Возвышение на краю империи

Глава 1

Открыв массивную деревянную дверь, я ступил на брусчатку.

Городок был уютным, компактным и тихим. Во всяком случаем, в это время. Ночью матросы разбредутся по портовым кабакам, начнут гудеть и устраивать поножовщину, но… Опять же, смотря в каком районе. Здесь можно неспешно прогуливаться, раскланиваясь с прохожими, дышать свежим ветром на набережной, неспешно пить кофе в ближайшей кофейне или покупать свежую газету в киоске.

А можно взять с собой меч и пойти на войну.

Я предпочитаю второе.

Полтора часа назад Бродяга переместился из пригорода Фазиса в Шотландию. Если же быть совсем точным — в бухту на южном берегу острова Айлей, где раскинулся старинный городишко под названием Порт-Эллен. По официальным данным здесь проживает не более тысячи человек, но за счёт моряков, яхтсменов и всевозможных прожигателей жизни может увеличиваться до нескольких тысяч. Как вы уже догадались, расстояния тут смехотворные, и если я говорю о «районах», то подразумеваю всего два варианта. Окрестности порта и сравнительно цивилизованный «центр», где селится публика побогаче.

Что интересно, в Порт-Эллене сегодня теплее, чем в наших субтропиках. Температура здесь и так редко опускается ниже ноля, а если задует тёплый фён, можно ощутить и все пятнадцать. Вот как сейчас. Ветрено, тепло, по небу бегут облака, на тротуарах — редкие прохожие. И почти полное отсутствие машин.

Хорошо пристроился мистер Джонс.

Никакого тебе лондонского смога и прочих урбанистических гадостей. Море под боком, никто никуда не торопится… И можно через подставную контору обустроить здесь круглогодичный док для частной субмарины.

Я приветливо помахал рукой незнакомому джентльмену в костюме-тройке и кепке-шестиклинке, тот радостно махнул в ответ. Никто из нас друг друга не знал. Более того, я выглядел как типичный англичанин средних лет, а вовсе не как мальчишка, ещё не успевший окончить среднюю школу. А всё почему? Правильно — я включил иллюзион.

С точки зрения настроек, а они ментальные, невидимость гораздо проще, чем конкретный образ. В первом случае иллюзион копирует окружающую реальность. Считывает её, интерпретирует и повторяет с ничтожной задержкой в несколько микросекунд. А поскольку реальность зачастую статична (не беру в расчёт людей и пробегающих мимо животных), вас почти невозможно засечь. Иное дело, когда вы попали в толпу или плотный транспортный поток — в таких условиях иллюзионы нередко дают сбой. Или начинают усиленно тянуть энергию из владельца.

Поддержка конкретного образа — с мимикой, развевающейся на ветру одеждой и сложной детализацией подразумевает повышенный расход ки. К счастью, я успел достичь пусть и неофициального, но третьего ранга, а посему не нуждаюсь в непрерывной циркуляции.

А ещё мне приходится поддерживать контакт с Хорвен.

И со своими людьми через Ольгу.

Которую прикрывает другой телепат, ибо сэра Иезекииля всегда сопровождает мистер Паттерсон.

Гончая ищет жертву. Индонезийцы из клана Панджаитан тихо и без шума вырезают агентов миллиардера, разбросанных по всему городу. Байт Мусаев, переместившись через многомерность на борт «Шоггота», методично убивает всех, кто несёт там боевую вахту. К счастью, большая часть экипажа субмарины отпущена на берег, поэтому работы у него немного. Я же прогуливаюсь по солнечному городку, изредка останавливаясь у киосков, чтобы купить газетку или бумажный стаканчик с кофе. Здесь ещё не додумались снабжать стаканы крышками и прорезать в них отверстия. Недоработочка. Пожалуй, запатентую эту фичу в РИ. А потом введу тренд на хождение со стаканчиками по улице и демонстрацию своей состоятельности. С аристо не прокатит, а простолюдины в массе своей поведутся, хо-хо-хо!

Мне спешить некуда.

У сэра Иезекииля в Порт-Эллене куча недвижимости, при этом всё зарегистрировано на двоюродного брата его управляющего. Миллиардер преследует две цели — уклонение от налогов и полная конфиденциальность. И таки да, всё успешно работало до вчерашнего вечера.

Так вот, мистер Джонс предпочитает жить в частном доме с видом на набережную, но изредка выезжает в загородную резиденцию, чтобы вершить оттуда свои тёмные дела. Или чтобы прислугу проверять. Без понятия, что ему там нужно, мне пофиг. Главное, что к обеду он вернётся сюда, в старую часть города. А поскольку его ведут мои ребята, то ничего интересного я не пропущу.

По моим сведениям, кортеж ещё не выехал.

Было, знаете ли, искушение воспользоваться снайперской винтовкой. Но я переборол свои позывы. Не люблю стрелять в мелких городках. Дома невысокие, все крыши на виду. Не успеешь расчехлить оружие, как нарисуется столетняя бабка и сразу спросит: «А чего это вы тут делаете?». Хотя можно и невидимость включить. Но, будем откровенны, я сменил с домоморфом несколько точек и удачной позиции обнаружить не удалось.

Придётся валить ушлёпка на ближней дистанции.

Как это принято в здешних краях.

Сворачиваю на перекрёстке налево, перехожу через пустую дорогу с двумя припаркованными тачками, и прогулочным шагом иду в сторону бухты. В правой руке меч-трость, в левой — свёрнутая трубочкой газетка. Чтоб я так жил. Раскидал по миру инвестиции, зашился на край земли… и никаких тебе интриг, политики, конкурентов, войн и прочего дерьма. А ведь именно таким и был мой план год назад. Что-то не так я делаю, камрады…

Дорога шла под уклон.

Я посторонился, пропуская даму с собачкой. Перешагнул через кованую крышку люка — произведение искусства само по себе. Опять свернул, но уже направо.

В бухте наблюдалось лёгкое волнение.

Мерно покачивались лодки и яхты.

Громоздились вдалеке портовые краны, разноцветные контейнеровозы и неповоротливая махина парома, который вот-вот повезёт людей на «большую землю».

До моего слуха донеслись крики чаек.

И шорох волн.

На противоположном краю бухты виднелись трёхэтажные белые домики с островерхими крышами. Ещё дальше возвышались пологие холмы, на которых почему-то лежал снег.

Сверяюсь с мыслекартой.

Дом сэра Джонса находится метрах в пятидесяти от меня. Респектабельный особняк, облицованный камнем. Три этажа, включая мансардный. Ни ограды, ни собственной территории, ни подземного гаража. Слишком крохотный городок для подобных изысков. Но в том, что стены жилища напичканы артефактами, а дверь собрана из каббалистических плашек, я не сомневался ни секунды.

Хорвен кружила неподалёку.

Сегодня я решил поработать в связке с маленькой машиной смерти, а Байт Мусаев останется на борту «Шоггота». Он мне там нужен на случай, если британец вздумает телепортироваться в безопасное место. Точнее, если Матвеич не справится с заданием.

Вот только есть один нюанс.

Пока кортеж сэра Иезекииля петляет по серпантинам среди порыжевших и побелевших холмов, в его доме хозяйничают мои люди. Рептилоиды и Панджаитан. Усыпляют и прячут в подсобные помещения слуг. Отключают артефакты, которые им не нравятся. И устанавливают свои — те, что не понравятся мистеру Джонсу.

Гончая сегодня никого не трогает.

Просто наблюдает.

И снабжает меня ценными кадрами.

В соседнем доме обнаруживается крохотная кафешка с круглым столиком, выставленным на тротуар. И парочкой плетёных стульев. Мне приходится взять чашечку кофе, чтобы спокойно посидеть, читая свежие новости. Купил я знаменитую «Таймс», при этом английский меня не смущает от слова «совсем».

Итак, что у нас творится на Туманном Альбионе?

Король занят благотворительностью, премьер-министр встретился с полномочным представителем Наска и обсудил ситуацию в мире, сборная Британии по крикету выиграла мировой чемпионат. Один лорд женился, другой умер, третий отреставрировал свой замок в Уэльсе и в честь этого организовал званый ужин, на котором собрались сливки общества… А вот когда я увидел, что молодая и набирающая популярность группа «Depeche Mode» вернулась из мирового турне, на глаза навернулась скупая мужская слеза. Боги! Хоть одно знакомое название…

В целом, британские новости — лютая скукотища.

Лучше бы приехали в Россию, у нас поучились. Что ни новость — то разборка между аристократами. Захватили корабль, спалили фабрику, устроили массовую драку в дворянском клубе… Или оргию какую-нибудь, о которой пронюхали журналисты… Или оргию с дракой и грандиозной попойкой. Хет-трик! Даже эстрадные звёзды у нас жгут напалмом — разводятся-женятся по десять раз, спят с наследниками известных Родов, творят всякую жуть на закрытых вечеринках… Я с нетерпением жду момента, когда подрастёт Киркоров. Ему сейчас лет двенадцать-тринадцать, наверное… Впрочем, не уверен, что его вытащат из Болгарии. Здесь вам не там.

А вот и те, кого я с нетерпением дожидаюсь.

К соседнему дому подкатывает кортеж из трёх автомобилей. Все чёрные, бронированные, с тонировкой. На меня сразу повеяло силой — телохранители Джонса обладали вторыми рангами, как минимум.

В теории, я мог бы сейчас спустить на миллиардера гончую.

И поставить точку в нашем затянувшемся споре.

Но, во-первых, могут остаться свидетели, которые настучат на нас инквизиторам. А во-вторых, это слишком просто. Джонс долго прятался за спинами других людей, и я хочу посмотреть ему в глаза, когда он будет умирать.

Машины припарковались по-хамски, заехав боковыми колёсами на тротуар. Из крайних тачек молниеносно выбрались телохранители. Причём некоторые телепортировались, проявив себя по обе стороны от крыльца. Я насчитал двоих прыгунов, четверых мет, кинетика и криоса. Из центральной машины сначала вышел водитель, он открыл заднюю дверь и выпустил своего хозяина. С другой стороны авто предсказуемо объявился Паттерсон.

Острый момент.

Телепат начал сканировать окружающее пространство, пока хозяин величественно шёл к своему дому. Джонс выглядел по своему обыкновению стильно и дорого — в костюме-тройке, сшитом на заказ, с клинковой тростью, в дорогих лакированных туфлях и серой шляпе-федоре.

Паттерсон и двое телохранителей скользнули по мне взглядами.

Я невозмутимо читал газету, игнорируя всю эту компанию. С совершенно равнодушным и снобским видом. Как будто делаю всем одолжение, что заглянул в эту кофейню и почтил набережную своим присутствием.

Сканирование Паттерсона ни к чему не привело — у меня на голове был артефактный обруч Старшей Рептилии. Проверенное и эффективное средство.

По противоположной стороне улицы прогуливалась группа шумных туристов. Явно подвыпивших, щёлкающих фотоаппаратами и оживлённо переговаривающихся между собой. Охранники тотчас переключили внимание на новый объект.

Двое сопровождающих последовали за хозяином.

Краем глаза я отметил, что дверь действительно каббалистическая — проём раскрылся, сопровождаемый сухими щелчками накладывающихся друг на друга плашек.

Джонс скрылся внутри здания.

Несколько человек остались стоять, присматриваясь к прохожим. Водители заняли свои места и отогнали машины куда-то за угол, в полутёмную арку. Значит, у британца есть двор, а там личная парковка. Хорвен мне показывала эти задворки, а я не обратил особого внимания. Там отирался кто-то из дежурных охранников, но для моего плана это несущественно.

У крыльца остались криос и мета.

Все остальные постепенно ушли в дом. Что примечательно, прыгуны поднялись по ступенькам на своих двоих. Значит, сэр Иезекииль оборудовал своё логово отклоняющими линиями. Редиска.

И снова у меня возникло искушение натравить на супостатов гончую.

Хорошо, что мои нервы — стальные канаты.

Самое весёлое будет происходить внутри.

Выждав ещё пару минут, я встал, положил рядом с недопитым кофе пару монет и, легкомысленно помахивая тростью, скрылся за углом. Людей не было. Я тотчас перенастроил иллюзион, врубив режим невидимости. Слился с окружающим пространством — мостовой, урной, каменной стеной и узким окном. С водосточной трубой, пролетающей чайкой, балконным карнизом.

Врубаю проницаемость.

А вот теперь погнали.

Возвращаюсь на знакомый тротуар, огибаю столик и собирающего монеты бариста. Скорее по привычке, чем по необходимости. Спокойно приближаюсь к резиденции Джонса и, не доходя нескольких метров до телохранителей, ныряю в стену. Уже внутри ко мне присоединяется Хорвен.

Я отдаю приказ.

Дежурить у двери и убивать тех, кто попытается зайти внутрь. За исключением моих людей, но они уже в здании, ха-ха.

Гончая тоже под иллюзией.

И двигается совершенно бесшумно.

Особняк Джонса ничем меня не удивил. Холл в староанглийском стиле, обшитый деревянными панелями. Со здоровенной пастью камина, двумя креслами, массивной мебелью и резным декором. Всё традиционно, консервативно.

Вернув себе материальность, делаю перекрытия и стены прозрачными.

Дом превращается в стеклянный лабиринт с условными гранями и набросками комнат. В такие моменты возникает ощущение, что ты смотришь на эскиз реальности.

Иезекииль Джонс находился в своём кабинете на третьем, мансардном этаже.

Раздражённо звонил в колокольчик, вызывая прислугу.

Вот только никто не придёт, об этом позаботились мои подчинённые…

Больше всего меня интересовал Паттерсон. Связующее звено между своим хозяином и разбросанными по дому воинами. Я решил устранить телепата в первую очередь.

Паттерсон так и не понял, что случилось, когда он отправился помочиться в туалет. Мужик провалился вниз, так и не убрав своё достоинство в штаны. Сквозь потолки и перекрытия — в подвал. И ещё дальше, глубоко под землю. Туда, где его перемолола своими щупальцами вездесущая Хорвен.

Один-ноль в мою пользу по мертвецам.

Хорвен выскальзывает обратно, а фундамент и бетонная стяжка обретают плотность.

Я снимаю с головы обруч и убираю в поясную сумку.

Гончая летит к двери.

А индонезийцы по одному вырезают всех, кто мог бы защитить британского миллиардера от возмездия. Впрочем, чего это я? Раз он перешёл мне дорогу, защиты не существует.

С кривой ухмылкой я направился к лестнице.

Глава 2

Дом вокруг меня стремительно превращался в склеп.

И если рядовых слуг мы усыпили, то боевики, потенциальный источник проблем, начали умирать. Чтобы видеть общую картину, мне даже ментальные слепки не нужны. Прозрачность решает.

Пока я поднимался по лестнице, один из прыгунов внезапно упал с отравленной иглой в шее. Второй прыгун, решивший покурить на балконе, поймал перо под ребро. Индонезийцы мне нравились — такие же эффективные и бесшумные, как я. Ладно, почти как я.

Охранники, дежурившие на улице, не знали, что в доме творится неладное.

А тем временем во дворе начали умирать водители.

Точнее, водитель. Решил, называется, открыть капот и поковыряться в моторе. Тут же схватил отравленную иглу в бок. Сполз на брусчатку, начал хрипеть и дёргаться. Пришлось сделать плиты двора проницаемыми и организовать человеку достойные похороны.

Второй водитель заглянул на кухню, чтобы чего-нибудь перекусить. Ни одного повара там, естественно, не обнаружилось. Бедняга полез в холодильник, и тут ему накинули удавку на шею. Умер тихо, не успев перейти в режим меты. Для этого ведь нужна концентрация, что проблематично в условиях нехватки кислорода. Едва индонезиец скрылся за дверью, я отправил труп в подземелье.

Матвеич что-то химичил в гостиной, но рассмотреть его было непросто. Человек для себя тоже сварганил модный комбинезон и сейчас ничем не отличался от необъятного кожаного дивана и персидского ковра стоимостью как две квартиры на первой линии Фазиса.

Через Ольгу я получил отчёт:

Блокираторы установлены. Мы сейчас во всём доме перекроем энергетические потоки. Уверен, что это нужно делать?

Я осмотрел ещё раз владения британца.

Сейчас мой каббалист превратит этот дом в ловушку для одарённых. Никто не сможет воспользоваться сверхспособностями. Я больше не смогу менять плотность людей и предметов, видеть сквозь стены, просачиваться в закрытые комнаты. Иезекииль Джонс, потомственный прыгун, не сумеет телепортироваться на «Шоггот», в свою загородную резиденцию или ещё куда-нибудь. Кинетики не смогут двигать вещи, криос никого не заморозит. Прервётся мой контакт с Ольгой и Хорвен.

Всё, что у меня останется — искусство убивать.

Без всякого там читерства.

И да, все каббалистические вставки, кроме аккумуляторных, перестанут работать. И сделано это будет простым нажатием кнопки, у которой сейчас держит палец мой человек.

Как говорится, жребий брошен.

Включай.

Меня отрезало от собственных подчинённых.

Стены и потолки вернули себе таинственную непредсказуемость. Реальность перестала быть для меня удобной и податливой. Я больше не имба. Не могу превращаться в тень или делать бесплотным оружие противников. Если меня убьют — умру.

Что ж, в этом есть своё очарование.

За прошедшие тысячелетия я утратил вкус к жизни. А в этом мире вдобавок обрёл сверхспособности. И вот, знакомая лотерея. Ты или тебя.

Проверяю непрерывную циркуляцию.

Не работает.

Я больше не ощущаю ки.

Прохожу мимо зеркала — теперь меня видно. Потому что иллюзион и комбез Михалыча не функционируют без магической подпитки. Минус ещё одно преимущество. Я больше не часть интерьера, не солидный английский джентльмен, не шкаф и не лестничное ограждение. Я — пятнадцатилетний пацан. С тростью в руке, которая ничем не отличается от обычной палки. Разве что лёгким, едва заметным изгибом. Меч, которым я пользуюсь, ковали вьетнамцы. Поэтому рукоять не выглядит, как рукоять. Гарды или цубы не предусмотрено. А вот лезвие… я ещё не встречал материала, который оно не могло бы разрезать.

Оказавшись на площадке второго этажа, я замер.

Прислушался к звукам дома.

Между прочим, я теперь и слух не могу усилить.

Тишина мне не понравилась от слова «совсем». И если индонезийцы с рептилоидами умеют перемещаться бесшумно, то мистер Джонс подобными навыками не обладает. И он, по логике вещей, уже должен заподозрить неладное.

Поднимаюсь ещё на пару пролётов.

Лестница, ведущая на мансардный этаж, совсем узкая. Кажется, стены можно зацепить плечами, если ты достаточно развит физически. Ступеньки крутые, деревянные. Вот только ни одна дубовая половица не скрипнула под моей ногой. Навыки не пропьёшь.

Выглядываю в коридор.

Чисто.

Вездесущие дубовые панели, ковровая дорожка, по три двери справа и слева. В простенках между дверями висят картины — что-то абстрактное и запредельно концептуальное. В потолок вмонтированы квадратные лампы дневного света.

Перебрасываю трость в левую руку.

Иду прямо, к третьей двери слева.

Коридор упирается в арку, за которой расположилась запасная лестница. Насколько я знаю, это путь к слугам и охранникам. Внизу располагается чёрный ход, оттуда можно попасть во двор, к припаркованным автомобилям. И да, арка снабжена мощной решёткой, которую не видно с набережной. Решётка работает по принципу распашных ворот на сервоприводах, поэтому во двор кто попало не проникнет.

А вот с той стороны по лестнице может подняться кто угодно.

Когда в проёме нарисовался человеческий силуэт, я замер от неожиданности. Мои подчинённые хорошо провели зачистку, этого просто не может быть!

Оказывается, может.

На меня в упор смотрел криокинетик, до этого дежуривший у парадного крыльца. Вот кого я по-настоящему не люблю — всех этих ушлёпков, умеющих замораживать или жечь на расстоянии. Вот только сейчас у мужика проблема. Я вижу, как он напрягается, искренне не дорубая, что происходит.

— Сюрприз, — оскалился я.

Криокинетик в доме с блокированными энергетическими потоками — это всего лишь человек.

Мужик не растерялся. Выхватил из-за пояса что-то кривое и острое, метнул и сорвался с места. Хороший приём. Противник не понимает на что реагировать — движение железки в воздухе или действия врага. Прокатило бы с простыми мечниками.

Я выхватил меч из ножен и одним взмахом отбил летящую смерть.

Охренеть.

В меня только что метнули африканскую «молнию». Или что-то подобное. Оружие разложилось уже в полёте, приняв форму буквы «Y». И выдвинуло из себя дополнительные полумесяцы.

На возврате я полоснул криоса мечом по ноге, упав на одно колено. Топор, которым он собирался раскроить мне череп, с треском врубился в картину неизвестного художника. Пляшущие треугольники, ага.

Мужику сильно не понравилось отсутствие левой ноги.

Что поделать — клинок у меня острый.

Вывернув кисть, я взмахнул рукой наискосок, вспарывая криоса от бедра до подбородка. Всё это время я держал меч обратным хватом, в лучших традициях азиатских мастеров.

Кровь, кишки, рас…

Ну, вы поняли.

Поднимаюсь на ноги, смахиваю кровь с лезвия и, переступив через изуродованное тело, иду к кабинету большого босса. Самое неприятное в этой истории — я не знаю, что меня ждёт.

За дверью тихо.

Поворачиваю ручку — заперто.

А ведь логично. Я не смогу просочиться сквозь полотно, так почему бы просто не спрятаться в комфорте и уюте? Надеюсь, британец не плетёт верёвки из простыни, чтобы спуститься на улицу…

Взмах клинком.

Меч Старшей Рептилии вспарывает древесину почище хирургического скальпеля. А заодно рассекает невидимые ригели.

Пинком распахиваю дверь.

Иезекииль Джонс стоит посреди кабинета с тростью в руке. Пиджак снял, рукава рубахи закатаны. Мебель раздвинута по углам комнаты.

— А вот и наше юное дарование! — расплывается в хищном оскале мой противник. — Легендарный Кромсатель!

Кабинет достаточно просторный, но это мансарда. Потолок скошен, единственное окно смотрит в небо. По которому, как я уже отмечал, бегут облака. Британец встал таким образом, чтобы моё правое плечо было повёрнуто к скосу. А это, как ни крути, ограничение манёвра.

Джонс выхватил из трости прямой клинок.

Оружие напоминало шпагу с рукоятью в виде головы грифона. Я отметил про себя, что остро наточённый «клюв» птицы вполне может нанести ущерб, если ударить им в глаз или висок.

Я перевёл меч с обратного хвата на прямой.

Зачастую я использую обратку в тесных помещениях, когда нужно спрятаться или не светить оружием лишний раз. В настоящем поединке с длинными клинками такое не прокатит. Во-первых, вы сокращаете поражаемую зону на опасной дистанции до четырёх метров. Во-вторых, не можете защитить себя даже от простейшего укола. А мой противник будет именно колоть — я вижу это по классической фехтовальной стойке. И да, резать я бы смог, а вот рубить — хрен там.

Джонс сделал пробный выпад.

Я парировал.

— Функционал Абсолюта тебя, похоже, не интересует, — заметил мой противник.

Игнорирую.

Джонс снова щупает мою защиту, на сей раз метит в бедро. Отвожу без особых усилий и тут же выбрасываю руку с ножнами. Британец уклоняется, продолжая держать в поле зрения мой меч.

Сходимся, обмениваемся новыми ударами.

Звенит сталь.

У Джонса есть небольшое преимущество по длине клинка, и он заинтересован в увеличении дистанции. Мне нужно подойти ближе, чтобы рубить и резать.

Поединок был интересным.

Британец сконцентрировался на быстрых перемещениях, ложных выпадах, уколах в голову и корпус. Мне приходилось не только парировать, но и уклоняться. И да, мой враг был в отменной физической форме. А кроме того, он явно специализировался на шпагах и рапирах, что делало его неприятным оппонентом.

Вот только было одно «но».

Опыт.

Резко сместившись вперёд и удерживая меч двумя руками, я вычертил размашистую дугу и резанул британца по руке. Это был точный, выверенный до миллиметра удар.

Оружие выпало из пальцев Джонса.

Рукав закатанной рубашки быстро пропитывался кровью.

— Мордой в пол, — рявкнул я, приставив остриё меча к горлу противника.

Нет, я его не собирался убивать.

Пока.

Стрельнув в меня ненавидящим взглядом, Иезекииль Джонс опустился на колени, прижимая раненую руку к груди. Резанул я его основательно, вспоров не только мышцы, но и частично задев кость. Удивительно, что он всё ещё держится.

Кровь заливала ковёр.

Я толкнул Джонса ногой, опрокидывая на живот.

— Хорвен!

На голосовые команды гончая тоже реагировала.

И слух у неё был превосходный.

Минуты через три дверное полотно разлетелось в щепки, пропуская невидимый вихрь. Джонс вывернул шею, чтобы увидеть и понять, что происходит.

Я отдал приказ:

— Хорвен, прояви себя.

Гончая выключила иллюзион.

Зрачки Джонса расширились от страха.

— Ну как, знакомая игрушка? — улыбнулся я. — Можно сказать, ваши инвестиции начали работать, сэр Иезекииль. Но не в том ключе, на который вы рассчитывали.

По идее, британцу требовалась срочная перевязка… будь он простым человеком. Но высокоранговые одарённые гораздо крепче обычных хомо сапиенсов. У них сумасшедшая регенерация даже без непрерывного потока ки. Так что за своего пленника я не переживал.

— Я тебе нужен, — догадался миллиардер. — Не знаешь, как пользоваться Абсолютом.

— Хорвен, — громко и чётко произнёс я. — Мне нужно выйти. Если этот человек попытается сбежать, убей его.

Глаза биомеха дважды мигнули.

Джонс вытащил из-под себя руку — она больше не кровоточила.

Я стряхнул кровь с меча, вложил его в трость. Подобрал прямой клинок британца. Задумчиво повертел перед глазами, изучая гравировку на рукояти. Проверил баланс.

— А это заберу в качестве трофея.

Трость моего врага пришлось взять во вторую руку.

Оказавшись в коридоре, я подозвал одного из своих рептилоидов, взял у него наручники-блокираторы и велел привести Матвеича. После этого вернулся в кабинет, положил клинки на письменный стол в углу, приблизился к британцу. Бесцеремонно выкрутив руки корабельному магнату, защёлкнул браслеты на запястьях.

— Звал? — в раскуроченном проёме показалась голова каббалиста.

— Отключай ловушку, — приказал я. — И убедитесь, что все его телохранители мертвы.

— Уже убедились, — ответил Матвеич. — Даже того парня на входе сняли.

— Прекрасно. Выполняй.

Каббалист скрылся в коридоре.

Я посмотрел сверху вниз на поверженного врага.

— Итак, приступим. Меня интересует пирамидка. Где она?

На лице миллиардера появилась саркастическая усмешка.

Он понял, что не всё потеряно.

Раз мне что-то нужно, есть повод поторговаться.

— Вот что, — я присел на корточки. Гончая висела в метре от нас, лениво перебирая щупальцами и напрягая своего бывшего хозяина. — Ты знаешь, что я могу перетащить сюда домоморфа. И соорудить специально для тебя тюремную камеру. И держать тебя там до скончания веков.

— Не смеши, — прохрипел британец. — Ты меня убьёшь, как только пирамидка окажется в твоих руках. Я тебе живым не нужен.

— Что верно, то верно, — не стал я отрицать очевидное.

— Поэтому мне нужны гарантии.

Делаю вид, что задумался.

— Гарантии? Знал, что ты это скажешь.

— И?

— Предлагаю воспользоваться услугами посредников.

Настала очередь пленника морщить лоб.

— Кого ты имеешь в виду?

— Ты прекрасно знаешь, кого, — улыбка на моём лице почти ласковая. — Паритет.

Глава 3

О тайном обществе под названием «Паритет» я узнал от мастера Багуса. Ни Джан, ни Лютый, ни другие мои знакомые о таком не слышали. Эта организация специализировалась на обменах. И когда я говорю «обмен», то подразумеваю заложников, секретные документы, запрещённые артефакты и всё, что нельзя обменять по обычным каналам. Всё это осуществляется на нейтральных территориях, рандомно, без предсказуемой организации. То есть, вам сообщают место и время, вы приходите, меняетесь, уходите. За безопасностью сделки следит Паритет.

А теперь — вишенки.

Которые на торте.

Паритет, уж не знаю, кто они такие, ухитряется организовать всё таким образом, чтобы стороны не контактировали друг с другом, никак не пересекались, не отправляли на операции захвата прыгунов и левитаторов, не жгли противников, не морозили и даже не рушили всё с помощью геомантов. А для того, чтобы всё это работало, существовала сложная система пошаговых инструкций. Грубо говоря, вы получаете указание следующего уровня лишь после того, как выполните предыдущие задачи.

Натуральный квест.

Я потратил несколько дней на то, чтобы связаться с этими ребятами. И ещё одна неделя ушла на то, чтобы для нас с Иезекиилем Джонсом разработали персональные инструкции.

А началось всё с почтовых боксов.

Нет, не так.

Всё началось с универсального бокса, номер которого мне любезно предоставил мастер Багус. Я запихнул туда записку с пожеланиями и контактами тех, кто должен произвести обмен. Закрыл ячейку и вернулся в отделение повторно через три дня. Достал записку с уточняющими вопросами, номером банковского счёта для бронирования услуги и полированным жетоном из красного стекла, на котором красовалась цифра «176». Номер моего заказа или что-то в этом духе. Прямо на почте заполнил бланк с ответами на вопросы, оформил перевод с помощью чековой книжки, получил квитанцию об оплате и вложил всё это в бокс.

Завертелось.

Ну, я не видел всех этих шестерёнок, всей этой механики. Предполагал, что система работает — и всё. Неведомые организаторы движухи сказали, что потребуется неделя на подготовку обменной операции. Я пожал плечами и стал ждать. На протяжении всего этого времени Иезекииль Джонс сидел в уютной тюремной камере, выращенной Бродягой. И да, моя тюрьма ничем не уступала по степени комфорта норвежским и шведским аналогам. У британца был телевизор, широкое непробиваемое окно с видом на посёлок, удобная кровать, письменный стол и кресло. Кормили его хорошо, санузел отдельный тоже прикрутили. Как видите, я не садист.

Возникают логичные вопросы.

Что я хочу получить вместо жизни этого уродца, и кто вообще заинтересован в происходящем? Оказывается, у миллиардера были родственники, верные помощники и управляющие, собственная корпорация, и весьма разветвлённая. Они там выдвинули ответственного за переговоры, некоего мистера Тэйлора, который и начал вести переписку с Паритетом со своей стороны.

Мои требования были очень просты.

Пирамидка и пятьсот миллионов фунтов стерлингов. Что эквивалентно миллиарду российских рублей по текущему курсу. Ах да, чуть не забыл. Мои диверсанты во главе с Байтом Мусаевым ухитрились угнать «Шоггот» — субмарину, которую Джонс считал едва ли не собственным домом. Возвращение подводной лодки в сделку не входило. Сейчас вообще никто, кроме меня, не знает, куда уплыл этот грёбаный Наутилус. Я сразу сказал своему пленнику, что «Шоггот» останется у меня в качестве залога. Если проверка покажет, что пирамидка рабочая, а деньги будут перечислены на указанные мной счета без обмана и заморочек, я начну переговоры о выкупе субмарины. Если мне что-то не понравится или британец попробует навредить моему Роду, я утоплю его любимую игрушку. Именно утоплю. Даже не продам, потому что проданное в будущем можно перекупить.

Корабельный магнат был в ярости, но я слишком жёстко контролировал ситуацию.

А ещё у меня в сейфе лежала его любимая трость.

И я не спешил возвращать эту штуку законному владельцу.

А ещё… У меня много этих «а ещё», но главный козырь я пока не спешу доставать из рукава. Месть — это блюдо, которое подаётся холодным.

— Не понимаю я, почему нельзя устроить этому уроду полноценный карцер, — бурчал Демон после того, как мы вернулись из Шотландии. — Честно, он заслужил.

— Конечно, заслужил, — не стал спорить я. — Вот только мы с тобой не гангстеры какие-нибудь, а приличные люди, которые хотят влиться в сливки общества. А в этих кругах принято обращаться с пленниками определённым образом.

— Что-то я не припомню тепличных условий для аристо, которые вели на нас силы Девяти Родов, — хмыкнул Демон. — Ты их в гараже держал. Прикованных к верстаку.

— Ладно, ты меня поймал. Мистер Джонс — достойный противник. И я его уважаю, как врага. Такой ответ устраивает?

— Вполне, — кивнул Паша. — Честно и достойно.

— Плюсик мне в карму, — улыбаюсь своему командиру гвардии. — Всё, иди. Занимайся периметром.

Январь подходил к логическому завершению, и у нас ударными темпами шла стройка. Отжатые у врагов капиталы были пущены на фортификационные работы. Добротная каменная стена окружала посёлок и раньше, но с течением времени отдельные участки периметра расшатались, другие были разрушены при недавнем вторжении. Мы всё это восстановили, укрепили, а кое-где усилили. Углубили внешний ров, установили противомеховые ежи. И, самое главное, вмонтировали добытые в Туровской губернии артефакты, протянув между ними сложнейшие каббалистические цепочки. Матвеич и Вася Пупкин вкалывали как проклятые, недосыпали, вливали в себя литры кофеина, но в намеченные сроки обещали уложиться. А сроки я ограничил первой декадой февраля.

Вот спрашивается, на кой-мне сдалась эта пирамидка?

Я не верю в доктрину Серебряного Круга, но с недавних пор охочусь за любыми артефактами, способными потенциально укрепить мои позиции. Как минимум, ничто не мешает собрать мне Круг и посмотреть, что получится. Не думаю, что превращусь в Тёмного Властелина, но есть у меня предчувствие… В общем, я не думаю, что конфликт с инквизиторами исчерпан. Рано или поздно наши пути снова пересекутся, и тогда… Лучше иметь под рукой увесистый аргумент, чем не иметь.

Неделя промчалась незаметно.

После тренировочного боя с мастером Багусом я увеличил количество спаррингов. Под раздачу попали сильнейшие из гвардейцев — Демон, Мусаев, Ольга, Айвазян. Дважды я сходился в поединке по иайджитсу с мастером Багусом. К слову, без применения Дара проницаемости старик бился со мной на равных и чаще побеждал, чем проигрывал. А это означало, что на одном опыте далеко не выедешь, если физическая подготовка хромает. У меня она не то чтобы хромала, просто моими противниками были лучшие из лучших.

Погода в январе слетела с катушек.

То мокрый снег, то штормовой ветер, то проливные дожди. Впрочем, как всегда. Я ведь на Чёрном море живу, удивляться нечему. Иногда тучи разбегались, и могло потеплеть до пятнадцати градусов. Или до семнадцати. В такие дни можно было прогуливаться по городу в футболке или рубашке. Ещё и солнце припекало. Именно такой день выдался в последний четверг месяца, когда я отправился на почту за инструкциями Паритета.

Поехал на «Ирбисе».

Кайфанул от новенького асфальта, уложенного в середине месяца. Дорожное полотно даже не успело посереть, трасса была идеальной!

Почту я выбрал в удобном для себя месте, а именно в Альпике. Так что ехать долго по серпантинам не пришлось. Уж не знаю, как Паритет это провернул, но собственные ячейки были у них повсеместно. А это как бы намекает на серьёзную «крышу». Пусть общество и тайное, но принадлежит оно непростым людям.

В боксе, к которому я получил доступ на правах клиента, лежала инструкция первого уровня. Перечитав её дважды, я сделал очередной перевод и вложил в ячейку квитанцию об оплате. Это означало, что я в деле.

Инструкция гласила:

Привезти заложника в Цюрих (Швейцария) не позднее 31 января. Остановиться в любом месте по вашему выбору. Получить инструкцию второго уровня в отделении Европочты № 37.

В этой реальности Швейцария тоже играла роль нейтрального государства, в котором можно было хранить деньги, вести переговоры и кататься на лыжах. Вот только я сильно сомневаюсь в нейтральности государства, входящего в Евроблок. Ну, пусть Древние будут им судьями. С политикой я никак не связан, а для моих скромных задач сгодится любая страна.

Разумеется, я не хотел играть по правилам.

Поэтому в Цюрих я отправлюсь на домоморфе.

* * *

Тридцать первого января Бродяга переместился в Швейцарию.

Вот где душа развернулась, а потом свернулась! Что в моём мире, что в этом Цюрих выглядел примерно одинаково. Разве что банки были другими. Но если брать старинные улочки Альтштадта, они как бы вне времени.

Неожиданной проблемой стал вопрос «парковки» Бродяги. Поскольку мы попали в один из мировых финансовых центров, где расположились не только представительства Ганзы, но и офисы всевозможных бирж, корпораций, выставочных и инвестиционных центров, то пустующих зданий практически не осталось. Историческая часть города содержалась в идеальном порядке, приткнуться было попросту некуда. Зато всякой-разной заброшки хватало в Индустриальном квартале, куда мы и направились.

По своему обыкновению Бродяга вписался в водонапорную башню рядом с железнодорожными путями. Из окон открывался чудесный вид на пакгаузы и прочий кирпичный депрессняк. Но мне грех жаловаться. Идеальный район, если хочешь затеряться и не отсвечивать.

Логика подсказывала, что с моим «Ирбисом» в этой дыре лучше не рисоваться. И дело не только в мутных личностях, которые ошиваются у вокзала. Просто крутая тачка привлечёт ненужное внимание. Особенно тачка с российскими аристократическими номерами. Поэтому я решил воспользоваться общественным транспортом.

Мыслекарта подсказала, что нужное мне почтовое отделение расположилось в историческом центре, чего и следовало ожидать. Мне пришлось топать вдоль железной дороги пешком, затем ждать автобус, пересаживаться на трамвай… Вроде и не мегаполис, всего полмиллиона человек, но потерял кучу времени. Радует, что заблаговременно подумал о местной валюте и прикупил франков в «Транскапитале». Сейчас они мне здорово пригодились. И да, в Цюрихе уже продавались некие подобия транспортных карт, никто не платил наличкой за проезд в салоне, как у нас, в Фазисе. Одноразовые талончики тоже почему-то не практиковались.

Почта была крутая.

В очень старом здании, которому лет пятьсот, не меньше. Рядом с ратушей. Здесь даже улица была настолько узкой, что никакие машины не ездили, всё перекрыто для пешеходов. Мне пришлось сойти с трамвая за квартал отсюда, иначе не прокатывало. А вот велосипедистов хватало — они умудрялись ездить даже по брусчатке. Дважды я встретил соткавшихся из воздуха прыгунов.

Персонал почтамта говорил на немецком.

Собственно, как и большинство швейцарцев.

Меня это вполне устраивало.

Получив доступ к боксу, я скрылся в неприметном коридоре, сопровождаемый молчаливым сотрудником. Распахнув передо мной массивную дверь, мужик удалился.

Комната с ячейками пустовала.

Я тут же открыл кодом нужный бокс и достал конверт с инструкцией второго уровня:

Необходимо прибыть с заложником по указанному ниже адресу. Здание заброшено, проблем со стыковкой не возникнет. Внутри здания потребуется срастить стены с нашим домоморфом. Машины обменяются информацией. Вы получите инструкцию третьего уровня. Прибытие — в 18.00 по Гринвичу. Не забудьте произвести очередную транзакцию.

Признаться, я малость ошалел.

С их домоморфом?

Нет, я понимал, что не владею уникальным артефактом, но чтобы Паритет настолько развернулся? Надо бы спросить у Администратора про этих ребят. Вдруг они косвенно или напрямую связаны с другими тронутыми? Хотя… в мире предостаточно тайных обществ, которые и без Администратора прекрасно себя чувствуют.

Оплатив услуги второго уровня и вложив квитанцию в бокс, я поспешил покинуть отделение. Мне предстояло проделать обратный путь, перепрыгивая с трамвая на автобус, а времени уже в обрез.

Хотя…

Сверившись с мыслекартой, я обнаружил ветку канатной дороги, протянутую в сторону Центрального железнодорожного вокзала. Изначально я её не рассматривал из-за сложностей пересадки на узловой платформе — у меня банально отсутствовала пассажирская карта. Сейчас я мог существенно сократить маршрут и выиграть примерно минут сорок.

Как говорится, чего лохматить бабушку?

До станции канатки я добрался за десять минут быстрым шагом. Мне предстояло соединить между собой двух домоморфов и, вероятно, разрешить Иезекиилю Джонсу покинуть свою тюремную камеру. Надеюсь, я ни в чём не просчитался, и фрагмент Круга вместе с деньгами вскоре окажется у меня.

Глава 4

— Соединение установлено, — тусклым голосом произнёс Бродяга.

Адрес, который нам назвали, не имел никакого отношения к деловым кварталам. Это была третья линия Цюрихского озера. Насколько я понял, сдающаяся в аренду вилла или что-то в этом духе. Большая вилла, огороженная высоченным каменным забором, вдоль которого высадили ряд сосен. Более того, вся территория перекрывалась иллюзионами, так что появления двух домоморфов никто из соседей при всём желании не мог заметить. Я в очередной раз восхитился уровнем организации.

Больше всего меня напрягал прямой контакт домоморфов. Не хватало ещё, чтобы левые персонажи вынюхали мои секреты. Однако Бродяга заверил, что ни о каком ментальном слиянии речи не идёт. Информационный обмен будет жёстко контролироваться двумя сторонами.

— Я слушаю.

После того, как Махмуд Шестой и его семья выселились из гостевых комнат, у меня стало гораздо больше свободного пространства. Чем я и воспользовался. Сейчас рядом с тюремной камерой сэра Иезекииля располагалась комната, полностью изолированная от остального дома. В этой комнате сидели я, Ольга, Байт Мусаев и Армен Айвазян. Гончую я решил в этот раз оставить в покое. Не хватало ещё, чтобы её перепрограммировал чужой домоморф.

Все мы были вооружены, обвешаны артефактами и готовы к любым вот-это-поворотам.

— Нам передали инструкцию, — сказал Бродяга. — Цитирую дословно. Откройте две двери из разных помещений во внутреннее пространство нашего домоморфа. Через первую дверь выпускается заложник, после чего проём должен быть закрыт. Комната будет полностью изолирована, выхода у мистера Джонса не будет. Мы откроем трансляцию по внутренним каналам связи, чтобы всё было прозрачно. Во вторую комнату должен войти ваш представитель. Дверь останется открытой на протяжении всего времени посещения. Убедитесь, что искомое соответствует требованиям. Подтвердите это через своего домоморфа. Оставьте в обменной комнате квитанцию об оплате третьего уровня. Отстыкуйтесь и покиньте город — сделка будет считаться полностью завершённой.

Я обдумал услышанное.

Попытался найти «подводные камни» и ничего такого не обнаружил.

Всё выглядело правильным, логичным и учитывающим интересы обеих сторон.

— Спроси, что будет, — наконец, произнёс я, — если меня не устроит качество полученного выкупа.

Пауза продлилась всего несколько секунд.

— Мы сможем вернуть пленника обратно и отменить сделку, — ответил Бродяга. — Доля организаторов при этом не возвращается — они свою часть работы выполнили.

— Справедливо, — признал я. — Мне нужна громкая связь с мистером Джонсом.

— Готово, — сказал Бродяга.

— Сэр Иезекииль, вы меня слышите?

— Да, Сергей.

— Как вам условия обмена?

— Меня всё устраивает. Паритет действует разумно и обоснованно.

— Очень хорошо, — кивнул я. — В таком случае, вы должны понимать, что зона перехода блокируется до моего окончательного решения. Если мне подсунули фальшивку, вы вернётесь в свою камеру.

— И как ты определишь подлинность устройства? — в голосе британца послышалась насмешка.

— Очень просто, — невозмутимо парировал я. — Бродяга идентифицирует технологию Предтеч. Мне этого будет вполне достаточно. На первом этапе.

— А на втором? — Джонс явно не был доволен происходящим.

— А на втором я утоплю вашу субмарину, если мне что-то не понравится. И туда же, в пучину морскую, отправится ваша любимая трость. Ещё вопросы?

— Никаких вопросов, — сухо ответил британец. — Приступай.

Я отдал приказ открыть двери в нужные помещения.

Бродяга создал на стене телевизионный экран и вывел туда картинку — переходящего в соседнюю комнату Иезекииля Джонса. Миллиардер переступил порог и оказался в пустом помещении без окон и дверей, с освещением в виде потолочных панелей. Сейчас у него был только один путь — обратно в камеру. Посреди комнаты возникло удобное кожаное кресло. Британец приблизился к нему, чтобы сесть.

— Вхожу, — я направился к двери, ведущей во вторую обменную комнату.

Открыл, сделал шаг.

Осмотрелся.

В принципе, всё то же самое, что за стеной. Только в центре не удобное кожаное кресло, а круглый журнальный столик. Изящный, на грибовидной ножке, со стеклянной столешницей.

На столике — предметы.

Уже знакомая пирамидка, копию которой мне ловко подсунули в прошлом году. И квитанция о банковском переводе.

Я подошёл к столу, вытащил квитанцию из-под пирамидки и принялся внимательно изучать. Полмиллиарда фунтов стерлингов, реквизиты совпадают, отправитель — международный судостроительный концерн «Джонс Хэви Индастриз».

Из состояния задумчивости меня вывел бесцветный голос чужого домоморфа:

— Положите на столешницу жетон, пожалуйста.

Да, чуть не забыл.

Сдача жетона с номером сделки означает закрытие. Как бы не закрутились события дальше, Паритет предоставил услугу. В будущем, если мы захотим повторить, придётся вести переговоры по новому заказу.

Жетон со щелчком лёг на столешницу.

Забрав пирамидку и квитанцию, я вернулся к себе.

— Бродяга, создай телефон и соедини меня с местным представительством банка «Транскапитал».

— Исполнено.

В центре комнаты из воздуха соткалась тумба с телефонным аппаратом.

Раздался громкий звонок.

Мои спутники терпеливо ждали.

Шагнув к аппарату, я снял трубку:

— Барон Иванов слушает.

— Герр Иванофф, — произнёс нежный девичий голосок на немецком. — Вы заказывали телефонный разговор с нашим представительством.

Откровенно говоря, заказывал не я, а домоморф.

— С кем имею честь разговаривать? — поинтересовался я.

— Джулия да Сильва, меня назначили вашим консультантом в Цюрихе.

Что ж, оперативность зашкаливает.

Вот что значит — золотой клиент.

— Очень приятно, фрау да Сильва, — ответил я по-немецки. — Проверьте, пожалуйста, поступление на счёт…

Я продиктовал свои реквизиты, услышал предсказуемое «ожидайте» и на пару минут завис. В трубке была тишина, мои спутники молчали, Джонс каменной статуей вмонтировался в телеэкран.

— Транзакция подтверждена, — раздался голос Джулии. — Будут какие-нибудь пожелания?

— Благодарю, в другой раз, — улыбнулся я. — Всего доброго.

— Приятного дня, герр Иванофф.

Вешаю трубку, аппарат исчезает вместе с тумбой.

— Бродяга, что ты можешь сказать об этой пирамидке?

Мне не нужно ставить артефакт куда-нибудь, я просто держу его в руках. Домоморф способен просканировать любой предмет в зоне своего восприятия.

— Технология Предтеч, — уверенно ответила машина. — О предназначении судить сложно. Думаю, это модуль, один из нескольких. Тебе потребуется собрать полный набор, чтобы активировать устройство.

— Хорошо, — кивнул я. — В одном из твоих помещений находится устройство под названием Серебряный Круг. Мы его обсуждали. Считаешь ли ты данный артефакт частью Серебряного Круга?

— С вероятностью девяносто девять целых шесть десятых процента — да.

— Прекрасно, — моё настроение заметно улучшилось. — Осталась последняя формальность.

Я вернулся в комнату с журнальным столиком, достал из кармана квитанцию об оплате и положил рядом с жетоном. Честно говоря, не понимаю, зачем Паритету эти дурацкие квитанции. Достаточно проверить поступление на счёт по запросу — телефонному или очному, когда заявляешься в банк физически. Ну, будем считать, у них есть какая-то внутренняя отчётность…

Переместившись в усадьбу, я отдал приказ:

— Завершаем сделку. Джонс свободен.

— Принято, — сказал Бродяга.

И мы разорвали связь с домоморфом Паритета.

* * *

Те, кто хорошо знал о моём конфликте с британцем, пребывали в шоке.

Я просто так взял и отпустил этого урода?

Между тем, ничто не могло поколебать моей уверенности в завтрашнем дне. А всё потому, что я провёл очень сложную подготовительную работу. И был на сто процентов уверен, что Джонс не сможет мне навредить в будущем.

Утром зазвонил телефон — со мной хотели поговорить по международной линии.

Дорогое удовольствие, между прочим.

— На проводе, — привычно буркнул я.

— Продолжим нашу весёлую игру? — раздался жизнерадостный голос Иезекииля Джонса. Я и забыл, что этот утырок освоил телепортацию. Думаю, он прыгнул в Ливерпуль ещё вчера.

Ну, это он пока радуется.

Всему своё время.

— Что нужно? — без предисловий уточнил я.

— «Шоггот», — предсказуемо ответил британец.

— Зачем вам этот металлолом? — хмыкнул я. — Пора переключаться на более современные транспортные средства. Авиация рулит.

— Позволь мне проявить консерватизм в этом вопросе, — довольно резко ответил миллиардер. — Я готов обсудить цену прямо сейчас. Сколько ты хочешь за возвращение моей субмарины?

Я притворно задумался, добавляя собеседнику переживаний.

— Ну… как по мне, эта игрушка стоит дороже вашей никчёмной жизни, сэр Иезекииль. Я рассмотрю сумму… скажем… в шестьсот миллионов фунтов стерлингов.

— Ты издеваешься? — не выдержал корабельный магнат. — Кх-кх…

На том конце провода послышался натужный кашель.

Я довольно улыбнулся:

— Приболели, мистер Джонс?

Хорошенько откашлявшись, британец ответил:

— Всё злорадствуешь. Дай только завершить сделку, возьмусь я за тебя.

— Ну, это уж всенепременно, — не стал я спорить. — Но сперва предлагаю разобраться с нашими баранами.

— Какими ещё баранами? — не понял Джонс.

— Выражение такое. Русский фольклор.

— А, понятно. В общем, шестьсот миллионов — это жирно.

— Раз вы так считаете, разговор окончен. Кингстоны открываются, — я повесил трубку на рычаг.

Ждать пришлось не больше минуты.

Когда тишину спальни разорвала резкая трель, я даже не шевельнулся. Позволил британцу понервничать, слушая длинные гудки на своей стороне Ла-Манша. Затем соизволил ответить:

— Барон Иванов слушает.

В трубке раздалось надсадное покашливание.

— Гадство, — выругался сэр Иезекииль. — У вас в России… кх-кх… даже на юге климат дерьмовый.

— Так и не надо больше приезжать, — резонно заметил я. — Вас тут не ждут.

— А что там с хвалёным кавказским гостеприимством? — попробовал подколоть меня оппонент.

— Так я ж не с Кавказа, мне можно. Итак, что по сделке?

— Резкий и борзый, — пробурчал Джонс. — И ты ещё пожалеешь о своих необдуманных поступках.

— Бла-бла-бла.

Снова кашель.

— Ладно, Сергей. У меня сегодня нет настроения торговаться, а субмарина нужна как можно быстрее.

— Нагадить кому-нибудь собираетесь?

— Не твоего ума дело, — отрезал оппонент. — Диктуй реквизиты, будет тебе перечисление. Но учти, поступит задаток в размере… тридцати процентов. После этого ты даёшь координаты лодки моему новому телепату…

— А что со старым случилось? — не удержался я.

— В отпуске, — прорычал британец. — Итак, даёшь координаты. Точнее, визуальный слепок для телепортации. А уж затем…

— Нет, — снова перебил я. — Всё будет не так.

— А как? — миллиардер не привык к такому обращению. — Ты думаешь, я доверюсь какому-то…

— Откровенно говоря, у вас нет выбора. Переведёте вы не треть, а половину требуемой суммы. Диалог через моего телепата. Как только ваши прыгуны объявятся на борту «Шоггота», я затребую вторую часть. И лишь после этого мои люди уберутся с вашей субмарины. Попытаетесь меня обмануть — и ваши представителя умрут, а лодка переместится в другую часть Мирового океана.

Джонс обдумал мои слова.

— И какие у меня гарантии, Иванов, что твои головорезы просто не расправятся с моими людьми? По этой схеме ты можешь действовать бесконечно.

Я хмыкнул:

— Гарантий ноль. Но я могу продать субмарину и другим людям. Первые заинтересованные клиенты уже появились. Так что доверять моему слову или нет — решать вам.

И это была правда.

Субмарину Джонса очень хотят приобрести эксцентричные ребята из Голландии и Наска. Без понятия, как они пронюхали, что лодка у меня. Но с Джан уже связывались. Хотя и предлагали меньшие суммы, чем я заломил с британца.

— А ты даёшь слово? — уточнил Джонс. — Что вернёшь мне «Шоггот» после второй транзакции.

— Даю.

— Я сохраню ментальный слепок, барон.

— Хоть десять.

Ментальные слепки идут в ход, если нужно очернить какого-нибудь опростоволосившегося дворянина. Слово чести для аристо — это святое. Нет ничего страшнее сломанной репутации.

— Когда начнём? — переключился на будничный тон миллиардер.

— Через десять минут с вами выйдет на связь Ольга, мой телепат. Уберите блоки, защиту. В том числе, отзовите своих менталистов. Мои люди на «Шогготе» получат соответствующие распоряжения.

— Понял. Жду.

— Я тоже.

Британец повесил трубку.

Угнанную субмарину мы не стали перегонять в порт Фазиса. Это целый квест, если учесть тот факт, что нужно ещё получить разрешение на проход от Халифата. Да, я получил бы его без проблем, теперь это дружественное государство. Но очень не люблю официальные телодвижения…

Поэтому мы «припарковали» любимое детище сэра Иезекииля в одном из портов Северной Африки, где вообще можно было «парковать» что угодно.

Я тут же набрал Демона и приказал отправить моих диверсантов на «Шоггот». Сейчас там находились исключительно подводники, нанятые для этих целей удалённо через рептилоидов Ока. Собственно, рептилоиды всё сейчас и контролировали. Что касается Мусаева и Айвазяна, то они стоят целого отряда и могут положить врагов без особого напряжения. Так сказать, страховка от непредвиденных случаев.

Ольга, как и было запланировано, вышла на связь с британцем через десять минут. Джонс сообщил о переводе трёхсот миллионов на указанный счёт. Ждать пришлось недолго, учитывая приоритет клиентов, подобных британцу. Это вам не три банковских дня для простых смертных. Распоряжения «золотых» клиентов выполняются за считанные часы, а порой и минуты.

