Григорий Григорьевич Федорец

В тени летучей мыши

© Григорий Федорец, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Часть первая

В тени летучей мыши

Посвящается моему деду Пятилетову Ивану Григорьевичу, русскому солдату, погибшему при освобождении Крыма в мае 1944 года

Глава 1

По проселочной дороге шел я молча…

Они ждали уже пять часов. Сирийское солнышко нещадно поливало долину, вытягивая влагу из всего живого. В прозрачно-бирюзовом небе парила парочка птиц. А может, и беспилотников. Шут его знает. Но это не беспокоило. Маскировка была идеальная, умело вписанная в ландшафт. В двух шагах не разглядеть. А для особо бдительных, замороченных ультрасовременными приборами, имелись теплопоглощающие накидки. Тут и тепловизор не пляшет. Кустарник, деревья, холмики. Пересеченка только лишь. Этих холмиков, бугорков и впадин вдоль проселка что мух на помойке.

– Катят, глисты, – прошелестел в наушнике голос Хоттабыча.

Кайда повел бинокль вправо. В оптику было отлично видно, как проселок исчезал за невысокой, покрытой кустарником горкой. Царили, выражаясь высоким штилем, покой и благолепие.

– Три пикапа и «Лендровер». В каждом по четыре телепузика. Плюс в кузове по клоуну с ДШК. Все по-взрослому. Наши клиенты. Карабас-Барабас в «Ровере».

Кайда прижал кнопку передачи рации:

– Уверен?

– Сто процентов, шеф! Усе как в аптеке. Товар в сейфе, – на манер папановского Лелика откликнулся Хоттабыч.

– А ключ? – на миг поддержал игру Кайда. – Всем «ноль».

Повторяться не стал. В группе не первогодки, а мизансцена расписана до вздоха.

Автомобили неслись по дороге. Пыль, выкручиваясь из-под колес, утягивалась в долину.

«Рисковые хлопцы. Гонят что на собачьей свадьбе, только бубенцов не хватает. Эвон как мотает. Однако все к лучшему», – мысленно хмыкнул Кайда, следя уже без бинокля за приближающейся колонной.

Фугас сработал четко. Вспышка, хлопок. Головной пикап, внезапно скакнув кузнечиком, перевернулся в воздухе и грохнулся в кювет. Второй нырнул в облако пыли. Новый хлопок. Визга тормозов отсюда слышно не было. «Роверу» остановиться дали. Даже когда пассажиры горохом посыпались через распахнувшиеся двери, свинцом не поливали. С арьергардом обошлись без гуманизма. Чупа-Чупс, встав на колено, замер с гранатометом. От резкой остановки пикап развернуло боком. РПГ рассерженно фыркнул, и заряд, оставляя дымный след, унесся вниз. Вспышка – и автомобиль разлетелся на куски.

– Хоттабыч, Лях, что на горизонте? – Кайда перевел рацию на передачу.

– Чисто. – Лях был краток.

– Аналогично. Движухи не наблюдовываю, начальник! – откликнулся Хоттабыч.

– Работаем! – унтером рявкнул Кайда.

Понеслось. Короткими очередями из ручного пулемета Носорог загнал боевиков за «Ровер». Четверо, образовав полукольцо, зигзагами рванули вниз.

– Лях! – выдохнул в микрофон Кайда, огибая очередные заросли.

– На связи! – откликнулся наушник.

– Зачищай лишних!

Кайда увидел, что один боевик, поймав паузу в пулеметной очереди, рванул к ближайшей груде камней. Звука выстрела СВД никто не слышал. В бракоделах Лях не числился.

До джипа оставалось метров тридцать, когда ожил наушник:

– Начальник! Однако обидно. Ляху и работа, и почет. А нам, сирым, токмо упреки. У нас тоже клиент беспокойный образовался, – фальшивым голосом ныл Хоттабыч.

– Карабас? – Кайда замедлил бег.

– Не, пехота.

– Гаси!

Кайда нырнул за валун.

Пыль окончательно осела, открыв обзор. Пикапы слабо чадили. Кайда стоял у издырявленного «Ровера», наблюдая, как бойцы обходят место схватки. Слева стукнул одиночный выстрел. Мигом переместился за капот:

– Что там?

– Все нормально. Один в дохлого играл, лицедей, – откликнулся Чупа-Чупс. – Командир, трофей нарисовался. В кювете нашли контейнеры. Судя по маркировке, пусковая установка «Милан» и три ракеты к ней. Берем?

– Кто таскать будет? Подорви. – Кайда направился к сидящему в пыли пленному.

– Зачем таскать? Спрячем. Я и место недалеко знаю. Хорошо?

Кайда утвердительно кивнул.

Ничего героического в Карабасе не было. Изодранный камуфляж американского образца времен «Бури в пустыне», скрученная веревкой арафатка на шее, блуждающий взгляд.

«А ведь он кино гонит. Типа все пропало, гипс снимают, клиент уезжает. Морда лица обмякла, а в зрачках-то ледок. Хитрован. Сейчас тебя испытаем, какой ты Сухов», – мысленно усмехнулся Кайда, возвышаясь над стоящим на коленях пленником.

– Кого ты приволок? Это ж шестерка. Мочи его! – заорал он.

Носорог с внешностью громилы и мозгами суперкомпьютера, вопросительно глянув, мигом сообразил:

– Извини, командир! Ошибочка вышла. Я думал, это бугор! А это хрен с бугра. Счас все исправим. Раз доктор говорит, в морг, значит, в морг. Вставай, басурманин! Да не бзди, перхоть, дам помолиться. Думаю, на небесах тебя заждались. Судя по роже, грешил ты много. Ханку жрал без меры, по девкам хаживал, людям мозги компостировал. Так? Для почина отрежу причиндалы. Зачем они тебе? А с небесами подождем. Погуляешь еще облегченным. Себя покажешь, народ порадуешь. Не кисни. Ножичком чик – и свободен. Перевяжем, не звери. Может, и в город отвезем. Хотя нет. У нас со временем дефицит, как говаривал Аркадий Райкин. Не слыхал про такого? Не беда.

Приговаривая, Носорог сгреб боевика за ворот куртки:

– Оба-на! Дело упрощается. Гляди, какой тебе парни кол сладили. Загляденье. Будешь на нем торчать, что петух гамбургский. Сам порты снимешь или помочь? Да ты, дружок, никак сомлел.

– А если не сломается? – подошел сзади Чупа-Чупс.

Кайда поморщился:

– Тогда придется всерьез прессовать. Без милосердия. Не хотелось бы.

Карабас сломался только тогда, когда Носорог, прочно закрепив в земле кол, стал острие густо намазывать припасенным жиром.

Глава 2

Кто ходит в гости по утрам…

Провинция Латакия. Звучит красиво и загадочно. Будто из учебника истории 5-го класса. На деле каменистая пустыня, по большей части с редкими рощицами. Особенно в районе турецкой границы.

– Жарень ноне, хоть и октябрь на дворе. Опять же, глухомань, – выдал очередной перл Носорог, обозрев округу в бинокль.

– Глухомань, говоришь? – хмыкнул Кайда, не отрываясь от оптики. – Ошибаетесь, поручик. Зашевелились гуманоиды. Минут так… через сорок колонна, полагаю, двинется.

С вершины горы, где группа устроилась на дневку, открывалась прекрасная панорама. Шоссе, лоснясь на солнце, ленивым удавом сползало в долину. Там, накрутив замысловатый зигзаг, ныряло под шлагбаум пограничного КПП. Аккуратные домики, на серебристой мачте развевается красный прямоугольник с полумесяцем и звездой. Черный квадрат огромной парковки, забитый бензовозами.

– Все, парни, пора. Вы уж тут сами как-нибудь. Капитан, остаешься старшим на хозяйстве. – Кайда повернулся к лежащему рядом Носорогу.

– Яволь, герр команданте. Может, все-таки втроем? Вон Хоттабыч готов, как тот пионер.

– Командир, я запросто. Всегда готов! – Хотабыч мигом влез в разговор, хотя еще минуту назад во сне дергал ногой. Кайда только фыркнул, аккуратно выползая из-под маскировочной сети.

Звук возник сзади и высоко. Задрав голову, Кайда разглядел четыре серебристых самолетика в солнечной голубизне.

– Двинули, друже. Негоже опаздывать. Азимут?

Чупа-Чупс вытащил из нагрудного кармана разгрузки навигатор. Включил прибор.

– В норме, через две версты будем в точке.

Беспилотник неслышно парил в прозрачной, без единого облачка выси. Редкие на такой высоте птицы не обращали внимания на механического собрата. За годы войны пернатых в этих краях поубавилось.

Внизу теснились коробочки домов с редкими деревьями, зато всего в километре от строений зеленела мандариновая роща. Многолетние деревья. Ветки усыпаны оранжевыми плодами. К каждому подведен полив. Аккуратные тропинки. В центре рощи прятался двухэтажный дом.

На небольшом мониторе оператора возникла фигурка. Она приблизилась к границе деревьев и двинулась в глубину.

– У нас гости, командир, – зашелестел в наушнике голос Чупа-Чупса.

– Много?

Кайда поправил медный чайничек на импровизированном очаге из трех плоских камней. Синеватый огонек сухого горючего чуть дрогнул.

– Одын, савсэм одын, – с фальшивым грузинским акцентом откликнулся наушник.

– Принято. Как вокруг?

– Покой и благолепие. Гурий только не хватает.

– Умерь эротические фантазии. Бди.

– Бдю, – уныло хныкнул динамик.

– Как жизнь, Абдула? Не берет возраст, аксакал? – улыбнулся Кайда старому знакомому.

– Мала-мала живем, хлеб жуем, – в тон ответил курд. – Рад видеть тебя. Один пришел?

– Практически. С напарником. – Кайда продолжал улыбаться, вглядываясь в изрезанное глубокими морщинами лицо собеседника.

– Старею все-таки. Не заметил твоего парня.

– Не беда, Абдула. Главное, чтобы он плохих людей не пропустил. Сейчас на крыше. Гоняет квадрокоптер, обозревает окрестности. Новые технологии и до нас, лапотных, дошли.

– Убогими и сирыми я ваших не видел никогда. В том числе в восьмидесятых, когда первый раз в Союз попал. КГБ под Ташкентом для таких, как я, учебу организовал на полгода. И позже, когда СССР не было уже. Школу вы сохранили, молодцы.

– Да, школа у нас с тобой общая. И не самая плохая. – Кайда достал из рюкзака металлический термос. – Чайку?

– Не откажусь. Чай у тебя всегда хороший. Да и разговор потечет ручейком. Извини, с возрастом на стихи тянет. Хотя какой с меня Омар Хайям? Всю жизнь, с подросткового возраста, пришлось воевать.

– Ты настоящий курд. А это значит – солдат. Вашему народу, думается мне, не скоро удастся получить независимость.

Абдула грустно усмехнулся:

– К сожалению, ты прав, Саша. Слушай, все хочу тебя спросить: откуда родом? Чернявый, горбоносый. Турок или грек?

– Из казаков. Из-под Ростова. Станица Вёшенская. А у нас в роду кого только нет. Гремучая смесь.

– Вёшенская. Погоди-ка. «Тихий Дон»? Шолохов? Вот так-так.

– Он самый. Читал роман?

– Доводилось. Сильная книга. Ладно, поговорим о делах.

Старые знакомые расположились на втором этаже небольшого дома. Хотя домом это сооружение назвать можно было с большой натяжкой: выбиты окна, проломлен пол, стены в копоти.

– Мой младший сын, – продолжал курд, – вчера приходил. Как у вас говорят, на увольнительную. Он сейчас в учебном лагере. У янки. Осваивают ПТРК Tow. На днях привезли очередную партию плюс «Джавелины».

Абдула сделал небольшой глоток.

– Сын случайно услышал, что завтра эти «дротики» хотят переправить в другой лагерь. В районе Румейлан, на северо-восток провинции Хасеке. Соберут конвой. Уже приехали два бронетранспортера и три грузовика.

– А под Румейлан ваших нет, – прищурился Кайда. – Одни ДАИШ[1]. Некрасиво получается, граждане америкосы. Прямо скажем, погано.

– Сын рассказал, что на прошлой неделе в лагере ЧП произошло. Янки на трех «хамви» в патруль поехали, – хитро улыбнулся Абдула, – а вернулись на одном. И тот дымил нещадно. Остальные заглохли. Их к вечеру на буксире притащили.

Старик пригублял чай мелкими глотками.

– Механик выяснил, двигатели сломались. Топливо. Вообще-то горючку им из Ирака привозят. В бочках. Стоят под навесом. Охраняют наши парни. Янки туда, проверять. А в бочках весь дизель разбавлен такой дрянью… Словом, для конвоя топливо привезли новое. И хранится теперь в их секторе, рядом с ангаром, где боеприпасы. Зона у янки небольшая. Другого места нет. Наших туда не пускают.

– Хочешь сказать, если топливо рванет, то и ангару не поздоровится? – Кайда не донес стаканчик до рта.

– На все воля Всевышнего, – поднял ладони курд.

Майор потеребил мочку уха.

– Теперь главное. Нам нужен выход на руководство ДАИШ в Сирии. Лучше на тех людей, что сидят на финансах. Поступление и распределение. Зафиксированы контакты финансистов Курдской рабочей партии и верхушки ДАИШ в Ираке.

– Ты ничего не путаешь? Мы воюем с ними.

– К сожалению, не путаю. Возможно, те люди из РПК, что пытаются установить контакты с ДАИШ, делают это за спиной руководства партии.

– Похоже, что так. Я попытаюсь помочь вам, Александр.

– Будь очень осторожен. За этими встречами в Ираке торчат уши американской и британской разведок.

– Ну, друже, дело сдвинулось. – Кайда выключил обычный на вид смартфон. – Центр акцию одобрил. Детали на наше усмотрение. Как действуем? Есть идеи?

– Профсоюзное собрание ликероводочного завода будем считать открытым. По старорежимной традиции, слово предоставляется молодежи. Давай, Шопен, бухти, как космические корабли бороздят Большой театр, – не удержался Носорог.

– Скоморох копеечный, даром что профессорский сынок, – фыркнул Лях. – Начинай, Шопен, не нарушай традиций!

– Ша, мелюзга, угомонитесь. Есть что сказать, радист? – Кайда повернул голову к самому молодому бойцу группы.

К лагерю подошли ровно в полночь. Расположились на гребне холма, в двух с половиной километрах. Луна светила что прожектор. Даже без прибора ночного видения отлично просматривалась ближайшая сторожевая вышка. Курд предупредил, что охранный периметр с датчиками и прочими хитрушками начинается за пару километров от колючки. Дальние подступы отслеживают с беспилотников, а у тех пересменка в полночь. Один садится, второй взлетает. Окно минут в десять-пятнадцать.

Снайперы Лях и Хоттабыч заняли места на флангах. Чупа-Чупс с Шопеном и Носорогом быстро собрали трофейный «Милан» и зарядили первой ракетой.

– Форс-мажор объявился. – Кайда в прибор ночного видения всматривался в притихший лагерь. – «Апач» на площадке. Готовят к взлету. На подвеску ракеты крепят.

– С него начнем? Второй – по ГСМ. Напоследок влупим по складу с боекомплектами? – Носорог приник к прицелу.

Кайда несколько секунд помолчал.

– Принято. Готов?

– Готов. – Носорог уже навел оптику на хорошо подсвеченный прожекторами вертолет.

– Давай на счет «три».

Тихий хлопок, и, зашипев разъяренной гадюкой, снаряд понесся вниз, к лагерю. Вспышка яростно полыхнула, поглотив вертолет. Мигом погасли прожекторы. По черному небу разлетелся фейерверк красных брызг.

Хлоп! Вторая ракета, выкручивая хвостом, помчалась к ангару. Боеприпасы детонировали, и взрывом, словно картонную, сорвало часть крыши. За стенами ухало и трещало. Из пролома в разные стороны кометами разлетались куски горящего металла, зажигая все вокруг. Навес рухнул на бочки с топливом. Рвануло.

– Командир, последний выстрел куда? – услышал Кайда голос Носорога.

– Бей по грузовикам. Хватит америкосам кататься. Пусть ножками походят. Прогулки, они для здоровья очень пользительны. Особенно в здешней пустыне. Все, финита.

Глава 3

Встречи под луной

На следующее утро Кайда проснулся от вибрирующего сигнала смартфона. Пришло сообщение. Пару секунд сознание возвращалось из сна в реальность. После ночной акции и трехчасового перехода группа отдыхала на своей оперативной базе, устроенной в развалинах кирпичного завода. До небольшого поселения было километров восемь. Офисное здание пострадало незначительно. В окнах третьего этажа кое-где даже остались стекла. Здесь и обосновались. С крыши открывался прекрасный обзор для наблюдения, да и квадрокоптер запустить не проблема.

Вокруг звенела тишина, изредка нарушаемая вздохами заблудившихся среди искалеченных стен сквозняков.

В сообщении текста не было, лишь смайлик озорно и беззаботно подмигивал. Кайда, услышав тихий шорох, повернул голову. Носорог, пригнувшись, быстро перемещался по бывшему залу. Он лавировал между кучами разбитого кирпича и сломанной мебели, стремясь оставаться в тени. Встретившись взглядами, Кайда вопросительно дернул головой. В ответ офицер показал сжатый кулак с поднятым вверх большим пальцем.

– Обстановка? – уточнил Кайда.

– Норм. В радиусе десяти километров бармалеев не наблюдается.

– Шопен?

– Сканирует ближний эфир. Судя по радиоперехвату, активность и сирийцев, и басмачей минимальная.

– Давай радиста сюда. Срочный вызов на связь. – Кайда вытащил из рюкзака металлический термос. – Чай будешь?

– Спасибо, командир. Только что пил.

Шопен нажал синюю кнопку на панели рации, и из узкой щели поползла белая лента, сворачиваясь в рулончик. Индикатор мигнул красным огоньком, передатчик выключился. Майор быстро пробежал глазами короткий текст.

– Маркони, кликни Носорога. Он на крыше проветривается.

Тот молча кивнул и, быстро свернув передатчик, ушел. Александр еще раз прочел сообщение. Достал из карманчика разгрузки зажигалку. Крутнул колесико, и веселый огонек под легким сквозняком закачался на фитиле. Увидев приближающегося, он закрыл зажигалку.

– Сам Дед вызывает на экстренную встречу.

Носорог тревожно глянул:

– Что-то случилось?

– Гадать не будем. Готовь группу. По закату выдвигаемся.

Место для рандеву выбрали идеальное. Горная речушка делала крутой поворот у отвесной скалы, намыв небольшой песчаный мыс. На другой стороне в непроходимых зарослях ивняка таилась густая темнота. Ускоряясь, речка ворчала, заглушала звуки, делая бесполезными любые направленные микрофоны.

Группа рассредоточилась по внешнему периметру. Снайперы оседлали макушку скалы, разделив окрестности на два сектора. Видеокамеры квадрокоптера, зависшего на полукилометровой высоте, выдавали на монитор четкое изображение округи. Сопровождавшие генерала четверо спецназовцев заняли внутренний периметр.

– Майор, времени в обрез, буду краток, но от твоего чая не откажусь. Угостишь?

Они сидели на большом плоском валуне, одиноко лежащем на песчаном пляже. Кайда, пришедший сюда час назад, заранее раскатал спальный коврик поверх камня.

– Как барина принимаешь. – Генерал одобрительно похлопал рукой по коврику, принимая стаканчик с горячим напитком.

– Почет и уважение начальству, – улыбнулся в темноте Кайда.

– Это правильно. Мелкий подхалимаж, но приятно, – хмыкнул Дед. – Теперь к делу. Карабас просит встречи. Через два дня в Искендеруне. Кафе в старой части города. Точный адрес и время получишь на месте. Познакомишь с куратором из Главка. Подполковник Мирзахмедов. Ты с ним знаком?

– Да, пересекались пару раз в Чечне. Он тогда по Хаттабу работал. Слышал, ему крепко досталось при ликвидации Араба?

Генерал кивнул:

– Полгода провалялся по госпиталям. Несколько операций. Сейчас в турецком секторе управления. Он уже в Стамбуле. Вы идете всей группой. Полная автономность. Местная резидентура об операции не в курсе. На рандеву идете вдвоем с подполковником. Остальные в подтанцовке. Страхуют на всякий пожарный. Связь односторонняя. На случай алярма канал будет.

– Понятно. Какая легенда?

Кайда поставил пустой стаканчик на валун. Генерал вытащил из внутреннего кармана куртки сверток, запаянный в полиэтилен:

– Здесь паспорта, деньги, маршрут, легенда. Четверых я забираю с собой. Они завтра утром из Бейрута вылетают в Стамбул. Рейс транзитный, из Рима.

Дед сделал маленький глоток.

– Этим же рейсом летят наши дипломаты из Италии. Подмогнут, если что пойдет не так. Встретитесь через сутки в Искендеруне. Вы с Морозовым идете отдельно. Завтра ночью в гражданском секторе порта Тартуса сядете на рыбацкую посудину. Шкипер – турок, команда – сброд со всего Ближнего Востока. Рыбный бизнес для отвода глаз. Контрабанда, нелегальная иммиграция. Ваша легенда остается прежней. Наемники. Приехали в Сирию денежку срубить. Пришли русские. Риск потерять буйную головушку возрос, а гонорар – нет. И платят с задержкой. В общем, дезертиры игиловского фронта, – ухмыльнулся Дед.

– Вполне реальная тема. Сталкивались с такими экземплярами. Еще чайку? – Кайда потянулся к термосу.

– Плесни на пару глотков. Канал накатанный. Пару-тройку раз пользовали. Но ухо держи востро. Народец тот еще, сам понимаешь.

– Само собой, – кивнул Кайда, протягивая наполненный стаканчик.

– Оружие с собой не брать. Разве что перочинный нож. Не маленькие, обойдетесь без стволов. Назад вернетесь сушей. Маршрут новый, но легенда та же.

Глава 4

Не нужен мне берег турецкий

– Ничего так городок. Культур-мультур. Типа Рио-де-Жанейро, только турецкий. Все поголовно в белых штанах.

Чупа-Чупс скучающим плейбоем разглядывал гуляющих по набережной Искендеруна.

– По сегодняшней моде белые штаны заменили на шорты и сандалии. – Кайда лениво оглядел залитую ярким солнцем бухту; причалы с гроздьями яхт и лодок; набережную, заполненную праздно гуляющей публикой.

В порт их доставила небольшая рыбацкая шхуна, команда которой, как и обещал Дед, больше походила на контрабандистов, чем на рыбаков. Ночью погрузились на заброшенном пирсе в порту Тартуса. Кораблик, с виду пошарпанный, имел пару мощных дизелей. Волны не боялся, мчал с приличной скоростью. К рассвету уже были в турецких водах.

– Курорт. Хвост не проявился?

– Здесь не вычислить. Надо в центр ехать. – Чупа-Чупс смешно задвигал ноздрями и громко чихнул.

– Будь здоров! Двигаем в центр! Нашим маякни.

– Угу. – Напарник вытащил из заднего кармана брюк пачку жевательной резинки в яркой упаковке. Распаковав, ловко кинул в рот и поспешил догонять ушедшего вперед майора.

Они вышагивали вдоль витрин дорогих бутиков и кафе в пешеходной зоне центрального района города. Улица, сплошь из ультрасовременных зданий и небоскребов, прямая, как луч лазера, вытянулась на четыре километра.

Кайда в очередной раз остановился у витражного окна магазина часов:

– С детства мечтаю обзавестись крутыми котлами. «Ролекс» или «Омега», к примеру. Судя по ценникам, так и останется в хотелках.

Чупа-Чупс остановился рядом, равнодушно разглядывая изящные безделушки.

– Оп-па, и рудиментик проявился. Два чела. Топают по двум сторонам. Одного на набережной засек.

– Согласен. Есть такая буква в алфавите. Время рандеву подходит. – Майор громко поцокал языком, отходя от витрины.

– А ты в курсе, что где-то здесь Спилберг снимал «Индиану Джонса»?

Напарник встал как вкопанный:

– Да ну, ты серьезно?

– Точно. В Старом городе.

– Здорово. Так понимаю, нам туда дорога?

– Не угадал, сеньор сладкоежка. Это после. Для начала надо хвост обрубить. Тут недалече кафе с «изюминкой»: из подсобки имеется выход на соседнюю улицу. Наши далеко?

– Рядышком. Сразу за наружкой.

– Вот и ладушки. Начнем, друже, помолясь. – Кайда скучающе, как и полагается туристу, покрутил головой и, легонько хлопнув по плечу напарника, озорно подмигнул.

– Шашлычок вполне аппетитно выглядит. – Чупа-Чупс кивнул на соседний столик, где молодой парочке официант принес заказ.

Кайда беззаботно улыбнулся:

– И пиво недурно. Жаль, не успеем попробовать.

Напарник коротко вздохнул. Они выбрали столик внутри кафе, рядом с барной стойкой, декорированной многочисленными зеркалами.

– Хвост здесь? – Кайда поудобнее уселся на стуле.

– Угу. Оба подтянулись. За столиком на веранде. У самого входа. – Чупа-Чупс повертел головой, разглядывая интерьер.

В кафе было душновато, посетители старались занимать места на открытом воздухе.

Наступало время обеда, и свободных столиков практически не было. Шум с улицы привлек внимание майора. Трое парней, громко разговаривая и энергично жестикулируя, направлялись внутрь кафе. В авангарде двигался здоровенный верзила с сомбреро на голове. Вооруженный открытой бутылкой с пивом, он лавировал между столиками, успевая болтать с приятелями и отпивать из бутылки. Те двигались в кильватере и тишины не добавляли. При этом вся троица никого не задела и столиков не снесла.

– Ловко у них получается. Виртуозы. Прям «Пес Барбос и необычный кросс». Носорог – чисто Моргунов, а Шопен – вылитый Вицин, – завистливо сказал Кайда.

– Ага. Практика. Уходим? – ухмыльнулся Чупа-Чупс.

– Рано. Будь готов по команде. – Майор сделал небольшой глоток из кружки.

В этот момент компания добралась до столика, за которым устроились двое из наружного наблюдения. Они курили, старательно избегая смотреть внутрь кафе. Носорог что-то громко рассказывал, в такт махая бутылкой, а Хоттабыч и Шопен хохотали в полном восторге от услышанного.

Бум! Бутылка Носорога врезалась по касательной в лоб оперативника из наружки.

Дзиньк! Полетел на пол стул.

Полицейский, вскочив на ноги, влепил Носорогу звонкую оплеуху и тут же, получив мощный подзатыльник, рухнул на столик. Понеслось…

Через минуту Кайда и Чупа-Чупс уже шли по соседней улице, покинув кафе через подсобное помещение. В разразившемся кавардаке их исчезновение никто и не заметил.

Белая, чуть в пыли «Тойота-Королла», троекратно мигнув сигналом, свернула на парковку супермаркета. Строго следуя стрелкам-указателям, проехала к въезду в подземный паркинг. Припарковав машину на свободное место, Шопен заглушил двигатель.

– Один пойдешь?

Носорог хмыкнул:

– Дорогу в сортир при своем скудоумии постараюсь найти. Вы держите ушки на макушке на предмет хвоста и вообще. Хоттабыч на шухере.

– Давно на стреме не стоял. Последний раз – когда яблоки в школьном саду с пацанами прихватизировали, – делано запричитал Хоттабыч, вылезая из «Короллы».

Кайда неторопливо катил тележку в продуктовой зоне супермаркета, останавливаясь перед полками с товаром. Они с Чупа-Чупсом уже полчаса бродили между стеллажами. Внимательно изучали этикетки, обращая внимание на состав, что-то ставили назад, некоторые товары укладывали в тележку.

Увидев Носорога, проходящего мимо за стеклянной стенкой, майор посмотрел на часы и заторопился к кассам. Верзила неспешно дефилировал по коридору в сторону зоны эскалаторов. Завидев табличку с надписью «Toilet», Носорог свернул по направлению указателя.

– Из кафе, надеюсь, ушли без жертв и погрома? – лениво поинтересовался Кайда, включая кран смесителя раковины.

Носорог, закончив мыть руки, поискал глазами бокс с салфетками.

– Практически. Пару оплеух копам да один пинок ротозеям до кучи, чтобы не лезли под горячую руку. Все без выкрутасов, в стиле кантри. Чуток мебель пораскидали и сделали ноги. Жаль, сомбреро профукал.

В помещении гигиены кроме них никого не было. Лишь солнце сотнями зайчиков скакало по глянцевым плиткам стен.

– Вот и ладушки. Выдвигаемся в район встречи. Пусть Шопен шуршит по эфиру. До встречи три часа пятнадцать минут. Если готовится засада, контрразведка уже разворачивает силы. Вы это должны засечь. Проверяем всю зону в радиусе полутора километров. В случае обнаружения признаков засады – алярм. Москвича выводим в любом случае. Связь как договорились.

Глава 5

Почем ноне ковры-самолеты?

Кайда зашел в кафе с витражными окнами и сразу увидел Мирзахмедова. Подполковник сидел у барной стойки на высоком стуле, держа в руке высокий стакан, наполненный золотистой жидкостью. Одетый в светло-бежевую рубашку поло, зауженные шорты и сандалии на босу ногу, он выглядел типичным пижоном, которых было полным-полно в курортном городе.

Москвич, не стесняясь, наблюдал за сидящей за ближним столиком блондинкой с выдающимися формами. Дама в плотно облегающей маечке и короткой юбочке, вытянув стройные ноги, не обращала внимания на столь откровенное разглядывание.

Майор подошел к барной стойке и сел на свободный стул рядом с подполковником.

– Классная девочка. – Английский Мирзахмедова был поставлен под жителя Шотландии.

Кайда понимающе улыбнулся:

– Хочешь замутить роман?

– Почему нет? – Подполковник хитро улыбнулся. Дождавшись, когда официант отошел для исполнения заказа Кайды, продолжил: – Рандеву перенесем по времени и месту. Магазин по продаже ковров. Плюс один час. Карабаса приведешь сам. Высока вероятность засады. Не лоханитесь.

Кайда принял от официанта кружку с капучино и круассан.

– Да, приятель, с такой цыпой отпуск запомнится. Удачной охоты!

– А может, вдвоем подкатим? Вдруг у нее здесь подружка есть. Снимем рядом номера в отеле. Как предложение?

– Увы, не подходит, – кисло вздохнул майор. – Мой отпуск подошел к финишу. Вечером уезжаю.

– Жаль. Тогда я двинул на штурм золотой рыбки. – Москвич подмигнул и, прихватив недопитый стакан, направился к блондинке.

– Салам алейкум, уважаемый Алтамиш! – широко улыбнулся Кайда сидящему за столиком Карабасу.

Тот в белоснежном костюме и шелковой сорочке выглядел весьма импозантно. Через черные очки в тонкой золотой оправе смотрел уверенный в себе и успешный мужчина.

«О-го-го, надо вовремя сбить спесь с барина, не то потом хлебнешь проблем», – подумал майор и произнес:

– Шикарно выглядите. Если бы не наше близкое знакомство там, в пустыне, не узнал бы.

Турок чуть дернул пальцами, державшими малюсенькую чашечку с кофе. На секунду задержавшись, ответил:

– Спасибо, уважаемый. Запамятовал ваше сложное имя, к сожалению. У меня все хорошо.

Его английский был безукоризнен, но звучал излишне правильно, мертво.

– Для простоты зовите меня Алекс, если будет удобно. – Майор источал истинное дружелюбие.

Карабас хмыкнул:

– При прошлой встрече не успел спросить: где обучались языку Туманного Альбиона? Оксфорд?

– У меня были хорошие учителя. Готов рассказать об их методике подробно. Правда, здесь это будет не очень удобно. Кафе, много глаз посторонних. И ушей. Недалеко есть подходящее местечко для уединенной беседы. Допивайте, свой кофе, Алтамиш, надеюсь, он бодрит, и пойдем.

Лицо Карабаса немного напряглось:

– А здесь… М-м-м, сквозняки, уважаемый Алекс?

– Точное определение! Сквозняки – это в точку. Кажется, ваше имя в переводе с тюркского означает «командир»? – Майор пропустил вперед себя турка.

Они минут пять неспешно шли по кривым и горбатым улочкам Старого города. Изредка попадались прохожие, в основном туристы.

Карабас остановился, чтобы прикурить.

– Герр Алекс, может, перейдем на русский? Попрактикую язык Пушкина и Достоевского.

– А почему бы нет? Давайте попробуем. Как понимаю, русский язык преподавала вам явно не дряхлая няня. Курсы в военной академии? Соответственно, про буденовку слышали… – Майор вышагивал впереди, разглядывая многочисленные вывески.

– Военный головной убор русской армии типа остроконечного шлема. Лет сто назад, – небрежно, как из словаря, выдал тираду Карабас.

– Верно. А такой герой советского эпоса, как Штирлиц, вам знаком? Нет? Объясняю, это русский Джеймс Бонд. Теперь анекдот в нашу тему. Штирлиц брел по Берлину и недоумевал, что же выдавало в нем русского разведчика: то ли буденовка, надетая набекрень, то ли тельняшка навыпуск, то ли волочащийся сзади парашют. Все здесь обычно смеются, но для вас сие не обязательно. Тем более мы уже на месте. – Кайда широко улыбнулся.

Они остановились перед магазинчиком, стеклянные витрины которого были покрыты толстым слоем пыли, а затертые ступени из туфа явно были времен последнего дня Помпей. Выцветшая вывеска извещала о продаже персидских ковров.

Турок остолбенел:

– Мы сюда? Здесь явка? Вы что, в детстве начитались шпионских романов? Серьезная спецслужба не должна придерживаться штампов и…

– Про штампы – в десятку. Здесь можно не конспиративную встречу проводить, а боевик снимать. Давайте зайдем внутрь. Не будем отсвечивать. – Майор сделал простецкое лицо.

– Ну хитрованы… – Обескураженный Карабас покрутил головой.

– Да боже упаси. Святая простота и лапотность, – вздохнул Кайда, спускаясь по ступенькам.

Перешагнув порог скрипнувшей до мороза по коже двери, они очутились в просторном зале. Стены были увешаны коврами пестрых расцветок и замысловатых узоров. Немного в стороне, на низком диване, обтянутом кожей апельсинового цвета, сидели двое. Перед ними на ультрамодном столике из стекла благоухали ароматом кофе две чашки. Увидев вошедших, один, мужчина в возрасте, с выпирающим из-под длинной рубахи брюшком, встал. Второй, это был Чупа-Чупс, остался сидеть.

Подойдя ближе, Кайда вопросительно посмотрел на толстячка. Тот коротко кивнул и указал рукой на малозаметную дверь в стене. Майор, жестом пригласив Карабаса следовать за ним, направился к двери.

– Вот, уважаемый Алтамиш, знакомьтесь, это человек Центра. – Кайда встал рядом с Мирзахмедовым. – Теперь работать будете с ним, а я вас покидаю.

– Алекс, вам предстоит в ближайшее время посетить те места, где состоялось наше… м-м-м… знакомство? – Турок повернулся к майору.

– Вполне. Много замыслов в сердце человека, но состоится только определенное Господом. Так, по-моему, в Священном Писании сказано? – мягко улыбнулся Кайда.

Карабас удивленно взглянул:

– У вас в стране действительно произошли большие перемены, если офицер военной разведки цитирует Книгу притчей. Задержитесь на минутку, это может быть важным. На прошлой неделе мой коллега с базы Инджирлик вскользь сказал, что командование перебрасывает две эскадрильи F–16 для усиления патрулирования границы с Сирией. Но главное, есть негласный приказ командующего ВВС при нарушении воздушной границы любыми самолетами хоть на километр немедленно их сбивать. В Латакии работает ваша штурмовая авиация. Я спросил его: «А если это будет русский самолет?» Он ответил, что надо их поставить на место, чтобы не лезли куда не надо.

Майор переглянулся с москвичом.

– Спасибо за информацию. Это важно. Прощайте, господин Алтамиш. Может, еще свидимся.

Глава 6

На границе тучи ходят хмуро

Шустрый автобус наматывал километры, постепенно заползая в горы. Вокруг тянулась малонаселенная местность, но, к удивлению Кайды, пассажиров не становилось меньше. Парни разместились по всему салону, стараясь не выглядеть группой. За все пять часов ни одной проверки полицией или армией не случилось.

«Странно, граница в двадцати километрах, а здесь пастораль. Только туристов не хватает для полноты картины», – размышлял майор.

Один раз, в начале пути, автобус обогнал небольшой конвой из трех армейских грузовиков, стоявших у обочины. Солдаты, судя по нашивкам пограничники, расслаблено курили, устроившись в тени грузовиков.

В деревню Гезлекчирел, конечный пункт маршрута, приехали далеко за полдень. Обжигающее, будто виноградная водка, турецкое солнце начало заваливаться за горы. Площадь автобусной станции, одуревшая за день от жары, вымерла. Кроме группы майора сошли еще семь человек, которые быстро разошлись в разные стороны. Кайда огляделся по сторонам в поисках местных обывателей.

– М-да, ни одной живой души. Только собакевошна валяется в тени. Придется посетить местный автовокзал на предмет рекогносцировки, – пробормотал майор.

Слух Хоттабыча, стоящего рядом, не подвел:

– Глухомань, япона матрена.

Офицеры переместились в тень от здания автостанции, присев на корточки, закурили.

– Со мной или?.. – Кайда направился к зданию.

Хоттабыч делано вздохнул:

– Иду, с солнечным ударом повременим.

– Уважаемый, нам посоветовали обраться к вам. М-м-м… за помощью, – жевал фразы на ломаном английском Кайда, требовательно глядя в глаза толстяка.

Тот развалился в кожаном кресле с сонным выражением на широкой, как расплющенный урюк, физиономии.

«Обкуренный, что ли?» – мелькнула мысль у майора.

Торговый павильон, к хозяину которого их направил администратор автостанции, находился в дальнем конце деревни. Идти пришлось минут двадцать по старым улочкам с отбитым по краям асфальтом, мимо заборов из дикого камня, за которыми виднелись фруктовые деревья.

– Ни одного селянина. Кошки не мяукают, собаки не лают, коровы не мычат. – Хоттабыч, одетый, согласно текущей легенде, в потрепанные джинсы и лонгслив с застиранными пятнами, одной фразой высказал общее мнение о Гезлекчирел. – Полный отстой. Тухляк!

Толстяк продолжал молчать, на манер метронома мотал взгляд с Кайды на Хоттабыча. В помещении, напичканном всякой всячиной, от почерневших бананов до ушных палочек, сонную тишину нарушал только дребезжащий звук одинокой мухи. Зеленобрюхая красотка похаживала по краю открытого деревянного бочонка с маринованными оливками, потирая лапки и сердито жужжа.

– Может, он глухой? Или даун? – Хоттабыч наклонился к самому уху майора.

– Хрен его знает, не должно быть, – начал Кайда.

– Не глухой и не даун. Вы кто? – на русском с азербайджанским акцентом выпалил толстяк. Глазки смотрели твердо и зло.

«Оп-па, ожил сын Баку и окрестностей. Поди, бывший гаишник. Выгнали за взятки. Пришлось вон в какую дыру забиться. Тогда держи ухо востро. Такие, как правило, продаются и нашим, и вашим. Наверняка полиции стучит», – мелькнуло в голове майора.

– Уважаемый Баят, нам посоветовали обратиться к вам за помощью. – Кайда подавил улыбку.

– Кто? – Толстяк насупил брови, стараясь выглядеть грозно.

Высоченный Хоттабыч с непроницаемым лицом подыграл:

– Уважаемый, говорят тебе, за помощью пришли. Типа по бизнесу. Ты бы нас усадил, напиться дал. По такой густой жаре все горло пересохло. И мы все тебе расскажем. Восток все-таки кругом. Дастархан и прочее. А то заладил: кто да кто?

На удивление, толстяк успокоился так же внезапно, как взорвался:

– Хорошо. Идите за мной.

Радостно выдохнул диван, освобождаясь от туши Баята. Шаркая сандалиями по каменному полу, в шароварах и маленькой шапочке на затылке, он напомнил майору маркитанта при войске янычар.

Раздвинув тяжелые, в серой пыли гардины, толстяк отворил спрятанную за ними двухстворчатую низкую дверь, за которой начиналась лестница вниз. Приглашающе махнув рукой, он начал спускаться. Кайда и Хоттабыч последовали за ним. Зазевавшись, Хоттабыч едва не расшиб лоб о притолоку.

Лестница оказалась короткой и закончилась в соседнем помещении, на метр ниже торгового зала. Здесь было свободнее, в углу вольготно расположился такой же, как в зале, диван, выглядевший гораздо бодрее. Напротив стояли два кресла. Изящный низкий столик из красного дерева, на котором высились глиняный кувшин и горка стаканов тонкого стекла, дополнял уютный уголок.

Диван жалобно пискнул, принимая толстяка.

– Располагайтесь. Вода в кувшине. Не баре, сами наливайте.

Спустя тридцать пять минут Кайда и Хоттабыч вышли из этой пещеры Аладдина, не пряча на лицах удовлетворение. Группа расположилась в тени старого тиса, изображая безмятежный отдых.

– Старый хрыч, выдоил с нас кругленькую сумму… – Улыбаясь на все тридцать два зуба, Хоттабыч поправил грязноватую бейсболку.

Кайда двигался следом.

– Грошики – полбеды. Не стуканул бы, старый лис, отморозкам или полиции. Ладно, посмотрим. Кстати, все хочу у тебя спросить: откуда такой позывной?

– Привет из школьного детства. На уроках химии любил опыты ставить. Одну жидкость в другую льешь, она шипит, пузырится, еще и дым выбрасывает, как из лампы джина. Вот и прозвали Хоттабычем. – Парень широко улыбнулся.

– То-то у тебя дар на всякие минные штуковины. Молодец, химичишь нестандартно. Пошли войско подымать. Надеюсь, племянничек быстро объявится. Уходить будем, тормознись с Шопеном на пару. Надо посмотреть, не рванет ли этот боров куда. – Кайда посмотрел на быстро темнеющее небо.

Как таковой границы в классическом понимании, то есть с погранзнаками, колючей проволокой, прожекторами на вышках и прочей атрибутикой, не было.

Племянник, паренек лет шестнадцати, вел в темноте какими-то козьими трапами, а порой и без них. Перешли речку-ручеек, поднялись на сопку. Парняга остановился. Показав рукой назад, сказал по-английски:

– Турция. – И протянул открытую ладонь.

Кайда огляделся. Удовлетворенно кивнув, вытащил из кармана джинсовой куртки свернутые в рулончик доллары, отдал племяннику. Тот извлек из тощего рюкзака, что болтался за плечами, небольшой параллелепипед, оказавшийся детектором. Присев на лежащий рядом камень, вмиг развернул долларовый рулончик и стал водить по каждой купюре детектором. Через минуту проверка закончилась. Парень, достав из рюкзака темный лист бумаги, поманил к себе Кайду.

– Смотри. – Он, включив детектор, осветил бумагу, оказавшуюся крупномасштабной картой.

– Мы – здесь. – Парень ткнул пальцем в точку с отметкой высоты. – Спуститесь по северному склону. Начнется плато. По нему строго на юг. Километров через двенадцать будет заброшенная деревня. Туда нельзя, мины. Обойдете ее справа и дальше на юг. Семь километров пути, и выйдете на трассу. Она идет в Латакию. До шоссе сторонитесь людей. Много боевиков, ограбят и убьют. Всё. Я свою работу сделал. – Он потушил подсветку и убрал все в рюкзак.

– Спасибо, удачи! – Кайда протянул руку.

Глава 7

Сам погибай, но товарища выручай

На рассвете группа начала спускаться по склону. Тропинка змеей крутилась среди валунов, ныряла в заросли кустарника, обходила многочисленные осыпи. Под ними лежало каменистое плато с частыми пятнами зеленых деревьев и кустарников, изрезанное многочисленными морщинами дорожек и троп. Несколько раз внизу что-то бликовало. Бинокля не было, а разглядеть на таком расстоянии невооруженным глазом не представлялось возможным.

Чем дольше они двигались по плоскогорью, тем больше в душе Кайды росло беспокойство. Вокруг висела живая тишина: перелетая между кустами, насвистывали трели птицы; два раза натыкались на кроликов, устроивших ранний завтрак под кипарисами; свернувшись кольцами на камнях, грели бока гадюки.

Майор догнал идущего в авангарде Носорога:

– Капитан, как только спустились с сопки, душит поганое настроение.

– Аналогично, командир. У парней тоже поганое. – Длинные ноги Носорога метрономом отщелкивали пройденный путь.

Кайда еще больше нахмурился:

– Носорог, Хоттабыча в головной дозор, сам буду в арьергарде.

Через сорок шесть минут группа замерла. Носорог поднял сжатую в кулак правую руку. Бойцы медленно опустились на одно колено.

– Что? – Кайда в три короткие перебежки добрался до капитана. Тот замер в позе гончей, почуявшей дичь. Все тело превратилось в локатор, даже ноздри напряженно тянули воздух.

Вдруг послышался тонкий звук металла, характерный при взводе затвора. Легкий утренний бриз принес слабо уловимый запах подогретой пищи.

– Замерли. Где Хоттабыч? – Майор еще раз потянул ноздрями воздух. Запах окреп.

– Пятьдесят метров, кусты можжевельника. Справа, – прошептал Носорог, опускаясь за большой валун.

Майор по-пластунски заскользил между камней. Спустя несколько минут Кайда вернулся.

– Значит, так, прямо впереди километрах в трех бармалеи. Пикапы с тяжелым вооружением. Голов двести – двести пятьдесят. Здесь небольшой заслон. Двенадцать бармалеев. Завтракать изволят. Два поста. Ведут себя уверенно. Стадо непуганых идиотов. Будем обходить, придется крюк сделать.

Через три часа группа уже пересекла центральную часть плоскогорья, стремясь наверстать потерянное на обход время. Звук возник сзади, в небесах. Кайда, продолжая двигаться, оглянулся. Четверка серебристых самолетов заходила в район, где остались боевики.

– Вовремя мы проскочили. Вовремя… – Носорог поравнялся с майором.

– Да уж. Повезло. Прибавить шаг. – Кайда увеличил скорость движения.

Минуты через три сзади начало грохотать. Отбомбившись, одна пара Су–24 покинула район. Оставшаяся еще продолжала кружить, когда послышался хлопок. Группа замерла, обернувшись на звук. Штурмовик горел. Черно-красный шлейф тянулся за падающим самолетом. Второй скользил рядом, стараясь прикрыть товарища от невидимой угрозы.

– Твою мать, – сквозь зубы выругался майор.

Рядом стоял Носорог:

– Чего не катапультируются?

Кайда злобно зыркнул на товарища.

– Это я так, от беспомощности. Нет, смотри, парашюты. Блин, идут точно на басмачей. Что делаем, командир? – Капитан не отрывал взгляд от небес.

– Попробуем помочь. Возвращаемся. Темп движения максимальный.

Пах, пах, пах – захлопали впереди выстрелы.

Кайда взвыл, как от зубной боли. Один парашют ветром тянуло в центр плато, в их сторону, а вот второй опускался прямо на боевиков. Прикрывавший штурмовик, сделав боевой разворот, пустил вниз несколько трасс НУРСов, расчищая район приземления. Поздно, купол парашюта погас и, набирая скорость, понесся к земле.

Они засекли район приземления второго пилота и уже бежали не таясь.

– В цепь! Аккуратно, не напугайте летуна, – перешел на шаг майор.

Разведчики мгновенно рассыпались, образуя полукруг, стали подыматься на невысокую сопку.

Лях, услышав сухой щелчок, замер. Звук явно донесся из зарослей кустарника. Осторожно посмотрев влево-вправо, он тихо, но четко произнес:

– Летун, не дергайся. Свои. Спецназ разведки. Затихарись пока, сейчас командира позову.

В кустах дрогнула ветка. Лях медленно отступил и, повернувшись, прибавил шаг.

«Слава тебе господи. Хоть этого попробуем спасти», – мелькнула мысль в его голове.

– Пернатый! Я – майор сил специальных операций Александр Кайда. В/ч 625018. Давно в Хмеймим? – Кайда стоял метрах в десяти от зарослей.

Кусты молчали.

– Должен знать, что старшего офицера разведки зовут генерал-майор Терентьев Константин Петрович. Позывной Дед. Сухощавый, лысый, куча веснушек. Замом у него полковник Чубаров. Приехал на прошлой неделе.

Верхушки кустарника покачивались в такт легким порывам ветерка. Кайде показалось, напряжение вокруг немного ослабло.

– Что будем делать, майор? – послышалось из зарослей.

Кайда облегченно вздохнул:

– Ждать. Скоро будет поисковая группа.

– Откуда знаешь? Провидец? – Дрогнули ветки и вышел человек в форме пилота ВВС России. Пистолет он держал в правой руке.

Кайда присел на валун и жестом пригласил располагаться рядом:

– Это аксиома. Второй штурмовик засек место приземления и сообщил на базу. Сейчас главное – не нарваться на боевиков. Кто вас сбил? ПЗРК?

Летчик аккуратно поставил оружие на предохранитель:

– Нет, работали на высоте 6700 метров. Датчики зафиксировали атаку ракеты «воздух – воздух».

– Погано. Турки? Израильтяне сюда не лезут.

– Похоже. Атаковали из глубины территории Турции, – вздохнул пилот.

– Ладно, разберутся. Радиомаяк не включал? Правильно, не включай. Поисковая когда в квадрат зайдет, тогда и включишь. Давай, летун, прячься в свою берлогу и ни гу-гу. Мы снаружи по периметру.

Лях выдал веселую трель жаворонка. Спустя несколько секунд получил в ответ подобную. На поляну, что лежала впереди, вышли двое. Шли грамотно, последний подстраховывал идущего впереди. У обоих автоматы Калашникова, разгрузка, за плечами – армейские ранцы. В центре поляны в природном беспорядке громоздились валуны разных размеров и форм. Боевики огибали камни с двух сторон, проходя через кустарник. Тот местами окаймлял пространство. Кусты сплошь из колючих веток создавали непростое препятствие. Выискивая проходы, патрульные невольно разошлись друг от друга.

Жаворонок опять просвистел радостную трель и смолк. Его приятель коротко пискнул в ответ. Продираясь сквозь кусты, боевики не обращали никакого внимания на звуки фауны.

Лях лешим возник за спиной патрульного. Одновременно с обхватом головы полоснул отточенным перочинником по горлу. Подхватил выпавший из рук бармалея автомат. Тот хрипел, заваливаясь. Рядом послышались возня, всхлип и хруст веток.

– Хоттабыч, ты как? – шепотом позвал Лях.

– Норм. Вооружаемся помаленьку. Давай приберемся, не ровен час, еще кого принесет, – раздался в ответ тихий голос Хоттабыча.

Режущий свист быстро приближался. Кайда, привстав на колено, увидел Ми–8 и Ми–24. Вертолеты, низко стелясь, летели над плато прямо к ним.

– Что делают?! Надо было темноты дождаться, черт побери! – Майор чертыхался, наблюдая за маневрами вертолетов.

Подойдя к зарослям, где прятался пилот, Кайда спросил:

– Летун, радиомаяк готов?

Кусты шевельнулись.

– Вообще-то я штурман. Готов маяк. Включать?

– Ждем. – Майор чувствовал, как беспокойство больше овладевает им.

Тах, тах, тах – затрещало с трех сторон.

– Вашу маму! – взвыл Кайда.

Ми–8 интенсивно маневрировал, уклоняясь от обстрела. Ми–24, сделав «горку» и зайдя на боевой курс, выпустил залп неуправляемых ракет. Вспышка, грохот и дым накрыли небольшой лесок в паре километров. Но «восьмерку» явно зацепило. Шлейф белесого дыма тянулся за машиной, которая ложилась на обратный курс. «Двадцать четвертый» еще раз ударил НУРСами и на вираже ушел за Ми–8. В стороне, где легли ракеты, были слышны вопли и крики боевиков.

– Штурман, не дрейфь. Стемнеет – двинемся к своим. Мы рядом. – Кайда, плюнув с досады, пошел к своей лежке.

– Прорвемся, майор, – раздалось за спиной.

Впереди в боевом охранении шел Лях, вооруженный трофеем. Замыкал движение группы Хоттабыч, тоже обогащенный АК. Штурман перемещался рядом с Кайдой.

«Слава богу, ночь безлунная, а то давно бы нашу процессию засекли. Летун, молодчик, хорошо держится, хотя в темноте шкандыбать пересеченкой то еще удовольствие», – размышлял майор, чутко вслушиваясь в окружающие звуки.

На востоке заалело, когда они покидали плато. Кустарника стало меньше, чаще стали попадаться рощицы с хвойными деревьями. В одной из них они и остановились.

– Лях, Хоттабыч – в охранение, остальным – отдыхать. Вот теперь, штурман, запускай шарманку. Пора. – Кайда сел на корточки спиной к кедру.

Летчик кивнул и полез в боковой карман жилета.

– Теперь будем ждать. Шоссе рядом, его уже видно. Как только поисковые группы появятся, мы уйдем. Будут расспрашивать, как добрался сюда, скажешь, что сам. Про нас доложишь только на базе Деду или Чубарову. Больше никому, включая свое начальство. Нас ведь как бы нет, сам понимаешь… – Майор улыбнулся.

Глава 8

Ударим по самогоноварению

Дед по своему обыкновению прихлебывал чай из кружки звучно, жмурясь от удовольствия.

– Как из обычного черного чая ты, майор, делаешь такой божественный напиток? Истинный бог, сниму тебя с оперативной работы, переведу в штаб. Каждое утро, на манер денщика, будешь чаи генералу подавать.

Кайда рассмеялся:

– Какой из меня денщик? Сбегу от тоски.

Генерал ухмыльнулся:

– Шучу, конечно. Мечты старческие.

Дом, который уже неделю занимала группа, находился в самом центре поселка Хмеймим. Как выразился Хоттабыч, «фешенебельный район, курорт». Комнат действительно было много, а здоровенный холодильник забит продуктами. Опять же, гора фруктов на столе. Офицеры блаженствовали.

Дед появился в сумерках. Поздоровался бодрым голосом и, справившись у каждого про житье-бытье, уединился с майором в гостиной, что на втором этаже.

Генерал и в цивильном смотрелся естественно. Этакий коммерсант средней руки.

– Теперь к делу. За спасение штурмана командование представило группу к наградам. Награждение уже подтвердили. По слухам, Сам подписал.

– Спасибо, товарищ генерал, приятно слышать. На базу, в Хмеймим вызовете? Там, я слышал, банька имеется шикарная. Веники березовые, пиво, таранька, эх, – мечтательно закатил глаза Кайда.

– Фантазер ты, майор, однако, – ухмыльнулся Дед.

Кайда вздохнул:

– Спасибо на добром слове. Новое задание?

– Куда ж без него. Да, Карабас поведал, что среди офицеров столичного гарнизона, не прапорщиков, сам понимаешь, ходят слухи о возможном перевороте.

– Контрразведка мутит? Проверяет контингент на вшивость? – задумчиво предположил майор, делая большой глоток чая.

Дед пожевал тонкие губы:

– Может, и контрразведка, а может, и нет. Конечно, после того как сбили «сушку», у нас с турками напряг. Но если это не деза, есть шанс вовремя шепнуть словечко Эрдогану. Да, дела… Здесь уже политика, большая политика, Саша. Но это так, мысли вслух, не более того. Сам понимаешь, о моих фантазиях молчок.

Кайда кивнул.

– Теперь о делах прозаических, можно сказать рутинных. Велено пощипать финансы басмачей, накрыть их караваны с нефтью. Хватит у сирийцев добро воровать. По бензовозам отработает авиация. Наводить будет армейский спецназ, несколько групп.

У вас история отдельная. Формально пойдете на подстраховку армейцев. Будете с ними в одном районе работать. Закавыка в следующем. Там же засекли работу разведгрупп спецназа НАТО. Действуют автономно, с местными курбаши не пересекаются, но командование духов в курсе.

В трех километрах от твоей оперативной базы на днях сделали закладку. Координаты дам позже. В схроне на всю группу экипировка и оружие французского спецназа. После того как бензовозы, дай бог, спалят, обозначитесь перед супостатом. Идеально – перед турками. Будет возможность, бери языка. Лучше турецкого офицера. Нужна свежая информация. Да и посчитаться за пилота не мешало бы. Алаверды, так сказать.

– Плюнуть ложку дегтя в бочку меда? – ухмыльнулся майор.

Невысокая горная гряда разрезала плоскогорье на две части. В северной, покрытой зарослями кустарника, частыми рощами хвойных деревьев, с блюдцами озер и ниточками речек, обилие валунов и невысоких скал делало местность труднопроходимой. В южной – каменистая пустыня с редкими цитрусовыми деревьями, серыми коробками домов и шикарной четырехполосной автострадой, черной стрелой летящей за горизонт. Сейчас две полосы хайвея были плотно забиты бензовозами. По свободным в обе стороны проносились мотоциклы, броневики, фуры.

Группа заняла позиции еще ночью. К утру успели обжиться. Тщательно замаскировались и с рассветом дважды поднимали беспилотник.

– Шопен, что с эфиром? – Кайда потянулся к фляжке с водой.

Радист обустроил свое гнездо с максимальным комфортом. Для начала выставил несколько шестов разной высоты. Потом на них закрепил маскировочную сеть. Камни вокруг образовали подобие стены. Под сетью закрепил теплоотражающую накидку. В небесах дронов с инфракрасными датчиками как грязи, так что береженого Бог бережет.

– Активность обычная. Справа внизу пост турок. Часто ведут переговоры с КПП на границе и блокпостами на трассе, – откликнулся Шопен, не снимая наушников с головы.

Майор перевел бинокль на виднеющееся сквозь зелень грязно-зеленое пятно турецкого броневика. Двое солдат, развалившись в шезлонгах, дремали под утренними лучами.

– Что еще? – Кайда перевернулся на левый бок.

– Летуны натовские ведут переговоры с базой. Кодировка стандартная. Наших не слыхать. – Радист не отводил взгляд от монитора.

– Рано еще для наших, – буркнул майор, прислушавшись к разговору лежащих метрах в семи Ляха и Хоттабыча.

Как всегда, Хоттабыч подтрунивал над своим коллегой по цеху:

– Вот ты вроде как в снайперах числишься. Тогда скажи мне, мил человек, на какой верхушке армейцы закрепились?

– Отвалите, месье Жан. Экзаменовать будешь? – лениво отбивался Лях, продолжая в бинокль оглядывать соседние сопки.

– Да боже упаси! Но все-таки где армейцы, как мыслишь? – не унимался Хоттабыч.

– Я, в отличие от вас, месье, догадками не живу. Практикую знание. А армейцы на второй слева горочке паркуются. – Лях отложил бинокль.

– Поздравляю вас, Зоркий Глаз. И как сподобились вычислить? – удивился Хоттабыч.

– Наблюдательность и опыт, дружище. Это вам не мелочь по карманам тырить! – назидательно ответил Лях.

– Слушай его больше. Наблюдательность? Разведчиков с квадрокоптера засекли, еще когда первый раз поднимали. Они как раз только на точку вышли, не успели замаскироваться, – фыркнул Шопен.

– Чья бы корова мычала, а твоя, композитор, молчала. Не дал друга развести, – возмутился Лях.

Первая волна бомбардировщиков, нависнув над головой колонны бензовозов, обрушила бомбы столь точно, что даже отсюда было видно, как машины, объятые пламенем, взлетали на десятки метров. Следующее звено ударило по хвосту, и в дело вступили штурмовики. Через двенадцать минут все было кончено. Дорога полыхала.

– Командир, вижу джип. Едет к соседям, – ожил в наушниках голос Чупа-Чупса.

Кайда, оторвав взгляд от завораживающего зрелища горевшей колонны, перевел бинокль на турецкий пост. Броневик стоял на месте, пятеро солдат нервно расхаживали, энергично жестикулируя. Повернув прибор правее, майор увидел, как в сторону поста несется «Лэндровер-Дефендер», таща за собой огромный хвост пыли.

– Группа, готовность «два». На месте остаются Шопен с Ляхом. Остальные – за мной. – Кайда ужом выполз из-под маскировочной сети.

Через сорок минут группа заняла позицию. Кайда указательным пальцем дважды постучал по микрофону рации:

– Хоттабыч, готов?

– Усегда, шеф! – тут же откликнулся наушник.

– Носорог, броневик обезножишь только в случае попытки участия. Только! – Майор в бинокль увидел, что в джип полез водитель, а сидевшие за столом трое боевиков в компании с турецким лейтенантом начали подниматься, продолжая разговор.

Джипу дали отъехать от блокпоста чуть больше километра. Машина двигалась с умеренной скоростью, представляя идеальную мишень для снайпера. Французская ФР – отличная винтовка в умелых руках, а Хоттабыча в криворукости заподозрить повода не было. Тем более на дистанции в сто метров. Два глухих хлопка, и «Дефендер», плавно скатившись в кювет, завалился на бок.

Они уже приближались, когда задняя дверь распахнулась и из вездехода вылезли двое. Первым оказался боевик в армейском камуфляже, вооруженный калашниковым. Он тут же нырнул в кювет. Второй, в гражданском костюме и белой сорочке, держался руками за окровавленную голову. Его, будто крепко пьяного, шатало из стороны в сторону.

– Хоттабыч, в цивильном – наш клиент. Второго гаси! Достанешь? – Майор, на бегу выпустив длинную очередь из старшего брата знаменитого «Шмайсера», загнал автоматчика назад в кювет.

– Уже достал, – через три секунды в наушниках ожил голос Хоттабыча.

Прикрываясь корпусом, они короткой перебежкой достигли «Ровера». Знаком показав Чупа-Чупсу заходить справа, Кайда мелкими шажками, выставив штурмовую винтовку, двинулся вдоль перевернутой машины.

– Командир, чисто, – крикнул Чупа-Чупс со своей стороны и выволок, держа за воротник, мужика в цивильном. Вид у него был совсем кислый.

– Перевяжи ему голову быстрее. Идти сможет? – Майор осторожно заглянул в окно «Ровера».

– Сможет. Облевался чуток. Контузия, полагаю. Скоро оклемается. Левольвером хотел напугать, охальник. – Чупа-Чупс в два приема стянул руки пленного пластиковыми наручниками.

Ши, бах – раздалось у блокпоста.

– Носорог, что там? – Кайда мельком осмотрел салон джипа.

– На подмогу кинулись, оглоеды. Пришлось стреножить, как заказали, – зашелестел наушник.

