Адмирал космического флота

Глава 1

Кажется, я побил рекорд адмирала Ушакова, сделав самую быструю карьеру в космическом флоте. Я нацепил адмиральские эполеты, не дожив и до тридцати лет, что делало меня самым молодым в высшем военном командовании.

Ещё и отсутствие профильного образования ставило меня в не самое выгодное положение, академиев генерального штаба мы не кончали, так что знаний и умений мне остро не хватало. Управлять эсминцем — отлично, небольшой эскадрой — тяжело, но справлюсь. Для управления флотом… К сожалению, нет.

Так что теперь я спешно навёрстывал. Целыми днями читал и смотрел учебные материалы, усердно грызя заскорузлый гранит военной науки.

Особенно сильно я напирал на изучение опыта боёв с Альянсом. Мы их всегда бивали, это верно, и поэтому алики отчаянно жаждали реванша, и упустить такую шикарную возможность никак не могли.

Своим флагманом я, к удивлению многих, избрал не «Титана», сражавшегося на стороне совета, и не «Кроноса», присоединившегося к нам. Я остался на «Гремящем», который заправили на земле, подняли на орбиту Новой Москвы и снова заправили уже в космосе. Килограмм топлива внизу и наверху — это две большие разницы, и для подъёма на орбиту его требуется просто колоссальное количество. Именно поэтому строить корабли предпочитают сразу в космосе. А будь это не малый эсминец, а линкор или даже крейсер, подняться обратно он бы уже не сумел.

Корабль спешно переоборудовали под мои нынешние запросы и нужды, снова пристыковав его к новомосковской верфи, старшим там остался лейтенант Магомедов. Я же пока находился на поверхности планеты. Слишком много всего навалилось сразу со всех сторон.

Само собой, наземными делами всё больше занимались Елизавета и подполковник Игнатов, в политику и взаимоотношения аристократии я не лез, хотя вместе с адмиральскими эполетами я получил ещё и титул. Всего лишь барона, то есть, не владеющего системами и планетами аристократа, но всё же аристократа. Мои заслуги перед Империей были оценены в участок земли рядом со столицей (ужас как дорого и престижно), орден Гагарина и титул. Благо, титул — это просто звание и документ, орденов наша промышленность может наклепать сколько угодно, а поместий рядом со столицей освободилась целая прорва. Тех, что раньше принадлежали семьям опальных графов.

Но хотя бы внутри Империи ситуация приходила в норму, насколько это вообще возможно, когда эскадры Свободного Флота пересекают границы наших звёздных систем. Вернее, пока только одной системы. Дер Эквинум. Она ближе всех остальных находилась к Альянсу и и была из одной приоритетных целей. Сдать Дер Эквинум пришлось без боя, и теперь эскадры аликов летели дальше к нашим границам.

Войной это никто не называл. В официальных источниках, по крайней мере, потому что Альянс войну не объявлял. Её практически никто не объявлял. Это влечёт за собой целую кучу неприятных ограничений, так что все предпочитали проводить военные операции ограниченным контингентом или наносить точечные удары.

В любом случае, я теперь должен был ответить ударом на удар, оказать достойное сопротивление, хотя бы символическое. Елизавета прямо сказала мне, что не ждёт от меня чуда. Дер Эквинум потерян, ещё несколько пограничных систем тоже будут потеряны, и это приемлемо, но чтобы алики не попёрли дальше, придётся дать им по зубам. Иначе остановятся они только у самой столицы. Им палец в рот не клади.

— Я очень на тебя рассчитываю, Алексей, — произнесла Елизавета.

Мы снова могли побыть наедине, но это были уже не счастливые минуты совместного отдыха на борту корабля, это были сугубо рабочие моменты. Под глазами у Её Высочества красовались тёмные круги, вид у неё был усталый и измождённый. Я, скорее всего, выглядел так же, потому что спать нам удавалось едва ли по два-три часа в сутки. И это был даже не полноценный сон, а короткая дрёма на кушетке прямо в рабочем кабинете.

— Как будто в Империи мало адмиралов, — хмыкнул я.

— Такой — один, — она улыбнулась и нежно провела пальцами по моей небритой щеке.

Я вяло улыбнулся в ответ.

— Будут говорить теперь всякое… — буркнул я.

— Тебе же всегда было плевать, что там говорят, разве нет? — удивилась Елизавета. — Не узнаю вас, мой храбрый адмирал.

— Теперь не плевать. Теперь не только моё имя грязью вымажут, — возразил я. — Но и твоё.

— Пусть болтают, что хотят, — легкомысленно фыркнула она. — Подумаешь.

Я покачал головой. Слухи уже ползли, один другого фантастичнее. Не только среди флотских, но даже среди простого народа. Придётся мне стараться в тысячу раз сильнее, чтобы доказать, что я своё место получил не за красивые глаза и не за длину прибора.

— Сменим тему, не хочу об этом, — проворчал я. — Мне же подчиняться не будут. Молодой ещё. Всё равно что ко мне на «Гремящем» какой-нибудь мичман сопливый подойдёт на мостике и начнёт советы давать.

— Сообщишь мне, примем меры, — пожала плечами Елизавета.

— И как это будет выглядеть? — фыркнул я.

— И верно… Не подумала, — признала она. — Но ты же понимаешь, что назад уже не отыграть? Да и нет у меня доверенных адмиралов!

— Ушаков, — сказал я.

Старик всё-таки нашёлся. В застенках ИСБ, как я и боялся, и ему пришлось пережить немало неприятных минут на допросах, но он не сдался. Несмотря на возраст, боевого духа у него было ещё на зависть всем остальным. Он теперь отлеживался в императорской больнице, но ни о чём не жалел. Наоборот, скалил крепкие зубы в победной ухмылке.

— Он уже стар, ты что, — нахмурилась принцесса.

— Платонов, — предложил я.

Тот хоть и контр-адмирал, но справился бы и со всем флотом. Во всяком случае, умений и знаний у него хватало, в отличие от меня.

— Если мне понадобится кто-нибудь, чтобы расшибить альянсовцев лбом, я обязательно рассмотрю его кандидатуру, — скривилась Елизавета.

Уж чего, а упрямства Платонову было не занимать, но он хотя бы был честным человеком.

— Строгов, — пожал я плечами.

— В отставке по здоровью и оттуда не вернётся, — отрезала принцесса. — Пожалуй, хотя бы это регенты сделали правильно.

Я развёл руками, признавая своё поражение. Других кандидатов на пост главнокомандующего у меня не было, хотя в Империи наверняка хватало толковых людей. Поумнее меня.

— Видишь, больше нет никого, — мягко произнесла принцесса, прильнув ко мне. — У меня есть только ты. У меня. У Империи.

— Я… Боюсь, что не справлюсь, — вздохнул я.

Почему-то после того, как я это озвучил, мне стало чуть легче.

— Я понимаю, Лёша… Но ты справишься, — тихо сказала принцесса и едва коснулась моих губ своими губами. — Я верю в тебя.

Приятно, конечно, но у меня такой уверенности не было. Особенно в свете того, что лояльность всего остального флота была под вопросом. Нет, формально мы все присягали Виктору, и эта присяга продолжала действовать, но фактически флот был разделён на тех, кто дрался за регентов, и тех, кто дрался против них. Если бы не сложности с самозванцем на больничной койке, можно было бы посадить на престол Елизавету, уже официально, и никаких проблем не было бы.

Но сейчас всё находилось в подвешенном состоянии.

— Мне пора, — взглянув на часы, вздохнул я.

— Улетаешь? — спросила она.

— Да, — сказал я.

— Возвращайся. С победой, — прошептала Елизавета и подарила мне долгий поцелуй.

Правда, состояние у нас обоих было такое, что было не до нежностей и поцелуев, не говоря уже о чём-то большем. Но даже эта минутка наедине была для меня ценной наградой.

Расставаться не хотелось, но долг звал нас обоих. У меня — свой, у неё — свой, ничуть не менее важный. Пожалуй, Елизавету ждут куда более сложные испытания, чем меня, у меня всё просто. Пришёл, увидел, победил, а ей придётся вариться в этом болоте аристократических интриг и бесконечных заговоров.

У неё, конечно, в Новой Москве есть друзья и союзники, да и подполковник Игнатов, теперь вынужденно возглавивший всю имперскую безопасность, непременно встанет на её защиту, но мне всё равно было тревожно.

И тревожился я не на пустом месте. Рядом с троном — рядом со смертью, это непреложная истина, не раз и не два подтверждённая на практике, и недоброжелателей у Елизаветы, да и у всех нас, осталась целая куча. Если бы не война, я мог бы защитить её здесь, в Новой Москве, но мне нужно было улетать. Альянс Свободных Систем ждать не станет.

Свободные Системы, как же. Свободы там было не больше, чем на имперских планетах-тюрьмах. Формально все системы и планеты присоединялись к Альянсу на добровольных началах, с правом выхода в любой момент, но фактически жадная свора тамошних сенаторов правила жёсткой рукой, усмиряя недовольных даже не дубинками и электрошоком, а бластерами и лазерами.

Вот и сейчас Свободный Флот летел к нашим системам, чтобы принять их в Альянс. И им неважно, кто будет подписывать документ о вступлении, прежний губернатор или посаженная ими же марионетка, не имеющая никакого отношения к захваченной системе.

Я прошёл по коридорам дворца, которые уже начали избавлять от следов штурма, старательно реставрируя повреждённую лепнину, заменяя испорченные ковры и мебель. Во внутреннем дворике находилась посадочная площадка, где меня ждал челнок. Не наш, местный, прежде обслуживавший исключительно первых лиц государства. Стоп… Я ведь теперь и сам один из этих первых лиц. До сих пор не могу поверить.

Поджарый часовой вытянулся во фрунт, открыл мне дверь. Гвардию из дворца убрали, теперь здесь службу несли бойцы полковника, вернее, уже генерала Лобанова. Войска противовоздушной обороны. Не исключено, что с этим часовым я когда-то отдыхал в одной компании, а тут вон как всё повернулось.

— Куда прикажете, господин адмирал? — подчёркнуто вежливо спросил пилот.

— На верфь, — приказал я, усаживаясь в роскошное кресло и пристёгивая ремень безопасности.

Я старался выглядеть уверенно, однако внутри меня всё равно томился неприятный червячок сомнения. Мне непривычно было, когда меня называют «господин адмирал», мне казалось, что я занимаю чужое место, проник на него обманом. Такой же самозванец, как замотанное в бинты тело в императорской больнице.

Значит, надо всеми силами соответствовать высокому званию. И внешне, и внутренне, формой и содержанием. Всё должно быть безупречно.

Правда, безупречно уже не было, например, за мной постоянно должна следовать свита из порученцев. Или хотя бы адъютант. Но лейтенант Андерсен пребывал на «Гремящем», помогая Магомедову и остальным приводить корабль в порядок. Я обходился помощью Скрепки.

Челнок мягко оторвался от посадочной площадки, скрытой в тенистом саду, начал набирать высоту. Даже не сравнить с «Гремящим», который поднимали кранами в вертикальное положение, чтобы он смог оторваться от земли прямо вверх. Взлетал эсминец, как беременная черепаха, медленно и грузно, и в какой-то момент я даже подумал, что ему не преодолеть земное притяжение, импульса не хватит, чтобы выйти на первую космическую. Хватило. Но дозаправлять корабль, чтобы он сумел добраться до верфи, пришлось уже на орбите.

Именно поэтому сообщение с планетами осуществлялось посредством челноков. Затраты энергии на преодоление планетарной гравитации слишком велики.

Новая Москва понемногу удалялась, оставаясь далеко внизу, и я понимал, что ещё нескоро сюда вернусь. Но вернусь обязательно. Челнок пересёк границу облаков, и вид сменился на однообразную белую пелену в иллюминаторе. Этот пилот, в отличие от ефрейтора Стыценко, за весь полёт не произнёс ни звука, не говоря уже о похабных шуточках или неуместных комментариях обо всём подряд. Скучно. Хотя это, наверное, проявление профессионализма. Как по мне, Стыценко с челноком управлялся ничуть не хуже.

Когда челнок вышел за пределы атмосферы, мне словно бы стало легче дышать, хотя состав кислородно-воздушной смеси не изменился ни на долю процента. Я снова в космосе. Тут легче, чем на земле, тут всё понятно и просто. Не дай убить себя, прикончи тех сукиных детей, которые лезут на наши границы, и всё будет хорошо, а внизу, в столице… Совсем не так. Внизу тебя может поджидать угроза буквально отовсюду. Нож в спину.

Мимо светящейся точкой проплыла орбитальная станция, челнок шёл на приличной скорости, прямиком к верфи. Ощущение было такое, будто пилот стремится поскорее от меня избавиться, хотя он ни словом, ни делом не показал своего истинного отношения ко мне.

— «Сокол-1», запрашиваю стыковку, — ровным тоном произнёс пилот.

Ответа с верфи я не слышал, но, судя по тому, как уверенно действовал пилот, её разрешили. Я поглядывал в иллюминатор, напустив на себя равнодушный вид, но внутри жаждал посмотреть на «Гремящий» со стороны. Ну и что, что его совсем недавно подняли с площади, где на него посмотреть мог любой желающий? Хотелось, и всё.

Я к этому кораблю прикипел всей душой, берёг его и лелеял, и он отвечал мне тем же, вынося меня из таких передряг, какие даже и не снились нашим флагманам. «Гремящий» был мне как член семьи, как названый брат из стали и пластика. И именно поэтому расставаться с ним я не собирался, хотя в моём распоряжении теперь были все корабли нашего доблестного космического флота, начиная от «Титана» и заканчивая самым распоследним беспилотником.

— Стыкуемся, — сказал пилот.

Это я видел и так. Челнок приблизился к шлюзу так плавно, что лязг магнитных замков стал для меня неожиданностью. Должен признать, этот пилот тоже мастер своего дела.

— Благодарю за полёт, — сказал я, отстёгивая ремень.

Он не ответил. Молча нажал на кнопку, открывающую шлюз. Я не стал задерживаться, прошёл на верфь, где меня уже ждал старый знакомый, капитан-лейтенант Конь. В сопровождении пары своих людей и моего адъютанта.

Козырнули, я козырнул в ответ.

— Рад вас видеть, капитан, — сказал я, пожимая руку Коню.

— Взаимно, господин адмирал, — широко улыбнулся тот. — С «Гремящим» почти закончили.

— Другого я и не ждал, — сказал я. — Много переделали?

— Пришлось повозиться, — неопределённо хмыкнул капитан-лейтенант. — Прошу за мной.

Мы пошли по коридору императорской верфи, челнок тем временем уже отстыковался и улетел обратно к планете. Раньше я и представить себе не мог, что из-за меня одного будут вот так гонять туда-обратно. Похоже, я ещё долго буду привыкать к новому статусу.

— Что уже успели сделать? — спросил я на ходу.

— Впихнуть невпихуемое, — усмехнулся Конь. — Пришлось лишить вас одного из трюмов. Вместо него теперь будет центр управления.

Моё новое рабочее место. А что до трюма… Хрен с ним, с трюмом. Мы не так уж часто набивали их под завязку, всё-таки это боевой корабль, а не грузовик или контрабандистское корыто. А вот центр управления, обязательный атрибут флагмана, пригодится нам куда больше. На «Титане» он, говорят, размером с большой концертный зал. На «Гремящем», скорее всего, будет выглядеть как маленькая тесная каморка. Сам приказал переоборудовать эсминец, теперь назад пути нет.

— Функционал полный? — спросил я скорее для проформы.

— Обижаете, господин адмирал, — насупился Конь. — Я бы вам недоделанное отдавать не стал. Да и вы не на прогулку летите. Стало быть, от меня в какой-то степени зависит судьба Империи.

— Это верно, — кивнул я. — Она от нас от всех зависит.

Помощники Коня незаметно распрямили плечи, приосанились. Они своей работой точно гордились, причём по праву.

— Когда вы будете готовы передать мне корабль? — спросил я.

Капитан-лейтенант бросил быстрый взгляд на часы.

— В течение пары часов, господин адмирал, — сказал он. — Не думаю, что за это время Альянс заберёт ещё что-то.

— Постарайтесь побыстрее, господин капитан, — сказал я. — Время не ждёт.

Глава 2

Капитан-лейтенант Конь проводил нас к «Гремящему», и мы все перешли на корабль, слушая его пространные рассказы о починенном, заменённом и отремонтированном. Конь вообще предлагал мне переделку гораздо более глубокую и масштабную. Заменить вооружение, заменить аппаратуру связи, уменьшить вес корабля, переделать щиты и так далее, но я отказался. Это займёт слишком много драгоценного времени, а мы и так задержались в Новой Москве.

— Такого мы, конечно, не делали, — произнёс капитан. — Эсминцы, знаете ли… Не для этих целей проектировались. Пришлось импровизировать.

— У вас, кажется, получилось, — заметил я.

Лесть, конечно. Грубая, неприкрытая. Но рабочие верфи и впрямь постарались, выложились на все сто. Центр управления, по сути, врезали отдельным модулем и обшили бронёй, и эсминец теперь больше напоминал пиратские самоделки, а не боевой корабль Империи, но я всегда больше ценил функционал, а не внешний вид. И по заверениям Коня, функционал полностью соответствовал флагману космического флота.

По сути, на «Гремящий» добавилась куча нового оборудования для связи с остальными кораблями и эскадрами, несколько мощных компьютеров для обработки массивов данных и несколько человек персонала для обслуживания всего этого добра.

Места на эсминце хватило и для них. В бою за Новую Москву выбыло чуть ли не полсотни человек. Больше ранеными, чем убитыми, но потери всё равно неприятные и ощутимые. Пополнение я запрашивать пока не стал, острой необходимости в нём пока не было, но если так продолжится и впредь…

Надеюсь, не продолжится. Всё-таки «Гремящий» теперь будет действовать исключительно в составе эскадры, в глубоком тылу, как бы мне не хотелось лично вести корабли в бой. Пора становиться стратегом, а не тактиком.

— Вроде бы всё готово, — сказал я после того, как мы осмотрели корабль. — Где расписаться?

Конь протянул мне акт приёма-передачи, я быстренько пробежал его взглядом. Поставил размашистую подпись в указанном месте, отдал обратно. В этот раз он не пытался меня как-то провести, сдать неготовый корабль или что-то ещё, просто вручил толстую папку с документацией на новое оборудование. Придётся это всё изучить, но уже во время полёта. Чтобы не терять времени.

— Удачи вам, господин адмирал, — заглянув мне в глаза, произнёс Конь.

— Удачи нам всем, капитан, — вздохнул я.

Отстыковаться от верфи удалось не сразу, пришлось прождать ещё пару часов, пока закончатся все проверки и нам дадут разрешение на отстыковку. Рулил всем лейтенант Магомедов, я занимался тем, что разбирался с выданной документацией. Моё место в расписании вахт вообще занял лейтенант Андерсен, не прекращая при этом находиться на должности моего адъютанта. Бардак, конечно.

По-хорошему, нужно было перетряхнуть штатное расписание, поставить Магомедова командиром корабля, набрать новых офицеров, и так далее, но заниматься этим и подбирать новый коллектив, особенно после фактически гражданской войны, явно лишнее. Обойдёмся тем, что есть. В лояльности команды «Гремящего» я не сомневаюсь, и мне хотелось бы, чтобы так было и впредь.

Эсминец неторопливо летел к краю системы, пока я безвылазно торчал в центре управления. Над большим столом проецировалась карта Галактики, обновляющаяся если не в реальном времени, то с частотой в пять-десять минут. В данный момент включен был режим политический, с отображением принадлежности систем. Наши — красным, альянсовские — синим. Остальные я пока отключил, чтобы не создавать визуальный шум. Пути между системами тоже не отрисовывал, иначе карта превратится в сплошное облако.

В данный момент захвачен был только Дер Эквинум. Он вообще находился довольно далеко за пределами имперского пространства, да и от систем Альянса отстоял примерно на то же расстояние. И если представить границы государств, как протянутые между системами нити, то Дер Эквинум тогда выглядел как кончик вытянутого щупальца.

Отсюда, из центра управления флотом, я мог увидеть местоположение наших кораблей. Тех, кто его транслировал, само собой. Телеметрия вся стекалась сюда, и по моему запросу выводилась на мониторы, так что их состояние я тоже мог отследить.

В дверь тихонько постучались.

— Разрешите, господин адмирал? — на пороге показался мой адъютант.

— Заходи, Степан, — вздохнул я, отмечая, что довольно сильно утомился разбираться со всем этим великолепием.

Андерсен осторожно протиснулся внутрь, не отрывая взгляда от развёрнутой карты. Для нас всех центр управления казался какой-то если не диковинкой, то полуфантастическим сверхдорогим чудом. Большая часть офицеров тут уже под тем или иным предлогом побывала, но без меня.

Меня вдруг кольнуло подозрение. Андерсен, всё-таки, выходец из Альянса, может работать на ту сторону… Но обижать своего адъютанта глупыми подозрениями я не стал, всё-таки он не раз и не два доказал свою верность в бою, проливая кровь за Империю. В конце концов, именно Империя вырастила его как своего солдата. Да и подполковник Игнатов его наверняка проверял по своим каналам, не мог не проверить.

Лейтенант Андерсен завороженно смотрел на звёздную карту.

— Да уж, никогда не думал… — пробормотал он.

— Я тоже, — хмыкнул я.

— Что вообще планируете делать, господин ком… Господин адмирал, — спросил адъютант.

Я покосился на него, прищурился слегка. Вопрос… Ожидаемый. Своими планами я пока ни с кем не делился, даже с офицерами «Гремящего», не говоря уже о других. Не потому, что план отсутствовал. Он был, в общих чертах, но был. Я не делился им, боясь чужих насмешек, осуждения и непонимания.

По всем правилам военной науки я сейчас должен был собрать кулак, ударную эскадру во главе с линейным кораблём. Линкор как основное средство поражения, крейсера как ударная группировка, эсминцы для разведки и поддержки, корветы в качестве вспомогательных кораблей. Но мы академиев не кончали, поэтому действовать согласно правилам я не собирался. И пусть старые адмиралы ворчат и бунтуют, но действовать в лоб — не наш метод.

Но и лететь навстречу альянсовскому флоту малыми силами — самоубийство. Нужно хитрить. Война — путь обмана, и если мне удастся обмануть аликов, успех будет у нас в кармане.

— Попробуем их, кхм, нашутить, — сказал я.

Андерсен ухмыльнулся.

— Я бы даже сказал «отлюбить», — пошутил он.

— Это уже как получится, — хмыкнул я, возвращаясь к карте. — Как бы нас самих не отлюбили…

Такой вариант я тоже допускал. Я реально смотрел на вещи, понимал, что одной только храбрости будет недостаточно, чтобы разбить силы вторжения. Потребуется нечто большее, чем просто храбрость.

— Что-то вы приуныли, господин адмирал, — сказал Андерсен. — А как же боевой дух?

Я кисло посмотрел на него.

— Знаешь, я не слишком-то рад своему новому назначению, — признался я. — Особенно в свете того, что к нам летит целая армада.

— Думаете, кто-то из старых адмиралов справился бы лучше? — спросил адъютант.

— Возможно, — расплывчато ответил я.

— Я так не думаю, — сказал Андерсен. — И Её Высочество тоже. Она вам доверяет.

— Благодарю за доверие, — буркнул я.

Всё равно не убедил. Я не считал себя хорошим выбором на должность главнокомандующего. Среди моих теперешних заместителей хватало и мудрых аксакалов, и молодых храбрецов. Были и поумнее меня, я это признавал, хоть и не открыто перед всеми, но всё равно постоянно держал это в уме.

Вот только их лояльность была под вопросом, всех, кроме контр-адмирала Платонова. Он, само собой, тоже отправился на повышение, он заслуживал большего, чем командовать эскадрой, безвылазно торчащей в Новом Форосе. Осталось только дождаться его прибытия.

— А сколько их вообще зашло? — спросил Андерсен.

Разведданные тоже стекались сюда, в центр управления. И согласно этим данным, нести свет демократии в Дер Эквинум зашли два линкора, четыре крейсера и десяток корветов, если оценивать по нашей классификации космических боевых кораблей, которая с альянсовской не совпадала. Часть из них останется сторожить новоприобретённую систему, часть отправится дальше, но даже так силы вторжения весьма и весьма приличные.

Само собой, это не весь Свободный Флот, это только малая часть его, но и мы вынуждены будем действовать ограниченными силами. Нельзя оголять другие границы. Тот же султан, к примеру, спит и видит, как бы отобрать у нас Зардоб и другие пограничные системы.

Так что будем изобретать, хотя в мою усталую гудящую черепушку лезли мысли только вредные и даже вредительские. Я медленно погружался в уныние, сам это осознавая, и это бесило меня сильнее всего. Даже стимуляторы не помогали. Ни кофе, ни что-либо ещё. Таблетки… Фельдшер Гуссейнов прямо запретил мне ими злоупотреблять. При всём, мол, уважении, нельзя. Я и сам заметил, как после них наступает жестокий откат, а период повышенной продуктивности сменяется апатией и бессилием, словно бы я брал силы взаймы у самого себя.

— Господин адмирал… — напомнил о себе Андерсен.

— Извини, отвлёкся, — хмыкнул я и переключил режим карты.

Я приблизил на карте нейтральные системы, вывел список зашедших через Дер Эквинум кораблей.

— Либерти… Индепенденс… — вслух прочитал Андерсен. — Мощно…

— Знакомые имена? — покосился я недоверчиво.

— Так кто же их не знает⁈ — воскликнул Андерсен. — Прошу прощения, господин адмирал. Это… Это систершипы, одного класса корабли, как наши линкоры. Настоящие монстры. «Кроноса» даже строили в такой спешке, чтобы с ними уравняться. Ну, так говорят.

— Поня-ятно, — протянул я.

Придётся отправлять обоих наших титанов против этих сторонников свободной любви, оставляя столицу без прикрытия. Эскадру вообще придётся собирать с миру по нитке.

— А они дальше полетели, да? — спросил адъютант.

— Судя по всему, да, — проворчал я.

Ушли в гиперпространство, пропадая для всех систем слежения и для всего мира вообще. Хотя кто-то наверняка остался в захваченной системе, только узнать это наверняка мы не могли. Связь с Дер Эквинумом ожидаемо прервалась. Даже спросить, как там дела у Перкосрака, не получится, но я и так догадывался. Хреново.

Будь я на месте командующего силами вторжения… Кстати, надо бы разузнать, кто ими командует. Я бы, наверное, оставил в Дер Эквинуме не менее крейсера. Всё-таки это фактически ворота к системам Альянса, а подобраться к ним можно с нескольких сторон.

Я крутил карту и так, и этак, периодически задумчиво хмыкая. Андерсен с интересом поглядывал на аппаратуру вокруг, но вопросов больше не задавал, молча ждал приказаний. Тут имелись кресла, но я работал стоя, и адъютант тоже предпочёл стоять.

Точку сбора для всей эскадры я определил в системе ТХ-2164. Возможно, это было слишком самонадеянно, думать, что мы доберёмся до границы раньше, чем альянсовцы, но это был скорее жест для всех командиров. Что мы намерены действовать. И защитой нашего пространства не ограничимся.

Я вспомнил вдруг свой рейд на Карахисар. Хотелось бы повторить что-то такое, но уже гораздо большими силами. И гораздо дальше вглубь вражеских пределов. Отомстить, наказать… К Альянсу отношение у меня было максимально предвзятым, но обманываться и считать Свободный Флот лёгким соперником нельзя.

Наоборот, противник достойный, и по совокупной мощи их флот превосходил наш, да и все остальные флоты Галактики. От захвата мира их останавливали только внутренние дрязги, порой гораздо более кровавые, даже чем наша войнушка с регентским советом. Для нас эта войнушка была чем-то из ряда вон выходящим, а для них — обычным делом. Свобода, вседозволенность, безнаказанность. Зато они так набирали опыт космических сражений, пока наши командиры прозябали на скучных дежурствах.

Зато сейчас всех этих командиров подняли по тревоге и отправили к границе Империи. Оба линкора, наспех залатав повреждения, полученные в бою друг с другом, уже нырнули в гиперпространство, без промедления отправляясь к точке сбора, прикрывать столицу остался только «Арес» и орбитальная батарея. «Эгида» и её спутники-корветы покинули Новый Форос, тоже направляясь к границе. Корабли один за другим снимались с насиженных мест, стряхивали пыль с гипердвижков и мчались по моему приказу к системе ТХ-2164. Двойная звезда, автоматическая научная станция, крохотный таможенный пункт. Корвет «Зоркий» на страже границы. Судя по полученным от него данным, целый и невредимый, так что время на прибытие у нас всех пока ещё имелось.

«Гремящий», к слову, мог и не лететь в самое пекло. Да и я мог бы управлять флотом так, как это делали мои предшественники, сидя в безопасном заглублённом отсеке орбитальной станции Новой Москвы, в штабе. От одной только мысли о подобной службе меня начинало тошнить. Я видел себя там, на переднем крае, пусть не в первых рядах, но всё равно плечом к плечу с остальными командирами. Вести людей за собой, а не гнать впереди, как скотину на убой. Только так. Сидеть в штабе вместе с придворными шаркунами и теоретиками космического боя… Нет, увольте.

Да, во время переходов через гипер я буду оставаться без связи. Но даже так я предпочту лететь навстречу врагу, нежели сидеть в столице. Меня не поймут, если Зардобский Мясник вдруг вздумает прятаться за чужими спинами, да и я сам не приму такое. Репутация — вещь хрупкая, репутацию надо поддерживать.

Поэтому «Гремящий» сейчас готовился к переходу через гиперпространство. Лейтенант Магомедов пока не объявил о переходе, но предчувствие говорило мне, что уже скоро переход начнётся.

— Когда твоя вахта, Степан? — спросил я.

Андерсен взглянул на часы.

— Через сорок пять минут, господин адмирал, — сказал он. — Будут какие-то приказания?

— Может и будут, — неопределённо произнёс я. — Освоился с кораблём?

— Так точно. Давно уже, — сказал лейтенант.

— Молодец, — хмыкнул я. — Я загляну.

— Как скажете, — пожал плечами адъютант.

Я всё ещё оставался командиром «Гремящего» и в документах, и фактически. Обычно адмиралы передавали командование кораблём кому-нибудь другому и сосредотачивались исключительно на своих обязанностях. А я вот жадничал. Я широко зевнул, свернул звёздную карту. Зайдём в гипер, и можно будет подремать. Тут, в центре управления, даже есть кушетка, и что-то мне подсказывало, что я гораздо чаще буду пользоваться ей, нежели своей каютой.

— Ну, кажется, пока всё, — хмыкнул я.

Отключать ничего не стал, оставил как есть. В критический момент всё это может резко понадобиться, и лишние несколько секунд в космическом бою могут даже стать решающими.

Но как только я собрался покинуть центр управления, как вдруг завыло входящее сообщение, карта сама вновь развернулась, на ней замигал один из огоньков. Я вернулся к карте, нажал «принять». Говорил «Зоркий».

— «Зоркий», вахтенный офицер старший лейтенант Демидов! Засекли в системе альянсовские корабли, повторяю, засекли выход из гиперпространства! — тараторил офицер, находящийся от нас за тридевять земель.

Гиперсвязь творит чудеса. Тем более что на верфи нам её обновили и продублировали все её системы.

— Демидов, немедленно отходите! — приказал я.

Корвет находился в системе исключительно для этого. Увидеть и вовремя доложить. Задержать продвижение вражеской эскадры он не сумел бы, даже если бы случилось чудо.

Значок на карте мигнул и исчез. Либо «Зоркий» юркнул в гиперпространство, либо… Даже думать об этом не хочу. Но ясно было одно, точку сбора нужно переносить в другое место, а значит, переходим к плану «Б». Война началась. Полномасштабная космическая война.

Глава 3

Жадность альянсовских сенаторов не знала границ и не признавала международных договорённостей. Об этой жадности ходили легенды. И в этот раз они вознамерились забрать системы, исконно принадлежащие Империи.

«Гремящий» шёл в гиперпространстве, на предельно допустимой скорости. Без связи, даже с новым оборудованием связь не работала. Некоторые законы физики обмануть нельзя. И мне бы в это время поспать, но даже сейчас я продолжал изучать документацию на новое оборудование, отчего в сон клонило ещё сильнее. И всё-таки я продолжал бороться со сном.

Доклад о вторжении отправился принцессе, просто чтобы в столице знали, а затем эсминец начал переход.

Вообще, с этим докладом старший лейтенант Демидов прыгнул через головы чуть ли не десятка своих начальников, но если бы сообщение передавалось по всей цепочке, пришло бы оно ещё нескоро, несмотря на всю срочность. Так что я был только рад такой наглости, Демидов всё сделал правильно, пусть даже ценой своего отношения с командирами. Я и сам известен был своим пренебрежением к начальству, и, возможно, Демидов просто мне подражал.

Первоначальный план подразумевал сбор всей эскадры в системе ТХ-2164 и выдвижение к нейтральным системам. Не успели. Значит, будем действовать иначе, собираться в системе ТХ-2122.

Я внимательно изучил тактику и стратегию Свободного Флота, которыми они пользовались во всех предыдущих войнах. Поднял архивы, в том числе засекреченные, разобрал несколько боёв пошагово. Полагаться только на удачу и интуицию глупо, когда есть опыт предшественников.

Действовали альянсовцы плюс-минус одинаково, потому что менять то, что работает десятилетиями, лучше не надо. Реформатора не поймут. Неизменно обламывали зубы они только о наш доблестный космофлот. Доктрина у них была такая, что эскадра вторжения заходила на вражескую территорию одним кулаком и двигалась дальше, распыляя силы по соседним системам. В случае угрозы подходил остальной флот и принимал сражение.

Это давало возможность быстро захватывать слабозащищённые системы, пока самые грозные корабли эскадры занимались взятием укреплений или охотой на вражеский флот.

У нас доктрина была совсем другая, скорее оборонительная, чем наступательная. Имперские дипломаты, впрочем, прямо и открыто заявляли, что чужого нам не надо, а вот своё мы будем защищать до последней капли крови. Принцип ведения боевых действий совпадал с этим заявлением и альянсовских мы всегда бивали. Пусть иногда дорогой ценой.

И в этот раз я тоже планировал разбить силы вторжения Альянса. В мечтах это происходило в одном генеральном сражении, по-настоящему эпическом, где все силы вторжения разбивались подчистую, а наша эскадра не несла потерь вообще. Эх, мечты-мечты…

Как обычно, переходы через гиперпространство сменялись короткими путешествиями через реальный мир, во время которых на «Гремящий» поступали тонны входящих сообщений. Доклады, донесения, телеметрия с кораблей нашей эскадры, их последнее местоположение и прочее.

Во время одного из таких моментов я и разослал всем кораблям новый приказ, в котором указывалась уже новая точка сбора. В той стороне, кроме «Зоркого» имелись ещё корабли. Им тоже предписывалось прибыть в систему ТХ-2122. Допускать, чтобы наши корабли разбили по одиночке, нельзя. Наша сила, наоборот, в единстве.

Шли примерно тем же маршрутом, что и во время похода за принцессой, и те времена я вспоминал с лёгкой грустью и ностальгией. Тогда я отвечал только за «Гремящий» и его команду, теперь же на меня давил груз ответственности за весь космический флот сразу. За всю Империю. И к нему я не был готов.

А разделить эту ответственность с другими адмиралами… Мне было страшно. Что они будут саботировать мои приказы, что будут тянуть одеяло на себя, что выставят меня идиотом, и многое другое. Заместителей мне полагалось аж четверо. Начальник главного штаба космического флота, он же первый заместитель, заместитель по кораблестроению, он же начальник новомосковской императорской верфи, начальник сил планетарной обороны и заместитель по военно-политической работе. Все с большими звёздами, всю жизнь прослужившие в космофлоте, и я для них не больше, чем очередной выскочка, круто обошедший их в гонке за званиями и регалиями.

Адмирал Бородин был как раз заместителем главнокомандующего. Затем он стал главнокомандующим, а затем вышиб себе мозги. Вице-адмирал Сырчиков, его прихлебатель, тоже был заместителем главнокомандующего. Этот сейчас под следствием. Генерал-лейтенант Коровников командовал всеми силами планетарной обороны, на всех планетах Империи, и к нему особых вопросов у меня не было, в планетарную оборону я вмешиваться не собирался.

К начальнику верфи, адмиралу Гаджибулатову, тоже претензий не было, он в перевороте не участвовал, занимая полностью нейтральную позицию и тогда, и сейчас. Строил и починял кораблики, остальное его интересовало мало.

А вот оставшиеся два, ныне исполняющие обязанности начштаба и зама по военно-политической работе, вице-адмиралы Клячин и Граубе, доверия у меня не вызывали. Первый точно вор, с хитро бегающими маслянистыми глазками и обширным пузом, второй — дурак, неизвестно каким образом дослужившийся до вице-адмирала и не отличающий параболическую траекторию от гиперболической. Оба вызывали у меня стойкую неприязнь, с которой я ничего не мог сделать.

Обоих я мог поменять своим приказом, полномочия у меня были, и принцесса не стала бы возражать. Но менять не на кого. Были, конечно, и адмиралы, и толковые командиры, но таких, кто потянул бы должность, на мой взгляд, не было. Эти двое тоже не тянули, но они хотя бы знали службу, знали свои обязанности. Кадровый вопрос вообще стоял очень остро. Я только сейчас осознал, какой в космическом флоте жуткий недобор, несмотря на престижность службы и высокие зарплаты. Особенно после того, как Бородин повыгонял из космофлота всех старых офицеров и адмиралов. Скоро впору будет досрочно выдавать звания курсантам Академии и гнать их в бой прямо из-за парты.

Я решил наконец отвлечься от утомительной учёбы и заглянуть в кают-компанию «Гремящего». В последнее время я совсем выпал из жизни корабля, что командиру противопоказано.

При моём появлении все подскочили, как по команде, хотя в кают-компании команда «встать» не подавалась. Я недовольно поморщился.

— Садитесь, вы чего? — я окинул помещение недоумевающим взглядом.

— Вам как обычно, господин адмирал? — спросил лейтенант Драчёв, хватая чистую кружку и чуть ли не бегом подбираясь к распределителю.

— Лёня, поставь кружку на место, — вздохнул я. — Что я, сам себе кофе не налью?

— Виноват! — воскликнул зампотыл.

— Да что с вами такое? — спросил я.

В воздухе висело какое-то непонятное напряжение, словно моё появление стало не очень приятной неожиданностью и нарушило собравшимся все планы.

Офицеры чувствовали себя неловко в моём присутствии, и я тоже начинал ощущать неловкость.

— Без чинов, господа, — сказал я.

Я даже снял китель и повесил на вешалку, чтобы мои новые адмиральские эполеты никого не смущали. Сам взял чистую кружку, налил кофе, отхлебнул молча, посмаковал. В общем, не отсвечивал, чтобы это дурацкое смущение у моих офицеров, с которыми я прошёл через натуральное пекло, прошло. Хотя бы немного.

Прежние разговоры возобновились, хоть и вполголоса, пара человек покинула кают-компанию, сославшись на неотложные дела. Я молча пил кофе, слушая чужие разговоры про войну и политику. Даже офицеры собирали и пересказывали гуляющие по Империи слухи. Общее настроение, однако, было боевым, никто не трусил. Альянс хоть и признавали грозным соперником, желание надавать лещей Свободному Флоту было сильнее, чем страх.

— Как настроение, господа? — спросил я после некоторой паузы.

Кофе был почти допит, к моему присутствию все привыкли и перестали обращать на меня внимание. Но после этого вопроса вновь насторожились.

— Боевое, господин адмирал, — натянуто улыбнулся лейтенант Вукович.

— Без чинов, Иван, — напомнил я.

— Виноват, — в ту же секунду отозвался лейтенант.

— Тем более, что чины на вас всех посыплются как из рога изобилия, — пошутил я. — Можете сверлить погоны.

— Сколько мы всего пережили, должны были уже по два-три звания заработать, — чуть обиженно пробормотал прапорщик Гришин.

Говорил он это не мне, а Максиму Тупикину, но я всё равно услышал. И прапорщик был абсолютно прав. Раньше и за меньшие достижения всю команду осыпали благодарностями и премиями. Моя недоработка.

— Прошу прощения, господа, — сказал я. — Приказ будет подготовлен на всех. И подписан лично главнокомандующим космического флота.

Офицеры заухмылялись. Новое звание это не только ещё одна звёздочка, большая или маленькая, это ещё и существенное повышение денежного довольствия. И, само собой, престиж.

— Скрывать не буду, ситуация сложная, — продолжил я. — Альянс напал коварно, исподтишка, в самый неподходящий момент. Будет непросто. Но я надеюсь на вас всех, господа, на ваш профессионализм. Меня успокаивает только то, что на «Гремящем» собрался, без преувеличения, лучший экипаж во всём космофлоте.

Может, это лесть, но я и взаправду так считал. С другим экипажем у меня не получилось бы победить крейсер, управляя всего лишь эсминцем, или посадить корабль на планету, пока вокруг всё сверкает от разрывов снарядов и вспышек выстрелов.

— Какой воспитали, такой и собрался, — ухмыльнулся в усы старшина Вишняков, один из старожилов, служивший на эсминце чуть ли не втрое дольше меня.

Не скрою, слышать такое оказалось очень приятно. Вот и поговорили. Взаимный обмен любезностями однозначно лучше, чем уставные такточно и никакнет. За пределами кают-компании уставщина и субординация обязательно вернутся, панибратствовать с личным составом противопоказано любому командиру, но здесь, в кают-компании, мы общались на равных. Ну или почти на равных.

— Настало время забыть все прошлые разногласия, нам придётся сплотиться, если мы хотим выстоять, — добавил я. — И пусть ещё недавно мы дрались против, например, «Минервы», сегодня мы снова встанем с ней плечом к плечу. Внешний враг гораздо важнее любых внутренних разборок.

— Господин адмирал, разрешите, я опубликую это от вашего имени? — спросил замполит.

— Я буду очень рад, если вы это сделаете, лейтенант, — кивнул я.

Крапивин широко улыбнулся. Он постоянно искал возможности поднять боевой дух команды, и у него неплохо получалось.

Я допил остатки кофе, поставил кружку в мойку, ещё раз окинул собравшихся долгим взглядом.

— Благодарю за службу, господа, — произнёс я перед тем, как выйти.

В ответ прозвучало нестройное «служу Империи», уже практически мне в спину.

Мне удивительным образом стало чуть легче, как будто я переложил часть своих забот на экипаж, немного разгрузился. Хотя ничего такого не произошло, я просто озвучил некоторые свои мысли.

Иногда, пожалуй, надо делиться переживаниями. Иначе голова лопнет от непосильного груза. А на корабле, кроме моих офицеров, мне поговорить не с кем, если раньше тут была ещё и принцесса, то теперь я не хотел отвлекать её от многочисленных дел и грузить своими проблемами. Она может неверно это истолковать.

Да и своих забот у неё было гораздо больше, чем она могла вынести. Если бы я только был рядом… Я бы непременно постарался избавить её от всех накопившихся проблем, но вышло так, что я лечу на край Галактики и не могу ничем помочь, кроме как разбить силы вторжения Альянса. Это единственное, что я могу сейчас сделать для Империи и Её Высочества.

Даже общаться с ней я мог сейчас только в форме коротких докладов, и то лишь в редкие моменты выхода из гиперпространства. Не самый лучший формат общения. Особенно если учитывать, что в это время возникала ещё масса других, не менее важных, дел.

Например, принять телеметрию от всех кораблей эскадры и сверить данные. Империя стягивала все свободные силы к границе, оставляя для защиты только минимум. На генеральное сражение я не рассчитывал, большой удачей будет, если мы просто выведем из строя достаточно сил Свободного Флота, чтобы они приняли решение о возвращении к родным станциям.

Собственно, план в этом и заключался. Раз Альянс действует, распыляя силы, мы сделаем то же самое, полагаясь на храбрость и стойкость наших офицеров и операторов. Этот план я представил адмиралу Ушакову во время одного из переходов через очередную номерную систему, в которой не было даже орбитальной станции. Только ретранслятор гиперсвязи и пара искусственных спутников.

— План — дерьмо, — выразил своё мнение старик. — Ненадёжный и глупый.

— Меня в Академии учили управлять кораблём, а не всем флотом, — вздохнул я.

— Ты слишком полагаешься на своё везение, Алёша, — проворчал Ушаков. — А оно не может быть бесконечным.

— Я… Я это понимаю, — сказал я. — Но других вариантов я не вижу.

— А они есть, — задумчиво хмыкнул старый адмирал.

Я рад был снова слышать его голос, хотя было заметно, как сильно он сдал после своего заточения в застенках имперской службы безопасности, несмотря на то, что с ним там обращались, как с героем. Так, как он и заслуживал.

Однако несмотря на весь свой колоссальный опыт, адмирал Ушаков никогда не был главнокомандующим флота. Его максимумом была эскадра из пяти кораблей, когда он командовал ей в сражении при Ёсидори-Бета. Правда, он и сражался против превосходящих чуть ли не вдвое сил, и вышел из этого сражения победителем, хитроумно использовав атмосферу газового гиганта в бою, но это тактическая победа, а не стратегическая. Ушаков, как и я, был тактиком, а не стратегом.

— Есть варианты, Алёша, — прошамкал старик. — Лишить их снабжения, измотать налётами… Заманивать вглубь нашего пространства. Отрезанные от своих, они…

— Это не подходит, — перебил я. — Мы должны дать им бой, а не бегать от них по всей Галактике, иногда огрызаясь. Это же война!

— Война, — согласился Ушаков. — А главное в космической войне что?

— Воздух на корабле не портить, — проворчал я.

— Манёвр главное, дурачина! — обругал меня адмирал, но тут же смягчился. — Тебе решать, впрочем… Ты у нас парень хоть куда, хоть во флот, хоть в армию, хоть в адмиралы.

— Была б моя воля, сроду бы я эти эполеты не взял, мне больше по душе кораблём командовать, — признался я. — Голова скоро лопнет от всех этих докладов, отчётов, метрик…

— Понимаю. Это у всех так, — сказал Ушаков. — Я бы тоже командовал себе корабликом и в ус не дул, чтобы за меня всё другие решали, там, в кабинетах. Или ещё лучше, сам по себе. Вот только так не бывает.

— Знаю… — вздохнул я.

— Короче, Алёша, прекращай эту дурость свою, за ум берись, — приказал мне адмирал. — Знаешь хоть, кто альянсовской эскадрой командует?

— Как его там… Адмирал Дж. Вебер, — сказал я, припоминая сухие строчки отчётов и разведданных.

— Его… Её! Баба это, адмирал Джессика Энн Вебер, хитрая бестия, — фыркнул старик так, словно у него имелось к ней что-то личное.

— Ну баба и баба, у нас тоже женщины служат, что такого-то, — не понял я.

— Ты видел хоть раз, как девки дерутся? — спросил меня Ушаков. — Вот то-то же. Если в драку ввязались, то всё, пух и перья летят, дерутся до последнего. Это мы, мужики, сошлись, друг другу по морде дали, а потом руки пожали, а у них… Не-ет, Алёша, у них не так.

Мне казалось, что адмирал втирает мне какой-то стариковский бред, что он не в себе или что-то вроде того. Но спорить с ним… Лучше не надо. Лучше молча соглашаться и делать по-своему.

— Так что, Алёша, — продолжил он. — Будь осторожнее. Эта адмирал Вебер жалости не знает. Ни к себе, ни к врагу.

Глава 4

Чуть позже я запросил досье на эту госпожу адмирала. Желательно бы знать своего врага перед тем, как лезть в драку, изучить его повадки и излюбленные приёмы. Иначе бой может обернуться неприятным сюрпризом.

И при взгляде на один только список наград госпожи Вебер я невольно испытывал к ней уважение. Золотая звезда Сената, национальная премия, звание почётного гражданина Альянса, бессчётное число орденов и медалей. Со всеми медалями её парадный китель должен весить не меньше чем бронескафандр. И это не юбилейные потешные медали, которые выдавали всем, кто выслужил определённый ценз, а вполне боевые награды, каждая наверняка была заслужена потом и кровью. Опыта у неё было в разы, в десятки раз больше, чем у меня.

Про неё, оказывается, даже снимали фильмы, которые я даже смотрел, будучи курсантом. Героиню, конечно, звали по-другому, но детали биографии и показанные сражения давали понять, о ком идёт речь.

Короче говоря, противник мне достался грозный. Многие поначалу госпожу Вебер недооценивали по причине грубого пещерного шовинизма, но я такую ошибку не совершу. В космосе нет разницы, что у тебя в штанах.

Но и трястись в ужасе я не собирался, наоборот, я зарядился уверенностью, почитав её досье. Надрать жопу такому прославленному полководцу… Это будет красиво. Расти над собой можно, только сражаясь с теми, кто сильнее тебя. А большие шкафы громче падают.

Корабли нашей эскадры приближались к точке сбора, в систему ТХ-2122. «Титан», «Кронос», «Эгида», «Арес», «Паллада», «Диана», «Посейдон», «Стойкий», «Верный», «Бесстрашный», десяток корветов и, само собой, малый эсминец «Гремящий». Сила внушительная. Кто-то уже добрался до точки назначения, кто-то ещё нет, но почти все были уже близко, и мы тоже, а эскадра адмирала Вебер понемногу двигалась дальше вглубь имперского пространства. Всё ещё единым кулаком. Совсем не так, как от неё ожидали.

Это заставляло меня нервничать.

«Зоркий» следовал за эскадрой вторжения, оставаясь вне пределов досягаемости их орудий, и внимания на него обращали не больше, чем на назойливую мелкую муху. Один или два раза попытались шугнуть, отправив в погоню несколько корветов, но «Зоркий» уходил в гиперпространство, а там преследовать бесполезно. Так ему удавалось снабжать нас самым важным и ценным ресурсом — информацией.