На мой счёт деньги капнули через полчаса. Сразу после этого Ольга передала слепок, полученный от Айвазяна. А также название порта и точные координаты расположения субмарины.

И снова — ожидание.

Через два часа сделка была полностью закрыта. Спецы Джонса прибыли на «Шоггот», банк перезвонил мне и сообщил о второй транзакции, мои люди распрощались с англичанами и покинули субмарину на арендованном катере. Прыгуны вернулись в имение сразу, подводники отправились тратить свои зарплаты, рептилоиды растворились в африканских трущобах.

Раздался звонок.

— Так нравится общение со мной? — уточняю у кашляющего Джонса.

— Хочу убедиться, что с моей тростью всё в порядке.

— Каким образом?

— Осмотри её, сбрось образ через своего телепата. После этого начнём переговоры о выкупе.

Грёбаные коллекционеры.

Всего лишь трость!

— Ладно, — я нехотя встал с кресла. — Ольга останется на связи.

Похоже, утро будет денежным.

Глава 5

Внутри Бродяги было много помещений, к которым не имели доступа мои соседи. Ни Фёдор, ни Джан. Ни, упаси Древние, прислуга. Я сразу настроил домоморфа таким образом, чтобы в эти комнаты он впускал только меня. Прежде всего это касалось арсенала, но были и места, в которых я держал непонятное либо трофейное оборудование.

Трость Джонса относилась к неисследованным трофеям.

И я до конца не решил, собираюсь ли её возвращать.

А всё потому, что от этой штуки веяло мощью. Матвеич и Пупкин не смогли определить, в чём секрет этого странного оружия. Бродяга заявил, что артефакт спящий и явно относится к новоделам. То есть, устройство находилось в пограничном режиме, ему требовалась активация. Чтобы что? И почему Джонс не включил эту штуку во время решающего боя со мной?

Логика у меня простая.

Раз я не могу использовать предмет, буду его продавать.

За солидные деньги.

— Вхожу, — сказал я Бродяге, поднявшись на самый верхний этаж.

Передо мной прорезалась дверь, которой раньше в стене не было. Повернув ручку, я переступил порог и оказался в комнате, часть которой занимали бронированные сейфы, а часть — открытые стеллажи.

Трость висела на стене в специальных зажимах.

Мне следовало взять оружие, осмотреть, достать клинок, вложить обратно в ножны. Запомнить ощущения и картинку, чтобы отправить всё это слепком бывшему владельцу.

Протянув руку, я снял трость.

И в этот момент трофей ожил.

Оружие стало гибким, податливым. Изогнулось в моих пальцах и… превратилось то ли в механическую змею, то ли в червя.

Я рефлекторно сделал «змею» проницаемой.

Не знаю, почему.

Тварь не выглядела «живой» — не имела пасти, зубов, раздвоенного языка. Мои пальцы ощущали не биологический организм из плоти и крови, а извивающийся шланг, созданный из условных «дерева» и «металла». Правда, эти материалы утратили привычные свойства и вели себя противоестественно.

Морды у змеи не было.

Как вы помните, вместо набалдашника Джонс оформил себе голову птицы с заострённым клювом. Из этого клюва выдвинулась тонкая игла.

Трость попыталась ужалить меня.

Проницаемость сработала.

Голова «птицы» ткнулась в мою ладонь, не встретила сопротивления и выскочила с обратной стороны. Я разжал пальцы, выпуская механическое существо. Впрочем, тварь и так упала бы, ведь я сделал её бесплотной.

— Бродяга, контейнер!

Удивительно, но домоморф понял меня с полуслова.

Вокруг ожившей трости прямо в воздухе соткался прозрачный куб. Заказанный контейнер с тяжёлым стуком грохнулся на пол.

И ничего.

— Три бронированных слоя, — меланхолично выдал Бродяга.

Несколько секунд я наблюдал, как тварь бьётся о прозрачные стенки, пытаясь их пробить. Жало оставило на стекле мутный желтоватый потёк.

Отступаю на шаг.

И безумие прекращается.

Змея вытягивается в линию, твердеет и успокаивается. Внутри куба снова лежит трость. Какое-то время я осмысливаю произошедшее. Вот зачем британцу потребовался слепок! Отправить меня к устройству и убить дистанционно. В этом нет никакого смысла, если только не принять во внимание злость финансового магната. Череда поражений заставила его думать, что проще избавиться от меня, а затем добить Род, чем вести продуктивные переговоры. Хотя… он их не очень-то и вёл.

Передо мной — очень сильный артефакт.

Возможно, на дистанционном управлении.

— Бродяга, — нарушил я затянувшуюся паузу. — Этой штукой могли управлять телепатически?

— Исключено, — ответил домоморф. — Я всегда блокирую внешние ментальные воздействия. За исключением тех, что исходят от наших гвардейцев и службы безопасности.

Что соответствует моим распоряжениям.

— Радиосвязь? — уточняю на всякий случай.

— В момент атаки не было.

— И как же она запустилась?

— Рискну предположить, что среагировала на твой психотип. Отложенное воздействие, сложная каббалистика, аккумулятор ки.

— Можешь определить точнее?

— Это не технология Предтеч.

Понятно.

Мне нужен Матвеич, чтобы докопаться до истины.

Но каков стервец этот Джонс! Рассчитал день и время активации, позвонил точно по графику, отправил меня в ловушку. Думаю, идеально включение устройства он вычислить не мог. Трость уже была активна какое-то время, не хватало лишь моего присутствия.

Вопрос в другом.

Он же не мог предвидеть, что я приеду за ним в Шотландию? Вряд ли я имею дело с чёртовым гением, который видит меня насквозь, дозированно сливает информацию и управляет ходом войны? Потому что… если это так, у меня вообще нет никаких шансов против такого умника.

Должно быть простое объяснение.

Джонс не исключал возможность. Если вдруг трость попадает ко мне случайным образом, он что-то там хитрое включает и ждёт результата…

Тоже не стыкуется.

В общем, не факт, что я вообще когда-нибудь узнаю, как он это провернул. Но это и не важно. Потому что сэр Иезекииль свой ход сделал, и на этом у него козыри закончились.

А теперь время моего хода.

— Трость останется в контейнере, — распорядился я. — Можешь убрать в сейф до особого распоряжения.

— Принято, — ответил Бродяга.

Контейнер провалился в пол.

Покинув тайное хранилище, я переместился в личный кабинет. У меня было достаточно времени, чтобы порассуждать о вариантах. Судя по всему, артефакт Джонса был заточен под мою смерть. И если бы я сделал проницаемым себя… вполне вероятно, что эту защиту трость смогла бы обойти. Опять же, я этого никогда не узнаю, но… в мире всё чаще встречаются технологии, позволяющие справиться с теневиками наподобие меня. И ордена убийц, и хитрые артефакты, и навороченная каббалистика… Не такой уж я и всемогущий, если разобраться. Так что пора взяться за ум и перестать верить в свою неуязвимость.

Закрывшись в кабинете, я попросил Бродягу создать телефон.

— Хочу переговорить с абонентом, который мне звонил утром.

— Это Британия, — предупредил домоморф.

— Знаю. Соединяй.

Бродяга — универсальная телефонная компания. Свяжется с любой точкой планеты, причём сделает это бесплатно, мгновенно и безопасно. Главное, чтобы в пункте Б хоть какие-то кабели были проложены. Подземные, подводные — без разницы.

— Приёмная мистера Джонса, — раздался в трубке женский голос.

Разговор вёлся на английском.

— Я бы хотел переговорить с мистером Джонсом. На проводе барон Иванов.

Девушка замялась.

— Видите ли… Мистер Джонс не может сейчас подойти, — вздохнула секретарша. — Он… приболел.

— Настолько сильно? — подпускаю в голос больше сочувствия. — И где он сейчас? Разве не в своём кабинете?

— Мистера Джонса срочно госпитализировали, — последовал быстрый ответ. — Простите, я не уполномочена это обсуждать. Когда он вернётся к делам, я обязательно сообщу, что вы звонили, барон.

— Всего доброго, — вешаю трубку.

Что ж, всё идёт по плану.

По моим расчётам Джонс впадёт в кому через несколько часов. Организм одарённого не справится с токсинами, потому что яд… ну, очень специфический. За подгон следует благодарить мастера Багуса — индонезийцы ценят, любят, практикуют.

Кстати, про яд.

Наверное, стоило бы очень сильно бояться за свою шкуру, поскольку, как я уже отметил, никакая регенерация тут не работает. Если бы не одно «но». Накачка организма осуществляется микродозами, ежедневно, на протяжении пяти-семи дней. Яд добавляется в пищу и напитки, не имеет вкуса и запаха, не вызывает негативных реакций… до поры до времени. А потом — хлоп! Через двенадцать часов после завершения курса — кашель и лёгкое недомогание, через пятнадцать — резь в животе и глазах, слезоточивость, ощущение удушья. Потом жертва парализована. Финалочка — кома и смерть.

Приятные бонусы тоже есть.

Большинство врачей не в состоянии определить наличие индонезийского яда в организме. И выработать лечение. Хиропрактики тоже бессильны. Какое-то время будут поддерживать организм на грани выживания, искусственно стимулировать сердце. Возможно, попытаются сделать переливание крови. Попробуют тотальную очистку, хотя это и требует огромных затрат ки. Но к этому моменту системы организма будут сыпаться одна за другой, мозг начнёт умирать. И даже судмедэксперты впоследствии ничего не докажут. Страшная вещь.

Антидот существует.

Но Иезекииль Джонс его не получит.

Эту игру пора заканчивать, уж слишком затянулось противостояние. Я получил от Джонса всё, что хотел. Да, он попортил мне кровь, но сейчас у меня сформировался нехилый капитал, и эти деньги я намерен пустить на развитие холдинга. Скажу больше — на запуск с нуля оружейного завода, который в будущем составит конкуренцию ведущим клановым предприятиям.

Поговорив с секретаршей, я отправился на обед, после чего заглянул в штаб-квартиру холдинга, поговорил с Аркусами, подписал скопившиеся на столе документы и остаток дня посвятил текучке. Перед ужином хорошенько потренировался с Федей и Джан. Настроение окончательно улучшилось. Но вишенкой на торте стал звонок Демона. Командир гвардии с гордостью отрапортовал, что создание отклоняющих линий успешно завершено.

— Досрочно справились? — охренел я.

— А то, — хмыкнул Лютый. — Но ты учти, наши диверсанты теперь тоже ограничены в возможностях. Придётся выехать за границы посёлка и уже оттуда телепортироваться. Побочный, так сказать, эффект.

— Пофиг, — отмахнулся я. — Всяко лучше, чем-то, что было.

— Согласен. Мы уже всё настроили, линии зарядили, так что… В общем, работает.

— А проверяли? — забеспокоился я.

— Обижаешь. Армен вышел за КПП и попытался оттуда в казарму прыгнуть. Его выкинуло в какой-то бурелом на северной стороне.

— Зашибись, — одобрил я. — Положи мне на стол список тех, кто участвовал в работал. Все получат щедрые премии. Молодцы.

— Прямо щедрые? — заинтересовался Демон.

— Щедрее не бывает, — заверил я командира гвардии. — Отбой.

Итак, Фортуна повернулась ко мне лицом.

Хотя…

В судьбу я не верю от слова «совсем». Всё, что с нами происходит, обусловлено нашими же действиями. И поступками других людей. А если что-то не имеет объяснения, значит, мы видим лишь верхушку айсберга. Просто недостаток информации.

На следующий день все британские газеты пестрели заголовками о скоропостижной кончине моего врага. Чтобы раздобыть свежую прессу, я сгонял в Лондон и скупил пачку газет в ближайшем киоске. Заодно попросил Бродягу организовать трансляцию одного из местных телеканалов. И если по телеку ничего толком не показывали, за исключением мрачных людей в чёрном, дождя и какого-то жутко древнего кладбища с родовой усыпальницей Джонсов, то газеты давали информации гораздо больше. Если верить им, магнат откинулся ночью. Ведущие целители-хиропрактики сражались за его жизнь, но безуспешно. Родственники в шоке, страна в трауре. Оказывается, Джонс был влиятельным типом, авторитетным и вхожим в правительственные круги. Благотворительные фонды, всевозможные приюты — всё это было на его попечении. Ещё бы, подумал я, очень удобные организации для отмывания денег.

В Лондоне мне не понравилось.

Холод, влажность, всё в тумане… Даже в нашем Фазисе выглянуло солнце и можно ходить по улице в одном свитере. Так что я не видел повода задерживаться в древней столице Альбиона. Газеты решил дочитать дома, под бодрящий травяной чай и душевную радиостанцию «Морская волна».

План был хорош.

И я даже начал его осуществлять, но потом передумал. Южные хиты и некрологи в «Таймс» — развлечение на любителя. А дела сами себя не сделают. Поэтому я набрал мастера Багуса и попросил отправить кого-нибудь в Ливерпуль — удостовериться, что газеты не врут, и Джонс реально склеил ласты. А то знаю я этих любителей многоходовочек…

Разобравшись с СБ и подписав какие-то банковские бумажки, принесённые Джан, я сосредоточился на добыче. У меня в наличии все компоненты Серебряного Круга, почему бы его не собрать? Вряд ли это приведёт к мировому апокалипсису.

Я начал вспоминать детали разговора с адептами Круга. Магистр тогда, в Никополе, заявил, что я — Избранный. И что меня надо каким-то образом переделать с помощью Абсолюта, после чего я смогу видеть вероятностные поля, вмешательства Кормчих в реальность и точку, из которой они всё это проворачивают. Иными словами, я получу возможность добраться до тайного правительства Земли. И даже противостоять ему, как утверждают фанатики. Вот только…

Не думаю, что всё так просто.

Они ещё что-то задвигали по поводу усиления Избранного общей энергией. Значит, есть способ объединиться нескольким одарённым, создать единую энергосистему. Проблема в том, что я не знаю ничего о требуемой модификации. И рядом нет магистра, который в этих вопросах разбирается.

Размышляя над этим, я открыл дверь в одну из своих тайных комнат.

Здесь находилось «колесо» размером с переговорный стол. В сердцевине «колеса» расположилась ячейка, в которую надлежало вставить пирамидку. После этого Серебряный Круг будет готов к запуску.

Приблизившись к древнему артефакту, я в нерешительности замер, положив руку на серебристый обод.

А затем, перегнувшись через край, вложил в паз девятый фрагмент.

Раздался тихий щелчок.

Глава 6

Пульс участился.

Я ждал чего угодно. Взрыва, превращения Круга в жуткого монстра, взлёта и телепортации в иную вселенную, божественного трубного гласа, возвещающего о конце нашей цивилизации…

А произошло ровным счётом…

Ничего.

Обод и ступицы даже не засветились.

Сперва я выдохнул, а потом задумался. Откуда вообще информация, что эта хрень работает? Фанатики верят, это понятно. На то они и фанатики. Мы же, критические мыслящие граждане, должны понимать: нет никаких экспериментальных и теоретических подтверждений доктрины Серебряного Круга.

Поверхность устройства оставалась холодной и безжизненной.

— Бродяга, оно работает?

— Затрудняюсь ответить.

— Почему это затрудняешься?

— Устройство не поддаётся сканированию. Это технология Предтеч, но… слишком много защиты. Одно могу сказать: энергия ки там не циркулирует.

Заначит, выключено.

Или поломано.

Я снова начал перебирать в памяти фразы, брошенные магистром. Фанатик твердил о каком-то Ритуале. О том, что мне надо измениться с помощью Абсолюта. Что я смогу воспринимать вероятностные поля и менять линии самих Кормчих по заданному вектору. Если вы меня спросите, что всё это значит, я не отвечу. Потому что воспринимаю речь магистра как бред сумасшедшего.

Получается, я не изменил себя определённым образом, не прошёл через Ритуал, не впитал энергию других адептов — и вот результат. Вернее, его отсутствие.

А что нужно делать в любой непонятной ситуации?

Правильно — задавать вопросы Администратору.

Достаю из кармана кубик коммуникатора, сжимаю противоположные грани — и выхожу на связь с искусственным разумом, которому лет больше, чем египетским пирамидам.

Слушаю тебя, человек.

Хоть бы раз сменил пластинку!

Ко мне в руки попал артефакт, известный как… Серебряный Круг. Есть доктрина, согласно которой это устройство может влиять на вероятностные поля и даже противостоять мойрам в их манипулировании судьбами. Приверженцы доктрины верят…

Администратор меня перебил:

Я знаком с учением этого тайного общества.

Хорошо. Если так, оно имеет под собой реальную основу? Серебряный Круг работает?

Смотря что в твоём понимании означает слово «работа». Да, Круг может влиять на вероятности, но без оператора он — ничто. Изначально подобными устройствами могли управлять мои хозяева, но не все, а лишь те, кто переделал себя определённым образом.

Я могу стать оператором?

Да. Ты подходишь по главному критерию — являешься тронутым. Но это далеко не все характеристики. Сейчас твой организм не адаптирован к прямому взаимодействию с Кругом.

Что такое Ритуал?

Я не понимаю, о чём речь. Если это термин из доктрины тайного общества, о котором мы говорим, то Ритуал предусматривает переделку организма с помощью Абсолюта. Но даже биомодификация данного типа не позволит решить энергетическую проблему. Оператору нужны доноры, поскольку его сила даже на третьем ранге несопоставима с мощью Древних.

Хочешь сказать, одарённые могут объединяться? Это не миф?

Адепты Круга утверждают, что способны провести Ритуал. Это всё, что мне известно. В любом случае, я не советую ввязываться в это. И не буду помогать тебе в овладении Кругом.

Почему?

Вероятностное поле — опасная вещь. Ты не просто управляешь чужими судьбами и цепочками событий, но можешь порождать альтернативные вселенные. За это нужно нести ответственность. Мои хозяева не злоупотребляли возможностями таких инструментов. Люди не всегда понимают, что творят.

Намекаешь на мойр?

Я не умею намекать, человек. Скажу лишь, что мойры — это аномалия. Они получили доступ к технологиям, которые не должны были попасть к ним в руки. И это в будущем может стать проблемой. Создавать новые проблемы я не планирую, поэтому информации о Круге ты не получишь.

А если начнётся война с мойрами?

Мы постараемся её выиграть, используя другие средства. Разговор окончен.

Я вдруг осознал себя выброшенным из мысленного диалога. Администратор прежде так не поступал. Никаких эмоций, вряд ли они ему доступны. И всё же… У меня возникло ощущение, что я приблизился к запретной черте.

Что интересно, Администратор не требовал избавиться от Серебряного Круга. Утопить, например. Или закатать поглубже в землю с помощью моего Дара. Нет, просто сейчас он отсекал вариант с активацией и применением устройства. С другой стороны… мы пока не воюем с Кормчими.

Нужно развеяться.

Переварить всё это.

Выдался редкий день, когда мне не нужно было ни с кем сражаться, что-то строить, с кем-то судиться или решать другие задачи. А значит, можно отдохнуть. И не просто отдохнуть, а навестить старого друга, с которым я не виделся уже несколько недель, если не месяцев.

Погода благоприятствовала.

Февраль начался с солнечных дней.

Так что я сгонял в Пригорье на своём «Ирбисе», вытащил Ираклия и поехал в сторону набережной. Мне повезло. Сегодня была суббота, и мой школьный приятель не учился в гимназии. Более того, корпел над книжками, среди которых доминировали анатомия, основы хиропрактики и всевозможные медицинские учебники.

— Куда мы едем? — уныло поинтересовался Ираклий, когда частный сектор Пригорья сменился безликими спальными районами Нового Города.

Пожимаю плечами:

— Хочется на море посидеть.

— У меня там…

— Я видел, что у тебя там. Ираклий, ты с каких пор книжным червём заделался?

Мой бывший сосед по парте вздохнул:

— С тех самых, как у меня появился шанс вытащить семью из нищеты.

— Какая ж у вас нищета? — искренне удивился я. — В декабре мандарины на ветках висели, хоть бы кто убрал. Вы что, мандарины не любите?

— Любим, — снова вздохнул Ираклий.

— А почему не едите?

— Так… собрать надо.

— И?

— Никто не хочет.

Я притормозил на перекрёстке, пропуская стайку цыганских ребятишек. Один из них тут же постучал в боковое стекло и сделал недвусмысленный жест, соединив и потерев большой палец с указательным. Деньги-деньги, дребеденьги. Всем они нужны, а цыганам в особенности.

Достав из бардачка пятидесятикопеечную монету, я швырнул кругляш пацану, сделав дверцу автомобиля проницаемой. Мальчишка ловко поймал полтинник и даже не сразу понял, как это произошло. На смуглом личике застыло глуповатое выражение.

Спорткар сорвался с места.

— Подожди, — я успел переосмыслить то, что недавно услышал. — У вас целый мандариновый сад. Хренова туча деревьев. Вы их посадили, вырастили. И, будем откровенны, фрукты можно продавать. Не обязательно на рынке. Оптовые базы есть. Перекупщики…

— Серго, — не выдержал Ираклий. — Ты что, вчера приехал? Работать же надо! А у нас все к Йолю готовились. Дед чачу пил с Ревазом Джумберовичем, в нарды играли. Дед говорит: Реваз, брат, поснимай мандарины, половину отдам. Э, брат, сам снимай, ответил Реваз. Или ко мне приходи, хурму надо убрать.

— И чем закончилось? — я уже догадывался о финале этой истории.

— Да ничем, — отмахнулся Ираклий. — Никто не хотел убирать.

Покачав головой, я выехал к небольшому, но красивому парку Трубецких, свернул налево и помчался по новенькому шоссе, вдоль которого активно строились гостиницы и пансионаты. Когда мы проехали парк, начались совсем уж безлюдные места, хотя набережная тянулась и тянулась. Я вспомнил те дни, когда жил здесь в одном из заброшенных пансионатов, бегал по утрам, слушал лай собак и думать не думал ни о каком баронстве.

Шум моря успокаивал.

Мы припарковались рядом с крохотным продуктовым магазинчиком, перешли через дорогу, перебрались через парапет набережной и, прыгая по камням, спустились на гальку.

Море было тихим.

Редкое для зимы явление.

Мы устроились на большом плоском валуне. Я снял кроссовки. Галька была приятной наощупь и даже немного прогретой солнцем. У самого горизонта медленно полз сейнер. Справа от нас, метрах в двадцати, стоял бородатый мужик со спиннингом.

— Как твой Дар? — спросил я, запустив «блинчик» по глади воды. — Развиваешь?

Камень дважды отскочил от серебристо-серой поверхности и со всплеском ушёл в глубину.

— Понемногу, — буркнул Ираклий. — Мало практики.

— А какая тебе практика нужна?

— Брат, люди должны болеть! — хмыкнул Ираклий. — А у меня семейка целителей. Чуть что — все к отцу и деду. Вот тебя, например, беспокоит что-нибудь?

— Нет.

— А зря.

— В больничку иди, — предложил я. — Волонтёром.

— Не берут, — покачал головой Кучеряшка. — Иногда одноклассникам помогаю, после спаррингов. А так… больше зубрёжки, чем реальной работы.

Я понятия не имел, как в этой реальности выглядит система высшего образования. Но краем уха слышал, что никаких тестов и прочей лажи. Только экзамены, только хардкор. Причём в особенно престижных заведениях предусмотрен ментальный контроль. То есть, преподавателей проверяют телепаты и, если выявляется факт взятки, выгоняют с позором. Но это в тех случаях, когда общее руководство осуществляет клан.

— И куда будешь поступать? — я запустил по воде следующий «блинчик». — Определился?

— Почти, — уклончиво ответил Ираклий. — Медицинских академий хватает, но большинство из них работает на кланы. А те, что не с кланами… да таких и нет, пожалуй.

— А ты что хотел. Страна такая.

— Батя говорит, можно учиться в Халифате.

— Деньги нужны.

— Если остаёшься там — можно без денег.

У нас был уговор, что однажды я возьму Ираклия целителем в Род, но ему нужно освоить профессию. И да, мне хороший хиропрактик не повредит, но… Во-первых, это не острая необходимость. А во-вторых, я не хочу ставить другу палки в колёса, если он найдёт лучший вариант. Об этом я и сказал.

— Серго, чтобы дойти до тебя, мне ещё диплом получить нужно, — хмыкнул Ираклий. — А во всех академиях проще учиться, если даёшь согласие работать в клановой клинике. Или в муниципальной, если это столица Великого Дома.

— Бред какой-то. Хочешь сказать, в мелких городках нет своих врачей? Или у влиятельного Рода? Допустим, знатная фамилия потомственных лекарей решила вернуть своего отпрыска домой. Уверен, никто его в клан не перетащит.

— А я похож на знатного отпрыска? — фыркнул мой друг.

— Не очень.

— Вот и я о том. Не, можно выдрать у них диплом и свалить. Хватает случаев. Но в большинстве случаев за тобой стоит влиятельный Род. А так… чаще всего надо отрабатывать или откупаться.

— Хм. И какой план?

Друг снова пожал плечами:

— У меня есть ещё несколько месяцев. На крайняк поступлю в Академию Целителей Фазиса. Ты же меня вытащишь из когтей Трубецких, если что?

— Вытащу, — твёрдо пообещал я. — Не сцы.

Мы ещё потрепались на разные темы, вспомнили одноклассников. Оказалось, что сынок Барского взялся за ум, усиленно штудирует артефакторику, не вылезает из додзё и больше не пытается всех подмять под себя. То ли сказалось жёсткое воспитание отца, то ли урок, который я ему преподал незадолго до своего ухода. И вообще, по словам Ираклия, атмосфера в гимназии неуловимо изменилась. Заносчивые сынки аристо перестали вызывать друг друга по поводу и без, но сосредоточились на боевых искусствах. Многие, как заметил Ираклий, почувствовали, что живут в пограничном городе, и рядом не очень стабильный сосед в виде Халифата. Настроения изменились.

Я, признаться, не верю в такие метаморфозы.

Недавняя война кому-то вправит мозги, но далеко не всем.

Когда поднялся ветер, нам пришлось покинуть пляж. Даже рыбак начал сматывать свои спиннинги. Погода в Фазисе способна меняться по десять раз на дню. И вот, судя по всему, приближается шторм.

Заскочив в небольшую закусочную рядом с магазином, мы заказали себе по хачапури-фазули с одним яйцом, стакану чая и салату. Чай принесли в вездесущих армуду.

Незаметно подкрался вечер.

У меня был запланирован один интересный разговор, и я подумывал, не организовать ли его в сонном конструкте, но потом забил на всю эту суету. Бродяга у меня и так молодец, защитит от прослушки любую линию. Поэтому я связался с личным секретарём Мещерского и через полминуты услышал в трубке усталый голос князя:

— Добрый вечер, господин Иванов.

— Радомир Васильевич, моё почтение.

— Если честно, думал, вы раньше позвоните.

— Неотложные дела, — я изобразил вселенскую скорбь и озабоченность. — Враги не дремлют, причём во всех уголках мира.

Князь хмыкнул:

— Ваши враги, барон, очень быстро перебираются из нашей реальности в мир духов. Я слежу за британскими новостями, так что в курсе.

— Помилуйте, это не я!

— Конечно, не вы, — в голосе собеседника доверия ни на грамм. — Но, как я подозреваю, цель вашего звонка… лежит в несколько иной плоскости. Хотите поговорить о Гамовых?

— Ничего от вас не скрыть.

— Да всё очевидно, — тусклым голосом ответил Мещерский. — Не скрою, этот Род меня беспокоит не меньше вашего. Теперь, когда они подмяли под себя ещё несколько знатных фамилий… их позиции в клановом ядре укрепились.

— Насколько серьёзно?

— Серьёзнее, чем хотелось бы.

— Есть признаки того, что они готовятся к войне?

Князь рассмеялся.

— Друг мой, теперь нужно следить за тем, чтобы к войне не готовился Дом Волка! Как я слышал, у них к вам накопилось много претензий.

— А к вам?

В трубке повисла гробовая тишина.

Судя по всему, я задал неудобный вопрос.

— Не телефонный разговор это, — сменил тему Мещерский. — Предлагаю обменяться данными во сне. Если согласны — обсудим это на уровне наших морфистов.

— Хорошо, — согласился я.

И сделал в блокноте соответствующую пометку.

Не успел повесить трубку, как раздался стук в дверь. Стук чисто формальный, потому что дверь распахнулась настежь, и на пороге я увидел Джан.

— Ты телевизор не смотришь?

— Делать мне нечего, — я бросил косой взгляд на окно. В наступившей темноте по стеклу и подоконнику уже начали барабанить первые капли дождя. — А что там?

— Лучше посмотри, — Джан зловеще усмехнулась. — И запасись валерьяночкой. На всякий пожарный.

Глава 7

Я тут же попросил Бродягу создать телевизор с пультом, включил зомбоящик и в два нажатия кнопки переместился на телеканал «Фазис-ТВ».

На экране развернулась студия с удобным диваном. креслом и журнальным столиком. На заднем фоне виднелся стилизованный морской пейзаж с одиноким парусом у горизонта.

Ведущего я не узнал.

А вот людей, сидевших на диванчике, узнал молниеносно.

Первым был герцог Венедикт Раевский, с которым мы ещё недавно судились из-за моей службы доставки. Второй — весьма могущественная и влиятельная фигура, причём не только в Доме Эфы, но и в Средней Азии. Великий князь Абдул ибн Асад, эмир Самарканда, глава ферганской ветви Рода Саманидов. Расселся в белом халатике, улыбается, оглаживает чёрную бородку.

Шок-контент.

Я даже не сразу услышал слова ведущего, который непринуждённо общался с двумя не самыми слабыми аристократами империи.

— То есть, вы планируете создать единую систему оптовых баз, чтобы обмениваться товарами и расширять рынки сбыта? Правильно ли я понимаю, что вы сейчас представляете интересы двух Великих Домов, и между кланами не разгорится торговая война?

— Дорогой, какая война? — искренне изумился Асад. — Только выгода! Эфа и Медведи не планируют конкурировать. Напротив, рынки сбыта расширятся, а поставки товаров сделаются более… упорядоченными.

— Кроме того, — добавил Раевский, — в перспективе мы можем создать удобный сервис доставки, который принесёт пользу людям не только на юге, но и в центральных регионах России. Думаю, сеть наших партнёров будет расширяться, а качество услуг расти.

— Но не приведёт ли это к монополии? — забеспокоился ведущий.

— Монополии не будет, — заверил Асад. — Как минимум два клана выступают гарантами этого.

— Насколько я помню, у нас имеется своя служба доставки, — ведущий нахмурился, вспоминая. — «Стриж». Я ей пользуюсь, очень удобно. Сервис принадлежит Дому Эфы?

В голове ударил тревожный набат.

Раевский и Асад? Договорняк между кланами? Вы что, совсем страх потеряли? Но вот они, факты. Передо мной сидят два высокородных засранца и объявляют о намечающейся сделке. Этот альянс вполне может похоронить все мои начинания.

— Да, мы слышали об этом сервисе, — лениво произнёс герцог. — Ничего общего с серьёзными предприятиями «Стриж» не имеет. Пара интересных наработок, не более.

— Уверен, если два сильнейших клана империи объединятся, — на лице ведущего появилась фальшивая улыбка, — всё будет организовано на высшем уровне.

Это с каких пор Эфа — второй сильнейший клан страны?

— Так и будет, — заверил Саманид.

Мои кулаки непроизвольно сжались.

Раз, два, три, четыре, пять…

Дышите глубже, вы взволнованы.

— А я напоминаю нашим телезрителям… — ведущий уставился прямо в экран.

Я выключил телевизор.

Оптовые базы. Вот что мне по-настоящему не понравилось. Я знал людей, с которыми сотрудничаю, и далеко не все они принадлежали Великим Домам. Но это не означает, что моих партнёров не начнут подминать. Тут речь о торговом союзе, в котором заинтересована правящая династия. Понятно, что через год Великий Турнир поменяет расклады, но Москва останется Москвой. Умом я понимаю, что всех не перерезать.

— Что думаешь? — голос Джан вырвал меня из тягостных размышлений.

— Это же не прямой эфир, — предположил я.

— Передача называется «Вечерние гости», — пояснил Бродяга. — Насколько мне известно, встречи записываются за два-три дня до трансляции.

— Прекрасно, — я взглянул на часы. — Мне очень нравится название этого шоу.

— Название? — не поняла Джан. — Причём тут название?

— Вечерние гости, — я встал с кресла. — А это означает, что пора нанести визит вежливости.

* * *

В последние месяцы я вынужден нарушать нормы приличия и заявляться к некоторым личностям без приглашения. Ну а что? Я ведь Раевского в город не приглашал, а он припёрся.

Вот только интересовал меня не Раевский.

Подъезжая к особняку, выстроенному на склоне Альпики, я даже задумался над тем, не сделать ли мне всё как положено. Созвониться через секретарей, получить пропуск от Барского, и всё такое. В итоге я прогнал дурные мысли из головы.

Люди обожают сюрпризы.

Не буду лишать своего собеседника удовольствия лицезреть меня в эту штормовую ночь.

А вечер, доложу я вам, выдался чумовой. Сперва налетели тучи, крыши домов заволокло серой мутью, поднялся адский ветер. Начало, как это всегда бывает, валить деревья, срывать вывески, куски крыш и водостоков. А потом подвезли дождь, сменившийся мокрым снегом.

Дворники едва справлялись с очисткой лобового стекла.

Формально Альпика и Красная Поляна — это часть единой агломерации. Даже не пригород Фазиса, а нечто отдельное, спутниковое. Туда входит несколько горнолыжных курортов, коттеджных посёлков, дворянских уделов и, разумеется, тренировочных баз. Альпика разделена на три уровня, каждый из которых охраняется жёстче предыдущего. Нижние террасы, включающие станцию канатной дороги, общедоступны. Туда может приехать кто угодно, поселиться в одном из шале, взять напрокат оружие, квадроцикл или горнолыжное снаряжение. Пожарить шашлыки, побродить по пешеходным тропам, потренироваться на одной из террас или арендовать додзё на большую компанию.

Второй уровень для простых смертных закрыт. Там сосредоточены казармы вооружённых сил Дома Эфы, всевозможные ангары, радары дальнего обнаружения, полигоны и прочие армейские прелести. Там же, насколько мне известно, днями напролёт пропадает Маро.

И, наконец, третий уровень.

Самый высокий и труднодоступный.

Там расположились резиденции наиболее влиятельных семей юга, которые предпочитают неделями жить вдали от городской суеты и загазованности. Чистый воздух, элитные лыжные трассы, персональная станция канатки и площадка для дирижаблей. Чуть поодаль, как я слышал, поставили тучеразгонитель. Работающий, в отличие от большинства своих собратьев. Много там всего было интересного, если верить той же Маро.

В этой части Альпики особняки стоили как… Даже не знаю. Космический корабль? Небольшое африканское государство? Дорого стоили, одним словом. И практически не продавались.

Но Асад ухитрился прикупить скромный домишко.

Как скромный…

Особнячок «квадратов» на шестьсот, взбирающийся уступами по горному склону. Террасы, ландшафтный дизайн, противооползневые укрепления, выложенные белым камнем садовые дорожки… Не удивлюсь, если здесь ещё каких-нибудь артефактов понатыкали. Против геомантов, ага.

Земли у князя было с гулькин нос, но она тщательно охранялась его личными гвардейцами. Плюс охрана общей территории, обеспеченная службой безопасности Эфы.

Я промчался через все кордоны и заграждения насквозь, сделав «Ирбис» проницаемым. Иллюзион скрыл тачку от лишних взглядов, и это прокатило. Вот вам и хвалёный профессионализм Барского. Впрочем, против моих фокусов немногие способны устоять.

Притормозив у парадного крыльца, я снял иллюзорный покров и выбрался из салона в снежную круговерть. Холодно, неуютно, темно. Фонари и окна горят, но вокруг творится такое безумие, что даже штормовка не спасает.

Ко мне сразу направились чёрные силуэты.

Рядом сформировался прыгун, попробовал приставить меч к горлу. Я с равнодушным видом прошёл сквозь гвардейца и, не сбавляя шаг, начал подниматься по ступенькам крыльца. Расплывчатая фигура меты тоже меня не впечатлила — клинок охранника не причинял мне вреда.

Просачиваюсь сквозь каббалистическую дверь и попадаю в просторный холл. Тут тепло, уютно, потрескивают дрова в камине, висят чьи-то рога на стене. Интересно, как в этом мире выглядит охота, если даже луки запрещены? Приходится копья метать?

В разных точках холла материализовались прыгуны.

С оружием в руках.

Хмыкнув, я приготовился закатывать их под землю. И в этот момент на лестнице показался хозяин усадьбы. Эмир Самарканда, князь и всё в одном флаконе.

— Господин Иванов! — Асад изобразил на лице дружескую улыбку. — А вы в своём репертуаре.

Фигуры прыгунов не шевелились.

Значит, господин придержал псов.

— Как видите, у меня даже нет оружия, — ответил я, глядя на спускающегося вниз аристо. — Отзовите своих людей, надо поговорить.

Прыгуны беззвучно растворились в воздухе.

Из неприметной двери под лестницей появилась симпатичная служанка в строгом платье на восточный манер. Не халат, но близко к тому. Сняв ветровку, я передал её горничной.

— Думаю, нам удобнее поговорить в кабинете, — эмир сделал приглашающий жест рукой. — Фрукты и сладости сейчас принесут.

— Благодарю, — я последовал за хозяином, который без страха повернулся ко мне спиной. Опрометчивый жест. Но с другой стороны, все знают, что я убиваю незаметно, и тела всегда прячу. Захотел бы я ликвидировать князя — тот не проснулся бы завтра утром. — А вы не удивлены, как я посмотрю.

Асад добродушно рассмеялся.

— Помилуйте, барон! Ваш визит произошёл точно по графику. Успели посмотреть вечерний выпуск с Гариком Хурмановым?

Я догадался, что Гарик — это ведущий ток-шоу.

— Успел, — не стал отрицать очевидную вещь.

Лестница вывела нас к большой площадке-гостиной, которая служила естественным продолжением холла. Слева, за балюстрадой, висела необъятных размеров люстра. Справа обнаружилось витражное окно. Вся площадка была покрыта ковром, в разных местах разбросаны кресла-мешки.

Князь провёл меня через гостиную.

Дальше был коридор, винтовая лестница и дверь в кабинет. Всюду горели лампы и светильники, при этом они не резали глаза и удачно вписывались в интерьер.

Из кабинета открывался вид на склоны Альпики и станцию канатной дороги.

— Обживаетесь, как я посмотрю.

— А что делать, — князь указал на свободное кресло, а сам обогнул массивную столешницу и уселся напротив. — В Фазисе приходится вести дела довольно часто.

— Эмират не страдает? — участливо поинтересовался я.

— Подумываю о наместнике.

Вроде бы и пустой разговор, но я получил важную информацию. Асад всерьёз прописался на Черноморском побережье, у него здесь свои планы и амбиции. Понятно, что Саманиды — большой и могущественный Род. Нового эмира поставят, и он будет действовать в интересах семьи.

— Мне кажется, в Самарканде сейчас теплее, — заметил я. — Как вам наша зима?

— Холодновато, — нехотя признал эмир. — И влажновато.

В кабинет без стука вошла новая служанка, держа перед собой поднос с яствами. Фрукты, всевозможные сладости, сушёные финики, курага, пастила. Керамический чайник и две пиалы, украшенные восточным орнаментом. Не удивлюсь, если эмир даже любимый восточный сервиз перетащил на чужбину.

Пока девушка расставляла блюда и разливала чай по пиалам, я задумчиво смотрел на огни Альпики. Непогода разбушевалась не по-детски. Мир утонул в грохоте ледяного то ли дождя, то ли снега, рассмотреть было практически ничего невозможно, а светящиеся пятна от фонарей были заштрихованы чёрными росчерками. Небо — сплошная серая мгла, переходящая в мглистую черноту.

Дверь тихо затворилась за служанкой.

— Холодновато бывает в гробу, — я посмотрел в глаза эмиру. — Но мы ещё не дошли до этой стадии отношений.

Улыбка сползла с лица собеседника.

К еде и чаю я не притронулся.

— Барон, вы у меня в гостях, — в голосе князя прорезалась сталь. — Ведите себя подобающим образом.

— А вы, князь, не считаете, что находитесь в гостях, перебравшись в Фазис?

— Это клановые земли, молодой человек. А я теперь отношусь к Дому Эфы, если вы не забыли…

— С которым у меня до сих пор были хорошие отношения, — перебил я. — У вас что, нет идей для бизнеса? Хотите организовать поставки? Обратились бы ко мне. «Стриж» постоянно расширяется, скоро мы будем на Урале, в Тавриде и по всему Кавказу. Это будущее. Система налажена, отлично работает. Перспективы налицо. Зачем вам понадобился Раевский?

— У Медведей больше ресурсов, не находите? — вопросом на вопрос ответил эмир.

— Ресурсов, не мозгов. Они понятия не имеют, как всё организовать. Поэтому Раевский и пытался прибрать к рукам мои службы доставки. Выкупить за бесценок, чтобы понять, как это работает.

— Слышал, вы судились из-за названия.

— И герцог проиграл.

— Сегодня проиграл, но что будет завтра?

— Хороший вопрос, над которым стоит задуматься самому Раевскому.

Эмир покачал головой.

— Юноша, вы привыкли разрубать гордиевы узлы, вместо того, чтобы развязывать. Риски столкновения с вами, безусловно, существуют. Но есть и другая сторона вопроса.

— Это какая?

— Упущенные возможности.

— Риски не перевешивают?

— Боюсь, вы не понимаете, что значит воевать с серьёзными системами. Всегда найдутся специалисты… хм… вашего профиля. Которые устранят проблему. В мире есть артефакты, каббалистические ловушки, яды. Если вами займутся всерьёз… боюсь, рано или поздно вы умрёте.

— Главное — системный подход, — хмыкнул я.

— Именно.

— А если я всерьёз займусь всеми вами? Какие ставки? Кто из нас первым до кого доберётся? Хотите поиграть в эту игру, князь?

На сей раз эмир размышлял дольше и не спешил с ответом.

— Вы угрожаете двум кланам? — наконец, вымолвил он.

— И не думал, — на моём лице безмятежное выражение. — Всего лишь двум Родам. Когда дойдёт до кланов, я смогу договориться. После вашего скоропостижного исчезновения.

— Вы ничего не предлагаете.

— Почему же? — искренне удивился я. — Слушайте внимательно, и будет вам счастье. Мне не нравится Раевский, но мы можем заключить сделку с вами. Без его участия. Ваши товары, причём любые. Моя доставка. Пока Черноморье и Кавказ. Дальше — больше.

— По зубам кусок?

— Раз предлагаю — по зубам.

Асад скрестил пальцы на столе. Посмотрел на меня исподлобья. Сделал глоток из пиалы. Закинул в рот финик. Пожевал, демонстрируя полную отстранённость. И, наконец, выдал:

— Мы с Раевским на стадии предварительных устных договорённостей. Соглашения пока не подписаны. Но это среди аристократов дело десятое, как вам известно. Репутация важнее. Дам слово — открутить будет нельзя.

— Пока нет окончательных договорённостей — ваша репутация не пострадает. Кто угодно может передумать.

— Мою инициативу поддерживает правящее ядро.

— Трубецкие понимают, с чем могут столкнуться.

Асад шумно выдохнул.

— Вот что, юноша. Мне нужно время на размышления. И перед принятием решения я бы хотел увидеть текущие возможности вашего «Стрижа». Желательно в виде отчётов, планов развития и всего такого. Также меня интересуют сроки полномасштабного внедрения вашей службы на имперские рынки.

Я выдержал взгляд князя.

И спокойно ответил:

— Получите.

Глава 8

Давно мне уже не приходилось так вджобывать на офисной работе. Впрочем… какое «давно»? Никогда. И это при том, что на дворе — воскресенье.

По сути, я собрал всё управляющее звено холдинга, лучших юристов, бухгалтеров и аналитиков, подключил Джан, проконсультировался с деловыми партнёрами из Екатеринбурга. Заметьте, ночью я тоже не отдыхал. Примерно в час ночи по Москве встретился в сонном конструкте с Мещерским. Обсудили врагов, обменялись последними данными разведки.

И знаете что?

Гамовы реально к чему-то готовились. Рассылали оборонные заказы, усиливали гвардию и службу безопасности, модернизировали своё имение в Никополе. Там, насколько я мог судить, целый укреплённый остров посреди бескрайнего водохранилища, которое в моей прежней реальности именовалось Обским морем. И на этом острове Гамовы обустроили настоящую крепость. Со швартовочной площадкой для цеппелинов, отклоняющими линиями, ангарами и прочими атрибутами уважающего себя дворянина. Вопрос в том, что они будут делать зимой? Я, правда, не в курсе, насколько глубоко тот водоём промерзает… Но Сибирь — это Сибирь. По льду туда наверняка можно будет добраться.

Усадьба, как сообщил Мещерский, ранее принадлежала Волконским. Но лидер Великого Дома решил, что проку в ней ноль, а с организацией защиты Никополя справиться гораздо легче, чем с контролем этого захолустья. Есть у меня подозрение, что Гамовы после столкновения со мной превратились в параноиков. Ладно, сами себе злобные Буратины.

В общем, чуваки восстанавливались.

Те суммы заказов, которые мне озвучил Мещерский, говорили о многом. А ещё князь пообещал передать мастеру Багусу информацию о наборе в личную гвардию Гамова. Точнее, Альбранда. Хотя он так себя и не позиционирует. Получив эти данные, я смогу представить численность войска, которое собирает Альбранд. Правда, я не совсем понимаю, как он будет бороться со мной, если у меня возникнет желание наведаться в гости через многомерность. Мусаева тоже никто не остановит, если что.

Итак, правление холдинга засело за работу.

Сначала было общее совещание и постановка задач. Потом мы разделились на рабочие группы. На повестке дня висело сотрудничество с Асадом и Домом Эфы. А ещё — первые шаги по организации собственного оружейного производства. Предварительная оценка показывала, что при расширении службы доставки мы сказочно озолотимся. А при строительстве оружейного завода огребём на свою голову проблемы, но в отдалённой перспективе… тоже озолотимся.

На первом месте стоял бизнес-план.

Мы уже проводили исследования и опросы, наводили кое-какие справки в разных регионах империи. Оставалось свести это воедино, проанализировать и сделать выводы. Набросать документ, изучив который, помощники Асада смогут принять решение о целесообразности сотрудничества. И тут важно помнить, что на кону — наше существование. Если эмир Самарканда объединится с Раевским, нас закатают под асфальт. Экономически. А воевать бесконечно с разными кланами — сомнительная перспектива.

— Идём по тонкому льду, — сказал Николай Филиппович. — Эфа и раньше смотрела на нас с плотоядным интересом. В будущем они постараются снова нас подмять или затащить в клан.

— У них есть и деловые партнёры, — покачал я головой. — И далеко не всех они пытаются подмять. Это наши соседи, мы имеем опыт сотрудничества. Мы знаем, кто чего стоит. Я предпочитаю жить среди друзей, а не на вражеской территории.

— Мудро, — оценил Аркус. — И если у нас получится, я только «за».

— Получится, — заверил я. — Уважают сильных. И чем сильнее будет наш Род, тем лучше с нами будут сотрудничать. И тем меньше будут лезть со своими войсками в долину.

— Что именно он хочет? — уточнила Алиса.

— Речь идёт о масштабном внедрении нашего сервиса, — сказал я. — Саманиды контролируют торговые пути между Уралом и Ближним Востоком. Сейчас они внедряются в Фазис. Восстанавливаются контакты с Халифатом. Через Фазис хлынет огромный поток товаров. Уже сейчас модернизируется портовая зона. И Москва это видит. А ещё они видят, что торговать можно не только в магазинах. На нашем примере.

— А что с пунктами выдачи? — поинтересовался Дияр Усманов, управляющий по развитию. — Идея была неплохая.

На самом деле, шикарная. В моём мире существовали маркетплейсы с пунктами выдачи, через которые можно было заказать что угодно от носков и зубочисток до холодильника и мебельного гарнитура. Я уж молчу про сухофрукты, собачий корм, одежду, косметику… Да всего и не перечислишь. Организовать нечто подобное можно и в РИ, но с поправкой на отсутствие Интернета. Заменой могут послужить бумажные каталоги и телемагазины. Но здесь важно понимать, что люди будут делать заказы не в один клик со смартфона, а с помощью телефонного звонка. Это медленнее, сложнее. Пещерный век, одним словом. И всё же, я собираюсь найти технологическое решение, чтобы вся эта громоздкая система работала.

— Идея отличная, — поддержал я. — Но мы ещё не внедрили ни одного логистического центра, ни одной базы, ни одного ПВЗ. У нас нет опыта в этой сфере. И мы не можем предложить эмиру готовый механизм. Пусть аналитики продолжают развивать этот проект. Наша задача — показать деловым партнёрам, что мы можем отлично развозить товары и в других городах. На Тавриде, Урале, в Баку. По всему Кавказу и в южных губерниях. В Самарканде, Бухаре, Ташкенте. А это означает расширение персонала, новые представительства, вызовы в сфере логистики.

— Главная проблема — управленческая, — заметил Николай Филиппович. — Как проводить совещания, организовывать проверки, быстро решать тактические задачи? По телефону — не вариант.

— Наймём телепатов? — предложил Кучера.

Я покачал головой:

— Проще взять в штат одного морфиста. Пусть соберёт конструкт и предоставит доступ в него руководству компании. А также директорам всех дочерних предприятий. Детали обсудите потом.

Все, кто собрался на совещании, поспешили записать моё распоряжение в блокноты.

Секретарь у нас тоже имелся — миловидная девушка, которую месяц назад пригласила Алиса. Звали девушку Вероникой, и я видел, как она быстро стенографирует. То есть, человек реально освоил все эти закорючки, что вызывало невольное уважение. Жаль, что Вероника не телепат. У каждого свои недостатки…

— Значит, так, — я обвёл взглядом подчинённых. — У вас есть сутки, чтобы систематизировать материал, разработать деловое предложение и положить мне на стол. Завтра вечером я хочу отправить всё это курьером Асаду. У нас мало времени, на дороге стоит Раевский.

— Ты не слишком спешишь? — спросила Джан.

— Если что — скорректируем, — отмахнулся я. — Через двадцать минут сбор в малом конференц-зале. По вопросу оружейного завода.

— Невмержицкого будем звать? — поинтересовался Николай Филиппович.

— Уже, — я бросил взгляд на часы. — Он в холле первого этажа.

Двадцать минут я взял себе специально, чтобы отдохнуть, собраться с мыслями, настроиться на новый лад. Перебрался к себе в кабинет, выпил чайку и совсем уж размечтался о спокойной жизни, но тут раздался звонок. Бродяга сообщил, что со мной хочет поговорить герцогиня Воронова, и если я не против, то он сейчас переключит мой телефон на её линию. Я был не против.

— Наталья Андреевна, какими судьбами? Приятно вас слышать.

— Мне передали, что ты вмешиваешься в договорённости с Медведями.

— Я? — искренне удивляюсь в ответ. — Как вы могли такое подумать, герцогиня?

— Сергей, давай без вот этого вот всего. Разговор с Асадом был, сейчас правящее ядро собралось на экстренное совещание.

— Даже экстренное?

— Учитывая твою репутацию и манеру ведения дел… Самое что ни на есть экстренное.

— Ну, вы слегка преувеличиваете, герцогиня. К тому же, я сделал акцент не на угрозах, а на взаимной выгоде. Прямо сейчас специалисты моего холдинга оформляют краткий план развития. Уверен, эмир найдёт там много интересных моментов.

— Не сомневаюсь, — сдержанно ответила Воронова. — Сергей, мы говорим о серьёзных вещах. Потенциальный альянс Асада и Раевского — это миллиардные обороты. И нам не нравится принимать решение, опираясь только на опасность столкновения с тобой. Пойми правильно, все заинтересованы в увеличении прибылей. У Раевского тоже есть план. И в отличие от твоего, он детально проработан. Оба документа будут сравнивать, так что постарайся не ударить в грязь лицом.

— Уж постараюсь.

— Пока скажу по секрету: обсуждение больше ведётся в оборонном ключе, нежели в экономическом.

— Наталья Андреевна, это вы на что намекаете? Типа как от меня защищаться? И можно ли бросить все ресурсы для моего уничтожения? Очень не рекомендую вам всем мыслить в этом направлении.

— Опять ты начинаешь.

— А что мне ещё делать? Припёрся этот московский засранец и хочет похоронить мой бизнес. Извините, но это недопустимо. На минуточку, ваши главные конкуренты на предстоящем Турнире. Которые ни перед чем не останавливались, чтобы завалить топового бойца Эфы ещё до начала соревнований.

— Мы это хорошо понимаем, — голос Вороновой помрачнел. — Но и ты пойми одну простую вещь. Кланы могут не только враждовать, но и договариваться в определённых сферах. Как это было во время войны с Халифатом. Политика сложнее, чем кажется. Не только чёрное и белое. Есть полутона, знаешь ли.

— Серая мораль. Плавали-знаем.

— Можешь называть и так, — герцогиня даже не обиделась. — Но сейчас ты должен учитывать потенциально упущенные выгоды от работы с Медведями. И наше ядро это учитывает. Поэтому результат обсуждения может тебя неприятно удивить.

Беседа начала уходить в неприятное русло.

С другой стороны, этого следовало ожидать. Большие дядьки оклемались от первоначального испуга, начали думать и взвешивать. Думаю, тот же Барский вспомнит о различных орденах убийц, которые могли бы со мной разобраться. Но это — в крайнем случае. Не удивлюсь, если по старинке решат откупиться. Или организовать трёхсторонние переговоры с Раевским, чтобы достичь компромисса.

— И зачем вы звоните? — решил уточнить я. — Предупреждение?

— Акстись, — в голосе Натальи Андреевны послышалось веселье. — Для этих целей у нас есть другие люди. Я звоню… в частном порядке. Скажем так, моё мнение в ядре учитывается. Ты ведь не забыл, надеюсь, что именно мой аналитический отдел определяет стратегию развития Великого Дома?

— Даёт рекомендации тем, кто определяет, — мягко поправил я.

— Злой ты, — обиделась Воронова. — Но да, правда в этом есть. Так или иначе, я оказываю влияние на лидера клана. И я могу… склонить чашу весов в твою пользу.

— В ущерб клановым интересам?

— Конечно, нет. Ты должен сделать хотя бы вменяемое предложение, иначе всё это не имеет смысла. Князья заподозрят неладное, если мои аналитики будут нахваливать заведомо убыточный проект.

— Что взамен?

— Ты знаешь, что меня интересует. Если Джонс мёртв, значит… либо ты знаешь, где ЭТО лежит… либо уже забрал себе.

