! — в её голосе почувствовалась горечь.

Эта мысль показалась мне ужасно знакомой. Наверняка, будучи шаманом, я не мог этого не знать. Просто, как и про многое другое или забыл, или просто не успел подумать.

Мы отправились дальше. Теперь нужно было смотреть в оба. И свет делал нас более заметными, и посты на подходе к Барбинизатору уже могли начать появляться.

Если оценка Лерой расстояния до Барбинизатора в два километра была верной, то по моим ощущениям мы одолели примерно половину пути, когда натолкнулись на большую заставу. Похоже, это был главный, или один из главных постов, откуда уходили патрули следить за территорией Барбинизатора.

Но эта стоянка была брошена. Причём, судя по всему, совсем недавно. Мы некоторое время наблюдали из кустов, ожидая, что вот-вот кто-нибудь обязательно появится. Но никого не было.

На большой поляне стояло две армейских палатки, где бойцы, по всей видимости, спали. Отдельно была ещё будка грузовика, без самой машины. Там, наверное, был штаб. В поляны середине сколоченный из досок длинный стол и лавки по бокам. Над всем этим делом деревянный же навес. Чуть в стороне большая, сложенная из кирпичей печь-мангал. Там готовили бойцами еду. Рядом с ней ещё один стол, заставленный посудой.

В общем, подход был серьёзный, и всё это сейчас находилось без присмотра. Если бы это место продолжало функционировать, его бы не оставили вот так, совсем без дежурных. Тишина и пустота наводили на мысль, что отсюда все спешно снялись и куда-то ушли. Почти так же спешно, как и со стадиона, но там ещё собирали вещи и оборудование, а здесь всё просто бросили. То ли сильно торопились, то ли посчитали оставшееся недостаточно ценным, чтобы с ним возиться.

Так никого и не дождавшись, мы осторожно вышли на поляну. Мне первым делом хотелось заглянуть в штаб. Но я был разочарован, как раз оттуда всё ценное забрали. Остался только стол, несколько стульев и остов книжного шкафа, без стёкол, дверок и ножек. Только каркас и полки. Но ни одной вещи, пусть даже самой пустяковой, в штабе не нашлось.

Боря быстро заглянула в палатки, Лера на кухню. Мы сошлись в центре лагеря.

— Печь ещё тёплая, — сказала Лера, — ушли совсем недавно.

— Да, и в палатке пахнет людьми… — сказал Боря, не зная, как точно сформулировать, — как будто спало много народу сразу… запах специфический!

— Не мучайся, мы поняли! — усмехнулась Лера.

— Как и с отъездом со стадиона, не знаю, волноваться или радоваться, — сказал я, — с одной стороны, там мы благодаря этому смогли вытащить Борю. Но с другой, вся эта движуха не очень понятно на что направлена… точнее, понятно на что, мы это знаем, но вот конкретики слишком мало. Куда именно они все сорвались и почему так быстро? Неужели просто из-за того, что Паук приехал и вставил пистон?

— Не надо недооценивать страх перед Пауком. Он внешне может и не внушает ужас, когда с ним разговариваешь, но судят-то по поступкам. А сгинуть без суда и следствия никто не хочет, вот и стараются как могут. В этом случае лучше перестараться, чем недостараться, — сказала Лера.

— А ты, получается, с ним разговаривала? — ухватился я за её слова.

— Нет, — покачала головой Лера, — мне было не по рангу. Но издалека видела. И это не монстр с щупальцами или клешнями. Обычный человек!

— А как он выглядит? — спросил я.

— Лысый и в чёрном плаще, — пожала плечами Лера.

— Ну да, мог бы и не спрашивать! — усмехнулся я.

Пока мы с Лерой говорили, Боря быстро обошёл столовую и кухню, после чего разочарованно произнёс:

— Еды вообще не оставили, жмоты!

— Ты есть хочешь? — спросил я.

— Умираю! — сказал Боря, — меня ни разу не кормили!

— Садись! — указал я на лавку возле стола.

Сам скинул рюкзак, поставил его на стол и вытащил контейнер с мясной кашей, в котором лежали и два помидора, добытые нами с Аминой в лесу.

Боря, увидев это, судорожно сглотнул слюну.

— А вы будете? — посмотрел он на нас с Лерой.

— Ешь, тебе нужнее, — сказал я, — разве что одну помидорку можешь нам отдать. Будешь половинку? — спросил я у Леры.

— Не откажусь, — сказала Лера, — сто лет помидоры не ела!

Боря нашёл на столе ложку и, быстро открыв контейнер, тут же принялся наворачивать кашу.

— Все люди делятся на две половины, — сказал он с набитым ртом, — одни называют помидоры помидорами, другие называют помидоры томатами!

— Судя по тому, как ты построил эту фразу, сам ты относишься к помидорникам, — усмехнулся я.

— Угу! — жуя, сказал Боря.

Я взял один помидор и протянул Лере.

— На, оставишь половинку! — сказал я.

Она взяла его и тут же впилась зубами в сочную мякоть.

— М-м-м-м-м, недурно! — кивнула она мне, — где добыл?

— Где добыл, там больше нет! — сказал я. Нарушать своё слово, данное женщине с ребёнком, я не собирался. Пусть живут себе спокойно.

Боря быстро разделался с кашей, вопросительно на меня взглянул, указав взглядом на второй помидор и получив от меня одобрительный кивок, тут же его съел, проглотив едва ли не целиком.

Лера отдала мне половинку, надо сказать, не без сожаления. Помидор действительно оказался очень вкусным. Боря притащил с кухни бак с водой, который здесь остался, и мы напились и от души.

— Фух, как заново родился! — сказал Боря, — как будто даже маны прибавилось!

— Так и есть, — сказала Лера, — в организме всё взаимосвязано. Когда не хватает обычных ресурсов, тело может черпать силы из маны. И наоборот, когда маны нет, быстрее расходуются физические силы организма.

— Ты очень хорошо разбираешься в магии, — сказал я с уважением.

— Да это же прописные истины, — пожала плечами Лера, — вы что, ничего этого не знаете?

Несмотря на то что свою эрудированность она отрицала, ей было приятно, что я это отметил.

— Надеюсь, через сутки смогу сказать, знаю или нет, — сказал я.

— Почему через сутки? — удивилась Лера.

— Память постепенно возвращается, надеюсь, что за сутки вернётся полностью. Но это я, конечно, просто предположил. Точно я ничего знать не могу. Просто хочется, чтобы это случилось как можно скорее. И раз невозможно мгновенно, то на сутки я согласен! — улыбнулся я.

— А может тебе по голове треснуть, глядишь, тогда память и вернётся! — хохотнула Лера, — если она так выключилась, может, так и включится?

— Спасибо, я уже сегодня треснулся, не помогло! — и я осторожно прикоснулся к ранке на лбу, которую заработал, ударившись о клетку.

— Ладно, хватит трепаться, пора идти, — сказала Лера.

И сразу после её слов грохнул выстрел. Пуля выбила щепу из столба рядом с моей головой. Дальнейшее произошло буквально за долю секунды.

На месте Леры образовался смерч и она, перестав быть видимой, взвилась ввысь, оставляя за собой дымный след. Боря бросился ко мне и закрыл меня от выстрелов, которые стали звучать один за другим. Но от Бориной спины пули отскакивали с глухим металлическим звуком.

— Девочки, вперёд! — раздался женский голос из зарослей.

— Барби, отставить, мы свои! — заорал я, поняв, что в нас стреляют отнюдь не чёрные.

Меня услышали, и выстрелы прекратились. В лесу возникла какая-то возня, видимо, девочки совещались, стоит ли нам верить или нет.

— Я сегодня в лесу видел Милу, Марину и Люсю, они звали меня в гости. Сказали, что я могу смело приходить. Но на стрельбу без предупреждения я, честно говоря, не рассчитывал, — прокричал я.

— Вы не похожи на людей Паука, — раздался женский голос, — но с вами была ведьма! А они служат Пауку!

— Уже нет! — крикнул я, — мы убили королеву ведьм, и ковен распался. А они без королевы подчиняться Пауку желанием не горели, поэтому сразу свалили. Это хорошая ведьма, она вам зла не причинит.