Захваченные системы попросту теряли связь с остальной Империей, пользоваться гиперсвязью становилось невозможно, перенастроенные ретрансляторы работали только в сторону Альянса. Абсолютно логичное и ожидаемое решение. Небось ещё и персонал захваченных станций круглосуточно кормят пропагандой в духе «мы вас освободили из-под имперского гнета». Уж чего, а в пропаганду Альянс умел на высшем уровне. Даже свои очевидные поражения они подавали как славные победы, изворачивались как могли, открыто лгали, хитрили и ловко воздействовали на хрупкую человеческую психику.

И, почуяв запах наживы, сенаторы Альянса готовы были на всё, что угодно, на любые преступления. А уж если эти крокодилы в человеческом обличье заглотили добычу, отобрать её становилось неимоверно сложно.

На данный момент захвачены были шесть систем, две из них обитаемые, хотя реальной ценностью из всех них обладал только Дер Эквинум. Остальные никакой практической пользой не обладали, но служили как символ, как знак того, что Империя прогнила и ослабла, раз она позволила кому-то забрать свои системы, принадлежащие ей со времён первой волны колонизации. Значит, надо их возвращать, да поскорее.

Последний рывок до ТХ-2122 прошёл для меня нервно и беспокойно, как на иголках, я безвылазно торчал в центре управления, красными от недосыпа глазами вглядываясь в звёздную карту. Вебер знает, куда мы идём, где мы собираемся. Я чувствовал это, готов был даже поспорить, хотя приказы передавались под грифом совершенно секретно в зашифрованном виде, лично командирам кораблей.

Потому что адмирал Вебер остановилась в двух системах от ТХ-2122.

Между нами лежала система Диамед, одна из немногих обитаемых систем этого сектора. В системе Диамед наши шахтёры добывали редкие газы из атмосферы Диамед-Эпсилон, газового гиганта, окружённого тремя десятками естественных спутников, на одном из которых находилась обитаемая исследовательская станция.

В системе жили всего двадцать тысяч человек или около того, сравнительно немного. Но даже эти двадцать тысяч нельзя бросать на произвол судьбы, Империя должна их защитить.

«Гремящий» вышел из гиперпространства точно в срок. «Титан» и «Кронос» уже были здесь, как и несколько крейсеров с корветами, собралось уже больше половины эскадры. Все заняли синхронные орбиты, держа строй, на случай, если алики вдруг надумают заявиться сюда.

Два линкора держались рядом, как братья-близнецы, несмотря на то, что ещё совсем недавно сражались друг против друга. Их окружали крейсера, а на периферии болтались самые маленькие корабли эскадры. В бою этот строй, разумеется, рассыплется, но для того, чтобы встретить первую атаку, он подходил наилучшим образом.

— Вахтенному, занять орбиту рядом с «Титаном», — распорядился я.

Со стороны, наверное, смотрелось очень смешно. Гигантский линкор и малый эсминец рядом с ним, как маленькая щучка рядом с большой акулой. Корветы, впрочем, ещё меньше, и я не удивлюсь, если на «Титане» есть трюмы, способные вместить корвет целиком.

Концепция корабля-матки, к счастью, не прижилась. Слишком дорого в производстве, слишком неэффективно в бою, ведь сделать гипердрайв для малого корабля проще и дешевле, чем строить огромный летающий ангар. Закон квадрата-куба и так далее. Чем больше корыто, тем больше на него требуется металла. Тем оно дороже.

Но оба наших линкора стоили потраченных на них средств. Вся мощь Империи, сконцентрированная на кончике взрывателя снаряда. Залп главного калибра мог если не расколоть, то вызвать необратимые геологические последствия у любой планеты. Прямое попадание по кораблю, не защищённому бронёй и энергощитами, могло его испарить.

Вот только оба наших линкора ещё ни разу не участвовали в реальном бою. Масштабные учения, да, стрельбы, отработка действий в составе эскадры и в одиночку, но с реальным противником ни тот, ни другой, ещё не сталкивались.

Нет, оба командира были опытными людьми, контр-адмиралами, и в целом успели понюхать пороха, но на других кораблях, да и корабль это не только его командир. Я отлично знал, что корабль кораблю рознь, даже если они одной серии. Ладно, будет им боевое крещение.

— Господин адмирал, стабилизировались на орбите, — доложил второй помощник.

Огни других кораблей в иллюминаторе смотрелись как далёкие звёзды, тёмные силуэты казались замершими в пустоте. Моя любимая космическая иллюзия. Двигатели выключены, корабли продолжают мчаться на огромной скорости, и со стороны кажется, что они висят неподвижно. Потому что мы тоже мчимся вместе с ними.

— Отличная работа, лейтенант, — похвалил я его. — Ждите дальнейших указаний. Прикажите подготовить челнок. Мы с Андерсеном слетаем в гости к «Титану».

— Есть, господин адмирал, — отозвался лейтенант Козлов.

Нужно было пообщаться с командирами кораблей лично. По традиции, я должен был принять их на флагмане, но на «Гремящем» попросту не было столько шлюзов, чтобы принять всех. Да и кают-компания эсминца не слишком-то хорошо подходила для такого мероприятия.

А вот на «Титане», который проектировался как флагман, мало того, что имелся специальный зал для совещаний, так и шлюзов для стыковки было в достатке. Он мог принимать хоть всех одновременно.

Но большое совещание будет чуть позже, когда в систему ТХ-2122 прилетят все остальные, а пока я хотел пообщаться только с командирами линкоров.

Можно было собраться на «Кроносе», это было, с одной стороны, логичнее и безопаснее, ведь его команда заняла нашу сторону, в отличие от команды «Титана», но я хотел убить сразу двух зайцев. Не только встретиться с командирами, но и лично проверить лояльность тех, кто дрался за совет.

Так что через полчаса я уже сидел в челноке. В теории, можно было пристыковать и эсминец, но на такое я не был готов, поэтому будем пользоваться челноками. Это банально проще.

Ефрейтор Стыценко запросил стыковку с «Титаном», который по размеру можно было сравнить с небольшой орбитальной станцией, его отправили к одному из десятков шлюзов.

— Ну и громадина… — пробормотал пилот, аккуратно приближаясь к линкору.

Из-за своих размеров и массы он даже обладал собственной гравитацией, то есть, подлетающий челнок тянуло к нему даже с выключенными двигателями, так что для точной стыковки требовалось определённое мастерство.

У ефрейтора оно точно было.

Челнок ткнулся в бок линкора, застегнулись магнитные замки, зашипели системы коррекции давления. Наш челнок стал с «Титаном» единым пространством, шлюз раскрылся, мы с лейтенантом Андерсеном шагнули внутрь.

Там нас уже ждали.

Лично контр-адмирал Песков в окружении своей свиты. И, судя по его виду, он был не очень-то рад моему визиту.

Однако он всё-таки козырнул и доложился по форме, нарочито медленно, с вызовом глядя на меня. Песков был чуть ли не вдвое старше меня, и я видел, как его корёжит от необходимости стоять смирно перед таким сопляком как я.

Я не стал его держать дольше необходимого, козырнул в ответ.

— Здравия желаю, господин адмирал, — сказал я, глядя ему в глаза, прямо и открыто.

— Здра жла, гспдин дмирал, — скороговоркой ответил он.

Даже говорил он как бы нехотя.

— Как добрались? — спросил я.

— Точно как и вы. Через гиперпространство, — не скрывая презрения, ответил он.

Похоже, с таким командиром мы каши не сварим. Он попросту не настроен на сотрудничество. А если что-то пойдёт не так, то виноват будет не этот своенравный дед, а главнокомандующий, который не справился с подчинёнными.

— Ясно. Ведите в переговорку, — нахмурился я.

— Прошу за мной, — сказал командир «Титана».

Члены его свиты поглядывали на меня не так враждебно, но тоже без особого пиетета. Совсем недавно они все сражались на стороне совета, и уничтожили бы мой корабль, едва завидев его в прицеле, без лишних сантиментов, а теперь вынуждены терпеть моё общество и подчиняться моим приказам. Как иронично.

На «Титане» впору было передвигаться на транспорте. Тут и жилых отсеков-то было несколько, так что операторы, служащие в разных частях корабля, могли вообще не пересекаться всю службу. И вахтенный, похоже, специально отправил нас к шлюзу, находящемуся подальше от переговорной. Или для того, чтобы мы с адъютантом могли оценить размеры и мощь «Титана», или для того, чтобы мы походили ногами чуть больше необходимого. Своего рода насмешка.

Однако с нами был командир и высшие офицеры, так что гулять через весь корабль мы не пошли. Пятнадцать минут ходьбы, и мы в переговорной.

Командир «Кроноса», контр-адмирал Ткачёв, в сопровождении пары своих подчинённых, был уже здесь. Этот на меня смотрел совсем иначе. С любопытством и интересом, как на чрезвычайно редкий экземпляр в какой-то коллекции.

Я поздоровался и с ним, пожал руку. Всё-таки он поддержал меня тогда, во время битвы за Новую Москву. Первым почуял, куда дует ветер.

А вот на своего коллегу он смотрел с неприязнью и презрением, Песков, впрочем, отвечал тем же самым. Они хоть и подрались, но так и не выяснили, кто из них победитель. И что-то мне подсказывало, что причин для драки у них имелось гораздо больше, чем разногласия по поводу того, кто будет править Империей.

— Прошу садиться, — произнёс я, когда все заняли свои места за длинным овальным столом.

Место во главе стола раньше принадлежало Пескову, а теперь его занял я, и он вновь ожёг меня неприязненным взглядом.

— Какой у нас план действий, господин адмирал? — чуть насмешливо спросил Ткачёв. — Летим навстречу противнику и убиваем там всех?

— Вы очень проницательны, — кисло ответил я. — Именно так мы и поступим, но это если очень сильно упростить.

— Ваши планы нетрудно предугадать, — сказал Песков.

— И всё-таки в прошлый раз у вас не получилось, — сказал я.

— Это оказалось чересчур дерзко даже для вас, — поджал губы контр-адмирал Песков. — Никто не ожидал.

Я не стал отвечать на этот выпад, молча достал планшет и спроецировал над столом звёздную карту. Масштаб выбрал покрупнее, показывая только ТХ-2122 и соседние системы.

— Начну без долгих прелюдий. Соперник у нас достаточно сильный, — произнёс я, демонстрируя местоположение вражеской эскадры на карте.

— Вебер… — проворчал Песков.

— Знакомы с ней? — спросил я.

— Наслышан, — холодно произнёс командир «Титана».

— Адмирал Вебер изменила привычной тактике Свободного Флота, — продолжил я. — Она держит всю эскадру при себе, а не позволяет командирам гулять по соседним системам. Похоже, она хочет генерального сражения.

Адмиралы переглянулись.

— Что-то новенькое, — сказал Ткачёв.

— Как раз это меня и беспокоит, — сказал я.

Генеральных сражений альянсовцы избегали любой ценой, даже если были в большинстве. Слишком высокий риск, слишком многое можно потерять, и речь даже не о кораблях. Поражение в большой битве похоронит дальнейшую карьеру командующего, а за свою карьеру офицеры Свободного Флота тряслись даже больше, чем за свои корабли. Большие звёзды и высокие звания открывали для них путь в политику, а слава проигравшего не нужна никому. Избиратели не поймут.

— Может, она так самоуверенна, потому что нами командует мальчишка? — хмыкнул Песков.

Я вспыхнул.

— Молодость это единственный недостаток, который проходит со временем, — прищурив глаза, произнёс я. — Боевого опыта у меня не меньше, чем у вас обоих, господа.

— Ну, что вы, не время для склок! — вмешался Ткачёв.

Песков нахмурил брови, но промолчал. Старый мудак. Говорят, с возрастом приходит и мудрость… Нет, всё-таки иногда старость приходит одна.

— Вероятнее всего, генеральное сражение придётся дать, — сказал я. — Систему Диамед нельзя просто так отдавать Альянсу.

— Именно этого Вебер и ждёт, — заметил Ткачёв. — Что мы пойдём защищать её.

Я поморщился, побарабанил пальцами по столу, разглядывая карту. Делать то, что от тебя ожидает противник… Прямой путь к поражению. Но и оставить Диамед на произвол судьбы мы не могли.

Оба контр-адмирала ждали, что я скажу. Ждали моего решения. И что-то мне подсказывало, что Песков будет недоволен в любом случае, каким бы оно ни было. Просто из-за личной неприязни.

— Ну и чем мы на это ответим, господин главнокомандующий? — спросил Песков.

Хороший вопрос. Ещё лучше, если бы у меня имелся на него ответ. Но принимать решение надо, иначе всё так и останется в подвешенном состоянии.

— Мы… Мы дождёмся остальную эскадру. А затем пойдём в Диамед и далее, — решил я. — Нельзя заставлять девушку ждать, не так ли, господа?

— Это не по-джентльменски, — усмехнулся Ткачёв.

— Вы суёте голову в пасть львице, — проворчал Песков.

— Пусть подавится, — сказал я.

Решение было принято и озвучено. Хотя при одной только мысли о нём у меня по коже пробегал холодок. Ощущение и впрямь было такое, словно я иду прямиком в расставленные силки.

Адмирал Вебер наверняка меня изучила, мой характер, психологический портрет, манеру боя и всё остальное. И ждёт теперь, что я с шашкой наголо ворвусь в захваченную систему, чтобы жестоко карать врагов Империи.

Значит, хотя бы в этом нужно её разочаровать. Значит, я буду предельно осторожен, как сапёр, идущий по минному полю. Права на ошибку у меня, как и у него, нет. Есть только один шанс уцелеть и победить.

Глава 5

«Зоркий» продолжал докладывать о происходящем в эскадре альянсовцев. Не так часто, как этого мне хотелось бы, но даже это лучше, чем ничего. Наблюдать за противником, находящимся в паре десятков световых лет от тебя, это тебе не в бинокль посмотреть.

Остальные наши корабли один за другим прибывали к точке сбора, так что я выжидал, точно как и адмирал Вебер. Альянс остановил продвижение аккурат перед Диамедом. Видимо, ждали, пока мы сделаем свой ход. Пешка на Е4.

Или решили не зарываться и ограничиться только Дер Эквинумом и нашими пограничными системами. Но в это я не верил абсолютно, потому что жадность Альянса не знает границ.

Когда к нам прибыли уже почти все корабли, пришёл очередной доклад от «Зоркого». Корвет только и делал, что периодически выныривал из гиперпространства в опасной близости от противника, снимал показания и нырял обратно. Во время очередного выхода система оказалась пуста. Свободный Флот исчез.

Получив такой доклад, я даже вскочил со своего места, начиная ходить кругами по центру управления.

— Внимание всем! — я остановился у пульта общей связи и нажал на клавишу трансляции. — Курс на Диамед, начать переход! Готовность номер один!

Началось.

Лететь в соседнюю систему не меньше часа, так что пока можно было отдохнуть, но мне не сиделось на месте. Как назло, на вахте находился Андерсен, наименее опытный из всех, он может растеряться, когда мы выйдем из гипера, а мне желательно оставаться в центре управления, а не лично сидеть за штурвалом.

Так что я капал ему на мозги с назойливостью гиперопекающей мамаши-наседки. По личной связи, не по общему интеркому.

— Из гипера выйдем, в оба смотри! Если кого увидишь, сразу тревогу врубай, понял? На рожон не лезть, наша задача в другом…

— Есть, господин адмирал, — раздражённо отвечал Андерсен.

Я понимал, что перебарщиваю, но остановиться уже не мог. Это давало мне иллюзию контроля. Как будто этими непрошеными советами я мог на что-то повлиять.

— От «Титана» подальше держись, и сейчас, и потом, и от «Кроноса» тоже, — продолжал я. — Они будут вражеский огонь притягивать, это я даже поспорить готов.

— Может и не будет никакого огня, — буркнул лейтенант. — Может, они к себе ушли обратно.

— Сам-то в это веришь? — фыркнул я.

— Нет, но…

— Ну вот и всё, — перебил я его. — Начинай переход уже.

— Начинаю переход в гиперпространство, — объявил он на весь корабль, и в этот раз у него получилось уже лучше.

По-хорошему, эскадра должна заходить и выходить одновременно, синхронизируя момент входа и выхода, чтобы не подставляться по одиночке. Но это в теории, а на практике всё выходило совсем иначе.

Ещё и обычное для гиперпространства отсутствие связи заставляло меня ужасно нервничать. Постоянно возникал соблазн дойти до медблока, за допингом, но я гнал эту мысль прочь. Я выяснил, какими таблетками потчевал меня Гуссейнов. Боевыми стимуляторами спецназа ИСБ, которыми он из-под полы приторговывал. Где и как он достал эту дрянь, я не представляю, но строгий выговор он за это получил. Остатки таблеток заперли под замок, доступ настроили на меня и старпома.

Я чудом сдержался, чтобы не выгнать Гуссейнова из команды и космофлота вообще, но другого медика у нас по-прежнему не было, так что пришлось оставить его на должности, хотя, по-хорошему, нужно было спустить его с небес. Обратно в рядовые операторы, чистить системы переработки отходов.

Чтобы убить время, я занимался моделированием космического боя на компьютере. Состав альянсовской эскадры был известен. По боевой мощи их эскадра немного уступала нашей, но по количеству кораблей превосходила, потому что Свободный Флот обычно делал ставку на скорость и массированное вторжение.

Только в этот раз скоростью адмирал Вебер решила пожертвовать. Ради чего? Неясно. Пока неясно.

— Начинаю выход из гиперпространства, — на весь корабль объявил Андерсен.

Так быстро? Я даже проверил часы. Мне казалось, прошло всего несколько минут, но нет, всё верно. Когда чем-то занят, время всегда летит быстрее.

Я приготовился, прильнул к монитору. Связь появилась, как только мы вышли из гипера и зацепились к ретранслятору, на карте начали появляться отметки наших кораблей, добравшихся раньше нас.

Диамед встретил нас звенящей тишиной. Система как система, оранжевый карлик в центре, с десяток планет вокруг неё, от раскалённых лавовых миров до газовых гигантов с ледяными кольцами вокруг них. Возле одного из гигантов, на его спутнике, находилось поселение местных шахтёров, и я ожидал, что нас хотя бы поприветствуют, но посёлок молчал. Система вообще выглядела так, будто здесь вообще никого не было.

Я нервно побарабанил пальцами по консоли управления. Неприятное предчувствие вертелось где-то на кончике сознания и за его пределами, словно какой-то зуд. Нас, кажется, пытались обхитрить, обмануть, переиграть. Я это чувствовал пятой точкой, а она обычно подсказывала верно.

— «Зоркий», приём, — вызвал я. — Возвращайтесь к Диамеду.

В космосе нередки случаи, когда противник просто терялся на бескрайних просторах. Чего далеко ходить, я и сам этим пользовался не так давно. Значит, поиграем в кошки-мышки, госпожа Вебер.

Говорят, что нужно представить себя на месте соперника, чтобы понять ход его мысли, но я затруднялся это сделать. Мало того, что мне попросту не хватало опыта в командовании эскадрой, чтобы достоверно смоделировать поведение вражеского адмирала, так этот адмирал ещё и был женщиной. А я давно убедился, что понять женщину решительно невозможно. Ещё и иностранку.

Значит, действуем наобум. На каждую хитрую жопу найдётся хрен с винтом. А на хрен с винтом найдётся жопа с лабиринтом, но это уже нюансы. Госпожа Вебер хочет показать непредсказуемость? В этом плане ей есть чему у нас поучиться.

— «Ловкий», «Стерегущий», продвигайтесь к звезде, приказываю занять максимально низкую орбиту, — приказал я.

Два корвета нашей эскадры дали импульс и начали набирать скорость. Со стороны это выглядело как резкий рывок, будто ими выстрелили из пушки. Хорошо, что перегрузки компенсируются корабельными системами. Иначе весь экипаж превратился бы в мясное желе.

Все остальные пока остались ждать на границе системы. Я неотрывно следил за картой и символами, обозначающими корабли нашей эскадры, вглядывался в них до боли в глазах.

Да, это не шахматы. И даже не бокс. И не компьютерная стратегическая симуляция, хотя периодически у меня возникало ощущение, что всё это не взаправду, и сейчас администратор наконец снимет с меня шлем виртуальной реальности. Нет, не подходил и не снимал.

И ставки здесь гораздо выше.

Из гиперпространства наконец вышли последние опоздавшие, вся эскадра теперь в сборе. Нет только самого главного, гвоздя программы, нашего противника. Хотя предчувствие прямо-таки вопило о том, что он где-то рядом. Если в космосе можно спрятать малый эсминец и пройти на нём аж до столицы сквозь несколько рубежей обороны, то почему нельзя спрятать эскадру?

— Господин адмирал, говорит Песков. «Титан», — вызвал меня командир линкора. — Мы так и будем торчать здесь, как пугало в огороде?

— Ждите, господин адмирал, — процедил я, лишь чудом удержавшись, чтобы не нагрубить контр-адмиралу. — Терпение вознаграждается.

Песков не ответил, но я чувствовал, как он ворчит у себя на мостике. Пусть ворчит, старый хрыч. Лишь бы не саботировал мои приказы и не мешал работе, остальное меня не волнует.

Корветы миновали Диамед-Эпсилон, находившийся как раз с нашей стороны, полетели дальше, без каких-либо затруднений или случайных встреч. Посёлок находился как раз там, на одном из спутников, Яр-Сале. Ретранслятор гиперсвязи, который альянсовцы непременно отрубали, тоже работал исправно, связывая нас с остальной Империей.

Они приближались к звезде, насколько это было возможно. Пять-шесть миллионов километров, не меньше, если мы не хотим, чтобы экипаж корветов поджарился внутри кораблей или отрастил новые конечности от гигантской дозы радиации. Ближе начинают перегружаться щиты.

Их эффективность вообще падает по мере приближения к звезде, потому что они вынуждены сдерживать колоссальное излучение, так что даже попадание из промышленного лазера может оставить корабль вообще без щитов. Не говоря уже о боевом.

К счастью, это работает в обе стороны, и щиты противника тоже слабеют, так что никто никогда не пытался сражаться на низкой орбите звезды, когда тебя слепит огромный сияющий шар размером в половину неба, а любой неосторожный манёвр на большой скорости может окончиться пожаром и смертью.

Но как точка наблюдения за системой — сгодится. Лучше бы поставить дозоры на границах системы, но это слишком долго, быстрее так. Один корвет с этой стороны звезды, один с другой. Этого хватит, чтобы обшарить сенсорами весь Диамед.

Предчувствие не отпускало.

Однако я утомился ждать и выдвинул эскадру вперёд. Ощущение, будто я сую голову в петлю, усилилось. Я счёл это страхом и неуверенностью в собственных силах. В конце концов, это первое моё сражение в роли главнокомандующего.

— Где же вы, госпожа Вебер… — пробормотал я, вглядываясь в объёмную карту системы.

Старая склочная ведьма. Иначе описать госпожу адмирала я не мог. Но уважать её точно было за что, в плане профессионализма она даст фору многим нашим адмиралам. Баба с яйцами. По-другому и не скажешь.

Хотя какая-то часть меня допускала, что альянсовцы просто ушли. Не заметить появление нашей эскадры они не могли, их разведка превосходила все остальные в Галактике. Могли они испугаться? Определённо. Но вероятность такого исхода была крайне мала.

Корветы приблизились к звезде, начали корректировать орбиту, заходя за горизонт. Предчувствие меня не обмануло.

«Стерегущий» первым вышел к той стороне звезды. Он же и попал под слитный залп сразу нескольких кораблей, почти мгновенно рассыпавшись на атомы. Тонкая и лёгкая броня его не спасла. Иконка на карте мигнула и погасла.

— «Ловкий», начать отход, возвращайтесь к эскадре! — приказал я. — Всем! К бою! Полный вперёд!

В космосе невозможно резко развернуться и полететь назад, даже если ты обладаешь гигантскими запасами топлива. Это не получится сделать в один момент, потому что чудовищно высокую скорость нужно сначала погасить, так что «Ловкий» просто сменил курс, чтобы пролететь мимо звезды, как можно дальше от этой засады.

По нему тоже открыли огонь. Но корвет оправдал своё название, ловко избежав попаданий и промчавшись мимо.

На моей карте один за другим начали появляться вражеские корабли, те, кого засёк «Ловкий». Изящный ход, госпожа Вебер. Хотя, я уверен, рассчитывала она на то, что мы всей эскадрой попадёмся в этот капкан.

И мы бы попались, если бы пошли через всю систему к противоположной стороне. Подставились бы под залп из всех орудий, непременно растерялись бы, утратили боеспособность. А так мы отделались потерей всего одного корвета.

Алики быстро поняли, что их затея не удалась, начали выходить из-за звезды, представляясь на её фоне роем чёрных точек. Висеть позади звезды не так уж просто, гравитация так и норовит привнести чуточку нестабильности в твоё положение.

— «Титан», «Кронос», сосредоточить огонь на «Либерти»! Ваша цель — флагман! — приказал я.

Я спешно раздавал целеуказания. Нет, всё-таки сидеть за штурвалом корабля мне милее и ближе, сейчас я осознавал это особенно чётко. Уничтоженный по моей вине, по моему приказу, «Стерегущий» отпечатался в душе кровоточащей язвой.

А ведь таких «Стерегущих» будет ещё много, целое кладбище. Там ещё и мой однокурсник служил вторым помощником…

Я тряхнул головой, пытаясь избавиться от неприятных мыслей, сосредоточился на управлении эскадрой. Две армады кораблей летели навстречу друг другу, и я ощерился, как голодный хищник, предвкушающий добычу.

— Огонь по готовности, — приказал я всем.

«Гремящий» шёл наравне со всеми, места по тревоге заняли Магомедов и Козлов, забирая управление кораблём у менее опытного Андерсена. По этому поводу я тоже нервничал, для меня дико и непривычно было торчать здесь во время боя, а не сидеть вместе с помощниками в командирской рубке. Но скафандр я на всякий случай тоже надел. Центр управления хоть и был предельно защищён, со всех сторон, лишняя предосторожность не помешает.

Всё, что я мог сейчас сделать, я уже сделал. Обозначил цели для каждого из наших кораблей, раздал указания. Теперь оставалось только ждать. И это для меня оказалось сложнее всего.

Я ходил кругами, скрипел зубами, то отходил от консоли, то возвращался к ней, напряжённо вглядывался в значки и символы, просчитывал варианты и ходы.

Пока «Титан» не дал залп из главного калибра.

Вот тогда ожидание закончилось и всё закружилось в бешеной пляске из огня и стали. Все открыли огонь по всем, пространство рядом с Диамедом-Эпсилон заполнилось вспышками лазеров, летящими снарядами и боеголовками.

Я вцепился обеими руками в край стола. Адмирал Вебер тоже сосредоточила огонь на самом грозном нашем корабле, на «Титане», и по нему теперь палили все, кто только мог.

«Титан» оправдывал своё громкое имя, стойко перенося попадания. Вспыхивали щиты, плавилась броня, но могучий линкор вёл ответный огонь из всех орудий, сосредоточившись на альянсовском флагмане — «Либерти». Строй пока удавалось держать. «Кронос» поддерживал своего побратима огнём, крейсеры и эсминцы поливали из всех стволов, выбивая всяческую мелочь, которой в эскадре адмирала Вебер было гораздо больше, чем я ожидал увидеть.

— Отходим на орбиту Эпсилона, за него, перегруппируемся, — приказал я.

Если две эскадры в космосе движутся навстречу друг другу, то у них нет вариантов, кроме как пройти сквозь или мимо друг друга. Зависнуть в пустоте и поливать противника из всех орудий не получится, скорости слишком велики. А газовый гигант отлично подходит, чтобы зацепиться за его притяжение, сделать оборот вокруг него и снова выйти на позицию.

Мы на полной скорости полетели к Диамеду-Эпсилон, эскадра Альянса этот манёвр проигнорировала, продолжая лететь к краю системы.

— Скрепка, доложить потери, — потребовал я.

— «Стерегущий», «Посейдон», «Бесстрашный», — перечислил электронный помощник. — Хотите, чтобы я доложил потери противника?

— Заткнись, — буркнул я.

Я и так видел, что потери врага незначительны. Вот только чего она хочет? Пробиться дальше к имперскому пространству? Я не совсем понимал замысел госпожи Вебер, и это выводило меня из себя.

— В атаку, в атаку, в атаку! — зарычал я, как только мы обогнули газовый гигант.

Медлить нельзя. Если даже часть альянсовских кораблей улизнёт в гиперпространство, то они пойдут сеять хаос в наших тылах. Уничтожать ретрансляторы и нарушать снабжение.

Строй поломался, вытянулся. А вот строй Альянса держался. Это нас и погубило.

Первым под удар попали ещё пара корветов, затем прямое попадание «Индепенденса» испепелило «Диану». Я слишком поздно осознал свою ошибку, и «Титана» встретили одновременным залпом сотен пушек. Перегрузили щиты, пробили броню, разгерметизировали. А потом «Титан» утонул в белой вспышке термоядерного взрыва.

— Отходим, отходим! — пересохшим горлом засипел я. — Всем кораблям! Начать переход в ТХ-2122, немедленно!

Это фиаско. Самое крупное за всю историю имперского космического флота. И, как назло, случилось оно именно под моим руководством. Кажется, древние японцы в таком случае совершали ритуальное самоубийство, чтобы смыть позор. В моём случае, наверное, даже оно не поможет.

Глава 6

«Кронос» прикрыл отход эскадры и последним зашёл в гиперпространство. Разбитые, униженные, мы возвращались в необитаемую систему с поджатым хвостом. Диамед остался за силами Альянса.

Я сидел в центре управления, расплывшись в кресле безвольной амёбой и уставившись в никуда. У меня не было ни сил, ни желания что-то делать, я даже скафандр не снял. Из меня как будто вынули хребет и сломали его об колено.

— Господин адмирал… — вестовой тихонько поскрёбся в дверь.

Я не ответил. Меня нет. Кончился.

Мысленно я всё ещё был там, у Диамеда-Эпсилон, перебирал варианты, как можно было избежать случившегося. Умные учатся на чужих ошибках, дураки — на своих. Я, по всей видимости, дурак.

Потому что теперь я видел, как закончить сражение триумфом. Но уже поздно. Адмирал Вебер меня переиграла и уничтожила.

Без «Титана» наша боевая мощь упала если не вдвое, то близко к тому, мы больше не можем противостоять Свободному Флоту на равных. А если ещё и другие соседи захотят отщипнуть кусочек от наших границ, то пиши пропало. Султан, к примеру, всё ещё не забыл свою обиду. И награду за голову не отменял. И кроме него тоже хватало недоброжелателей.

— Разрешите, господин адмирал? — снова постучал вестовой.

— Убирайся, — рыкнул я.

— Слушаюсь, — отозвался он с заметным облегчением.

Он что, проверял, жив я или нет? Да, у меня промелькнула мысль смыть позор поражения, но я быстро её отбросил, понимая, что сам должен нести ответственность за свои ошибки, сам должен их исправить. Если мне дадут шанс их исправить, конечно же. А если трусливо выбить себе мозги, чтобы не встречаться с осуждающими взглядами, то чем я буду лучше Бородина? Нет, самоубийство это поступок труса, неспособного отвечать за свои поступки.

Хотя многие имперские офицеры считали иначе.

— Выходим из гиперпространства, — усталым голосом объявил лейтенант Магомедов.

Почему он? Сейчас же не его время. Понятно, я забыл дать отбой тревоги, все находятся на боевых постах. Я вздохнул и провёл рукой по лицу. В этой суматохе ничего нельзя сделать нормально. Ладно, сделаем вид, что так и задумано.

Выход из гиперпространства ознаменовался ворохом сообщений, и я немедленно передал отбой тревоги всей эскадре. Список наших кораблей сократился на четверть, не меньше, и для кого-то это приемлемые потери, но не для меня, тем более, что мы остались без «Титана», бывшего флагмана.

А ведь адмирал Вебер, наверное, думала, что я нахожусь на линкоре, как подобает главнокомандующему. Поэтому весь Свободный Флот сосредоточил огонь на «Титане», не обращая внимания на ответные выстрелы других наших кораблей, не считаясь с потерями. Она что, так меня боится?

На смену апатии и унынию вдруг пришла злость. Холодная, страшная. Ничего, я до вас ещё доберусь, госпожа Вебер. И до тех сукиных детей, отдавших приказ пересечь границы Империи.

Мне вдруг поступил вызов, по личному каналу. Её Высочество. Я немного помедлил, прежде, чем ответить.

— Адмирал Мясников, слушаю, — ровным тоном произнёс я.

— Алексей? Что у вас случилось? — обеспокоенный голос принцессы звучал так, будто она уже успела поплакать.

— Нас перехитрили, Ваше Высочество, — сказал я. — «Титан» уничтожен, ещё несколько кораблей тоже.

— Мне доложили, что вы погибли! — воскликнула она.

Надо же. Какая-то мразь ещё успевает интриговать.

— Если вы уже назначили другого командующего, я это приму, Ваше Высочество. С удовольствием вернусь обратно на «Гремящий», — сказал я.

— И думать забудь! Я не поверила в этот вздор! Ты нужен мне на посту командующего флотом, даже не думай умирать! — гневно произнесла Елизавета.

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — сказал я. — Прикажете продолжать боевые действия?

— Да, чёрт возьми, продолжайте! — воскликнула она.

— Как обстановка в Новой Москве? — переменил я тему.

— Работаем… Могло быть и хуже, — вздохнула принцесса.

— Самозванец?

— Жив. Пока что, — буркнула она. — Экспертиза подтвердила, это не император. Но по картотекам не бьётся. Неизвестно, кто это.

— Понял, — сказал я. — Что с остатками сопротивления?

— Игнатов работает. Нашли Зайчинского, на орбитальной станции, Бойко и Стечковский в розыске, — рассказала Елизавета. — Народ их не поддерживает. Все, можно сказать, сплотились против альянсовской угрозы.

Хотя бы так. Но лучше бы, конечно, обойтись без иноземного вторжения. Уверен, с пропагандой и общественным мнением справились бы и без него.

— Хоть что-то, — хмыкнул я. — Ждите, Ваше Высочество. Я вернусь.

— Непременно, господин адмирал, — тепло ответила принцесса.

Сеанс связи закончили. Я чувствовал глубокое сожаление, что не могу даже в таком личном разговоре быть на сто процентов искренним, не могу выразить свои чувства, а вынужден соблюдать протокол, как мы с ней условились. Только наедине, только лично.

Но беседа с Елизаветой меня взбодрила, придала мне сил и энергии, я снова готов был лететь и уничтожать альянсовских чертей. Ради неё. Ради Империи. Ради всех тех, кто погиб, сражаясь под моим началом. Моя душа жаждала мести.

Я придвинулся к консоли, начал бешеным принтером строчить приказы.

Вице-адмирал Клячин… Снять с должности. Вице-адмирал Граубе… Снять с должности. Контр-адмирала Платонова назначить первым заместителем. Погибшим при Диамеде-Эпсилон присвоить Героев Империи, посмертно. Присвоить очередные звания. Реорганизовать. Прибыть. Наградить.

Флоту нужна была сильная рука? Флот её получит. Демократию и всё тому подобное оставим адмиралу Вебер, у нас же настало время тяжёлых непопулярных решений и трудных напряжённых реформ.

Я попытался вспомнить, чего мне не хватало в бытность простым офицером, что мешало мне сражаться с максимальной эффективностью. Каждый офицер (да и простой оператор) наверняка мечтал и раздумывал, что он поменял бы, окажись вдруг на месте главнокомандующего.

К моему удивлению, мне даже особо ничего не пришло в голову. Откровенно несбыточные мечты вроде десятикратного увеличения зарплаты я отбросил сразу же, а в остальном… Империя заботилась о своих солдатах. Глядя отсюда, с высоты, я теперь это отлично понимал.

— Андерсен, — я вызвал своего адъютанта. — Отправьте приглашение на «Гремящий» контр-адмиралам Платонову и Ткачёву.

— Есть, господин адмирал, — ответил он.

В этот раз я не собирался лететь на чужой корабль, раз уж «Гремящий» назначен флагманом, пусть он и будет флагманом. Неудобства можно и потерпеть, зато я здесь чувствую себя хозяином. А принять гостей можно прямо в центре управления. Идёт война, и нам нужно просто поговорить и обсудить стратегию, а не заниматься бальными танцами и куртуазными поклонами.

Времени я зря не терял. Пока Андерсен по очереди запрашивал «Эгиду» и «Кроноса», я раздавал указания нашим корветам. Разведкой займётся не только «Зоркий», к нему присоединятся ещё пять кораблей, чтобы мы могли наблюдать за происходящим в соседних системах. Как говорится, главное манёвры, а в космосе желательно бы знать, что тебя ждёт на том конце пути.

Особенности гиперпространственных путешествий, мать их. Мы уже воспользовались одной из них, обманув и застав врасплох каперанга Миллера, и гарантий, что сами не попадёмся на ту же удочку, не было никаких. Адмирал Вебер и впрямь хитрая бестия, так что ожидать от неё можно чего угодно. У неё наверняка в запасе есть ещё масса уловок, значит, нам надо быть ещё хитрее.

А для того, чтобы подготовить свои ловушки и не попасться в чужие, нужны глаза и уши, нужна разведка. Так что корветы немедленно отправились во все соседние системы, и даже обратно в Диамед, со строгим указанием докладывать обо всём происходящем и не влезать в бой. В этом проблемы я не видел, если нет необходимости в драке, можно в неё и не вступать, уходя от боестолкновения простым гиперпространственным скачком.

Остальную эскадру отвели чуть подальше от края системы, на случай, если альянсовцы надумают нас преследовать. Заняли стабильную орбиту вокруг звезды, выставили охранение из крейсеров. Предосторожность лишней не бывает, даже если алики так и не появятся.

В дверь снова тихонько постучали, и на этот раз я разрешил войти. Вестовой доложил о прибытии на «Гремящий» господ адмиралов.

— Ведите их сюда, — распорядился я.

Пока адмиралов вели по коридорам эсминца, я быстро окинул взглядом центр управления. Инстинкт вопил мне о том, что надо навести порядок, но я сдержался. В конце концов, они прилетели не с проверкой, а по моему приказанию. Я никак не мог к этому привыкнуть.

Спустя несколько минут вошли оба контр-адмирала, сперва Платонов, затем Ткачёв, оба в сопровождении адъютантов. Хмурые, угрюмые. Они переживали из-за нашего поражения ничуть не меньше, чем я.

— Господин адмирал, — кисло произнёс Платонов. — Контр-адмирал Платонов по вашему приказанию прибыл.

В каждом слове читалось недовольство, раздражение. Разочарование.

Ткачёв докладывать не стал, молча прошёл и сел, не обращая внимания на мой пристальный взгляд.

Я их понимал. Для них я по-прежнему всего лишь выскочка, сопляк, которому доверили флот исключительно по высочайшему соизволению. По протекции.

— Прошу садиться, господа, — сказал я.

— Это как трибунал решит, — не то пошутил, не то предупредил Ткачёв.

— Я вас позвал не для разбора полётов, — сказал я. — Ситуация рассмотрена, изучена и проанализирована, такого больше не повторится.

— А для чего тогда? — фыркнул Ткачёв. — Спросить совета? Мой совет вам, без обид только… Подайте в отставку.

— Мою отставку не примут, — холодно произнёс я. — Я позвал вас не за этим.

Платонов подёргал себя за усы, напряжённо глядя то на меня, то на развёрнутую карту Галактики.

— Господин контр-адмирал, — сказал я ему. — Это приказ о присвоении вам очередного звания. Вы назначаетесь моим первым заместителем вместо Клячина.

— Служу Империи… — проворчал Платонов.

Он прекрасно понимал, чем это чревато. Огромной массой работы и большой ответственностью. Преференции же весьма сомнительные.

Но в этом вся наша служба, и отказаться от неё нельзя. Тем более в такой ситуации, поэтому Платонов стоически принял новую должность.

— Рекомендую перебраться с «Эгиды» на «Гремящий», тут как раз свободна гостевая каюта, — сказал я.

— Непременно, — проворчал он.

— Мои поздравления, господин вице-адмирал, — насмешливо проговорил Ткачёв, обозначая поклон кивком.

— Посмотрим, чем господин главнокомандующий пожалует вас, — хмыкнул Платонов. — Не просто же так он позвал нас обоих.

Я вообще-то не планировал давать новую должность Ткачёву. В его способностях я пока ещё сомневался, в его лояльности тоже. Но вице-адмирал повернул всё так, что у меня не осталось выбора. Какую-то плюшку нужно выдать и командиру «Кроноса». Сахарную косточку.

— Не просто так, — кивнул я. — «Кронос» теперь остался самым боеспособным кораблём эскадры. Да что там, всего флота.

Ткачёв надменно улыбнулся уголком рта. Он, наверное, был единственным, кто не расстроился из-за гибели «Титана». Потому что ему явно не нравилось находиться на вторых ролях. Ткачёв был, очевидно, амбициозным и целеустремлённым человеком.

— Поэтому я рассчитываю на вашу помощь, господа, — сказал я.

— Поможем, — за двоих ответил Платонов.

Они оба были старше меня почти вдвое, с седыми висками и морщинами на лице, ещё не старики, но уже подобравшиеся вплотную к порогу старости. Так что в их понимании я просил их покровительства, советов, подсказок. Что ж, признаю, советы и подсказки мне пригодятся.

— Разведка уже отправилась во все соседние системы, будем держать Свободный Флот под постоянным наблюдением, — сообщил я.

— Разумно, — хмыкнул Ткачёв.

— И так как мы больше не обладаем превосходством в боевой мощи, нужно как-то заставить их эскадру разделиться, — сказал я.

— Если они вообще пойдут дальше, — сказал Платонов. — Вебер снова остановилась.

— Непременно пойдут, — сказал я. — Альянс будет хапать всё, до чего только сможет дотянуться, значит, её заставят пойти дальше. Вглубь нашего пространства. Мы должны подготовить ловушку и заманить её туда.

— Ей хватит ума не соваться в пекло, — возразил Ткачёв.

Ещё один укол в мой адрес, который я проигнорировал. Таких будет ещё много, даже спустя долгие годы. Мне обязательно ещё не раз припомнят это позорное поражение.

Но без падений не бывает и взлётов. Важно не то, победил ты или нет, важно то, как ты держишь удар.

— Если у неё не будет выбора… — хмыкнул я. — Играете в шахматы, господин адмирал?

— Бывало, поигрывал, — признался Ткачёв.

— Значит, должны знать и про цугцванг, — сказал я. — Это когда ты принуждаешь соперника сделать ход, такой, который тебе выгоден. Когда других ходов нет.

— Обложить флажками… — произнёс Платонов.

— Если вам угодно, можно сказать и так, — кивнул я.

— И как вы себе это представляете? — фыркнул командир «Кроноса». — Готов поспорить, адмирал Вебер сильнее нас всех и в шахматах, и в стратегии вообще.

— Вы ей восхищаетесь, — усмехнулся я.

— Да, и что с того? — развёл руками Ткачёв. — Это не помешает мне стрелять по её кораблю, если это понадобится. Вам следует у неё поучиться, господин адмирал.

— Как раз этим я и занимаюсь, — сказал я.

Я почувствовал, как у меня пересохло в глотке от долгого разговора, и вызвал вестового, который дежурил за дверью.

— Выпить не желаете, господа? — спросил я.

— Не откажусь… Чего-нибудь покрепче, если можно, — сказал Платонов.

— Я пас, — хмыкнул Ткачёв. — Благодарю за предложение.

— Василий, будь добр, коньяку, — попросил я. — А мне как обычно.

— Есть, господин адмирал, — кивнул вестовой.

Был соблазн тоже перейти на что-то покрепче, но я сдержался. Мне сейчас нужна ясная голова. Лучше бы вообще обойтись без стимуляторов.

Вестовой быстро вернулся, ловко поставил бутылку и стакан перед новоиспечённым вице-адмиралом, поставил передо мной дымящийся чёрный кофе, незаметно вышел.

— За победу, господа, — произнёс Платонов, поднимая бокал.

— Не знаю, как вы, а я за победу выпью после победы, — хмыкнул Ткачёв.

Разумно. Я после победы тоже непременно выпью. Если она будет, эта победа. Я не то чтоб сомневался в наших силах, но если смотреть на вещи трезво, то изначально шансы закончить войну победой или поражением были равны. Теперь, с гибелью «Титана» и остальных кораблей, баланс качнулся в сторону Альянса, и нам придётся попотеть, чтобы завершить войну хотя бы белым миром, статусом-кво. Без аннексий и контрибуций.

О том, чтобы перевести боевые действия на вражескую территорию, я теперь даже и не думал. Даже в самых смелых фантазиях. Своё бы защитить, это уже будет триумф.

Я отпил кофе, поставил полупустую кружку перед собой, посмотрел на адмиралов. Не так я себе представлял свою команду по спасению Империи, но выбирать не приходится.

— Так или иначе, нам нужно заманить адмирала Вебер в ловушку, — сказал я. — А чтобы она клюнула, приманка должна быть достаточно жирной.

— Твою мать… — выругался Ткачёв.

— Да, господин адмирал, вы правильно меня поняли, — сказал я. — Именно так.

— Прошу прощения, господин адмирал, но я против такого использования «Кроноса». Он создан для линейного боя, в строю, а не для этих ваших уловок и штучек, — контр-адмирал посмотрел мне прямо в глаза.

— А я соглашусь с господином главнокомандующим, — произнёс Платонов, повертев в руках пустой бокал. — Второго боя стенка на стенку наша эскадра не переживёт, алики превосходят нас числом. Теперь.

— Но не умением! Мы должны выйти против них ещё раз! — воскликнул Ткачёв. — Нет, «Кронос» не будет приманкой. Это просто смешно! Линейный корабль! Возьмите какой-нибудь из крейсеров, из тяжёлых, возьмите «Эгиду», если вам так хочется! Нет, нет!

— Приказы не обсуждаются, господин адмирал, — напомнил я. — А это приказ.

Глава 7

Политика — дело грязное, но нужное. И если бы мы пытались одолеть Альянс одной только военной силой, то просто расшибли бы себе лоб.

Как сказал кто-то из древних, война — это продолжение дипломатии, последний довод королей. Поэтому наши дипломаты тоже работали без сна и отдыха, выдвигая требования, ультиматумы, внося предложения, отменяя положения существующих договоров и так далее.

Галактическое сообщество, к слову, никак не осудило альянсовское вторжение. Дескать, по конституции Альянса Свободных Систем, войти в его состав может любая обитаемая система. А то, что эти системы ранее присягнули Империи, так присягу они давали явно недобровольно и вообще у вас неразбериха во власти. Вот сначала разберитесь, а потом уже жалуйтесь. О том, что Свободный Флот пересёк наши границы, а уже потом системы, в которых он побывал, присоединились к Альянсу, в совете Галактики предпочли тактично умолчать, но эта организация всегда была никчёмной говорильней.

Да и этот инцидент, когда я врезал полномочному послу… Нет, в Империи у нас все рукоплескали. От высших чиновников до последних бродяг, так, мол, ему и надо. Но для Галактического сообщества это был нонсенс, ужас и кошмар. Как же так, прямо кулаком! По лицу! Какое варварство! Но если бы мне предоставилась возможность повторить этот удар, я бы ещё и добавил сверху, а не ограничился одним.

Однако этот удар здорово усложнил работу нашему дипломатическому корпусу. Даже если до этого существовали какие-то шансы договориться мирно, пойти на какие-то уступки, найти компромисс, то после него никаких шансов не осталось.

Да и союзников против Альянса у нас из-за этого не оказалось, другие государства усмотрели в моём ударе акт агрессии. Хотя в момент удара альянсовские корабли уже пересекли границы Империи.

Туран… О нём и говорить нечего, наш извечный враг. Нам просто повезло, что Туран оказался занят внутренними разборками, погряз в очередной смуте после того, как старый султан показал слабину. Турану было не до нас.

Старой Земли наши разборки не касались, она вообще не вмешивалась в межгалактические конфликты. Там тоже хватало своих проблем. Перенаселённость, беда с экологией, свои собственные войнушки между государствами. Да и она не обладала какой-то военной мощью, оставаясь в первую очередь колыбелью цивилизации и культурным гегемоном.

А вот Сино-Индскую Федерацию можно было бы привлечь, но федераты блюли нейтралитет, не прекращая, впрочем, торговать и с теми, и с другими. Торговый флот у них превосходил наши с альянсовскими, вместе взятые, а вот боевых кораблей было не так много. Да и вояки из них, прямо скажем, такие себе. Неизвестно, что хуже, федераты в союзниках или федераты в противниках.

Про всякую независимую мелочь из одной-двух систем и говорить нечего, они могли только тявкать в нашу сторону нотами протеста и тому подобными демонстративными жестами.

Так что против Альянса Свободных Систем мы стояли в гордом одиночестве, как, впрочем, и всегда. Империи всегда приходилось полагаться только на себя, на свою доблестную армию и могучий космический флот.

Что насчёт внутренней политики… Всё было сложно. Елизавета принуждала губернаторов к повиновению, уговорами и угрозами, не имея ни официального титула, ни должности, кроме звания наследницы престола, причём не первой очереди, хотя за последние месяцы она существенно приблизилась к трону. Кто-то из наследников погиб на коронации, кто-то погиб уже после, обычно при довольно странных обстоятельствах.

К примеру, супруга кронпринца Евгения умерла в родах, и младенец, внук императора, тоже не выжил. Михаил официально отрёкся от права на трон, прямая линия пресеклась, так что с очередью наследования была такая неразбериха, что проще было пристрелить всех кандидатов, чем определить очерёдность.

Но пока император, то есть, самозванец, был жив и «лечился» в больнице, этот вопрос можно было отложить на попозже. Елизавета действовала как глава комитета спасения Империи, как я его обозвал наобум, и всех это пока что устраивало. Дела решались через неё, и она понемногу сосредотачивала власть в своих руках.