— И почему до сих пор не использовал?

— Мало ли. Не разобрался в устройстве. Чего-то испугался. Или использовал, но не получил сертификат на бессмертие. Гадать можно до бесконечности. Я помогу тебе, и ты будешь у меня в долгу. Найдёшь способ решить проблему и отплатить — хорошо. Не найдёшь… или не захочешь… Что ж, это не первая и не последняя провальная инвестиция.

— Но вы рассчитываете на мою порядочность.

— Рассчитываю.

Я тяжело вздохнул.

— Давайте так, Наталья Андреевна. Ничего обещать не буду. И действовать буду прежде всего в интересах своего Рода. Но если это по мне не ударит… вы получите то, что вам нужно. При благоприятном исходе текущего конфликта я о вас не забуду.

— Мне этого достаточно, Сергей.

Распрощавшись с герцогиней, я бросил взгляд на часы. И понял, что до совещания по оружейному производству осталось всего ничего. Пришлось вызвать по селектору личного секретаря и пригласить всех, кто терпеливо ждал в приёмной у кабинета. Секретарь у меня был пожилым, опытным и ответственным человеком, имевшим богатый управленческий опыт в прошлом. Подбирала Джан, поэтому все молоденькие и красивые девушки не прошли собеседование. Даже стенографистка Вероника в итоге отправилась к Аркусам и по факту со мной редко пересекалась. Женщины во всех мирах одинаковы…

Совещание я в итоге перенёс из малого конференц-зала в личный кабинет. Просто потому, что эта локация была оптимально защищена от прослушки. Матвеич с Пупкиным постарались. Здесь в стенах столько вшито каббалистики, что мама не горюй!

Первым как обычно заявился Николай Филиппович, он у меня образец пунктуальности. Следующим был Невмержицкий. Также были приглашены Антип Солодуха, Герман Кучера, Матвеич, Хасан, пара доверенных специалистов из финансового отдела, Джан и пожилая женщина-аналитик Марфа Игнатьевна. Очень интересная дама со светлой головой и железной хваткой. Пока все рассаживались, я распорядился, чтобы нам принесли чаю, минеральной водички и вкусняшек по мелочи. Секретарь всё организовал в лучшем виде.

Когда дверь закрылась, я незаметно тронул квадрат-активатор на столешнице, скормил цепочкам свою энергию ки и запустил систему безопасности. Нас укрыло куполом тишины. А ещё — полная блокировка от телепатов.

— Дамы и господа, — я обвёл взглядом собравшихся единомышленников. — Некоторые из вас в курсе, что я хочу запустить завод по производству мехов и другого военного оборудования. Настало время обсудить это в деталях.

Глава 9

Когда я закончил говорить, повисла гробовая тишина.

Через несколько минут прозвучал вопрос Джан:

— Сергей, ты уверен, что мы всё это потянем?

Пожимаю плечами:

— Нет.

Девушка наградила меня пристальным взглядом.

— Тогда почему ты хочешь в это ввязаться?

Я вздохнул:

— Потому что технологии будут развиваться. Огнестрельное и метательное оружие под запретом, но взгляните на то, как эволюционировали мехи за последние двадцать лет. Хотя бы на примере «Витязей».

— Спорить тут глупо, — подключился к беседе Хасан. — Даже на моей памяти из примитивных жестянок эти штуки превратились в мощные боевые единицы. Раньше кинетик не мог управлять машиной и одновременно применять свой Дар. Раньше не было турбированных движков. Коловратов тоже не было. Твоя правда, брат.

— Мы инвестируем в авиастроение, — напомнила Джан. — И это перспективно. Не проще ли скупить больше акций интересующих нас концернов и получать с них гарантированный доход без рисков и вложений?

И ведь не поспоришь.

— Мудрая мысль, — признал я. — Если не думать о том, что мы на этих производствах ничего не контролируем. На своём заводе мы сможем внедрять уникальные решения, которых ещё нет в этом мире.

— В этом мире? — зацепился за ключевую мысль Солодуха.

Переглянувшись с Джан, я ответил:

— Коллективное бессознательное гораздо шире, чем вы думаете. И некоторые технологии можно брать из сновидений тех… кто живёт в альтернативных вселенных. Материалы, узлы, производственные линии.

— Надо полагать, это секрет Рода? — догадался проницательный Невмержицкий.

— Если честно, не думаю, — возразил я. — Уверен, в этих снах промышляют инквизиторы и сильнейшие морфисты влиятельных Родов. Но будет лучше, если эта информация не выйдет за пределы стен моего кабинета.

По сути, я не сказал ничего запретного.

Аналитики Вороновой и без того могли сложить два и два. Никому не известный мальчишка, в совершенстве владеющий всеми типами оружия, патентует изобретения, которые вряд ли разработал сам. При этом я усыновил оружейника и принял в Род девушку-морфистку.

— Кхм, — привлёк к себе внимание Солодуха. — Можно и мне парочку вопросов?

— Для этого вы здесь, Антип Герасимович.

Оружейник бросил взгляд на Невмержицкого и заговорил:

— Насколько я понимаю, у нас есть три оружейника, один из которых маленький мальчик и здесь не присутствует. При этом его мощь впечатляет, должен признать. Но, как вам известно, я работал на «Самоходные системы» и могу поделиться опытом. Начну с того, что военный завод должен быть построен, если мы берёмся за дело с нуля, возле крупных НИИ и центров промышленности. Район также должен хорошо охраняться и географически быть труднодоступным для потенциального противника. Да, прыгуны сейчас летают везде, но нам придётся закладывать отклоняющие линии и приложить максимум усилий, чтобы не допустить на свою территорию геоманта.

— И в чём проблема? — поинтересовался я.

— А в том, — улыбнулся Солодуха, — что Фазис сложно назвать центром науки и промышленности. Обращаю внимание присутствующих на то, что здесь нет подходящих нам инженерных университетов, промышленность преимущественно лёгкая, а все лаборатории принадлежат Дому Эфы. Для ВПК критически важно развитие науки. А здесь её нет. Трубецкие делают упор на торговлю, логистику, лёгкую промышленность, сельское хозяйство и туризм.

— У них есть сборочные цеха, — напомнил Хасан, который раньше служил в армии Эфы. — Но в целом, да. Никаких собственных разработок. Комплектующие закупаются в других местах, только каббалисты делают вставки, если нужно что-то модернизировать.

— И мы находимся на границе с Халифатом, — напомнил Солодуха. — Очень плохое расположение. Как показывают недавние события…

— Мы не обязаны строить завод в Фазисе, — заметил я.

— Но мы живём в эпоху клановой раздробленности, — продолжал гнуть свою линию оружейник. — И не контролируем всю территорию России. Чем дальше будет завод, тем сложнее будет его защищать. И это я не беру конкуренцию, многолетние наработки успешных производителей. Доминируют по всем параметрам Москва, Никополь и Неваполис. В Турове неплохое производство, хотя они и сдают позиции. Никто из них не заинтересован в новом игроке. Нас постараются подмять или уничтожить.

— Поэтому, — я победоносно улыбнулся, — наш завод будет построен в другом месте.

— Это в каком? — осторожно поинтересовалась Джан.

— В Халифате, — ответил я. — Там, где у нас имеются связи. И где наши враги не имеют власти.

На лицах собравшихся отразился шок.

— Ваше благородие, — наконец, выдавил Солодуха. — При всём уважении… но это потенциальный враг. Мы можем лишиться всего за один день.

— Сейчас в Халифате восстановлена власть Махмуда Шестого, — ответил я. — У нас с ним хорошие отношения. Сыграют свою роль и родственные связи госпожи Курт. Но кто сказал, что я хочу поставить завод непосредственно в границах Халифата? Есть отколовшиеся от империи вилайеты, причём достаточно могущественные.

— Ты намекаешь на конкретную страну? — уточнила Джан.

— Абиссиния, — ответил я. — Туда можно добраться через Средиземку, при этом они держат под полным контролем Суэцкий канал и Красное море.

— Серго, — взял слово Хасан. — Идея интересная. Но сегодня друзья халифа — твои друзья. А завтра — нет. Не лучше ли посмотреть в сторону Урала?

— За которым доминируют Волки, — возразил я.

— Пусть себе доминируют, — отмахнулся Хасан. — Но ты в любом случае не потянешь такое производство в одиночку. Даже с учётом имеющихся ресурсов и недавнего… хм… обогащения. Род Мещерских может стать надёжным партнёром в этой сфере.

— Но для начала нам придётся дать отпор Гамовым и их вассалам, — сказал я.

— Это уже по твоей части, — заявил Хасан.

— Прислушайся к нему, — посоветовала Джан. — Я выросла в Халифате. Там друзей нет. Сегодня одно, завтра другое. А если очередной правитель решит восстановить былые границы, то двинет войска в Абиссинию, и у нас начнутся проблемы. Это Восток. Там постоянно что-то происходит.

Я тяжело вздохнул.

Побарабанил пальцами по столу.

И обратился к Солодухе:

— Хорошо. Допустим, я организую производство в Уральском поясе. Что это нам даст? Насколько хорошее решение?

— Отличное решение, — одобрил оружейник. И начал загибать пальцы: — Удалённость от западных и южных границ. Возможность найти подходящих специалистов. Близость ресурсов, необходимых для производства тех же механикусов. Транспортная доступность, ибо Екатеринбург — перевалочный пункт между Европой и Азией. Там и железная дорога, и крупные автомагистрали, и аэронавтика.

— Рядом сильные игроки, — заметил Кучера. — Казань и Никополь. Москва тоже в стороне не будет стоять, если заметит нового конкурента.

— Нам в любом случае постараются помешать, — хмыкнул я. — А что с юридической стороной вопроса?

Кучера тут же выдал свой вердикт:

— В России нет законов, которые бы запрещали нам владеть оружейным заводом. В теории собственником может быть даже простолюдин.

— На практике не может, — буркнул Солодуха.

— Это верно, — не стал спорить Кучера. — Но, так или иначе, запустить процесс мы сможем. Из плохого — ждите регулярные проверки со стороны инквизиции, выдачу лицензий от Супремы, тотальный контроль в сфере каббалистики и артефакторики. Святоши будут лезть в каждую щель, это их работа.

— Понятно, — кивнул я. — Что ещё?

— Торговые заморочки, — пожал плечами лучший из моих юристов. — Всевозможные пошлины, провоз грузов по чужим магистралям, разрешения на пересечение границ… Ресурсы тоже будет добывать непросто — большинство сталелитейных заводов принадлежит кланам. Нас могут блокировать специально.

Я крепко задумался.

Почему изначально хорошие идеи разбиваются о суровую правду жизни? В данном случае — о реальность, где всё поделено между Великими Домами и их сателлитами.

— Разрешите высказать своё мнение, — раздался тихий, но уверенный голос Марфы Игнатьевны.

Все посмотрели на женщину-аналитика.

Исторически сложилось, что аналитики кланов — это ещё и ясновидцы. У них, как я слышал, есть разные техники восприятия реальности. Далеко не все прикасаются к вещам, людям и фотографиям, чтобы восстановить цепочку прошедших событий. Некоторые вообще не выходят за пределы своих кабинетов, но прокручивают в голове большие массивы данных, систематизируют их и находят единственно верное решение. Третьи посредством глубокой медитации находят ответы на поставленные заказчиком вопросы. Четвёртые утверждают, что способны узреть несколько вариантов будущего, но это зачастую оказывается враньём.

Марфа Игнатьевна не обладала сверхспособностями.

Зато она имела опыт работы в нескольких крупных концернах. В том числе, европейских. Не на постоянной основе, а как приглашённый независимый консультант.

— Конечно, — я сделал приглашающий жест рукой. — Прошу вас.

Женщина сделала глоток из стакана с минералкой.

По виду Марфе Игнатьевне было основательно за шестьдесят, но при этом она была бодрой, энергичной и деятельной. Стройной, опять же. В досье было указано, что аналитик бегает марафоны и много ездит на велосипеде. Я припомнил её фамилию — Повелецкая.

— Исходя из имеющихся данных, — начала аналитик, — мы видим, что идёт активное сотрудничество Рода с Домом Эфы. Сейчас назрел кризис, но если мы из него выйдем победителями, связь укрепится. Эфа станет нашим ведущим партнёром в большинстве сфер. Оборона, поиск специалистов, торговля, совместные военные операции. При этом у клана нет своей производственной базы, а военная техника собирается из деталей, поставляемых из других регионов. От потенциально враждебных объединений — таких, как Дом Волка. Для Трубецких критически важно убрать эту зависимость.

— К чему вы клоните? — заинтересовался Аркус.

— В перспективе Эфа может стать нашим партнёром и в области оружейного производства, — заметила Повелецкая. — Мещерские помогут освоиться на Урале, Эфа обеспечит дополнительную безопасность взамен на выгодные поставки вооружений. Все в плюсе. Сейчас я не могу дать точный политический прогноз на десятилетие, но в случае победы бойца Трубецких на Великом Турнире мы получим ещё более серьёзного партнёра. При сотрудничестве с Эфой наши позиции могут усилиться.

— А если Фазис проиграет в Турнире? — спросила Джан.

— Проигрыш не означает полного краха, — невозмутимо ответила Повелецкая. — Лидеры останутся при своём. В любом случае, это один из Великих Домов. Который при необходимости может договариваться и решать задачи… недоступные сейчас на нашем уровне.

— Что вы предлагаете? — я отпил немного чая из чашки.

— Рассмотреть в будущем экономический союз с кланом, — ответила Марфа Игнатьевна. — Сотрудничество в сфере обороны. Мы им предоставляем выгодные условия покупки готовых изделий и комплектующих, сервисное обслуживание и обучение специалистов. Они нам — портовую логистику, защиту интересов по всей стране, прикрытие в случае прямой агрессии.

— Ну, если агрессия будет со стороны Волков, — попытался возразить Кучера, — это будет означать войну кланов. Что недопустимо по Варшавской Унии.

— Это работает в оба конца, — парировала аналитик. — При официально подписанных договорённостях ни один клан не осмелится на нас напасть. Максимум — диверсии через наёмников.

— С этим справиться легче, — признал Хасан.

Выдержав паузу я подвёл итог:

— Очень хорошо. Николай Филиппович, создайте дополнительную рабочую группу по оружейному заводу. Пусть её возглавит Антип Герасимович. Набросайте примерный план шагов, ориентировочные расходы. Дорожную карту, так сказать. Не спешите, этот вопрос не настолько срочный, как сделка с эмиром. На сегодня всё.

Люди начали расходиться.

Мы с Джан покинули здание, укутавшись в штормовки. Стихия разгулялась не на шутку, и нам пришлось добираться к Бродяге от холдинга на машине. За рулём сидела Ольга.

— Идея с заводом неплохая, — нарушила затянувшееся молчание Джан. — Надо работать на перспективу.

— Но? — я изогнул бровь.

— Да никаких «но»! — Джан рассмеялась. — Везде ищешь подвох. Как я уже сказала, это проект, который не поднять за один день. Потребуется большая подготовительная работа. Я думаю, ты мог бы выйти и на международный уровень, но не сразу, а с годами. Отец, я думаю, поддержит.

— При определённых условиях? — улыбнулся я.

— Да нет никаких условий, — девушка погладила меня по руке. — Если он увидит выгоду, то захочет присоединиться. А для этого придётся много работать.

Ольга завела «Танк» в гараж.

Ворота отрезали несмолкаемый шум дождя.

Я уж совсем было настроился на медитацию с последующей тренировкой, но тут Бродяга сообщил, что со мной срочно желают переговорить.

— Кто звонит? — устало поинтересовался я.

— Дмитрий Апраксин.

А вот это уже интересно.

Отец позвонил мне впервые с тех пор, как состоялась наша встреча в Екатеринбурге.

Глава 10

— Здравствуй, сын, — услышал я ровный мужской баритон на том конце провода. — Как поживаешь?

— Не жалуюсь.

— Как схватка с Раевским?

— Переменный успех, — уклончиво ответил я.

— Будь осторожен, — предостерёг Апраксин. — Похоже, герцог сменил тактику.

— Ты о чём?

— Я слышал, тебя заказали одному очень древнему полумифическому ордену убийц. Неведомые — так они себя называют.

— Заказ от Раевского?

— Доказать не представляется возможным, — в голосе князя послышалась досада. — Но я уверен, что да. С вероятностью около девяноста процентов.

— Почему не сто?

— Ну, десять процентов я оставляю на дальних родственников и вассалов нашего общего друга, — рассмеялся Апраксин. — Так или иначе, ветер дует из Москвы.

— Понятно, — я обдумал услышанное. — Что известно об этом ордене?

— Они же Неведомые. Почти ничего не известно. Только мифы и легенды.

— Расскажешь?

— Охотно. Говорят, что Неведомые живут везде и нигде, у них нет паспортов, но они перемещаются между странами без особых проблем. Говорят, что их владыка бессмертен, поклоняется Глубинным Богам, за что получил Дар Изменений. И этот Дар передаётся всем членам ордена.

— Что за Дар такой?

— Сергей, ты же учился в гимназии. Древние переделывали свои тела, адаптировались к любым условиям и определить их принадлежность к единой расе было очень сложно. Известны Предтечи, жившие в океанских глубинах. Есть те, кто столетиями скитался по небу, дрейфовал в воздушных потоках или пропадал в иных измерениях. Адепты старых культов верят, что не все боги покинули Землю. Некоторые якобы продолжают обитать в океане или высоко в стратосфере, практически полностью утратив интерес к нашей цивилизации.

Интересно.

Этих подробностей я не знал.

Есть подозрение, что осведомлённость отца выходит за пределы школьной программы.

— И что, Неведомые научились себя переделывать? — скептически поинтересовался я.

— Никто не верит, — хмыкнул отец. — Я просто изложил городские легенды.

— Откуда информация по моему заказу, не скажешь?

— Не скажу, — отрезал Апраксин. — Без обид, но лучше, если мои источники останутся при мне. Я многое отдал, чтобы получить эти сведения.

— Благодарю, — искренне ответил я. — Чем я могу отплатить?

— Ничем, — последовал равнодушный ответ. — Это подарок.

Когда мы распрощались, я надолго завис.

Прежде всего, меня поразили действия человека, считавшегося отцом моего носителя. Апраксин преследовал очевидную выгоду, помогая врагу своего врага. Но, судя по всему, были и другие мотивы. Не думаю, что в князе проснулись отцовские чувства, хотя…

А второе, что заставило меня пялиться в дождливую серость за окном, как ни странно — те самые городские легенды. Раньше я сказал бы, что все эти мифы о Древних — чушь собачья. Но этот мир здорово расширил мои горизонты восприятия. Я перестал удивляться. Реальность, в которой я переродился, каждый день преподносила сюрпризы. Причудливый сплав сверхспособностей, артефактов и каббалистики — всё это наследие Древних, благодаря которым появилась энергия ки. А, может, и не появилась. Просто мы научились всем этим пользоваться. И да, здесь религия — не просто религия. А мифы — не просто мифы.

По сути, наша цивилизация базируется на наследии Предтеч.

Знаки, которые мы вшиваем в стены и впечатываем в корпуса мехов. Артефакты, которые встраиваем в различные устройства или носим с собой в виде оберегов. Достигнутая некоторыми мечта о бессмертии. Люди привыкли ко всему этому, да и я уже начал привыкать. А ведь поначалу подобный сплав казался фантастикой.

Чего ждать от Неведомых?

Они умеют превращаться в зверей? Обитают там, где не ждёшь? Перекраивают до неузнаваемости человеческий организм? Используют эти сложные навыки в бою?

Не думаю, что речь идёт о сказочных оборотнях.

Простых ответов не будет.

И понимание таких вещей выбивает из колеи. Хорошо, если знаешь, к чему готовиться. А если не знаешь? Очередной, мать его, культ. Основанный на реальных событиях, ага.

Чтобы отвлечься от тягостных размышлений, я вызвал Матвеича и попросил разобраться с тростью из моего хранилища. Джонс умер, но я понятия не имею, как эта штука работает. Вдруг её можно использовать?

Матвеич попросил разрешение на контакт с Бродягой. А ещё мой каббалист захотел притащить в дом кое-какое оборудование. Я дал согласие.

После обеда меня продолжал грызть червь сомнений.

Из архивных записей Бродяги я практически ничего не сумел выяснить про орден Неведомых. Парочка косвенных упоминаний не в счёт. Скажу больше: в некоторых источниках указывалось, что это не орден, а религиозный культ. А в других говорилось, что клан, основатели которого «породнились» с Древними.

Не получив нужной информации, я позвонил мастеру Багусу.

— Слушаю вас, господин.

Багус практически всегда был на связи.

И это при том, что индонезиец сейчас руководил не только кланом Панджаитан, но и моими рептилоидами. Разветвлённая агентурная сеть, раскинувшаяся как в России, так и за её пределами. А ещё следил за безопасностью в Красной Поляне, постоянно модернизировал ловушки на подступах к посёлку, упражнялся в искусстве владения мечом и практиковал исконные техники своего клана по переделке оружия. С моего согласия в долину перебралось несколько учеников Багуса, которые были готовы последовать за учителем даже на край света.

Я подозревал, что Багус вмонтировал в телефонный аппарат одну из своих штучек.

Однажды спрошу, но не сейчас.

— Мастер, вы слышали что-нибудь о Неведомых?

Начальник СБ долго молчал.

Торопить его не следовало — старик десять раз взвешивал то, что нужно было сказать.

— Почему вы спросили, господин?

— Поступила информация, что меня заказали этому ордену.

Снова — тягостное молчание.

— Господин, это плохо.

— Насколько плохо?

— Очень плохо.

— А подробности будут?

— Если вы не против, я зайду лично, и мы переговорим.

Повесив трубку, я отметил про себя неподдельную тревогу, прозвучавшую в голосе шефа мой службы безопасности. Неужели глава клана Панджаитан, один из лучших ассасинов планеты, боится персонажей городских легенд?

Ответ не заставил себя долго ждать.

Как только за спиной начальника СБ закрылась дверь кабинета, он задал вопрос:

— Господин, вы уверены в том, что они получили заказ?

— Мне сообщил об этом князь Апраксин.

Я вкратце пересказал Багусу разговор с отцом.

Азиат слушал внимательно, не перебивал. По лицу индонезийца невозможно было понять, что он думает. Разве что складки в уголках губ очертились более резко.

В итоге я услышал вот что:

— Надо переговорить с нашими каббалистами насчёт очень… специфических ловушек. Я распоряжусь усилить меры безопасности. Любая подозрительная активность на камерах — объявляем тревогу. В город вам лучше ездить в сопровождении одного из моих учеников. Личный автомобиль мы доработаем. Придётся внедрить новые вставки, я поделюсь правильными Знаками. Придётся отслеживать неопознанные летающие объекты, сопоставимые по размеру с человеком. Наша ясновидящая получит соответствующие инструкции.

Я поднял руку:

— Мастер, позвольте вопрос.

— Конечно, мой господин.

— На что я должен обращать внимание? Чего мы боимся?

Багус тяжело вздохнул.

— Неведомые освоили сложнейшую технику метаморфоз. Они меняют собственные тела и нередко пользуются иллюзионами. Они могут плавать, летать, перемещаться под землёй. Принимать облик хищников, порой весьма опасных. Иногда представители этого ордена создают гибриды из нескольких биоформ, но это высшая ступень мастерства. За свои услуги они берут очень дорого, но всегда доводят начатое до конца.

— Подождите, — я не поверил своим ушам. — Выходит, они превращаются во что угодно? Любые биологические организмы? И что, нет ограничений?

— Габариты, — признал мастер Багус. — Их ограничивает масса собственного тела. Поэтому убийцы ордена не могут стать… чем-то большим и по-настоящему опасным.

— А что с одеждой, снаряжением? Вряд ли они могут протащить нож в крыльях.

— Не могут, — согласился индонезиец. — Поэтому убивают подручными средствами. Карандаш, камень, кухонный нож, вилка — сгодится что угодно. У них там целая система боя под это разработана. И ещё. Они могут выращивать когти, клыки, хитиновые покровы, жала. То есть, они сами по себе оружие.

— Артефакты? — уточнил я.

— Не пользуются.

— Другие сверхспособности?

— Насколько я знаю, нет, — покачал головой начальник СБ. — И я даже не представляю, владеют ли они энергией ки для трансформации. Слышал, у них есть патриарх, который с незапамятных времён общается с Глубинными Богами. Именует себя владыкой.

— Общается? — переспросил я.

— Неподтверждённые слухи, — развёл руками Багус.

— Вы их боитесь, — прямо заявил я.

Индонезиец мягко возразил:

— Опасаюсь. Нам известны детали… выполнения некоторых заказов. Подход у ордена очень своеобразный, но эффективный. И никакие отклоняющие линии их не останавливают.

— Но вряд ли Неведомый может превратиться в кошку или таракана, — пошутил я.

— Вряд ли, — признал Багус. — Зато может в тигра или пса одного с вами размера. Вот только боевые характеристики двух особей будут различаться.

Это я понимал.

Ещё в те незапамятные времена, когда я выступал гладиатором на арене, организаторы порой стравливали нас с дикими зверьми. С львами, например. И для многих хороших ребят эти поединки закончились плачевно. Реакцию, силу и ловкость человека нельзя ставить на одну ступень с аналогичными показателями хищника. Даже клинок в руке не всегда способен уравнять шансы.

— Хорошо, я вас услышал, — выношу свой окончательный вердикт. — Делайте всё необходимое для усиления безопасности. Потребуются дополнительные средства — изыщем.

— Мудрое решение, господин, — Багус поднялся со своего места и с поклоном добавил: — Я подготовлю для вас папку с той скудной информацией о Неведомых, которой владеет мой клан.

* * *

Руководство моего холдинга потрудилось на славу.

Я ничего не смыслил во всех этих экономических заморочках, но Джан высоко оценила труд отдела по развитию. Мы сразу же снарядили курьера, предоставив ему конверт с каббалистической печатью. Да, есть и такое, оказывается. Адресат прикасается к печати, вливает немного ки и приказывает открыться. Сургучная нашлёпка со вшитыми Знаками распадается, реагируя на голос. Что касается голоса эмира Самарканда, то Бродяга его запомнил и без труда смог воспроизвести, когда я попросил. Печать соорудил Вася Пупкин, и даже Матвеич признал, что перед ним — маленький шедевр.

Воронова не звонила.

Барский — тоже.

Честно говоря, я понятия не имел, чем завершилась сходка персонажей, приближенных к лидеру клана. Мои люди, естественно, наблюдали за Раевским. Герцог остановился в Змеиных Кварталах, в одной из самых труднодоступных и элитных гостиниц Фазиса. Снял королевский люкс, чтоб вы понимали. Красиво жить не запретишь…

В общем, на протяжении всего следующего дня мы не понимали, что происходит. Мы — это я, Джан, Марфа Игнатьевна и ещё несколько умных голов, отвечающих за развитие. Дом Эфы не делал официальных заявлений по подписанию договора с Медведями. Абдул ибн Асад никак не пытался связаться со мной и уведомить о результатах изучения бизнес-плана. При этом, мои агенты докладывали, что эмир практически не покидает свою горную резиденцию, а охрана Верхней Альпики усилена.

Утром третьего дня герцог Раевский выселился из королевского люкса, сел на личный дирижабль и улетел в Москву. После обеда мне позвонил секретарь Асада и договорился о личной встрече с эмиром «для обсуждения деталей грядущего соглашения». Я уточнил, где именно предлагается организовать встречу, и кого я могу взять с собой. Оказалось, меня приглашают в Гадюшник. Есть там Закрытый Финансовый Клуб, он же ЗФК. Аналог бизнес-центров в моей прежней реальности. И там всё будет подготовлено для встречи делегации моего холдинга. Согласование времени и состава делегации я поспешил скинуть на Джан. И тут же позвонил Аркусам, чтобы готовились по юридической части. В том числе — по разработке чернового варианта договора с нашей стороны.

Заглянул в гостевую комнату к Матвеичу, но тот ничего конкретного по трости Джонса не сказал. Фраза «всё сложно» меня не устроила, но стало очевидно, что мой каббалист далеко не продвинулся.

Остаток вечера я потратил на додзё.

Хорошенько погонял Джан и Федю по залу, заставил по очереди биться с деревянными манекенами, показал новые финты для каждого типа оружия и проследил, чтобы всё повторялось без ошибок. Заметил, впервые за последние месяцы, что мальчишка сбросил вес. Совсем чуть-чуть, но для Феди даже такой результат — невиданное достижение. Думаю, если он будет совмещать тренировки с углубленными восстанавливающими медитациями, то процесс ускорится. Одарённые с жировыми отложениями встречаются в этом мире крайне редко.

На следующий день я получил регулярный отчёт мастера Багуса. С недавних пор глава клана Панджаитан стал готовить для меня сводку новостей, которые, по его мнению, в той или иной степени могли задеть наш Род. Папку с данными о Неведомых я отложил на десерт — хотелось посвятить этому больше времени. Дальше в «меню» были сведения о Гамовых, родственниках и деловых партнёрах скоропостижно почившего мистера Джонса, финансовых операциях герцога Раевского и…

Последняя новость выбила меня из колеи.

Я чуть не подавился бутербродом, читая эти строки.

Что значит — восстание?

В документе указывалось, что в Вестерботтене, формально относящемся к Великому княжеству Финляндскому, развернулось «освободительное движение». И, что интересно, сепаратисты без особых проблем расправились с гарнизоном Дома Орла.

Похоже, у наших северных «коллег» возникли проблемы.

Глава 11

Что интересно, я никогда не перерождался в Финляндии.

Вот незадача!

В Швеции доводилось, у финнов — ни разу. Так что я первым делом обратился к Бродяге за исторической справкой. Выяснилось, что здесь, как и в моей реальности, Россия боролась с британцами и шведами, в результате чего отжала у последних немного земли. Хотя о чём это я? Дофига земли у шведов отжали, и те до сих пор сидят в своих заполярных сугробах и злобствуют. А сделать ничего не могут, поскольку РИ объективно сильнее.

Собственно, предыстория закончилась.

Начинается политика.

Географически моей нынешней стране принадлежит Великое княжество Финляндское, которое вроде как и не губерния вовсе, ибо у них есть собственный князь. Вот только князь этот — ставленник Неваполиса. И не просто ставленник, а представитель Рода Орловых, которые мёртвой хваткой вцепились в Суоми. Ну, вы всё понимаете. А ещё в состав княжества включён Вестерботтен, который шведы считают своей исторической провинцией. Мы же называем эту территорию Улеаборгской губернией, имеем там важный порт и контролируем часть акватории Ботнического залива. Гельсингфорс, он же Хельсинки, тоже российский, хотя там и расположен по договорённости анклав Ганзы. Анклав пользуется автономией, но там всего пять-шесть кварталов. Понятное дело, Орловы хорошо зарабатывают на этом. Было бы желание — а вышвырнуть Ганзу можно в любой момент…

Ах, да.

Международные договорённости.

Так вот, есть у финнов такой город Оулу — достаточно крупный, с населением в четыреста тысяч душ. Стоит, как несложно догадаться, на побережье залива. И является одним из ключевых портовых городов Балтики, через который Орлы вели торговлю со всей Северной Европой.

Почему вели?

Да потому, что именно там сейчас творится форменная дичь. Из отчёта мастера Багуса следует, что некая политическая партия вдруг озаботилась исторической справедливостью, захватила власть в городе и настаивает как минимум на провозглашении независимого государства. А как максимум — на возвращении в состав Швеции. Но это не точно. А вот что точно — это факт отправки к мятежникам отряда Дома Орла, в состав которого входили одарённые, мехи и тяжёлые пехотинцы. Не то, чтобы мощная армия, но численность и уровень бойцов позволяли клану думать, что восстание будет подавлено за один день.

Вышло иначе.

Сепаратисты выстроили мощную оборону, среди них были криокинетики и геоманты, так что отряд Орловых даже приблизиться к стенам не смог. Всё закончилось гораздо раньше.

Я просмотрел утренние выпуски новостей, и там уже был огонь!

Битва, если её можно так назвать, произошла ночью. Сейчас на месте боевых соединений Дома Орла гигантские трещины, полностью уничтоженное дорожное полотно и обледенелые силуэты бойцов экспедиционного корпуса. В феврале в Оулу и так не жарко, местные воздерживаются от загара, а тут ещё криосы…

Орловы от комментариев отказались.

Но сейчас, насколько я могу судить, собирают армию побольше.

И почему же, спросите вы, это событие может затронуть интересы моего Рода? Мастер Багус сделал две приписки от руки, из которых вытекало, что за сепаратистскими выступлениями стоят шведы. И не просто шведы, а весь Евроблок. Неофициально, само собой. А если индонезиец прав, то под Оулу намечается знатная заруба с непредсказуемым исходом. И всё внимание клана Орла будет оттянуто к северным границам РИ. Кроме того, Орловы могут обратиться за помощью к москвичам, ибо у них там общие интересы. Соответственно, по предварительным оценкам Багуса, Медведи временно забудут о своих притязаниях на мою службу доставки. Остаётся лишь запастись попкорном и наблюдать за происходящим.

Был, по мнению начальника СБ, и неблагоприятный сценарий. При котором Великие Дома вновь ввязываются в войну, объединившись для уничтожения повстанцев. Но такое стечение обстоятельств Багус считал маловероятным.

Донесения о Гамовых и родственниках Джонса я отложил на потом.

Придвинул к себе папку с отметкой «Неведомые». Открыл и погрузился в чтение. Первый лист не содержал ничего нового, просто систематизировал разрозненные легенды. Дальше начались косвенные упоминания и гипотезы о том, кто именно и когда нанимал орден, личности предполагаемых жертв.

На третьей странице чтение меня увлекло.

Описывалось устранение жены князя, правившего Лихтенштейном около тридцати лет назад. Князь сидел взаперти, а супруга руководила страной от его имени. Фактически произошёл государственный переворот, при этом одна династия аристократов планомерно отодвинула другую. Родственников князя такой расклад не устроил, и они прибегли к помощи ордена. Что интересно, супруга обладала сильным телепатическим Даром и к ней было сложно приблизиться даже с ментальными блоками. А ещё эта особа отличалась крайней степенью паранойи, практически не покидала родовой замок и все вопросы решала удалённо.

Заказ был выполнен.

По свидетельству придворного ясновидца, изучавшего место преступления, с потолка в княжеской спальне начала стекать какая-то слизь, которая впоследствии уплотнилась, приняла облик крупного пса и разорвала княгиню в клочья. Крики, кровь. В спальню аристократки телепортировались прыгуны. Вступили в схватку с тварью, но та успела морфировать в человека, голыми руками убить одного из охранников, завладеть его оружием и отправить на тот свет второго. После этого Неведомый бесследно исчез. Ясновидящий успел отследить новую трансформацию, в результате которой ассасин выпрыгнул в окно, отрастил крылья и покинул замок.

Во втором случае на влиятельного чиновника из Наска напала змея неизвестного вида, похожая на анаконду. При этом чиновник прогуливался по крытой оранжерее собственного дома, и никакой анаконды там быть не могло. К тому же, дело происходило высоко в горах, анаконды же предпочитают тихие речные заводи и болотистую местность. Убить тварь подоспевшие охранники не смогли — та пробила головой пол оранжереи и нырнула под землю. Последующее расследование показало, что существо прорыло себе тоннель, добралось до подземных коммуникаций и скрылось в одном из коллекторов.

Прочитав ещё пару подобных историй, я пришёл к выводу, что у моих врагов хорошая фантазия. Я, конечно, не верю, что один из убийц проникнет в Бродягу, но допускаю, что на меня могут напасть за пределами усадьбы. Та же штаб-квартира холдинга не может похвастаться идеальной защитой, там есть уязвимые места.

Как вариант — всюду таскать за собой Хорвен.

У биомеханического организма реакция лучше, и гончая может среагировать на опасность там, где я проморгаю. Опять же, Багус предлагает в сопровождающие своего ученика. Грех отказываться.

* * *

Через три дня наша делегация отправилась в Гадюшник.

За это время никто не попытался меня убить, что радует. Вот только расслабляться я не спешил, поэтому договорился с Барским о внедрении Бродяги в здание ЗФК. Во-первых, так проще и удобнее. Во-вторых, нет необходимости тащиться через весь город бронированным кортежем. И лишний раз подставляться под засады неизвестных шиноби.

Барский немного поворчал, но разрешение выдал.

С условием, что все представители делегации получат пропуска, сдадут оружие и не будут покидать территорию Финансового Клуба без острой необходимости. Кроме того, я должен пообещать, что из двери Бродяги не выйдут другие, неучтённые личности.

— Артур Олегович, — вкрадчиво поинтересовался я. — Вы чего-то боитесь?

— Сергей, я тебя знаю хорошо, — вздохнул начальник клановой СБ. — Но есть среди нас те… кто не совсем доверяет твоим людям.

— Вот как? — я искренне удивился. — Не припомню, чтобы мы вероломно нападали на Дом Эфы или ставили вам палки в колёса.

Чувствовалось, что графу разговор не доставляет особого удовольствия.

— Да всё в порядке, Сергей, — спокойно произнёс граф. — Выполняю распоряжение сверху. Только и всего. Стандартные меры безопасности.

— Хорошо, — я не стал развивать скользкую тему. — Мы выполним все требования Великого Дома.

— Вот и прекрасно, — в голосе эсбэшника прозвучало явное облегчение.

Пропуски нам выдали прямо в фойе ЗФК, куда Бродяга распахнул двустворчатые двери, с понтом обшитые красным деревом, инкрустированные перламутром и снабжённые искусной резьбой. А почему нет? Эти понты мне не стоили ничего, всё создано из протоматерии.

В нашу делегацию входили Джан, Николай Филиппович Аркус, Герман Кучера, Марфа Игнатьевна и ещё один финансист, принимавший активное участие в разработке бизнес-плана. Финансиста я нашёл в Красной Поляне, он почти отошёл от дел и жил на дивиденды с акций, накопленных в течение жизни, но моё предложение «тряхнуть стариной» ему понравилось. Человек в возрасте, ему уже под шестьдесят, но выглядит достойно, следит за собой, увлекается восточными оздоровительными практиками. Андрей Геннадьевич Красин — так его зовут. Обстоятельный, вдумчивый. Никуда не спешит, но везде успевает. Как Дао.

Организовано всё было по высшему разряду.

В фойе нас внесли в гостевую книгу, угостили приветственными горячими напитками, проводили в персональные апартаменты на одном из верхних этажей и заверили, что мы там даже переночевать можем, если переговоры затянутся. Присутствие агентов безопасности почти не бросалось в глаза. Почти — это потому, что глаз у меня намётан. Я прекрасно понимаю, кого и в каких точках я должен встретить. Некоторые агенты были прыгунами, но их перемещения выглядели ненавязчиво.

Сразу после завтрака нас сопроводили в конференц-зал. Там уже находилась делегация Дома Эфы: эмир Асад, герцогиня Воронова, две симпатичных девушки из аналитического отдела, а также финансисты и юристы клана. Все при параде, с кожаными папками и портфелями. Каждое место за овальным столом было снабжено табличкой с ФИО участника, блокнотом, солидной перьевой ручкой, бутылочкой минералки и стаканом.

Когда расселись, я уточнил:

— Мы сейчас ведём переговоры со всем кланом?

— Ты ожидал иного? — вопросом на вопрос ответил Асад.

Пожимаю плечами:

— Если честно, нет.

— Сергей, — вступила в беседу Наталья Андреевна, — князь Трубецкой лично заинтересован в благоприятном исходе сегодняшней встречи. Можешь считать меня его представителем.

Я отвесил герцогине шутливый поклон.

— Итак, — начал встречу Абдул ибн Асад, — я заочно успел познакомиться с каждым членом вашей делегации. И хорошо понимаю, что мы здесь настроены на серьёзную беседу. Надо полагать, вы подготовили свой вариант договора?

— Само собой, — ответил я.

— Предлагаю обменяться, — с серьёзным видом продолжил эмир.

Очередная формальность.

Свою версию соглашения мы отправили курьером ещё вчера. У верхушки клана и подчинённых Асада было достаточно времени, чтобы изучить документ. Но мы, как предупредила Джан, следуем стандартному протоколу.

Ни я, ни глава делегации клана, коим сейчас был Асад, не потрудились вникнуть в бумаги. Листами зашуршали исключительно наши подчинённые.

Я по старой-доброй традиции сидел за столом в перчатках.

— Итак, давайте пробежимся по ключевым пунктам, — лениво сказал Саманид, глядя на меня в упор. — Начнём с обязательств сторон.

— Ничего не имею против.

— Очень хорошо, — без выражения ответил князь. — Прежде всего, вы обязуетесь расширяться в ближайшие годы, укрепляя позиции в новых регионах. При этом, именно наши оптовые базы и склады, а также различные сети, принадлежащие Дому Эфы, будут приоритетными в плане доставок.

— Если это не нарушает интересы наших старых партнёров, — улыбнулся я.

— Даже если нарушает, — в голосе Асада прорезалась сталь. — Если вы хотите видеть за собой клан и дальше торговать на нашей территории, придётся принять эти условия. Кроме того, именно мой Род будет в первую очередь реализовывать продукцию через ваших курьеров, а в перспективе — через ПВЗ. Речь идёт не только о косметике или продуктах питания. Абсолютно всё, что можно доставить. Мебель, техника, одежда, инструменты, строительные материалы, канцелярия… Полный перечень мои люди предоставят вам позже.

— И вы хотите сказать, — не поверил я, — что Дом Эфы производит АБСОЛЮТНО ВСЁ? Я не припомню заводов по изготовлению холодильников в Фазисе.

— То, что мы не производим, — вкрадчиво заявил эмир, — то достанем. Вы должны уяснить одну вещь, господин Иванов. Мой Род издревле контролирует торговые пути. Дом Эфы владеет крупнейшими портами на Черноморском побережье, а также в Азовском море. Торговля — это и есть основа нашего благосостояния.

— Вы хотите заместить всех моих поставщиков? — осторожно поинтересовался я.

Асад и глазом не моргнул.

— В перспективе — да.

Глава 12

Через три часа плотных дебатов мы разбрелись по своим комнатам.

Кучера предупреждал, что следует готовиться к затяжным переговорам, но я ему не поверил. А зря. Часть пунктов устраивала обе стороны, другая часть — только нас. Или только их. Минут сорок мы убили на то, чтобы договориться о приоритетности поставок. В итоге пришли к тому, что я могу диверсифицировать риски, сотрудничая с независимыми оптовиками либо изготовителями, но если в результате этого клан понесёт убытки, на нас повесят компенсацию.

Нам тоже удалось кое-что прожать.

В частности, эмир вынужден был включить в соглашение пункт, запрещающий ему параллельно работать с другими службами доставки, если таковые появятся в империи. Кроме того, в обязанностях клана прописывалась централизованная политика по реализации товаров через нашу сеть. Иными словами, если какой-нибудь Род, входящий в состав Дома Эфы, откажется от сотрудничества по личным причинам, Трубецкие наведут порядок и устранят недоразумение. Помимо этого, мы будем оказывать друг другу информационную поддержку. То есть, ссылаться на партнёра в рекламе, если это играет роль при продвижении.

Дом Эфы письменно обещал решать любые бюрократические проблемы, если они связаны с подконтрольными клану чиновниками. Отдельно мы прописали, что «Стриж» входит в экономическую зону Эфы и оптимизирует налогооблагаемую базу. То есть, мы продолжаем платить налоги клану, но их размер уменьшается. И существенно.

Выяснилось, что Эфа контролирует торговые маршруты в Чёрном и Азовском морях, а посему мы избавляемся от ряда обязательных пошлин, которые вынуждены уплачивать другие кланы и вольные торговцы из гильдий. Та же фигня — с воздушным и железнодорожным транспортом.

В России, чтоб вы понимали, с пошлинами и налогами сложилась очень интересная история. Клановая раздробленность наложила отпечаток. Физики и юрлица платят отчисления Великим Домам, причём налогообложение имеет не столько территориальную, сколько формальную зависимость. Самая близкая аналогия — «крыша». Допустим, человек сидит в городе, который курируют разные кланы. Или никто официально там не представлен, а город входит в какую-нибудь губернию и управляется «общеимперским» муниципалитетом. Овердофига таких городов, между прочим. И наш условный труженик владеет десятью автомастерскими. У него договорённость с Эфой по защите интересов и налоговым отчислениям. Так вот, он может жить хоть в Москве, хоть во Владивостоке, хоть в тундре с оленями — но платить будет. Думаю, логику вы уловили.

Ещё интереснее с торговыми гильдиями. В РИ их несколько. Я имею в виду — крупных. Гильдии вынуждены договариваться с Великими Домами, перевозить товары по их магистралям, пересекать клановое воздушное пространство на дирижаблях, пользоваться услугами железнодорожных компаний. А все крупные артерии в той или иной степени подмяты кланами. Несложно догадаться, что за перевозки гильдии вынуждены отстёгивать копеечку. И нам приходится платить, когда речь идёт о доставке товара на склады в мелкие городки.

В общем, больше не приходится.

На территории ключевых южных губерний Эфа освободит нас от поборов. Прибавьте сюда Ферганскую область, Самаркандский эмират, Бухарский и Хивинский протектораты — они де-факто включены в состав РИ и полностью контролируются Саманидами. И там у «Стрижа» будут преференции. А ещё мы получим доступ к обширной сети азиатских партнёров Асада, включая тех, что живут в отбитой у Халифата Персии.

Я понимал, что всё это — далеко не халява.

К примеру, наши возможности по сотрудничеству с другими кланами и зарубежными партнёрами в будущем сузятся. В особенности — с кланами. Поэтому сейчас основная сеча ведётся из-за пункта, оговаривающего торговлю с другими Домами в случае, если мы подпишем трёхсторонние соглашения. Или в случае, если Дом Эфы заключит с ними договора. А ещё непонятно как быть, если мы сумеем расшириться в регионы, подконтрольные другим кланам или могущественным княжеским Родам. Кому платить, как избежать конфликта, претендовать ли на защиту Эфы в случае прямой агрессии?

В общем, каждая из переговорных групп собралась в собственной зоне для обсуждения дальнейшей стратегии переговоров. При этом у нас не было уверенности, что в ЗФК не организована прослушка. Поэтому, особо не заморачиваясь, мы на полчаса переместились в Бродягу и провели совещание в гостиной. После чего вернулись в Гадюшник, вкусно отобедали и продолжили переговоры. К этому моменту я понял, что деловые встречи — это вообще не моё. Лучше пару кругов вдоль озера навернуть или несколько часов потренироваться в спортзале, чем вот это вот всё.

Решение было простым как апельсин.

Переложив ответственность за миссию на Николая Филипповича, я извинился перед собравшимися и вышел из конференц-зала, бросив красноречивый взгляд в сторону Асада и Вороновой. Наши рабочие группы, естественно, продолжили препираться и оттачивать формулировки, которые будут внесены в итоговую версию соглашения.

Герцогиня с князем появились через минуту.

— Я знаю, где можно переговорить спокойно, — заявила Воронова.

Мы последовали за ясновидящей.

Поднявшись на лифте, оказались на одном из верхних этажей Закрытого Клуба. В коридоре мелькнула тень агента СБ, который тут же растворился в воздухе.

Раздвижные электрические двери вывели нас на просторную террасу, большая часть которой была защищена от дождя следующим ярусом. Ливень продолжал затапливать Фазис, проверяя на вшивость ливнёвку Старого Города.

— Уже утомился? — понимающе улыбнулась герцогиня.

— Наш юный друг — человек действия, — Асад приблизился к парапету и в задумчивости уставился на бесконечную бледно-серую штриховку. — Адепт серпа и меча.

— Точное наблюдение, — оценила Воронова.

— Коллеги, — я держался расслабленно, хотя мне и не совсем нравилось отсутствие трости. Любого оружия. — Вся эта казуистика хороша, но давайте ближе к сути. Клан видит нашу сделку в качестве… отступного? Чтобы я не создавал лишних проблем? Или вы настроены на долгосрочное сотрудничество?

Князь повернулся в мою сторону.

Теперь мы образовывали некое подобие треугольника.

Змеиные Кварталы утонули в шуме дождя.

— Сергей, буду откровенна, — сказала герцогиня, переглянувшись с Асадом. — Нас впечатляют не только продемонстрированные тобой… хм… убийственные навыки… но и скорость, с которой возвышается твой Род. Многие успели пожалеть о том, что ты покинул клан. И ещё мы видим, что ты подбираешь крепкую команду, грамотно распоряжаешься активами. Да-да, служба безопасности знает больше, чем ты думаешь.

— Даже не знаю, горевать или радоваться.

Асад хмыкнул в бороду.

— Мы видим потенциал, — продолжила герцогиня. — Хотя это и не единое мнение правящего ядра. Личное распоряжение лидера — нужно дать парню шанс. Если ты правильно разыграешь карту, «Стриж» может стать важным звеном экономики Фазиса. Любой экономический рост и расширение инструментов торговли — на пользу дела.

— И при этом, — добавил князь, — мы хотим застолбить сферу будущего влияния. Если тебе кажется, что переговоры сложные, извини. Так всегда происходит.

— Не кажется, — отмахнулся я. — Просто люблю чёткость. Понимание мотивов тех, с кем приходится иметь дело и заключать договора.

— Если бы мы не верили в проект, — заметила герцогиня, — все документы уже были бы подписаны. А пункты, которые нас волнуют… мы просто не рассматривали бы всерьёз.

— Хорошо, — я кивнул. — В таком случае, продолжим.

* * *

Завершилось всё это ближе к вечеру.

Я уж думал, ночевать придётся в Гадюшнике.

Чтобы не стеснять остальных обитателей дома, я отправил Бродягу в долину, а после ужина вызвал по телефону, воспользовавшись одним из таксофонов в фойе.

Нам удалось согласовать все спорные моменты, достичь компромисса и сформировать черновой вариант договора, который поправят юристы и секретари. После окончательного прочтения нам с Асадом предстояло встретиться и подписать документ. Было решено, что торжественное подписание состоится в следующий понедельник.

У меня появилось немного свободного времени.

Которое я решил использовать для изучения обстановки в мире. Ну, и в стране, чего греха таить.

Из очередных докладов СБ следовало, что Дом Орла отправил в Финляндию усиленный экспедиционный корпус, снарядив одиннадцать крупнотоннажных дирижаблей. К чему это приведёт, пока не совсем ясно. Из разрозненных источников известно, что основной ударной силой будут кинетики и мехи. Пехоту везут, но для городских боёв, когда армия прорвётся в город. То есть, для зачистки. Выглядело так, что Орловы собрали мощное соединение, но всю свою армию на штурм Оулу не двинули. Оно и понятно. Даже сильные мятежники — это просто мятежники. Нельзя ослаблять свои позиции внутри страны и на других направлениях. Тот же Кёнигсберг, город-крепость, на которую алчно посматривают немцы.

Тем временем, в Халифате прошла инаугурация Махмуда Шестого.

Ну, или церемония восшествия на престол.

Я не сильно разбираюсь в этих монархических тонкостях. Так или иначе, халиф снова стал халифом, ему присягнули на верность все ключевые министры и военные, а на мероприятие были приглашены лидеры российских кланов. Среди почётных гостей были князья Трубецкой, Сапега и Долгоруков. Волконские и Орловы отправили кого-то из своих Родов, но сами приехать не смогли.

У Волков ничего интересного не происходило. Кроме того, что вассалы Гамовых активно перетаскивали в Сибирь производства, покупали там дома, обзаводились землями. Признаков военных приготовлений мастер Багус пока не обнаружил.

А вот давление на Мещерского усилилось.

Благодаря обмену данными я узнал, что за последнюю неделю мой негласный союзник столкнулся с диверсиями на своих заводах, попыткой поджога, произволом чиновников в Никопольской губернии, тремя судебными исками, неисчислимым множеством проверок и штрафов. В открытую воевать никто не лез, но проблемы множились.

У меня расширялось взаимодействие с аристократами из Союза Вольных Родов. И речь не только об интересных поставках. К примеру, один товарищ начал снабжать меня кедровыми орехами, другой — всевозможными целебными настойками. Кто-то приезжал на конференции, арендуя по целому этажу пансионата. Кто-то заинтересовался нашим крафтовым вином и захотел наладить стабильные поставки в Екатеринбург. Мелочь, а приятно.

Джан готовилась к выпускным экзаменам.

Я, признаться, восхищён тем, как девушка ухитрялась совмещать контроль за финансовыми потоками Рода с усиленным штудированием кучи предметов. Поскольку в её школе не учились аристо, упор делался на общеобразовательные дисциплины. В том числе, на весьма экзотические с точки зрения моих современников из параллельного мира. Та же математика включала обязательные разделы по финансовой грамотности, инвестициям и ведению фамильной бухгалтерии. Джан объяснила такую программу наличием в классе детей финансистов и торговцев из гильдий. Среди экзаменов также были этикет, история РИ, основы промышленной артефакторики. Русский и иностранный языки. Джан, понятное дело, выбрала арабский, поскольку свободно на нём разговаривала. А ещё были основы самообороны, так что пригодились наши с ней занятия в додзё.

Оставшиеся до понедельника дни промчались быстро.

К десятому февраля тучи разошлись.

Установилась ясная и солнечная погода.

Хоть и ветреная.

Для окончательного подписания договора я был приглашён в Закрытый Клуб. Мероприятие проходило вечером, так что Джан отправилась со мной. В честь заключения сделки был дан торжественный ужин с фуршетом. Мы задержались на балу, потанцевали, пообщались с клановыми аристо. Искренне порадовались встрече с Региной, которую привёл отец. И да, ехать нам пришлось на машинах, поскольку во второй раз пристыковать Бродягу не получилось. Опять непонятные заморочки местной службы безопасности…

В общем, с нашей стороны был кортеж из восьми автомобилей.

Джан сказала, это минимальное число, допустимое на мероприятиях такого ранга. Допустимое — это я про понты аристократов. Вроде как приехал на трёх авто — лошара. А ещё требовался личный водитель. По протоколу. Так что я не смог погонять на любимом «Ирбисе», а влез в комфортабельный бронированный «Танк». За рулём, как всегда, была Ольга. Хорвен я с собой не взял, но компанию нам составил ученик мастера Багуса. Низкорослый худощавый индонезиец по имени Азан Лакшми. Я, правда, не был уверен, что его так звали по-настоящему.

Лакшми если и был вооружён, то клинки скрывались под одеждой. Вполне европейской одеждой, основным элементом которой было пальто.

У Лакшми был Дар.

Но я не смог определить — какой.

В остальных тачках, преимущественно внедорожниках, сидели гвардейцы, выделенные Демоном. Меты, прыгуны, двое кинетиков.

Собственно, этим составом мы и должны были ехать обратно, когда завершился бал.