— Хороших ведьм не бывает! — раздался голос из кустов.

— Блин, да понятно же, что мы не из чёрных! — возмутился я, — если вы будете убивать всех друзей и союзников, то никто не будет вам помогать. Вы что, этого добиваетесь?

Мои слова наконец-то возымели действие.

— Я выйду одна, на переговоры, — раздался голос, — а где ведьма?

— Откуда я знаю! Вы же палить в нас начали. Спасала свою жизнь, улетела! — сказал я.

— Вернётся? — спросил голос.

— Понятия не имею. Я ей не такую встречу обещал, когда уговаривал пойти со мной, — сказал я.

— А зачем ты её уговаривал? — крикнул голос.

— Слушай, может, хватит орать на весь лес? — сказал я, — либо ты выходи, либо я к вам приду, только главное не стреляйте!

— Ладно! — крикнула женщина.

После чего на поляну вышла ожидаемо красивая девушка, с кукольным личиком. Барби не Барби, но красотка удивительная. Даже слишком. Полное отсутствие мелких изъянов и асимметрии, делает внешность немного искусственной и ненатуральной.

Мы сошлись с ней на половине пути.

— Здоровяк цел? — задумчиво взглянув на Борю, спросила она.

— Чудом! — усмехнулся я, — будь на его месте любой другой, был бы уже мёртв. И если бы первым выстрелом не промахнулись, то и со мной бы не довелось поговорить.

— А чего вы во вражеском лагере, как у себя дома расположились? — возмутилась девушка, — что мы должны были подумать?

— Что мы, как и вы, пришли его грабить? — пожал я плечами.

— Мы не грабить! — снова возмутилась девушка, — мы на боевом задании! Истребляем врагов!

— Так вы видели Милу с подругами сегодня? — спросил я.

— Ну, видели, а что? — подозрительно прищурилась девушка.

— С ними была ещё одна девушка, не из ваших? — спросил я, — Амина её зовут.

— А, была! — почему-то обрадовалась девушка, — мы познакомились, она нам понравилась. Ты её знаешь?

— Да, мы с ней вместе сюда пришли, но она узнала про Барбинизатор и захотела его посетить.

— Странно, они ни про тебя, ни про здоровяка с ведьмой не упоминали, — сказала девушка.

— Потому что я идти сюда не собирался, а ведьмы и здоровяка, со мной тогда не было, — сказал я, — как тебя зовут?

— Даша, — сказала девушка.

— А меня Алик, — сказал я, — чёрные снялись со стадиона и ушли. Сейчас техники разбирают и грузят оставшееся оборудование, к обеду там никого не останется. Как видно, здесь происходит что-то подобное, — я обвёл рукой покинутый лагерь.

— Да, — кивнула Даша, — происходит что-то странное. Но не думаю, что они оставят нас в покое. Так что, мы будем продолжать свои вылазки.

— Только вот, это вам не поможет, — вздохнул я.

— Почему? — удивилась Даша.

— Боюсь, что ситуация резко изменилась! — сказал я, — нужно менять тактику. Паук решил закрыть проект Барбинизатор. Вас списали!

23. Летучий отряд

— Тревога! — приглушённо раздалось из кустов.

Даша среагировала мгновенно! Она пригнулась и бросилась в сторону ближайших зарослей. Мы с Борей недолго думая последовали её примеру.

В кустах нас ждали ещё две девушки. Ходить тройками у них, видимо, было принято.

— Что случилось? — шёпотом спросила Даша.

— Большой отряд идёт прямо сюда. Возможно, те, кто ушёл, возвращаются, — сказала одна из девушек, нервно оглядываясь, — они уже близко.

— Уходим! — кивнула Даша, — вы, если хотите, можете пока с нами, — повернулась она к нам.

Мы отказываться не стали.

Оказавшись среди деревьев, мы быстро обежали лагерь, чтобы оказаться на другой стороне, противоположной той, откуда приближался отряд чёрных.

То, что это отряд чёрных выяснилось, когда они стали выходить на поляну, увешанные оружием и снаряжением. Командиры начали придирчиво осматривать доставшееся им хозяйство, а бойцы просто стали валиться на траву, тяжело дыша.

— На хрена всё это надо? — вздохнул один из командиров, выйдя из штаба, который, судя по всему, не произвёл на него впечатления.

— Сказано же, ротация! — усмехнулся второй, — некоторые очень расслабились, пустили корни, обжились, перестали выполнять свои обязанности, а страдают все!

— Ну я и говорю, хрень полная! — нахмурился первый.

— Твой стакан наполовину пуст, — присоединился к их разговору третий, — нас на баб перекинули, что-то мне подсказывает, что это будет попроще операция, чем гоняться за этим грёбаным неуловимым конвоем.

— Откуда тебе знать? — возмутился первый, — конвой ещё найти надо. А бабы они здесь, рядышком. Бешеные сучки! Думаешь, с ними будет легко сладить? Они же отбитые на всю голову! С ними по-любому драться придётся, а конвой ещё могут и не найти!

— Зато если найдут, может повториться бойня. Не терпится попасть в такой замес? — сказал третий.

— Не сильно обнадёживайтесь, что с этими бабами нам будет легко. Судя по тому, что я слышал, ещё неизвестно, где будет лучше, здесь или там. Так что излишний оптимизм тоже ни к чему. Лучше реально смотреть на вещи! — сказал первый.

— Так я и смотрю реально! — пожал плечами третий и, не желая больше продолжать спор, пошёл дальше осматривать доставшийся им лагерь.

Когда чёрные костерили Барби и называли их бешеными сучками, я вдруг почувствовал, что находящиеся рядом девочки приободрились и даже начали испытывать гордость за свою «банду».

Вслед за последними бойцами на поляну выехали несколько повозок, запряжённых какими-то четвероногими чешуйчатыми созданиями.

— Это что ещё за твари? — прошептала Даша.

Ответить я ей не мог, потому что сам таких раньше не видел. Отдалённо они на лошадок походили, конечно, но в то же время были совсем другими. Как будто это были рептилии, а не млекопитающие. Да и размером существенно меньше, даже до пони толком недотягивали. Но судя по повозкам, которые они тянули, силы в них было немерено.

Эти животные больше были похожи на ящериц, но с длинными ногами и короткими хвостами. Эдакая, верховая разновидность.

Барби уходить никуда не спешили, они хотели понаблюдать и узнать как можно больше о происходящем и о том, кого прислали на смену тем, кто здесь находился раньше. Надо сказать, момент для этого сейчас был удачный. Караван бойцов только прибыл, они находились в разобранном состоянии из-за сложившейся ситуации, за безопасностью следили плохо, постов до сих пор не выставили… в общем, не ожидали подвоха.

И чем дальше мы наблюдали, тем больше я чувствовал, что этот самый подвох девочки устроить новым гостям совсем не против. Чтобы сразу привести их в чувство и показать, кто здесь хозяин. Чтобы боялись! А то некоторые сюда пришли как на прогулку, это чувствовалось по их поведению. Слишком уж были расслабленные.

Гружёных повозок оказалось пять штук. Их не торопились разгружать, а поставили рядком в центре лагеря. Рептилий распрягли и привязали возле штаба. Один из командиров, которому не очень нравилось происходящее, куда-то уходил, но сейчас вернулся, увидел повозки и всплеснул руками.

— Вы совсем, что ли, обалдели? — заорал он, — вы чего их сюда выкатили?

— А куда же их девать? — тут же появился напротив него второй командир.

— В лесу оставить, на безопасном расстоянии! — сказал первый.

— А украдут? — развёл руками второй.

— Охрану выставить, чтобы не украли! — не унимался первый, — сразу видно, что вы в армии не служили, там за такое сразу бы под трибунал пошли!

— Здесь тебе не армия! — усмехнулся второй, — да и чего ты разошёлся? Это же ненадолго. Ведь сказали, что осады не будет. Будем брать Барбинизатор штурмом в сжатые сроки. Вся взрывчатка уйдёт в первый же день, на прорыв укреплений!