В этом плане Альянс даже играл нам на руку. Самый верный способ забыть о прежних разногласиях — внешняя угроза, достаточно мощная, чтобы напугать всех.

У меня даже имелась теория, что объединиться по-настоящему человечество сможет, только если из глубин космоса вдруг нападут какие-нибудь злобные разумные ксеносы, превосходящие нас числом и боевыми возможностями. И то оставались сомнения.

Экономику на военные рельсы пока не переводили, хотя предложения поступали, и неоднократно. Зато на вербовочных пунктах космофлота было не протолкнуться от добровольцев, желающих поступить операторами. Или даже офицерами, многие возвращались из отставки, чтобы сражаться с Альянсом, чтобы внести посильный вклад в победу.

На всех верфях срочно строились и достраивались новые боевые корабли, взамен утраченных. Потерю «Титана» восполнить, конечно, не удастся, такие гиганты строятся десятилетиями, но крейсера и эсминцы в теории можно было достроить. Не говоря уже о корветах. До переделки гражданских кораблей в боевые ещё не дошло, и я надеялся, что не дойдёт вовсе.

Использовать в бою такие корабли, с необстрелянными командами, едва сошедшие с верфи, с офицерами, боевой опыт которых просрочен лет на двадцать или, наоборот, получен на ускоренных курсах… Ну уж нет. Таких можно использовать максимум как охранение, в крайнем случае, для разведки. Бросать их в бой… Всё равно что подкидывать дрова в топку, надеясь потушить ими огонь.

Но до них ещё не дошло. Команды только формировались, верфи в срочном порядке завершали строительство, но без авралов и горящих сроков. Ситуация не настолько плачевная, чтобы так спешить. Мы обходились теми силами, что были готовы изначально, причём даже не все корабли нашего космического флота сейчас находились на передовой. Тылы тоже нужно было охранять, да и оголять границу с Тураном категорически нельзя, даже с учётом того, что туранцы сейчас заняты другими делами.

Даже подкрепление я пока не вызывал, хотя периодически об этом подумывал. Конечно, чем больше в моём распоряжении кораблей, тем лучше, но я чувствовал, что пока ещё рано звать на помощь. Справимся сами, во всяком случае, постараемся.

Эскадру я всё-таки разделил. «Кронос» выступит приманкой, все остальные — зубьями капкана, который должен захлопнуться в тот момент, когда Свободный Флот пойдёт дальше захватывать наши системы. Пока что адмирал Вебер медлила с дальнейшими действиями, хотя всё говорило о том, что Альянс пойдёт дальше и не остановится на двух системах.

Для осуществления нашего плана я избрал систему ТХ-2108, единственный, по сути, путь к следующей нашей обитаемой системе, так что если госпожа Вебер захочет пойти дальше, то ей никак не пройти мимо.

Вице-адмирал Платонов этот план одобрил, хоть и с большой неохотой, скрипя зубами. Адмирал Ушаков, когда я рассказал ему о своём замысле, тоже. Старик меня даже похвалил.

— Наконец-то ты начал думать, а не бежать к врагу, сломя голову, — проворчал он, и я принял это как похвалу.

— Вправили мне мозги, — нехотя признал я.

— Жаль, что так поздно, — хмыкнул старик. — Ничего. Всякое в жизни бывает. Главное, не слушай никого. Не позволяй себя деморализовать.

— Не позволю, — заверил я.

Многие пытались. И офицеры, и гражданские чиновники, и аристократы. И в прессе на меня вылили столько грязи, причём вперемешку с абсолютно лживыми заявлениями, что я закрыл новостные паблики и больше их не открывал. Обо всём нужном мне доложат и без них, а собирать сплетни мне сейчас невместно. У меня и других дел навалом.

Как меня только не называли. Ничуть не стесняясь в выражениях, припоминая к тому же все прошлые заслуги вроде Зардоба. Кто-то даже обвинял меня в предательстве и работе на Альянс. Просто смешно.

Но с этим ничего не поделать, есть только один рецепт, как всё исправить. Перекрыть этот провал новыми заслугами, новыми подвигами. Разбить силы вторжения, прогнать их за пределы имперского пространства.

Именно этим я сейчас и занимался.

Вице-адмирал Платонов вместе со своим адъютантом перебрался на «Гремящий», в гостевую каюту, чтобы исполнять обязанности моего первого заместителя и начальника штаба, так что в центре управления мы теперь торчали вдвоём, разрабатывая план возмездия.

Не сказать, что я был особенно рад такому соседству, Платонов был весьма своеобразным человеком, с тяжёлым характером. Он признавал моё главенство, но постоянно напоминал исподволь о моей неопытности, указывал на ошибки и критиковал мои замыслы, потому что они противоречили тому, что он изучал в академии генерального штаба.

— Уставы, господин адмирал, как и техника безопасности, пишутся кровью, — упрямо твердил он.

— Если бы уставы и военная наука не менялись, мы бы до сих пор воевали палками, — возражал я.

На это ему нечего было ответить. Но слабые места в моих планах он находил с завидной регулярностью, и мне было спокойнее от того, что их находит вице-адмирал Платонов, а не госпожа Вебер. На этапе планирования, а не в бою.

Я даже находил некоторое удовольствие в этих мозговых штурмах и словесных пикировках.

Иногда подключали Ткачёва, совсем редко — адмирала Ушакова. Старик было уже совсем худо, так что мы старались его лишний раз не тревожить. Он и сам признался, что мечтает только дожить до победы над Альянсом, посмотреть, как горит Тихая Гавань, их столица.

Этого я обещать не мог. Но расстраивать старика не хотелось.

Других адмиралов я к работе не привлекал и даже не ставил в известность. Не испытывал к ним доверия, даже более того, подозревал в том, что кто-то из них сливает информацию Альянсу. Из штаба текло, я в этом ничуть не сомневался, причём на довольно высоком уровне.

Но кого-то конкретного обвинять я пока не спешил, только присматривался к людям. Возник соблазн вбросить через них дезу, или скормить главным подозреваемым разную дезинформацию, чтобы посмотреть, какая всплывёт в Альянсе, но без согласования с нашей контрразведкой я действовать не хотел. Так можно легко нарушить чьи-то планы и схемы, особенно если влезть, как обычно, размахивая шашкой, в моём обычном стиле.

Алики, похоже, обладали всей полнотой информации, и именно поэтому сумели застать нас врасплох у Диамеда. Значит, для того, чтобы ловушка сработала, придётся обмануть не только их, но и наш собственный штаб. Будем говорить одно, а делать совсем другое, и мне это совсем не нравилось. Мало того, что это создаёт путаницу, так это ещё и неуважение к командирам кораблей.

Но иначе просто нельзя. Правду будут знать только единицы, избранные. Высший уровень секретности.

«Кронос» уже прибыл в систему ТХ-2108, где расположился на гелиостационарной орбите, большой и важный, сверкая бронёй в белом свете тамошней нейтронной звезды. Совсем крохотная по космическим меркам, звезда ТХ-2108 в радиусе была всего шестнадцать километров, и размерами примерно совпадала с линкором, но недооценивать эту кроху было нельзя. Колоссальная плотность, высокая температура и гравитация, сопоставимая с гравитацией обычной солнцеподобной звезды, делали её весьма коварной. Лучше держаться от неё подальше.

Остальная наша эскадра, за исключением улетевших на разведку корветов, поделилась на две равные части. Можно было поделить и на четыре, но я счёл это излишним. Слишком распылять силы тоже не стоит.

Группу «Альфа» возглавила «Эгида», тяжёлый крейсер. Группу «Бета» — крейсер «Паллада». Только разделив силы, я понял, насколько нас ослабила потеря «Титана», «Посейдона» и «Стерегущего». Казалось бы, всего три корабля, линкор, крейсер и корвет, но в наших условиях, когда каждая пушка на счету, это всё равно большая утрата.

Обе группы отправились к системе ТХ-2108, но, согласно приказу, переход через гиперпространство закончили на пять секунд раньше положенного и теперь висели в глубоком космосе, перейдя в режим тишины.

«Гремящий» вошёл в группу «Бета», и только на нём оставалась включенной гиперсвязь, чтобы мы могли вовремя отреагировать на сигналы разведки и запрос «Кроноса». Пятисекундный рывок через гипер, и мы придём к нему на помощь, когда это потребуется. Пяти секунд должно хватить, «Кронос» должен продержаться, даже если вступит в бой.

Между собой сидящие в засаде корабли общались по обычной связи, не боясь быть разоблачёнными. Даже если целенаправленно отправить сообщение адмиралу Вебер, на скорости света оно дойдёт только через восемь стандартных лет, а она столько ждать не будет. Да и мы тоже.

Такой способ связи создавал определённый риск, из-за задержки сигнала существовал шанс не успеть вовремя. Пока «Кронос» запросит помощь, пока мы с «Гремящего» передадим приказы на «Эгиду» и «Палладу», пока они спустят приказ вниз… Пройдёт гораздо больше, чем пять секунд.

Поэтому я на всякий случай провёл учения. Без скачка к линкору, просто чтобы выяснить примерное время от полученного запроса и до перехода обеих групп в гиперпространство. С учётом задержки сигнала время получилось в районе шестидесяти секунд, и это уже куда больше, чем пятисекундная задержка.

Но контр-адмирал Ткачёв, хоть и был предельно раздражён своей ролью наживки, заверил меня, что продержится и больше.

— Я же не буду стоять посреди системы, как идиот, или мчаться навстречу снарядам, господин главнокомандующий, — фыркнул он. — У меня есть пушки, чтобы огрызнуться, у меня есть двигатели, чтобы маневрировать. Нет, я был бы рад, если бы вы пришли на помощь как можно скорее, но… «Кронос» продержится, сколько нужно, клянусь честью.

— Благодарю вас, господин адмирал, — сказал я ему.

— Благодарить будете потом, — сказал он. — Если ваш план сработает. Молитесь, чтобы он сработал, второго такого поражения Империя не выдержит.

— Поражения не будет, — холодно процедил я.

Я и сам понимал, что шанс у нас остался только один. Нужно хотя бы сравнять счёт, чтобы действовать дальше. Госпожу Вебер следует проучить, «Титан» просит отмщения, как и все другие погибшие. И возмездие случится.

В центре управления я теперь находился практически неотлучно, даже спать ложился тут же, на кушетке, совсем забросив каюту номер один и командирскую рубку. На «Гремящем» теперь почти всё время командовал Магомедов, с недавних пор старший лейтенант, хотя по совокупности заслуг он мог претендовать и на звание повыше. Все офицеры «Гремящего» могли, да и операторы тоже.

Собственно, все они и получили по новому званию. Звёзд на погоны я отсыпал щедрой рукой, ничуть не скупясь. В конце концов, наверх нужно тащить своих, близких людей, с которыми ты вместе проливал кровь, а у меня, если не считать Её Высочества, не было других близких людей. Только моя команда.

Ну и служили они все теперь, по сути, на флагмане, а не на простом эсминце, а это дополнительный почёт и уважение.

В глубоком космосе, в засаде, нам пришлось просидеть ещё четыре дня, и эта служба почти ничем не отличалась от привычной многим службы на орбите какой-нибудь планеты или станции. Безделье, мелкие ремонты, скука.

Но когда «Зоркий» доложил о том, что Свободный Флот начал движение, я ощутил настоящий азарт охотника. Даже не удержался и хлопнул в ладоши, заслышав его доклад.

— «Альфа», «Бета», объявить повышенную готовность, — приказал я. — Птичка летит в клетку. «Кронос», ждите гостей.

Глава 8

Как и прежде, адмирал Вебер не распыляла флот, а держала его в едином кулаке, оставляя лишь незначительные силы для охраны захваченных систем. В Диамеде остался только один альянсовский крейсер, все остальные отправились дальше, вглубь имперского пространства.

И их путь лежал именно через ТХ-2108.

Разведчики доложили, что Свободный Флот ушёл в гиперпространство, как раз в нужном направлении, значит, через четыре с лишним часа силы Альянса выйдут на краю ТХ-2108. Если будут идти со стандартной скоростью. Предыдущие переходы адмирал Вебер проходила на тридцати тысячах, значит, и этот, скорее всего, пройдёт на такой же скорости. Капитаны обычно предпочитают одну и ту же скорость в гиперпространстве, это дело привычки, а привычки меняются только в самом крайнем случае.

Это делало её несколько предсказуемой, что играло нам на руку. Мы могли подготовиться.

И сигнал от «Кроноса», засёкшего выход первых альянсовских кораблей, пришёл именно тогда, когда мы его ждали.

Этот момент мы отрабатывали.

— Всем кораблям, боевая тревога! «Альфа», «Бета», начать переход! — приказал я.

Пока обычный сигнал идёт от передатчиков «Гремящего» к «Эгиде» и «Палладе», а потом ко всем остальным кораблям эскадры, Свободный Флот как раз доберётся всем составом.

Я объявил боевую тревогу заранее, чтобы все заняли свои места до того, как мы выскочим прямо в тыл эскадре аликов. Группа «Альфа» зайдёт с одной стороны, группа «Бета» с другой, не совсем клещи, но перекрёстный огонь точно должен получиться.

— «Эгида», начинаю переход!

— «Паллада», начинаю переход!

Вся мощь имперского возмездия обрушится на захватчиков, мы станем молотом, а «Кронос» будет наковальней, об которую мы и размажем альянсовский флот.

— Начинаю переход в гиперпространство, — объявил по корабельному интеркому старший помощник.

Раз… Два… Три… Четыре… Пять.

И мы на месте. Всегда бы так.

ТХ-2108 встретила нас ослепительно ярким белым светом нейтронной звезды, возле которой «Кронос» отбивался от атак «Либерти» и «Индепенденса», пока вся остальная мелочь пыталась сбить с него щиты. Вебер заглотила наживку. По самые гланды.

— В атаку, в атаку! — приказал я всей эскадре сразу.

Заход с тыла в космическом бою хоть и нечасто, но всё же бывает, нас почти сразу заметили, начали разворачиваться. Я не отрывал взгляда от развёрнутой карты, даже почти не моргал, чтобы ничего не пропустить. Жалел только о том, что не могу пойти на мостик и лично повести «Гремящего» в бой.

Обе группы шли строем, второй раз я такой ошибки не допущу. И огонь мы открыли одновременно, поливая растерявшихся аликов из всех стволов.

Я с холодным мрачным удовлетворением смотрел, как гаснут иконки на карте. Минус корвет. Минус эсминец. Крейсер подбит, тушит пожар, не боец. Вице-адмирал Платонов, прищурив глаза, делал то же самое, подсчитывая вражеские потери. Перекрёстный огонь творит чудеса, по сути, мы закинули аликов в котёл и захлопнули крышку. Ещё и «Кронос», мгновение назад бывший загнанной в угол жертвой, теперь показывал себя во всей красе.

Флагман Свободного Флота резко изменил направление, ушёл вниз на предельном ускорении. Адмирал Вебер, видимо, поняла, что здесь, кроме лазеров и боеголовок, ловить нечего. Вслед за «Либерти» уходить начали и другие корабли, и мы теперь могли их практически безнаказанно расстреливать. Словно взлетевших уток или тарелочки, выпущенные машиной. Они даже огрызаться перестали, сосредоточившись на манёвре отхода. Слишком большие потери они понесли в один момент, настолько, что дальнейшее сопротивление привело бы к гибели всего флота.

— Прикажете начать преследование? — хищно улыбнулся вице-адмирал.

— До границ системы, — кивнул я. — Не увлекаться.

Платонов передал мой приказ всем кораблям, мы отправились в погоню, чувствуя настоящий охотничий азарт, будто свора гончих, преследующих лисицу.

Оба линкора Свободного Флота уцелели, хоть их изрядно потрепало, зато мы выбили чуть ли не половину всяческой мелочи, так что силы более-менее уравнялись, даже более того, мы получили незначительный перевес. Поэтому адмирал Вебер решила срочно уносить ноги.

Мы сели им на хвост всей эскадрой, алики выжимали из своих манёвровых движков всё, что могли, пытаясь ещё и уворачиваться от наших залпов. Они неизбежно растянулись, так что мы, подобно волкам, преследующим стадо оленей, выцепляли отстающих.

Адмирал Вебер вела свою эскадру до опасного близко к звезде, бомбардирующей и их, и нас огромнейшей массой заряженных частиц и излучением. Щиты пока что справлялись, но если они перегрузятся и отключатся, излучение звезды может сильно попортить нам жизнь. Вебер что-то задумала.

— Отставить! — объявил я на всю эскадру. — Отставить преследование, немедленно! Прочь от звезды!

Вся наша эскадра тут же изменила направление движения, приказ звучал однозначно и не допускал двойных толкований, а пренебрегать прямым приказом никто не осмелился. Хотя я точно знал, что многие командиры испытывают тот же самый азарт и жаждут расквитаться за прошлое унижение.

«Либерти» развернулась против движения, и я сперва думал, что она затеяла просто дать залп по «Кроносу» или какому-то из других наших кораблей, но я ошибся. Госпожа Вебер оказалась гораздо изобретательнее. Она выстрелила из всех орудий прямо в звезду.

Термоядерная реакция сама по себе достаточно нестабильная вещь. Реакция, происходящая в нейтронной звезде — особенно.

Снаряды, выпущенные «Либерти», превратились в облако раскалённой плазмы задолго до того, как коснулись поверхности, но даже в виде плазмы не растеряли своей энергии, а колоссальная гравитация звезды сделала всё остальное. Плазма ударила по тонкой внешней оболочке звезды, разогнавшись практически до релятивистских скоростей, и звезда выбросила огромный протуберанец. Словно в коровью лепёшку бросили камень.

Изобретательности госпожи Вебер можно было только позавидовать.

Свободный Флот, вернее, его остатки, покинули опасную зону, протуберанец им не грозил. Зато грозил нам, и мы начали отход чертовски вовремя. Если бы мы следовали прежним курсом, догоняя корабли Альянса, то вся наша эскадра вспыхнула бы как спичка.

— Щиты кончились! Температура критическая! — объявил Магомедов.

— Продолжайте отход! — приказал я. — Крутитесь, маневрируйте, не подставляйте одну сторону!

Будем вращаться, как курицы-гриль, чтобы прожариться равномерно, со всех сторон. Излишки тепла нужно рассеять, а если мы подставим протуберанцу только корму, рассеять их не получится. Не думал, что встречу в своей карьере проблему с отводом тепла, обычно с этим справляются щиты, но адмирал Вебер сумела меня удивить.

Свободный Флот окончательно от нас оторвался, уцелевшие альянсовские корабли теперь один за другим уходили в гиперпространство, покидая ТХ-2108. Да, система осталась за нами, так что это можно было со спокойной душой назвать победой, вот только нам пока было не до празднования.

Вылетевший протуберанец, да и звезда сама по себе бомбардировали нас излучением во всех возможных спектрах. Да, мы улепётывали со всех ног, жгли топливо как только могли, но этого пока было мало. Я вдруг представил, что ждало бы человека, незащищённого скафандром и обшивкой корабля, попади он вдруг под такое излучение. Понятно, что он бы сгорел без следа, без остатка, но даже если исключить тепловое воздействие, бомбардировка нейтронами вызвала бы острую лучевую болезнь, причём само тело стало бы радиоактивным. Засветился бы, как лампочка.

По хорошему, всю нашу броню придётся дезактивировать или вообще менять на новую. Будь у нас щиты… Но нет, они отключились от перегрузки, и теперь только броня отделяла нас от смертоносного излучения.

Гравитация звезды потянула протуберанец обратно, он прекратил лететь за нами, возвращаясь туда, откуда появился. Впрочем, наблюдать за поведением звезды нам было некогда, мы спешно уносили ноги.

Температура начала снижаться, генераторы щитов вновь заработали, окутывая корабли защитным полем.

Я наконец позволил себе расслабиться и откинуться в кресле назад. Из груди вырвался тяжёлый вздох. Нет, в этот раз никто не погиб, операцию вообще можно было бы назвать блестящей, если бы не этот инцидент со звездой. Но я даже в самых безумных фантазиях не мог ожидать ничего подобного.

— Это победа, господин адмирал, — сказал Платонов.

— Так точно, — ответил я.

Пришлось снова собраться с силами, вернуться к консоли и нажать на кнопку трансляции. Всем кораблям.

— Это победа, господа и дамы, всем спасибо за службу, — нарочито бодрым голосом произнёс я. — Первая победа в череде многих. Теперь прошу заняться сбором трофеев и спасением уцелевших.

Спасательные капсулы требовалось собрать, хотя что-то мне подсказывало, что у Диамеда-Эпсилон алики не заморачивались подобной мелочью. Это мы, со всех сторон агрессоры и захватчики, ценили каждую человеческую жизнь, даже вражескую. Гуманные и просвещённые представители Альянса или Турана без проблем уничтожали спасательные капсулы или сдавшегося врага. Не всегда, но такое бывало.

Мы, к счастью, не утратили ни одного корабля, зато Свободный Флот понёс ощутимые потери, чуть ли не половина их кораблей так или иначе оказалась повреждена, частично или безвозвратно. Оба их линкора ушли, крейсер, несколько эсминцев. Потери они понесли, в основном, среди малых кораблей.

Так что для адмирала Вебер это оказалось скорее пощёчиной, нежели полноценным ударом. Обидно, неприятно, но не смертельно. Хотел бы я посмотреть на её лицо, особенно в момент осознания происходящего. Когда мышеловка захлопнулась. Уверен, это было бы очень любопытно.

— Так, и куда же вы отправились, госпожа Вебер… — пробормотал я, погружаясь в логи.

Всё автоматически записывалось и регистрировалось. Поэтому как минимум направление, в котором ушли остатки альянсовской эскадры, можно было выяснить без всяких проблем.

— Явно не туда, куда нам хотелось бы, — проворчал вице-адмирал.

Мы бы все предпочли, чтобы силы вторжения, сверкая пятками, удрали к себе домой, оставив после себя искренние извинения за беспокойство и компенсацию за причинённые неудобства. Но адмирал Вебер ушла вглубь имперского пространства, явно не собираясь сдаваться.

Значит, будем преследовать, потому что рейд по нашим тылам может закончиться очень плачевно, в первую очередь, для нас.

А ещё все наши разведчики находятся в другой стороне. Приказ вернуться к эскадре им уже поступил, но для того, чтобы добраться, им требуется время. Придётся ждать. Пока Вебер громит наши тылы.

Но уж лучше так. Мы всё равно победили в этом сражении. Теперь, кстати, надо объявить об этом погромче, на всю галактику, пока альянсовские пропагандисты не раздули из этого блискучую победу, в результате которой эскадра вторжения доблестно отошла на перегруппировку.

— Крапивина ко мне, — приказал я вестовому.

Вице-адмирала Граубе, заместителя по военно-политической работе, я снял с должности буквально накануне, и на его место никого пока не назначил, поэтому обойдёмся помощью замполита «Гремящего».

Лейтенант явился незамедлительно.

— Господин адмирал! Лейтенант Крапивин по вашему приказанию прибыл! — отчеканил замполит.

— Проходи, садись, — сказал я.

Замполит явно чувствовал себя не в своей тарелке в присутствии вице-адмирала, он держался так, будто проглотил швабру. Даже сел, как примерный ученик, сложив руки на коленях и выпрямив спину.

— Составьте и отправьте в Новую Москву реляцию о нашей победе, лейтенант, — приказал я. — Опишите всё в красках, ничего не скрывая.

— Есть… — Крапивин уставился на меня круглыми от удивления глазами.

— В чём дело? — не понял я.

— Почему я? — робко спросил замполит.

— Можете поручить это кому-то ещё, — пожал я плечами. — Но лучше будет, если это сделаете вы лично.

— А на проверку?.. — спросил он.

— Вам, лейтенант, я доверяю и так, — сказал я. — Так что не подведите.

— Служу Империи! — гаркнул он, вскакивая с места. — Разрешите выполнять?

— Выполняйте, — кивнул я.

Воодушевлённый Крапивин вышел, чтобы немедленно приступить к выполнению приказа, мы с Платоновым проводили его взглядами, переглянулись. Это был не просто приказ, его имя и подпись будут стоять под победной реляцией, официальным документом, который будет прочитан во всём государстве, засветится перед самыми важными людьми, аристократами и не только. Это гораздо ценнее любого поощрения.

— Готовите своих людей к будущим повышениям? — криво усмехнулся Платонов.

— Тех, кому я могу доверять, — сказал я. — Адмиралу Граубе я не доверял.

— Какая неожиданность, — процедил Платонов.

На флоте, да и вообще везде, все тянули своих. Это ни для кого не было секретом, даже более того, это считалось негласной традицией, и меня бы даже не поняли, если бы я не начал продвигать своих старых соратников. Во многом лояльность командиру основывалась как раз на этом принципе, для некоторой части офицеров это было сродни вкладу в собственное будущее.

— Кадры решают всё… — изрёк вице-адмирал.

— Вы абсолютно правы, господин адмирал, — согласился я.

— Вот только их никогда не хватает, — улыбнулся Платонов.

— Набор идёт, — пожал я плечами. — Из отставки возвращаются, и молодые, и старые. Если будет нужно, курсантов раньше положенного выпустим. Всё равно не хватает. Поэтому да, буду тянуть своих, тех, кого я уже знаю.

— Это понятно, — кивнул вице-адмирал. — Но и вы поймите, я ничего не имею против команды «Гремящего», но не по чину… Лейтенант…

— Я и сам не так давно был всего лишь лейтенантом, — напомнил я.

Платонов молча посмотрел на меня. Ничего не сказал. Я и так примерно понимал, о чём он думает. Что какой-то выскочка занял столь высокий пост, минуя всё то, через что пришлось пройти ему и многим другим адмиралам. В том числе академию генерального штаба и долгие годы аппаратных интриг, где все друг друга подсиживали, выслуживались перед начальством и заводили друзей в высоких кабинетах.

Подобное отношение чувствовалось от всех, кто превосходил меня происхождением и прошлыми заслугами. Ещё одна причина работать со своей старой командой. Там ко мне относились именно так, как я того заслуживал. Потому что знали меня и в роли второго помощника, и в роли адмирала.

Но в одном Платонов всё же был прав. Не по чину. Даже не в том плане, что под победной реляцией будет стоять подпись лейтенанта, а не вице-адмирала, а в том, что для многих вещей моим старым товарищам не хватает опыта. Не только мне, но и им тоже. И если я усердно учился в любую свободную минуту, то им было не до того, они занимались кораблём.

Поэтому мне требовались более опытные люди, но зато среди них не было верных. Дилемма.

С другой стороны, если полагаться во всём только на старых знакомых, они рано или поздно кончатся. И друзья друзей, и знакомые знакомых. Набирать только по знакомству… Не думаю, что это хорошая идея. Профессионалы тоже нужны. Вот только они тоже потянут своих, и это замкнутый круг, от которого никак не избавиться.

— Ждём прибытия наших корветов. А затем пойдём по следу, — объявил я Платонову свой замысел.

— Как скажете, господин адмирал, — сказал он. — Не боитесь опоздать?

— Боюсь, — признался я. — Но и бежать за ней вдогонку, не разбирая дороги… Кто знает, какие фокусы ещё выкинет эта адмирал. Мне не хотелось бы проверять.

— А если она будет прорываться к столице? — хмыкнул вице-адмирал. — Мы запустили лису в курятник.

— Значит, её будут встречать ветераны и новобранцы, — кисло ответил я. — В конце концов, для этого они там и находятся. Охранять тылы.

Глава 9

Известие о том, что эскадра Альянса вышла в нашей системе, добралось до нас вместе с первым из разведывательных корветов. Просто совпадение, конечно. Но и в это можно было усмотреть какой-то скрытый смысл.

К счастью, это были самые окраины имперского пространства, слабо заселённые и обжитые, и ни одного имперского гражданина алики не встретили, только автоматические станции и оборудование связи, которое они, впрочем, не преминули разрушить или перенастроить, потому что связь с системой ТХ-2101 прекратилась почти сразу после того, как сенсоры регистрации гиперпрыжков зафиксировали появление альянсовских кораблей.

Так что мы рисковали остаться вообще без сведений о противнике. Признаться, мне даже начала в какой-то мере нравиться эта игра в кошки-мышки, где мы по очереди становились то охотником, то добычей. Счёт один-один, но я твёрдо намеревался выйти вперёд.

Ждать больше было нельзя, так что ко всем кораблям-разведчикам отправился новый приказ с новой точкой сбора, а затем наша эскадра рванула следом за противником. Нас теперь ждала ТХ-2101, ещё одна номерная система с парой пустынных планет, кружащихся в вальсе рядом с самым обычным жёлтым карликом.

«Гремящий» вошёл в гиперпространство вслед за «Кроносом». Лететь в нём предстояло аж пять с половиной часов, так что я немедленно закинулся снотворным и потратил это время с пользой. Болтаться по кораблю, надоедая экипажу ненужным вниманием не всегда полезно, а вот выспаться мне не повредит.

Я даже не стал ложиться на кушетке, а ушёл в каюту номер один, где лёг спать на полноценной кровати, с бельём и подушкой, как белый человек. Сменил рубашку и костюм, помылся, побрился, в общем, привёл себя в порядок после долгих дежурств в центре управления.

За пятнадцать минут до выхода из гиперпространства меня разбудил вестовой, точно как я и приказывал, и я с трудом поборол соблазн прогнать его и спать дальше. Тут отмазка, что мне ко второй паре, не сработает.

Но даже так я всё равно взбодрился и снова был готов бить врагов Империи. Абсолютно любых, на кого мне укажет Её Высочество.

— Выходим из гиперпространства, — объявил Андерсен.

Я словно телепортировался. Всегда бы так. Жизнь стала бы гораздо проще без скучных вахт во время прохождения гипера. Хотя, у меня и так больше нет необходимости торчать на мостике. Теперь специально обученные люди делают это за меня. Пожалуй, если бы не вторжение Альянса, жизнь можно было бы назвать сбывшейся мечтой.

Но даже с ним — неплохо. Грех жаловаться, особенно с учётом того, что захватчиков мы сумели отрезать от путей снабжения, а значит, от топлива, кислорода и воды.

Ни один корабль, даже самый большой, не может существовать полностью автономно. Ему нужен водород для поддержания термоядерной реакции, ему нужна кислородно-воздушная смесь для обеспечения жизнедеятельности команды. Не говоря уже о провианте. В пустом мёртвом космосе всё это не так-то просто добыть, значит, адмиралу Вебер придётся всё это захватывать, и это давало нам возможность предугадать её маршрут.

Казалось бы, перед тобой весь космос, лети, куда душа пожелает. Ан нет, так не получится, если к тебе не прилетит заправщик. А он не прилетит.

Ситуация напоминала мне об одном из этапов развития морского флота на Старой Земле, когда на смену парусникам начали приходить первые пароходы и броненосцы. Нет парусов, не зависишь от направления ветра, можешь идти в штиль… Но только от одного бункера с углём к другому, и это позволяло предугадать, куда пойдёт скрывшийся из виду противник, и это же заставило пароходы и парусники сосуществовать ещё долгое время.

Поэтому я открыл звёздную карту, созерцать которую мне приходилось большую часть времени в центре управления, нашёл нас, нашёл близлежащие обитаемые системы и построил маршруты к каждой из них. Только там госпожа Вебер сможет пополнить припасы. Если, конечно, ей только не повезёт вдруг наткнуться на бесхозный топливник посреди огромного ничего, но шансы на такой исход стремились к нулю.

Обитаемых миров здесь было немного. По большей части, орбитальные станции, расположенные возле каких-нибудь интересных объектов по добыче или переработке ископаемых.

И ближайшей такой станцией, достаточно большой, чтобы на ней мог заправиться линейный корабль, был Аргаяш-2, расположенный в одноимённой системе, в поясе астероидов. Были и другие. Касарги-15, Куяш, Дербишев, но все эти станции были слишком малы. На них банально не найдётся столько нужных припасов, даже если Вебер обчистит их трюмы до самого донышка.

А вот Аргаяш-2 может обеспечить топливом и кислородом всю эскадру, и даже на нас останется. Значит, с очень большой вероятностью адмирал Вебер пойдёт именно туда.

ТХ-2101 оказалась пуста, как барабан, как счета банкрота. Никаких следов Свободного Флота, будто их тут и не было, но я готов был поставить всё своё жалование главнокомандующего против куска лунного грунта, что альянсовцы здесь были. Кто-то же уничтожил здешний ретранслятор.

Но полной уверенности, что Свободный Флот ушёл в Аргаяш, быть не могло. Дербишев был ближе, но в другой стороне. Какой выбор сделала госпожа Вебер? Если допустить, что припасы они пополнили в Диамеде, который остался за ними, то наверняка Аргаяш. Что-то же они там делали несколько часов, прежде, чем отправиться дальше.

А корветов, чтобы отправить их впереди нашей эскадры, на разведку, у нас пока не было, не пришли. Вернее, пришли пока не все. Тянулись по одному через гиперпространство, выскакивая практически друг за другом.

Ладно, так и быть, их ждёт новая задача и новый скачок. Такая уж у них судьба, предназначение. Служить на корвете тоже по-своему интересно, но я всё же был рад, что попал именно на «Гремящий». Хотя в начале карьеры, конечно, радостного было немного.

Приказы полетели один за другим. Даже тем, кто ещё не прибыл, приказ настигнет их, когда они выйдут из гипера. Никакой передышки, сразу к выполнению задачи. Сейчас для нас есть только служба и ничего более.

Корветы я отправил не только к Аргаяшу и Дербишеву, но и во все другие соседние системы. Зная непредсказуемую манеру адмирала Вебер, можно легко предположить, что она пойдёт окружным путём, петляя по космосу как блуждающая комета.

А вся остальная наша эскадра пока оставалась на месте.

Я как раз закончил рассылать приказы разведчикам, как в центр управления вошёл вице-адмирал Платонов. Он тоже, кажется, времени зря не терял. Выглядел он однозначно посвежевшим и отдохнувшим, если сравнивать с тем, как он выглядел после боя у нейтронной звезды.

— Господин адмирал, — сдержанно поприветствовал он меня.

— Всё, похоже, идёт по плану, — пробормотал я, продолжая мыслить вслух.

— А у вас есть план? — хмыкнул он, усаживаясь напротив и начиная разглядывать карту с отрисованными на ней путями к обитаемым системам.

— План всегда есть, просто не всегда он заглядывает так далеко, как хотелось бы, — сказал я.

— Значит, можно сказать, что его нет, — скривился Платонов.

— В этот раз вы ошиблись, господин адмирал, — сказал я.

И кратко объяснил ему свою задумку.

— Звучит вполне правдоподобно, — задумчиво хмыкнул он. — Я бы поставил на Аргаяш.

— Я бы тоже, — кивнул я. — Но мы не можем быть уверены.

— Мне казалось, вы любите рисковать, — сказал он.

— Риск должен быть оправдан, — вздохнул я. — Знаете ли, не хочется прилететь к Аргаяшу и вдруг обнаружить альянсовский флот за сорок с лишним световых лет от нас.

— Звучит разумно. Не ожидал от вас, — сказал он.

— Сочту это за комплимент, — произнёс я, покосившись на Платонова, но тот, видимо, даже не заметил моего взгляда. Или не понял, что сказал что-то не то.

— Значит, ждём? — спросил он.

— Пока да, — сказал я.

Адмирал Вебер не откажет себе в удовольствии разгромить оборудование связи в тех системах, через которые они пойдут, и даже если у неё лично хватит ума не оставлять следов, то её капитаны такой дальновидностью вряд ли отличаются. Свободный Флот никогда не славился дисциплиной, на то он и свободный. Поэтому я рассчитывал на то, что альянсовцы просто из вредности начнут разрушать и уничтожать всё на своём пути. Что не съем, то понадкусываю.

Да, след из хлебных крошек получается чересчур дорогой, но заметный.

Ещё один минус такого подхода к поискам, так это то, что с каждым уничтоженным ретранслятором сигнал будет всё хуже и хуже, пока не исчезнет совсем. А если мы останемся вообще без связи с центром, то пиши пропало. Конечно, развернуть новые не так уж долго, но только если систему не будет контролировать Свободный Флот.

Первые результаты появились через три с половиной часа. Как раз ещё несколько корветов прибыли к нам, чтобы тут же полететь дальше, к следующей своей цели.

И хотя цель примерно определилась, связь пропала с первой из систем на пути к Дербишеву, я не торопился с выводами и приказы для корветов не менял. Пускаться в погоню тоже не спешил. В конце концов, если до этого додумался я, то могла додуматься и адмирал Вебер.

Да и во время очередного перехода мы на некоторое время окажемся вообще без связи, а это недопустимо. Пока что.

Ожидание дало свои плоды, отключилась ещё одна станция, на этот раз на пути к Аргаяшу-2. А следом за ней вырубилась станция, лежащая на пути в Куяш. Вебер всё-таки разделила силы. И это меня здорово бесило. Потому что оба её линкора остались живы, а побороть их мы можем только силами всей эскадры. Иронично. После победы у ТХ-2108 мы сравняли силы, даже начали превосходить её эскадру по совокупной боевой мощи, но по отдельности наши корабли всё равно проигрывали альянсовским.

Вебер это, разумеется, понимала. Поэтому и решила разделить флот. Чтобы и нам пришлось его делить. И мы с равной вероятностью сможем встретить как «Либерти», их флагман, так и какой-нибудь занюханный эсминец типа «Алан Шепард» или «Нил Армстронг», по мощи своей сопоставимые с «Гремящим».

Ощущение походило на то, которое испытываешь перед броском кубика или очередной круткой игрального автомата, азартное ожидание. Выпадет джек-пот или нет, получится сорвать куш или ещё один раунд будет потрачен впустую. Ставки слишком высоки.

— Придётся, похоже, делить эскадру, — задумчиво произнёс я, когда сигнал из ещё одной системы перестал приходить.

Ещё немного, и поиски адмирала Вебер будут по сложности сравнимы с поисками разумной жизни в нашей Галактике. Труднее, чем найти иголку в стоге сена.

— А если два их линкора ходят парой? — хмыкнул Платонов. — Мы их не одолеем, если вся эскадра не будет в сборе.

— Для этого нам нужно будет их как минимум найти, — возразил я. — Пока другие альянсовские корабли громят наши тылы.

Платонов уставился на карту, покрутил её, приблизил.

— В Аргаяше есть корабли, кроме гражданских? — спросил он.

— Там несёт службу «Смелый», малый эсминец, — сказал я. — Не самый лучший из кораблей, прямо скажем.

Хотя совсем недавно и «Гремящий» считался в числе аутсайдеров. Но на «Смелом» кадровых перестановок не было в ближайшие пару лет, а значит, ситуация вряд ли изменилась.

— Но он там хотя бы есть, — с заметным облегчением произнёс Платонов. — Линкору он, конечно, достойного отпора не даст, но сумеет хотя бы задержать его на какое-то время.

— Предлагаете отправить его на смерть? — хмыкнул я.

— Никак нет, — ответил вице-адмирал. — Но к смерти мы все должны быть готовы. В любой момент. Это часть нашей службы.

С этим я не мог спорить. Хочешь служить в космосе, будь готов, что смерть будет ходить за тобой по пятам.

— Делим эскадру, господин адмирал, — вздохнул я. — Как и прежде, на две группы, «Альфа» и «Бета». Одна пойдёт к Аргаяшу, вторая будет заниматься свободной охотой.

— Сомнительное решение, но спорить я не могу, — поднял руки мой первый заместитель.

— Если у вас есть другие решения, буду рад их выслушать, — холодно произнёс я.

— Увы, нет, — сказал он, покачав головой.

А раз нет, придётся сделать по-моему. К Аргаяшу-2 пойдёт «Кронос» в сопровождении разной мелочи, а все остальные корабли, крейсеры и эсминцы, отправятся на охоту под руководством «Паллады». Хотя фактически все приказы будут поступать с «Гремящего».

Приказы, заверенные моей подписью, отправились получателям, я не хотел медлить ещё и с этим. Каждая минута простоя может обернуться неприятностями. Для всей Империи, по крайней мере, для этой её части.

Вместе с «Палладой» и «Гремящим» отправятся «Эгида» и «Стойкий», остальные корабли пойдут вместе с «Кроносом». Разделённые силы неравны, но и альянсовцы не могут обеспечить равновесие в своих частях. Учитывая, сколько систем одновременно они сейчас отключили, по одиночке пошли вообще все корабли, от линкора и до самого последнего корветика. Поэтому встретиться нам может как один из их линейных кораблей, который мы вообще не факт что сумеем забороть, так и всякая недобитая мелочь, которая немедленно выбросит белый флаг и примется тянуть время с почётной сдачей и всеми остальными атрибутами, пока другие части Свободного Флота продолжают вгрызаться в наше пространство.

Но до этого момента надо ещё дожить, добраться. Поэтому я отправил всем кораблям группы «Бета» координаты точки назначения и приказал вахтенному готовиться к переходу через гиперпространство. Охота началась.

Вся эскадра ушла в гипер почти одновременно, координаты выхода я отправил почти в самый последний момент. Ещё одна номерная система, ТС-8088, в которой, кроме одинокой и почти погасшей звезды, не было больше ничего. Полчаса назад там был работающий ретранслятор гиперсвязи, но теперь поймать его сигнал не удавалось, что ясно говорило о присутствии там вражеских сил.

И лететь туда всего ничего. Час двадцать на скорости в сорок тысяч световых. По космическим меркам — короткая прогулка, поэтому я не стал ни ложиться спать, ни переходить на мостик, ни уходить в кают-компанию. Перекусил наскоро прямо на рабочем месте, подавая плохой пример заместителю.

Наши припасы, между тем, тоже понемногу истощались, это было понятно не только по показаниям приборов, но и по рациону, который неизбежно терял в разнообразии. К примеру, этот зелёный горошек с мясом был вчера на обед и ужин, а позавчера — на завтрак и обед. Нам бы тоже не помешало пополнить припасы, и речь не только о топливе.

В целом-то топлива хватило бы даже для того, чтоб добраться до Новой Москвы. С провизией дела обстояли чуть хуже, но если затянуть пояса и ограничить рационы, урезая норму на допустимые уставом пятнадцать процентов, этого тоже хватит надолго. А того, что мы насобирали с уничтоженных кораблей в ТХ-2108, едва ли хватит на ближайшие сутки.

В идеале — перехватить все корабли альянсовцев, уничтожить, а затем пополнить припасы в ближайших обитаемых системах. Приемлемо, если мы заставим эти корабли сдаться, отправим экипаж под арест, а содержимое трюмов и резервуаров с водой и воздухом перекачаем себе. Плохо, если Свободный Флот доберётся до обитаемых систем раньше нас, пополнит припасы сам, и уничтожит тамошние станции, лишая снабжения уже нас. Рейды по тылам именно для этого и совершаются.

«Кронос» и его спутники тоже нырнули в гиперпространство, уходя совсем в другом направлении, к Аргаяшу-2. Я рассчитывал, что туда отправится хотя бы один из линкоров Свободного Флота, чтобы силы более-менее соответствовали друг другу. Колесо Фортуны я крутанул, посмотрим теперь, что мне выпадет. Приз или сектор «банкрот». Я рассчитывал на приз, не меньше.

Глава 10

Охота началась. Почти для всех кораблей и команд всё это было в новинку, для подавляющего большинства вся прежняя служба представляла собой цикл нескончаемых дежурств на одной и той же орбите. Учения если и проводились, то внутри систем, моделируя сражение равных или примерно равных сил, а такие, которые охватывали бы несколько регионов, случались даже не каждый год.

Поиск и преследование мы никогда прежде не отрабатывали, так что учиться всем приходилось на ходу, в процессе. И мне тоже. На своих собственных ошибках.

А вот Свободный Флот наверняка обладал необходимым опытом за счёт своих бесконечных захватнических войнушек и карательных операций. Войнами они, само собой, не назывались, но если рыбу назвать птичкой, она всё равно не полетит. Суть оставалась прежней.

Ещё и все командиры кораблей у них были приучены к самостоятельной работе. Если нашим командирам нужен был чёткий приказ, подробный, а самодеятельность не любили и всячески душили, то альянсовцы, наоборот, с момента получения погон привыкали действовать без одобрения свыше. С одной стороны, это позволяло им почти мгновенно реагировать на опасность и вообще на любое изменение обстановки, с другой, превращало Свободный Флот в неуправляемое сборище, где адмирал действовал не железной рукой, а балансируя между интересами подчинённых командиров.

Даже не знаю, какой подход лучше. Для мирного времени совершенно точно — первый, но для военного, наверное, второй. К счастью, все наши самые твердолобые командиры либо потеряли свои посты во время гражданской, либо погибли, либо как-то ещё перестали быть командирами, а на их место по большей части пришли молодые и азартные. Да и живой пример того, как можно возвыситься, действуя не по уставу, каждый день мелькал у них перед глазами, в приказах, подписанных моей рукой.

Адмирал Мясников, самый молодой адмирал за всю историю Империи. И это звание, как и все остальные, я заслужил в бою, а не купил офицерский патент, подобно командирам Свободного Флота.

Так что теперь «Гремящий» шёл в гиперпространстве вслед за «Палладой» и остальными кораблями, последним в ордере. Чисто условно, разумеется, потому что в гиперпространстве мы все существовали отдельно друг от друга. Кто последним зашёл в гипер, тот и крайний.

Возможно, «Гремящему» следовало бы идти первым. Чтобы увидеть обстановку, сразу принять решение, что делать дальше, куда лететь и с кем воевать. Но слишком высок был риск напороться на кого-нибудь, кто нам не по зубам. А с учётом того, что из гиперпространства мы всё равно выходим не одновременно, так рисковать я не хотел. Поэтому впереди шла «Паллада».

И в систему ТС-8088 мы вышли последними. Естественно, она была уже пуста, но недавнее присутствие врага ощущалось во всём здешнем безмолвии. Уничтоженный ретранслятор молчал, причём алики даже не стали возиться с его перенастройкой для своих нужд, а просто разрезали на несколько частей лазером. Так, что восстановить его не получится, только выводить на его орбиту новый ретранслятор.

Это не значит, что мы остались совсем без связи, нет. Сеть гиперсвязи всё ещё была доступна, просто уже не так быстро и качественно. А вот если адмирал Вебер выбьет все ретрансляторы в ближайших системах, это полностью отрежет нас от связи с остальной Империей. И друг с другом тоже. С другой стороны, и они потеряют возможность общаться с центром и сами с собой, но, возможно, в этом и заключался план. Свободный Флот получит свободу действий, независимо от решений адмирала.

Я ждал, что после выхода из гипера нас настигнет шквал донесений от наших разведчиков, но этого не случилось. Корветы не баловали нас избытком информации, но и не пугали зловещей тишиной. Докладывали коротко и ясно, например, «Зоркий», ТС-8079, чисто. Найти хотя бы один альянсовский корабль из рассеявшейся армады пока не удалось никому.

А уж если алики летят в режиме тишины, то обнаружить их можно будет только чудом.

Мне даже пришла идея положить на всё это здоровенный болт и полететь всей эскадрой к Тихой Гавани, уничтожая всё на своём пути, чтобы Вебер вынуждена была отступить и погнаться за нами, но эта ставка скорее сыграет наоборот, заставляя её ответить зеркально и сжечь Новую Москву. Да и Альянс не начал бы подобную операцию без уверенности в том, что его собственные системы останутся в безопасности.

С другой стороны, начинали они всё это в момент, когда Империя фактически была расколота гражданской войной, и я уверен, они вообще не рассчитывали на такой отпор. Для них это должно было стать лёгкой прогулкой на двадцать минут, зашли и вышли. А получилось… Как получилось.

Одно радовало, серию славных побед госпоже Вебер я всё-таки испортил. Не настолько, чтобы полностью разрушить её карьеру, но достаточно, чтобы самые горластые сенаторы Альянса тут же начали наседать на своих коллег, ратовавших за нападение на наши границы. Им только дай возможность вцепиться друг другу в глотку, один только повод, и они будут рвать друг дружку так, что только клочья будут лететь, хотя на самом деле, поменяйся эти сенаторы местами, то поступили бы точно так же.

Но внутренняя политика Альянса сейчас никак на нас не влияла. Даже если из Тихой Гавани силам вторжения придёт приказ отступить, они его не услышат. А даже если услышат, то сделают вид, будто не слышали.

А значит, драться мы будем до самого конца. Сначала на нашей территории, а уже потом, если получится, то на чужой. Если силёнок хватит.

Я опять задумчиво пялился на звёздную карту, буквально часами изучал все возможные пути и варианты перехода. И понимал, что чем дальше мы запустим Альянс внутрь нашего пространства, тем сложнее будет прогнать их оттуда. Догнать, найти и уничтожить.

Перед самым выходом из системы ТС-8088 поступило сообщение от одного из разведчиков. Обнаружен альянсовский крейсер «Ньюфаундленд», в двенадцати световых годах от нас, в системе ТС-8080, и я тут же приказал всем кораблям изменить курс.

Если его получится догнать, конечно. Сейчас главное не бросаться на все цели подряд, иначе есть риск не поймать вообще никого. Поэтому пока сосредоточимся на «Ньюфаундленде», а дальше по ситуации. Так что вся наша группа «Бета» скользнула в гипер, сразу на предельную скорость, в надежде успеть за крейсером. Судя по всему, двигался он к Дербишеву, и мы, в теории, могли бы срезать путь через другую систему, даже опередить его, но рисковать я не стал. Если крейсер начнёт петлять, мы можем потерять его.

Я оставил центр управления и отправился на мостик. Размяться, проведать подчинённых, может быть, самому провести манёвр. Всё-таки я до сих пор числился командиром «Гремящего».

На вахте сейчас находился старпом. Завидев меня, он удивлённо вскинул брови, но подниматься со своего места не стал.

— Господин адмирал, — произнёс он.

— Господин старший лейтенант, — ответил я, усаживаясь в свободное кресло.

— Неважно выглядите, — хмыкнул Магомедов, покосившись на меня.