– Лях, нас хорошо видно туркам? – Майор боком повернулся в сторону блокпоста.

– Хоть кино снимай. Французский спецназ злодейски напал на боевиков союзника по НАТО. Шевроны, нашивки, оружие – наверняка все срисовали. Носорогу подсобить? – тараторил боец.

– Помогай, но без людоедства! Пара-тройка легких «трехсотых». Мы отходим, прикрывайте.

Глава 9

Мы странно встретились и странно разойдемся

Кайда насмешливо смотрел на пленника:

– Обзовись, мил человек. Не тошнит? Могу водички дать, горлышко смочишь.

Полноватый мужик лет за сорок, арабской внешности, с перевязанной белым бинтом головой, сидел на траве, опираясь спиной на поросший мхом валун. Карие глаза, перескакивающие с Кайды на Носорога, выдавали крайнее волнение индивидуума.

– Может, по-английски не понимаешь? – заботливым тоном поинтересовался Носорог, вынимая из ножен трофейный кинжал с широким и длинным клинком.

Этот бесполезный для боя предмет капитан использовал только в целях психологического воздействия, как-то ответив на вопрос Ляха: «Для создания домашней атмосферы покоя и взаимопонимания».

Индивидуум живо отреагировал на антуражную вещь, вцепившись взглядом в сверкающую сталь:

– Понимаю. И говорю немного, сэр!

– Насчет сэра – это к нему. Я так, простой живорез, – осклабился Носорог, кивнув на майора.

В голове Кайды занозой засело смутное предчувствие, что упустил что-то важное.

– А ты, дружище, чьих будешь? Какой нации?

Перевязанный едва дернул подбородком, справившись с собой, молчал. Носорог моментально уловил, куда клонит командир.

– Тебя, гнида, вежливо спрашивают пока. Со слухом проблемы? Поможем. В детстве часто в доктора играл. На кошках и собаках эксперименты ставил. Хотел хирургом стать. Увы, не довелось. Но шомполом ухо смогу прочистить. Надо?

Араб подтянул колени к животу.

– Не надо. Я ливанец.

– Сэр, меня терзают смутные сомнения. Уважаемый, как бы сказать покультурнее, врет что сивый мерин. – Мило улыбаясь, Носорог попробовал остроту клинка ногтем.

– Ливан. Вот радость-то! Земляк почти. Сфотографируй мне землячка. И пальчики откатай. Эту инфу быстренько в Центр. Пусть клерки DRM прогонят через «Большой компьютер». Думаю, порадуют нас с землячком интимными подробностями его биографии, – хлопнув в ладоши, поднялся с валуна майор.

– Да вы французы?! – радостно воскликнул ливанец.

– Хоть эскимосы! Разницы для тебя нет. Контора, где нам выплачивают жалованье, не занимается благотворительностью и визы на въезд в Париж не выдает, а вот билет в один конец – всегда пожалуйста, – ухмыльнулся Кайда. – И дай ему, сержант, воды! Пусть личико умоет да костюмчик в порядок приведет, а то сидит, я извиняюсь, обделанным. Не комильфо! Пока, дружище, медитируй. Жди голубиную почту.

Перекинув автомат на плечо, майор удалился.

Кайда, поглядывая на лежащие внизу окрестности, допивал чай из термоса, когда подошел Шопен.

– Только что пришла. Расшифровал обычным ключом. – Радист протянул скрученный маленький рулон термобумаги.

Майор, аккуратно раскатав свиток, вчитался в текст.

– Це добре, есть о чем потолковать с этим обормотом. Ливанец, ливанец! Он такой же ливанец, что я папуас.

Пленник так и сидел с руками в пластиковых наручниках на старом месте. Сбоку, на сухом стволе мертвого кипариса, расположился Носорог. Капитан с меланхоличным видом, обстрагивая ветку кинжалом, монотонно бубнил:

– Вот оглянись вокруг. Птички щебечут, травка зеленеет, солнышко блестит, а ты, как бука-бяка, нехорошим делом занимаешься, с плохими парнями дружишь. Зачем?

Кайда, обойдя валун, встал напротив.

– Ведем разъяснительную работу?

Носорог поднялся на ноги.

– Сэр, ваше приказание выполнено. Рожу умыли, чаем напоили. Даже пописать сводили. Все согласно Конвенции о правах пленных.

– Отлично! У меня для землячка есть хорошая новость. Выясняется, что вы, дружище, совсем не землячок, а гражданин Турецкой Республики и по национальности курд. А еще член Курдской рабочей партии, и достаточно активный. Можно сказать, ас по финансовой части. Такая вот закавыка получается. Хотите прокомментировать? Вижу, не желаете. Идем дальше. – Кайда с отеческой заботой разглядывал пленника. – Получается, мил человек, вы банальный предатель. Сотрудничаете с врагом. Но у нас есть выгодное предложение, и, как человек последовательный, я убежден, что вы обязательно примете его. Водички не желаете? Нет? Тогда продолжим.

Майор присел на корточки рядом с курдом. Тот со страхом уставился на офицера.

– Какое предложение?

Кайда укоризненно вздохнул:

– Еще не догадались? Странно, о вас отзываются как об умном, предприимчивом и дальновидном человеке. Хорошо, поставим точки над i. Начинаете работать на нас. Для начала сдаете все, что знаете о ближайших планах своих хозяев с той и другой стороны. Кто, что и когда. Вдумчиво, подробно излагаете на бумаге. А сделать надо это не откладывая. Перо и папир найдется. Видео обеспечим.

– А если не последую вашему доброму совету? – Курд неожиданно твердо посмотрел на майора.

Кайда быстро переглянулся с Носорогом.

– Имеется два варианта. Первый – сдать вас товарищам по борьбе за создание самостоятельного Курдского государства. Естественно, предоставив им исчерпывающие доказательства двурушничества. Но что-то мне подсказывает, что в руководстве РПК имеется некое подспорье, именуемое в криминально-коммерческих делах как «крыша». Отсюда вытекает второй вариант вашей судьбинушки. Аккуратно расспросим, применяя современную химию и физику, а именно раздел «Электричество». Дальше – по результату. Останетесь в товарном виде, вступает в действие вариант первый. Пробуйте, дерзайте, выкручивайтесь, а мы посмотрим, к кому побежите за помощью. Но, думается, такие герои, что чудом вырвались из застенков, доверия не получают. И вскорости обнаружат хладный труп в глухом месте. А может, и не найдут. Практику работы курдской контрразведки знаете.

Пленник, опустив голову, молчал минут пять. Майор не торопил, прекрасно понимая, что в продажной голове дельца, успешно ходившего по лезвию бритвы почти десяток лет, с бешеной скоростью прокручиваются варианты благополучного выхода из ситуации.

– Я, дружище, служебную тайну открою. Шефы склоняются ко второму варианту. А я человек военный, дисциплину блюду. Так что не обессудь. Кстати, у моего коллеги, что беседой развлекал и чаем потчевал, весьма милый псевдоним – Хирург. День к закату движется. Надоел ты мне. Вякнешь что-нибудь или я пошел?

Кайда равнодушно, будто перед ним не живой человек, а пустое место, смотрел на курда. Тот поднял глаза, и взгляды их встретились. Майор увидел, как на лбу пленника высыпали обильные капли пота, которые он не замечал.

– Я согласен. Давайте бумагу, – с трудом выдавил курд.

Кайда потеребил мочку уха:

– Совет дам. Бесплатный. Сказки не гони. Все будет проверяться на три раза. Соврешь – штраф. Хирург чего-нибудь отрежет у тебя. Не очень нужное. Палец там или что побольше. Деток ты настрогал. Зачем сирот лишних плодить. Если что.

Глава 10

Но что-то кони мне попались привередливые

Для таких условий группа устроилась по-царски. Вокруг вершины в три яруса соорудили огневые точки, единственную тропу заминировали, на самой макушке даже две палатки поставили. Плюс тенты из маскировочной сети, теплопоглощающие накидки.

Кайда, закончив читать шифротелеграмму, чиркнул зажигалкой, и тонкий свиток термобумаги вмиг обуглился и сжался. Майор, растерев черный комочек на ладони, дунул, и невесомый пепел исчез, подхваченный утренним бризом.

– Шопен, кликни Носорога.

Шестаков ловко нырнул под натянутый шнур маскировочной сети.

– Чай будешь, капитан? – улыбнулся Носорогу Кайда.

Тому, устраиваясь, пришлось покрутиться, стараясь не зацепить низко натянутую маскировочную сеть.

– Не откажусь, командир. Хорошие новости, так? – Носорог взял в руку металлический стаканчик с дымящимся напитком.

– Да, неплохие, капитан. Вчера по наводке нашего языка разнесли один домишко, тут, недалече. Саммит случился у боевиков. Ударили «Калибрами» с подводной лодки. Раз такая оказия, чего ж не попробовать новое оружие в деле? А в той собачьей свадьбе участвовал непосредственный шеф нашего курдского героя. Теперь, полагаю, пойдет на повышение. Кстати, как он там?

Носорог ухмыльнулся:

– Оклемался, шкет. Выпивку просил. Стресс снять. Пришлось объяснить, что можем предложить только рауш-наркоз новейшим методом под названием «хук справа», не более.

– Гуманист ты, капитан, право слово. Ладно, проехали. Наша задача – доставить обормота на турецкую территорию, обеспечив крепкой легендой, которая объясняла бы, где охламон отсутствовал целых три дня. Вариант «завис у бабы» не прокатывает.

Забыл сказать, нам еще крупно повезло, что, когда ты давеча по броневичку с гранатомета стрельнул, лейтенантик турецкий тут же ласты и склеил. В Центре, как данные на курда получили, мигом прикинули перспективы вербовки втемную. Тут же дали команду армейскому спецназу, чтобы проведали пострадавших. Один живехонький оказался. Рассказал на радостях, что кто такой этот чел, не в курсе, а лейтенант был чужой, первый раз с ними в патруле. По всем прикидкам, из военной разведки. Перед кончиной так заторопился, что на связь с командованием не выходил. А после вашей стрельбы, герр гауптман, и возможности не стало. Рация качественно накрылась медным тазом, – не торопясь рассказывал Кайда, звучно прихлебывая чай.

– Значит, складывается пасьянс? – потер ладони Носорог.

Майор, хмыкнул:

– Не говори гоп. С легендой для стахановца идеи есть?

– Что ж, милейший, приходится ногу вам вывихнуть… – Кайда соорудил скорбную мину на лице.

Курд напрягся:

– Других вариантов нет? Скажем, был у любовницы. Есть такая, подтвердит при необходимости.

– Вы сами понимаете, зависит от того, как спрашивать будут. А нам требуются железобетонные доказательства. Так какую? Правую или левую? Хирург, кстати, предлагал ягодицы прострелить, типа когда героически отступал, нарвался на злодейскую пулю снайпера. – Майор смиренно ждал ответа.

– Левую. Только не ломать, а вывихнуть, – сдался курд.

Они с черепашьей скоростью чапали плоскогорьем. Майор для чистоты эксперимента заставил курда самого вышагивать среди валунов, скакать через мелкие осыпи и уворачиваться от колючих кустарников. Чупа-Чупс выстрогал болезному палку на манер костыля, и тот уныло шкандыбал, тихо матерясь, как между собой посчитали разведчики, на непонятном языке.

Через два часа Носорог подошел к майору:

– Командир, в таком темпе не то что к вечеру, к полудню не дотащимся до границы. Предлагаю соорудить носилки и тащить бегемота. Встречать будут люди Абдулы?

Кайда еще раз посмотрел на унылую процессию и плюнул:

– Ладно, черт с ним. Попрошу курдов, чтобы прогнали борова до кровавых мозолей. Для пущей натуральности. Делай носилки!

Носорог коротко хохотнул. Идущий впереди майор удивился:

– Чего ты? Смешинка в рот попала?

Капитан покрутил головой:

– Вспомнил физиономии у курдов, когда поняли, что хромоножку тащить придется.

Кайда усмехнулся:

– Тяготы службы. Куда без них. Через два километра на юг повернем. Там есть русло высохшей речки. По нему за час выйдем в точку рандеву. Отправь Ляха в головной дозор на правый фланг.

Трель жаворонка тревожно прозвенела справа. Разведчики замерли. С левой стороны вторила другая пичуга. Жаворонки не унимались, трижды перекинувшись трелями.

Носорог наклонился к самому уху:

– Командир, идут. Шестеро. Может, пропустим?

– Не получится. Место узкое, голое. Если у них приборы ночного видения… Будем атаковать. Двое – на правый склон, двое – на левый. Лях с Хоттабычем работают по замыкающим, – тихо проговорил в микрофон рации Кайда.

Пять щелчков в ответ прозвучали в наушнике.

Черные фигуры выплывали из темноты. Звука шагов не было слышно. За спиной второго качнулась согнутая ветка антенны.

«На басмачей не похожи, стиль другой. Хотя кого у них только нет», – мелькнуло в голове майора.

Тук – прозвучало мягко, словно плюшевый мишка упал со стула.

Тук, тук… Мягкие игрушки падали с полки.

Двое черных, идущие последними, еще заваливались, когда майор гаркнул в голос:

– Огонь!

Ночной встречный бой на короткой дистанции – страшная штука. Красно-желтые вспышки, пули осами мимо, буханье гранат и град секущих осколков. Все кончилось вдруг. Черные молчали.

– Работаем «Зарей», на счет «три». Готовы? Раз, два, три!

Кайда швырнул светозвуковую гранату туда, где чернели скомканные тела. Следом полетели еще две «Зари». Майор, уткнувшись лицом в землю, плотно зажмурился. Три вспышки порвали ночь.

– Командир, это британцы. Спецназ. Этого год назад видел в Кандагаре. Наши технари вертушки для афганцев ремонтировали, а я там типа техник был. Он досматривал нас. – Носорог встал рядом, хмуро оглядывая место боя.

Сухо щелкнул пистолетный выстрел, второй. Кайда повернул голову. Чупа-Чупс с пистолетом, снаряженным глушителем, вытянул руку в сторону черного тела. На периферии зрения майор увидел слабое движение. Сработали инстинкты, вбитые инструкторами и отточенные боевым опытом. Кайда, заваливаясь влево, нажал спусковой крючок автомата. Что-то обожгло и ударило в грудь, развернув майора еще в воздухе. Спиной налетев на большой камень, он почувствовал, как на грудь наваливается тяжелая плита черного неба, и потерял сознание…

Боли не было, лишь невесомая легкость в теле. Он лежал на чем-то мягком, приятном, как бархат. Вдали из черноты стал пробиваться белый свет. Он разливался, заполняя все вокруг.

Вдруг чистый, очень знакомый и родной голос зазвучал рядом.

– Сынок, держись! Возвращайся назад. Бог дает тебе силу. Вставай!

– Отец, я устал. Столько пройдено дорог. Здесь много моих друзей. Здесь мама. Здесь ты. Я не хочу туда.

– Держись, сын! Иди, тебя ждут там. Иди!

Хоттабыч, вцепившись руками в узел ткани, чудом уворачиваясь от выскакивающих из темноты веток, почти бежал. Сзади тяжело дышал Чупа-Чупс, подтянув к плечу и до ломоты ногтей впившись в крепкий материал теплопоглощающей накидки. В импровизированном гамаке мотало тело Кайды.

– Майор, держись! Немного осталось. Сейчас вертушка будет. Пять минут – и в больничке. Саша, держись! – Носорог сбоку, чтобы не раскачивался, придерживал край накидки.

– Вдоль обрыва по-над пропастью, по самому по краю… – пел хриплый голос.

«Я же знаю, кто это поет. Знаю. Вспомни, Саша, вспомни! Отец любит эти стихи. Я приказываю, майор Кайда, вспомнить!» – Мысли ледяными пластами наползали, давили, собираясь в торосы, громоздились.

Голос пел, слабея:

– Чую с гибельным восторгом: пропадаю, пропадаю! Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее…

«Высоцкий! Владимир Семенович Высоцкий!» – выдохнул Кайда и… очнулся. Перед глазами качалась тонкая трубка, уходящая в бутылку с прозрачной жидкостью.

– Очнулся твой майор. Жить будет. Мы уж постараемся! – услышал он голос через ровный шум автомобильного мотора.

В груди затухал огонек спички, и тело наполнилось приятной истомой.

– Он умер?

– Нет, капитан, он спит. И это лучшее сейчас для него, – как сквозь вату проник голос, и сон, тихий и ласковый, словно колыбельная мамы, накрыл нежным покрывалом.

Часть вторая

За нас и за спецназ

Глава 1

Спецназ и в Африке спецназ

Кайда, упершись локтями в подоконник, смотрел в окно, за которым медленно, словно пух из порванной подушки, падали лохматые снежинки.

«Завтра старый Новый год. Всегда любил этот праздник. Новый год, он заполошный: беготня по магазинам, телефонные звонки с поздравлениями; ледяная водка, красная икра в золотисто-зеленых банках; дурманящий запах апельсинов. Потом – каникулы. Неделю или чуть больше. Жена, сын и дочка. Прогулки в парке, звонкий хруст льда под коньками, горячий глинтвейн в пластиковых стаканчиках, неторопливые беседы с отцом, мама в цветастом переднике лепит пельмени. Потом, словно пьяная компания веселых друзей, наливается служба, и вдруг, короткий и сладкий, как самоволка курсанта, старый Новый год…» – Мысли текли неспешно, баюкали.

– Выздоравливающие здесь обитают? – Скрипнула дверь, и в палату ввалились Дед и Носорог.

Кайда широко улыбнулся:

– Вот это да! Какие гости! Проходите, проходите, рад видеть.

– Как здоровье, Александр? Готов к труду и обороне? Мы гостинцы принесли тебе. Капитан, давай пакет. – Генерал начал весело, как фокусник, вытаскивать припасы. – Это яблоки из-под Ростова. Считай, с твоей родины. Вкус медовый, запах такой, аж голову несет. Вчера вернулся из командировки старший лейтенант Морозов. Припер целый мешок от родителей. Кстати, почему у него такой позывной – Чупа-Чупс? Как-то читал его личное дело… Не прояснишь сей момент?

Кайда с Носорогом хитро переглянулись.

– Сладкое, что ли, любит? Теперь мандарины. Сирийцы прислали три тонны на все управление. Здесь твоя пайка, все по-честному. Про бананы врать не буду, рядом в ларьке купили, а вот дыня – с Таджикистана. На прошлой неделе летал туда. Сам лично на базаре выбрал. Цени, Саша! – улыбнулся Дед. – Идем дальше, сальце и домашняя колбаска. Чуешь, какой дурман? Ах! И горилка с перцем. Полкило. Говорить не буду откуда, сам догадаешься. Может, когда-нибудь Еремеев и расскажет, где он творчески проводил отпуск. Проболтаешься по пьянке, Носорог? Вижу, не проболтаешься, угольная твоя душа.

Кайда оглядел кучу яств, сваленных в беспорядке на кровати.

– Товарищ генерал, тут гостинцев на роту! Завтра старый Новый год. Давайте отметим. По глоточку.

– По глоточку? А доктора чего вещают? – Генерал сощурил правый глаз, из-за чего его лицо приняло лукавое выражение.

– Можно, после праздника на выписку иду, так как здоров и годен к строевой службе, – браво доложил майор.

– Ага, на выписку? Здоров, говоришь? Прекрасно. Еще повод наметился по глоточку. А теперь главная причина, майор. Командование наградило вас, майор Кайда Александр Владимирович, орденом «За заслуги перед Отечеством» второй степени за образцовое выполнение специальных заданий. Указ вчера Сам подписал. Вижу, про группу спросить хочешь? – Дед стоял прямо, твердо.

– Командир! Всю группу «Заслугами» наградили, четвертой степени, – не утерпел молчавший Носорог.

– Ну капитан Еремеев, все-таки дал слабину! Наливай! – Генерал, подойдя к тумбочке, освободил место. Три граненых стакана с горилкой на толщину пальца, разломленная на дольки мандаринка.

Они встали треугольником, подняв стаканы.

– За ордена? – вопросительно начал капитан.

Кайда и генерал сморщились.

– Эх, молодежь, – укоризненно покачал Дед головой.

– За нас и за спецназ! – Майор протянул вперед стакан.

– Значит, на выписку? И прямо так и говорят: годен к строевой? – Генерал вкусно жевал бутерброд, накрытый тонким ломтиком прозрачного сала.

– Угу… – Кайда уплетал за обе щеки домашнюю колбасу, закусывая ржаным хлебом.

– Это хорошо. Как говорят наши камрады, это зер гуд. Тогда так. Выходишь с больнички, десять дней тренируешься в Солнечногорске, в Центре. Постреляешь, с новинками наших технарей познакомишься. Смею заметить, есть чем удивить. Между делом кроссики побегаешь. Чтобы не скучно было, возьмешь Морозова и этого охламона… – Дед кивнул на Носорога.

Кайда отхлебнул остывший чай:

– Дело намечается?

– Угадал. Ну как я вас без работы оставлю? От скуки заревете горючими слезами. – Генерал сделал отеческое выражение лица.

– Ага, в Центре употеем, как мыши. Кроссики с полной выкладкой, – фыркнул капитан.

– Не без того, гражданин Носорог. Тяжело в ученье, легко в бою. Сколько веков назад сказано, а до сих пор актуально, – шутливо наставлял генерал. – Теперь к делу. Предстоит вам творческая командировочка в Африку. В самую ни на есть Центральную. ЦАР. Дыра еще та. Но Родина прикажет, не в такую залезешь.

В республике в феврале будут президентские выборы. Наши аналитики полагают, выиграет некто Туадера, ректор столичного университета. Парень готов начать сотрудничать с Россией. ВТС, энергетические проекты, добыча минералов. В стране куча алмазных копей, уран залегает чуть ли не на поверхности, золото и прочие богатства, а население грошики считает. Бедность неимоверная. Как вы понимаете, с приходом ректора начнется перекройка рынка. А там рулят французы, и достаточно плотно. В семьдесят девятом походя высадили десантников и поменяли власть. Сейчас действуют хитрее, но своего просто так не уступят. Ваша задача – прощупать настроения военных. В советское время немало высших офицеров училось в Союзе. Контакты, с кем пообщаться, получите. Сверхзадача – убедить коллег помочь ректору. Вот такие дела. Не командировка, а санаторий. – Дед, хлопнув себя по коленке, ухмыльнулся.

– Значит, ЦАР? В Африке гориллы, в Африке большие злые крокодилы. Не ходите, дети, в Африку гулять, – фальшиво пропел Носорог.

Глава 2

Увидеть Париж и…

Дед, вертя указку в руках, напоминал сельского учителя где-нибудь в Кривопупово Рязанской области.

«Валенки, шапка-ушанка – и типичный дед Мазай и три зайца. Картина маслом», – мысленно хмыкнул Кайда, внимательно слушая инструктаж. Почему генерал решил провести разговор именно в учебном классе Центра, для майора осталось загадкой.

Прохаживаясь вдоль черной доски со следами плохо стертого мела, Дед продолжал:

– Как понимаю, инструктажи все прошли. Местной спецификой прониклись. Вылетаете завтра?

– Так точно, товарищ генерал. Из Парижа через Касабланку в Банги. Как белые люди: кожаные чемоданы, «Какой предпочитаете напиток, сэр?», шляпа из пробкового дерева а-ля плантатор, – улыбался майор.

Носорог, как всегда, влез в разговор:

– Ой, мамочки мои, чую, замануха. Поселят в фигваме, не то что кондишина нет, с простой водой напряженка!

– Тяготы службы, месье Жан, не все коту масленица, – хихикнул Чупа-Чупс.

– М-да, пока командир в госпиталях, личный состав расслабился маленько. Дело поправимое, – констатировал генерал.

– Решим проблему, Константин Петрович, подтянем дисциплину. Будут копать яму от забора и до обеда вширь, а потом с обеда к забору, но уже вглубь, – поддержал игру Кайда.

– А это правильно. Это верное решение, – голосом товарища Саахова неожиданно откликнулся генерал. – Теперь к делу. Нашим военным атташе в посольстве – полковник Смирницкий Вадим Иванович. Да, твой командир по краснодарской группе «Сигма» пограничного спецназа. Он полностью в курсе задания, но на контакт с ним выходить только в случае необходимости. У вас полная автономность, впрочем, как всегда. И еще, в ближайшее время в Банги появятся наши, скажем, добровольцы из группы «Вагнер». Если нужна будет силовая поддержка, то через полковника выйдете на добровольцев. Но это край. Вертитесь-крутитесь сами. Чай не дети.

«Боинг–737» заволновался корпусом, начав снижение. Кайда первый раз прилетал в «Орли». По факту аэропорт показался маленьким, в отличие от младшего братца «Шарль-де-Голля». Трансфер в город был заложен в туристический тур, и, устроившись у панорамного окна на втором этаже автобуса, Кайда краем уха слушал разглагольствования гида. Автобус катил по скоростной дороге в центр города, и майор наблюдал, как из утренней дымки наплывает старина Париж.

Справа мелькнули высотки новых районов и потянулись запруженные авто и людьми проспекты и площади центрального района. Гид, молодая армянка с мощным акцентом, трещала без умолку, перечисляя достопримечательности за окном.

Кайда, пробравшись по узкому проходу, словил паузу в монологе:

– Уважаемая, меня несколько укачало. Будьте добры, сделайте остановку. Надо прогуляться. До своего отеля доберусь на такси.

Представительница некогда братского народа презрительно взглянула на майора:

– Хорошо. Скоро подъедем к отелю, где будем высаживать часть пассажиров, там и выйдете.

Пройдя два квартала, Кайда подошел к стоящему на парковке такси. В цыплячьего цвета «Рено», сидя за рулем, дремал водитель, молодой араб в футболке клуба «Олимпик Лион».

– Доброе утро, мне нужно на Лионский вокзал, – усевшись на заднее сиденье, мягко сказал майор по-французски.

Парень, вздрогнув от неожиданности, коротко кивнул и, заведя мотор, щелкнул поворотником.

Кайда пересек пешеходную зону перед четырехэтажным зданием вокзала, скосив глаза на квадратную башню с часами на все стороны, и оказался в огромном зале. Поднявшись на эскалаторе в зал номер три, майор направился к зоне автоматической камеры хранения. Отыскав нужный бокс, он опустил монетку в пять евро и открыл дверцу шкафчика. Поменять местами свой рюкзак на лежащий в боксе такой же было делом трех секунд. Аккуратно закрыв дверцу, майор неспешно удалился.

– Приятель, тут такое дело, сделай мне прическу… ну знаешь… Короче, чтобы выглядел как мачо. Я сам из Марселя. Считай, простой работяга. Папаша автомастерскую оставил в наследство. С одной стороны, вроде бы и босс, а с другой… Если работник всего один, приходится самому в капоте ковыряться. Видишь, из-под ногтей так и не смог грязь удалить, сколько ни тер щеткой с мылом. Кстати, у тебя только парикмахерская? Маникюр не делаешь? – тараторил Кайда, устраиваясь в кресле.

Мастер, стройный парень, снисходительно улыбнулся:

– Дружище, попал по адресу. Будет тебе мачо. Девчонке хочешь понравиться?

– Откуда знаешь? Такая история. Прошлым летом моя киса была у нас в Марселе. Приехала на крутом «мерсе» со своим бобром. Муженек ее – сущий свин. Сел под градусом за руль и наскочил на бордюр. Да так ловко, что правая шаровая накрылась. Они и притащились в ближайший сервис. А там я с напарником. Бобер с расстройства еще виски накатил и отдуплился на диване в комнате отдыха. Мы с напарником подвеску снимаем, а кисуля рядом крутится. То ли скучно ей, то ли насолить муженьку захотела, в общем, флиртанули мы по полной. Машину, конечно, сделали, бегемот очнулся, и они уехали. Думал, конец истории, ан нет. Кису зацепило.

– Мистер, простите, но с бакенбардами надо расстаться. Для парижского мачо не годятся. И усы… Лучше убрать. Готовы пожертвовать? – прервал парикмахер монолог.

– Ладно, согласен. Чего не сделаешь ради милой. Слушай дальше, старина, закрутился у нас роман, типа Джульетты с правильным пацаном Ромео… – Майор наблюдал в зеркало напротив, мысленно поражаясь ловкости, с которой парижский цирюльник работал над его прической. – И вот на прошлой неделе моя девочка пишет в вайбер, что муженек сваливает по делам в какую-то Банги на целую неделю. Что за хрень, не знаешь? – Кайда сморщил лоб, играя напряжение.

– Банги? Погоди, недавно слышал такое название. Вот, точно. Сержант из Иностранного легиона в среду был. Ему по телефону часто девочки звонили. Он все жалел, что не получается встретиться. Лечу, мол, в эту Банги по службе аж на целый месяц… – Парикмахер даже прекратил стричь, вспоминая.

Майор удержал лицевые мышцы расслабленными.

– Вечно правительство запихивает белые кепи в такую глухомань. Зато и зарабатывают парни, я слышал, неплохо.

– Готово, мистер. Как вам? По мне, вылитый мачо! – Цирюльник ловко снял накидку.

– Здорово, дружище! Просто класс. Я и не мечтал. Знаешь… Пришла дикая мысль… А не стать ли мне блондином? – Кайда вертел головой, разглядывая себя в зеркале.

– Гм, интересная идея. Давай попробуем, – задумался мастер, стянув губы в трубочку.

Солнце вовсю веселилось, гоняя блики в витражных окнах «Шарль-де-Голля». Пассажиры всех национальностей торчали перед электронным табло с расписанием; жевали круассаны, запивая ароматным кофе; листали глянцевые журналы, полные рекламы; флиртовали по-легкому; стояли в очередях перед таможенным контролем.

Кайда с головой окунулся в аквариум огромного аэропорта и растворился в нем.

«Аэробус» мощно рванул вперед и оторвался от взлетной полосы. Через четыре минуты в салоне включили яркое освещение, лайнер плавно набирал высоту. Женский голос на французском известил, что полет до столицы Центральноафриканской Республики продлится двенадцать часов пять минут, про температуру за бортом и ужин через полчаса.

Майор огляделся вокруг, мазнув взглядом сидевших в соседнем ряду Носорога и Чупа-Чупса. Порыжевший капитан, развалясь в кресле, увлеченно листал «Плейбой», а Морозов завязал разговор с симпатичной соседкой.

«Налопаюсь – и спать. Двенадцать часов – мешок времени, все можно успеть, гражданин блондин», – хмыкнул про себя Александр, удобно вытягивая ноги.

Глава 3

Мы живем на Занзибаре, в Калахари и Сахаре

Солнце выкатилось из-за зеленых холмов и залило долину, реку и город алым. «Аэробус» скользил по верхней кромке редких облаков, приближаясь к конечной точке путешествия. Кайда, прильнув к стеклу иллюминатора, любовался великолепием открывающейся панорамы. Вдали широкая лента реки делала резкий поворот и сливалась с горизонтом. Игрушечные коробки домиков, нитки улиц кирпичного цвета, зеленые пятна парков и высокая голубизна неба. Майор потянулся всем телом, разгоняя кровь по мышцам, затекшим от долгого полета.

«Поздравляю, сбылась мечта идиота. В Африку занесло», – мысленно хмыкнул он.

Аэропорт «Банги Мпоко» оказался только по названию экзотикой. Одна взлетная полоса под асфальтом, здание аэровокзала в два этажа… Все это напомнило Саранск, куда в курсантские времена в начале нулевых он прилетел на свадьбу к другу. Отличие было в окружающих людях и климате, что соответствовало его школьному представлению об Африке. Пальмы и негры.

Для обладателя французского картона, каковым он являлся в данный исторический момент, пограничный и таможенный контроль предстал в одном достаточно упитанном таможеннике. Офицер, не пряча скуки на лице, мельком глянув фото на паспорте, не стал утруждаться сличением с оригиналом. Смочив толстый палец цвета какао с молоком, он перелистнул несколько страниц и крепко приложился штемпелем на одной из них. Не глядя, вернул паспорт, буркнув:

– Вэлком.

Раздался щелчок разблокировки турникета. Благодарно кивнув, Кайда пересек границу.

«Еперный театр, вот службу тянут. Граница на замке, япона матрена», – мысленно выругался Александр, направляясь к выходу.

За дверьми аэровокзала цивилизация свернулась, как шагреневая кожа. Песчаная дорожка цвета битого кирпича, кружок чахлого газона со следами чьих-то непутевых ног, тройка авто канареечного цвета и надписью «Тaxi» на борту.

Закинув на спину рюкзак, он направился к желтым автомобилям.

– Эй, дружище, не в центр едешь? Может, скооперируемся? С денежкой напряженка. Приходится экономить, – раздался сзади мужской голос.

Кайда неторопливо оглянулся. По дорожке вокруг газона топали Носорог с Чупа-Чупсом. Кайда усмехнулся:

– А почему нет? Лишняя денежка карман не тянет.

Приблизившись, капитан беззаботно улыбнулся:

– Командир, такое впечатление, что в порту усиление служб безопасности. В таможенной зоне армейский патруль, а на площади, гляньте, под баобабом французская десантура в броневиках. Аж три штуки. Или сие норма?

– Согласен, приятель, в компании всегда веселее, – громко произнес майор. И совсем тихо добавил: – На рутинную охрану не похоже. Десантура в брониках, да и сами, как рассказывают аборигены, вылезают из казарм только при обострении обстановки. Ладно, разберемся.

Троица, весело жестикулируя, подошла к крайнему автомобилю.

– Оп-па, а водила где? И во втором тю-тю. В третьей? Есть покемоныш. Живем, а то местное светило, что крепкое похмелье, шибает в голову, – выдал тираду Носорог.

– Мое почтение, сударь. Отвезете нас в отель Ledger Plaza Bangui, что на проспекте Независимости? – открыв заднюю дверь и сунув голову в салон изрядно потрепанного «Ниссана», спросил Чупа-Чупс по-французски.

Таксист, до того спавший на водительском сиденье с открытым ртом, вздрогнув, с трудом вырвался из липких объятий Морфея.

– Месье, домчу до «Плазы» быстрее ветра. Кстати, отель – пятизвездник. Вы один или с друзьями? – Он с трудом подавил зевок.

– Это мои попутчики. Вместе прилетели из Парижа. Хорошие парни. У вас никак очередная войнушка приключилась? Броневики, патрули на улице… – Чупа-Чупс плюхнулся на продавленное сиденье рядом с водителем. Сзади разместились Кайда с Носорогом.

– А вы что, новости не слышали? С утра трещат по радио и ТВ. – Водитель запустил двигатель.

– Какое радио? Мы только что прилетели. Едем? – Чупа-Чупс запихнул рюкзак под переднюю панель, в ноги.

– Передают, что ночью похитили господина Туадера. – Таксист, не включая поворотника, рванул с места.

– Что за перец? Наркобарон? – хихикнул Чупа-Чупс.

– Да какое там… Ректор нашего университета. – Водитель, щелкнув зажигалкой, закурил.

– Ректор? Его-то за что? Студенток тискал или двойки в дневник ставил? – веселился Морозов.

– Вижу, вы вообще не в курсе здешних дел. Через две недели – президентские выборы, а господин Туадера – явный претендент. Людям он нравится. – Водитель притормозил, пропуская встречный автомобиль, и свернул налево.

– Все, господа, приехали. Отель «Плаза», – объявил он, и машина проехала мимо указателя «Ledger Plaza Bangui».

Пока Носорог рассчитывался с таксистом, Кайда разглядывал здание отеля. Чупа-Чупс встал рядом.

– А что? Неплохо для столь диких мест. Простенько, но со вкусом. Стиль – поздний ампир, совсем поздний. Середина прошлого века. Любопытно, выглядит на три звезды. А-ля Дом колхозника на выезде.

– Не палатка, и уже хорошо. Форс-мажор у нас сподобился. Треба встречаться с полковником. Поди ж ты, пальмы, слоны, негры кругом. Лепота! – Майор мечтательно огляделся.

Кайда на вызванном через портье такси добрался в район Марше Сентраль. Людей на рынке что блох на барбоске. Кто-то катил тачку с вязанками бананов. Вдоль фанерных кабинок прямо на земле лежали какие-то овощи, напоминающие наш желтый картофель. Хмурый мужик громко зазывал на покупку рыбы. Про рыбу майор понял, проходя мимо. Терпкая вонь шибанула так, что замутило. Собранные в пирамидку арбузы напомнили ростовский привоз. Всюду сновали продавцы с непонятной дрянью сомнительного вида. Местные женщины важно шествовали, неся на голове широкие плоские чаши, наполненные различными фруктами с горкой.

Кайда миновал толчею продуктового сектора и нырнул в ряды промтоваров. От пестроты чуть не зарябило в глазах. Мысленно плюнув, он перестал отвлекаться на окружающую экзотику, держа курс в правый дальний угол, где продавали средства передвижения. В тени деревьев в несколько рядов стояли мотоциклы и байки. Потенциальные покупатели, прогуливаясь вдоль рядов с задумчивым видом, вступали в дискуссии с продавцами. В отличие от катавасии продуктового, здесь царили покой и чинность.

Смирницкого майор узнал издалека. Полковник, одетый, на местный манер, в пеструю рубашку навыпуск и лимонного цвета хлопчатобумажные брюки, разглядывал ярко-красный байк.

Александр прошелся по соседнему ряду. В юности ему приходилось гонять на мотоциклах. То были «Мински», «Восходы», «ижаки». Здесь же радовала глаз китайская, японская и европейская техника. В конце ряда красовался даже «Харлей» годов семидесятых выпуска. Начищенные никелированные детали сияли что духовой оркестр на плацу.

– Тоже интересуетесь? – полковник встал рядом.

Кайда, повернувшись, улыбнулся:

– Шикарная вещь. Антиквариат!

– Отойдем или?.. – Смирницкий вытащил из кармана брюк несколько мятую пачку «Мальборо». Встряхнул пачку так, что наполовину выскочила сигарета.

– Угощайтесь, неплохой табак.

– С удовольствием.

Майор, подхватив двумя пальцами, ловко кинул сигарету в рот. Прикуривая от зажигалки Кайды, полковник тихо сказал:

– Здесь мои соображения по событиям сегодняшней ночи. За вашим отелем – заброшенная стройка. Второй этаж, третье помещение налево от лестницы. Двадцать два сорок.

Кивнув в знак благодарности, Смирницкий вернулся к продавцу красного байка.

Глава 4

Ночные забавы по-африкански

На лестнице зашуршало, и вспыхнул узкий луч фонаря. Кайда мысленно чертыхнулся.

«Еще и одиннадцати нет, а темно, как в… Африке».

Осторожные шаги приближались. Достигнув второго этажа, они стихли, исчез луч от фонаря. Неожиданно из-за черных облаков выкатилась луна, яркая, словно спелый лимон, и в дверном проеме майор различил человеческий силуэт.

– Иваныч, – тихо позвал Кайда.

– Саша? Ну слава богу… – Смирницкий выдохнул.

– Фонарь не зажигай, в здании окна. Двигай ко мне.

Александр дождался, когда полковник приблизится. Они повернули налево и, пройдя несколько метров, оказались в глухом помещении.

– Вадим Иванович, а ты в форме. Не разучился в шпионов играть? – улыбнулся в темноте Кайда.

– Какие наши годы. Приходится соответствовать, чай не заведующим на складе прохлаждаюсь. – В голосе Смирницкого слышалось напряжение.

– Мы обсудили вашу записку. Ректор исчез. Охрану нейтрализовали корректно, трупов нет. Вы правы, на боевиков или грабителей не похоже. А на спецназ – да. Есть установленные офицеры разведки французов? Присядем, в углу есть ящики, – кивнул в темноту майор.

– Четверо. В конверте данные на них. В стране дислоцирован усиленный саперным взводом батальон. Десантники. В столице – рота и саперы. По роте в городах Буар и Бамбари. – Полковник протянул Кайде увесистый пакет и присел на ящик. Майор устроился напротив.

– Есть идеи, где держат ректора? Эфир сканируете?

– Переговоры прослушиваем. Обычная рутина. Правда, один раз была короткая передача, не совсем обычная. На французском. Некто с позывным Пантера сообщал Альбатросу, что ужин на пять персон удался. Все гости здоровы, а хозяин занемог. – Смирницкий замялся.

– И что конкретно насторожило?

Александр попытался в темноте разглядеть лицо собеседника. Куда там, африканские ночи – дело темное.

– Во-первых, такие позывные в эфире раньше не звучали. Передача была в четыре часа утра. Во-вторых, охранников у Туадера было четверо. В-третьих, Пантера разговаривал на койне. Это не диалект определенного народа, а язык межнационального общения. В нем много французских слов. Местные на нем не болтают, используют при разговоре с иностранцами. Отсюда вывод: собеседник, этот Альбатрос, не местный. И французский у него как у парижанина. Я специально прослушал запись несколько раз. – Полковник даже голос понизил.

Кайда, поднявшись с ящика, немного потоптался на месте, стараясь не создавать шума:

– Французы? Не факт. В республике авантюристов полно, так? Так. Примем к сведению. Вадим Иванович, если ректора не вывезли из города, где могут держать?

Было слышно, как Смирницкий пожевал губами.

– Есть мыслишка. Рядом с речным портом отмель. На ней – брошенные баржи. Без лодки не добраться. Река Убанги бедна рыбой, ловят без меры, а вот крокодилов завались. Местный пляж Банг Тао огорожен стальной сетью. Там безопасно, хотя купаться не советую. Часто народ пропадает.

– На барже? Гм, неплохая идея. Рядом с городом. При нужде тело за борт – и нема концов. Крокодилы будут благодарны. Надо проверить, но как? – Майор замер, размышляя.

– Напротив отмели тянется улица с ночными клубами. Одно из зданий на реконструкции. По каким причинам, не могу сказать, но уже полгода работы не ведутся. Вот если оттуда. Хороший бинокль найдем. Направленный микрофон имеется, – вслух размышлял полковник.

– Сделаем так. Мы выдвигаемся туда. Какой клуб самый посещаемый иностранцами? И чтобы бордель был. – Кайда закончил размышления.

– «Лас-Вегас». Как раз рядом с заброшенным стоит. – Смирницкий тоже поднялся с ящика.

– Кроме бинокля и микрофона нужно оружие и снаряжение. Три пистолета и снайперская винтовка. Все с глушителями. Пара-тройка гранат со слезоточивым газом, приборы ночного видения, два гидрокостюма, ласты, маски с трубками, противогазов три штуки. И ультразвуковые приборы для отпугивания крокодилов. Нужна надувная лодка для четверых, с мотором. Да, чуть не упустил: продукты на двое суток и аптечка соответствующая. Сможете найти все? – В голосе майора прозвучало сомнение.

– Пистолеты Glock–17, винтовка Steyr Mannlicher SSG 04 подойдут? – усмехнулся полковник.

– Круто. Не ожидал. А с остальным как? – Александр повеселел.

– Все будет. Гидрокостюмы в прошлом году наши туристы оставили. В ночном клубе побуянили, а платить нечем. Я и купил всю амуницию. Парни планировали в озере Чад понырять, а выпивать начали еще в самолете. Продолжили уже здесь. Кстати, в «Лас-Вегасе». Вместо Чада в кутузку угодили. Пришлось спасать бедолаг, – улыбнулся Смирницкий.

– Тогда через три часа рандеву. У брошенного клуба название имеется?

– А как же. «Мпоко».

– М-да, коротко и емко, – хмыкнул Кайда. – Африка, блин!

Такси, вырулив на проспект Независимости, быстро помчало к центру города. Вдоль обочины торчали многочисленные пальмы. Фонари скупо освещали проезжую часть, за которой в густом мраке мелькали тени низких построек. Лишь ближе к центру стали появляться многоэтажки, не обремененные излишней иллюминацией.

Справа мелькнуло пятно АЗС, и через минуту автомобиль катил по кругу площади Республики. Триумфальная арка в древнеримском стиле напомнила о недолгом правлении императора-каннибала Бокассы. Сделав почти полный круг, машина свернула вправо. Виртуозно объезжая многочисленные выбоины в асфальте на бульваре Генерала де Голля, такси выкатило на берег Убанги.

Сияющие вывески «Лас-Вегаса» в антраците африканской ночи были видны издалека.

Носорог, ледоколом рассекая пеструю толпу разновозрастной публики на забитой автомобилями парковке, очутился перед входом в клуб.

– Наглядная агитация. Читать, писать не умеем, зато стволы у каждого первого, – прокомментировал здоровенный плакат у дверей Чупа-Чупс.

На белом полотне, освещенном софитами, были изображены автомат, нож, граната и пистолет, перечеркнутые красной полосой.

– Пару часов скромненько тусуемся, как пенсионеры на отдыхе. Потом линяем по-английски, не прощаясь, – напомнил Кайда, первым направляясь к входу.

– Отличное место. Обзор – блеск! Все три посудины как на ладони. Даже на крышу нет смысла вылезать.

Чупа-Чупс, стоя у окна на втором этаже, в бинокль осмотрел реку. В темноте отмели не было видно, а баржи чернели прямо перед ними.

– Микрофон настроил? – повернулся майор к Носорогу. Тот возился со штативом, выбирая место для установки.

– Момент, командир, техника знакомая, проблем быть не должно.

Он дремал, раскатав прямо на бетонном полу коврик из поливинилхлорида. Рядом звучно посапывал Чупа-Чупс, сложив ладони под голову.

– Командир, есть движение. Баржа в середине. – Носорог, с минимальным комфортом устроившись на раскладном кресле, замер перед монитором ноутбука.

Майор, быстро поднявшись, прильнул к окулярам бинокля.

– На палубе чисто. Рубка пустая. Люки закрыты. Подожди-ка, на юте открыт наполовину.

– Микрофон улавливает как раз движение в трюме ближе к корме. Несколько человек. Точнее сказать не могу. Наши клиенты? – Капитан поднял глаза на Кайду.

– Не факт. До темноты наблюдаем, потом определимся. Пойду-ка с крыши гляну. – Майор снял с гвоздя в стене панаму и направился к лестнице на чердак.

– Через час стемнеет, пора экипироваться. Костюмы померяли? – Кайда кивнул на два черных рюкзака.

– Немного тесноваты, но это не помеха. Лишь бы ультразвук не подвел. Желания схлестнуться с крокодилами нет, – ухмыльнулся Носорог.

Чупа-Чупс и Носорог, облачившись в гидрокостюмы, уже заканчивали разбирать аппаратуру, когда послышался тонкий звук лодочного мотора. Майор, помогавший укладывать вещи, схватил бинокль.

– Моторка отошла от пирса. Идет к барже. На борту один персоныш. Чую, наш клиент. Зашевелились, телепузики. Поторапливаемся, парни.

Глава 5

Эй, там, на шхуне, лом не проплывал?

Мерный звук мотора в ночной тиши даже на таком расстоянии слышался отчетливо. Лодка, приблизившись к барже, снизила скорость и мягко пришвартовалась.

– Опаньки, вахта не дремлет. Двое на палубе нарисовались. Один швартовы принимает, второй у другого борта. Вооружены калашами и ножами. Не лохи. – Кайда прильнул к окулярам бинокля.

– Учтем. Начинаем, командир? – Носорог проверил клапан водонепроницаемой кобуры.

Майор пересел к веслам.

– Ну, с богом! Пассажир спустился в трюм. Часовые по обоим бортам на юте. Заходите с бака. Ультразвук проверили?

– В норме. – Чупа-Чупс, расположившись в носу, следил за индикаторами прибора.

– Поехали. – Носорог оттолкнулся от берега.

Течение тут же подхватило и понесло к середине реки. Кайда греб против течения, стараясь держаться в тени берега. Вода оливковым маслом стекала с весел. Через пятнадцать минут удалось отойти от баржи метров на двести. Чупа-Чупс, ухватив тычку, которые во множестве торчали из воды, привязал линь. Троица переглянулась.

– Готовы? Ультразвук работает? – Кайда веслами выровнял лодку параллельно берегу. Оба офицера по очереди кивнули.

– Удачи! Начинаем, – улыбнулся майор.

Пловцы надели маски и, вставив загубники дыхательных трубок в рот, подняли сжатый кулак с большим пальцем вверх. Два тихих плеска, и лодка, качнувшись, подвсплыла. Александр взглянул на светящийся циферблат часов, мысленно отмечая время.

Мягко журчала вода, огибая торчащие на мелководье камни.

– Слава богу, луна дрыхнет, небо в тучах. Еще ждем минуту, – тихо шептал Александр, вглядываясь в черный силуэт баржи.

Стояла напряженная тишина. Он потянул конец каната, развязывая узел, и лодку подхватило течением.

Майор подгребал веслами, направляя лодку к барже. Оставалось метров сорок, и надстройки начали нависать, когда у борта возник темный силуэт.

– Стой! Сюда нельзя. Буду стрелять! – громко на санго рявкнул часовой и для наглядности звучно щелкнул затвором калашникова. Кайда, не спешил с ответом, сокращая расстояние до баржи.

– Стой! Вали отсюда! – на французском гаркнул часовой и направил ствол на майора.

Тянуть с ответом стало чревато, и Александр крикнул на французском:

– Эй, дружище, у лодки мотор накрылся, а весло одно. Течение сильное, не могу справиться.

– Да мне наплевать, хоть ушами греби! Сейчас шмальну в твой презерватив, и пойдешь крокодилам на корм! – Боевик подошел к краю борта.

– Эй, там, на шхуне, лом не проплывал? – по-русски завопил Александр. До судна оставалось метров двадцать.

– Чего-чего? Не понимаю, – опешил часовой, наклонив голову за борт.

Кайда не успел ответить, как за фигурой боевика возник темный силуэт. Миг, и они, слившись, исчезли. Майор, не теряя времени, налег на весла, не заботясь о шуме.

– Эй, Анселм, что там у тебя? – раздалось на французском с другого борта баржи. Александр греб, выкладываясь по максимуму.

– Чего молчишь, марсельская пьянь? Опять прикладываешься к буты… – Фраза оборвалась на полуслове.

Лодка ткнулась в кранец. Майор, приготовившись кинуть линь с прикрепленной на конце кошкой, размахнулся и…

– Командир, я здесь. Кидай, принимаю. – На два метра левее над бортом высился Носорог.

Через минуту все трое стояли у приоткрытого люка. Знаками показав порядок действий, майор взвел затвор «Глока». Чупа-Чупс, откинув люк, стал тихо спускаться по трапу. Кайда последовал за ним, предварительно включив прибор ночного видения. Носорог замыкал процессию.

На двадцатой ступени трап перешел в небольшую площадку, с которой начинался следующий пролет. Неслышно ступая резиновыми подошвами по металлу, троица оказалась на внутренней палубе, разделенной переборкой. Офицеры затаили дыхания, прислушиваясь к звукам.

В переборке просматривались три двери разного размера. Майор, открыв молнию кармана разгрузки, аккуратно вынул портативный стеновизор и приложил к самой большой двери. На мониторе радара в трехмерном формате обозначились четыре жирные точки. Три образовали полукруг, а четвертая светилась в центре. Александр, ткнув пальцем в монитор, чуть повернул голову. Носорог и Чупа-Чупс понимающе кивнули. Кайда знаками расписал предстоящие роли.

Отступив на два шага назад, он убрал стеновизор на место. Кивок, и Чупа-Чупс, переместившись к двери, попробовал ход ручки. Носорог, заняв позицию слева от входа, приготовил две гранаты со слезоточивым газом. Майор, скинув с плеч рюкзак, словно фокусник, выхватил три противогаза. Пять секунд, и троица стала походить на пришельцев из иных миров. Футуристический вид ПНВ только добавлял сходства.

– Работаем на счет «три», – прошептал Кайда.

Завертелось…

Чупа-Чупс, крутнув ручку вниз, распахнул дверь. Две гранаты еще летели в отсек, а дверь уже была закрыта. За тот миг, что проем был свободен, Александр разглядел троих с автоматами в руках и четвертого в центре кубрика.

Звук сильного кашля доносился даже сквозь дверь. Кайда дождался, когда секундная стрелка часов пробежала полный круг, и рукой сделал знак атаковать.

Майор, обойдя сидевших на полу и кашляющих пленников, открыл иллюминатор. Носорог сделал то же самое с другого борта. Минут через десять в кубрике посвежело. Слезоточивый газ вытянуло. Офицеры сняли противогазы.

Кайда внимательно рассмотрел трофей. Трое были африканцами. Местными или нет, определить не хватало опыта. Четвертый явно европеец. Мужчина, брюнет в одежде в стиле «милитари», что ни о чем не говорило. В здешних местах так одевалось чуть ли не поголовно все белое население. Он, так же, как и местные, сильно вывозился, ползая в газовом облаке, и теперь, привалившись к переборке, надсадно кашлял.

– Покарауль хлопцев, надо поговорить с товарищем.

Майор сгреб брюнета за шиворот и потянул на выход. Носорог согласно кивнул.

На верхней палубе гулял свежий ветерок. Чупа-Чупс, расположившийся на крыше рубки со снайперской винтовкой, чутко повернул голову на скрипнувший люк.

– Кашлять, чихать будешь – загоню вниз. Ферштейн? – поинтересовался Александр у пленника.

Тот понимающе кивнул.

– Кто, что, зачем вякнешь? Или типа шел мимо по грибы, смотрю, утки летят? – усмехнулся Кайда, а брюнет изобразил простецкую физиономию и молчал. – Угу, понял. Пожалеем твое время и скорости для. Имею интересные фотографии и не менее любопытную информацию в виде текста. Могу продать. За недорого. Сделай одолжение, ваше благородие, глянь. Уважь сироту, господин капитан.

Александр, вытащив из внутреннего кармана куртки пакет, протянул пленнику. Даже в скованных пластиковыми наручниками руках брюнет ловко открыл пакет, мельком просмотрел фото и, пробежав глазами листочки с текстом, вернул.

«Руки не дрожат, лоб не в испарине. Профи, уважаю. Либо быстро договоримся, либо…» – проскочила в голове мысль, и майор продолжил:

– Дорогой Жак. Можно так тебя называть? Спасибо. Мы коллеги. Оба служим в военной разведке. Ты – в звании капитана, укрощаешь ряды армии Франции, а я, стало быть, в… другой армии. Выбор твой разнообразием не отличается. Либо геройски подыхаешь здесь и сейчас. Например, с борта свалишься. На завтрак паре-тройке крокодилов. Вон красавчик у борта прохлаждается, аппетит нагуливает. Либо идешь на вербовку и даешь оперативную инфу. Моргни, если вник. С голосом, видно, напряженка.

Француз, выдержав паузу, прислонился к стенке рубки:

– Закурить дашь?

– А зачем? Табак вреден для здоровья. Это если жить останешься. Если к крокодилам, тем более. Все по-честному, без лирики, – ощерился Кайда.

– Согласен, спрашивай. – Жак вздохнул.

– Для запева: где герр ректор? Да не жеманься, как девственница в племени каннибалов. Если сразу не сожрали, будешь жить долго и счастливо. – Майор не спускал с капитана глаз.

– Здесь в кубрике есть потайной люк. Ведет в каюту. – Француз смотрел твердо, не виляя.

Глава 6

В желтой жаркой Африке, в центральной ее части

– Господин Туадера, вы свободны. Встать сможете?

Кайда наклонился над мужчиной в дорогом светлом костюме. Тот лежал, закатив глаза, и слабо дышал.

– Что кололи ректору, Жак? – не оборачиваясь, спросил Александр.

Француз виновато засопел:

– Слабый наркотик растительного происхождения. Привыкания не дает. Часа через два очухается. Вызывает сильную жажду, а эти кретины не давали ему пить. Перед вашим… м-м-м… появлением как раз и обсуждали данный вопрос.

Майор, беззвучно матерясь, отстегнул с пояса фляжку. Открутив крышку, смочил пересохшие губы Туадера водой. Мгновение подумав, обрызгал ему лицо и разрезал пластиковые наручники.

Разогнувшись, Александр жестом подозвал Носорога:

– Приведи ректора в чувство, пора уходить.

Капитан, коротко кивнув, сунул свой «Глок» в кобуру и присел рядом с Туадера. Кайда, прихватив за рукав француза, вернулся в кубрик.

– От папуасов надо избавиться. – Жак кивнул на сидящих у переборки пленников.

– Есть предложения? – Майор встал напротив африканцев.

Француз усмехнулся:

– А чего мудрить? Вы давеча предлагали мне выбор. Крокодилу до лампочки, профессор ты из Сорбонны или люмпен из парижского предместья.

– Ну что ж. Тогда вперед. Мешать не будем. Поднимай бедолаг – и наверх. – Кайда в упор смотрел на Жака. Тот смешался.

– Я? Почему? Кровью хотите повязать?

Майор оскалился:

– А ты что, на дурака надеялся отскочить? Гений разведки, твою мать! Словесами не обойтись? Кстати, в наших планах мочить вас не было. Даже часовых на палубе только оглушили. Игрушки кончились, месье Бенар.

Пятеро стояли у борта с обреченными лицами. Носорог, ножом срезав пластиковые наручники, отошел на несколько шагов и вынул пистолет из кобуры. Кайда, до ломоты сжав зубы, продолжал снимать на смартфон. Француз тяжко вздохнул и направился к африканцам.

Пять глухих всплесков последовали один за другим. Носорог встал за спину Жаку, готовый к любому повороту событий. Гортанный крик зазвенел над водой. Майор направил камеру за борт. Четверо плыли к берегу, борясь с течением, пятый отчаянно отбивался от здоровенного крокодила, молотя руками по воде.

– А-агы… – И обвалилась тишина.

Александр выключил смартфон и, повернув голову в сторону рубки, встретился взглядом с Чупа-Чупсом. Морозов кивнул и приник к прицелу Аnnlicher. Короткие плевки выстрелов потонули в мерном журчании обтекающей борта воды.

– Тащи его в рубку. – Кайда прошел мимо Носорога.

Капитан, взяв за локоть, потянул француза. Тот безвольной куклой на негнущихся ногах сделал три шага и согнулся пополам.

– Проблюется, воды дай. И поторопись, – обернулся назад Александр.

– Есть мысли, что начальству сказать? – Кайда смотрел на белое, будто в муке, лицо Жака.

Бенар молчал долгую минуту.

– Есть. Чем проще, тем лучше. Скажу, налет застал в гальюне. Заведение только в носовой части осталось. Мог и не услышать, если работали по-тихому. Потом поздно было.

– Про геройство не спрашиваю. В курсе про принцип объективной реальности. На связь почему не вышел? – Майор сделал глоток из фляжки.

«Все-таки он профи. Быстро вернулся в адекват. Не бывал в живодерне, вот и результат», – размышлял Александр, внимательно наблюдая за Жаком.

– С этим проще. Уронил, когда по трапу спускался. Тут еще такой момент. Как сказать? В общем, непосредственного начальника сейчас в Банги нет. Босс в Конго, будет через неделю. Формально пока подчиняюсь послу. А с ним мы… Словом, рога я ему недавно соорудил. Начнет на каждом углу блажить, что я струсил и так далее. На карьере крест. – Француз, размышляя, цедил слова.

– Рога поставил? Кто об этом знает? – встрепенулся майор.

Жак замялся:

– Ну, пара-тройка в посольстве. Может, еще кто. Сплетни в такой глухомани – товар ходовой.

– Отлично! Чем больше посол будет гнать волну, тем ему меньше будут верить. Особенно в вашем департаменте. Посол цивильный или под погонами? – повеселел Александр.

– Гражданский. Чистый дипломат, потомственный, – ухмыльнулся Бенар.

– Теперь о связи. Есть запасной номер телефона? Желательно не здешний. И чтобы коллеги о нем не ведали.

– Имеется. Продиктовать?

– Чуть позже. Как думаешь, твои товарищи когда объявятся?

– Полчаса, час максимум, полагаю. Вам в самый раз сделать ноги. – Жак встретился взглядом с Александром.

– Согласен. Мы сейчас уйдем. Вот твой телефон. Ломай на здоровье. Ствол найдешь в кубрике. Посиди здесь минут десять. Удачи, коллега. Бог даст, свидимся! – Кайда протянул телефон Бенару.

Лодки бодро взяли с места и легко пошли против течения. Майор оглянулся – погони не было.

– Господин Туадера, как вы?

Ветерок бодрил, и лицо ректора заметно порозовело.

– Лучше. Извините, не знаю, как к вам обращаться?

– Алекс. Церемонии неуместны. Кто стоит за похищением, как полагаете?

– Тут и к бабке не ходи. Французы.

– Согласен. А цель? – Кайда говорил тихо: в сыром воздухе звук слышен далеко.

Туадера, зачерпнув забортной воды, ополоснул лицо.

– Цель? Банально запугать, чтобы отказался от участия в выборах. Куда мы сейчас?

– Поднимемся по реке на несколько километров и уйдем в Конго. Городок Вуи для начала.

Ректор внимательно посмотрел на майора.

– Я не спрашиваю, кого вы представляете, но догадываюсь. Недавно у меня было несколько встреч с послом России. Господин Смирницкий весьма убедительно рассказывал о выгоде для моей страны от сотрудничества с Россией. Я слышал, русские долго запрягают, но очень быстро ездят. Резюме: вы русские.

Кайда расхохотался.

– Вы очень проницательный человек!

– Да какое там… Ладно, не в этом дело. Идея с Конго неплохая, но… Есть другой вариант. У моего приятеля имеется бунгало. Ну, такой дом… Типа охотничьего домика. Это в национальном парке Сен-Флорис, на севере страны, – рассказывал Туадера, явно о чем-то размышляя.

– Я знаком с географией республики, господин ректор.

– Не сомневаюсь, Алекс. Русские, насколько я знаю, все делают основательно.

– За комплимент спасибо, конечно, но и у нас бывает по-разному. До парка далековато. Нужен транспорт. Может, все-таки вначале в Вуи?

Майор вел лодку, стараясь держаться ближе к берегу. Местами деревья росли у самой кромки воды, низко нависая ветками. Туман расползался к берегам, освобождая середину реки. Солнце из-за горизонта уже начинало подсвечивать небосклон.

Ректор пожевал губами.

– У нас фора по времени есть?

– Минимальная. Правильнее будет считать, что нет. – Кайда оглянулся назад.

Моторка с Носорогом и Чупа-Чупсом строго выдерживала дистанцию, следуя в кильватере.

– Тогда так, карта имеется?

– Найдем. Вот, извольте. – Александр, раскрыв молнию кармана на спине, вытащил запаянную в пластик карту.

– Приятно общаться с человеком из прошлого века, не верящего в надежность электронных штучек, – улыбнулся Туадера.

Кайда фыркнул:

– Где вы так насобачились строчить комплименты?