Джан весело смеялась, много шутила и расцветала на глазах. Мы тепло распрощались с Региной и другими знакомыми, погрузились в кортеж и покинули Змеиные Кварталы.

Тогда я ещё не знал, какую ловушку нам расставили.

Глава 13

Выехать на Аэрокольцо можно с нескольких десятков улиц. И это я говорю только про Старый Город и Турецкий Квартал. И всё бы ничего, да крупные магистрали с девяти вечера стоят в пробках.

— Погнали через Беридзе, — предложил я.

— Не рекомендую, — покачала головой Ольга. — Много старой заброшки, плохое освещение. Узкие переулки, арки всякие. Не люблю.

— Да кто ж любит, — хмыкнул я. — Но уж очень домой хочется.

Мы попытались выбраться на проспект Дарвина и потерпели сокрушительное фиаско. Улица представляла собой огненную реку, со всех сторон доносились автомобильные гудки. Машинный поток не двигался от слова «совсем».

— Беридзе, — приказал я.

Ольга не стала перечить.

Нам пришлось изрядно повозиться, чтобы развернуть и перестроить целый кортеж. Внутри города никаких выделенных трасс не было, а на прилегающих к Дарвину улицах тоже творилась хрень. В итоге Ольга скоординировала действия с водителями головной и замыкающей машин. Те заблокировали участок дороги, дав возможность остальным свернуть в ближайший двор. Там обнаружилась относительно свободная парковка, где могли разминуться как минимум два внедорожника. Перестроив колонну, мы выбрались на ту же улицу, но через второй проезд.

Индонезиец, выделенный мастером Багусом, всю дорогу молчал.

Оживлённые улицы вскоре сменились более тихими. Потянулись ветхие трёхэтажные дома с частично развалившимися фронтонами. Балконы производили жуткое впечатление — обшарпанные, с торчащими кусками арматуры и пучками травы. Не самый престижный район, и это, можно сказать, сердце Фазиса. Привычные уже контрасты.

Я слышал о планах муниципалитета снести всю эту рухлядь и застроить освободившееся пространство дорогими отелями. Подозреваю, это случится рано или поздно.

Мысленные переговоры Ольги с другими водителями меня не касались.

Закрытый ментальный трафик.

Ехали медленно.

А всё потому, что улицы были покрыты брусчаткой, петляли и периодически подсовывали нам то неправильно припаркованный рыдван, то выкатившийся на проезжую часть мусорный контейнер. Как и предупреждала Ольга, фонари здесь практически не горели. К счастью, у нас были мощные фары, а ещё путь освещали окна некоторых домов.

В какой-то момент я осознал, что мы едем по непролазному лабиринту, где каждый неверный поворот может привести к тупику или свалке старой мебели. За углом слышался лай собак.

Эх, как плохо в большом городе без навигатора!

Особенно в таком запутанном, как Фазис.

Радует, что в голове колонны едет опытный водитель, из местных, который знает город как свои пять пальцев. Мы безошибочно находили правильные переулки, объезжали все тупики и, по моим ощущениям, скоро должны были покинуть эти угрюмые места.

Беда пришла, откуда не ждали.

Очередная арка в двухэтажном сарайного типа домишке была перекрыта грузовиком. Кто-то загнал молочный фургон прямо в тёмный провал и даже не включил аварийку. В принципе, классическая южная парковка.

Головная машина остановилась, взвизгнув тормозами.

Мы шли третьими.

Выругавшись, Ольга ударила по тормозам.

Мы оказались зажатыми в теснине между приземистым серым складом, покосившимся забором и недостроенным зданием, из которого уже торчали молодые деревца. Улочка была узкой, с двух сторон тянулись дома, которые лишь с большой натяжкой можно было назвать жилыми. Я прикинул, что здесь не развернёшься. Выбираться нужно задним ходом… либо применять мой Дар.

Идеальное место для засады.

— Могу сделать всех бесплотными, — сказал я. — По очереди.

Ответить телохранительница не успела.

С неба спикировало нечто, распластав то ли крылья, то ли кожистые перепонки. Рассмотреть эту штуку в кромешной тьме было сложно, ведь наши фары выхватывали узкий кусок пространства перед машиной.

Джан толком испугаться не успела.

Крупное тело приземлилось на крышу «Танка», царапнув обшивку когтями. У нас не было места для манёвра, поскольку внедорожник с двух сторон зажали машины сопровождения.

Быстрее всех среагировал Лакшми.

Воздев руки, индонезиец шевельнул пальцами и резко выбросил кисти вперёд. Чем бы ни являлась эта тварь, но её подхватила неведомая сила, оторвала от крыши «Урала» и швырнула под колёса бронированного монстра, вставшего перед нами.

Лакшми протянул вперёд правую ладонь и с усилием сжал её в кулак. Мне показалось, что я услышал хруст суставов, но нет. Это был душераздирающий треск костей сминаемой твари.

Чума.

На переднем сиденье скромный человечек в пальто усилием воли комкал жуткого крылатого монстра. Такое могут вытворять разве что телекинетики, перешагнувшие за третий ранг и культивирующие редкие родовые техники. А я наблюдал применение столь серьёзного Дара вблизи.

Тварь попыталась дёрнуться к нам.

Её вновь отшвырнуло, раздался глухой стук. У впередистоящей машины даже бампер не погнулся. Я увидел, как ломаются перепончатые крылья с костлявыми лапками, оснащёнными острейшими когтями. Оскаленную зубастую пасть искорёжило. Во все стороны брызнула кровь.

Чудище обмякло.

Я так и не сумел рассмотреть зверя в подробностях. Ничего подобного я раньше не видел. Что-то среднее между птеродактилем, хищной птицей, белкой-летягой и… гуманоидом.

Никаких трансформаций больше не последовало.

Зверь умер.

А в следующую секунду с крыши ближайшего склада на нас начали спрыгивать новые хищники. Эти не имели крыльев, но у них были мощные лапы, перевитые мышечными жгутами тела и головы, отдалённо напоминающие волчьи. Уже в полёте твари заносили лапы, выдвигали когти и наносили удары.

До моего слуха донёсся звон бьющегося стекла.

Ольга прикоснулась к приборной панели, активируя каббалистику. Волк-мутант обрушил на лобовое стекло удар лапы, когти царапнули по стеклу, но даже борозд не осталось. Я видел, как лапа соскользнула вниз, не причинив машине вреда.

Индонезиец тотчас отшвырнул волка прочь.

Далеко не во всех машинах сопровождения была установлена каббалистическая защита. Я заметил, что пробито стекло внедорожника, стоящего перед нами.

И начал действовать.

Прежде всего сделал атакующего зверя бесплотным. Тот успел взмахнуть лапой, а затем провалился сквозь капот автомобиля. Я закатал урода под землю, метнулся влево и, просочившись сквозь дверцу, шагнул на полуночную улицу.

Сделал бесплотным себя.

Обернулся и увидел, что одна из тварей пробила стекло замыкающей тачки, а потом отлетела назад с топором в груди. Ещё одного шиноби вморозило прямо в крышу внедорожника, причём криос действовал с ювелирной точностью, не затронув корпус авто.

Другие волки, столкнувшись со Знаками, так и не сумели пробиться к людям.

Шиноби среагировали на моё появление.

Один из Неведомых метнулся вперёд, совершив невероятный по дальности прыжок с одной машины на другую. Автомобиль даже не качнулся. Я вдруг осознал, что звери, несмотря на устрашающий вид, по своей массе были сопоставимы с обычным взрослым мужчиной.

Ещё один волк попытался добраться до меня, спрыгнув на брусчатку и обогнув застрявшие авто. Проблема в том, что среди моих гвардейцев были меты. Одна из дверей резко распахнулась, и волк врезался в неё на полном ходу. Шустрая, почти неуловимая тень, молниеносно двигаясь, описала сверкающий круг. Нож, догадался я. Или короткий меч.

Кровавый росчерк.

Чёрная жидкость, забрызгавшая стену.

Мета задержался лишь на мгновение, чтобы выбрать новую цель. И в эту секунду на него прыгнул очередной волк, удлиняя и расширяя пасть уже в полёте. Я успел сделать мужика проницаемым, и Неведомый промчался сквозь него.

Сам превращаюсь в тень.

И встречаю волка с другого направления.

Зверь клацает зубами у моего горла, инерция несёт его дальше. Извернувшись в воздухе, тварь слегка меняет конфигурацию… И вот уже передо мной — некое подобие ящерицы. Уму непостижимо, с какой скоростью эти ребята трансформируются. Ящерица обретает человекоподобную фигуру, выдвигает из пальцев когти-лезвия и прыгает на меня.

Скорость потрясающая.

Будь я человеком из плоти и крови, не успел бы уклониться. Но я — тень. Бесплотный призрак, умеющий обходить законы природы. Так что когти со свистом рассекают мою несуществующую шею, а я вгоняю руку-лезвие в бок твари. Прямая ладонь погружается в плоть. Я тут же уплотняю пальцы, нащупываю какой-то орган и рву на себя. Думаю, это печень.

Враг истошно шипит.

Из пасти вырывается раздвоенный язык.

Швырнув печень под ноги, я отступаю на шаг, но рептилия ещё жива! Бросок — и она пытается оторвать мне голову, раскрыв пасть и удлинив клыки.

Мимо.

Разворачиваюсь и, вместо дальнейших глупых игр, делаю бесплотной брусчатку под лапами твари. Рептилия проваливается под землю всего на десять-пятнадцать сантиметров, и в этот момент камни твердеют. Шаг, подшаг, резкий тычок указательным пальцем в голову.

Я рассчитываю поразить мозг.

И это работает.

Палец свободно входит в череп, твердеет, наносит критический урон — и вновь становится нематериальным. Дёрнувшись напоследок, тварь валится назад. Колени подгибаются.

Чего я жду?

Возможно, что шиноби из ордена Неведомых после смерти вернёт себе человеческий облик. Но нет. Это не оборотни из детских сказок. Похоже, ребята настолько заигрались в переделку своих организмов, что в буквальном смысле врастают в чужую шкуру.

Рептилия с глухим стуком повалилась на асфальт.

Ещё одного шустрика заморозил мой криос, а мета снёс голову серебряной дугой. Боги, я такое разве что в компьютерных играх мог себе представить!

Справа раздался хруст.

Попытавшегося меня атаковать пса-воина неведомая сила, перехватив в воздухе, приложила о камни. И тут же скомкала, как выдранную из блокнота бумажку.

Энергия ки бурлила мощным водоворотом.

Я замер на мгновение, оценивая обстановку. Воздух гудел от энергии, смешанной с предсмертными хрипами и рыком переделанных существ. Но так же в нём висела звенящая тишина шока — мои ребята, видавшие виды бойцы, на секунду выпали из реальности, наблюдая, как Лакшми голыми руками мнёт плоть и кости. Точнее, не руками. Оружие кинетика — несгибаемая воля и унаследованный от предков Дар.

— Группа, доложить обстановку! — резко скомандовал я, и голос, сорвавшийся на октаву выше, вернул всех к действительности.

Посыпались отрывистые, чёткие доклады. Передняя машина — цела, броня выдержала. Задняя — пострадала, одно стекло разбито, есть раненый, но не критично. Мета, тот самый, что расписал стену кровью убийцы, уже перевязывал раненого товарища, его движения были быстры и точны.

Ольга, не выключая защитных Знаков, изучала экраны камер кругового обзора. Да, теперь у нас были и такие. Демон постоянно модернизирует флагмана моего автопарка.

— Кажется, зачистили. Больше никого.

— «Кажется» нас сейчас похоронит, — проворчал я, вслушиваясь в ночь. Лай собак стих. Словно их и не было. Это насторожило больше всего. — Лакшми, что это было?

Индонезиец медленно разжал кулак. Его лицо было влажным от напряжения, но дыхание ровное.

— Не знаю. Не люди. Не звери. Нечто… сшитое. Очень быстрое. Очень злое.

Мы общались на родном наречии островитянина. Хотя я знал, что ученики Багуса в ускоренном темпе изучают русский.

«Сшитое».

Отличное слово.

Именно такое ощущение и было — будто кого-то собрали из биологических обрезков на скорую руку.

— Неведомые? — уточнил я. — Их орден?

— Очень похоже, — ответил эсбэшник.

— Цель? — спросил я, глядя на грузовик, перекрывший арку. Слишком уж вовремя.

— Вызвать затор. Заставить нас остановиться здесь. В идеальном месте для нападения, — выводы Ольги совпали с моими.

— Значит, ждали. Вычислили маршрут.

Холодная струйка пробежала по спине. Утечка? Или просто грамотный расчёт? Аэрокольцо — единственная дорога, если хочешь уехать из города быстро и попасть на дорогу к Альпике. А пробки на магистралях… могли быть и не случайностью.

Сзади раздался скрежет — водитель замыкающего внедорожника, используя мощный бампер, отталкивал смятое тело волка-мутанта к обочине. Зрелище было не для слабонервных.

— Готово, шеф. Проезд свободен.

— Ольга, вперёд. Не ждём. Лакшми, будь готов ко всему.

Я влез на заднее сиденье и хлопнул дверью.

— Грузовик делаю бесплотным. Передай всем.

Ольга кивнула.

И телепатировала мой приказ водителям.

Мы тронулись, на этот раз быстрее. Фары выхватывали из мрака жуткие картины: размазанные по брусчатке тёмные пятна, обломки костей, неестественно вывернутые конечности.

Головная машина нырнула в грузовик и исчезла.

Затем в пустоту провалился второй внедорожник.

Третьим был «Танк».

За грузовиком открылось чёрное жерло арки, напоминающее пещеру. Фары выхватили граффити на стенах. Ольга ехала медленно, давая мне возможность удерживать контроль над грузовиком. Я ориентировался, глядя в зеркало заднего вида. Кабина, как и следовало ожидать, была пуста.

Машины сопровождения, одна за другой, начали просачиваться сквозь преграду.

Атака не повторилась.

За аркой обнаружилось очередное ущелье, зажатое с двух сторон малоэтажными трущобами. Высоко над нашими головами сушилось бельё.

Узкая улочка, наконец, вывела нас на более широкий проезд, освещённый редкими, но работающими фонарями. Я почти физически ощутил, как напряжение в салоне спало.

Только теперь я позволил себе обернуться и посмотреть на Джан. Девушка сидела, вжавшись в кресло, глаза расширены, пальцы белым узлом сцепили ремень безопасности.

— Все живы? — тихо спросила она.

— Пока да, — я кивнул, продолжая следить за окрестностями.

Машины набрали скорость. Угрюмые склады и трущобы остались позади, впереди замаячили огни цивилизации — заправка, парочка круглосуточных магазинов.

Что ж, Неведомые сделали первый ход.

Есть над чем подумать.

Глава 14

Приехали мы поздно.

Бал закончился около десяти вечера, что, по меркам аристократической тусовки, можно назвать «детским временем». А всё потому, что мероприятие имело сугубо формальный характер. Это вам не традиционные Зимний или Весенний балы, которые дают Трубецкие для своих верных вассалов и приглашённых дворян. И даже не Летний с Осенним, за которые отвечает верхушка правящего ядра. Вот там люди гуляют всю ночь, до утра. А зимой движ может растянуться на несколько суток, поэтому все свободные комнаты княжеского дворца забиты гостями. Четыре Сезона — такое название получил весь набор. Считается хорошим тоном в течение года посетить все мероприятия данного уровня. Как Большой Шлем, право слово.

На обратном пути все молчали.

Джан была хмурой и ушла в себя. Я знал, что девушке нравится блистать в высшем свете, но последующие события испортили ей настроение.

В моей голове роились мысли о том, как именно орден убийц сумел всё организовать. Конечно, пробки — это естественное состояние Фазиса. Думать, что проспект Дарвина забит по злому умыслу тайной организации… ну, тут уже диагноз надо выставлять. Мания преследования в чистом виде. С другой стороны, ничто не мешает бросить на перекрёстке ещё один грузовик или устроить аварию, грохнув водителя автобуса. Заторы образуются легко. Достаточно заблокировать одну полосу в час пик… Хоспаде, просто подсыпать снотворного в кофе шофёру того же автобуса или троллейбуса. Или незаметно нажать на хитрую точку, передавая оплату за проезд. Если вдуматься, вариантов тьма.

Хорошо.

Предположим, они организовали наш поворот на «правильную» улицу, что дальше? В команде должен работать телепат, чтобы отдавать приказы на расстоянии. Иначе некому подогнать к нужной арке грузовик и организовать засаду. А ещё важно понимать, что в Закрытый Клуб я приеду на внедорожнике, а не перемещу туда Бродягу. Слив? Не стоит спешить с выводами. За кортежем можно проследить от самых ворот КПП, если есть желание.

Кое-что в схему не укладывалось.

Неведомые освоили искусство трансформации, но никто не говорил, что у них есть обычные одарённые. Телепаты, например. Или прыгуны. Непонятно, как удалось организовать столь масштабную операцию в сжатые сроки — от получения заказа на мой труп до сегодняшнего вечера прошло несколько дней. Очень напоминает планирование в духе Иезекииля Джонса. Я бы решил, что это его почерк, не владей информацией о действиях Раевского. К тому же, корабельный магнат мёртв. И это подтвердили мои агенты в Британии, один из которых ухитрился даже поприсутствовать на погребении.

Возможно, мы чего-то не знаем об ордене, адепты которого поклоняются Глубинным Богам. Например, то, что они могут иметь присущие одарённым сверхспособности, но при этом культивировать некие забытые техники трансформации. А если так, Неведомые опаснее, чем я думал.

Думаю, настало время поговорить с Администратором.

Слишком многое укрыто завесой времени.

Чтобы отвлечь Джан от грустных мыслей, я задал вопрос:

— Кстати, уже решила, чем займёшься после школы?

Девушка повернулась в мою сторону.

В её глазах мелькнул лукавый огонёк.

— Планировала выйти за тебя замуж и посвятить остаток дней Роду. А что?

Я ожидал чего-то подобного, но откровенность морфистки застигла меня врасплох.

— Вот так сразу?

Глаза турчанки затягивали.

В них хотелось утонуть.

Чтобы нам не мешали, я протянул руку к дверце, влил немного ки в неприметную кнопку, и переднюю часть салона отрезало звукоизолирующей завесой.

— Шучу, конечно, — девушка грустно улыбнулась. — Устала за тобой бегать, вот и вырвалось.

— А зря шутишь, — я посмотрел морфистке в глаза. — Я не могу представить в будущем для себя… более подходящей жены.

Джан потребовалось несколько секунд, чтобы понять смысл моей реплики. А потом, резко подавшись вперёд, турчанка поцеловала меня в губы. Я ощутил жаркое дыхание южной красавицы и ответил на поцелуй. Руки девушки обвили мою шею, пальцы зарылись в волосы…

Столь же внезапно морфистка отпрянула.

— Нет. Я не могу. Воспитание не позволяет. Мы…

— У нас есть жетоны самостоятельности, — напомнил я. — Но ты права. Не лучший возраст для брака. Поэтому я собирался сделать тебе предложение через год-другой.

В моём мире существовало понятие «возраст согласия». То есть, девушка вполне могла выйти замуж в шестнадцать. И даже родить — легко. Но я категорически против ранних браков. И тут очень много нюансов, главный из которых — мой возраст. Да, я мужик с кучей перерождений за плечами, мне пара тысяч лет, а Джан просто девочка в сравнении со мной. Хотя по моей внешности этого и не скажешь. И да, я перерождался в разных культурах, для некоторых было в порядке вещей выдавать девочек замуж чуть ли не в двенадцать. Но у меня выработалась собственная система ценностей, такой подход я осуждаю. Вот только Джан всего этого не расскажешь. Одарённая аристократка, для неё жетон самостоятельности — аргумент.

И тем не менее, в глазах девушки зародилась искорка понимания.

— Я подожду, — кивнула она. — Но помни, ты обещал.

Для меня Джан уже была неотъемлемой частью Рода. Я думал о ней, как о близком человеке. А кроме того, меня к ней тянуло… во всех смыслах. Но, повторюсь, это не повод, чтобы форсировать события. Да и с её стороны выбор должен быть взвешенным. Пара лет — достаточный срок, чтобы разобраться в своих чувствах.

Мы пересекли периметр, и я намётанным глазом отметил усиление патрулей. Демон уже знал о нападении в переулке и принял надлежащие меры.

Ужинать не хотелось.

Мне хватило фуршета, где я не пил ничего алкогольного, но активно налегал на закуски. В этот раз я нарушил свои принципы, поскольку был уверен в службе безопасности Эфы. Для страховки проекция Феди посетила кухню Закрытого Клуба, но ничего подозрительного оружейник там не заметил. И да, на той же кухне один из поваров был Младшей Рептилией Чёрного Ока, но об этом господину Барскому знать не положено.

Служанка принесла зелёный чай, и я, со вздохом посмотрев на часы, извлёк из кармана коммуникатор. Начало первого. Самое время спать, ибо я восстанавливаю привычный тренировочный график. Но не судьба. Я должен выяснить то, что меня терзает последние минут сорок.

Пальцы ложатся на противоположные грани.

Да, человек.

Извини, что слишком поздно.

Для меня нет понятий «поздно» и «рано», человек. Я никогда не сплю и не нуждаюсь в отдыхе.

Хорошо. Скажи, это правда, что отдельные… ммм… Предтечи… остались на Земле и продолжают общаться с её обитателями?

Искусственный разум обладает запредельной скоростью обработки информации. Пусть это не ИИ в привычном для нас понимании, а слепок некогда жившей на Земле личности, но даже в этом случае я не смог бы угнаться за Администратором… Вот только после моего вопроса чужой «завис».

А потом выдал форменную дичь:

Уверен, что тебе нужно об этом знать?

Настала моя очередь поиграть в слоупока.

Через несколько секунд я уточнил:

Да. У меня возникли затруднения. И, вероятно, они связаны с так называемыми Глубинными Богами.

Что ты хочешь услышать о Глубинных Богах, человек?

Мне известно, что Древние умели переделывать себя. Есть слухи, что не все твои хозяева покинули планету. Некоторые, вероятно, продолжают здесь обитать. А ещё у них есть последователи. Адепты. И этим адептам передаются некие знания.

Я тоже передаю тебе знания.

Ты понимаешь, о чём я.

Да, человек. Понимаю. Слухи имеют под собой основания. Но ты должен осознавать, что я никак не связан с Предтечами, о которых ты говоришь. Ваше общество неоднородно по своей структуре. Мои хозяева создали сравнительно устойчивую цивилизацию, но были те, кто отринул общий путь. Формально они относятся к культуре Предтеч, но я им не подчиняюсь.

Их много?

Нет. Единицы. Быть может, десятки. За минувшие тридцать тысяч лет они могли обзавестись потомством. Я фиксирую активность в стратосфере, далеко за пределами высот, которые могут покорить ваши летательные аппараты. Думаю, там обитает несколько… хм… переделанных особей. Глубинные Боги — это Древние, сумевшие адаптироваться к водной среде. Насколько мне известно, они предпочитают глубокие океанские впадины, отсюда и название.

То есть, они существуют.

Безусловно.

Тогда следующий вопрос. Как они связаны с орденом Неведомых? Это убийцы с бессмертным патриархом во главе. Ты слышал о них?

Я не могу слышать или догадываться. Мой разум оперирует только фактами.

И каковы факты?

На Земле существуют десятки культов и сект, в той или иной мере связанных с Глубинными. Одни просто верят в их всемогущество, другие приносят жертвы. Третьи выполняют поручения на суше, за что бывают вознаграждены. О Неведомых я не знаю ничего, потому что не интересовался их орденом. Но вполне допускаю, что они унаследовали от Глубинных… некие возможности.

Возможности? Ты это так называешь? Они превращаются во что угодно по собственному усмотрению! В любую тварь! Даже летающую! А ведь они не Древние, а люди!

Ты же не думаешь, что с точки зрения биологии Предтечи радикально отличаются от людей? Мои хозяева изначально — белковая форма жизни. Принципы трансформации едины для всех.

И я могу этому научиться?

Можешь, если встретишься с Глубинным. Или Сфероидом.

Это ещё кто?

Обитатель верхних слоёв атмосферы.

И что, всё так просто? Я поговорил с Предтечей, получил сведения, сосредоточился — и перекроил своё тело? Обернулся каким-нибудь грёбаным ящером?

Нет. Всё непросто. Я, например, не обладаю нужными тебе знаниями. Кроме того, есть подозрение, что патриарх Неведомых — это вообще не человек.

А кто?

Потомок Глубинных. Впитавший изменения на генетическом уровне.

Хорошо, а остальные?

Понятия не имею.

Разжав пальцы, я положил кубик на стол. Вернулся в реальность. И просидел в задумчивости несколько долгих минут. Да уж, беседы с Администратором приносят всё меньше полезной информации. То он не собирается ничего рассказывать, то собирается, но требует взамен выполнение дополнительных заданий, то не интересуется объектом исследований. При этом факт наличия выживших Древних… сносит крышу сам по себе. Подумать только: на Земле обитают существа, которым более тридцати тысяч лет!

Стычка с Неведомыми заиграла новыми красками.

И эта палитра мне не понравилась.

…Утром следующего дня, покончив с пробежкой и потренировавшись в додзё, я решил переговорить с Матвеичем по поводу трости. Вердикт меня не обрадовал. Игрушку мистера Джонса нельзя настроить под мои приказы. Более того, артефакт продолжает представлять угрозу для моего психотипа. Стоит мне появиться рядом — и эта штука нападёт.

— Могу разобрать, — предложил каббалист. — На запчасти.

— И что это нам даст?

Матвеич пожал плечами:

— Пока не знаю. Но хуже точно не будет.

— Ладно, — разрешил я. — Действуйте на своё усмотрение.

После общения с Матвеичем я занялся настройками Хорвен. Ситуация с орденом убийц мне чрезвычайно не понравилась. Во время стычки был ранен один из моих людей. Криокинетик Даниэль Чантурия, успевший заморозить одну из напавших на кортеж тварей, но пострадавший от когтей другого шиноби. Так что я принял решение не играть в героя, а брать с собой гончую на все важные встречи. Если только они не в центре Гадюшника…

Психотип убийц я раздобыть не могу.

И даже не стану пытаться, поскольку смысла ноль.

Вместо этого я скормил гончей образы нападавших по мысленному каналу. И дал чёткие указания. Убивать всех, кто в моём присутствии попробует сменить форму. То есть, перестанет быть человеком и примет звериное обличье. Биомех усвоил инструкцию.

В штаб-квартиру холдинга я поехал на «Ирбисе», прихватив Хорвен с собой. Гончая была под иллюзионом и занимала пассажирское сиденье. Занимала аккуратно — ни одной вмятины не осталось.

Рабочий день я начал с подписания важных документов. Подавляющее большинство касалось финансирования отделений «Стрижа» в Тавриде. А ещё мы расширялись в Баку и Эривани.

Экспансия!

На стол мне положили черновой вариант плана по запуску оружейного производства. Я погрузился в чтение, подчёркивая ручкой особо важные моменты. И не заметил, как пролетели два часа. Мне позвонила Джан, вернувшаяся из школы, и напомнила про обед. План я решил прихватить с собой, чтобы дочитать в спокойной обстановке. В голове уже формировалась картина первых шагов, но всё ещё предстояло хорошенько обдумать. Когда пойдут первые траты, механизм назад не открутишь. Либо всё выгорит, либо я понесу сумасшедшие расходы на ровном месте. Ошибки здесь недопустимы.

В гараж я въехал в благодушном расположении духа.

В те секунды я ещё не знал, что армия Дома Орла понесла катастрофичные потери и отступила из Финляндии. Хотя… какое там отступила? Позорно сбежала.

А ещё я не знал, что Орловы в панике.

Я много чего не знал.

Глава 15

Запечатанный конверт с донесением Багуса мне передал дворецкий. Никаких грифов наподобие «срочно» или «критично» проставлено не было. Так что я отложил чтение и решил спокойно поесть.

— Ты принимаешь новых инвесторов в своей проект? — вдруг поинтересовалась Джан.

Мы сидели втроём.

Федя подкармливал Кефира сардельками, но сам их не ел, что меня приятно удивило. Более того, оружейник вместо супа харчо заказал себе что-то куриное со «звёздочками», а на второе служанка поставила перед ним гречку с салатом. И, прошу отметить, не майонезным или сметанным. В салате было много зелени, а заправлен он был, судя по всему, оливковым маслом. Плюс один тебе в карму, Феденька.

Из-под стола вынырнула косматая лапка, подцепила коготком очередную сардельку с блюда и утащила добычу вниз. Мой слух уловил довольное чавканье и мурлыканье.

Делаю стол прозрачным.

Так и есть.

Кефир продолжает наращивать массу.

— Ты о чём? — я с аппетитом уплетал чанахи. Баранину, тушенную с картофелем, болгарским перцем, баклажанами, кинзой и чесноком. Пальчики оближешь. Федя смотрел на меня с невыразимой тоской. — Что за проект?

Джан закатила глаза.

— Оружейный завод. Ты же сам нагрузил отдел стратегического планирования всем этим.

Я вспомнил, что конверт мастера Багуса — это ещё не финал. Мне нужно дожать план, разработанный специалистами холдинга.

— А есть заинтересованные? — задал я очередной глупый вопрос.

Джан победоносно улыбнулась:

— Я хочу стать одним из акционеров твоего предприятия.

Интересный поворот.

Согласно давним договорённостям, я делюсь со своими партнёрами всеми доходами, полученными в результате войн и успешных финансовых операций Рода. Федя и Джан ничем не уступают мне по уровню достатка. А Джан, как я подозреваю, даже превосходит. И не только благодаря возможностям своего отца. Пока я расправлялся со всякими упырями и выполнял задания Администратора, госпожа Курт грамотно преумножала свой капитал. Если бы кто-то рассказал о таком во время нашего знакомства в ПСП… я бы точно не поверил. В ту пору Джан была вредной девчонкой, которая без спросу лезла в чужие сны и думать не думала на перспективу. Во всяком случае, так казалось. А ведь всего два года прошло…

— Похвально, — оценил я щедрый жест девушки. — Но ты уверена? Риски громадные.

— Тоже хочу, — с набитым ртом проговорил Федя.

Я перевёл взгляд на мальчишку.

Толстяк говорил серьёзно.

— Да вы сговорились.

— Не без того, — призналась Джан.

— Федос, речь идёт о больших деньгах, — уточнил я. — Наверняка Джан видела документ, который я сейчас читаю. Даже первоначальные вложения…

— Я всё понимаю, брат, — на кавказский манер ответил парнишка. — Но я же буду помогать вам на призыве всяких штук из мира идей?

— Будешь, — уверенно заявил я.

— Тогда это и мне выгодно, — голос оружейника был важным.

Мальчик принимал взрослые решения.

— Я должен вас предупредить, что все эти деньги могут сгореть. Если мы не выдержим схватку с кланами — ваши вложения исчезнут. А мы их два года зарабатывали.

— Своими ты жертвуешь, — резонно заметила Джан.

— Ну… — крыть нечем. — Это другое.

— Мы хотим стать ведущими инвесторами, — твёрдо заявила Джан. — И точка.

Делаю глоток из чашки.

Сегодня у меня травяной сбор. Сладкие десерты я не люблю, а вот всевозможные букеты из горных трав — это пожалуйста. Дайте два, как говорится.

— Это ваше право. Я предупреждал.

— Конечно-конечно, — закивал Федя, делая знак служанке, чтобы та подложила ещё салата. — Ты предупредил, мы услышали.

Перевожу взгляд на Джан:

— Настолько уверена в нашем успехе?

— Уверена в тебе. Ты справишься, а мы тебе поможем. Я вытащу секретные разработки из чужих снов…

— А я, — встрял Федя, — призову то, что тебе нужно.

— Из других реальностей тоже что-нибудь позаимствуем, — глаза морфистки загорелись. — У нас будут лучшие мехи в России.

— На всей планете! — подхватил Федя.

Мои губы тронула улыбка.

— Спасибо, друзья.

— Мы тебе не друзья, — строго поправила Джан. — Мы — твоя семья.

* * *

Любопытство — наше всё.

Тем более, когда запечатанный конверт присылает начальник СБ.

Вскрыв донесение, я прочёл его по диагонали. Потом изучил более вдумчиво и неторопливо. Если верить написанному, получалось, что Орловы потерпели очередное поражение. Весь их экспедиционный корпус был разбит наголову. Спаслось не так уж много людей. Преимущественно левитаторы и прыгуны. Дирижабли захвачены, мехи горят или заморожены, но самым интересным было то, что главный удар нанесли геоманты. Скоординированный удар по площади.

По словам Багуса, финны не смогли бы набрать группу высокоранговых геомантов на своей территории. По официальным сведениям «их там нет».

И вообще.

Уже появились сведения, что в мятежный Оулу по морю прибыли десантные корабли. Что там подвезли непонятно, но мятежники добивали уцелевших пилотов империи с помощью мехов. На поле боя заметили «Истребителей» из Наска и штурмовых «Тигров», выпускаемых Ганзой.

В Неваполис срочно вылетели представители Турова, Фазиса и Москвы. По непроверенным данным, приглашение получили и другие клановые лидеры.

Информация была тревожной.

Но с одной небольшой поправочкой.

Великое княжество Финляндское расположено вдалеке от моих земель. И меня вся эта нездоровая суета не затрагивает. Пока, во всяком случае.

Что касается телевизионных новостей, то по Первому Московскому говорили о «продолжающихся столкновениях», но не вдавались в подробности. То же самое — на Фазис-ТВ. Чтобы поймать «питерский» канал, Бродяга проложил кабель, но… Там вообще всё было чудесно. Как будто в Оулу ничего не происходило. Ноль упоминаний.

Хмыкнув, я выключил зомбоящик.

Телевизор распался на атомы протоматерии.

До четырёх пополудни я изучал бизнес-план моих аналитиков, продумывал ближайшие шаги и не реагировал на происходящее в мире.

В половину пятого я созвонился с Мещерским и назначил встречу в сонном конструкте. Предупредил Джан о запланированном разговоре. И с чистой совестью отправился в гости к Маро.

Нормальные люди ходят в гости с конфетами или коньяком, пьют чай, играют в настольные игры. Бухают, песни поют и всячески веселятся. У кого что. А вот я, направляясь в усадьбу Кобалия, прихватываю с собой оружие. Всякий раз — новое. То кусаригаму, то меч-трость, то боевую рапиру, то утяжелённый шест или ещё что-нибудь в этом духе. Сегодня я зачехлил два топорика.

Время пролетает быстро.

Близится Великий Турнир, и Маро сконцентрировалась на подготовке. Я знаю, что моя соседка владела многими разновидностями холодняка, но больше всего любила катану. То есть, все понимают, чем она будет вооружена на арене. А вот её противники — другой разговор. Более того, я слышал о бесах-универсалах, которые столетиями оттачивали искусство боя, меняя клинки. И не только клинки. Разведка Эфы доложила, что Туров может выставить бойца, с которым вообще ничего непонятно. То есть, у него лет пятьсот за плечами, и он может убить человека хоть топором, хоть зубочисткой. Поэтому Маро работала по всем направлениям.

Парные секиры — такое себе оружие.

Во-первых, топор нужен для рубящего урона с полноценным замахом. Тут главное — вес самого топора. И длина рукояти имеет значение. Но это для двуручных секир. С одноручными такое не катит, поскольку для работы с ними вам придётся накачать мышцы как у Конана-варвара. Приходится оптимизировать размер и массу. А это сказывается на длине. И дистанции поражения. Чтобы не подпустить врага, потребуется фланкировка, но рано или поздно вы остановитесь…

Хватает нюансов, короче.

Я оттачиваю резкие рубящие удары с замахами и без. На минимальной дистанции. Плюс броски. И в подбородок снизу обухом можно отлично зарядить, выбив половину зубов своему оппоненту.

Про спарринг рассказывать не буду.

Мы с Маро в очередной раз убедительно доказали, что топоры против катаны — ничто. Я ещё неплохо держался, по её словам. Тут прикол в том, что меч универсален и обладает большей скоростью, как ни крути. Даже с учётом фланкировки я всегда проигрываю на длинной дистанции. Просто потому, что не могу достать своего противника. А мастерства бессмертной не занимать, поэтому она всегда использовала естественное преимущество.

По идее, секира наносит более мощный урон, если тебе удастся достать соперника. И соперник должен быть неповоротливым, с доспехами и щитом. Всё это можно прорубить. Если против тебя стоит трёхсотлетний бес, который с детства практикуется в боевых искусствах… Картина Репина «Приплыли».

— Что думаешь по Финляндии? — спросила Маро, когда мы пили чай на террасе.

— Ничего не думаю, — хмыкнул я. — Это проблема Орлов.

— Верхушка Эфы придерживается иного мнения.

— Правда?

— Хочешь знать, какого?

— Удиви меня.

Во время беседы я украдкой наблюдал за своей бывшей одноклассницей. Всё никак не могу привыкнуть к тому, что молодая девушка с течением лет не стареет. Ну, не то чтобы не стареет, а не растёт. Никаких возрастных изменений. При этом Маро во всех смыслах близка мне по духу. Это мудрая женщина, с которой есть о чём поговорить. Увлечённая клинками и боевыми искусствами в целом. Со своими скелетами в шкафу… а у кого их нет?

И мне иногда кажется, что наши отношения… могли бы выйти на иной уровень. Маро не догадывается о моём истинном происхождении, но в её запорошенных временем глазах частенько мелькают подозрения. Я помню эпизоды, когда между нами что-то вспыхивало. Как правило — во время поединков. Это сложно объяснить. Наши клинки скрещиваются, и наступает единение душ.

А ещё мне кажется, в ней накопилась жизненная усталость.

Как и у меня.

Разница в том, что я хотя бы тела меняю.

— Они думают, — сказала Маро, делая экономный глоток из пиалы, — что Финляндия… вроде как начало новой игры. Не только против Неваполиса. Против всей империи.

— Паранойей попахивает.

— Кто бы говорил.

Мои заморочки с едой в незнакомых местах, напитками у чужих людей и перчатками во всех домах без исключения стали предметом шуток для окружающих.

— Сама что думаешь?

— Мне некогда думать, Сергей. Хочется поспать и отдохнуть. Выходных почти нет, додзё — это уже постоянная работа.

— Тренировочную программу Багус составлял?

— Кто ж ещё.

— Мало ли.

— Я работаю и с другими. Но он лучший.

Что меня ещё поражает в Маро, так это полное нежелание заводить семью. Вроде бы у неё был отец, какие-то связи в прошлом. Возможно, дети. Но очевидно, что при отсутствии бессмертия в крови все эти люди умерли. Я бы мог навести справки через СБ, но не стал этого делать. Не в случае с Маро. Мне нравится эта женщина как человек, и я решил не лезть в её прошлое.

— Как оцениваешь свои шансы?

Бессмертная пожала плечами.

— Стараюсь об этом не думать. Выбран путь, я иду по нему.

— Мастер Мерген однажды выиграл Турнир. Но не похоже, чтобы он купался в лучах заслуженной славы или ворочал миллиардами.

— Ты же знаешь Мергена. Ему плевать на всё это.

— Как и тебе.

— Отчасти.

— Что значит — отчасти?

Маро осеклась.

Словно сболтнула лишнее.

— Забудь. У меня есть договорённости с Трубецкими. Я бьюсь не за деньги, но свою часть уговора им выполнить придётся.

— А если нет, то что?

— Чемпион Великого Турнира может отказаться от своего титула, и это автоматически лишит правящий клан власти. В течение десяти лет над Эфой будет нависать угроза.

Интересное кино.

— А если ты исчезнешь?

— Иммунитет, — покачала головой Маро. — Чемпион неприкосновенен. Это прописано в старых межклановых договорённостях и в Регламенте Турнира. Я исчезаю — титул переходит ко второму по силе бойцу. Даже если он погибнет, клан-финалист захватит власть.

— Это вообще смешно. Тебе нужно жить и бояться старых конкурентов. Десять лет кряду.

— Мерген так и жил. Но его охраняли так, что и князю не снилось.

— Вот почему он ни разу больше не поучаствовал в Великом Турнире, — догадался я.

— У бойца должна быть веская причина, чтобы выступить, — согласилась Маро. — Кому-то достаточно денег, титула или места в иерархии клана. У кого-то… личные причины.

И снова — стена.

У Маро были проблемы, а у Дома Эфы — рычаги влияния.

Но говорить об этом бессмертная не хотела.

Даже со мной.

Распрощавшись с Маро, я отправился на совещание по безопасности, в котором участвовали Багус, Демон, Хасан и наши союзники. На обсуждение текущих вопросов потратили около часа. В целом вырисовывалась неплохая картина. Недавние столкновения оказались не такими уж и разрушительными, периметр мы укрепили, отклоняющие линии проложили. Исправно работали как наземные, так и воздушные РЛС. Демон регулярно подавал мне списки рекрутов, пополняющих гвардию. Общая численность моего войска уже превысила триста человек. Оглянуться не успели…

Наметив цели и обсудив дырки в обороне, мы разбежались.

Близился вечер.

А вместе с ним — Мещерский и сонные переговоры.

Глава 16

Конструкт создавали параллельно два морфиста. Джан и привлечённый князем спец. Фрилансер, обеспечивающий полную конфиденциальность. Не из России даже, а откуда-то с дальних островов в Тихом океане. Так что общий фон был тропическим: с пляжем, пронзительно-голубым океаном, пальмами и тростниковыми хижинами.

А вот терраса кафе с милыми лампочками, плетёной мебелью и музыкой в стиле диско — это нам досталось от Джан. Музыка особо не напрягала. Просто фон, вплетающийся в шорох океана.

— Неплохой сон, — одобрил я, усаживаясь в бамбуковое кресло.

Мещерский выглядел озабоченным.

Даже не потрудился разработать себе интересный образ.

Я, например, был в цветастых шортах и гавайке, а мой собеседник — в костюме-тройке. Оно и понятно. Во сне ты сам решаешь, чувствовать жару или нет.

— У меня был тяжёлый день, — проворчал глава Союза Вольных Родов. — Что у вас случилось, Сергей?

— Ничего, — пожимаю плечами. — Я с деловым предложением.

Бровь Мещерского изогнулась.

— Даже так?

— Хочу построить на Урале завод.

— Промышленность? — заинтересовался князь. — У нас там преимущественно металлургия.

— Очень хорошо. Мне потребуется много стали.

— Зачем?

— Чтобы производить мехов.

Мещерский завис.

Несколько секунд сверлил меня взглядом. Вероятно, ставил диагноз. Или прикидывал, не перегрелся ли его юный друг в лучах вымышленного солнца.

— Ты хочешь поставить оружейный завод?

— Да.

— А ты хоть понимаешь, что в Сибири такое производство есть у Волконских, в Казани — у Чингисов, в Москве…

— Не просто понимаю, — перебил я. — А знаю. Знание — сила. Слышали такое выражение?

— Уверен, что нет.

— Без разницы. Радомир Васильевич, у меня серьёзный план по развитию, хорошо продуманная стратегия. Есть специалисты, команда грамотных управленцев. Есть начальный капитал и понимание, куда двигаться. Хотите стать инвестором?

Князь фыркнул.

Я наблюдал за его реакцией с невозмутимым видом.

— Инвестором, — задумчиво повторил Мещерский. — И всего-то?

— Ну, мне не помешает содействие во всех сферах, — я начал загибать пальцы. — Работа с чиновниками, выбор локации, помощь с логистикой. Участие в обороне.

— Конечно-конечно, — расплылся в саркастической усмешке князь. — Особенно последний пункт.

— Мы оба понимаем, что будут проблемы.

— И оба понимаем, с кем.

— А теперь серьёзно, — я наклонился вперёд. Коктейли на нашем столике появились сами собой. — У меня есть люди, деньги и технологии. Люди компетентные, но их мало. А в Екатеринбурге имеются интересные заведения, откуда можно переманивать ценных кадров.

— Ты не понимаешь, — покачал головой Мещерский. — Нас уничтожат. Это стратегическая сфера. Очень узкая и прибыльная ниша. Всё контролируется кланами. Думаешь, других умников вроде тебя не было? Я знаю ТРИ Рода, вырезанных под корень только за то, что они начали думать в этом направлении.

— Я знаю больше.

— И какие выводы?

— Мы — не они.

Князь вздохнул и демонстративно закатил глаза. Потом облокотился на стол, механически придвинул коктейльный бокал и сделал глоток чего-то зелёного с плавающими кусочками фруктов.

— У меня прямо сейчас большие проблемы с Волками, — устало произнёс Мещерский. — Я тебе рассказывал. Мне бы отбиться в моменте. А ты про запуск нового проекта. И ведь несложно догадаться, что фамилия Иванов — это для них как красная тряпка для быка! Особенно для Гамовых. Чтобы нам помешать, они отложат все свои дела, не сомневайся.

— Не сомневаюсь. И как это нам мешает заработать кучу денег?

Мещерский снова вздохнул.

— А ты упёртый.

— Настойчивый.

— Хорошо. Что я получу, если впрягусь в твою авантюру? Кроме войны с кланами, понятное дело. Учти, до сих пор мне твои враги портили кровь, а ты им — нет.

— Хотите, чтобы я всех перебил?

Князь чуть не подавился коктейлем.

— Маловероятно, хотя и заманчиво.

Настала моя очередь усмехнуться.

— А вы шутник.

— Так что с моими выгодами?

— Да всё просто. Я буду уничтожать всех, кто сунется к нашему заводу. Если в драку полезет клановый Род — это меня не остановит. Мои бывшие оппоненты думают иначе, но они ошибаются. Кроме того, вы получите для своей гвардии нужное количество мехов, которые будут… значительно превосходить известные аналоги. Я уж молчу по доходности ценных бумаг. Это грамотные и долгосрочные вложения.

— О грамотности позволь судить мне, — перебил Мещерский. — Пришли мне свой план. Лучше с курьером.

— Само собой, — я позволил себе медленное таяние, словно Чеширский Кот. — У вас есть время подумать.

Когда конструкт распался, я вывалился из сна.

В прямом смысле.

Меня разбудил адский грохот. Потоки воды со страшной силой обрушивались на крышу, барабанили по террасам, ревели в водостоках. Завывал ветер. Похоже, на Фазис обрушился шторм.

Глянув на часы, я застонал.

Два часа ночи!

Спать и спать.

Вот только спать не хотелось, и я решил сходить на кухню за съестным. Знаю, не очень правильное занятие. Я сам это в людях осуждаю. Но именно сегодня захотелось. Можно ещё и чайку попить.

Я умею перемещаться бесшумно, не включая свет.

Натянув спортивные штаны и кофту, я выбрался в коридор. Полы у нас тёплые, с подогревом, можно ходить босиком. Это Бродяга спроектировал, опираясь на схемы, добытые Джан. Ничего сверхъестественного, всё на электричестве.

Прокравшись на первый этаж, я двинулся в сторону кухни.

Мимо промчалось что-то шустрое и мохнатое.

Дверной проём мягко светился, и это меня насторожило. Проделав остаток пути, я оказался в просторной кухне-гостиной, которую мы переделали, чтобы в любой момент можно было оперативно перекусить. Верхняя дверца холодильника была распахнута настежь. На фоне подсвеченного прямоугольника чётко вырисовывался мальчишеский силуэт.

— Ну, здравствуй… новый Федя.

Оружейник вздрогнул и чуть не выронил связку сарделек. Кефир, отиравшийся у ног своего хозяина, сверкнул жёлтыми глазищами и с укоризной посмотрел на меня. Но жевать при этом не перестал.

— Ты чего не спишь? — удивился мальчонка.

— Решил проверить твою силу воли.

Федя виновато потупился.

Холодильник подсвечивал его силуэт, но выражение лица я не мог рассмотреть.

— Можешь доедать, — великодушно разрешил я. — Завтра тебе пригодятся лишние калории.

— Зачем? — насторожился толстяк.

— Мы отправляемся на утреннюю пробежку.

Федя бросил красноречивый взгляд на окно.

Там, за пределами нашей усадьбы, начинался апокалипсис.

— Не переживай, — на моём лице появилась зловещая ухмылка. — Вопрос будет решён.

Есть бутерброд как-то перехотелось.

* * *

Я сдержал данное слово.

В шесть утра провинившийся мальчишка был извлечён из постели и отправлен на спортивно-исправительные работы. По периметру первого этажа я проложил узкую галерею с односторонним остеклением. Мы бегали с комфортом, хотя толстяк недовольно сопел. Примерно через тридцать кругов перешли на шаг.

— Куда это мы идём? — Федя вдруг осознал, что я веду его в «неправильное» место.

Створки дверей бесшумно раздвинулись.

Под потолком додзё вспыхнули матово-белые панели.

— Не отказывай себе ни в чём, — я радушно провёл рукой, охватывая «игровую площадку». Тем временем, галерея исчезала в вихре изменений. Бродяга раздвигал стены и перекраивал отопительную систему. — На завтрак у нас груши.

— Какие? — очумел Федя.

— Боксёрские, — хмыкнул я. — Но сначала разминаемся, растягиваемся. В программе будет шест и манекен — это в качестве основного блюда. А на десерт — основы фехтования на рапирах.

Федя застонал.

Примерно через час, когда оружейник валился от усталости, я сообщил об окончании тренировки. Обливаясь потом, толстяк отправился в душ.

Завтракали мы в уже привычной компании друг друга.

Федя не очень-то был рад овсянке с бананами и отварному яйцу, но кого волнует чужое горе? Зато Джан чувствовала себя превосходно, много болтала и рассказывала о том, что курьер уже отправился к Мещерскому с бумагами.

Я не рассчитывал на быстрый результат.

Если честно, я почти не верил в реальную сделку с князем. Всё это выглядело так, словно амбициозный и безмозглый юнец пытается влезть в сферу, которая за пределами его понимания. Ни один уважающий себя вольный аристократ не пойдёт на подобные риски.

Возникает логичный вопрос.

Почему я не обратился к отцу?

Тоже влиятельная личность, между прочим. Да, входит в московский клан, но… Меня смущало в этой истории слишком многое. И прежде всего — я не верил, что отец пойдёт против политики Медведей. Я, как ни крути, всего лишь бастард. А производственные мощности у Долгоруковых постоянно увеличиваются. Они заинтересованы в расширении рынков сбыта, а не в конкурентах-выскочках.

После обеда я занялся изучением эффективности новых филиалов «Стрижа». Разумеется, я не читал детализированные отчёты — Аркусы подготовили сводный. По всем пунктам выходило, что мы прекрасно себя чувствуем в Эривани и Баку, неплохо в Тифлисе. В Екатеринбурге тоже открыто представительство, заключены первые контракты, но о доходах пока судить рано. А вот в Тавриде наше положение… как бы это помягче выразиться… хромает.

В отчётах указывалось, что ключевая проблема — это даже не привычки местных жителей, которые предпочитают всё покупать на рынках и в торговых рядах. Таврида снабжалась товарами по морю, а также по сухопутному перешейку через Херсон и Мелитополь. Эти города не контролировались Домом Эфы. Насколько мне известно, Херсонская губерния управлялась Медведями, Одесса была разделена на зоны влияния сразу тремя кланами. Торговые войны не велись, но подобный расклад влиял на транспортную доступность и логистику. Иными словами, везти товары на полуостров по железной дороге было не менее затратно, чем морем или цеппелинами. Так что цены на курортах Тавриды были выше, чем в Фазисе, Одессе и Баку. В Одессу я тоже собирался проникнуть, но чуть позже, месяца через два.

Новый договор с Эфой предполагал отмену пошлин и приоритетное сотрудничество с таврическими базами. Вот только базы эти принадлежали Родам, с которыми я ещё не успел свести близкие знакомства.

Уже не в первый раз я задумался о собственной логистике.

Задача кажется трудновыполнимой и затратной, но мне это дерьмо не обойти, если я хочу открывать собственные ПВЗ и расширять ассортимент. Быстрая доставка хороша, если имеешь дело с едой, косметикой и лекарствами. А если необходимо привезти, скажем, в Тифлис здоровенную двуспальную кровать? Холодильник? Микроволновую печь? Тут либо рассчитывать на транспортные средства партнёров, либо наладить регулярное грузовое сообщение своими силами. Оба решения имеют плюсы и минусы.

Ладно.

Посоветуюсь с мудрыми продаванами.

К примеру, с новыми партнёрами из Союза Вольных Родов. Или с Мещерским. Или с отцом Джан. Будущий родственник, между прочим. И человек неглупый.

Разобравшись с финансами, вызвал к себе мастера Багуса.

Чтобы нам никто не мешал, я велел Бродяге зарастить дверь в кабинет и установить максимальную звукоизоляцию. Беседа намечалась серьёзная.

— Меня не устраивает орден Неведомых, — сказал я, усаживаясь напротив начальника СБ. — Они получили заказ и наверняка предпримут вторую попытку.

— Обязательно, — согласился мастер.

— Есть очень простой способ избавиться от них, — я зловеще улыбнулся. — Смерть нанимателя.

Багус обдумал мои слова.

И вынес вердикт:

— Звучит логично, господин. Кодексы всех известных мне орденов предполагают, что смерть заказчика равносильна отмене заказа. Никто не оплатит работу и не оценит результат.

— Вот и я так думаю.

Мне ли не знать эту систему? В прошлом я неоднократно влезал в клановые междоусобицы в той же Японии. И несколько раз сталкивался с ситуациями, когда до моего заказчика враги успевали добраться раньше, чем я — до своей жертвы.

— Какие будут приказы? — вторгся в мои размышления Багус.

Решение уже было принято.

— Герцог Раевский должен исчезнуть, — сказал я. — Мы долго терпели, но всему есть предел. Сделайте это так, чтобы с нами было невозможно связать. Естественные причины.

— Устроим, — кивнул старик. — Разрешите внести предложение?

— Конечно, — обрадовался я.

— По моим сведениям, ваши враги намерены объединиться. Герцог Раевский на днях полетит в Никополь, чтобы встретиться с Константином Альбрандом из Рода Гамовых. Предлагаю ликвидировать герцога во время этой встречи.

— Прямо в усадьбе Альбранда? — заинтересовался я.

— Мы сделаем это так, чтобы подозрения пали на Гамовых, — Багус даже в лице не изменился. — У них с Раевскими были недоразумения, которые главы Родов собираются обсудить на предстоящих выходных. Герцог умрёт, но в доме бывшего конкурента. Никто ничего не докажет. Но при удачном стечении обстоятельств Раевские обвинят Гамовых в убийстве. Наши враги сцепятся между собой.

— Красиво, — одобрил я. — А мы не спровоцируем клановую войну?

— Маловероятно, — покачал головой индонезиец. — Если только Раевские не предоставят Соборному Трибуналу неопровержимые доказательства вины Гамовых. Можем организовать.

Перспектива заманчивая.