— Мне просто нужен отпуск, — сказал я. — Только мне его никто не подпишет.

Магомедов ухмыльнулся.

— Даже свадебный?

— Особенно его, — хмуро ответил я.

— А после победы? — улыбнулся старпом.

— Видно будет, — сказал я. — Манёвр к ТС-8080 рассчитан?

— Так точно. Желаете сами провести? — догадался он.

— Соскучился по штурвалу и консоли, — признался я.

Старпом скорчил недоумевающее лицо, мол, ты что, дурак что ли. Оно и понятно, старший лейтенант Магомедов теперь больше всех остальных торчал за штурвалом, ещё и постоянные боевые тревоги не давали ему как следует отдохнуть от управления кораблём. А я вот с радостью поменял бы опостылевший центр управления на привычную и знакомую обстановку командирской рубки.

Он демонстративно поднял руки, передавая мне управление «Гремящим», и я взялся за вытертый до блеска штурвал с его большими кнопками, предназначенными для работы в скафандре. Забыть, как с ним работать, я, само собой, не успел, но уже соскучился по ощущению неукротимой силы в руках.

Я нашёл готовый уже манёвр, просмотрел параметры. Всё верно, даже придраться не к чему, так что я посмотрел на старпома и кивнул в знак признания. Тот расплылся в довольной улыбке.

— Начинаю переход, — объявил я.

Эсминец пришёл в движение, чтобы уйти в гиперпространство вслед за остальной группой, первой отправиться должна была «Паллада». Я улыбался как ребёнок, дорвавшийся до любимой игрушки, гул манёвровых движков звучал для меня как райская музыка, а ощущение власти над кораблём приятно щекотало эго. Да и «Гремящий», как верный питомец, чутко отзывался на мои команды. Пожалуй, надо почаще возвращаться в командирскую рубку. Хотя бы ради этого.

Манёвр получился просто загляденье, как по учебнику. Навыка я нисколько не растерял, можно собой гордиться. А теперь, когда эсминец скользит в гиперпространстве, можно расслабиться.

Но уходить с мостика даже не хотелось. Удивительно, раньше я считал минуты до окончания вахты, а теперь вот так вот. Всё-таки нести службу здесь гораздо лучше, чем торчать безвылазно в центре управления и пытаться объять весь наш необъятный космический флот. Ничего не упустить из виду, всё предусмотреть, всё решить.

— Хотите в бой тоже лично вступить, господин адмирал? — осторожно спросил старпом.

Я вздохнул. Если честно, то хотелось. Но нельзя. Можно, конечно, оставить вместо себя Платонова, но делать так ради сиюминутного желания лично полетать на эсминце… Явно не лучшая практика. Да и пример подаёт крайне плохой. Потакать желаниям — плохой путь.

— Хочу, но во время боя у меня теперь другие задачи, — натянуто улыбнулся я.

— Жаль, — вздохнул Магомедов. — С вами как-то поспокойнее было.

Приятно такое слышать. И старпом точно не льстил попусту, это было видно.

Посидели немного в тишине, глядя на сменяющиеся цифры на мониторах. Таймер вновь отсчитывал время до выхода, тихонько шелестела вентиляция, гоняя по кораблю принудительно очищенный воздух. Все параметры в норме, ничего такого, что требовало бы внимания. «Гремящий» полностью готов к дальнейшему несению службы, Магомедов, да и все остальные, продолжали неплохо следить за состоянием корабля.

— Господин адмирал, как вообще думаете, мы победим? — спросил вдруг Магомедов.

— Обязательно, Артур, — твёрдо сказал я.

— Я уж думал, всё… Там, в Диамеде, — признался старпом.

Я поморщился. Вспоминать о том поражении было неприятно. Но и забывать о нём не стоило.

— Как видишь, не всё, — сказал я. — Пока живы — будем драться. Сдаваться нельзя.

— Сложно, — хмыкнул старший помощник.

— А кто говорил, что будет легко? — улыбнулся я. — Знаешь… В нашу победу над регентами тоже никто не верил. Все, кроме нас, сдались. И где они теперь?

— По большей части там же, где и были, — хмыкнул Магомедов.

— А мы? — задал я наводящий вопрос, но был понят совсем не так, как ожидал.

— А мы в очередной жопе мира, летим драться с очередным противником, — сказал он.

— Да ну тебя, — фыркнул я.

Я взглянул на цифры, таймер показывал, что лететь нам ещё два часа с небольшим. Сорок тысяч скоростей света это не шутки. Порой через систему идёшь дольше.

На такой скорости существовал неиллюзорный риск не суметь выйти из гиперпространства, но пока всё обходилось без происшествий. Хотя мы ходили только на такой скорости. Если верить расчётам, быстрее, чем корабли Альянса. Собственно, это и давало нам шанс догнать их. Навёрстывали мы едва ли полчаса за каждый переход, но и это уже лучше, чем ничего. Разгоняться ещё быстрее мне было уже страшно.

Я ещё раз окинул мостик хозяйским взглядом. Пожалуй, торчать здесь ещё два часа нет никакого смысла.

— Когда меняешься? — спросил я.

Из расписания вахт я откровенно выпал.

— Андерсен через четыре часа сменит, — сказал старший лейтенант.

— Понял. Удачной вахты, — сказал я, поднимаясь с места.

Возможно, мне стоило досидеть вместе с ним всё. Но других дел у меня тоже хватало с избытком, так что я не видел ничего плохого в том, чтобы покинуть мостик. В конце концов, на корабле хватало и других мест, которые стоило бы посетить. Я отправился на артиллерийскую палубу.

Главный калибр «Гремящего» тянулся сквозь весь корабль и поэтому целиться из него можно было фактически только поворотами самого эсминца. Либо в очень маленьких пределах, но малые углы поворота компенсировались большой дальностью выстрела. На больших расстояниях достаточно повернуть орудие на миллиметр в сторону, чтобы сдвинуть прицел фактически на тысячи километров. Банальная геометрия. Собственно, чтобы придать снаряду нужное ускорение, он и проходил через весь эсминец от кормы до носа.

И сейчас у прицельной консоли нёс дежурство старший прапорщик Гришин. Вот он, завидев меня, вскочил, как ошпаренный. Планшет с каким-то фильмом он спешно убрал, я заметил, но вида не подал. В гиперпространстве нам всё равно не с кем перестреливаться.

— Господин адмирал! — воскликнул он, начиная доклад, но я прервал его взмахом руки.

— Как служба? Как обстановка? — спросил я.

Артиллерист развёл руками.

— Какая может быть в гипере обстановка? — не понял он.

— Вообще, в целом, — пояснил я, оглядывая его рабочее место.

Гришин почесал в затылке.

— Нормально, — пожал он плечами. — Лучше, чем в Зардобе. Интереснее.

Он меня будто бы стеснялся, робел перед большими звёздами. Хотя мы с ним прошли через штурм Зардоба и всё остальное.

Я взглянул на его прицельную консоль, почти такую же, как на мостике. Пальнуть из главного калибра можно было и оттуда, и отсюда, система дублировалась. А вот управление башнями ПКО и всем остальным вооружением осуществлялось именно отсюда. Я на мостике мог разметить приоритетные цели, всё остальное делал старший артиллерист. Оно и правильно, каждый должен заниматься тем, к чему имеет склонность. Возможно, даже талант. У старшего прапорщика Гришина этот талант определённо имелся.

— Так держать, господин старший прапорщик, — улыбнулся я. — Готовьтесь, скоро будет бой.

— Всегда готов, господин адмирал, — вытянулся смирно артиллерист.

В этом я нисколько не сомневался. Весь экипаж готов, до последнего оператора, дремлющего в закоулках машинного отделения.

Я прошёлся вдоль самого главного калибра, потрогал рукой обшивку ускорителя. Высотой она была чуть меньше моего роста, а некоторые даже могли ходить внутри, не пригибаясь, например, старший мичман Антонова.

В реакторную я не пошёл. Надевать скафандр ради посещения самой опасной зоны корабля мне банально не хотелось, поэтому я прошёлся по жилому отсеку, здороваясь с операторами и офицерами. Просто ради того, чтобы помаячить там и посветить лицом, чтобы люди не забывали о моём присутствии. Проверил рацион из общей раздачи, разнообразием он снова не блистал, припасы мало-помалу заканчивались, и нам нужно было где-нибудь их пополнить, но и до скудости уровня пластиковой каши «Гремящему» ещё далеко. Зампотыл делал своё дело без нареканий.

Люди, завидев меня, вытягивались смирно, бросали свои дела, кто-то даже шушукался за моей спиной и показывал пальцем, думая, что я не вижу. Я не слишком часто выбирался в народ, чаще передвигаясь от каюты до мостика и обратно, а теперь и вовсе безвылазно зависая в центре управления. Что творится на кораблях типа линкора я и представить боюсь. Но иногда такие выходы стоит проводить. Просто чтобы не забывать, как выглядит твоя команда за пределами того крохотного круга приближённых. Что экипаж состоит не только из помощников и заместителей.

Аккурат перед выходом из гиперпространства я вернулся в центр управления, на своё рабочее место. «Ньюфаундленд», скорее всего, уже покинул ТС-8080. Но готовым нужно быть ко всему.

Глава 11

Система ТС-8080 тоже считалась необитаемой. Тут не было ни полезных ископаемых, ни торговых маршрутов, ни каких-либо ещё причин строить орбитальную станцию. Да и звезда — самый обыкновенный красный карлик, не представляла никакого интереса ни для науки, ни для промышленности.

Однако мы вышли здесь в надежде догнать и уничтожить хотя бы один альянсовский корабль из всей эскадры, рассеявшейся по нашему приграничью. Как только мы покинули гипер, к нам снова полетели донесения от разведывательных кораблей. Обнаружен ещё один крейсер, «Гренландия». В двух системах от нашего местоположения, но менять цель и мчаться за другим кораблём не стоит, особенно если можно просто разделить наши силы.

За «Гренландией» отправились «Эгида» и «Стойкий», а мы с «Палладой» будем дальше преследовать «Ньюфаундленд». Возможно, именно этого госпожа Вебер и добивается, разделяя наши силы, распыляя по разным системам, но только так я видел возможность уничтожить хотя бы часть вражеских кораблей.

Систему быстренько просканировали всем, чем только можно, отыскивая возможные следы и подарки, которые мог оставить «Ньюфаундленд», но сенсоры ничего не нашли. Только ещё один распиленный лазерами ретранслятор. И оставленное разведывательным корветом сообщение, что цель ушла в ТС-8079. Ещё полтора часа полёта в гипере, если идти с той же скоростью.

А ретрансляторов становилось всё меньше и меньше, и связь с центральными регионами Империи становилась всё хуже. Приходилось вжаривать передатчики на максимум, чтобы получать и передавать хоть что-то, хотя бы краткие текстовые сводки. О видео и потоковых данных даже речи не шло.

Ещё немного, и мы вообще окажемся отрезаны от связи. Будем переговариваться только на обычной волновой связи, в пределах одной системы, с чудовищными задержками. Просто прелесть.

Естественно, новые ретрансляторы в срочном порядке извлекались со складов и запускались на место утраченных, но прежде, чем они доберутся туда, пройдёт немало времени, не один день. Да и пока Свободный Флот рыскает у нас на задворках, как у себя дома, толку от этого мало. Если быть точным, то его вообще нет.

«Эгида» и «Стойкий» нырнули в гиперпространство, нам с «Палладой» предстояло пройти через всю систему, прежде, чем сделать то же самое. Что делал «Кронос» за несколько десятков световых лет от нас, я понятия не имел, хотя чётко давал понять Ткачёву, что жду от него регулярных отчётов.

От некоторых корветов информация тоже перестала поступать. То ли они были слишком далеко, то ли попали в засаду и выбыли из строя, то ли просто им нечего пока было сказать, но даже в ответ на прямой наш запрос они отвечали молчанием.

Хотя если бы кто-то из них напоролся на врага, то нам сразу же дали бы знать об этом. Следуя инструкции и уставу. Так что, скорее всего, им просто не хватает мощности передатчиков.

«Гремящий» вновь ушёл в гипер, на корабле сменилась вахта. В этот раз я не стал покидать центра управления и провёл эти полтора часа, отмечая на карте достоверно известное местонахождение кораблей противника. А другим цветом я отмечал наиболее вероятное. С каждой новой посещённой системой картина становилась всё яснее, хотя ни «Либерти», ни «Индепенденс» пока обнаружить не удалось.

— Выходим из гиперпространства, — объявил старший лейтенант Андерсен, находящийся на мостике.

Я бы предпочёл, чтобы на его месте находился кто-нибудь более опытный. Всё-таки в системе, вероятнее всего, нам повстречается враг. Но и он, и все остальные были наготове.

Мы выскользнули в реальность ТС-8079, в сотне тысяч километров от «Паллады». Система представляла собой жёлтую солнцеподобную звезду, вокруг которой вращалось пять непригодных для жизни планет. Пара токсичных миров рядом со звездой, пояс астероидов за ними и три газовых гиганта. Орбитальной станции тут не было, она здесь просто не нужна, а вот ретранслятор был, и пока ещё целый. Но к нему уже подбирался «Ньюфаундленд».

— Всем, боевая тревога, — приказал я. — «Паллада», в атаку, «Гремящий» идёт следом.

Альянсовский крейсер нас пока не увидел, но скоро наверняка обнаружит.

Нам просто повезло, что ретранслятор находился далеко от точки выхода и лететь до него нужно было достаточно долгое время. А для уверенного поражения лазерами крейсер вынужден был подлететь поближе, потому что с расстоянием лазер неизбежно теряет силу.

И это дало нам время, чтобы его догнать.

А дистанция поражения из главного калибра куда больше, чем дистанция поражения лазером, так что нам даже не пришлось подлетать к «Ньюфаундленду» вплотную. «Паллада» набрала скорость, и как только вероятность попадания превысила пятьдесят процентов, дала залп.

«Гремящий» держался чуть позади, согласно приказу. Щиты «Ньюфаундленда» мигнули, рассеивая энергию выстрела, но не отключаясь совсем, крейсер начал разворачиваться в сторону новой угрозы. Что ж, преимущество внезапности мы потеряли, но перевес всё ещё на нашей стороне.

Залп «Гремящего» прошёл мимо, «Ньюфаундленд» тоже сделал торопливый выстрел и промахнулся. Мы спешно сокращали расстояние между кораблями, и я представил, какая паника сейчас царит на борту альянсовского крейсера. Хотя они, наверное, всё время были настороже, пробираясь по нашим тылам, ведь настигнуть их могли в любой момент. Нужно обладать определённой смелостью, хладнокровием и удачей, чтобы совершать такие рейды вглубь вражеского пространства.

— «Ньюфаундленду»! Говорит адмирал Мясников! — объявил я на всю систему. — Приказываю прекратить сопротивление! Немедленно отключите двигатели и вооружение!

Я даже не рассчитывал, что это сработает, но это попадёт в логи всех сражающихся кораблей. Покажет наши намерения.

Само собой, сопротивление они не прекратили. Наоборот, подключили орудия ПКО и всё остальное, поливая огнём «Палладу», щиты которой тут же начали вспыхивать от нагрузки.

— «Паллада», огонь по готовности, — приказал я. — «Гремящий», синхронизироваться с «Палладой».

Вдвоём мы точно расковыряем защиту этого крейсера.

Он включил движки, начал уходить, понимая, что не может ничего противопоставить нашему натиску. Мы начали преследование с тем самым охотничьим азартом, будто свора гончих, загоняющая лисицу.

Хотя назвать это преследованием было сложно, мы уже его настигли и навязали бой. «Ньюфаундленд» мог только попытаться сбежать, дав максимальный импульс к краю системы, чтобы там юркнуть в гипер, но мы ему это не позволим.

После нескольких безуспешных залпов по «Палладе» он вдруг сменил тактику. Сосредоточил огонь на «Гремящем», и несколько выстрелов уже сотрясли нашу броню. Кажется, я зря представился. Очень даже зря. Ещё и адмирал Вебер теперь узнает, что я не погиб на «Титане», а вполне себе жив и здоров, и разбил её возле ТХ-2108 не абы кто, а ваш покорный слуга.

— Магомедов, приказываю отходить, — объявил я.

Просчитался, бывает. «Ньюфаундленду» всё равно не справиться с двумя нашими кораблями. Огонь «Паллады» уже сбил ему щиты и вскрыл броню в одном из жилых отсеков.

Я следил за боем из центра управления, испытывая жгучее желание лично вмешаться, заняв место в командирской рубке. Провести не только безопасный и предсказуемый манёвр перехода в гипер, а снова пощекотать себе нервы в космическом бою, получить дозу адреналина. Тем более, что эскадрой из двух кораблей можно управлять и голосом, наладив прямой канал с командиром «Паллады». Заманчиво, очень.

Но я взглянул на сосредоточенное лицо вице-адмирала и понял, что сейчас явно не время уходить на мостик. Ладно, надо привыкать к тому, что я теперь адмирал, а не командор. Вожу эскадры, а не корабль.

«Паллада» и «Ньюфаундленд» теперь сцепились фактически в ближнем бою, альянсовцу пришлось вновь перенести огонь на наш крейсер, и это вновь давало нам шанс.

— Магомедов, сзади на него заходи! Живее! — рявкнул я.

Космические корабли со всех сторон защищены бронёй одинаково. Но сзади находятся двигатели, которые вынуждены быть открытыми, и это было одним из самых уязвимых мест любого боевого корабля. Даже самого большого колосса.

Я чувствовал себя болельщиком перед экраном, только вместо пива и чипсов у меня тут водичка, а вместо спейсбола на мониторе разворачивается самое настоящее сражение. Ну и повлиять на него я мог не только криками в монитор, но и прямыми приказами.

«Гремящий» подошёл к крейсеру сзади и снизу, пока тот был занят перестрелкой с «Палладой». Промахнуться с такого расстояния невозможно, но всё равно, залп главного калибра был поддержан всеми прочими орудиями.

Выстрел сбил ему один из двигателей и передвинул с курса, «Ньюфаундленд» заметался в пустоте, как раненый лось, выровнялся на своей орбите, отключив двигатели. «Гремящий» промчался мимо него на полной скорости. Сейчас «Паллада» довершит начатое.

— «Ньюфаундленду»! Даю последний шанс! Выключить двигатели и вооружение! Иначе вы будете уничтожены! — объявил я.

На крейсере альянсовцы отчаянно боролись с пожаром. Это было видно по тепловым сигнатурам. Шансов у них не осталось никаких, либо плен, либо смерть в космосе.

— Go fuck yourself! — на своём чёрном наречии ответил кто-то из них, и это точно не было просьбой о пощаде.

— Добить, — холодно произнёс я.

«Паллада» выстрелила ещё раз из своего главного калибра, по неподвижной цели. Изрешечённая снарядами броня крейсера уже не держала урон, так что болванка прошила его насквозь и угодила прямиком в реактор. Реакция сорвалась в неуправляемую. То есть, перешла из замкнутого контура вовне. Взрыв в космосе не прогремел, но «Ньюфаундленд» в одночасье расцвёл ярко-белым пятном, точно маленькая сверхновая.

Вспышка докатилась до наших щитов, которые тут же отработали, рассеивая энергию взрыва, и мы с «Палладой» помчались прочь отсюда. Пожалуй, так даже лучше. Не придётся возиться с пленными, их размещением и содержанием, и так далее. Хотя сам по себе трофейный крейсер, с учётом того, что мы и так потеряли несколько кораблей, наверняка пригодился бы.

А брать его на абордаж… Это чистейшей воды сумасшествие. Нет, в космосе даже такое бывало, но не с крейсерами, команда которых по численности тянула на целый полк, а то и бригаду.

К тому же, для абордажа надо подойти вплотную, практически состыковаться, а никто этого не допустит. Особенно башни противокорабельной обороны.

Покопаться в логах альянсовского крейсера, наверное, было бы интересно, но это совершенно точно не стоило всей возни с пленными. К тому же все логи наверняка уничтожили бы ещё до того, как первый наш десантник вступил на борт. Альянс ревниво охранял свои секреты.

Доклад о победе в системе ТС-8079 немедленно отправился в Новую Москву. А мы с «Палладой», отойдя чуть подальше от места сражения, занялись проверкой своего состояния. «Ньюфаундленд» сумел нас обоих немного потрепать, кое-где подплавил броню, уничтожил часть навесного оборудования, практически не защищённого, но серьёзных повреждений нанести не смог. Ничего такого, что могло бы серьёзно повлиять на нашу боеспособность.

Корветам-разведчикам я приказал продолжать поиски и наблюдение, в первую очередь меня интересовало, куда делись альянсовские линкоры. Остальные корабли Свободного Флота серьёзной угрозы не представляли.

— Что дальше, господин адмирал? — спросил меня Платонов, когда мы разобрались с текущими задачами.

— За «Гренландией», — сказал я. — От «Эгиды» не было вестей?

Он быстро пробежал глазами по списку.

— Никак нет, — сказал он. — От «Стойкого» тоже.

— Значит, точно надо лететь за ними, — сказал я.

Вряд ли с ними что-то стряслось, скорее всего, просто неполадки со связью. Ретрансляторов выбили уже целую кучу, неудивительно, что гиперсвязь работает с перебоями.

Гиперсвязь вообще была куда более важной технологией, чем считали многие, я бы даже назвал её ключевой для существования межзвёздных государств. Без неё мы станем просто горсткой раскиданных по Галактике поселений, ведь если информация идёт от одного пункта к другому по несколько лет, ни о каком управлении не может быть и речи. Собственно, нападение на ретрансляторы гиперсвязи можно приравнять к нападению непосредственно на устои Империи.

Срочно ремонтировать что-либо, к счастью, нам не требовалось, поэтому мы проложили кратчайший маршрут к системе ТС-8083, где не так давно засекли «Гренландию». Три прыжка. «Гренландия» за это время может оказаться где угодно, но свежих данных пока не поступило, поэтому мы пойдём туда.

Я закончил с раздачей приказов, вычеркнул «Ньюфаундленд» из списка целей, поднялся с места.

— Скоро вернусь, — сказал я своему первому заместителю.

Платонов кивнул, не отрываясь от раскрытого документа, как у начштаба, у него тоже хватало работы. Я же вышел из центра управления, чтобы отправиться к нашим связистам.

Старший лейтенант Каргин находился на своём месте, сосредоточенно вбивая команды в консоль. Одну за одной. Вбивал, менял параметры, ждал немного, вбивал новые, стирал, начинал заново, хмуро глядя в монитор, даже почти не мигая. Кажется, он даже не заметил моего появления.

— Да чтоб тебя, паскуда… — шипел он сквозь зубы.

— Господин старший лейтенант, — тихо позвал я.

— А? Что? — он встрепенулся так, будто я застиг его за чем-то постыдным. — Господин адмирал!

— Сиди, сиди, — махнул я рукой. — Я за консультацией.

— Да тут просто… Поймать не могу ничего, — поморщился Каргин. — Затра… Простите, устал уже.

— Понимаю, — сказал я.

— Чем могу помочь-то? — спросил он.

Я немного помедлил с ответом.

— Просто спросить хотел… За другие наши корабли беспокоюсь. То, что от них вестей нет, это со связью проблемы или…

— Ну, если бы связь работала и их уничтожили, мы бы об этом уже знали, — сказал Каргин, но не слишком уверенно. — Тут скорее это всё из-за того, что эти сволочи ретрансляторы выбили. Мощности сигнала не хватает на такое расстояние.

Ответ связиста меня чуть-чуть успокоил. Самую малость.

— Так, а до кого из эскадры мы ещё можем дозваться? — спросил я.

Каргин жестом попросил меня немного подождать, вновь погрузился в консоль. Я заглянул в монитор через его плечо, но почти ничего не понял в мешанине цифр.

— «Зоркий», в соседней системе, в семи световых годах от нас. До него добиваем, — сказал старший лейтенант. — Остальные… Никак.

Я хмыкнул задумчиво, сложил руки на груди.

— Запроси его, он с кем-нибудь ещё может связаться или нет, — сказал я.

— Минуту… — пробормотал Каргин.

В консоль снова полетели команды, а через гиперсвязь полетели биты информации. Текстом, кратко, для экономии.

— Никак нет, — обломал меня связист. — Они могут связаться только с нами и «Палладой».

А сама идея казалась мне вполне осуществимой, стройной и логичной. Но увы, жизнь внесла свои правки.

— Ладно… Продолжайте поиски, старлей, — вздохнул я. — После того, как дальше перескочим.

— Есть, господин адмирал, — не слишком радостно ответил Каргин.

Мы тоже будем искать дальше, надеясь, что догоним противника до того, как он полностью лишит нас гиперсвязи. Из метрополии уже шли новые ретрансляторы, которые разместятся в безопасных системах, но в тех, которые мы ещё не проверили, нам придётся действовать фактически вслепую, не рассчитывая на то, что нам удастся позвать на помощь или доложить о потерях. Или о победе. Ощущение было такое, будто нам теперь предстоит нырнуть в неизвестность.

— Будут новости от «Кроноса», немедленно доложите, — приказал я напоследок, хотя этого и не требовалось.

— Есть, господин адмирал, — ответил Каргин.

Глава 12

Всё так же в компании «Паллады» мы перешли дальше, к следующей системе. За ней лежала ещё одна, а затем следующая, где сейчас рыскал «Зоркий» в попытках выйти на след «Гренландии». Мы понемногу приближались к Аргаяшу-2, к обитаемой системе, в которой можно было пополнить припасы. И в которую, судя по всему, стремилась адмирал Вебер.

Я изрядно нервничал от того, что вся наша эскадра фактически осталась сама по себе, а я пребываю в неведении, подобно матери школьника, ушедшего на дискотеку. Но и сделать ничего не мог, кроме как регулярно проверять, не появились ли они в списке. Говорят, если не можешь изменить ситуацию — измени отношение к ней, но у меня не получалось. Я не мог просто взять и положить болт на большую часть нашего флота. Поэтому продолжал нервничать.

До Аргаяша оставалось ещё девять-десять прыжков, в зависимости от маршрута.

«Гремящий» шёл рядом с крейсером, словно младший брат рядом со старшим, буквально на расстоянии видимости невооружённым глазом. Систершип, близнец побитой «Минервы», но при каждом новом взгляде на «Палладу» мне даже не верилось, что мы могли одолеть такую махину на нашем малом эсминце.

Я всё гадал, успел ли командир «Ньюфаундленда» передать своему начальству, что я жив и нахожусь на «Гремящем». Скорее всего, да. И это ставило меня под угрозу, потому что если вдруг начнётся полномасштабное сражение, в этот раз огонь всего Свободного Флота будет сосредоточен на «Гремящем». А он такого не выдержит.

Но я не верил в полномасштабное сражение, вероятность такого исхода была крайне мала. Скорее всего, всё решится в серии мелких стычек вроде той, что была у нас с «Ньюфаундлендом».

Вообще, целенаправленно атаковать корабль командующего, равно как и подсылать убийц, группу захвата или ещё как-то пытаться обезглавить армию противника, считалось неприличным даже в Альянсе. Бесчестным, хотя Альянс Свободных Систем в целом был далёк от понимания чести. Они видели в этом негласном запрете скорее практическую сторону, потому что если одна сторона начнёт убивать командующих, то и вторая будет делать то же самое, не менее эффективно.

Техническая возможность устранить адмирала Вебер имелась и у нас. Но пользоваться ей никому и в голову не придёт, потому что после этого начнётся полный хаос. Да, война это в любом случае смерти и насилие, но низводить всё до кровной мести это прямой путь в никуда.

«Зоркий» доложил о том, что снова обнаружил «Гренландию», которая попыталась его атаковать. Безуспешно, разумеется, корвет успел отойти коротким прыжком через гиперпространство. Но в любом случае, теперь у нас снова были точные координаты, система ТР-2048. В ней, кроме ретранслятора, по орбите крутилась ещё и научная станция, изучающая параметры здешней двойной звезды.

ТР-2048-А являлась бело-голубым сверхгигантом, ТР-2048-В — красным карликом, вращающимся вокруг старшего брата. Были тут и планеты, крутящиеся по сложным орбитам, и именно это изучала научная станция.

Я, если честно, таких систем старался избегать, обходить стороной. Орбитальная механика кратных звёзд никогда не была моим коньком, а все манёвры в таких системах должны учитывать гравитацию не только первой, но и второй звезды.

Планеты в этой системе, разумеется, были необитаемы, и даже для добычи ископаемых не годились, так что ТР-2048 представляла сугубо научный интерес для наших академиков. И теперь туда летела «Гренландия», а следом за ней и мы.

Прыжок до следующей системы прошёл штатно, она оказалась пуста, разве что обломки уничтоженного оборудования медленно вращались рядом друг с другом. «Зоркий» неотрывно следовал за целью и снова находился в гиперпространстве, так что очень скоро и мы начали переход.

Я на всякий случай даже вызвал старпома к себе в центр управления.

— Орбитальную механику помнишь? — спросил я у него.

— Так точно, — ответил Магомедов, которого я выдернул из кают-компании.

Мне нужно было удостовериться, что всё пройдёт как надо.

— Видел, куда летим? — спросил я.

— Краем уха слышал, — сказал он. — А что там такое?

— Двойная звезда, — сказал я.

— Ох ты ж… — ляпнул старпом.

— Вот-вот, — кивнул я. — Ну так я ещё раз спрошу, орбитальную механику помнишь?

— Так точно, помню, но кратные системы надо повторить. Если что, у виртуального помощника уточню, — сказал он.

Я побарабанил пальцами по краешку консоли, задумчиво глядя на старпома. Вся надежда была на него, Козлов учился на артиллериста и к таким нестандартным ситуациям точно не готов, Андерсену просто не хватало опыта. Да, электронный помощник несомненно даст подсказку, но в критической ситуации, когда счёт идёт на доли секунд, можно просто не успеть с запросом и обработкой ответа.

— Так не пойдёт… — пробормотал я. — По расчётам, мы настигнем там «Гренландию». Вероятнее всего, будет бой. Некогда будет уточнять.

Старший лейтенант Магомедов молча смотрел на меня большими печальными глазами.

— Я повторю. Прямо сейчас, — сказал он после паузы.

— Непременно, — сказал я и поднялся со своего места. — Займёте место старшего помощника. Командирское займу я. Господин вице-адмирал!

Платонов, корпеющий над проектом очередного приказа поднял на меня взгляд.

— Останетесь здесь. За старшего, я лично поведу «Гремящего», — заявил я.

На лице Магомедова отразилось искреннее облегчение, зато вице-адмирал Платонов заметно скривился.

— Ребячество, — проскрипел он. — Уверен, господин старший лейтенант прекрасно справится сам. В кратных системах нет ничего сложного. Ваше место теперь здесь.

— Благодарю за честность и прямоту, но всё-таки «Гремящего» поведу я, — сказал я, чувствуя, что начинаю испытывать раздражение.

— Есть, так точно, господин адмирал, — ровным тоном ответил Платонов.

В его способностях я теперь нисколько не сомневался, вице-адмирал на деле доказал, что может. А вот в своих… Мне тоже не мешало бы повторить соответствующий раздел орбитальной механики, чтобы не попасть впросак.

Этим я и занялся, пока мы летели через гиперпространство к двойной звезде, а перед самым прибытием я облачился в скафандр и занял место командира.

— Думаете, будет бой, господин адмирал? — спросил адъютант, который нёс вахту вместо меня.

— Я в этом уверен, — сказал я.

Больше у Андерсена вопросов не возникало. Я сидел, ожидая выхода из гипера и повторяя механику взаимодействия с кратными звёздами, которые ещё и существовали в разных вариантах исполнения. Не только двойные, но и тройные, и так далее, до семи звёзд в одной системе, но в пределах Имперского пространства таких, к счастью, не встречалось. Были и такие, которые словно перетекали одна в другую, и такие, где две звезды вращались рядом, будто бы меньшая из них была простой планетой. И даже такие, где воздействие гравитации звёзд друг на друга заставляло их принимать форму эллипсоида вместо привычной шарообразной формы. Космос удивителен. Иногда даже невероятен.

Я взглянул на таймер, отсчитывающий минуты до выхода из гиперпространства. Цифры уносились одна за другой, неумолимо, как перетекающие в колбе песчинки. Я на всякий случай запустил проверку всех систем перед тем, как начать выходить, корабль в полном порядке. Но я всё равно самую малость мандражировал, зная, что впереди нас ждёт ещё один крейсер.

Пусть у нас численный перевес, пусть совместная огневая мощь «Гремящего» и «Паллады» превосходит мощь «Гренландии», но в кратной системе любой манёвр может пойти не так, как ты задумывал, из-за гравитационного воздействия второй звезды.

И всё же оттягивать неизбежное нельзя.

— Выходим из гиперпространства, дамы и господа, — объявил я в интерком.

Пожалуй, всему экипажу будет спокойнее, если они будут знать, что я лично веду корабль. Хотя кто-то может подумать с точностью до наоборот, что раз уж лично адмирал сел за штурвал, то мы в полной жопе.

Мы покинули гипер аккуратно и плавно, выходя на краю системы ТР-2048. Большая звезда висела перед нами как ослепительно белый баскетбольный мяч, меньшая висела рядом как ярко-красный шарик для гольфа.

«Паллада» вышла чуть поодаль, и тут же, в системе, находился «Зоркий», от которого сразу же поступило сообщение, что наша цель малым ходом движется к научной станции. Вмешаться «Зоркий» никак не мог, но что-то мне подсказывало, что «Гренландия» летит туда не для того, чтобы поделиться последними научными открытиями Альянса.

Я радовался тайком, что не попал служить на один из корветов нашего славного космофлота. Разведка — дело почётное и опасное, спору нет, но вот так вот красться за противником, раз за разом наблюдая, как он уничтожает нашу инфраструктуру и убивает мирняк… Нет, это было бы выше моих сил.

— Выдвигаемся к станции, — приказал я.

Лично рассчитал манёвр, не забывая о второй звезде, дал импульс. Слегка необычно было наблюдать, как корабль летит совсем не туда, куда ты ожидаешь по старой привычке.

«Гренландия» нас пока не обнаружила. Здешний ретранслятор гиперсвязи тоже был пока что цел, но это дело времени, если мы не остановим альянсовский крейсер. Ретранслятор висел аккурат между двумя звёздами, в точке, в которой гравитационные силы двух звёзд воздействовали на него одинаково, что позволяло ему висеть неподвижно, а не болтаться по всей системе, нарезая восьмёрки, подобно всем остальным объектам здесь.

И всё-таки какое-то нехорошее предчувствие не давало мне покоя, заставляя раз за разом перепроверять показания сенсоров.

— Что-то не так? — спросил сидящий рядом Андерсен.

— Пока не знаю, — буркнул я. — Не нравится мне это всё.

Адъютант поёжился в кресле. Я сосредоточенно глядел на монитор. Вот звезда А, вот звезда В, вот планеты с их причудливыми траекториями. Научная станция, находящаяся аккурат с нашей стороны, к ней неторопливо летит «Гренландия», хотя по всей логике должна мчаться во весь опор, и не к ней, а к ретранслятору. Уничтожать станцию нет никакого смысла, только если не…

— Если это не ловушка, то я — туранская принцесса Зиш-Алис, — проворчал я.

— Зиш-Алис? — переспросил Андерсен.

— Неважно, — сказал я. — Гляди. Он заманивает нас к станции. Даже все огни включены, на случай, если мы вдруг разучились искать вражеские корабли по следам двигателей.

— А ведь… И правда, — хмыкнул адъютант.

Я грязно выругался.

— Значит, план меняется, — сказал я.

— А если он уничтожит станцию? Это же военное преступление, — сказал Андерсен. — Мы должны это предотвратить.

— Это не военное преступление, если тебе было весело, — мрачно пошутил я.

Адъютант покосился на меня осуждающе, но я не обратил внимания на его взгляд. Не моя проблема, если он не понимает юмора.

— И что мы будем делать? — спросил он. — Нас же больше, надо его перехватить!

— Делать то, чего от тебя ждут — верный путь к поражению, — заметил я.

— Так у нас выбора нет, господин адмирал, — сказал Андерсен.

— Выбор всегда есть, — вздохнул я. — Не всегда варианты тебе нравятся.

— Это какое-то безумие, — пробормотал адъютант.

— Это война, — ответил я.

Я походя просчитывал все возможные варианты засады, и в этой двойной системе их можно было организовать вагон и маленькую тележку. Спрятаться можно было хоть всей флотилией. В тени какого-нибудь газового гиганта или его спутника.

Открытую карту системы я покрутил и так, и этак, прикидывая, где я поставил бы засаду, случись вдруг необходимость встретить гостей в этой системе. Можно было бы отправить «Зоркого» вперёд, но я помнил, чем это кончилось в прошлый раз. Гибель «Стерегущего» навсегда запечатлелась в моей памяти, и, кроме себя самого, в ней некого было винить. Так что я не хотел повторения такой судьбы ещё и для «Зоркого».

Можно было, конечно, дать знать о себе, объявить «Гренландии», что мы здесь, но предсказать последствия такого манёвра я не мог. Крейсер мог с равным шансом как начать улепётывать, приглашая нас в погоню, так и не делать вообще ничего. Или вообще полететь нам навстречу, связывая боем, пока к нему на подмогу спешит засадный полк. К тому же если здесь организована засада, прятаться там мог кто угодно. Начиная флагманом и заканчивая какой-нибудь недобитой мелочью.

— Каргин… — вызвал я начальника связи. — Порадуй хорошими новостями.

— Не понял, господин адмирал, — ответил он.

— С кем из эскадры связь есть? — вздохнул я.

— С «Палладой» и «Зорким», — быстро отчеканил он.

— Остальные? — чувствуя, как по коже бежит неприятный холодок, спросил я.

— Никак нет, — сказал Каргин.

— А ретранслятор здешний?.. — спросил я.

— Работает, — ответил связист.

— Вот курва… — буркнул я. — Ладно, будь начеку.

«Гренландия» кралась к научной станции, словно приглашая нас пойти на перехват, мы с «Палладой» крались за ней. Не удивлюсь, если о нашем прибытии уже знают. Надо их удивить, но как? Я бы вцепился себе в волосы, если бы не скафандр, надетый заранее. Как назло, ни одной приличной идеи в голову не приходило.

Ещё и «Эгида» со «Стойким» куда-то запропали, хотя должны были преследовать как раз-таки «Гренландию», и ладно, если они просто сбились с курса или находятся в гиперпространстве. Существовал риск, что они выведены из строя. Уничтожены. А ведь «Эгида» — второй по силе корабль среди оставшихся.

Адмирал Вебер точно знала, что делала, когда целенаправленно стала разрушать нашу гиперсвязь. В первую очередь, она разрушила управление разделённой эскадрой. Во вторую — мою уверенность. И это самое страшное.

— Каргин… — снова позвал я. — Вызывай этих… Учёных. Напрямую, по закрытому каналу.

— Есть, — ответил связист.

— Думаете, они что-то расскажут? — тихо спросил Андерсен.

— Нет ответа, господин адмирал, — доложил Каргин.

— Так я и думал… — пробормотал я.

Скорее всего, станция уже эвакуировалась. Или все её обитатели уже мертвы. Вариантов немного. Остро захотелось прибавить ходу и вдарить по «Гренландии» так, чтобы только клочья полетели, но именно этого они и хотят.

Нас разделяли пять с лишним миллиардов километров, и эта цифра понемногу сокращалась. Станция находилась на достаточно низкой орбите сразу обеих звёзд, настолько низко, насколько это было возможно по технике безопасности, и орбиту из-за влияния проходящей каждые двадцать четыре дня звезды В приходилось регулярно корректировать.

К счастью для «Гренландии», звезда В сейчас находилась с другой стороны, готовясь зайти за своего старшего брата, и гравитационное влияние было не так велико.

Значит, засада, вероятнее всего, ждёт где-то там же. Поближе к центру системы, и если вспомнить сражение у Диамеда-Эпсилон, то и там адмирал Вебер ждала нас позади звезды, на низкой орбите. Излюбленный приём? Что ж, на каждую хитрую задницу… В нашем деле очень нежелательно повторяться в приёмах, даже если они работают безотказно.

А если станция уже эвакуирована или захвачена, то и терять нам нечего.

— «Палладе», подходим на максимальное расстояние выстрела, стреляем и уходим, шуганём эту мразь, — сказал я. — «Зоркий», прекратить движение.

— Есть, — отозвались по очереди оба командира.

Мы с «Палладой», наоборот, ускорились. Альянсовский крейсер так и манил, словно приглашал подойти поближе, делал вид, будто не замечает нас. Как виляющая бёдрами девица, призывающая шлёпнуть её по заднице. Вот только за кустами ждёт её подельник, а то и не один.

Главный калибр был готов к бою, даже без поднятой тревоги. И как только шанс попадания перевалил за один процент, я приказал открыть огонь.

— «Паллада», огонь, — произнёс я.

— Господин адмирал, мы промажем, — возразил командир крейсера.

— Огонь, — повторил я, не допуская иных трактовок.

Одновременно с ней открыл огонь и «Гремящий», с предельного расстояния. Всё равно что пытаться подстрелить белку в глаз, находясь в соседнем лесу.

— Ждём, прекратить движение, — сказал я.

Снаряды отклонились с ожидаемой траектории, хотя разогнаны были почти до релятивистских скоростей. Пристреливаться здесь придётся по-новому, перенастраивать все прицелы.

Разумеется, оба прошли мимо, но такое послание «Гренландия» не могла проигнорировать. Заметалась, ускорилась.

— Поднять тревогу, — сказал я.

Сейчас начнётся.

И я не ошибся. Из тени звезды В появился «Индепенденс».

Глава 13

— Твою ж дивизию… — только и сумел вымолвить Андерсен.

Линкор и крейсер против крейсера, малого эсминца и корвета. Расклад совсем не в нашу пользу.

Но это не Вебер. Это какой-то подражатель, подделка. Может быть, её ученик, может, воздыхатель. Госпожа Вебер наверняка придумала бы что-нибудь получше. Её пиратская копия додумалась только до такой очевидной ловушки. Перестаралась.

Однако, лезть на рожон я всё равно не собирался.

— «Паллада», отходим, — приказал я.

Если от меня ждали решительной и стремительной атаки, то пусть ждут дальше. Я в самоубийцы не стремлюсь, хотя кому-то может показаться иначе.

— Погонятся? — спросил Андерсен.

— Конечно, — сказал я.

В командирскую рубку вбежали Магомедов и Козлов, в скафандрах, прогнали Андерсена, заняли свои места, быстро вчитываясь в логи на своих мониторах. Козлов присвистнул, Магомедов чертыхнулся.

— Каргин! — позвал я. — Порадуй меня чем-нибудь.

— Господин адмирал! — воскликнул он чуть ли не обиженно.

— «Эгида» не появилась? — спросил я.

— Никак нет, — ответил он.

— Докричись до неё. И до «Стойкого». Как хочешь, но докричись, хоть в гипер голову суй, понял? — сказал я.

— Так точно, но я обещать ничего не могу! — ответил старлей.

— Дима, надо! Понимаешь, надо! — сказал я. — Давай, за работу!

А мы пока будем улепётывать со всех ног.

В космосе развернуться и полететь в обратном направлении не так просто, как кажется на первый взгляд. Нужно сжечь очень много топлива, просто чтобы погасить первоначальный импульс и дать новый, и это всё при том, что гравитация планеты или звезды пытается постоянно на тебя воздействовать. Поэтому отходить мы стали по широкой дуге, держа прямую связь с «Палладой», командир которой, каперанг Юскевич, пребывал на грани паники.

— Господин адмирал, какой у нас план⁈ — дрожащим голосом спросил он.

— Победить, — процедил я.

Плана как такового не было. Потянуть время, отойти к краю системы. Против одной «Гренландии» мы ещё могли потягаться, но когда здесь появился «Индепенденс», вся затея пошла в чёрную дыру. А ведь если бы их ловушка сработала, всё разыграли бы как по нотам, получилось бы довольно красиво. Для них. Всё-таки они точно перестарались.

— Господин адмирал, нам не победить! — взвыл Юскевич.

— Отставить панику, господин капитан первого ранга, — строго сказал я. — Выполняйте мои приказы, и тогда у нас будет шанс!

Альянсовский линкор начал движение, «Гренландия» тоже изменила курс. На научную станцию всем резко стало наплевать, теперь игра пошла по-крупному. Приманка не сработала, поэтому они будут пытаться достать нас в открытом бою. А мы будем пытаться не дать им такого удовольствия.

Похоже, рисковать альянсовский адмирал не спешил, ждал, пока «Гренландия» сможет к нему присоединиться. Он меня боится… Это вселяло определённую уверенность. Даже при том, что крейсер и эсминец не могут на равных противостоять линкору. Конечно, на моём счету был «Барбаросс Хайреддин», да и куча других славных побед, благодаря которым моя репутация в Галактике была совершенно однозначной, но для меня было удивительно сознавать, что командир линкора и этой эскадры боится меня.

Значит, будет осторожничать. Значит, станет предсказуемым.

Я довольно ухмыльнулся.

— В чём дело, господин адмирал? — осторожно спросил старпом, заметив мою широкую ухмылку.

— Оно боится, — осклабился я.

А это если не половина победы, то значительная её часть. Поселить страх в противнике — значит лишить его воли.

— Мы атакуем? — спросил Козлов.

— С ума сошёл? — фыркнул я. — Нет, конечно. Он понял, что его ловушка не получилась, и теперь ждёт какой-нибудь уловки уже от нас. Будем делать вид, что так и задумано. Пока отходим.

Я запросил справку по «Индепенденсу». Командовало им и в самом деле «оно», существо неопределённого пола в чине контр-адмирала. По фамилии Робертс. И у меня было подозрение, что продвижение по службе этого существа никак не было связано с личными качествами и умениями.

К адмиралу Вебер у меня вопросов не было абсолютно, нам всем было чему у неё поучиться, настоящий талант, без шуток, а вот контр-адмирал Робертс… Но даже с такой неумехой во главе эскадры альянсовцы всё равно могли нам здорово накостылять. С таким-то преимуществом.

Дальность стрельбы у кораблей разного класса практически не отличалась, ровно как и скорость полёта снаряда. Различалась масса, и если «Зоркий» плевался горохом, а «Гремящий» бросался камешками, то «Индепенденс» мог запускать натуральные булыжники, и одно меткое попадание главного калибра точно выведет нас из строя. Если пойти на риск и обстреливать линкор с максимальной дистанции, это ничего нам не даст. Даже броню не поцарапаем, а вот напороться на ответку можем, и значит, нужно что-то другое.

Наименее защищённое место «Индепенденса», как и у всех других кораблей — корма. Но зайти с тыла нам не позволит «Гренландия», которую тоже придётся достаточно долго ковырять, чтобы нанести хоть какой-то урон. Ситуация, прямо скажем, так себе.

Поэтому мы пока что уносили ноги всей эскадрой, превратившись из преследователей в добычу. Если бы только «Кронос» был где-то поблизости… Но он был слишком далеко, даже чтобы просто выйти на связь.

Уйти от аликов, на самом деле, не составит труда, достаточно добраться до края системы и перейти в гиперпространство, но это в мои планы пока не входило. Я рассчитывал выманить их подальше от центра системы, чтобы гравитационные искажения от двух звёзд перестали вносить свои коррективы в каждый манёвр.

Хотя, может быть, это даже лишнее. Какова вероятность, что контр-адмирал Робертс умеет обращаться с кратными системами? На мой взгляд, достаточно низка. А вот другие офицеры Альянса… Ладно, это слишком рискованно. Если в начальниках дурак, то это ещё не значит, что там все такие же, иллюзий по поводу профессионализма альянсовских офицеров я не питал.

Но попытаться перехитрить их всё-таки стоит. Чтобы не жалеть потом об упущенных возможностях и потерянных звёздных системах, которые они непременно захватят.

У нас есть некоторое преимущество разве что в скорости, значит, его мы и будем использовать. Мы находимся чуть дальше от центра системы, обладаем меньшей массой и нам в целом проще набирать скорость, чем неповоротливому линкору.

«Индепенденс» и «Гренландия» наконец вышли на курс перехвата, дали импульс, набирая скорость.

— «Паллада», перешлите основные показания, — запросил я.

В центре управления за всем этим следить гораздо удобнее, чем с мостика, но я уже несколько раз поблагодарил свою предусмотрительность и то, что я лично сел за штурвал «Гремящего».

— Высылаю, — почти механическим голосом ответил Юскевич.

Ну, хотя бы топлива у нас обоих достаточно, чтобы нарезать круги по системе, уворачиваясь от боестолкновения. Не знаю, как ситуация с топливом обстоит у аликов, но корабль типа «Индепенденса» его должен жрать как свинья помои, а они совершили уже достаточно много переходов без единой дозаправки. Больше, чем мы, учитывая, сколько систем они посетили и сколько ретрансляторов уничтожили.

Значит, попробуем сыграть от топлива. Возможно, кстати, Робертс ещё и поэтому не торопится в погоню, а не только потому что боится меня на моём маленьком эсминце.

Мы всё ещё находились за пределами досягаемости их орудий. Нет, в теории дальность выстрела не ограничена ничем, в космосе баллистика совсем иная, нежели на поверхности планет, и снаряд летит, не испытывая на себе сопротивление воздуха, а значит, теоретически можно выстрелить хоть с одного края Галактики на другой. Дело в точности. И если прицельные компьютеры говорят, что вероятность попадания равна нулю, то мы говорим, что цель находится за пределами досягаемости.

Альянсовцы постепенно сокращали разрыв, понемногу нас догоняя, но я не спешил выжимать всё возможное из наших движков, наоборот, давал им возможность подобраться поближе. Теперь уже я, можно сказать, вилял задницей. Хотя с гражданами Альянса её лучше бы поберечь.

— Господин адмирал, какой у нас план? — вызвал меня из центра управления вице-адмирал Платонов.

— Тянем время, — сказал я. — Поводим их за нос.

— А смысл в этом какой? — не понял заместитель.