— Только если рванёт здесь, посреди лагеря, то штурмовать будет уже некому! — сказал первый.

— Ну, так-то есть кому, мы же не единственный отряд, — пожал плечами второй, — но с чего ты взял, что он должен взорваться? Там же детонаторы какие-то нужны, верно? Тротил обычно так просто не взрывается!

— Тротил нет, — кивнул первый, — но это-то не тротил! Это же сраный динамит, который может взорваться очень даже легко. Я от этих повозок всё время подальше держался, а вы их в середину лагеря выперли!

— А что, есть разница? Тротил и динамит, это не одно и то же? — пожал плечами второй.

— Совсем не одно! — всплеснул руками первый, — если в эту телегу какой-нибудь придурок выстрелит, то здесь от поляны останется только выжженное место!

— Аж руки сразу зачесались! — проговорила Даша, которая стояла за деревом недалеко от меня. Эти военные так орали, что мы слышали каждое слово, что они произнесли. Да, с такой дисциплиной и врагов не нужно. И этот который пытался проявить здравый смысл, тоже не догадался это делать потише, в разговоре между командирами, а не вот так.

— Ну ты уж совсем! — возмутился второй, — не дали бы нам такую взрывчатку! Что им, по-твоему, на людей совсем плевать?

— Просто я знаю, что это за дрянь, — устало сказал первый, — это кустарно сделанный динамит. Что смогли раздобыть, то и дали. По-твоему, взрывчатку сейчас можно просто пойти и купить в магазине? Поймали какого-то химика и заставили его наладить производство в подвале старого завода.

— А почему решили делать этот, как ты говоришь, опасный? Почему не сделали другой? — удивился второй.

— Наверное, для чего ингредиенты были, то и стали делать, откуда я знаю? — махнул рукой первый и пошёл куда-то в сторону, — я в лагере сидеть не буду! — бросил он уходя.

— Ссыкло! — усмехнулся второй и подошёл к повозкам, задумчиво их разглядывая.

Обошёл все по кругу. Потом на одной приподнял край брезента и заглянул внутрь. Просунул туда руку и вдруг резко её отдёрнул и отскочил в сторону. Видимо, просто на что-то накололся, но поскольку нервы были на пределе, чуть не обделался.

Раздражённо плюнув, он махнул рукой и пошёл в будку штаба.

— Чувствую, просто так мы отсюда не уйдём, — вздохнул я.

— Конечно, нет! — улыбнулась Даша, — они за нас всё сделали: приготовили, объяснили как пользоваться. Мы же не настолько тупые, чтобы просто взять и уйти, не причинив вреда тем, кто собирается нас убивать?

— А ты представляешь, какая будет зона поражения, если эти повозки взорвутся? — спросил я.

— Понятия не имею, — пожала плечами Даша, — я же не взрывотехник. Вообще в этом не разбираюсь!

— Я тоже, так что, учитывая количество взрывчатки, нас тоже вполне может накрыть, — сказал я.

— Это приемлемый риск! — сказала Даша, — иначе будет рисковать весь остров, а не только мы.

— Я не думаю, что там всё полностью взрывчаткой заложено, — вдруг подал голос Боря, — наверняка она хорошо упакована, в отдельных коробках. И они могут неплотно стоять. Они же хотели довести всё это до места без происшествий, наверняка хорошо там всё уложили.

— Разумно, — кивнул я, — только вот мы всё равно не знаем, сколько там этой взрывчатки, и даже если бы знали, то не можем предположить разрушительность взрыва. Поймите меня правильно, я не против устроить большой бум, но и сгинуть в нём самому не очень хочется.

— Я пальну! — сказал вдруг Боря, — если вы мне доверите оружие, конечно, — тут же осёкся он, — и покажете, как стрелять. Я смогу выжить. Вы же видели, как пули от меня отскочили?

— Да, и это было… удивительно! — сказала Даша, — с другой стороны, очень хорошо, что мы вас не убили. Отличный у тебя дар!

— Да! — расплылся в улыбке Боря.

— Погоди, ты же ещё до конца не восстановился! — сказал я, — уверен, что для тебя это безопасно?

— Всё будет в порядке, я крепкий! — сказал Боря.

— И это заметно! — сказала Даша. Она и остальные девочки смотрели на Борю… заинтересованно! Можно, наверное, так сказать.

— Когда вы думаете это лучше сделать? — спросил я.

— Тянуть не стоит, — сказала Даша, — вдруг ситуация поменяется? Сейчас отдохнут, начнут посты выставлять… тогда есть шанс, что уже так просто это сделать не получится.

— Хорошо, — вздохнул я и с сомнением поглядел на Борю, — только нужно будет стрелять с максимальной дистанции!

— Само собой, — кивнула Даша, — девочки, покараульте здесь, мы отойдём чуть дальше, я объясню, как пользоваться винтовкой.

Я с ними не пошёл, предпочёл понаблюдать за лагерем, вдруг что-нибудь ещё интересное произойдёт. Но всё шло своим чередом, солдаты постепенно занимали и обживали новое место, делили койки в палатках, из-за чего там пару раз вспыхнули драки. И это ещё не много, потому что коек было значительно меньше, чем вновь прибывших. При ротации размер отряда в этом лагере сильно увеличили. Впрочем, судя по тому, что мы узнали, надолго они здесь задерживаться всё равно не собирались.

Трое солдат уже осваивали кухню, ругаясь, на чём свет стоит. Всё дело было в том, что взрывчатку-то привезли, а продукты нет. И поварам нужно было накормить солдат, а готовить еду было не из чего. Поэтому они ходили и выпрашивали банки с консервами у бойцов, которым, их видно рассовали перед отправкой, так как некуда было загрузить. Но те отдавать теперь ничего решительно не хотели, ссылаясь на то, что вот именно им ничего не поручали тащить.

Так что, набрать удалось совсем небольшую горку со всего отряда, в котором народу было, наверное, за сотню!

Пока мы ждали Борю с Дашей, произошёл ещё один инцидент. Мы пропустили момент, когда рядом с нами оказался один из солдат чёрных. Он шёл откуда-то сбоку, и мы его заметили, когда отступать в лес было уже поздно, потому что он бы нас увидел и мог поднять шум.

Мы затаились, надеясь, что он пройдёт мимо.

Но он, как нарочно, остановился возле тех кустов, где мы укрывались. А остановившись, начал расстёгивать ширинку.

Девочки возле меня обречённо выдохнули. По сути, мы с ним были по разные стороны одного куста, и если он направит струю не вниз, а прямо на куст, то вполне может и до нас «дострелить» сквозь листву. Ситуация была сложная, и я решил спасти красоток от этой возможной неприятности.

Надо было действовать, пока он не начал, поэтому я встал во весь рост, чем привёл бойца в состояние шока. Я выстрелил в него молнией, вырубив напрочь. Не знаю, может и убил, но лезть проверять желания не было.

Боец рухнул на спину и остался лежать среди невысоких кустов. Из лагеря его видно не было, зелень его скрывала. Но нам через куст было очень хорошо видно, как он лежит, раскинувшись навзничь, развалив своё хозяйство.

Когда девочки отошли от шока, вызванного неожиданной стычкой, то начали потихоньку подхихикивать. Им становилось всё веселее и веселее, так что я, в конце концов, вынужден был на них даже шикнуть. Они притихли, начали на меня поглядывать с опаской, как на строгого учителя, но веселья в их глазах и поведении это не убавило. Они постоянно о чём-то шептались, поглядывая через куст.

Я тяжело вздохнул, покачал укоризненно головой, но говорить больше ничего не стал. Главное, чтобы не шумели, а там пусть делают что хотят.

Наконец, пришла Даша.

— Пойдёмте! Мы нашли хорошую позицию для стрельбы! — сказала она.

— Даш! — позвала её одна из девочек и когда та подошла, принялась что-то нашёптывать ей на ухо, видимо, рассказывая то, что здесь произошло.

Даша посмотрела на лежащее тело, скользнула взглядом по гениталиям и посмотрела на подруг них точно так же, как я. Как взрослый на шалящего ребёнка.