Но настолько масштабная мясорубка — это уже зашквар.

— Нет, — принял я окончательное решение. — Стравливать Великие Дома мы не будем. Это не в интересах империи. Да и людей много погибнет. Пусть эти упыри грызутся между собой по мелочи. Необъявленная война — тоже хорошо.

Мастер Багус поднялся с кресла.

— Приступаем, господин?

— Приступайте. И держите меня в курсе операции.

Глава 17

Неделя прошла сравнительно спокойно.

Для меня.

Имперцы всё больше втягивались в Финскую войну, как её уже успели прозвать в народе. Я за событиями по телевизору не следил, изредка просматривал отчёты Багуса. Вроде бы, лидеры кланов договорились, что потратят какое-то время на разведку и начнут совместную блокаду воздушных и морских путей, ведущих в Оулу. Никто не хотел жертвовать мехами и одарёнными просто так. Никто не хотел раньше времени биться за интересы чужого клана, раз уж речь не идёт о прямом вторжении. Но все понимали, что мятежники поддерживаются извне.

Завертелись механизмы уничтожения.

Герцог Раевский отправился в Сибирь на собственном дирижабле, с комфортом. Пришвартовался к острову-крепости, где его ждал Константин Альбранд. Мы знали, что визит займёт целых два дня. Сначала герцог должен отдохнуть, насладиться гостеприимством будущего союзника, а уж затем приступить к конструктивному диалогу. Всё шло по плану, но воскресным солнечным утром Раевский не проснулся. Нет, его убил не Ярик, как вы могли подумать. Раевский тщательно оберегал свои сновидения, туда без серьёзной подготовки не пробиться.

Мы поступили изящнее.

Перебросили в Никополь группу подготовленных индонезийцев, прикрывающихся иллюзионами. Эти ребята въехали в усадьбу на хивусах, доставляющих продукты к столу Альбранда. Пока слуги занимались разгрузкой, ученики Багуса внедрились в усадьбу, обошли защитную артефакторику и собрали в гостевых апартаментах, выделенных Раевскому, шикарную многоуровневую ловушку. Эта штука срабатывала по психотипу и времени. Слепок мы добыли с помощью Чёрного Ока.

Раевский прибыл не один, а с полчищем телохранителей.

Апартаменты перед заселением были проверены, но там ничего не обнаружилось. А всё потому, что Багус послал лучших из лучших. Каббалистические цепочки и артефактные вставки ничем не отличались от обычных линий защиты, вроде как от прослушки и всего такого. Спал герцог один, никто не мог его услышать. Примерно в три часа ночи сработал таймер, ловушка среагировала на психотип жертвы, активировала все свои цепочки и выдвинула из кровати иглу. Смертельная инъекция, причём яд распадается к утру. В лучших азиатских традициях.

Люди Багуса, настроив механику смерти, бесследно исчезли.

Вы спросите, как они выбрались с острова, если вокруг — бескрайняя заснеженная гладь водохранилища? Очень просто. Спрятались на дирижабле покойного герцога. Никто и не думал там искать, когда начался переполох. Личная охрана едва не сорвалась, чтобы резать всех подряд, но, получив приказ из Москвы, отступила. Альбранд поднял своих эсбэшников и принялся искать убийц. Индонезиец, оставленный для наблюдения за этим шоу, укрылся так, что и я обзавидовался. Этот персонаж остановил в ноль мысленный поток и выставил блоки, которые не выглядели блоками. Иллюзион при этом был выключен, но убийца, а это была девушка, спряталась внутри вентиляционной шахты.

Люди Гамовых обыскали весь дом, но не сумели с первого раза обнаружить даже расставленную ловушку. Фокус был в том, как я отметил, что цепочка маскировалась под их же систему.

Дальше события закрутились с немыслимой скоростью.

Охранники погрузили тело герцога в дирижабль и спешно отбыли в Москву, чтобы провести экспертизу. Наследник Раевского выдвинул Гамовым обвинение, те его отвергли. Тут же начался диалог на уровне клановых лидеров. Долгоруковы созвонились с Волконскими, между ними произошёл неприятный разговор, но доказательств вины Гамовых Дом Медведя не смог предоставить. Само собой, ведь яд растворился в организме покойника без следа. А укол инъектора был настолько крохотным, что патологоанатомы его не обнаружили. Впускать в усадьбу ясновидящего Гамовы наотрез отказались. Были принесены официальные извинения и соболезнования, заверения в том, что убийцу найдут и покарают. Вот только никто никого не найдёт. Индонезийцы благополучно долетели до Урала, укрываясь иллюзионами. И покинули дирижабль, одним богам известно как. Мастер Багус что-то говорил о складных дельтапланах, но верилось в такое с трудом. Девушка, которая должна была удостовериться в смерти Раевского, скрылась на следующую ночь. Просто перебралась через Обское море на украденных лыжах. Под иллюзионом. Лыжню к утру замело, чего и следовало ожидать.

Дальнейшее наблюдение было поручено Чёрному Оку.

Враги не разочаровали.

Старший сын Раевского позвонил Альбранду и обвинил того в убийстве отца. Альбранд, будучи человеком чести, вызвал москвича на дуэль. Оба аристократа вместе со своими секундантами прилетели в Екатеринбург на клановых самолётах, сразились на арене, и Раевский пал. Меньше чем за неделю герцогский Род лишился двух сильнейших одарённых. Запахло вендеттой, но лидеры кланов в один голос запретили наметившуюся мясорубку. Как и следовало ожидать, сразу после этого на Альбранда было совершено покушение. Неудачное. В тот же день сгорел один из магазинов в центре Никополя, по стечению обстоятельств принадлежавший Гамовым. Четыре столичных Рода в один день разорвали с Гамовыми дружбу. Вместе с деловыми контрактами. По городам и весям поползли нехорошие слухи, что начало портить репутацию сибирских князей прямо на глазах. А это, в свою очередь, привело к обрушению акций на биржах. Акций предприятий Гамовых и Альбрандов. Как в России, так и в Европе.

— Браво, — сказал я, откладывая отчёт Багуса.

Не прошло и дня, как на Гамовых обрушилась жёлтая пресса. Московская, ясен пень. Первые полосы нескольких крупных газет были посвящены ужасам, творящимся на просторах Сибири. Всё было подано, как непроверенная информация, так что не прикопаешься. Даже в суд не подашь.

Московский лидер рассвирепел, и весь тираж нескольких популярных изданий был изъят из печати.

Разгорался скандал.

Я мысленно смахнул фигуру Раевского с доски. И отправился в Екатеринбург, чтобы заключить долгожданную сделку с Мещерским.

Встретились мы не в «Господстве», как следовало бы ожидать, а в загородном имении Мещерских, расположившемся в экологически чистом месте за пределами Еката. Далеко за пределами, километров тридцать. В имение я прибыл с шиком и блеском на собственном дирижабле. Просто потому, что захотелось. А если серьёзно, надо было продемонстрировать будущему партнёру, что я владею не только уникальным артефактом, доставшимся мне непонятно от кого, но и другими серьёзными вещами. Далеко не у каждого баронского Рода есть летающие транспортные средства.

Судя по реакции князя, жест был оценен по достоинству.

Минус в том, что лететь в Екатеринбург пришлось двадцать часов. Неблагоприятные погодные условия. Февраль, налить чернил и плакать. Но я не плакал, а поддерживал непрерывной контакт с Багусом через Ольгу, отслеживая ход противостояния между Гамовыми и Раевскими. А там спектакль разыгрывался не по дням, а по часам. Горели фабричные цеха, взрывались автопоезда, проворачивались биржевые операции, в результате которых Гамовы стремительно беднели. Ладно, это я загнул. До полной нищеты им как до Луны, но Раевские ухитрялись делать больно. И это всё, на минуточку, без объявления официальной войны!

Вассалы пока не ввязывались.

А если и ввязывались, то незаметно, исподтишка. Чтоб вы понимали, Гамовы имели в подчинении около двух десятков Родов, а их идейные противники — никак не меньше дюжины.

Идеальное время для моего восхождения.

Дирижабль опустился посреди хвойного леса на расчищенной от снега площадке. По откинувшейся аппарели из гондолы выехало несколько внедорожников. Охрана, выделенная Демоном специально для деловой поездки. Не просто бойцы, а вышколенные и одетые с иголочки ребята, имеющие опыт эскортирования знатных персон. С нами незримо присутствовала и Хорвен, но предупреждать об этом Мещерского я не планировал.

Встречающая делегация ожидала нас на краю лётного поля.

Князь лично выдвинулся из усадьбы, чтобы пожать мне руку. Его эскорт превосходил мой по численности, но там было много простых бойцов, а одарённые — рангом пониже. Осознание этого факта грело душу. Хотя тачки у князя оказались настолько суровыми, что дать им фору мог разве что «Урал Танк». Вот только у князя таких игрушек было десять штук, и все — бронированные, на мощных колёсах, прошитые Знаками и артефакторикой.

Под неодобрительным взглядом Ольги я сел в княжескую машину.

Трость, как всегда, была при мне.

А вот зимнее пальто, в которое я облачился, выглядело несерьёзно на фоне лютого уральского холода. Выл ветер, площадку заметало снегом, небо обложили традиционные для этих мест свинцовые тучи.

Объединённый кортеж начал выруливать на подъездную дорожку.

Я знал, что невидимая гончая неотступно следует за нами. И в дом она тоже проникнет благодаря моему уникальному Дару.

Хорвен летела бесшумно.

Не оставляя следа на запорошенном белой крупой асфальте.

Вдалеке, среди вековых сосен, маячило трёхэтажное строение из бруса. Похоже, мой деловой партнёр ценил всё натуральное и исконно русское. Не удивлюсь, если у него в горнице ещё и самовар затаился. Купеческий, из Тулы.

— Следишь за представлением? — поинтересовался князь, едва мы тронулись с места.

Объяснять, что он имеет в виду, не требовалось.

— Как не следить, — хмыкнул я. — Одно удовольствие.

Радомир Васильевич от переизбытка чувств хлопнул меня по плечу.

— Когда я понял, что происходит, — на лице князя расцвела широкая улыбка, — то сразу решил: сработаемся. Очень тонко, мой юный друг. Лучше и не придумаешь.

— Уверены, что сценарий писался в моей усадьбе?

— А где ж ещё, — князь откинулся на спинку кресла и заложил ногу за ногу. В салоне места было хоть отбавляй. Разве что бассейна не хватает. — Но мы не станем называть вещи своими именами. Что происходит, то происходит. Нынешняя ситуация нам на руку.

— Вас текущий расклад убедил в моей правоте?

— Сергей, ты меня плохо знаешь, — обиделся князь. — Всё проанализировано, высчитано, оценено и взвешено. У меня есть свои эксперты и независимые консультанты, чьё мнение я ценю. Но ты ведь понимаешь — именно сейчас надо всё запускать. Пока наши враги грызутся между собой.

— Само собой, — кивнул я.

Разделяй и властвуй.

В нашем случае — делай деньги.

Подъездная дорожка закончилась открытой парковкой, со всех сторон окружённой соснами. Я тоже приехал к Мещерскому на два дня и усматриваю в этом скрытую иронию.

Меня определили в так называемые «верховые хоромы» — обширную горницу на втором этаже, куда вела не лестница, а крутое, почти отвесное крыльцо, «всходень», как с гордостью поправил меня один из бородатых слуг князя. Интерьер был выдержан в безупречном, почти музейном стиле допетровской Руси: тяжёлые, из грубого дуба лавки вдоль стен, вместо кровати — широкая скамья с пологом из плотной ткани, в красном углу — икона в старинном окладе, а вместо привычного камина — огромная печь, облицованная изразцами с причудливыми узорами. Воздух пах древесной смолой, воском и сушёной мятой. Князь Мещерский, как я успел заметить, имел свой особый пунктик — он не просто коллекционировал старину, он пытался буквально жить в ней, воссоздавая быт предков до мелочей. Даже электрические провода были тщательно спрятаны в медные трубки, имитирующие канделябры.

Обед подавали в столовой избе — низком, но просторном помещении с массивным столом и традиционными полатями под самым потолком. Трапеза, разумеется, тоже соответствовала духу времени и места. Подавали уху из стерляди, томлёную в печи, расстегаи с рыбой и диковинные для жителя мегаполиса пироги с черемшой и диким луком. Князь, восседая во главе стола, с удовольствием пояснял: «Все продукты — местные, уральские. Рыба — из наших горных рек, дичь — из окрестных лесов. Повара стараются держаться старинных рецептов, как при моём прадеде». Еда была на удивление вкусной, сытной и лишённой столичных выкрутасов.

После обеда Радомир Васильевич, отёршись холщовым полотенцем, кивнул мне:

— Что ж, Сергей, обсудим дела? Проследуйте в мою келью книжную.

Раньше этот тип общался нормально.

Похоже, дух этого места накладывает отпечаток.

Библиотека князя оказалась единственным местом в усадьбе, где его «пунктик» сдал позиции под натиском практичности. За массивной дверью с железными накладками скрывался просторный кабинет, заставленный не только древними фолиантами в кожаных переплётах, но и современными изданиями. А ещё князь порадовал вмонтированным в стену большим экраном и новейшим радиотелефоном с определителем номера. Смешение эпох было разительным. Мещерский опустился в кожаное кресло перед камином, где уже потрескивали поленья, и жестом предложил мне сесть напротив.

— Ну что ж, — начал он, сложив пальцы домиком. — Пока медведи с бурыми грызутся за лосося, нам самое время обсудить, как будем делить тайгу.

— Радомир Васильевич! — я искренне рассмеялся. — Давайте уже нормально поговорим! Без этих ваших… медведей и лососей.

— А говорили — человек с юмором, — расстроился князь.

— Обманули, — заверил я. — Так что у нас с площадкой, вашим участием и стратегическим планом? И когда соглашение будем подписывать?

— Известно когда, — князь посмотрел на меня с хитрецой. — Вот сейчас чайку с мёдом да ватрушками употребим — и сразу всё подпишем!

Я застонал.

А довольный своими шутками Мещерский расстелил на столе карту, достал из ящика стола разработанные нашими юристами документы и увесистый блокнот в кожаном переплёте.

— Долгий будет разговор, — вздохнул князь. — Может… всё-таки по чайку?

Глава 18

Князь подготовился хорошо.

Мы обсудили площадку для строительства, находящийся поблизости город, железнодорожные и автомагистрали, потенциальных партнёров, у которых можно было закупать сталь и другие важные материалы. Я раскрыл карты, сообщив о своих оружейниках и каббалистах, но князь заверил, что этого недостаточно. И я абсолютно прав, когда завожу речь о наборе профессиональных инженеров в Екатеринбурге. Там, как известно, с давних пор работает Уральская Внеклановая техническая академия (УВТА), среди попечителей которой числятся Мещерские. Я ответил, что меня это не удивляет, соответствующие справки навёл мастер Багус.

— Конечно, не удивляет, — князь плюхнул себе в кружку целую ложку мёда, хорошенько размешал и потянулся за кренделем. — Но вряд ли ты задавался вопросом, как это заведение устояло. Почему его не прибрали к рукам Волки или Медведи.

— Я задавался другими вопросами.

— Какими?

— Ну, например, зачем вам эти инженеры, если вы не выпускаете автомобили, вездеходы или внедорожники. Дирижабли, на худой конец. Я уж не говорю про мехов.

Мещерский таинственно улыбнулся.

— Не ты первый над этим задумался, Сергей. Я так тебе скажу: у меня есть квота. Я могу брать энное количество выпускников и распределять по своему усмотрению. А ещё могу их выменивать.

Признаться, я выпал в осадок.

— Выменивать? Это же не крепостные.

Князь фыркнул:

— При поступлении они такие контракты подписывают, что от крепостных мало чем отличаются. В академии нет дворян, сплошь талантливые простолюдины. И они только рады, если сумеют вырваться из нищеты и заручиться покровительством сильного Рода.

Я крепко задумался.

Князь ел крендель, запивал чаем и молчал.

— Кто ещё числится в попечителях?

— Правильный вопрос, — одобрил князь. — До недавнего времени — твой партнёр по доставкам Асад. Но сейчас он вынужденно снялся с должности, поскольку примкнул к Дому Эфы. Всех перечислять не буду, но упомяну Старков и Чингисов.

— Впечатляет.

— И ещё несколько интересных фигур, — заключил князь. — Все мы, по сути, обеспечиваем нейтральный статус академии. Кланам проще создавать и поддерживать профильные университеты в своих городах, чем идти на конфронтацию со столь могущественными Родами.

— С ними вы и меняетесь? — догадался я.

— Преимущественно. Так вот, я могу этим летом не отдавать «своих» выпускников, а пригласить их в наше конструкторское бюро.

— Вряд ли нам подойдут все факультеты.

— Об этом можешь не беспокоиться. Я выберу именно тех, что устроят твоего главного конструктора. Солодуха, кажется?

— Именно так.

— Список будет у вас в самое ближайшее время. Посмотрите, вычеркните тех, кто не подходит. Наведите справки через свою СБ.

— Договорились, — кивнул я. — Но открытым остаётся вопрос по транспортировке сырья и готовых изделий. Даже с помощью дирижаблей, ведь мы пролетаем над владениями наших непосредственных конкурентов.

— Без железнодорожной ветки не обойтись, — согласился князь.

— И к чему мы её пристроим? — приподнимаю бровь. — Наверняка всё вокруг схвачено Волками.

— Не всё, — возразил Мещерский. — Мы проложим ветку вот здесь.

Он ткнул пальцем в нужный участок карты.

— Прямо от нашего завода к металлургическому…

Палец князя прочертил крохотную линию.

— Земли этого Рода граничат с моими, Сергей, — добавил Мещерский. — Поэтому мы ничего не нарушаем. Только придётся прикупить немного… хе-хе… поездов.

— Прикупить немного поездов, — я оценил княжеский размах. — Звучит круто.

— Знал, что тебе понравится. Но ты ведь уже думал над тем, как это всё вывозить за пределы Уральского Пояса? — Мещерский смотрел на меня пытливо, с уже знакомой хитрецой в глазах. — Не поверю, что не думал.

— Асад, — коротко ответил я.

— Он в Доме Эфы. За транспортные услуги и беспошлинный провоз они… много чего захотят.

— Не так уж много, — покачал я головой, — для тех, у кого нет собственного военного производства. И кто хотел бы не зависеть в этом вопросе от других кланов и внешних игроков.

— Попытаются надавить, — уверенно заявил Мещерский.

— Рассмотрим альтернативы. Чингисы не наладили выпуск механикусов, несмотря на все свои многочисленные попытки. Старки обладают большим потенциалом для сотрудничества. Через порт Владивостока мы переправим что угодно и куда угодно. Опять же, самовывоз можно организовать. Потенциальные клиенты будут сами решать транспортные вопросы, а мы просто больше ангаров понастроим.

— Рассуждаешь так, словно у нас лучшая в мире техника.

— Так и будет. Лет через десять-двадцать.

В глазах князя полыхнуло нечто… напоминающее азарт.

— Нам потребуются каббалисты, — заговорил я. — Много каббалистов. И вовсе не обязательно, чтобы высокоранговых. Сгодятся продвинутые, просто мы их сгруппируем в общий отдел и поставим начальником серьёзного типа.

— Ты же понимаешь, что в этом деле не обойтись без оборудования? — напомнил Мещерский. — А наладить выпуск станков и конвейеров… такое нам точно не под силу.

— Закупим у японцев, — сказал я.

— Дорого.

— Пофиг. Зато они лучшие.

Князь задумчиво кивнул.

Сделал глоток из остывающей кружки.

— И вот ещё что, — добавил я. — Вы получите своё мехами и деньгами. Регулярно растущей прибылью, дивидендами с акций. Но завод — мой. Собственность холдинга «Иванов Инвест». С контрольным пакетом акций и всеми вытекающими.

* * *

В имении Мещерских, как и было задумано, я гостил два дня.

Неспешно ознакомился с бумагами, которые следовало подписать. Показал их Герману Кучере, прилетевшему со мной на дирижабле. Удостоверился, что все пункты соответствуют предварительным устным договорённостям. Подписал и поставил родовую печать только на следующее утро. Радомир Васильевич сделал то же самое в присутствии Германа и своего стряпчего. И поспешил тяпнуть медовухи за успех грядущего предприятия. Я же ограничился доставленным к столу из Екатеринбурга грейпфрутовым соком.

Остаток дня мы посвятили обсуждению первоочерёдных шагов, важных деталей и безопасности. Набросали черновой вариант сметы. При этом оба держали телепатическую связь со своими аналитиками и планировщиками. Сразу оговорили юридический статус земли, на которой будет возведён завод. Если вкратце, участок будет принадлежать мне, хотя его и окружают со всех сторон княжеские земли. Расходы будут распределяться в таких пропорциях, чтобы в будущем это нашло отражение в количестве ценных бумаг, эмитированных холдингом. Единодушно условились, что дальше всеми финансовыми и строительными вопросами будут заниматься наши подчинённые. А это предполагает тесный контакт верхушки холдинга с ведущими специалистами Мещерских. И да, за строительной площадкой будут присматривать агенты Чёрного Ока. Некоторые из них уже проникли в окружение Гамовых, хотя мой противник об этом и не догадывается.

Распрощавшись с князем, я взял курс на южные губернии.

Двадцать часов — это почти сутки.

Тренироваться приходилось в узком пространстве, поскольку десантный дирижабль и комфорт — вещи совершенно несовместимые. Экспедиция в Сибирь ещё раз поставила меня перед простым фактом: надо переделать гондолу одного из своих цеппелинов для полноценных длительных путешествий. По логике вещей, на таких заказах специализировались аристократы из западных регионов страны. Те же Гинденбурги. Были и другие, но отгонять дирижабль в Польшу на несколько долгих месяцев — такое себе. Мне кажется, воздушные верфи — не обязательное условие. Наведу справки, вдруг можно вызвать бригаду умельцев прямиком в Красную Поляну? Тут ведь, по сути, не полная модернизация… Каркас гондолы будет прежним. И вообще. Можно верхние палубы с рубкой реконструировать, а остальное не трогать. Работает — и хорошо.

Пролетая над необъятными имперскими просторами, я продолжал следить за увлекательной схваткой Раевских и Гамовых. Последние больше не искали виновника произошедшего — им было не до того. А вот одна из усадеб Раевских на Кавказе, в Магасе, внезапно разрушилась. В Архызском ущелье случилось локальное землетрясение, после которого от роскошного особняка остались одни руины.

Обе группировки обменялись наёмными убийцами.

Не знаю, что за орден атаковал кортеж Альбранда, но с Неведомыми эти ребята ничего общего не имели. Действовали грубо, попытались заморозить автомобиль Константина, а тот был напичкан каббалистикой и выстоял. Криокинетик, ответственный за удар, сумел улизнуть. Тем временем, старшую жену покойного герцога едва не убили с помощью выпущенной из мощного лука стрелы. Дело передали в инквизицию, но каков будет финал — одним Древним известно.

Я понимал, что стрела — это не оружие массового поражения.

Шиноби, попытавшийся уложить Раевскую с двухсотметровой дистанции, бесследно исчез — в лучших традициях тайных орденов. Как докладывал Багус, тяжёлая стрела пробила грудную клетку телохранителя-меты, успевшего заслонить хозяйку. И да, под пиджаком меты имелось некое подобие бронежилета, их уже начали понемногу производить взамен устаревших латных доспехов и кольчуг. Но защита не помогла — наконечник стрелы был артефактным. А вот конструкция самого лука осталась загадкой для всех. Судя по всему, стрелял прыгун, который телепортировался, не позволив взять себя эсбэшникам герцогини.

Под Оулу началась очередная битва.

С двух сторон выступали одарённые.

Орловы повели себя благородно и позволили горожанам выйти по гуманитарному коридору. Почему-то далеко не все этим правом воспользовались. А многие, как оказалось позднее, уже получили убежище в Швеции. По крепости ударил имперский геомант, но атака провалилась — противник выставил артефактную защиту. Пирокинетики обменялись огненными «подарками», а потом на передний край выдвинулись осадные башни. И тут выяснилось, что огневики, засевшие в городе, рангом будут покрепче наших. Башни сгорели дотла, а потом под стенами города схлестнулись механизированные бригады и тяжёлая пехота. Собственно, на момент моего прибытия в Фазис бойня всё ещё продолжалась. И предсказать исход со стопроцентной уверенностью никто не брался.

Посадку мы вынуждены были совершить в неблагоприятных условиях.

На побережье налетел традиционный зимний шторм.

Пилот справился.

Машины выгрузились из трюма и начали разъезжаться по гаражам. Стёкла заливало водой, дворники едва справлялись с задачей. Пока Ольга везла меня к усадьбе, экипаж начал загонять цеппелин в ангар.

За «Танком» следовала незримая Хорвен.

Дома меня ждали интересные новости.

— Что значит — запретил? — поинтересовался я у Джан во время обеда.

— Взял и запретил, — пожала плечами девушка. — В рамках своего клана. По факту и негласно — во всей Москве и Московской губернии.

— Он не может запрещать обычным аристократам, — возразил я.

Морфистка фыркнул:

— Сергей, ты что несёшь? По факту Долгоруков — текущий правитель страны. Можно сказать, император. А даже и без этого он мог приструнить кого угодно, просто за счёт своей силы.

Только что я узнал интересную вещь. Дом Медведя поставил вне закона межродовые войны. В рамках клана. Указ лидера не распространяется на всю Россию, но внеклановые московские аристо съели этот произвол. А самый цимес в том, что на переговорах лидеров обсуждалось распространение запрета на всю Россию. Насколько я понял, в Финляндии всё серьёзно закрутилось, и князья задумались о грядущем противостоянии с европейцами. Если не со всем Евроблоком, то, как минимум, с северными странами. Как следствие, начали усматривать в нескончаемых склоках дворянства проблему для национальной безопасности.

Как по мне…

Давно пора.

Одарённые — главная ударная сила империи. Даже слабый обладатель Дара с первым рангом может сесть в кабину меха и навалять обычным пехотинцам с помощью бензопилы. Мы же постоянно грызёмся между собой. Вендетты, дуэли, войны. И это не считая шиноби, которых привлекают к разборкам все, у кого есть лишние деньги. Даже в клановых гимназиях сплошной дарвинизм с выживанием сильнейших.

— Так, и что? — не выдержал я. Служанка приступила к смене блюд. — Они хотят повсеместно это прекратить?

— Говорят, Долгорукова взбесил конфликт Раевских с Гамовыми, — сообщила Джан. — И у них там разведка много чего нарыла, но это не озвучивается. С большой долей вероятности Эфа присоединится к инициативе.

— Они об этом на своей сходке говорили?

— Да кто ж знает, — улыбнулась морфистка. — Так нам всем и сказали.

Пообедав, я отправился в штаб-квартиру холдинга, собрал экстренное совещание и озвучил результаты переговоров с Мещерским. Показал подписанное соглашение. Настроил всех на работу в ускоренном темпе — мы планировали номинально выкупить землю у Мещерских и как можно быстрее приступить к строительству завода. А для этого нам потребуются подрядчики. И не просто строительная компания, а поставщики и наладчики оборудования, проектировщики линий производства… Много кто понадобится.

— Всем этим надо было заниматься ещё вчера, — подвёл я закономерный итог. — За работу!

Глава 19

Весть об очередном неудачном штурме разнеслась по империи подобно лесному пожару. Орловы вновь потерпели поражение под Оулу, потеряв там много мехов, сильных бойцов и осадных машин. Отступив на безопасное расстояние, клановая армия перегруппировалась и начала неспешно, основательно организовывать блокаду. Вылазки защитников города без поддержки с воздуха не приносили должного эффекта. В заливе тоже появились корабли Неваполиса, что изрядно осложнило сепаратистам жизнь.

Впрочем, по воздуху продолжали прибывать дирижабли.

Официально эти воздушные суда вообще никому не принадлежали. Ни флагов, ни собственных позывных. Зато пожелавшие остаться неизвестными владельцы раскошелились на мощные стационарные иллюзионы. Так что дирижабли двигались под покровом ночи, почти беззвучно, на выключенных двигателях. Использовали попутные ветра, а если и врубали винты, то уже над городом, для маневрирования.

Я наблюдал за происходящим, но в процесс не вмешивался.

Уверен, если никто не обратился ко мне за помощью, всё не так уж плохо.

В подобных иллюзиях я пребывал до начала марта. За это время мы успели вступить во владение земельным участком на Урале, привлечь к проектированию завода хорошо зарекомендовавших себя Плотниковых и договориться с Асадом о сотрудничестве ещё и в военной сфере. Эмир сильно удивился, узнав о моих планах, но заверил, что в случае успеха поможет с логистикой. Как я и подозревал, Дом Эфы заинтересовался перспективой вывести критически важные армейские закупки из сферы влияния конкурирующих кланов. Те же «Витязи», производимые москвичами, составляли основной костяк механизированных соединений Трубецких, что князю не нравилось от слова «совсем». А прикол в том, что эти машины, при их сравнительной универсальности и неубиваемости, стоили гораздо дешевле заокеанских и европейских аналогов. Разве что азиатским уступали по параметру «цена-качество», но выгода нивелировалась транспортными расходами.

Асад ничего не терял.

Равно как и Трубецкие.

На данный момент наши договорённости были устными. Даже речи не шло о подписании договоров, мы не планировали делить шкуру неубитого медведя. Впрочем, меня устроило и предварительное согласие Эфы. Я понимал, что в ближайшие годы политика кланового ядра навряд ли переменится.

Плотниковы нанимали субподрядчиков в Екатеринбурге и готовили почву для масштабной стройки. Мещерский договаривался с деловыми партнёрами о поставках сырья. Параллельно мы вложились в прокладку железнодорожных путей. И я остро почувствовал, как деньги начинают утекать сквозь пальцы.

Впрочем, моя империя доставки активно расширялась.

Чуть ли не каждую неделю открывались новые представительства, непрерывно пополнялся штат сотрудников. В самом Фазисе я начал тестировать ПВЗ. Для начала открыл пункты в Змеиных Кварталах (с разрешения Трубецких), в Старом Городе, Атлере и Портовом районе, где у меня имелся крупный склад. К имеющемуся в наличии автопоезду прикупил ещё с десяток грузовиков и дюжину микроавтобусов. Транспортный отдел быстро просчитал маршруты, и мы приступили к тестам.

Для начала связались со знакомыми аристократами, скинули им каталоги мебели, техники и всяких-разных предметов интерьера, затем предложили сделать заказ с самовывозом. Фишка в том, что каталоги включали исключительно продукцию зарубежных производителей. Шведскую мебель, японскую технику, итальянскую керамику, всевозможные предметы роскоши. Статуэтки, прочую муть. Я выбирал то, что невозможно было достать в самых элитных торговых рядах Фазиса. А некоторые позиции даже в Москву выписывали из-за рубежа через польских посредников и ждали привоза неделями. В моих каталогах было то, что уже лежало на российских складах, но не попало на прилавки магазинов. Или то, что могло быть очень быстро доставлено из Трабзона клановыми контейнеровозами.

Поначалу аристо скептически отнеслись к новшеству, но из уважения ко мне сделали пробные заказы. И сильно удивились, когда искомое прибыло в Фазис через несколько дней. Не месяцев, Карл! И даже неделями тут не пахло!

Клиенты забрали спальные гарнитуры, новейшие видеомагнитофоны, статуэтки и модные светящиеся унитазы из Киото. Оценили сервис, рассказали своим друзьям и знакомым. В Фазисе, на начальных этапах раскрутки, огромную роль играет сарафанное радио. И этот инструмент активировался, как мы и рассчитывали. Не прошло и недели, как наши диспетчеры стали получать запросы на новейшие каталоги, а вслед за этим посыпались новые заказы. К началу марта число заявок удвоилось, и я был вынужден признать, что система работает. Но вместе с этим появились и вызовы в виде усложнившейся логистики. Пришлось расширять отдел кадров, открывать новые вакансии, арендовать складские помещения. Тут уже к процессу подключился Асад — и мы стартанули, как положено. Пункты выдачи стали расти как грибы — в Пригорье, Новом Городе, Альпике и моей любимой Красной Поляне. Даже в Хуабу открылись.

У нас был чёткий пошаговый план.

Отладить систему самовывоза в пределах Фазиса, а потом взять готовую модель и перенести в другие города. Чтобы не перегружать телефонные линии, мы начали принимать заявки в виде телеграмм и обычных писем. То есть, человек мог открыть каталог, выбрать нужный товар, записать его код, приложить квитанцию об оплате двадцатипроцентного аванса, запечатать в конверт с обратным адресом и бросить в почтовый ящик. Через несколько дней или неделю заказчик получал письмо с приглашением на ПВЗ. Остаток суммы оплачивался на месте, причём в любой форме — хоть чеком, хоть наличными.

Разумеется, тут обнаружилось слабое звено.

Южная почта.

Жители Фазиса смекнули, что письмо может потеряться и не дойти до нашего коммерческого отдела. Поэтому народ стал делать заказы из почтовых отделений, обеспечивая надёжность дополнительными марками. Богатенькие аристо присылали к нам курьеров. В итоге я понял, что нужно делать.

В начале марта стали появляться ПВЗ «Стриж», открытые прямо внутри почтовых отделений. Это была победа, плоды которой мы начали вкушать довольно быстро. Тем более, что прямо на почте можно было взять любой из наших каталогов, выбрать товар и сделать заказ, не отходя от кассы. Следующий шаг был логичным — платная подписка на каталоги «Стриж». А ещё мы запустили телемагазин на Фазис-ТВ. И всё это — меньше, чем за месяц.

Я наладил механизм, который прекрасно развивался без моего участия.

Команду верных последователей формировали Аркусы. Мне оставалось лишь постепенно, исподволь, внедрять корпоративные идеи Страны Восходящего Солнца. Верность своей компании, гордость за хорошо выполненную работу, коллективную ответственность и тому подобное. Холдинг должен был представляться моим сотрудникам дружной семьёй и единственным вариантом карьерного развития. А чтобы это всё работало, надо было продумать систему уникальных ништяков. И тут мне помогла Марфа Игнатьевна.

Выяснилось, что эта милая женщина была на стажировке в Японии много лет назад. И хорошо прониклась тамошней системой ценностей. Вдвоём мы прикинули, что ставку надо делать на пенсионное обеспечение, санаторный отдых и всевозможные льготы при покупке либо строительстве жилья. Понятно, что чем выше уровень сотрудника, тем обширнее его возможности. Но для полноценной поддержки нам потребуются связи и взаимные договорённости с разными структурами. В том числе, клановыми. Например, мы организованно отправляем группу людей в кинотеатр — получаем скидки. Выкупаем энное количество мест в санатории — получаем дополнительные льготные путёвки. Заказываем несколько сотен проездных билетов в транспортном департаменте — и через месяц приобретаем новую партию со скидкой. Из этих мелочей мы возвели прочное здание Лояльности. Это не я сказал, а Николай Филиппович.

Начало марта ознаменовалось полным запретом родовых войн в ключевых регионах России. К пакту присоединились Рыси, Орлы и Волки с Эфой. Сразу после этого клановое руководство начало доводить «политику партии» до независимых аристократов. Мне позвонил Барский.

— Доброе утро, Сергей.

— Если его так можно назвать, — я покосился в сторону окна, за которым уже второй день грохотал ливень. — Чем обязан?

— Думаю, ты слышал о запрете родовых войн на территории нашей губернии, — осторожно начал руководитель СБ.

— Слежу за новостями.

— Очень хорошо. Это касается и независимых дворян.

— То есть, меня.

— И тебя, Сергей.

— Вы мне запрещаете воевать?

— Если ты не против.

— А если, чисто гипотетически, против?

— Вот хорошо ж сидели. Не начинай.

Я рассмеялся:

— Да не переживайте, Артур Олегович! Инициатива правильная. Но мы с вами прекрасно понимаем, что никого это не остановит. Аристократы в нашей стране привыкли выяснять отношения при помощи оружия. Запрет войн приведёт к росту популярности шиноби.

— Мы и над эти поработаем, — угрюмо буркнул эсбэшник.

Кстати, мой план по устранению Раевского оправдался — Неведомые ушли в закат. Необходимые меры безопасности я соблюдал, ведь патриарх ордена мог оказаться мстительным злодеем. Но всё указывало на рациональность мышления переделанных. Цель, за устранение которой не заплатят, утратила для них былое значение.

— Настолько всё плохо? — уточнил я.

— Ты о чём? — не понял собеседник.

— Я про Финляндию.

— Этот вопрос я пока не уполномочен обсуждать, — сухо произнёс Барский. — Но отмечу, что проблема гораздо шире финского вопроса. Не исключено, что мы стоим на пороге новой эры конфликтов.

— Прямо на пороге, — не поверил я.

— Никто не хочет воевать своими руками, — пояснил начальник СБ. — При этом Европа жаждет нашей крови. Ладно, заговорились мы с тобой. Я вообще-то по другому поводу звоню.

— Опять что-то предлагаете?

— Нет, предупреждаю. С нами связалось британское правительство. Хотят твою голову.

— Уже горячо. Отдельно от туловища?

— Не смешно, Сергей. Реально поступил запрос на твою выдачу.

— Схрена ли?

— Тебе намерены предъявить обвинение в смерти одного очень влиятельного человека. Богатого, успешного и во всех смыслах неприятного. Догадываешься, о ком я?

— Понятия не имею. Ким Ступер? Лорд Веллингтон?

— Давай без этого. Упомянутые господа живы-здоровы и продолжают активно вредить нашей стране, хотя вида и не показывают.

— Тогда кто?

В трубке раздался тоскливый вздох:

— Судостроительный магнат Иезекииль Джонс. Знаешь такого?

— Лично не знаком, но наслышан.

Барский хмыкнул:

— Ну-ну. Так или иначе, британцы полагают, что смерть Джонса… как бы это помягче выразиться… вызвана не совсем естественными причинами.

— И это сделал я?

— Они так считают.

— Наверняка привели доказательства?

— Вот с этим у западных лидеров частенько возникают сложности, — хмыкнул Барский. — Утверждение есть, факты отсутствуют. Экспертиза, насколько мне известно, ничего не доказала. Таинственная болезнь, резкое обострение. Правда, незадолго до инцидента, господин Джонс имел неосторожность быть твоим гостем.

— Акклиматизация, — я поцокал языком. — Не всем подходит атмосфера Фазиса, сами знаете.

— Всё шутишь.

— Ну, а чего? Не плакать же. Вряд ли у нас в империи кто-то будет скорбеть по этому упырю.

— Этот упырь — подданный британской короны, — назидательно провозгласил Барский. — И не простолюдин какой-нибудь, а миллиардер со связями. В том числе, родственными. Держу пари, ты не знал, что племянница Джонса замужем за сыном премьера Ступера. Не знал ведь?

— Так глубоко я не копал.

Хотя нечто подобное и встречалось в докладах Багуса. Но я не придал этому обстоятельству особого значения.

— Копать ты любишь, — многозначительно заметил граф. — Так вот, если вернуться к нашим баранам… то есть, миллиардерам… Родственники Джонса провели самостоятельное расследование и пришли к выводу, что глава их семьи отравлен.

— При этом они ничего не могут доказать.

— Не могут, — согласился Барский. — Но требования уже выдвинули.

— Я так понимаю, хотели меня допросить?

— Правильно понимаешь. Ментальный допрос с пристрастием. Вероятно, и морфиста подключат.

— В своих фантазиях они его подключат, — не выдержал я. — Свои обвинения могут засунуть в одно место. А попробуют сунуться ко мне ещё раз — пусть пеняют на себя.

— Запрос был сделан по линии Интерпола, — сказал Барский.

Я и забыл, что в этой реальности тоже есть Интерпол. Даже название сохранилось. И, насколько я понимаю, такая же бессмысленная организация, когда речь заходит о сверхдержавах.

— Печаль, — мне остаётся лишь притворно вздохнуть. — Мне конец.

— Сергей, никто тебя не выдаст, — заверил Барский. — Во-первых, мы понимаем, что это крайне трудно осуществить. Во-вторых, у нас плотное сотрудничество в разных сферах…

— А есть и третий пункт?

— Нам не нравится господин Ступер.

— Аргумент.

— Но учти, они будут названивать Медведям, номинальному руководству страны. А ты — не часть нашего клана.

— Спасибо за предупреждение, — перебил я. — Но статус вольного аристократа за мной останется.

Глава 20

Если вы думаете, что я не имел чёткого плана по будущему производству мехов, то глубоко заблуждаетесь. Конструкторское бюро уже было создано и успешно работало на третьем этаже холдинга. В структуру вошли Джан, Федя, Солодуха, Невмержицкий и Матвеич с Пупкиным. Кроме того, в моём имении недавно объявился ещё один интересный персонаж — Кенджи Такахаси. Японец, сбежавший из Небесного Края из-за преследования тамошних инквизиторов. Будучи оружейником, господин Такахаси долгое время обслуживал кланы якудза, создавая для них совершенные клинки и запрещённые композитные луки. А потом его сдали, чтобы вытащить одного из боссов, попавшего под колпак консистории. Такахаси сбежал в Россию, на Дальний Восток, и скрывался там продолжительное время. Потом ему сообщили, что дело закрыто.

Возвращаться в Небесный Край Такахаси не стал.

Я так понял, не горел желанием дальше работать с якудза. В России он влачил жалкое существование, изредка делая на заказ родовые мечи. Дорогой, но штучный товар. Уж не знаю как, но господин Такахаси прослышал о том, что я ищу хороших оружейников. Вроде бы, ему намекнул на это один из учеников мастера Багуса. И буквально через месяц после легализации своего психотипа, японец сел на поезд, проехал всю Сибирь, Урал и центральные регионы империи, пересел на дирижабль где-то в Воронеже и вскоре добрался до Фазиса с единственной целью. Предложить моему холдингу свои услуги.

Работа в КБ закипела.

Начали мы с промышленного шпионажа и анализа конкурентов. Изучили трофейные образцы боевой техники, узлы и каббалистические вставки, электрику, двигатели и прочие элементы конструкции мехов. Сравнили модели и производителей. Вытащили важные сведения из чужих снов. Должен признать, вытащили с трудом. Конструкторов в мире было не так уж много, их сновидения тщательно оберегались морфистами. Поэтому Джан и Ярик по моему приказу выискивали второстепенных сотрудников ведущих оружейных концернов и добывали через них информацию о сплавах, отдельных узлах, технологии производства.

Параллельно Джан странствовала по разумам инженеров из альтернативных вселенных. Мы искали способы укрепить и облегчить броню, уменьшить расход топлива, увеличить скорость и мощь. Вы не поверите, но существуют реальности, в которых человечество тоже двинулось по пути создания мехов… Правда, те машины были оснащены крупнокалиберными пулемётами, ракетами и огнемётами. Многие управлялись с помощью продвинутых компьютерных технологий, а такое мы себе позволить не можем.

В целом, Джан работала по заказам Солодухи. Рассказывала, что удалось обнаружить в чужих снах, и Антип Герасимович просил это украсть. Джан переносила чертежи и образы прямиком в сон руководителя КБ, а тот просыпался с утра пораньше и начинал чертить.

Работа кипела.

Но всё это я мог оценить лишь в те дни, когда присоединился к общему собранию. Раз в неделю мои спецы устраивали общую сходку, делились отчётами, намечали пути дальнейшего поиска, обсуждали нерешённые задачи. Солодуха погрузился в родную стихию. Я видел перед собой воскресшего человека, исследователя до мозга костей — с горящими глазами и неукротимым желанием создавать что-то уникальное. Антип Герасимович напоминал мне дирижёра столичного оркестра, чётко распределяющего обязанности и обобщающего опыт предшественников. Иногда Федю просили призвать какую-нибудь сложную деталь — мальчуган справлялся с этими задачами лучше остальных. Даже господин Такахаси иногда присвистывал от восхищения.

Такахаси прекрасно освоил русский язык за время своего добровольного изгнания, так что даже акцент было сложно уловить. А ещё у японца была имперская жена и двое детей, которых он рассчитывал перевезти в Фазис в ближайшие месяцы. Насколько я понял, дети доучивались в школе, а жена распродавала всё, что можно было распродать.

Уже к середине марта у нас появились наброски первых прототипов лёгких штурмовых мехов, которые могут составить конкуренцию «Истребителям», а также улучшенные версии турбированных машин наподобие «Скорпионов». Как объяснил Солодуха, будут и другие разработки. Сначала надо создать экспериментальные модели, обкатать их на полигонах, выявить недостатки и заняться улучшением. После этого отказаться от нежизнеспособных конструкций и сосредоточиться на развитии перспективных линий. Снова — эксперименты и обкатка на полигонах. Сокрушение манекенов, резка стальных листов, пробивание брони коловратами… Не забываем про стенды, где мы будем вычислять ресурс. А потом не мешает забросить энное количество машин в одну из горячих точек планеты, испытать в реальных боевых условиях. И только потом наладить массовый выпуск.

Кстати, о полигонах.

Подходящую местность мы уже заполучили в своё распоряжение. И там полным ходом началось обустройство. Мой план состоял в том, чтобы собрать один из прототипов заранее с помощью своих оружейников. То есть — без участия рабочих завода. Обычно так никто не делает, но мы впереди всех. Завод ещё будет строиться, а на полигоне уже будет бегать один из прототипов.

Несмотря на запрет клана, я продолжал расширять и усиливать гвардию. Хочешь мира — готовься к войне. Не помню, кто сказал, но изречение мне нравится. Великие Дома рано или поздно отменят сегодняшние указы, поскольку это не выгодно им самим. Здесь, в России, всё ещё нет единого императора. Каждый сам за себя. И кланы год за годом подминают чужие территории и бизнесы с помощью силы. Меч и сверхспособности — вот их аргументы в нескончаемой гонке за доминированием. Поэтому я должен подготовиться к тем временам, когда мои враги спустят псов войны. А под врагами я подразумеваю Гамовых и Раевских. Прежде всего Гамовых, потому что в Никополе собрался целый клуб ненавистников барона Иванова.

* * *

В один прекрасный день, когда я сидел в штаб-квартире холдинга и разбирал отчёты по «Стрижу», раздался телефонный звонок. На проводе висел Артур Олегович Барский. И он хотел переговорить со мной в конструкте, который уже был создан, причём не Трубецкими, а Орловыми. Я сразу понял, откуда и куда дует ветер. Но смутные времена — отличное поле для личного роста. Я согласился.

Действовал под прикрытием Джан.

Конструкт имитировал уютную гостиную с видом на Неву и один из разводных мостов. По ощущениям был вечер, но с этими снами наверняка не скажешь. Многое зависит от подсознания самих переговорщиков.

В гостиной сидели двое.

Барский и неизвестная женщина средних лет. Короткая стрижка, жёсткий взгляд, невзрачный, но очень дорогой костюм-двойка.

— Разреши представить графиню Лизарк, — произнёс Барский, не вставая с кресла. — Начальницу службы безопасности Дома Орла.

— Рад встрече, графиня, — кивнул я и занял свободное место.

Гостиная была оформлена таким образом, чтобы мы сидели в глубоких кожаных креслах вокруг журнального столика. Слева от меня по-прежнему находилось панорамное окно, справа — белая стена. Которая, не сомневаюсь, может быть использована в качестве экрана для трансляции ментальных слепков.

— Господин Иванов, — губы женщины тронула сухая полуулыбка. — Данные о ваших способностях… впечатляют. И, как вы должны понимать, клан Неваполиса хочет прибегнуть к вашим услугам… в одном щекотливом деле.

— Слушаю внимательно, ваше сиятельство.

Похоже, Барский сегодня в роли посредника. Он даже не вмешивается в беседу, позволяя Лизарк излагать всё со своих позиций. А ведь я даже не знаю её имени-отчества…

— Екатерина Фёдоровна, — сказала начальница питерской СБ.

— Вы мысли читаете?

— Предвосхищаю.

Рядом возникла безмолвная фигура Джан. Морфистка покачала головой, давая мне знак, что защита надёжная, и к моему разуму никто не получил доступ. Что интересно, начальники СБ девушку не видели.

— Итак, — не дожидаясь моего ответа, начала Лизарк, — вы уже в курсе, что мой клан столкнулся с определёнными сложностями… в Балтийском регионе.

— Вы штурмуете Оулу и раз за разом терпите поражение, — уточнил я.

— Точнее не скажешь, — согласилась графиня. — И вы в курсе, что Великие Дома выступили против внутренних конфликтов. А это говорит о многом.

— Вы чего-то опасаетесь, — перебил я. — Думаю, Евроблок пытается создать очаг напряжения на наших границах. Ясно, что за сепаратистами стоят именно они. Поддерживают техникой, одарёнными, артефакторикой. Ваша блокада не работает. Новые штурмы чреваты большими потерями.

— Почти так, — кивнула графиня. — За исключением того, что реальность ещё интереснее. За финскими повстанцами стоит Наска.

Упс.

— Это доказанный факт, — вмешался в разговор Барский. — И дело не только в их боевой технике, хотя новое поколение «Истребителей» — это не подарок. Нам удалось взять в плен и допросить нескольких наёмников, которые раскрыли детали операции. В Европе и Южной Америке открыты вербовочные центры, куда приходят толпы одарённых. В Оулу есть и боевые офицеры Наска, только без погон и нашивок. Можно сказать, финны против нас и не воюют.

— А что Европа? — опешил я.

— Тоже в деле, — ответил Барский. — Но основной поток людей и вооружений идёт из-за океана.

— Почему вы не ужесточите блокаду?

— По ряду причин это сложно реализовать, — поморщилась Лизарк. — У них дирижабли с иллюзионами, подводные десантные корабли, мехи-амфибии. А ещё у противника есть портативные генераторы помех, которые глушат наши РЛС. Накачка города мехами и рядовым составом продолжается.

— А продовольствие? — задал я логичный вопрос. — Газ, электричество? Вы что, не можете отрубить городу коммуникации? Нечего будет есть — процесс пойдёт веселее.

— Там не все успели эвакуироваться, — покачала головой графиня. — Остался некий процент гражданских, они используются оккупантами в качестве живого щита.

Я в задумчивости почесал подбородок.

— При всём уважении, Екатерина Фёдоровна, но что здесь могу сделать лично я? Вам известен мой профиль. Даже ликвидация нескольких сильных одарённых не облегчит ваше положение.

— Речь идёт вовсе не о ликвидации, — усмехнулась графиня. — Ваши способности… с их помощью мы рассчитываем внедрить в город ударную группировку. Отряд уже сформирован. Но мы не можем обойти артефактные и каббалистические линии, проложенные мятежниками. Прыгуны отклоняются с траекторий, левитаторы теряют высоту и падают вниз. Враг хорошо подготовился.

— Вам нужен доступ через многомерность, — догадался я.

— В империи больше нет официально зарегистрированных домоморфов, — напомнил Барский.

— Я не собираюсь предоставлять домоморф для десантирования вашего отряда, графиня. Извините, но доступ в мою усадьбу строго ограничен.

— Это я понимаю, — вздохнула Екатерина Фёдоровна. — Поэтому есть другой вариант. Я же говорила, нас заинтересовали ваши способности, господин Иванов. Проведите наш отряд в Оулу, сделав один из участков бесплотным.

Несколько секунд я смотрю на графиню.

Похоже, она не шутит.

— И вы полагаете, это решит исход битвы?

— Решит, — уверенно заявил Барский. — У нас в отряде — высокоранговые кинетики, меты и прыгуны. Как только они проникнут внутрь периметра, смогут действовать в полную силу.

Я задумался.

— Что вы там собираетесь устроить? Локальный Армагеддон? А как же мирные жители? А, графиня?

— Всё рассчитано, — отрезала Лизарк. — Мы атакуем базу в центре города и морской порт. Гражданские не пострадают. Операция будет проходить вдалеке от густонаселённых кварталов.

— Хорошее уточнение, — хмыкнул я. — Густонаселённых.

— Сергей, — вмешался Барский, — мы готовы предоставить детальный план операции. Никакого разглашения, разумеется. Ты увидишь, что нас интересует, и сможешь отследить каждый этап.

— Мы не заинтересованы в том, чтобы превращать город в руины, — добавила графиня. — Это один из ключевых портов на Балтике. И люди нам потребуются для последующего восстановления. Поверь, в клане сидят не мясники.

— Верю, — сказал я. — Но, если мы заключим сделку, предпочитаю остаться в городе и понаблюдать за происходящим. Попробуете меня обмануть — создадите себе проблемы.

Бровь женщины вздёрнулась:

— Проблемы? Нам?

Барский нахмурился. Он хорошо понимал, что я не блефую.

— Прежде всего, — размеренно произнёс я, — ваш отряд будет уничтожен, если я увижу гибель хоть одного мирного жителя. Если вы думаете, что я не справлюсь, то глубоко ошибаетесь. Потом я приду лично за вами, графиня.

Лизарк напряглась.

Думаю, в этот момент она перебирала в памяти всё, что слышала обо мне или читала в докладах службы безопасности. Взвешивала риски. Просчитывала потенциальные выгоды. Я по традиции ждал вспышек гнева, высокомерных речей о том, что я много на себя беру, но…

Графиня удивила.

— Я вас услышала, барон. Радует, что в нашем мире ещё остались люди с принципами. А теперь давайте обсудим то, что вы хотели бы получить за свои услуги.

Глава 21

Получить я должен был много всего.

Наверное.

Дело в том, что после нашего разговора, Лизарк отправилась на аудиенцию к лидеру клана, чтобы согласовать мои хотелки. Через несколько дней я должен был встретиться с Орловым лично и получить гарантии в виде его слова. А всё потому, что меня не особо интересовали привычные вкусняшки. Недвижимость, мехи, доходные дома… Всё это круто, но мой Род выбирается на новый уровень. Поэтому я заинтересован в торговых преференциях. Возможность расширения «Стрижа» в Неваполис и Невскую губернию, чуть позже — В Псковскую, Карелию и Финляндию. Кроме того, я потребовал, чтобы Дом Орла не чинил в будущем препятствий для реализации моего оружейного проекта. И да, последний пункт будет закреплён в виде письменного соглашения. А всё потому, что в Северной Пальмире производятся «Тритоны» — добротные мехи-амфибии, пользующиеся спросом в ряде приморских стран.

Согласование отняло у Орлов четыре дня.

Понятия не имею, что они там обсуждали, но за это время мятежники отбили ещё один штурм, в котором участвовали кинетики Неваполиса. Идея была интересной — подобраться под иллюзионами вплотную к периметру Оулу и, объединив усилия, пробить брешь в стене. Для этого бойцы Орловых решили применить обломки уничтоженных мехов и сожжённых пирокинетиками стенобитных машин. Я и не знал, что телекинез можно синхронизировать. Оказывается, можно. Вот только ворота, в которые полетели все эти железки, сумели выстоять. А потом из ниоткуда вынырнули шустрые меты. И вырезали почти всех питерских кинетиков. Спастись удалось лишь двоим везунчикам — их вытащили на себе подоспевшие левитаторы. Насколько я понял, прикрытие с защитой ударной группы не справилось.