— Смысл в том, что они потеряют терпение и будут делать ошибки. Рекомендую взглянуть, кто сейчас против нас. Контр-адмирал Робертс, если вы не в курсе, — сказал я.

— Понятно, — проворчал он. — Вы рискуете. Сильно рискуете, господин адмирал.

Я не стал отвечать. Риск стал настолько обыденной вещью для меня, что его острота успела немного притупиться. Логически я понимал, что дразнить вражескую эскадру, превосходящую нас по силам больше, чем вдвое, решение очень рискованное. Сравнимое с тем, чтобы пробраться в логово тигра, чтобы отвесить ему смачного пинка. Но вместе с тем я не испытывал никакого волнения по этому поводу. Ну линкор и линкор, чего бухтеть. Вот если бы их тут было два, да с адмиралом Вебер во главе, я предпочёл бы смыться как можно скорее.

— Каргин! — вызвал я. — Чем порадуешь? Есть новости?

На мой взгляд у него было достаточно времени, чтобы дозваться хоть до чертей в аду.

— Никак нет, — чуть ли не раздражённо ответил связист. — Но я пытаюсь.

— Понял тебя, — вздохнул я. — Продолжай.

И мы будем продолжать.

«Паллада» и «Гремящий» добрались фактически до края системы, «Зоркий» летел чуть впереди. Альянсовцы летели следом, «Гренландия» в авангарде, «Индепенденс» за ним. Время корректировать орбиту.

— Высылаю параметры, начать манёвр немедленно, — сказал я, отправляя их сначала крейсеру, а затем корвету.

А затем начал поворачивать и сам, резко меняя курс. Нырнул вниз, если в космосе можно так выразиться. «Паллада» полетела в противоположном направлении, вверх, «Зоркому» предстояло направиться в другую сторону, вдоль плоскости эклиптики. Да, мы вновь распыляли силы, но в нашей ситуации иначе никак. Может, получится даже больно покусывать преследователей, хотя я особо на это не рассчитывал. Орудия ПКО у «Индепенденса» тоже угроза серьёзная. Не только главный калибр.

Я ожидал, что контр-адмирал Робертс тоже разделит силы. Эскадра Альянса могла себе это позволить. Но нет, оба корабля погнались за «Гремящим». Приемлемо. Так даже лучше, спокойнее.

— Ну, погнали, — хищно улыбнулся я.

Может, немного их подразнить? Мы всё равно пока вне досягаемости их орудий. Забавно, конечно, что из всех кораблей альянсовцы решили преследовать не самый опасный и не самую лёгкую добычу, а именно «Гремящего». Охотятся за трофеями? Вероятнее всего.

— «Индепенденс»! Вызывает «Гремящий»! Адмирал Робертс, ответьте, срочно! — заявил я на всю систему.

— Говорит «Индепенденс», контр-адмирал Робертс! — немедленно отозвался голос, который с равной вероятностью мог принадлежать как мужчине, так и женщине. — Желаете обсудить условия капитуляции?

— Так точно! Вашей капитуляции! — ответил я.

Офицеры на мостике тихонько заржали. Я тоже с трудом сдержал ухмылку.

— Вас поймают живьём и привезут в Тихую Гавань в цепях, чтобы выставить напоказ в зоопарке, грязное вы животное, — после некоторой паузы последовал ответ.

— Если, — коротко произнёс я.

Сеанс связи окончен. В намерениях альянсовских кораблей не осталось никаких сомнений.

Но было бы забавно, если бы они согласились сложить оружие. Даже без боя. Но зерно сомнений я совершенно точно им посадил, и упало оно на благодатную почву. Пусть контр-адмирал Робертс трясётся втайне, думая, что такого я хотел предложить. Хотя в данный момент оно, скорее всего, гордится тем, какой жёсткий отпор сумело дать на словах, хорохорится и собирает восторженные взгляды своих подчинённых. Но я-то знал, что это напускное. В душе у него творится настоящая буря смятения.

Оба альянсовских корабля мчались конкретно за мной, с твёрдым намерением меня уничтожить. На «Палладу» и «Зоркого» они как-то перестали обращать внимание, особенно с учётом того, что оба корабля стремительно удалялись прочь. Но это часть плана. Пока что всё идёт согласно плану. «Индепенденс» и «Гренландия» играли по моим правилам, на моём поле, а значит, победить могли только в двух вариантах, если я совершу крупную ошибку или вообще случайно.

Но и мы победить могли либо с большим трудом, либо с большими потерями. По крайней мере, в текущей конфигурации. Я надеялся на чудо.

— Чем дольше вы тянете время, адмирал, тем хуже будут условия капитуляции, — добавил я спустя пятнадцать минут молчаливой погони. — Сюда уже летят «Кронос» и остальные корабли.

— Это правда? — прошептал Магомедов.

Я махнул на него рукой, шикнул.

— Какой неумелый блеф, — прозвучал ответ.

Не слишком уверенно прозвучал. Я бы даже сказал наоборот.

— Смею напомнить, что «Барбаросса Хайреддина» я уничтожил при гораздо худшем соотношении сил, — произнёс я. — Неужели вы считаете себя лучшим полководцем, чем был Магеррам Искандер-паша?

Ответом мне стало молчание. Сеанс связи прервали с той стороны.

— Господин адмирал, это правда? — настойчиво потребовал ответа старший помощник.

— Про соотношение сил? Пожалуй, нет, у туранцев же было столько же кораблей, сколько у нас, плюс наша батарея…

— Про «Кроноса»! — перебил меня Магомедов.

— Блеф, конечно, — поморщился я. — Или ты думаешь, что я волшебник и сейчас из рукава скафандра вытащу тебе линкор?

— Но вы сказали…

— «Кронос» вместе с остальными кораблями сейчас, должно быть, находится у Аргаяша, обороняет систему от возможного вторжения, — объяснил я. — Такой у него был приказ. Если он его, конечно, выполнил, потому что доклада мы так и не получили.

Старпом заметно сник. Жаль, конечно, было его расстраивать, но я и правда не волшебник. Скорее всего, нам придётся рассчитывать только на себя. Как и всегда. Кавалерия из-за холма не придёт и в тыл противнику не ударит. А было бы неплохо.

— «Паллада», огонь по готовности. Цельтесь лучше, второго шанса не дадут, — приказал я. — Цель — «Гренландия». А мы поможем.

— Есть, — севшим голосом ответил Юскевич.

Долбить по «Индепенденсу» бесполезно, а вот вывести из строя альянсовский крейсер у нас есть все шансы. Пока они сосредоточены на погоне за «Гремящим», вполне могут упустить из виду летящую навстречу «Палладу».

Нам, конечно, тоже придётся рискнуть. Подставиться под выстрел линкора… Да, на достаточно большом расстоянии, и у нас, как у преследуемых, шанс удачного выстрела чуть-чуть повыше, но всё равно, залп «Индепенденса» может нас уничтожить за мгновение. Ну ничего, зато смерть быстрая и безболезненная, в отличие от какой-нибудь разгерметизации или лучевой болезни. Успокаивало только это.

«Палладе» придётся рискнуть гораздо сильнее, фактически, промчаться мимо альянсовцев на полной скорости, но если Юскевич не дурак, то сразу после залпа он отвернёт и скорректирует орбиту. А дураком он не выглядел.

— Готовимся… — выдохнул я, напряжённо вглядываясь в монитор.

Я прекрасно понимал, что шансы у нас невелики, но и задрать лапки вверх не мог. Даже если шанс на успех меньше процента, его надо использовать.

— Ждём… — проворчал я, чувствуя, как ползёт по виску капелька пота.

— Господин адмирал! «Эгида» на связи! — выпалил Каргин. — Вышли из гипера! Они здесь!

— «Паллада», отставить! Меняйте курс! — тотчас же приказал я.

Крейсер начал корректировать орбиту так, чтобы остаться вне досягаемости пушек «Индепенденса», а я нашёл на карте системы новые маркеры, «Эгиду» и «Стойкий».

— Робертс! Это третий и последний раз, когда я предлагаю вам сдаться! — дерзко объявил я. — Другого шанса не будет, тем более, когда придёт ещё и «Кронос»! Минута на размышления!

— Минуты не нужно… Мы сдаёмся.

Глава 14

Я не мог поверить своим ушам. Офицеры на мостике тоже. Впору открывать шампанское, потому что этот бой мы выиграли без единого выстрела. Я расхохотался во весь голос, как умалишённый.

Сначала мне показалось, что это уловка, такой же пустой блеф, попытка выманить нас под огонь «Индепенденса». Но нет. Оба корабля отключили двигатели и вооружение, без дураков. «Индепенденс» решил лишиться независимости.

— Кто будет принимать капитуляцию? — осторожно спросил Андерсен.

— Видимо, я, — ошарашенно произнёс я, расстёгивая скафандр. — Контр-адмирал сдался, не хер собачий.

— Ну, хер там или не хер, это ещё под вопросом, — гоготнул старший лейтенант Козлов.

— Поверить не могу, — хмыкнул я. А затем нажал кнопку на селекторе. — Заварзин! Готовь своих парней в сопровождение.

Старпом вообще сидел с максимально растерянным видом, глядя то на меня, то на монитор. Лететь на «Индепенденс» мне было, честно говоря, страшновато. Конечно, по всем конвенциям и соглашениям, да и по неписаным правилам войны тоже, сдавшийся на милость победителя корабль не может продолжить сопротивление, тем более когда принимает делегацию противника. Но Альянс Свободных Систем не раз уже показывал, что плевать он хотел на законы войны. А принудить линкор исполнять наши приказы мы фактически не можем. Всё держится на хрупком доверии и их убеждённости в том, что скоро сюда прилетит уже наш линкор.

Поэтому надо бы поторопиться.

— «Эгида», зайди ему с кормы, «Паллада», сделайте то же самое с «Гренландией», я хочу, чтобы вы взяли их на мушку, — сказал я.

Если что-то пойдёт не так… Можно будет хотя бы лишить их двигателей. Тогда они медленно и мучительно подохнут от того, что у них кончатся припасы и топливо, если никто, конечно, не придёт к ним на помощь. А с учётом того, сколько ретрансляторов они выбили, помощь может и не прийти.

— Челнок готов, господин адмирал, — доложил Андерсен.

Я поднялся, неторопливо снял и убрал скафандр. Можно, конечно, отправить вице-адмирала Платонова вместо себя. Его ранг вполне подходит для такого мероприятия, никакого урона чести не будет, ни ему, ни альянсовцам. Но я чувствовал, что должен сделать это лично. Так будет правильно.

— Степан… Ты со мной, — сказал я, напоследок оглядывая мостик и собравшихся здесь офицеров.

— Есть, господин адмирал, — отозвался адъютант.

— Для нас указания будут? — спросил Магомедов.

— Держитесь начеку. Тревогу не отбиваем, пока что. До моего возвращения, — сказал я.

Не слишком-то радостная новость для тех, кто должен сейчас отдыхать, но мне так будет спокойнее. Всё равно задерживаться на линкоре я не собирался, приму капитуляцию и обратно. А если вдруг придётся провести там чуть больше времени, скомандовать отбой тревоги можно прямо оттуда.

«Гремящий» подлетел поближе к сдавшимся кораблям, просто чтобы не лететь на челноке через половину системы. От альянсовских кораблей, построенных по другим чертежам и принципам, веяло скрытой угрозой, поэтому на челнок со мной отправился не только адъютант, но и взвод охраны в полном составе. Я и себе нацепил на пояс верного «Кракена», лезть в логово врага безоружным осмелится либо очень уверенный в себе человек, либо полный дебил.

Настроение у всех было приподнятым, почти праздничным. Ещё бы, мы фактически выиграли в лотерею, сорвали джек-пот. Хотя по сути это было ближе к покеру, где я с двойкой и семёркой убедил соперника, что собрал флеш-рояль.

Направили наш челнок к первому шлюзу, который находился ближе всех остальных к мостику, так что вера в серьёзность их намерений немного окрепла.

— Начинаю стыковку, — тихо объявил Стыценко.

К счастью, шлюзы стандартизированы практически с самого начала космической экспансии, как раз для таких случаев. Остальное — нет, двигатели, вооружение, компьютеры, софт, и так далее, все делали по-своему, но шлюзы и технические разъёмы у всех производителей были одинаковыми.

Челнок ткнулся в борт «Индепенденса», опустились магнитные защёлки, пшикнули регуляторы давления.

— Заходите первыми, — сказал я бойцам. — Мы следом за вами.

— Может быть ловушкой? — спросил Заварзин, поправляя ремень автомата.

— Кто его знает? Предосторожность никогда не повредит, — сказал я.

Шлюз раскрылся, внутрь линкора парами начали входить бойцы в бронескафандрах. Обеспечить безопасность.

— Порядок, — доложили они.

Значит, и нам можно входить. Так что я поднялся, поправил мундир, фуражку, и шагнул в шлюз.

Нас внутри уже ждали. Лично контр-адмирал Робертс в сопровождении других офицеров. Все в голубой форме Свободного Флота, состоящей из пилотки, кителя и юбки-карандаша, с большими звёздами на петлицах. Вид у них был донельзя хмурый, почти обиженный. Но они сами приняли такое решение.

Я окинул их пристальным взглядом и исполнил воинское приветствие. Контр-адмирал Робертс ответил тем же, пусть даже воинское приветствие Альянса отличалось в мелочах. Я испытывал некоторую неловкость, глядя на мужчину, наряженного женщиной, и даже не знал, как к нему обращаться. Хотя в этой ситуации можно обращаться просто по воинскому званию.

— Адмирал, — произнёс я. — Вы приняли мудрое решение.

— Оно далось нелегко, — ответил Робертс. — Но мы пришли к выводу, что это наиболее рациональное решение.

Я кивнул. Общались мы через автопереводчик, на лету подхватывающий и переводящий устную речь, хотя я мог бы обойтись и без него. Лингва аллай, наречие Альянса, я знал на достаточном уровне. Но в данный момент намеренно говорил на имперском. Всё-таки это они подняли белый флаг, а не я.

— Вам знакома стандартная процедура, не так ли? — спросил я.

Робертс поморщился.

— Знакома, господин адмирал, — сказал контр-адмирал. — Прошу за мной.

Я старался держаться невозмутимо, хотя в душе хотелось петь и плясать от восторга и ликования, эмоции били неудержимым фонтаном. Это всё взаправду, это не шутка. Мне сдалась целая эскадра. Без единого выстрела.

Жестом я позвал за собой Андерсена, пару человек охраны. И мы пошли следом за контр-адмиралом.

Коридоры «Индепенденса» смотрелись в одинаковой мере чужеродно и в то же время знакомо. Космические корабли все в своей сущности одинаковы, это просто железная банка, набитая людьми, но в мелочах все они отличались, и очень значительно.

Робертс в сопровождении старших офицеров проводил нас к мостику. Они шагали понуро, медленно, мы, наоборот, уверенно и бодро. Чем скорее Робертс передаст нам коды доступа, тем лучше.

Мостик «Индепенденса» значительно отличался от всех виденных мною ранее, хотя корабли альянсовской постройки были мне знакомы и до этого. В рядах имперского космофлота даже служила пара трофейных. Он был гораздо просторнее, технологичнее, даже футуристичнее прочих, с большим количеством сенсорных панелей, экранов, проекторов и неизвестных мне разъёмов. На секунду стало немного завидно, когда я невольно сравнил его с мостиком «Гремящего», архаичным и допотопным, но зависть отпустила сразу же, как только я вспомнил, что это мы победили, а не они. И никакие проекторы им не помогли.

— Адмирал, — произнёс я.

— Запустить протокол капитуляции, — вздохнул Робертс.

— Требуется подтверждение старшего помощника или исполняющего его обязанности, — мягко произнёс электронный женский голос.

— Подтверждаю, — прорычал один из старших офицеров в чине коммодора.

— Протокол капитуляции запущен… — промурлыкал голос. — Прошу назначить нового командующего.

— Адмирал Мясников, — сказал Робертс.

— Новые коды доступа сгенерированы… Подтвердите получение, — сказал голос.

На сетчатке глаза, в дополненной реальности, замерцали входящие сообщения от «Индепенденса», от самого корабля, который отправил мне все коды и пароли. Выглядело это как мешанина букв и цифр, но именно так новые пароли и выглядят.

— Подтверждаю, — сказал я. — Что насчёт «Гренландии»? Нам придётся и у них принимать капитуляцию?

— Никак нет. Мы связаны в боевое соединение, младший корабль привязан к нам, коды доступа должны были сброситься и у неё, — сказал Робертс.

Я проверил входящие ещё раз. Точно, коды пришли от обоих кораблей сразу. Надо же, алики даже капитуляцию автоматизировали. У нас пришлось бы сбрасывать всё вручную. Это многое говорило о их боевых способностях и воле к победе.

— Нужно проверить… — хмыкнул я.

И отключил освещение на всём линкоре сразу, через дополненную реальность. Мои бойцы тут же схватились за оружие, включили фонари, нацелили пушки на вражеских офицеров.

— Спокойно! Это я, — поспешил я вмешаться, пока кто-нибудь случайно не нажал на спуск, и включил освещение снова. — Да, управление у меня. Вы поступили очень благоразумно, адмирал.

— Альянс ценит каждую жизнь, — пафосно изрёк он.

Я мог бы поспорить с этим утверждением, и контраргументов у меня нашлось бы на целую лекцию, равно как и свидетельств их военных преступлений, но я не стал ничего говорить. Молча кивнул.

— Что с нами теперь будет? — хмуро спросил коммодор.

Он, в отличие от своего начальника, выглядел как живое воплощение слова «брутальность», короткая стрижка бобриком, квадратная челюсть, белый тонкий шрам на лице, скорее всего, искусственный, фигура завсегдатая тренажёрки. На меня он глядел с нескрываемой неприязнью.

— Вы будете препровождены в одну из наших обитаемых систем, — сказал я. — Вас разместят и поставят на довольствие, ничего с вами не случится.

— А корабли? — спросил он.

— Трофеи принадлежат короне, — пожал я плечами. — Смею надеяться, очень скоро они пойдут в бой, но уже под нашим флагом.

Коммодор поиграл желваками, но смолчал. Они не в том положении, чтобы спорить, и они это понимали.

— Надеюсь на ваше благоразумие и наше дальнейшее сотрудничество, — сказал я. — По крайней мере, на время перехода. Теперь прошу вас вернуться в свои каюты, господа. И дамы.

Я уже чувствовал себя на «Индепенденсе» полноправным хозяином. Возможно, для этого было ещё рано, но всё-таки. Теперь нужно извлечь логи всех операций, боевой журнал, секретные коды, и прочее, и прочее, для Империи этот трофей можно считать настоящим сокровищем, во всех смыслах. И для наших разведчиков, и для инженеров, и для космофлота в целом. Мне хотелось поскорее отправить его в бой, но я знал, что для этого ему предстоит пройти полную переподготовку на наших верфях, а это дело небыстрое.

Теперь эту махину как-то надо переправить к Аргаяшу-2. Пленные это, конечно, здорово, но сколько с ними возни… Ещё и два корабля, тут с одним бы управиться.

Целые архивы данных переправлялись на «Гремящий», чтобы Каргин переслал их в главный штаб, всё подряд, начиная от маршрутов и приказов и заканчивая данными о количестве оставшихся пайков из мясного жука. Штабные аналитики сами разберутся, что с этим делать.

Я всё это время находился на мостике, разбираясь с органами управления кораблём. Принципиальной разницы с нашими я особо не заметил, всё-таки корабль есть корабль, что в нём такого особенного, по сути, просто бочка с топливом, на которую прицепили движок, но степень использования искусственного интеллекта меня поразила. Не удивлюсь, если это именно корабельный ИИ выдал неутешительный прогноз, благодаря которому альянсовцы решили сдаться. Я проверил логи. Да, так и вышло, после моей угрозы ИИ посчитал вероятность поражения близкой к 98%. Я обманул электрического идиота, а не кожаного.

Звёздные карты у них были почти такими же, разве что пространство Альянса Свободных Систем изучено было гораздо подробнее, гипердвигатель точно такой же, принципиально нового на «Индепенденсе» я ничего не увидел. Кроме ИИ, внедрённого вообще во все сферы жизни корабля, за исключением вооружения. Похоже, аликам хватило мозгов не давать железяке доступ к оружию.

— Рассчитай маршрут к Аргаяшу-2, — приказал я здешней железке.

— Отличный выбор! Маршрут построен, манёвр перехода в гиперпространство рассчитан, — немедленно отозвался электронный голос. — Прикажете начинать переход?

Ну да, быстрее, чем делать всё это руками. Но слепое доверие системе привело к тому, что алики проиграли бой, который, по сути, невозможно было проиграть.

У нас тоже, конечно, имелись электронные помощники, у всех. Скрепка каждый день помогала мне с расчётами и делами, но мне бы и в голову не пришло перекладывать на неё ответственность за какой-то выбор. Или заставить её делать какие-то прогнозы. Решение всегда принимал человек. Да и вычислительных мощностей у Скрепки было гораздо меньше, здесь же в недрах линкора скрывался настоящий суперкомпьютер.

С другой стороны, это позволяло аликам значительно сократить экипажи. Весь этот линкор обслуживало едва ли пара сотен человек. Ничтожно мало по сравнению с нашими экипажами.

И это навело меня на одну очень неприятную мысль. Запас хода альянсовских кораблей я рассчитывал, исходя из неверных данных. Вполне возможно, что дозаправка и пополнение припасов им потребуется не так скоро, как я думал.

Так и вышло. Запас хода «Индепенденса» значительно превышал ожидаемые показатели. К счастью, «Гренландия» не могла похвастать тем же самым. Значит, алики всё равно пойдут к нашим обитаемым системам для дозаправки. А мы их опередим.

Судя по тем данным, что я извлёк из логов линкора, в распоряжении адмирала Вебер осталось не так-то много кораблей. «Либерти», флагманский корабль, на котором в бой шла лично адмирал, в первых рядах, крейсеры «Британия» и «Мадагаскар», и шесть корветов, хотя по своим возможностям они были ближе к эсминцам. «Алан Шепард», «Джон Гленн», «Нил Армстронг», «Эдвин Олдрин», «Гайон Блуфорд» и «Салли Райд». Весь остальной флот вторжения нам удалось уничтожить. Или захватить. Не самый плохой результат даже в сравнении с прошлыми победами.

Но, кажется, адмирал Вебер и не думала сдаваться или уходить обратно в родные пенаты, шла напролом, не считаясь с потерями. Это вызывало уважение. В этом мы были похожи. Не всегда такой подход ведёт к победе, но удача любит смелых, а смелости ей было не занимать.

До Аргаяша, ближайшей из наших обитаемых систем, отсюда было три прыжка через гипер, рукой подать. Вопрос только в том, как переправить туда захваченные корабли. Доступы все завязаны лично на меня, и это значит, что бывшие владельцы не смогут даже скорректировать курс, если я направлю корабль, например, в чёрную дыру или к звезде. Я, конечно, могу передать полномочия некоторым избранным офицерам, но вряд ли кто-то из нашей эскадры будет рад провести несколько дней в окружении аликов. Возможно, ИИ справится сам, но и за ним нужен присмотр.

Ладно хоть в случае моей смерти доступ не возвращается прежним хозяевам, а переходит моему заместителю, то есть, вице-адмиралу Платонову. Иначе это была бы отличная лазейка.

Пожалуй, придётся всё-таки положиться на искусственный интеллект, в конце концов, в этом плане Альянс здорово нас обогнал.

— Внимание всем. Проложить маршрут к Аргаяшу-2, начать переход по готовности, — приказал я «Гремящему» и остальным кораблям эскадры.

На «Гренландию» пришлось отправить Андерсена. «Индепенденс» поведу лично я, и я ясно дал понять Робертсу и остальным, что если со мной или моим адъютантом что-то случится, оба корабля будут уничтожены вместе с пленённым экипажем. Платонову я соответствующий приказ тоже отдал.

Насовсем переходить с «Гремящего» на трофейный линкор мне всё равно как-то не хотелось. На «Гремящем» всё было своё, родное, здесь же абсолютно всё казалось бесконечно чужим. Так что я даже каюту занимать не стал, ограничившись креслом на мостике, где заперся в полном одиночестве. Мысль о том, что я остался один на корабле, полном враждебных мне людей, я старался отогнать прочь, но она всё равно возвращалась с завидной регулярностью. А потом вся эскадра перешла в гипер.

Глава 15

Три скачка до Аргаяша прошли как один длинный переход, и всё это время я безвылазно провёл на мостике «Индепенденса». Пожалуй, если бы захваченные корабли вышли первыми, то в системе наверняка поднялась бы паника, но я предусмотрительно отправил первой «Палладу», а уже за ней шли все остальные.

Да и известие о захвате аж двух кораблей Альянса давным-давно разошлось по всей Империи, опередив наше появление в обитаемой системе. Если бы нас в космосе могли встретить с красной дорожкой и почётным караулом, то местные так бы и сделали. А в Новой Москве меня наверняка бы ждал триумф.

Здесь, в Аргаяше-2, меня ждал только «Кронос» в сопровождении остальных кораблей группы «Альфа». Эскадра снова в сборе, но выступать дальше в путь пока не готова. Нам самим нужно заправиться и пополнить припасы, и зампотылы всех кораблей с головой ушли в работу, организуя всё необходимое.

А ретрансляторы гиперсвязи тем временем продолжали выходить из строя, оставшиеся корабли Свободного Флота всё ещё развлекались в имперском пространстве. И мы пока даже не могли отправиться на поиски. «Кроносу» и остальным, можно сказать, повезло, за время перехода они не встретили ни одного корабля. Это мы притягивали неприятности как магнитом.

Пленных пока не трогали, все они продолжали находится на кораблях, для них в сущности ничего даже не изменилось, разве что несение службы временно прекратилось, за исключением поддержания жизнедеятельности. Даже свободу перемещения никто не ограничивал, в конце концов, куда ты денешься с космического корабля.

В теории, конечно, шанс сбежать у них был, как минимум, через спасательные капсулы, доступ к которым ограничить я не мог чисто физически, они на аппаратном уровне никак от корабля не зависели, управляясь кнопками непосредственно в капсуле, но смельчаков не нашлось. Все пленные алики покорно и смиренно приняли свою судьбу и то, что для них война закончилась. С не самым худшим для них исходом.

Теперь их предстояло перевести на станцию Аргаяш-2, но для этого всё требовалось подготовить, и я лично решил нанести короткий визит здешнему губернатору. «Индепенденс» пока останется на попечении собственного ИИ.

А чтобы не терять время зря, заодно проведём на станции совещание с командирами кораблей.

Всё равно нам придётся ждать, пока заправятся наши корабли. Хотелось бы, конечно, сделать всё как можно быстрее, чтобы снова рвануть в бой, но даже используя все доступные заправщики, это не делалось в один момент.

Эскадра стояла достаточно плотным строем, болтаясь на низкой орбите станции Аргаяш-2, рядом со «Смелым», который нёс здесь службу уже почти полгода. Захваченные корабли я оставил подальше, просто на всякий случай, а затем на челноке отправился на орбитальную станцию, построенную по тому же проекту, что и Зардоб. Все другие командиры были уже там.

Лететь на альянсовском челноке я не рискнул, за мной прилетел челнок со станции. Всё-таки моё положение достигло таких высот, что не грех лишний раз воспользоваться услугами местных. Робкий молчаливый пилот доставил меня к шлюзу номер один, и в коридоре станции меня дожидалась целая делегация во главе с губернатором лично. Чуть поодаль можно было заметить толпу зевак, сдерживаемых местными безопасниками.

— Добро пожаловать, господин адмирал! — схватив мою руку в чересчур долгом рукопожатии, пробормотал губернатор.

Он заискивающе глядел мне в глаза, словно бы извиняясь за то, что не осмелился присоединиться к нам во время гражданской войны. Но и против нас он не выступал, сохраняя нейтралитет даже в публичных высказываниях, точно как и многие другие аристократы.

— Рад знакомству, Ваше Сиятельство, — сказал я.

Очередная ложь. Радости я не испытывал, только равнодушную тупую усталость. На реверансы и заигрывания с провинциальной аристократией у меня абсолютно не было времени. Равно как и желания.

Губернатор Аргаяша-2, граф Лазарский, был достаточно молодым человеком, ненамного старше меня, но его возвышение произошло исключительно за счёт происхождения и череды удачных смертей его предшественников. Обвинять его в том, что он всё это организовал, я не собирался, но это давало мне веский повод вести себя осторожно.

Выглядел он скорее завсегдатаем ночных клубов и тусовок, нежели государственным деятелем, но дело всё равно придётся иметь именно с ним, а не с кем-то ещё.

— Позвольте мне вас поздравить, господин адмирал, — масляно улыбнулся он. — Блестящая победа! Это понимаю даже я, человек, максимально далёкий от войны и сражений.

— Благодарю, но это сложно назвать победой, пока флот вторжения продолжает резвиться в наших тылах, — сказал я.

— Считаете, что скромность украшает мужчину? — хмыкнул губернатор. — Зря, излишняя скромность только вредит.

По нему было видно, что он думает насчёт скромности. Одни только украшения, кольца и часы на нём стоили, как небольшой космический корабль, и он не стеснялся носить их напоказ.

— Не будем терять время, господа, — произнёс я, окидывая всю встречающую делегацию пристальным взглядом. — Проводите меня в зал для совещаний.

— Конечно, конечно, прошу за мной, — улыбнулся граф Лазарский.

Идти, к счастью, было недалеко, моему челноку специально выделили ближайший шлюз, скорее всего, прогнав оттуда какого-нибудь бедолагу. Будь я простым лейтенантом, топал бы на своих двоих с дальнего края станции, будь я простым капитаном, ехал бы на здешнем станционном транспорте. Но я адмирал, так что пользуюсь всеми положенными привилегиями.

В зале для совещаний ждали только меня, и только я показался на пороге, как разговоры стихли, а все присутствующие встали на ноги, напомнив мне о том, как мы в Академии вставали, когда входил преподаватель.

— Прошу садиться, — сказал я.

Плана совещания у меня не имелось. Собрал я его не для того, чтобы раздать приказания, а для того. чтобы узнать, какая вообще обстановка на местах.

Все взгляды до единого были устремлены на меня, и находиться в самом центре внимания мне было даже как-то неловко, но все здесь, кроме графа Лазарского, были моими подчинёнными. Пусть даже некоторые из них прослужили в космофлоте больше, чем я вообще живу.

— Итак, дамы и господа, позор нашего первого поражения нам удалось смыть, — сказал я, глядя на потускневшие лица собравшихся. — Но это не значит, что война закончена. Она не будет закончена до тех пор, пока последний из альянсовских кораблей не покинет пределы нашего пространства. Или не будет уничтожен.

Адмиралы и капитаны понуро глядели друг на друга. Все до единого понимали, что работы ещё предстоит много. Чертовски много.

— И ситуация такова, — продолжил я. — Что в этот самый момент в пределах наших границ находятся как минимум девять выживших кораблей Свободного Флота.

— Восемь, — подняв руку, поправил меня командир «Ареса». — Мы по пути перехватили их корвет, который «Джон Гленн». Уничтожили.

— Почему я не видел доклада? — хмыкнул я.

— Он был, но связи не было, — пожал плечами он. — Возможно, среди накопившихся сообщений не заметили.

— Принимается, — сказал я.

Разобрать всё, что пришло в последние дни, я пока так и не сумел. А сгрузить всё на помощников и заместителей не догадался или не успел. А может, Платонов этот доклад видел, но мне доложить забыл. Причин могло быть бесконечное множество.

— В любом случае, восемь кораблей, среди которых линкор и два крейсера — это серьёзная угроза даже для нас, — продолжил я. — Поэтому с этой угрозой мы должны разобраться как можно скорее. И я жду от вас, дамы и господа, конкретных предложений.

Для большинства присутствующих такое было, наверное, в новинку. Им гораздо привычнее было выслушать ещё один дурацкий приказ, взять под козырёк, а затем сделать всё импровизированно, следуя исключительно букве приказа, а не его духу. Они не привыкли, когда начальство спрашивает их мнение, и это была одна из немногих вещей, которая раздражала меня в имперском космофлоте.

Вице-адмирал Платонов поднял руку, и я жестом разрешил ему высказаться.

— Кхм… Нужно сосредоточиться на главной угрозе, на «Либерти», — сказал он, и половина присутствующих согласно закивала. — Если… То есть, когда… Когда мы перехватим флагман, остальные уйдут сами.

Публичные выступления явно не были его сильной стороной.

— А остальные в это время будут уничтожать наши тылы, — сварливо произнёс контр-адмирал Ткачёв. — Нам и так связь вынесли в этом секторе практически полностью.

С этим трудно было спорить.

— Критикуете — предлагайте своё, — сказал я.

Командир «Кроноса» тут же замолчал, начал озираться в поисках поддержки. Критиковать легко, а вот найти вариант, который устроил бы всех без исключения… Гораздо сложнее, чем кажется.

— Как вариант, сделать так же, как в прошлый раз, — неуверенно протянул он. — Разделить флот на две группы.

Повторяет моё прошлое решение. В надежде, что я снова остановлюсь на нём, потому что оно один раз уже сработало. Беспроигрышный вариант в такого рода ситуациях, предложить то, что уже предлагал начальник. Но я не сторонник принципа «работает — не трогай», в военном деле нельзя подолгу применять одни и те же тактики, потому что враг непременно будет к ним адаптироваться.

Но выслушать предложение Ткачёва можно. Если у него есть хоть какая-то конкретика.

— Хорошо, и куда направятся эти группы? — спросил я.

Ткачёв снова замешкался с ответом. Другие офицеры зашушукались, не то обсуждая шёпотом варианты, куда можно отправить корабли, не то злорадствуя над контр-адмиралом.

Космофлот, на самом деле, особенно высшие его эшелоны, оказался тем ещё серпентарием. Интриги всех против всех, доносы, временные и постоянные союзы, подковёрная борьба. Точно как и в большой политике. Соответственно, на самую верхушку пробивались не те, кто обладал наилучшими компетенциями, а те, кто удачно прошёл по чужим головам. Я в этой системе был чужеродным элементом, неучтённым фактором.

Граф Лазарский неуверенно поднял руку, явно желая что-то спросить, и я, не дождавшись ответа на свой вопрос, передал право голоса ему.

— Могу я уточнить, «Смелый» останется в Аргаяше? — спросил он.

— Пока не могу сказать точно, — покачал я головой. — Но без защиты система не останется.

Губернатор закивал, погрузился в раздумья. Готов поспорить, что с офицерами «Смелого» у него крутятся какие-нибудь мутные делишки и он не хочет, чтобы корабль уходил или менялся на другой. Значит, непременно надо поменять.

— Тут есть проектор? — спросил я. — Нужна карта. На карте будет понятнее.

— Э-э-э… Одну минуту, сейчас организуем, — сказал губернатор, немедленно вызывая кого-то из своих помощников.

Всё необходимое нашлось довольно скоро. Поставили, подключили, спроецировали над столом трёхмерную карту. Почти как в центре управления на «Гремящем», только без того функционала. Можно только покрутить и посмотреть.

Рассматривали конкретно наш участок космоса, где шли боевые действия.

Война в космосе сильно отличается от войны на земле, хотя бы тем, что в нём не может быть линии фронта. Системы раскиданы так, что угроза может появиться отовсюду, поэтому война в космосе это война манёвров.

И пока что адмирал Вебер сохраняла за собой преимущество, несмотря на то, что потеряла уже несколько кораблей.

— Нужно снова отправлять корветы на разведку, — сказал каперанг Юскевич. — Не то мы будем опять тыкаться по системам, как слепые котята.

— Опять мы? — проворчал командир «Зоркого», капитан-лейтенант Иванцов.

— Других кораблей для разведки у нас нет, — в тон ему ответил Юскевич.

— Мобилизуйте гражданские, — фыркнул Иванцов.

— Пусть гражданские занимаются своим делом, — вмешался я. — А мы будем заниматься своим.

Последнее дело — привлекать гражданских там, где в этом нет острой необходимости. Собственно, мы для того и носим свои мундиры, летаем на учения и годами несём службу в жопе мира, для того, чтобы всем этим не приходилось заниматься простому шахтёру или дальнобойщику.

— Разрешите вопрос? — поднял руку командир «Смелого», прежде в боях не участвовавший.

Капитан-лейтенант, мне незнакомый. Хотя меня преследовало смутное ощущение, что я его где-то видел.

— Да, — сказал я. — Только представьтесь, пожалуйста.

— Капитан-лейтенант Григорьев, малый эсминец «Смелый», — сказал он. — Почему бы нам не встретить аликов в каком-нибудь узком месте? Как это вы сделали в… Этой… Как её…

— ТХ-2108, — подсказал я.

Я вспомнил, где мог видеть этого Григорьева. В Академии, он выпускался, а я поступал на первый курс.

— Точно, — улыбнулся он. — Я вот посмотрел, на карте такие есть.

Особенность передвижения через гиперпространство от системы к системе. Если где-то можно перейти сразу по нескольким направлениям, то в таких узких местах есть только два выхода. Идеальное место для засады, но… Достаточно очевидное.

— Покажите на карте, — попросил я.

Все остальные офицеры и адмиралы притихли, обдумывая предложенный вариант.

— Вот… Здесь, здесь и здесь, — показал Григорьев.

— Они же все за Аргаяшем! — воскликнул граф Лазарский, чуть ли не вскакивая со своего места.

— Да, но… — попытался оправдаться Григорьев, но его голос потонул во всеобщем шуме, каждый решил, что пора высказаться и обрушиться с критикой на предложение капитана.

— Предлагаете сдать столько систем без боя⁈

— Вздор, это натуральное предательство!

— Мы только получили преимущество, перевес, а вы хотите спустить всё это в чёрную дыру⁈

Пришлось хлопнуть по столу раскрытой ладонью, чтобы этот митинг прекратился.

— Тихо! — рявкнул я.

Заткнулись все в один момент. На миг повисла звенящая тишина, такая, что стало слышно гул вентиляции. Потом кто-то кашлянул, шмыгнул носом, и тишина исчезла, но продолжать бурную дискуссию никто не осмелился.

— Говорите по одному, — проворчал я. — Не все сразу. Господин вице-адмирал?

Платонов так и жаждал что-то сказать, я видел это по его взгляду.

— Я хочу сказать, что это может сработать… Подождите, сейчас я говорю, — его попытались перебить, но Платонов не позволил. — Это может сработать, но только как крайняя мера. Сдавать Аргаяш нельзя. И другие обитаемые системы тоже. Дербишев тоже находится по эту сторону.

Я посмотрел на капитана Григорьева, который сидел, нервно поигрывая желваками. У него от волнения даже лицо пошло красными пятнами. Оно и понятно, прослыть трусом среди других командиров не хочется никому, тем более, что участия в прошлых сражениях с Альянсом он не принимал.

Но мысль он высказал безусловно здравую, если исключить тот факт, что для реализации этого плана нам придётся уходить из Аргаяша. Возвращать утраченное будет гораздо сложнее, чем защищать своё.

— Оставлять Аргаяш мы не будем, — во всеуслышание произнёс я.

Граф Лазарский тотчас же испустил вздох облегчения. Никому не хотелось побывать под альянсовской оккупацией, и графу — больше всего, потому что он в таком случае лишится как минимум положения, а скорее всего, и жизни.

— Но этот вариант останется как запасной, — добавил я. — Основной план — ищем их флагман. Остальные корабли не так важны.

— У них помимо флагмана есть ещё два крейсера, — напомнил мне Платонов. — А они могут натворить дел, если проскользнут мимо нас.

— Могут, — согласился я. — Но линкор натворит их куда больше.

Самая моя нелюбимая часть, выбор между плохим и очень плохим вариантом. Но именно из этого и состоит основа управления любой достаточно крупной структурой. Неважно, армией, флотом, или целым государством.

— Когда выступаем? — спросил Ткачёв, понимая, что именно ему придётся ловить «Либерти».

Я взглянул на часы. Заправка как раз должна была скоро закончиться.

— Прямо сейчас, я полагаю, — сказал я.

Глава 16

Вместо «Смелого» в системе остался один из корветов, малый эсминец пригодится мне для перехвата. В соседней от Аргаяша системе дежурил «Арес», чтобы быстро прийти на помощь в случае необходимости, а все остальные корабли отправились на поиски альянсовского линкора.

Темпы выхода ретрансляторов из строя сильно замедлились. Но даже так весь этот сектор Империи остался практически без связи.

Пленных аликов разместили на Аргаяше, но не на самой станции, а на одном из местных добывающих комплексов, без каких-либо шансов сбежать. А захваченные корабли я передал доверенным людям, чтобы они перегнали их к столице. С помощью ИИ это можно сделать малыми силами, без пары сотен операторов.

Заправленные и обслуженные корабли строгим порядком покидали Аргаяш-2, чтобы отправиться на поиски оставшихся врагов, которые притаились где-то в глубине космоса. Каждому командиру была дана инструкция, как действовать, когда мы вновь окажемся без связи друг с другом и с центром. Конечно, всего предусмотреть нельзя, и эта инструкция была скорее сборником рекомендаций, нежели подробно расписанным боевым уставом, но с ней однозначно было проще.

Я вновь проводил почти всё время в центре управления, разглядывая утерянные системы на карте. Даже с учётом потерянных кораблей это вторжение было всё ещё самым успешным из всех попыток Альянса с нами повоевать.

В сенате Альянса Свободных Систем были и свои голуби, и свои ястребы. Партия мира и партия войны, и сейчас, очевидно, побеждали вторые, иначе Альянс ограничился бы только захватом двух-трёх систем. Недостаточно просто воткнуть условный флаг, захваченное нужно ещё и переварить, интегрировать в своё государство, а когда захвачено слишком много, это становится почти нереальным. Империя даже один Дер Эквинум не смогла полностью интегрировать, но Альянсу, наверное, будет проще. Они допускали, что в каждой «свободной» системе могут быть свои законы и обычаи, а не гребли всех под одну гребёнку.

Хотя если держать в уме, сколько кораблей Альянс потерял в этой авантюре, профит выглядел крайне сомнительным. Линкор или даже крейсер во много раз ценнее, чем очередная номерная система без полезных ископаемых или других редких ресурсов. Они, конечно, захватили не только такие пустые системы, но всё равно, потеряли гораздо больше, чем приобрели. А денежки Альянс умел считать хорошо.

Но я не верил, что такой человек, как адмирал Вебер, остановится на достигнутом. Судя по тому, что я успел понять о её характере, она пойдёт до конца, точно как и я. Мне думалось, что мы с ней похожи, и она странным образом воспринималась для меня ближе, чем многие из имперских офицеров.

«Либерти» как в воду канула. Но это неудивительно, если учитывать, сколько ретрансляторов уничтожили альянсовцы. Флагман Свободного Флота может прятаться где угодно, несмотря на свои размеры. А если вспомнить, что они с «Индепенденсом» близнецы, и запас хода у них должен быть примерно одинаковым, в теории линкор может добраться хоть до самого центра Империи, и это меня тревожило. Вебер наверняка готовит ещё какой-нибудь сюрприз.

К тем трём системам я на всякий случай отправил несколько кораблей, нести сторожевую службу. «Гелиос», «Дерзкий» и «Проворный». Отправил не из нашей эскадры, из тыла, чтобы не ослаблять и без того не самую мощную группировку. Понятное дело, перекрыть дорогу в глубину имперского пространства крейсер и два эсминца не могли, но доложить о вторжении и хотя бы немного задержать аликов, если они надумают там появиться, они сумеют.

Мы же тем временем прочёсывали соседние системы, одну за одной. Пять корветов шли впереди, вся остальная эскадра шла за ними, на таком расстоянии, чтобы связь хоть как-то работала. Старались держаться поближе друг к другу, периодически вообще переходя на обычную волновую связь, чтобы не забивать канал гиперсвязи, и без того дышащий на ладан.

Шли по направлению к Дербишеву, ещё одной обитаемой системе, проходя через уже осмотренные ранее места. Техники устанавливали и настраивали ретрансляторы гиперсвязи взамен уничтоженных, они как раз начали прибывать из Новой Москвы. Особо погоды это не сделает, но хотя бы связь с центром будет работать. А если они снова будут уничтожены, мы будем знать, где искать врага.

Пока рутинными переходами занимались помощники и заместители, я разгребал накопившиеся сообщения и доклады, начиная от самых ранних, многие из которых уже потеряли актуальность.

Не только доклады нашей эскадры. Мне приходили так же краткие сводки о том, что творится в Империи и за её пределами, новости, аналитические записки, отчёты о выполнении приказов, и многое другое. Ввод в эксплуатацию кораблей, количество заключивших контракт добровольцев, отчёты по оснащённости флота вооружением и припасами. Информация стекалась со всей Империи к моим подчинённым, а они уже переправляли её наверх.

Наверняка подрисовывали цифры и правили отчёты в нужную сторону, так что слепо верить собранной статистике я не собирался, но какую-то общую картину всё равно можно было составить. Не самую радужную, но и не такую мрачную, как казалось нашим всепропальщикам.

Таких, кстати, было довольно много. Даже среди наших офицеров и операторов. И это при том, что во всех предыдущих конфликтах с Альянсом мы выходили победителями. Нет, всё равно пессимистов хватало с избытком. И системы, дескать, навсегда потеряны, и флот небоеспособен, и вообще мы все умрём.

Заткнуть таких не получалось, они вылезали как грибы после летнего дождичка, один за другим. Таких паникёров пытались вразумлять, временно отключая от сети. С переменным успехом.

И хотя новостные агентства и независимые журналисты подробно освещали наши победы, а официальная пропаганда говорила, что силы вторжения почти разгромлены и нам осталось только выгнать их из наших систем, ставки на тотализаторах всё равно склонялись в сторону адмирала Вебер. С незначительным, но всё-таки перевесом.

Который только увеличился, когда к нам поступил доклад от одного из разведчиков.

— Господин адмирал! На связи «Верный»! — доложил мне Каргин.

— Давай его сюда, — ответил я.

— Говорит корвет «Верный», вахтенный офицер старший лейтенант Якубов, — доложили с той стороны, из соседней системы. — Наблюдаю эскадру противника.

Я почувствовал, как кровь быстрее побежала по венам, взбодрился так, словно бахнул тройную дозу кофеина. Ожил.

— Подробнее! Сколько их, каким составом, каким порядком, куда направляются? — затараторил я.

Якубов немного замешкался.

— Три… Пять… Шесть кораблей, господин адмирал! Походным порядком, «Британия» и «Мадагаскар» в арьергарде, четыре корвета впереди, — доложил он.

— «Либерти»⁈ Где «Либерти»? — потребовал я ответа.

Как будто Якубов мог достать её и положить мне на стол.

— «Либерти» не наблюдаю! — ответил он.

— А, чёрт побери! — рыкнул я. — Продолжайте наблюдение!

Я прильнул к монитору, нашёл систему, из которой вещал «Верный». Один скачок от нас, пять с половиной световых лет. Достаточно быстро. Можем успеть перехватить, причём даже всей эскадрой.

Скорее всего, и флагман тоже там. Меня обуял хищный азарт, я снова чувствовал радость погони. Ещё радостнее будет, когда остатки Свободного Флота сгорят в пламени термоядерных взрывов.

— Всем кораблям, боевая тревога, — объявил я. — Начать переход в систему ТХ-1189, немедленно.

Сразу надевать скафандр я не стал, подожду до момента, когда мы будем выходить из гиперпространства. Вебер наверняка подготовила ещё какой-нибудь сюрприз, но в этот раз у нас было не только численное, но и тактическое преимущество. Мы поймаем их на марше, перед переходом. И тогда нам останется только пролететь к Дер Эквинуму, восстанавливая имперскую власть везде, где только можно.

Эскадра дошла до края системы, корабли один за другим начали переход, и первым отправился «Кронос». То-то альянсовцы перепугаются, увидев появление нашего линкора. Вслед за ним нырнула «Эгида», затем «Паллада», корабли по очереди исчезали из реальности, чтобы появиться за многие миллионы километров отсюда.

Очередь дошла и до «Гремящего», и мы привычно скользнули в гипер, как сотни раз до этого. Я нервно барабанил пальцами по подлокотнику кресла, отстукивая популярную мелодию. Хотелось добраться до противника как можно скорее, хотя я знал, что это невозможно. Просто эти ублюдки причинили столько неприятностей, что мне хотелось наказать их, они заслуживали самого сурового наказания, какое только возможно.

Но в то же время нам требовалась осторожность. Вебер на деле доказала, что с ней шутки плохи, так что лезть напролом нельзя. Главное, успеть до того, как их эскадра уйдёт дальше. Преследовать мы всё равно будем, хоть до самой Тихой Гавани, но мне будет спокойнее, если мы настигнем их в ТХ-1189, а не где-либо ещё. Там у них меньше шансов организовать засаду.

Ожидание выхода из гиперпространства тянулось неимоверно долго, как будто мы преодолевали не пять с половиной световых лет, а двадцать пять. Впрочем, такие искажения восприятия не имеют ничего общего с физикой пространства-времени. Дело исключительно в психике, потому что когда старпом объявил о выходе из гипера и я натянул защитный скафандр, время побежало со своей обычной скоростью.

Нам повезло. «Верный» всё ещё наблюдал за тем, как эскадра Альянса походным порядком приближается к краю системы, и появление наших кораблей стало для них сюрпризом.

ТХ-1189, необитаемая система из красного карлика, пары землеподобных планет и одного газового гиганта. Полезных ископаемых нет, интересных для науки аномалий нет. Достаточно большая, чтобы в ней можно было спрятать хоть линкор, хоть целый флот.

— Курс на перехват, — спокойным тоном произнёс я, хотя внутри всё кипело от азартного предвкушения.