Взгляд старшей подруги произвёл на девочек больший эффект, чем мой, они немного смутились и расстроенные пошли следом за Дашей.

В качестве позиции для стрельбы Боря с Дашей выбрали большое дерево. Из его кроны через листву деревьев просматривалось место с повозками. Попасть было несложно, главное, чтобы Борю не снесло с этого дерева ударной волной.

Если рассуждать здраво, придуманный план был самым оптимальным в этой ситуации. Если кому и можно было остаться ближе к эпицентру взрыва, так это именно Боре. Его дар должен его защитить.

Был, конечно, вопрос, выгорит ли вообще эта затея, потому что свои действия мы строили исходя из эмоциональных заявлений одного из командиров. А если он ошибся? А если там другая взрывчатка, которая от попадания пули не сдетонирует? А если она упакована во что-то пуленепробиваемое?

В общем, было очень много разных «если», но все они были не поводом, чтобы не попробовать. Ведь если выгорит, выигрыш перекроет всё! Уничтожение большой ударной группы, планирующей атаку на Барбинизатор, это очень большое дело. И поскольку мы с Борей в этом участвуем, то выходит, придём к девочкам домой не с пустыми руками. Это будет наш подарок. Вот, мол, поучаствовали в обороне вашего острова!

— Ну что, разобрался? — спросил я у Бори, который закинул винтовку за плечо и приготовился лезть на дерево.

— Да, — кивнул тот, — Даша очень хороший учитель.

Даша постаралась никак не реагировать на эту фразу, но я заметил, что щёки у неё слегка порозовели. Чувствую, Боря будет пользоваться в Барбинизаторе бешеной популярностью, раз уж даже сейчас на него девочки так реагируют.

Я вдруг понял, что чувствует некрасивая подружка, находясь рядом с красивой. Когда всё внимание противоположного пола достаётся ей. Нет, я был не в претензии, даже наоборот, мне так было лучше. Находясь в тени Бори, я мог спокойно наблюдать, что происходит вокруг, что трудно делать, когда ты сам в центре внимания.

— Ладно, Борь, удачи тебе! — сказал я ему и похлопал здоровяка по плечу, — постарайся остаться целы и невредимым!

— Я постараюсь! — серьёзно сказал Боря, — да не волнуйся, всё будет хорошо!

— Пора! — поторопила нас Даша, — Боря, ты настоящий герой, сказала она, подойдя к бугаю, обняла его и чмокнула в щёку.

— Да, Боря, мы гордимся тобой! — в тон ей заговорили девочки, и каждая посчитала своим долгом подойти, прижаться и чмокнуть в щёку.

— Вы меня так провожаете, как будто не верите, что я выживу! — слегка растерянно сказал Боря.

— Верим! Ты что! Верим, конечно! — наперебой защебетали девочки.

— Кто-то говорил, что уже пора! — напомнил я им, и они, спохватившись, ещё по разу чмокнули Борю в щёку, чем его окончательно смутили и побежали к месту, где мы планировали переждать взрыв.

Место это было не очень далеко от дерева Бори, но защищено было значительно лучше. Это была небольшая, но достаточно глубокая ложбинка, промытая потоком воды между деревьями. Если взрывная волна сюда и достанет, то пройдёт над нашими головами. Но, конечно, может быть, мы и перестраховываемся, и всё будет не так жёстко. Но, как говорится: бережёного Бог бережёт.

— А вы отчаянные девчонки, — сказал я, когда мы залегли в ложбинке, ожидая, пока Боря выйдет на позицию и выстрелит. Никаких дополнительных сигналов друг другу мы давать больше не собирались.

— В смысле? — удивилась Даша, — а что мы такого сделали?

— Не сделали, — сказал я, — а постоянно делаете. Небольшой группой ходите по лесу, нападаете на врагов. Такой, летучий отряд истребителей. Нравится вести такую жизнь?

— Нет, конечно! — тут же ответила Даша, и ей не понадобилось даже секунды на размышления, — мы, может быть, и хотели бы сидеть дома и варить борщи, да нет дома ни у кого. Да и варить некому. Не от хорошей жизни мы по лесу с оружием бегаем, поверь.

— Да я верю, просто хотел узнать, что вы сами про это думаете, — сказал я.

А потом Боря выстрелил.

24. Между молотом и наковальней

Я не знаю, повезло Боре или при любом попадании в повозку произошло бы то же самое, но всё получилось с первого раза. Шарахнуло так, что казалось, мир раскололся. Но мы этого не услышали, а скорее почувствовали.

Возможно, мне показалось, но над головой пронёсся приглушённый крик Бори, которого сорвало с дерева и отбросило куда-то дальше в лес.

Сверху прокатился шквал поломанных веток и листьев, который частично засыпал нас в нашей низинке. Нас обдало жаром, так что волосы затрещали, и стало тяжело дышать из-за нехватки кислорода.

Мы выждали немного, а потом стали подниматься, отряхивая с себя мусор, которым нас основательно завалило.

Там, где произошёл взрыв, судя по всему, начинался пожар. Задерживаться поблизости от этого места не стоило, нужно было искать Борю и уходить.

Я очень надеялся, что с ним всё в порядке. Хотя если его даже пуля не берёт, то что ему будет от падения с дерева? Хотя, конечно, тревожно всё равно было.

— Боря! Боря! Боря! — девочки побежали вперёд меня, негромко выкрикивая его имя. Недолго думая, я устремился за ними.

Похоже, они тоже слышали его крик, и мне он не померещился, потому что побежали в сторону, противоположную той, где Боря сидел на дереве.

Далеко он улететь не мог, деревья бы помешали, и вскоре мы нашли Борю, сидящим на земле в крайне расстроенном состоянии.

Девочки бросились к нему, желая осмотреть травмы и оказать первую помощь… но, как выяснилось, физически с Борей всё в порядке, хотя от него и курился лёгкий дымок. Причина его расстройства заключалась совсем в другом.

— Даша, прости, я не уберёг твою винтовку, — чуть не плача от расстройства сказал Бугай, протягивая Барби оружие, ствол которого имел ярко выраженную дугообразную форму. А если приглядеться, то можно было найти и другие дефекты. Похоже, Боря приземлился на винтовку сверху, и то, что она ещё более-менее уцелела, было чудом.

Хотя, конечно, слово уцелела, в этом случае, совершенно не подходит. Как оружие винтовка перестала существовать. Её можно было смело выбрасывать, потому что стрелять она уже вряд ли когда-нибудь будет.

— Какая ерунда! — возмутилась Даша, обнимая Борю, — обменять одну винтовку на большой отряд наших врагов, это просто великолепная сделка! Спасибо тебе! — и она смачно приложилась губами к Бориной щеке.

— Да я ничего особенного не сделал! — смущённо забормотал Боря, — просто выстрелил, как мы договаривались!

— Не надо преуменьшать свои заслуги! — затараторила одна из девочек, — ты отлично справился! Если бы на твоём месте оказалась любая из нас, то вряд ли получилось бы выжить.

— А вот это, в самом деле, так, — вставил я, — поэтому я и относился к идее устроить взрыв столь осторожно. Нам просто повезло, что у Бори такой дар оказался.

Но на мои слова никто не обратил внимания. Девочки помогали Боре подняться, облепив его со всех сторон. Он бросил на меня растерянный взгляд, а я постарался приободрить его уверенным кивком, мол: «Всё нормально!».

Хотя глядя на эту всё возрастающую суету вокруг Бори, мне вдруг стало немного страшно идти в Барбинизатор. Похоже, находящимся в изоляции молодым и красивым девушкам, коих там несколько десятков, всё же не хватает мужского общества. Чем закончится то, что мы окажемся там с ними наедине, было даже страшно представить. Только бы нас на куски не разорвали. Причём это была не фигура речи. Если девочки претерпевают физические изменения, может быть, и на их психике это тоже сказывается. И какую форму их поведение может принять в отношении мужчин, можно только догадываться. Вдруг ситуация выйдет из-под контроля?