– Практика. Большая практика в политике. А там без этого что без панталон в приличном обществе. Примут для пикантности, но один раз.

Ректор развернул карту.

Глава 7

В Уголовном кодексе под статьей ходили мы

– У меня есть знакомец. Не то что друг, скорее товарищ. Он живет в Бандоро. Это на север от столицы по авеню Независимости. Небольшой городишко. Товарищ далек от политики. Главное в нашем случае – у него есть пятиместный джип. По-моему, Mitsubishi Pajero. Я слабо разбираюсь в марках. Он не откажет отвезти куда надо. Если у вас есть телефон, звонить самое время. В республике не везде есть сотовая связь. Чем дальше от столицы, тем хуже покрытие. – Ректор вернул карту.

– Позвонить-то можно, а вот приятель – надежный человек? Не стуканет в полицию? – Кайда развернул карту.

Туадера размышлял пару минут.

– Не должен. К тому же у нас есть своего рода пароль, знак, что в данный момент могу говорить свободно.

Майор вопросительно посмотрел на ректора.

– Штука в том, что мы оба женатые люди. Иногда организуем совместные м-м-м… вечеринки с дамами легкого поведения, скажем так. Чтобы обсудить такое мероприятие по телефону, придумали использовать несложный пароль. Нейтральная фраза, – смущенно объяснил Туадера.

– Понятно. Дело житейское, – хмыкнул Александр. – Хорошо, звоните приятелю, назначайте встречу. Куда будете вызывать?

– Как раз напротив городка Вуи проселочная дорога подходит близко к реке. Убанги делает поворот на север, и если отпустить лодки, течением их прибьет к конголезскому берегу. Гипотетическая погоня решит, что мы ушли в Конго. Как идея? – улыбнулся ректор.

– Вполне. Держите телефон. Надеюсь, номер не забыли. – Кайда протянул мобильник.

Моторы пришлось снять и утопить на глубине. Носорог, облачившись в гидрокостюм, вывел лодки к фарватеру. Нешумный всплеск, течение подхватило и легко понесло опустевшие посудины.

– Постарайся, чтобы вынесло резинки на косу. – Майор подошел к Чупа-Чупсу.

– Яволь, герр офицер! – Морозов, выбрав позицию, приготовился к стрельбе из Mannlicher.

– Судя по карте, до точки рандеву шесть километров. Не будем терять времени. Гидрокостюм в реку. Готовы? – Кайда поправил лямки рюкзака.

Туадера согласно кивнул.

– Пять сек! – Носорог, запихнув в мешок с гидрокостюмом здоровенный камень, побежал к реке.

Спустя несколько минут вся группа была в сборе.

– Носорог, в головной! Чупа-Чупс, замыкаешь. Минут пять побудь здесь на предмет хвоста и догоняй. Все, выдвигаемся. – Майор посмотрел на свое воинство.

Они шагали сквозь густой лес, но зарослями назвать его не поворачивался язык. Почва под ногами была сильно увлажнена. Местами попадались болотца, практически полностью затянутые травой с небольшими блюдцами чистой воды в центре. Живность явно присутствовала, но на глаза не попадалась. Лишь пернатые резвились вовсю, отмечая накатывающийся день разноголосым щебетом.

– Господин ректор, у меня возникло стойкое впечатление, что мы двигаемся по какой-то тропе. – Александр немного сбавил темп, и Туадера поравнялся с ним.

– Аналогично, Алекс. И это погано, – мрачно изрек ректор. – Кстати, зовите меня по имени. В нашей ситуации титулы звучат, мягко говоря, нелепо.

– Хорошо. Тогда, Антуан, в чем скверность момента?

– Браконьеры и граница. На севере, куда мы стремимся попасть, в саванне проживает немало слонов. И носороги имеются. Пока.

– Незаконная торговля бивнями? И мы оказались на тропе контрабандистов? Не силен в здешнем уголовном праве. Что светит за такие шалости?

– Минимум пятнадцать лет каторги, а скорее смертная казнь. Отчасти можно понять этих людей. Безработица зашкаливает. В северо-западных провинциях бедность граничит с голодом. Тяжко людям, не до животных. Самим бы выжить, – тяжело вздохнул Туадера.

– Терять им нечего. Свидетели ни к чему. Учтем, – подытожил Кайда.

Когда группа обходила очередное болото, к птичьему концерту добавилось кваканье местных жаб. Временами несостоявшиеся женихи Дюймовочки блажили так громко, что заглушали переливы птиц.

Очередная трель местного соловья особо не выделялась из общего концерта, но майор резко поднял руку со сжатыми в кулак пальцами. Замерев, он медленно согнул ноги в коленях. Туадера, заранее проинструктированный, повторил.

Носорог, низко согнувшись, появился из-за здоровенного куста с крупными листьями.

– Группа. Семь человек. Не силовики. Экипировка разношерстная. Два калаша, три карабина. У четверых револьверы в кобурах. Большие рюкзаки, явно тяжелые. Идут медленно. Будут здесь минут через пять, – быстро прошептал капитан.

Кайда думал недолго.

– Попробуем разойтись миром. Чупа-Чупс, затаись. Работаешь по ситуации. Капитан, выбери место для рандеву.

– Уже, командир. Метров сто впереди и правее тропы.

– Двинули. Всем держать ушки на макушке. – Майор распрямил ноги и, чутко ловя звуки, двинулся за Носорогом.

Они успели расположиться на краю небольшой полянки, сымитировав бивак. Кайда с ректором сидели на рюкзаках, попивая чай из кружек. Термос стоял между ними. Носорог и Чупа-Чупс растворились в окружающих зарослях. Пичуги на противоположной стороне поляны неожиданно всполошились. Ветки кустов качнулись, и появился высокий мужчина. Камуфлированная панама с москитной сеткой, автомат Калашникова на правом плече стволом вниз, большой рюкзак за плечами.

Он успел сделать несколько шагов, прежде чем заметил сидящих майора и Туадера. Антураж был настолько мирным, что мужчина явно опешил и, сделав по инерции несколько шагов, остановился. Ветки качнулись, вышел второй, третий, четвертый… Вся семерка, образовав полукруг, молча взирала на продолжавших чаепитие майора и ректора.

«Серьезные ребята. Уверенно ведут себя, дисциплинированно…»

Кайда потянулся к термосу, прикрывая полой куртки «Глок» на коленях.

– Контрабандисты. Кажется, я узнал вожака. – Голос у Туадера не дрожал.

– Внимание, Антуан, они определились. При первом же выстреле валитесь за рюкзак и не шевелитесь, – улыбнулся Александр.

Семерка, стараясь не сокращать расстояние с сидевшими, двинулась противоположным краем поляны. Казалось, тишина звенела от напряжения. Контрабандисты шагали неторопливо. Оружие никто поднимал, но руки держали рядом. Кайда из-под козырька кепи следил за каждым движением группы, держа в левой пустую кружку, правую положив на «Глок». Секунды тянулись резиновым жгутом.

Последний контрабандист скрылся в зарослях, даже не сделав попытки оглянуться. Туадера шумно выдохнул.

– Милейший, не расслабляться. Ничего еще не кончилось. Собираем пожитки и уходим. Главное сейчас – слушать.

Александр старательно вытряхнул из кружки оставшиеся крошки заварки. Потряс термос, определяя по звуку оставшееся количество напитка. Плотно закрутил пробку. Все делая не торопясь, майор напряженно слушал свои ощущения. Опасность не исчезла, она удалилась, подсказывали чувства.

– Антуан, выдвигаемся. – Александр поднялся в полный рост.

– А парни? – тихо прошептал ректор.

– За них не беспокойтесь. Они знают, что делать.

Кайда надел рюкзак, поправив лямки, скрепил их между собой. Оглядев поляну, двинулся к выходу на тропу. Туадера не отставал. Ощущения, что целятся в спину, нет, мысленно отметил майор.

Не разговаривая, они пересекли открытое пространство и, поднырнув под низкорастущую ветку тамаринда, оказались на тропе. Отсчитав пятьдесят шагов, Кайда остановился. Ректор едва не ткнулся ему в спину. Прижав указательный палец к губам, майор стремительно развернулся. Сделав знак следовать за ним, устремился назад, к поляне, двигаясь параллельно тропе. Не добежав метров двадцать, Александр перешел вначале на короткий шаг, затем опустился и пополз по-пластунски. Ректор пыхтел сзади, повторяя все маневры. Успокоенные пичуги вовсю наяривали свои песенки. Кайда, оглянувшись, поманил Туадера.

– Антуан, лежим здесь и ждем, – шепнул он на ухо, как только тот подполз.

Ректор понимающе кивнул.

Глава 8

Ауфидерзеен, майне кляйне

Кайда посмотрел на часы. Минутная стрелка ползла десятый оборот, а ничего не происходило. В кронах деревьев шалил ветерок, скуки ради раскачивая ветви. У пернатых кипела полная неотложных забот жизнь. Жабы наперебой обсуждали тяготы болотной жизни. Солнце лезло в зенит, истребляя тень.

«Неужели проскочило? Свезло на ровном месте?» – мелькнула шальная мысль.

Александр, повернув голову, подмигнул ректору. Туадера, облегченно вздохнув, собрался что-то прошептать, но…

– Тс-с. – Майор закаменел, уловив в птичьем хоре знакомую трель.

Контрабандисты один за другим вытягивались на поляну. Шли цепочкой, по старому следу, налегке. Казалось, они плывут по щиколотку в траве, не издавая ни звука. Могучие лучи небесного светила нагрели влажную почву. Над поляной дрожало марево, ломая контуры окружающего. Кайда даже сморгнул, удаляя с глаз лишнюю влагу.

Семерка обогнула поляну, развернувшись боком к засаде. Первым двигался автоматчик, сторожко направив ствол вперед и держа палец на спусковом крючке. Трое с карабинами, держа интервал в пять метров между собой, двигались следом. За ними еще двое с револьверами в руках. Замыкал процессию верзила с калашниковым.

Майор, положив глушитель на ветку куста, взял на мушку головного автоматчика.

Чаньк – сработал затвор пистолета, и контрабандист грохнулся на спину, словно получил удар битой в голову.

Чаньк, чаф – дважды дернулся затвор, и, сломавшись в коленях, лицом вниз рухнул второй.

Тах, тах, тах – оборвалась короткая очередь калашникова, заглушив глухие хлопки Mannlicher Чупа-Чупса и чавканье «Глока» Носорога.

Пичуги продолжали ссориться в соседних кустах, деля красно-желтые ягоды. Жабы усердно надрывались в вечном конкурсе на лучшую глотку. Тихо шелестели высокие стебли изумрудной травы. Скоротечный бой на короткой дистанции жесток и беспощаден. Лес не заметил сверкнувшей, словно молния, трагедии. Были миг назад семь живых людей, а теперь – раскинутых тел в мятой траве.

– Все? – Чего было больше в шепоте Туадера, удивления или облегчения, Кайда так и не понял.

– Побудьте на месте. Надо проверить. Не волнуйтесь, это недолго, – тихо сказал Александр и в три переката скрылся в кустах.

– Командир, мы сами все сделаем. – Носорог возник откуда-то сбоку.

Майор обошел тело первого автоматчика.

– Капитан, не отвлекайся. Мало времени. Этому правка не нужна.

Сухо, будто переломили ветку валежника, щелкнул выстрел. Второй, третий… Кайда вслушивался в окружающий мир, пытаясь уловить возможную опасность. Краем глаза отмечал, как перемещались по поляне бойцы, завершая работу. Совесть не точила, но и радости не было. Печаль одна.

– Командир, там один живой. Скорее всего, европеец. Ранен в грудь. Кровь остановили и укол поставили. Шок прошел, но шансов нет. – Носорог держал свой «Глок» в опущенной руке.

– Пойдем поглядим, что за фрукт в здешних пампасах водится, – хмыкнул майор.

Живым оказался автоматчик, что шел в арьергарде. Он лежал на спине. Грудь перехвачена бинтом в несколько полос поверх майки цвета хаки. Даже через плотный загар просматривалась белизна кожи.

«Француз, бельгиец? Черняв и горбонос», – размышлял Александр, немного склонившись над раненым. Тот часто дышал, не открывая глаз. Майор, отстегнув с ремня фляжку, открутил колпачок.

– Выпей, легче будет, – сказал он на французском и протянул наполненную водой крышку.

Лежащий поднял веки и твердо посмотрел на Александра. Кайда аккуратно смочил ему губы и влил в рот остаток. Металлическая цепочка с овальным жетоном, на котором проглядывались надпись и три сквозных прореза, показалась знакомой.

– Вермахт? Посмотрю? – Майор взглядом показал на жетон.

Раненый облизал сохнущие губы и кивнул.

«Frw» – различил Александр полустертые буквы.

«Французский легион. Дивизия СС „Шарлемань“», – осенило его.

– Дед. Защищал Рейхстаг в Берлине. В сорок пятом. – Раненый говорил короткими фразами. Скосил глаза на фляжку в руках майора. Несколько глотков забрали много сил, и он закрыл глаза. Лоб покрылся крупной испариной.

За спиной встал Носорог.

– Все чисто, командир. Можно уходить. С этим что? – Капитан кивнул на лежащего.

– Его дед в сорок пятом оборонял Рейхстаг. А мой штурмовал. Вот судьба! – Кайда глубоко вздохнул.

– Ауфидерзеен, майне кляйне, ауфидерзеен… – тихо пропел Носорог.

– Вы русские. Я знаю. Друг был. Иностранный легион. Просьба. Последняя. Жетон… на обратной стороне. Адрес семьи. Париж. Вышлите. Теперь все… – Судороги волной прокатились по телу, вырвался хрип, и француз затих.

Александр осторожно закрыл еще теплые веки.

«Будет ли кому мне закрыть?» – мелькнула тоскливая мысль, и он стянул с головы панаму. Выпрямившись в полный рост, майор оглядел поляну.

– Солдата надо похоронить. – Кайда кивнул в сторону места под высокими деревьями, где они с ректором ждали контрабандистов.

Ножами вырезали прямоугольник дерна. Верхний слой, перевитый в сетку корнями деревьев, шел тяжело. Боевые ножи плохо подходили для такого дела. Работали по очереди. Туадера, скинув пиджак, трудился наравне со всеми.

Чупа-Чупс пошел по следу группы контрабандистов и вскоре вернулся.

– Командир, в рюкзаках бивни. Много… – Морозов помолчал. – Там еще транзистор был. Настроен на полицейскую волну. Я послушал немного. Передают о выкупе за господина ректора. Сто тысяч евро, между прочим.

– Тогда понятно, почему они вернулись. Кто-то узнал меня все-таки… – Туадера горстями выложил остатки земли и вылез из полуметровой ямы.

– Палатка. На рюкзаке пристегнута была. – Чупа-Чупс держал в руке свернутую ткань.

– Пойдем, лейтенант, поможешь. – Носорог поднялся с корточек.

Через две минуты офицеры принесли завернутое тело. Положили вдоль могилы и сняли панамы. Секунды метрономом отстучали шестьдесят раз.

– Чупа-Чупс, в охранение. – Майор, вернув панаму на голову, опустил москитную сетку на лицо.

– Командир, возьми. Твоя дорога, Бог даст, через Париж ляжет. Может, случится оказия. – Капитан протянул руку с открытой ладонью.

– Все может быть. Я постараюсь.

Александр взял жетон бывшего легионера. На обратной стороне хорошо читалось: «№ 71/12, avenue Er. Renan, Paris, France».

– Я католик. Молитву прочту. Не возражаете? – Туадера, надев пиджак, попробовал отряхнуть брюки от налипшей земли.

– Бога ради, читайте. Только… со временем цейтнот. – Кайда отошел на несколько шагов.

– Понимаю. Я коротко, – кивнул ректор.

Через минуту Туадера повернулся:

– Все, командир, я закончил.

Офицеры, взяв за края, опустили в могилу завернутое в палатку тело. Все трое трудились молча. Да и что говорить? Срубили толстых веток с широкими листьями, плотно заложив сверху. Засыпали землей, воткнули деревянный крест. Кайда, достав из кармана мобильник, включил функцию навигации. Через сорок секунд на электронной карте появилась точка. Вот и все.

Остаток пути до проселочной дороги проделали молча. Майор два раза сверялся по навигатору. Вышли на опушку леса напротив дорожного столбика с числом 21. Тут же стоял Mitsubishi Pajero серого цвета. Кайда вопросительно взглянул на ректора.

– Это его машина. Идем? – Туадера прогулка порядком вымотала. На столичного интеллигента в настоящий момент он явно не тянул.

Александр отрицательно покачал головой:

– Один момент, Антуан. Береженого Бог бережет. Может быть засада. Парни проверят, а мы пока здесь побудем.

Глава 9

Распрекрасно жить в домах на куриных на ногах

Серый Pajero неспешно катил по выбитой, словно после минометного налета, дороге. До местечка с твердым именем Дамара дорога пышно именовалась авеню Независимости, потом плавно перешла в RN2. Дамара на деле оказалась местностью, где среди вырубленного леса торчали жилые постройки разной степени убогости. Справедливости ради, вдоль трассы было несколько строений не только из дерева, крытых чем-то вроде шифера, но и в камне.

– Макс, Банги по сравнению с Дамара – центр цивилизации и урбанизма. – Носорог переглянулся с Чупа-Чупсом.

Водитель глубокомысленно почесал затылок.

– Все относительно, дружище. Однажды, будучи во Франции, мы с ректором решили посмотреть, как живут пейзаны. Закатились в провинцию Бретань. Свернули с шоссе и заперлись в такую, я извиняюсь, задницу. Тут еще ночь обвалилась некстати. Если б не три литра красного вина, хоть на луну вой. Марсианский пейзаж. Россыпи камней, сухой, что проволока, кустарник, за холмом воет или поет какая-то скотина – и ни души. Помнишь, Антуан?

– Еще бы! Та еще ночка… – Ректор усмехнулся. – Не отвлекайся от дороги. Пробьешь скаты, и аллес капут, как говорят твои предки. Дед у Макса из Германии. С какого перепуга приперся в наши края, никто не ведает. У нас не принято расспрашивать, чем занимался в прошлой жизни.

– Это точно. Парни, дорога дальняя, пейзаж однообразен. Можете поспать. Будем подъезжать к Нделе, разбужу. – Макс одной рукой накручивал баранку, лавируя между ямами и колдобинами.

– Мысль здравая, согласен. Я-то выспался прошлой ночью, а молодежь наверняка поспит часок-другой. – Кайда с переднего сиденья обернулся вглубь салона.

Носорог понимающе кивнул:

– Эх, и храпанем от души минут сто двадцать!

– Командир, скоро Нделе. – Чупа-Чупс наклонился к уху Александра. Майор вмиг очнулся, хотя несколько секунд назад пару раз дернул ногой во сне.

– Да, камрад, подъезжаем. – Макс, закурив очередную сигарету, выдохнул дым в открытое окно.

Майор трижды открыл и закрыл глаза, окончательно сбрасывая сон.

– Господин ректор, мобильная связь здесь уже действует?

– Должна быть, Алекс. Но это ненадолго. Километрах в десяти вокруг города мобильник принимает, потом… Холодный кофе будете? – Туадера протянул металлический термос.

– С удовольствием, но чуть позже. Надо брякнуть по телефону мамочке. Потеряла, небось, блудного сына, – улыбнулся Кайда, доставая смартфон.

– Городишко большой? Надо бы в магазин попасть, запастись съестными припасами, – поинтересовался Носорог у Макса.

– Дельная мысль. Егерь, конечно, будет рад гостям. Денежка лишней для него не будет. Но вряд ли у него продуктов на такую ораву. Придется проехать в центр. Там есть пара-тройка супермаркетов и продуктовых лавок. Закупимся. – Водитель несколько раз поднял-опустил плечи.

Тем временем майор, набрав текст, нажал на безобидный значок на сенсорном экране. Смартфон муркнул, подтвердив, что сообщение ушло.

– Это еще что за хрень? – выругался Макс. – Сколько езжу, впервые вижу патруль жандармерии здесь! Не по вашу душу, герр ректор?

– Не уверен, хотя все может быть.

Туадера вгляделся через лобовое стекло. Впереди, метрах в двухстах, на обочине стоял грузовик с откинутым тентом в армейской раскраске. В кузове кроме нескольких полицейских в полевой форме высился крупнокалиберный пулемет, закрепленный на раме.

«За пулеметом стрелка нет. Пехота явно разморена жарой. За рулем водилы нет, только боец на пассажирском. Сержант скучает в тени», – мысли бежали телетайпной строкой. Александр не отрывал взгляд от патруля.

– Похоже, давно здесь паркуются. Рутина, но будьте готовы, если что. Макс, наличка есть? Вдруг придется откупиться.

– Маловато. Обычно просят сто евро. Но могут и до пятисот заломить. Все по ситуации… – Водитель сбавил скорость, приближаясь к патрулю. – Блин, останавливает.

– Держи пятьсот евриков купюрами по десять. – Майор сунул рулончик, перетянутый резинкой.

– Толкаете на скользкий путь коррупции, – вздохнул Туадера.

– Вот станете президентом, все поменяете, – осклабился Носорог. – Если получится, опять же.

Пискнув тормозами, джип остановился, и Макс вышел наружу. Дожидаясь подхода жандарма, он успел сделать несколько разминочных движений. Изобразив на физиономии улыбку долгожданной встречи, эмоционально жестикулируя, он вступил в диалог. Кайда внимательно наблюдал за обстановкой.

– Будут досматривать машину, все к тому. Сержант зовет капрала. Внимание, вариант «пьяная компания». Носорог, введите Антуана в курс дела.

– Запросто. Господин ректор, это как сценка в студенческом спектакле. Мы едем на пикник и немного выпили лишнего. Но не до остекленения. В пропорции. Взгляд мутный, пластика размытая. Слюну пустить из рта. Не мне вас учить, добавьте местного колорита. – Лицо капитана размякло, и на нем зависла пьяная улыбка.

– Для убедительности, как только двери откроют, можно газы стравить… – Чупа-Чупс растекся на сиденье.

Туадера оторопел:

– В каком смысле стравить? Пернуть предлагаете, молодой человек?

– Ну, пернуть, как вы выразились, это с громким звуком. В данный момент уместнее менее агрессивный вариант. Бздануть, что ли.

– Вообще-то я ректор столичного университета, уважаемый человек и…

– И чтобы вы стали президентом республики, потребуется выжить для начала, а не такая малость. Делайте, что просят, уважаемый Антуан. Патрульные подходят. – Александр увлажнил взгляд.

Макс продолжал жестикулировать, но сержант оставался непреклонен. Он кивнул капралу, и тот, повесив автомат на плечо стволом вниз, распахнул заднюю дверь Pajero. Сунув здоровенную, будто перезрелая тыква, голову, рявкнул на французском:

– Документы!

За миг до этого майор понял, что ректор – очень дисциплинированный человек. Амбре в салоне и до того не благоухало свежестью, а после участия Туадера могло ввести в ступор даже бегемота.

– Fuck! – Капрал выдернул голову наружу.

– Что там?! – Сонное выражение лица сержанта смыло, и он лапнул кобуру.

Капрал затрещал, что палкой по забору, тыкая рукой в сторону Pajero. Сержант вернул пистолет в кобуру и заржал, продемонстрировав отменные зубы. Жестом отправив капрала к грузовику, он повернулся к Максу. Водитель быстро сунул в лапу жандарма рулончик, и стороны разошлись в полном удовлетворении.

– Алекс, у вас светлая голова! Гениальная идея – пернуть перед досмотром. Беру на вооружение. Все же откроем окна. Не то что дышать, смотреть невозможно, глаза ест… – Макс плюхнулся на сиденье и запустил двигатель.

– Признаюсь, идея наша, но исполнение – господина ректора. – Кайда опустил боковое стекло до упора.

– Да? Хм-м, чем же вы последнее время питались, Антуан? Не могу судить о полезности, но на выходе чистый аммиак. Хорошо, что все хорошо закончилось, едем дальше. – И водитель приветственно помахал рукой, проезжая мимо сержанта. Жандарм коротко кивнул, полный достоинства и чести.

Майор выходил из очередной продуктовой лавки, когда ожил короткой дрожью смартфон. Зайдя в тень от строения, он быстро прочитал сообщение и нажал значок удаления. Сзади подошел Носорог, волоча местный вариант авоськи, набитый съестной всячиной.

– Чего хорошего вещает Центр? – равнодушным тоном поинтересовался он.

– Все нормуль. Через два дня прилетает группа из конторы «Вагнер».

– Новость достойная, чтобы отметить. Я тут прикупил местный самогон. Гонят из какого-то дерева.

– Табуретовка? Как бы с такого пойла не отъехать.

– Обижаете, начальник. Проконсультировался с аборигенами. Макс уверяет, с отравы даже голова не болит. Слеза! – ухмыльнулся капитан.

– Смотри, наревешься с той слезы… белугой. – Александр строго посмотрел на офицера.

– Только по глоточку. Для приобщения к окружающей флоре и фауне, – положил ладонь на свою грудь Носорог.

Проселок навилялся досыта, пока не выскочил на широкую поляну, окруженную такими высокими деревьями, что пятерка строений растворилась на фоне пышной растительности. Джип рванул, подняв шлейф пыли до небес, и, промчавшись через открытое пространство, замер в десяти шагах у самого большого дома.

Пока пыль мукой не осела вокруг, Кайда через стекла разглядел поселение. Четыре однотипных строения в один этаж размером двадцать на двадцать метров или чуть больше. На деревянных сваях высятся над землей на метр. Три окна и дверь на главном фасаде – по одному с торцов. Крыши покрыты крашеным железом, как и многие в здешних местах. Пятый дом, внушительней в размерах, выглядел старшим братом в семействе. И флаг на высоченном шесте рядом с крыльцом. А на крыльце том, отмахиваясь от пыли и чихая, стоял здоровенный детина. Чернявый, кучерявый, что барашек, и, согласно местной моде, негр.

– Вивьен, дружище! Как жив-здоров? – завопил Макс, вышагивая из джипа.

Глава 10

А кто там в красной курточке собой не дорожит?

После всех дорожных приключений ужин задался. Вивьен великолепно зажарил на вертеле дикую козу, напичкав ее местными пряностями. Макс с ректором налегли на самогон, приобретенный в Нделе. Носорог вызвался первым в караул и ушел, прихватив кусок мяса с охапкой свежих овощей, завернутых в лист банана. Майор, пригубив напиток, подтвердил, что «вещь убойная, но от тряски разболелась голова», и перешел на травяной чай. Чупа-Чупс, известив, что больше по хавчику и ему скоро менять капитана, выбыл из игры, не вступив.

Оставшаяся троица пировала шумно. Егерь припер из чулана пару африканских барабанов джембе. Сняв стресс алкоголем, Туадера зажигал. Макс решил не пропускать участия в финале конкурса «Чей бубен громче», и избушка загудела, как сабвуфер в багажнике «Жигулей».

Оставив аборигенов радоваться жизни, Кайда и Чупа-Чупс вышли подышать свежим воздухом.

– А егерь-то практически не пьет, больше имитирует. – Морозов глубоко вдохнул сухой, как в сауне, воздух.

– Впечатление оставляет размытое. В образе рубахи-парня, а глазоньки акульи, клювом щелкнешь – вмиг схавает. Присмотри за ним между делом. – Майор покрутил головой. – Где тут Носорог насест устроил?

– Вон, баобаб здоровущий сразу за мостиком.

– Баобаб? Вроде здесь они не растут.

– Значит, не баобаб. Но дерево мощное. В кроне не то что наблюдательный пункт, взвод спрятать можно. – Чупа-Чупс меланхолично взглянул на небеса. – Темнеть начинает. Может, жарень спадет?

– Вряд ли. Пойду до офиса Вивьена прогуляюсь. Ректор говорил, там спутниковый телефон стоит, надо с послом покалякать. Сплетни столичные послушать и вообще.

– Понял, командир. Постою на шухере.

Тишина зависла, словно не африканская саванна вокруг, полная разной всячины, а женская баня ночью. Рассвет еще где-то шлялся, лишь слабый отблеск в низких облаках. Вся низина и река были застелены марлей утреннего тумана. Кайда, не скрипнув дверью, вышел на веранду. Носорог дрых после караула, жалобно высвистывая носом.

Быстренько справив естественные надобности, майор двинулся к «баобабу», чтобы сменить Чупа-Чупса. Песок на поляне съедал звуки шагов. В темноте окна офиса егеря на миг мелькнул красный огонек.

«Что за хрень. Бессонница мучает Чингачгука? Или у меня глюки на почве экзотики?» – мелькнула мысль в голове, и Кайда сменил маршрут.

Через приоткрытое окно доносился полушепот Вивьена. Судя по тону, егерь кому-то докладывал на санго, местном языке с обильным вкраплением французских слов. Майор прислушался к тарабарщине.

– Туадера… иностранцы… – уловил он в шелестящей трескотне непонятных слов.

«Вот сучонок, настучал».

Кайда мягко запрыгнул на веранду и ударом ноги вышиб дверь. Вивьен со спутниковым телефоном в руке замер в центре кабинета. Не давая ему опомниться, майор по-футбольному влепил ногой между ног детине. И добавил ребром ладони по шее, когда того сложило пополам.

– Может, вы с ним по-свойски побеседуете? А то талдычит «твоя моя не понимает». Не хотелось бы с утра иголки под ногти загонять… – Кайда со стула разглядывал лежащего на полу егеря.

– Качественно спеленали, как мумию. – Туадера возвышался в полный рост, держа руки в карманах брюк.

– Что умеем, то умеем. Давайте вернемся к нашему барану. Время не терпит. Либо разговорите, либо пытать потребуется всерьез. Процесс непотребный и отразится на товарном виде. После придется крокодилам скормить или еще кому, – вздохнул майор.

Ректор прошелся по кабинету.

– Можете оставить нас один на один?

– Тет-а-тет? Да бога ради. Не развязывайте только. Парень крепкий, утихомирить непросто будет.

– Я не самоубийца. – Антуан зло сощурился. – Поговорим, паскуда, или как?

– Поговорим, господин Туадера, – опустил голову Вивьен.

– Алекс, заходите, – высунулся ректор в открытое окно офиса.

В кабинете обстановка не изменилась, если не считать злющего ректора, нервно расхаживающего из угла в угол. Егерь, словно шагреневая кожа, скукожился в самом углу.

– Вижу, защитнику животных предъявлены убедительные доводы, и он искренне раскаялся, – хмыкнул майор, разглядывая Вивьена.

– Привел пару примеров местных обычаев, как поступают с такими индивидуумами. Народ у нас простой, в отдаленных уголках каннибализмом балуется.

– Это из серии сварить живьем в чане на костре?

– Не, это чистый гуманизм. Пара часов – и ты с Господом встречаешься. Хотя такой… такой скорее прямиком в ад на конвейер. В арсенале имеем способы растянуть удовольствие на день-другой. Но это лирика. К делу. Стуканул он, как тонко было подмечено, бандосам. Как раз тем, что меня похитили. Есть мысль, не по его ли наводке. Не к спеху, потом эту тему обмусолим. И собираются ребятки сюда в гости. Вивьен говорит, рыл пятьдесят легко организуют. Ждать гостей надо часов через пять-шесть. Это вкратце.

– Ясно-понятно. Вооружение? Легкое стрелковое или повесомее? – Кайда присел к егерю. Вид у него был аховый: рубаха в липких пятнах пота, от штанов исходил характерный запах мочи.

– Есть пара базук и несколько станковых пулеметов, – не поднимая глаз, быстро ответил Вивьен.

– Транспорт?

– Армейские грузовики, пикапы.

– Контингент? Есть с армейским опытом?

– Да, старший из десантников. Бывший сержант. Еще человек десять служили.

– Ладушки. – Майор повернулся к Туадера. – Надо обсудить план действий. Есть местечко, куда егеря пристроить до поры до времени?

– Найдем. Яма у загона для скота. Там он подранков из хищников держит при лечении. Самостоятельно не выберется, а связанным тем более, – откликнулся Макс, до того молчавший. – Поможете дотащить бугая?

Майор разглядывал карту, висевшую на стене офиса.

– Антуан! Получается, мы находимся на своего рода острове?

Туадера встал рядом.

– В принципе, так. Вокруг болота, речки с топкими поймами, местами проходимые до других островков, но насквозь нет. Дорога единственная – та, по которой приехали.

– Гм-м, это упрощает и усложняет.

– Не понял, поясните.

– Противник сможет атаковать только с одного направления. Такая определенность хороша, нет свободы маневра. С другой, закупорит на острове и возьмет штурмом, а при наличии отсутствия дальнобойного оружия и скудости боеприпасов это вопрос времени. – Александр потеребил мочку уха. – Воевать против пятидесяти стволов, из которых большая часть автоматическое оружие, тремя пистолетами и одной снайперской винтовкой – чистая утопия.

– Почему одной винтовкой? У меня в багажнике охотничий карабин с оптикой. И у егеря должны быть стволы. – Макс тоже подошел к карте.

– Не вижу сейфа. Антуан, не в курсе, где обормот хранит оружие? – Кайда оглядел стены кабинета.

Ректор переглянулся с Максом.

– Алекс, вы в метре от хранилища.

– Фальшстена? – Носорог, вытянув ноги, полулежал на кожаном диванчике у входа.

Туадера усмехнулся:

– В правильном направлении мыслите, дружище. Тайник в потолке. За люстрой. Потолок декорирован панелями. Нажимаем на центральную, и…

Ректор надавил двумя руками по углам панели. Раздался слабый щелчок, и часть потолка с люстрой плавно поехала вниз и вбок. Носорог, легко поднявшись с диванчика, задрал голову в открывшийся проем.

– Нехило! Лаз на чердак?

– Нет, своего рода подвесной потолок. К балкам прикреплен стальной шкаф. В нем и стволы, и боеприпасы должны быть. Моя идея! – Макс гордо улыбался.

– А ключ от сейфа? Не дай бог, егерь скормил домашнему крокодилу, который шкерится на болоте… – Капитан, встав на стул, сунул голову в проем.

– Там кодовый замок. Пятерка несменяемых цифр. Набирайте «один, девять, шесть, четыре, один». – Ректор подошел к лазу.

Глава 11

Африканский «Автодор»

Кайда подошел к ректору.

– Мы уезжаем. Я связался с Центром. Помощь обещают, возможно, уже сегодня. Пока будем бороться с трудностями по мере их поступления. Постарайтесь с Максом приготовить сюрприз с мостом. Это будет последний рубеж.

– Хорошо, Алекс, что-нибудь придумаем позаковыристей. – Туадера протянул руку. – Удачи, солдат!

– И вам! – крепко пожал ладонь майор.

Захлопнув дверь багажника, подошел Макс.

– Всё погрузили. Можно ехать. В точке «один» рядом идет линия электропередачи. Про шаговое напряжение слышали?

– Самую малость. В качестве прикладного аспекта к военному делу. Отличная идея. Кабель найдется?

– Бухту в машину положил. Метров триста. Маловато, но все-таки. И еще. Припоминаю, егерь по пьянке как-то проболтался, что на север есть тропа через болота. Она сейчас закрыта водой. Период дождей. Постараюсь разговорить иудушку, – осклабился Макс.

– По которой бегемоты приходили? – удивился ректор. – Это же байка!

– Мы рождены, чтоб сказку сделать былью! Так, по-моему, пелось в одной русской песне лет сто назад. Пришло время и нам из байки реальную историю соорудить. Слова пафосные, возбуждают. Что за тактика «Спираль Панфилова – Момышулы»? Если не секрет, конечно. – Макс с интересом смотрел на Кайду.

– Если коротко, тактические действия в мобильной обороне, когда малыми силами нужно замедлить или сдержать противника большего числом, действующего по одному вектору. Как раз наш случай.

Макс протянул руку:

– Удачи и до встречи, парни!

Майор еще раз сверился с крупномасштабной картой, найденной в офисе Вивьена.

– Сбавь скорость, капитан, подъезжаем. Прав Макс, линия электропередачи идет рядом, метров двадцать от обочины.

– Вот отличное местечко, перед поворотом. Деревья сужают дорогу. Кстати, километрах в трех отсюда лужа была. В самом центре дороги. Засека может получиться весьма неплохая, с разбега не проскочить. – Носорог повернул руль, съезжая джипом на обочину дороги.

– Так, бойцы! Дел невпроворот, ускоряемся. Чупа-Чупс, займись гирляндой. Приглядывай за дорогой. Расчет расчетом, но противника надо уважать. Вдруг он аэросани приспособил гонять по здешним просторам. Или эскадрилью Карлсонов арендовал за пучок бананов. А мы с капитаном организуем стихийный лесоповал. Типа налетел ураган и повалил деревья аккурат посередь дороги.

Две бензопилы плюс навыки в фортификации, и через час проселок наглухо перекрыл завал из трех десятков деревьев. Чупа-Чупс, прокинув кабель, взялся за мачете. Обрубил верхушки и толстые ветки так, что деревья приняли вид рогатин для чудо-богатырей. Пригодилась и срубленная листва. Уложил ее плотным ковром на оголенные провода. Не поленившись, он притащил с десяток ведер воды с ближайшего болота.

– Пожалуйте, гости дорогие! Ждем не дождемся, все жданки съели. – Кайда с удовлетворением оглядел место засады.

– Старшой, остаешься. Мы до лужи сгоняем. Посмотрим, чем там напакостить можно. Через час, максимум полтора вернемся. Работаем по плану. С ликпистричеством все готово?

– Угу. За ваши деньги любой каприз. Говорит доктор: «Дайте свету» – дадим Свету, нам не жалко, – добродушно улыбнулся Чупа-Чупс. – Кстати, про кавалерию из-за холма что слышно?

– Сегодня должна прилететь первая группа из конторы «Вагнер». Посол обещал подсуетиться. Ждем-с.

Кавалькада браво неслась проселком, выплескивая на обочину рыжую пыль. Первым мчал пикап цыплячьего цвета с крупнокалиберным пулеметом за кабиной. Стрелка крепко мотало на виражах, и он, вцепившись в ручки станка, широко расставил ноги. Не отставали и два армейских грузовика, в кузова которых, закрытые тентом, набилось по два с лишним десятка головорезов.

Выскочив из-за поворота, пикап по-поросячьи завизжал тормозами. Машина пошла в юз, и стрелка сбитой кеглей выкинуло в заросли кустарника за обочину. Влетев в засеку, автомобиль прочно наделся на заостренные ветви. Из пробитого радиатора выстрелила китовая струя пара. Лобовое стекло покрылось сплошной паутиной трещин.

Увиу, бамц! – смачно впечатался стальной бампер грузовика в кузов пикапа.

Десант в кузове размазало по дугам и кабине. Второму грузовику повезло больше. Драйвер вовремя успел нажать на тормоз.

– Неплохо для начала. Из пикапа дуршлаг. Водила и сосед – на шампурах. Второй ряд сидят как живые… – В наушнике майора ожил бесстрастный голос Чупа-Чупса.

– Носорог, пехота в грузовиках цела? – Пикап перекрыл обзор Кайде.

– Во втором без проблем. В первом беда, телепузики выползают что беременные тараканы после «Дихлофоса». Перешли в пассив. Надолго или нет, не доктор, навскидку не определю.

– Принято. Шок – это по-нашему. Сидим тихо, ждем сигнала. – Майор опустил бинокль.

Минут через пять стало понятно, кто есть кто у завала. Здоровяк в черной бандане действовал энергично. Хлесткая брань, пара пинков армейским ботинком, несколько затрещин, и оглоушенное воинство начало возвращаться в адекватное состояние. Контуженных и раненых оттащили под деревья. Пикап зацепили тросом, и грузовик, глухо рыкнув, попятился.

– Амбала в бандане кто лучше видит? – Кайда аккуратно перекатился к соседнему дереву.

– Как на ладони. Утилизировать? – откликнулся в эфире Носорог.

– Боже упаси. Возьми на заметку. По команде стреножишь, не более. Напоминаю, делаем «трехсотых» по максимуму. «Двухсотые» – в самом крайнем. Электрик, с гирляндой норм?

– Все чики-пуки, командир. Как только, так сразу, – прошелестел голос Морозова в наушнике.

Расхристанный пикап затих на обочине. Бандосы числом шесть по команде амбала двинулись к засеке.

– Чупа-Чупс! Готовь гирлянду. Шибздики на субботник валят. Лесорубы, блин. – Кайда приник к окуляру бинокля.

– Усе готово, шеф! – бодро ответил наушник голосом Морозова.

Вся шестерка, давя ковер веток ногами, принялась разбирать завал. Замелькали мачете, бухнул топор, полетели щепки.

– На счет «три» давай Свету.

– Принято, даем Свету!

– Агы, ный, гай, – задергались фигуры «лесорубов».

Двоих, упавших на колени, несколько раз подбросило. Один, наскочив на заостренный ствол дерева, повис, дергаясь в конвульсиях.

– Все, Света сгорела на работе. Хана проводам, – услышал майор в динамике голос Чупа-Чупса.

– Не хило! Лекздричество и в Африке лекздричество, – резюмировал происшедшее Носорог в эфире.

По ту сторону завала бандиты впали в массовый ступор. Лишь несколько фигур ползали на карачках, вставали и опять падали. Майор, отложив в сторону бинокль, взял в руки карабин из егерских запасов.

– Пора пошевелить бандосов, работаем по плану. Чупа-Чупс, не упусти меченого. Первый аккорд твой.

Птюх, птюх – еле слышно плюнул Mannlicher, и амбал с простреленными ягодицей и правым плечом взвыл, заваливаясь у грузовика.

Бах, бах – и оба грузовика, накренились.

Тах, тах, тах – внес свою лепту Кайда, и водители грузовиков пополнили список «трехсотых».

– Интересно, по кому они так смачно лупят? – Носорог открыл дверь багажника. Майор аккуратно положил карабин на заднее сиденье Pajero.

– У страха глаза велики. Пущай пуляют, раз патронов много. Поехали, яму для бегемотов проверим. Внесем последний штрих.

– Думаете, такой плюхи маловато будет? – Чупа-Чупс разместился на заднем сиденье.

– Полагаю, не угомонятся. Первая реакция. Привыкли нахрапом, а тут облом. И по сусалам. К тому же непонятки. Кто, что, какими силами?

– Парни серьезные, быстро в разум придут. – Капитан закрыл багажник джипа.

– По коням?

Носорог, плавно притормозив, объехал обочиной широкую лужу и остановил Pajero.

– Чуть позже след накатаю. Гнать телепузики уже не будут, полагаю.

Глава 12

Четыре канавы, тридцать три ямы

Кайда присел, осматривая лужу.

– Капитан, джип поставь метрах в ста. Жаль, маскировочной сетки нет.

– Как нет? – подошел Морозов. – Очень даже есть. У контрабандистов одолжил. В моем рюкзаке лежит.

– Командир, запасливый малец у нас растет. Любо-дорого. И отчаянный… Без трусов спит. – Носорог изобразил простецкую физиономию.

– Да иди ты, товарищ капитан… Pajero прячь, – отмахнулся Чупа-Чупс. – Лужа как-то того. Не впечатляет. Мелковата вроде.

– Иллюзия, гражданин начальник, не более того. – Носорог, плюхнувшись на сиденье, запустил двигатель.

– Это хорошо, раз не впечатляет. Капитан тут что кубовый экскаватор копал. Углубил больше метра. Сверху – каркас из веток и полиэтилена. Воды на два пальца. Пойдем, позицию покажу.

Майор оглянулся назад. Тишина висела вокруг, только жабы блажили в соседнем болотце да пичуги устроили разборки на пышном кустище, усыпанном яркими ягодами.

– Волчья яма, – ухмыльнулся Морозов, баюкая винтовку на руках.

– Скорее бегемотовская, учитывая здешнюю специфику. – Кайда посмотрел на небо. – До заката еще весьма далеко.

От кавалькады на ходу остался один грузовик, и тот катил как-то боком, напоминая битого жизнью пенсионера. Капот домиком, лобовое стекло в паутине трещин, заднее колесо на ободе. Но африканский темперамент бурлил, что котел с кипятком. Водитель на прямых участках подстегивал бедолагу, разбивая на тысячи брызг попадавшиеся лужи. Поредевшая пехота, нахохлившись мокрыми воробьями, тряслась в кузове. Тент гармошкой собрали на двух дугах у кабины. Встречный поток освежал. Впередсмотрящий, ухватившись за борт руками и по-матросски расставив ноги, зорко смотрел по сторонам.

Очередная лужа зеркалом отражала плывущие в полном безразличии к земной суете облака. Грузовик мчал, подминая километры пыльного проселка.

Хрясть – неожиданно нырнул грузовик.

Хрумк – высыпалось лобовое стекло, не выдержав тарана буйной головушки лихого драйвера.

Виу, кваньк – Икаром мелькнул впередсмотрящий, приземляясь в жирную грязь лужи.

Чваньк, бум, бум, шмяк – смачно влеплялась в борта и друг в друга пехота, не поняв, откуда вдруг свалилось такое счастье.

Майор посмотрел в сторону залегшего за поваленным стволом дерева капитана. Тот, почувствовав взгляд, поднял кулак с большим пальцем вверх.

– Командир, теперь-то огребли по полной? Добавки не требуется? – с легкий тенью злорадства раздался голос Чупа-Чупса в наушнике.

– Поживем – увидим. Ждем-с! – Александр приник к окуляру бинокля.

Через тридцать минут стало понятно: свалившегося счастья погоне недостаточно. Водителя перетащили на травку. Икарушка, очищаясь от пластилина грязи, нахрамывал вокруг грузовика. Воинство, охая и матерясь, собирало разлетевшееся по кустам оружие и снаряжение. Проявился и лидер. Конечно, он вел себя не в пример давешнему мажору, но намерение продолжить экспедицию было налицо.

– Чупа-Чупс, придется спалить грузовичок. Может, хоть это их остудит. Бензобак хорошо видишь?

– Как свои пять, командир.

– Носорог, бригадира достанешь?

– Могу. Опять «трехсотить»?

– Да. И по возможности стреножь пехоту максимально. Поднадоели они своим пионерским упрямством. На счет «пять» начинаем. Один, два, три…

Дважды чавкнул Mannlicher, и рванул бензобак. Рыжие языки пламени радостно заплясали по кабине, бесцеремонно полезли в кузов, облизали скаты. В охватившей воинство панике никто и не расслышал первые выстрелы карабинов. Мажор, зажав ладонью плечо, визжал, прячась за дерево. Трое споткнулись на бегу, в горячке не поняв, что ужалило в ногу. А когда начали взрываться боеприпасы в кузове, фейерверком разбрызгивая цветные трассы, на такие мелочи внимания никто уже не обращал. Братва сыпанула во все стороны и залегла.

– Пора и нам честь знать. Уходим, – буркнул Кайда в эфир и шагом, с оглядкой двинулся в сторону Pajero.

Носорог, глянув в зеркало заднего вида, удовлетворенно сообщил:

– Хорошие машины делают японцы. Качественные. До сих пор горит.

– Где-то семь или восемь оглоедов на ходу осталось. Остальным не до нас. Думаете, припрутся все-таки? – Морозов бережно положил винтовку на колени.

– В теории не должны, но практика не всегда роднится с этой светской дамой. Судя по упертости, мотивация у парней серьезная. Значит, будем готовиться к гостям, – вздохнул Кайда.

– И пожрать не мешало бы. – Капитан придавил педаль акселератора, и джип резво добавил.

– Согласен! – откликнулся с заднего сиденья Чупа-Чупс.

Опершись на перила моста, Макс стоял, с философским видом взирая на скользящую под ним воду. Узрев приближающийся Pajero, он прервал занятие и пошел навстречу. Джип резко остановился у самого въезда, и шлейф пыли, наконец, нагнал. Миг, и серое облако накрыло авто. Макс, предусмотрительно оставшись на мосту, дождался, когда пыль осядет.

– Привет честной компании! Как поездочка? Повстречали дорогих гостей или?

– Почеломкались пару раз. Вроде гостям понравилось. – Носорог, заглушив двигатель, опустил стекло.

– Обрадовались встрече бамбастики?

– Еще как! Рады-радешеньки.

– А гремело и сверкало?..

– Так то салют с фейерверком. По случаю и от радости, – скупо улыбнулся капитан.

– У вас как? Ректор где? – вышел из автомобиля Кайда.

– Тишина и покой. Пастораль. От скуки Антуан ужин отправился готовить. Торжественный, сказал.

– Ужин? Чудненько! Прокрутились целый день в хлопотах, не жрамши, не сра… Короче, недосуг было, – влез в разговор Носорог.

– Вот торжественность придется отложить. До лучших времен. Вы пешкодралом или подвезти? Подвезти. Тогда прошу в авто, – улыбнулся Кайда.

– Кой-какой нюанс расскажу, и поедем. По вашей настоятельной просьбе мы приготовили сюрприз с мостом. Подпилили центральные сваи. Сейчас резы укрепили стальными скобами. Мост стоит довольно прочно, но ехать советую медленно. Проедем, скобы сниму. Тогда он и трех человек не выдержит, а может, и меньше. – Макс почесал макушку.

Чупа-Чупс отвалился от стола.

– Господин ректор! Дело, конечно, не мое, но профессией не ошиблись? Так вкусно не едал никогда. Может, плюнете на политику, откроете ресторан? От клиентов отбоя не будет. Готов хоть сейчас оплатить абонемент лет на пятьдесят вперед!

– Это мысль, молодой человек. Вернемся в столицу, обмозгую, – весело засмеялся Туадера.

– Эх, до столицы еще дожить надо. Тропу через болота разведали? – Майор отхлебнул черный, словно деготь, чай.

– Нашли, слава богу. Пришлось Вивьена попросить об одолжении. Показал. Вешки выставили.

– Егерь в курсе пути отхода? Тогда придется с собой забирать или…

– Се ля ви, – вздохнул ректор.

– Командир, отнесу Носорогу пожрать. Он большой, ему много белка треба. – Чупа-Чупс потянулся к сковороде с тушеным мясом и овощами.

– Сам схожу. Собирай пайку, я пока в термос чай налью. Макс! Чаек чудный, тонизирует великолепно. Из чего варганите?

– Сбор местных трав. Цвет и вкус дает тамаринд. Для профилактики лихорадки первое средство в здешних краях.

Завидев приближающегося Кайду, капитан спустился на землю и ждал, опершись спиной о ствол «баобаба».

– Оттачиваю мастерство предков. Хавчик! Супер! Люблю повеселиться, особенно пожрать.

Майор протянул деревянную миску, наполненную мясом с горкой:

– Кушайте, не обляпайтесь, ваше благородие. О каких предках речь?

– Ясное дело, про самых древних. – Носорог, усевшись по-турецки, вооружился ложкой.

– Обезьяны, что ли?

– Угу. – Ложка мелькала что шанцевый инструмент в руках сапера.

– Ну-ну. Главное, чтобы рудименты от такого мастерства не вернулись.

– Обрежем за ненадобностью, – с набитым ртом буркнул капитан.

– Что это? Машина? – Кайда повернул голову в сторону леса. Оттуда выползала дорога.

– И не одна. – Носорог, положив опустевшую миску, быстро вскарабкался по стволу. – Алярм, командир. Два броневика катят. У первого кроме пулемета пушка двадцать пять миллиметров, не меньше. Второй поплоше, но пулемет двенадцать и семь на турели присутствует.

– Влипли. С нашими стволами только на кроликов ходить. Дистанция стрельбы – сто пятьдесят метров. Подойдут метров на пятьсот и за пару минут в капусту покрошат. С моста скобы сняли? – Кайда в бинокль рассматривал, как выкатывается из леса колонна. – И пехота грузовичком обзавелась. Рыл двадцать в кузове грустят.

– Скобы-то сняли. Но, чудится мне, мостом побрезгуют. Встанут на пригорке. Оттуда заимка что на ладони. Кинут вперед пехотинцев, а нас огнем прижмут.

– Значит, линяем по-тихому.

– Самое время. Потом поздно будет, сметут постройки и увидят тропу. А нам на ней минут двадцать, как гимнасту на канате…

– Ноги в руки, капитан! – Александр опустил бинокль.

Майор в упор посмотрел егерю в глаза:

– Ну, дружище, ваш ход! И без фокусов. Маслину закачу меж ушей, пикнуть не успеешь. Как говаривал конвой в одной северной стране, шаг вправо, шаг влево – расстрел, прыжок на месте – провокация.

Вивьен тяжело вздохнул, но взгляд не отвел.

«Тот еще волчара. Будет шанс спрыгнуть, не упустит», – мысленно хмыкнул Кайда.

– Тропа узкая, с метр шириной. Дальше – топь. Идем за мной след в след. Дистанция – полтора метра. Последний снимает вешки. Двинули. – Егерь повернулся и шагнул в буро-зеленую жижу.

Пах, пах, пах – хлопнули первые выстрелы автоматической пушки, и будто гигантским триммером срезало верхушку «баобаба».

– Грамотные, сволочи, – оскалился Носорог, замыкая растянувшуюся болотную процессию.

Следующая очередь пришлась по дому егеря.

– Шаг прибавь! – рявкнул Кайда, бредя по пояс в жиже. Рубаха на спине егеря темнела мокрым пятном.

– Нельзя. Тропа раскисла. Нащупывать приходится. – Вивьен даже не оглянулся, двигаясь с упорством бегемота.

Вжинь, вжинь, вжинь – послышались секущие звуки в дали.

– Командир, вертушка! – сзади крикнул Чупа-Чупс.

– Всё, приплыли, – упавшим голосом сообщил Макс.

Группа замерла. Майор вскинул бинокль. Лобастый Ми–8, бликуя стеклами кабины, заходил по широкой дуге.

Глава 13

Особняк дядюшки Макса

Вертолет ушел в дальний угол площадки и, начав снижаться, скрылся за деревьями. Кайда прислушался – выстрелов со стороны атакующих не было.

– Алекс, что будем делать? – хрипловатым голосом спросил Туадера.

Тем временем звук винтов Ми–8 усилился. Машина вынырнула из-за крон и на низкой высоте ушла в сторону болот. Ректор недоуменно посмотрел на майора.

– Десант высадил. Возвращаемся.

– А если…

– Значит, не повезло. На берегу подороже продадим свои жизни. Здесь перещелкают, как вальдшнепов. Камбэк!

Тишина обвалилась, будто ватным одеялом накрыло. Носорог уже выходил на твердую почву, когда Чупа-Чупс оглянулся.

– Командир! Вивьен уходит. Снять?

Кайда двигался, разгоняя пленку тины.

– Пусть уходит. Каждому свое.

Из-за строений появился один, второй, третий… Шесть бойцов в униформе цвета олива, держа на изготовку автоматы, приближались перебежками. Группа успела занять позиции за тремя небольшими деревьями, больше похожими на высокий кустарник. Майор в бинокль разглядывал автоматчиков.

– Могу работать, – в наушнике возник голос Чупа-Чупса.

– Аналогично, – взбодрил эфир Носорог.

– Момент. Без команды не стрелять! – Александру почудилось что-то знакомое в перемещениях прилетевших. Когда оставалось метров семьдесят, один из них поднял левую руку и опустился на колено. Пятерка тут же повторила действия.

– Майор! Здесь «Беркут», – на русском громко крикнул старший.

Кайда, облегченно вздохнув, отозвался:

– Здесь «Кант».

– Походу, наши? – ожил наушник голосом капитана.

– Наши. Не подвел Смирницкий. – Александр повернул голову направо. – Антуан, кавалерия из-за холмов.

– Все закончилось? Мы спасены? – улыбнулся ректор, собираясь встать на ноги.

– Не спешите. Позагорайте немного. – Майор, поднявшись, пошел к шестерке.

Старший уже был метрах в двадцати.

– Здравия желаю, товарищ майор. – Он протянул руку. – Меня зовут Данила.

– Честь имею, – улыбнулся Кайда, пожимая ладонь. – В самый раз вы. Зажали бармалеи. Через болота решили уходить.

– Видели из вертушки. Надо срочно уходить, пока духи не очухались. На Ми–8 раскраска миротворцев ООН. Это их смутило, но, полагаю, ненадолго.

– Согласен, в нашем деле главное что? Вовремя смыться.

Турбины ровно гудели, передавая на корпус мелкую дрожь. Внизу кинолентой тянулась плотная зелень леса с проплешинами болот и блюдцами озер.

Данила, сидящий у боковой двери, знаками показал, что надо поговорить.

– Капитан, пересядь. – Кайда наклонился к уху Носорога. Тот, кивнув, перебрался на свободное место скамейки.

Вагнеровец, переступая через лежащие рюкзаки и ранцы, добрался до майора.

– У меня приказ обеспечить охрану ректора. А вот где будет дислокация, вопрос открытый. Смирницкий предупредил, что в посольство только в крайнем случае.

Александр поморщился:

– У меня вариантов нет. Надо с Туадера поговорить. Жди, я сейчас.

Он пробрался в хвост салона, где ректор с Максом что-то живо обсуждали.

– Антуан, есть тема. Надо определиться, куда теперь. Крайний вариант – наше посольство. Но, с учетом скорых выборов, он не желателен.

– Алекс, с посольством подождем. Оставим на самый пожарный. У Макса идея лучше. У его дяди имеется особнячок в столице. Причем метрах в трехстах от вашего представительства. Три этажа, подвал. Не халупа, очень даже. Дядя занимается не совсем легальным бизнесом, да и человек малообщительный. В общем, территория ограждена каменным забором. Не очень высоким, чуть больше двух метров.

– Вариант. И весьма неплохой. А дядя примет нашу гоп-компанию? Не стесним старика? – улыбнулся Александр.

Макс хохотнул:

– Дядюшка сейчас в Европах. Опять с кем-то что-то не поделил. Подробностей не знаю. А в доме у него бывают весьма импозантные личности. Не нам чета. Сейчас там только прислуга, но у меня льгота на вход.

До особняка добрались без приключений. Спасибо Смирницкому, микроавтобус с тонированными стеклами подкатил прямо к вертолету. Ми–8 приземлился в дальнем углу аэродрома среди четверки таких же, в ооновской окраске. Захватив рюкзаки, они быстренько покинули геликоптер. Оружие на виду не держали, но и особо не прятали. Вагнеровцы прибыли в ЦАР официально для усиления охраны Российского культурного центра.

– Ну так, ничего себе домишко. Скромненько, но со вкусом. Макс, сколько квадратов по полу? – Чупа-Чупс замер в десяти метрах от помпезной, словно вход в гробницу царя племени майя, лестницы.

– Квадратов по полу? В каком смысле? Ты про площадь этажей? Черт его знает. Поинтересуюсь у дяди при встрече. Хотя навряд ли он знает. – Макс с карабином за плечом прошел мимо.

– Не парьтесь, юноша! Такие хоромы нам не светят. – Носорог походя хлопнул по плечу и взбежал по ступенькам.

Данила подошел к стоящему на крыльце Кайде:

– Мы берем под контроль внешний периметр. Вы внутри, ок?

– Годится. Но для такой территории нас маловато. Макс говорил, по углам здания стоят телекамеры. Есть датчики движения вдоль забора.

– Для рутинной охраны от фулиганов, как выражалась моя бабушка. Если прикатят добры молодцы типа тех, что вы обижали нещадно… На датчики с камерами положат с прибором.

– Причем с большим, – усмехнулся майор.

– Да, только что пришло сообщение: прилетели наши парни. Десять бойцов.

– Отлично. С вооружением?

– Только легкое стрелковое.

– Жаль. Парочка базук или РПГ–7 не помешали бы.

– И Т–72 чудненько бы сюда вписался. Чисто конкретно для вразумления реальных пацанов, – хохотнул Данила.

– Кстати, про пацанов. Надо сделать звонок другу. Заскучал, поди.

Чупа-Чупс подошел к майору, сидящему на длинном диване в просторном холле.

– Я тут малость огляделся. Есть пара глухих секторов, из окон не просматриваются.

– А с крыши?

– Вот я и говорю. С крыши как в песне: «Мне сверху видно все, ты так и знай».

– Все поешь? – Носорог возник, словно материализовался из воздуха.

– Ага, «Серенада солнечной долины». Куплет номер два. Исполняется впервые.

– Командир, пожрать в этом дворце падишаха имеется? А то уже через живот можно спину почесать. – Капитан изобразил простецкую мину на лице.

– Макс сказал, прислуга шуршит вовсю. Минут через сорок фуршет нарисуется. Тут еще вводная возникла. Наш французский друг обрадовал. К вечеру в столицу должны возвернуться бандосы. Катят от заимки – и сразу к нам. Ректор, видите ли, им нужен. Сна лишились и кушать не могут, вынь да положи Туадера.

– Ясный палец, до выборов неделя. Все шансы у Антуана. Понимают, что после победы на выборах им светит веревка на нок-рее или забег на длинную дистанцию по местам, где много-много диких обезьян, – фыркнул Чупа-Чупс.

– А господа лягушатники? Жаждут принять участие в охоте на мастодонта? Или по причине врожденной застенчивости надеются загрести жар чужими руками? – Капитан потянул ноздрями воздух. – Блин, жареным мясом запахло. Гип-гип-ура кулинариусам дядюшки Макса.

– С потомками Бонапарта ясности нет. В открытую вряд ли сыграют, но, но, но…

Глава 14

Кавалергарда век недолог

Первый лучик робко мазанул по лицу и тут же спрятался за подвернувшуюся тучку. Не увидев опасности, он весело окатил золотым светом всю комнату. Кайда вздрогнул и проснулся. В гостевой, где на диване он устроился на ночь, плескалось утреннее солнце. Александр потянулся всем телом, пробуждая мышцы. Быстро совершив физиологические надобности, благо санузел располагался в двух шагах, он спустился в холл первого этажа. Капитан обживал вчерашний диван, устроившись с ногами.

– Утро доброе, командир. Надеюсь, и денек не подкачает. А все-таки размер имеет значение. Фантазирую, куда бы такую махину в моей малогабаритной квартирешке пристроить. Вещь!

– Привет ночному дозору! Пока тихо?

– Как в чулане в постный год. Но интуиция, холера ясна, подсказывает, что…

– И причина?

– Под утро в околотке перестали мотобайки гонять. И пешеходов как корова языком…

– Чупа-Чупс куда зашкерился?

– С вечера на крыше. Лень, говорит, по этажам мотаться. Взял жратвы, матрац – и наверх, звездами любоваться.

Последние слова Александр услышал, стремительно взбегая по лестнице.

– Как дела, всевидящий? Дрыхнешь, поди? – Майор, пригнувшись, перебежал к высокому парапету крыши.

Чупа-Чупс даже оглядываться не стал.