Я покосился на вице-адмирала. Тот сидел без шлема, быстро набирая что-то в консоли, и по его лицу тоже было заметно, как он предвкушает начало сражения. Когда сквозь пустоту вновь полетят снаряды и ракеты, а лазерные лучи расчертят темноту космоса. Может быть, это неправильно с точки зрения гуманизма, а кто-то назовёт нас кровожадными упырями в погонах, но я любил свою работу и делал её хорошо, а она взамен приносила мне удовольствие. Чем больше альянсовских кораблей будет уничтожено сейчас, тем меньше пострадает имперских граждан, элементарная арифметика.

Нас заметили. Мы, в целом, и не скрывались, в этом не было нужды. Эскадра Альянса начала спешно перестраиваться в боевой порядок, поворачиваться к нам, чтобы встретить корабли шквалом огня. Но плотности их огня будет просто недостаточно.

— «Кроносу», огонь по готовности, — сказал я. — Остальным, ориентируйтесь по «Кроносу», огонь сосредоточить на «Британии».

На данный момент именно «Британия» была самым опасным противником. Её систершип, «Мадагаскар», в прошлом бою получил по морде, и особой угрозы не представлял, тем более, для линкора.

— «Верный», приказываю прочесать систему, осмотрите всё возле планет, облетите звезду, — сказал я.

— Есть, — отозвался Якубов, и корвет отделился от остальной эскадры.

Неловко получится, если нам в тыл ударит «Либерти». Наш корвет, естественно, рискует сам попасть под раздачу, но такая уж у нас работа. Кто не хочет рисковать — сидит на планете, а не идёт в космофлот.

«Кронос» наконец-то вышел на дистанцию выстрела. Алики открыли огонь чуть раньше, то ли у них сдали нервы, то ли они понадеялись на удачу. Первые их выстрелы ушли в молоко, несколько следующих загорелись вспышками на щитах нашего линкора. А затем «Кронос» ответил.

Залп из главного калибра линкора оставил «Британию» без щитов, они отключились от перегрузки, а следом ударили «Эгида» и «Паллада». Попала только «Эгида», но и этого оказалось достаточно, чтобы прошить броню крейсера.

Я хищно осклабился, увидев данные о повреждениях «Британии». Так им и надо. Особых повреждений она, конечно, не получила, удар пришёлся в нос, в жилые отсеки, где в момент тревоги обычно никого нет, но сам факт попадания был весьма приятным. Разгерметизированный, крейсер уже не скользнёт в гиперпространство, а будет вынужден биться до конца.

Альянсовцы кинулись врассыпную, сосредоточив огонь на нашем линкоре, пока наши крейсера и эсминцы расстреливали их, не встречая сопротивления. Цели распределили примерно поровну, чтобы каждому досталось. Алики сориентировались довольно быстро, начали уходить, кто куда горазд. Часть их тактики, которую я немного успел изучить и понять. Возможно, жестоко, но таким образом хотя бы несколько кораблей сумеют выбраться, выйти из боя и юркнуть в гипер. Все они действовали теперь не как одна эскадра, а как отдельные единицы.

— Не дайте им уйти! — рявкнул я во всеуслышание. — Ни одно корыто не должно смыться!

Мне хотелось покончить с ними здесь и сейчас, а не гоняться опять по всему сектору.

Нашей эскадре тоже пришлось разделиться, чтобы эффективно преследовать врага, но за нами было численное преимущество, так что никто не ввязывался в дурацкие дуэли один на один, мы били врага сообща.

«Гремящий» поначалу держался позади, но вскоре и он вынужден был вступить в бой. Прямо к нам летел «Мадагаскар» в сопровождении «Нила Армстронга», и проигнорировать их появление мы никак не могли, даже несмотря на то, что нас защищала «Паллада».

И вступать в бой, находясь не на мостике за штурвалом, а в центре управления, оказалось для меня куда сложнее, чем я думал. Первый раз, когда нас разбили, я даже ничего и не понял, а вот теперь, когда я освоился на новом месте, мне почему-то было страшно. За штурвалом мне было гораздо спокойнее, там я чувствовал себя на своём месте, где и должен быть. Не здесь.

У каждого, наверное, есть своя планка, допустимый предел. Кто-то может командовать только женой, и то с трудом. Кто-то — маленьким коллективом, отделением или взводом. Чей-то предел — корабль. Мало кто способен управиться с эскадрой, не говоря уже о государстве в целом. И что-то мне подсказывало, что для меня такая планка это малый эсминец. Когда мне не приходилось отвечать ещё за десяток кораблей, мне было хорошо и комфортно, а теперь… С другой стороны, если не выходить из зоны комфорта, то не будет и профессионального роста. Никакого роста не будет.

«Мадагаскар» ударил по нам, а не по «Палладе», корабль тряхнуло так, что я чуть не вылетел со своего места. Ответить Магомедов не успел, но корабль отвёл резко в сторону, чтобы не попасть под ещё один залп, потому что перегруженные щиты отключились. «Нил Армстронг» выстрелил, но промазал, и это нас спасло.

Я не вмешивался, у Артура хватало опыта, чтобы провести бой и без моих подсказок. Хотя очень хотелось, так, что я едва себя сдерживал.

Вместо этого я сосредоточился на управлении эскадрой. Мне требовалось видеть ситуацию в целом, а не ограничиваться одним только «Гремящим». Корвет «Салли Райд» умудрился выскочить в гипер, оторвавшись от погони, зато в «Британии» наделали столько дырок, что избитый крейсер напоминал теперь сырную голову, но умудрялся ещё держаться в строю. «Алан Шепард» сгорел в термоядерном взрыве, «Гайон Блуфорд» болтался в пустоте со сбитыми двигателями.

«Либерти» к ним на помощь так и не пришла.

Это могло значить только одно. Флагман Свободного Флота находится где-то в другом месте.

И как только слитный залп двух наших крейсеров разнёс корму «Мадагаскара» в клочья, меня из задумчивого созерцания вырвал старший лейтенант Каргин.

— Господин адмирал! На связи «Гелиос»! — обеспокоенно доложил он.

Я почувствовал холодок, бегущий по коже.

— Давай сюда, — хрипло сказал я.

— «Гелиос» «Гремящему»! Повторяю, «Гелиос» «Гремящему»! Здесь альянсовский линкор!

В системе, которая находилась в шести переходах от нас.

Глава 17

Значит, адмирал Вебер решилась на прорыв к центру Империи. С одной стороны, это было ожидаемо, с другой… Я всё равно не мог до конца поверить, что она вот так вот бросила остальную эскадру в заведомо безнадёжное сражение, только для того, чтобы прорваться самой, и не в сторону дома, а наоборот, к нашей столице.

Мы с Платоновым переглянулись, я открыл карту, переместил её к ТМ-6081, где службу нёс кап-два Юсупов. Вот оно, бутылочное горлышко, преодолев которое, «Либерти» могла выйти на оперативный простор и лететь куда пожелает, сея разрушение и хаос на своём пути. Догнать её не представлялось возможным, даже если Вебер будет переходить из системы в систему на десяти тысячах световых.

— Юскевич, добейте выживших, — хрипло произнёс я, вызывая «Палладу».

Вот сейчас возиться с пленными нам точно некогда. Белый флаг они не выбросили, сдачу в плен не запросили, так что это не военное преступление. Формально бой ещё продолжается.

— Что будем делать, господин адмирал? — осторожно спросил Платонов.

— Догонять… — вздохнул я.

Как будто у нас были варианты. Вражеский линкор в центре Империи может натворить такого, что и не разгрести.

Главное, руки не опускать. Хотя очень хотелось.

— «Гремящий» «Гелиосу»… Задержите его. Любой ценой. Насколько сможете, — сказал я.

— Есть, господин адмирал, — твёрдым голосом ответил Юсупов.

Я вспомнил его фанатично горящие глаза и безупречную выправку, его отчаянное желание выделиться и показать себя. Этот задержит, не считаясь с потерями. В лепёшку разобьётся, но задержит.

А нам, значит, надо спешить на помощь.

— «Кронос», «Эгида», приказываю немедленно начать переход к системе ТМ-6081, повторяю, ТМ-6081, — объявил я. — «Паллада», «Зоркий», начать преследование тех, кто ускользнул, остальные, возвращайтесь к Аргаяшу, ждите дальнейших приказаний.

«Гремящий», естественно, тоже отправится в погоню за флагманом аликов, я не мог оставаться в стороне. Туда вообще придётся стягивать все корабли из ближайших систем, из глубокого тыла. Вчерашних курсантов и пенсионеров, на устаревших корытах. Последнюю линию обороны. Если бы мне кто-то сказал, что мне скоро придётся бросить их в бой против «Либерти», я бы только покрутил пальцем у виска, потому что вся основная эскадра цела.

Мы даже не стали дожидаться, пока Юскевич закончит разбирать остатки аликов, начали переход. Первым ушёл «Кронос», за ним «Эгида», мы вошли в гипер последними. Маршрут у всех один и тот же, кратчайший, шесть прыжков разной длины. В среднем каждый переход будет занимать около двух часов, значит, нам потребуется как минимум двенадцать часов, чтобы просто добраться до нужной точки.

Сколько продержится Юсупов на своём крейсере? Час? Два? Зависит от того, насколько он удачлив, но даже если ему повезёт максимально, победить «Либерти» у него нет шансов. Точно как и у нас нет шансов прийти на помощь вовремя. Но попытаться мы можем, точно как и Юсупов.

Осталось только понять, зачем адмирал Вебер это делает. Ещё и такой ценой. Рейд к столице? Возможно, однако Новая Москва защищена орбитальной батареей. Хотя… После моего приземления на Дворцовой площади многие могли пересмотреть своё отношение к подобным рейдам. Я сам продемонстрировал всей Галактике, насколько дырявой может быть защита имперской столицы.

А если Вебер проникнет к столице, то сможет диктовать свои условия всем нам. Любые условия. В том числе, навязать капитуляцию. Космические войны — совсем не то, что происходило на поверхности Земли. Здесь одна удачная атака может принести полную, неоспоримую победу. Средства поражения слишком сильны.

Пока летели через гипер, я подготовил приказы для всех кораблей, находящихся во внутренних секторах, для тех, кто мог добраться до «Гелиоса» раньше нас. Пусть среди них нет никого, кто мог бы на равных противостоять адмиралу Вебер, и вообще это всё равно что тушить лесной пожар детским ведёрком, возможно, это её тоже задержит. Хотя бы на полчаса. Время стало самым ценным ресурсом, и я чувствовал, как с каждой секундой уменьшаются шансы на успех. Их и так было немного, раз уж «Либерти» сумела проскользнуть мимо всех наших кордонов, мимо Аргаяша и прочих систем.

Покончив с подготовкой приказов, я взглянул на таймер, который дублировался и у нас в центре управления. До выхода из гипера ещё двадцать две минуты, скорость — сорок тысяч световых. Связи, разумеется, нет, но приказы отправятся в тот же момент, как мы выйдем в реальный мир,

Я не находил себе места. Как мы вообще такое допустили? Кто виноват в таком крупном провале? Что делать, если Вебер доберётся до столицы? Вопросов целая куча, ответов не было.

Это в какой-то степени даже смешно. Стойко держаться, бороться до конца, побеждать. А потом вдруг потерять всё из-за того, что какой-то линкор проскользнул через нашу оборону. С другой стороны, теперь я понял, почему застрелился адмирал Бородин. Если «Либерти» доберётся до Новой Москвы, мне останется только последовать его примеру.

— Какие ваши прогнозы, господин вице-адмирал? — спросил я, чеканными шагами измеряя центр управления.

Шесть шагов от двери до переборки, разворот, шесть шагов обратно.

— Мои? — удивился Платонов. — Неутешительные. Вебер нас переиграла.

Я промолчал, продолжая чеканить шаги.

— Но она бы кого угодно переиграла, Алексей, в этом вашей вины нет, — попытался он меня успокоить.

— Мне следовало догадаться, — тихо произнёс я. — Она планировала это с самого начала. Её целью был не Аргаяш, она метила выше.

— Мы даже предположить это не могли, — развёл руками вице-адмирал. — Кто же знал, что у них запас хода больше, чем у наших?

— Надо было знать! — рыкнул я. — Разведка нам на кой-хер? В команде две сотни человек, что сложного засунуть туда одного оператора? Кхм… Прошу прощения.

— С разведчиков мы ещё спросим, — проворчал Платонов. — Но плакаться уже поздно. Надо лететь и вступать в бой.

— Это мы и делаем, — поморщился я, понимая, что эмоции тут излишни.

Ни слезами, ни яростью эту проблему не решить. Но и предпринять мы уже ничего не можем. Приказы будут отправлены по выходу из гипера, в остальном мы ограничены физикой пространства-времени.

Я рухнул обратно в кресло. В скафандре становилось жарковато, но я его пока так и не снял, хотя тревогу давно отбили. Было не до того.

— Что будем делать, господин адмирал? — спросил я устало.

Платонов снова оторвался от консоли и посмотрел мне в лицо.

— Лететь и побеждать, — сказал он.

Я усмехнулся в ответ.

— Кажется, вы нахватались от меня дурных привычек, — сказал я.

— С кем поведёшься… — философски произнёс он.

Меня удивляло его хладнокровие. Я даже заглянул ему в глаза, пытаясь увидеть признаки действия медикаментов, но ничего такого не увидел. Платонов просто был спокоен сам по себе, видимо, решив, что если нельзя повлиять на ситуацию, то и беспокоиться не о чем. С одной стороны, разумно, с другой — у меня так не получалось.

«Гремящий» наконец вышел из гиперпространства. Ещё одна номерная система, не представляющая никакой ценности, но здесь работала гиперсвязь, и пакеты полетели сразу же, как мы зацепились к ретранслятору. До перехода к следующей системе лететь минут десять, нам не придётся облетать звезду, достаточно просто изменить курс. В этот раз повезло. Как раз хватит, чтобы ушли все приказы. А то и выйти на связь с «Гелиосом», если он ещё жив.

— Каргин! Срочно дай мне «Гелиос», — потребовал я.

— Принял, вызываю, — отозвался связист.

Я снова ждал, барабаня пальцами по столу. Мысленно считал до десяти и обратно, глубоко дышал носом, чтобы хоть как-то успокоить нервишки. Через четыре цикла таких подсчётов Каргин объявился в эфире.

— Господин адмирал, на связи «Гелиос», — доложил он.

— «Гелиос», как обстановка⁈ — нетерпеливо спросил я.

— Держимся! — отозвался Юсупов.

Я почувствовал, как меня бросило в жар.

— Держитесь, Юсупов, мы идём! — хрипло сказал я.

— Поскорее бы, господин адмирал! — весело произнёс он. — Нас тут… Немного прижали!

Шутит. Значит, всё ещё не так плохо. Я немного приободрился.

— Постараемся! Не смею больше отвлекать, конец связи! — сказал я.

Я с облегчением выдохнул. «Гелиос» держится. Пока держится. Мы все понимали, что это не может длиться бесконечно, но чем дольше Юсупов отвлекает на себя внимание госпожи Вебер, тем больше у нас шансов её остановить.

— Начинаю переход в гиперпространство, — ровным тоном объявил второй помощник.

Момент перехода ознаменовался неприятным ощущением в желудке, который резко перевернулся внутри, так, что всё его содержимое чуть не полезло наружу. Козлов поторопился с переходом. Однако винить его было нельзя. Во-первых, такое бывает с каждым, во-вторых, я бы тоже торопился на его месте.

— Постараемся поскорее? — хмыкнул Платонов.

— Надо же было как-то их приободрить, — пожал я плечами.

— Да, пожалуй, — сказал вице-адмирал.

Этот переход должен был закончиться через два часа и одиннадцать минут.

— Неужели за столько лет никто так и не придумал мгновенного телепорта, — проворчал я, глядя на таймер.

— Даже боюсь представить, как бы это перевернуло всю военную науку, — задумчиво произнёс Платонов. — Да и вообще всю Вселенную.

— Да, пожалуй, — согласился я.

Появись вдруг у кого технология мгновенного перемещения, он в считанные дни подчинил бы себе всю Галактику. Но такой технологии не было ни у кого, даже в экспериментальном формате. Информацию перемещали, материю — нет.

— Но, согласитесь, нам бы сейчас такое очень пригодилось, — сказал я.

— С этим трудно спорить, — сказал он.

Я вновь поглядел на таймер, отсчитывающий минуты до выхода в реальный мир. Скорость сорок тысяч световых, на грани. Даже на сорока тысячах мало кто осмеливался летать. Большинство кораблей, особенно гражданские, предпочитали так не рисковать. Тише едешь — дальше будешь.

Но мы не могли позволить себе ни секунды промедления. Я гипнотизировал таймер взглядом, раздумывая о том, чтобы приказать вахтенному увеличить скорость. Вот только особой погоды это не сделает. Даже если мы выиграем минуту-две, это ничего не решит, потому что нашей основной ударной силой был «Кронос», а Ткачёв на такое не пойдёт.

Да и вообще, существенный прирост возможен только если повышать скорость в разы, всё остальное это пустая бравада, необоснованный риск. На нашей скорости прыжок в десять световых лет занимает два часа с небольшим. Увеличение скорости на десять тысяч сократит время всего на двадцать минут. Увеличение скорости в два раза позволит пройти это расстояние за час. Превышение скорости не даёт такого уж сильного эффекта, как это кажется на первый взгляд. Три переменные, скорость, время и расстояние, можно тасовать как угодно, но результат будет один и тот же. Физика для младшеклассников.

Но соблазн всё равно был.

— Пройдусь пока, — сказал я, поднимаясь из-за стола.

Мысль о том, чтобы увеличить скорость перехода, так и вертелась в голове, хотя я раз за разом подбирал контраргументы, звучащие вполне разумно. Не помогало. Желание добраться побыстрее всё равно побеждало любые доводы. Ведь там, в системе ТМ-6081, сейчас гибнут люди, отдают свои жизни только ради того, чтобы задержать противника до нашего прибытия…

Мне страшно было даже представить, что происходит на «Гелиосе» в данную секунду. Если он ещё жив, конечно. Но даже если жив, его судьба имеет вполне определённый и очень печальный финал. Героический, но печальный.

Я зашёл в санузел, ополоснул лицо, руки, посмотрелся в зеркало. Из зеркала на меня глядел небритый измождённый тип с огромными тёмными кругами под глазами, в котором трудно было узнать того весёлого бодрого лейтенанта, поступившего на «Гремящий» вторым помощником. Но деваться некуда. Раз уж я впрягся в эту лямку, придётся тянуть её до конца.

Адмиральские эполеты, о которых я мечтал, будучи курсантом… Я с удовольствием обменял бы их на звание командира корабля, большего мне не надо. Лично мне они принесли только кучу головной боли, разочарование и вялотекущий синдром самозванца.

Вода меня самую малость взбодрила и в то же время помогла успокоиться, прийти в себя. Я прошёлся по эсминцу, отвечая на приветствия операторов и офицеров, поднялся на мостик.

— Господин адмирал! — воскликнул вахтенный, старший лейтенант Козлов.

— Сиди, сиди, — махнул я рукой, оглядывая привычную обстановку командирской рубки.

Ничего нового, экраны, консоли, датчики. Полный порядок, во всех смыслах. Я бросил быстрый взгляд на таймер. Ещё час сорок.

— Как там… Обстановка? — осторожно спросил второй помощник.

— Держатся… — передал я слова капитана Юсупова. — Пока что.

— Не завидую я ему, — покачал головой старлей.

— Он же хотел в бой, геройствовать, вот ему шанс и предоставился, — задумчиво произнёс я.

В эскадру «Гелиос» не попал, остался в тылу. Так уж получилось, совершенно случайно. Юсупов даже прошение подавал на моё имя, которое затерялось в ворохе других сообщений. Крейсер остался в тылу, нести караульную службу, охранять подступы к Новой Москве. Не зря. Будь на его месте кто-нибудь менее опытный, менее сильный, адмирал Вебер прошла бы через эту систему как горячий нож сквозь масло. А так… Она застряла, пытаясь разгрызть этот орешек.

— Мы же всё равно на помощь не успеем, — вздохнул Козлов.

— И что? Значит, не надо пытаться? — проворчал я. — Если не будем торопиться, ребята просто погибнут зря, понимаешь?

— Понимаю… — ответил старлей.

Помолчали немного. Я вновь посмотрел на таймер.

— Прибавь-ка скорости, Миша, — попросил я.

— Но, господин адмирал… — нахмурился он. — Нельзя же… Не положено.

— Да ладно тебе. Сколько раз ты слышал, как какие-нибудь дальнобои хвастались, как они свои корыта разгоняли? А у нас не грузовой бот, а военный корабль, — подначивал я.

— Только если под вашу ответственность, — пробормотал старлей.

— А под чью ещё? Я всё ещё командир «Гремящего», если ты забыл, — усмехнулся я.

Старший лейтенант Козлов зябко поёжился.

— Страшно, — признался он.

Я помолчал, затем простёр руки над консолью.

— Мне тоже, — сказал я.

А затем я увеличил скорость перехода вдвое.

Ожидал я чего угодно, любых эффектов. Искажение восприятия, кровь из глаз, общее недомогание, прочие аномалии вплоть до распыления на атомы.

Ничего не произошло. Мы с Козловым даже переглянулись синхронно, так же синхронно посмотрели на таймер, на показатели скорости. Восемьдесят тысяч скоростей света, немыслимое значение для всех, кто хоть раз путешествовал через гипер и у кого ещё осталась хоть капля мозгов. Потому что достоверных подтверждений того, что так можно безопасно путешествовать, никто так и не мог предоставить. Только байки и пересказы с чужих слов, несмотря на то, что каждый корабль был напичкан записывающей аппаратурой и не только.

— Господин адмирал… — произнёс старший лейтенант.

А вот сейчас, похоже, началось. Голос прозвучал как будто из глубокого колодца, медленно и тягуче, так, что в ушах у меня загрохотало эхо. Я облизнул пересохшие губы. И снова посмотрел на Козлова. Его лицо странным образом вытянулось, так, что он перестал походить на самого себя, я перевёл взгляд на собственные руки в скафандре. Пальцы казались удивительно толстыми и неповоротливыми, я вдруг почувствовал себя так хреново, как никогда до этого. Навалилась жуткая слабость, стало тяжело дышать.

— Твою мать… — только и сумел выдавить я.

Природа гиперпространства была изучена недостаточно хорошо. Все неудачные опыты заканчивались тем, что исследовательские корабли попросту исчезали в нём, и никто не мог узнать, что именно они делали перед исчезновением. Информация могла пройти через гипер, но не выйти из него.

Я чудовищным усилием воли протянул руку к консоли, нажал на клавишу, отменяющую последнюю введённую команду. Скорость вернулась к привычным сорока тысячам. Состояние продолжало быть хреновым.

— Что это вообще было?.. — прохрипел Козлов. — Меня будто через мясорубку прокрутили… Заживо…

Если бы я только знал.

Я тяжело вздохнул, потянулся к интеркому, превозмогая боль и слабость.

— Все живы-здоровы? — спросил я у экипажа. — Прошу прощения за непредвиденные, кхм… Эффекты.

Офицеры и старшины один за другим начали докладывать. Потерь не было, но свою дозу этого кошмара получили все.

Зато до выхода из гиперпространства осталось восемь минут. И мне жутко не хотелось делать новый прыжок. Хотелось выйти из него и никогда больше сюда не возвращаться.

Глава 18

Больше попыток ускориться в гиперпространстве я не делал. Гибнуть понапрасну, проводя никому не нужные эксперименты, я не собирался, моей задачей сейчас было прийти на помощь «Гелиосу», только и всего.

Но я не переставал думать о том, что случилось. Гиперпространство работало по вполне определённым законам, и некоторые из них были нам хорошо известны, а некоторые — нет. Несмотря на то, что все мы столько лет пользовались гиперпространственными переходами.

Больше всего мне это напомнило резкий заход в гипер, только многократно усиленный. Ещё бы, я удвоил скорость, и без того предельно допустимую. В Академии, помнится, этот эффект сравнивали с кессонной болезнью, но то, что я ощутил, было совсем непохоже на последствия резкой декомпрессии. Это что-то совсем другое.

Я уже несколько раз пожалел о том, что вообще затеял этот эксперимент, подвергая риску не только себя, но и всю команду. Да что там говорить, всю Империю. За врачебной помощью обратилась чуть ли не половина экипажа, но наш фельдшер только и мог, что помазать зелёнкой.

«Кроноса» и «Эгиду» мы ожидаемо опередили. Ушли дальше, не дожидаясь их прибытия. Вызвать «Гелиоса» и запросить обстановку не успели, начали новый переход, к счастью, достаточно короткий.

Застать «Либерти» там, куда мы направляемся, я даже и не надеялся. Слишком уж много времени прошло с того момента, как Юсупов доложил о её появлении. Но шансов догнать её становилось всё больше. Грубо говоря, «Гелиос» кровью добывал для нас возможность настигнуть адмирала Вебер.

После ещё одного перехода я приказал незамедлительно связаться с крейсером, пока мы готовимся к следующему прыжку.

— «Гелиос» не отвечает, господин адмирал, — севшим голосом доложил Каргин.

Я молча стянул с головы фуражку. Вице-адмирал Платонов, так и не покидавший центра управления, сделал то же самое с донельзя мрачным видом.

— Что ж… Это может значить только одно… — сказал я. — «Гелиос» боролся до конца.

Я провёл рукой по лицу, тяжело вздохнул. Этого следовало ожидать. Удивительно даже, что он продержался так долго против адмирала Вебер, позволяя нам выиграть немного времени. Я нажал на клавишу интеркома, чтобы обратиться ко всей команде.

И не мог подобрать слов.

— Кхм… Господа… И дамы. Крейсер «Гелиос», выполняющий боевую задачу в системе ТМ-6081, перестал выходить на связь, — объявил я. — Это значит, что альянсовский линкор прорвался к центральным системам Империи.

Такое даже произносить было неприятно. Но я считал, что люди должны об этом знать. Когда угроза нависает не просто над отдалёнными уголками Империи, а фактически над родным домом, мотивации как-то прибавляется.

— «Гелиос» и его команда героически сражались для того, чтобы мы успели настигнуть «Либерти» и адмирала Вебер, — продолжил я. — Теперь я считаю нашим долгом отомстить за «Гелиос» и всех остальных павших в этой войне.

Конец сообщения. По-хорошему, остальные корабли тоже нужно предупредить о том, что «Гелиос» погиб. «Кронос» и «Эгида» пока ещё находились в гипере, значит, сообщение дойдёт до них после того, как они выйдут. Это важная информация, стратегической важности.

Я приказал Каргину отправить моё сообщение на все корабли эскадры, в том числе на те, которые остались в Аргаяше. Пусть лучше узнают это от меня, а не из новостей.

А затем потребовал связаться с «Дерзким» и «Проворным», кораблями, которые закрывали два других узких места. Они должны были отправиться на подмогу и прибыть раньше нас. Даже не для того, чтобы вступить в бой с линкором, а для того, чтобы контролировать ситуацию, докладывать о происходящем. Воевать против «Либерти» на равных сможет только «Кронос».

Эти двое тоже не ответили. И хотя существовала вероятность, что «Дерзкий» и «Проворный» находятся в гипере и ответить не могут чисто физически, что-то мне подсказывало, что Вебер уничтожила и их тоже.

Её план, дерзкий и смелый, был почти беспроигрышным, теперь я это понимал особенно ясно. Пока «Индепенденс» с крейсерами наводили шороху на окраинах, «Либерти» пробиралась к центральным системам, к столице. Вебер знала, что линкор у нас остался только один, поэтому смело предоставила «Индепенденсу» полную свободу действий, зная, что он нас задержит. И это им почти удалось.

Конечную точку её маршрута я знал без всяких карт и донесений разведки. Новая Москва, иначе и быть не могло. Если она доберётся до столичной системы… Мне уже угрожали уничтожением планеты, но в этот раз одними угрозами не обойдётся, это я знал наверняка. Особенно если мы загоним Вебер в угол, как крысу. Такая атакует отчаяннее всего, любыми способами, и Вебер тоже не погнушается ничем.

Я взглянул на звёздную карту, до нужной системы осталась всего пара прыжков. Если бы только «Гелиос» продержался чуть дольше… Хотя мы бы всё равно не успели. Юсупов и так сделал всё, что мог, выжал максимум из своего крейсера.

И хотя к Новой Москве отсюда мы могли проложить маршрут покороче, я всё-таки решил идти через ТМ-6081, точно по следу. Во-первых, для того, чтобы ничего не упустить из виду, а во-вторых, посмотреть на место сражения. Если хоть кого-то удастся спасти, это будет уже хорошо. Вебер точно не задерживалась, чтобы собрать спасательные капсулы. Если они, конечно, там есть.

— Начинаю новый переход, — с лёгкой грустью в голосе доложил вахтенный.

Топлива нам должно хватить аккурат до Новой Москвы. А вот насчёт «Либерти» я не был уверен, пусть даже её запас хода увеличен, заправлялась она последний раз ещё в Диамеде. Ей может потребоваться дозаправка, и именно поэтому я решил идти точно по следу, а не мчаться напрямик к столице. Неизвестно, какие кренделя начнёт выписывать «Либерти», оказавшись глубоко внутри имперского пространства.

Общее настроение у всех было мрачным и тоскливым, всё-таки с «Гелиосом» мы сражались плечом к плечу во время гражданской. У многих были там знакомые, друзья, так что мои слова про месть откликались в душе у многих. Не удивлюсь, если в кают-компании или на нижних палубах тихонько откупорили чего-нибудь покрепче, помянуть павших героев. Мне и самому хотелось.

Но нельзя. Не сейчас. Я буду пить, когда адмирал Вебер сложит оружие и выбросит белый флаг, не раньше.

Главное, настигнуть её до того, как она доберётся до Новой Москвы, остальное… Можно пережить. Сражаться на равных против превосходящих сил противника не сможет даже она, значит, единственный её шанс лежит именно в Новой Москве. Шантаж и угрозы орбитальной бомбардировки могут подействовать куда лучше, чем снаряды и лазеры. Других способов победить в её случае я не видел абсолютно.

— Она пойдёт к столице. Нигде больше не задерживаясь, — произнёс я, разглядывая карту внутреннего сектора.

— А что у нас есть поблизости от столицы? — нахмурился вице-адмирал.

— Не сказать, что дохрена чего, — вздохнул я.

Новая Москва это глубокий тыл, глубочайший. И кроме вспомогательных корыт, набитых недавно набранными резервистами, там в данный момент ничего не было. Адмиралу Вебер они даже не то что на один зуб, ей будет достаточно сурового взгляда, чтобы все защитники побежали сдаваться.

— Резервисты… — пробурчал Платонов, запрашивая список. — Разве что как живой щит могут послужить.

— Думаю, это слишком жестоко, — сказал я. — Придумаем что-нибудь ещё. В конце концов, в Новой Москве есть артиллерийская батарея на орбите.

— Да, но сама по себе она бессильна что-то предпринять, — сказал вице-адмирал. — Ей необходима поддержка кораблей. Нормальных кораблей, а не этого… Хлама.

— С этим я не могу спорить, — вздохнул я.

После выхода в следующую систему я приказал Каргину снова попытаться вызвать «Гелиоса», но успеха это не принесло. «Гелиос» молчал. Ожидаемо, но всё равно неприятно.

— Предупредите центр, — попросил я. — Пусть ждут гостей у себя. Вернее, гостью.

Вряд ли они там сумеют подготовить достойную встречу. Но хотя бы будут знать, чего ожидать.

Следующий прыжок должен был стать последним, если бы «Гелиос» всё ещё сдерживал натиск альянсовского линкора. Теперь мы там, скорее всего, встретим только пыль и обломки. В лучшем случае.

Ретранслятор системы ТМ-6081, между тем, продолжал работать, «Либерти» не тратила время на уничтожение ретрансляторов, ей это теперь не требовалось. Вся эта история с уничтожением связи служила лишь прикрытием для прорыва, который уже произошёл.

После того, как «Гелиос» перестал отвечать, словно бы пропала необходимость спешить, но я понимал, что это иллюзия. Наоборот, теперь нам нужно было торопиться ещё сильнее, но мы и так уже шли на максимальной скорости. Вновь экспериментировать с гиперпространством мне было страшно.

Этот переход и вовсе занимал три с половиной часа, так что я даже успел немного вздремнуть и пообедать перед тем, как вахтенный объявил о том, что мы выходим. «Либерти», на самом деле, могла специально поджидать нас здесь, чтобы по одиночке уничтожить приходящие на помощь корабли.

Но нет. Система ТМ-6081 оказалась пуста, как череп лоботомита. Ни одной живой души. На первый взгляд.

— Вахтенный, доложите, что там сенсоры говорят, — попросил я.

Даже если на первый взгляд всё тихо, проверка никогда не бывает лишней.

— Засёк спасательные капсулы, господин адмирал, — доложил Магомедов. — В количестве… Сорок шесть штук. Все на борт не войдут.

— Что-нибудь ещё? — спросил я.

— Ничего. Обломки, неопознанные объекты… Трупы, — сказал старпом.

— Понял тебя, — сказал я.

По-хорошему, спасательные капсулы требовалось собрать. Неизвестно, сколько они уже так летают и достаточно ли у них кислородно-воздушной смеси. Но, с другой стороны, мы не могли тратить на это время.

Я вдруг представил себя на месте одного из них, в спасательной капсуле. Нет, всё-таки мы должны их спасти. «Либерти» подождёт.

— Просканируйте все капсулы, спасаем только живых, — решил я.

— Мы потеряем много времени, — заметил вице-адмирал.

— Мы спасём героев, — возразил я. — Всё равно без «Кроноса» и «Эгиды» мы не сможем ничего сделать, а они нас ещё не догнали.

— Гм… Да, пожалуй, — согласился Платонов.

Из сорока шести спасательных капсул двенадцать оказались вообще пустыми. Ещё двадцать четыре стали последним пристанищем для тех, кто забрался внутрь, своего рода стальными гробами. Только в десяти капсулах оказались живые люди. Раненые и обгоревшие, но живые.

«Гремящий» подходил к капсулам по очереди, цепляя каждую грави-захватом и перемещая в свободный трюм. Действовать нужно было аккуратно, но быстро, пока в капсулах не закончился воздух. Запас, конечно, рассчитан на довольно долгое время, но далеко не факт, что на «Гелиосе» за запасами следили. Такое случалось повсеместно, и немало народа погибло вот так, по глупости.

Наши операторы работали, не покладая рук. Но счастливые улыбки спасённых того стоили. Правда, достать их из капсул удалось не раньше, чем последнюю затащили на борт и закрыли шлюз. Всех десятерых немедленно отправили в лазарет, в цепкие лапы фельдшера Гуссейнова, и я на их месте прикинулся бы здоровым, даже если бы мне оторвало обе ноги.

Больше в этой системе делать было нечего.

Нет, можно было бы задержаться ещё, собрать все капсулы с погибшими и просто летающие в пустоте мёртвые тела, но тогда сбор затянется ещё на пару часов, которых у нас не было. Мы и без того потратили довольно много времени на сбор капсул, сейчас из гипера как раз должны выйти «Кронос» и «Эгида». Дальше полетим все вместе, снова.

Я покинул центр управления и направился к медицинскому блоку, мне не терпелось поговорить хоть с кем-нибудь из выживших, тех, кто лично участвовал в бою с «Либерти». Эти люди — настоящие герои.

Гуссейнов, по всей видимости, закончил первичный осмотр и теперь вносил что-то в базу, постоянно хмурясь и почёсывая в затылке. Давненько у него не было столько работы разом, и я вспомнил вдруг госпожу Фидлер. Вот уж кто был настоящим медиком, во всех смыслах этого слова.

Меня Гуссейнов не заметил.

— Как они? — спросил я.

Он чуть не подскочил от испуга.

— Господин адмирал! — воскликнул он. — Ох, я чуть… Что ж вы так подкрадываетесь?

— Что со спасёнными, Гуссейнов? — спросил я, игнорируя его вопрос.

— А что с ними? Разместил, трое тяжёлых, остальные так… В базу, вон, вношу потихоньку, — сказал он. — Лечение назначил всем вот…

Вникать в подробности назначенного лечения я не стал, надеюсь, он знает, что делает и не напортачит. А вот про спасённых нужно было разузнать поподробнее.

— Личности установили? — спросил я.

— Первым делом, как же, — хмыкнул Гуссейнов.

— Список, — потребовал я.

— Э-э-э… Сейчас, минутку, — сказал он.

Он выслал мне список пациентов. Оператор, оператор, оператор третьего класса, старший мичман… Лейтенант… Капитан третьего ранга… Я даже не поверил своим глазам. Юсупов здесь.

— Юсупов здесь? — воскликнул я.

— Что? А… Так точно, господин адмирал, — сказал Гуссейнов. — У него это… Ожоги, в тяжелом состоянии он. В гидрогеле, не знаю, когда очухается.

— Очухается… — прошипел я. — Имей уважение к старшим по званию, оператор. Иначе быстро в реакторную переедешь.

— Виноват, господин адмирал, — сказал Гуссейнов, но я видел, что предупреждению он не внял и вины не чувствует. Наоборот, он всем видом показывал оскорблённую невинность.

— Как только очнётся, доложишь незамедлительно, — приказал я.

— Есть, — ответил он.

Гуссейнов, похоже, даже и не понял, что мы спасли фактически и.о. командира «Гелиоса». По бумагам командиром числился некий капитан второго ранга Черненко, но фактически он всё это время находился на лечении, и кораблём командовал Юсупов.

Можно было бы посетить кого-нибудь ещё из спасённых, но я не видел в этом особого смысла, вернее, не хотел делать это прямо сейчас. Потом, когда очнётся Юсупов, пообщаюсь со всеми сразу. Как раз успею подготовить приказы о награждении, чтобы вручить им всем заслуженные ордена. Все они заслужили самые высшие награды, а Юсупов так и вовсе — Полярную Звезду. Всем погибшим будет присвоено звание Героев Империи, посмертно.

— Господин адмирал, «Кронос» вышел, — доложил мне старпом, едва я покинул медблок.

Значит, скоро выйдет и «Эгида». И можно будет отправляться по следу. Маршрут уже определён, «Либерти» пошла прямо к Новой Москве, иначе и быть не могло. И мы тоже пойдём туда.

— Пусть Каргин свяжется, — ответил я. — Хотя… Сейчас я.

В центр управления я вернулся быстрым шагом, почти бегом. Как известно, бегущий генерал (в моём случае — адмирал) в мирное время вызывает смех, а в военное — панику, так что я старался слишком сильно не ускоряться.

— Дайте мне Ткачёва, — с порога потребовал я.

Для командира «Кроноса» у меня имелось несколько слов.

Связь наладили почти сразу же, долго ждать не пришлось. В конце концов, связисты «Кроноса» делали то же самое, что и наши.

— «Гремящий»⁈ Как это вы раньше нас добрались? — прозвучал удивлённый голос Ткачёва в наушниках.

— Военная тайна, — соврал я, не желая признаваться в своей ошибке. — К драке мы всё равно опоздали.

— Да, кулаками махать уже поздновато, — хмыкнул контр-адмирал. — Идём по следу?

— Так точно. К Новой Москве, — сказал я. — Выходим прямо сейчас, «Эгида» пусть догоняет.

— Есть, вас понял, господин адмирал, — сказал он. — Как думаете, догоним?

Я помолчал, глядя на звёздную карту. Шансы были, хоть и не такие большие. «Гелиос» сделал всё, что мог, чтобы задержать противника. Мы должны теперь сделать всё, чтобы его жертва не была напрасной.

— Догоним, — твёрдо сказал я.

Глава 19

Никакой увлекательности в этой погоне, конечно же, не было. Всё-таки это не лавирование между небоскрёбов и даже не игра в шашки в потоке машин, это всего лишь полёт через космос и гиперпространство, такой же, как тысячи других, за исключением того, что теперь мы выжимали из движков всё возможное, чтобы набирать скорость как можно быстрее.

Вот когда «Либерти» покажется на наших мониторах, сначала крохотной точкой, а затем ярким пятном, тогда можно будет говорить об азарте. Но и то, это будет уже азарт сражения, а не погони.

До Новой Москвы лететь отсюда было ещё дольше, чем до Аргаяша, не меньше десяти прыжков по самому короткому маршруту. К счастью, адмирал Вебер пошла по длинной тропинке.

Здесь, в центральном секторе, обитаемых систем было гораздо больше, чем на окраинах Империи, так что донесения шли нам нескончаемым потоком. «Либерти» даже и не думала скрываться, раз за разом попадая в зону действия станционных сенсоров или других кораблей. А те, в свою очередь, докладывали нам, где видели альянсовский линкор. Так что даже в местонахождении «Либерти» никакой интриги не было. Погоня превратилась в рутинную прогулку, в ходе которой мы выигрывали примерно полчаса за один гиперпространственный переход. Даже чуть меньше.

В этот раз я не пытался шутить с гиперпространством. Сорок тысяч, не больше, нам и этого должно хватить. Входили и выходили одновременно с «Кроносом», «Эгида» шла чуть позади. Даже если что-то пойдёт не так, артиллерийская батарея у Новой Москвы сумеет выиграть для нас немного времени.

Спустя несколько часов и четыре перехода, за время которых я успел снова вздремнуть и перекусить, оператор Гуссейнов доложил мне, что очнулся кап-три Юсупов. Я отложил все дела и снова отправился в медблок, прихватив с собой лейтенанта Андерсена и набор боевых наград.

В этот раз Гуссейнов встретил меня, как положено, с докладом.

— Веди, — приказал я, перебив его.

Капитан третьего ранга Юсупов находился в специальной гидрогелевой капсуле, откуда торчало только его лицо, закрытое дыхательной маской. На космических кораблях львиную долю травм составляют ожоги. Не самую большую, но вполне значительную. Примерно наравне с последствиями декомпрессии.

Я вошёл в тесную палату, жестом отпустил Гуссейнова. Капитан меня узнал, заулыбался. Это было видно по его глазам. Собственно, только глазами он и мог общаться, моргая или жмурясь, пока что он ничего больше не мог сделать.

— Рад видеть вас, капитан, — сказал я, чувствуя некоторую неловкость.

Юсупов моргнул.

— Хотел бы поблагодарить вас. Лично, — продолжил я. — Вы… Вы настоящий герой.

Он слабо улыбнулся, а у меня ком встал в горле, так, что я не мог произнести ни слова.

— Кхм… Империя вас не забудет, — сказал я. — Спасибо вам.

Юсупов снова медленно моргнул. Жаль, что он не может ответить, мне очень многое хотелось у него спросить про эту битву.

— Что ж… Не буду вам больше докучать, отдыхайте, — сказал я и положил орден Полярной звезды на прикроватную тумбочку.

Не думал, что мне придётся вручать награды вот так вот, но пришлось. Затем посмотрел на лежащего в гидрогеле Юсупова, исполнил воинское приветствие и вышел.

Пообщаться удалось с лейтенантом. Он отделался всего лишь синяками и ссадинами, так что мог рассказать в подробностях, что произошло с «Гелиосом».

Я вошёл в палату, лейтенант, переодетый в больничную пижаму, попытался вскочить, но я остановил его порыв жестом. Протянул ему ладонь для рукопожатия.

— Жаль, что приходится знакомиться в таких обстоятельствах, лейтенант…

— Мышкин, господин адмирал, лейтенант Мышкин, — торопливо представился он, пожимая мне руку. — Командир второго взвода ПКО. Был.

— Рад знакомству, — сказал я. — Противокорабельная оборона, значит? Хорошо поработали.

Лейтенант Мышкин неловко пожал плечами.

— Мы же проиграли… — тихо сказал он.

— Вы сделали ровно столько, сколько нужно, — заверил я его. — Дали нам шанс догнать противника.

— Если бы не подставились под выстрел так глупо, держали бы и дальше, — поморщился он.

— Расскажите, как это было, — попросил я. — Чёрных ящиков, чтобы посмотреть логи, мы не нашли.

— Потому что их забрали алики, — хмыкнул Мышкин. — Как… Линкор вышел, тревогу подняли… Мельтешили вокруг него, как приклеенные, а что мы ему сделаем? Так, постреляли по нему чуть-чуть… Да сами от выстрелов уворачивались.

Понятно. Из башни ПКО всю картину боя не разглядеть, при всём желании. Придётся ждать, пока Юсупов будет в состоянии пообщаться. Но в целом ситуация самая обыкновенная, я стрелял, в меня стреляли. Ничего необычного, за исключением разных весовых категорий двух соперников.

— Подкрепления приходили? — спросил я.

— Так точно, эсминцы были, но… Линкор их в пух и прах разнёс, сразу почти, — погрустнел Мышкин. — Они же на него прямиком пошли, как суицидники какие-то… Эти, как их… Камикадзе.

Кажется, мой бой против «Барбаросс Хайреддина» привнёс новую тактику в копилку наших командиров. Вот только там ситуация была особая и мой манёвр был уместен. Провернуть то же самое против адмирала Вебер не получится, она не позволит. Вот и «Дерзкому» с «Проворным» не позволила.

— Камикадзе-атаки запрещаю, — хмыкнул я.

Надо бы издать приказ по всему флоту. Чего они вообще хотели добиться, чем они думали? Что Вебер пропустит их к кораблю? Я вдруг поймал себя на мысли, что не одобряю самодеятельность, ровно то, за что меня ненавидели командиры. Иронично.

— А мы так не делали, мы старались подальше держаться, — неправильно понял меня лейтенант. — Но всё равно выхватили.

— К вам, лейтенант, никаких претензий нет, вы сделали всё возможное, — сказал я.

Он пожал плечами.

— Мы отомстим и за «Дерзкого», и за «Проворного», — сказал я.

— Не сомневаюсь, господин адмирал, — сказал он.

Лейтенанта Мышкина я наградил орденом Орлиного крыла, а затем отправился дальше по медблоку, навестить нужно было всех. Десять посещений это ничтожно мало, к тому же двое тяжело раненых находились без сознания. Прошёлся по всем оставшимся, нашёл для каждого пару слов, пожал руки, раздал награды.

Все они заслуживали уважения. Как минимум, личного посещения. И меня удивляло, как расцветают улыбки на лицах простых операторов после обыкновенного рукопожатия. Всё-таки я не император и даже не губернатор, не кто-то из высокопоставленных чиновников, чтобы так удивляться моему визиту. Я точно такой же солдат. Пусть и звёзды на моих эполетах чуть побольше, чем у остальных.

Больше за время преследования ничего не произошло. Мы продвигались к Новой Москве, не по прямому маршруту, а какими-то зигзагами, адмирал Вебер почему-то не спешила к нашей столице, и мы потихоньку её догоняли. Разумеется, не так, что она остановилась и дожидалась нас где-то, «Либерти», по сообщениям очевидцев, нигде не останавливалась, просто её маршрут был… Каким-то странным. Словно её звёздные карты не совпадали с нашими. В мелочах, или как-то ещё, но адмирал выбирала не самый оптимальный путь, а самый предсказуемый. Возможно, тоже руководствуется подсказками ИИ. Ну, нам же лучше.

По моим расчётам, настигнуть её мы должны были аккурат у Королёва-12. Места там знакомые, почти что дом, а дома и стены помогают.

Расчёты оказались почти что верны. Мы вышли на границе Королёва аккурат в тот момент, когда «Либерти» готовилась покинуть систему.

Первым вышел «Гремящий», один-одинёшенек, «Кронос» и «Эгида» пока ещё пребывали в гиперпространстве, так что я не придумал ничего лучше, чем попытаться связаться с «Либерти» по прямому каналу.

— «Гремящий» вызывает «Либерти», ответьте, — лично произнёс я.

Коды доступа и диапазоны взяли из архивов «Индепенденса». Скорее всего, они давно поменялись, но попробовать стоило.

— Дима, если не ответит, врубай трансляцию на всю систему, — приказал я.

Хотелось бы переговорить тет-а-тет, конфиденциально. Многие попросту не поймут и не примут даже сам факт переговоров с врагом. Особенно те, кто ни в одном бою не бывал и даже пальцем не пошевелил ради победы. О, эти накинутся самыми первыми.

— «Либерти» на связи. Мистер Мясников, я полагаю? — произнес незнакомый женский голос.

Низкий, грудной, бархатистый.

— Адмирал Мясников, — представился я.

Нас разделяло примерно шесть астрономических единиц, и это расстояние постепенно сокращалось, но я не собирался подлетать вплотную.

— Увидимся в Новой Москве, адмирал. С удовольствием приму капитуляцию лично у вас, — сказала адмирал Вебер.

И через секунду «Либерти» скрылась в гиперпространстве, а мне оставалось только скрежетать зубами от гнева. Капитуляцию… От мёртвого осла уши, а не капитуляцию.

Возможно, для нас проще было бы самим отправиться в рейд к Тихой Гавани, столице Альянса. Опередить адмирала Вебер, заставить Альянс сложить оружие. В теории мы могли бы даже успеть, если бы пошли сразу туда, а не к Аргаяшу. Просто это был слишком ненадёжный вариант.

— Вот курва… — прошипел я.

— Нет, а чего вы ожидали? — хмыкнул вице-адмирал. — Что она одумается и сложит оружие?

— Что она немного задержится здесь, в Королёве, — процедил я. — Вахтенный, готовьтесь к переходу в Новую Москву, немедленно.

— «Кронос» ведь не пришёл ещё, — сказал Платонов.

— Зато «Либерти» уже на пути к нашей столице, чёрт побери! — рыкнул я.

Адмирал Вебер сумела вывести меня из себя. По-хорошему, мне стоило сохранять хладнокровие, особенно ввиду грядущей битвы, в которой нет места эмоциям, но всё-таки Вебер меня разозлила. Женщины… В этом искусстве им нет равных.

Даже если «Кронос» опаздывает, мы должны лететь на защиту столицы. Там есть артиллерийская батарея, там есть верфь, там есть корабли с резервистами. Уж сколько-нибудь времени мы сумеем выиграть. Подвиг «Гелиоса» повторим, но без печального финала.

Мы прошли через Королёв-12, не задерживаясь ни на что, и юркнули в гипер вслед за линкором. «Кроноса» мы так и не дождались.