Я потряс головой, прогоняя наваждение. Наверное, меня всё же немного занесло. Это уже вторая тройка девушек оттуда, которых я вижу, и все они производят впечатление вполне адекватных. Ну да, Боря настоящий богатырь, для них выглядит эффектно, вот они и проявляют к нему повышенное внимание. Ничего больше!

Я вздохнул, решил придерживаться именно этой версии, но на всякий случай быть всё время на стрёме. Мало ли что?

— Пойдём смотреть, что там после взрыва осталось? — спросила Даша.

— Зачем? — удивился я, — сомневаюсь, что хоть кто-то там выжил. Наверняка осталась только воронка и большое пятно обгоревшей земли. К тому же, мне кажется, начинается пожар, чувствуешь запах дыма? Надеюсь, весь лес не выгорит.

— Ничего, мы живём на острове, — легкомысленно махнула рукой Даша, — может быть даже хорошо, если выгорит. Будет издалека видно всех, кто к нашему острову будет пытаться приблизиться. Тогда в лесу не спрячешься.

— Но тогда будет видно и вас, если вы захотите куда-то пойти, — сказал я.

Этот аргумент заставил Дашу на секунду задуматься, но потом она махнула рукой.

— Ерунда! Всё равно так будет лучше! Уж поверь! — сказала она.

— Да я верю, верю! — тут же согласился я, не желая вступать в спор.

Впрочем, мои аргументы относительно того, стоит идти проверять последствия взрыва или не стоит, возымели действие, и мы решили уходить в сторону Барбинизатора.

Однако прямо мы не пошли, как оказалось, у Барби были свои резоны. Им нужно было проверить несколько точек, на предмет остались ли там посты чёрных, или они тоже снялись с места, как и большой лагерь.

В общем, это было правильно. Отряд девочек был на задании, и даже столь неожиданное и успешное уничтожение вражеского лагеря, не отменяло их текущих задач. Судя по всему, с дисциплиной в Барбинизаторе было всё в порядке.

Мы больше часа кружили по лесу, следуя определённому маршруту, который нам заранее не сообщали. Мы просто шли позади девчат и ждали, когда их рейд закончится, чтобы уже дойти до места и немного отдохнуть. А то ночка выдалась суетная и напряжённая. Хотелось немного побыть в покое. Не факт, что в Барбинизаторе нам дадут такую возможность, но это всё равно лучше, чем шариться по вражеской территории.

Когда мы уже, наконец, взяли курс на базу, девочки вдруг резко залегли. Мы последовали их примеру.

— Там большая тропа, — шепнула Даша, — точнее, уже можно сказать, дорога! Там кто-то есть!

Впрочем, это мы и сами слышали. Но, из-за того, что эту тропу нам видно не было, понять сколько там людей, что это за люди и куда направляются, было невозможно. Казалось, что идёт большой отряд. Наверняка это тоже были чёрные. Ну а кто ещё?

По большому счёту это было не удивительно, ведь уничтоженный отряд был не единственный. Наверняка они обкладывают девочек со всех сторон. Чтобы решить проблему быстро, как Паук собирается это сделать, нужны значительно превосходящие девочек силы. К тому же обороняться проще, чем атаковать. Не зря они взрывчатку с собой притащили.

Интересно, кстати, у них весь динамит был в одном отряде, или рассредоточен по разным? Не получится ли повторить этот трюк?

Мы лежали тихо, ожидая, пока отряд пройдёт мимо.

— Чёрт! — вдруг вскрикнула Даша и перекатилась набок, глядя куда-то в лес.

Мы не всё предусмотрели. По бокам от отряда через лес двигались небольшие группы разведчиков. Странно, что на нас они наткнулись, когда большая часть их отряда уже протопала мимо, но встреча, так или иначе, случилась. Я увидел пятерых бойцов.

Одна из девочек выстрелила, сразу уложив впередиидущего.

Вообще, это решение было неправильным. Нужно было дать нам шанс разобраться по-тихому. Не факт, что получилось бы, ведь бойцы тоже могли начать стрелять. Но теперь этот выстрел привлёк внимание всего отряда. Можно было не сомневаться, что они скоро будут здесь! Да и четверых оставшихся в живых разведчиков тоже со счетов не стоило сбрасывать.

Я действовал рефлекторно, не успев подумать. Каким-то образом я послал вперёд, в сторону разведчиков плазменный шар, который взорвался над тем местом, где они залегли после выстрела, ослепительным снопом молний. И направлены эти молнии были вниз, на тех, кто спрятался. Похоже, что я их всех вырубил.

Интересно, а что я ещё умею?

Но выяснять это времени не было. За те секунды, которые у нас неожиданно образовались до подхода бойцов с тропы, нужно было успеть убраться отсюда подальше. Погоня будет, естественно, но это уже даёт нам крохотную фору.

— Уходим, быстро! — негромко крикнул я, и мы ломанулись через лес в сторону, противоположную от тропы.

Мы успели убежать не очень далеко, когда сзади загрохотали выстрелы. Похоже, они нашли своих разведчиков и решили, что теперь можно палить, не боясь попасть в своих.

Мы стали пригибаться как можно ниже, но бежать не перестали. Только старались, чтобы траектория движения была за деревьями. Это уменьшало шансы, что шальная пуля нас догонит.

Я заметил, что Боря держится позади, между нами и преследователями, пытаясь прикрыть нас от пуль. Впрочем, даже в него ни разу не попали.

Проблема оказалась в другом. Встреченный нами на тропе большой отряд оказался не единственным. И мы бежали в ту сторону, которую перед этим не проверяли.

В итоге столкнулись нос к носу с передовым отрядом чёрных, которые спешили на выстрелы, понимая, что началась какая-то заварушка у их товарищей.

Обменявшись несколькими неприцельными выстрелами, и мы, и они залегли за бугорками. Которых, надо сказать, было не очень много. Местность была парковая, достаточно ровная, без сильных перепадов высоты. Да, природа уже вносила свои коррективы, и лес быстро дичал, но на это нужно больше времени. Чтобы потоки дождевой воды промыли овраги, корни выдавили бугры земли наверх, и рельеф стал более живым и разнообразным.

Сейчас же мы укрывались за небольшими кочками, да лежащим поперёк упавшим деревом. Его ствол в основном и защищал нас от пуль, которые, надо сказать, после небольшого замешательства полетели в нас очень густо.

Мы жиденько отстреливались, потому что имели всего два ствола. Дашина винтовка вышла из строя, а мы с Борей были без оружия.

Я пытался снова послать плазменный шар с такими эффективными молниями, но не мог этого сделать. Тогда это получилось автоматически, на адреналине. Сейчас я пытался вспомнить, как именно у меня это сделал, и не мог. Если бы хоть было время и спокойная обстановка, я бы поэкспериментировал и вспомнил… возможно! Но сейчас времени на эксперименты категорически не было.

Да, молнии я метать мог, но для этого нужно было видеть противника. Сейчас же никто никого не видел, и палили только по направлению.

Мы оказались зажаты между двумя отрядами. В этой совершенно проигрышной ситуации был только один положительный момент. Стреляя по нам, чёрные, по сути, сейчас стреляли друг по другу. Но надеяться, что они вот так сейчас друг друга перебьют, было глупо. Может, даже, никого не ранят. Сейчас встречный огонь их сдерживает. Но это пока они не поняли, что на другой стороне свои же и не нашли способ договориться.

Им не понадобилось много времени, чтобы разобраться в ситуации. Ну не идиоты же они последние. Не знаю как, но они связались друг с другом, выяснили общее положение дел и начали брать нас в кольцо. Это мы понимали абсолютно отчётливо.

Мы подползли поближе друг к другу, чтобы посоветоваться. Из этой ситуации нужно было как-то выкручиваться, но хороших идей ни у кого не было.

— Простите, — сказала Даша, лицо которой было таким мрачным, что она сразу прибавила десяток лет, — это я во всём виновата! Нужно было сразу идти домой.

— Отставить чувство вины! — резко сказал я, — обалдела, что ли? Вы на задании. Жизнь такая, что мы все рискуем. Просто ситуация сложилась неудачно. Бывает! Нет здесь твоей вины.