– Уснешь тут. Тишина как на кладбище. Только у реки звуки жизни. Походу, заблокировали наш квартал.

– Очень может быть. – Кайда поднял бинокль к глазам.

Улицы вокруг были пустынны. Одни собаки в поисках хлеба насущного шныряли вдоль и поперек, наплевав на ПДД.

– Носорог, общий алярм! Даниловы хлопцы на ногах? Все в ружье! – прижал он кнопку рации.

– Понял, командир, – откликнулся эфир.

Бронеавтомобиль, выкатившись на середину улицы, крутанул вправо-влево башенкой, как боксер на ринге перед боем. Пехота заскользила вдоль заборов, держа оружие наизготовку.

– Что у вас? – Кайда приник у окулярам бинокля.

– Есть движение. Пехота. Легковооруженная, но парочку ручных пулеметов таранят. Рыл тридцать как минимум. Могу работать. – Морозов первым откликнулся в эфире.

– А у меня старый знакомый. Броневичок с заимки, но без Ильича в кепке. С ансамблем жоп на сорок. Пулеметов аж штук шесть прут. У остальной плотвы – калаши. Как работаем, командир? Без гуманизма? – Голос капитана был весел.

– А Красный Крест с серпом по бубенцам? Пехоту «трехсотить», с броневиком как получится. У меня тоже броня знакомая. Данила, слышишь нас? – Майор, положив бинокль рядом, взялся за карабин.

– А как же, – откликнулся в наушниках вагнеровец.

– Стукани Смирницкому про наше житье-бытье. Может, местных силовиков подымет, если они не в доле.

– Без проблем, оттарабаню. Начинаете?

– Пора. Близко подпускать чревато. Разом ломанутся на штурм – сомнут. Работаем, парни!

И началось…

Свой броневик майору удалось успокоить только с четвертого выстрела. До того автоматическая пушка успела снести полпарапета дядюшкиного особняка. Александр менял позицию после каждого выстрела, выцеливая неугомонного пушкаря. Судя по смачной ругани капитана в эфире, второй броневик тоже мотал нервы. Один Чупа-Чупс работал молча, а в трескотне стрельбы услышать приглушенный Mannlicher невозможно.

Первая волна атакующих приблизилась на сто пятьдесят метров, и в дело вступили новые игроки. Вагнеровцы короткими очередями выбили почти два десятка бандитов, остудив африканский пыл. Не ожидая такого отпора и утратив поддержку брони, те откатились на стартовые позиции.

– Как вы там? – возник в наушнике голос Данилы.

– Как у негра в жопе. Паримся, короче. Африка, блин. – Носорог не изменял привычкам и откликнулся первым.

– Еще пара таких наскоков, и отбиваться придется тухлыми яйцами. Половина боезапаса – как Фома хреном.

– Аналогично, командир, – прошелестел голос Чупа-Чупса в эфире.

– Данила, потери есть? – ровным голосом спросил Кайда.

– Один «трехсотый» по-легкому. С патронами пока норм. Плюс карманная артиллерия. По прикидкам, четверть выбили. Думаю, сейчас перегруппируются и повторят, – вернулся на связь Данила.

– Это точно, – в манере товарища Сухова вздохнул Носорог в эфире.

Вторая атака началась более слаженно. Пехота без выстрелов и перебежками подошла метров на двести.

– Командир, гранатомет! – крикнул в эфир капитан, и тут же правая башенка на углу крыши разлетелась вдребезги.

Кайда успел упасть вниз лицом, и осколки кирпичей, словно стая голодных грачей, заклевали по спине, ногам, рукам, прикрывшим голову.

– Малой, дуй сюда. Не могу достать гранатометчика. С моим дробовиком дистанция неподъемная.

– Меняемся местами. Что с командиром?

– Живой. Оглушило малость. Сейчас оклемается, – трещали в наушниках голоса Морозова и капитана.

Кайда, приподнявшись на локтях, посмотрел на руки. Из множества мелких порезов сочилась кровь, а пальцы левой руки не слушались.

– Слава богу, карабин цел, – пробормотал он, перекатываясь на другую позицию.

Сколько пролетело минут с начала атаки, он не знал. Казалось, вечность, лишь опыт говорил, что не больше десяти минут. Штурма не случилось. Пехоте не дали подойти на дистанцию последнего броска. Огрызаясь короткими очередями, она медленно отошла, прихватив своих раненых.

– Командир, ты как? – подполз сбоку Носорог.

Кайда попытался улыбнуться. Не получилось, разбитые губы болели.

– Норм. Камушками посекло.

– Умыли мы их, командир, – перебежав с другого края крыши, плюхнулся рядом довольный Чупа-Чупс.

– Умыли.

– С патронами голяк. Осталось пять штук. Сдержать не получится, прорвутся. – Голос у Морозова сел.

– Так, получается.

– Кавалергарда век недолог… – фальшиво пропел капитан и подмигнул.

– И потому так сладок он, – прошептал Александр.

Тяжелый гул шел из небесной голубизны со стороны аэропорта. Они разом повернули головы, но прозрачная высь была пуста. Грохот обрушился, будто шарахнул сухой гром. В полукилометре пронеслись два боевых самолета и, сделав горку, растаяли в небе.

– Наши?! – удивленно воскликнул Морозов.

Кайда кивнул:

– Наши. Найди бинокль. Здесь он где-то.

Гул нарастал, и вдали появились, увеличиваясь в размерах, точки.

– Держи, командир. Вроде целехонек.

Чупа-Чупс протянул бинокль. Майор приник к окулярам. В оптику было видно, как приближаются два транспортных самолета.

– Ил–76, два борта… – Майор не опускал бинокль.

– Пара Су–35 прикрывает, – в оптику Mannlicher следил за небом Морозов.

Уставший Ил–76, пробежав по посадочной полосе, заскрипел тормозами, гася скорость. Подрулив к самому зданию аэровокзала, замер. Плавно опустилась аппарель, и по ней начали стремительно сбегать автоматчики в темно-зеленых касках. Через минуту десантники взяли самолет в полукруг. По аппарели поползла БМД, следом – вторая. Коснувшись земли, бронетехника проезжала метров тридцать и замирала. Выскочившие следом бойцы заскакивали на броню.

Струя сизого дыма – и первая, а следом и вторая машины рванули к закрытым воротам аэродрома. Ведомый Ил, дублируя маневры первого, уже катил по взлетной полосе. «Сушки» прошли над аэродромом и, сделав боевой разворот, покачали крыльями.

С крыши майор наблюдал, как развиваются события в аэропорту. Малоэтажность застройки Банги оказалась на руку.

– Как там духи?

– Легкий ступор. Пялятся в небо и думают об изменчивости превратностях жизни, – ухмыльнулся Носорог. – Опаньки, грузовики подкатили. Грузятся, оглоеды. Валить собрались, полагаю. Мудро.

БМД, лихо развернувшись, выскочила на улицу. Рыкнул мотор, и машина понеслась к особняку.

– Командир, пошли гостей встречать. Эх, чарку бы поднести парням, заслужили, – подмигнул капитан.

– Нальем, и не одну, придет время! – Александр шагнул по лестнице вниз.

Они успели выйти на усыпанное осколками стекла и камня крыльцо. Десант дисциплинированно сидел на броне, держа автоматы на изготовку. По дорожке красного песка быстро приближались двое. Первым шел широкоплечий автоматчик в бронежилете поверх тропического камуфляжа. Немного отстав, шел второй с дугой антенны за спиной.

– Майор Кайда? Группа «Пилигрим»? – взбежал по ступенькам крепыш.

– Так точно! – Александр передал карабин стоящему рядом Носорогу.

– Заместитель командира сто шестьдесят второго отдельного разведывательного батальона седьмой гвардейской десантно-штурмовой дивизии капитан Ветров. Прибыли для обеспечения охраны посольства и гражданского персонала в ЦАР, – вскинул ладонь к правому виску офицер.

– Во-вре-мя. Очень даже. Во-вре-мя. Знакомьтесь, парни из группы «Вагнер». – Кайда кивнул на подошедшего Данилу.

– Вот и начальство поспешает. Орденами завалит по самое не хочу, – встрял в диалог Носорог.

Смирницкий в песчаной униформе выглядел естественно. Цепко осматривая все вокруг, полковник быстро подошел.

– Здравия желаю, Вадим Иванович! – Майор первым пожал протянутую руку.

– М-да, жарковато тут у вас, – хмыкнул Смирницкий.

– Дак Африка, товарищ полковник. Туды ее в качель, – во весь рот улыбнулся Носорог.

Смирницкий, мазанув взглядом по капитану, повернул голову к десантнику:

– Как долетели?

– В пределах нормы, товарищ полковник, – козырнул Ветров. – Прямиком с Новороссийска. В Хмеймиме дозаправка – и сюда. Усиленная рота переброшена двумя бортами. Весь батальон должен быть к вечеру. За нами еще четыре Ил–76 под погрузкой стояли. Вертолетами Ми–24 и бэтээры.

– В курсе. Уже на подлете. Два звена «сушек» тоже здесь базироваться будут.

– Круто. Как удалось, не спрашиваю, – удивился Кайда. – А вот и господин Туадера. Жив-здоров и весел. Лихой мужик, не из пугливых. Дай бог, в президенты изберут.

– Изберут. Поспособствуем. А по поводу местного гостеприимства, так полное взаимопонимание и где-то даже доброта. Министр обороны, кстати, закончил Академию Генштаба во времена Союза, милейший человек. Дал добро на ввод контингента. Для охраны посольства и… стабилизации обстановки, так скажем. – Смирницкий шагнул навстречу ректору и Максу.

– Рад видеть, господин посол! – Туадера протянул руку. – Оперативно сработали. Уже черные мысли стали одолевать нас с Максом. Знакомьтесь, мой друг и племянник хозяина дома.

– Как вы? Целы? Медики нужны? – Смирницкий превратился в дипломата.

– Нет, слава богу! Краем уха слышал, что министр обороны внял голосу разума и не препятствовал. Что ж, будет возможность, поблагодарим. А французы? Не вмешались?

– Республика – суверенная страна, и нет нужды консультироваться по внутренним вопросам с кем-либо, в том числе с гостями из Франции. Так решил министр. Хотя некоторый сюрприз имеет место, согласен. Теперь у нас будет время и возможность чаще общаться, господин кандидат в президенты. Оставлю на минутку, срочные дела. – И полковник светски раскланялся.

– Конечно, конечно, – улыбнулся Туадера.

Смирницкий вернулся к офицерам.

– Ветров, блокируйте квартал. Вторая машина где задержалась?

Десантник переступил с ноги на ногу.

– Товарищ полковник, такое дело. На площади у аэровокзала патруль французов на броневике. Так мы его того…

– Чего того? Уничтожили?

– Надо было? Дорогу БМД перекрыли, и все. Они вначале немного окрысились. Давай пулеметом стращать, автоматами тыкать. Я команду дал, пару веток над ними чтобы срезали. Из автоматической пушки, само собой. Да боец противотанковый гранатомет навел. Помогло. Спрятались назад в свою коробчонку и ни гу-гу. Выпустим. Потом… – Капитан по-простецки улыбнулся.

– М-да, десантура. Ладно, разберемся.

Посол поманил пальцем вагнеровца.

– Данила, ректор будет находиться в особняке. Надо место подыскать для размещения. Задача та же – охрана. Выполняйте.

Дождавшись, когда Кайда остался один, Смирницкий устало улыбнулся:

– Для твоей группы командировка окончилась. Через два часа Илы возвращаются в Сирию. Три места забронировано. Приводите себя в порядок. Сдай снаряжение Даниле. Может пригодиться. Спасибо, Саша! Бог даст, свидимся.

Они обнялись. Дипломат крепко пожал Носорогу и Чупа-Чупсу руки и направился к выходу. Серебристый микроавтобус с посольской охраной ждал у ограды.

– Слышали? Час на помывку – и в путь-дорогу. Надеюсь, душ функционирует. – Майор повернулся к офицерам.

– И пожрать. Дорога длинная. У летунов верняк кроме сухпая мышь повесилась. Пошли, молодой. Ограбим напоследок гостеприимный городок! – Носорог с Чупа-Чупсом, направившись в особняк, проходя мимо, пожали руки Туадера и Максу.

– Рад был знакомству, господа. Или товарищи? – Кайда подошел к ректору.

– Камрад. Камрад по оружию. Так будет правильно. Улетаете? – вздохнул Макс.

Майор кивнул. Ректор протянул руку:

– Спасибо, Алекс. Лишних слов говорить не буду. Знаю, выполняли свою работу. Я твой должник до конца дней. Жизнь по-разному может сложиться. В любой момент (подчеркиваю, в любой!) буду рад помочь.

– Удачи, Антуан. Победи на выборах. Твоей стране это очень надо. Макс, просьба есть. Там, в джунглях, мы повстречали…

– Ты про контрабандистов, Алекс? Знаю, Антуан рассказал.

– Тем лучше. Вот жетон того француза. Последняя просьба была передать родным. Хотел сам, но будет ли дорога в Париж, не знаю. Сделаешь?

– Обязательно. – Макс взял кусочек поблекшего металла.

– Смотри, здесь координаты его могилы. – Александр нажал кнопку, и на экране смартфона появились строчки. – Записать?

– Не надо, запомню. Удачи, русский!

– Прощай, немец! – улыбнулся Кайда.

Часть третья

Под белым солнцем пустыни

Глава 1

Старый друг лучше новых двух

Бескрайний ультрамарин плавно набирал бирюзовый оттенок. Появились бестолковые барашки волн, спешащие к далекому берегу. Сухогрузы с пестрыми пеналами контейнеров словно тачки носильщиков столичного вокзала. Беременные танкеры с дельфиньими носами и плоской кормой. Пижон-газовоз с серебряными грудями емкостей. Усыпанные туристами палубы белоснежного лайнера. Спицы мачт парусников. Серая суровость фрегата с дугой пенного хвоста. Мелюзга рыбацких баркасов. Все это широким экраном распахнулось в нижнем остеклении кабины, как только Ил–76 вырвался из ваты облаков.

– Как в кино. Занавес распахнулся – и ты в сказке. Круто! – Александр не отрывал глаз от плывущей под ногами синевы.

– Первый раз? – Бортинженер наклонился к самому уху.

– Доводилось и раньше. Нравится. Высота птичьего полета. – Кайда широко улыбнулся.

– Благодать!

Турбины самолета обиженно взвыли напоследок и смолкли.

– Вставай, небесная рать, приехали. Поезд дальше не идет. Конечная станция Хмеймим. Выходи, стройся. – Еремеев с удовольствием потянулся всем телом.

Чупа-Чупс энергично растер лицо:

– Кемарнули маленько. Сейчас бы окрошечки для бодрости организма – и вперед на мины, ордена потом!

Майор поднялся с жесткой скамьи.

– Окрошечки откушать было б здорово! Кваском заправленную. Ням-ням. Дак где ж взять тот квас? Пустыня кругом и солнце ошалелое.

Уазик подкатил к жилому городку.

– Обживаемся помаленьку. Считай, полгода не был. Добавилось контейнеров изрядно. – Кайда распахнул дверь джипа.

– Куда нам, лейтенант?

Офицер, заглушив мотор, улыбнулся:

– Момент, провожу. Таблички еще не везде, поплутать возможно. Вам отдельный контейнер выделен. Через полтора часа заеду. Генерал ждет.

– Товарищ генерал! Группа из краткосрочной командировки вернулась в полном составе. Больных и раненых нет. – Майор вытянулся, словно оловянный солдатик, встав в центре комнаты.

– Вольно, товарищи офицеры! Благодарю за службу! – Терентьев, одетый в полевую форму песчаного цвета, вышел из-за стола. – Рад видеть всех живыми и здоровыми. Как Африка? Понравилась?

– Влюбились, как пионер в вожатую. Горячо и безответно. – Носорог сделал печальное лицо.

– Капитан Еремеев себе не изменяет, – строго начал генерал. – И это замечательно. Постоянство – признак зрелости ума и духа. Так держать! – неожиданно подмигнул Дед. – Прошу, занимайте свободные места согласно штатному расписанию. Чайку похлебаем с сушками, байки про ваши похождения послушаем.

– Товарищ генерал, виноват, отчет не успел подготовить. – Кайда вслед за Терентьевым уселся за длинный, для оперативных совещаний, стол.

– Не тушуйся, Александр. Завтра подготовишь. И вы, братцы-кролики, с писаниной не тяните. Бюрократия – вещь нудная, но полезная. Однажды в архиве жандармского управления наткнулись на рапорт некоего штабс-капитана Черных. Время было военное. Первая мировая на дворе. Так этот штабс предложил идею создать воинскую команду-фантом в тылу русских войск. Немаленькую числом – полк. Брусилов в тот момент ударил по австриякам, и фронт рухнул. Несколько полков оказались в котле. Их быстренько блокировали в лесной зоне и рассекли на части. В плен попал штаб полка в полном составе. Радио в армии уже использовалось. Вот офицер и предложил радиоигру. Под диктовку контрразведчиков австрийцы и слали депеши: типа выручайте, спасайте, идем на прорыв в таком-то квадрате, поддержите. Те и поддержали. А там засада. Огневой мешок. Идею того штаб-капитана и применили позже. Через тридцать восемь лет.

– Операция «Березино»? Белоруссия, сорок четвертый год? – удивился Носорог.

– Да, «Березино», творчески переработанная. А не будь того рапорта. Кто знает…

– Все, товарищ генерал. Проникся и осознал. Разрешите идти?

– Не разрешаю, капитан. Сказано: завтра. – Терентьев шутливо погрозил пальцем.

Неожиданно ожил пульт селектора. Генерал, легко поднявшись, подошел к рабочему столу. Прижал на широком, будто шахматная доска, пульте мерцающую клавишу.

– Товарищ генерал. Все готово, – в динамике раздался голос помощника Терентьева.

– Пусть заходят. – Дед отпустил клавишу и повернулся к офицерам: – Сюрприз, господа разведчики.

Дверь распахнулась, и в кабинет один за другим вошли…

– Хоттабыч, Лях, Шопен! – подскочили со своих стульев Носорог и Чупа-Чупс.

– Разрешите, Константин Петрович? – умоляюще посмотрел Еремеев.

– Разрешаю. Сегодня можно, – широко улыбнулся Дед.

– Вся группа в сборе. Теперь к делу. Коротко обрисую оперативную обстановку. Сирийская армия заканчивает окружение Алеппо. В восточной части города блокировано несколько тысяч боевиков. Среди этого интернационального сброда много профессиональных наемников из стран НАТО. Ну а где псы войны, там и разведка. По ним и будем работать целенаправленно. Задача вашей группы – в связке с армейским спецназом и сирийцами захватить максимальное количество офицеров разведки. Цель – вербовка. Детали предстоящей операции обсудим позднее. Вопросы?

– Разрешите? – Хоттабыч шевельнулся на стуле.

– Слушаю, капитан Арсенин.

– По коллегам понятно. Что с наемниками делаем?

– По ситуации. Передаем сирийцам, если есть такая возможность. Если отсутствует? М-м-м… Как минимум индивидуум не должен в дальнейшем заниматься этим делом. Под Женевскую конвенцию не подпадают в любом случае. Ответил?

– Так точно. Предельно ясно.

– Вот и ладненько. С делами на сегодня все. Группа отдыхает. Завтра в семь ноль-ноль жду майора Кайду в своем кабинете.

– Слушаюсь, товарищ генерал. – Александр вопросительно взглянул. – Группа дислоцируется на базе?

– В жилом городке, отдельный сектор военной полиции. По легенде вы офицеры Центра примирения сторон.

– Ясно, Константин Петрович.

– Ну, раз командиру ясно, то идите-ка все… в баню!

Офицеры переглянулись. Еремеев хмыкнул:

– Не понял, товарищ генерал. Напакостить еще не успели, а вы уже посылаете…

– Да, капитан, посылаю. Всю группу. – Терентьев хитро прищурился. – Баньку для вас приготовили. С березовым веником, купелью. Бассейн с холодной водой. А лично от меня – вяленая вобла и ящик «Жигулевского».

– Ексель-моксель! Парни, вот это да! Пивко, да еще с воблой! – Носорог подскочил со стула. – Стесняюсь спросить, Константин Петрович… Компанию нам составите?

Терентьев изобразил грустную мину на лице:

– Да куда же я денусь? С подводной лодки-то. Короче, через час за вами приедет мой помощник. Будьте готовы.

Глава 2

Были сборы недолги

Кайда подошел к штабной палатке классического для Хмеймима вида. Параллелепипед с двухскатной крышей из прозрачной пленки. Хитрость, как и всегда, таилась в мелочах. Принцип матрешки. Внутри, под куполом, трилистник контейнеров, штаб-квартира ССО в Сирии. Униформа «пустыня», тканевые берцы, портупея с кобурой – стандарт для сотен офицеров базы.

Предъявив часовому в форме военной полиции офицерское удостоверение, майор открыл пластиковую дверь. Брат-близнец первому, дежурный заступил дорогу:

– К кому, товарищ майор?

– К генерал-майору Терентьеву. Назначено на семь ноль-ноль.

– Пропуск и удостоверение. – Сержант смотрел строго.

Пройдя по длинному коридору, Александр остановился перед дверью с табличкой «Информационный сектор». Помощник генерала вышел из-за стола навстречу.

– Товарищ майор, генерал вас ждет, – приветливо улыбнулся лейтенант и распахнул дверь в кабинет Терентьева.

– Теперь ты знаешь истинную цель операции в Алеппо. Гриф «Сов. секретно», кодовое название – «Скорпион». Кроме меня здесь, в Сирии, в курсе только мой зам, полковник Чубаров. – Генерал, задумчиво постучав по столу пальцами, поднялся со стула.

Заметив движение Кайды, он жестом разрешил сидеть.

– Теперь о текущей обстановке. Боевики наладились с провокациями по химическим атакам. Частота и характер говорят о системе. Кто режиссер спектакля? Воспользуемся советом классика. Плясать будем… от вешалки. Так у Станиславского?

– Как правило, все, Константин Петрович, начинается с денег. – Александр помял подбородок.

– Точно! Пора встречаться с милейшим человечком, финансовым магом и двойным агентом.

– Это вы про…

– Про него самого, курда с турецким картоном, коего прошлой осенью французский майор с редкой фамилией Кайда принудил к сотрудничеству. Агент получил псевдоним Атолл и трудится в поте лица. Про денежку не забывая. Недавно потребовал у куратора ни много ни мало французское гражданство. Мол, геройствую, помогаю, заслужил.

– И что? – Улыбка поползла по лицу майора.

Терентьев хмыкнул:

– Пришлось герою подполья вежливо объяснить, что новая родина в будущем – дело непростое и хлопотное. А когда он по скудоумию настаивать стал, напомнили про сожранные плюшки. Мигом понял, клялся, что осознал и впредь плохо вести себя не будет.

Кайда завернул в проулок, что вел к двум контейнерам, где расположилась группа. Носорог, заломив панаму в стиле Максима Горького на Капри, уже прогуливался. Завидев майора, он поспешил навстречу.

– Командир, мое почтение! Что генерал? Дан приказ ему на запад?

– Наше вам с кисточкой! Не спится?

– Точно так. Опять скрипит потертое седло, и ветер холодит… – фальшиво спел Еремеев.

– Вижу, бодр и весел. Тогда скоренько собери группу.

– Уже. У нас в комнате. Чаи с кофеем гоняют.

– Здравия желаем, товарищ командир! – Хоттабыч первым поднялся при появлении майора. – Профсоюзное собрание фабрики «Смерть террору» считать открытым?

– И закрытым. Товарищи офицеры, ставлю боевую задачу. – Кайда прошел к столу, где его ждал свободный стул. – Группа начинает работу по операции, о которой говорил генерал. На первом этапе нужно выяснить, кто занимается подготовкой провокаций с так называемыми химическими атаками. Сегодня в пятнадцать часов с базы выходит конвой с гуманитарным грузом. Мы с конвоем. Пункт назначения – Джиср-эш-Шугур.

Напоминаю, на все время операции мы офицеры Центра примирения сторон. Для мобильности генерал выделил в наше полное распоряжение два вездехода «Тигр». Ночью на окраине Шугур конспиративная встреча с агентом Атолл. Это тот курд, которого мы осенью взяли у турецкой границы. Работаем под французов. Носорог! Обеспечить группу необходимой экипировкой. Через двадцать минут с помощником Деда отправляешься на склад.

– Сделаем в лучшем виде, командир! Ей-ей, скоро отправлю депешу во французское посольство. Пусть аусвайс справят. Доколе с липой ходить? – сделал обиженную физиономию Носорог.

Кайда не обратил внимания на очередную выходку своего заместителя.

– Хоттабыч! Сейчас прибудет офицер военной полиции. С ним – в арсенал базы. Подберешь оружие, боеприпасы. Шопен! На тебе – связь и РЭБ. Все в мобильном варианте. Лях! Под себя и Чупа-Чупса снайперское. В двух вариантах. «Винторез» или… На усмотрение. И дальнобойное. Генерал говорил, поступили АСВК-М «Корд-М» на тестирование. Вот и опробуешь заодно.

– Командир! Артиллерию, надеюсь, берем? – с надеждой спросил Хоттабыч.

– Возьми РПГ–26 шесть штук. Два МГК «Бур». Выстрелов к нему десятка полтора. «Шмелей» пару.

– А «Корнет»? Вдруг на бронетехнику нарвемся, – влез Носорог.

– Хорошо, бери «Корнет». Забьете «Тигры» под крышу, – усмехнулся майор. – Шопен, мины подбери для пехоты. Желательно направленные.

– Сделаем, командир. – Радист пометил в маленьком блокнотике.

– Хоттабыч! Про хавчик не забудь! – взволновался Чупа-Чупс.

– Вот проглот! Кто про что! – засмеялся Арсенин.

– Молодой растущий организмус. Требует массу белков и углеводов. Утром, днем и вечером, – поцокал Носорог.

– Все, бойцы. По коням! Чупа-Чупс, за мной. Нам вездеходы получать. В тринадцать часов сбор. Вопросы? – Кайда оглядел воинство.

Пара «Крокодилов», рассекая прожаренный воздух лопастями, сменяла друг друга в авангарде. Обычная практика для этих мест. Да и конвой ничем не отличался от других, десятками кативших по дорогам Сирии. По бронетранспортеру в голове и в хвосте, фуры с российскими флагами на кабинах, два «Тигра» группы Кайды – в середине колонны. Ну и местная мелюзга, как без нее. Гражданские на разномастном транспорте прилеплялись к каждой воинской колонне. Трассы обстреливали частенько. А то и басмачи на пикапах-тачанках налетали из-за холмов. Война не первый год. Воистину, хочешь жить – умей вертеться.

Мелькнул указатель, и майор развернул карту на коленях.

– Резвенько идем. Если так будем шпарить, через час на месте окажемся. Правда, скоро блокпост. Там короткая остановка.

– Не беда, командир. В колонне да с Ми–24 в небе как у Христа за пазухой. – Чупа-Чупс рулил одной рукой. – Гидроусилитель руля, благодать! Это тебе не баранку уазика крутить в Чечне.

– Лейтенант, не расслабляйся! Здесь тебе не там. За окном не Сочи. – Александр скосил глаза на водителя. – Кстати, про вертушки. Пара как раз на блокпосту и меняется. Потому конвой и делает остановку. Подождать придется с полчаса, когда Ми–28 придут.

– «Ночной охотник» прикрывать будет? Красота. – Чупа-Чупс поднял плечи вверх-вниз, разминая.

Кайда, ухватившись рукой за открытую дверь, встал на переднее колесо.

– Что там, командир? – Носорог стоял у второго «Тигра».

– Пробка, япона матрена. Сирийцы гражданских проверяют. Еще машин пять. Потом колонну пропустят. Глядишь, и вертушки к тому времени подлетят.

– Хорошо бы, а то жаришься на таком солнце, как глиста на сковородке. – Капитан покрутил головой, разгоняя кровь в мышцах.

Блокпост перегораживал шоссе, что черной стрелой пересекало долину. Справа поднималась каменистая пустыня, теряясь за песчаными холмами. Слева долина утекала вниз, в зеленеющие рощи мандаринов.

– Лейтенант, дай-ка бинокль.

На гребне центрального холма появилось темное пятно. Потом второе, третье… Майор приник к окулярам.

– Етить, в ружье! Духи. Семь пикапов. Три с ДШК.

Машины, развернувшись в атакующий порядок, неслись вниз, к блокпосту. Пыльные шлейфы, рассеиваясь, накрывали склон.

Глава 3

Берегись автомобиля!

Кайда, нырнув внутрь салона, схватил трубку радиотелефона:

– «Попутчик» вызывает «Головного»! «Попутчик» вызывает «Головного»!

– «Головной» на связи! – тут же ответил старший конвоя колонны.

– Справа от холмов духи! Семь пикапов. Три с ДШК, два джихад-мобиля. – Майор схватил бинокль.

– Принято. Есть чем работать на дистанции?

– Есть, работаем! – отключился Александр.

Отжав стопорный рычаг, он открыл верхний люк бронемашины.

– Шопен, к пулемету!

– Есть, командир! – Радист скользнул в люк.

Чупа-Чупс уже заканчивал сборку винтовки.

– Командир, по смертникам работаем или?..

– Пробуй, хотя вряд ли получится. На блокпосту у сирийцев ЗПУ–2 есть и Т–62. И у морпехов на бэхе не свистулька. Отработают по полной. Главное, гаси пикапы с ДШК.

Кайда, отщелкнув застежки, открыл металлический кейс. Перекинув АК–12 за спину, взял из ящика один РПГ–26 и выскочил наружу.

Бах, бах, бах, бах! От блокпоста понеслись трассы в сторону холмов.

Дугм – ударила танковая пушка.

Майор вскинул бинокль к глазам.

– Стрелок хренов! А упреждение?!

– Командир, мы готовы! – Носорог стоял, прикрывшись капотом «Тигра». – Жаль, «Корнет» не успеть развернуть, а то бы как клопов…

Гранатомет висел у него на плече. Лях, по примеру Чупа-Чупса, занял позицию с дальнобойным «Кордом» у дорожного бордюра. Хоттабыч торчал в люке, развернув «Печенег» в сторону атакующих. Тачанки, маневрируя, целеустремленно мчались к блокпосту, огня не открывая из-за большой дистанции.

Дугм – опять рявкнула пушка, и разрыв сожрал одну из «тачанок».

– Молоток, так держать! Минус один! – завопил Носорог. – Гаси басмачей!

Оставалось метров семьсот, когда пикапы разошлись веером, охватывая колонну. Лишь два джихад-мобиля, напоминающие стальные гробы с узкими прорезями вместо окон, продолжали нестись прямо на блокпост. Пулеметные трассы свинцовыми шмелями мчались друг за другом и пропадали в пыли.

С пикапов почти синхронно открыли стрельбу. Первые очереди прошли высоко, пропав в небе, а гранаты с АГС и вовсе не долетели метров семьдесят, подняв лишь безобидные столбики песка.

– Лях, Чупа-Чупс, работаете по тачанкам. Выбивай в первую очередь с ДШК!

– Принято, – одновременно в эфире откликнулись снайперы, и первые отстрелянные гильзы покатились по асфальту.

Бухала танковая пушка, захлебываясь, стучали пулеметы, кричали раненые и горели два КамАЗа, но смертники неумолимо приближались.

– Командир, сирийцы бегут! – в наушниках ударил крик Носорога.

Кайда перевел бинокль на блокпост. С Т–62 спрыгивал один танкист, а двое уже отбегали. Не стреляли и пулеметы спаренной установки. Пехота горохом сыпанула вниз, в долину. Лишь били длинными очередями БТРы, не подпуская тачанки и пытаясь остановить смертников.

– Капитан, за мной!

Майор, подхватив РПГ, побежал перебежками к блокпосту. Автомашины прикрывали, словно щит. Проскочив полыхающий тягач, Александр остановился рядом с гражданским грузовиком-фургоном. В кабине никого не было. До ближайшего джихад-мобиля оставалось чуть больше двухсот метров. Майор в три приема подготовил гранатомет к стрельбе. Рядом, с другой стороны фургона, готовил свой РПГ Носорог.

Пах, фиу! От блокпоста помчалась, оставляя слабый след, граната. Кайда, скосив глаза, увидел открыто стоящего с пустым тубусом гранатомета морского пехотинца.

Джихад-мобиль, уклоняясь, пошел на крутой вираж и повернулся боком. Поздно, кумулятивный снаряд, ударив по водительской двери, прожег броневой лист. Взрыв, и в воздухе фейерверк огненных брызг, кусков железа и пузырь пламени.

– Готов! – радостно заорал Носорог. – Ай молодца, морячок!

– Тачанка! Ложись, капитан! – гаркнул Кайда и присел за капот грузовичка.

Свинцовые шмели рыли асфальт, крошили стекла автомобилей, рвали железо кабин, плющились о броню. Три пикапа неслись параллельно дороге, стреляя длинными очередями.

– Один махновец есть. Отстрелялся, козлище, – раздался в наушнике голос Ляха.

– С почином, лейтенант. Работаем! – Майор посмотрел в сторону блокпоста. Гранатометчика на позиции не было.

«Успел?» – пронеслось в голове.

– Здесь «Головной». У нас «трехсотый». Прикройте! – загремел в эфире голос старшего конвоя.

– Здесь «Попутчик». Всем, кто слышит! Отгоните тачанки. Будем работать по джихаду. – Александр повернулся к Носорогу. – Капитан, стреляем одновременно. Бьешь по бензобаку, я – по водиле. Готов? На счет «три» начинаем. Раз, два, три!

Кайда, вынырнув из-за капота, встал на одно колено. Смертник мчал к блокпосту, словно спорткар на финишной прямой. Майор поймал силуэт машины в прицел, взял упреждение.

Пах, фиу. Снаряд помчался к цели.

Откинув тубус, Александр упал за дорожный бордюр.

Фиу. Над головой пролетела граната Носорога.

– Не подведи, дружок, – успел прошептать Кайда, наблюдая короткий полет двух снарядов.

Два взрыва слились, подняв высокий столб огня, кусков металла и песка.

– Командир, тачанки уходят! – возник голос Шопена в наушнике.

Кайда поднял голову на бордюром. Два пикапа, выписывая зигзаги, рвались к спасительным холмам. В пустых кузовах флюгером мотало пулеметы, а из-под колес вытягивалась бежевая лента пыли.

– А ведь уйдут, твари. Ах, «Корнет» не развернули! – Носорог, встав на колено, в бинокль смотрел за бегством боевиков.

– Хрен с ними. Еще посчитаемся. Земля круглая, а солнце здесь белое. Бог даст, свидимся, – выдал Хоттабыч словесный перл в эфир.

– Это точно, – откликнулся в наушнике голос Чупа-Чупса.

– Заканчивайте, говоруны. Я на блокпост. Носорог, Чупа-Чупс! Проверьте состояние машин. – Кайда, нажав кнопку, перевел рацию в режим передачи.

Хлясть, хлясть, хлясть – рубили лопастями раскаленный воздух Ми–28, приближаясь к колонне. Мелькнули узкие, как у акулы, силуэты над головой, и вертолеты понеслись к холмам.

– Как у вас? Потерь много? – Кайда подошел к старшему конвоя.

Подполковник, стянув красный берет с головы, вытер закопченное лицо.

– Трое легких «трехсотых». Один «двухсотый». Из батальона морской пехоты.

– Гранатометчик?

– Он. Сирийцы, союзнички, мать их. Как жарко стало, ломанулись, что сайгаки. Жаль парня. Если б не он, рвануло б к едрене… Видел за танком бензовоз? Авиационный керосин для наших вертушек везем. Хиросима! – Офицер покрутил головой.

– Вижу, надолго встряли. Без нас справитесь? – Майор посмотрел на разбитые фуры, накренившийся БТР.

– Справимся. Езжайте, раз надо. Извини, прикрытие дать не могу, сам понимаешь. Это что там? – Подполковник повернулся в сторону холмов. Оттуда послышались частые хлопки взрывов и пополз вверх, будто из печной трубы, черный дым.

– Товарищ подполковник, вертушки на связи, – подбежал боец с рацией за спиной и протянул тангенту.

Офицер, вытянув скрученный спиралью провод, поднес переговорное устройство к губам:

– «Головной» на связи!

В динамике затрещало, и раздался мужской голос:

– «Головной», здесь «Беркут ноль седьмой». По тачанкам отработали. Готовченко.

– Красавцы! Благодарю, «Беркут».

– Не за что. На обратном скате укрепрайон. Бармалеи артиллерийские позиции готовят. Два танка подтянули, – с небольшими помехами вещал динамик.

– Понял тебя, «Беркут». Принято. Вызовем штурмовики. – Офицер вернул рацию в режим приема.

– Уже вызвали. Через сорок минут зачистят район. Мы броню обездвижили. Хватит ползать, пусть паркуются. Конец связи! – замолк динамик.

– Вот и славно, трам-пам-пам! – пропел повеселевший офицер и вернул тангенту радисту.

– Возвращаются. – Кайда кивнул в сторону холмов, из-за которых появились низко летящие Ми–28. – Удачи! Бог даст, свидимся! – козырнул Кайда.

– И тебе! – широко улыбнулся подполковник.

Глава 4

Дела житейские

Обзор был идеальный. Пейзаж справа и слева почти райский. Мандариновые рощи, мачты пальм с пышной кисточкой листвы, напоминающие помазок для бритья. Вездесущее солнце, барханы песка на горизонте. Это если смотреть в даль.

– Командир, до войны на этой трассе хоть гонки «Формулы-один» проводи. Прямая, как сопля в полете с третьего этажа общаги в Мытищах. В безветрие, соответственно. Сейчас даже «Дакару» не по зубам. Кариес в асфальте полным ходом. Я про фугасы уж молчу. – Чупа-Чупс, при всей виртуозности, не мог разогнать «Тигр» больше восьмидесяти.

– Ты бы, однако, сбавил скорость, Шумахер хренов! Шопен, как пестик в ступе, мотается в люке. Из мозгов гоголь-моголь делаешь? – Кайда еще раз посмотрел в электронный планшет. – Через километр тормознешь.

– Яволь, герр майор. Квадрокоптер запустим?

– Запустим. Самое время. До Джиср-эш-Шугур двенадцать километров.

Кайда подошел к Носорогу. Тот с беззаботным лицом торчал по пояс в люке бронеавтомобиля и наблюдал за окрестностями справа от трассы. В другом «Тигре» вел наблюдение Чупа-Чупс.

– На горизонте? – Александр сошел с осевой линии, уступая дорогу очередному конвою, спешащему в сторону Дамаска.

– Тихо пока, – повторил говор Лизы Бричкиной из фильма «А зори здесь тихие» капитан.

– Кулибины когда свою веялку подготовят? Контейнер с РЭБ установили? – Майор, сняв, протер запыленные очки.

Носорог, положив бинокль на крышу, заглянул через люк внутрь броневика:

– В процессе. Как раз РЭБ настраивают. Упрели уже.

– Коммунизм в дороге никто не обещал. Пусть пошевеливаются. Выдвигаться пора, а то торчим тут, как… три тополя на Плющихе.

– Через два квартала остановимся. Типа до ветру. Шопен, обстановка в околотке? – Майор полуобернулся назад.

Радист не отрывался от монитора ноутбука, который принимал сигнал с БПЛА.

– Норм, командир. И в эфире все обычно, без экстрима.

– Принято. Работаем по плану. Хоттабыч, Лях! Готовы?

Кайда, прижав кнопку, перевел рацию в режим передачи. Динамик, коротко хрипнув, поочередно транслировал голоса офицеров из едущего за ними бронеавтомобиля:

– Готов!

– Усегда готов, шеф!

– Хоттабыч, ты не меняешься, – хмыкнул майор.

– Мама таким родила, – кротко ответил динамик.

– Лишь бы не роняла, а то скажется на профпригодности, – не пропустил возможность вставить шпильку Носорог.

– Все, готовность «ноль», работаем. Чупа-Чупс, прижмись к обочине. – Кайда посмотрел в боковое зеркало.

Морозов кивнул и, плавно съехав с осевой линии дороги, остановил «Тигр». Второй броневик повторил маневр. Майор, отключив блокировку, распахнул дверь. Машины остановились напротив полуразрушенного дома. Александр лениво огляделся по сторонам, зевнул и направился к дому. На ходу ковыряясь с гульфиком, он периферийным зрением следил за обстановкой. Бойцы, громко переговариваясь, топтались у бронемашин.

Кайда, остановившись, обернулся:

– Парни, чего время зря теряем? Следующая остановка – «Парк Горького». Еще два часа трястись. Была команда оправиться.

– В порядке очереди! Согласно купленным билетам. Я первый. Где мой любимый пипифакс? – громко захохотал Носорог.

– Лови попкину радость! – кинул рулон туалетной бумаги Хоттабыч.

Бумага, размотавшись в воздухе, полетела воздушным змеем к Носорогу. Капитан, ловко поймав голову рулона, оторвал хвост.

– Зря ржете, припрет, не выпросите. А лопухов в округе не наблюдается, песок кругом. А он, как известно, абразив. Сдерет по самые помидоры. Покедова.

Офицеры, сменяясь, посетили развалины и вернулись в броневики. В сумятице, которую искусно создавали, сторонний наблюдатель вряд ли заметил, что экипажи сократились на двух человек. Все бойцы в одинаковой униформе. Широкие солнцезащитные очки, штатное оружие, без изысков. Близнецы-братья, и только. Да и разглядеть себя не давали. Постоянно двигались, прикрываясь бронетехникой.

Майор, схватившись за ручку, запрыгнул на командирское сиденье «Тигра».

– Командир, мы готовы! – раздался в микронаушнике голос Хоттабыча.

– Принято, работаем. – Александр потянул дверь, и та, выдохнув доводчиком, глухо закрылась.

– Двинулись? – Чупа-Чупс, плюхнувшись рядом на водительское сиденье, скосил глаза.

– Трогай помаленьку. Место рандеву в трех кварталах. Проезжаем мимо, не дергаемся, через перекресток уходишь налево, в центр.

– Понял, шеф, сделаем, – чуть улыбнулся Чупа-Чупс, запуская двигатель.

– Маркони, что на мониторе? – Майор повозился в кресле, устраиваясь поудобнее.

– Без эксцессов. Рутина. Движения по минимуму. – Шопен в наушниках крутил джойстик армейского ноута.

– Принято. Двигаем в мэрию, надо покалякать с местной властью для проформы.

– Командир, «птичку» садим или?..

– Или. Погоняй по округе. Приземлишь, когда из города выедем. Часа через два, полагаю. Повисит?

Кайда глянул в боковое зеркало. Носорог, сидевший за рулем «Тигра», катил следом.

– Повисит. Переведу в экономичный режим.

Шаги были практически не слышны. Так, намек, легкое шуршание, словно мыши на чердаке. Грызунов в старых развалинах не бывает. Что они тут забыли? Камни да бетонная пыль. Поживиться нечем.

Шопен еще час назад предупредил его о появлении трех человеческих особей поблизости. Инфракрасная камера с беспилотника фиксировала, как двое осторожно обошли весь периметр развалин дома. Третий, затаившись в кустах, пролежал, бдительно крутя головой, явно прислушиваясь к звукам в округе. Троица на короткое время соединилась. Вскоре те двое, что проверяли периметр, разошлись и замерли в противоположных углах воображаемого квадрата вокруг здания. Третий, посидев на корточках минуты три, двинулся к развалинам.

Рации работали только на прием. Мало ли? Противник тоже не лох, эфир сканировать – обычная практика.

Шаги то приближались, то уходили прочь от лестницы на второй этаж. Кайда терпеливо ждал, когда гость нагуляется вдоволь.

«Вот жлоб, мог бы и прибором ночного видения обзавестись на такой случай. Хотя после ПНВ глаза дают свечение на несколько минут. В такой темноте засечь не проблема. Знает, наверное, милую особенность», – размышлял он, прислушиваясь.

Наконец шаги затихли перед лестницей. Пара долгих минут, тихий вздох, и человек начал подниматься по ступеням. Отсчитав, когда гость сделает двадцать шагов по числу ступеней, Александр тихо сказал по-французски:

– Мое почтение, месье Атолл! Идите на голос. Жду не дождусь вас. Да не дергайтесь так, а то с лестницы навернетесь. Второй этаж все-таки. Не признали? – Майор вздохнул. – Тогда пароль назову. Аффинор.

– Аффикс, – облегченно послышалось из темноты.

– Значит, получается, химическими шалостями турки балуются, так? – Майор, восседая на пластиковом ящике, смотрел на курда. В темноте ночи нарастал серый оттенок, давая возможность увидеть абрис фигуры.

Атолл пожевал губами, размышляя:

– Так-то оно так, но…

– Смущает что-то?

– Выгоды прямой не вижу. Хлопот – да. А корысть? Не очевидна. К тому же стиль не турецкий. И ушки торчат. Смею заметить, британские.

– Ми–6? Или военная разведка? – Майор внутренне напрягся.

– Скорее, ни то ни другое. Англичане – спецы в каверзах. Часто своих отставников используют, особенно у которых рыльце в пушку. Мой куратор как-то обмолвился, что трется вокруг «Белых касок» некий грек, имя Майкл. За достоверность не поручусь. Сами понимаете, в таком деле подлинных имен не называют.

– Майкл, говорите. Подобный Богу, – усмехнулся Кайда.

– В каком смысле подобный Богу?

– Переводится с английского так. Что ж, будет искать у Бога за пазухой. Грек – это псевдоним или национальность?

– Не знаю.

Генерал, дослушав майора, погримасничал лицом в раздумьях.

– Грек Майкл, гм. Что-то знакомое. Британцы, отставник. Точно где-то рядом. Момент, сейчас помощника озадачим, пусть прогонит через центральный компьютер, авось повезет. А мы пока чаёк погоняем. О житье-бытье посудачим. Про будущее твое, например. В поле работать не надоело? Может, в Главк перейдешь?

Терентьев, раскрыв пластиковую папку, углубился в изучение ее содержимого. Генерал одни страницы пробегал быстро, по диагонали, на других зависал надолго, прочитывая не один раз. Несколько раз он брал в руки фотографии и разглядывал.

Кайда, безмятежно развалясь в глубоком кресле, дремал. Сутки на ногах вымотали, плюс акклиматизация после Центральной Африки.

– Просыпайся, друже. Есть над чем покумекать. Дело показать не могу, гриф «Совершенно секретно». Вкратце информация такая. Нашелся наш персоныш. Некто Майкл Харрис, британец, грек по национальности, женился пять лет назад на киприотке. Сейчас живет в Никосии. Недавно сменил гражданство на кипрское. Майор в отставке, военно-морская разведка. Последние годы перед дембелем служил на базе в Декалии. Это возле Ларнаки, там полк морской пехоты расквартирован.

Участвовал в войне в Ливии в одиннадцатом году, когда свергли Каддафи. Там же, в Ливии, был два раза задержан полицией. Первый – по подозрению в нелегальной торговле наркотиками. Крышевал местных дельцов. Агент, внедренный в банду, сдал его. Срок Грек, а это его оперативный псевдоним, не получил. Агент пропал, в суд идти не с чем. Дело сдулось, не начавшись. Второй раз влип по серьезному. Убийство журналиста из «Франс-Пресс». Полиция задержала на месте убийства. Выпутался чудом. Получил подписку о невыезде из страны. Ясное дело, слинял по-тихому. Есть подозрение, что Ми–6 вписалось. Военная контрразведка вначале попыталась привлечь, но быстро остыла. Кто-то сверху надавил или еще какой резон. Но, заметь, французская уголовка до сих пор держит это дело в розыске Интерпола. Мотай на ус!

– Товарищ генерал, наша группа будет работать по Греку? – Кайда уже давно пересел к столу и слушал внимательно.

– Об этом чуть позже. Полгода назад Майкл в кипрском Alpha Credit Bank открыл офшорный счет, а аусвайс предъявил на гражданина Албании Ардит Ходжа. Штука в том, что служба безопасности банка делает фотографии своих клиентов. Базу данных хакеры из Главка каким-то чудом скачали. Или как еще. Не суть.

– Значит, Кипр, Константин Петрович?

Глава 5

Сладкий остров Афродиты

– Эфхаристо, май френд, – дежурно поблагодарил Кайда тучного таксиста.

– Паракало, мистер. – Студень сонного лица киприота так и остался застывшей маской.

– Такое впечатление, что аборигены даже размножаются не просыпаясь, – под нос себе пробормотал Александр, аккуратно закрыв дверь белого мерседеса.

Такси неспешно укатило, оставив его у открытой веранды отеля. «THE CIAO STELIO DELUXE HOTEL». Серебряные буквы под стеклом подчеркивали солидность заведения, а значок «5 звезд» отметал последние сомнения. Он лениво огляделся и двинулся к зданию.

В просторном холле было многолюдно. Постояльцы и вновь прибывшие сидели в удобных креслах, прогуливались парами и в одиночку, толкались у ресепшен и скучали у барной стойки.

«И нет никому до меня дела на этом празднике жизни, – мысленно фыркнул Кайда. – И слава богу. Проще смыться не замеченным».

Он вальяжной походкой бывалого путешественника, ориентируясь по указателям на стене, направился в сторону туалетов.

Запыленная Toyota с распахнутыми дверями пряталась в чахлой тени деревьев метрах в ста от входа в отель. Хоттабыч, согласно местной моде, надвинув соломенную панаму на глаза, дремал за рулем авто.

Александр прогулочным шагом поравнялся с Toyota и негромко поинтересовался на русском:

– Здесь продается славянский шкаф?

– Не, шкаф продан, могу предложить только кровать с тумбочкой. А шпиен живет этажом выше, – бодрым голосом сообщил Хоттабыч из-под панамы.

– Сладкоежка куда запропастился? Очередь за сникерсом занял?

– Они отдыхают. Умаялись в утренних хлопотах. То да се. Вот, лимузин в аренду взяли. Спят сзади. Будить?

– Грех нарушать детский сон, а что делать? Служба, – ухмыльнулся майор, устраиваясь на переднем сиденье.

– Поспишь тут с вами. Мало того что машины мимо постоянно шныряют, еще и духотень, как перед грозой, – раздался хрипловатый со сна голос Чупа-Чупса.

– Марш-марш, труба зовет, компаньеро. Оп-па, голубиная почта пришла. – Кайда вытащил из набедренного кармана смартфон.

– И чего же птичка ангельская приперла в клювике? – Хоттабыч сдвинул панаму набекрень.

Александр, дочитав послание, нажал кнопку удаления.

– Хорошо, что у людей есть привычки и традиции. Один ходит в баню тридцать первого декабря, другой песни по утрам базлает, а третий на неделе рыбный день блюдет. Вот сегодня какой день? Правильно, четверг. Он же рыбный день. И наш телепузик – жертва правил и привычек. Аккурат по четвергам рыбкой лакомиться изволит. Причем в одном и том же ресторанчике. Здесь же, в Ларнаке. Минут через тридцать за столик сядет, я так думаю.

– А мы составим компанию, – потер ладони Хоттабыч, улыбаясь.

– Не мы, а я, – сделал грустное лицо Кайда. – Для вас, други мои, почетная роль – стоять на шухере.

– Лады, командир, постоим. Мы не гордые, – окончательно проснулся Чупа-Чупс.

Ресторанчик находился на берегу небольшой бухты, совсем рядом с пирсом. От воды, что билась о бетонные блоки и вылизывала россыпи гальки на кромке прибоя, пахло водорослями.

Кайда подъехал на такси. Отпустив машину, минуты три щурился на бегущие блики волн и улыбался. Toyota Хоттабыча сиротливо скучала в углу полупустой парковки. Ресторанчик посещали в основном местные, редкий турист забредет в такую глухомань.

Продолжая улыбаться своим мыслям, Александр взбежал по деревянным ступеням открытой веранды. Покрутил головой, выбирая столик. Майкл устроился у глухой стены лицом к морю.

Молодой официант, почти мальчик, вынырнул из-за барной стойки.

– Добрый день, мистер! Рады вас видеть у нас, – на сносном английском быстро проговорил он.

– Привет, дружище! Мой приятель посоветовал ваше заведение. Нахваливал кухню. Особенно запеченную ципуру с картофелем. Хочу попробовать. Угостишь? – Александр дружески подмигнул.

Парень расплылся в улыбке:

– Конечно, мистер. Рыба свежайшая. Утренний улов. Располагайтесь, где удобно. На веранде гуляет ветерок с моря. Сквозняков не боитесь? Или здесь, ближе к бару? Для старта – бокал холодного «Семильон»? Рекомендую. Или кофе по-гречески?

– Уговорил, начнем с бокала белого вина. Кофе оставим на потом. Пожалуй, ты прав, сяду вон там, у стены. Не хватало, чтобы продуло в первый же день отдыха. – Майор кивнул на свободный столик, рядом с занятым Майклом.

Грек с меланхоличной миной на лице ковырялся в тарелке, выискивая самое лакомое. Он покосился на нового соседа и продолжил занятие с блюдом.

Александр, оглядевшись вокруг, пригубил принесенное вино. Собрав пальцы на правой руке в символ «ок», продемонстрировал официанту. Тот довольно улыбнулся.

– Мистер, вашей зажигалкой воспользоваться можно? – Кайда приветливо улыбнулся Майклу.

Грек, зыркнув, взял со стола золоченый Dunhill. Щелкнув крышкой, он крутнул колесико. Узкий огонек заплясал на фитиле.

– Мерси, господин Майкл! Или удобнее Ардит Ходжа? Ну что вы так напряглись? Есть предложение, деловое. Как бизнесмен бизнесмену. – Майор смотрел твердо, сохраняя на лице любезность. – Только не делайте глупостей. Мы не гангстеры и даже не террористы. Вполне приличная контора. Строгие манеры, культурное поведение. И от собеседника ждем в ответ нечто подобного.

Александр пересел за столик британца. Бокал благоразумно оставил на своем столике. Мало ли. Вдруг психанет бывший морпех.

– О чем мне говорить с тобой, паренек? – снисходительно прищурился Майкл. – Даже обсуждать вкус своего блюда не намерен. Не трать время.

– Уже на «ты»? Прекрасно. Ускорим процесс. Так учили в морской пехоте ее величества? Не дергайся и не хами. Хоть я и на службе, могу не сдержаться. Схлопочешь по чавке для начала. Не хватит, вырублю и отвезу в глухое местечко. Местные копы жирком обросли в сытой праздности. Пока приедут…

– На понт берешь? Я хоть и отрастил пивной живот, в мальчики для битья не записался. Один не справишься, – зло смотрел британец, багровея лицом.

– Вот дурашка! Я тебя умоляю… Кто тебе сказал, что один? Разве в разведке такие операции в одиночку крутят? Про мордобой размечтался, – весело расхохотался Кайда, вынимая никелированный «Паркер» из нагрудного кармана рубашки. – Ткну стержнем в руку, и забьешься в падучей. Скорую помощь вызовем, мы ж не звери. Свою «скорую помощь». Повеселил ты меня, Грек!

Что сильнее подействовало на британца, демонстрация «Паркера», кстати абсолютно безвредного, или безмятежный смех, майор определить не взялся бы. Но бывшего морпеха проняло. Злости в глазах не убавилось. Затаился страх. Конечно, старая школа давала себя знать. Пальцы не тряслись и подмышки не темнели от пота.

– Кстати, а на кой ты того журналюгу из «Франс-Пресс» завалил? Он ничего особого про твои шалости не нарыл. Психанул? – развивал наметившийся прогресс Александр.

Майкл насупился и молчал.

– Не бзди, мы не Интерпол. Хотя вот какая штука: французская уголовка до сих пор тебя в «красном» списке держит. Ладно, давай к делу. Твой маленький бизнес в Сирии надо видоизменить. Направление вектора сменить. «Белые каски» кого шельмуют? Правильно, армию Асада. Это хорошо. Но надо внести небольшие коррективы. Оттенок добавить.

– И кого же? Русских? – усмехнулся Грек.

– Да сдались эти русские. Пусть себе. А вот иранцы – в самый раз. Но не самих. «Хезболла».

– Так вы израильтяне? – с облегчением выдохнул Майкл.

– Да хоть эскимосы. Тебе какая разница? Поспособствуй хорошим людям, в долгу не останемся. – Майор уперся взглядом в глаза Грека.

– Деньги предлагаешь? – Губы британца дернулись в презрительной улыбке.

– Нет, ты на этом курорте поглупел. Верно, климат не идет. Ей-ей, меняй прописку, хотя жена твоя, киприоточка, женщина сладкая. Да не бычься. Не трогал я твою бабу. Так, понаслышке.

– Если не деньги, то что? Дырку в Стене Плача? – фыркнул Майкл.

– Жизнь, и жизнь безопасную, с комфортом можно сказать, – оскалился Кайда. – Как, по рукам или ломаться будешь еще секунд пять? Для приличия.

Глава 6

Ах, белый пароход, бегущая волна

Александр с удовольствием потянулся, разгоняя застоявшуюся кровь в мышцах. Небрежно мазанув взглядом назад, он мысленно фыркнул. Кабриолет Jaguar F-Type цвета пожарной машины прилип метрах в шестидесяти сзади.

Смартфон бодро тренькнул, приняв сообщение viber.

«Поздравляю, у тебя единичка с хвостиком», – высветился текст на французском и ушастый смайлик в конце строки.

«Паром», – в ответ отправил Кайда, не подписываясь.

– Дружище, а поедем-ка в Лимасол. Товарищ приглашает на вечеринку. Клянется, будут классные девочки. Сегодня не полечу, задержусь на сутки. Один раз живем, – оживился майор.

Таксист, молодой мужик, посмотрев в зеркало заднего вида, подмигнул:

– Значит, в аэропорт не едем? Остаешься пошалить? И правильно, домой успеешь. Женат?

– Да, два короеда и грымза. Всю плешь проели.

– Тем более. Семья никуда не денется. В жизни не так много радости, как хотелось бы. Успевай, лови момент.

– Ты прав, дружище, на все сто! Вылет сейчас перенесу, тем более билет электронный.

– В Лимасоле куда?

– В торговый центр на авеню Франклина Рузвельта, рядом с дорогой в порт.

– А, знаю, My Mall Limassol?

– Точно, туда. Эх, гулять так гулять! Жми, драйвер, плачу, – весело рассмеялся Александр.

Такси вкатилось на широкую площадь с нарезанными прямоугольниками для парковки. В зеркале выгнутого фасада торгового центра играли облака, прячась от слепящего света дневного светила.

– Удачи, дружище! Не забывай про ежедневный массаж простаты. У тебя опасная профессия! – Хлопнув по протянутой ладони таксиста, Кайда покинул авто. Помахав на прощание, он пошагал к входу в My Mall Limassol.

Справа и слева от стеклянных дверей из-за живой изгороди высились квадратные зонты уличного кафе.

– Нет такого мужа, который хоть на час не мечтал бы стать холостяком, – пробурчал Александр себе под нос и… повернул налево.

Заняв стул за крайним столиком лицом на парковку, он тут же увидел красный Jaguar с откинутым верхом. Майкл сидел за рулем и, вытянув шею, поворачивал голову, изучая пространство по секторам.

«Блин, боевой робот на пенсии. Может, рукой ему помахать милосердия для?» – мысленно развлекался майор, наблюдая за действиями Грека.

Вызванное такси появилось быстро. Александр успел выпить только половину кружки пенного золота. Смартфон пискнул, приняв смс от сервис-такси.

– Не пропадать же добру… – И майор, в три прихлеба прикончив остатки пива, покинул кафе.

Майкл сидел у барной стойки, делая вид, что увлеченно изучает глянцевый журнал.

– Прям как дети. – Александр подавил желание подойти к Греку и поинтересоваться, чего пишут интересненького.

Горячая духота навалилась, словно шагнул в парилку с холодной улицы, минуя предбанник, едва он покинул прохладу такси. Два белоснежных лайнера красовались у причала, терпеливо ожидая начала погрузки путешественников. Прожаренная парковка пестрела легковушками, туристическими автобусами, грузовичками. Металлические коробки серого колера скупой строгостью напоминали ангары военно-морской базы, а не морской вокзал круизного порта. Легкий рюкзачок не обременял, и Александр спешным шагом устремился в здание.

В просторном зале людей хватало. Кто-то терпеливо скучал в очереди на регистрацию, другие бестолково бродили, коротая время, третьи через пыльные окна пытались рассмотреть корабли в гавани. Одно радовало – кондиционеры бодро нагнетали прохладу.

Смартфон словил новое сообщение. Короткий текст на мониторе извещал, что Грек уже тут как тут.

– Вот прилип, прям маньяк, – пробормотал Кайда и набрал в viber: «Коробочка». Смайлик, шаловливо высунув язык, выскочил в ответ.

Майор быстро вышел из здания, и вовремя. Майкл только зашел в узкий проход между туристическими bus, стоящими метрах в сорока.

– Опаньки, какая встреча! Шли мимо и решили: дай загляну в морпорт, пошныряю между автобусами на парковке? Нет? Пришли провожать любимую тетушку, отплывающую в Палестину? Опять мимо? Шустрите по карманам ротозеев-туристов? Вижу-вижу, попал в яблочко. Пенсии не хватает, семеро по лавкам, авитаминоз и где-то даже цинга. Понимаю, поможем вымирающим народам Крайнего Севера, – зло улыбаясь, Кайда перекрыл проход.

– Тебя решил проследить. Думал, уж не русский ли? – Грек стал пятиться.

– Русский? А что, есть такой грех: родичи в СССР родились, значит, русские, так? Заднюю скорость вырубай, не договорили еще. – Майор двинулся вперед, не давая увеличить дистанцию.

– Тороплюсь я, потом поговорим. Наверное, – британец резво развернулся и…

– Куда ж ты, дядя? Вежливо просят поговорить, а ты. Еще под культурного косишь? Нехорошо. – Хоттабыч перекрыл второй выход из прохода. – Командир, самое время нашампурить клиента. Пиковина имеется. Неугомонный какой-то. Сказали подслушивать, а он подглядывать бросился. Беспокойство одно.

– Идея хороша. И местечко подходящее. Пристроим труп в багажное отделение автобуса, и пусть катается с туристами, пока не завоняет, – оскалился Кайда.

– А командованию как объясните? Угорел от выхлопных газов? – Грек пытался держаться уверенно.

– Зачем? Начальству правду надо говорить. Рано или поздно все равно дознается. А с тобой все просто. Так и скажем: не договорились, пришлось ликвидировать. Дело житейское.