Возможно, очередное фиаско заставило верхушку Дома Орла задуматься.

Как по мне, дешевле принять мои условия, тем более с выгодой для себя, чем терять в бессмысленной мясорубке людей и технику. Я сразу обозначил, что в перспективе смогу подключить к системе доставки производителей Невской губернии, что принесёт в казну дополнительные налоги. Да и товарооборот значительно вырастет. В том числе, с европейскими странами, если они окончательно не скатятся в военное безумие.

Пока Орлов размышлял над моим предложением, я перекладывал управленческие дела на преемников. Война — штука сложная. Нельзя одновременно валить врагов, сидеть в кабинете и изучать графики роста продаж. К счастью, холдинг развивался семимильными шагами. Расширялся штат, появлялись перспективные сотрудники. Требовался незначительный контроль со стороны Джан и Аркусов, но это мелочи жизни.

С князем мы встретились в сонном конструкте на четвёртую ночь после моих переговоров с руководителями СБ. Человек этот, как и прежде, производил впечатление своим породистым лицом, изысканными манерами и накопленной за века мудростью. В ножнах у пояса бессмертного лидера красовался эфес шпаги. Я сразу отметил искусную гравировку «яблока» и дополнительные дужки полуоткрытого типа. Казалось бы, сон. Однако бес изрядно потрудился, чтобы воссоздать свой образ в мельчайших подробностях.

Высокий и худощавый князь носил приталенный костюм, чем-то напоминавший мне камзол семнадцатого века. Прикол в том, что дизайнер ухитрился соединить черты камзола и делового костюма, отказавшись от излишеств в виде галунов и вышивки. Портупея была сшита в виде пояса с креплениями для шпаги. Всё это смотрелось гармонично и подчёркивало аристократическую худобу князя.

— Доброй ночи, господин Иванов.

— Здравствуйте, ваша светлость.

— Я рассмотрел ваше предложение, поданное через графиню Лизарк. Более того, наш аналитический отдел самым тщательным образом изучил темпы роста вашей службы доставки. И знаете… я счёл эту систему весьма перспективной. Не угодно ли присесть?

Бес указал на кресло, соткавшееся прямо из воздуха.

Второе кресло образовалось через секунду.

Мы устроились поудобнее, при этом снотворцы приблизили к нам панорамное окно, за которым в этот сеанс связи раскинулся Финский залив.

— Я в курсе, что вы заключили соглашение с Домом Эфы по будущим поставкам, — продолжил Орлов. — Но рискну предположить, что и наши производители могут присоединиться к числу… хм… постоянных и надёжных партнёров. Советую обратить внимание на автомобили «Нева» и «Свирь». Насколько я помню, Саманиды и Трубецкие не имеют собственного автомобилестроения.

— Не имеют, — признал я.

— А значит, — невозмутимо завершил свою речь Орлов, — можно договариваться.

— Наши ПВЗ не рассчитаны на приёмку автотранспорта.

— А мы и не про сегодняшний день толкуем, — улыбнулся князь. — Скажу больше. Если вам потребуются детали или вставки для мехов… то и здесь возможны точки соприкосновения.

— Благодарю, — кивнул я. — Пока мы рассчитываем на замкнутый цикл.

— Времена меняются, — пожал плечами бес. — За минувшие столетия… я видел и не такие коллаборации.

— Я подумаю.

— А мне торопиться некуда, — в устах бессмертного фраза прозвучала двусмысленно. — Это так… наброски на будущее. Очертания, если угодно.

— Значит, договорённости между нами достигнуты?

— Разумеется. Даю слово лидера.

Мы оба знали, что назад не открутить. Наши морфисты, незримые свидетели разворачивающегося диалога, всё слышали. Слепок сновидения ничем не уступает слепку реальности, поскольку конструкт официально согласован между нашими Родами.

Пожимаем руки.

— Когда вы планируете операцию? — уточнил я.

Орлов посмотрел на меня в упор.

— Штурмовая группировка создана, господин Иванов. Мы ждали исключительно вашего решения.

— Что ж, — я поднялся с кресла, — вы его получили. Можем отправляться хоть завтра.

— Послезавтра, — князь начал таять. — С вами свяжутся.

* * *

Если смотреть на окрестности Оулу с высоты птичьего полёта, вы увидите нескончаемую равнину с кучей заводей, островков и каналов. И да, здесь было холодно. Ночью это ощущалось особенно сильно. Минус восемь, но по ощущениям всё гораздо жёстче, потому что непрестанно дует ветер, а небо загромождено тучами.

Что касается самого города, то он имел сложную фортификацию, состоящую из материковой и островной частей. На материке располагалась та самая крепостная стена, которую безуспешно пытались штурмовать имперцы. А ещё в Ботническом заливе есть остров Хайлуото, который увеличили за счёт дамб и насыпей, превратили в замок и снабдили причалами для частных яхт. Раньше тут жил представитель клана, а сейчас остров, по данным разведки, Наска и шведы превратили в военную базу.

Всё это я не мог видеть с самолёта или дирижабля.

Просто потому, что мне бы не позволили.

За воздушным пространством Оулу следят радары, сильные ясновидцы и прочие деятели. Дирижабли противника там дрейфуют на постоянной основе. И если вдруг кому-то взбредёт в голову полетать над базой, в игру вступят кинетики, прыгуны и пиросы.

Я увидел город с помощью мыслекарты.

Вихрем промчался по старым улочкам, заглянул в новые кварталы, пересёк несколько мостов, покружился над Бастионом, где скопились главные силы противника.

А потом вернулся в лагерь.

К ближайшему населённому пункту, крошечной деревушке с труднопроизносимым названием, меня доставил Бродяга. Я тут же отпустил домоморфа, чтобы не подставлять Джан с Федей. Я ведь не знал, сколько времени у меня уйдёт на операцию, а кому-то надо ходить в школу. Вызвать артефакт обратно я планировал с помощью телепатии. Для этого взял с собой Ольгу. Хорвен тоже прихватил — вдруг что-то пойдёт наперекосяк.

Деревушка превратилась в лагерь для постоянно прибывающих бойцов. Здесь развернули некое подобие распределительного центра. Тут же находился оперативный штаб, в который я и направился. По дороге меня трижды останавливали, уточняли личность, связывались по рации с вышестоящими командирами. В итоге появился угрюмый провожатый, и дело пошло быстрее.

Штаб окопался в здании школы.

Меня привели к полковнику Бартеневу — необъятному мордовороту с Даром криокинетика. Полковнику на вид было под пятьдесят, а глаза из-за специфического психотипа казались двумя ледышками. У пояса полковник носил романский меч метровой длины.

— Проходи, Иванов, — вояка смерил меня тяжёлым взглядом и, судя по всему остался недоволен. — Я думал… они хотя бы кого-то из взрослых пришлют.

В кабинете Бартенева раньше изучали географию. О чём свидетельствовали карты на стенах, портреты великих мореплавателей и глобусы в нишах шкафов. Преимущественно маленькие глобусы, не превышающие размерами стандартную книгу.

— При всём уважении, полковник, — хмыкнул я, — у вас негусто с вариантами.

— Тоже верно, — внезапно согласился мужик. — Смотрю, ты не один.

Ольга стояла у дверей, всем своим видом показывая, что она рядовой исполнитель.

— Со мной, — ответил я. — Телепат Рода.

— Понятно, — кивнул Бартенев. — Но учти, она в лагере останется. У меня распоряжение на пропуск только одного человека в зону боевых действий.

Хорвен сейчас парила за окном кабинета.

Никто не мог обнаружить гончую, потому что она сопровождала меня со включённым иллюзионом. Кроме того, мне кажется, эта тварь умеет обходить сигнальные каббалистические системы.

— Я не против, — пожимаю плечами. — Где ей ждать?

— У нас тут приёмная на первом этаже, — полковник почесал заросший подбородок. — Если управитесь за несколько часов — можно и там. А не управитесь — расквартирую в одном из домов, где мы женщин поселили.

— Спасибо, что не в палатке, — хмыкнул я.

— Не за что, — ответил Бартенев.

Местных жителей из посёлка эвакуировали с вещами, их дома заняли одарённые и офицеры, а обычные палатки, как я подозреваю, достались пехотинцам. Учитывая погодные условия, народ должен был ночевать в одежде и зимних спальниках. Всюду были расставлены походные кухни, горели костры, слышались гитарные переборы и негромкий смех. Думаю, и фронтовые сто грамм людям наливали, куда ж без этого.

— Ладно, — я подошёл вплотную к сдвинутым партам, на которых была разложена необъятных размеров карта. Там же красовались термос с недоеденным бутербродом. — Я ознакомился с деталями операции. Когда выступаем?

Бартенев покосился на Ольгу.

— Она же телепат, — заметил я.

— Не положено, — отрезал полковник.

Я сделал жест рукой, и Ольга вышла за дверь.

— План был выдвигаться сегодня ночью, — сказал полковник. — Но разведка доложила, что у сепаров имеются приборы ночного видения.

— А что с иллюзионами?

— Вырубаются при пересечении периметра. Внутри города — без понятия. За минувшие недели туда никому не удавалось проникнуть.

— Каббалистика?

— Не проверяли.

— Хорошо они там устроились.

Полковник мрачно покачал головой:

— Я так тебе скажу, барон: не подготовить такую линию обороны за месяц-два. Давно всё это задумано. Поэтому без разницы, когда штурмовать. Всё равно будут проблемы.

Мы прибыли ранним утром.

Солнце ещё не взошло, до рассвета оставалось часа полтора.

План, как и было обещано, мне предоставили. Идея сводилась к тому, чтобы подобраться к периметру на подземной лодке, прорубиться к старым коллекторам, а уже оттуда проникнуть на вражескую территорию. При ослаблении артефактно-каббалистических линий можно рассчитывать на активацию иллюзионов. Схему коллекторов разведчики добыли. Получалось, что мы могли выбраться наружу у самого побережья, в непосредственной близости от Бастиона. Дальше моя задача сводилась к тому, чтобы сделать крепостные стены островного замка проницаемыми и запустить туда ударную группу. Всё. Опять же, непредвиденные ситуации под землёй. Мы не знаем, с чем столкнёмся.

Как видите, боевые действия реально не должны затронуть гражданских. Если не учитывать, что в моём отряде шли геомант, пирокинетик, криос, меты, прыгуны и левитаторы. Всего с полсотни человек. И каждый из них обладал сверхспособностями.

— Не будем медлить, — сказал я.

Полковник, стоявший у окна, снял трубку телефона, набрал короткий номер и, дождавшись ответа, произнёс:

— Адьютанта ко мне.

Через несколько минут в дверь постучали, и на пороге возник парнишка лет восемнадцати с коротким клинком у пояса. Ни доспехов, ни брони. Серая форма, минимум опознавательных знаков.

— Ваше высокоблагородие! — адъютант вытянулся по струнке. — Жду ваших распоряжений!

— Проводи юношу в расположение особой четвёртой бригады. Найдите там капитана Дружинина. Я сейчас его предупрежу по телепатической связи, что прибыл барон Иванов.

— Так точно!

Я последовал за своим провожатым.

У дверей перекинулся парой слов с Ольгой. Велел оставаться в посёлке до особых распоряжений. И поддерживать непрерывный контакт с Бродягой на случай форс-мажора.

Мы вышли из здания.

Хорвен тут же пристроилась сзади.

Ледяной ветер норовил свалить с ног, лицо сразу замёрзло. Хорошо, что у меня под комбезом Михалыча предусмотрительно надеты тёплые шмотки. Да и сам комбинезон переделан под зимние условия.

Мы двинулись по тёмным улочкам.

Глава 22

Примерно с полсотни бойцов собралось у костра, разведённого в большой железной бочке. Тепла от бочки всем не хватало, но народ был суровый, привыкший ко всему. Никто не носил тяжёлых доспехов. Отдельные накладки, вроде наплечников, лёгкие кольчуги — это максимум. Единой формы тоже не было, за исключением красных повязок со скрещенными якорями, в которых я узнал символику Неваполиса. Повязки эти кто нацепил на руку, кто за пояс заткнул, а кто и намотал поверх вязаной зимней шапочки. Полная эклектика.

Зато веяло от этих людей небывалой мощью.

Мне ещё не доводилось находиться рядом с такой внушительной группировкой сильных одарённых. Балы и торжественные приёмы не в счёт — далеко не все аристократы могут похвастаться третьим рангом в своём классе. Здесь же все как на подбор. Только дядьки Черномора не хватает.

Ладно, шучу.

Этого дядьку вполне успешно заменял капитан Дружинин.

Командир отряда самоубийц выглядел вполне заурядным мужиком средних лет, при этом от него за километр пёрло третьим рангом. Дружинин, как и многие в отряде, был простолюдином и по идее сила крови на него не работала… но я уже знал, что многие успешные офицеры, делающие карьеру в армии, являются чьими-то бастардами. Есть сила и желание развиваться, есть мечта о пожалованном титуле, но нет благородной фамилии и поддержки Рода за плечами.

Дружинин был кинетиком.

А я, как вы знаете, опасаюсь кинетиков гораздо больше, чем криосов и огневиков. А всё потому, что технически стандартный кинетик намного превосходит родственные классы. Та информация, что я успел собрать в библиотеке Бродяги, говорила о многом. Высокоранговый кинетик умеет не только двигать предметы мысленным усилием, он вполне способен отрывать руки и ноги своим противникам, комкать их, обезоруживать и делать другие, весьма неординарные и страшные вещи. Успеешь среагировать и превратиться в тень — молодец. А не успеешь…

Так вот, Дружинин был кинетиком.

И полностью забивал болт на защитную экипировку.

При себе имел небольшой метательный топорик и боевой нож. Всё. То есть, чувак вообще не заморачивался «серьёзными» игрушками. Шлем, накладки, щит — тоже не его история.

Мы успели перекинуться парой слов.

— Можем на «ты»? — сразу уточнил вояка.

— Без проблем.

— Тут у нас без чинов и титулов все обходятся, — виновато развёл руками капитан. — Война есть война.

— Я понимаю.

— Хорошо. Давай так, Сергей. Ты мне не подчиняешься формально, и я не могу отдавать приказы вольному аристократу. Но от слаженности действий зависят людские жизни. Давай представим, что я знаю о войнах больше, ты не против? Я говорю — ты делаешь.

Чего-то подобного я ожидал.

Но сразу решил обозначить границы:

— Согласен. Но это правило действует до вашего проникновения в Бастион. Дальше каждый сам за себя.

— Идёт, — кивнул Дружинин.

Я пожал его крепкую пятерню.

— О твоей договорённости с Лизарк мне сообщили, — продолжил кинетик. — Приказ зачищать гражданских не поступал. Наша цель — ублюдки в Бастионе. Но уж не обессудь, если случайно кого-то зацепим. Это военная, мать её, операция. Сечёшь? И если в пылу битвы ты попробуешь меня остановить — жди неприятностей. Не знаю, чем закончится наш бой, но я приложу максимум усилий, чтобы тебя убить. Просто потому, что ты будешь мешать выполнению приказа. Здесь всё понятно?

— Более чем.

Наши взгляды скрестились.

— Позволь и ты сказать, Михаил. — Я тщательно подбирал слова. Когда договариваешься «на берегу», лучше сразу всё прояснить. Лаконично, без недомолвок. — Я всё понимаю, воевать приходилось много раз. Случайность меня расстроит, но это не критично. А вот если я замечу, что ты спецом гражданских режешь… устраиваешь там землетрясения или массовые пожары… да пофиг, что именно… так вот, жди неприятностей. И поверь, я вполне могу их устроить. Не советую проверять мои слова на практике. Чисто по-человечески не советую.

Дружинин не отвёл глаза.

Медленно кивнул.

Я видел, что он понимает, с кем имеет дело.

— Забили.

Мы услышали друг друга.

Это главное.

— И ещё один момент, — я не спешил отпускать ладонь капитана. — Во время операции я останусь в городе. Если ты поведёшь себя честно… но при этом понадобится помощь… вы её получите. Просто потому, что это и моя страна.

Мои слова не имели ничего общего с дутым патриотизмом. Я хорошо понимал, что при любых разногласиях, клановых или межродовых, общие границы надо защищать. А то, неровен час, придётся кормить шведскую или перуанскую армию. Что в мои планы не входит.

Дружинин сухо кивнул.

Я понимал, что эти слова на капитана не произвели впечатления. Мы не были знакомы, и он привык рассчитывать только на себя. Принял к сведению — и то хлеб.

Напряжённость между нами спала.

Разговор состоялся у дверей брошенного хозяевами трёхэтажного особняка, из трубы которого валил дым. Внутри было натоплено и многолюдно — бойцы разместились штабелями на кое-как собранных двухъярусных кроватях или просто на полу, где были развёрнуты спальники.

Штурмовой отряд, которым командовал Дружинин, сконцентрировался метрах в пятидесяти от расположения бригады, на довольно обширном обледенелом пустыре. В центре этого пустыря высилось нечто громадное, укрытое бело-серым маскировочным брезентом. Это могло быть что угодно, от штурмовой машины до броневика с выдвижными лезвиями. Хотя, как по мне, для броневика великовато. По габаритам смахивает на одноэтажный дом, только уж больно форма округлая. Словно вспучился водяной пузырь, окостенел на морозе, а потом его прикрыли белой тряпкой. Ещё и снега сверху насыпало.

Источников освещения — кот наплакал.

Костры в бочках, несколько ламп, подвешенных к голым деревьям на краю пустыря. Из разных точек в небо били лучи прожекторов. Изредка эти световые дорожки пересекались с неповоротливой тушей дрейфующего десантного дирижабля.

Мы с капитаном приблизились к бойцам.

Как я уже говорил, здесь не наблюдалось простых смертных. Только люди, умеющие оперировать энергией ки. Матёрые убийцы, боевая элита нескольких кланов. Да-да, вы не ослышались. Чтобы навести шороху в Оулу, лидеры договорились между собой и скомпоновали интернациональную сборную.

Мужчины, женщины.

За свои бесчисленные жизни я много раз видел похожие лица. Бесстрастные, готовые ко всему. Лица тех, кто расправляется со своими врагами без раздумий.

— Бойцы! — гаркнул Дружинин.

Гомон, стук ложек о миски, тихое треньканье гитары словно корова языком слизнула. Краем уха я услышал шепоток: «Завались, Батя говорит».

Ну, конечно.

Типичное прозвище боевого командира.

— Вот что, ребята, — сказал Дружинин, обводя взглядом соратников. — Меня не все знают. Да что там, половина не знает. Вы все из разных кланов. Но сегодня… хотелось бы сохранить ваши убогие задницы в целости и сохранности.

Раздались одиночные смешки.

— А потому, — слегка повысил голос капитан, — слушайте внимательно. Рядом со мной — барон Сергей Иванов. Прошу любить и жаловать.

Народ стал переглядываться.

И даже не потому, что в отряд простолюдинов затесалась голубая кровь. Такое довольно часто случается, особенно с обедневшими Родами. Дворяне с высоким положением предпочитают идти в бой, опираясь на мечи собственной гвардии. Нет, всех поразил мой возраст.

Кто-то не выдержал:

— Ребёнок?

Поднялся ропот.

Дружинин вскинул руку.

— Помолчите. У барона уникальный Дар, он делает стены бесплотными. Именно он проведёт нас в Бастион, если не сдохнет раньше.

Снова смешки.

— Так вот, — продолжил капитан, — Сергей — наш ключ к победе. Пока мы под землёй, его защита в приоритете. Семёнов, Ибрагимов!

Два бойца встали, наградив меня угрюмыми взглядами.

— Прикроете его, — отдал приказ Дружинин.

— Так точно, — откликнулись воины.

— Выступаем сейчас, — завершил свою искромётную речь Дружинин. — Сворачивайте лавочку!

Дважды упрашивать бойцов не пришлось. Не знаю, где они ухитрились провести боевое слаживание, но действовали все организованно, чётко, без лишней суеты. Никто не доедал кашу, ничего не допивал. Народ просто отложил всё лишнее и стал собираться. Около десяти человек занялись брезентом. Что-то расстегнули, потянули…

И моему взору предстала металлическая выпуклость.

Да, в подобных случаях лучше держать отваливающуюся челюсть. Я не сразу, но догадался, что передо мной — выдвижная часть подземной лодки, или «подземки», как её ласково называли кадровые военные. Удивительная технология на самом деле. Там всего намешано — и каббалистики, и внеземных артефактов, и передовых инженерных разработок. Подземки невероятно дороги, их используют для диверсий, шпионажа, изучения заброшенных колоний Предтеч. Каждое государство или клан держит конструкцию отдельно взятой лодки в строжайшем секрете. И да, они все разные, но в большинстве предусмотрена переменная конфигурация. Например, выдвижной отсек.

Что касается способа передвижения «подземок», никто толком не знал, как эти штуки работают. Вроде бы у них есть бур, как у туннельных щитов, но это не точно. В некоторых источниках упомянуты силовые конусы, в других — преобразователи материи. Я понятия не имел, какой Род подогнал сюда это устройство. Но размах операции впечатлял.

Брезент с грохотом пополз вниз, и я увидел её во всей красе. Это была не просто «металлическая выпуклость». Это — чудовище. Инженерный кошмар, рождённый в дымных цехах оружейных гильдий. Корпус, напоминавший гигантскую личинку слепня, был собран из клёпаных стальных листов, покрытых толстым слоем застывшей грязи и ржавчины. В носовой части виднелась часть исполинского бура — не привычное сверло, а асимметричный, зубчатый ротор из чёрного, похожего на обсидиан сплава, усеянный рядами коротких, мощных резцов. От инструмента веяло древней, нечеловеческой магией. Артефакт, без сомнения. По бокам угадывались очертания гусеничных траков, убранных в ниши, а на спине чудовища торчали обтекаемые кабины с толстыми стёклами-триплексами, похожие на выпуклые глаза насекомого. От всего сооружения пахло остывшим металлом, машинным маслом и серой.

— Красавица, не правда ли? — хрипло пробасил Дружинин, заметив мой взгляд. — «Землеройка». Говорят, каркас откопали в руинах старого завода Предтеч, а движок и начинку наши умельцы собирали. Дизель-компрессорный агрегат, марки «Вулкан». Штука ненадёжная, гремит так, что в ушах на три дня звенит, но свою работу знает.

Я и не знал, что у Предтеч были заводы.

Большая часть лодки скрывалась внизу.

К корпусу уже приставили трап. Бойцы, не теряя времени, начали погрузку. Процессия напоминала муравьев, заползающих в железную куколку. Из открытого люка в задней части корпуса валил густой, едкий дым — отработанные газы от того самого «Вулкана». Воздух вокруг заколебался от жара, исходящего из чрева машины.

— По коням! — скомандовал Дружинин, и его голос перекрыл лязг металла и приглушённый рокот двигателя.

Меня вместе с моими новыми «телохранителями», Семёновым и Ибрагимовым, пропустили вперёд. Внутри «Землеройки» было тесно, как в консервной банке. Низкий потолок, увитый пучками толстых проводов в резиновой оплётке и медных трубопроводов, заставлял инстинктивно пригибаться. Воздух был густым и тяжёлым — сплав запахов солярки, пота, оружия и озона. Стены были уставлены стеллажами с закреплённым снаряжением, а вдоль центрального прохода тянулись два ряда жёстких сидений, обитых потрескавшейся кожей.

Мне нужно было протащить сюда Хорвен.

Пришлось на несколько секунд сделать корпус подземки проницаемым.

Гончая скользнула внутрь и устроилась подальше от людей, в полутёмной нише.

Свет давали тусклые лампочки в стальных сетчатых плафонах, мерцавшие в такт работе двигателя. Где-то в глубине лодки с шипением ходили поршни, а весь корпус вибрировал, передавая мне нервный пульс этой стальной саламандры. Бойцы молча занимали места, укладывая между ног топоры, мечи, шлемы. Никаких разговоров. Только лязг металла и тяжёлое дыхание.

Я пристроился рядом с рыжей девушкой, стриженой под полубокс. Последние бойцы задраивали люк. Послышался скрежет механизмов, и свет от костра окончательно погас, сменившись тусклым жёлтым свечением внутри. Дружинин, стоя в проходе, одной рукой держался за поручень, другой провёл по лицу.

Прошла волна трансформации.

Выдвижной блок втянулся в корпус, его фрагменты изогнулись, вошли в стены, скользнули по невидимым пазам… удивительное зрелище.

— Всем пристегнуться! — капитанский голос прорвался сквозь нарастающий гул. — Первые метры всегда самые жёсткие. Не обессудьте, ваше благородие.

Последняя фраза была адресована мне.

Я почувствовал, как вибрация сменилась глубоким, низкочастотным гулом. Казалось, сама земля застонала под нами. Снаружи послышался скрежет камней и щебня. «Землеройка» оживала. Я сделал часть обшивки прозрачной и увидел, как снаружи поползла стена замёрзшей земли, затем она осыпалась, и перед моим взором возникла абсолютная, непроглядная тьма. Мы ушли под землю.

Движение было не плавным, а резким, толчкообразным. Меня швыряло в ремнях. Лодка скрипела и стонала, будто протестуя против насилия над природой. Грохот бура, перемалывающего породу, оглушал. Казалось, мы летим в самое пекло, в ад, выкопанный собственными руками. Я закрыл глаза, пытаясь отсечь давящую тесноту и шум, и сосредоточился на ритме своего сердца. Впереди был Бастион. И ад, созданный людьми, оказался куда страшнее любого мифического.

Интересно, кто управляет подземкой?

А ещё интересно, как мы проникнем в городские коммуникации, не привлекая к себе внимания защитников Оулу. С таким грохотом и гулом.

Что ж, наберусь терпения.

Глава 23

Шум внезапно стих.

Подземная лодка перестала вибрировать и содрогаться всем корпусом, переключившись в новый режим. Я не мог даже предположить, на какую глубину мы ушли. И ведь земля проморожена на многие метры, что б вы понимали. Судя по углу наклона, мы всё ещё погружались, но без внешних ориентиров было сложно отследить направление и скорость.

Интересно, почему они не могут сделать подкоп непосредственно под сам город, выдвинуть башню, десантироваться и начать мясорубку? Это может быть связано как с геологическими особенностями здешних земель, так и с линиями защиты, которые проложили сепаратисты. В плане, который мне отправил Барский, ясно говорилось, что коллекторы тянутся далеко за пределы крепостной стены.

Обернувшись, я сделал прозрачной кормовую часть лодки.

За нами тянулся длинный чёрный тоннель с круглыми стенками. Просто тьма, норовящая сожрать ускользающую добычу. Никаких прожекторов и фонарей. Сложно представить, как осуществляется навигация. И что будет, если мы воткнёмся в скальную породу, кусок бетона или фундамент какого-нибудь сооружения…

Ладно.

Проще не думать.

Минут через сорок наше продвижение замедлилось. Должен отметить, внутри подземки было жарковато, и я даже успел немного вспотеть. И это при том, что внизу гуляли конвекционные потоки от вентиляционных отверстий.

Градус наклона вновь изменился.

Меня вжало в кресло.

Значит, мы поднимаемся вверх.

— Приготовиться! — рявкнул Дружинин.

Я был готов ко всему. Ментальные блоки выставлены, в подмышечной кобуре верный наган, у пояса — чехол с кусаригамой. В этот раз я решил обойтись без меча. Начнётся замес — серп выручит.

Мы уже едва тащились.

«Землеройка» толчком продвинулась вперёд, что-то взвизгнуло и заскрежетало, потом наступила тишина. Я понял, что мы остановились.

Двигатели заглохли.

Бойцы в гробовом молчании отстёгивались от кресел, но вставать не спешили — ждали распоряжений своего командира.

Дружинин вышел в проход.

— Первыми идут кинетики и меты. Дальше я, потом барон и его прикрытие. Гео и пиросов держим в середине. Прыгуны — каждое четвёртое звено. Замыкающие — меты и крио. Вопросы?

— Там сильно воняет? — спросил какой-то остряк.

— Не сильнее, чем твои носки в палатке, — пробасили ему в ответ.

Взрыв хохота.

Дружинин поднял руку.

Народ заткнулся.

— Отставить шуточки. Мы на вражеской территории.

Из носовой части донеслось гудение сервоприводов. Прямо в полу раскрылся люк — заглушка втянулась в скрытые пазы.

— Вперёд, — приказал капитан.

Я отдал мысленный приказ Хорвен не дёргаться без моего ведома. Не хватало ещё в суматохе наткнуться на чью-нибудь спину и превратить брата по оружию в бесполезный фарш.

Бойцы по одному, не спеша, выдвигались в проход, спускались в люк по металлическим скобам и пропадали из поля зрения. Бесшумно, не переговариваясь. Снизу раздавалось журчание воды, прерываемое тихими всплесками. Не удержавшись, я сделал прозрачным обширный кусок реальности — корпус подземки, проломанную трубу коллектора, слой грунта. Так и есть. Лодка аккуратно просверлила тоннель, как бы вплавившись нижней частью в трубу. Я не представлял, чтобы подобные махины действовали с такой ювелирной точностью, но вот он факт. Десантный модуль, словно провернувшись на внешнем кольце, выдвинулся из нижней части корпуса. И люк был распахнут прямиком в журчащую темноту, по которой шныряли лучи фонариков.

— Нужно особое приглашение? — посмотрел в мою сторону капитан.

Хмыкнув, я поднялся с кресла.

Моя соседка уже топала по проходу, пристёгивая к поясу ножны с кривым клинком, напоминающим непальский кукри. Из люка доносился грохот башмаков по приваренным к трубе скобам. Если бросить взгляд вниз, придав бетону и металлу прозрачности, можно было увидеть, как мои спутники прыгают в мутный поток и распределяются по коллектору в обе стороны.

— Как выбираться будете? — уточнил я.

Ответ мне известен, но хочется услышать позицию Дружинина.

— Уж точно не этим путём, — хмыкнул капитан.

Согласно плану, отряд Дружинина шёл ва-банк. Если они достигнут успеха, то создадут мощный плацдарм в Бастионе и будут защищать его до тех пор, пока с воздуха не начнётся высадка основных частей. Предполагается, что прыгуны-диверсанты, кинетики и стихийники будут уничтожать на подступах любые транспортные средства противника, включая подлодки, цеппелины и надводные корабли. А чтобы всё это работало, Дружинину надо всячески избегать потерь, сохраняя сильных одарённых. Я сомневался, что всё пойдёт гладко. Батя — тоже.

Добравшись до люка, я мысленно подозвал гончую.

Хорвен провалилась вниз, сделавшись проницаемой.

Спускаться по скобам, удерживая биомеха в поле зрения непросто, но я справился. Повиснув на последней скобе, отпустил руки и рухнул в мутный зловонный поток, некогда бывший водой. Погрузился чуть ли не по колено, мгновенно промокнув. Тут же поспешил выбраться из центрального жёлоба на узкую дорожку, по которой, вероятно, перемещаются ремонтники. Велел Хорвен отлететь подальше от людей, а сам сделал проницаемой всю воду, впитавшуюся в одежду и ботинки. Через несколько секунд я стоял полностью сухим. Что касается моих соратников, то все они поголовно носили высокие кожаные сапоги, смахивающие на берцы. Подготовились, ничего не скажешь. Левитаторы и прыгуны вообще не промочили ног — сразу переместились в нужные точки.

Глаза быстро адаптировались к полумраку.

Сверху нависало тёмно-серое брюхо «Землеройки» с разверстой пастью люка, из которой сочился электрический свет. Лучи фонариков обшаривали стены, выхватывали силуэты людей, скользили по каменным тропам, проложенным вдоль бетонной трубы.

Я знал, что операция предусматривает телепатическое молчание.

Все, кто шёл в отряде на эту самоубийственную операцию, умели мастерски выставлять блоки. Как и я. Те навыки, что я получил от Николая Филипповича, а впоследствии развил, позволяли неплохо уклоняться от сканирования телепатов первого и второго ранга.

Дружинин ловко перемахнул на мою сторону и сделал неуловимый жест.

Я последовал за ним, а выделенные «телохранители» — за мной. Хорвен скользнула вперёд над зловонным ручьём, стараясь не зацепить щупальцами воду.

Дорожки были очень узкими, пройти мог только один человек. И никаких бордюров, отделяющих нас от струящейся внизу дряни, так что приходилось смотреть под ноги.

Мы шли против течения.

Свод коллектора нависал над головой, вызывая приступы клаустрофобии. Через равные промежутки в потолок были вделаны круглые, насквозь проржавевшие решётки, с которых капала вода.

Михаил Дружинин шёл впереди, его фигура чётко вырисовывалась в свете его же фонаря, закреплённого на плече. Кинетик двигался легко, почти бесшумно, несмотря на громоздкое снаряжение. Понятия не имею, что он там напихал в свой рюкзак, но есть подозрение, что боевую артефакторику. Я шёл следом, стараясь дышать ртом — воздух был спёртым, насыщенным запахами ржавчины, затхлой воды и чего-то кислого, гнилостного.

Мы продвигались медленно, но безостановочно. Коллектор был лабиринтом. Прямые участки сменялись разветвлениями, где сходились несколько труб разного диаметра. Дружинин, сверяясь с бумажной картой, на которой мерцала схема подземелий, без колебаний выбирал направление. Интересная карта, явно прошитая Знаками. Иногда путь преграждала решётка, но кинетик из головного дозора коротким, хлёстким взрывом силы срывал её с петель, и преграда с грохотом падала в воду, поднимая фонтан брызг. После каждого такого всплеска мы замирали, прислушиваясь, не привлекли ли внимание. Но из темноты доносилось лишь журчание и наши собственные приглушённые шаги.

Через пару часов ходьбы коллектор начал меняться. Бетонные стены сменились старыми, поросшими мхом и плесенью кирпичными сводами. Мы спустились по узкой, скользкой лестнице и оказались в системе более древних подземелий — катакомб, что тянулись, судя по всему, ещё со времён Старого Города.

Здесь было ещё теснее. Своды давили на голову, а кое-где приходилось идти, согнувшись почти вдвое. Воздух стал другим — не просто затхлым, а древним, пыльным, словно мы попали в гробницу. Фонари выхватывали из тьмы кости, тлеющие в грудах истлевшей ткани — видимо, сюда когда-то свозили жертв эпидемий. От этого места веяло ледяным, не относящимся к температуре холодом. Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Даже Хорвен, плывшая впереди, сжалась в более компактный клубок, её щупальца нервно подрагивали. Я это видел исключительно благодаря своему Дару, от остальных тварь скрывалась под иллюзией.

Внезапно гончая остановилась, её хаотичная форма сгустилась, приняв оборонительную позу. Дружинин тут же поднял сжатый кулак — сигнал «стоп». Весь отряд замер в абсолютной тишине. Я закрыл глаза, отбросил все помехи и сосредоточился на своём Даре. Пространство вокруг стало прозрачным. Кирпичи, грунт, кости — всё это растворилось, и я ощутил энергетические следы. Впереди, за поворотом, пульсировали три сгустка чужой, агрессивной воли. Часовые.

Я открыл глаза и встретился взглядом с Дружининым.

— Три. За поворотом. Метров двадцать, — тихо, почти беззвучно, прошептал я, показывая пальцами.

Капитан кивнул, его лицо стало каменным. Он сделал несколько едва уловимых жестов. Двое бойцов из числа «прыгунов» бесшумно выдвинулись вперёд. Их фигуры дрогнули и исчезли, чтобы через мгновение материализоваться уже за спинами ничего не подозревающих часовых. Послышались короткие, приглушённые звуки — точные удары, хруст, и три энергетических сигнала погасли.

Дружинин снова двинулся вперёд. Мы обошли поворот и увидели тела сепаратистов в камуфляже. Прыгуны уже обыскивали карманы, забирая документы и жетоны.

— Близко, — только и сказал капитан, и в его голосе я услышал не напряжение, а предвкушение.

Мы ускорили шаг.

Катакомбы стали шире, а вскоре я почувствовал сквозь толщу камня и грунта новое ощущение — слабый, но явный запах морской соли. Воздух стал более влажным, и в нём уже не было той мёртвой пыли. Где-то впереди слышался неясный гул — может, это был шум города над нами, а может, и прибой.

Наконец, тоннель упёрся в массивную, обитую железом дубовую дверь. Она была старинной, но петли выглядели ухоженными, а в замке виднелась щель для каббалистической ключ-карты. Дружинин жестом отозвал к себе геоманта. Тот приложил ладони к каменной стене рядом с дверью. Камень затрещал и пополз, образуя узкий, но проходимый лаз, огибающий укреплённый проём.

Через этот пролом и донёсся до нас ясный, ни с чем не сравнимый звук — тяжёлый, мерный ропот океана. Мы были у цели.

— Фонари выключить, — приказал Дружинин.

Распоряжение передали по цепочке.

Лучи срезало, катакомбы погрузились во тьму.

И почти сразу бойцы достали из рюкзаков приборы ночного видения, стали натягивать на головы, регулировать крепёж и настройки.

Я ничего не доставал.

Глаза успели адаптироваться.

— По карте мы находимся в портовом районе, — снова заговорил капитан. — Атаковать лучше всего отсюда. Но есть маленькая проблемка. Все люки заварены или засыпаны, спуски и подъёмы замурованы. Слишком старая система, ей давно не пользуются.

— И я вам нужен здесь.

— В точку, барон.

Делаю прозрачным всё, что находится у меня над головой.

Дружинин прав: это портовые окрестности. Какие-то старые приземистые домишки, пакгаузы, заброшенный пустырь. Солнце уже взошло над горизонтом… И теперь я мог видеть, что вся территория, примыкающая к складам, оккупирована военными. Мехи, бронетранспортёры, навороченные вездеходы. Большое количество людей — техников, обслуживающих весь этот автопарк. Пилоты, рядовые охранники, големы-носильщики, вилочные погрузчики…

Всего и не перечислишь.

— Над нами их база, — сказал я. — Много техники и людей.

Капитан выругался себе под нос.

— И? — уточнил я.

Похоже, к такому раскладу никто не подготовился.

— Выводи нас, — сказал Батя. — примем бой.

— Уверены?

— Если у тебя есть идея получше, выкладывай.

Пожав плечами, чего в темноте никто не увидел, я активировал свой Дар. Сразу вкачал много ки, чтобы справиться с объёмом работы. Переключился в режим проницаемости. И стал оперировать пространством под ногами у наших врагов. Первыми провалились мехи — рухнули в зыбучую трясину, погрузились на несколько десятков метров и застыли, словно мухи в янтаре. Потом начали тонуть другие. Бензовозы, заправщики, разная техника. Дозорные, охрана, пилоты. Все, до кого я мог дотянуться.

Масштабные захоронения, ничего не скажешь.

Промороженный насквозь пустырь вдруг превратился в смертельно опасную ловушку. Люди и машины тонули, ничего не могли поделать. А из меня стремительным потоком вытекала энергия.

Врубаю непрерывную циркуляцию.

Отток замедлился.

Я потратил максимум две-три минуты, уничтожив целую группировку сепаратистов. Не знаю, успел ли кто-нибудь из них сообщить о случившемся? Вызвать подмогу через телепата?

— Готово, — сказал я.

— В смысле? — опешил Дружинин.

— Там ничего нет.

Командир не поверил.

Указав на потолок, выдал:

— Лайтгер. Проверь.

Один из прыгунов, шедших в середине колонны, телепортировался на поверхность. Я видел, как он материализовался у невысокой обледенелой будки.

— Я могу сделать бесплотным всё, что над нами.

Дружинин оценил красоту замысла.

И отдал новый приказ:

— Левитаторам приготовиться!

Глава 24

Нас вытаскивали по очереди.

Левитаторы могли поднять одного человека с оружием за раз, хотя это и не влекло большого перерасхода ки. Просто человека надо было удерживать физически. В полёте левитатор нарушает закон гравитации, его масса обнуляется. Чего не скажешь о «пассажире». Так что всё упирается в мышцы. При этом бойцы сами по себе весят немало, а с ними ещё холодное оружие плюс рюкзаки с разнообразным снаряжением.

Выбираясь на заснеженную поверхность, воины тут же снимали приборы ночного видения и распределялись таким образом, чтобы держать мощных стихийников под защитой мет и кинетиков.

Я прикинул, что Хорвен не сможет подняться без посторонней помощи и отправил её кружным путём, предварительно сбросив схему подземелий. Гончая должна была выскочить на поверхность у самого берега — там, где сбрасываются сточные воды. Дальше моей девочке следовало занять позицию у канала, отделяющего город от Бастиона и дожидаться меня, избегая других людей и никого не перемалывая в фарш. Как только гончая скрылась за поворотом кирпичного коридора, я позволил очередному летуну поднять себя в воздух.

Дружинин уже командовал своими людьми, распределяя зоны поражения и высылая прыгунов на разведку. Солнце поднялось достаточно высоко над горизонтом, и наш пустырь был как на ладони. Вот только все диверсанты уже включили иллюзионы — и они заработали!

Перед тем как исчезнуть, Дружинин бросил на меня внимательный взгляд. И в этом взгляде читалось… опасение. Кинетик понял, с кем имеет дело. А ещё в глазах командира штурмовиков не было привычной уверенности. Он понял, отчётливо и без компромиссов, что меня придётся держать в голове, как важную деталь уравнения.

Натягиваю капюшон, врубаю свой иллюзатор.

Почему-то эти штуковины в разных частях света называются по-разному. Иллюзионы, иллюзаторы, покровы, флеры, морганы. Не суть. Главное, что работают, если не заблокированы другой артефакторикой.

— Идём на позицию, — раздался из пустоты голос капитана.

— Принял.

Хорвен скинула мне образ сочащегося влагой туннеля, под потолком которого тянулась обмотанная утеплителем труба. А ещё там мягко флюоресцировали световые полосы — инопланетная технология, которая даже в аристократических домах почти не встречалась. Новые картинки высветили людей, перетаскивающих гофрированные ящики из серебристого металла. Похоже, мы застали обороняющихся за важным занятием — монтажом дополнительных линий защиты.

Я отдал приказ, и гончая атаковала.

Пара минут — куча изуродованных трупов.

Ибо нефиг.

Пустырь и окружавшие его пакгаузы находились чуть севернее портовой зоны, в устье реки Оулуйоки. Огибая все эти однотипные кирпичные сооружения, я видел поднимающиеся в свинцовое небо мачты и краны. Невидимки, в которых превратились имперские штурмовики (прикольное название), даже не оставляли цепочки следов на снегу. Подступы к пакгаузам были перепаханы здоровенными лапищами мехов и прочей боевой техникой.

Добравшись до железнодорожной колеи, заметённой снегом и не используемой уже несколько недель, я остановился. Открыл перед глазами мыслекарту, сверился с расположением виртуальных улиц и проложил кратчайший маршрут.

Никаких признаков сражения.

Удивительно, но мы продвигаемся средь бела дня, и никто не бьёт тревогу!

И это при том, что исчезло целое механизированное соединение.

Иллюзия была почти идеальной. Мы двигались невидимым клином по заснеженным задворкам порта, и тишину нарушал лишь хруст снега под сапогами да отдалённый крик чаек. Но это спокойствие было обманчивым, словно тонкая плёнка льда над ледяной водой. Я чувствовал это кожей — город, этот Бастион, уже знали о нашем присутствии. Враги просто выбирали момент для нападения.

Мы миновали очередной длинный пакгауз, и перед нами открылся вид на внутренний портовый канал. И тут я увидел её.

У главного причала, почти вплотную к старым деревянным сваям, стояла подлодка. Это был не просто корабль — это был настоящий левиафан, чудовище из клёпаных пластин и вспучившейся надстройки. Корпус цвета мокрого асфальта был утыкан заклёпками размером с кулак. Над водой возвышалась рубка, больше похожая на бронированную башню с узкими смотровыми щелями. Перископ, воткнувшийся в серое небо, был окружён перилами ограждения. По борту виднелись странные механические манипуляторы, сложенные, как клешни гигантского насекомого, а на носу красовалась выцветшая эмблема — стилизованный морской дьявол с якорем в лапах. От всей этой конструкции веяло неумолимой, грубой силой и запахом машинного масла.

Символика показалась мне смутно знакомой.

Не удивлюсь, если субмарина принадлежит Наска.

Именно оттуда, со стороны канала, и донеслись звуки боя. Не крики, не звон мечей — а глухой, сокрушительный хлюп, словно кто-то швырнул в грязь огромный кусок мяса. Один из наших невидимых штурмовиков, шедший на правом фланге, вдруг материализовался, вернее, то, что от него осталось. Его тело было сплющено в лепёшку, словно по нему проехал паровой каток. Невидимость отключилась в момент смерти.

— Контакт! — прорычал из пустоты голос Дружинина. — Пси-молот! Рассредоточиться!

Но было уже поздно. Над самой землёй пронеслась невидимая сила, и снег перед нами вздыбился волной, обнажив мёрзлую грязь. Ещё двое наших взвыли от боли, хватая себя за головы, их иллюзаторы мерцали и гасли. Сепаратисты выставили против нас телепатов, которые били не по телам, а по разуму, вырубая сознание и ломая психическую защиту.

И тут ад вырвался на свободу.

С крыши ближайшего склада спрыгнула фигура в плаще. Ещё в полёте новый противник раскинул руки, и пространство перед ним заколебалось от жара. Воздух вспыхнул, и сгусток чистого пламени, похожий на огненную птицу, ринулся в нашу группу. Пиромант. Крики стихийников слились с руганью Дружинина.

— Гаси его! Морозьте к хренам!

Двое наших, те, кого держали в середине, рванулись вперёд. Они не стали левитировать — просто исчезли и тут же появились на земле перед пиромантом. Из их рук вырвались сгустки ледяной энергии, но пламенная птица уже врезалась в землю, подняв фонтан огня и пара. Я увидел, как один из криомантов отлетел в сторону, его полушубок дымился.

А потом началась настоящая мясорубка. Из-за углов, из подворотен, словно из-под земли, появились невидимые убийцы. Сепаратисты. Засверкали клинки. Зазвенела сталь о сталь, послышались хрипы, крики ярости и боли. Телепортирующиеся убийцы-прыгуны с обеих сторон мгновенно появлялись, наносили удары и исчезали, оставляя после себя кровавые фонтаны. Кто-то из наших кинетиков пытался давить противника силой мысли, сминая чужих бойцов в лепешки, но на него тут же находился свой, отвечая тем же.

Я прижался спиной к холодной кирпичной стене, стараясь не попасть под раздачу. Мой наган и кусаригама были бесполезны в этой бойне сверхспособностей. Я видел, как Дружинин, став видимым, парировал удар двуручного меча своим клинком, а потом отбросил нападавшего ударной кинетической волной, швырнув того прямиком в стену пакгауза с такой силой, что кирпич треснул.

Весь этот хаос — взрывы пламени, летящие тела, невидимые атаки, звон стали и хруст ломаемых костей — разворачивался на фоне мрачной, прибывшей из неведомых краёв субмарины, которая молчаливо наблюдала за резнёй, как некое древнее божество.

И тут мне стало понятно, что миссия стремительно проваливается в жопу.

Прямо на моих глазах лучшие одарённые России и Европы безжалостно уничтожали друг друга. А ведь перед нами стоит задача взять штурмом Бастион.

Лизарк недвусмысленно намекнула, что в случае гибели основного отряда мне придётся действовать в одиночку. Проникнуть на территорию вражеской базы и вырезать подчистую всех, кто попадётся под руку. Но меня такая перспектива не радовала.

Бросаю в атаку Хорвен, которая кружила неподалёку.

Делаю проницаемым Дружинина, спасая его от разбушевавшегося пламени. Выхватываю наган и всаживаю пулю в лоб пироса, попытавшегося скастовать огонь там, где билась тройка наших мет. Пули у меня особые, каббалистические. Сами распадаются, только гильзы из барабана не вытряхивай. Интегрированный глушитель превратил звук выстрела в почти бесшумный хлопок.

Война всё спишет.

Не думаю, что инквизиторы начнут проводить расследование там, где применялось столько психокинетических техник.

Следующая пуля разворотила череп вражескому левитатору, попытавшемуся из воздуха достать копьём мою рыжую соседку с короткой стрижкой. Мужик был хорош, и рыжая просто не успевала уклониться. Выручила проницаемость. И пуля, швырнувшая ублюдка на промороженный тротуар.

Никто толком не понимал, откуда приходит смерть.

А всё потому, что иллюзаторы отключились. Я же имел туз в рукаве — комбинезон Михалыча с крутой каббалистической прошивкой.

Хорвен обрела видимость, но от этого никому легче не стало. Гончая, молниеносно перемещаясь среди врагов, сеяла хаос и заливала землю кровищей. То тут, то там взрывались кровавые фонтаны, биомеханическая мясорубка разбрасывала куски врагов, вращая заострённые отростки. В такие моменты Хорвен напоминала серебристую галактику или индийскую чакру, слившуюся от быстрого движения в диск. Один из криосов вытянул руку, чтобы заморозить мою девочку, но упал с дыркой в голове.

У меня осталось четыре патрона.

Не факт, что успею перезарядить.

Справа материализовался прыгун с изогнутым мечом и прямо из прыжка резанул меня по горлу. Фиг его знает, как ухитрился засечь. Крепко удивился, проведя клинком через пустоту. Ещё больше удивился, когда я вогнал левую руку ему в грудь и с одного удара пробил сердце, вернув ладони материальность. Выдернул кисть, разбрасывая красные капли.

Бесплотное очищение.

Вся кровь стряхнулась на землю.

Когда мужик падал на колени, я заметил сверкнувшие линзы наглазников, явно артефактных.

Повернув голову, увидел типов, копошащихся возле миниатюрного чемоданчика. Типы держались в стороне от битвы, но чемоданчик мне сходу не понравился. Пришлось отправить всю эту троицу под землю, в царство Аида. Сразу после этого заработали иллюзионы.

Я увидел очередной кровавый взрыв — ставшая вдруг невидимой Хорвен разделалась с прыгуном, оформившимся за спиной одного из наших криосов.

— Отходим! — гаркнул Дружинин.

В пылу сражения никто его уже не слышал.

Мне оставалось лишь разворотить пулей грудную клетку свежеиспечённому умнику, решившему, что левитация в сочетании с трёхсекционным цепом — отличная идея. Неплохая, если честно. Но не в тот день, когда я рядом с имперскими штурмовиками.

Заприметив чувака с ускоренным метаболизмом, расплывшегося в смазанную от скорости полосу, я сгоряча выстрелил. Просто рефлексы, с кем не бывает. Естественно, промахнулся. Сделал себя проницаемым и пропустил реактивного засранца сквозь себя. Вторая пуля вошла мужику в затылок, ведь он не додумался изменить траекторию движения, хо-хо-хо!

Седьмая пуля отбросила в снег убийцу с двумя кривыми клинками. Не думаю, что это солдат регулярной армии. Скорее, легионер. Представитель очередного тайного ордена, подтянутого перуанцами.

В мою сторону метнулись сразу две шустрые тени.

Одного ускорившегося снесло мусорным баком — это пришёл на выручку Дружинин. Второй вильнул в сторону, уклоняясь от ожившего фонарного столба, но вот от встречи с биомеханической гончей уклониться не сумел. Призрачный диск, который не дано увидеть простым смертным, начисто срезал бегуну ноги. Тело повалилось ничком, из ослабевших пальцев выпал короткий топорик. Истошный вопль вспорол пространство. Кто-то из наших добил несчастного копьём в голову. Хруст черепных костей смешался с другим хрустом — Дружинин сминал незадачливого левитатора, спикировавшего с небес в виде живой ракеты.

А капитан — не промах.

До обледеневшего тротуара долетел уже бесформенный мешок из мяса и костей.

Кинетический удар отбросил прочь двух мечников, попытавшихся зайти с левого фланга. Одному из них тут же снесла голову Хорвен, второго спалил наш пиромант.

На переднем краю битвы воздух исказился от кинетического удара, но бойцы авангарда уже отступили, прикрываясь иллюзионами.

— Прикрой, — бросил на ходу Дружинин.

И двинулся вперёд, формируя на кончиках пальцев какую-то хитрую технику.

Мне оставалось лишь убрать бесполезный наган в кобуру и достать из чехла кусаригаму. Я не успевал перезарядить оружие даже спидлоадером. Потому что на нас надвигалась колонна из десяти мехов, а перед ними, сметая всё на своём пути, с грохотом катились ржавые остовы машин, огромные деревянные катушки из-под электрокабелей и прочий крупногабаритный мусор.

Намечалась битва кинетиков.

Глава 25

Катушки, ржавый металлолом — всё это замедлилось.

Упёрлось в невидимую стену.

А потом в нашу сторону полетели с корнем выдранные из асфальта фонарные столбы. Выглядело это не просто устрашающе, а как… полный сюр. Такое увидишь разве что в сердце урагана.

Дружинин перехватить столбы не успел.

Зато я успел сделать их бесплотными.

Чудовищные снаряды пронеслись мимо и сквозь нас, нырнули в стену ближайшего пакгауза и бесследно в ней растворились.

Я переключился на новую цель.

И услышал за спиной характерный металлический грохот — столбы рухнули на землю.

Впереди разворачивалось волевое противостояние. Дружинин, широко расставив ноги и разведя руки в стороны, удерживал массу предметов, летевших к нам. Я сделал все эти штуки проницаемыми и крикнул:

— Отпускай!

Дружинин кивнул.

Катушки, остовы машин, погнутые контейнеры, якорь, несколько мусорных баков — всё это устремилось к нам. И, не причинив ни малейшего вреда, врезалось в стену пакгауза.

Дружинин выбросил руки.

Незримая волна расшвыряла мехов, точно кегли, снесла группу людей в зимней одежде, содрала тротуарную плитку, взвихрила снег и ледяные осколки.

«Истребители» покатились по земле, но успели сгруппироваться.

Капитан опустил руки.

А я организовал врагам радушный подземный приём.

Мехи, элитные перуанские машины с турбированными движками, провалились вниз. Я бы сравнил эффект с трясиной, но трясина засасывает. А у наших врагов просто исчезла точка опоры под ногами.

И тут начали работать выжившие стихийники.

Впереди распускались огненные цветы, образовывались насквозь промороженные криосами участки.

Справа от меня материализовался прыгун с одноручным мечом. Я тут же захлестнул цепь кусаригамы под гардой, дёрнул на себя и, отступив на шаг, вогнал остриё камы в висок одарённому.

Хруст.

Кама вошла точно, без лишних усилий. Я дёрнул рукоять на себя, высвобождая клинок, и тело рухнуло в снег, окрашивая его багрянцем. Времени на размышления не было. Следующий.