— В общем, так! — деловым тоном сказал Боря, — нас прижмут, это точно. Нужно подгадать момент, когда я пойду на прорыв. Меня убить сложно, практически невозможно, если я в боевом режиме. Так вот, пока я буду их отвлекать, и они будут гоняться за мной, вам нужно будет выскользнуть из окружения. Жаль, оружия у нас маловато…

— В бою добудем! — решительно сказала Даша, — спасибо тебе, Борис!

— Борь, ты только выживи, ладно? — запричитали остальные две девочки, — мы верим в тебя! Ты справишься! Спасибо тебе за всё! — ну и так далее, в том же духе.

В общем, на данный момент Борино предложение было самым рабочим вариантом. Уж не знаю, не преувеличивал ли он свою неуязвимость, потому что несколько пуль, это одно, а врубиться в толпу врагов и собрать на себе всю огневую мощь, это уже несколько другое. Впрочем, выбирать было не из чего.

Стрельба почти стихла, но мы слышали шум в лесу. Они зажимали нас со всех сторон, причём делали это не спеша, осторожно, не подставляясь. Естественно, ведь они о нас ничего не знали. Ни сколько нас, ни как вооружены и на что способны. Ничего! Зато они наверняка знали, что один их отряд уничтожен мощным взрывом. И теперь есть основания сомневаться, что это был несчастный случай.

Возможно, нужно было пойти на прорыв, пока кольцо не сомкнулось, но мы понятия не имели, где и сколько их находится. Могло получиться так, что Боря бы начал отвлекать внимание там, где врагов много, а мы, пытаясь ускользнуть, влезли бы в самую гущу.

Пока мы пытались понять логику их перемещений, они, похоже, размазались вокруг нас более-менее ровным слоем. По крайней мере, нам так казалось.

Когда чёрные поняли, что деться нам некуда, они решили поговорить.

— Эй! Сдавайтесь! — крикнул нам кто-то, — тогда есть шанс, что останетесь живы.

— Я вырву тебе кишки и намотаю их на дерево! — крикнул я.

Девочки, да и Боря вместе с ними на меня удивлённо посмотрели.

— Я хотел, чтобы они поняли, что не девочек окружили, а то больно голос у него какой-то бодрый! — пожал я плечами.

— А я вам ноги повырываю и буду ими ваши головы, сложенные в кучу, разбивать! — пробасил Боря.

Теперь я с девочками на него удивлённо посмотрел.

— Вы кто, чёрт возьми, такие? — проорал голос.

И надо сказать, уверенности в нём поубавилось. Не то чтобы он испугался, ведь их было много, и они нас взяли в кольцо. Просто ситуация была не такой, как он её себе представлял, и это немного его обескуражило. Видимо, он в самом деле думал, что здесь девочки, а отвечают мужики, да ещё хамят и угрожают. Договориться даже не пытаются. Такой сценарий он себе не представлял и теперь оказался выбит из колеи.

Но замешательство переговорщика длилось недолго.

— Не хотите по-хорошему, сами виноваты, — крикнул он и добавил, уже обращаясь к своим, — начинайте!

И они начали. В нашу сторону полетело сразу несколько предметов. Я испугался, что это гранаты, тогда дело было бы вообще дрянь, но нет! Это было что-то вроде дымовых шашек, и упали они, сильно до нас не долетев. Они решили прикрыть таким образом свою атаку. Наступать под завесой дыма.

— Пора! — сказал Боря и начал вставать.

— Погоди! — схватил я его за руку, — ты в какую сторону хочешь рвануть?

— Туда! — показал Боря в направлении, где был переговорщик, и откуда летели дымовые шашки.

— Там у них главное направление удара. Слишком глупо нападать в ту сторону. Да и более опасно. Попробуй вбок. Если получится, потом этим можешь во фланг или в тыл ударить. Это уж как пойдёт, — сказал я, — но в лобовую там, где они наступают, мне кажется, плохая идея.

Боря секунду подумал, а потом кивнул:

— Пожалуй, ты прав! Надо их немного запутать!

И он побежал вбок относительно направления главного удара чёрных.

Я рассудил так, что бежать назад от их атаки тоже идея так себе, потому что они могут именно на это рассчитывать и подготовить там хорошую встречу. Скорее всего, самые большие отряды впереди и сзади. Так что если Боря убежал влево, то нам лучше было прорываться вправо.

Не успел Боря убежать, как оттуда, где он скрылся, раздались крики ужаса и боли. Бугай не стал церемониться, и можно было только посочувствовать тем, кто попался ему на пути.

— Вперёд! — скомандовал я, и мы рванули в противоположную от Бори сторону.

Либо я не угадал, либо их вообще вокруг нас собралось значительно больше, чем мы думали. Потому что отряд, на который мы выскочили, был очень большим. В поле нашего зрения оказалось несколько десятков человек, и шансов справиться с ними у нас не было.

После секундной паузы, после того как нас обнаружили, их командир скомандовал нам:

— Оружие на землю и без глупостей! Вас желательно взять живьём, иначе разговаривать бы не стали. Давно бы уже изжарили! Но приказ есть приказ…

Договорить он не успел, потому что в него сверху ударил поток огня, который пошёл дальше, сжигая солдат, что вспыхивая как свечки, бросились врассыпную с криками ужаса и боли. Ветки деревьев и листва тоже вспыхивали в этом море напалма, добавляя ада происходящему.

Когда это началось, Барби вскинули вверх своё оружие, но я крикнул:

— Не стреляйте! Это наша авиация подоспела!

25. Барбинизатор

А потом мы услышали смех! Весёлый, можно даже сказать задорный! И, что характерно, женский!

Вскоре мы увидели и саму спасительницу. Девушка в балахоне, с развевающимися волосами, верхом на метле!

Понятное дело, что Лера — ведьма, но метла? Впрочем, не зря же этот инструмент всегда ассоциировался с ведьмами. Наверное, есть в нём нечто сакральное!

Лера сделала несколько заходов, выжигая лес рядом с нами и обращая противников в бегство.

Естественно, после первого шока они спохватились и начали палить в воздух из множества стволов, но ситуация уже резко изменилась. Мы тоже не стали мешкать и начали прорываться с боем, через мечущихся по лесу чёрных.

Девочки стреляли, я метал молнии, Даша была вооружена только ножом, но ей его в дело пустить так и не пришлось, потому что мы не допускали сближения с врагом. Надо сказать, что девочки стреляли очень хорошо, видимо, имели необходимую подготовку.

Если бы чёрные оказывали нам организованное сопротивление, то легко победили бы. Но обескураженные налётом с воздуха, не понимая толком, что именно происходит, кто на них нападает и сколько этих самых нападающих, к тому же лишившись руководства в месте стычки, они впали в панику и хаотично метались по лесу, пытаясь спастись, но находили только наши пули и молнии, потому что как раз мы действовали расчётливо и аккуратно, не поддаваясь царящему вокруг хаосу.

— Патроны кончаются! — крикнула одна из девочек.

— Возьми мои! — Даша кинула ей поясную сумку, где, видимо, находился дополнительный боезапас.

— Мне тоже надо! — воскликнула вторая, — делись!

Девочки присели между деревьев и быстро разобрали патроны, после чего вернули Даше сумку. Пока они этим занимались, я их прикрывал.

Вдалеке между деревьев показалась большая группа, идущая в нашу сторону, и там, похоже, командование сохранилось, и люди действовали очень организованно. Только я собирался сказать девочкам, что нужно отсюда убираться, как в эту группу врезалось что-то. Это было похоже на удар шара для боулинга по кеглям.

Через секунду я понял, что этим шаром был Боря. И Боря выбил страйк! Но и потом он не остановился, а вертелся как волчок среди чёрных, не давая подняться тем, кто был ещё в состоянии, так, что только тела разлетались в стороны.

Краем глаза я увидел одного вражеского бойца, который присел возле дерева на некотором удалении, с большой винтовкой в руках и начал целиться в Борю. Думаю, что попадание в голову не сулит Боре ничего хорошего. Поэтому я тронул Дашу за плечо, а когда она обернулась, мотнул головой, чтобы следовала за мной.