– Эй, господа! Что тут у вас? – неожиданно раздался возглас. За Хоттабычем маячил Чупа-Чупс. – Ну-ка, отпустите парня. Или полицию крикну. Вон патруль у входа.

– Повезло тебе, киприот. Да и нам пора. Пароход ждать не станет. Дергай отсюда подобру-поздорову. Когда куратору самодонос строчить будешь, не упоминай про порт. Не надо, засмеют. Свидимся, Бог даст!

Лайнер утюгом скользил по поверхности, разгоняя беззаботные волны, что наскакивали в игровой дурашливости. Солнце еще не свалилось за горизонт полностью, и игра тени и света сотворяла чудные оптические иллюзии.

– Командир, плывем как баре. Каюта первый класс, на ужине кормят от пуза. Благодать. Может, в баре в долг наливают? – Хоттабыч, на манер домашнего кота, жмурился от солнечных бликов, что путались в глянцевых конструкциях верхней палубы.

– Ага, как в песне: «Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете и бесплатно…» нальют в баре, – улыбнулся Кайда.

– Почему нет? Вона и вертолет летит. Цельных две штуки. И цвет с голуба, – кивнул Хоттабыч в сторону берега.

Майор присмотрелся. Геликоптеры быстро приближались, идя курсом на пересечение. Многочисленные пассажиры на открытых палубах задирали головы, наблюдая редкую картину.

– «Вайлдкэт» в сухопутной версии. Десанта пять рыл берет в полной экипировке. А ведь они летят сюда… – Александр уловил тень беспокойства в словах Хоттабыча. – Не по нашу ли душу?

Вертолеты, догнав, встали на параллельный курс и шли метров пятьдесят выше верхней палубы лайнера.

– Думаешь, Грек стуканул? Тогда первым делом должны паром на Хайфу проверить. «Израильтянин» и ушел на час раньше. А вертушки идут прямиком с берега.

– Возможно, отправили по два борта за каждым паромом… – Хоттабыч следил не отрываясь за маневрами вертолетов.

– Вряд ли. Эскадрилью подымать и для британцев жирно. Тут что-то не так. Хотя… – Майор увидел, что вертушки разделились. Одна так и летела параллельно, а вторая, сделав вираж, зависла над носовой частью палубы. В распахнутой двери возникла фигура в белом шлеме и полетел вниз трос.

– Десантироваться будут, – скучным голосом сообщил Хоттабыч.

– Ясный палец. Держим ушки на макушке.

Глава 7

Белое солнце пустыни

«Вайлдкэт» висел над баком будто привязанный. Судно шло не сбавляя ход. По тросу вниз скользнул первый десантник. Достигнув палубы, он высоко поднял правую руку с сжатыми в кулак пальцами. Второй изготовился к спуску, замерев в проеме открытой двери.

– Леди и джентльмены! Прошу внимания! Военнослужащие антитеррористического подразделения британской армии проводят учения. Это тренировка, господа, ничего больше. Нет повода для волнений. Шоу, оплаченное флотом ее величества. Приятного отдыха! – Закончив вещать, репродукторы лайнера загремели бравурным маршем.

– М-да, шоу. Чисто английский юмор. А я уже прикинул, каким пожарным багром отбиваться, если что, – хихикнул Хоттабыч.

– Теперь точно идем в бар, и пусть попробуют не дать скидку, вмиг из кока ростбиф сделаем, – улыбнулся Кайда.

– Правильное решение. Единогласно. Горячо поддерживаем!

– Все, уходят пернатые. И нам здесь больше делать нечего. Порт-Саид рано утром, имеем право на заслуженный отдых. До утра. – Майор хлопнул ладонью по стойке леера и направился к трапу.

Лайнер медленно вползал в узкую кишку гавани Порт-Саида. В числе многочисленных туристов, толпящихся по обоим бортам открытых палуб, Кайда и Хоттабыч ничем не выделялись. Руки, ноги и голова в наличии. Шмотки как у всех, а-ля туристо: светлое поло и шорты из хлопка, соломенная шляпа и сандалии, соответственно, куда без оных. Для полноты образа только лишь.

– Кстати, маэстро, наша посудина уже скребется вдоль берегов Суэцкого канала. – Майор сквозь черные очки беззаботно оглядывал не самые живописные окрестности. Серые коробки домов с узкими, будто бойницы, окнами, да и те наглухо закрыты щелевыми ставнями.

– В курсе; если честно, не особо впечатляет. Корыто из бетона, а водица та еще – как в сточной канаве после ливня. Пятен мазута полно и прочих отходов цивилизации. – Хоттабыч, лихо заломив на затылок пижонскую шляпу, выглядел крутым мачо. Блондин с голубыми глазами, косая сажень в плечах, да и ростом бог не обидел. Проходившие мимо пассажирки, невзирая на возраст, кидали восхищенные взгляды.

– Какому дураку не давала спокойно спать идея притаранить сюда статую Свободы? Ну обозвали бы Свет Азии. Фу, пошлость. И что? На входе в Суэц воткнули бы: типа всякий, кто приперся, взирай на чудо пустыни. Ха, тоже мне, чудо-расчудесное, канава в песках. Видали и покруче… – беззлобно ворчал Хоттабыч, изнывая от вынужденного безделья.

Караван туристических автобусов, набитый пассажирами с круизного корабля, мчал по прямой, как полет стрелы, автостраде. Впереди, перед автобусами, гнал по осевой броневик в пустынной окраске. Стрелок в люке гордо бдел, ухватясь за пулемет на турели, внушая иллюзию безопасности и комфорта.

– Прям что бронепоезд в диких степях Украины. Слева пароходы по каналу ползут. Воды не видно, впечатление, что барханы рассекают.

– Справа вообще один песок, – подхватил разговор майор, до того момента молчавший.

– Не только, вона и оазис зеленеет. Пальмы там с бананами вперемежку. И гляньте, ваше благородие, танчики под тентом. Т–64, отсюда вижу. Не представляю, как солдатики в броне бедуют при такой густой жаре. Мы при кондишине и то… Солнышко печет, мама не горюй. Африка, блин… – Хоттабыч через витражное стекло взирал на уходящие за горизонт пески.

– Белое солнце пустыни, – задумчиво проговорил Кайда.

– А мы под ним, соответственно, – вздохнул Хоттабыч.

Караван уже битый час катил по улицам Каира. Кварталы ультрасовременных высоток сменялись трущобами халуп, от которых отгородились глухими заборами правительственные дворцы и резиденции.

– Прав классик, Каир – город контрастов. – Александр повернулся к напарнику. – Скоро центральный район, пора линять.

– Я на пароходе с дамочкой одной трещал. Она третий раз этим маршрутом путешествует. Болтала, что перед музеями и прочей археологической дребеденью завозят в колониальную лавку. Типа прямые поставки с фабрики папирусов. Турист – тот же лох. Аборигены сильно не заморачиваются, гонят туфту потоком. – Хоттабыч ухмыльнулся.

– Торговля у арабов в крови. На кой голову ломать про синхрофазотрон, если на семечках те же бабки подымаешь. А тут папирус. Легенда! Ладно, пусть их. У нас своих забот полные ладошки. У лавки и свалим.

Центральный район выглядел более презентабельно. Просторные проспекты и улицы в зелени деревьев, солидные здания с вывесками крупнейших компаний мира, множество туристических автобусов и лимузинов, толпы праздных иностранцев и местных бездельников.

Такси, прокатив по кольцу площади Мидан Тахрир, свернуло на широкую Meret Basha и покатило в сторону Каирского национального музея.

– Слушай, что-то напоминает, сообразить не могу. Мать честная, Исторический музей в Москве. Красный кирпич, строгие формы, белая арка на центральном входе. – Хоттабыч, словно голубь, крутил головой.

– Согласен, есть сходство, не без того. Идем внутрь. Рандеву на втором этаже. – Майор вальяжной походкой бывалого путешественника направился к входу в Каирский музей.

– Связник сам подойдет или? – Хоттабыч догнал уже под аркой.

– Сам, мы знакомы, однокашники.

– Упрощает дело.

– А как же. Сгоняй в кассу, купи билеты.

– Льготные? – ухмыльнулся Хоттабыч.

– Не, со скидкой, – подыграл Александр.

Связник остановился рядом, разглядывая закрытый стеклом саркофаг Тутанхамона.

– Привет! Какими судьбами?

Кайда, мельком глянув на соседа, негромко ответил также на французском:

– Привет. Вот занесло, проездом. Поболтать бы?

– Увы, на работе.

– Да уж. Буклетик не одолжишь?

– Без проблем, изучай. Больше ста залов. Напарник как?

– Рядом. Отошел на мумии потаращиться, – фыркнул майор.

– Ладушки. Мне пора. Долго не зависайте в этом нафталиновом царстве. Самолет скоро. Ариведерчи!

– И вам не хворать! – Александр подмигнул отражению в стекле.

В аэропорту Дамаска встречал тот же офицер, помощник Деда. На этот раз выглядел цивильно. Бледно-голубая рубашка, хлопчатобумажные брюки свободного кроя.

– А где давешний уазик? Или для помпезности встречи выдали мерседес? – Кайда шел рядом с лейтенантом. Хоттабыч отставал на пару шагов.

– Увы, сегодня без помпы, чистые будни на дворе. На Toyota прокачу. А уазик того, нет его больше.

– Куда девали раритет, если не секрет?

– Не секрет. Можно сказать, сгорел на работе… – Офицеру без солнцезащитных очков приходилось жмуриться.

– В смысле сгорел? Фигурально?

– Какое там… Физически. Вчера вечером базу обстреляли из миномета. Всего-то пять выстрелов. Четыре мины упали на взлетно-посадочную полосу, пятая угодила рядом с уазиком. В итоге из кузова дуршлаг. Генерал как раз у летунов в штабе был.

– Водитель? Досталось?

– Дак я и привез Деда на место. Отошел по физиологической надобности.

– Везунчик ты, лейтенант. Поздравляю! – Хоттабыч, открыв заднюю дверь Toyota, кинул в салон спортивный рюкзачок.

– Угу, повезло. Как взрывы загремели, я из сортира выскочил. К машине подбежал, и, как это сито увидел, веришь, нет, икота пробрала. Минут десять колбасило, пока полфляжки воды не выпил.

– М-да, не скучно у вас. Минометчиков нашли? – Майор устроился на сиденье рядом с лейтенантом.

– Не, смылись. Пока вертушки подняли, те в жилую зону заехали. Стреляли прям с кузова пикапа. Авто нашли, а бармалеев нет. – Офицер запустил двигатель.

– Значит, у вас впечатление о Майкле сложилось двоякое, так? – Терентьев прошелся по кабинету.

– Так точно, Константин Петрович. Грек – мужик тертый, видно, как говорится, без очков. А действия его… Слежка глупая эта и вообще… Подстава, полагаю. – Кайда задумчиво поиграл пальцами по глянцу столешницы.

– Подстава, – протянул Дед. – Цель?

– Нас засветить, – встрял в разговор Хоттабыч.

– Тогда бы британцы попытались задержать вас. Хотя бы майора. Нет, не то.

– Майкл – классический вариант операции прикрытия. Ширма. – Александр помассировал затылок.

– Ширма, говоришь. Возможно. Что, голова болит? – Генерал остановился напротив Кайды.

– Пройдет. Устал немного. При полете в грозу попали, поспать не удалось.

– Выспаться надо обязательно. Сегодня сирийцы начали операцию по освобождению города. Завтра с утра группа выдвигается к Пальмире. Командование приняло решение испытать ряд новых образцов вооружения. Ваша задача – обеспечить безопасность специалистов и техники, – генерал прошел к своему креслу, – а по Греку мы покумекаем. Ковырнем в ширме дырку. Думаю, надо Карабаса побеспокоить.

Глава 8

Забил заряд я в пушку туго

Небеса в легкой дымке еще прятали утреннее солнце. Колонна выглядела внушительно. Четыре БТР–82, вооруженные 30-миллиметровыми пушками, катили в голове и хвосте, занимая обе полосы движения. Бдел десант морских пехотинцев в открытых люках, ощетинившись оружием. С интервалом в сто метров следовали «Тигры» с группой Кайды. Камазовские «Тайфуны» со специалистами оборонки поршнем выдавливали клубы песчаной пыли перед собой. Могучий трейлер с «изделием», скрытым пологом так, чтобы визуально не определить, носорогом пер по шоссе. Не отставали седельные Volvo с длиннющими прицепами под тентом, напоминающие таксу.

Звено боевых вертолетов барражировало окрест, готовое атаковать, если объявится супостат. Про БПЛА, парящие в выси, и говорить не приходилось. Маршрут мониторился круглосуточно третий день.

С вечера шоссе между населенными пунктами закрывалось для проезда. Комендантский час блюли строго. Нападения днем не в диковинку, а уж ночью…

– Шопен, как картинка? – Майор не отрывался от дороги. Движение в армейской колонне, да еще на приличной скорости, требует постоянной практики. А ее-то и не хватало. Приходилось компенсировать вниманием.

– Сигнал в норме. Центр дублирует видео с беспилотника по спутниковому каналу. Качество приличное, – откликнулся с заднего сиденья радист.

– Командир, «изделий» только пять штук? Дед говорил, что под десяток будет. – Чупа-Чупс, торчавший в люке «Тигра», нырнул в салон.

– Остальные уже на месте, заранее доставили. Тебя не просифонит? Глухой снайпер нам без надобности. – Кайда глянул в зеркало заднего вида.

– Не, я хитрый, под наушники беруши вставил. Да и жарковато становится. Солнце уже вылезло.

Километры наматывались на колеса, сменяя выбитый асфальт на прокатанную грунтовку. Часто встречались поселки. Разрушенные и целехонькие. Кому как повезло. Крестьянские трактора на поле в диковинку, зато разбитой и сгоревшей бронетехники и автомобилей огромное количество. Многолетняя война житницу страны превратила в пустырь.

Кайда вначале считал блокпосты, через которые проезжали, но потом бросил. Механизм проезда был простой, а потому работал исправно, как проверенный наган. Впереди в километре двигался БТР, который предупреждал охрану о конвое, и та освобождала проезд, сгоняя встречный транспорт на обочину.

– Мчим, как литерный поезд. Может, погудеть? – хмыкнул Чупа-Чупс, сменивший майора за рулем бронеавтомобиля, минуя очередной пост.

Марш выматывал изрядно, и Кайда не стал отвечать, лишь сердито зыркнул из-под козырька кепи.

– Понял, командир, шутка юмора. Проехали. – Морозов продолжил мурлыкать знакомую мелодию.

– Что такое бубнишь, никак не пойму?

– «Госпожа удача», песенка Верещагина. «Белое солнце пустыни», не узнали?

– В твоем исполнении – увы. Автор песни Окуджава. В курсе? – Александр полез в рюкзак, лежавший у ног.

– А то. Булат Шалвович. Из наших, воевал на Закавказском фронте.

– Командир, морпехи вызывают, – подал голос с заднего сиденья Шопен.

– Переведи на трубу. – Майор вернул термос назад в рюкзак и снял трубку радиотелефона.

– «Три двойки» на связи!

– Здесь «ноль третий». Докладываю: через сорок пять кэмэ точка рандеву, – раздался в динамике хрипловатый голос старшего конвоя.

– Принято. По прибытии обеспечить охрану периметра. На хозяев не надейся, капитан. – Кайда поднял глаза вверх. Вечерело; набегавшись за день, солнце спешило за горизонт.

Постройки террасой заполняли весь склон холма. Деревня по местным масштабам была немаленькая. Боевиков выбили отсюда сутки назад, и селяне еще не успели вернуться, сбежав три месяца назад, едва узнали о приходе боевиков. Идеальное место для концентрации перед штурмом.

На вершине, с которой открывался вид на широкую долину, закрепилась сирийская пехота. Само плато лежало бесхозным. Боевики отошли, закрепившись на высотах, держа под огневым контролем всю округу до самой Пальмиры.

– Товарищ полковник, марш совершен без происшествий. Потерь среди личного состава и техники нет. «Изделия» выгружены и проверены. К испытаниям готовы. Замаскированы. Охрану ближней зоны осуществляет подразделение морской пехоты, дальние подступы держит батальон Сирийской арабской армии. Внутри контролирует наша группа. – Кайда стоял в полутора метрах от Чубарова.

– Товарищ полковник, командир взвода разведывательно-десантного батальона восемьсот десятой отдельной гвардейской бригады морской пехоты старший лейтенант Смоляк! – Сухощавый офицер в пустынном камуфляже вытянулся рядом с майором.

– Вольно, товарищи офицеры. За марш спасибо. Но это потом. Через десять минут у сирийцев в штабе будет совещание, – полковник устало улыбнулся, протягивая руку, – а пока небольшая вводная.

Чубаров махнул рукой, подзывая приехавших с ним двух офицеров – капитана и старшего лейтенанта.

– Капитан Ахметов, старший лейтенант Прохоренков, – подошедшие офицеры, козырнув, представились.

– Майор Кайда, – отдал честь Александр.

– Старший лейтенант Смоляк, – вскинул ладонь к виску морпех.

– Прохоренков – авиационный наводчик, Ахметов – командир гаубичной батареи. Козырный туз в твоем рукаве, майор, – хитровато прищурился полковник.

Кайда внимательно всмотрелся в лица офицеров:

– Будем вместе воевать.

– Будем, – застенчиво улыбнулся Прохоренков.

– Вот и определились! Теперь к делу. По нашим расчетам в районе Пальмиры действует группировка боевиков численностью не менее двух тысяч. Два десятка танков и бронемашин. Ствольная артиллерия, минометы в большом количестве, джихад-мобили, пикапы – все как полагается. Много наемников. В основном Ближний Восток. Дисциплина и мотивация в наличии. Выбить будет непросто. Насыщенность ПЗРК и ПТРК высокая. – Заместитель Деда поискал глазами, где бы присесть.

Догадавшись, Кайда кивнул в сторону полуразрушенного дома из дикого камня:

– Товарищ полковник, там беседка есть небольшая. Может, туда?

Чубаров усмехнулся:

– Мысли читаешь, разведчик. Веди.

– Жизнь заставит, шаманю помаленьку, – развел руками майор.

В беседке, с трех сторон увитой виноградом, офицеры разместились на скамьях из грубо обработанного дерева, что стояли по периметру.

Полковник повертел головой:

– Уютно. Сейчас бы мангал с шашлычком, бурдюк вина, а? Эх, не живется же некоторым спокойно. Ладно, вернемся к нашим баранам. Завтра при штурме впервые применим боевые роботы – «Уран–9» и «Уран–6». Пойдут во втором эшелоне. Задача – не дать басмачам использовать против «Уранов» противотанковые ракеты. Поэтому кроме огневого удара решено использовать оперативное наведение артиллерии и авиации. Говоря по-современному, онлайн. Насколько я знаю, старший лейтенант Прохоренков имеет богатый опыт решения таких задач, так? – Чубаров повернул голову к корректировщику.

– Приходилось, товарищ полковник. – Старший лейтенант застенчиво шмыгнул носом.

– Разрешите? – Кайда, о чем-то размышлявший до этого момента, поднял глаза на полковника. – Старшему лейтенанту потребуется выдвинуться к переднему краю, так? Так. Надо прикрытие. Снайпер и пулеметчик будут от нашей группы. Стрелок возьмет дальнобойный «Корд». Отработает по операторам ПТРК. Только двух бойцов маловато, но больше дать не могу.

– Товарищ полковник, – встрепенулся морпех, – у меня о взводе есть снайпер. Готов выделить, только вооружение штатное, СВД. Посерьезнее бы.

– Решим. АСВК-М «Корд-М» подойдет? Вот и сговорились. Детали утрясем после. – Александр перевел взгляд на полковника. Тот кивнул в знак согласия.

Чубаров окинул взглядом стоявших шеренгой офицеров:

– Познакомились? Тогда к делу. Завтра в три тридцать начинается штурм стратегически важных высот «восемьсот» и «восемьсот пятьдесят три» юго-восточнее Пальмиры. Наша задача – используя наступление подразделений Сирийской арабской армии, провести испытания новых образцов вооружений. Перед нами дислоцирована бригада господина полковника Хабиби. Атаку его бойцов и будем поддерживать.

– Прошу, товарищи офицеры, к карте. Покажу, какие действия запланированы всеми подразделениями наших войск под Пальмирой и моей бригадой в частности. – Сириец говорил на неплохом русском.

Тишину наступающего рассвета порвал резкий свист и грохот. Миг, и на затаившихся в утренней дымке высотах взлетели фонтаны разрывов, словно сотни гейзеров вырвались из недр разом.

– Нехило! Первый раз вижу, как работает «Солнцепек». – Глаза Чупа-Чупса восхищенно блестели, и, нырнув головой в открытый люк «Тигра», он крикнул: – Слышь, Маркони, оторвись на секунду от своих патефонов!

– Отвали, сладкоежка, не до тебя. – Пальцы Шопена бегали по клавиатуре мобильного компьютера.

– Не мешай человеку, картинку с двух беспилотников на один экран выводит. После тяжелых огнеметов по обратным скатам ударят «Торнадо», а это ракеты триста миллиметров. Бармалеям мало не покажется. – Кайда с водительского места в бинокль наблюдал, как черный шквал сжирает каменистые холмы.

Фижьу, фижьу, фижьу – заныло в небесах, и серые трассы ракет пронеслись над головами и растаяли в дали.

– Вот и мы начинаем. «Змей Горыныч» отработает, сразу бронетехника сирийцев двинет. – Майор, поправив наушники, щелкнул тангентой рации: – «Заслон-один», «Заслон-два», «Заслон-три»! Здесь «Рассвет». Готовность «ноль». Как слышите?

– «Заслон-один» на связи.

– «Заслон-два», слышу отлично.

– «Заслон-три» готов, жду команду, – с легким хрипом ожил внешний динамик автомобильной радиостанции.

Глава 9

На поле танки грохотали

Три самоходки УР–77 выскочили из-за крайних домов и понеслись вниз по склону. За ними, отставая метров на двести, выкатились шесть Т–55 с десантом на броне. Следом спешили десять БМП–1, разделяясь по ходу движения на три колонны. «Ураны» замыкали штурмовую группу.

Самоходки разошлись веером и, доехав до границы зоны вчерашнего разминирования, отмеченной линией красных флажков, остановились. Взревели реактивные двигатели, три ракеты, вытягивая белые хвосты, понеслись к высотам. Пролетев сто пятьдесят метров, взрывные шнуры, отцепившись, плавно опустились на грунт.

Очередь мощных взрывов сотрясла долину, оглушив. В образовавшиеся проходы в минном поле устремились три танка, оборудованные тралами. Стальные зубья тяжелых катков рвали верхний слой, цепи нещадно лупили землю, поднимая пыль. Бронированная рать устремилась к высотам.

– Всем «Заслонам», внимание! Начинаем работать. – С бронеавтомобиля, замаскированного в апельсиновой роще на склоне, Кайда видел панораму разворачивающейся атаки, будто из кресла кинотеатра в формате 3D.

– «Заслон-пять» вызывает «Рассвет», «Заслон-пять» вызывает «Рассвет», – возник в наушнике голос Ляха.

– «Рассвет» на связи! – Майор щелкнул тангентой, переходя в режим передачи.

– На подошве высоты «восемьсот» замечено движение противника. Четыре позиции ПТРК. Траншея полного профиля. Пехоты голов тридцать. Как понял? – Динамик передал нотки тревоги снайпера.

– Принято! Сейчас подключим «Единорог», корректируй. Работать по операторам только при ударе батареи. Как понял?

– Роджер, ждем, – умолк наушник.

Передовые Т–55 с тралами были метрах в восьмистах, когда первые фонтаны разрывов выросли в середине склона. Второй залп накрыл подножие высоты.

– «Рассвет», здесь «Заслон-пять»! Прямое попадание по опорному пункту. Богу войны гип-гип ура! – ликовал в динамике наушника Лях.

– Принято. Не отсвечивайте. До связи! – усмехнулся Александр.

Бронетехника тремя колоннами обходила обе высоты. Удары «Солнцепеков» выжгли все живое на вершинах. Горела закопанная бронетехника, плавились камни, взрывались укрытые в пещерах боеприпасы. Залпы батареи «Торнадо» превратили два батальона резерва боевиков в пыль.

«Ураны» откатали программу, словно на полигоне. Кроме нескольких десятков противопехотных мин, подорванных тралом «шестерки», опасности для «изделий» не возникло. Две пары «девяток» бодро носились у подножия холмов, изредка постреливая 30-миллиметровыми автоматами. Через час на вершине и «восьмисотой», и «восемьсот пятьдесят третьей» гордо реяли сирийские флаги.

– Уважаемые телезрители и радиослушатели! Концерт «Солнцепека» с оркестром состоялся по вашим многочисленным просьбам. Аплодисменты! – Носорог вывернул из-за каменного забора, наглухо закрывающего «Тигр» майора.

– Не торопись. Чует сердце, это только начало. – Кайда вытянул из упаковки галету. – Будешь, капитан?

– Благодарствую, ваше благородие. Если б сто граммов, то тогда конечно. А галетину… – сморщил нос Носорог, стряхивая песчаную пыль с куртки и брюк.

Александр, вкусно похрустев, отхлебнул холодный чай из металлической кружки.

– Наши все вернулись?

– Все. Целехонькие и живехонькие, слава богу. Над «Уранами» спецы колдуют. Чуть ли не обнюхивают. – Капитан изобразил жалостливую мину на лице. – Угостите сиротинушку чаем. Не дайте засохнуть!

– Это завсегда пожалуйста. Пейте, не захлебнитесь. К вечеру на новое место переезжать. Через час-полтора на рекогносцировку выдвигаемся. – Кайда протянул наполненную кружку. – И печенюшку в придачу. Как-никак, калории.

– Товарищи офицеры, день к концу, пора подвести итоги. Основные «изделия» отработали на отлично. В протоколах радиоперехвата есть информация, что ликвидирован некто «эмир Пальмиры Халил Мохамед». Невелика шишка, но все-таки. Как говорится, с блохастого кота хоть шерсти клок. Передислокация прошла без проблем? – Чубаров несколько раз сморгнул, расслабляя веки.

– Так точно. Инженеры «Ураны» подготовили, хоть сейчас в бой. «Объект сто сорок восемь» переведем чуть позже. Штаб ВКС скорректировал временное «окно» спутников НАТО в нашем районе, – Кайда, чтобы не чихнуть, зажал нос ладонью, – с двадцати одного пятнадцати до двадцати двух пятидесяти пяти по Москве.

– «Объект» на особом контроле. Секретность максимальная. Как только отстреляются, сразу с глаз долой. Сирийцев гони в три шеи, а то еще устроят фотосессию в походных условиях, эстеты, мать их. – Полковник нервно дернул щекой.

Фосфоресцирующие стрелки на циферблате показывали три часа пятьдесят семь минут. Майор, опустив руку, настучал пальцами по капоту короткую дробь.

– Ровно в четыре часа. Киев бомбили, нам объявили, что началась война, – тихо пропел Носорог, не отрываясь от окуляров бинокля.

– И что ты мечтаешь узреть в такой темени? – хмыкнул Кайда. – Жди еще пару минут. Фейерверк на всю округу гарантирую.

– Ночером атаковать чего решили? Для разнообразия или глубокая стратегия, нам, сирым, непонятная? – Капитан положил бинокль на каменный бруствер эскарпа, где укрылся один из «Уранов».

– Гольный практицизм, не более. Басурмане штурма высоты ждут. Когда? Правильно, утречком. Сейчас, соответственно, изволят отдыхать. Зашкерились по норам и прочим пещерам. А тут «Солнцепек». От действия реактивных снарядов в термобарическом снаряжении максимальный эффект. Взрыв плюс скачок давления и тут же резкое падение на сто шестьдесят миллиметров, – бубнил Александр, будто лектор в сельском клубе.

– Короче, кто не спрятался, я не виноват, – подытожил Носорог. – Опаньки, началось светопреставление.

Рассвет заползал на все еще дымящийся холм, ставшим черным из серо-песчаного.

– Командир, а чего сразу после налета огнеметов не пошли на штурм? Опять практицизм? – Носорог уныло жевал очередную галету, запивая ее горячим чаем из термоса.

– А куда торопиться? В небе два беспилотника, «Форпост» и «Орион». С их камер высота как на ладошке, а датчиков у БПЛА что у собаки блох. Не спрячешься. Пусть боевики очухаются, подтянут резервы, займут позиции. Тогда и ударят. Лучше их здесь, в кучке перемолоть, чем по пустыне гоняться, как за сайгаками. – Майор, поднявшись с раскладного стульчика, от души потянулся.

Три «Змея Горыныча» обогнули подножие высоты 835 и, выехав в долину, развернулись в боевой порядок у подошвы 939-й. За данной высотой начиналось ровное плато до самой Пальмиры.

Как и днем раньше, взревели реактивные двигатели, и заряды понеслись вперед. Загрохотали, сливаясь в очередь, взрывы. Две колонны бронетехники двинулись от 800-й и 853-й высот.

– Командир, что-то сегодня все делается медленно. Броня ползает, как тараканы беременные. В таком темпе дело пойдет – пожгут их к едрене фене. – Носорог через бойницу в бруствере наблюдал за лежащей внизу долиной.

– Торопиться не надо, – ответил майор на манер товарища Саахова из «Кавказской пленницы». – Шаблон в бою – вещь чреватая.

Первая пачка авиабомб свалилась из облаков неожиданно. Бомбардировщики работали с большой высоты, а удары УР–77 заглушили звук приближающихся самолетов. Вся высота от подножия до вершины покрылась гейзерами разрывов. Вторая серия еще неслась к земле, как взвыли установки «Торнадо», выпустив полтора десятка ракет.

Две роты Т–55 катили в трех колоннах, охватывая 939-ю справа, отрезая возможность отступления к Пальмире. Четверка ударных вертолетов, накручивая карусель, заходила на высоту. Неуправляемые ракеты неслись вниз, оставляя дымный след в небе. С 853-й было хорошо видно, как остатки боевиков, бросив вооружение и загрузившись на транспорт, отдельными машинами улепетывают в пустыню.

Эскадрилью Ми–35, израсходовавшую боекомплект, сменили два звена Ми–28Н.

– Мясорубка. Никогда такого не видел. В Южной Осетии было не так, совсем не так… – Кайда опустил бинокль.

– Опаньки, картина вторая, «Грачи» прилетели. Отштурмуют по самые не хочу, даже закапывать не придется. Не тот басмач пошел, ой не тот. – Носорог в притворном расстройстве покачал головой.

– Никогда не презирайте вашего неприятеля, каков бы он ни был, и хорошо узнавайте его оружие, его образ действий и умение сражаться. Знай, в чем его сила и в чем слабость. – Майор серьезно посмотрел на офицера. – Будто для нас дедушка Суворов сказал. Мотай на ус, капитан!

– Виноват, командир, намотал по самые гланды, – Носорог улыбнулся, – но, согласись, приятно видеть работу профессионалов.

– Согласен. – Александр хлопнул ладонью по булыжнику на бруствере. – Тема закрыта.

Глава 10

На безымянной высоте

Избитая снарядами и ракетами, в черно-рыжей копоти, макушка высоты 939 из окна «Тайфуна» хорошо просматривалась. Бронеавтомобиль еще вчера поднялся по серпантину узкой дороги и сейчас стоял на небольшой площадке, очищенной от камней погрузчиком. Трактор вовсю трудился на самой вершине. Сирийцы укрепляли разрушенные позиции, готовя барбет для гаубичной батареи.

Чубаров, опустив жалюзи на окне, вернулся в кресло.

– Продолжим. Завтра начинается зачистка старой части города. По нашим данным, боевики покинули Пальмиру. На северо-западе зафиксирована некая концентрация. Две БМП–1, одно безоткатное и пара ротных минометов. Живой силы не более ста человек. Сирийцы в первую очередь блокируют этот сектор. Для сохранения исторической части решено авиацию не применять, разве что Ми–28, и то при крайней необходимости.

Кайда, разгладив лежащую на раскладном столике карту, переглянулся с сидящим рядом Смоляком.

– Товарищ полковник, разрешите?

Чубаров кивнул.

– Я так понимаю, «Ураны» применять будем?

– И «Ураны», и «Терминаторы», и «объект 148». Поддержим сирийцев броней и огнем. Но Т–14 в штурме не участвует, отработает точечно, проверит эффективность новых боеприпасов.

– Наша группа и морпехи действуют непосредственно в поле?

– Точно так, майор. Задача прежняя – обеспечить безопасность «изделий».

В долине в мягкой тишине рассвета часто затрещало, словно ватага пацанов, играя, пронеслась сквозь сухой валежник. Нервно застучал крупнокалиберный пулемет и, поперхнувшись взрывом, умолк. И началось.

Неслись бешеными осами трассеры автоматных и пулеметных очередей, психовала, часто бахая, танковая пушка. Осветительные ракеты, дырявя вязкую мглу, злобно шипели, не добравшись до облаков. Тявкал пустынной лисицей тяжелый миномет, выкидывая очередную мину.

Рация заверещала, когда Кайда застегивал бронежилет.

– На связи! – Он придавил кнопку приема на тангенте.

– Майор, здесь Смоляк. Боевое охранение докладывает: духи атакуют сирийцев с трех сторон. Пытаются окружить высоту. Больше тысячи голов. Несколько танков и бронемашин. Применяют ПТРК и баллонометы.

– Без паники, морпех, принято. Всех в ружье. Разверни свои минометы, пригодятся. «Ураны–9» и Т–14 к бою! Конец связи!

Александр, переведя рацию в режим ожидания, повернулся к сидящему напротив Шопену. Они втроем, включая Чупа-Чупса, на ночь разместились в «Тигре».

– Радист, связь с Чубаровым, срочно. Он должен быть на «восемьсот пятьдесят третьей».

Шопен кивнул и засуетился вокруг своей аппаратуры.

– Чупа-Чупс, найди мне корректировщика, Александра. Он должен быть неподалеку. Вечером с Носорогом его видел. Мухой!

– Пять сек, командир. – Морозов пробкой выскочил из салона.

Майор перещелкнул тумблер настройки радиостанции на другую волну:

– «Рассвет» вызывает «Заслон-четыре», «Рассвет» вызывает «Заслон-четыре»…

Гаубичная батарея отозвалась только через минуту:

– «Заслон-четыре» на связи!

– Капитан, батарею к бою. Бармалеи обходят высоту «девять три девять» с двух сторон. Поставь заградительный!

– «Рассвет», принято. Давай координаты. Сейчас работать не могу. Видимость нулевая! – Спокойный голос Ахметова твердо звучал в динамике.

– Будут координаты, готовься! Роджер, – Кайда перевел передатчик на волну морпехов: – «Заслон-три», «Заслон-три»! Вызывает «Рассвет».

– «Заслон три» на связи! – тут же откликнулся Смоляк.

– Здесь «Рассвет». Корректировщика к боевому охранению выведешь?

– Так точно, выведу.

– Двух бойцов для сопровождения срочно и сам ко мне.

– Принято, сейчас будем.

– Конец связи.

Носорог возник из ниоткуда. Кайда, возвращая трубку рации на место, отвернулся, его не было. Когда повернулся, вот он, стоит, будто Сивка-бурка, вещая каурка. Весь из себя, лицо светится, глаза горят, на месте топчется.

– Ты поостынь малость, ишь возбудился. Адреналин в башку ударил? И так дури хватает. – Александр неодобрительно глянул на капитана.

– Виноват. Есть такое в малости.

– Охолонись, не то отправлю в тыл. В нашем деле дергаться без крайней надобности не след. Людей погубишь, сам голову потеряешь. Усек?

– Усек, товарищ майор. Виноват по полной. – Носорог глубоко вдохнул, выдохнул.

– Ну-ну. Обстановка вырисовывается такая. Противник контратаковал сирийцев, пытается окружить высоту. Задача – не допустить окружения и сорвать попытки штурма. На флангах работаем «Уранами–9», фронт закрывают Т–14. А вот и корректировщик с морпехом. Двигайте, офицеры, к нам, – кивнул Кайда подходившим.

– Здравия желаю! – Прохоренков был спокоен и, как всегда, чуть застенчив.

– Смоляк, развернул минометы?

– Развернул, готовы к бою.

– Отлично. Если духи полезут по склону, накроешь. Выставишь два заслона на флангах и один по фронту.

– Капитан, «Корнеты» готовь, по одному для прикрытия «Уранов».

– ПТРК уже на позициях. – Носорог едва улыбнулся.

– Вот и отлично. Главное, не дать противнику набрать темп и близко не подпускать – сомнут. Дай бог, чтобы сирийцы не дрогнули, но… – Кайда сморщился.

– Командир, Чубаров на связи, – из глубины салона «Тигра» крикнул Шопен.

– Артиллерист, жди. Остальным выполнять приказ. Работаем, до связи! – Майор, развернувшись, стремительно направился к бронеавтомобилю.

Через две минуты Кайда вернулся.

– Александр, задача обычная – корректировка ударов гаубичной батареи и авиации. Есть нюанс: по бронетехнике нужно отработать Т–14. Желательна лазерная наводка.

– Сделаю, товарищ майор. – Прохоренков кивнул. – Постараюсь. Для боевого применения «объекта» исключительный случай.

– Постарайся. И еще, не подставься, очень тебя прошу. Работай вместе с боевым охранением морпехов. Они прикроют. Если что, уходите. Минут через тридцать будут вертушки с аэродрома подскока. Через час или около того прилетят штурмовики. На месте флотских озадачь, чтобы определили насыщенность ПЗРК у боевиков. Наводи пушкарей на комплексы: сам понимаешь, зачистить небо треба.

Солнце полыхало в небесах, выбивая тысячи бликов, ослепляя оптику. Гаубицы кучно накрывали пехоту, наступающую за танками и бронемашинами.

– Командир, «изделие» работает класс! Четыре выстрела – и все с детонацией боекомплекта, – вопил Носорог в восторге.

– Не засоряй эфир, баламут, – ухмыльнулся Кайда и отпустил кнопку передачи на мобильной рации.

Вертолеты, четыре Ми–35, зашли с тыла. Ракеты, разматывая дымные хвосты, попарно неслись к земле, прореживая штурмовые группы боевиков.

С вершины холма Кайда отчетливо видел, как сбоку от идущих в боевом развороте вертолетов вспорхнули три зенитные ракеты. Оставляя белый шлейф, они понеслись навстречу Ми–35; первая пара отстрелила тепловые ловушки и, выполнив маневр, устремилась под защиту высоты 853, а вот второму звену на маневр времени не хватало.

Ведущий, отчаянно отплевываясь термозарядами, заложил крутой вираж. Ракета ударила в хвост, срубив его. Вертолет завертело в бешенном вращении, словно дервиша в мистическом экстазе, и он рухнул. Ведомый рванул вверх, но, получив внезапный удар снизу, вспыхнул. Короткий взрыв, машина развалилась на части. Два густо чадящих костра было видно на всю округу…

– «Заслон-четыре» вызывает «Рассвет»! «Заслон»… – заорал майор в микрофон рации.

– «Заслон-четыре» на связи, – откликнулся Ахметов.

– Марат, достань эту сволочь! Очень тебя прошу!

– Сделаем, «Рассвет». Запрашиваю наводчика.

…Вторая волна атаки накатилась, едва первый штурм удалось отбить. По-шакальи взвыли минометы боевиков, густо засыпав склон высоты, и сирийцы дрогнули.

– «Рассвет» вызывает «Заслон-три»! – Кайда прижал кнопку вызова на тангенте.

– «Третий» на связи! – звонко откликнулся голос морпеха в наушниках.

– Сирийская пехота побежала. Духи могут на плечах склон проскочить. Ударь «восемьдесят вторыми». Мины ставь с замедлением, чтобы срабатывали над землей. Если не остановит, выводи бэтээры на позицию.

– Все понял, «Рассвет». До связи. – Смоляк отключился.

Александр перевел рацию на частоту группы:

– Носорог, как обстановка?

– Рабочая. Между высотами бармалеям не пройти. Думаю, пойдут в обход. Вижу, на юго-западе, за грядой, идет концентрация бронетехники и пехоты.

– Принято. Хоттабыч, что у тебя?

– Командир, первый набег слабоватый был. Прощупывали фланг. Концентрацию в ложбине вижу. Три танка, четыре БМП и духов рыл сто. Коли разом ломанутся или пойдут на удалении, помешать не смогу. С вертушками, так понимаю, пока облом?

– На подходе «Грачи». Приготовься дать целеуказание. Роджер. – Майор перевел рацию на прием.

– Командир, Чубаров на связи! – призывно махал рукой из салона «Тигра» Шопен.

– «Рассвет», держитесь? Как обстановка? Потери? – Голос полковника заглушала какофония звуков боя.

– Потерь личного состава и техники нет. Противник атакует второй волной. Сирийцы начали отступать к вершине. Пока удается минометами прижать басмачей к земле. Если их усилят резервом, могут смять. На юго-востоке в четырех километрах замечена подготовка штурмовой группы для обхода высоты справа. Три Т–55 и четыре БМП–1, больше роты пехоты.

– Принято. Штурмовики в пяти минутах. Работай с ними на частоте 692, позывной – «три семерки».

– Понял. Противник пытается сократить дистанцию огневого контакта.

– Грамотные, сволочи. Авиаудара и РСЗО боятся. Зачистим небо, вертушки подсобят. В Хмеймим идет погрузка батальона морской пехоты с тяжелым вооружением. Перебросят Ан–24 и «коровами» на аэродром подскока.

– Хорошая новость. А сирийцы?

– Выдвинули роту Т–90 и два батальона мотострелков, усиленных батарей САУ «Гвоздика». Часа через полтора, полагаю, смогут атаковать.

– Вас понял. До связи!

– Удачи, Роджер!

Глава 11

Вот пуля пролетела, и товарищ мой упал

Бронегруппа выскочила из-за каменного увала и рванула, задирая пыль, будто ветер-шалун подол женской юбки, обходя высоту справа.

– Шопен, свяжись с Т–14, пусть ударят по бронетехнике, – крикнул Александр, повернувшись к «Тигру». Задняя дверь была полностью распахнута, демонстрируя салон, где колдовал с аппаратурой радист.

Пушка «Арматы» коротко тявкнула, и оперенный снаряд умчался в долину.

– Твою бога душу, недолет. Эх, Су–25 бы. В хлам бы разнесли, – выругался майор, видя, как столб взрыва вырос далеко от мчащейся колонны. – Мать честная! Есть Бог на свете. Вот и «Грачи»! Держись, босота!

– Командир, духи на штурм пошли! – кричал динамик голосом Носорога.

Кайда перевел бинокль с долины, где штурмовики добивали бронегруппу, на подножие высоты. Многочисленные группы боевиков карабкались по склону, стреляя на ходу. Редкая цепочка сирийской пехоты отступала к вершине.

– «Заслон-три», «Заслон-три»! – схватил микрофон радиостанции майор.

– На связи! – Смоляк отозвался через пять секунд.

– Выводи бронетранспортеры на рубеж. Прижимай духов к земле и накрой минометами. Твои все отошли? – Александр помассировал пальцами правый висок.

– Боевое охранение? Двое легких «трехсотых» вернулись сразу после второй атаки.

– А корректировщик?

– Нет. Остался с моим бойцом. У сержанта ранение ног. Не успел выслать группу для эвакуации.

– Японский городовой! Связь с ними есть?

– Есть. Только что говорил. Старлей в норме. Сержант в беспамятстве.

– Готовь бойцов, я двух своих пришлю. Конец связи! – гаркнул Кайда и перевел рацию на частоту группы: – Хоттабыч! Лях! Как слышите?

– На связи, командир! Хоттабыч туточки! – по очереди откликнулись офицеры.

– Парни, дело дрянь. Авианаводчик и морпех застряли на склоне. Смоляк готовит группу. Надо помочь. – Александр вздохнул.

– Принято, командир. – Лях, как всегда, был немногословен.

– Сделаем. Поможем флоту. Мы по-быстрому: раз-два – и в дамках! – хохотнул Хоттабыч.

– Носорог! Разверни «Ураны» во фланг атакующим.

– Принято, командир. – Носорог ответил сразу.

– Удачи, парни, и до встречи! Роджер.

– Чупа-Чупс, выбивай старших и радистов штурмующих групп. Командиров «трехсоть», «дятлов» – на вылет. Желательно вместе с «патефонами».

– Понял, выполняю. – Снайпер был краток.

Майор в три прыжка оказался у «Тигра»:

– Шопен, свяжись с батареей. Пусть обработают фугасными склон у подошвы. В середине подъема остались корректировщик и морпех. Чтобы не задели.

Радист, оторвавшись от монитора, кивнул головой:

– Командир, духи квадрокоптер сбили. Без глаз остались, картинку через Центр получаем. Но скоро их беспилотник уйдет.

– Свяжись с Хмеймимом, пусть держат над нами БПЛА постоянно. Если заартачатся, выходи на Деда!

Автоматические пушки «Уранов» и 82-миллиметровые минометы сделали свое дело, боевики откатились к подножию высоты. Группа эвакуации, проскользнув через разрушенные места в бруствере, зигзагом двинулась вниз, укрываясь среди многочисленных валунов.

– Давай, парни, скоренько, пока душки не очухались, метров четыреста осталось, – бормотал Александр, не отрываясь от окуляра бинокля.

Первая мина плюхнулась с явным перелетом. Разведчики, замерев на миг, рванули вниз, стремясь выйти из зоны обстрела.

– Шопен, найди батарею минометов и дай корректировку пушкарям! – во все горло заорал Кайда.

– Командир! Ушел «Орлан». Слепые мы. – Радист выглянул из бронеавтомобиля.

– Вернуть можешь?

– Попробую, но вряд ли получится.

– У, сволочи! – взвыл от бессилия майор. – Чубарова вызови!

Мины методично сыпались, подступая к валунам, среди которых укрылась группа.

– Командир, Чубаров на связи! – Он услышал сквозь частые разрывы голос Шопена.

Заскочив в салон, Александр схватил протянутую радистом тангенту:

– Здесь «Рассвет»! Срочно нужна поддержка авиации. Группу эвакуации прижали минометами. Бьют с закрытых позиций.

– Понял тебя, «Рассвет». Вызываю вертушки. До связи!

– Роджер.

Кайда повернулся к Шопену:

– Свяжи с Ахметовым.

– Момент. Командир, бармалеи в контратаку пошли. Похоже, засекли авианаводчика.

– Хреново. Хотят сблизиться, чтобы гаубицы или авиация не накрыли.

– «Заслон-четыре» на связи, командир.

– «Четверка», здесь «Рассвет». С «Двойкой» связь есть? – Майор инстинктивно пригнул голову на близкий разрыв мины.

– С «Заслоном-два» есть. Только что получил координаты минометной батареи противника, – ровным голосом доложил артиллерист.

– Заткни их побыстрее.

– Вас понял, принято, выполняю!

Со своей позиции Александр уже и без оптики хорошо видел частые вспышки выстрелов лезущих по склону боевиков. Тактика нехитрая, но верная. Короткая перебежка – и укрыться за камень. Кто-то там и оставался в неподвижности, остальные упорно двигались вверх, охватывая высоту с трех сторон.

– «Рассвет», здесь Лях! – ожил динамик рации.

– На связи! – Кайда нажал кнопку приема.

– У нас один «двести» и двое «трехсотых».

– Кто? – прохрипел Александр.

– Два флотских и Хоттабыч.

– Что с Хоттабычем? – Он не заметил, что сильно сжал трубку.

– «Триста», но тяжелый. В грудь.

– Самим вернуться получится?

– Попробуем… – Голос спецназовца звучал неуверенно.

Майор тяжко выматерился и перешел на передачу:

– Высылаю группу. Как только пушкари отработают по минометам, начинайте отход.

– Принято, Роджер. – Эфир замолчал.

– «Рассвет», группа из трех бойцов выдвигается. С БТРов поставим дымовую завесу. Авиация будет? – в динамике рации хрипел Смоляк.

– Должна. Звено сирийских «Крокодилов» на подходе. Дашь целеуказание сигнальными минами. Ахметов – красавчик, заткнул духов. Поспеши! – Кайда, закончив переговоры, вновь взял дальнобойный «Корд» Ляха.

Боевики уже приблизились к россыпи здоровенных валунов, где укрылся Прохоренков. Майор, изготовившись к стрельбе, навел оптику на камень, из-за которого торчала штыревая антенна. Немного поведя влево, он увидел характерную тень от человека. Уклоняясь от перевалившего зенит солнца, боевик осторожно высунулся. «Корд» коротко дернулся, и Александр в прицеле отчетливо увидел, как пуля влетела в макушку радиста.

Две пары Ми–24 по очереди выныривали над вершиной 853 и, выпустив серию НУРСов, уходили в противозенитном маневре за высоту 800. На расстоянии разрывы от ракет звучали новогодними хлопушками, а закрученные веретеном столбы дыма и земли – детскими проказами в песочнице.

– Хорошо, но мало. Отсекли от резервов, не более того. Ушлые басмачи прижались вплотняк. Контратаковать надо, а с кем… – ворчал под нос майор, наблюдая, как троица морпехов пробирается по склону. – Лишь бы не засекли.

Вертолеты, отстреляв боезапас, ушли, и неожиданно обвалилась тишина.

– Командир, – из нутра «Тигра» призывно махал рукой Шопен.

Александр, невольно стараясь двигаться бесшумно, подошел к бронемашине.

– Чубаров вызывает. – Радист протянул тангенту на скрученном проводе.

– «Рассвет», как обстановка? – Голос полковника звучал твердо.

– Противник перегруппировывается после авиаудара. Пытаемся вытащить группу эвакуации и корректировщика. Есть потери: один «двести» и двое «трехсотых».

– Это всего или?..

– Это новые. Среди эвакуаторов. Два морпеха и… Хоттабыч.

– Хоттабыч? Мать вашу! Жив?

– Тяжелое ранение в грудь. – Кайда глубоко вдохнул, выдохнул.

– Понятно. – Чубаров растянул слово, будто меха гармошки. – Ладно. К делу. Колонна сирийцев в трех километрах от «восьмисотой». Как развернутся, ударят во фланг. Минут через семь Су–34 начнут бомбардировку долины и подходов к ней. Всяко вам легче станет. На аэродроме подскока выгрузилась рота морпехов. Колонна идет к тебе на высоту, принимай. Обрадовал?

– Обрадовали, не скрою. Но если боевики сейчас атакуют, можем потерять на склоне всех. – Майор тоскливо посмотрел на пронизанные белым солнцем дырявые облака над высотой.

– Что ты заранее тоску наводишь?! Думаешь, не понимаю, что резервы опаздывают? Но некем у меня контратаковать сейчас и нечем. На «восемьсот пятьдесят третьей» пехоты с гулькин хрен и бармалеи внизу. Только и ждут, когда вылезешь.

– Да понимаю я все. Тяжко сидеть и смотреть, как товарищи… Ладно, боевую задачу никто не отменял, будем выполнять. До связи.

– Командир, духи атакуют! – услышал сквозь частые хлопки Александр.

– Что там у вас?! – рявкнул полковник.

– Бармалеи на штурм пошли. Роджер. – Кайда кинул в руки Шопена тангенту и рванул на позицию.

С флангов склон стегали автоматические пушки и пулеметы «Уранов» и БТР. Обиженно фыркали 82-миллиметровые минометы, выплевывая мину. Шипела, выкручивая дымный хвост, ракета «Корнета», устремляясь вниз. Но было все без толку. Боевики, войдя в близкий огневой контакт, находились в мертвой зоне.

– Лях, Лях! Немедленно отходите! – орал Кайда в микрофон больше минуты, но эфир молчал.

– Смоляк! На связь! – перевел он передатчик на другую частоту.

– На связи! – откликнулся старший лейтенант.

– Есть связь с группой?

– Есть, – хрипнул динамик.

– Уводи группу, мухой!

– Понял, выполняю.

Александр щелкнул тумблером рации:

– Лях, Лях! Как слышишь?

– Лях на связи, командир, – тут же отозвался разведчик.

– Немедленно назад! Прикроем. Ноги в руки и…

– Понял, командир, но…

– Никаких «но»!

– Авианаводчик и морпех остались. Мы не успели к ним.

– Подойти сможете?

– Нет. Их окружили. Между нами открытое пространство. Полностью простреливается.

– Минометами зачистим.

– Нельзя. Слишком близко, и нам и им достанется. – В эфир лезла густая трескотня автоматных выстрелов.

– Япона мать, чтоб вас! – в бессилии вскрикнул Александр, мотая головой.

– Командир! Это Лях. Что делать? – требовал динамик.

– Отходите. Это приказ! Все!

Он схватил «Корд» и стал выцеливать приближающихся к месту, где затаились Прохоренков и морпех, боевиков. Винтовка методично лязгала, выбрасывая очередную гильзу, и пуля уносилась вниз, принося смерть одним и продлевая жизнь другим.

– Командир! Ахметов вызывает, – услышал он Шопена.

Бережно положив «Корд», Александр подбежал к броневику:

– На связи!

– Здесь «Заслон-четыре». «Двойка» вызывает огонь на себя. Как понял?

Кайда до скрипа сжал зубы.

– «Рассвет», здесь «Заслон-четыре». «Заслон-два» вызывает огонь на себя! Как понял?!

– «Заслон», принято. Группа эвакуации уже вернулась. Можешь работать по склону, конец связи.

– Понял, «Рассвет», выполняю. Конец связи.

Майор вернул радисту тангенту и, ссутулившись, пошел на огневую позицию.

Глава 12

Раскинулось море широко

Утреннее море лениво плескалось, едва пенясь, будто постирушка в ржавом корыте. Судно проползало горловину Босфора, стараясь не отдавить кому-нибудь пятки. Кораблей на встречных курсах и попутных что блох на барбоске. Мелочовка нахально шустрила, подрезая. Пришлось пару раз рявкнуть сиреной, отгоняя наглецов.

Александр стоял на верхней палубе, лениво созерцая медленно меняющуюся картину. Стамбул прятался в слабой дымке по обеим сторонам.

48 часов назад

В кабинете генерала практически ничего не изменилось. Зашторенная карта на стене, длинный стол совещаний, огороженный стульями по периметру, шкаф-пенал в углу. Из новшеств лишь черная кофеварка пыхтела на тумбочке у окна, разгоняя аромат кофе по кабинету.

Дед, перехватив взгляд Александра, хмыкнул:

– Вот, привыкаю к здешним традициям. Аборигены уверяют, что кофе начали гурманить в здешних палестинах. Что встал в дверях, проходи, располагайся. Разговор не короткий.

– В Эфиопии или Йемене вроде как. – Кайда вытянул один из стульев.

– Не откажешься? – Терентьев кивнул в сторону кофеварки. – Или чай?

– Не откажусь.

– Тогда подходи, угощайся.

Генерал взял колбу тонкого стекла, полную темно-коричневой жидкости, намереваясь наполнить прозрачные, с пестрым орнаментом чашки. Секунду подумав, он поставил сосуд назад и вернулся к рабочему столу. Вытянув нижний ящик тумбы, достал армейскую фляжку в зеленом чехле и пару малюсеньких рюмочек на тонкой ножке.

– За Пальмиру отдельное спасибо и тебе, и группе. Представление на награждения уже в Москве. – Терентьев ловко налил из фляжки. – Помянем ребят. Павшим – земля пухом, раненым – скорейшего выздоровления.

Водка теплым комочком прокатилась в горле, обжигая его. Александр вздохнул:

– Тело Прохоренкова и сержанта так и не нашли?

Генерал чуть сморщился:

– Нет. Думаю, душки унесли. Найдем. Позавчера Чубаров встречался с Абдулой. Курд обещал помочь.

Кайда понимающе кивнул:

– Старик слово держит. Ходят слухи, в Главк возвращаетесь?

Терентьев, вновь вооружившись кофейником, налил дымящийся напиток в чашки.

– Сахар не предлагаю, знаю, что не любитель сладкого. Сядем за стол: как говорится, в ногах правды… А где она есть? Вопрос не праздный. Особенно для нашей профессии. М-да…

С минуту они сидели в молчании. Терентьев в задумчивости прихлебывал кофе, о чем-то размышляя, а Кайда… помалкивал, ожидая инициативы от начальства.

– М-да, – мыслями вернулся в кабинет генерал, – слухи про Главк не лишены основания. За все время службы мучил вопрос: вот как так, контора секретная, народ не болтливый, а слухи растекаются, как в собесе. Хм-м, старею все-таки, на лирику тянет.

– Рановато про старость вам, так полагаю, – без подхалимства улыбнулся Александр.

– И начальство так полагает. Да, майор, возвращаюсь в Главк на должность начальника ближневосточного отдела.

– Здесь полковник Чубаров будет заправлять?

– Чубаров. Есть возражения? Интересуюсь не из вежливости. – Дед вцепился взглядом.

Кайда глаза не отвел:

– Возражений нет. Полковник свое дело знает. Но…

Генерал не торопил, и интерес в глазах не исчез. Александр мысленно махнул рукой:

– Опыта в поле у него не хватает, мне кажется.

– Отлично, молодец! – по-детски хлопнул в ладоши Терентьев. – В десятку попал.

– За что хвалите? – дернул правым плечом майор.

– Дак замом к нему ты и пойдешь. У тебя этого опыта – хоть… одним местом кушай.

– Рановато мне на штабную, бумажки перекладывать да пылью давиться, Константин Петрович.

– Ха, на штабную. Про пыль с бумажками даже не мечтай! Есть решение о создании здесь, в Хмеймиме, оперативно-тактического подразделения ближневосточного отдела ГРУ.

– То есть хотите сказать, работать будем по всему региону? – Александр не скрыл удивления.

– Вот именно, батенька, – выговаривая слова на манер Владимира Ильича, хохотнул Терентьев, – и не только. В зону ответственности попадает Северная Африка и все Средиземноморье.

– Круто. Россия возвращается на Ближний Восток не для красного словца, как Верховным сказано, – глаза майора загорелись. – Товарищ генерал, могу вопрос не совсем по теме?

– Говори. Как понимаешь, в майорах ты дохаживаешь. Приказ о присвоении вот-вот будет.

– Мне о новом звании узнать не горит, хотя, не скрою, новость приятная, – гнул свое Александр, – я про Пальмиру. Как получилось, что басмачи атаковали неожиданно?

– Тебе в целом или конкретно?

– В целом мне понятно. Новый театр военных действий, слабые сирийцы, не самые современные средства технической разведки…

– А конкретно – очаговая оборона. Сплошной линии нет, вот за ночь бармалеи и объехали все блокпосты и дозоры втихую. А дорожку, то бишь маршрут, подсказал или даже проложил другой супостат. Басмачи ведь через американскую зону напрямки сквозанули, а там наши ВКС не работают, спутник сутками не висит.

– Товарищ генерал, будет возможность поквитаться с пиндосами? – Майор перестал пить кофе, ожидая ответа.

Терентьев размышлял несколько секунд.

– Твердо могу сказать: будет. И скоро. Но главное и первостепенное не в этом. Надо создавать возможности, а главное, условия, чтобы противник даже не помышлял пакостить.

– На открытое противодействие натовцы не идут, себе дороже. Используют чужие руки, прокси-силы. Это понятно. – Кайда сделал глоток, но вкус не уловил.

– Противник – он что шулер, а играть с таким по его правилам – гарантированный проигрыш. Требуется заставить ошибаться, не вести игру, но отыгрываться.

– Роли поменять?

– Не совсем. Запихнуть в пассив, пусть опаздывает на ход, на два хода, а то и в принципе. Самим создать систему, когда он сутками занят тушением разных пожаров и ликвидацией всяческих бед. Забрать инициативу, а ему даже не давать времени и возможности не то что предугадать, но и подумать о твоем ходе.

– И все это чужими руками? Так, например, британцы сколачивали империю. Принцип «разделяй и властвуй» в современной упаковке, – хмыкнул Александр.

– Вот ты и сформулировал стратегическую задачу нового подразделения, – улыбнулся генерал.

– Задача заманчива, грех от такой работы отказываться.

– Значит, договорились. – Дед легонько хлопнул ладонью по столу. – Теперь дела текущие. Куда ж без них. Надо смотаться на южное побережье Черного моря, в страну гор, вина и Сулико.

– Да вроде не наше направление, или…

– Или. Под Пальмирой был взят в плен некто Эмзар Каладзе.

– Эмзар?

– Он. Твой знакомец. Последний раз встречались в Ковдорском ущелье?

– В августе две тысячи восьмого, да. Успел вовремя смыться в Грузию. – Майор пригубил остывший кофе. – Слышал, присел он надолго.

– Дали двенадцать лет, а вышел через три месяца. Где-то год шлялся и вот всплыл в Сирии в отряде чеченцев. Вероятно, остались контакты еще с две тысячи первого года, после рейда с Гелаевым в Абхазию.

– Покрошили тогда гелаевцев изрядно. Жаль, ушел Хамзат. И что говорит сван?

– К сожалению, уже ничего. Сирийские контрразведчики церемониться не стали, при допросе применили химию. Повезло, что рядом оказался наш офицер. Успел задать несколько вопросов. – Генерал, размышляя, пожевал губы. – В ответах проскочило о некой акции в России и лаборатории в Тбилиси.

– Бред умирающего или? – Кайда отодвинул недопитый кофе.

– Была такая гипотеза. В Центре прокачали информацию и пришли к выводу, что есть основания для проверки.

– Любопытно. Как проверили?

– Как учили. Вычислили эту бандочку – и под корень. Предварительно языком обзавелись. Аж трех штук взяли. Командира в том числе. Поговорили с бандосами о том о сем. Квалифицированно, без истерики. Картина прояснилась. Витает у боевиков мысля заполучить современное бактериологическое оружие. Не для коллекции, понятное дело. И применить в Сирии, свалив потом на госбезопасность Асада. С химическим-то дело застопорилось, вот и придумывают варианты.

– А Россия каким местом? – удивился Александр.

– Частная затея недобитых басмачей с нашего Кавказа. Их здесь хватает, сам знаешь. Всегда найдется паскуда с инициативой.

– И Центр решил поступить радикально, так? – усмехнулся майор.

– Точно. И на опережение. Разработана операция по ликвидации штатовской богадельни в Тбилиси.

– Простенько и со вкусом. Дабы неповадно было гадить рядом с нашей песочницей. Я за.

– Тебе и карты в руки! В группе Носорог, Чупа-Чупс, Шопен. Ты старший, соответственно. Пойдете, точнее поплывете, из Бейрута через Турцию. Подробности в папке. – Терентьев, легко поднявшись со стула, подошел к массивному сейфу. Пощелкав металлическими кнопками замка, открыл верхнюю дверцу и вытащил пластиковый кейс.