Слева на Дружинина, всё ещё сосредоточенного на противостоянии с кинетиком, пикировал левитатор с длинным копьём. Я не стал метать каму — промахнусь. Вместо этого я сделал кончик вражеского копья и первые полметра древка проницаемыми. Остриё прошло сквозь плечо капитана, не причинив вреда. Левитатор, не ожидая такого, пронёсся мимо по инерции и получил от Дружинина короткий, но мощный кинетический тычок в спину. Хруст ломающихся рёбер был оглушительно громким на фоне общего хаоса.

— Спасибо, — бросил Дружинин, не оборачиваясь. Его лицо было покрыто испариной, мышцы на шее напряглись до предела. Он по-прежнему удерживал основную массу летящего в нас хлама, но противник, скрывающийся где-то за мехами, был силён.

«Хорвен, найди кинетика», — мысленно приказал я.

От гончей тут же пришёл образ — высокая фигура в сером плаще, стоящая на крыше одноэтажного административного здания через канал. Рядом с кинетиком маячили ещё двое — вероятно, прикрытие.

— Дружинин! Крыша! Слева, серый плащ! — крикнул я.

Капитан резко кивнул, его взгляд метнулся в указанном направлении. Часть мусора, которую он удерживал, с грохотом обрушилась на землю, освобождая ментальные ресурсы. Теперь он мог сосредоточиться на одной, но точной атаке.

В это время один из мехов, увязших в земле, сумел вырваться. Его пилот, видимо, обладал своей долей силы, и стальная машина, рыча двигателем, сделала отчаянный прыжок из ямы, прямо на нас. Взвыли дисковые пилы.

Я не стал делать «Истребителя» бесплотным. Вместо этого я сконцентрировался на узкой полосе прямо перед ним. В тот момент, когда мех должен был коснуться земли, я на микросекунду вернул твёрдость участку под его левой ногой, а под правой оставил проницаемым.

Результат превзошёл ожидания. Мех с оглушительным лязгом и скрежетом разломился пополам в тазобедренном суставе, не выдержав чудовищной нагрузки. Взрыв топливных баков ослепил на мгновение, и горящие обломки разлетелись веером.

Да уж.

Экспериментальную модель надо дорабатывать.

— Зашибись! — прокричал кто-то из наших.

Тем временем Дружинин нанёс свой удар. Невидимый кулак размером с автомобиль жахнул в то место на крыше, где стоял вражеский кинетик. Кирпичная кладка, металлические балки — всё взлетело на воздух, превратившись в облако пыли и щебня. Серый плащ исчез в этом хаосе. Двое его телохранителей, отброшенные ударной волной, кубарем полетели в ледяные воды канала.

Давление спало. Левитирующий хлам окончательно рухнул на землю. На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском пожаров и стонами раненых.

— Группа, отчёт! — прорычал Дружинин, оглядывая поле боя.

Откликов было меньше, чем хотелось бы. Наши потери оказались тяжёлыми. Из пятидесяти штурмовиков на ногах стояло человек тридцать, не считая нас с Дружининым.

— Капитан, — мой голос прозвучал хрипло. — Нужно двигаться. Пока не подошло подкрепление. Эта субмарина… — я кивнул в сторону молчаливого левиафана.

Дружинин мрачно смотрел на дымящиеся руины крыши.

— Согласен. Но куда? Наш маршрут провален. Они ждали.

Мне в голову пришла неожиданная идея.

Сняв материальность с пятачка обшивки ниже ватерлинии подлодки, я расширил отверстие до нескольких метров. Ледяная вода моментально затопила нижние отсеки. Белая корка, сковавшая корпус субмарины, треснула. Корабль начал тонуть.

Капитан бросил на меня восхищённый взгляд.

В этот момент Хорвен, всё ещё невидимая, скинула мне новый образ. Не с передовой, а из глубин города, куда она, следуя моему первоначальному приказу, должна была отойти. Гончая парила у колокольни полуразрушенной церкви, на холме, и с этой точки открывался вид на цитадель Бастиона.

Путь, который проложила Хорвен, вёл через старые промышленные кварталы, и вскоре громада Бастиона открылась во всей своей унылой мощи. Это была не просто крепость — это был целый город в городе, выросший на скалистом острове посреди ледяного устья Оулуйоки.

Монументальные стены из чёрного, отполированного ветром и временем гранита, вздымались в свинцовое небо, словно неестественные скальные образования. Их поверхность была испещрена рядами узких, похожих на бойницы окон, из которых лился тусклый искусственный свет. Между стенами тянулись массивные стальные трубы, диаметром с железнодорожный туннель, окутанные клубами пара. Они шипели и хрипели, выдыхая в промёрзший воздух промышленные испарения, которые тут же застывали в воздухе инеем.

Надо всем этим возвышался главный купол — громадная ребристая полусфера из рифлёного металла, напоминающая перевёрнутый котёл какого-то титанического паровоза. От него в разные стороны, как щупальца, тянулись ажурные мостики, подвесные переходы и грузовые конвейеры, связывающие цитадель с портовыми кранами и доками.

Но самым гипнотизирующим зрелищем был дирижабль. Он висел высоко в небе, прямо над куполом, словно тёмное предзнаменование. Его сигарообразный корпус, сшитый из матовой прорезиненной ткани, был испещрён заклёпками и утыкан жёсткими крыльями-стабилизаторами. Снизу, на шарнирах, свисала гондола с затемнёнными стёклами, а по борту тускло светил неоновой полосой опознавательный знак — тот же стилизованный морской дьявол, что и на субмарине. Глухое, размеренное урчание дизельных двигателей доносилось сквозь шум порта и ветра, напоминая дыхание спящего гигантского зверя. Цеппелин не просто парил — он владел небом, нависая мрачной, неумолимой угрозой над заснеженными крышами и застывшими в ожидании улицами.

От всей этой конструкции — от чёрных стен, шипящих труб и парящего в небе левиафана — веяло такой ледяной, машинной безысходностью, что кровь стыла в жилах. Это была не просто база. Это был оплот иной, чужеродной воли, вросший в северную землю сталью и камнем.

Так мне показалось.

Наваждение схлынуло, а вместе с этим вернулось рациональное мышление.

Я в последний раз окинул взглядом поле боя, залитое кровью, усеянное обломками техники и телами. Война всё спишет. Но счёт, который она предъявляла, становился всё дороже.

Развернув перед глазами мыслекарту, я проложил путь к колокольне, куда уже спешила Хорвен. Нам предстояло пройти через сердце вражеской территории.

Мы двинулись, рассредоточившись. Тридцать теней, сливающихся с сумерками и развалинами. Дружинин шёл позади, стирая наши следы на снегу, размывая саму память земли о нашем прохождении. Иллюзионы работали на пределе, превращая нас в рябь на воздухе, в искажение света.

— Я видел твоё оружие, — тихо сказал Дружинин, поравнявшись со мной. — И эту тварь, которая тебе подчиняется.

— Не самое разумное решение — говорить мне об этом.

— Считаешь?

— Инквизиция не одобрит. Мне проще тебя убить, чем пойти на неоправданный риск.

Дружинин пожал плечами:

— Возможно, мы все скоро сдохнем.

Я не ответил.

В этот раз я переборщил с запретными технологиями. Наган мог увидеть не только Дружинин. Вопрос в том, какие следы останутся после нас. Я подозреваю, что провидцы Супремы замучаются сканировать эти кривые улочки. Да и не тот мужик Дружинин, чтобы сдавать боевого товарища… Хотя искушение удавить его в тёмном углу велико.

Город-призрак молчал. Вернее, его голосом был лишь навязчивый, низкочастотный гул, исходящий от чёрной цитадели, да редкие окрики патрулей, которые мы обходили за версту. Хорвен шла к цели, вырезая дозоры, которых невозможно было избежать. От гончей приходили скупые, обрывистые кадры: солдат с перерезанным горлом, тихо оседающий в сугроб; двое часовых у моста, разорванные в клочья до того, как успели поднять тревогу.

Мы шли по её кровавому следу.

Пахло гарью, снегом и озоном — привкус чужих технологий. Воздух гудел от невидимой мощи, исходящей от Бастиона. Давил на виски. Кто-то из штурмовиков пошатывался, стискивая зубы. Не удивлюсь, если внутри Бастиона установлено какое-нибудь экспериментальное дерьмо. Очередные «неучтённые» артефакты, вытащенные из океанских глубин. Доказательство того, что инквизиторы не всесильны и не могут уследить за всем.

Наконец, мы достигли подножия холма.

Колокольня, с которой вела наблюдение Хорвен, была чуть выше, её засыпало снегом. Понятия не имею, как тварь вскарабкалась наверх. А перед нами, перечерчивая небо, вздымалась та самая стена. Вблизи она казалась бесконечной. Гранит был холодным и мёртвым, отполированным до зеркального блеска. Ни зацепа, ни малейшей шероховатости. По гребню стены медленно двигались патрули — силуэты в капюшонах, вооружённые копьями и двуручными мечами.

Мы прижались к развалинам старой котельной, в ста метрах от монолита. Дальше — чистое поле, занесённое снегом. По сути, река, скованная ледяной коркой.

— Здесь, — тихо сказал я Дружинину, показывая на участок стены между двумя мощными контрфорсами. — Камень здесь старый, неармированный. Чувствую разницу.

Капитан кивнул, его глаза бегали по стене, оценивая углы поражения.

— Делай. У нас три минуты до смены патруля.

Я закрыл глаза, отсекая всё лишнее. Шум ветра, тяжёлое дыхание бойцов, давящую ауру Бастиона. Внутри меня была только стена. Её плотность. Её кристаллическая решётка. Миллиарды сцепленных друг с другом частиц, образующих незыблемый барьер.

Я начал их разъединять.

Сначала на атомарном уровне. Потом — быстрее, грубее, создавая не дыру, а зону небытия. Камень под моими пальцами не исчез, не растворился. Он стал призраком. Прозрачной дымкой, сквозь которую был виден колючий проволочный забор и заснеженный двор внутреннего периметра.

Монолит был толстым, но это ерунда. Защитники Бастиона чем-то прошили стену. Некие вставки, артефакторика. И эти устройства всеми силами сопротивлялись моему Дару. Пришлось запустить непрерывную циркуляцию.

— Пошли, — выдохнул я, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот. Поддерживать такую площадь было невыносимо тяжело. — Быстро.

Дружинин жестом бросил группу вперёд. Штурмовики, как один, ринулись к стене через белоснежное поле и, не замедляясь, стали нырять в призрачную поверхность. Это было сюрреалистическое зрелище — люди растворялись в граните, словно фантомы.

— Капитан! — кто-то прошептал с другой стороны. — Чисто.

Дружинин посмотрел на меня.

— Держи. Я последний.

Я кивнул, не в силах говорить. В висках стучало. Казалось, чёрный камень Бастиона сопротивляется мне, давит своей волей, пытаясь вернуть себе плотность. Что за хрень они вытащили из колоний Предтеч? Не нравятся мне такие вещи…

Дружинин шагнул в стену. И в этот самый момент с гребня раздался оклик. Один из патрульных заметил рябь в воздухе, мерцание иллюзиона, или его просто что-то насторожило. Он поднял руку, и прожектор с вышки у основания стены резко рванулся в нашу сторону.

Световой луч полоснул по снегу, приближаясь к нам.

Я видел широко раскрытые глаза Дружинина, уже наполовину находящегося по ту сторону. Он не успевал.

«Хорвен», — мысленно приказал я.

С вышки донёсся короткий, захлёбывающийся хрип, и луч света замер, дрогнул и упал вниз, освещая сугроб.

— Входи! — просипел я, чувствуя, как из носа течёт тёплая струйка крови.

Дружинин исчез в стене. Я сделал последнее усилие, сам шагнул вперёд, в холодную тень гранита.

Мир на мгновение погрузился в абсолютную тишину и темноту. А потом я вывалился с другой стороны, в кромешный ад.

Глава 26

В метре от моего носа пролетел здоровенный мех класса «Хтон», нелепо раскинув конечности. Лица пилота за бронированным плексигласом не было видно из-за поляризации.

Полёт «Хтона» выглядел неестественно.

Словно его вела незримая рука.

Я перестал воздействовать на стену и сделал бесплотным себя. Вовремя. Через точку, в которой я стоял, с рёвом пронёсся столб пламени.

Хорвен прижалась к стене.

Передо мной простирался необъятный замковый двор, вот только технологические вставки в виде труб, проводов, крытых галерей, трансформаторных будок и тому подобного в хлам разрушали средневековый колорит.

Люди Дружинина уже работали.

Прыгуны исчезли, меты размазались от запредельных скоростей, стихийники топили врагов в огне и холоде. По двору летали вырванные из кладки валуны, механикусы, бронированные автомобили, куски труб. «Хтон», врезавшись в угловую башню, вызвал небольшой дождь из каменной крошки, снега и сосулек.

Бездействовал лишь геомант.

Я хорошо видел, как этот угрюмый мужик отступает подальше от основного театра боевых действий. При этом его сопровождает несколько типов с мечами и топорами. Мои бывшие телохранители тоже переметнулись и сейчас защищали новую цель.

Значит, геомант не собирается разрушать Бастион.

А ещё стало очевидным, что здесь работают те же глушители иллюзионов, что и в окрестностях главной городской стены.

Воздух содрогнулся от незримого удара.

Нескольких мехов припечатало, словно мух.

Я, как и прежде, имел неоспоримое преимущество в виде каббалистического комбеза. Мне, правда, не нравилось, что гончая выставлена на всеобщее обозрение.

Пошарив глазами, я обнаружил дверь в стене.

Ломанулся туда, делая полотно проницаемым. Хорвен последовала за мной. Нырнув в арку, мы оказались на узкой площадке, освещённой тусклыми электрическими лампами. Голые камни, никакой штукатурки.

Звуки битвы отрезало массивной дверью.

Прямо передо мной круглилась внутренняя стена угловой башни, вдоль которой поднимались ступеньки винтовой лестницы. Я поспешил придать центральному стержню прозрачность — и не пожалел. Вниз бежали хорошо экипированные воины с клинками наголо. Эти явно не обладали сверхспособностями, простые рукопашники. Но в доспехах, мощные, со зверскими рожами. Недолго думая, я отправил этих спортсменов под землю. Крики оборвались, когда тёсаные камни вновь затвердели.

Винтовая лестница привела меня к вершине башни, из которой открывался вид на заледеневшую реку и стылый город, через который мы прорывались с боем.

Башня оказалась утеплённой.

С остеклёнными бойницами, радиаторами отопления вдоль стен и наспех собранными пультами, у которых стояли люди в свитерах и джинсах. Эти даже не сообразили, что кто-то вошёл. Я мог бы порубить всех в капусту кусаригамой, но вместо этого воздействовал на пол. Горячие финские парни провалились в бездну.

Я приблизился к пультам.

Неизвестное оборудование, суть которого я не мог определить. Раскрытые чемоданчики стояли на деревянных верстаках. В крышки были вмонтированы разнообразные циферблаты и крохотные чёрно-белые экранчики, по которым ползли зелёные кривые. Сразу вспомнился день прохождения ЭКГ из прошлой жизни… Чемоданчики были подключены к проводам, уходящим в пол.

Гадать, что засранцы скрывают в шахте, можно до бесконечности. Я просто выдрал кабеля с мясом. Индикаторы, экраны и циферблаты, жалобно пискнув напоследок, потухли. И почти сразу исчезло напряжение, сопровождавшее меня на протяжении последних минут. Перестала болеть голова. Иллюзион активировался, потянул энергию из каналов.

Охренеть.

Что у них за оборудование такое?

Вспомнилось, насколько тяжело дался прорыв через стену. У меня даже кровь из носа пошла. Основательно упыри готовились. И что-то мне подсказывает, в Бастионе дофига нелицензированной артефакторики. Дурно пахнет от всего этого…

Меня начало отпускать.

Шум в голове, резь в глазах — всё схлынуло.

Воспользовавшись паузой, перезаряжаю наган спидлоадером. Убираю стреляные гильзы в отделение на «молнии». Наган прячу в кобуру. Вновь достаю из чехла кусаригаму, наматываю цепь с грузом на правый кулак, левой рукой перехватываю серп. К труду и обороне готов, хе-хе. Только сейчас я понял, насколько опустошён прорывом. Циркуляция восстанавливает запас ки, но стоит поберечься в ближайшие минуты.

Бросаю взгляд на Хорвен.

Гончая благополучно растворилась в интерьере башни, слившись с камнями, бойницами и раскрытыми чемоданами. Никто не спешил на разборки, и я выпустил гончую через дверь на крепостную стену. Пардон, сквозь дверь. Несколько секунд — и понеслась трансляция.

По крытым переходам прогулялись наши диверсанты, вырезая всех, кто попадался на пути. Сейчас на моём участке стены выживших не наблюдалось.

Хорвен засекла размазанную тень.

Мета.

Тень пронеслась мимо неповоротливого защитника, взметнула по дороге кровавый фонтан и устремилась дальше. Тело рухнуло на каменные плиты.

Просачиваюсь наружу.

Во дворе — полная разруха. Взломана тротуарная плитка, выворочены трубы, порваны провода, кое-где змеятся трещины и догорают остовы механикусов. Есть замороженные участки с застывшими в неестественных позах «Хтонами» и «Истребителями».

Чтобы увидеть дирижабль, мне надо сделать прозрачной крышу галереи.

Современные крепости вообще не предназначены для стрельбы из лука. Переходы используются… понятия не имею, для чего. Для перемещения воинов? Переброски боевых големов? Здесь, кстати, их не было, что удивляет. Ага, вижу установку РЛС на крыше ближайшей башни. И кучу плоских нашлёпок, которые я принял за канализационные люки. Диски, пришпандоренные болтами к каменной дорожке. Между дисками — толстые кабели.

Дирижабль был пришвартован к металлическому столбу на вершине центрального здания. Там что-то происходило. Забив на усталость и истощение, я сделал корпус гондолы прозрачным. Внутри, на тесных палубах, разворачивалась резня. Ставшие вдруг невидимыми имперские диверсанты телепортировались из одной точки в другую, технично ликвидируя экипаж и рядовых бойцов. Не жалели никого. Усилив зрение, я понял, что капитан и его команда мертвы. Рубка превратилась в кладбище.

Меня начали терзать подозрения.

Я не понимал, что происходит.

Судя по новостям и полученным от Лизарк данным здесь должно находиться гораздо больше врагов. Целая армия врагов! Иначе кто расправлялся с экспедиционными корпусами Орлов все последние недели? А тут… Армия весьма скромная, хоть и укомплектована толпой одарённых. Зато Бастион и весь город напичканы устройствами, которым и Демон с Матвеичем позавидуют. Что Демон, такие агрегаты и князья с удовольствием вывезут в качестве трофеев…

Где механизированные бригады?

Куда испарились тяжёлые пехотинцы?

Подумав, я отправляю Хорвен вниз, через двор, в сторону центрального здания. Дружинин исчез, а с ним куда-то испарился и геомант, с которым носились как с писаной торбой. При этом я не наблюдаю признаков того, что имперцы собираются защищать объект. Неровен час, сюда начнут подтягиваться отряды, задействованные на внешних городских укреплениях. И что, мы просто так сдадим Бастион?

Пока гончая вынюхивала, что происходит, я направился вперёд, миновал крытую галерею и оказался внутри второй башни. Здесь тоже располагалось хитроумное оборудование, но за ними никто не следил. Грубо сколоченные верстаки, разложенные пульты и кубики телевизоров с зелёными концентрическими окружностями…

Боги!

Это не телевизоры, а экраны радаров.

Я приблизился к верстаку и всмотрелся в изображение. Зелёная «мишень» и дюжина точек. Радар продолжал функционировать. Точки выглядели неподвижными, к центру ни одна из них не пыталась подползти. Просто точки… Блин, куда нацелена эта РЛС? Воздух, море? Похоже на второй вариант.

Надолго задуматься не получилось.

Одна из точек погасла.

— Да что ж такое, — захотелось протереть глаза.

Объекты были крупными — не то дирижабли, не то субмарины. А крупные объекты в этой реальности гаснуть не могут. Дирижабли захватываются, а не уничтожаются. Таков путь.

Вторая точка погасла.

И тут же экранная тьма стала пожирать другие объекты. Методично, по одному, наращивая темп. Я не мог поверить своим глазам. Двенадцать, тринадцать, четырнадцать точек! Буквально на моих глазах они исчезли. Вращающаяся стрелка бежала по секторам, оставляя за собой зеленоватый флер. И ничего. Все цели как сквозь землю провалились.

Хорвен начала транслировать картинки.

Лестницы, переходы, запертые двери.

Ничего интересного.

А потом…

Громадный зал, выставленное оборудование… Я сразу узнал этот стиль. Материалы, происхождение которых ни с чем не спутаешь. Матовые и серебристые элементы.

Оно стояло в центре, и мой разум отказывался складывать эту штуку в единое целое. Это не была машина в человеческом понимании. Скорее, застывшая симфония из света и геометрии, бросившая вызов самому понятию физики. Три кристаллических спирали, переплетаясь, уходили вверх, в темноту сводов, и по их граням беззвучно бежали всполохи энергии, напоминавшие северное сияние, пойманное в ловушку. Конструкция не излучала свет, а скорее поглощала его, затягивая взгляд в бездонную глубину.

Между спиралями парила, не касаясь их, сфера из того же материала, что и детали Серебряного Круга. Шарообразная поверхность была идеально гладкой, отполированной до зеркального блеска, но в её глубине клубилась, переливаясь, жидкая тьма. Я смотрел во мрак, и мне казалось, что это вселенная в миниатюре, запертая в шаре.

От основания конструкции расходились прожилки того же серебристого металла, они не лежали на каменном полу, а парили в сантиметре над ним, искажая пространство под собой, как мираж. Воздух гудел от неслышимой низкочастотной вибрации, которая отзывалась не в ушах, а где-то в глубине черепа, на грани кости и сознания. Ума не приложу, как гончая ухитрилась всё это передать в одном слепке.

И самое странное — у этого… аппарата… не было ни панелей управления, ни портов, ни каких-либо видимых средств взаимодействия. Только чистая, непостижимая форма. Он просто был.

Хорвен, обычно нечувствительная к подобным вещам, застыла на месте, вжавшись в тень. Её безглазая «голова» была повернута к сфере, и по нашей связи проходила тонкая дрожь — не страх, а нечто более глубокое, почти инстинктивное понимание того… что мы стоим перед артефактом, что старше наших самых древних легенд.

Именно в этот момент одна из спиралей вспыхнула изнутри коротким, ослепительно-белым импульсом. Свет не озарил зал — он его поглотил, выжег сетчатку и оставил после себя лишь призрачный, негативный образ аппарата, выгоревший на внутренней стороне век. А в наступившей тишине, густой и тяжёлой, как смола, в моём сознании, минуя уши, прозвучал единственный, абсолютно чёткий звук.

Щелчок.

И на соседнем экране погасло ещё несколько точек.

Происходящее меня настолько шокировало, что я не сразу увидел людей. А ведь гончая мне ясно показала всех, кто присутствовал под куполом центрального здания Бастиона. Дружинин и ещё двое. Вторым был геомант, а третьим… я вообще не сразу понял, что это за тип. Изначально его с нами в отряде не было. Получается, у имперцев внутри Бастиона имелся свой лазутчик?

Но самое жуткое — это состояние геоманта.

Мужик парил в воздухе, распластав руки и ноги, примерно в метре над поверхностью пола. Геоманта окружало странное белёсое свечение… Если присмотреться, отдельные световые нити, словно щупальца бесплотного тумана, тянулись в разные стороны, к элементам адской машины.

Гончая парила на периферии зала, ожидая моих приказов.

Никто не видел биомеха.

Зато я мог наблюдать за происходящим с помощью ментальной трансляции. И всё это выглядело странно. Ещё более странно выглядели тонущие корабли на рейде. Из башни, где я стоял, открывалась панорама на многие километры до самого горизонта. Я видел не только береговую линию, но и десантные корабли у горизонта. И сейчас с ними происходило что-то аномальное. Транспортники деформировались, словно в зоне эфирных помех. Некоторые уже стали распадаться на части без видимых причин.

Спираль, к которой подключили геоманта, снова вспыхнула.

Я получил образ.

И с пронзительной ясностью осознал, что события связаны. Там, в сердце Бастиона, творилось нечто, доселе невиданное. Хорвен вывела крупным планом лица собравшихся. Дружинин смотрел на происходящее… и оно ему не нравилось. На лице читалась некая обречённость, смешанная со злостью и страхом. Почти суеверным ужасом. А вот мужик, которого я принял за шпиона, был абсолютно спокоен. Безмятежно наблюдая за геомантом, он улыбался.

Корабли перестали существовать.

Даже не утонули.

Их словно вычеркнули из реальности.

У меня возникло дурное предчувствие. Подобными силами никто не смеет управлять. Никто, кроме Кормчих. Понятия не имею, что задумали Орловы, но всех, кто сейчас находится в Бастионе, здорово подставили.

Колебался я считанные секунды.

А потом отдал гончей приказ.

Глава 27

Хорвен ускорилась.

Вихрем пролетела через весь зал, раскрутилась в адскую чакру и врезалась в незнакомца, который явно управлял всеми процессами в Бастионе…

Попыталась врезаться.

Мужик сместился в пространстве, перетёк из одной точки в другую, и одновременно с этим нанёс удар. Уму непостижимо. Этот тип увидел гончую сквозь фантомные искажения. И атаковал, не задумываясь.

Поначалу я решил, что он ударил кулаком.

Но нет.

Хорвен успела выхватить образ кулака в чёрной перчатке со странными выпуклостями, смахивающими на шипы. А потом — вспышка, искры и конец трансляции.

Я уже мчался вниз по спиральной лестнице, но понимал, что не успею.

Ментальная связь с гончей прервалась.

Увидеть, что происходит в главном здании я не мог. И почувствовать биомеха — тоже. Не знаю, что это за урод руководит операцией, да мне и насрать. Я просто войду туда и порежу на куски эту сволочь!

Размышлять над происходящим было некогда.

Просочившись сквозь бронированную дверь, я выбежал на улицу, во внутренний двор. Перепрыгнул через замороженные останки меха, обогнул чей-то труп с отсечённой ногой. Серп я зажал в правом кулаке, на который была намотана цепь. Груз болтался на ходу, я этого не замечал.

На моём пути выросла фигура в балаклаве и утеплённом меховом комбезе. Явно не из наших. Расплывшись от скорости, фигура описала сверкающую дугу, но прорезала лишь бесплотную тень. А вот захлёстнутая вокруг лодыжки цепь упырю не понравилась. Дёрнув на себя, я свалил урода на землю, и тот на краткий миг потерял концентрацию. Этого хватило, чтобы отбить ногой руку с клинком, упасть на одно колено и вогнать серп прямо в глазницу. Мета содрогнулся всем телом и затих. Выдернув клинок, я вскочил на ноги.

Тратить время на разматывание цепи не стал.

Просто сделал оружие проницаемым, а затем — уплотнил. Подтянул цепь, перехватил груз левой рукой и побежал дальше. Справа из пустоты выкрутился прыгун. Тоже в балаклаве и уже знакомом комбезе. Недолго думая, я остановился, присел и, развернувшись вокруг собственной оси, пустил груз по размашистой дуге. Прыгун отшатнулся, но было уже поздно — шипы с хрустом врубились в его черепушку.

Рывок, перехват.

Бегу дальше.

Двор оказался большим, но не настолько, чтобы я помер от этого забега. Сказались усиленные тренировки последних месяцев — у меня даже не сбилось дыхание.

Возле двери меня поджидала ещё пара ушлёпков.

Быстрые, умелые, но… всего лишь люди.

Два оборота кусаригамы — и парни упокоились, остывают.

Я всё ещё экономил ки, восстанавливался через циркуляцию. Сам в шоке, насколько артефакторика стены сумела меня опустошить. Думаю, ещё секунд двадцать удержания — и я бы лёг под теми камнями.

Просачиваюсь в главное здание.

Обширный холл, проём лестничной площадки, лифтовая кабина. Лифтам я не доверяю, поэтому двинул пешком, восстанавливая в памяти конфигурацию помещений. Тут целая система переходов, галерей, винтовых и обычных лестниц.

Хорвен на мысленные призывы не откликалась.

Вырубаю иллюзион.

Незнакомец, засевший под куполом, всё равно видит сквозь наши покровы, уж не знаю как. А лишняя энергия мне сейчас не повредит.

Узлы и каналы напитывались ки.

Ярость, бурлившая во мне, улеглась.

Уступила место холодной решимости.

На моём пути встала очередная дверь, каббалистическая. Думаю, в былые времена это был зал, рассчитанный на официальные приёмы. Подозреваю, именно здесь принимал местных аристократов наместник, поставленный над городом Орловыми. Каббалистическое полотно смонтировали позже…

Просачиваюсь внутрь.

Геомант, как и прежде, висит в воздухе. Дружинин — в дальней части зала, у большого, вытянутого вверх окна. Незнакомец, убивший Хорвен, стоит в центре и смотрит на меня. Позиция у него хорошая. Оттуда можно защитить и геоманта и основные узлы адской машины, которая прямо сейчас готовилась к новой вспышке. Гадство. Можно ослепнуть и выбыть из игры. Ушлёпок надвинул на глаза специальные очки, такими пользуются сноубордисты. Но сноубордом здесь и не пахло. Скорее — очередной разработкой Древних.

Я бросил мимолётный взгляд на гончую.

Хорвен лежала в нескольких метрах от моего противника. Слабо подёргивалась, по щупальцам пробегали конвульсии. Вероятно, в биомехе ещё теплилось некое подобие жизни.

— Барон, моё почтение, — насмешливо поклонился незнакомец.

— Ты ещё что за хрен?

Дружинина я старался не упускать из виду.

— Не всё ли равно? — пожал плечами ушлёпок. — Вы всё равно не понимаете, что здесь происходит. Следовало выполнить свою задачу и покинуть Оулу. Теперь поздно.

С каждым мгновением я становился сильнее.

Делаю шаг вперёд.

Звякнув, разматывается цепь кусаригамы.

Губы моего противника кривятся в презрительной усмешке. Теперь, когда я рассмотрел его получше, стало ясно, что мужик обвешан крутыми артефактами. Матово-чёрные шипованные перчатки источают призрачное сияние. Вокруг шеи — некое подобие неонового обруча. Наверняка есть и другие побрякушки, скрытые под одеждой.

— Инквизиторы всё это оценят, — сказал я, неспешно, почти лениво раскручивая цепь.

— Всенепременно, — хмыкнул незнакомец. — Как и вашу мёртвую собачку, барон.

Урод говорил по-русски, но с очень своеобразным акцентом. Не европейским, не азиатским. И даже не перуанским, что меня озадачило.

И тут в игру вступил Дружинин.

Я лишь чудом успел врубить проницаемость.

Чудовищная сила вывернула несколько каменных плит из пола, со стен обсыпалась штукатурка.

— Михаил, — позвал я. — Зря ты так.

— Я выполняю приказ, — глухо прорычал капитан.

Крутанув цепь ещё раз, выбрасываю ногу, пинаю груз и выстреливаю прямо в грудь психопата, застывшего в нескольких метрах от меня. Уплотняюсь вместе с оружием. Груз отклоняется в сторону, но это не беда. Потому что я делаю пол проницаемым. Не везде, только крохотный пятачок под ногами своего противника. Чтобы не зацепить Хорвен.

Мужик предсказуемо проваливается вниз…

…чтобы выпасть из пустоты слева от меня.

Хорошо поставленный хук едва не вышиб мне мозги. Спасла отменная реакция. Нырнув под руку врага и не тратя драгоценные секунды на подтягивание цепи, я взмахнул камой, используя её в качестве ножа. Клинок прошил пустоту. Мой враг исчез и проявился в другом месте.

Нет, это был не прыгун.

Многовато развелось парней, освоивших многомерность.

Начинают напрягать.

Подтягиваю груз, перехватываю цепь. И в этот момент незримая рука отшвыривает меня к стене. Успеваю врубить проницаемость, сгруппировать и снова уплотниться. Перекатываюсь по мраморным плитам и, даже не успев выпрямиться, отправляю серп по дуге вдоль пола. Лезвие со свистом рассекает воздух… но мой противник вновь ускользает!

Вспышка.

Геомант вновь уничтожил некий корабль, возможно, плывущий по водам Балтийского моря в десятках километрах от нас.

Перед глазами поплыли чёрные круги, я с трудом удержался на ногах.

Зал пошатнулся, смазался.

Дружинин и незнакомец в горнолыжных очках на несколько секунд выпали из поля зрения… Мне пришлось стать проницаемым, сохранив лишь материальность подошв ботинок. И превентивно отступить на пару шагов назад — вдруг меня атакуют.

Слух я усилил.

Как и другие чувства.

Не прогадал.

Враг выпал из многомерности прямо передо мной и нанёс прямой удар — я ощутил это по дуновению ветра и шороху одежды.

Чтобы не терять темп, взмахнул камой, отправив серп по диагонали снизу вверх…

И снова не прогадал.

Клинок зацепил лицо противника, сбил очки и провёл кровавую линию от носа до брови. Наградой мне послужил злобный рык оппонента. Голова незнакомца дёрнулась назад, лезвие вынесло в воздух несколько капель крови. Зрение вернулось не целиком, но я уже мог сражаться. А посему, не останавливая серп, продолжил вращение цепи, развернулся, присел и ускорил амплитуду.

По всем законам логики противник должен был лишиться правой ноги. Или получить в подарок кровищу из вспоротой артерии.

Но нет.

Засранец растворился в воздухе, сместившись на несколько метров.

Дружинин стоял возле окна, закрыв лицо ладонями.

Похоже, капитан ещё не оклемался от вспышки, и это меня поразило. Он что, забыл нацепить такие же артефакторные очки, как у своего приятеля?

У меня появилось окно возможностей.

Вместо того, чтобы продолжить бесполезные атаки на неуловимого врага, я скользнул вперёд, раскручивая цепь над головой, и обрушил каму на серебристые прожилки, тянущиеся от основания адской машины. Прожилки как бы висели над полом, не касаясь его, а затем плавно растворялись в ткани реальности. Не удивлюсь, если эта штуковина тоже умеет манипулировать пространством через иные измерения…

Кама врубилась в серебристую паутину, сокрушая её.

Нити хрустнули, осыпались осколками на плиты, а вся конструкция завибрировала и содрогнулась. Гудение, мешавшее сосредоточиться, ослабло… А затем и вовсе утихло.

— Твою мать! — заорал незнакомец.

Геомант рухнул на пол.

Словно чьи-то незримые пальцы обрезали нити марионетки.

Мужик со шрамом через всё лицо застыл в немом изумлении. В его глазах промелькнула тень ужаса.

Я отпустил цепь и выхватил из кобуры наган. Хватит уже возиться с этими ушлёпками, пора заканчивать… Но меня кто-то опередил. Раздались два тихих хлопка. Первая пуля вошла в грудь моего противника, вторая — в голову. Два кровавых фонтанчика.

Противник упал на каменные плиты.

А я уже оборачивался, чтобы столкнуться с новым действующим лицом. Сухонький престарелый китаец в чёрной сутане. У пояса китайца висел чехол с саксом, а в руке этот тип держал самый настоящий пистолет. По внешнему виду ствол напоминал восемнадцатый «глок», только с глушителем. При этом пушка явно была дооснащена магазином повышенной ёмкости на тридцать один патрон. Выглядело впечатляюще.

Передо мной стоял инквизитор.

Не просто инквизитор, а тот, кто в своё время успел попить достаточно моей крови.

В противоположном конце зала шевельнулся Дружинин.

Мы с отцом Симеоном одновременно вскинули оружие и взяли кинетика на мушку.

— Стой, не шевелись, — спокойно приказал дознатчик.

Дружинин замер.

Пока его непосредственный куратор истекал кровью и агонизировал на каменных плитах, а по артефактным спиралям пробегали световые судороги, капитан тщетно пытался понять, что происходит. Зрение ко мне вернулось полностью. Кровь запеклась сухой коркой в носу. Но самое поразительное заключалось в том, что мёртвая гончая шевельнулась. Моего разума коснулось ментальное щупальце.

Хозяин.

Даже не мысль.

Понимание.

Я тебя слышу. Ты в порядке?

Утвердительная волна.

Гончая восстанавливалась.

Невероятно, но факт.

— Отче… — пролепетал Дружинин. — Я выполнял приказ…

— Знаю, — сказал Симеон. — Медленно подойди к нам. Вытяни руки перед собой. Так, чтобы я их видел.

Дружинин подчинился.

Пока капитан шёл через зал, геомант начал шевелиться. Не знаю, в какое состояние мужика ввели эти психопаты, но он всё ещё не воспринимал реальность адекватно.

Я держал бывшего соратника под прицелом.

Не люблю случайности.

Дружинин остановился в двух шагах от инквизитора.

— Выше руки, — приказал отец Симеон.

И снова командир штурмовиков безропотно выполнил команду.

Отец Симеон убрал пистолет в подмышечную кобуру. Извлёк неведомо откуда два металлических браслета и защёлкнул на запястьях Дружинина. Капитан с недоумением воззрился на браслеты:

— Я арестован?

Инквизитор не ответил.

Протянув руку, ткнул в шею кинетика чем-то острым.

Глаза Дружинина закатились, и он рухнул на пол.

Я наблюдал за тем, как отец Симеон неспешно направляется к геоманту, склоняется над ним и проделывает ту же операцию. На выходе мы получили два неподвижных тела — то ли мёртвых, то ли пребывающих в коматозном состоянии. Люди Дружинина не спешили на выручку своему командиру. Вполне возможно, что они получили приказ не вмешиваться.

Хорвен шевельнулась и медленно воспарила над плитами.

Мне поступил мысленный запрос:

Убить человека в чёрном?

Я послал встречный сигнал.

Нет.

— Сергей, не глупи, — бросил через плечо Симеон. — Одно дело делаем.

— Поэтому ты жив, — хмыкаю в ответ.

Инквизитор промолчал.

— Что здесь происходит? — не выдержал я.

— У нас мало времени, — в голосе дознатчика прозвучала обеспокоенность. — Скоро Супрема вышлет сюда карателей. Мы должны их опередить.

Я обвёл взглядом спирали, шар и прочую хрень.

Нагнулся, подобрал груз и стал сматывать кусаригаму.

— Не бойся, — вдруг сказал Симеон. В его руках появилось странное веретенообразное устройство. — Я знаю, что ты пользуешься огнестрелом.

— Администратор сказал?

— Косвенные признаки, — буркнул Симеон.

— И что? Обязательно вслух это было произносить?

— Когда здесь появятся провидцы, — ответил Симеон, — тебе ничто не поможет. Если только сейчас мы не будем действовать слаженно.

— Говори.

Инквизитор поднял руку, обрывая меня.

— Жди. Надо всё подчистить и убраться отсюда.

Веретено засветилось голубым, странно загудело… и выбросило из себя расходящееся сияние. Лазурная волна распространилась по залу вместе с потоком воздуха. Полы инквизиторской сутаны взметнулись.

Хорвен заняла более удобную позицию для атаки.

Включи маскировку.

Гончая исчезла в облаке иллюзий.

Отец Симеон склонился над Дружининым.

— А теперь не мешай, Иванов. И не произноси ни слова, если хочешь выйти сухим из воды.

Глава 28

Я не понимал, что он делает.

Инквизитор прикоснулся к рукаву сутаны, и перед его лицом развернулось нечто… смахивающее на изогнутый голографический экран. Прозрачная светло-серая полоска, мгновенно расширившаяся и повторившая изгиб черепа.

Ладони отца Симеона засветились белым серебром.

У меня возникло ощущение, что средь бела дня появилась луна и залила руки дознатчика через невидимое окошко.

А потом на экране проступили контуры человеческого мозга. С подсвеченными разноцветными участками. Один из участков загорелся ярче, увеличился в размерах…

Тем временем, руки отца Симеона коснулись висков Дружинина. Я почувствовал возмущение ки. Ненадолго, считанные секунды.

Схлынуло.

Инквизитор убрал руки, выпрямился, шагнул к геоманту. Процедура повторилась. Я не мешал, пристально наблюдая за действиями тронутого. В голове крутилось множество мыслей по поводу происходящего. Мы оба работаем на Администратора, но Симеон явно знает больше. И то, что он сейчас делает… смахивает на заметание следов. Правда, следов ментальных.

Боги!

Он что, память этим мужикам подчищает?

Хорвен ждала моих приказов.

Чтобы оценить обстановку, я убрал кусаригаму в чехол, повернулся в сторону главного входа и… немного прифигел. Каббалистическое дверное полотно осыпалось на пол всеми своими сегментами. Словно курицу ощипали. Не знаю, что там за технологии раздобыли инквизиторы, но выглядит мощно. Хотя… никто ведь не мешает Симеону использовать ништяки, подаренные Администратором.

В глубине души возникло желание активировать коммуникатор.

Но я сдержался.

Отец Симеон работал в гробовом молчании. Было видно, что он спешит, но при этом действует аккуратно, не дёргаясь. Экономно и профессионально.

Делаю проницаемым купол.

Над нами по-прежнему нависает дирижабль. Внутри деловито снуют люди Дружинина. Ищут что-то в грузовом отсеке, проверяют показания приборов на капитанском мостике, с кем-то переговариваются по радиосвязи. Сепаратистов перебили почти всех, я заметил лишь пару связанных и запертых в машинном отделении типов.

Бастион был захвачен целиком.

Я видел наших бойцов на крепостных стенах, во дворе, у причалов, на мостиках и в крытых переходах. Заняли все ключевые позиции.

Интересно, что происходит у внешнего городского периметра?

Клан повёл свои силы в атаку?

И где основные войска мятежников?

В голову невольно прокрались мысли о мощи одарённых в сравнении с обычными людьми. Вот у нас было пятьдесят человек. До Бастиона дошло тридцать. Но даже этого хватило, чтобы оккупировать крепость, главное здание, причалы и дирижабль.

— Готов?

Я обернулся, посмотрел на Симеона.

— К чему?

— Финальные штрихи, что же ещё? Мне надо забрать одну вещь, а ты можешь задавать любые вопросы. После этого сваливаем.

— А что будет с ними? — я кивнул на Дружинина и геоманта.

— С этими? — небрежно переспросил инквизитор. Голографический экран исчез, ладони дознатчика больше не светились. — Да ничего особенного. Они забудут ту часть операции, где появились мы с тобой. И где устройство работало. Не переживай, твоего биомеха и наган тоже забудут.

— То есть, они выживут.

— Проснутся минут через сорок.

Простейшие вычисления подсказывали, что надо торопиться.

— Рассказывай, что всё это значит. Администратор тебя послал? И что это за урод, которого мы убили?

Симеон направился в центр зала.

Бросил через плечо:

— Думаю, этот тип притворялся одним из лазутчиков клана. Здесь не иллюзион, что-то другое. Над ним хиропрактики поработали.

— То есть, Дружинин выполнял его приказы… принимая за кого-то другого?

— Вроде того, — инквизитор остановился, ткнул носком ботинка в мраморную плиту. Ничего не произошло. — Долго рассказывать. В общем, эта хрень, которая над твоей головой… она вроде как служила Древним в строительных целях. Или типа того. Они там себе острова редактировали, бухты вырезали, туннели прокладывали. Так говорил наш общий знакомый. А те, кто сумел это собрать по древним чертежам… решили провести испытания в полевых условиях.

— Оружие, — догадался я.

— И очень мощное, — Симеон присел на корточки, начал водить пальцами по поверхности плиты. — План заключался в том, чтобы захватить плацдарм в Оулу, смонтировать всё, что ты видишь, и ударить по России. По ключевым городам и военным базам. Стереть всё к хренам собачьим из реальности. Ещё немного — и у них бы получилось.

— А наши вовремя узнали и отправили штурмовиков? Не верю в такие совпадения.

— И правильно, что не веришь, — хмыкнул Симеон. Выпрямился, пересёк зал в противоположном направлении и снова присел на корточки. — Сведения о намечающемся ударе Орловым слили.

— Кто?

— Ну, один из них лежит перед тобой, — инквизитор вновь принялся водить пальцами по полу, что-то выискивая. — Тайный орден, именуют себя Братством Свободы. Цели примерно такие же, как у Серебряного Круга.

— Это какие?

— Свергнуть Кормчих, естественно, — дознатчик удивился моей «неосведомлённости». — У них там есть пластические хиропрактики, они регулярно себе лица переделывают для выполнения заданий. Кстати, будь добр, избавься от трупа. Нам это… ни к чему.

Небольшой фокус с проницаемостью — и мёртвый фанатик отправился в подземные дали. Вместе со своей кровью и прочими следами побоища.

— И что они хотели тут провернуть?

Пальцы Симеона что-то нащупали.

— Для начала — утопить все шведские и перуанские корабли, — китаец нажал невидимую то ли кнопку, то ли пружину. Раздался тихий щелчок. — Не спрашивай, что с ними не так, я и сам не знаю. А вот что знаю, так это дальнейшие планы недоносков. Удар по Супреме.

— Хм, — я задумался. — Уверен, что нужно было им мешать?

— Очень смешно, — буркнул дознатчик, перемещаясь к следующей плите. — Поверь, хаос гораздо хуже, чем-то, что мы имеем сейчас.

— Поверю. И как стало известно об операции?

— Стало, — отрезал Симеон, водя пальцами по мрамору. — Целый отдел этим занимался, Паладины. Лучше тебе с ними не сталкиваться, между прочим…

Щелчок.

— Я смог получить доступ… не важно, к их базе данных.

Я хмыкнул:

— Думаешь, это большой секрет, что вы пользуетесь компьютерами?

Китаец выпрямился и посмотрел мне в глаза:

— А ты не дурак.

— И что, — я решил форсировать события, — ты опередил своих братьев по Кодексу? Они ещё не начали операцию, а ты уже здесь? Но зачем? Тут явный интерес Администратора.

— Да, — признал Симеон. И двинулся к следующей плите, аккуратно переступая через уцелевшие серебристые нити. — Он приказал, я выполняю.

— И в чём приказ?

— Разобрать установку. Извлечь блок управления, стереть все следы произошедшего. Никто из людей не должен добраться до этой технологии. В том числе… — Симеон вновь присел на корточки. — Те, кто связан с Кормчими.

Похоже, Администратор боится.

Ведь Кормчие уже завладели чем-то, позволяющим редактировать судьбы. Не хватало ещё уничтожать объекты на расстоянии, просто отменяя их в действительности. Если когда-нибудь Древние вернутся на Землю, их может встретить умный, бессмертный и подготовленный враг.

— Почему меня не предупредили?

— Всё закрутилось быстро, — покачал головой инквизитор. — Да и сам ты ни с кем не советовался, когда влезал в операцию Орловых.

И ведь не поспоришь.

— Ладно, — я решил перейти к практической части диалога. — Что теперь?

Щелчок.

У основания конструкции образовался вырост, к которому и подошёл отец Симеон. Протянул руку, извлёк что-то маленькое и блестящее, сунул в накладной карман сутаны.

— Без этой штуки оружие не активировать, — ответил дознатчик. — Исследования ни к чему не приведут. Вдобавок ты частично разрушил эту машину своей кусаригамой. Первая часть миссии выполнена.

— А вторая?

— Я провёл глубинную зачистку, она распространяется на события годичной давности. Наш с тобой диалог записан, и его необходимо стереть. Как и наше присутствие.

— Но провидцы узнают, что я участвовал в штурме.

— Без разницы, — небрежно отмахнулся Симеон. — Будешь всё отрицать. Пропустил и свалил восвояси. Доказать они ничего не смогут.

— На полу останутся следы кусаригамы.

— Или другого клинка изогнутой формы. Тебя здесь не было, запомни.

Симеон достал из кармана уже знакомое веретено, пробежался пальцами по его поверхности, выставляя цифровые настройки.

Я по-прежнему ничего не понимал.

Как он уберётся из Бастиона? Я добирался до коллекторов на подземной лодке, долго топал пешком, с боем прорывался через промзону… и у меня был единственный, предельно понятный план. Вызвать Бродягу. Что касается Симеона… гадство, желание впускать его внутрь домоморфа стремится к нулю.

— Это стиратель, — отец Симеон воткнул веретено в мраморную плиту. И, что самое интересное, артефакт намертво застрял в камне. Вошёл как нож в масло. — У него достаточно большой радиус действия, накроет весь Бастион.

— Когда?

— Через тридцать минут.

— И?

— Мы уже будем далеко.

События так завертелись, что мне и в голову не приходило выяснить, как инквизитор сюда добрался. Насколько я помню, отец Симеон не относится к числу прыгунов… Впрочем, я понятия не имею, какой у него Дар. Мы однажды схлестнулись в сонном конструкте, но не факт, что этот тип — морфист. Хотя…

В любом случае, прыгуны обычно становятся карателями.

Установив артефакт, Симеон выпрямился.

— Вызывай Бродягу.

Я хмыкнул:

— Хочешь прокатиться безбилетником?

— Да он тебе потребуется, — пожал плечами Симеон. — У меня свои методы отступления.

— Поделишься?

Китаец покачал головой.

И растворился в воздухе.

— Подонок, — не выдержал я.

Значит, прыгун.

Или ещё какая-нибудь хитрая технология из арсенала святош.

Ольга, казалось, только и ждала моего запроса. Мы освоили приём ментальных сигналов, при которых я держу свой разум открытым и транслирую определённые эмоции. К примеру, желание пообщаться. Хороший телепат, присматривающий за своим хозяином, сразу реагирует на подобные вещи.

Первым делом я решил выбраться с острова.

Двинувшись в сторону каббалистической двери, приказал Хорвен следовать за мной. Плашки хрустнули под ногами. Я не смог удержаться, поднял одну из пластин. Издалека напоминает чешую рептилии, но лишь издалека. Наощупь — нечто среднее между керамикой и металлом. По форме ближе к диску, хотя есть лёгкий изгиб. Элемент был тяжёлым, его поверхность испещряли Знаки. Работа чрезвычайно искусная. Тонкая врезка, я даже не сразу понял, что на «диске» выгравированы геометрические цепочки. Не удивлюсь, если и внутри проложены линии.

Интересно, как это можно разрушить?

И главное — чем?

Отбросив пластину, я переступил порог и оказался в коридоре. Здесь никого не было. Захваченная крепость производила впечатление вымершей военной базы.

Бродяга встроился в подвальные помещения и прорезал дверь рядом со створками лифтовой кабины. Мы с Хорвен вошли, и стена сразу же срослась, а пол начал проваливаться вниз с тихим гудением. Как ни крути, я выдвижные лифты — визитная карточка Бродяги.

Смотрю на часы.

Если верить Симеону, его стиратель сработает через двадцать семь минут. Наверняка сразу и распадётся, чтобы следов не оставлять. А это означает, что у провидцев Супремы не должно возникнуть ко мне вопросов.

— Куда теперь? — поинтересовался домоморф, когда я вышел из лифта в просторный холл.

— Надо Ольгу забрать, — ответил я. — Координаты знаешь.

Гончей отдаю мысленный приказ скрыться в тайной комнате и завершить восстановление. Сам же иду в арсенал, избавляюсь от кобуры с наганом и стреляных гильз, тщательно просматриваю содержимое карманов на предмет «запрещёнки». Кусаригама, естественно, не в счёт.

Инквизиторы — ребята непредсказуемые.

От них чего угодно можно ждать.

Часы с мыслекартой и кубик коммуникатора — не лучшие спутники, если с минуты на минуту прибудет отряд карателей. Они ведь могут и в лагерь клана отправить своих бойцов…

Скрепя сердце, я выложил артефакты в сейф.

Приказал Ольге эвакуироваться.

И стал ждать на крыльце домоморфа.

Бродяга проявился в центре укреплённого посёлка, который при свете дня выглядел довольно невзрачно. Со своей позиции я мог видеть здание школы, превращённое в оперативный штаб, пустырь, где нынешним утром была «припаркована» подземка, множество захваченных кланом домов и небольшой кусочек палаточного городка на окраине. Дальше, если я правильно всё понимаю, располагаются рвы, противомеховые ежи и наспех проложенные линии каббалистических ловушек.

При свете дня мне показалось, что мехов и рядовых бойцов в лагере стало меньше. Значит, войска двинулись на очередной штурм.

Кое-где догорали костры.

Слонялись по улицам патрули из двух-трёх человек.

Я до самого конца ждал инквизиторов, заявившихся по мою душу. Или каких-нибудь представителей командования. Не дождался. Ольга появилась через пять минут, и мы, не теряя времени, отправились в Фазис.

Разговор с Администратором ни к чему не привёл.

Инопланетная тварь заверила меня, что всё в порядке, отец Симеон разрулит ситуацию, и да, уничтожение артефактной установки в Оулу было суровой необходимостью. Я могу заниматься своими делами и не переживать — провидцы ничего не найдут.

Прекрасно, я решил так и сделать.

Отдыхал весь остаток дня, а вечером договорился с Барским на встречу с Орловым в конструкте. Вот только на это рандеву князь заявился не один.

Глава 29

Панорамные окна на сей раз выходили на Финский залив — мрачный, волнующийся, затянутый серой мглой. Вот кому, скажите на милость, придёт в голову такое? Во сне можно и что-то поприятнее сконструировать…

В креслах по очереди начали складываться люди.

Я бы даже сказал, сгущаться.

Сначала проявился Барский, затем Лизарк. Последними активировались неизвестный аристократ, имеющий отдалённое сходство с князем Орловым, и… бородатый инквизитор в чёрной сутане. Я сразу отметил, что мужик не носит рясу, а значит, не принадлежит к числу карателей.

Думаю, на моём лице отразилось удивление.

— Григорий Порфирьевич Орлов-Денисов, — представила неизвестного аристо начальница питерского СБ. — Светлейший князь, двоюродный брат нашего лидера, представитель правящего ядра.

Орлов-Денисов коротко поклонился, я ответил ему тем же.

— Отец Вариус, дознатчик Супремы, — продолжила графиня. — Преподобный Вариус настоял на своём присутствии, мы не смогли отказать.

Я кивнул:

— Кто бы сомневался.

Передо мной — лишнее свидетельство силы и борзости инквизиторов. Во-первых, они непостижимым образом узнали о сегодняшней встрече. Во-вторых, полностью проигнорировали конфиденциальность деловых переговоров. Хотя… у них был целый день, чтобы выяснить, кто я такой, что делал в Оулу, и кто мне предложил эту работу.

— Господин Иванов, — инквизитор придавил меня тяжёлым взглядом. — Прошу проявить чуть больше уважения. Супрема действует в интересах одарённых всей Земли, а мы тут имеем дело… с экстраординарным случаем.

— Извините, — открутил я. — Тут сбор по поводу моей работы, я пришёл обсудить вознаграждение.