Она не стала задавать вопросов, а рванула вслед за мной по лесу. Я хотел немного сократить дистанцию, потому что из-за густой растительности в этом месте мог не попасть молнией в бойца.

Повезло, что тот долго не стрелял, потому что никак не мог выцелить стремительного Борю. Это стоило ему жизни, потому что, оказавшись в зоне прямой видимости, я дал такой разряд, что вряд ли парень выжил.

— Пушка нужна? — кивнул я Даше, — ты же вроде хотела в бою добыть оружие!

Даша благодарно на меня взглянула, после чего бросилась к поверженному бойцу. Я её решил прикрыть, пока она будет забирать ствол и патроны, но успел увидеть, что оказавшись рядом с телом, она таки воспользовалась ножом. Наверное, солдат был ещё жив… ну или просто проконтролила, чтобы уж наверняка.

Заполучив трофей, Даша тут же вступила в бой. Хотя это был не бой, а скорее расправа. Чёрные не понимали где враг, а мы знали это очень хорошо, поэтому занимались планомерным истреблением.

В процессе этого я подумал, что убивать людей в товарных количествах для меня, похоже, не является чем-то новым и шокирующим. Наверное, я уже это раньше делал, раз так спокойно воспринимаю чужую смерть.

Конечно, в этом хаосе поймать пулю было проще простого, но мы старались быть предельно осторожными и всё время держались за укрытиями, так, чтобы на нас нельзя было напасть сзади.

Однако, как мы ни старались, это произошло. Я буквально каким-то шестым чувством уловил движение за спиной, повернулся и увидел уже довольно близко очень высокого мужика со здоровенным пулемётом наперевес. Он целился прямо в меня. Но выстрелить не успел, потому что его буквально снесла стена огня, превратив место, где он находился, в бушующий пожар.

Между деревьев мелькнула тень, и вскоре прямо сквозь пламя, на меня вылетела ведьма, с азартно сияющими глазами. Она с «полицейским разворотом» приземлилась рядом со мной, слезла с метлы и с трудом прислонилась к дереву.

— Достали, суки! — сквозь зубы процедила она.

— Даша! — крикнул я, и та тут же подбежала, бросив все дела, — есть аптечка?

— Обижаешь! — серьёзно сказала она и спросила, — что за рана?

Лера тут же задрала подол почти до пояса, и я с удивлением увидел, что под просторным тёмным балахоном, на ней нет вообще ничего. Но её это ни капли не смутило.

Одна нога у неё вся была залита кровью, которая продолжала обильно течь. Даша сразу поняла, что и где нужно делать, умелыми и привычными движениями достала всё что нужно и начала останавливать кровь, приговаривая:

— Ничего! Сквозное, навылет, это отлично! Придём в Барбинизатор, он тебя подлечит, даже следа не останется. Будешь как новенькая и даже лучше!

На этих словах Лера хмыкнула, типа, «Куда уж лучше то?».

— Лер! — позвал я, и она повернула ко мне уставшее лицо. От того азарта и воодушевления, которое было на нём только что во время полёта не осталось и следа. Похоже, она успела потерять много крови и теперь постепенно начинала сникать. В общем, ведьма поплыла.

— Чего? — еле выговорила ведьма.

— Спасибо! — просто сказал я.

— В расчёте! — вымучено усмехнулась она и пошатнулась.

Я подбежал и поднырнул ей под руку, чтобы она опиралась на моё плечо. Я видел, что ей очень хочется отказаться, но в то же время она понимает, что без поддержки есть все шансы грохнуться в обморок.

Даша возилась возле бедра Леры и, похоже, проделывала подобное уже далеко не в первый раз. Крови не боялась, руки как будто выполняли привычные действия.

— Ты медиком раньше была? — спросил я.

— По образованию да, но никогда не работала по специальности, — сказала Даша, — жизнь так сложилась. Но здесь пришлось вспомнить всё, чему учили. Так что профессия догнала меня здесь, на острове в постапокалиптическом мире. Усмешка судьбы!

Подруги Даши тем временем без дела не сидели. Они уверенно двигались через лес, обходя нас по дуге и ликвидируя всех, кто встретится на пути. Патроны в их оружии уже давно закончились, но они подобрали автоматы у убитых солдат и дальше пользовались ими. Надо сказать, что и с таким оружием они обращались ничуть не хуже, чем с винтовками.

Где-то вдалеке, за пределами видимости, периодически раздавались крики отчаяния. Наверное, это Боря находил себе очередную жертву.

Вообще-то, Боря не производил впечатления кровожадного человека, но учитывая то, что он побывал у чёрных в плену и они с ним обращались, мягко говоря, плохо… в общем, ему было что им предъявить и за что отомстить. Так что он сейчас был в своём праве и утолял жажду мести.

Я наконец-то обратил внимание на метлу Леры. Так-то она выглядела почти обычной, но вот только к ней было приделано велосипедное седло и велосипедный же руль. Руль я заметил сразу, потому что Лера, когда сидела верхом, держалась за него. Но как выяснилось, было ещё и седло!

— Хм! Интересное усовершенствование уборочного инструмента! — улыбнулся я.

— А ты попробуй полетать верхом на тонкой палке! — сказала Лера, поняв, о чём я говорю, — это только на картинках выглядит хорошо. Реально, попробуй сесть на такую палку и посидеть без опоры. Долго ты продержишься? Вряд ли.

— А зачем вообще метла? — удивился я, — ты же и так прекрасно летаешь!

— Не прекрасно, — устало сказала Лера, — летать самой и летать на метле, это примерно такая же разница, как ходить пешком и ездить на велосипеде… или даже мотоцикле. Да, с мотоциклом лучше сравнивать. Совершенно другая скорость! А также энергозатраты. На метле летать намного легче. Она сама артефакт и экономит мою ману, которой полёт отнимает немало.

— Интересно! — искренне сказал я, потому что поворот и в самом деле был неожиданный, — то есть подойдёт не любая метла, а только специальная?

— Я же говорю, это артефакт! — сказала Лера и устало закрыла глаза, сил у неё осталось очень мало, но она всё равно продолжала объяснять, — исходником может быть любая метла… да и не только метла. Но его в ведьмин атрибут ещё нужно превратить, а это не каждый умеет! Точнее, мало кто может это делать. Поэтому я и забрала свою из лагеря, с нашей стоянки, когда про неё вспомнила.

— Но при первой встрече ты была без метлы, — заметил я.

— Да, мы не всегда ими пользуемся. На близкие расстояния не берём. Как не стоит заводить мотоцикл, если тебе нужно пройти триста метров, верно? — сказала Лера.

Даша закончила перевязку и дёрнула за юбку, которую Лера продолжала удерживать одной рукой, задрав выше пояса. Ведьма послушно разжала пальцы, и подол упал вниз.

— Спасибо! — сказала Лера, — полагаю, мне повезло, что именно ты оказалась рядом.

— Как и нам повезло, что рядом оказалась именно ты, — улыбнулась ей Даша, — без тебя ещё неизвестно, чем бы всё кончилось.

— Смотря для кого! — ответила Лера, — для вас всё закончилось бы плохо, а для них, очень даже хорошо! — и на последних словах она обвела рукой лес.

А там уже затихали звуки боя. Трещал чуть в стороне горящий лес, да вдалеке периодически раздавались истошные крики тех, кого догнал Боря.

Я прекрасно понимал, что как бы сурово и кроваво это побоище не смотрелось, большая часть чёрных успела разбежаться. Отряд был большой, и когда начался этот ад, многие не стали ждать, чем кончится дело, а сделали ноги. Теперь лес вокруг был наводнён ими, и следовало быть очень осторожными, дабы не нарваться на пулю, случайно попавшегося на пути чёрного.

— Нам пора отсюда выбираться, — сказал я, — ты лететь сможешь? — обратился я к Лере.

— Нет, — уверенно сказала она, — с меня много крови вытекло, теперь всё плывёт немного. Боюсь, что могу неожиданно потерять сознание. А это фаталити! Смерть от удара о землю! — и Лера грустно улыбнулась.