– Сам понимаешь, материалы совсекретные, из моего кабинета выносу не подлежат. Устраивайся в кресле – и за работу. Вечером выезжаете. Группа проинструктирована в общих чертах. В детали сам посвятишь, кому и что в плане расписано.

Носорог возник, как всегда, из ниоткуда. Просто появилась тень рядом на палубе.

– Медитируем, господин прораб, или как?

– Ага, в легкой прострации, как и положено труженику бетона и кирпича. – Оборачиваться Кайда не стал, жмурясь от солнечных бесенят на волнах.

– В Поти задержимся?

– Не, нечего делать, покатим до места. На работу опаздывать некрасиво. – Александр, широко взявшись руками за леер, по-кошачьи выгнул спину, потянувшись.

Глава 13

Нас здесь не ждут

– Таверна «Ичкерия». – Чупа-Чупс повернул голову к Кайде. – Наша явка? Прикольно. Наверняка басмачи тусуются.

Майор зевнул во весь рот и лениво огляделся.

– Не наверняка, а точно тусуются. Отличная идея, по принципу «под свечой темнее».

– Не перебор? Знакомцев не повстречаем ненароком? – Старший лейтенант небрежно ронял слова, но волнение улавливалось.

– Не боись. Заведение уже неделю как на ремонте. Бачишь, яка гарна вывеска на двери пришпандорена, аж на трех языках. Все продумано. – Майор, шаркая стоптанными кроссовками, пересек неширокую улицу с намеком на былой асфальт.

Крепкий брюнет явно кавказской внешности с пышной бородой в стиле а-ля головорез хмуро уставился, не произнося ни слова. Кайда почувствовал, как напрягся Чупа-Чупс за спиной.

– Салям алейкум, уважаемый. Нам бы Иссу повидать.

Брюнет, одетый в потертую джинсовую пару, держа посетителей глазами под прицелом, чуть повел подбородком:

– Отец! Вас спрашивают.

От движения куртка сдвинулась, приоткрыв рукоятку «макарова», заткнутого за пояс.

За стеной барной стойки послышались звуки шагов и раздался недовольный голос мужчины:

– Кого там еще?..

Минуту спустя дверь подсобки, распахиваясь, скрипнула, и в зал шагнула точная копия брюнета с поправкой лет на тридцать в возрасте. Свет проникал только через полузакрытые жалюзи, размывая очертания предметов, но Александр сразу узнал старого приятеля.

– Кисло встречаешь гостей, Исса. А были времена, стопкой ледяной водки у входа потчевал.

– Кого водкой, а для кого и свинца не жалел, – продолжал ворчать здоровяк, неспешно приближаясь. – Саша, ты? Предупредили, что будет знакомый, а тут… Братишка, жив?

Они крепко обнялись, похлопывая друг друга по плечам.

– Сто лет прошло. Ты молоток, поджарый, что горный борз. Я вот жирком оброс.

– Заматерел, дружище, заматерел. Рад, что в строю. Восстановился окончательно? – Кайда с видимым удовольствием разглядывал чеченца.

– Кости срослись, остальное не к спеху. Особых дел нема, а в заведении сын помогает. – Исса кивнул на брюнета. – Знакомься, Леча.

Парень сдержанно кивнул и скрылся в подсобке.

– Дела горят или есть крошка времени?

– Совсем немного, дружище. У тебя здесь не душно? – Майор сделал правой рукой круг над головой.

– Час назад все проветрили. Леча генератор помех включил. Знаешь: «Папа спит, а хрен стоит. Так, на всякий случай».

– Посылочку с райскими яблочками для меня принесли? – улыбнулся Александр.

– А как же. Ждет не дождется. Здесь неподалеку, в холодке, чтобы не прокисла. Пока перекусываем на скорую руку, Леча принесет.

Кайда, мелкими глоточками поглощая зеленый чай, разгладил ладонью подробную карту Тбилиси.

– Коттеджный поселок «Изумруд» далеко отсюда?

– Не очень, минут сорок на машине. Леча бывал там пару раз. Позвать? – Исса, допив чай, поставил глиняную кружку на соседний столик.

– Парень в теме?

– Леча кадровый. Служил в батальоне «Восток», после Осетии – в Конторе.

«Фольксваген» бодро подкатил к стальным воротам поселка. Лязгнула, откатываясь, дверь, и на глянец асфальтобетона опустились две пары дешевеньких кроссовок а-ля adidas. Микроавтобус, пукнув выхлопной трубой, выпустил облачко сизо-черного дыма и, развернувшись в три приема, укатил.

Носорог покрутил головой и, подхватив спортивную сумку некогда голубого цвета, вздохнул:

– Процессия шагает. Идемте, коллега, нас ждут великие дела и унылое безделье.

– Спешу и спотыкаюсь, друже. – Чупа-Чупс, одетый, как и капитан, в грязноватые джинсы и линялую футболку канареечного цвета, закинул невеликий рюкзачок за спину.

Бесшумно распахнулась дверь КПП, и на пороге нарисовалась фигура подтянутого охранника в натовском камуфляже с кольтом в открытой кобуре на поясе. Сонная физиономия находилась в явной дисгармонии с молодцеватым видом.

– Вам чего, парни?

Едва не споткнувшись о гранитный бордюр, Носорог первым оказался перед стражем.

– Начальник, открывай калитку! Работать к вам приехали.

– Мы из турецкой фирмы «Энка Пауэр», электрики. – Чупа-Чупс простецки улыбнулся.

– А, из «Энки». Только сегодня нет начальства, суббота, выходной. – Охранник широко зевнул, не утруждая прикрыть рот ладошкой.

– Про субботу мы в курсе. Завтра утром приедет инженер, господин Карадаг. Он нас и вызвал. Оборудование на станции водоочистки барахлит. – Носорог, поставив сумку на асфальт, вжикнул молнией, открывая боковой карман.

– Держи, вот направление на поселение в коттедж двести сорок семь. – Он протянул фирменный бланк «Энки Пауэр».

Охранник взял осторожно бумагу и уперся взглядом в текст.

– Ты по-английски-то шпрехаешь? – без улыбки поинтересовался Чупа-Чупс.

– А то. У нас янкесы проживают.

– Тогда да, – уважительно посмотрел Носорог. – Башляют нормально или шкурничают боссы?

– Не так чтобы, но… Короче, пойдет. – Парень умаялся изучать текст. – Правильная бумага. Сейчас вызову старшего, проводит.

– Резо, что там? – раздалось на грузинском.

Все трое повернули головы в сторону КПП. В дверях маячил второй страж, постарше и менее бравый. Охранник вяло махнул рукой:

– Электрики из Турции, из «Энки». На водоочистке наладку делать будут.

– А, я на неделе слышал, как янки ворчали, что вода из крана мутная бежит. Придуриваются, буржуи, мы всю жизнь пьем, и ничего. Горная водичка, чего им еще? – Напарник потянулся. – В какой дом их селят?

– В двести сорок седьмой. Проводишь?

– Не, давай сам. Духота стоит, разморило.

– Пошли, парни, тут недалеко. – Охранник вернул бланк Носорогу.

– Просочились, командир. – Шопен опустил бинокль.

Кайда, согласно кивнув, повернулся к сидевшему за рулем «Фольксвагена» Иссе.

– Нехило пиндосы устроились. Долина в зелени, горы вокруг, река прям через поселок течет. Эдем.

– Здесь не только америкосы, здесь и местная знать. Чинуши из правительства. А местечко знатное, согласен, – хмыкнул чеченец. – Я так понимаю, процесс пошел?

– Да, в течение часа должны посетить водоочистку. – Майор, забрав у радиста бинокль, посмотрел вниз, в поселок. – Подождем.

– После вашей химии народ в поселке ласты не склеит? – поинтересовался Исса.

– А что, надо? Нет, прохватит понос на сутки, и только. Считай, очистительная клизма на халяву, – осклабился Александр.

Желтое, как перезревший лимон, такси мелькнуло среди стволов деревьев, наматывая серпантин дороги.

– Исса, заводи аппарат, скоро поедем. – Александр тронул чеченца за плечо.

Тот сладко спал, развалясь в кресле водителя, даже тоненькая струйка слюны скопилась в уголке рта.

Носорог с Чупа-Чупсом, отпустив такси, прошли метров двести и резво шмыгнули в проулок. Кайда подождал несколько минут, проверяя, нет ли хвоста.

– Поехали, дружище, подхватим ребят. Время поджимает.

– Ну, господа Кулибины, хвастайтесь. – Майор, сидя на пассажирском сиденье, повернулся в салон.

Микроавтобус неспешно колесил по замысловатым, как виноградная лоза, улицам старого Тбилиси. Офицеры переглянулись.

– Командир, схимичили как заказывали: из колбочки – в пробирку, из пробирки – в колбочку. Что-то щелкнуло, и звук пропал, – невинно отбарабанил Носорог, хитро блестя глазами.

– Ясно-понятно, – хмыкнул Александр. – На КПП вахтерам чего наплели?

– Чистую правду. Решили смотаться в центр насчет пожрать. – Капитан пристально посмотрел на Кайду. – Я так понимаю, вы уже червячка заморили.

– Под скамейкой корзина, полная снеди. Кушайте, ребятки. – Исса крутил баранку, не отрываясь от дороги.

– Наш человек. В корень проблемы смотрит, уважаю. – Носорог мигом вытянул корзинку наружу.

Майор, усмехнувшись, опустил козырек лобового стекла:

– Эх, проглоты. Исса, пора выдвигаться в район. Брякни Леча. Узнай, что почем.

– Без проблем, один секунд, – улыбнулся чеченец, продолжая мурлыкать под нос какой-то мотивчик.

«Фольксваген», скрипнув тормозами, остановился у забора из дикого камня высотой в два человеческих роста.

– Ребята, посидите пока, я мигом. Барахлишко принесем. – Исса, открыв дверь, ловко спрыгнул.

– Может, помочь, уважаемый? – Перекусив, Носорог пребывал в благостном настроении.

– Не, сами с усами. Вдвоем справимся. – Чеченец исчез из поля зрения.

– Стесняюсь спросить, командир: каким образом планируется покинуть этот тихий уголок планеты? – Чупа-Чупс в открытую форточку выбросил зубочистку.

Кайда не успел ответить, как Носорог привычно встрял в разговор:

– Дело нехитрое, малыш. После акции прорываемся на побережье в район Батума. Берем на абордаж парочку мотодельтапланов и летим в открытое море в известный квадрат. Там приводняемся и сидим в резинке, ждем субмарину. Если появятся патрульные катера, уходим под воду и дышим через шланг по очереди.

– А чтобы акулы не отгрызли филейные места, систематически стравливаем газы, – добавил Шопен с невинным выражением лица.

– Командир, что за хрень? – Чупа-Чупс часто заморгал ресницами.

– Не тушуйся, Носорог фантазирует от скуки, – фыркнул Александр.

Офицеры переглянулись и громко заржали.

Глава 14

Где же ты, моя Сулико?

Темнота обвалилась, словно в ротной каптерке выключили свет. По смыслу так, но короче и несколько иными словами Чупа-Чупс выразился, как только последний кусок солнечного диска сгинул за смотровой башней крепости Нарикала.

– Поселок Алексеевка, название-то хорошее, наше. И здесь пиндосы нагадили, приперли свою помойку в такое место… – Носорог покрутил головой в досаде.

Чупа-Чупс фыркнул:

– Наверняка совпадение, не более того. Ворчишь, как старый хрыч.

– Это я боевую злость нагоняю. Для пользы дела, учись, студент, – вяло огрызнулся капитан.

– Ребята, внутри здания охрану несут янки из Blackwater. Будьте осторожны. – Исса по очереди посмотрел на спецназовцев.

– Да, – протянул Носорог, – не повезло.

– Кому не повезло? – Чеченец недоуменно поднял правую бровь.

– Пиндосам. Тихая гавань, виноград, вино, горы – курорт, одним словом, и на тебе. Не повезло… – Капитан изобразил горестную мину на лице.

– Крепко задолжали? – улыбнулся Исса. – Пришло время америкосам платить по счетам?

– В самую дырочку, уважаемый. – В глазах Чупа-Чупса мелькнул злой огонек. – Считай, коллекторы приехали. Надобно рассчитаться за сожранные булочки.

Кайда легонько хлопнул по черному пластику приборной панели:

– Все, посиделки закрыты, начинаем работать. Исса, вы с сыном на шухере. Чуть что… ну, сами знаете. Мы с Шопеном в «Фольксвагене» торчим. Вы, братья-акробаты, рядышком отирайтесь. На подхвате, мало ли… И дрон приготовьте.

Офицеры без слов покинули салон и растворились в сгущающихся сумерках.

– Маэстро, заводи патефон, начинаем концерт. Первым номером соло на баяне, – повернулся майор к радисту.

– Командир, залез в систему электроснабжения центра. Питается от двух городских подстанций. Плюс автономное, генераторы. Находятся в отдельном здании. Еще хитрюшка проскакивает. По характеристикам совпадает с армейской станцией автономного электроснабжения. Желательно квадрокоптер поднять, так локацию не определить… – Шопен не отрывался от монитора ноутбука.

– В охранную систему зайти получится? – Кайда склонился рядом.

– Попробовать можно, но…

– Что смущает?

– Система израильская, так? Значит, стоят датчики на несанкционированное проникновение. Заорет «Алярм» и заблокирует внешние каналы. – Радист потеребил мочку уха.

– Значит, отрубим в последний момент. – Майор откатил дверь «фольца» и мягко выпрыгнул наружу.

Темнота уплотнилась существенно, и он пожалел, что не нацепил ПНВ. Сильно зажмурившись на несколько секунд, прислушался к окружающим звукам. Рядом в кустарнике возилась какая-то мелкая зверюшка. Вовсю трещали цикады, увлекшись ужином. На границе слуха прошелестели стебли травы, наверняка задетые местной змеюкой.

Открыв глаза, Александр глянул на небо. Тяжелые тучи вглухую наползли на луну. Удовлетворенно хмыкнув, он достал мобильный телефон и отправил смс с фигуркой летящей птички.

Секунд через двадцать из глубины тьмы выплыл сгусток и раздался шепот Носорога:

– Командир, квадрик готов. Задача?

– Зайди с заднего двора. Ищем мобильную электростанцию. За периметр не лезь, датчики сработают. Будьте готовы с Чупа-Чупсом побывать в гостях. Стволы желательно не применять, а вот арбалет – милое дело. Снотворное в комплекте? – тихо спросил майор.

– Мазь в наличии. Жаль, только усыпляющее, я б и слабительного не пожалел. Для полной эйфории. – Было слышно, что капитан улыбнулся.

– Дрон придется повыше поднимать, раз за периметр ни-ни. Засечь могут.

– На фоне гор и луны? Вряд ли. Ну и ты вату не катай! Шустренько.

– Генераторы сничтожить или?..

– Придумай позаковыристей, но с гарантией. – Кайда чуть коснулся плеча офицера. – Все, с Богом!

Кайда, открыв дверь, юркнул в салон, моментально закатив ее в прежнее положение.

– Сейчас дрон поднимут, картинку выведи в отдельное окно.

Шопен, растянув губы в подобие улыбки, часто заморгал глазами, что было верным признаком напряженного умственного процесса.

– Командир, – медленно начал он, – мы пока по морю тащились, я в нете порылся на предмет систем микроклимата для биолабораторий. Местную-то израильтяне настраивали, об этом информация не засекречена. Штука в том, что она и охлаждает, и нагревает. Просто для помещений, где хранится биоматериал, добавлен отдельный контур. А система-то общая, и управление единое.

– Ты хочешь сказать, что можно включить в помещениях отопление вместо охлаждения, к примеру? – Александр удивленно уставился на офицера.

– Там автоматика. Термодатчики снимают температуру, передают данные в узел управления и тот дает команду. Если датчики глюканут, то…

– Изящно. Зажарим бациллы. Пиндосы будут рады-радешеньки. Комфорт, оказывается, штука обоюдоострая. А датчики глюканут?

– Попробовать можно.

– Вернуть климат-систему в норму как? Перезагрузить? – Кайда прищурил правый глаз, размышляя.

– В принципе, так, но, если закинуть на сервер программку, она не даст это сделать запросто, потребуется спец. И не рядовой. – Глаза Шопена заблестели.

– А такая программка у тебя есть, так понимаю? – Майор даже подался вперед, ожидая ответ.

– Не без того. Центр подкидывает свежие разработки, не обделяет. Но есть слабое звено. Если временно отрубить электричество, сервер пойдет на перезагрузку.

– Типа из розетки выдернуть?

– Нет, командир. Это не квартира, инженерные сети сделаны совсем по-другому.

– Получается, что Света должна быть в наличии бесперебойно, так? – Кайда взялся за ручку двери.

– Так, командир. – Офицер коротко кивнул.

– Будет, это я тебе обещаю. Ответственно обещаю. Все, композитор, крути динамо. Залезь в управление видеокамерами. Не держать же квадрокоптер сутками, вещь казенная, надобно беречь.

Александр приоткрыл дверь микроавтобуса и, выскальзывая в темноту, услышал в спину голос радиста:

– Уже залез. Пока не дергаю за ниточки, дабы чужака не почувствовали, не дай бог.

– Командир, задача ясна. Будет Света при любом раскладе. Я тут подумал… Маркони, так понимаю, картинку с видеокамер подержит в паузе минутку-другую. Типа подвисло, так? – Носорог задумчиво поскреб подбородок.

– Сделает. К чему клонишь?

– Спектакль с передовашками. В форме охранников по территории шлындать всяко-разно лучше, чем ниндзей прикидываться. – Капитан осклабился. – Здоровый прагматизм и только.

Кайда пересел ближе к монитору ноутбука:

– И что там? Греются?

Шопен скупо улыбнулся:

– Уже полчаса. Пока не чухнули. Через десять минут пересменка. А эти… Blackwater… тоже люди. Дежурство, если ничего не напрягает, чистая рутина, сами знаете.

– Опаньки, актеры выходят на сцену. Открывай занавес. – Майор глянул на пискнувший мобильник.

– Момент! По заявкам телезрителей начинается трансляция стриптиз-шоу. – Радист вывел на монитор компьютера отдельное окно. Черный квадратик коротко мигнул, и в нем выскочило черно-белое изображение массивных ворот каменного забора с колючкой поверху и куска дороги.

С минуту изображение не менялось. Двое возникли, будто чертик из коробки выскочил.

– Жаль, звука нет, послушали бы перлы капитана, – мнимо погоревал Шопен.

Кайда фыркнул:

– Нам, как старым почитателям таланта Носорога и компании, примерно понятен диалог на подмостках.

На мониторе двое явно пьяных в стельку парней, помогая друг другу, ломаным маршрутом двигались к воротам объекта.

– Новая смена приехала? Выведи холл отдельно. – Александр, мельком глянув на часы, вернул взгляд на монитор.

– Ага, пожаловали. Пока выгружаются, то да се, минуты три-четыре имеем. Пора братьям-акробатам прибавить экспрессии. – Майор прижал кнопку мобильника, и сообщение шмыгнуло в эфир.

– Изгаляются по полной. Судя по телодвижениям, Чупа-Чупс мочой пытается повторить творение художника Льва Соловьева «Приплыли». И где-то даже получается, – комментировал спектакль комедиантов радист, не забывая следить за еще тремя «окошками».

– Как наши маленькие друзья с гор? Ага, не оценили сие художественное творение. Двоих отряжают на разборки. Обидно, знаете ли, понимаю. Что у ворот? Второй и штаны стягивает. Браво! Полный натурализм. Что ж, маякнем артистам, что двое зрителей рвутся принять участие в представлении, пусть встречают. – Кайда повторил манипуляции с телефоном, и сообщение помчалось по сетям к адресату у ворот.

– Командир, отключаем? – Радист, в командной строке напечатав длинную вязь латинских букв, цифр и знаков, занес палец над кнопкой Enter клавиатуры.

– Ждем; как войдут в клинч, тогда. Ждем, еще ждем. Давай! – невольно повысил голос Александр.

– Получилось! Висит, как у Деда Мороза. Молоток!

Дверь, щелкнув замком, откатилась, и в проеме возникла голова Носорога:

– А вот и мы. Заждались?

– Не отсвечивай, быстро в салон. – Майор сделал строгое лицо, – Где молодой?

– Туточки мы. – Вслед за капитаном заскочил в микроавтобус Чупа-Чупс.

Кайда мигом закрыл дверь.

– МХАТ мы лицезрели. Что с генераторами?

– Чисто «Ролекс», новье, блестят, как у Мурзика… Шестеренки в смазке, в баках топливо под завязку, автоматика на «паузе». Запустятся с полпинка. Сюрприз, как заказывали, приготовили. В двух местах. Напругу подвели к входной двери. Ну и пол внутри станции подцепили. – Носорог стягивал форму охранников.

– Водичкой на землю вокруг поплескали, все с заботой о гостях. Мы ж все понимаем, не звери. – Чупа-Чупс запихнул униформу в пакет. – Командир, кино будем зырить или свалим по-тихому?

– Во всем нужна мера, пруха в постоянке – это фетиш. Шопен, сворачивай лавочку. – Майор повернул голову к радисту.

– Командир, а я и душ могу включить. Надо? – голосом паиньки прогундосил офицер.

– Какой душ? Пожарную систему?

– Ну да. Датчики-то синхронизированы с общим управлением. Помыть пацанов перед возвращением в Штаты? За доблестную службу?

– А что? Давай, нам для хороших людей и воды не жалко. Заодно и бумажонки какие накроются. Запускай, и закругляемся.

Рейсовый автобус катил по шоссе третий час. Кура шустро бежала слева, то приближаясь, то таясь от взора за невысокими холмами и горками, увлекшись игрой восточной красавицы.

Водитель, обликом чистый Мимино, был явно меломан с фольклорным уклоном. Магнитола без устали выдавала на-гора одну грузинскую мелодию за другой. Может быть, кассета была одна, может, именно эта подборка бередила душу горца, но, когда тенор в одиннадцатый раз начал выводить «Где же ты, моя Сулико…», Носорог фыркнул:

– Япона матрена, где же ты в самом деле, Сулико? Явись, отдайся страдальцу, весь мозг высосал.

– Не просекаешь ты местную ментальность, дружище. В любви главное что? Мечта о встрече, а не процесс. Э-хе-хе, молодой еще. – Исса покрутил головой.

– Все-таки правильно, что Центр решил выводить вас из Грузии. – Кайда подмигнул старому приятелю. – Климат теплый и влажный на жаркий и сухой нет желания поменять?

– Сирия? Гм-м, а почему нет. Приглашаешь? – Исса вопросительно посмотрел на майора.

– Могу похлопотать. Согласен?

– А что нам, пилигримам? По рукам!

Часть четвертая

ГРУ: оперативное вмешательство

Глава 1

Все только начинается

Алеппо. Сирия. Июнь 2016-го

Танковая пушка коротко тявкнула, и через две секунды грохнуло, вызвав немалый камнепад на усыпанный обломками домов асфальт.

– Что там? – буднично поинтересовался Кайда, продолжая неспешно листать малюсенький блокнот с испещренными английскими буквами и арабской вязью страничками.

– Наши снайпера уконтрапупили, а то развелось их тут, что на барбоске блох, не пройти, не выйти. Непорядок! – Чупа-Чупс не отрывал взгляд от мерцающего в полумраке глухого угла комнаты монитора ноута.

– Ну вот, мил человек, – Александр перешел на французский, – выходит, ты наемник. За денежку немалую приперся сюда. И прихватили тебя, вот невезуха, со снайперской винтовкой в руках. Ясное дело, винтарь случайно у тебя. Шел мимо, а он лежит, ты и подобрал, не пропадать же добру.

– И что это меняет? В Алеппо таких не одна сотня, – дернул подбородком сидящий прямо на горке битых кирпичей пленный со скованными за спиной руками. Он исподтишка пытался осмотреться в помещении полуразбитого дома, на втором этаже которого группа устроила полевой штаб.

– В принципе мало, но есть нюансы. Для тебя в особенности. Для меня, как офицера военной разведки, интерес к твоей кислой персоне нулевой. – Кайда лениво помассировал виски. – Голова трещит с утра. Давление падает, что ли? М-да… Отсюда вытекает, что передам тебя, найденыш, сирийской контрразведке, а там про гуманизм и конвенцию не в курсе.

Александр поднялся и сделал пару шагов взад-вперед.

– А снайперов обожают страсть. Давеча одному такому в мошонку паяльником тыкали, включенным, ясное дело. Крику было… М-да… Хорошо, сердечко не выдержало, быстро откинулся. А ты парень крепкий. Что-то на лирику потянуло. Возраст, хе-хе.

– Может, господин офицер, как-нибудь договоримся? – Пленник смиренно опустил глаза в пол.

«Но как-то уж слишком смиренно», – мелькнуло в голове у Кайды.

– Ты, сиротинушка, про грошики, которых у тебя в данный момент нет? Но ежели я тебя отпущу на все четыре, тогда в клюве припрешь или на карте мира крестиком место обозначишь, где они припрятаны, так? – ухмыльнулся Александр, не скрывая разочарования на лице. – Скучно, девушки, ущербность фантазии в наличии.

– А если расскажу о дислокации отрядов, командирах и прочих тактических секретах? – гнул свое пленник.

– Конечно, расскажешь. И про бандочки ваши, и про локацию их, и про курбаши. Сирийцам и расскажешь, мне такие секреты без надобности. – Александр повернул голову, удерживая на периферии зрения наемника. – Эй, парни, забирайте наемничка и прямиком в контрразведку, заболтались мы тут.

За стенкой в соседнем помещении послышались характерные звуки встающего человека.

Клацнул металл, и в дверном проеме возник здоровенный сириец в камуфляже. Автоматный ремень по диагонали пересекал мощную грудь, на бедре массивный «стечкин» торчал из полуоткрытой кобуры.

Вопросительно взглянув на Кайду, он, после полученного кивка, в четыре шага подошел к пленному. Не напрягаясь, ухватив за ворот куртки, рывком, будто шелудивого щенка, поставил на ноги. Развернув, поддал коленом к выходу. Удержаться после крепкого пинка, да еще со связанными за спиной руками в полутемной комнате, было делом непростым, но наемник справился и, твердо шагая, двинулся впереди конвоира.

– Прощайте, коллега, – Кайда неожиданно перешел на английский, – и советую: будьте разговорчивей. Игру в молчанку, боюсь, наши союзники не оценят, мистер Джимми Эртон, мастер-сержант Корпуса морской пехоты США.

Вот тут-то пленный споткнулся и замер.

Александр, неспешно поднявшись, подошел вплотную:

– Поговорим или… предпочтете билет в один конец? Думается, черти на небесах по вашу суетную душу уже ритуальные пляски устроили да сковородочку раскалили добела, ожидаючи. Определяйтесь, дружище.

– Поговорим, – выдавил через паузу американец. – Пить дайте!

– Дадим, а как же, мы ж не звери. Кожаным креслом не располагаю, не обессудьте, а табуреточку выделим, не пожалеем.

Кайда кивнул сирийцу, и тот вернул пленника на место.

– Вот и табуретка нашлась, сидай, хлопчик. – Александр рукавом куртки стер густой слой пыли с патронного ящика. – Чайку накапаем в момент. Все для дорогого гостя.

Облачко пыли махаоном спорхнуло вверх, но, простреленное острым лучом солнца, медленно стало оседать.

Кайда вернулся к импровизированному столу, собранному из щербатого куска толстой фанеры поверх кирпичного столбика. На нем стояли в числе прочего два термоса и металлические кружки. Взяв в руки термос поменьше, встряхнул его и, открутив пробку, наполнил кружку до краев.

– Видишь, дружище, мы, русские, все делаем от души, не скупясь. Чаю и то до краев. Пей на здоровье.

Десять дней назад. Комплекс зданий ГРУ. Улица Гризодубовой. Москва

Пустынный коридор третьего этажа сделал поворот на девяносто градусов, и Кайда, двигаясь энергичным шагом, оказался перед глухой перегородкой из матового стекла.

– Не для слабонервных, блин! Хорошо, Дед предупредил, а то, как в «Чародеях», хоть начинай блажить: «Люди! Ау!», – пробормотал он себе под нос, отыскивая глазами щель приемника карточки.

Замерцала зеленая полоска в перегородке на уровне груди, подсвечивая приемник, и Александр аккуратно вставил пластиковый прямоугольник пропуска. Раздался тихий звук, фрагмент перегородки, дрогнув, отошел вглубь и откатился в сторону, открыв дверной проем.

Вспыхнули яркие лампы, осветив неглубокий тамбур, запертый такой же на вид перегородкой. Кайда шагнул вперед и тут же услышал звук закрываемой за спиной двери.

– Шлюзовая камера, япона матрена, – тихо хмыкнул он. – Счас еще дихлофосом обольют для полной дезинфекции. Санпропускник, блин.

Накал ламп чуть ослабел, и, кротко вздохнув, отползла дверь перед ним, неразличимая в общей плоскости стекла, открыв небольшой холл.

Прапорщик в «цифровой» униформе козырнул:

– Ваши документы.

Александр, открыв клапан верхнего кармана, двумя пальцами вытянул удостоверение личности. Сличив фотографию с оригиналом, офицер вернул документ:

– Товарищ генерал ждет вас. По коридору прямо, дверь с номером семь.

Кайда молча кивнул и направился вглубь по неширокому коридору, на который выходили пронумерованные двери-близнецы. Трижды стукнув костяшками пальцев в «семерку», он услышал генеральское «входите» и повернул ручку.

В просторном кабинете за большим столом, подпертым столиком на две персоны, генерал смотрелся абсолютно гармонично.

– Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант! – губы Александра чуть дрогнули в улыбке.

– И тебе, товарищ подполковник, здравия! – Терентьев легко поднялся из кожаного кресла с высокой спинкой. – Рад видеть. Проходи, устраивайся. По чайку или кофейничать будем?

– Лучше чай. Я так понимаю, разговор не короткий. – Кайда крепко пожал протянутую руку.

– Правильно понимаешь. Покалякать за жизнь сейчас не выйдет, со временем «дифыцит», как говорил Аркадий Райкин. Давай сразу к делу.

Алеппо. Сирия. Июнь 2016-го

– Вижу, напился вдосталь? Вот и ладушки. По-английски будем балакать или на языке предков предпочитаешь? Бабушка из-под Марселя? Южанина видно за версту. – Кайда дружелюбно посматривал на американца, пригубляя воду из кружки.

– Мой французский, сэр, не в лучшей форме, давно практики не было. Давайте на английском. – Морпех тщательно вытер губы тыльной стороной ладони.

– Гуд, по рукам! И мой английский тяжеловат. Диалог с носителем языка пойдет на пользу. – Подполковник улыбнулся. – Вот тебе, Джимми, бумага и карандаш. В качестве аванса напиши установочные данные на всех сотрудников разведки и спецназа стран НАТО, что в данный момент зависли в Восточном Алеппо.

– Имена, фамилии, должности? – вздохнул американец.

– Угу. И не только. Как выглядят сейчас, позывные, псевдонимы. Наверняка офицеры вашей военно-морской разведки объясняли, что это такое. Так? – Кайда смешно пошевелил носом. – Подложи дощечку. Вон рядышком валяется, писать удобнее будет.

Александр, пройдясь по комнате, сделал несколько круговых вращений руками, разгоняя кровь по мышцам.

– Чупа-Чупс, маякни Носорогу, пусть подтягивается. Консилиум треба.

– Сейчас свистну, командир. Заодно и повечеряем. Ночью в поиск? – Морозов скосил глаза на Кайду.

– Точно так, в поиск. Не хотелось бы, но… надо. – Подполковник подвигал ноздрями, принюхиваясь. – Жареным мясом потянуло. Откуда? Само на сковородку упало?

– Да боже ж мой, конечно. Курица – птица бестолковая, гуляет себе где ни попадя. Чуть не уследишь, уже на сковородке, – спрятал улыбку Чупа-Чупс и скороговоркой забубнил в микрофон рации: – Толстяк вызывает Дохлого, Толстяк вызывает Дохлого.

– Дохлый на связи! – тут же откликнулся выносной динамик голосом капитана Еремеева.

Кайда ухмыльнулся:

– Прям дети малые, шифруетесь, что мелюзга в песочнице.

– Зато дешево, надежно и практично, – подражая папановскому Лёлику из «Бриллиантовой руки», отбарабанил Морозов, но не удержался и прыснул, как девица, в кулак.

Налегая на куски жареного бройлера, не забывая прихватывать толстые куски сахарного помидора, Носорог поинтересовался:

– У начальства будут особые хотелки для нынешней охоты?

– Будут, господин капитан, всенепременно. Слухачи Шопена сутки шерстят эфир на предмет болтунов с признаками носителей европейских языков. Ну и янки, само собой. – Александр оглядел полевую скатерть-самобранку. – Вырисовывается картинка на предмет наличия оных в количестве тринадцати горлопанов. Трое явных лягушатников, два британца, пять америкосов и троица немчуры. – Подполковник, подхватив свисающую половинку огурца, отгрыз приличный кусок и вкусно захрустел.

– Интернационал, блин. Душегубы всех стран, объединяйтесь и размножайтесь. Не пора ли нам нарушить идиллию? Проредить стаю воинствующих акул капитализма… – Чупа-Чупс, свернув в трубочку кругляш тонкой лепешки, макнул кончик в красный соус.

– Пора, брат, пора! Туда, где за тучей белеет гора, туда, где синеют морские края, туда, где гуляет лишь ветер… да я! – задумчиво продекламировал Александр. – Нужен язык. Информированный. Желательно в офицерском звании. Наклевывается любопытная комбинация.

– Из америкосов, так понимаю? – Носорог внимательно посмотрел на подполковника.

– Совсем не обязательно. Даже желательней европеец, но… «их благородие». Как-то треба вычислить белую кость. Думайте, парни. – Кайда, размышляя, дожевал огурец.

– Ну, раз доктор говорит, в морг, значит, так тому и быть. Витает, – капитан нарисовал пальцами замысловатую фигуру в воздухе, – идея. Однако обмозговать надоть мало-мало.

Еремеев встал в полный рост:

– Ну-ка, малец, отойдем в сторону, не будем дяде мешать думу думать. Пошепчемся тишком.

Морозов кивнул и, дожевывая лепешку на ходу, послушно вышел за капитаном из комнаты.

Глава 2

Вашу шпагу, сударь

Десять дней назад. Комплекс зданий ГРУ. Улица Гризодубовой. Москва

– Стратегическую задачу вашего подразделения на ближайшую перспективу обсудили. Теперь тактика.

Генерал, поднявшись в очередной раз из кресла, прошелся по кабинету. Кайда, предупрежденный Дедом, подскакивать бравым солдатиком не стал, но субординацию обозначил – встал со стула.

– Текущая задача – если не разрушить коалицию США в Сирии, то внести недоверие в ряды. Объективные возможности налицо. У каждого участника априори своя корысть. Отсюда и серая тучка недоверия на ясном небосклоне Антанты.

– Усилим колер до черного? – Александр внимательно посмотрел на Терентьева.

Тот, привычно пожевав губы, хмыкнул:

– Что-то и где-то около того. Но ювелирно. Понимаешь, как бы складно и гладко ни договорились верхи, практику творят исполнители. Надо сделать так, чтобы тактическое звено разведки альянса перестало доверять друг другу по определению. Так сказать, на генном уровне.

– Думаю, на сирийском поле реализовать данную задачу нам под силу. Отработаем технологию для начала здесь, а там и… – начал подполковник.

– А там видно будет. Главное, не увлекаться штампами. У супостата аналитики имеются. Раздробить ситуацию на отдельные случаи, внешне не связанные. – Нагулявшись, Дед вернулся за стол.

– Алеппо?

– Да, начнем там. Надо плотнее работать с курдами. Контакт с Карабасом переведем на вас. Оперативности для. – Терентьев прищурился. – Сам знаешь, снабжение тамошней группировки басмачей идет из Турции. Пройдись по ниточке логистики. Задача – вычислить и дезавуировать каналы поставок. Вбить лишний клинышек между союзничками тоже не грех. Случай, и не один, полагаю, представится.

– Под лежачий камень, как известно, вода не течет. В целом все понятно. – Кайда согласно кивнул. – Нюансы по месту. Чубаров в курсе?

– Полковник обладает полной информацией. Сработайся с ним. Мужик порядочный. Удачи, Саша!

Алеппо. Сирия. Июнь 2016-го

Солнце осторожно заглянуло за угол. Увидев окно в стене, осмелев, запустило первые лучи. Маскировочная сеть, не устояв под натиском наглецов, пропустила, и те желтыми тараканами сыпанули по стенам, потолку, заскочив даже на пол.

Еремеев чуть прищурился и, как нашкодивший пацан, шмыгнув носом, спрятал взгляд. Привыкнув к постоянным выходкам своего офицера, Кайда откровенно ухмыльнулся:

– Кино будем гнать или делом займемся?

– Вот житуха пошла, даже на секундочку попридуриваться не дают, – фальшиво обиделся Носорог, еще пару раз шмыгнув носом.

– Не прибедняйся. Колись, что придумали? – Подполковник поймал хитрющий взгляд капитана.

– Есть идейка, как скопом гусей прихватить. Счас на карте покажу.

Капитан подошел к стене, где висела подробная карта городской застройки Восточного Алеппо.

– Покалякал с Шопеном. Получается, импортные толкутся в основном в двух домах. Вот они. – Он пальцем ткнул в серые квадратики. – Это от нас метров восемьсот по прямой. Правее, в ста метрах, развалины станции по ремонту грузовиков MAN. – Носорог переступил с ноги на ногу. – Были там прошлой ночью. Верхний этаж практически разбит, пара-тройка стен, без крыши. Пол проломлен. Авиабомба, походу. Первый живехонек. Даже окна в паре комнат целые. Засаду устроить можно сказочную.

– Как заманить голубков?

– Не заманить, загнать. Огневой налет. Начать бить по тем домам, где кучкуются. – Еремеев водил пальцем по карте. – По очереди. Сперва верхние этажи танками расстрелять. Потом ПТРК, точечно. Одновременно снайперы пехоту прошерстят. Для наглядности. До ближайших зданий, кроме СТО, метров триста открытого пространства. Минометами накроем – не рискнут.

– Идея интересная, нестандартная. Что и кого тебе надобно, старче? – Кайда внимательно изучал карту.

– Ну, пару танков с грамотными экипажами. ПТРК свои применим, группу Смоляка в полном составе… – начал загибать пальцы капитан.

– Кстати, как тебе Смоляк и его хлопцы?

– Норм. Парни с мозгами. Малость обкатаются в этих закоулках, суперами станут. А что? – замер Носорог. – К себе забрать думаешь, командир?

– Поживем – увидим. Не отвлекайся. Что еще?

– Про стандартный набор джентльмена для таких дел промолчим… Тройку направленных микрофонов. Желательно из последней партии. Как бы все. А, солидол нужен. Хотя б килограммов с полсотни. – Еремеев почесал сзади шею.

– На хрена тебе солидол? – опешил подполковник.

– Надо, командир, – тоном Василия Алибабаевича из «Джентльменов удачи» выдал Еремеев. – Хочу шутку юмора изладить. Сам же говоришь, чтобы не работали шаблонно.

– М-да, уел. Хорошо, спрошу у сирийцев. Под утро начнем?

– Не, днем. Так сказать, в рабочий полдень. Помните, была такая радиопередача. Ночью неспешно выдвинемся к объекту. Вы расставите игроков по «номерам», мы обустроим западню на месте. Послушаем, о чем натовцы лясы точат. Скинем записи, вдруг в фонотеке Центра персоны установят, чем черт не шутит. – Капитан сморщил лоб, размышляя.

– Идентификация сильно упростила б дело, согласен. – Кайда вздохнул глубоко. – Пойдешь крысиной тропой?

– Скажете тоже. Оно, конечно, в коллекторе хвостатых богато. Зато прямиком в СТО дорожка.

– Сам на засаду не нарвешься? – Александр, отойдя от карты, опустился на облюбованный снарядный ящик.

– Все может быть. Оставили там пару датчиков движения да люк на входе заминировали, само собой. – Капитан задумчиво почесал в затылке. – По-любому ушки держим на макушке, как дедушка Суворов талдычил. Может, и не он, спорить не буду.

– Ладно, иди готовься, крысобой, блин.

Носорог, оглянувшись, пробежал глазами по стоящим полукругом бойцам разведывательной группы.

– Внимание, начинаем!

Кромешная темнота подвала заставила включить нашлемные фонари, что вкупе с рейдовым снаряжением придавало разведчикам инопланетный облик.

– Не для слабонервных, – тихо хмыкнул капитан.

Вернулся к сидевшему на коленях у закрытого деревянным щитом входа в коллектор саперу, коснулся его плеча. Тот понимающе кивнул и вытащил из раскрытого кейса «Сферу».

Тихий щелчок чеки, и устройство заброшено в приоткрытый проем лаза. Тишина уплотнилась, хоть ножом режь. Все замерли, стараясь дышать коротко. Прокатившись пару метров, шар замер, и тут же вспыхнули яркие светодиоды, включился микрофон.

На экране пульта дистанционного управления, что держал сапер, в четырех окнах возникли черно-белые картинки трубы коллектора.

Еремеев присел рядом, устремив взгляд на монитор. С минуту оба спецназовца не шевелясь изучали изображения. Сапер повернул голову, вопросительно посмотрел на капитана. Тот коснулся раскрытой ладонью своего уха. Получив в ответ отрицательное покачивание головы, ткнул пальцем в лежащий рядом с кейсом четырехколесный «Скарабей». Боевой робот напоминал игрушечный автомобиль без кабины и кузова.

Через минуту колесная платформа отправилась в дальнее путешествие по подземным закоулкам, передавая на пульт устойчивое видео и звук.

– Максимально укатиться на двести? – тихо спросил Носорог.

– Двести пятьдесят, но запущу на двести. Мало ли. – Сапер крутил джойстик, гоняя «Скарабей» по спиральной траектории. Капитан, не оглядываясь, жестом скомандовал, и разведчики присели на корточки.

В одиннадцать двадцать все было готово. Сценарий расписан, главные роли определены, массовка заняла нужные точки. Еремеев набрал клавиатурой в смартфоне: «Готовченко». Нажал значок с изображением развернутой книги, запустив программу шифрования. Миг, и на экране замигал символ вертикальной стрелки, сообщая о готовности к передаче.

– Он сказал «поехали» и… – Капитан мизинцем придавил стрелку, отправив сообщение, продолжил тихо мурлыкать: – …Взмахнул рукой. Словно вдоль по Питерской, Питерской пронесся над Землей… Опаньки, вот и ответ подоспел.

Носорог спрятал смартфон в нагрудный карман куртки, тщательно закрыв на «липучку» клапан. Повернулся к лежащим у оставшихся целыми стен второго этажа Чупа-Чупсу и Смоляку:

– Все, парни, в двенадцать начинаем. Ежедневная программа «В рабочий полдень» нашего радио по многочисленным просьбам трудящихся начинает свою работу. Кто не спрятался, мы не виноваты.

Динамик рации, дважды поперхнувшись, выплюнул кусок фразы:

– …дьмой, готовность «ноль». Как поняли? Прием.

– «База» на связи! Принято. Работаем по схеме «конвейер». – Кайда прижал кнопку передачи тангенты. – Всем «номерам» готовность «зеро». Начали!

Из бокового окна «полевого штаба» он увидел, как из проулка выскочил Т–72 и резко остановился. Башня танка, дрогнув, поползла вправо, выискивая длинным стволом пушки цель. Остановка, выстрел. Рык дизеля, бронемашина заскочила назад, в проулок.

Подполковник приник к окулярам оптики. Фейерверк обломков от левого угла верхнего этажа здания уже разлетался по сторонам, когда звуковая волна разрыва, промчавшись вдоль стен, достигла ушей.

– «Шестерка», здесь «База», зачищай мазуриков, «гусей» гони к водопою. «Трехсоть» по-легкому! Как понял? – выпалил в эфир тираду Кайда.

– Здесь «Шестой». Принято, работаем. – Голос Ляха звучал без помех.

– Усилить наблюдение и сканировать частоты басмачей. Кроме «Ориона» что висит над сектором? – повернулся он к группе наблюдателей.

Те, разместив аппаратуру в глубине помещения, не отрывались от приборов.

– Три квадрокоптера, – выглянул Шопен из проема глухой комнаты, соседней с залом.

– Следите, чтобы духи не подтянули резервы!

– Командир, может, поставить заградительный? Чтобы соблазна не было. – Шестаков маячил в проеме.

– Согласен. Дай команду минометчикам.

Александр глянул в боковое окно. Второй Т–72, заняв позицию, дернулся от выстрела.

Фьиу – с крыши соседнего здания, стоящего метрах в ста, стартовала ракета. Разматывая пушистый хвост, понеслась к цели. Подполковник, поднеся к глазам бинокль, успел увидеть, как заряд ПТРК нырнул в черный проем окна. Вспышка, брызги кирпичей и чадный дым.

– А, не нравится? Пора, бармалеи, валить отседова. Оп-па, уже! Послушные ребятушки. Дружненько бежим куда надо. Да не на площадь, девушки. Туточки миномет работает! Молодца! Послушались. Все в терем-теремок, он не низок, не высок. По лесенке, по лесенке – и на второй этаж. Солнца побольше, воздух почище. Вот и славненько. Верной дорогой идете, товарищи! – бубнил Кайда, наблюдая за метаниями четверки боевиков.

Капитан основную часть группы разместил на первом, а сам вместе с Чупа-Чупсом спрятался на втором этаже.

Больше часа работы спецов, и кусок брезента, закрепленный на телескопических стойках и камуфлированный местным мусором, внешне превратился во фрагмент разбитых стен, скрыв разведчика.

Видеосигнал на экран электронного планшета, что лежал перед Еремеевым, шел с квадрокоптера. Тот парил в небе и «видел все». Еще две мини-камеры, закрепленные на торчащем, словно рог блудливой коровы, куске стены, дополняли картину.

Четыре человечка возникли на мониторе и устремились к зданию СТО.

Еремеев, встретившись взглядом с Морозовым, поднял вверх руку, держа пальцы плотно вместе. Затем, согнув большой палец, развел оставшиеся четыре веером. Чупа-Чупс понятливо кивнул и с ловкостью ужа втянулся под накидку. Капитан последовал его примеру.

Выстрелы танковых пушек прекратились. Лишь коротко бил по соседнему дому ДШК да на площади плюхались редкие мины. Стало отчетливо слышно, как по лестнице поднимаются люди, часто дыша.

Голова первого, в каске натовского образца, будто гриб после дождя выросла над площадкой. Из-под короткого козырька глаза пробежались по практически пустой площади. Особо и разглядывать-то было нечего: мелкие обломки битого кирпича, три-четыре здоровенных куска разрушенных стен, мусор и всяческий хлам повсюду.

Натовец, поднявшись по ступеням, покрутил головой в разные стороны и призывно махнул рукой. Следом появились еще трое. Экипировка и поведение выказывали опытных вояк. Они без команды, плотной группой, двинулись к противоположной стороне помещения, где стены уцелели лучше. На пути айсбергом торчал крупный фрагмент обрушенной стены, вынуждая пересечь комнату через центр, где валялись только мелкие обломки.

Неожиданно пол под ногами провалился, увлекая вниз. Трое, будто топор в воду, исчезли вмиг. Четвертый, замахав руками, попытался устоять на краю огромного пролома. Чупа-Чупс, привидением возникнув за спиной натовца, крепким пинком отправил его вслед за товарищами.

Носорог, откинув уже ненужную накидку, легко вскочил на ноги, в два прыжка оказался рядом с Морозовым.

Внизу, среди набросанных в беспорядке автомобильных покрышек, возилось нечто, напоминающее скорпиона, запутавшегося в частой паутине.

Громкая брань на английском свидетельствовала о принадлежности существа к человечеству.

– Командир, классная идея – маскировочную сетку обмазать солидолом. Классика, дешево и сердито. Вляпались янкесы по самое не хочу, – хмыкнул Чупа-Чупс, сверху взирая на безрезультатные попытки натовцев выпутаться.

Капитан, направив ствол калашникова вниз, рявкнул по-английски:

– Вашу шпагу, сударь! Вижу, вы знатно влипли. Все, приехали. Полный Калахари! И не дергайтесь, вмиг форшмак сделаем.

Глава 3

Сорок бочек арестантов

Восемь дней назад. База ВКС. Хмеймим. Сирия. Июнь 2016-го

Чубаров побарабанил пальцами по бывшему дедовскому столу:

– Эхма! Центр требует активизироваться по Ливии, а хороших наработок пока нет. В нашем деле, сам знаешь, спешка чревата. Ну да ладно, к Ливии подключишься позже, в местных палестинах дел по… В Алеппо когда выезжаешь?

– Завтра с утра. Надо кой-какое барахлишко подсобрать. Еремеев занимается. Группа Смоляка давно там работает? – Кайда сидел напротив, поглаживая серебряный подстаканник с граненышем внутри.

– С неделю. Хочешь под себя забрать?

– Хорошо бы, для усиления. – Александр вопросительно взглянул на полковника. – С флотскими надо договариваться или?

– Уже нет. Все подразделения армейского и флотского спецназа группировки отданы нам в прямое подчинение. Кстати, военная полиция теперь в оперативном, что упрощает, – Чубаров усмехнулся, – с одной стороны, с другой хлопот добавляет. Завтра прилетает подполковник Зинчук в качестве зама по боевой. Ты его по ССО знаешь. Займется координацией спецподразделений.

– Зинчук? Юрий? Отлично, грамотный офицер. Я с ним с августа ноль восьмого знаком. Его группа в Осетии работала, моя – в Абхазии.

Восточный Алеппо. Сирия. Июнь 2016-го

Носорог знаком подозвал Смоляка:

– Старшой, пока духи не очухались, шустренько вяжи этих обделанных да в туннель. Мы пока на стреме, да и подарки надобно оставить дорогим гостям.

– Понял, командир, погостили-погуляли, впору и линять, – улыбнулся в усы морпех.

– Правильно понимаешь политику партии и вообще. С арестантами поаккуратнее, волчары битые, стреножь и обшмонай качественно.

Капитан следил, как разведчики, держа натовцев под прицелом, по одному выпутывают их из сети. Пленным тут же застегивали пластиковые наручники, заведя руки за спину.

– Само собой. Клювом щелкать не резон, не тот клиент. Дедовский способ применим. – Старший лейтенант изобразил постную физиономию, но глаза выдали.

– Это ты про что, орёлик? Колись? – Носорог строго взглянул на морпеха. – Кстати, позывной сменил? Придумал себе – Альбатрос. Тоже мне, юнга Северного флота. Проще надо, жизненней, что ли.

– Учту пожелания высокого начальства. Пренепременно. А способ древний и надежный: порты сзади разрежем ножичком до гульфика, всего-то и делов. С труселями. Как без них. Погоды жаркие стоят, не обморозят хозяйство, полагаю. Если повезет, – смиренно вздохнул Смоляк.

– Умник, как они в туннеле передвигаться будут?

– Как-как? Не быстро. На корячках или «гусиным шагом». Почем я знаю? Сам говоришь, волчары битые, вот пусть и выворачиваются. Не до побега будет, – зло ухмыльнулся морпех. – Разрешите выполнять, вашбродь?

Капитан уже собрался гаркнуть, но за спиной возник Чупа-Чупс:

– Командир, срочная депеша, держи мой смартфон. Только что упало в почту.

Дом был как дом. Самый обыкновенный по здешним меркам. Два этажа. Из парапета на крыше, словно антенное поле, густо торчит арматура. Типичная хитрость Ближнего Востока. Типа здание еще строится, значит, налога на имущество нет. Кстати, весьма приличного по размеру. А так – недострой, и все дела. Главное, интерьер в полном ажуре. Живи да радуйся.

– Это хорошо, что стоит особняком, проще целеуказателем «Краснополю» подсветить. Максимум пару зарядов «Акация» ввалит. – Чупа-Чупс сквозь маскировочную сеть внимательно разглядывал через оптику прилегающий район.

– Угу. Не хватит одного, попросим второй, мы не жадные. Ежели что, и снайперы уважат. Тем более на саммите Черного фараона ждем-с. – Еремеев подушечкой указательного пальца гонял по экрану планшета спутниковую карту района. – Парни направленные микрофоны установили?

– Черный фараон? Босс ячейки, что борт «Когалымавиа» над Синаем взорвала? – Морозов даже повернул голову к Носорогу.

– Его сучья бледность. Дак что с микрофонами?

– Пишут уже. Запись каждые пять минут в Центр кидаем. Может, какую гниду идентифицируют… – Андрей вернулся к наблюдению.

Кайда вышел на залитый солнцем квадрат внутреннего дворика. Редкие кляксы светло-серых облаков беззаботно болтались в небесах, порой наскакивая друг на друга.

– Сорок бочек арестантов, – хмыкнул он, ближе подойдя к сидевшим вдоль стены под охраной сирийских спецназовцев пленным.

– Ну и видок у вас… Восемьдесят килограммов солидола – это вам… Знатно уделались, только перьев не хватает для полноты образа. – Александр покрутил головой вправо-влево, разглядывая понурых пленников. – Ладно, вернемся к нашим баранам. Что, граждане каторжане, начнем знакомиться. Первым номером нашей программы будет… – Подполковник нацелил указательный палец на крайнего слева худощавого боевика, судя по облику явно европейца, но неожиданно перевел на другого. – Вот ты восточный человек, скажем так. Английский понимаешь? По глазам вижу, сечешь язык Шекспира. Вставай, сиротинушка, покалякать треба.

По смартфону прокатилась легкая дрожь, информируя о новом сообщении. Капитан, вытянув аппаратик из нагрудного кармана разгрузки, глянул на экран. Морозов, дожевав галету, отхлебнул тепловатую воду из фляжки.

– Начинаем?

– Точно так, господа хорошие. У наших все готово: ушки на макушке, пушки заряжены и с остальным все all right. Что слухачи? – Носорог положил смартфон перед собой не выключая.

– Шабаш в полном разгаре. Примерно десять рыл начальства плюс челядь. Расположились компактно. Охрана по периметру, и только. Ведут себя как баре, вольготно. Половина полдничать изволит. – Чупа-Чупс вытер губы тыльной стороной ладони и надел тактические перчатки.

– Ланч устроили? Отлично. Счас споем «Гром орудий раздавайся, веселися, храбрый росс!». Под аккомпанемент бога войны. Исполняется впервые. Заслушаетесь, обещаю, – ухмыльнулся капитан. – Ероплан в небе? Картинку держит?

– Сигнал коптер гонит устойчивый. Дальномер готов, только включить осталось. Снайперы на позиции. – Морозов, отведя бинокль от глаз, повернулся к Еремееву.

– Заводи шарманку! Минутная готовность. – Носорог тронул пальцем экран смартфона, и безликое сообщение выскочило в эфир. – Включай лазер, маркируй цель.

Хоть он и ждал удара, громыхнуло, как всегда, неожиданно. Даже без оптики было видно, как левая половина дома, будто трухлявый пень после могучего пинка, разлетелась вдребезги.

– Маркер на правую половину. Ждем второй выстрел, – рявкнул капитан и, набрав на клавиатуре «плюс один», тронул значок отправки.

Второй снаряд вынес оставшийся угол, сохранив небольшой кусок стены первого этажа.

– Что ни говори, но калибр сто пятьдесят два миллиметра – это аргумент. Домишко был немалый, но, как говорится, ваши не пляшут. – Морозов, не меняя позиции, вооружился дальнобойным «Кордом» и через прицел рассматривал развалины. – Походу, добавки не треба.

– Это и хорошо, и плохо. – Носорог скрупулезно на мониторе планшета изучал картинку, транслируемую с беспилотника. – Командуй группе контрольный выход. Живые вряд ли остались, а вот электронные прибамбасы очень может быть. Пусть пошукают конкретно.

– Сам пойду с парнями. Если разрешишь, командир. – Чупа-Чупс лукаво глянул из-под козырька кепи.

– Валяй, герр обер-лейтенант. Разрешаю и повелеваю. Голову сам не подставляй и другим не давай. Удачи!

– Проходи, восточный человек, можешь сесть. Хочешь, на колени, нет – пятую точку пристрой. На ящик, к примеру. Или гордо стой, как… Эйфелева башня. Хотя, болтают, в ногах правды нет. Разговор наш либо длинный, либо короткий. Все зависит от тебя. Представляться не стану. К чему реверансы? Обзовешься или в Мальчиша-Кибальчиша играть станешь? – Кайда равнодушно взирал на стоящего в центре солнечного пятна пленного.

– Конечно, представлюсь, господин офицер. – Его английский звучал слишком правильно, академично. – Тем более мы с вами в некотором роде коллеги. Вы офицер военной разведки, я – офицер военной контрразведки. Сирийской, само собой. По легенде – переводчик у натовцев. Вы меня, дело случая, засветили.

– Сухов, говоришь? Сейчас проверим, что за Сухов такой, – ухмыльнулся подполковник и крикнул, перейдя на русский: – Парни, кликните вашего накиба. Дело срочное, пусть капитан подойдет.

За перегородкой, в соседней комнате, зашуршали удаляющиеся шаги.

– Ты присядь пока на ящик, да порты не потеряй, не то предстанешь перед коллегой в затрапезном виде.

Александр кивнул конвоиру-сирийцу, стоящему за спиной пленника. Тот, положив руку на плечо боевику, сильно нажал, заставляя опуститься на ящик.

Через минуту послышались шаги, и в дверном проеме возник молодой офицер с шевроном сирийского спецназа на рукаве камуфлированной куртки. Золотые крылья на красном фоне в бреющем полете и голубой парашют с золотой звездочкой на вершине купола. Тяжелый «стечкин» покоился в полуоткрытой кобуре на поясе. Капитан шагнул в комнату, и солнечный лучик скользнул по трем серебряным звездочкам погона. Он вопросительно посмотрел на Кайду.

– Юсуф, этот человек утверждает, что он сотрудник контрразведки. Был инфильтрирован к боевикам. Попал в нашу засаду вместе с натовцами, что во дворе загорают. – Подполковник сделал жест рукой в сторону пленного. – Забирай.

Офицер, коротко кивнув, знаком приказал конвоиру поднять сидевшего. Пленник недовольным голосом выдал длинную тираду.

– Чего хочет?

Александр поднялся со стула, наблюдая за происходящим.

– Недоволен приемом. Говорит, так нелегалов не встречают. И ремень требует. – Юсуф ронял короткие фразы, продолжая держать невозмутимым лицо.

– Экий торопыга, ну-ну. – Смутная тень зависла внутри.

Подполковник глянул капитану в глаза. Офицер, перехватив взгляд, чуть поджал губы, едва кивнул понимающе.

По лестнице часто затопали. В помещение ввалились Носорог с Чупа-Чупсом. Скосив глаза на выходивших, Еремеев устало проговорил:

– Товарищ командир, группа из поиска вернулась. Задание выполнено. Потерь нет.

– Вот и славно, товарищи офицеры! Всем отдыхать. Еремеев, задержись на минутку, чайком угощу. Или кофе? – Александр улыбнулся, мысленно отметив, что заноза беспокойства никуда не делась.

Подхватив стоящий на импровизированном очаге с тлеющими углями стальной чайник, он наполнил две зеленые кружки.

– Сидай, хлопчик, побалакаем.

Капитан, поднырнув головой под ружейный ремень, снял висевший за спиной автомат и прислонил к стулу. Щелкнув клипсами тактической разгрузки, шевельнул плечами, освобождаясь. Вслед положив на бетонный пол бронежилет, он с удовольствием потянулся:

– После хорошей пахоты не грех и сбрую скинуть.

Вдруг с первого этажа резанул громкий крик. Что-то тяжело грохнулось, ударили два выстрела.

Кайда и Носорог почти синхронно выхватили из набедренных кобур «Векторы», в два пируэта уйдя к стене, в плотную тень.

Глава 4

Дан приказ: ему…

Западный Алеппо. Сирия. Июнь 2016-го

Быстрые шаги отбарабанили двенадцать ступеней лестницы, и раздался голос:

– Командир, не стреляйте. Это я, Морозов!

Офицеры переглянулись, и Кайда, не пряча пистолет в кобуру, крикнул:

– Заходи, старшой! Ты один?

Чупа-Чупс неторопливо поднялся на площадку второго этажа.

– Один-одинешенек, товарищ подполковник.

– Что за шум? Упал любимый комод бабушки да отдавил хрен дедушке? – Носорог вдоль стены подошел к дверному проему и аккуратно выглянул на лестницу. – В натуре чисто, командир. Старшой один.

– Кто бы сомневался? – фыркнул Александр. – Лейтенант, без обид! Сам понимаешь, береженого Бог бережет. Чего стряслось?

– ЧП районного масштаба. Тот бармалей, которого сирийцы забрали, пытался сдернуть. Каким-то чудесным образом разоружил конвойного и стрельнул в Юсуфа. Благо я к вам поперся, – развел руками Морозов. – Захожу, вижу непорядок. Накиб на земле валяется, за бедро держится. Сирийцы в кипеже, автоматы похватали и блажат как потерпевшие. Арестант конвойным прикрылся, на выход намылился…

– А тут ты, добрый молодец, подвернулся. Хлопнул бедолагу сгоряча, не мешкая, – ухмыльнулся Носорог. – Не журись, старшой, все правильно. Нечего сопли жевать. Чпок – и на небеса, к чертям в жаровню.

– К нам на какой?.. – Подполковник вернул пистолет в кобуру.

Чупа-Чупс перевесил автомат на правое плечо.

– Центр вызывает по ЗАС. Срочно.

– Срочно, говоришь? Тогда идем, раз срочно. Погодь малость, мыслишка в голове вертится. – Александр смешно покрутил носом. – Раз уж мнимого толмача не допросить, воспользуемся, чтобы жути нагнать на арестантов. С паршивой овцы хоть шерсти клок.

Еремеев плотоядно потер ладони:

– Организовать вынос тела по-янычарски? С криками, воплями, кровушкой по сусалам. Сирийцы в таком деле мастаки. Как-никак это у них в офицера стрельнули. А если предположить, что убили? Усилить, так сказать, картинку, а?

– Согласен. Как только мы за дверь, пусть «садюги Асада» начинают прессовать. С мордобоем и сопутствующей атрибутикой, – подмигнул Кайда.

– А через полчасика-час возвращаются «добрые русские» и спасают «несчастных», – развил мысль Носорог.

– Решено, закручивай карусель. Играем на грани фола, – щелкнул пальцами Кайда. – Двинули вниз, глянем, что да как.