— Так, и что будем делать, если она сразу же атакует планету? — спросил меня Платонов, сразу же предполагая наихудший вариант развития событий.

— Что? Постараемся ей помешать, что же ещё, — сказал я. — Толпою гасят даже льва… У неё будет только один шанс, пока защитники не спохватились… Вот дерьмо…

— Что такое? — нахмурился вице-адмирал.

— Надо было предупредить их, что «Либерти» пошла к ним, — поздно спохватился я.

— Может, граф Серебряный догадается сделать это сам? — предположил Платонов.

— Надеюсь, — хмыкнул я.

Хотя я на Серебряного не особо рассчитывал. Возможно, кто-то из его людей догадается. Главное, чтобы они не посчитали, что мы сами предупредили столицу. Получится неловко, если прибытие «Либерти» станет для защитников сюрпризом.

Я вновь не находил себе места, чуть ли не каждую минуту глядя на таймер. Ходил взад и вперёд по центру управления, не обращая внимания на сердитые взгляды Платонова, которого такое моё мельтешение явно раздражало.

В голову неизменно лезли самые худшие варианты развития событий. В самом худшем линкор беспрепятственно проходил сквозь нашу оборону к планете и выпускал по столице несколько залпов, превращая её в пыль и пепел. Зачем? Неясно, но такой сценарий казался мне самым страшным и я никак не мог выбросить его из головы, даже понимая всю его нереалистичность. К планете мы аликов всё равно не пропустим.

За две минуты до выхода из гиперпространства я вернулся на своё место и приказал объявить боевую тревогу. Теперь вместо минут я считал уже секунды, не отрывая взгляда от таймера. Совсем не таким я представлял себе возвращение в Новую Москву.

Вышли мы в опасной близости от «Либерти», в пределах досягаемости её орудий.

Линкор не спешил мчаться к Новой Москве, шёл достаточно медленно, но вполне уверенно. Вебер определённо знала, что делает, имела чёткий план действий. Мы такой уверенностью похвастаться не могли.

— Хотите с ними связаться? — спросил Платонов.

— Пока нет, — задумчиво произнёс я. — Посмотрим, что они будут делать.

— Рискованно, — хмыкнул он.

— Привлекать к себе внимание — тоже, — возразил я. — Мы в зоне досягаемости их ПКО. Одно точное попадание порвёт наш эсминец в клочья.

— Так и не могу привыкнуть, что наш флагман — это малый эсминец, — поморщился Платонов.

Новая Москва пребывала если не в панике, то на грани её. В постоянном движении. Гражданские корабли торопливо отстыковывались от орбитальной станции и уходили прочь, эвакуируясь подальше от возможного сражения, напоминая мне о том, как покидали Ротар-4 его обитатели. Можно подумать, они не верят в нашу победу, но я никого не винил, наоборот, прекрасно понимал их испуг. Никогда ещё вражеские корабли не показывались так глубоко в пределах Империи.

Многие аристократы громогласно обвиняли меня в стратегическом поражении, и уже давно, требовали у принцессы заменить меня на кого-нибудь более компетентного, всячески интриговали в попытках протолкнуть в главнокомандующие своих людей. К счастью, Елизавета твёрдо стояла на своём. Да и менять ответственных прямо посреди военной кампании — прямой путь к бардаку и сумятице, такое нужно делать только в самых крайних случаях. По мнению Елизаветы, такой случай ещё не наступил.

«Либерти» шла по направлению к верфи, прямым курсом. Планета, кажется, интересовала её только во вторую очередь, и я чертыхнулся, осознав истинную цель адмирала Вебер. Если она лишит нас верфи, на её восстановление уйдут годы, за которые Свободный Флот успеет построить хоть десяток линкоров. Нам будет уже не угнаться за остальной Галактикой.

— Вот же… — пробормотал я.

Орбитальная батарея прикрывала поселение на планете, но не верфь. Сама верфь имела собственное вооружение, скудное и устаревшее, тем более, для борьбы с линкором, и его явно было недостаточно для полноценного сопротивления.

— Срочно, дайте мне адмирала Гаджибулатова, — потребовал я.

Начальник верфи должен быть здесь. Многие эвакуировались, но я ни за что не поверю, что адмирал последовал их примеру.

— Императорская государственная верфь, адмирал Гаджибулатов, слушаю, — через какое-то время отозвался её начальник.

В Империи имелись и другие. Верфи Белого Дома, Объединённая Строительная Компания, Калининские судоремонтные заводы, и так далее. Но только здесь, в столице, имелась возможность строить линейные корабли.

— Господин адмирал! Это адмирал Мясников, — торопливо представился я. — «Либерти» идёт прямиком к вам. У вас есть, чем ей ответить?

— К нам? Не к планете? — насторожился Гаджибулатов.

— К вам, адмирал! — подтвердил я. — Сюда идёт «Кронос», но он может и не успеть на помощь!

— Можем сменить орбиту, но это дело небыстрое, у нас же линкор пристыкован, строится, сто с лишним тысяч тонн стали! — ответил адмирал.

— Бросайте его к чёрту! — приказал я. — Меняйте орбиту, уворачивайтесь, отстреливайтесь, прикрывайтесь этим самым недостроем, но верфь не должна пострадать!

— Я полагал, это ваша работа, господин адмирал. Не допустить врага сюда, к нам, — процедил Гаджибулатов.

— Не время искать виноватых, делайте, что приказано, — раздражённо бросил я. — Конец связи.

Да, мы допустили большую ошибку, пропустив линкор адмирала Вебер во внутренние системы Империи. Но делать с этим всё равно что-то нужно. Исправлять ситуацию так или иначе.

«Либерти» наконец оторвалась от нас на сравнительно безопасное расстояние, если можно так выразиться.

— Каргин, вызывайте её, по альянсовским диапазонам, — приказал я.

Ответ не заставил себя долго ждать.

— Мистер Мясников? — послышался насмешливый голос. — Кажется, вы уже раскусили мой замысел. Я осталась бы сильно разочарована, если бы не раскусили. Хотите обсудить капитуляцию?

Глава 20

Я скрежетнул зубами, чувствуя, как нарастает волна гнева внутри. Капитуляцию. Разбежались, ага.

— Только если вашу капитуляцию, госпожа адмирал, — процедил я.

Адмирал Вебер рассмеялась мягким бархатистым смехом. Искренне, от всей души, и это бесило меня ещё больше.

— Боюсь, у вас не хватит сил, чтобы заставить меня, — отсмеявшись, сказала она.

— Сюда идёт «Кронос», — сказал я. — Силы неравны.

— Бросьте! Второй раз ваш блеф не сработает, — заявила Вебер. — Если на это купился Робертс, то это не значит, что и я куплюсь.

Ох… Кого-то ждёт жестокое разочарование. Если, конечно, «Кронос» успеет вовремя.

— Ваш корабельный ИИ так говорит? — хмыкнул я, стараясь скрыть радость в голосе.

— Он показывает шанс в девяноста восемь процентов, что ваш линкор и впрямь на подходе, — сказала она. — Но мне хватит и этих двух оставшихся.

Чрезвычайно самоуверенная дама. Пожалуй, даже чересчур самоуверенная. Хотя… Мы с ней в этом очень похожи.

— Что ж, не буду желать вам удачи, госпожа адмирал, — сказал я. — Просто замечу, что давал вам шанс.

Она рассмеялась снова, и я отключил сеанс связи.

— И что вам это дало, господин адмирал? — хмыкнул Платонов.

— Понимание, — ответил я, глядя, как на мониторе изменяется орбита императорской верфи.

Верфь представляла собой гигантскую станцию, со своими двигателями и реакторами, и ничего особенного в корректировке орбиты не было. Вот только в этот раз верфь не просто выравнивала параметры. Она пыталась скрыться, уйти под защиту орбитальной батареи, оставив на своём прежнем месте остов недостроенного линкора. Импульса маломощных двигателей явно не хватало, чтобы сдвинуть с места целую верфь, и она выглядела неповоротливым китом, пытающимся уйти от гарпуна. К счастью, «Либерти» пока ещё не добралась до зоны уверенного поражения. Хотя по такой цели промахнуться сложно.

— Понимание чего? — уточнил вице-адмирал.

— Дальнейших её действий, — сказал я. — Её ждёт неприятный сюрприз. Если, конечно, Ткачёв поторопится.

— Непохоже, чтобы он торопился, — вздохнул Платонов.

Вряд ли «Кронос» и «Эгида» задержатся в Королёве надолго, сейчас на счету каждая минута. Но они уже выбились из графика. Ненамного, но выбились.

Флагман Свободного Флота рассекал пустоту в самом сердце Империи, куда прежде не добирался ни один вражеский корабль, только в виде трофеев. А мы смиренно за этим наблюдали, будучи бессильными что-либо предпринять. Пока что.

Нет, мы, конечно, могли бы подобраться сзади, с кормы, ударить главным калибром, сдобрить это залпом из всех стволов одновременно… Но никакого эффекта не будет, мы только подставимся сами. Тылы «Либерти» надёжно охранялись её башнями противокорабельной обороны.

Кроме «Гремящего» в системе находились ещё корабли. Но ни один из них не мог противостоять альянсовскому линкору, они могли только об него самоубиться, а я не считал правильным отдавать такие приказы. Всё равно это никакого эффекта не даст, даже не задержит «Либерти».

Орбитальная батарея может нанести достаточно урона, чтобы сбить щиты и прошить броню, но Вебер предусмотрительно держалась подальше от больших пушек. Возможно, именно поэтому она выбрала целью верфь, а не планету, надёжно прикрытую артиллерией.

Верфь явно не успевала. Для того, чтобы сменить орбиту такой громадины, нужно колоссальное количество энергии. И даже со всей этой энергией, поданной со всех реакторов станции, времени требовалось очень много. По предварительным расчётам, «Либерти» доберётся до неё раньше, чем она уйдёт под защиту орбитальной батареи.

— Может, попробуем сбить ей двигатель? — предложил вице-адмирал Платонов. — Хотя бы немного осложнить ей жизнь.

— Не уверен, что это сработает, — хмыкнул я.

— Раньше вы не были столь осторожны, — заметил он.

— Раньше мне не приходилось сражаться с женщиной, — сказал я.

Платонов усмехнулся.

— О, это не женщина, это дьявол в юбке, — сказал он.

— Тем более, — тем же тоном ответил я.

И всё-таки с каждой секундой предложение Платонова казалось всё более заманчивым, особенно в свете того, что «Кронос» так и не показывался. Я нервно барабанил пальцами по столу.

— Если он опоздает, я переведу его командовать грузовым ботиком в самой глубокой жопе Вселенной, — процедил я.

— Если будет куда переводить, — хмыкнул вице-адмирал.

— Ладно… Я на мостик, — сказал я. — Остаётесь за старшего.

— Опять вы за своё… — проворчал Платонов, но спорить не стал.

На мостик я буквально взлетел, все места там были заняты, но, завидев меня, командирское немедленно освободили. Андерсен встал у выхода, ожидая моих распоряжений, Магомедов и Козлов остались на месте.

Если и лезть в драку, то лучше я сделаю это сам.

— Господин адмирал! Какие будут приказания? — бодро спросил меня старший помощник.

— Готовиться к бою, — сказал я, усаживаясь на место.

— Всегда готовы, — проворчал второй помощник.

— Вот и чудненько, — сказал я.

Быстрая проверка систем показала, что «Гремящий» в полном порядке, и я пробежался пальцами по консоли управления.

— План такой… Скоро должен прибыть «Кронос», но пока он не прибыл, мы должны отвлечь линкор на себя, — сказал я. — Держимся на предельной дистанции. Надо подлететь чуть ближе, Артур, дай импульс на движки. Миша, целься в сопла, собьём движок и уматываем.

— Есть.

— Вас понял.

Главное, не попасться под ответный огонь. Одно-два попадания «Гремящий» точно выдержит, всё-таки это не главный калибр «Либерти», но лучше бы обойтись без них.

Линкор весь был прикрыт щитами и бронёй, почти полностью. Сопла двигателей и стволы орудий прикрывались только щитами, и если мы перегрузим щиты, то сможем их повредить. Лучше бы, конечно, действовать в составе эскадры, когда один сбивает щиты, заставляя их отключиться, а второй лупит по броне, но ждать ещё дольше мы не могли. Верфь нужно защитить, и я сейчас чувствовал себя мелкой шавкой, бросающейся на грабителя, чтобы укусить его за пятку. С риском, что этот самый грабитель нас просто прихлопнет. Что ж, слабоумие и отвага — наше кредо.

— Ну, потихонечку, — пробормотал я, готовый в любой момент развернуть корабль и дать дёру.

Мы уже так делали, с «Минервой», но в том случае было одно существенное отличие. «Минерва» не знала, что мы подкрадываемся сзади. «Либерти» знает. И наверняка готова дать отпор.

Линкор шёл впереди, почти невидимый на таком расстоянии, крохотная точка. Шанс попадания оценивался нашими системами как стремящийся к нулю, значит, нам нужно было подлететь ещё ближе.

Проблем с тем, чтобы догнать линкор, у нас не было. Адмирал Вебер вела корабль спокойно и величаво, словно красуясь перед зрителями, которых в системе набралось несколько миллионов. «Либерти» находилась в центре внимания всей Империи. Самое время дать ей оплеуху.

Продолжительный импульс ускорил «Гремящего», мы начали бодро и уверенно догонять линкор. Шансы успешного попадания начали повышаться от тысячных долей процента до сотых и десятых, увеличиваясь с каждым пройденным километром. Я нетерпеливо поглядывал на монитор, стараясь усидеть на месте спокойно. Терпение вознаграждается, но сейчас, когда по нам в любой момент могло прилететь, было трудновато сохранять спокойствие.

Даже атмосфера на мостике поменялась. Повисло напряжение, гнетущая тишина, которую разгонял только тихий гул вентиляции и щёлканье кнопок. Никто не шутил и даже не разговаривал, мы все пристально следили за показателями на мониторах, готовые в любой момент отреагировать на изменения. Я даже почувствовал, как ускорился мой пульс.

— Ждём? — тихо спросил Козлов.

— Ждё-ём, — так же тихо ответил я, как будто бы Вебер могла нас услышать.

Скорее всего, за сенсоры на борту «Либерти» тоже отвечает искусственный интеллект. Должен среагировать раньше, чем живой человек. В теории.

— Вспышка, — флегматично произнёс Магомедов.

Лазер расчертил пространство перед нами наискосок, я немедленно вильнул в сторону, уклоняясь от вспышки. На таком расстоянии он, конечно, растерял свою мощь, но всё равно был способен доставить проблем.

— Началось, работаем, — произнёс я. — Всем орудиям, готовьсь.

Мне с трудом удавалось сохранять хладнокровие в этой ситуации. Никаких таблеток, никакого допинга, абсолютная трезвость. Было непросто, но я пока справлялся. Хотя желание полностью отдаться гневу и полететь в бой, сломя голову, было велико. Очень велико.

Расчёт компьютера показывал шанс попадания в пятьдесят пять и четыре сотых процента. Сгодится.

— Огонь! — приказал я.

Главный калибр «Гремящего» ударил по щитам линкора. Попал, вспышку можно было заметить даже невооружённым взглядом. В ту же секунду ударили остальные орудия, все башни, кто только мог, а я начал разворачивать корабль, чтобы поскорее уйти от ответного залпа. Со стороны это, наверное, казалось тщетной борьбой моськи против слона.

— Ловушки! — приказал я.

— Выпускаю! — отозвался Магомедов.

Ложные цели, способные сбить с толку вражеские системы наведения.

— Есть попадание, — не без гордости доложил Козлов. — Повреждения затрудняюсь назвать, но мы попали!

— Даже если просто царапина, ей должно быть обидно, — хмыкнул я.

Я и не рассчитывал на достаточный ущерб. Его просто нечем было нанести, ПКО и лазерам не хватает мощи, а главный калибр не успеет перезарядиться до того, как восстановятся щиты. Если бы только здесь был хоть ещё один боевой корабль… Резервисты не в счёт, они прикрывали верфь и планету, фактически собственными телами. Мне не хватало именно атакующей силы.

Жаль, что технически невозможно поставить на один корабль два главных калибра. Эксперименты, конечно, в своё время проводились, но успехом не увенчались. Сдвоенный выстрел получался гораздо слабее одиночного из-за обоюдных наводок, последовательные выстрелы приходилось разносить по времени практически до срока перезарядки первого орудия. А самое главное, это чуть ли не вдвое увеличивало стоимость корабля, так что все решили, что проще и эффективнее будет построить два отдельных корабля, а не такую вот химеру.

— «Кронос» зашёл! — воскликнул Магомедов. — «Эгида» за ним!

— Не прошло и полгода… — проворчал я. — Дима, соедини с Ткачёвым, немедленно!

Посмотрим, что теперь предпримет адмирал Вебер. Как она теперь запоёт. В этот раз искусственный идиот альянсовцев не обманул.

— «Кронос», контр-адмирал Ткачёв, — спустя несколько секунд ответил командир нашего линкора. — Прошу прощения за опоздание.

— В атаку, немедленно, — процедил я. — О причинах опоздания доложите позже, в письменном виде.

— Есть, — ледяным тоном ответил Ткачёв.

Теперь догонять вражеский линкор придётся «Кроносу», и я предполагал, что адмирал Вебер попытается уйти, у неё ещё оставалась такая возможность. Но нет, «Либерти» тоже ускорилась, намереваясь добраться до верфи как можно скорее, и если не уничтожить, то хотя бы серьёзно повредить её.

Всё-таки мы с госпожой Вебер похожи. Я бы на её месте тоже рискнул, даже несмотря на опасность.

«Кронос» дал максимально возможный импульс, практически с места срываясь в карьер, «Эгида» последовала за ним. Верфь понемногу отходила под защиту орбитальной батареи, на мой взгляд, слишком медленно, но это было всё, что вообще можно выжать из корректировочных движков. Её создатели даже в самых смелых фантазиях не могли предположить, что кому-то вздумается двигать верфь по орбите так сильно, нарушая сложившееся в системе равновесие.

Все объекты в системе, естественные и искусственные спутники, находились на своих местах не просто так, а именно в тех точках, где гравитационное воздействие друг на друга будет уравновешено. Именно поэтому верфь, которой требовалось строить многотонные корабли, находилась чуть поодаль от всех остальных объектов.

— Давайте-ка ещё на один заход, — хмыкнул я. — Попробуем её задержать. Всем оставаться на местах, работает имперский космический флот…

Если удастся вывести из строя хотя бы один двигатель «Либерти», задачу можно будет считать выполненной, остальное доделает контр-адмирал Ткачёв. Пусть даже забирает всю славу себе, не жалко, лишь бы успел вовремя догнать и выстрелить.

«Гремящий» снова начал догонять линкор, мы готовились пальнуть из всех орудий прямо в сопло, дышащее белым пламенем.

Как только мы оказались в зоне досягаемости их орудий, снова ударили лазеры. Я попытался увернуться от красного росчерка, но в этот раз не преуспел.

— Щиты в ноль! — объявил Магомедов.

— Огонь, — приказал я.

Шансы на попадание составляли чуть больше тридцати процентов, и я скрестил пальцы на удачу. Всё-таки это линкор, а не юркий маленький беспилотник, по такой громадине промахнуться сложно. Да, сухие цифры это одно, а внутреннее ощущение это совсем другое. Шансы представлялись мне гораздо больше, чем рассчитывал компьютер.

На этот раз тоже попали, и не успел я порадоваться успешному выстрелу, как наш корабль с силой тряхнуло, так, что мы чуть не попадали с кресел. «Либерти» дала отпор, более чем достойный.

Мониторы тревожно замигали красными вспышками, я начал отводить «Гремящего» прочь, пока по нам снова не прилетело.

— Повреждения? — запросил я.

— Жилые отсеки разгерметизированы! — доложил Магомедов. — Утечка воздуха!

— Понял, высылайте ремонтников, — сказал я. — С «Либерти» что?

Попадание точно было. Я это видел, но подробности прочитать не успел, так что быстрее будет спросить.

— Сбили движок, у неё вектор тяги поменялся! — доложил Козлов, оскалив белые зубы.

Перераспределить тягу согласно новым реалиям она сможет в считанные минуты. Но вернуть прежнюю скорость уже не сможет. А значит, стала ещё более уязвимой, более простой целью. Отработаем, как на учебных стрельбах.

Мимо нас стрелой промчались «Кронос» и «Эгида», заходя на многократно отработанный манёвр атаки. Нам оставалось только ждать и смотреть, как бесславно заканчивает свой поход альянсовский флагман.

Думается мне, госпожа Вебер сейчас чувствует то же самое, что чувствовал я во время битвы за Диамед-Эпсилон. Полную растерянность, беспомощность. Зато я ощущал исключительно злое удовлетворение. Сейчас наша месть свершится окончательно.

Наши корабли атаковали одновременно, «Либерти» в тот же момент резко сменила направление. «Кронос» промазал, «Эгида» — нет, но её выстрел сумел только вновь перегрузить щиты вражеского линкора.

Адмирал Вебер оказалась вынуждена вступить в бой, отказавшись от затеи любой ценой уничтожить верфь. Иначе уничтожат уже её саму, а так у неё пока оставались шансы ускользнуть. Если залатать те несколько дырок в броне и обшивке, которые мы ей сделали. И она наверняка попытается этими шансами воспользоваться. В конце концов, она далеко не дура.

«Либерти» резко ушла вниз и дала импульс, меняя направление движения, а затем развернулась носом к преследователям и пальнула по «Эгиде». Крейсер потонул во вспышке ослепительно белого света, но почти сразу же вышел из неё, без щитов, чуть-чуть опалённый, но в целом невредимый.

А затем «Эгида» ответила выстрелом главного калибра, вслед за ней ударил и «Кронос». Залп линкора пришёлся аккурат по броне, не прикрытой энергетическими щитами, и флагман Альянса Свободных Систем прекратил движение, отключив двигатели. Выстрел «Кроноса» разгерметизировал сразу несколько отсеков, фактически, выломал из вражеского крейсера целый кусок, и переход в гиперпространство для него стал невозможным.

Кажется, это победа. Если только адмирал Вебер не задумала какую-нибудь подлую шутку. Зная её, ни в чём нельзя быть уверенным. Вообще ни в чём.

Глава 21

Несколько минут я боролся с соблазном отдать приказ об уничтожении линкора. «Либерти» висела без движения, понемногу заделывая дыры в обшивке, наши ремонтники занимались тем же самым. Попыток связаться с нами адмирал Вебер не делала, мы, впрочем, тоже не стремились к общению.

Просто сидели молча в командирской рубке, задумчиво глядя на индикаторы. Возможно, все ждали какой-то реакции от меня, но я просто сидел и ждал. Равнодушно, безучастно.

— Пожалуй, это ещё не конец, — хмыкнул я вдруг, словно сбрасывая какое-то оцепенение. — Как думаете, придётся брать на абордаж?

— Возможно, этого они и ждут, — сказал старший лейтенант Козлов.

— Дима, свяжитесь с «Либерти», — попросил я нашего связиста.

— Одну минуту, господин адмирал… — отозвался Каргин. — Не отвечают, пробую другой диапазон…

Мы все переглянулись. Оставалась крохотная вероятность, что на «Либерти» просто повредили системы связи, но я в такое не верил. Сигнал бедствия она тоже не посылала, капитуляцию не запрашивала. Формально бой ещё продолжался, хотя щиты и движки линкора были отключены, а «Кронос» и «Эгида» могли в любой момент уничтожить противника.

Похоже, Вебер будет сопротивляться до последнего. Я бы тоже сопротивлялся на её месте. Не удивлюсь, если на борту «Либерти» сейчас всем выдают оружие на руки, приказывая отражать атаку злых имперских штурмовиков.

— «Кронос», «Эгида», пилите её лазерами к чёртовой матери, — приказал я. — Надвое, поперёк, главное, реактор не заденьте.

— Но, господин адмирал… — попытался возразить Ткачёв.

Абордаж в космосе… Я бы и врагу не пожелал такого удовольствия. Альянсовский флагман, конечно, хороший трофей, но положить кучу народа ради него я не был готов. К тому же, мы уже захватили «Индепенденс». Надо бы вспомнить его компоновку, отдать более точные указания, как лучше распилить линкор.

— Лазерами ему первую треть от носа режьте, адмирал, — сказал я. — Это приказ.

— Есть… — ответил командир «Кроноса», и спустя несколько секунд броню линкора начали резать.

Жаль, конечно, превращать столь славный корабль в металлолом. Но и распылять его на атомы тоже будет жаль, если вдруг захват пойдёт не по плану. Окажется, например, очередной ловушкой хитроумной госпожи Вебер.

Наши корабли резали медленно, лазеры даже на полной мощности с трудом справлялись с тугоплавкой бронёй линкора. Они прорезали едва ли несколько метров, как движки «Либерти» снова включились в длинном импульсе, линкор снова возобновил попытки уйти.

— Вот же… Так и знал, — хмыкнул я. — Все за ней, сейчас же.

Значит, нас точно ждала ловушка. В которую мы предусмотрительно не полезли, из-за чего госпоже Вебер пришлось срочно менять планы. На самом деле, шансы у неё были фактически нулевые. Уйти не выйдет, к верфи или планете мы её не подпустим, если она вдруг решится на суицидальную последнюю атаку. Втроём мы можем гонять её по системе фактически сколько захотим.

«Кронос» и «Эгида» помчались за ней, не прекращая жечь лазерами, пусть уже и не по прежней линии, а в корму.

— Добивайте, — приказал я.

Лазеры в тот же миг выключились. «Эгида» ударила главным калибром, вслед за ней ударил «Кронос», и вражеский линкор скрылся в облаке белого пламени.

— Вот теперь, кажется, всё… — пробормотал я.

Я откинулся назад в кресле, выдохнул с облегчением. Само собой, это ещё не конец войны, но хотя бы столицу мы обезопасили.

— Всем спасибо, господа, дальше самостоятельно. Не маленькие, сами разберётесь, что делать, если что, Платонов подскажет, — сказал я, поднимаясь с насиженного места.

Работы предстояло много, очень много. К счастью, выполнять её буду не я, а другие люди. Собрать выживших, спасти тех, кого ещё можно спасти, убрать обломки и прочий космический мусор. Починить «Гремящего», вернуть верфь на место. Написать целую пачку отчётов. Вот это придётся делать мне, и от одной только мысли о писанине у меня заболела голова.

За дверями командирской рубки я остановился. Вообще, я должен был отправиться в центр управления, снова усердно трудиться. Но вместо этого я махнул рукой на обязанности и отправился в каюту номер один. И пусть вся Галактика подождёт.

Моя каюта уцелела в сражении, даже вентиляция и водопровод исправно работали, так что я скинул надоевший скафандр, китель, брюки и бельё, а потом забрался в душевую кабину и включил воду.

Не знаю, сколько я так стоял, прислонившись лбом к переборке, пока сверху на меня лилась тёплая вода. Наверное, минут сорок, не меньше. Собственно, стоял бы и дальше, если бы в дверь каюты не начали настойчиво колотить.

— Кто⁈ — рявкнул я.

Из-за двери послышался приглушённый голос, я не разобрал ни слова. Пришлось выключить воду и выйти из душа.

— Кто? — снова спросил я, но ответа не услышал, только настойчивый стук в дверь.

Я почувствовал небывалое раздражение, крайнюю его степень. Ни минуты покоя. Но если я кому-то настолько нужен, придётся открыть. Я наскоро вытерся, накинул на себя полотенце, прикрывая срам, а затем резко распахнул дверь, готовый дать гневную отповедь.

Но не сумел произнести ни звука, потому что на пороге стояла Елизавета. Она бросилась мне на шею, и всё раздражение схлынуло в тот же миг.

— Наконец-то… — прошептала она, прижимаясь ко мне покрепче.

Мне было немного не по себе от того, что я всё ещё мокрый после душа, но ей, кажется, на это было абсолютно наплевать. Я потянул её внутрь каюты и закрыл за ней дверь, дотянувшись до двери ногой.

— Знал бы ты, как я переживала… — вздохнула принцесса, и я прижал её к себе покрепче.

— Я тоже по тебе скучал, — признался я.

Немного постояли молча, просто наслаждаясь тишиной и долгожданным обществом друг друга. Иногда нужно просто помолчать вместе, и это будет лучше любых слов.

— Не ожидал, да? — лукаво улыбнулась она.

— Тебя? Не ожидал, — усмехнулся я в ответ. — Думал, сам к тебе прилечу, с трофеями.

— Больно нужны мне твои трофеи, — шутливо фыркнула принцесса.

— А как же головы поверженных врагов, знамёна Альянса и так далее?

— Нет уж, спасибо, — хихикнула Елизавета.

— Правда, за знамёнами придётся лететь в Тихую Гавань, — сказал я.

— Полетишь? Может, продавим их на перемирие на наших условиях? — прищурилась она.

— Полечу, — сказал я. — Надо дожимать, пока возможность есть. А она пока что есть.

— Когда? — спросила Елизавета.

— Как только корабль починят, — сказал я. — Думаю, уже скоро.

— Тогда не будем терять времени, — хищно улыбнулась она, и я закрыл её губы поцелуем.

Лучшее средство, чтобы заставить женщину замолчать.

До челнока я проводил её лично, спустя несколько часов. Отдохнуть мне, конечно, не удалось, но усталость по телу разливалась исключительно приятная.

Около шлюза она резко остановилась.

— Приказываю провести рейд на Тихую Гавань, адмирал, — строго произнесла Елизавета.

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — кивнул я.

— Возвращайтесь с победой, — добавила она.

— Непременно, Ваше Высочество, — произнёс я.

На прощание я исполнил воинское приветствие, принцесса вместе с сопровождающими покинула «Гремящий».

Нашему эсминцу требовался ремонт, не столь масштабный, как после битвы за Зардоб, но всё-таки, и консилиум из офицеров и техников постановил, что быстрее будет пристыковаться к верфи, которая как раз вернулась на прежнюю орбиту. Делать всё тяп-ляп на скорую руку в открытом космосе перед походом за пределы Империи, в глубину вражеского пространства… Так себе затея. Лучше потратить немного времени и сделать всё как подобает.

На верфи, конечно, и без нас хватало забот, тем более, после вынужденного путешествия по системе, но отказать главнокомандующему её начальник не осмелился. Только жаловался на то, сколько прогресса в постройке нового линкора они потеряли из-за этого манёвра.

Выживших членов экипажа «Либерти» подобрала, в основном, «Эгида». Адмирала Вебер среди них не обнаружилось, но всех пленных пока разместили в карантине, на планете, откуда им сбежать будет практически невозможно. Даже если Вебер окажется среди них, то проблем она больше не доставит.

Пока «Гремящего» приводили в порядок, я собрал совещание, прямо на верфи. На ней хватало подходящих залов и помещений, но я для этой цели выбрал офис адмирала Гаджибулатова. Он сам тоже присутствовал, хоть и старался скрыть своё недовольство произошедшим.

Кроме него, присутствовали командиры кораблей вместе с заместителями, все мои заместители, включая моего замполита лейтенанта Крапивина, заметно смущённого таким количеством больших звёзд на эполетах, несколько штабных офицеров с Новой Москвы, которых я раньше в глаза не видел, но встречал их фамилии на документах, и пара представителей ИСБ во главе с Игнатовым, который скакнул в чинах аж до генерала.

— Рад видеть вас всех в добром здравии, господа, — сказал я. — Прошу садиться.

Уверен, почти все присутствующие не могли сказать обо мне то же самое. Слишком многим я спутал карты, и своим резким возвышением, и не совсем удачной военной кампанией. Но я не имперский кредитный билет, чтобы всем нравиться. Я, в принципе, даже и не пытался всем нравиться, разумно полагая такие попытки уделом мелких политиков-популистов.

Все расселись по местам, разговоры затихли, всеобщее внимание сконцентрировалось на мне, как на предводителе всей этой компании. Все гадали, для чего, собственно, я всех тут собрал в такое время. У всех без исключения хватало и других дел.

— Её Высочество приказала отправляться в Тихую Гавань, — сообщил я.

Воцарилось оживление, все присутствующие заулыбались, предвкушая возмездие. Каждый понимал, что за этим последует.

— Что говорит разведка? Как дела в Альянсе? — спросил я. — В общем и целом.

Флотская разведка подробными данными не располагала, а вот ИСБ, куда входила и внешняя разведка, могла помочь.

— Кризис, — сухо ответил Игнатов.

— Какого рода? — не понял я.

— Как обычно, политический, — пояснил новоиспечённый генерал. — Успехом военной кампании недовольны все фракции.

— Ещё бы, — усмехнулся контр-адмирал Ткачёв.

По залу прокатились сдавленные смешки. Успешной для Альянса эту кампанию назвать было никак нельзя, особенно после потери обоих линкоров. И хотя началась она вполне многообещающе, мы не позволили Свободному Флоту развить успех.

— Пацифисты побеждают? — спросил я.

— Не совсем, — сказал Игнатов. — Большинство сенаторов считают, что стоит послать новую эскадру, чтобы нас дожать.

— И оголить границу с Федерацией? — хмыкнул Платонов. — Они на это не пойдут.

Мы тоже вынуждены были держать крупный контингент на границе с Тураном. Если бы задействовали и его против аликов, туранцы наверняка захотели бы присоединиться к веселью. Грех было бы такой возможность не воспользоваться.

— Наши аналитики склоняются к этому варианту, — сказал Игнатов. — Федерацию просто купят, зальют деньгами. Инвестиции, кредиты…

— Сладкие подарки, — вставил Ткачёв.

— Может, и они тоже, — не поддержал шутку Игнатов, оставаясь предельно серьёзным.

— И какими силами они располагают в итоге? За вычетом захваченного и уничтоженного, — спросил я.

Чтобы знать, каким составом лететь в наш заграничный вояж.

— Линкоров у них больше нет. Но есть крейсеры, в том числе тяжёлые, есть корветы. Им ещё есть, чем сражаться, — сказал Игнатов. — Список вам предоставят.

— Понял вас, генерал, — кивнул я.

Значит, придётся собирать эскадру помощнее. Я, конечно, не собирался лететь на одном только «Гремящем», однозначно отправится «Кронос», но вот насчёт остальных кораблей пока были сомнения. Крейсеров, похоже, придётся взять побольше.

— На мир они, значит, не пойдут… — пробормотал я, размышляя вслух.

— Принудим, — сказал Платонов.

На словах это было проще, чем на деле. Многие жаждали крови, добычи, славы. И с нашей, и с их стороны. Лично я предпочёл бы замириться, обложив Альянс контрибуцией на восстановление всего, что они разрушили и чуть-чуть сверху, каждый день войны обходился для нас слишком дорого во всех смыслах. Но это вариант несбыточный. Придётся воевать до победного.

Рейд на Тихую Гавань не принесёт особой выгоды, разве что в плане престижа. Приятно, пожалуй, будет стать первым адмиралом Империи, добравшимся до вражеской столицы. Но сначала туда нужно ещё добраться.

— Господин генерал, наши агенты в Тихой Гавани могут протолкнуть в Сенат проект мирного соглашения? — спросил я.

Игнатов задумался, помедлил с ответом.

— Не думаю… Настолько влиятельных людей среди них нет, — сказал он. — Вся эта суматоха у нас с регентским советом, войной… Фактически сеть была разрушена, мы восстанавливаем её заново. Нет. Смогут разве что несколько митингов организовать, но вы знаете, как их полиция эффективна в разгоне митингов.

— Да, нашим есть чему у них поучиться… — хмыкнул я. — Ладно. Будьте готовы их эвакуировать, генерал.

— Зачем? — не понял Игнатов.

— Если вдруг что-то пойдёт не так, планете может быть нанесён ущерб, — сказал я, постукивая пальцами по столу.

— Хм… Я приму к сведению, но… Это граждане Альянса. Не вижу в этом особого смысла, — сказал он.

— И что? Они что, не люди? — скривился я. — Мой адъютант оттуда. Он что, чем-то хуже других?

— Сигнал к эвакуации может нам только навредить, — спокойно ответил Игнатов. — Заставит насторожиться тех, кого лучше держать в неведении относительно наших планов.

— Я вас понял, генерал, — сдался я. — Не буду лезть в вашу епархию.

— Благодарю, — сухо кивнул Игнатов.

Я кивнул в ответ и перевёл взгляд на контр-адмирала Ткачёва. Тот сразу же подобрался, выпрямился на стуле, будто школьник, пойманный на том, что смотрит в окно вместо того, чтобы смотреть на доску.

— Господин адмирал… «Кронос» готов к рейду? — спросил я. — Никаких сюрпризов не возникнет?

Ткачёв посмотрел на часы.

— Пятнадцать минут назад должна была закончиться дозаправка, так что да, «Кронос» готов, — сказал он.

— Замечательно, — сказал я. — А вы сами готовы?

— Вломить аликам? Всегда готов, — приосанился Ткачёв.

— Отлично… Значит, в рейд отправятся «Кронос», «Гремящий», само собой…

— Куда же без него, — тихонько хмыкнул кто-то из офицеров, но я не стал обращать внимание на это высказывание.

— «Эгида»… «Паллада» вернулась? — спросил я у вице-адмирала.

— Так точно, в Аргаяше, — ответил Платонов.

— Заберём её по пути, — сказал я, продолжая формировать список будущей эскадры, своего флота вторжения. — «Арес»?

— Охотился на аликов там же, — ответил вице-адмирал.

Без него я вряд ли смог бы уследить за всем происходящим. Что-то неизбежно ускользает из поля зрения, что-то забывается, даже с использованием Скрепки и прочих электронных помощников.

— Тоже возьмём, крейсера лишними не бывают, — сказал я. — Эсминцы и корветы… Пожалуй, хватит пяти, для разведки и охранения.

— Не маловато? — спросил Ткачёв. — Вдруг там… Числом возьмут.

— Воевать надо не числом, — сказал я. — Все самые боеспособные корабли Альянса остались тут. Целиком или обломками, но тут, так или иначе. Там нас ждут не самые воинственные и умелые командиры. Скорее наоборот.

— Рискуете недооценить противника, господин адмирал, — заметил Платонов.

Я развёл руками, мол, что теперь.

— Можно сказать, что это они нас недооценили, — сказал я. — Адмирал Вебер была лучшей во всём Свободном Флоте, все остальные адмиралы ей и в подмётки не годятся, что мы могли видеть на примере адмирала Робертса.

Офицеры заухмылялись при одном только упоминании этого любителя нарядиться в юбку.

— Так что, господа, не вижу никаких проблем в будущем рейде. Даже если они оголят границы с Федерацией, им это не поможет, — сказал я.

Глава 22

Слишком сильно задерживаться в Новой Москве мы не стали. И даже посещать планету, как я изначально планировал. Команды кораблей, конечно, стоило поощрить, но в этот раз пришлось обойтись без увольнений и отпусков. Небольшое празднование на борту, только и всего, к счастью, все всё понимали. Война идёт, в конце концов.

«Гремящего» подлатали на верфи, заправили полные баки, закачали кислородно-воздушную смесь под давлением, загрузили трюмы припасами и свежей провизией. То же самое сделали и для остальных кораблей. Поход предстоял долгий, и на одних только пайках и трофеях далеко не уедешь.

В Королёв-12 мы ушли сразу, как всё было готово к походу. Все резервисты остались защищать Новую Москву и прилегающие к ней системы, в заграничный поход отправятся только регулярные части. Избранные, элита.

Снова началась рутина гиперпространственных переходов. Мы не рисковали идти даже на сорока тысячах, всё-таки, это уже не погоня. Шли на тридцати пяти, из-за чего каждый переход занимал ещё больше времени, чем мне бы хотелось.

Но в этот раз я выбрал именно кратчайший путь. Все остальные пусть присоединяются по дороге, я не стану рыскать по всему сектору, собирая эскадру по одному кораблю. Двадцать один прыжок до Дер Эквинума, а затем ещё неизвестно сколько до Тихой Гавани. Если всё пойдёт гладко, то девятнадцать, если нет… То вообще не факт, что мы до неё доберёмся. Скорее всего, по пространству Альянса придётся петлять зайцами, маневрируя в попытках вывести остатки Свободного Флота на генеральное сражение.

Я даже немного сомневался в том, что генеральное сражение вообще получится. Будь у Сената хоть капля здравомыслия, они пришлют парламентёров, едва мы зайдём в нейтральные системы. Я всё ещё надеялся на их здравомыслие.

Но побряцать оружием у границы всё равно придётся, так что мы летели один за другим, уже многократно пройденными маршрутами.

В гиперпространстве я занимался тем, что изучал доклады и аналитические записки. Нужно знать своего врага, если хочешь сражаться эффективно. Знать его слабые и сильные стороны, чтобы использовать эти знания в бою.

И чем больше я изучал доступные мне сведения, тем сильнее убеждался в том, что Альянс во всех прежних конфликтах мы побеждали вовсе не случайно. Их военная доктрина подразумевала сражение с гораздо меньшими силами. Свободный Флот воевал как раз таки числом.

Исключением из этого правила была, что не удивительно, адмирал Вебер. Все остальные их военачальники предпочитали собрать эскадру побольше против даже самых никчёмных противников и навалиться всей гурьбой. Имперский космофлот воевал, наоборот, умением, что и позволяло нам регулярно давать аликам сдачи, даже находясь в меньшинстве. А дальше уже в ход шла дипломатия.

Теперь же мы собирались наведаться в пределы Альянса, обладая численным преимуществом. Теперь они узнают, что значит сражаться не с отдельными независимыми системами, отстающими по технологиям и вооружению на десятки лет, а со злой Империей, которая наконец-то решила отомстить за весь причинённый ущерб. Раньше этого не делали, государыня охотно шла на мировую, стоило только альянсовским послам завалить подарками её окружение, которое тут же начинало убеждать императрицу в необходимости скорейшего мира.

В этот раз дипломатия подождёт, говорить будут пушки, а не перья.

По внутренним же делам Империи… Было всё не так гладко. До сих пор продолжались расследования и поиски сторонников регентского совета, до сих пор не ясно было, что делать с самозванцем. Конечно, ситуация более-менее стабилизировалась по сравнению с тем, что было в самом начале, сразу после захвата власти. Но трон под принцессой изрядно шатался, и маленькая победоносная война в виде рейда на Тихую Гавань могла бы заметно укрепить её позиции.

Я начал гораздо лучше понимать внутреннюю кухню имперской политической жизни. Что-то мне объяснила Елизавета, до чего-то додумался сам, но монарх у нас, по сути, являлся не самодержцем и сакральной фигурой, олицетворяющей единоличную власть, а скорее арбитром, решающим разногласия между различными группами элит. Аристократией, промышленниками, политиками, армией, флотом, и так далее. Каждый тянул одеяло на себя, а принцесса решала, кого поддержать, а кого отодвинуть, умело лавируя между интересами каждой группы. Сложно, я бы со своей прямотой не справился, но ей пока удавалось, хоть и с большим трудом.

Впрочем, я хоть и был главнокомандующим огромной структуры под названием имперский космический флот, старался в политику особо не лезть. Моё дело — война, а после её окончания я попрошу отставку. Я уже решил. Правда, пока не придумал, чем займусь дальше, но точно не командовать флотом. В любом случае, пока стоило сосредоточиться на основной задаче. Всё остальное будем решать потом, это проблемы уже завтрашнего меня.

Пока я штудировал тонны информации об альянсовских командирах и адмиралах, все остальные наслаждались вынужденным бездельем. Гиперпространственные переходы не слишком-то богаты на развлечения из-за отсутствия связи со всеобщей сетью, но даже так большинство офицеров и операторов просто отдыхали. Собирались на посиделки в кают-компании, заново обустраивались в обновлённом жилом отсеке, и так далее. Нет, я знал, что бездельничающий солдат это путь к катастрофе, но всё равно решил дать людям немного отдыха перед тем, как мы войдём в пределы вражеского пространства. Там уже будет не до отдыха.

Путь до Аргаяша прошёл штатно, без происшествий, там к нам присоединились «Паллада», «Арес» и корветы. Граф Лазарский приглашал нас на званый ужин, очевидно, чтобы выклянчить что-то для себя лично, но я вежливо отказался от такой чести.

Ретрансляторы восстанавливали один за другим, и связь в секторе теперь работала более менее неплохо, хотя ещё не все системы обеспечили новыми средствами связи. «Паллада» и «Арес» неплохо здесь поохотились, то уничтожая, то просто прогоняя заблудившихся аликов, оторвавшихся от родной эскадры. Туда им и дорога.

Задерживаться в Аргаяше дольше необходимого тоже не стали. Снова пополнили припасы и заправились, по моему плану, следующая остановка должна была случиться только в Дер Эквинуме, не раньше.

Если там, конечно, ещё есть, где остановиться. Скорее всего, даже там нас не станут встречать с хлебом и солью. Что уж говорить об исконно альянсовских системах.

А ведь для того, чтобы долететь до Тихой Гавани, топлива нам точно не хватит. «Гремящий», может быть, и осилит такое количество переходов, а вот «Кронос» вряд ли, поэтому нам придётся импровизировать, изыскивать где-то нужное количество топлива для всей эскадры.

Вот я и изучал доступные мне карты Альянса в поисках подходящей станции. Такой, чтобы могла спокойно принять линкор на дозаправку. Далеко не все способны это сделать, и далеко не везде есть столь обширные запасы.

Свой выбор я предварительно остановил на орбитальной станции Алкмар-1, вращающейся вокруг одноимённой звезды. Собственно, там топливо добывали и перерабатывали, так что запасы наверняка найдутся. Придётся сделать небольшой крюк, но я не видел в этом особой проблемы.

На подходе к нейтральным (или бывшим нейтральным) системам изучение карт и справочников утомило меня окончательно, и я выбрался в кают-компанию, где практически круглосуточно собирались офицеры «Гремящего».

— Господин адмирал! — воскликнул мой адъютант, завидев меня на пороге, и все присутствующие встали, почти синхронно.

— Сядьте, это же кают-компания, чёрт возьми, — пробурчал я.

К кофемашине пришлось протискиваться. Кают-компания стала популярным местом. Вот только моё появление сбило всех с настроя, разговоры затихли сами собой, и я вдруг почувствовал себя совершенно чужим здесь, несмотря на то, что с каждым из присутствующих прослужил столько времени.

Неловкое молчание пришлось разгонять именно мне, после того, как я налил себе тройной капучино. На моём излюбленном месте, в кресле, сидел зампотех, лейтенант Тупикин, и я не стал его выгонять, просто прислонился к краю стола.

— Готовы к заграничному вояжу? — спросил я, нарочито широко улыбаясь.

— Родина сказала «надо»… — тихо буркнул кто-то из офицеров.

— Кто-то против нашего похода? — удивился я.

— Никак нет, — вразнобой ответили офицеры.

Похоже, все они ощущали примерно одно и то же. Небольшое волнение, только и всего. Недовольных не было.

— Это то, к чему Империя шла много лет, — сказал я. — Так что нам выпала большая честь.

Все снова закивали, но настроение осталось прежним, неловким.

Я отхлебнул кофе, посмотрел задумчиво на всех присутствующих. Нет, всё-таки когда я был простым лейтенантом, всё было гораздо проще.

— Господин адмирал, разрешите вопрос? — спросил Крапивин.

Он хотя бы робел не так сильно, как остальные.

— Конечно, — хмыкнул я.

— Мы летим воевать или мстить? — спросил он.

Я едва не поперхнулся.

— А есть разница? — нахмурился я.

— Конечно есть, — сказал замполит. — Под каким соусом это подать общественности. Да и экипажам хотелось бы знать, какова наша конечная цель. И где она находится. Альянс большой.

Я хмыкнул и вскинул брови, с одной стороны, замполит был прав, с другой, многие знания — многие печали. Все до единого знали, что мы летим в пределы Альянса, но конечную точку маршрута достоверно не знал никто. Только по слухам и пересказам. Для обеспечения секретности допуск оформлялся лишь для старших офицеров, а те, в свою очередь, тоже не спешили делиться подробностями с командой.

— Мы летим в Тихую Гавань, — сообщил я. — Дадим симметричный ответ, принудим аликов к миру.

— Значит, мстить, — сделал вывод Крапивин.

— Так приказала Её Высочество, — сказал я. — Сочувствуете Альянсу?

Я бросил быстрый взгляд на своего адъютанта. Степан, он же Стивен, оставался предельно спокойным и невозмутимым.

— Мы же не они. С мирняком не воюем, — заметил старший лейтенант Вукович из своего уголка.

— Нет, но там осталось ещё немало боевых кораблей. Тебе хватит, — сказал я.

Сдержанно посмеялись.

Я и сам не желал воевать с мирными жителями Альянса, несмотря на их взгляды, кардинально отличающиеся от моих. Не удивлюсь, если они реально верили в то, что Свободный Флот нёс отсталым закостеневшим имперцам свет демократии, а теперь сильно удивляются полученному отпору. И ещё больше удивятся нашим ответным действиям. Среди их Сената такие мнения точно были, я читал в записке Игнатова.

А вот лишить Альянс даже призрачной возможности как-то навредить нам в будущем… О, это заманчиво. Главное, чтобы его не сожрали другие соседи, усиливаясь и выходя на границу с нами, так что раскатывать Альянс Свободных Систем до состояния выжженных кратеров и летающих по космосу обломков я точно не стану. Останется этаким буфером между Империей и другими своими соседями. Сино-Индская Федерация пусть остаётся для нас далёкой и экзотической страной, где люди модифицируют себе геном и едят порошок из протеиновых червей вместо обычного мяса.

— Начинаю выход из гиперпространства, — доложил вахтенный по общей связи.

Диамед мы давно уже прошли, освободили, если можно так выразиться. Теперь настал черёд системы ТХ-2164, где на орбитальной станции службу несли мои старые знакомые.

— Пожалуй, мне пора возвращаться к работе, — произнёс я, с сожалением отставляя недопитый кофе. — Честь имею.