— Ну, если ты даже лететь не в состоянии, то идти и подавно. Давай, залезай! — я повернулся к ней спиной и слегка нагнулся вперёд, чтобы она забралась мне на спину.

— Упс! — удивлённо сказала Лера, и после секундной паузы добавила, — ну ладно, покатай меня, Большая Черепаха!

Она при помощи Даши забралась на меня, а я слегка опрометчиво обхватил её за бёдра, что заставило её вскрикнуть от боли, ведь там была рана.

— Прости! — сказал я и аккуратно передвинул руку ближе к колену.

Лера стоном показала, что так тоже больно, но уже терпимо.

— А я думал, ведьмы не чувствуют боли, — сказал я.

— С чего бы это? — удивилась Лера, — кто тебе сказал такую чушь? У нас обычное человеческое тело… правда, с необычными возможностями, но боль мы вполне себе чувствуем.

— Никто мне ничего не говорил… наверное, — сказал я, — просто мне так почему-то казалось.

— Перекрестись, раз кажется, — сказал Лера, но тут же спохватилась, — хотя нет, стой! Я же не тебе сижу! Вдруг что?

— А что, ведьмы боятся креста? — удивился я.

— Не знаю, в голову не приходило проверить, — сказала Лера, — но давай не будем на мне сейчас экспериментировать, я и так едва живая!

— Да я и не собирался! — усмехнулся я, — ты сама предложила, сама запретила. Это сугубо твои внутренние противоречия, меня в них не впутывай!

Лера не стала продолжать этот диалог, видимо, сил на пустую болтовню уже не осталось.

— Возьмёшь мой транспорт? — слабым голосом попросила она у Даши.

— Конечно, подруга! — с готовностью ответила Даша.

— Подруга! — усмехнулась Лера, — впрочем, раз уж мы за последние полчаса друг для друга столько сделали, то, наверное, можно сказать, что мы подруги… не страшно дружить с ведьмой?

— Вчера было бы страшно, — честно призналась Даша, — а сейчас нет. Ты за нас кровь пролила, это что-то да значит!

— Ладно, хватит, а то во рту уже как-то слишком приторно стало от таких речей, — сказала Лера, — поехали в ваш Барбинизатор уже. Хочется полежать в кровати на простынях и повыздоравливать. Есть у вас там такой сервис?

— Найдётся! — улыбнулась Даша.

Мы двинулись в сторону острова Барби, не забывая внимательно смотреть по сторонам. Людей в лесу было не видно и не слышно. Только по-прежнему иногда раздавались истошные вопли, но уже где-то совсем далеко. Боря вошёл в раж и не хотел останавливаться. А зря! Он был бы нужнее сейчас здесь, рядом с нами. Я не питал иллюзий, что путь до Брабинизатора будет лёгким, хотя идти нам было совсем недалеко. Но когда лес наводнён врагами, каждая сотня метров может тяжело даваться.

Даша шла за нами следом, прикрывая тыл, а две другие Барби впереди по сторонам, на некотором удалении. Они разведывали дорогу.

Минут через десять, девочки заметили залёгшую в небольшом овражке группу солдат. Мы не стали приближаться, решая, как с ними быть. Вступать в бой не хотелось, лучше было обойти. Но тогда был шанс, что нас заметят и ударят в спину.

Пока мы думали, всё разрешилось само. Не знаю, как Боря это сделал, но он прилетел в эту ложбинку баллистическим снарядом. Прилетел по большой дуге и приземлился точно в расположение врагов.

Для тех это стало полной неожиданностью, и пока они приходили в себя, Боря устроил очередную кровавую баню. Причём убивал он всех исключительно голыми руками, не используя никакого оружия.

В затылке кольнуло, но не так сильно, как бывало раньше, и я сказал:

— Бэбэшечка! Бронебойный боеприпас! Так его называют, и теперь понятно почему!

— Хороший у тебя друг, очень полезный в бою, — вялым голосом сказала Лера.

Её голова свисала вперёд, через моё левое плечо, и она как будто периодически проваливалась в бессознательное состояние. Но потом вдруг вздрагивала, вскидывала голову, смотрела по сторонам, но вспомнив всё, успокаивалась и снова отключалась.

Выждав, пока там всё закончится, мы двинулись вперёд. Нужно было успокоить Борю и забрать с собой, а то он так ещё долго будет бегать по лесу, вычищая остатки чёрных. Оно может быть было бы и неплохо, но слишком опасно. Сейчас ему везло, но вдруг у них есть средство, которое и на почти неуязвимого подействует? Наверняка у него есть своя ахиллесова пята, и вот так без оглядки носиться среди врагов долго не стоит. Когда ситуация заставляет это одно, но острая фаза прошла и пора успокоиться. Раж обычно никого до добра не доводит. А Боря совершенно очевидно вошёл в раж.

Когда мы увидели нашего бугая, то выглядел он… ужасно! Но только внешне! Морально он был очень воодушевлён и возбуждён.

Он, улыбаясь, шагал к нам, расставив руки в стороны, как бы желая обнять всех сразу. Белые зубы и глаза блестели на грязном лице, и мы не сразу поняли, что оно просто перепачкано кровью, на которую налип разный лесной мусор. Одежда на Боре и так была в плохом состоянии, теперь же от неё вообще мало что осталось. Но гениталии хоть были прикрыты. В остальном же, немногочисленные лохмотья на голом грязном торсе.

Сразу видно, поработал человек!

Девочки смотрели на приближающегося Борю с восторгом. Даже Лера, лежащая у меня на плече, приподняла голову и устало, но восхищённо выдохнула. Надолго её не хватило, и она вновь отключилась.

Кстати, её состояние меня очень беспокоило. Я не врач и не знаю насколько это опасно.

Нагнувшись чуть больше вперёд, чтобы Лера не сползала, я отпустил одну руку, ту, что держала раненую ногу, и положил ладонь ведьме на затылок. Поскольку у меня уже получалось заряжать маной Борю, я подумал, что ей это должно помочь продержаться.

— Отличная была битва! — радостно сказал Боря, когда оказался рядом с нами, но увидев висящую на мне Леру, вдруг стал серьёзным и озабоченно спросил, — что с ней?

— Её ранили, — сказал я, — поэтому мы сейчас быстро движемся к Барбинизатору. Прекращай свою охоту, лучше побудь с нами, прикроешь, если что. Надо торопиться, а то мне не нравится, как она себя чувствует.

Сказав это, я посмотрел на Дашу, надеясь, что там меня утешит и скажет, что всё нормально, что при потере крови такое состояние, обычное дело. Но она развела руки в стороны и ничего не сказала. Похоже, и сама не знала, чем это всё может закончиться. Ну да, она же не гадалка. Что от неё зависело, она сделала, а дальше уже нужна более квалифицированная помощь… и воздействие Барбинизатора. Ведь судя по словам девочек, он обладает целебными свойствами, по крайней мере, для женщин.

Состоянием Леры озадачились все, и мы быстро, почти бегом, двинулись к Барбинизатору.

Нам повезло, и на пути больше никто не встретился. Хотя может быть нас кто и видел, но благоразумно предпочёл держаться подальше.

Даша была нашим проводником и вела кратчайшим путём, который был отнюдь не прямым. Но ей было лучше знать, где могут таиться новые опасности, и она старалась их обойти.

Наконец, мы дошли! Барбинизатор открылся нашему взору неожиданно, мы вывалились из кустов и вдруг увидели ЕГО!

И знаете что? Он был великолепен!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Инкогнито

Content

Константин Денисов
Инкогнито

1. Кто я?

2. То самое место

3. Поле боя

4. Добрый Папа 2

5. Троглодит

6. Меченый

7. Хоженые тропы

8. Смотритель дворца

9. Амина

10. Слишком поздно

11. Передышка

12. След

13. Прощай, Серега!

14. Ночью в лесу

15. Союзники?

16. Барби

17. У каждого свой путь

18. Ведьма Лера

19. Ковен ведьм

20. Язык

21. Пленник

22. Утром в лесу

23. Летучий отряд

24. Между молотом и наковальней

25. Барбинизатор

Nota bene