Узел связи и штаб российской группировки расположился на территории бывшей швейной фабрики. Район освободили недавно.

Трехэтажный корпус, на удивление, не тронутый многолетней войной, представлял собой правильный квадрат в плане. Здоровенный двор, две арки въезда-выезда на север и юг, закрытые стальными воротами наглухо. Полосатые блоки бетона, БМП–3 с дежурным экипажем, бронированная стенка с «восточными» глазницами для караула у ворот.

Рослый морпех в бронежилете «Форт» поднял левую руку, требуя остановиться. Правую с калашникова не снимал, но и стволом не тыкал.

Морозов, приняв немного вправо, плавно притормозил уазик. Езда без тента с открытым верхом в здешнем климате комфорта не добавляла, но шанс засечь стрелка или быстро покинуть джип увеличивала. На комфорт в армии смотрели сквозь пальцы, а пренебрежение безопасностью полагали верхом разгильдяйства и непрофессионализма. Высший пилотаж – это выполнить задачу, вернуться живым и здоровым, а не превратиться в груз 200.

Сержант оказался знакомцем.

– Здравия желаю, товарищ подполковник! – Он вскинул правую руку к виску под каской, встав рядом с водительской дверью. – Прошу удостоверения личности. Извините, так положено.

– Без вопросов, служивый. Скажу как родному: пароль нынче «Сим-сим, откройся», а отзыв, соответственно, «Али-баба», – первым протянул «корочки» Морозов. – Флоту почет и уважуха!

– Балабол! – Кайда укоризненно глянул на Чупа-Чупса, протягивая удостоверение. – Извини, гвардеец, торопимся. Отворяй калитку.

Кунги узла космической связи стояли в самом центре двора под охраной автоматчиков с полной выкладкой. Вот знаков различия, шевронов и прочих армейских прибамбасов на бойцах не имелось. Хотя для знающих людей такое наличие отсутствия – верный признак спецназа. Но не факт. Бывает ровно наоборот. Красуется некий невыболевший парняга в штатном прикидоне с эмблемой инженерных войск или военных сообщений, а на поверку – ССО. Боевые пловцы, к примеру. В армии все на одно лицо. Издалека, само собой.

Морозов остался в уазике, буркнув вслед:

– Подремлю маненько.

– Чем бы дите не… – хмыкнул подполковник, направляясь к КамАЗу с фургоном. Из «Тигра», стоящего в тени, выпрыгнул дежурный. Сделав навстречу несколько шагов, остановился, поджидая.

– Ваши документы, товарищ подполковник. – Лицо прапорщика ничего не выражало, кроме собранности и готовности действовать моментально.

Кайда протянул удостоверение Главного управления Генерального штаба, в очередной раз мысленно чертыхнувшись: «На кой поменяли название? ГРУ – коротко и ясно».

Дежурный, цепко взглянув в лицо, раскрыл книжицу и внимательно изучил документ.

– Товарищ подполковник, спецталон? – Офицер, словно робот, не моргал.

Александр вытянул запаянный в прозрачный пластик небольшой листок, испещренный водяными знаками и с голограммой в углу.

– Вам в третий с краю кунг. – Прапорщик, вернув документы, четко козырнул.

Кайда, кивнув, быстрым шагом направился к автомобилю.

– Здравия желаю, товарищ генерал! – Звук по спутниковой связи, как всегда, был особенным, звенящим.

– Приветствую, подполковник. Как обстановка? – Голос Терентьева, наполненный энергией, звучал звонко, будто эхо в ущелье.

– В рабочем режиме, без эксцессов. Суточный отчет уйдет по графику, вечером. – Кайда в кунге остался один. Оператор, согласно регламенту, установив соединение, покинул фургон.

– Вот и ладушки. Саша, тут старый знакомец изъявил желание встретиться с тобой.

– Заинтриговали, Константин Петрович. Теряюсь в догадках, кому вдруг…

– Карабас. Причем срочно. Завтра к вечеру надо быть в Триполи.

– Ливия? Гм… Неожиданный поворот. Обеспечивает местная резидентура?

– Нет, автономность и секретность полная. Даже твой непосредственный начальник о контакте не в курсе. По легенде вы срочно вылетаете в Египет. Консультации с местной контрразведкой на предмет совместной операции против террористов, что взорвали борт «Когалымавиа». Возьмешь Чупа-Чупса и Ляха.

– В Ливию пойдем через сухопутную границу или?.. – В голове Александра самопроизвольно запустился компьютер.

– Не угадал. Возвращаетесь в Сирию сушей, туда чартерным рейсом из Каира, – усмехнулся Дед. – Легенда реальная. В Каире действительно будет встреча в «Мухабарат». В аэропорту встретит наш атташе. С ним и поедете в штаб-квартиру Службы общей разведки. Ты теперь лицо официальное, а парней светить не будем, им популярность ни к чему. Прилетят в Триполи из Ливана. Как раз успеют оглядеться. Там и встретитесь.

Обратно решили ехать другим маршрутом, объездной дорогой, идущей окраиной города. Мало ли… К береженому, как известно, и Господь благосклонен.

Чупа-Чупс лихо накручивал баранку, мурлыча по привычке очередной шлягер. Кайда пребывал в раздумьях, прикидывая, как оперативно прокрутить первый этап задуманного гамбита в Алеппо. Слева и справа тянулись строения, сплошь избитые боями, словно зубы сладкоежки, дырявленые ненасытным кариесом.

– Командир, стесняюсь спросить: чудный город Алеппо сегодня покидаем или насчет ночлега хлопотать?

– С чего взял, что уезжаем? На месте дел невпроворот, операция на низком старте, – слегка опешил Александр.

– Хороший подчиненный мысли командира читает, как опытная жена у любимого мужа, – широко улыбнулся Морозов.

– И как же она читает, синьор философ? – Подполковник скосил глаза на офицера.

– Все просто. По повадкам. Вы перед дальней дорогой пребываете в некой задумчивости, сиречь меланхолии… – начал разглагольствовать Чупа-Чупс.

Александр фыркнул и отвернулся.

– Притормози-ка быстренько, но не спешно. Слева дом, где угол отбит, второй этаж, оконный проем посередине. Блик от оптики. – Кайда говорил, не снимая расслабленной улыбки, стараясь не шевелить губами.

Есть умельцы, которые читают на расстоянии по губам, как очкастый ботаник – букварь.

– Может, стекло? – неуверенно буркнул Морозов.

– Ага, стекло. В Алеппо после бомбежек горшков-то целых не найдешь. Стекло… Эх, серость. – Подполковник тронул его за локоть. – Паркуйся туточки да на обочину не лезь. Фугас не коровья лепешка. Сам типа по физиологической надобности шуруй в развалины. Да аккуратнее, растяжек и противопехотных как грязи.

Александр прищурил правый глаз, размышляя: «Язык без надобности, только если карты лягут в масть. Я по дороге погуляю, променад устрою. На приманку всяко отвлекутся».

Едва пискнув тормозами, уазик остановился, и Морозов выпорхнул из салона. Прихватив из кармана дверцы начатый рулончик туалетной бумаги, он торопливо засеменил в развалины:

– Командир, я мигом. Прихватило, мочи нет терпеть!

– Ладно, валяй! Пока разомну седалище, полдня катаемся… – Подполковник вышагнул на асфальт и, потянувшись всем телом, лениво огляделся по сторонам. – Пастораль, блин… Тишь да гладь. Курорт.

В серой темноте оконного проема возникла и тут же пропала тень.

– Зашевелились, гуманоиды. Помедитировать спокойно не дадут, – буркнул он, зевая во весь рот и прогулочным шагом двигаясь вперед.

То ли ветерок скользнул по влажной спине под бронежилетом, то ли клятые мурашки проснулись… В армии тоже люди, и страх им ведом. Бесстрашных в разведку не берут, психи не требуются. Сам голову потеряешь – полбеды, других подставить можешь.

Армейский ЗИЛ вывернул на дорогу метрах в трехстах впереди. В кабине двое, десяток солдат в открытом кузове бдели по сторонам.

– Патруль. Это нам на руку, – хмыкнул Кайда, смещаясь к обочине.

Грузовик гриппозно чихнул и остановился напротив. Лязгнула, открываясь, дверь, и с подножки спрыгнул подтянутый офицер. Серебристая звездочка одиноко красовалась на камуфляже погона. Сирийский лейтенант, быстро оглядевшись, в четыре шага приблизился:

– Здравия желаю, господин… извините, не вижу вашего звания.

– Подполковник, господин мулязим. Я верно назвал ваше звание? – улыбнулся Кайда, но бронежилет, скрывающий погоны, поправлять не стал.

– Абсолютно верно, господин подполковник. – Английский у лейтенанта был правильный, школьный. – При всем уважении… На документы могу взглянуть? Сами понимаете, служба.

Открытый клапан кобуры на поясе и манера держаться выказывали опытного бойца. И солдаты в кузове лохами не выглядели. Дисциплинированно сидели на местах, но автоматы взяли на изготовку. Через приоткрытую дверь кабины было видно, что драйвер не поленился положить АКС–74У на колени. Ствол, явно неслучайно, смотрел в сторону Кайды.

Александр, секунду подумав, вытащил документ прикрытия, удостоверение военного советника в 25-й дивизии специального назначения.

– Вам господин Аль-Хасан лично подписал удостоверение? – В голосе мулязима звучало удивление и почтение одновременно.

– Ну да. И вручал сам. А что? – Кайда изобразил простецкое лицо.

За подлинность удостоверения он не переживал. Бригадный генерал был один из немногих, знающих реальную должность Александра. А про картон он не врал, командир «Силы тигра» действительно выдал документ прикрытия.

Сириец вмиг преобразился, возвращая удостоверение:

– Господин подполковник, чем могу помочь? Поломка с машиной?

– Нет, с автомобилем все хорошо. Лейтенант, твои бойцы обстреляны? – Подполковник безмятежно улыбался, щурясь от торчащего, будто взбесившийся уличный фонарь над головой, яркого солнца.

– Это мой взвод, ополченцы. Второй год под ружьем. В Алеппо месяц на зачистке и патрулировании. До этого полгода по пустыне бородачей гоняли.

– А сам?

– Год в пятьдесят третьем полку спецназначения, потом – училище в Дамаске. В Алеппо второй месяц.

– Тогда вникай в обстановку. В крайнем доме за твоей спиной, где угол разрушен, замечены люди. Ведут наблюдение в оптику. Я послал водителя глянуть, что да как… – Александр ощутил ритмичную дрожь от смартфона в нагрудном кармане жилета. – Опаньки, вот и он. Легок на помине.

– Вы водителя отправили на разведку? – Сириец обомлел.

Кайда, прижав значок на сенсорном экране, открыл сообщение:

– Точно он. Водилой-то он по совместительству, а так вполне. Шустрый мальчонка, боевой.

Подполковник, дочитав, выключил телефон.

– Пишет, что трое бармалеев в доме. РДГ. Диверсанты, короче. Автоматы и пистолеты у каждого, ну и прочие побрякушки в излишестве. Всё чин-чинарем.

Александр не спеша вернул аппарат в карман разгрузки.

– Усек?

– Так точно, господин подполковник… – В голосе офицера мелькнули и погасли нотки волнения. Порой один бой пацана превращает в бойца, а тут третий год в пекле. И каком! Гражданская война…

– Слушай приказ. Едешь до перекрестка. Завернув за угол, спешиваешься и начинаешь прочесывать развалины. Двигаешься в нашу сторону. Не черепахой, но и не бегом. – Кайда озорно подмигнул. – Держи хвост пистолетом, дружище!

– Господин подполковник, разрешите с вами?! Не могу оставить одних. Права не имею. Это моя страна, моя Родина, а вы – наши гости и союзники. Разрешите?

– А бойцы твои с кем в бой пойдут?

– У меня ракиб, сержант то есть, бывалый. Справится. – Глаза лейтенанта умоляли.

«Все-таки мальчишка еще», – мелькнуло в голове Александра.

– Ладно, что с тобой поделать, уболтал! Но чтобы без команды ни-ни. Понял? Тогда поехали, помолясь!

Глава 5

Не ставьте лешему капканы

Грузовик с бойцами скрылся из виду. Они шли, будто старые приятели, болтая на нейтральные темы. Кайда, беззаботно щурясь от солнца, спросил:

– Лейтенант, а звать тебя как?

Сириец шел рядом, придерживая калашников, висящий на правом плече.

– Аббас, господин подполковник.

– Меня Александр. Алекс для простоты.

В носу защекотало, и Кайда громко чихнул.

– Будьте здоровы, Алекс. – Мулязим держался спокойным, лишь глаза выдавали внутреннее напряжение.

– Благодарствую, дружище. – Подполковник промокнул арафаткой лицо. – Как только окажемся у дома, резво двигаем внутрь. Я иду первым, ты прикрываешь. Тактику работы парой знаешь?

– Перемещаемся уступом вправо или влево. По месту. Держу спину. – Аббас улыбнулся. – Верно?

– Правильно, лейтенант. Помни, в доме работает мой напарник. Не шмальни по горячке. – Александр смешно подвигал носом. – Не дрейфь, прорвемся! Делай как я. На счет «три» начинаем.

Они поравнялись с углом дома. Адреналин разгонял кровь, но Кайда уже не улавливал бешеный стук в висках. Вальяжная походка сменилась на упругую поступь, и он начал отсчет, усиливая голос с каждым словом:

– Раз, два, три!

По намеченным камням Александр в два по-кошачьи точных прыжка оказался на подоконнике. Не теряя ни секунды, тут же ушел в сторону, вправо. Толстая подошва тактических ботинок смягчила приземление. Пыль, вспорхнув, закачалась в потоке солнечного света, что заливал комнату сквозь окно. Ствол «Вектора» двигался синхронно с глазами. Тело превратилось в один оголенный нерв, вопя «алярм» даже не от угрозы, а лишь от слабого намека на нее.

Аббас, держа калаш на изготовку, влетел следом. Едва коснувшись подоконника, отпрянул в сторону. Камушек из-под подошвы берцев, выскочив, угодил в шкаф, и сириец недовольно чертыхнулся, вспугнув тишину. Бедолага заметалась по зданию, шарахаясь по углам. Подполковник укоризненно глянул на напарника. Лейтенант, будто красна девица, вспыхнул лицом, виновато разведя руки.

Сдвоенный выстрел, что хруст сухой ветки в сонном лесу. Неожиданный и короткий. И началось… Длинно закудахтал автомат, поперхнувшись на полуслове. Резкий вопль перешел в длинный стон, тягостно затихающий. Что-то глухо рухнуло на пол, словно уронили мешок с мукой. Судорожно зашуршало и стихло.

Кайда, жестом приказав сирийцу двигаться за ним, переместился вдоль стены к арке. Вправо и влево разбегался узкий коридор. Прямо начинала закручиваться лестница на второй этаж. Короткий взмах рукой, и Аббас переместился ему за спину. Ткнув указательным пальцем прямо и налево, Александр показал на глаза. Получив понимающий кивок лейтенанта, он двинулся в правый рукав, где виднелись два дверных проема.

Стены холла и коридора некогда украшала декоративная штукатурка. Красивая пестрота африканских тонов еще сохранилась местами. Тем пакостней смотрелись грязные пятна сажи, что чередовались с глубокими царапинами и сколами.

В ближнем проеме дверная коробка оказалась вырвана с мясом.

«Кувалдой выбили, нехристи. На кой?» – некстати пронеслось в голове подполковника.

Осторожно присев, он, сдерживая дыхание, прислушивался. Потянул ноздрями воздух. Затхлость и слабая вонь стоялой воды. Кайда аккуратно заглянул внутрь.

«Ванна ножками вверх валяется в углу, разбитый унитаз, осколки зеркала на полу. Окон нет. Биологические субъекты отсутствуют. Ни двуногих, ни прочих, что радует. Идем дальше, видим Крым», – мысленно подбодрил он себя.

Вторая комната явно была когда-то спальней. Скособоченная кровать в центре, матрац с прожженными дырами затыкал разбитое окно. Кресло с вывихнутой ножкой, окосевший шкаф с распахнутой дверкой, тряпье пестрит на полу.

«Разруха, – мелькнула мысль в голове Александра. – С другой стороны, чисто. Бармалеев нет».

Аббас, держа калашников на изготовку, поднял левую руку, соединив пальцы в знак «ОК». Процедура обмена знаками повторилась. Сириец упрашивал проверить левый коридор. Подполковник, вздохнув, согласился. Физиономия лейтенанта засияла, будто выиграл в лотерею. Он, перекинув автомат за спину, вытащил потертый кольт. Александр одобрительно показал кулак с большим пальцем вверх.

Минута, и обе комнаты левого крыла были проверены. Прислушиваясь к звукам, вернее отсутствию оных, Кайда чиркнул в памяти, что сириец грамотно работает. Оставив Аббаса в арьергарде, начал восхождение по винтовой лестнице. Ступени из дуба лояльно помалкивали, терпя вес офицера. Пройдя пол-оборота спирали, он скосил глаза вниз. Лейтенант, словно филин, поворачивал голову вправо-влево. Рука с кольтом замерла стволом вверх. Перехватив взгляд, подполковник жестом приказал двигаться следом.

Подъем по лестнице в такой ситуации та еще нервотрепка. Казалось, каждая волосинка стоит дыбом, а уши только что не шевелились, уподобляясь радару зенитно-ракетного комплекса.

Движение за спиной он не услышал – почувствовал. Уходя в развороте и заваливаясь одновременно, Кайда еще периферией зрения уловил силуэт с направленным пистолетом.

«Не успеваю», – мелькнула мысль, и…

– А-а-а, – пантерой прыгнул Аббас, перекрывая директрису стрельбы.

Тук, тук, тук – стучал злобный молоток, вгоняя свинцовые гвозди в лейтенанта.

– Ахыр-р… – рычал сириец, вцепившись в горло стрелка.

– Хий-а, – визжал на выдохе тот, пытаясь отшвырнуть Аббаса, невольно поворачиваясь спиной к Александру.

Дзеньк, дзеньк – спринтером сбегал затвор «Вектора», выбрасывая гильзы.

Чав, чав – в затылок стрелка впивался свинец, кроша череп и выбивая брызги красного.

– Командир! – гаркнуло сверху.

Подполковник крутнулся, ловя на «Вектор» фигуру, и…

– Чупа-Чупс?

– Не стреляй, командир! – Морозов стоял, широко расставив чуть согнутые в коленях ноги. Ствол его пистолета смотрел вверх. – Это я. Цел?

– Цел. Наверху чисто? – Александр, перепрыгивая через ступени, кинулся вниз.

– Чисто. Два холодных. Третьего вы уконтрапупили. Четвертый откуда? – Чупа-Чупс нависал над лестничной клеткой.

Кайда отпихнул труп боевика, освобождая Аббаса. Силы покидали офицера, и он ослабил хватку, раскинув руки. Веки дрогнули, открывая глаза. Взгляд зафиксировался на склонившемся.

– Командир, – дернулись губы. Сириец пытался улыбнуться. – Мы их сделали.

Пятно в районе солнечного сплетения набирало красно-коричневый оттенок. Александр, стоя на коленях, расстегнул ремень сирийца и в три секунды справился с пуговицами куртки. Под оливкового цвета рубашкой ритмично набухали три бугорка. Кровь, пропитав ткань, растекалась по животу и скатывалась на пол.

Подполковник вытащил из набедренного кармана брюк аптечку и ППИ. Положив аптечку рядом, он по надрезу разорвал наружную оболочку перевязочного пакета. Зажав английскую булавку губами, Кайда потянул разрезную нитку, разрывая пергаментную упаковку.

– Живот? – справа наклонился Морозов. – Давай помогу.

Пока Андрей, схватив под мышки, держал на весу Аббаса, подполковник бинтовал живот. Одного ППИ явно не хватало, и он поднял глаза на Чупа-Чупса:

– Твой где? В боковом?

– Угу, в левом, вместе с аптечкой. А его?

Александр рванул клапан набедренного кармана спецназовца:

– У лейтенанта нет. Пижоны. Геройством маются, не носят.

– Недалеко наш полевой госпиталь. Может, успеем? – Капельки обильной росы высыпали на лоб Морозова.

– Постараемся. Сейчас вколю обезболивающее. – Подполковник выщелкнул из открытой аптечки шприц-тюбик с белым колпачком. – Сооруди носилки!

– Ну, Станиславский, докладывай! – Кайда, мрачно оглядев комнату, подошел к столику. – Лицедейство-злодейство прокатило? Аплодисменты сорвал?

Взяв заварочный чайник, он приник к носику и потянул в себя жидкость.

– Про аплодисменты рано говорить, а сцена подготовлена. Актеры нетерпеливо топчутся за кулисами, рвутся на планшет. С декораций лично пыль сдул. Самое время врубать софиты да поднимать занавес. – Еремеев вопросительно зыркнул на Чупа-Чупса. – Командир! Случилось что?

Подполковник, осушив сосуд, вернул его на место.

– Командировочка образовалась небольшая. Ты на хозяйстве остаешься. С собой беру Ляха и это юное создание, – он кивнул на Морозова.

– Понятно. А случилось-то что?

Чупа-Чупс, дисциплинированно выдержав паузу, кашлянул:

– На засаду нарвались.

– Целы, слава Богу! Чего мрачные? Радоваться надо. – Капитан улыбнулся. – По пятьдесят по такому случаю не грех.

– А нечему особо радоваться. Сирийский лейтенант «тяжелый красный». Сейчас медики в госпитале штопают. Бог даст, спасут.

Александр, подойдя к узкому, как амбразура, окну, встал сбоку. Полоска бледно-голубого неба сколотой ледышкой застыла на асфальте.

– Мулязим закрыл командира. Три пули в живот принял! – Чупа-Чупс наклонился к уху Еремеева.

– Ладно, – глубоко вдохнул-выдохнул Кайда. – Вернемся к нашим баранам! Как они?

– Нормуль. Довели до кондиции. Готовы к разговору. В разной степени, само собой. – Носорог внимательно посмотрел на подполковника. – Может, мне следующий тур вальса крутить?

– С чего вдруг? – Александр поднял глаза. – Я в форме. Еще вопросы?

– Ни, нема вопросов. Шо треба зробити? – повеселел Еремеев. – Идентифицировали всех троих. Между делом видео снимали. Показать?

– Давай, крути кино. На лэптопе? – Подполковник кивнул на металлический кейс у столика.

– Ну да. Счас флешку вставлю, и… погнали наши городских. Момент… – Капитан, ловко подхватив чемоданчик, плюхнулся в кресло без ножек.

Через две минуты изрек:

– Моя готова. Прошу зрителей усаживаться по местам согласно купленным билетам. Пошла фильма!

Кайда, зайдя за кресло, уперся локтями в спинку:

– Давай, Федерико Феллини, талдычь, кто почем. Экономии времени для.

– С кого начнем? – Носорог, немного повернув голову, скосил глаза назад. – Британец, датчанин или финн?

– Североевропейский микс. Британец – это самый возрастной? – Александр поднял взор на Чупа-Чупса. – Вундеркинд, чего замер, как статуй? Присоединяйся к нашей кислой компании. Одна голова – хорошо, а три – полный пердимонокль.

– Я что? Я ничего. Всегда пожалуйста. – Морозов стремительно поднялся со стула и, проходя мимо пустой коробки с надписью «SONY», прихватил пачку галет.

– Угу. По нашим меркам пенсионер почти что. Чарли Крайтон, сорок три стукнуло. Недавно, кстати. – Еремеев пощелкал по клавиатуре. – Вот гляньте, блистает в главной роли.

– Погодь с киношкой. Какую инфу Центр на него дал? – досадливо сморщился подполковник. – Есть зацепки?

– Как сказать. Двадцать лет тянул лямку в Royal Navy. Начинал private marine в морской пехоте, то бишь рядовым. Три года. В ноль втором – Афганистан. Там его и приметили парни из SBS. В Ираке отметился в разведрейдах под Басрой. Ранение и благодарность от командования Специальной лодочной службы. Это, стало быть, ноль третий.

Год или около того мотался по госпиталям в Англии. Потом два с копейками прозябал здесь недалече. – Носорог почмокал губами. – Кипр. Регимент королевской морской пехоты. Наверняка пересекался с милягой Майклом. Чтоб ему… Чем занимался до одиннадцатого, точно не известно. Эпизодически выныривал в Сирии, Ираке. Есть основания полагать, что в это же время дружище Чарли протирал штаны в Объединенном командно-штабном колледже, графство Оксфордшир, Великобритания, соответственно.

– Ваше благородие, будь ласка, поверни экран. – Чупа-Чупс, стоя сбоку, грыз пластинки галет со скоростью проголодавшегося кролика. – Не развивай косоглазие у подчиненных.

Еремеев недовольно фыркнул, но лэптоп немного повернул.

– Когда случилась заварушка в Ливии, Крайтон уже был там. В объединенном штабе помощник начальника сектора военно-морской разведки. В погонах лейтенанта флота. Это нашему капитан-лейтенанту чета.

– Могу предсказать: в двенадцатом или тринадцатом наш пострел засветился в здешних палестинах, – задумчиво сказал Кайда. – Так?

– Практически. С осени двенадцатого. Налаживал контакты с руководством САА, но радикализацию оппозиции прохлопал. Вероятно, за недогляд получил по шапке. С лета четырнадцатого, с началом операции международной коалиции, по сути не у дел. На третьих ролях в подготовке курдского спецназа.

Капитан, не отрываясь от монитора, протянул руку к Морозову. Тот улыбнулся и положил ему в ладонь галетину. Через миг хрустели на пару.

– Осенью удача Чарли улыбнулась: курды провели ряд успешных операций против бородачей на севере Сирии. Минимум в двух рейдах участвовал лично. Герой, блин… – Еремеев погонял языком остатки галеты во рту. – Под Рождество получает лейтенант-коммандера. Кап-три по-нашему. И… уходит в отставку.

– Как-то странно у Крайтона карьера протекала. И дембель… Либо он залетчик… – начал Кайда.

– Либо одно из трех, – вклинился Чупа-Чупс.

– Либо и того, и другого, – повторил интонацию леоновского Вини-Пуха Носорог.

Глава 6

Divide et impera! Разделяй и властвуй!

Западный Алеппо. Сирия. Июнь 2016-го

– Ну-ка, стоп машина. Почему у британца ухо забинтовано? – Кайда хлопнул ладонью по спинке кресла. – И хватит жрать в гордом одиночестве, герр обер-лейтенант.

Морозов, вздохнув, покорно протянул ополовиненную пачку:

– Угощайтесь, господа офицеры. О том, что галеты бесхозно лежали здесь с утра, промолчим. А так оно конечно.

– Что с ухом у Чарли? В гестапо играли? Отрезать хотели, что ли? – Подполковник в два приема схрумкал галетину.

– А надо было? – Еремеев сделал простецкое лицо. – Виноват. На пять сек отошел, извиняюсь за подробности, по физиологической надобности. Возвернулся, а они уже ухо строгают.

– Какого банана? Что велено было? Пара-тройка тумаков. Ну хороший поджопник. Пятачок начистить. Не более того. – Александр крепко взял за шею сидящего в кресле капитана.

– Согласен, не дело. Хотя их тоже можно понять. Командира ранили. Слова похабные говорят. Обидно, знаете ли. Еще и в драчку лезут. И это пленный? – Носорог укоризненно покачал головой. – Не по правилам, ай-яй-яй. Где-то я их понимаю. Южане. Не сдержались.

– Хотя… Может, и к лучшему. Голову пеплом посыпать не будем, – хитро улыбнулся подполковник. – К ситуации подойдем творчески.

– Вот и ладушки. За что уважаю командира, так за мудрые решения. – Еремеев изобразил жалобный взгляд собачьей преданности. – А то хоть в петлю… По причине больших угрызений совести на почве профессиональной непригодности.

Кайда с Морозовым переглянулись и заржали. Капитан до конца роль доиграть не смог. Присоединился.

Просмеявшись, подполковник спросил:

– Германец здесь не диковинка. Бундесвер? Типа минер-сапер? Гуманитарная помощь в виде обучения басмачей?

– Не угадал, командир. Бундесмарине. Kommando Spezialkräfte Marine, Oberfähnrich zur See. – Носорог, скосив взгляд на монитор, четко проговорил: – Что по-нашему означает ни много ни мало старший мичман. Боевые пловцы. Дислокация – Эккернфёрде. Небольшой городишко недалеко от Киля. Кстати, база подплава.

Александр недоуменно уставился на Еремеева:

– Спецназ ВМФ? Здесь? Из серии «подводная лодка в степях Украины».

– Это еще что… Вот наш финн… – продолжил капитан.

– Если скажешь, что и северный олень морячок… – Кайда, поджав нижнюю губу, озадаченно покрутил головой.

– Так и есть. Попали в самую дырочку. Срочную тянул в отдельной егерской бригаде береговой обороны «Уусимаа».

– Дак, значит, егерь?

– Ни, морская пехота. Засветился в социальных сетях. Наши нарыли фотки. Молодняк в день присяги в центре боевой подготовки чванился, а на заднем фоне – снаряжение диверсантов. Акваланги замкнутого цикла. Ребризер по-импортному. Ну и прочие погремушки для подводного боя.

– Вот так люди и попадают в историю, – с мнимой завистью заметил Чупа-Чупс. – Наверняка остался служить по контракту.

– Сей факт скрыт пеленой тайны, – ухмыльнулся Носорог и нараспев добавил: – Великой тайны страны Суоми…

Громыхнуло так, что все стаканы и кружки слетели на пол, а импровизированные завесы с окон и дверей вспорхнули стаей птичьей мелюзги. Офицеры переглянулись.

– Нехило! Пудов десять, не менее. Песец подкрался незаметно, хоть виден был издалека, – выдал очередной перл Еремеев.

Кайда, встав сбоку у оконного проема, осторожно выглянул наружу.

– Похоже, ты опять прав, Николай. Джихад-мобиль? Кто у Смоляка в охранении?

– Четверо. Сержант Первухин и трое новеньких. Бдят во всех румбах. – Капитан, захлопнув лэптоп, оставил чемоданчик на столе.

– Первухин – это зер гуд. Эвон как чадит. Загоношились телепузики. – Подполковник, подойдя к треноге с перископом, приник к оптике. – Чует мое сердце, на прорыв сподобились. Всем в ружье! Морозов! Шопену срочно связаться с сирийцами. Выяснит пусть, что почем.

– Командир, пленных бы убрать отсюда. Уж не по их ли душу суета? – Носорог вопросительно смотрел. – С душком архаровцы.

– Согласен. Мутная троица мореманов, мать их за ногу. И персональный переводчик до кучи… – Александр пальцами помял щеки. – Для обычных инструкторов жирновато.

На передовой линии часто затрещало, будто хулиганистый мальчишка протянул палкой по решетке забора. Одиноко бахнула танковая пушка. Небо взвыло от десятка мин, снарядов и пуль.

– Смоляку приказ: пленных в штаб. Сдать нашим особистам. Пусть не мешкая эвакуируют в Хмеймим. – Кайда невольно дернулся на выстрелы. – Вернусь из командировки, разберемся. На базе держать по отдельности. Всё. Выполнять!

Боевики наступали тремя группами. Правая и центральная ломились к пролому в баррикаде, что устроил джихад-мобиль. Минометы осыпали позиции сирийских пехотинцев, не давая поднять головы. Левая под шумок норовила обойти с фланга.

– Шопен! Связь с батареей, быстро! – рявкнул подполковник в микрофон тангенты. – Еремеев! Займись «леваками». Могут просочиться сквозь порядки.

Капитан, оторвавшись от стереотрубы, кивнул:

– Момент! Дам ориентиры минометчикам.

– Снайперов подтяни. Вертушки вызвал?

– Звено на подходе. Отработают НУРСами.

– Добре. – Кайда щелкнул кнопкой вызова тангенты. – Шопен! Где связь?

– Батарея на связи, командир, – громко откликнулся выносной динамик.

– Бог войны! Здесь «Ноль восьмой». – Александр повысил голос из-за усилившегося грохота разрывов. – Помогай, дорогой товарищ. Похоже, духи дернулись в прорыв. Боюсь, сомнут сирийцев. Охолони оглоедов, будь ласков!

Динамик поперхнулся:

– …елаем, «Ноль восьмой». Целеуказание получаем с беспилотника. Конец связи!

Взрывы 152-миллиметровых зарядов рвали асфальт, вдребезги разносили остатки строений, шапкой-невидимкой накрыли обе штурмующие группы боевиков. Только что черные фигурки бежали зигзагами, падали, снова вставали. Стволы их автоматов выпускали рыжих шмелей, и те неслись, безмозглые, ища цель.

Клубы дыма растаяли, открыв разбитую улицу Старого города. Пыль серой фатой вальсировала в воздухе, а умаявшись, валилась на землю. Ее слой рос, накрывая камни, куски изорванного металла, трупы людей и животных.

– Вот на кой хрен? Бросили б стволы и свалили по домам. – Носорог с мрачным лицом опустил бинокль. – Так нет. Режь неверных, убивай врагов. Теперь вот. Валяются в пыли. М-да…

Кайда глубоко вздохнул:

– Не наша вина, капитан. Лучше их здесь остановить, чем у нас дома. Плавали, знаем.

Частая очередь глухих взрывов слилась в длинный один.

– Что за?.. – Подполковник, схватив бинокль, приник к оптике.

Асфальт неширокого проулка, что шел от здания полевого штаба к переднему краю, вспух горбом и дымился.

– Привет от «Змея Горыныча», – ухмыльнулся Еремеев, встав рядом. – Крысиная нора рванула. После рейда приказал заминировать. Саперы запихнули в тоннель кусок «колбасы» от УР–77. Взрыватели на входе-выходе, само собой. Видать, бармалеи наших мореходов отбить возмечтали, вот концерт и устроили. Не свезло. Похоронный марш сбацали. И только.

Каир. Египет. Июнь 2016-го

Турбины Ту–154, будто заполошный ветер в печной трубе, гудели на одной ноте, но лайнер ощутимо начал снижение. Солнечный луч, балуясь, проскользнул мимо серых занавесок иллюминатора и мазанул по векам. Кайда, коротко вздрогнув, открыл глаза. Сон, как всегда в последнее время, некий микс кошмара и приятности, еще будоражил периферию мозга.

– Проснулся? Ну и отлично. А то… – Это сосед, сидящий в соседнем ряду. – Подлетаем. Рассказывали, будто здание Cairo International – любопытное сооружение. Напоминает надутый парус. Не приходилось видеть?

Александр энергично растер лицо:

– Во сне плохо себя вел? В атаку ходил?

– Не то чтобы… Но… Так понял, стреляли в тебя.

– Блин. Все-таки человеческий мозг – загадка. По службе я штабная крыса. – Он смущенно улыбнулся. – Из табельного «макара» два раза в год в тире популяем по десять зачетных, а туда же. Сериалов про бандюков насмотришься, вот и кошмарит.

– Бывает. Зря от коньяка отказался, – снисходительно улыбнулся сосед. – Я, конечно, не спецназовец, но на боевых побывал. Раз несколько. Вот, помню…

– Извини, перебью. Летун в нашу сторону чешет. – Подполковник кивнул на идущего по проходу офицера с погонами капитана. – Послушаем, что скажет.

– Товарищи офицеры, прошу внимания! – Капитан поравнялся с двумя рядами, что были заняты.

Все восемь человек подняли головы. А больше в салоне никого и не было. Спецрейс. Борт Минобороны.

– Получили распоряжение авиадиспетчера. Посадка на авиабазе «Каир-Вест». Посольские встретят.

– А причина? – недовольно поджал губы сосед.

– Не могу знать. Нас не уведомляют. – Летчик пожал плечами.

– Капитан! Как не уведомляют? – капризно взвизгнул сосед. – Мы что тут, челноки с Привоза? Выясни и доложи!

– Майор! Уймись, – с переднего ряда повернул голову седоволосый мужчина в синем костюме.

– Товарищ полковник… – начал сосед.

– Уймись! Все устали, а впереди целый день по жаре мотаться. – Седой строго посмотрел на соседа.

– Виноват, – буркнул тот, заполыхав лицом.

Капитан, подшагнув, наклонился к Кайде:

– Товарищ подполковник. Москва сообщила: вас также встречают. Зеленый минивэн Toyota.

– Принято. – Александр подмигнул. – Всем нам мягкой посадки!

Кайда, кивнув летчику, сбежал по трапу. Зеленый Toyota Alphard и черный Volkswagen Caravelle, оба с наглухо тонированными стеклами, терпеливо ждали метрах в сорока от лайнера. Боковые двери обоих автомобилей откатились почти синхронно. Caravelle качнулся, и из салона вышел невысокий мужичок с телосложением борца греко-римской борьбы. Хэбэшная рубаха молочного цвета навыпуск, песчаные брюки свободного кроя и сандалии. Вот и весь незатейливый гардероб. Стандарт для здешних мест.

– Африка, блин… – буркнул под нос Александр и, помахав на прощание попутчикам, двинулся к Toyota.

У двери уже ждал шатен средних лет в бледно-сером костюме и кожаных туфлях под цвет. Воротник белоснежной сорочки вольготно был расстегнут на три пуговицы.

– Здравия желаю, товарищ подполковник! – Шатен сделал короткий шажок навстречу и протянул руку с раскрытой ладонью.

Кайда широко улыбнулся:

– И вам здравия, камрад дипломат! Под пижона работаем или по жизни?

Шатен ухмыльнулся:

– Уже и сам не скажу. Хорошая легенда что вторая кожа.

– Это точно. Жарковато тут у вас. – Подполковник, нырнув в пустой салон минивэна, плюхнулся на широкое, будто диван, сиденье. – Сценарий поменялся? В столицу египтян не едем?

– Да, пришлось переиграть. – Шатен, устроившись напротив, закрыл дверь. – В Каире уличные беспорядки имеют место. Для безопасности встречу в штаб-квартире «Мухабарат аль-Амма» отменили. Здесь, на базе пообщаемся. Место уже готово.

– Ну, значит, так тому и быть. Когда рандеву?

– Через сорок минут. Успеем кофе-чай хлебнуть. Или проголодались?

– С хавчиком терпится. Кстати, почему встречаемся со Службой общей разведки? – Александр откинулся на спинку сиденья. – Это же гражданские. Типа нашей ФСБ. Или милитаристы не при делах?

– При делах. Как раз хотел сказать, что будет полковник из «Мухабарат аль-Харбия», заместитель директора службы. Ну и коллеги из Госбезопасности. Куда ж без них. Аж две штуки. Правда, по рангу поплоше. Хотя тоже «под папахами».

– Главный, так понимаю, все ж коллега. Уже проще. – Кайда заметил недоумение в глазах дипломата. – Чисто психологически. Лишь бы дело делали, а там… Хоть с чертом.

– Согласен, – кивнул шатен. – Пожалуй, правы, вояки конкретнее. Да и зуб на Черного фараона у них большой. Месяц назад при зачистке на Синае почти роту спецназа потеряли. У боевиков подготовка неплохая. Народец бывалый, обстрелянный. В Африке горячих точек что мух на дерьме. Есть где натаскаться.

– Вроде неплохо пообщались? – Шатен, устроившись на водительское, повернул голову назад. – Или?..

– Поживем – увидим. – Кайда, присев на краешек сиденья, закатил дверь назад и сделал круговое движение рукой. – Заводи аппарат и кондишен врубай на максимум. А то как в душегубке.

Дипломат понимающе кивнул:

– Момент. От винта. Пристегните ремни, взлетаем.

Подполковник задумчиво пожевал губами:

– Обратный вылет борта через часа три, так?

– Около того. Ждем ваших попутчиков из «Рособоронэкспорта».

– А до Каира по времени сколько? Минут сорок?

– Чуть меньше. Хотите сувениры купить или что-то серьезное? – Шатен смотрел в зеркало заднего вида.

Александр, перехватив его взгляд, подмигнул:

– И то и другое. Желательно что-нибудь местное, ручной работы. Есть варианты?

– А то. Tent Market. Торговая улочка с лавками ремесленников. И брендовые магазины есть.

– С качеством как? – ухватился за тему подполковник, следя за отражением глаз дипломата в зеркале. – Фуфло?

– По-разному. Есть суперовские. И откровенного хлама немало. Люблю там бывать.

– Компанию составите? Поди, лабиринт этот Tent Market? Не заблудиться бы, – хихикнул Александр. – Вот смеху будет, если на аэроплан опоздаю.

– Все под контролем. Фирма веников не вяжет, – тоном бывалого путешественника заявил дипломат. – По газам?

– А если вяжет, то фирменные, – вздохнул Кайда. – Чего стоим? Поехали.

Глава 7

Я возвращаю ваш портрет

Шатен лихо управлял минивэном. Где надо, полз улиткой, зависал в пробке. Где возможно, перестраиваясь из ряда в ряд, подрезал не хамски. «Что поделаешь, жизнь такой!» – разводил руками после маневра. Галантно пропускал женщин, шустривших на малюсеньких авто, или стариков-таксистов, управлявших древними «мерсами». В итоге через тридцать семь минут он тронул рычажок поворотника:

– Прибыли. Машину оставим здесь. Ближе не паркануться. Метров триста пешочком.

– Без проблем. – Александр полулежал на диванчике салона. – Подышим не самым свежим воздухом Каира. Что ж поделать.

– Согласен. Не Медео, – вздохнул дипломат, выскальзывая из Toyota Alphard.

Букет запахов огромного города, как ушат ледяной воды после парной, но со знаком минус, окатил, едва они покинули охлажденный салон авто.

– Я так понимаю, те два облома возле белого «Ниссана» из гильдии благородных топтунов? – Подполковник с неподдельным интересом глазел по сторонам.

Да и было чему дивиться. Кварталы старого Каира. Пестрота африканских красок: от угольно-черного до морозно-голубого. Узкие улочки, переполненные людьми разных наций и цветов кожи. Разноголосье языков и наречий. Казалось, постарайся, и увидишь луноликого эскимоса, флиртующего с красоткой племени чумга-юмга.

Висящие над головой консоли балконов с окнами в деревянных жалюзи. Сросшиеся крыши домов. Визгливые голоса соседок, то ли болтающих о житье-бытье, то ли сцепившихся в сваре по дележке куска планеты или персонального мужика. Воздух нашпигован запахами бензина и выхлопных газов, пронизан изысканным ароматом жареного кофе и крепчайшего табака дешевых сигарет. Амбре французского парфюма в перехлесте со зловонием сточных канав.

– Угу. Только это не контрразведка. Скорее полицейская охрана. – Шатен пискнул брелком автомобильной сигнализации. – А что, напрягает? Отлучиться требуется?

– Ага. На сутки потеряться. Должно хватить. – Кайда аккуратно переступил лужу непонятного происхождения.

– В Центре… – начал атташе.

– Само собой. Треба слинять по-тихому. Нам помпа без надобности. К завтрашнему вечеру вернусь. Не один. Парнишечки будут со мной. Две штуки. У ероплана поломка какая-то обнаружится. – Александр беззаботно вышагивал среди снующего люда.

– Какая поломка? – удивился дипломат. – Все в норме вроде было.

– А я почем знаю, что за поломка? – Подполковник зевнул. – Мелкая, наверное, но вредная и времени на ремонт потребует аккурат сутки.

– Понятно, – прояснился взгляд атташе. – Раз поломка, тогда да. Поможем с ремонтом. А как же. Дело привычное.

– Вот и я говорю… Надо раствориться, как сахар в кофе. На время. – Кайда почесал за ухом. – Есть идеи? Или экспромт?

– Отчасти. Сыграем в прятки? – Шатен улыбнулся, обернувшись на прошедшую мимо симпатичную женщину, восхищенно поцокал языком. – Хвост тащится метрах в тридцати. Оба двое. Особо не таясь.

– Рутинное сопровождение? – Подполковник скользил взглядом по лавкам слева и справа, явно выискивая что-то. – Для пряток надо б гардеробчик сменить. Или так сойдет?

Шатен окинул взглядом наряд Кайды.

– Особо нет нужды изгаляться. Вместо поло подберем сорочку по местной моде.

– А что в местном тренде?

– Что-нибудь незатейливое. К линялым джинсам цвета индиго вполне подойдет та же клетка. Вон сколько в таком прикидоне шлындают. – Дипломат сменил направление. – И лавчонка как по щучьему велению. Заходим?

– А что тянуть кота за известные места? – Пропустив араба, идущего встречным курсом, Александр повторил маневр коллеги.

Пока подполковник, скрывшись в импровизированной примерочной, подбирал рубаху, шатен, разглядывая головные уборы, бормотал:

– Так, так, так. Что мы имеем? Бейсболка, панама, шляпа, кепка. О, местный вариант тюбетейки.

Примеряя широкополую шляпу белого колера перед узкой полосой зеркала, он мысленно отметил, что наружка объявилась в лавке напротив. Полицейские уныло разглядывали пестрые ковры и домотканые дорожки, временами проверяя товар на ощупь. Продавец, замерев в напряженной позе, не спускал с них глаз.

«Тоже мне профи. Даже торгаш расколол в пять сек», – ухмыльнулся про себя атташе, вертя головой перед зеркалом.

– Угу, вполне. Индиана Джонс отдыхает. – Кайда из-за плеча глянул в зеркальное отражение коллеги. – Для моей скромной персоны что-нибудь присмотрели?

– Бейсболка потянет? Цвет, правда, грязно-серый. Зато не маркий, – невинно улыбнулся пижон от военной дипломатии. – Для завершения образа страхового агента очень даже.

– Ага, себе-то вона какую красивящую шляпочку, а мне-то полный отстой, – тоном затюканного пасынка загундосил Александр.

Атташе, не удержавшись, прыснул.

– Ладно, не привыкать, перебедуем, – подполковник подмигнул. – Начинаем. Операция под кодовым названием «Я возвращаю ваш портрет».

Ливия. Июнь 2016-го

Такси и раньше-то не тащилось черепахой, а поднырнув под трехуровневую развязку, совсем взбесилось и рвануло хайвеем строго на север. Мотор старенькой Toyota обиженно взвыл, получив в глотку приличную порцию бензина. Туберкулезно закашлявшись, он через шесть секунд все-таки проглотил обиду и взял высокую ноту. Драйвер, худющий, словно саксаул или его местный аналог, врубив магнитолу на полную, нещадно курил дрянной табак. Дым невесомой лентой медленно вытягивало в приоткрытое окно.

– Если не расшибемся в лепешку, то быстро доедем, – буркнул под нос Кайда. – В натуре, одно из двух. Туареги, блин…

Международный аэропорт давно пропал из виду, словно корова языком слизнула. Или как мираж. Возник – и на тебе, самоликвидировался. Триполи ждал где-то впереди, плавая крышами многоэтажек в пелерине взлохмаченных облаков. Справа и слева тянулось каменистое плато вперемешку с песчаными дюнами.

«Ливийская пустыня, не хухры-мухры. Если б не зонтики редких пальм и прочих фикусов, пейзаж практически лунный. Правда, изобилуют цветовые оттенки не ночной блудни. Нечто промежуточное между эспрессо и капучино, – слегка развалившись в видавшем виды кресле рядом с водителем, неспешно размышлял Александр. – Эко тебя развезло. На лирику потянуло. Ну побалуй себя, побалуй. Еще минут двадцать имеешь в запасе».

Toyota резко, до визга покрышек и юза, остановилась. На вывеске кафе замысловатыми кренделями красовалась арабская вязь в золоте.

Кайда, протягивая купюру водителю, спросил на английском:

– Как называется заведение, уважаемый?

Тот закатил глаза на несколько секунд, соображая.

– Харчевня, господин. Точно, харчевня. По-вашему.

– Простенько и со вкусом, как любит выражаться Носорог, – хмыкнул Александр, покидая авто.

– Не расслышал, уважаемый? – Туарег, приглушив извергающие динамики магнитолы, вывернул шею к подполковнику.

– Классно машину водишь, дружище. – Кайда в знак одобрения поднял большой палец правой руки вверх.

На морщинистой, будто русло вади, физиономии аборигена растянулась довольная улыбка. Он приветливо махнул рукой и, не утруждая себя включением поворотника, рванул Toyota с места. Оставляя черный след жженой резины на асфальте, машина, подрезав неспешно едущий грузовичок, умчалась.

– Дурак на воле хуже динамита. – Кайда покачал головой и направился в кафе.

Экзотичными в заведении оказались только вывеска да бармен за стойкой. С пышной бородой и в длиннополой рубахе. Столики и стулья из дешевого пластика заполняли все пространство зала. Посетители в малом количестве представляли явно простецкие сословия столицы и имели все шансы вступить в Коминтерн, будь он жив до сих пор. Официант, одетый в синюю футболку и такие же джинсы, шустрил между столиками, разнося на деревянном подносе заказы. Телевизор, подвешенный к потолку, гнал конвейер MTV. Заводные мальчики и кукольные девочки, пританцовывая, мелькали на экране, сменяясь в неудержимом ритме.

– Нет, это не Рио-де-Жанейро, – сокрушенно вздохнул Александр, двигаясь к барной стойке. – Это гораздо хуже.

– Привет, дружок! Давно тебя не было, – широкая улыбка бармена скрылась в черной бороде. Он болтал на английском с характерными оборотами Бруклина. – Как всегда: пожрать и выпить? Счас сделаем. Приткни зад, где нравится. Набегался за день небось!

Кайда, осклабившись, кивнул. Бородач тотчас поставил высокий стакан воды с долькой лимона и исчез в проеме за шторкой из разноцветного пластика.

«Профи», – уважительно подумал подполковник.

Прихватив стакан, он направился к свободному столику в углу.

«Ни одного лишнего слова. И от панибратства не коробит. Стиль такой, и только. Виртуоз».

Старший лейтенант Варшавин, известный в узких кругах как Лях, меланхолично ковырял вилкой в здоровенной тарелке, гоняя мелкие кусочки яства здешней кухни. Голову на проходящего не поднял, лишь буркнул на английской мове:

– Заждались. Чупа-Чупс уже рвался бежать на поиски.

– Сам-то где?

Кайда устроился за соседним столиком, благо таких в углу хватало. Три вентилятора на потолке гоняли нагретый воздух, комфорта не добавляя. Лишь вертикальные жалюзи на окнах деревянно стучали, вспугивая присевших на отдых мух. Кондиционерами хозяева не заморачивались.

Лях шмыгнул носом:

– Ватерклозет пользует. В который раз. Наверное, съел что-то непотребное для детского организма.

Подполковник отпил из стакана.

– Прям как дите малое. Тянет все подряд в рот. Адсорбент принял?

– Угу. И воду хлещет что кэмел после недельного пешкодрала по Сахаре. – Старший лейтенант, изловчившись, таки подцепил малюсенький кусочек. Покрутил вилку, разглядывая со всех сторон. – Вона его идет.

– Гурманишь на почве безделья? – Александр скосил глаза на приближающегося Чупа-Чупса.

– А то! Уже целых полчаса, – хмыкнул Виталий, продолжая изыскания в тарелке. – Как говаривал товарищ Сухов, «есть свободная минутка – пиши письмецо». Мне писать некому при наличии отсутствия адресата.

Морозов, подойдя, с размаху плюхнулся на стул. Пластмассовые ноги слегка разъехались, но выдержали. Подполковник, удивленно подняв брови, участливо поинтересовался:

– Солнышко головку напекло? Или еще какая напасть приключилась? Чего молчишь, как отшельник первых лет христианства?

Офицер вильнул взглядом:

– Извиняюсь. Все в норме. Как говорится, ГТО.

– Ну-ну. Чего поделывали, добры молодцы? – Кайда замолчал, заметив спешащего к нему официанта с подносом.

Чупа-Чупс дождался, когда тот удалится.

– Место для рандеву осмотрели. Не самый удачный вариант.

– Предложения? – Александр, вооружившись вилкой и ножом, полюбовался на здоровенный кусок говядины в окружении запеченных овощей на блюде.

– Поменять точку. В паре-тройке километров парк имеется. По вечернему времени будет малолюден. – Морозов придвинул поближе пузатый стакан с золотистым напитком. Заметив вопросительный взгляд командира, улыбнулся. – Чайком балуемся. Холодным. Взволнованный организмус успокаиваем. Насчет парка аборигены подсказали. Молодые парочки свидания любят назначать. Кустов в изобилии, скамейки в наличии, а фонарей мало. Райское место.

– Темнота – друг молодежи, – философским тоном изрек Лях. – И не только в наших палестинах. Универсальная формула для всех времен и народов.

– Вижу, были там. – Кайда отрезал тоненькие полоски от стейка, наматывал на тонкие зубцы вилки и, обмакнув в керамическую чашечку с соусом, отправлял в рот. – Дислокацию меняем по ходу контакта, так?

– Ну да. Попросите дорогого гостя насладиться чистым воздухом парка. – Чупа-Чупс за один прием отпил половину стакана.

– Ты на здешнем Привозе, грешным делом, ковер-самолет в рассрочку не купил? – Закончив с говядиной, подполковник переключился на овощи.

– Ковер-самолет – это анахронизм. Имеем более продвинутые варианты, – назидательным тоном профессора, вещающего с кафедры, начал офицер, но не доиграл до финала. – Короче, прикупили колеса по случаю.

– Купили? Сперли, поди? – вытер рот салфеткой Кайда. – Знаю я вас.

– Командир, обижаете! Не тот случай. Здесь за баксы «Черный ястреб» купить без проблем, – изобразил мнимую обиду Лях. – Не то что…

– Ладно, проехали. Покажите ваши «колеса». – Александр поманил рукой официанта. – Стволами обзавелись?

– Да божешь упаси. Команды не было, – встрепенулся Морозов, отчего стул жалобно пискнул. – А надо было?

Подполковник внимательно посмотрел на офицеров:

– Колитесь, чем отоварились?

– Командир! И про вас не забыли. – Лях смотрел невинно. Прям пай-мальчик. – С собой взяли. На склад в Хмеймим новый завоз специзделий был намедни. В общем… Баллистические ножи выпросили на пробу.

– Вы чего? Охренели? – Подполковник недоуменно переводил взгляд с одного на другого. – Нож разведчика?! Через три границы?!

– Какой НР? Я ж говорю, специзделие. Новая разработка. Закамуфлирована под обычный складной, – запричитал Лях, забегав глазами. – Счас покажу…

– Я тебе покажу… Негоцианты хреновы, – помотал головой Александр. – Двигаем на выход!

Глава 8

Разговоры по душам

Триполи. Ливан. Июнь 2016-го

Карабас в этот раз выглядел менее импозантно. Ни тебе дорогого костюма с белоснежной сорочкой, ни тебе массивного перстня из золота. Да и штиблеты не крайний писк моды. Но и бомжом не прикидывался. На первый взгляд бизнесмен средней руки, то ли инженер строительной компании, то ли совладелец аптеки. Пиджак цвета «белый навахо», брюки того же колера. Мягкие мокасины из кожи хорошей выделки. Неброско, но добротно.

Такси укатило, оставив его на полупустом паркинге перед мечетью Аль-Джами. Храм знаменитый не только по местным меркам. Белый камень стен; зубчатый парапет башен, переходов и веранд; сахарные купола с полумесяцем на шпиле. Есть чем любоваться. Появление мусульманина абсолютно мотивированно. Как же, быть в Триполи и не посетить Аль-Джами?

Турок в восхищении замер метрах в сорока перед входом. Темные очки снимать не стал. Солнце хоть уже и ползло на покой, но еще крепко хлестало, усиливаясь в яркой белизне сооружений.

Тарахтение приблизилось, и Карабас обернулся с недовольной миной на физиономии. В трех метрах замер обыкновенный байк. В седле, упираясь одной ногой в асфальт, сидел парень в закрытом мотошлеме. Серый лонгслив, джинсы с вытертыми до дыр коленями, черные кроссовки. Турок внутренне напрягся: молодежные банды на мотоциклах – известный бич здешних мест. Байкер, сбросив обороты, откинул защитное стекло антрацитного цвета своего фулл-фейса.

– Мое почтение, эфенди Алтамиш!

– Алекс? – обомлел Карабас. – Вы, как всегда, меня поражаете!

Кайда широко улыбнулся:

– Работа такой. Прокатимся недалече?

Турок усмехнулся:

– С ветерком! Так у вас говорят?

– А как же. Надевайте шлем и… – Подполковник кивнул на место за собой.

– Те двое на байке, – Карабас, устроившись на заднем сиденье, надел такой же шлем, – часом, не ваши?

– Эскорт, само собой. В знак уважения и вообще… – Александр убрал подножку и плавно тронулся с места. – Вы в добрых и надежных руках!

Подполковник первое время катил в пределах правил. Хотя, если честно, тянуло прибавить оборотов и рвануть, благо покрытие дороги позволяло. Аккуратно перестраиваясь из ряда в ряд, в зеркале заднего вида он заметил «Мазду». Серая «тройка» в точности повторяла маневры. Трафик был не таким уж плотным. Байк Чупа-Чупса и Ляха легко обогнал их. Сидящий сзади Варшавин, едва они поравнялись, откинул защитное стекло шлема:

– Командир! «Мазда-три». Отрываемся. Делай как я.

Кайда, кивнув, полуобернулся:

– Дружище! Начинаем маневрировать. Сделайте одолжение, прижмитесь плотнее. Не сочтите за намек на бисексуальность. Чистый практицизм. Как вы знаете, в нашей стране цветовая гамма сексуальной ориентации весьма скудна.

– Радует. В этом взгляды наших народов схожи. Толерантностью не заморочены. – Из-под шлема голос турка звучал глухо. – В части взаимоотношений полов особая разболтанность не приветствуется. Даже среди либеральной интеллигенции. Традиции чтим, хвала Всевышнему.

Чупа-Чупс, не утруждая себя включением поворотника, подстегнул железного коня. Байк рванул и, рискованно подрезав неспешно катящий впереди «Ниссан-Патрол», в один прием перескочил через две полосы. Иллюминация на корме джипа грозно заполыхала красным, а визг тормозов слился с воплем матюгов клаксонов.

Поток машин залихорадило, чем не преминул воспользоваться Александр. Не без лихачества он, крутнув ручку газа до упора, проскочил перед носом «Патрола». На удивление легкий мотоцикл, отягощенный двумя седоками, резво ускорился. Хай клаксонов за спиной подтвердил, что и им удалось внести свою лепту в бардак на дороге.

Кайда мчал, словно нитка за иголкой, повторяя маневры Чупа-Чупса. Горячий поток воздуха, словно в аэродинамической трубе, несся навстречу, обжигая тело.

– Хорошо, лобовое стекло приличных размеров, а то бы и перчатки не спасли, – недовольно ворчал подполковник, прячась под защиту прозрачного пластика. – Еще неизвестно, что веселее: осенний морозец Подмосковья или раскаленная сковородка Ливийской пустыни.

Спустя три минуты бешеной гонки Чупа-Чупс стал сбрасывать скорость. Александр поочередно скосил взгляд в боковое зеркало. Слежку будто корова языком слизнула. Он, обернувшись, крикнул:

– Ну как? Получилось с ветерком? Часом, не укачало?

– Не дождетесь! – тут же получил ответ Карабаса.

Подгадав под зеленый, байк Чупа-Чупса свернул влево и прибавил обороты. На сей раз без откровенного хулиганства. А как только впереди замаячила зелень парка, вообще покатил паинькой, строго соблюдая скоростной режим.

– Приехали, сударь. – Кайда подрулил вслед за Чупа-Чупсом на парковку у парка. – Гляньте, какой оазис тишины и благолепия. Кислорода завались, хоть в кадушку наливай.

– Благодать, – подошел Лях. – Командир, вы пока гуляйте, а мы покатаемся по периметру. Гуд?

– Валяй. Я сегодня добрый. – Подполковник дождался, когда Карабас покинул седло байка. – Про эфир не забудьте.

Не дожидаясь, пока мотоциклы разъедутся, он приглашающе кивнул в сторону деревьев:

– Не будем терять время. Опять же, моцион какой-никакой.

Турок согласно кивнул и первым двинулся по аллее. Кайда поспешил следом, оставляя на припыленном асфальте рыхлые следы.

– Месье Алтамиш, как-то скучно смотритесь. В образе студента-неудачника или?..

– А с какого веселиться? – огрызнулся Карабас. – Или у вас на Родине к предателям относятся с почтением?

– К предателям? С почтением? – Подполковник поравнялся с турком. – Нет, конечно. Хотя прецеденты бывали. Слыл человек в иудах, а по прошествии времени оказывалось ровно наоборот.

– Как это? – Карабас даже с шага сбился.

– О «Кембриджской пятерке», полагаю, знаете? Кто они с позиции бриттов? Правильно, предатели. – Александр вышагивал прогулочным шагом, рассеянно поглядывая по сторонам. – С точки зрения СССР – герои, соответственно. Так?

– И что? Они же были гражданами Великобритании. – Алтамиш недоуменно взглянул исподлобья. – При чем тут СССР?

– Ну а с позиции сегодняшнего дня? С точки зрения человечества?

– Человечества? Намекаете на засветку «Манхэттенского проекта» американцев?

– Хотя бы его, почему нет. – Кайда кивнул в сторону одинокой скамейки в окружении трех пальм. – Присядем. Монопольное владение ядерным оружием чревато.

– Полагаете, янки устроили бы атомную бомбардировку городов Советского Союза? – Карабас свернул за Александром на тропинку.

– Однозначно. – Подполковник, опустившись на скамейку, с удовольствием вытянул ноги. – Хиросима и Нагасаки тому пример. Знали, что ответки не будет. Кстати, в списке целей атаки фигурировали и Ереван, и Баку. Турция рядом. Радиация стопудово доползла бы.

– Наверняка. Хм-м, вынужден признать, есть доля истины в ваших словах. – Алтамиш устроился рядом. – Если честно, я не сторонник конфликта моей Родины с Россией. На какой банан? Зачем? Геополитика? Не уверен.

– Разделяй и властвуй, – вздохнул Александр. – Старо, но работает.

– Уныло десятилетиями таскать каштаны из огня для Запада. Перспектива тухлая, не греет. – Турок стряхнул с брюк слабый налет песчаной пыли. – Ладно. Берем паузу для размышления. Теперь к нашим делам.

– Паузу так паузу. Извольте, – улыбнулся Кайда.

Слабый ветерок скользнул по листве пальм, и те, вздрогнув, недовольно зашелестели, будто железо на ветхой крыше.

– Тут штука такая… – Карабас замялся. – Похоже, у нас намечается государственный переворот. Военный, само собой. Другие варианты не пляшут.

– Эрдогана снимут?