— Я не стану вам мешать, — сказал отец Вариус. — Задам несколько вопросов и покину конструкт.

— Мы вам не мешаем? — уточнил Барский.

— Ничуть, — улыбнулся инквизитор. — К тому же, на некоторые вопросы может потребоваться… более развёрнутый ответ. Не только от Сергея.

— Мы к вашим услугам, — заявил Орлов-Денисов.

Дознатчик перевёл взгляд на меня.

— Слушаю внимательно, отец Вариус.

Инквизитор кивнул.

— Итак, юноша, вчера с вашей помощью Оулу был взят штурмом и сейчас контролируется Российской империей. Насколько я понимаю, вы получили некое вознаграждение за эту операцию.

— Ещё не получил. Но мне были обещаны определённые преференции…

— … которые меня не касаются, — перебил инквизитор. — А интересует меня другое. Вы принимали участие во взятии Бастиона под командованием капитана Дружинина?

— Принимал, — не стал я отпираться. И без того понятно, что святоши уже располагают нужными сведениями. — Согласно договорённостям.

— Очень хорошо, — кивнул отец Вариус. — Какую перед вами поставили задачу?

— Сделать бесплотной крепостную стену Бастиона. Впустить отряд.

Вариус снова кивнул.

— Мы так и предполагали. Скажите, в момент… эээ… прохождения… вы ничего странного не заметили?

— Смотря что вы считаете странным, ваше преподобие.

— Повышенные энергозатраты. Сложность воздействия… на структуру стены.

Гады.

И откуда они всё знают?

Что ж, надо врать правдоподобно. Лучший способ — говорить полуправду. Тогда всё будет естественно, и эти упыри не натравят на меня экзекуторов.

— Да, — сказал я. — Всё, как вы говорите. Я истратил почти весь запас ки, чтобы пробить брешь. Ещё и гудение в голове слышал. Кровь носом пошла.

Вариус наклонился вперёд.

Глаза инквизитора стали очень внимательными.

— Что происходило дальше?

— Сражение, — пожимаю плечами. — Штурмовики Дружинина делали свою работу.

— А вы?

— Помогал.

— Каким образом?

— Зачистил одну из угловых башен. Вырубил защиту стены. А что, собственно, случилось? Вы обнаружили что-то запрещённое?

— Вопросы здесь я задаю, — мягко напомнил инквизитор. — Итак, мы восстанавливаем цепочку событий. Десант высаживается с подземной лодки в коллекторную систему Оулу. Вы с боем прорываетесь к Бастиону, входите, захватываете объект. Что дальше?

— А вот тут ничем помочь не могу, ваше преподобие.

— Неужели?

— Я вышел на стену, понаблюдал какое-то время за ходом операции. Убедился, что наши побеждают. Вызвал Бродягу — и убрался восвояси.

— Бродяга — это ваш домоморф?

— Всё правильно.

Инквизитор несколько секунд обдумывал мои слова. Прочие персонажи конструкта напряжённо ожидали развязки. Повисло неприятное молчание.

— Вы видели… — Вариус замялся, подбирая слова. — Кого-то ещё на территории Бастиона? Не защитников, не ваших людей? Кого-то третьего?

Качаю головой:

— Сложно сказать. Там была лютая мясорубка. Применялись кинетические техники. Сами знаете, как это происходит. Если кто и был, он вряд ли выжил.

Инквизитор кивнул с непроницаемым лицом.

И задал следующий вопрос:

— Что вам известно об исчезнувших кораблях?

Вот же хитрая скотина.

Скажу, что известно — последует новая серия неудобных вопросов. Совру — выложат аргумент, что провидцы засекли меня в одной из башен. Хотя… они вообще не могли меня засечь. Симеон заявил, что стиратель накроет весь остров.

— Исчезающие корабли? — я изогнул бровь.

Вариус прожёг меня взглядом.

Я выдержал, не отвёл глаза.

— Значит, не в курсе.

— Просветите меня, отец Вариус.

— В этом нет необходимости.

— Хотите ещё что-нибудь узнать?

По лицу дознатчика я видел, что он недоволен разговором. Не удивлюсь, если Паладины, или кто уж там ведёт расследование, делали на меня ставки как на ключевого свидетеля.

— Мне не даёт покоя одна деталь, господин Иванов, — разбил затянувшуюся паузу дознатчик. — На месте происшествия побывал наш провидец. Один из лучших, между прочим. И знаете что?

— Что? — невинно переспросил я.

— А ничего, — хмыкнул Вариус. — Вообще ничего. Ни вас, ни защитников, ни… потенциальных отступников. Мы сейчас изучаем устройства, привезённые в Бастион, но не видим ничего, что могло бы дать такой эффект. Подозрительно, не находите?

— Находить — это в вашей компетенции, — парировал я. — У меня всё просто. Пришёл, увидел, победил. Денег заработал. Я не вникаю в политические и метафизические тонкости.

— Удобная позиция, — оценил инквизитор.

— Всем советую.

— Преподобный, — вмешалась Лизарк, — давайте рассуждать здраво. Дом Орла отправил элитных бойцов на штурм Бастиона, потому что нечто угрожало нашим интересам. Что бы это ни было, оно привезено из-за моря. Вы должны сейчас допрашивать тех, кто стоит за мятежом. Шведов, Наска.

— Правда ваша, — легко согласился инквизитор. — Вот только на месте преступления побывали исключительно ваши люди. И от них ничего не добиться.

— Допросите Дружинина, — предложила Лизарк.

— На момент нашего прибытия он был без сознания, — сообщил Вариус. — Как и геомант, подключённый… не важно. Так или иначе, они помнят начало штурма и проникновение в Бастион, но после этого наблюдается провал в памяти. И да, с ними успели поработать не только наши телепаты, но и морфист.

— Печально, — заметил я.

— Мы исходим из того, — продолжил инквизитор, — что на острове побывали другие люди. Третья сторона конфликта. Кроме того, часть кораблей Наска, участвующих под разными флагами в операции, были уничтожены… с помощью установки, обнаруженной нами в Бастионе.

Другие люди…

Вы ведь прекрасно знаете, кто планировал атаковать Супрему.

— Ваше преподобие, — вмешался Орлов-Денисов, — мы можем разговаривать откровенно. Операция по взятию Бастиона началась именно по причине угрозы российским городам из Оулу. Мы в любом случае подавили бы мятеж, но в данном конкретном случае требовалось реагировать быстро. Я хочу сказать, мы примерно понимаем, что вы ищете.

— О ваших источниках мы ещё побеседуем, — небрежно бросил Вариус.

Князь побледнел.

— Итак, некая машина должна была ударить по нашим городам, — задумчиво произнесла Лизарк. — В итоге, как вы утверждаете, отец Вариус, пострадали корабли тех, кто всё это организовал. Абсурд. У них что-то пошло не по плану?

— Мы пытаемся это выяснить, — ответил инквизитор. — Но, как вы сами видите, следы замели.

— Почему вы так думаете? — спросил Барский.

Инквизитор посмотрел на начальника СБ Эфы, как на идиота.

— А вы полагаете, что память о событиях и явлениях, которая прописывается в объектах физического мира, исчезает сама по себе? Просто так?

Барский понял, что сморозил глупость.

— Вот видите, — не дождавшись ответа, продолжил Вариус. — Итак, все присутствующие отныне под подпиской о неразглашении. Сведения о нашем разговоре не должны выйти за пределы конструкта. В любой момент к вам могут обратиться наши дознатчики и провидцы. Особенно к вам, господин Иванов.

— Как будет угодно, — процедил я.

— Всего хорошего.

Инквизитор растаял в воздухе.

Мы остались вчетвером.

Какое-то время сидели молча, глядя в окно. Никто не предпринимал попыток заговорить первым. В итоге я взял инициативу в свои руки.

— Что ж, коллеги, миссия выполнена. Напоминаю о тех обязательствах, что взял на себя Дом Орла по отношению к моему Роду.

— Мы помним, — ответил Орлов-Денисов. — Разрешительные документы уже подписаны, через несколько дней мы официально свяжемся с вашим холдингом и обсудим детали.

— Замечательно, — улыбнулся я.

— Лидер клана уполномочил меня заявить, — продолжил князь, — что мы не намерены препятствовать вашей деятельности на Урале, господин Иванов. Вы можете смело запускать производство боевых машин.

— Благодарю. С вами приятно работать.

— Хочется верить, это будет взаимно, — вздохнул князь. — А сейчас, с вашего позволения, я откланяюсь.

Представитель правящего Рода растаял.

— Спасибо за помощь, Сергей, — Барский не терял самообладания в любых обстоятельствах. — Жаль, что так получилось… с инквизиторами.

— В будущем, — я покосился на Лизарк, — хотелось бы получать максимально полные сведения о… возможных проблемах.

— Информация об устройстве, которое установили мятежники, вас не касалась, — отрезала графиня. — Не смеем вас больше задерживать, барон.

— Всего наилучшего.

Я шутливо отсалютовал вредной тётке и покинул конструкт.

* * *

Несколько дней я пребывал в отвратительном расположении духа. С одной стороны, я успешно сходил в рейд, усилил Род и вычеркнул целый клан из списка потенциальных врагов. А с другой… опять рискую нарваться на конфликт с инквизиторами. Да, отец Симеон работает на Администратора и успешно прикрывает мне спину. Но будет ли так всегда? Инквизиторы создали разветвлённую многоуровневую организацию, со сложной системой сдержек и противовесов. У них есть несколько орденов, подчиняющихся протоинквизитору. Практикуются внутренние расследования. Даже Симеон рискует однажды оступиться.

А ещё мне не давали покоя новости.

Сразу после захвата Бастиона Орлы бросили на штурм свои отборные части. У городских стен произошла битва с участием последних сепаратистов. Дальше — городские бои. А я ненавижу городские бои. Потому что жертвы неизбежны. Уверен, там сгинуло много гражданских. Вот только у меня был уговор по Бастиону, и это никак не связано с войной в целом. Глупо предъявлять претензии. Но на душе всё равно гадко.

Наска, Евроблок и Россия обменивались колкостями в прессе и по телевидению. Вручали ноты дипломатам. При этом никто никому войну не объявлял. У меня возникло ощущение, что перуанцы вообще не понимают, что уничтожило их корабли. Но при этом наши заокеанские враги здорово струхнули, взяли паузу и пробуют разобраться во всей этой заварухе. По неофициальным данным бесследно исчезли шесть или семь дирижаблей и шестнадцать десантных кораблей. Неслабые потери, если вдуматься. То есть, никаких обломков, следов разрушения, трупов. Выживших — тоже ноль. И куда всё это делось, никто не понимает.

Я продолжал наблюдать за ситуацией.

Каждый день ждал в гости инквизиторов, но меня не трогали. Возможно, пришли к выводу, что у меня отсутствовали мотивы уничтожать чужие корабли, ломать адскую машину и стирать память Бастиона. Или, что более вероятно, задумались о наличии у Ивановых технологий для стирания памяти. Есть и третий вариант, где Супрема накапливает информацию. При таком раскладе я под колпаком, в разработке. Просто ничего не знаю. Пока.

Страсти кипели до конца марта.

Орловы лениво ругались с европейцами, а сами укрепляли Бастион, восстанавливали город и закладывали новые военные базы, чтобы предотвратить будущие инциденты.

Тем временем, мои инженеры и конструкторы усиленно трудились над прототипом лёгкого штурмового меха. Мы хотели начать с чего-то наподобие «Истребителя». Чтобы себестоимость не зашкаливала, а машина была функциональной, неубиваемой и выгодной в случае ремонта. Эдакий автомат Калашникова для этой реальности. И да, я понимал, что наша инициатива не понравится производителям «Витязей».

Все мы трудились, не покладая рук.

Джан ещё и к выпускным экзаменам готовилась.

А Федя вечерами собирал для меня ПТУР.

В сущности, мы пытались создать полноценный ракетный комплекс, а эта задача лежала за пределами возможностей юного оружейника. Так я думал поначалу. Как вы понимаете, при отсутствии производственных линий можно сконструировать разве что опытный образец. Любые испытания при этом будут сопряжены с рисками… если только не забраться в безлюдную тундру или на Северный полюс. Что я и собирался сделать, если честно.

Так вот, ПТРК обрастал деталями.

Главной сложностью было наведение будущей ракеты на цель. Оператора могут засечь, головка самонаведения… разве что каббалистическая. Или артефактная. Подходящие устройства я уже присмотрел на чёрном рынке. Эти штуки были полулегальные и применялись совсем не так, как я рассчитывал. Стоили недёшево, но я приобрёл себе штук пять вставок, которые можно адаптировать под наши задачи. Пришлось подключить к работе Матвеича. Каббалист и без того не высыпался, работал на износ, но его глаза загорелись. Вот он, фанат своего дела.

Я рассчитывал, что опытный образец появится уже к лету. В мае–июне. Фокус в том, что по мере призыва новых элементов из мира идей, Федя становился сильнее. Не удивлюсь, если паренёк, которого я усыновил, через несколько лет будет сильнейшим оружейником планеты. Мы все это понимали, даже сам Федя.

Полтора-два месяца — и у меня будут ракеты.

Глава 30

Прогуливаться по Фазису в начале апреля было сплошным удовольствием. Ещё не поднялась изнуряющая жара, дождей было меньше, чем зимой, а солнце светило уже почти по-летнему. На набережной постоянно встречались бегуны и велосипедисты.

В городе у меня было несколько важных дел.

Инспекция ключевых ПВЗ, продление договоров с клановыми партнёрами, личный визит в «Транскапитал» и, конечно же, посещение гимназии.

Апрель — время выбора.

У меня были выписаны фамилии, психотипы и возможности учеников, которые потенциально могут примкнуть к моему Роду на выгодных условиях. Преимущественно сироты из ПСП. Выкроив часок в своём графике, я изучил всех кандидатов, опираясь на их досье и сведения, полученные от мастера Багуса. Сразу отсёк эмпата и слабенького криокинетика — без силы крови те не смогут подняться выше второго ранга. А вот кто меня реально заинтересовал, так это девчонка с уже достигнутым вторым рангом, развивающая Дар электрика. Редкая способность. Электриков можно по пальцам пересчитать во всём мире, но они чрезвычайно эффективны против мехов, дирижаблей и бронемашин с выдвижными лезвиями. Я уж молчу про возможность обесточить вражескую усадьбу или целый квартал любого города, если потребуется. А ещё, по слухам, электрики умели вырабатывать энергию для различных устройств почище любого генератора. Что логично.

В характеристике было указано, что Алеся Новацкая — девушка своенравная, с характером. И до сих пор не определилась с выбором Рода. Клан пытался её втянуть в свою орбиту, но безуспешно.

Я прибыл в гимназию Эфы за полчаса до окончания занятий.

Пролистал досье девушки, изучил подводные камни, психотип. Обратил внимание на пометки о драках, конфликтах и тому подобном. Что интересно, девочка боевая и никому спуску не даёт. Я Алесю не помню, но она ведь из параллельного класса…

Мы встретились во дворе, в небольшом сквере между додзё и открытой площадкой, на которой тренировались подопечные мастера Мергена.

— Иванов, — девушка смерила меня уничижительным взглядом. — Я думал это шутка. Мне в ПСП надо, если что, а ты задерживаешь.

Алеся была колоритным персонажем.

Гибкая, стройная и по всем параметрам симпатичная. С огромным, просто невероятным количеством косичек — такие в последние годы заплетают на всех курортах. Вроде бы и носит форму гимназии, но делает это небрежно, без должного уважения. Не стесняясь, таскает в поясных ножнах танто, а к бедру ещё прицепила чехол с метательным ножом. Второе бедро у девушки было татуировано, что крайне необычно для этой реальности. И юбка, как мне показалось, чуть короче, чем того требует школьный устав.

— Эй! — возмутилась Алеся. — Куда пялишься?

— Извини, — хмыкнул я. — Прикольная татуировка.

— Это мне от синдиката досталось.

— Синдиката? — я изогнул бровь.

— Моя семья из Баку, — пояснила Алеся. — Предки состояли в синдикате. Ну, вроде как банда…

— Я знаю, что такое синдикаты.

А ещё терпеть не могу, когда эти уроды привлекают детей.

Новацкая вскинула подбородок.

— И что? — уточнил я. — Ты же из ПСП.

— Ну да. Была война, крупный передел. Предки свалили в Фазис… Но нас и здесь нашли. Их убили, я выжила только потому, что меня дома не оказалось. Мы квартиру возле порта снимали… Ай, это тебя не касается. Чего надо?

— Мне сказали, ты не определилась с поступлением. И Род не выбрала.

Новацкая фыркнула:

— Ещё чего не хватало. Меня не интересует родовая служба.

— И клановая?

— Тоже.

— Как насчёт присягнуть на верность мне?

— Иванов, ты зря тратишь моё время. Я помню твои выступления на арене. Ты молодец, и всё такое. Но у меня другие планы на жизнь.

— Какие, если не секрет?

— Не секрет. Хочу попробовать себя в вольных наёмниках, скопить денег и перебраться в другую страну.

— А эта чем не устраивает?

— Да всем устраивает. Кроме того, что без титула ты — грязь и ничтожество.

— Где-то иначе? — искренне удивился я.

— Да хоть бы в Наска! — с вызовом ответила Алеся. — Или в Австралии. Там людей ценят по способностям. Я не собираюсь всю жизнь пресмыкаться перед… такими, как ты.

Мне стало смешно.

Аристократы, олигархи, высшие касты… Какая разница? Всегда есть сливки общества, подминающие под себя остальных. Одни наверху, другие внизу. Так было всегда. И зачастую дети могущественных родителей имеют стартовые преимущества, которые сложно переплюнуть таким, как Алеся.

А девочка, похоже, идеалистка.

И бунтарка.

— Алеся, — вкрадчиво произнёс я. — Не всё ли тебе равно, где раздобыть капитал для выезда из страны? Поработай на меня.

— Без присяги? — удивилась Новацкая.

— Без. Как простой наёмник в гвардии.

— В чём подвох?

— Тебе может понравиться.

— Ну, уж этого не жди, Иванов, — девушка посмотрела на меня испытующе. — И что, просто так возьмёшь и отпустишь электрика? Не попытаешься связать многолетним контрактом?

— Можем заключить на год и продлевать по обоюдному согласию.

— Так не принято. Никто так не делает.

— А мне плевать. Это моё право и моё решение. Если через год захочешь уйти из гвардии Рода Ивановых — я не стану чинить препятствий. Слово аристократа.

Девушка-электрик смотрела на меня недоверчиво.

— И да, можешь уйти из ПСП, — добавил я. — Своих гвардейцев я обеспечиваю приличным жильём.

— Казармой? — скептически уточнила одарённая.

— Есть и казарма. Но ты получишь квартиру в недавно отстроенном доме. Красная Поляна, если слышала о такой.

— Да ты мажор, — Алеся смотрела на меня оценивающе. — Гадство, как ты всего этого добился? Слышала, ты сам из ПСП. А теперь — титул, деньги, возможности.

— Вот здесь главная загвоздка, — усмехнулся я. — Много приходилось убивать.

— Таков путь, да?

— У меня — да.

Было заметно, что наш разговор заставил гимназистку задуматься.

— Знаешь, на меня тут Андерсон давит, — вдруг призналась Алеся. — Говорит, мне одна дорога — в клан. А я не хочу. Смотри, они только недавно с Халифатом воевали в Персии. И такие мясорубки постоянно. Ладно, если ты благородных кровей. Но с нами, простолюдинами… никто особо не церемонится. Расходный материал.

— У них нет рычагов давления, — покачал я головой.

Девушка горько усмехнулась:

— Андерсон говорит, есть. Мол, такую характеристику напишут, что никуда не поступишь и на нормальную работу не устроишься.

— Ты ж вроде с наёмниками планируешь воевать. Полагаешь, там меньше крови, чем в регулярных войсках?

Алеся пожала плечами:

— Я в этом не разбираюсь.

— Вот что, дорогая. Андерсона я беру на себя. У меня есть право на одного выпускника гимназии в год. И я хочу забрать из школы тебя. Это прямая договорённость с кланом. Но и мой Род иногда с кем-то воюет… иногда. Это следует учитывать.

— Слышала, ты заботишься о своих людях.

— Правильно слышала. Так что, идёшь на контракт?

Новацкая колебалась всего несколько секунд.

Потом заявила:

— Идёт. Годичный, с продлением.

Мы пожали друг другу руки.

Других важных дел у меня не было, и я решил побродить немного по Турецкому Кварталу, съесть какую-нибудь жирновредную шаурму, выпить кофе и повалять дурака. Яркое солнце вычерчивало угловатые тени нависающих над тротуарами балконов. Квартал был тихим, уютным, малоэтажным. Преобладали гостиницы, антикварные лавки, всевозможные забегаловки. Всюду — брусчатка и раскидистые деревья. В одном месте рос дуб, которому уже больше ста лет, о чём свидетельствовала медная табличка.

Кварталы не были пешеходными, иногда тут проезжали машины, но очень медленно и по одной. Уж больно узкими и неудобными для проезда создали эти улочки. От каждого камня или резной двери веяло стариной, а на подоконниках и заборах жмурились от удовольствия раскормленные коты.

В общем, я припарковался на Площади Безымянного Героя, а уже оттуда двинулся пешком, глазея на выставленный в витринах товар, держась солнечных сторон улиц и время от времени задерживаясь возле шаурмичных и кофеен. Но, как водится в таких ситуациях, спокойно расслабиться мне не дали. Когда я пил кофе за столиком на углу безлюдной улочки возле цветочной лавки, со мной связалась Ольга.

Сергей, я по поручению графа Барского.

Мы давно убрали из обращения «ваше благородие», но Ольга продолжала обращаться ко мне на «вы».

Что случилось?

Господин Барский настаивает на вашем скорейшем возвращении в усадьбу. Демон — тоже. Насколько я понимаю, происшествие в доме Кобалия.

Я подобрался.

А наша система безопасности?

Не сработала. Паша в ярости. У госпожи Кобалии куча агентов СБ. Все клановые.

Понял. Джан дома?

Вернулась полчаса назад.

Пусть Бродяга заберёт меня с Безымянки. Справитесь?

Будет исполнено.

Тяжело вздохнув, я поспешил к площади, где меня терпеливо дожидался «Ирбис». Намётанным глазом засёк старый дом, реконструированный по последнему слову зодчества. Заброшенная развалина вдруг превратилась в дорогой особняк, парадное крыльцо которого смотрело прямёхонько на отделение «Азарот-Банка». Проходя мимо, я мысленно связался с Бродягой и попросил создать ворота. Загнал спорткар в гараж, поднялся по лестнице в холл и через панорамное окно выглянул на улицу. Мы уже находились в посёлке. Лепота!

Барский терпеливо дожидался меня в гостиной.

Не успел я переступить порог и поздороваться с начальником СБ, как в комнату влетела Джан.

— Сергей, ты уже знаешь?

— Что знаю?

— На Маро напали!

Я перевёл взгляд на Барского.

Начальник СБ вздохнул:

— Полагаю, это нужно увидеть.

— Я с вами! — заявила Джан.

— Пока не стоит, — отрезал я. — Мало ли.

— Но…

— Джан, ты ведь мне доверяешь?

Девушка поспешно кивнула.

— Вот и хорошо. Не высовывайся, пока я во всём не разберусь.

Снаружи всё бурлило и кипело.

Бросились в глаза люди в чёрных полувоенных френчах из моей службы безопасности, молодцы в костюмах-тройках — это подчинённые Барского. По соседней улице прошествовало звено мехов.

У крыльца мы столкнулись с Демоном.

— Краткий доклад, — потребовал я.

И Лютый не подвёл:

— Нападение на дом Маро Кобалии. Обход наших систем видеонаблюдения. Каббалистические сигнальные цепочки не сработали. Расследуем, патрулируем.

— Кто напал?

— Я лучше покажу, — вмешался в разговор Барский. — Это интересно.

Мы направились по плитам подъездной дорожки в сторону особняка Маро. У Демона ожила наплечная рация, и он отвлёкся на доклад кого-то из наших. При этом не отставал, следовал за нами.

Рациями я укомплектовал гвардию на всякий пожарный. Телепатов могут убить, провода перерезать. Тогда останется ещё одно, проверенное средство связи.

Ворота были распахнуты настежь.

Я окинул взглядом внутренний дворик, но ничего странного не заметил. Если не считать молчаливых субъектов, отирающихся под окнами. Один из этих типов, как я подозреваю, ясновидящий, положил руки на стену и стоял неподвижно. Глаза закрыты, словно он и не здесь, а в каких-то неведомых далях…

— Дом в порядке, — констатировал я.

— Не спеши с выводами, — хмыкнул Барский.

— А Маро где?

Барский нажал кнопку звонка.

Нам открыл коренастый эсбэшник с хитро спрятанным оружием. Чехлы с ножами в рукавах, за спиной у пояса, под пиджаком.

Мы вошли.

Небольшая прихожая, арка в гостиную, знакомая лестница на второй этаж. Маро сидела в кресле, пила чай и не выглядела совсем уж потрясённой. Сверху доносились шаги и мужские голоса. Двое агентов, явно боевики, стояли в разных углах гостиной, изображая из себя античные статуи. Думаю, охранники.

— Привет, — я улыбнулся соседке. — Что тут произошло? Почему таинственность?

Бессмертная молча указала в сторону коридора. Там, насколько я помню, находилась кухня, совмещённая со столовой. Прислуги у Маро не было, она готовила сама или заказывала что-то, пользуясь моим «Стрижом».

Я свернул в сумрачную галерею.

Первое, что мне попалось на глаза…

Да ладно!

Труп, явно не человеческий. Разрубленная пополам тварь, смахивающая то ли на кузнечика, то ли на богомола. Присмотревшись, я увидел, что одна из передних лап «богомола» тоже была рассечена. Часть лапы валялась у стены. На этой же стене красовалась чудовищная борозда. Словно тварь во время драки задела стену, достав до самого кирпича и обсыпав штукатурку.

Замерев на полушаге, я принялся изучать монстра.

Вроде и богомол, только переросток. На Земле таких особей не встретишь, это перебор.

— Как тебе экземпляр? — раздался голос Маро.

— Впечатляет, — отвис я. — Ты поработала?

— Ну, а кто? Не Пушкин же.

Я хмыкнул.

— Идём наверх, — предложил Барский.

Поднявшись по лестнице, мы оказались на узкой площадке, огороженной перилами. В коридор выходило всего несколько дверей, три из них были открыты. Всюду горел свет, хотя ещё толком не начало смеркаться. Барский молча указал на ближайший проём.

Мы вошли.

Перед нами была спальня Маро. Минимализм, всё в японском стиле, но женская рука ощущается в деталях. Абажуры настенных светильников, шкаф с ростовым зеркалом, столик с различными баночками, скляночками, тюбиками. Присевший у балконной двери мужик в хирургических перчатках и с пинцетом в руке.

А посреди кровати — это.

Глава 31

Змеи обитают в джунглях.

Вот где им самое место.

Тем более, такие змеи.

Я поначалу решил, что вижу питона или удава, но нет. Судя по раскраске и разинутой пасти — нечто ядовитое. И да, в своих жизнях я насмотрелся на разных гадов, больших и малых, опасных и не очень… но узнать, кто передо мной, не смог.

Змея была длинная, но её толщина не превышала человеческую руку.

Тварь разрубили в двух местах.

Постель была заляпана кровью и слизью, капли забрызгали стены, лампу и частично подоконник. Даже на потолок немного попало. И на зеркало, встроенное в дверцу шкафа.

— Восстановили события? — поинтересовался я.

Ответ уже маячил на горизонте. Если сложить все три куска змеи воедино, да ещё взвесить эту тварь на весах… Думаю, масса будет сопоставима со взрослым человеком. Мужчиной или женщиной — это уже не суть.

— В общих чертах, — неопределённо ответил Барский. Пока мы разговаривали, криминалист подцепил пинцетом небольшой ошмёток, кинул в стеклянную пробирочку и запечатал крышкой. — Похоже, здесь побывали убийцы из Ордена Неведомых. Слышал о таком?

— Доводилось, — мрачно буркнул я.

— Так вот, — продолжил Барский, — их было двое. Один прокрался в кладовку с продуктами, что примыкает к кухне. Раньше семья Маро держала слуг и повара… неважно. Сейчас кладовка пустует. А второй, как мы думаем, пролез через вентиляционную шахту. Взгляни.

Начальник СБ указал куда-то под потолок. Я проследил за его пальцем и увидел решётку, закрывшую отверстие в стене.

— Но она прикручена.

— Ещё бы, — подал голос криминалист, продолжавший осмотр. На подоконнике мужик установил крохотную медную коробочку и активировал её нажатием кнопки. — Здесь минимум три превращения.

Эксперт замолк, бросив красноречивый взгляд на начальника.

Барский кивком разрешил говорить.

— Сначала убийца стал змеёй и пролез по вентиляционной шахте, — объяснил криминалист. — Потом вырастил руки или очень тонкие усики, после чего выкрутил крепёжные винты с нашей стороны. Решётка упала, там есть следы. После он морфировал в человека и аккуратно вернул решётку на прежнее место. А уж затем…

— Мы поняли, — перебил Барский. — А затем он морфировал в змею, заполз на платяной шкаф… там узкая щель, видишь? Залез и стал ждать.

— Яд? — уточнил я.

— Сильнодействующий, — подтвердил криминалист и вытащил из внутреннего кармана пиджака очередную пробирку. — Экспертизу мы ещё не проводили, только предварительная оценка ясновидящего.

Перевожу взгляд на Барского:

— И кто их так?

— Госпожа Кобалия, — хмыкнул эсбэшник. — Кто же ещё?

Я задумчиво посмотрел на обрубки.

Как ни крути, а Маро — великая мечница. В схватке с диким зверем человек обычно проигрывает. Медленные рефлексы — расплата за разум. Змея и богомол — стремительные хищники, с ними тягаться почти нереально. Разве что бесу с трёхсотлетним опытом. Что интересно, я до сих пор не знаю, сколько Маро лет на самом деле. В гимназии она об этом не говорила. И день рождения никогда не отмечала. Разве что в полном одиночестве…

— Мы ещё не знаем всех деталей, — сообщил Барский. — Пока известно, что Маро вернулась с дневных тренировок, у неё был час на отдых. Убийцы знали о графике её выездов.

— Не обязательно, — покачал я головой. — Они могли просто понимать, что она появится дома рано или поздно.

— Пусть так, — Барский поджал губы. — В общем, сначала она направилась в столовую, чтобы заварить себе чаю. Богомол, заслышав шаги, выбрался из кладовки и атаковал.

— Хотите сказать, Маро всегда носит с собой меч?

— Есть у меня такая привычка, — раздался голос от двери. — Пока не проверю весь дом, держу катану при себе.

— Да ты и после проверки, наверное, так делаешь, — хмыкнул я.

— Откуда ты знаешь?

— Догадался.

Маро фанатично относится к своей катане. Для неё это вроде культа. Знавал я немало мечников с такими же замашками. Все они кончили плохо, ибо пренебрегали другими видами холодняка. А ещё забывали о том, что умереть можно разными способами.

В комнате повисла тишина, прерывающаяся лишь писком артефакта, включенного криминалистом. Сам эксперт, поднявшись на стул, занимался осмотром вентиляционной решётки. Наш разговор, казалось, его ничуть не отвлекал.

— Сдаётся мне, ты в курсе, что это за уроды, — заявила бессмертная.

— В курсе, — не стал я отрицать очевидного.

— Было пересечение? — вскинулся Барский.

— Один умник натравил на меня этих ребят.

— Теперь его нет в живых, — усмехнулась Маро.

— Предпочитаю не отвечать на провокационные вопросы.

— А это не вопрос, — нашлась девушка. — Это утверждение.

— Госпожа Кобалия, — сменил тему Барский. — Не угодно ли нам выйти на свежий воздух? Пусть мои люди спокойно поработают. А мы втроём о делах потолкуем.

— Как вам будет угодно, граф.

Мы покинули комнату, спустились вниз по второй лестнице и через неприметную дверь вышли на задний двор. Здесь тоже были каменные плиты, а ещё — различные тренажёры под навесом.

— Сергей, — начал Барский без лишних предисловий. — У нас серьёзная проблема. Наверное, ты догадываешься о её характере.

— Чуть не убили вашу надежду на светлое будущее, — кивнул я.

— Эй, полегче! — возмутилась Маро. — Ты ведь ещё и друга мог потерять.

— Ну, ты очень лихо порубила этих недоносков. Пожалуй, перед началом Великого Турнира я сделаю ставку на твою победу. Подпольные тотализаторы у нас же есть?

— И легальные есть, — заверил Барский. — Только будущий чемпион, если он им станет, должен протянуть до начала Турнира.

— У вас ко мне претензии, — догадался я. — Вполне справедливые, если честно. Мой Род отвечает за безопасность в Красной Поляне.

Барский удивил:

— Сергей, нет у нас претензий. Неведомые — один из самых жутких и неуловимых орденов планеты. Учитывая их репутацию, они могли забраться, куда угодно. Даже в Змеиные Кварталы.

— Самокритика — это хорошо.

— Тут больше не критики, а понимания того, с чем мы столкнулись, — ответил Барский. — Вентиляция есть везде. Канализация — тоже. Как и водопроводные трубы.

— Трубы? — переспросил я.

— Граф думает, что богомол пролез по трубам, — вставила Маро.

— В другой форме, разумеется, — уточнил Барский.

— И чего вы от меня хотите? Меры безопасности будут усилены, но я ничего не могу гарантировать. Разве что займусь этими ребятами всерьёз и вырежу всех под корень.

— А так можно? — чуть ли не хором воскликнули собеседники.

— Можно, — сказал я, ничуть не покривив душой. — Задача сложная, но выполнимая.

— На это потребуется время, — вздохнул Барский. — К сожалению, Неведомые выполняют все порученные им заказы. Рано или поздно жертва умирает. Есть только один способ сохранить жизнь госпожи Кобалии до начала состязаний.

— Какой такой способ? — я начал подозревать неладное.

— Маро должна поселиться у тебя, — отрезал Барский.

Как знал.

— Надеюсь, я не очень стесню вас с Джан? — лукаво улыбнулась бессмертная.

В глазах девушки, как я привык её называть про себя, сверкнул озорной огонёк. Вот вам и груз столетий, дамы и господа. Внешне Маро выглядела чуть старше меня, только она не менялась. Все бесы застыли, как мухи в янтаре, в том возрасте, когда инициировались.

И что я вижу?

Маро как будто со мной заигрывает. И параллельно намекает на наши сложные отношения с Джан. Сложные, потому что все понимают, какие чувства испытывает ко мне турчанка, но объявления о помолвке до сих пор нет. По Фазису уже ползут нездоровые слухи, но мне плевать.

А всё же, я не мог оставить бессмертную в беде.

Маро — из числа моих лучших друзей.

Я знаю, что в случае чего, она встанет со мной плечом к плечу против любых, самых именитых врагов. Так сложилось. И Маро знает, что может на меня рассчитывать. Боевое братство? Крепкая дружба? Или нечто большее? Возможно, всё вместе.

Мы чувствуем общность.

То самое одиночество бессмертных, наблюдающих, как все окружающие их люди рассыпаются в прах. Мудрость, расфасованные по шкафам скелеты. Маро это ощущает интуитивно, но у неё не хватает данных. Она просто не понимает, кто я такой. Пока и не нужно.

— Начинай паковать вещи, — усмехнулся я. — Наш дом — твой дом.

На лице бессмертной расцвела тёплая улыбка.

— Спасибо, Серёжа.

— Не за что, — я повернулся к Барскому. — И мне ничего за это не надо.

Граф не удивился.

Уверен, ему докладывали о нашей дружбе. А у меня нет привычки помогать друзьям с выгодой для себя. Попал человек в беду — выручай.

— Я Джан сама позвоню, — промурлыкала мечница. — Если хочешь.

— Без разницы. Прислать помощников для переноски вещей?

Расстояние между нашими домами было смехотворным. Но я понятия не имел, сколько шмоток может перетащить в новый дом красивая женщина.

Маро задумалась.

— А тебя не затруднит?

— Ничуть. Отправлю Гога и Магога — они тебе весь дом по кирпичику вынесут, если потребуется.

Маро звонко рассмеялась.

— Замётано!

Големы с появлением слуг выполняли гораздо меньше работы и часто простаивали. Федя так и не смог прокачать их для сносной игры в шахматы, но вот в настольном теннисе эти существа делали определённые успехи.

* * *

Маро перебралась к нам оперативно, в течение часа.

Гог и Магог перевезли всё на электрокаре, который обнаружился в закромах у Демона. Барский выделил солидную свиту для сопровождения топового бойца. Я бы сказал, целый отряд из десятка эсбэшников, от которых за километр несло силой. Бессмертная уже скрылась за дверью, а они продолжали стоять под моим домом, телепатически переговариваясь и наблюдая за двором.

Я постоял на крыльце с Барским, обсуждая тренировки Маро в Альпике. У меня, конечно, имелось додзё, которое расширялось и модернизировалось по щелчку, но Барский волновался из-за того, что мечница взаимодействует с большим количеством инструкторов и клановых воинов, все они работают на общий результат. Поскольку я не хотел превращать усадьбу в проходной двор, оставалось не так уж много вариантов. Либо дважды в день перемещаться на Бродяге в Альпику, либо организовать доставку девушки на клановом кортеже.

В итоге мы остановились на третьем варианте.

Мастер Мерген и ещё пара-тройка человек будут наделены пропусками в Красную Поляну и сумеют беспрепятственно тренироваться с Маро у меня в додзё. Их, естественно, будут досматривать подчинённые Багуса. Проверять на предмет иллюзионов, биологических изменений, внешнего ментального воздействия. Психотипы мы тоже сверим, Матвеич уже собрал нужную приблуду.

Так вот, большая часть тренировок развернётся у меня дома. Но иногда Маро будет выезжать на сборы с ночёвкой в Альпике, где ей предстоят сражения с другими мастерами и консультации с ланистами. Я заброшу её на базу Эфы и через несколько дней заберу назад. При этом Барский уверен, что сможет обеспечить безопасность именно в Альпике на должном уровне.

Разговаривали мы в сгустившейся тьме.

Фонари уже зажглись, Демон мысленно отрапортовал об усилении патрулей.

Когда все вопросы были улажены, Барский тепло со мной распрощался и направился в сторону припаркованных в отдалении внедорожников. Агенты последовали за ним — молча, обступив со всех сторон. Будто коллективный разум, подумал я. Грёбаный рой.

А ещё подумал о том, что одну преференцию всё же удалось получить. В моём доме почти каждый день будут находиться сильнейшие воины Дома Эфы. И мне разрешили участвовать в спаррингах, раз уж я предоставляю додзё. Что не может не радовать. Тренировочные схватки с бесами — уникальный опыт. Как мне сказали, будут люди, гораздо старше Маро, некоторым из них уже под тысячу стукнуло.

Закрыв дверь, я сразу же вызвал к себе Демона и мастера Багуса.

Отдал Бродяге распоряжения по перестройке дома с учётом потребностей нашей гостьи. Заглянул на кухню, чтобы перехватить чего-нибудь съестного и заметил мирно беседующих девушек. Маро и Джан вели себя как закадычные подруги, и на меня даже внимания не обратили.

Оперативное совещание я организовал после ужина.

Созвал только тех, кому мог доверять и кого вся эта история касалась напрямую. То есть, Маро, Багуса, Демона. Запершись в кабинете, мы выставили максимальный уровень шумоизоляции.

Бродяга тоже участвовал в разговоре.

— Я собрал вас, чтобы сообщить наиприятнейшее известие, — усевшись в одно из кресел, провозгласил я. — Мы будем воевать.

— Давно пора, — обрадовался Демон.

— С кем? — поинтересовался индонезиец.

— Я хочу уничтожить Орден Неведомых.

— Сергей, — поспешно заговорила Маро, — если это из-за меня, то…

— Не только из-за тебя, — отрезал я. — За нами должок, правда, Паш?

— Истинная правда, — подтвердил Демон. — Эти уроды наших порезали и машины попортили. А за такое прощать нельзя. Поддерживаю двумя руками.

— Но вы должны понимать, — вмешался благоразумный Багус, — что означает вызов Неведомым.

Все, кроме меня, уставились на старика.

— Сцепившись с ними, мы вступим в конфликт… с кем-то из Древних, — пояснил начальник СБ. — И не факт, что это противостояние закончится нашей победой.

Глава 32

Прошло три месяца с той ночи, когда мы поклялись выкорчевать Орден Неведомых. Три месяца, в течение которых моя служба безопасности охотилась за фанатиками по всему миру. Что интересно, решающую роль сыграли даже не рептилоиды из Чёрного Ока, а индонезийцы. Одним богам известно, за какие ниточки дёрнул Багус, чтобы добраться до наших врагов. Все нити, все намёки и шёпоты, добытые ценой крови и безумия, вели сюда, к этому забытому богами и людьми отрезку побережья, где Атлантика методично, тысячелетие за тысячелетием, дробила скалы в солёную пыль.

И вот я здесь.

Ветер выл, словно оплакивая неупокоенные души, а волны, чёрные и мрачные, с грохотом разбивались о подножие утёса. Мой камуфляжный комбинезон делал меня призраком, неосязаемой тенью, сливающейся с хаосом ночи. Но мне не нужна была маскировка ткани; моя плоть сама могла стать дымом, а взгляд — проникать сквозь камень. Я стоял перед расщелиной, скрытой нависающим пластом сланца — входом, которого не должно было быть.

Приложив ладони к шершавой, влажной поверхности скалы, я позволил своему зрению растворить её. Камень стал прозрачным, как грязное стекло, открывая взору то, что прятала геология. За тонкой перегородкой зияла пустота, уходящая вниз, в немыслимые глубины. Тоннель был не творением рук человеческих; его пробило нечто иное, что-то, чьи движения были подобны медленному, целенаправленному сверлению. Стены были гладкими, отполированными до блеска, но на этом блеске проступали странные, неевклидовы узоры, заставлявшие разум скользить по ним, не в силах зацепиться.

Я сделал шаг вперёд, и камень уступил мне, не оказывая сопротивления, словно я был всего лишь сгустком тумана. Я просочился внутрь, и мир изменился. Давление реальности сгустилось, воздух стал тяжёлым, спёртым, отдавая запахом вековой плесени, солёной воды и чего-то ещё — сладковатого и гнилостного, словно аромат разложения, заторможенного на тысячелетия.

Спуск был пологим, но не бесконечным. Я шёл мягко, чуть ли не парил над самым полом, едва касаясь его. Бесшумно, незримо. Света не было, но он был и не нужен. Я видел, потому что умею адаптироваться к темноте. Видел сквозь слои породы, уходящие на мили вглубь континента. Видел извилистые ходы, ответвляющиеся от основного тоннеля, ведущие в залы, чьи размеры бросали вызов здравому смыслу. И я видел их.

Не самих существ, но их следы — фосфоресцирующую слизь, испаряющуюся с каменных громад, отпечатки конечностей, не поддающиеся биологической классификации. Эхо их присутствия висело в воздухе — тихий, непрерывный гул, неслышный уху, но ощущаемый костями, вибрация, исходящая из самого сердца мира.

Повороты коридора становились всё более неправильными, углы отклонялись от прямых, приобретая болезненную, сюрреалистичную остроту. Стены начали шептать. Сначала я принял это за шум крови в ушах, но нет — это был настоящий шёпот. Тихий, на языке, который не принадлежал ни одному человеческому племени. Он лился из пор камня, состоял из щелчков, шипения и булькающих звуков, складывающихся в чудовищную, непостижимую симфонию. Мой разум, защищённый блоками, отталкивал его, но шёпот частично пробивался сквозь барьер, как тонкое отравленное лезвие.

Я углублялся всё дальше, и воздух становился всё гуще, насыщался влагой. Потолок тоннеля понизился, а затем вовсе исчез, открывшись в колоссальную подземную полость. Я остановился на краю, глядя в бездну.

Внизу, в багровом сиянии светящихся лишайников, лежало святилище.

Это не было творением рук. Это был естественный грот, но искажённый до неузнаваемости. Гигантские сталагмиты, похожие на скрюченные пальцы, тянулись кверху, а с потолка свисали такие же сталактиты, образуя лес из каменных скелетов. В центре этого леса зияла чёрная, неподвижная вода подземного озера. А на его берегу возвышался алтарь — массивная базальтовая глыба, испещрённая теми же кошмарными барельефами. Фигуры на них изображали нечто цилиндрическое, покрытое щупальцами, с перепончатыми крыльями и сферой из звёзд там, где должно было быть лицо.

И тут мой взгляд, пронзающий камень, увидел то, что свело бы с ума любого смертного. В толще скалы за алтарём, в своеобразных каменных саркофагах, покоились тела. Не твари, не монстры, а люди. Вернее, то, что от них осталось. Их плоть была неестественно бледной, почти полупрозрачной, а черты лиц застыли в гримасе вечного, беззвучного крика. На их лбах сияли странные кристаллы, пульсирующие в такт тому самому гулу. Они не были мертвы. Они были… сырьём. Инкубаторами.

Орден Неведомых не просто нанимал убийц. Он служил чему-то. Чему-то, что спало здесь, в этой солёной воде, под толщей Атлантики.

Я сделал ещё один шаг, намереваясь спуститься в грот, как вдруг шёпот прекратился. Воздух замер. И тогда из чёрных вод озера медленно, с тихим бульканьем, показалось о но.

Фух.

На этом заканчиваю пафосное описание. Думаю, вы прониклись духом, и всё такое. А теперь перехожу к настоящему трэшу. Ничем не замутнённому.

Озеро, вне всяких сомнений, представляло собой колодец, по которому Древний пробирался в пещеру. Вот прямо как у одного писателя из моей прошлой жизни.

Из колодца выбралась жуткая хрень со щупальцами, раскинула свои отростки и начала поглаживать саркофаги и лежащих там людей. Выглядело мерзко. При этом я ощутил энергетический всплеск. Прямо сейчас, на моих глазах, что-то происходило.

Фанатиков переделывали.

Тела в саркофагах извивались, вспучивались, деформировались, и я уже не мог понять, люди там находятся, или сгустки протоплазмы.

Как я уже сказал, мы потратили уйму времени и сил, чтобы отыскать эту пещеру. Здесь убийцы Ордена собираются нечасто, примерно раз в год.

Передо мной разворачивался Ритуал.

Пространство пещеры вновь заполнилось странным шёпотом. Я уже знал, что тут всё пронизано артефактными линиями, улавливающими Голос Древнего, которому поклонялись фанатики. Голос начитывал мантры или заклинания — называйте как угодно. Суть одна: Голос помогал вносить изменения, перекраивающие саму природу этих людей. Хотя… я не уверен, что культистов можно назвать людьми. Тут наблюдается деформация сознания, которую сложно вообразить, если вы не законченный психопат.

Ритуал — это инициация неофитов.

И повышение уровня адептов.

Мы раздобыли эту инфу, взломав сон одного из убийц. Причём бежать оттуда Ярику пришлось с невероятной быстротой, потому что объявился разгневанный покровитель Ордена. Но кое-что выяснить мы успели. К примеру то, что адепты имеют свою многоступенчатую иерархию, на вершине которой расположился патриарх. Сейчас этот тип стоит на коленях перед алтарём, почтительно склонив голову. А я нахожусь на выступе своеобразной тропы, витком опоясывающей пещеру. Тропа даже ограждение имеет, в лучших туристических традициях.

Сама пещера освещена какими-то непонятными лишайниками.

Флюоресцирующая гадость на стенах.

Я насчитал двенадцать саркофагов. В каждом из них лежал… бывший человек. А по периметру пещеры рассредоточились другие культисты. В условном образе людей, все на коленях, чуть ли не каменный пол под ногами целуют. Благоговение, священный трепет.

Проблема в том, что из-за труднодоступности святилища я не могу сюда провести всех своих людей. И даже выдать себя телепатическим общением не могу. Потому что тварь, вылезшая из колодца, сразу заметит чужака. Не просто заметит, а нанесёт ментальный удар, которого я не выдержу.

У Предтечи было имя, и оно звучало как Йа-Рхан.

По нашим сведениям, этой твари было полмиллиона лет. Или около того. В голове не укладывается, честно говоря. Столько не живут. А если и живут, то как воспринимать эту расу? К каким соглашениям можно прийти с Йа-Рханом? Думаю, все мы представляемся ему микробами, ничтожной слизью. И если он наделяет адептов Ордена новыми способностями, то что-то хочет получить взамен. Пусть не сейчас, но в будущем. А чего он хочет… как раз это мы выяснить не успели.

Мой план был прост.

Дождаться, пока тварь не уплывёт в глубину.

И разделаться со всеми, кто собрался внизу.

Я взял с собой оружие — наган и кусаригаму. Но основной упор будет сделан на мои сверхспособности, которые за минувшие три месяца основательно развились.

Главное — дождаться.

Йа-Рхан полностью выбрался из колодца, воспарил над чёрной озёрной гладью и распростёр щупальца, положив их на все двенадцать саркофагов. Нет, это создание ничем не напоминало описанных в фантастике кракенов. Не спрут, не Ктулху, нечто иное. Огромное, размерами с КАМАЗ, совершенно чуждое и отталкивающее. И оно умело не только плавать в тёмных океанических глубинах, но и парить, причём без видимого напряжения.

Я сопоставил изображение на алтаре с тем, что мне открылось.

Древний не имел ничего общего с цилиндром. Скорее, каракатица. Отростков было много, все — разной длины и толщины. Возникло ощущение, что спрута скрестили с Медузой Горгоной. Голову монстра я рассмотреть толком не смог… нечто массивное. Ни малейшего намёка на звёздную сферу. Похоже, неведомый резчик приукрасил действительность и ушёл в область метафор. Дескать, пришелец со звёзд, мудрый и всемогущий бог.

Пространство вздрогнуло.

Концентрация ки достигла своего пика, но было и ещё что-то… Мне кажется, или колодец выдавливает из себя протоматерию? Нет, не кажется. Тонкие чернильные нити лезут из глубины, подобно змеям, подползают к обитателям саркофагов и… проникают им в глазницы.

Меня передёрнуло.

На смерти и всякое-разное дерьмо я насмотрелся, но тут всё выглядело особенно… Жутко? Даже не знаю, как передать свои эмоции. На моих глазах энергия ки, сливаясь в единое целое с протоматерией, перекраивала людские тела на глубинном уровне. Подозреваю, что сейчас с нуля выстраиваются психотипы, узлы, каналы и даже цепочки ДНК.

Уверен, культисты всё это называют благодатью.

Или другими пафосными словечками.

Фанатики начали что-то скандировать. Хором, монотонно, не прерываясь. Я не мог разобрать слов, да это и не требовалось. Явно какой-то из забытых языков. Возможно, наречие переделанных пришельцев, до сих пор шныряющих по океанам Земли.

Гул десятков голосов слился в хоровое пение.

И это пение обрело созвучие с шёпотом стен, плеском срывающихся с Древнего капель, шорохом самого времени под сводами пещеры.

Мгновение растянулось.

Я терпеливо ждал.

Без движения, без единой мысли, что могла бы выдать моё присутствие. Я стал частью скалы, тенью, вписанной в каменные напластования. Внизу разворачивалось действо, от которого стыла кровь. Тела в саркофагах извивались, их контуры расплывались, кости хрустели, перестраиваясь, а бледная кожа наливалась свинцовым мерцанием протоматерии. Воздух гудел от концентрации силы, древней и совершенно чуждой. Йа-Рхан парил в центре этого кошмара, его щупальца-проводники пульсировали, перекачивая энергию из чёрного колодца в своих новых адептов.

Хоровое пение культистов нарастало, достигая кульминации. Их голоса, сливаясь с шёпотом камня, создавали резонанс, от которого дрожала земля под ногами. Я чувствовал, как реальность истончается, как стены пещеры вот-вот превратятся в иллюзию.

И вот наступила тишина.

Резкая, оглушительная.

Пение оборвалось. Свет лишайников померк. Йа-Рхан медленно, почти невесомо, оторвал свои щупальца от саркофагов. Искажённые тела в них замерли, обретая новые, чудовищные формы. Ритуал был завершён.

Монстр, не глядя, не проявляя ни малейшего интереса к своим служителям, развернулся в воздухе. Его массивное, непостижимое тело поплыло обратно к чёрной воде. Он переместился к краю колодца, и на мгновение мне показалось, что его лишённое черт лицо — если это можно было назвать лицом — повернулось в мою сторону. Холодный, безразличный взгляд, полный тысячелетних знаний, скользнул по моей душе, не узнав, но отметив. Пустое место. Пылинку.

Беззвучно, словно призрак, Древний скользнул в неподвижную гладь. Чёрная вода сомкнулась над ним, не оставив ни ряби, ни пузырьков. Древний исчез. Скрылся в колодце, унося с собой давящее бремя своего присутствия. В пещере воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим похрустыванием костей в саркофагах.

Теперь очередь была за мной.

Патриарх поднялся на ноги, причём его движения были какими-то неестественными для человека. Я не мог увидеть лица, поскольку лидер Ордена носил бесформенный балахон с капюшоном.

Я отлип от скалы и начал бесшумно спускаться вниз.

Фанатики у стен зашевелились, но ещё не начали подниматься с колен.

Патриарх шагнул к алтарю, в его руке появилась колотушка. Ударил в гонг — протяжный звук наполнил пещеру, отдаваясь в самых тёмных уголках.

Колотушка улеглась на специальную подставку.

Алтарь засветился, и это свечение передалось сектантам в саркофагах. Секунда или две. А потом неофиты, приобщённые к Ордену, начали вставать.

Никто не произносил ни звука.

Ну-ну, подумал я.

И задействовал Дар на полную катушку.

Фанатики стали проваливаться в горную породу, причём все одновременно. Хватило доли секунды, чтобы их замуровать по щиколотку. Те, что пытались выбраться из саркофагов, рухнули обратно и истошно закричали, когда неизвестный материал отвердел.

Патриарх среагировал первым.

Контуры существа в балахоне неуловимо потекли, утратили постоянство, и через пару секунд, я увидел, как вместо ног у лидера образовались костяные отростки. Изогнутые желтоватые штуки, заострённые внизу. Патриарх выдрал конечности из камня, с громким скрежетом и хрустом, отрастил перепончатые крылья и воспарил над алтарём. Балахон слетел на землю.

Твою мать.

Уже в воздухе убийца начал перестраиваться, переделал нижние конечности, сформировал зубастую пасть, и всё это — нарезая круги под сводами пещеры.

Замурованные последовали примеру вождя.

Начали оборачиваться кто во что горазд.

И я понял, что всё идёт не по плану.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Возвышение на краю империи

Content

Возвышение на краю империи

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Nota bene