– Скорее, ликвидируют. Не тот персонаж, чтобы тихо спровадить на пенсию. – Алтамиш поднял глаза на русского. – Как вариант? Радует?

– Причин для радости не вижу, – дернул плечами подполковник. – Если вы про месть за сбитый штурмовик, так у нас нет уверенности в прямом приказе Эрдогана.

– А его и не было. Авторитетно заявляю. – Карабас поднялся со скамьи. – Приятель служит в управлении кадров ВВС. Своими глазами видел приказ по итогам операции. Черным по белому о неполном служебном соответствии для командующего базой Инджирлик и двух генералов из штаба.

– Спасибо, учтем, когда будем предъявлять счет за сожранные бублики. – Александр нехотя покинул скамью. – Пора? А заговорщики, часом, не из летунов?

– В большей части, полагаю. Эрдоган сильно поджал генералов от ВВС. – Турок неспешно двинулся к выходу из парка. – Расследование о финансовых злоупотреблениях идет полным ходом. Болтают, присядут старцы. Отставка не прокатит.

– Жадность – порок древний. Что, мало зарабатывают?

В ответ Алтамиш только фыркнул.

– Да, хотел спросить между делом, – задумчиво произнес Кайда. – Мы в Алеппо мореманов поймали. Все как на подбор натовцы. Есть мысли по поводу?

– Моряки? В Алеппо? Странно… – Карабас смешно сморщил нос. – «Тюлени»?

– Типа.

– Гм-м. Весьма странно. Хотя постой, постой, – замедлил он шаг. – В прошлые выходные я с однокашниками по АНБ встречался.

– Академия национальной безопасности?

– Угу. Коллеги, как понимаете, народ не болтливый. Даже в крепком подпитии и среди своих. Но… – Турок остановился напротив полуразбитой урны. – Был в компании один приглашенный. Подводник. По званию вашему капитану третьего ранга чета. Парняга молодой и для солидности, а может, под градусом, начал плести, что, мол, на днях участвует в спецоперации против русских в Тартусе. Будто бы группу подводных диверсантов доставлять будет.

– Любопытно. И… – Александр внутренне напрягся.

– И все. Сосед по столику шикнул на болтуна. Свели к пьяной похвальбе, и только. – Алтамиш двинулся дальше. – У каждого своих секретов хоть…

Публика в автобусе присутствовала в пропорции: совсем бедные и не очень. Пришлось гардероб привести в соответствие. Стоптанные кроссовки, рубахи навыпуск, замызганные джинсы. Все местного разлива.

– Не фирма, – выразился Лях, когда они покинули барахолку рядом с автостанцией.

Чупа-Чупс, по обыкновению, что-то мурлыкал под нос.

– Что музицируем, трубадур? – Не выспавшийся Кайда пребывал не в лучшем расположении духа.

Морозов не обиделся:

– А вот. Угадаете?

– На пустой желудок только загадки твои разгадывать.

– Да пусть. Может, взбодрит, – вступился Лях. – Давай, Андрюха.

– И лампа не горит, и врут календари. И если ты давно хотела что-то мне сказать, то говори, – осторожно запел Морозов, косясь на товарищей.

Те шагали молча, и он продолжил уверенней:

– Любой обманчив звук. Страшнее тишина, когда в самый разгар веселья падает из рук бокал вина.

По утреннему времени прохожих не наблюдалось, и Чупа-Чупс останавливаться не стал:

– И черный кабинет, и ждет в стволе патрон. Так тихо, что я слышу, как идет на глубине вагон метро.

В этот момент приблизились двое местных. Пришлось замолчать. Те быстро прошли мимо. Морозов, оглянувшись, убедился, что аборигены далеко.

– Узнали?

– Знаешь, может, тебе профессию сменить? – вздохнул Кайда. – А что? Станешь, к примеру, песняка давить в ресторане или в ансамбле песни и пляски. У меня и знакомец есть, могу похлопотать.

Морозов прибавил шаг, вырываясь вперед.

– Извиняй, Андрюха! Не хотел обидеть. Бурчу с утра по-стариковски. – Александр, догнав, хлопнул по плечу офицера. – А поешь действительно классно.

– «Сплин»? – И Лях, прибавив шаг, поравнялся. – Мировые стихи. Слова что первые капли дождя. Каждое в точку.

Среди пассажиров растворились, будто сахар в «Нескафе». Еще крепенький «Икарус» со скоростью чуть шустрее верблюжьего каравана отмерял километр за километром, приближая к египетской границе.

Встреча со старым знакомым что глоток воды из забытого детства. Как пузырьки газировки через нос. Щекотно и бодрит. Александр, едва уселись, непроизвольно провел подушечкой большого пальца по старческим морщинам кожаного сиденья, буркнув:

– Да, были времена…

– Командир, какие времена? – уточнил Чупа-Чупс, затолкнув холщовый вещмешок под сиденье.

– Так, вообще…

– Ностальгия? – Офицер кивнул на исцарапанный шильдик на стойке кузова. – Привет из Советской Венгрии. Как бедолагу сюда занесло?

– При Союзе с Каддафи дружили. Был период. – Кайда, широко зевая, посмотрел сквозь окно, покрытое толстым слоем пыли.

Солнце, по утреннему обычаю спешащее в зенит, звенело в прозрачном, без единого намека на облака небе. Ночная прохлада сгинула давно, будто и не было.

Прошлую ночь спать пришлось по-спартански. Парковка рядом с морским портом, как всегда, оказалась забита грузовиками-длинномерами. Под тентом в кузове и устроили ночлег. Повезло, что в углу обнаружилась пара десятков картонных коробок из-под бананов. Раздербанив их, устроили сносное ложе.

– Ночлежка на колесах для нищебродов, – резюмировал Чупа-Чупс, оглядев временное пристанище.

Правда, с первыми лучами заунывно запели динамики с ближайшего минарета. Муэдзин призывал к молитве.

Мятые костюмы и физиономии только дополнили образ. Соседи по «Икарусу» приняли за своих. Ляху дебелая тетка, что примостилась с кузовками рядом, даже предложила отхлебнуть из початой бутылки. Жидкость по цвету напоминала ослиную мочу. Вполне возможно, таковой и являлась. Шут его знает, чем местные бичи опохмеляются. Перехватив взгляды коллег, Варшавин благоразумно отказался. Тетка ничуть не обиделась. Отхлебнула изрядно и, звучно крякнув, принялась рыться в своих многочисленных котомках.

– Командир, а классно мы с мотиками придумали? – Чупа-Чупс, на удивление, выглядел свежо.

– Угу. Сам себя не похвалишь, весь день ходишь как оплеванный! – ухмыльнулся Александр, сквозь прикрытые веки наблюдая незатейливую жизнь попутчиков.

Кто-то монотонно жевал пересохший лаваш. Другой дымил вонючей, будто из прошлогоднего кизяка, сигаретой. Парень через два ряда клеился к молодой девице, нашептывая что-то на ухо. Судя по разгорающемуся румянцу у красотки, явно не псалмы. Аксакал у дверей дремал, систематически стукаясь головой в тюрбане о стальную стойку. Та дребезжала каждый раз. Водитель настроил приемник на местную радиостанцию, и динамики гнали тягучие, что сахарная вата, арабские мелодии.

– Командир, – Чупа-Чупс коснулся локтя подполковника, – поспите мало-мало. Дорога дальняя. Я на стреме. Чуть что, маякну.

– Пожалуй. А то в сон валит, удержу нет.

– Хотя, конечно, духан в салоне тот еще. Смесь дерьма с чесноком, – ухмыльнулся Морозов. – Бодрит не сказать как.

Кайда, не открывая глаз, отозвался:

– Читал где-то о подобной ситуации. Типа «воздух был переполнен запахами активной жизнедеятельности человека».

– Во-во. Гремучая смесь. Сплошные миазмы, а вы – спать. Решпект.

– Увы, дружище, противогаза нема, – последняя фраза сползла с губ, и он провалился в сон.

Глава 9

Маятник качнется – сердце замирает

– Командир! Кипеж намечается… – Шепот змеюкой полз в ухо. Александр дернулся и… проснулся. «Икарус» стоял, отстукивая дизелем моточасы жизни. Но что-то было не так. Тишина. Полное отсутствие звуков. Как в лесу, когда мелкая живность замерла, чуя приближение крупных НЕПРИЯТНОСТЕЙ.

– Командир! Очнулся? – Морозов смотрел куда-то вперед, в сторону водителя.

– Что? – Голос немного сипел после сна. Кайда, распрямляясь на сиденье, промокнул рукавом испарину на лбу.

– Мы в серой зоне. Водила то ли сдуру, то ли спецом свернул с трассы на проселок. Тут же бандочка нарисовалась. – В голосе Чупа-Чупса сквозило напряжение. – Два пикапа. «Икарус» заблокировали. По стилю – «махновцы». Семь рыл. В стволах разносол. Три югославских калаша, две «помпы». У троих пистоли.

– Оброк снимут и отпустят. – Подполковник видел, что трое уже подошли к передней двери. – Что напрягает?

– Аборигены крепко притихли. Похоже, не рутинный гоп-стоп. – Морозов, не меняя позы, переложил складной нож из заднего кармана штанов за пояс, под рубаху.

Александр встретился глазами с Ляхом.

– Танцуем по ходу дела. Гасим, если край, – по-русски прошептал Кайда.

Варшавин кивнул и повторил манипуляции Чупа-Чупса с ножом.

Дверь, пугливо вздохнув, распахнулась. Троица тут же поднялась в салон. Двое синхронно разошлись вправо-влево, взяв на мушку каждый свой сектор, проход между рядами оставив свободным. Третий замыкал, задержавшись на входной площадке.

«Грамотно. У АК предохранители сняты. Директрисы друг другу не перекрывают. Прав Чупа-Чупс, грабежом не пахнет. Придется мочить сук…»

Мысли мелькнули и пропали. Включились наработанные годами и вбитые потом и кровью рефлексы. Подполковник сдвинул НР в глубь рукава, прижав кончиками пальцев.

В проходе возник третий. Высокий, сухощавый. На араба не сильно и похож. Чернявый, загорелый. Опасный, как кобра. Вожак. Цепко оглядел притихший салон. На водителя даже не взглянул. Тот сидел полуобернувшись, вальяжно откинулся на спинку кресла.

«Точно в доле, гнида». Веселая злость разбегалась по венам, будоража.

Вожак гонял взгляд по рядам, будто сканером тестируя. На поясе под правой рукой покоился «стечкин» в кобуре с расстегнутым клапаном. Кайда опустил голову, стремясь ненароком не выдать себя. Главный двинулся по проходу. Шаг, второй, третий… И будто в стену уперся. Взгляд споткнулся на Ляхе. Варшавин держал лицо расслабленным, но поза – что боевая пружина на взводе. Сканер еще бежал по рядам, маркером отмечая Чупа-Чупса, Кайду… Стоп! Рука главаря дернулась к кобуре.

– Бей! – гаркнул Александр по-русски и, наводя нож, нажал гашетку. Клинок, разорвав кадык бандита, пролетел насквозь, пронзив лобовое стекло.

– На пол! – на английском рявкнул Лях, направляя, казалось бы, пустую руку в сторону второго автоматчика.

Дзиньк – едва слышно сработал механизм ножа, и стальное жало вонзилось в грудь стрелка. Отшатнувшись, тот секунду оторопело смотрел, как расцветает алый мак на груди. Молотилкой застучал затвор калашникова, и ствол пошел падающей дугой, выплевывая свинец. Потерянная секунда и спасла Ляха, нырнувшего под сиденья в ноги соседки.

Вожак, забыв про «стечкин» в кобуре, рванул к двери.

Дзиньк – сработал НР Чупа-Чупса, вгоняя в левую лопатку стальное лезвие.

Главарь еще делал шаги к спасительной двери. Еще тянулись напряженные руки к стойке. Но… ноги сломались в коленях, и он рухнул на площадку. Лязгнул последний раз затвор, стреляная гильза звонко щелкнула о металл пола, и автомат заткнулся, выпав из рук уже мертвого стрелка. Тишина, будто беруши в ушах, висела только миг. Не больше.

– Работаем! – Кайда, отпихнув в сторону заваливающегося соседа, прыгнул головой вперед в проход.

Завертелось. Ужом по полу, перетекая через тела убитых или раненых. Кто ж разберет. Потом, потом. Отщелкнул магазин калаша. Норм, полный. Второй за поясом у «махновца». Слева на периферии мелькнул Лях. В руках – автомат. Вопросительный кивок. Жестом: «Один». Мимо мышью шмыгнул на площадку Морозов. Опаньки, теперь и «стечкин» у нас. Отлично! Уже не пустые. Будет вам, суки, панихида с танцами!

Ветровое разнесли помповыми. Картечью лупят. Бой кучный. Третий калаш объявился. Шмаляет длинными. Либо псих, либо салабон. Учтем. Быстро по-пластунски в конец салона. Блин, задняя дверь блокирована запаской. Вдвоем выдернем – и в проход ее. Хоть какая защита. Автомат прошивает насквозь. Шальную схватить не резон. Все, дверь открыли. На выход, парни!

Автоматчик с разбитой головой лежал, уткнувшись в простреленный скат у ближнего пикапа. Кайда зашел сбоку и аккуратно заглянул в кузов. Помповый Remington–870 целехонький валялся в углу. Про хозяина сказать подобное язык не поворачивался. Вытаращив глаза, он сидел, прислонившись к металлическому борту, зажимая двумя руками живот.

От второго пикапа, будто молотком по железному корыту, стукнули два выстрела. Александр переместился за кабину, не забывая про помповика. Бывали прецеденты, когда тяжелые «трехсотые» пакостить успевали напоследок.

– Лях! Что там?

– Все норм! Подчистил, – сразу откликнулся Варшавин. – Возвращаюсь.

Офицер, держа АК на изготовку, вышел из-за пикапа. Дверь «Икаруса» тяжко выдохнула, закрываясь за Чупа-Чупсом. Морозов, покрутив головой по сторонам, подошел сзади.

– Ну? – Кайда уперся цевьем в борт кузова, держа под прицелом помповика.

Морозов, глубоко вдохнув-выдохнув, угрюмо буркнул:

– Голый вассер!

– Зато этот, – подошел Варшавин, неся в одной руке калашников, а в другой – литровую бутылку воды, – везунчик. Негоже.

– Надо уходить. Времени в обрез. – Подполковник, щелкнув предохранителем, перекинул ремень автомата через голову. – Андрей, наш сидор прихвати.

– Ладно. Хотя в салоне крови по щиколотку. – Чупа-Чупс кивнул на кузов. – С этим?.. Допросить?

– А смысл? И так все ясно. – Александр взял протянутую Ляхом воду. – Взбаламутили западные либерасты страну. Превратили людей в нелюдей. Теперь хлебай дерьмо полным ковшом. Твари.

Сделав большой глоток, он вернул бутылку Ляху:

– Заканчивайте здесь. Уходим.

По прикидкам, до шоссе было километров семь. Или около того. Плевое дело для опытного походника. Если не учитывать, что под ногами не асфальт или тропинка в сосновом лесу, а крошево природного щебня вперемешку с мелким, что пыль, песком.

Настроение держалось препоганейшее. И виной тому был не скоротечный бой с опытным противником. Случалось и покруче.

Кайда брел, методично высматривая, куда поставить ногу. Края многих камней что опасная бритва. Распластаешь ненароком ногу. Или змея где затаилась. Этого добра завались.

Перед глазами раз за разом всплывала картина внутри салона «Икаруса». Заглянул туда ненароком. Он уже головой тряс, пытаясь сбросить увиденное, но не получалось.

– Вот твари. Всех, как на скотобойне. Ребятишек, женщин, стариков. Твари, твари, – бормотал Александр.

– Лях, вода осталась? – Чупа-Чупс, шагавший первым в цепочке, полуобернулся.

– С пол-литра. – Варшавин с хмурым лицом замыкал процессию.

Морозов, поднявшись на очередной бархан, остановился.

– Что видим, пилигрим? – Подполковник, встав рядом, высыпал по очереди из кроссовок набравшийся песок.

Андрей, взяв протянутую Ляхом бутылку, свинтил пробку.

– Еще пару километров шкандыбать.

– Пейзаж – полный отстой, – скривился Александр. – А ты что мурлыкал?

– Да… «Сплин», «Романс». – Морозов вздохнул. – Водки бы… На душе такое дерьмо…

– Дерьмо, – кисло сморщился Кайда. – Будет вам, парни, водка. Обещаю. Позже чуток. Двинули.

Тартус. Сирия. Июнь 2016-го

За спиной в нитку превратился мол порта Тартус, лишь крыши нескольких пятиэтажек просматривались сквозь дымку низких облаков. Чайки храбро пикировали у самого борта, выдергивая из волн зазевавшихся сардин. Корабль описывал плавную циркуляцию, отдаляясь от сирийского берега. Полотнище Андреевского флага реяло у верхушки фок-мачты. Слабый ветер с характерным запахом йода приятно холодил лицо, и Кайда подставлял то одну, то другую щеку под лучи нескромного солнца.

Неожиданно по-пистолетному сухо щелкнули динамики громкоговорителя, и над водами Средиземного моря…

Маятник качнется —

Сердце замирает.

Что кому зачтется —

Кто ж об этом знает?..

– Благодать! Всегда завидовал флотским. – Подполковник надвинул козырек кепи до бровей. – Стоишь себе этаким альбатросом. Просторы обозреваешь. Музыка душевная льется. Не то что в пехоте пешкодралишь сутками.

Кто кому по нраву,

Кто кого в опалу,

Что кому по праву

Выпало-попало… —

звучал голос Градского.

– Ага, альбатросом! Крутишься что крыса в колесе, от вахты до вахты да спишь в кубрике, – фыркнул Смоляк. – На «пассажире» у экипажа вся жопа в мыле. Про боевой вообще молчу.

Что судьба нам, братцы,

К ночи напророчит?

Станет улыбаться

Или не захочет?.. —

лилось из динамиков.

Они стояли на верхней палубе корвета «Бойкий». Песня закончилась.

Александр коротко вздохнул:

– А без нас, ребята, драка не начнется… В точку. Будто про нас.

На корме, притянутый тросами к взлетно-посадочной площадке, покачивал лопастями винта противолодочный Ка–27.

– Майского жука перед взлетом напоминает, – кивнул на вертолет подполковник.

– А что? Похож, – хохотнул морпех. Он вообще, как узнал об операции на море, явно находился в приподнятом настроении. – У нашего жука в операции роль особая.

– А я, по сухопутной лапотности, полагал, что поиск подводной лодки – чистая рутина. – Александр, развлекаясь, подзадоривал моряка. – Типа летим себе по небушку, внизу море волнуется раз. Бац – на мониторе yellow submarine. Свистать всех наверх!

– Ага. Сверху на капроновом тросике блесну в волну плюх. Лови момент и подсекай, – заржал Смоляк. – А там за жабры и о палубу хлобысь.

Матрос появился что чертик из коробочки. Не было – и вот он. Одно слово, возник.

– Товарищи офицеры! Командир просит на мостик, – четко козырнул флотский, встав по стойке смирно.

– Раз первый после Бога приглашает, то мы мигом, – хитровато прищурился подполковник. – Веди короткой дорогой.

– Да мы и сами с усами, – ухмыльнулся Смоляк. – Тропка известная, не заплутаем.

Едва они попали на мостик, Кайду удивило обилие мониторов, экранов и пультов. Будто не боевой корабль, а диспетчерская электросетей. На худой случай – атомной станции. Бывать доводилось. Четверо офицеров бдели на своих постах.

Мысленно хмыкнул: «Никакого романтизму…» И подполковник прошел в дальний сектор. Там широкоплечий кап-три, поглаживая рукой подбородок, прижимал к уху черную трубку внутренней связи.

Заметив офицеров, он прикрыл ладонью микрофон:

– Момент.

Александр понимающе кивнул и повернулся к стоящему рядом морпеху:

– У тебя все готово?

– Так точно, товарищ подполковник. На борту штурмовая группа. Четыре комплекта подводного снаряжения. Два парных подводных носителя мокрого типа, – уверенно доложил Смоляк. – Хотел спросить… Недавно в кадры вызывали. Про жизненные планы пытали. Не с вашей подачи?

– Служба у них такая, – дернул плечами Кайда. – Раз такая тема… В контору к нам пошел бы?

– А флот?

– Флот? Так под нами и флотские. Куда ж без них.

– Пошел бы, – загорелся Смоляк. – А можно?

– Можно Маньку под… – укоризненно покрутил головой подполковник. – Поживем – увидим.

Командир корвета, вернув трубку на место, поднялся с кресла.

– Товарищ подполковник, только что патрульным самолетом обнаружены две цели. Классифицированы как подводные лодки типа «Гюр». Идут в подводном положении. Взяты на сопровождение.

– Где засекли? Покажи на карте. – Кайда покрутил головой в поисках таковой.

– Зачем на карте? Выведу на монитор, – едва улыбнулся кап-три. – Пойдемте.

Вернувшись на свое место, он в две руки нащелкал на клавиатуре команду, и на экране появилась морская карта с отметкой нахождения судна.

– Так, вот смотрите. В этом квадрате заметили ДЭПЛ. Идут параллельным курсом в пяти милях от территориальных вод Сирии. – Офицер джойстиком перевел крестовую отметку в нужный квадрат. – Расстояние между ними три кабельтовых.

– Так. Две штуки, значит. Одна на подстраховке? – Александр смешно подвигал носом. – Вторая в деле. Верно?

Командир «Бойкого», размышляя, поцокал языком.

– Полагаю, не совсем. Первая начнет активно маневрировать, отвлекая внимание.

– На кой? – Кайда поднял глаза на моряка. – Я бы наоборот все делал. Тихой сапой.

– Первая будет выманивать нас из этого района, а вторая… Видите, темно-синяя полоса идет?

– По форме напоминает русло реки. Изогнуто что турецкая сабля.

– Во-во. Хвостом заходит в территориальные, а заканчивается в полумиле от нашего ПМТО. Вокруг глубины сорок-пятьдесят метров, в «сабле» – до ста двенадцати.

– Хочешь сказать… – Подполковник прервал себя на полуслове.

– Да. Вторая лодка нырнет в «русло» и поползет тихохонько к берегу. – Кап-три вел отметку по электронной карте. – Подвсплывет метров до тридцати и выпустит боевых пловцов. Потом – на грунт, ждать. Сколько, полагаете, их будет?

– Думаю, голов десять, не более.

– Логично. Три тройки. Как раз на каждый причал. Двое тянут «дуру», третий страхует. Туда-обратно плюс установка заряда. Минут тридцать – тридцать пять на круг.

– Подводным буксировщиком пошустрее будет?

– Нет. В таком деле скрытность важнее скорости, – уверенно сказал Смоляк. – Любой носитель сонаром засекается. А три – тем более. Пойдут на ластах.

– Ну что ж, нечто подобное мы и ожидали, – подытожил подполковник. – Начинаем, помолясь. Давай отмашку, командир. Поехали.

Глава 10

Работа по предназначению

Тартус. Сирия. Пункт материально-технического обеспечения ВМФ России. Июнь 2016-го

Носорог, прищурившись, оглядел полупустой причал.

– Курорт, блин. Вот бы зависнуть здесь на недельку.

– Ха, на недельку! – Морозов присел на облезлый кнехт. – И пару дней урвать – сущая нуга.

Индикатор рации в нагрудном кармане разгрузки заполошно замигал.

– Ихтиандр на связи! – Капитан, склонив голову к аппарату, придавил кнопку приема-передачи.

Динамик в ответ хрюкнул.

– Говорите! Я слушаю. Ну! – Еремеев сымитировал манеру Саахова из «Кавказской пленницы».

– Раз Ихтиандр, тогда да! – голосом Ляха откликнулась рация. – Карета прибыла в полном составе. Встречайте.

– Вот и ладушки. Бегу каравай греть и солонку мыть. Роджер. – Носорог вернул передатчик в режим приема.

Заметив веселых чертиков в глазах Морозова, пояснил:

– Скучно. Опять же, для конспирации. Пущай за придурков держат.

– Пущай, нам не жалко, – делано вздохнул старший лейтенант. – Лишь бы не заиграться.

– С нашим-то командиром? – ухмыльнулся капитан. – Не прокатит.

В дверном проеме камазовского кунга, стоящего метрах в тридцати, возникла голова Шопена:

– Начальник! Командир на связи. Шевели батонами, будь ласков!

– Во! – Еремеев перевесил автомат за спину. – Хорошего человека и вспомнить нельзя. Ты бы с чюгуняки-то встал. Схватишь простудифилис или отдавишь что важное.

– А может, я спецом? Закосить хочу? – проворчал Морозов, провожая взглядом спешащего капитана. Но с кнехта поднялся.

Носорог, взбежав по откидной лестнице, оказался в кунге.

– Наше вам…

Компанию Шопену, что с беззаботным видом покручивался на вертящемся кресле, составлял прапорщик. Он приветственно помахал рукой. Еремеев, плюхнувшись в свободное кресло, вопросительно посмотрел на Шестакова. Тот протянул проводную гарнитуру.

– Берег готов. – Кайда, вернув трубку дуплексной связи вахтенному, повернулся к командиру «Бойкого». – Как у нас? По плану?

– Входим в квадрат. Цели начали разделяться. – Капитан третьего ранга кивнул на монитор. – Гляньте, одна уходит мористее и набирает скорость, а вот вторая замедляет ход и жмется к госгранице.

– Вертушку не пора поднимать? – Александр потер подбородок, размышляя о своем.

– Рано. Вспугнем еще. Ка–27 в пятиминутной готовности. – Кап-три потянулся к трубке внутренней связи. – А вот гидроакустическую антенну «Минотавра» опускать в самый раз. Картинку выдаст в радиусе восемнадцати километров как минимум.

– Пора значит пора. Дела флотские для сухопутчиков – тайна за семью печатями. Одних заковыристых словечек что блох у барбоски. – Лукаво подмигнув, подполковник переместился к посту вахтенного офицера. – Особая активность в эфире имеется? Или при наличии отсутствия?

– Все как обычно. Разве что… – Старший лейтенант замялся. – Воздушная обстановка несколько…

– Выпадает из нормы?

– Второе звено турецких самолетов нарисовалось. Стандартно патрулирует пара. «Эф шестнадцатые». Пять минут назад еще две единицы вошли в зону.

Вахтенный нажал несколько кнопок клавиатуры. Экран монитора словно залили чернотой ночного неба, где в центре вместо звезд – желтые отметки воздушных объектов в серой паутине сетки. Цветные колонки живущих своей жизнью цифр и значков.

– Вот они. – Офицер кончиком карандаша указал на два желтых штриха как от фломастера.

– На карте покажи. Нагляднее будет, – поморщился Кайда. Четыре щелчка клавиш – и широкомасштабная карта на экране.

– Это примерно здесь. – Моряк перетащил стрелку курсора. – Вероятно, перемещаются в район ожидания.

– Понятно. До нашего квадрата километров двести?

– Сто восемьдесят шесть, товарищ подполковник. – Вахтенный поджал нижнюю губу. – Даже при крейсерской скорости выход на дистанцию ракетного пуска займет две-три минуты.

– Срочно свяжись с Хмеймимом. Пусть ПВО возьмет на сопровождение. – Александр, сделав два шага, обернулся. – Наши в воздухе есть?

– Есть. Два Су–35, но гораздо южнее.

– Подымайте дополнительное звено. Код для Центра боевого управления – «Катунь три-шесть-семь красный». Задача – «Эф шестнадцатые» на мушку. Выдавить турок из зоны. В случае попытки атаковать – сбивать. Даже в международном пространстве.

– Боевая тревога! Всем БП занять места согласно боевому расписанию. Боевая готовность номер один. Командиру БЧ–7! Подготовить работу ГАС «Минотавр»! – голосом командира корвета ожили динамики внутрикорабельной связи.

На фоне громилы «Тайфуна» два бронеавтомобиля «Тигр» смотрелись щуплыми шкетами из подворотни.

Колонна, синхронно скрипнув тормозами, замерла в полусотне метров от пирса. Едва открылась дверь ближнего «Тигра», на щербатый асфальт выпрыгнул Лях. Держа автомат в правой руке, он рысцой преодолел расстояние до Носорога. Не добегая пяти метров, Варшавин перешел на строевой шаг.

– Господин капитан! Нижний чин с позывным Лях имеет честь доложить! – выпучив глаза, гаркнул он, приложив руку к козырьку кепи на польский манер. – Колонна из Хмеймим прибыла. Убитых нет. Раненых нет. Больных нет…

– Зато есть убогие, – ухмыльнулся Еремеев. – Развлекаемся, герр поручик.

– Чисто конкретно с вас пример беру, – убавил пафос Лях. – Все нормуль. Пупсики в банке. Целехонькие, здоровехонькие. Хошь – на хлеб мажь, хошь – так кусай. Прикажете вытаскивать на свет Божий или в темнице томить?

– Волоки сюда. Пусть солнышку возрадуются напоследок. Да, браслеты с них снять не забудь!

В глазах Варшавина запрыгали озорные чертики:

– Нагоним жути арестантам или?..

– Почему нет? Вполне вписывается в сценарий. – Капитан почесал бедро. – Морозов! Не в службу, а в дружбу. Сгоняй до катера. Предупреди мореманов, что через двадцать минут выходим.

– Без проблем, мигом. Одна нога здесь, а вторая… считай, тоже здесь. – Офицер бодро зашагал в конец пирса. Там пришвартовался противодиверсионный «Грачонок» в камуфлированной окраске.

– Ну что, болотная братия! Квелые вы какие-то. – Носорог, покачиваясь с носка на пятку, разглядывал троицу. – Пришла пора рассчитаться за сожранные бублики.

Финн, понуро опустив голову, разглядывал стоптанные сандалии. Немец хорохорился, пытаясь презрительно смотреть поверх голов разведчиков и солдат военной полиции, что доставили их сюда. Британец играл в отрешенность, полузакрыв веки.

«Ну-ну. Типа нам все равно. А чего ж тогда топчешься на месте? Волнуешься, что поросенок в мешке», – злорадно ухмыльнулся в мыслях Еремеев.

Варшавин, достав пачку, ловко выбил сигарету:

– Курнете на посошок или гордо откажетесь?

Немец фыркнул и отвернулся. Крайтон прервал мнимую нирвану:

– Почему ж отказаться? На том свете вряд ли табаком угостят. Или на нас иные планы?

Носорог дождался, пока все трое задымят.

– Перспективы ваши, прямо сказать, кислые. Тургенева читали? Вижу, нет. А зря. Русский писатель. Классик.

– Знаете, не довелось. – Англичанин вкусно затянулся дымом. – Дело поправимое, полагаю.

– Как знать, как знать. – Капитан, болтая, не расслаблялся ни на секунду. Волчары битые. Фортель могут выкинуть. Тем более когда к холодной стенке прислонили.

– Так к чему я. Рассказ у него имеется. В вашем случае пророческий. «Муму» называется.

– И в чем же сюжет? – Крайтон, докурив до фильтра, уронил окурок на асфальт. Секунду подумав, растер подошвой шлепанца. – Вкратце. Если время терпит.

– Муму, собачку так звали. Махонькую. По причине полной непрухи… Гм-м… скажем так, карты легли не в масть. Утопил ее, бедолагу, хозяин.

Финн, поперхнувшись дымом, закашлялся. Немец продолжал курить, не замечая, что уже дымится фильтр.

– Тогда на кой спектакль? Наручники сняли, сигареты… – Голос британца звучал ровно, без эмоций. Дрогнул в конце чуть-чуть.

– Зачем? Из врожденного гуманизма, – ощерился Еремеев. – Вывезем на катере за мол. Привяжем к ногам по колоснику – и за борт. Вы ж типа ихтиандры, обитатели морей и океанов. Руки свободные, выплывете. Или нет.

– Значит… – Язык у немца заплетался.

– Все, паря, кина не будет! – рявкнул капитан. – Процессия шагает. В цепочку – и за мной!

«Бойкий» легко скользил по волнам, будто на санках с ледяной горки катился. Смоляк в три затяжки прикончил сигарету и повернул голову к стоящему у леера Кайде:

– Товарищ подполковник, я на мостик. Остаетесь?

Александр опустил морской бинокль, с помощью которого пытался разглядеть сирийский берег.

– Бесполезняк. Далековато. Идем вместе.

На мостике не сказать, что кипела работа. Суеты, резких команд, нервных переговоров по внутрикорабельной связи не наблюдалось. Кайде даже показалось, что стало спокойнее. Командиры БЧ посиживали в креслах, обмениваясь редкими репликами. Вахтенный в расслабленной позе торчал у штурвала. Первый после Бога вообще громко прихлебывал из кружки с надписью «Самый лучший папа».

– Чайком балуемся? – Подполковник встал рядом.

– Ага. Не желаете? – В голосе капитана третьего ранга не то что нервозность, напряжение отсутствовало.

– Желаю. Лимончик имеется? – Александр кивнул на кружку в руках офицера. – Подарок?

– Доченька презентовала. На день ВМФ. Лимончик в обязательном порядке в рационе присутствует. Сирийцы снабжают. – Командир корвета повернул голову направо: – Вахтенный? Организуй-ка гостям чайку. Или морская пехота кофе желает?

Смоляк развел руками:

– Вы, поди, кофе в турке готовите?

– Чего нет того нет. Растворимым пользуемся, увы…

Зуммер внутренней связи прервал разговор.

Подполковник с удовольствием пил крепкий чай с лимоном, не особо прислушиваясь к диалогу кап-три с невидимым собеседником. Офицер, ведя разговор, несколько раз менял картинку на экране монитора. Окончив переговоры, вернул трубку на место и, подхватив «лучшего папу», сделал пару глотков, о чем-то размышляя.

– Что-то не складывается? – осторожно спросил Александр.

Первый после Бога, расставшись с раздумьями, вернулся в реальность:

– Все в цвет. Цель номер один мчит как литерный поезд. Уводит от берега. Цель два, едва мы рванули в погоню, тут же нырнула. Точка последнего контакта как раз в начале русла ложбины.

– Значит, подлодка в капкане?

– Не совсем. Скажем так, мышеловка открыта, сыр маячит впереди, аж слюнки текут. Серая крадется на полусогнутых, не веря удаче. – Командир «Бойкого» потер ладони одну о другую. – Партия началась. Теперь наш ход. Вахтенный! Средний ход. Поворот на сто шестьдесят пять градусов. Корабль к бою!

«Грачонок», мерно постукивая дизелями, будто не боевой корабль, а прогулочный катерок с туристами, полз вдоль бонового заграждения. Высокое солнце просвечивало воды бухты до самого дна. Поплавки цвета спелого апельсина безмятежно покачивались на слабой волне, распугивая рыбью мелюзгу. Та же, по детской любознательности, тыкала их носами. Чайки, куда ж без них, носясь на разных курсах, стремительно пикировали и играючи выхватывали зазевавшихся рыбин из воды. Обед, он и у пернатых обед.

На юте, прямо в центре, разомлев на солнце, желтела сигара «Галтеля». Подводный беспилотник и две надувные лодки на тросах за кормой – вот и вся необычность для внешне рутинного выхода. Экипаж на палубе не отсвечивал. Дел хватало. А гости? Пятеро разместились в надстройке полубака: трое натовцев под присмотром Чупа-Чупса и Ляха. Носорог, как и положено командиру, бдел на открытой площадке за ходовым мостиком. Солнечные очки придавали некое пижонство, но в здешних местах это предмет первой необходимости. Тем более в море.

Цепочка поплавков закончилась, и «Грачонок», огибая последний «апельсин» по дуге, выходил в открытую часть акватории порта. Что-то сверкнуло в глубине, и Еремеев, приглядевшись, разглядел ячейки противодиверсионной сети. Та пряталась под боновыми заграждениями.

– Ловись, рыбка, большая и… очень большая, – буркнул он под нос, оборачиваясь на лягнувшую дверь.

Старший матрос в лихо заломленном кепи флотского образца, ловко перешагнув высокий порог, в четыре шага приблизился.

– Товарищ капитан, – он коротко козырнул, – с «Бойкого» сообщили, что подлодка идет в «русло».

– Все-таки решились, янычары хреновы… – Носорог поджал губы. – Что ж, хозяин – барин. Пусть не обижаются.

Корвет резал гладь Средиземного моря, как филейный нож – кусок мраморной говядины, разваливая на две части. Кильватерный след, лохматый за кормой, расползался в чахлые пузыри, напоминая пролитое пиво на дубовой столешнице.

Кайда, спрятав в кулак, смолил очередную сигаретину, когда сбоку возник морпех:

– Товарищ подполковник, только что из ЦБУ сообщили… – Старшему лейтенанту пришлось приблизиться, так как ветер сглатывал фразы, будто первогодок мамкины котлетки при свидании. – «Эф шестнадцатые» держат на мушке. Но они из зоны не уходят. Маневрируют по высоте.

– Главное, атаковать не смогут. – Александр щелчком запустил бычок, и тот миг пропал. – Вертушку когда поднимают?

– Уже. – Смоляк кивнул в сторону юта.

Кайда повернул голову. На вертолетной площадке Ка–27 фыркнул турбинами, выпустив сизоватый выхлоп. Трехлопастные винты, раскручиваясь в противоположные стороны, быстро набирали обороты. Фюзеляж дрогнул, и, бликуя стеклами кабины, вертолет оторвался от палубы корабля. Поднявшись метров на семь, он с легкостью стрекозы понесся вперед. На правом борту Александр отчетливо разглядел две подвешенные ПЛАБ.

Едва Еремеев оказался на мостике, командир «Грачонка», стоявший рядом с рулевым, повернул голову:

– Товарищ капитан, «Бойкий» поднял Ка–27, чтобы местоположение подлодки установить.

– Принято. Наши действия? – Носорог встал рядом.

Моряк пожал плечами:

– Работаем по предназначению. Борьба с подводными диверсантами. Запускаем ГАС «Анапа». Мониторим подводную обстановку.

– Добро! Работаем. Станция пловца на какой дистанции засекает? – Еремеев окинул взглядом рубку.

– Если идет на ластах, то за триста метров. Максимум. Если на подводном носителе, на сто метров раньше. – Командир ПДРК потянулся к тангенте внутренней связи. – Сектор обзора – триста шестьдесят градусов. Сканирует в автоматическом режиме.

– Вот и ладушки. В этом деле я вам не помощник. Буду на верхней палубе. – Еремеев, сняв кепи, взъерошил волосы. – Чуть что, свистни.

– Понял, выполняю. – Старший мичман снял тангенту. – Корабль к бою! ГАС «Анапа» – в боевой режим!

Носорог успел сделать два шага, когда взвыла сирена. Звук разлетелся по округе и постепенно затих, запутавшись в мачтах кораблей и тросах портовых кранов.

– Мля! Аж уши заложило. – Капитан попеременно помял мочки. – Не могут мореходы без пафоса. Вынь да положи им…

Солнышко светит ясное,

Здравствуй, страна прекрасная!

Юные нахимовцы тебе шлют привет! —

звенел юный голос из репродуктора, разгоняя задор и энергию над бухтой.

– Вот это да! Это по-нашему. – Носорог хлопнул ладонью по стойке леера. – Самое время трем мушкетерам жути нагнать.

Он сбежал по трапу и, пройдя несколько метров в сторону бака, распахнул дверь.

– Кают-компанию, вижу, обжили. Тепло, светло и мухи не долбят. – Еремеев оглядел сидевших в дальнем углу стола натовцев. – Вид имеем лимонный. Оно и правильно. Жить здесь можно, но… недолго.

– Вот и я им талдычу: мол, последний парад наступает, – по-простецки улыбнулся Чупа-Чупс, незаметно подмигнув капитану.

– Сирену слыхали? Люди вы морские, в сигналах разбираетесь. – Он специально говорил пусто, без эмоций.

– Не бином Ньютона, – буркнул Крайтон. – Сигнал «Корабль к бою». Тоже мне новость. Не на рыбалку тащите.

– Рыбалку? Гм-м… Где-то ты прав насчет рыбалки, – пожевал губы Еремеев. – Ладно, недосуг. Вы помандражируйте немного в обществе двух молодых, местами интеллигентных людей.

– На психику давите? – ухмыльнулся британец. – Старо. Проходили.

– Не, развлекаюсь. По причине природного антагонизма к врагам и маниакальной склонности к садизму, – усмехнулся Носорог, открывая дверь и перешагивая высокий порог. – Про Муму не забывай. Актуально как никогда. В вашем-то положении. Чао. Еще увидимся. Напоследок.

Командир корвета, заметив вошедших на мостик Кайду и Смоляка, громко позвал:

– Товарищ подполковник!

Едва разведчики приблизились, он торопливо начал:

– Лодка на грунте. Вертолет засек место. Как и предполагали, легла в начале подъема «русла». До входа в бухту одиннадцать кабельтовых.

– На грунте? Значит, боевых пловцов выпустила? – полуутвердительно спросил Кайда. – Ка–27 далеко?

– Рядом. В трех милях.

– Вертушку в квадрат для целеуказания. – Подполковник помолчал, размышляя. – «Тюленям» до гавани минут пятнадцать-двадцать, так?

– Около того, – кивнул моряк.

– Закрывай зону, – скомандовал Кайда. – Типа учебное бомбометание. Форсируем операцию. Оповестить «Грачонок». Летунам приказ – не пустить в зону «Эф-шестнадцатые». Пусть кружат туркам голову или чего еще. Профи, сами лучше знают, что делать.

– Принято. Работаем! – Кап-три повернул голову к стоящему в дальнем углу офицеру. – Командиру БЧ–3! Приготовить комплекс «Пакет» к боевому применению!

Глава 11

Ихтиандры на дне

«Грачонок», описав полный круг, лег на обратный курс. Носорог, держась за леер, взирал на маневры ПДРК с площадки за ходовым мостиком. На этот раз дверь отворилась тихо. Тот же матрос, продублировав перемещения, замер напротив. Правда, теперь обошелся без козыряния.

– Товарищ капитан, командир приглашает на мостик.

Мысленно отметив, что флотские быстро адаптируются, Еремеев занудствовать не стал. Не тот случай.

– Сей момент. Новости?

Тезка сухопутного ефрейтора оказался не так уж и прост:

– Это к командиру. Нам неведомо.

– Неведомо?! – усмехнулся разведчик. – Пошли, философ.

– Товарищ капитан, – старший мичман даже не стал дожидаться, когда Еремеев переступит порог, – акустик фиксирует движение подводных объектов.

– Классифицирует как? – Носорог вмиг оказался рядом с командиром «Грачонка».

– Аквалангисты. Девять пловцов. Идут на ластах. Скорость невысокая. Или стремятся не шуметь, или…

– Или груженые, – подхватил Еремеев. – Волокут что-то. Спрашивается, что?

– Ясный палец, взрывное устройство, – фыркнул вахтенный, но под взглядом старшего мичмана развивать мысль не стал.

– Где сейчас?

– Проходят линию мола.

– Ясненько. Попадут в гавань и разойдутся веером. Могут? – Носорог поцокал языком.

– Могут, – согласился старший мичман.

– Гоняйся за ними потом по всей акватории. Не вариант, – вздохнул капитан. – А посему пришло время «Ч». Атакуем. Связь с «Бойким»! Мухой!

ПДРК на полном ходу ворвался в гавань, выгнав нешуточную волну на бетон мола. Пролетев до центра, резко сбросил ход до малого и… Десятиствольный гранатомет только внешне выглядит не кучеряво. Фугасные гранаты сыпались как из рога изобилия. Вода заклокотала от подводных взрывов. Первая серия, вторая, третья…

– Хорош! – рявкнул Носорог на расчет, когда заряжающий откинул крышку четвертого ящика с РГ–55. Катер описал окружность, в центре которой расползалось пятно пены.

Вертолет висел метрах в двадцати над поверхностью. Винты, рубя воздух, образовали некое подобие воронки, вдавив воду в центре. Снизу раскрылись створки, и на серебристом тросе пополз цилиндр радиобуя.

– Товарищ подполковник! «Ка двадцать седьмой» докладывает: радиобуй приводнен. Лодка под ним. – Командир корвета вопросительно смотрел на Кайду.

– Пусть пошлют тройной сигнал. Услышат?

– Еще как! Вся подлодка зазвенит, как трансформатор.

– Выполнять!

Капитан рывком распахнул дверь кают-компании:

– Выходи, приехали! Станция конечная, поезд дальше не идет!

Вся троица сидела ссутулившись, белея лицами.

– На выход! Если ноги не слушаются, поможем. Встать! – рявкнул он. – Парни! Тащите лихоимцев на свет божий!

Одного в самом деле пришлось тащить. Лях, ухватив за ворот куртки, выволок финна. Ноги жителя Суоми, будто ходули, не желали гнуться в коленях. Немец очумело вертел головой, порывисто дыша, но двигался сам. Чупа-Чупс для ускорения коленом поддал в пятую точку. Помогло. Крайтон, держа выправку, вышел на палубу без помощи. Правда, прежнюю пластику бывалого мачо как корова языком… Да и пальцы отплясывали сарабанду.

– Рыбу ловите? – деревянно ухмыльнулся британец.

– Ага. Отрыбачились уже, блин, – ощерился Еремеев. – Счас улов станем собирать. Вон на баке парни снасти готовят.

Три черных штыря, словно трезубец Нептуна, проткнули водную поверхность и потянулись вверх. Раздвинув море, вначале появилась черная рубка, а следом – островок корпуса. Струйки воды, сбегая вниз, омывали лоснящуюся на солнце субмарину.

– Дизель-электрическая. Тип «Гюр». – Командир «Бойкого» не опускал морской бинокль. – Бортовой номер S–359. Вахтенный? Что за зверюга?

– ДЭПЛ «Буракреис». – Вахтенный офицер вслух читал с экрана монитора. – В составе ВМС Турции с февраля шестого года. Немецкая постройка. Экипаж – тридцать человек. Плюс восемь офицеров. Вооружение…

– Все ясно, – прервал кап-три. – Рабочая лошадка. Тип «двести девять» в Бундесмарине. Модель не новая, но надежная, что наган.

– Переходим ко второй части Мерлезонского балета! – Кайда разглядывал «турка» в оптику бинокля. – Смоляк! Твой выход!

Моряки, спеленав «Галтель» капроновым тросом, с помощью кран-балки опустили в море. Через десять минут закрутился винт, и подводный беспилотник, шустро набирая скорость, скрылся в глубине. Все трое натовцев, понурив головы, сидели у борта прямо на палубе.

«Это вам не Сибирь, не обморозятся». – Еремеев мысль озвучивать не стал, лишь жестом показал Чупа-Чупсу насчет рук.

Морозов понятливо кивнул. Через минуту на руках троицы красовались пластиковые наручники. Заводить за спину не стали. Лях расположился напротив, демонстративно повесив АК на грудь.

Не теряя времени, Чупа-Чупс и старшина из экипажа облачились в гидрокостюмы. Дождавшись, когда аквалангисты погрузятся, моторист запустил мотор, и надувная лодка поползла к центру гавани.

– Медитируйте пока. Скоро кино покажем. – Носорог навис над сидящими. – «Ихтиандры на дне» называется. По заявкам зрителей. Практически онлайн. После просмотра фуршет. Как полагается.

Троица не отреагировала. Даже британец молчал, уныло уставясь в стенку плавпирса.

Пара надувных лодок с морпехами тут же рванула, едва отойдя на пару метров от борта корвета. Мчались параллельно, временами высекая сильные брызги. Смоляка, сидевшего в носу «резинки», намочило полностью: с берета, надвинутого на лоб, до берцев, которые он благоразумно спрятал под пластик сиденья. Уже и без оптики были отчетливо видны трое подводников, что торчали наверху рубки. Ка–27 ходил по кругу метрах в ста, гоня на полузатопленную палубу субмарины волну.

– Сбавь обороты! – Смоляк повернулся к стоящему за штурвалом морпеху. И, заметив наведенный с высоты рубки ручной пулемет, рявкнул: – Стоп машина! Глуши мотор.

«Резинки» вмиг потеряли ход и закачались на волнах. До подлодки было метров пятьдесят, но офицер поднес к губам мегафон. Усилитель был с сюрпризом. Встроенный микрофон и камеру даже с трех метров не разглядеть. А тут…

– Эй, на субмарине! Говорит старший лейтенант Смоляк, морская пехота ВМФ России. – Английский звучал, будто механическая машина говорила. – Вызови капитана!

Турки в рубке переглянулись, и один крикнул:

– Я капитан! Что нужно?

– Ты такой же капитан, как я – папа римский! – захохотал Смоляк. – А ты, уважаемый… Высоко летаешь, но пока в старпомах ходишь. Господин Доган. Сокол по-нашему, так?

Подводник явно смутился, но гнул свое:

– Занят капитан, завтракает. Говори, я передам!

– Передаст он. Гульфик турецкий, а туда же, – буркнул старший лейтенант, опустив на секунду мегафон.

– Товарищ командир, если надо, могу снять пулеметчика, – раздался за спиной негромкий голос сержанта Матошина.

– Не надо. Приказа захватить не было, – прикрыв рот громкоговорителем, прошипел офицер. – Сидеть тихо, как мышки-норушки. Стволами не трясти. Ясно?

– Так точно, – разочарованно вздохнул Матошин.

– Чего замолчал, морпех? Нахрапом не прокатило?! – В голосе старпома звучала дерзость на грани с хамством.

– Да вот размышляю, сразу в ваше корыто торпеду влепить или фугасными бомбами обойдетесь? – Смоляк лениво почесал под мышкой. – Будешь звать кэпа или?.. Некогда мне с тобой лясы точить.

Турки в рубке живо переговаривались, энергично жестикулируя.

– Э, братва, хорош! – рявкнул он в мегафон. – Объясняю для тупых: ждем минуту и уходим. Получите с вертушки подарочек. Вашей посудине и одной ПЛАБ до хрена. Отвалим парочку. Мы не жадные.

– За атаку военного корабля Турецкой Республики ответите… – начал подводник.

– Это ты потом с небес звиздеть будешь! – перебил Смоляк. – В территориальные воды тебя ветром занесло? Короче, надоел ты мне. Еще фамилию соколиную носишь. Уходим мы.

– Погоди, русский! Капитан на мостике!

В рубке возник четвертый подводник. Высокий офицер с погонами капитан-лейтенанта хмуро смотрел из-под козырька надвинутой на лоб фуражки.

– Господин Оздемир! Ваша субмарина в территориальных водах Сирийской Арабской Республики. Боевые пловцы, что вы доставили, пытались атаковать наши корабли в гавани. – Старший рубил словами, будто гвозди вгонял. С одного удара. По самую шляпку. – Выбор у вас невелик, но есть.

– Надеюсь, бесчестного не предложите. – Голос капитан-лейтенанта скрипел несмазанной ступицей телеги.

Волны неспешно подпихивали «резинки» к субмарине. Но этого никто не замечал.

– Сэр! Не до лирики. Либо сейчас же громогласно озвучиваете спецоперацию, что пытались прокрутить, либо берете грех на душу. Тридцать восемь человек экипажа, как ни крути.

– Они моряки. Люди военные и присягу давали, – тускло ответил капитан-лейтенант.

– Родину защищать они присягали. Вы, кстати, тоже, – оскалился Смоляк. – Где та Родина? Войны между нашими странами нет. Акция ваша – чистой воды терроризм. Еще и экипаж втянули в авантюру.

Турецкий офицер, опустив голову, молчал. Равнодушные волны облизывали прорезиненный корпус субмарины. Солнце торчало в зените, придавливая жарой. Даже обязательный на море ветерок пропал.

«Странно, – думал Смоляк, крепко держа мегафон. – Ноги мерзнут. Промочил, что ли?»

– Русский! Если сделаю, как предлагаете, это суд. Невыполнение приказа… Не тебе объяснять. – Капитан-лейтенант поднял голову.

– Да, суд. Но не смерть твоих моряков. Отвечаешь за них не только перед Богом. – Старший лейтенант говорил, словно приговор читал. – Их матерям, женам, детям что скажешь? Пулю себе загонишь в висок? Что изменится?

Турок тоскливо посмотрел в морскую даль:

– Честь сохраню.

– А твоя семья? Они как?

Капитан молчал. Молчали и его подводники.

– А суд? Суды разные бывают. Тем более… Как говорил один киношный персонаж: «Грядут перемены».

Капитан-лейтенант удивленно уставился на морпеха. Смоляк развел руками:

– Все течет, все меняется. Такова се ля ви.

– Хорошо! – Турок коротко вдохнул-выдохнул. – Поговорим. Будет вам интервью. А там… посмотрим. Убирай вертушку!

– Только не финти! Попробуешь нырнуть, получишь торпеду. Дистанция пистолетная, не промахнутся.

– И не собираюсь. Здесь и нырять-то негде. Лужа. Разве что в последний раз, – криво улыбнулся капитан. – Включай видеокамеру!

– Эх. Да вас с первой минуты с трех точек снимают.

– Значит, капкан готовили заранее… – Турок обескураженно помотал головой. – А наши?.. Дебилы самонадеянные…

«Галтель» игрушечной субмариной из кружка юных моделистов покачивался в слабой волне, зажатый бортами надувных лодок. Акустик присоединил толстый кабель, идущий от подводного беспилотника, к разъемам лэптопа.

– Товарищ капитан! Готово.

– Момент! Проверь пока запись. – Носорог вернулся к прерванному разговору с Чупа-Чупсом. – Давай так: сперва кино крутим, потом натуру покажем, ок?

– Яволь, герр капитан, – немного замялся Морозов. – Учти, натура та… Скажем так, в полуразобранном виде. Не для слабонервных.

– Гуд. – Еремеев хлопнул по плечу еще мокрого гидрокостюма разведчика. – Отработаем эпизод в хорошем темпе.

Он пересек ют и склонился над акустиком, колдовавшим с лэптопом:

– Ну как?

Моряк ошарашенно покрутил головой:

– М-да… Крутоватый замес. Может, не стоит?

– Чего так? – присел рядом на корточки капитан.

– Вид у этих троих… Малахольный. Крышу не снесет?

– С чего вдруг? Не дети, – удивленно посмотрел Носорог. – Спецподготовку на случай экстрима наверняка проходили.

– Ну-ну.

– Тащи свою бандуру в кают-компанию. Фильма черно-белая. Так? На солнце не видно толком.

– Без проблем. Пять сек.

– Ладушки. Мы пока мушкетеров туда определим.

Субмарина запустила дизели и, накручивая циркуляцию, пошла в открытое море.

– И нам домой пора. – Смоляк докурил вторую подряд сигарету. – Заводи керогаз.

– Товарищ старший лейтенант! Смотрите! – сержант Матошин кивнул в сторону уходящей подводной лодки. – Балласт приняли, ныряют.

Смоляк оглянулся. Субмарина уходила в глубину. Скрылась рубка с буквами S–359, втянулись в море штыри «трезубца», рассосались воронки, исчезли водовороты. Все. Будто ничего и не было.

– Попить есть? – Офицер опустился на скамейку, ощущая свинец в ногах. – Будто сто мешков сахара перетаскал!

– Доводилось? – Морпех выворачивал штурвал, направляя «резинку» к дрейфовавшему корвету. – Только во фляжке. Вода теплая.

– Давай какая есть. «Боржоми» вблизи не наблюдается. – Старший лейтенант, упаковав мегафон в прорезиненный мешок, прикрепил его к запасному спасжилету. Мало ли. – А сахар разгружали. В курсантах верная шабашка. Карманные деньги и вообще.

На мониторе одно изображение сменялось другим. Змеями извивались водоросли. Проплывали рыбы, шевеля плавниками. Краб клешнями трепал ремешок маски, что лежала на песчаном дне. Первое тело размытым пятном возникло на экране. Изображение медленно росло, становясь отчетливым. Акваланг замкнутого цикла в темной окраске. Из загубника пузырьки воздуха рвутся вверх. Голова в коконе гидрокостюма. Стекло застывших глаз и черная дыра перекошенного рта. Звука не было. Сюрреализм потустороннего мира. Второй аквалангист, близнец первого, лежал на дне лицом вниз. Камера плыла дальше, скрупулезно снимая перед собой. Третий висел в водной колыбели, не касаясь дна. Сорванная маска, шланг с загубником и вертикаль пузырьков.

Еремеев, стоя сбоку, краем глаза наблюдал за натовцами. Те сидели, вжавшись в спинку диванчика кают-компании. Британец с одеревеневшим лицом. Финн импульсивно дергал пальцами рук. Немец часто вдыхал-выдыхал, явно борясь с дурнотой.

Носорог поймал себя на мысли, что вокруг пропали звуки. Он даже встряхнул головой. Сквозь открытый иллюминатор проник перезвон звонков портовых кранов.

«Блин, как бы у самого шифер не унесло», – мелькнула мысль.

Немое кино все тянулось и тянулось. Первым не выдержал немец. Блевал с тяжким стоном, не замечая, что стукается головой о край стола. Лях, будто тряпичную куклу, выдернул его и выволок наружу.

Капитан оглядел оставшихся:

– Прониклись или еще будем смотреть?

Финн с британцем молчали.

– Не хватило. Гуд, – многозначительно усмехнулся Еремеев. – Продолжим наши игры. Оба на воздух!

Не замечая, что попадают руками в рвотные массы на столе, они встали и сомнамбулами поплелись из кают-компании.

У борта на брезенте лежали два тела. Хотя правильнее сказать, останки. От близких взрывов головы пловцов превратились в кашу из костей, кожи, волос. Две пары черных ласт, коробки аквалангов с глубокими вмятинами, разорванные шланги – все это аккуратно лежало рядом. Вся троица встала в метре от брезента. Зеленый лицом немец, финн с упавшими плечами и британец с физиономией покойника.

– Ваши выкормыши? – Носорог зло уставился на натовцев. – Ваши.

– Зачем? – начал Крайтон и закашлялся.

– Зачем? А ты, сволочь такая, думал, тут сафари? Антилопу гну через оптику пострелять? – ощерился Еремеев. – Вот она, смертушка, полюбуйся! Всех троих за борт покидаю. Муму сраные!

Капитан орал что-то еще, размахивая руками. Но троица… Немец, рухнув на колени, тяжко блевал. Финн, побелев лицом, рухнул в обморок. Британец зашатался и, как слепой, стал ловить руками невидимые стены. Не найдя опоры, упал лицом вниз.

Чупа-Чупс, подскочив, звонко влепил пощечину Носорогу:

– Успокойся, капитан, успокойся! На, воды выпей!

База ВКС. Хмеймим. Сирия. Июнь 2016-го

Дед привычно прогуливался по своему бывшему кабинету, явно о чем-то размышляя.

– Последние отчеты ваши, товарищи офицеры, прочел уже в самолете. В целом работа на твердую четверочку.

Кайда с Чубаровым переглянулись. Полковник поерзал на стуле:

– Про четверочку понятно. Как говорится, нет предела совершенству. Проанализируем тонкие места и…

– Не за тем я здесь! – поморщился Терентьев. – Это все дела тактические, сиречь рутинные. Сейчас на первый план выходят задачи стратегические. Наша работа переходит из категории «туши пожар, а то сгорим» в режим создания тенденций, правил игры.

– Константин Петрович, хотите сказать, пришло время перейти на другой уровень? – Кайда недоверчиво посмотрел на генерала. – Не рано?

– Нет. В самый раз. – Терентьев перестал вышагивать и встал напротив офицеров. – Информация Карабаса о возможном государственном перевороте в Турции подтверждается. Главнокомандующим поставлена задача государственной важности!

– Значит, Турция, – вздохнул подполковник. – А операция в Алеппо?

– В Алеппо активных действий в ближайшее время не ожидается. – Генерал оперся руками на спинку стула. – Операция в Стамбуле предстоит весьма и весьма непростая. Прямое участие обоих. Чубаров – под «крышей» посольства, подполковник – со своей группой автономно. Резидентура в Турции используется втемную. Даже посол не в курсе.

Примечания

1

ДАИШ – исламское государство, запрещенная в РФ террористическая организация.

Content

Григорий Григорьевич Федорец
В тени летучей мыши

Часть первая В тени летучей мыши

Глава 1 По проселочной дороге шел я молча…

Глава 2 Кто ходит в гости по утрам…

Глава 3 Встречи под луной

Глава 4 Не нужен мне берег турецкий

Глава 5 Почем ноне ковры-самолеты?

Глава 6 На границе тучи ходят хмуро

Глава 7 Сам погибай, но товарища выручай

Глава 8 Ударим по самогоноварению

Глава 9 Мы странно встретились и странно разойдемся

Глава 10 Но что-то кони мне попались привередливые

Часть вторая За нас и за спецназ

Глава 1 Спецназ и в Африке спецназ

Глава 2 Увидеть Париж и…

Глава 3 Мы живем на Занзибаре, в Калахари и Сахаре

Глава 4 Ночные забавы по-африкански

Глава 5 Эй, там, на шхуне, лом не проплывал?

Глава 6 В желтой жаркой Африке, в центральной ее части

Глава 7 В Уголовном кодексе под статьей ходили мы

Глава 8 Ауфидерзеен, майне кляйне

Глава 9 Распрекрасно жить в домах на куриных на ногах

Глава 10 А кто там в красной курточке собой не дорожит?

Глава 11 Африканский «Автодор»

Глава 12 Четыре канавы, тридцать три ямы

Глава 13 Особняк дядюшки Макса

Глава 14 Кавалергарда век недолог

Часть третья Под белым солнцем пустыни

Глава 1 Старый друг лучше новых двух

Глава 2 Были сборы недолги

Глава 3 Берегись автомобиля!

Глава 4 Дела житейские

Глава 5 Сладкий остров Афродиты

Глава 6 Ах, белый пароход, бегущая волна

Глава 7 Белое солнце пустыни

Глава 8 Забил заряд я в пушку туго

Глава 9 На поле танки грохотали

Глава 10 На безымянной высоте

Глава 11 Вот пуля пролетела, и товарищ мой упал

Глава 12 Раскинулось море широко

Глава 13 Нас здесь не ждут

Глава 14 Где же ты, моя Сулико?

Часть четвертая ГРУ: оперативное вмешательство

Глава 1 Все только начинается

Глава 2 Вашу шпагу, сударь

Глава 3 Сорок бочек арестантов

Глава 4 Дан приказ: ему…

Глава 5 Не ставьте лешему капканы

Глава 6 Divide et impera! Разделяй и властвуй!

Глава 7 Я возвращаю ваш портрет

Глава 8 Разговоры по душам

Глава 9 Маятник качнется – сердце замирает

Глава 10 Работа по предназначению

Глава 11 Ихтиандры на дне

Примечания