Для большинства офицеров я, наверное, только и делал, что торчал безвылазно в переоборудованном трюме и занимался непонятно чем. Фактически так оно и было.

Офицеры нестройным хором со мной попрощались, и я покинул кают-компанию в полной уверенности, что с моим уходом там вновь зазвучит смех, непристойные шутки и продолжится спокойное общение в дружеской атмосфере. Да уж, быть на вершине иерархии — это значит быть одному. Даже когда я был командором, подчиняющимся непосредственно кронпринцу, было проще, потому что надо мной незримой тенью нависала фигура начальника, что сближало меня с остальными. Теперь самым большим начальником стал я сам, нависая уже над ними.

В центр управления я вошёл как к себе домой. Здесь я ощущал себя гораздо комфортнее, привычнее, несмотря на то, что всё убранство здесь оставалось строго утилитарным, а обстановка — сугубо рабочей. Вице-адмирал Платонов лежал на кушетке с планшетом, завидев меня, подорвался с места, хотя я жестом дал понять, что можно обойтись без приветствия и доклада. Виделись уже.

Но Платонов физически не мог лежать в моём присутствии, так что переместился за стол. Я тоже занял своё место за столом.

— Что у нас новенького? — спросил я.

Как раз в такие моменты нам прилетал ворох сообщений. Из центра, от других кораблей эскадры, и так далее. Аккурат после выхода из гиперпространства, когда корабль снова подключался к сети.

— А, ничего особенного… — зевнул вице-адмирал, прикрываясь рукой.

Проверил сам. И вправду, ничего особенного. Зато в системе ТХ-2164 было на что взглянуть. От станции остался только остов, основательно попиленный лазерами. Всё, что можно было снять и увезти — сняли и увезли, а что нельзя — раскурочили так, что восстановлению станция не подлежала вообще. Печальное зрелище.

— Вот тебе и свет демократии, — пробормотал я. — Обычные воришки.

— Всегда так, — скучающим тоном произнёс Платонов.

— Ну, они за это заплатят, — кровожадно ухмыльнулся я. — За каждый метр кабеля, за каждый лист брони.

— Непременно, — сказал вице-адмирал.

Больше в ТХ-2164 делать было нечего. Здесь не было ни одной живой души, сколько бы мы не рыскали сканерами. Персонал станции, по всей видимости, вывезли куда-то в другое место, скорее всего, внутрь Альянса, на какую-нибудь более важную, по мнению Сената, работу. Копать руду или что-то вроде того.

— Движемся дальше, — приказал я.

Примерно отсюда нужно быть настороже, Нейтральные системы больше не нейтральны, и здесь с равной вероятностью нам может повстречаться как безобидный курьерский транспорт, так и боевой корабль, а то и целая эскадра, если милитаристы альянсовского Сената продавят свой вариант на голосовании.

Переход за переходом проходили штатно, без происшествий, что у нас, что на других кораблях нашего флота вторжения. Или, вернее, флота возмездия, как нас окрестили журналисты, падкие на красивые эпитеты. В этот раз они даже не соврали. Именно ради возмездия мы и шли от одной звезды к другой.

Спустя ещё полдня мы добрались до Дер Эквинума, и под управлением аликов станция производила гнетущее впечатление. От былого оживления не осталось и следа, на орбите рядом со станцией висело всего четыре кораблика. Гражданские, но с вооружением, больше похожим на пиратские поделки.

Станция немедленно ощерилась пушками. Очень смело, учитывая, что наши корабли вышли почти одновременно, и не заметить гиганта-линкора мог бы только слепой.

— Дима, вызови станцию, — попросил я. — Пусть с главным соединят.

Сомневаюсь, что Перк вообще выжил, у него хватало политических противников. Но кто-то всё-таки должен рулить этим балаганом. Сама по себе станция не была для нас противником. Один залп «Кроноса» может превратить её в космическую пыль, и мне почему-то приятно было осознавать, что я вернулся сюда ещё сильнее, чем был. Располагая возможностями, какие даже и не снились местным воротилам типа покойного Чанга.

— Станция Дер Эквинум на связи, — произнёс женский голос. — Асахина Ричардсон, слушаю вас.

— О, давно не виделись, госпожа Ричардсон, — усмехнулся я. — Стоит ли мне рассчитывать на ваше благоразумие?

— Вы не представились, — с лёгким раздражением в голосе сказала она.

— Адмирал Мясников, к вашим услугам, — ответил я.

— Быстро вы взлетели в чинах, — буркнула Ричардсон. — Я запрашиваю переговоры, господин адмирал.

Значит, драка подождёт ещё немного.

— Буду рад снова увидеть вас на борту «Гремящего», госпожа Ричардсон.

Я помнил её досье. Агент разведки Альянса, умелая соблазнительница и всё такое прочее. Но за неимением других вариантов будем работать с тем, что есть.

Глава 23

Известия о нашем прибытии в Дер Эквинум наверняка уже достигли столицы Альянса и его генерального штаба. Местные… Они были подвержены влиянию пропаганды уже давно, и очень вряд ли, что короткий промежуток времени под управлением имперской администрации заставил их поменять свои взгляды.

Но госпожа Ричардсон всё-таки благоразумно согласилась встретиться, и даже не на нейтральной территории, а на борту «Гремящего». Понимала наше безусловное превосходство в сложившейся ситуации.

Встречать её лично я не стал. Отправил к шлюзу Андерсена, памятуя о его восхищении этой женщиной, а сам наблюдал по камерам. Непосредственно встречу назначил в кают-компании, тащить альянсовского разведчика в центр управления будет максимально глупым поступком.

Андерсен встретил её как подобает, со всем джентльменским обаянием. Госпожа Ричардсон заметно нервничала, но старалась держаться гордо и уверенно, с прямой спиной. Однако взгляд её бегал, а мимика то и дело выдавала истинные чувства, и основным среди них был страх. Выглядела она не очень, даже под слоем косметики виднелись синяки под глазами и глубокие морщины.

Мой адъютант проводил её в кают-компанию и попросил подождать, оставив в одиночестве, пока я наблюдал за ней по камерам. К моему удивлению, она не стала ни крепить под стол шпионское оборудование, ни пытаться взломать нашу кофемашину. Просто села на диванчик, сложила руки на коленях, словно прилежная школьница, и ждала, барабаня длинными тонкими пальцами себе по ногам.

Пожалуй, хватит её мариновать. Я, не слишком торопясь, отправился к ней в кают-компанию. Один, без сопровождающих. Ричардсон тоже была одна. Нападения я не страшился, ей со мной не справиться.

Когда я распахнул дверь и вошёл, она сидела точно так же, сложив руки на коленях, лишь вздрогнула от неожиданности.

— Не могу сказать, что рад вас видеть, госпожа Ричардсон, — вместо приветствия сказал я.

— Взаимно, — холодно ответила она.

— Я же правильно понимаю, что в данный момент именно вы представляете станцию и систему Дер Эквинум? — на всякий случай спросил я.

— Верно. Выбрана единогласно, в отличие от вашего ставленника, — похоже, она вновь обрела уверенность в себе.

Я посмотрел на неё, ничуть не скрывая своего истинного отношения к такого рода «выборам». И дураку понятно, что выбор тут был из одного кандидата, не более.

— Вы же понимаете, что в данной ситуации вариантов у вас немного? — прямо спросил я.

— Что вам нужно? Вассалитет? — нахмурилась Ричардсон.

— Мне нужен безопасный тыл, пока мы носимся по внутреннему пространству Альянса, — сказал я. — Вассалитет годится.

Асахина Ричардсон тяжело вздохнула, уронила голову на руки, закрывая лицо ладонями. Недолго ей пришлось рулить станцией.

— Хорошо… Я… Мы согласны, — тихо произнесла она. — Только если возобновятся поставки провизии. Мы… У нас скоро начнётся голод.

Я вопросительно изогнул бровь. Мне казалось, к аграрным мирам Альянса, таким как Джефферсон-3, эта система находится гораздо ближе.

— Возобновятся, могу вам это гарантировать, — сказал я.

Изначально я принял измождённый вид госпожи Ричардсон за простую усталость, но теперь понял, что им уже пришлось урезать пайки.

— Реквизиции? — усмехнулся я.

— Забрали почти всё, — хмуро призналась Ричардсон. — Заплатили, но по ценам Тихой Гавани, во-первых, а во-вторых… Нолики на счетах жрать нельзя.

— Могли и не продавать, — улыбнулся я. — Свободный рынок, всё-таки…

Ричардсон зыркнула на меня исподлобья. Моя шутка ей не пришлась по душе, но я и не хотел её рассмешить. Наоборот. Я хотел её разозлить, но так, чтобы эмоции были направлены на бывших хозяев.

— Мы поделимся провизией, — сказал я. — Взамен… Вы останетесь у власти, госпожа Ричардсон, пока что.

Её лицо немного просветлело.

— Но мне нужны гарантии, что система и впредь останется имперской, — добавил я.

— Какие могут быть гарантии? — не поняла Ричардсон.

— Это вам лучше знать, — пожал я плечами. — Заложники, родственные связи, так далее и тому подобное.

— Мне нужно это обдумать, — заявила она.

— Боюсь, на это у вас нет времени. Да и вообще, разведчик должен мыслить стремительно, молниеносно, — сказал я.

Её глаза чуть расширились, когда я упомянул разведку, но она всё равно старалась держать невозмутимое лицо.

— Хорошо, гарантии будут. Брак по расчёту с кем-нибудь из имперской знати меня устроит, — сходу взяла быка за рога госпожа Ричардсон.

— А вам палец в рот не клади, — хмыкнул я.

Андерсен, наверное, расстроится.

— Возможно, даже с вами, — улыбнулась она, чуть подавшись вперёд.

— Исключено, — отрезал я.

— Это была шутка, — наигранно возмутилась она.

— Не самая смешная из вашего арсенала шуток, госпожа Ричардсон. На этом всё. Наведите порядок на станции, перетряхните администрацию. Что с бывшим главой?

— Мальчишка? Перкосрак? Заключён под стражу, как и остальные его сообщники, — сказала она. — Прикажу освободить немедленно.

— Хорошо, — сказал я. — Более вас не задерживаю.

— А провиант…

— Поступит в ближайшее время, готовьте грузовой шлюз, — отмахнулся я. — Но если вы меня разочаруете…

— Не разочаруем, господин адмирал. Даю слово, — сказала она.

— Вот и хорошо. Андерсен вас проводит.

Адъютант, ожидавший за дверью, вошёл по первому же сигналу, повёл за собой нашу гостью обратно к шлюзу. Я вернулся в пункт управления, чтобы отдать приказания насчёт провианта. На станции сейчас будут рады даже просрочке, даже порошкам из мясного жука. Продержатся, пока дойдёт поставка из внутренних секторов Империи. Её я тоже запросил.

Можно было бы назначить на станции военную администрацию, посадить там кого-нибудь из офицеров, но жители Дер Эквинума вкусили партизанской войны и чужаков так или иначе прогонят, поэтому я решил оставить там Ричардсон. Выбора у неё всё равно нет. Свободный Флот на выручку уже не придёт, и она это прекрасно понимала.

Станция сменила флаг, вернулась в лоно Империи, и уже через несколько часов наша эскадра летела дальше.

За ней тоже лежали нейтральные системы, во всяком случае, такими они раньше назывались. Бесхозные, ничейные. Альянс и их прибрал к рукам.

Следующая от Дер Эквинума система, ТХ-3395 по имперскому звёздному каталогу или GJH-11546 по каталогу Альянса, встретила нас гробовой тишиной. Нет, я не ждал, что для нас тут расстелят красную дорожку, но и видеть полное отсутствие каких-либо аппаратов и спутников было немного удивительно. Даже обломков и космического мусора не нашлось, и мы немедленно отправились дальше. Ещё пара прыжков, и мы выйдем на старую границу Альянса Свободных Систем, которая должна быть укреплена станцией и орбитальной батареей.

Ещё одно узкое место, навроде Зардоба. Будь я альянсовским адмиралом, именно там бы и встречал вражескую эскадру, наплевав на все завоевания.

Эта система так и называлась на их лингве, Ле Борд, пограничная. Так что при переходе туда я приказал всем кораблям быть наготове.

Как минимум, орбитальная батарея может задать нам жару. Даже если в системе не окажется ни одного боевого корабля. С другой стороны, в обороне алики не сидели уже очень и очень давно, и наверняка разучились действовать эффективно.

Сил нашей эскадры, конечно, хватит, чтобы разобрать на винтики вообще любое препятствие, да и временем мы располагаем, но я предпочёл бы не задерживаться. Каждая секунда промедления даёт аликам шанс перегруппироваться и выработать план, как нам противостоять, так что я даже приказал всем кораблям перейти обратно на сорок тысяч световых во время гиперпространственных переходов.

Подниматься на мостик и лично садиться за штурвал в этот раз я не стал, это в принципе работа не для меня и не для «Гремящего», вскрывать оборону Ле Борда придётся кораблям помощнее.

Пора вообще прекращать эту порочную практику, брать на себя управление кораблём в критические моменты. Моё дело — управлять эскадрой, а не отдельной её частью.

Вышли в Ле Борд, сразу же начали обшаривать пространство сенсорами. «Кронос» вышел в систему первым, но сразу же в бой не полез, дождался всех остальных, и нас в том числе. Только когда вся эскадра оказалась в пределах системы, мы начали сближение со здешней станцией.

Кроме нескольких вспомогательных кораблей, здесь никого не оказалось, и я почуял какой-то подвох, ловушку. Зная коварство аликов, они могут устроить что угодно, вплоть до использования гражданских как живого щита.

— Всем кораблям, к бою, — приказал я, не отрывая взгляда от развёрнутой карты.

В Ле Борде, кроме пары газовых гигантов и трёх землеподобных необитаемых планет, не было ничего, что представляло бы интерес. Станция находилась на орбите аккурат за третьей планетой, там, где звезда даёт достаточно энергии, но не так много, чтобы чересчур сильно влиять радиацией и прочим излучением.

Орбитальная батарея, само собой, смотрела аккурат в нашу сторону. Огонь пока не открывала, слишком далеко, но наше прибытие незамеченным точно не осталось. На станции и вокруг неё началась какая-то суета. Корабли и челноки торопливо отстыковывались, некоторые уходили прочь, подальше от возможного сражения. Нас, похоже, тут даже и не ждали.

— Контр-адмиралу Ткачёву, подойти поближе, взять батарею на прицел, — приказал я. — Огонь строго по команде.

«Кронос» покинул стройные ряды нашей эскадры, выдвинулся вперёд, будто шахматная фигура в самом начале дебюта. Хотя ситуация больше напоминала эндшпиль, и шах я уже объявил.

— Внимание всем жителям системы, — на все окрестности объявил я. — Говорит адмирал Мясников, командующий эскадрой имперского космического флота.

Меня слушали все до единого, это я чувствовал так же ясно, как тяжесть мундира на плечах.

— Приказываю закрыть орудийные порты и отключить системы защиты, — приказал я, понимая, что, скорее всего, этот приказ будет проигнорирован. — В противном случае батарея будет уничтожена вместе со станцией. У вас минута времени на размышления, время пошло.

Скрепка запустила таймер в уголке поля зрения, а я молча наблюдал за изображением станции Ле Борд на одном из мониторов. Чуть приплюснутый диск с реактором в центре, медленно вращающийся, подобно колесу. Батарея орбитальных пушек смотрела прямо на нас, но никакой серьёзной угрозы для эскадры она не представляла. Не в этом случае.

Будь здесь хотя бы пара крейсеров, то при их поддержке батарея могла бы доставить нам хлопот.

Но с теми кораблями, что торчат в системе рядом со станцией — нет.

Пара наших корветов на всякий случай облетела систему по широкой дуге, непрерывно выискивая подвох, ловушку, но не обнаружили ничего. Ле Борд оказался брошен на произвол судьбы.

Я взглянул на таймер, отсчитывающий секунды до начала боя. Хотя боем это будет сложно назвать, скорее, это будет избиением. Девятнадцать секунд. Восемнадцать.

Они не спешили с ответом или выполнением приказа, и я подумал, что сам предпринял бы в такой ситуации, окажись я в осаде. Станцию я бы не сдал, это точно. Скорее всего, держался бы до последнего, стараясь задержать противника как можно дольше. Пример «Гелиоса» ярко отпечатался в моей памяти.

Но здесь всё зависит от того, кто командует обороной Ле Борда. Воин, подобный адмиралу Вебер, или же существо в юбке навроде адмирала Робертса.

Ответ пришёл сам собой, батарея открыла огонь по «Кроносу». Беглым огнём, одна пушка за другой, надеясь вскрыть оборону линкора и нанести как можно больше урона.

Щиты «Кроноса» начали вспыхивать, каждое попадание расцветало ярко-белым облаком в попытке перегрузить защиту линкора и добраться до брони.

— «Кронос», огонь, — приказал я. — Крейсерам, огонь по готовности. Берите её в клещи.

Как бы мне не было жаль простых жителей станции, их руководство решило всё за них, прекрасно понимая, чем всё закончится. В космосе просто невозможно остаться в стороне от конфликта. Остаётся только надеяться, что большинство мирных жителей эвакуировались на тех кораблях, что покинули систему при нашем появлении.

Принимать все залпы на броню «Кронос» благоразумно не стал, дал импульс на движки, уходя от огня. Все последующие выстрелы ушли в молоко, и «Кронос» дал ответный залп, чуть раньше, чем это сделали крейсеры.

Промахнуться по такой цели, как орбитальная станция, непросто. Нужно особое мастерство неудачника, чтобы промахнуться по неподвижной станции, и ни один из наших артиллеристов таким похвастать не мог. Попали все до единого.

Станция Ле Борд потонула в взрывах, энергия рассеивалась по космосу во все стороны, словно рядом с ней зажглось несколько маленьких солнц.

Этого, само собой, мало, чтобы уничтожить станцию. Прямое попадание в реактор превратит её в пыль, но такой цели у нас не стояло, корабли пока стреляли по артиллерийской батарее.

Защитники попытались огрызнуться, но это была агония, последние усилия погибающей станции. Несколько разрозненных выстрелов промчались мимо, и наши корабли зашли на новый вираж, чтобы добить Ле Борд.

Я наблюдал за всем этим со стороны, через монитор, фактически не участвуя в сражении. Приказы отданы, сражение началось, моё вмешательство не требуется ни в каком формате. Уж с избиением одинокой станции эскадра справится, даже неполным составом, так что можно откинуться на спинку кресла с чашечкой кофе в руке, пока другие делают всю работу.

Подсознательно я ждал, что алики выкинут какой-нибудь сюрприз, противостояние с адмиралом Вебер приучило меня в любой момент ждать сюрпризов, но в этот раз, кажется, никто их не приготовил.

«Кронос» дал ещё один залп из главного калибра, аккурат по выжившей после первых выстрелов башне, и разогнанный снаряд прошил станцию насквозь. Линкор тут же принялся жечь её лазером с близкого расстояния, больше не опасаясь ответных выстрелов.

— Господин адмирал, есть возможность ударить по реактору, разрешите добивать? — спросил меня командир «Ареса».

Я колебался. С одной стороны, это быстрое решение проблемы. Не столь изящное, но быстрое и эффективное.

С другой стороны, практической пользы от недобитой станции в нашем тылу не так-то много. Оставаться здесь, расширять границы Империи ещё больше, не было никакого смысла. Даже Дер Эквинум был абсолютно лишним, а про системы старого Альянса и говорить нечего, нас тут не примут. Имперская власть тут никому не нужна.

— Добивайте, — разрешил я, взвесив все «за» и «против».

Корабли ударили почти одновременно, пролетая практически рядом со станцией, чтобы попасть наверняка. Один из выстрелов пришёлся точно по реактору, высвобождая колоссальное количество дикой необузданной энергии, и весь диск станции Ле Борд погрузился в белое пламя, исходящее из самого сердца реактора. «Кронос», «Паллада» и «Арес» вышли из этого пламени неповреждёнными, двигаясь быстрее, чем оно распространялось.

Я стянул фуражку с головы, продолжая задумчиво глядеть в монитор. Война или нет, но я только что отдал приказ о полном уничтожении станции, и от этого на душе скребли кошки. Словно невидимый груз опустился на плечи вдобавок к тому, что уже находился там.

— Первый раз? — хмыкнул вдруг вице-адмирал Платонов, глядя на меня.

— Что? — не понял я.

— Ну… Станцию… — нахмурился он, подыскивая нужные слова.

— Нет, — сказал я. — Было уже. В Карахисаре. Но… Не так.

— А как? — спросил он.

— Там на эмоциях… Чуть ли не в состоянии аффекта, — пояснил я. — Тут по-другому. С холодной головой.

— Да, это… Несколько сложнее, — хмыкнул Платонов. — Но никуда от этого не деться. Такая уж наша работа.

Я молча кивнул, глядя, как рассеивается то, что только что было орбитальной станцией Ле Борд. Вместе с её защитниками.

— Какие будут приказания, господин адмирал? — спросил меня мой заместитель.

— Готовимся к следующему переходу, — сказал я. — Тихая Гавань заждалась.

Глава 24

Ле Борд остался позади безмолвным свидетельством нашей победы. Не самой громкой, не самой трудной, даже наоборот, но всё-таки победы. Доклад о ней ушёл в Новую Москву, а мы ушли дальше вглубь пространства Альянса, к системе Алкмар-1. Для дозаправки и пополнения припасов.

Придётся тоже реквизировать всё необходимое. В точности как это делали наши враги.

Единственное, чего я опасался, так это того, что алики рискнут применить тактику выжженной земли и уничтожат всю инфраструктуру в системе, чтобы мы остались без топлива. Но зная об их жадности и расчётливости, я не рассматривал этот вариант всерьёз, это будут слишком большие убытки для них, даже в масштабе межзвёздного государства.

Чем дальше мы заходили на вражескую территорию, тем мрачнее становились мои мысли. Так далеко от дома я ещё не забирался, никогда в жизни.

Вражеская эскадра пока не появлялась, не заявляла о себе ни словом, ни делом. Только центр информационных операций Альянса громко и на всю Галактику клеймил меня военным преступником и палачом свободы. Пропаганда лилась из всех щелей, по всем каналам и пабликам, и даже в имперской прессе можно было встретить похожие тезисы. Даже некоторые офицеры нашей эскадры начали на меня косо поглядывать, мол, можно было обойтись и без уничтожения Ле Борда.

Я все эти нападки попросту игнорировал.

Через несколько часов после отбытия из Ле Борда, когда мы вышли уже в следующую систему, со мной связалась Её Высочество. Лично.

— Адмирал Мясников, слушаю, — произнёс я, с удивлением увидев входящий вызов.

— Адмирал, — холодно произнесла принцесса.

Доклад об уничтожении Ле Борда ушёл уже давно, она наверняка его видела и читала. Хотя я не удивлюсь, если альянсовская пропаганда повлияла и на Елизавету.

Я молчал, ожидая хоть какого-то продолжения.

— До меня дошли слухи о том, что вы уничтожили одну из пограничных станций, — сказала она.

Всё так же холодно.

— Мой доклад тоже должен был дойти, — сказал я ровным тоном.

— Общественность бурлит, — сказала Елизавета. — Кто-то даже требует вашей отставки.

Я промолчал.

— Продолжайте в том же духе, адмирал, — сказала вдруг принцесса, и я наконец почувствовал улыбку в её голосе.

— Рад стараться, Ваше Высочество, — улыбнулся я.

— По возвращению из Тихой Гавани вас ждёт награда, адмирал, — наигранно холодно произнесла она. — Постарайтесь… Вернуться поскорее. Целым и невредимым.

— Ваша воля — закон, Ваше Высочество, — сказал я. Так же наигранно.

— Желаю удачи. Конец связи, — сказала Елизавета.

Сеанс прервался, а я тихонько усмехнулся сам себе. Всё-таки настроение она мне сумела поднять. Награда, как же… Сперва Тихая Гавань, а уже потом всё остальное.

Корветы шли впереди всей эскадры, разведывая дорогу во враждебном чужом пространстве, но пока ни один боевой корабль Свободного Флота не показался, хотя все без исключения новостные каналы Альянса трубили о том, что могучая силища уже готовится нам вломить, уже вот-вот корабли примут генеральное сражение, а адмирал Сандерленд, хитрый и мудрый, обязательно переиграет деревенского болвана Мясникова.

Всё это было, разумеется, пропагандой, насквозь лживой, но кое-что полезное для себя я узнал. Как минимум, имя адмирала, который будет командовать Свободным Флотом после гибели адмирала Вебер.

Адмирал Тайрон Сандерленд, прославленный герой Альянса. Если уж они откопали такую древность, значит, дела у них совсем плохи. Кажется, он служил ещё во времена позапрошлой войны, я точно слышал эту фамилию на уроках истории. Хотя, возможно, это был однофамилец или отец. Или вообще дед. У аликов тоже есть военные династии, пусть даже аристократии у них, как таковой, нет.

Хотя, скорее всего, это он и есть, уж больно много подвигов он совершил, по описанию в пропагандистских материалах. Не старый пердун, а умудрённый опытом аксакал. Старше, наверное, даже нашего Ушакова. Хотя медицина и технологии продления жизни в Альянсе, пожалуй, шагнули дальше, чем у всех остальных государств. Выдернули из отставки по случаю острой необходимости, стряхнули пыль, обкололи стимуляторами и нанопротекторами, отправили в бой. Такими ветеранами, как Сандерленд, разбрасываться нельзя.

Разведчики опережали нас ровно на два перехода, двигаясь как напрямую к Алкмару-1, так и по сопредельным системам, параллельными маршрутами, чтобы не упустить ничего. Прочие населённые системы мы обходили стороной, они не представляли ни интереса, ни опасности, ни какой-либо ценности, а проливать кровь только ради кровопролития и уничтожать станции только ради развлечения мне было противно. Я не хотел уподобляться альянсовцам в их жажде разрушения.

Однако у самого Алкмара-1 разведка донесла о том, что в системе сосредоточены силы противника.

— Корвет «Верный», капитан-лейтенант Бодрич, наблюдаю скопление вражеских кораблей, — доложил по гиперсвязи один из разведчиков.

— Адмирал Мясников, запрашиваю подробности, — ответил я.

— Наблюдаю три крейсера, прикрывают станцию на низкой орбите, — сказал Бодрич.

Значит, всё-таки раскусили мой замысел. С другой стороны, нетрудно догадаться, куда мы пойдём с таким запасом хода. За топливом, само собой.

— Только крейсеры? — спросил я.

— Куча всякой мелочи тоже… Штук этак, раз… Два… Тринадцать, навскидку, из тех, что видим, — ответил капитан-лейтенант Бодрич.

Приемлемо. Больше, чем наших, но расклад приемлемый. В конце концов, у нас есть линкор, а у них не осталось ни одного.

— Батарея? — спросил я.

Такая система, как Алкмар-1, не может обходиться без артиллерии. Учитывая, сколько там добывается и перерабатывается топлива, это система стратегической важности, и защищена она должна быть не в пример лучше Ле Борда.

— Отдельный дивизион возле Алкмара-1–5, плюс на станции, — доложил Бодрич. — Много, господин адмирал.

Значит, эту систему алики и впрямь ценили. Тем больнее для них будет потеря.

— Вас понял, Бодрич, продолжайте наблюдение, аккуратно, — сказал я. — Не высовывайтесь попусту, мы идём к вам.

— Есть, господин адмирал, — сказал он.

Если уж все (или почти все) корабли Свободного Флота собрались там, то мы просто обязаны почтить их своим визитом. Да и с героем Альянса, мудрым и могучим адмиралом Сандерлендом, однозначно стоит познакомиться.

Удивительное дело, но я как-то даже скучал по адмиралу Вебер. Жаль, что познакомились мы с Джессикой Энн Вебер в таких вот условиях, по разные стороны баррикад, нам наверняка было о чём пообщаться.

А вот Сандерленд не вызывал никакого интереса. Я поискал про него информацию. Это был престарелый штабной шаркун, неспособный на импровизацию. Старую собаку новым трюкам не научишь, и Сандерленда было уже не научить. Даже на практике. Так что ощущение от грядущей схватки у меня было самое наилучшее, я предвкушал быстрый и стремительный налёт. Вскрыть оборону, занять систему, оставить Альянс без флота. В самые короткие сроки.

Всем кораблям был отдан приказ следовать напрямую к Алкмару-1, в полной боевой готовности. И «Гремящий» тоже ушёл в гиперпространство.

Зная старую доктрину Альянса, можно предположить, что Сандерленд встретит нас, как положено, строгим боевым порядком. С какой-то стороны даже интересно сойтись в бою не с непредсказуемой Вебер, мастером импровизации, а с тем, кто строго следует уставам и инструкциям.

Да, мы превосходим альянсовскую эскадру в боевой мощи, в то же время она превосходит нас числом. Обороняться в какой-то мере проще, чем атаковать, особенно с поддержкой артиллерии, так что можно было считать, что силы плюс-минус равны. Можем и огрести. А можем и не огрести, соответственно, шансы пятьдесят на пятьдесят.

Оставшееся время до прибытия в систему я провёл в каюте. Привёл себя в порядок, побрился, переоделся в парадную форму. В бой как на праздник. Традиция древнее межзвёздных перелётов, древнее самого человечества. Помирать, так с музыкой.

От других офицеров я ничего такого не требовал. Но большинство эту традицию так или иначе поддерживало, стараясь тоже приводить себя в порядок, если в ближайшее время планировался бой. Если нас заставали врасплох, то другое дело.

Выходить из гипера начали чуть загодя, за пределами Алкмара. Во избежание неприятных эксцессов, так сказать. Если нас обнаружат до того, как из гиперпространства выйдет вся эскадра, будет очень неприятно, потому что нас тогда разобьют по одиночке, и даже наличие линкора может не спасти.

В пределах системы пока оставался один только «Верный», в режиме тишины, все остальные выходили чуть поодаль. Первым вышел «Арес», последним вышел «Зоркий», корветы пришлось ждать чуть дольше, они шли параллельными курсами, в стороне.

А когда вся эскадра собралась на границе системы, я объявил боевую тревогу и выдвинул корабли вперёд боевым порядком.

«Верный» не соврал. Может быть, немного преуменьшил угрозу, или же не заметил все корабли в системе. В любом случае, картина несколько отличалась от описанной, впрочем, как это всегда и бывает.

Топливо здесь добывали из атмосферы газового гиганта. Алкмар-1–5, пятая планета от звезды, опоясанная ледяными кольцами, с целой россыпью спутников, естественных и искусственных. Там же, среди этих спутников, находилась и непосредственно станция. Прикрыта она была со всех сторон, оборону выстроили грамотно, учитывая положение не только звезды и планеты, но и всех остальных объектов, которые прикрывали друг друга всё время. Без разрешения даже муха не залетит.

Там же, среди спутников, висели остатки Свободного Флота. Всё, что собрали с миру по нитке, со всех окраин Альянса. Вывели из резерва, из ремонта, досрочно отпустили с верфи, и так далее. Висели боевым порядком, три крейсера и пятнадцать вспомогательных кораблей. Чаша весов ещё немного качнулась в сторону Альянса Свободных Систем.

У нас же, кроме линкора, было три крейсера, пять корветов и прославленный флагман, малый эсминец «Гремящий». Похоже, вице-адмирал Платонов был прав, и нам стоило собрать эскадру побольше.

— Какой будет план? — спросил меня вице-адмирал, задумчиво глядя на расположение вражеских сил. — Нахрапом взять не получится.

— Получится, — возразил я. — Но потери… Будут слишком велики. Нам это не подходит.

— Не подходит, — хмыкнул Платонов.

— Надо подумать. Благо, время пока есть. Пока нас не обнаружили, — сказал я.

— Даже если обнаружат, они не двинутся с места, — отмахнулся вице-адмирал. — Никому не хочется попасть под залп «Кроноса».

А мне не хотелось подставлять наши корабли под синхронные залпы крейсеров и, что более важно, артиллерийских батарей. Сразу двух, которые будут палить с обеих сторон. Патовая, на самом деле, ситуация. Учитывая то, что нам нужно сохранить станцию и заправщики в рабочем состоянии, чтобы самим дозаправиться.

Не будь такой необходимости, мы могли бы разнести всё в пух и перья, не считаясь с сопутствующим ущербом. Но без дозаправки мы попросту не дойдём до Тихой Гавани, а я всё-таки дал слово. Этот приказ я выполню, любой ценой.

— И так не подойти, и сяк не подобраться, — пробормотал я. — Закрылись, как в скорлупе…

Платонов молча покрутил карту с изображением планеты и её спутников, вернул как было, задумчиво хмыкнул. У него, похоже, тоже не имелось стоящих идей.

— Какая гравитация у планеты? — спросил я.

— Полторы земных, — ответил Платонов. — Не-ет… Только не говорите мне, что вы собрались…

— Зайти от планеты, — закончил я вместо него. — Ну а что? Вариант.

— Рискованный и ненадёжный, — проворчал вице-адмирал.

— Зато неожиданный, — сказал я. — А что до расхода топлива, то здесь мы можем жечь его сколько заблагорассудится. Если всё получится, всё равно зальём полные баки. Если нет, то нам оно будет уже не нужно.

— Воля ваша, господин адмирал, — поднял руки Платонов. — Если что, я предупреждал.

— Конечно, конечно, — сказал я. — Помогите-ка лучше манёвры рассчитать. Вблизи атмосферы это дело непростое, ещё и с этими кольцами…

Вице-адмирал скорчил мимолётную недовольную гримасу, но за дело взялся без пререканий. Манёвры и впрямь слишком сложные, чтобы пустить их выполнение на самотёк.

Нападения с тыла, фактически, они не ожидают. Батареи развёрнуты прочь от планеты, для защиты от внешних угроз, флот ждёт нашего появления оттуда же, извне. Простите, адмирал Сандерленд, но вас ждёт неприятный сюрприз. Устроим рейв на кольцах Алкмара.

Нужно только обогнуть Алкмар-1–5 по широкой дуге, а это займёт достаточно много времени. Как раз успеем подготовить манёвры для всей эскадры без исключения.

Станция находилась рядом с кольцами, практически в их плоскости, соответственно, и весь флот Сандерленда тоже. Мы же подойдём к полюсу, снизимся и пройдём до опасного близко к планете, чтобы в районе экватора резко сменить направление и ударить неприятелю в тыл. Топлива на такой манёвр требовалась целая прорва, но по расчётам его должно хватить, а после боя нас ждут заправщики с полными трюмами. Ещё будут в очередь вставать и за места драться, кто первый окажет столь ценную услугу.

— Начинаем, — приказал я, когда мы обогнули планету.

Двигались всей эскадрой, синхронно, рядом. До опасного близко. Манёвр в целом можно было считать высшей категории опасности. Прохождение рядом с атмосферой газового гиганта, обладающего повышенной гравитацией, требует определённого мастерства.

Корабли пикировали к северному полюсу Алкмара-1–5, и можно было невооружённым глазом увидеть нескончаемые бури там внизу. Зацепим хоть краешком — и нам конец. Кончится топливо в процессе (а шансы на это есть, если подойдём к планете ближе допустимого) — нам конец.

— Засекли, — равнодушно произнёс Платонов.

Вражеский флот и впрямь пришёл в движение, начал разворачиваться и перестраиваться, бестолково, суматошно.

Резкий поворот и длинный импульс, такой, что в глазах чуть потемнело от перегрузки, такой, что корабельная система стабилизации справилась не до конца. Планета внизу раскинулась бескрайним светло-голубым пространством, занимая большую часть обзора, а прямо перед нами, словно гигантская полупрозрачная радуга, виднелись кольца. Где-то там, среди них, нас ждали остатки Свободного Флота.

Быстро развернуть артиллерийскую батарею они не могли, но встретить нас огнём крейсеров — вполне. И они встретили.

Огонь они открыли раньше нас, у них было больше шансов на точный выстрел, им всё-таки не приходилось мчаться на полной скорости рядом с бушующей атмосферой газового гиганта. Стреляли все, и крейсера, и вспомогательные корабли, но попаданий зафиксировано было всего четыре, по «Кроносу» и «Аресу», остальные их снаряды ушли в молоко.

Зато ответные наши залпы по заранее распределённым целям оказались куда успешнее и результативнее. Огонь сосредоточили на крейсерах, как на самых опасных в этой ситуации кораблях, на мелочь даже не стали обращать внимание. Три вспышки термоядерных взрывов, и больше крейсеров у противника не осталось, а мы промчались сквозь кольца к южному полюсу планеты. Сделаем виток, и второй заход оставит их ещё и без артиллерии.

Эфир полнился просьбами о помощи, растерянными возгласами и даже мольбами о пощаде, но мы методично делали свою работу.

На втором витке мы все освоились с обстановкой и непривычно большой гравитацией, действуя уже куда увереннее, так что новое приближение к станции, где в нашу сторону успели развернуть обе батареи, не вызвало никаких трудностей. Точно так же, как в первый раз, выдали череду залпов, промчались мимо, даже не глядя на взрывы.

Корабли Альянса, те немногие, что остались в живых, бросились врассыпную, подальше от этого избиения.

— Господин адмирал, мы пусты, — доложил командир «Эгиды».

— Кончается топливо, запрашиваю отход, — доложили с «Ареса».

— Разрешаю отход, — произнёс я.

Для всех, у кого кончалось топливо, сценарий был одинаковый. Последний импульс прочь от планеты, чтобы случайно не напороться на что-нибудь, а затем долгое ожидание заправщика. Те, кто остались в строю, летели к станции, чтобы взять её под контроль. Больше нам ничего не препятствовало. Свободный Флот развалился после двух ударов.

Глава 25

Алкмар-1 мы почти не тронули, если не считать разрушенных артиллерийских батарей. Вся инфраструктура осталась на месте, добывающие и перерабатывающие станции продолжали работу, как ни в чём не бывало. Топлива хватило на всю эскадру, под завязку, и мы, больше ни от кого не скрываясь, отправились прямиком к Тихой Гавани.

В информационном пространстве Альянса поднималась тихая паника. Адмирал Тайрон Сандерленд со своей задачей не справился, от Свободного Флота, прежде почти непобедимого, остались лишь жалкие крохи. Ситуация такая, что впору подписывать капитуляцию, но Сенат Альянса не спешил улаживать дело миром. Сенаторы спорили до хрипоты, устраивали драки, но так и не могли выработать единое решение, которое устроило бы абсолютно всех.

Что ж, теперь мы шли к их столице, чтобы дать им небольшую подсказку.

Настроение у меня, да и у всех офицеров и операторов нашей эскадры, было приподнятым, почти праздничным. Ещё бы, мы устранили последнее препятствие на пути к победе, всё остальное фактически было делом техники.

От Алкмара до Тихой Гавани восемь переходов разной длительности. Мы шли от одной звезды к другой, ничуть не скрываясь, нам здесь некого больше было опасаться. Нас на предельной дистанции сопровождали альянсовские разведчики, но я не делал попыток их перехватить. Пока они мне никак не мешали, а скрывать свою цель и перемещения эскадры уже не было смысла, нам буквально остался последний рывок.

Даже прикрывать столицу им было нечем. Всяческая мелочь вроде корветов или вообще переделанных грузовиков не в счёт, они не сумеют остановить наше продвижение, даже если все, как один, устремятся в суицидальные атаки тараном. Им просто не позволят подойти вплотную, расстреляв на подлёте, потому что это в принципе единственный оставшийся вариант для аликов хоть как-то навредить нашим кораблям. И мы это понимали.

Оголять границу с Сино-Индской Федерацией они не станут ни в каком случае, федераты воспользуются открывшимся окном возможностей в ту же минуту, вспоминая старые обиды.

Ещё один вариант для них — заставить нас выйти прямиком под огонь артиллерии. Тихая Гавань наверняка прикрыта со всех сторон, и будь у нас в эскадре меньше кораблей, это стало бы серьёзным препятствием.

Но я был бы очень плохим флотоводцем, если бы привёл эскадру прямиком на залпы стационарных артбатарей. А значит, шансы у Альянса невелики.

К Тихой Гавани мы подошли как раз вовремя. Для нас, не для здешних обитателей, пребывающих в натуральной панике. У орбитальной станции пассажирских кораблей было столько, что к даже шлюзам выстраивались натуральные очереди. Боюсь представить, что творится в космопортах. Настоящее столпотворение, не иначе.

Вопрос только в том, кто сейчас принимает решения. В масштабах планеты и в масштабах государства. И не эвакуировались ли они первым же рейсом, как только разведчики засекли наш переход к Тихой Гавани.

Наша эскадра остановилась на границе системы, наблюдая за всем происходящим снаружи и даже не пытаясь приблизиться к столице Альянса. Меня просто забавляло это копошение на планете и вокруг неё. Заодно можно выработать план действий. Дождаться, пока оттуда эвакуируются все желающие.

Связаться с планетой самим или дождаться, пока с нами свяжутся. Наладить диалог, взаимодействие.

Но сперва — немного помурыжить их ожиданием. Заставить понервничать.

— «Гремящий» вызывает Новую Москву, достигли точки назначения, — доложил я по закрытому каналу связи. — Запрашиваю дальнейших приказаний.

Спустя двадцать минут со мной связалась лично Её Высочество.

— Адмирал! — её голос звучал звонко и радостно. — Вы в Тихой Гавани? Она уже капитулировала? Не томите!

— Мы на месте, ещё не запрашивали капитуляцию, — сказал я. — Сомневаюсь, что они на это согласятся.

— После всего, что было? — фыркнула Елизавета. — Они что, самоубийцы? Я знаю, что вы, адмирал, далеки от дипломатии. Кхм…

Похоже, вспомнила моё близкое общение с альянсовским послом, мистером Хьюстоном. Ну, что поделать, такой уж я человек.

— Но я прошу вас… — продолжила она. — Добейтесь капитуляции. Разрешаю использовать любые средства и аргументы.

— Список наших требований? — запросил я.

— Отправляю вам копию. Наш МИД давно уже подготовил, — сказала она.

— Насколько можем подвинуться по требованиям? — решил уточнить я.

— Ни на шаг, — отрезала Елизавета. — В конце концов, это имперский линкор стоит у ворот их столицы, а не наоборот.

— Наоборот уже было, — хмуро напомнил я.

— Да… Неважно! — воскликнула принцесса. — Я на вас рассчитываю, адмирал. Если кто и сумеет их прогнуть, то только вы.

— Вы мне льстите, — хмыкнул я.

— Ничуть, — ответила Елизавета. — Конец связи.

Прогнуть на капитуляцию, значит… Я открыл документ с проектом мирного договора, пробежался по нему взглядом. Демобилизация и сокращение вооружённых сил, ограничение по тоннажу боевых кораблей, уничтожение укреплений на границе с нами (бессмысленно, Ле Борд уже уничтожен), репарации и так далее. Если я передам этот документ альянсовскому послу, то уже сам получу по лицу. Капитуляцию мы им предлагали полную и безоговорочную.

Ладно хоть звёздные системы Альянса мы не требовали, только Дер Эквинум и прилегающие к ней бывшие нейтральные. Причём юридически это было оформлено как протекторат, а не передача в собственность короны.

Я даже присвистнул, глядя на этот образец дипломатического унижения. Это даже сильнее, чем удар по лицу мистера Хьюстона.

— Что там у вас такое? — поинтересовался Платонов.

Вместо ответа я переслал проект мирного договора ему. Вице-адмирал нахмурился, начал читать, и с каждым прочитанным предложением его лицо вытягивалось всё сильнее и сильнее.

— Это что? Они там каких грибов объелись? Или это попытка свергнуть Сенат? — воскликнул он.

— А причём тут вообще Сенат? — не понял я.

— Если они примут эти требования, их скинут к чёртовой матери, — хмуро произнёс Платонов.

— Нам же лучше, — пожал я плечами. — Чем больше у них нестабильности, тем меньше они лезут к нам.

— Очень в этом сомневаюсь, — сказал он.

— В любом случае, не нам решать, какие требования выдвигать Альянсу, всё уже решили за нас, — сказал я.

— Безусловно, — кивнул вице-адмирал, закрывая документ.

— Подождём ещё немного, — сказал я. — Когда придут сами, как просители.

— Как скажете, — согласился вице-адмирал.

Возможно, стоило сделать наоборот, обрушиться на столицу аликов со всей стремительностью, вскрыть оборону, принудить к миру, но именно этого от меня и ждали все без исключения, и наши чиновники, и вражеские генералы. А я терпеть не мог, когда становился предсказуемым.

Через полтора часа безмолвия руководство Альянса попыталось выйти на связь.

— Господин адмирал, запрос с планеты прилетел, — доложил Каргин. — Требуют вас напрямую.

— Требуют? — хмыкнул я.

— Так точно, — сказал связист.

Значит, ещё не поняли ситуацию. Придётся им подсказать.

— Подождут, никуда не денутся, — сказал я.

Я приказал эскадре выдвигаться вперёд, на малой тяге. Мимо всех необитаемых планет и спутников, мимо добывающих станций и орбитальных заводов. Верфь в системе тоже имелась, но не такая большая, как новомосковская. Линкоры Альянс строил в другом месте, местоположение которого оставалось тайной.

Со стороны это, наверное, выглядело максимально грозно, стройный боевой порядок имперских кораблей во главе с «Кроносом», идущий через мрачный и молчаливый космос. Идеально для пропагандистской картинки или видеоролика. Или для того, чтобы посеять страх во врагах, которые увидят наше приближение в новостях.

Подлетать непосредственно к планете я не собирался, всей эскадре было приказано остановиться за пределами досягаемости артиллерии. За нами следили во все прицелы без исключения, в этом не было никаких сомнений. Все пушки давно наведены, снаряды подготовлены, расчёты сидят на иголках в ожидании нашего приближения.

Тихая Гавань виднелась впереди крохотным голубым пятнышком. Отсюда даже и не скажешь, что там живёт тридцать миллионов человек.

— Дима, соединяй с переговорщиками, — приказал я. — Или кто у них там…

— Понял, соединяю, — отозвался связист.

Их мурыжили ещё полтора часа, пока мы подлетали поближе к планете. Можно сказать, дали им время обдумать своё поведение.

— Так, мы на связи, да, с этим чудовищем? — послышался неуверенный возглас. — Что? Уже? Кхм… Говорит официальный представитель Сената Альянса Свободных Систем, генерал Сэлми. Мы требуем…

— Вы не в праве что-то требовать от нас, генерал, — произнёс я. — Ах да, забыл представиться. Адмирал Мясников.

На той стороне повисло напряжённое молчание. Вполне возможно, что со мной сейчас говорит целый коллектив, как это обычно бывает у аликов, предпочитающих принимать решения большинством голосов. Быстрых ответов можно не ждать.

— Обозначу сразу, мы не хотим ненужного кровопролития, — сказал я. — Более того, мы хотим мира, и я напомню, что это Альянс Свободных Систем пересёк имперские границы и начал войну. Поэтому, в качестве жеста доброй воли, я направляю вам проект мирного договора.

И я отправил документ на ту сторону.

Вице-адмирал Платонов не смог удержаться и усмехнулся в кулак. Жест доброй воли, как же.

Ответа пришлось ждать чуть ли не двадцать минут, похоже, документ там изучали вдоль и поперёк все, кто только мог. Мы же никуда не спешили, милостиво позволяя генералам, сенаторам и флотоводцам до одури спорить насчёт нашего проекта мирного договора. У них наверняка есть свои ястребы и свои голуби, сторонники мира и сторонники продолжения боевых действий. Вот только возможности продолжать боевые действия у них фактически не осталось. А партизанская война… Партизаны всегда слабее регулярных частей, это аксиома. Всё, что показывают в боевиках, где отряд храбрых партизан выкашивает целые дивизии, это сказки на ночь или выдача желаемого за действительное.

— Это неприемлемо! — прозвучал наконец ответ генерала Сэлми.

Вернее, генерал Сэлми только озвучил общее мнение. Вполне ожидаемо.

— Генерал, смею вам напомнить… — начал я, но Сэлми меня перебил.

— Альянс Свободных Систем ни за что не примет такие условия! — воскликнул он.

Как будто у них имелся выбор.

— Генерал. Ещё раз попытаетесь меня перебить, и переговоры будут закончены в ту же секунду, — холодно произнёс я. — Вместе с моим добрым к вам отношением. Вы меня поняли?

— Я понял вас, адмирал, — тем же тоном ответил генерал.

Я помолчал секунду, вспоминая, что хотел сказать. Сэлми сбил меня с мысли. Само собой, у профессиональных переговорщиков такого не случается, у них план разговора продуман заранее в нескольких вариантах. Но я даже близко не переговорщик. Мои сильные стороны лежат совсем в другой плоскости.

С другой стороны, я здесь, чтобы бряцать оружием, а не плести словесные кружева, значит, буду строить из себя несгибаемого и упрямого кровожадного упыря. Соответствовать своему образу в прессе. Моей репутации уже ничто не навредит. Даже не знаю, что должно произойти, чтобы мой имидж хоть как-то поменялся, что в худшую, что в лучшую сторону. Даже если я пойду раздавать конфеты детям на улицах Тихой Гавани, местные журналисты объявят, что я замыслил что-то нехорошее.

— Выбора у вас, генерал, нет, — сказал я. — Вы либо принимаете высланный вам проект мирного договора, подписываете его и забываете о существовании Империи на долгие-долгие годы, либо… Вам придётся столкнуться с последствиями своего решения. И вам это не понравится.

В глубине души я даже ждал, что Сэлми снова выпалит что-нибудь, перебьёт меня, но нет, в этот раз он покорно выслушал всё до конца.

— Проявите благоразумие, — добавил я. — Иначе я буду думать, что среди всего руководства Альянса голова на плечах есть только у адмирала Робертса.

Мне послышалось, как будто на той стороне кто-то зашипел о предательстве. Ожидаемо.

— Нам нужно посовещаться, — выдавил генерал Сэлми.

— У вас есть десять минут, генерал, — сказал я.

Даже больше необходимого.

Как по мне, тут и думать нечего. Угрозу наша эскадра несёт вполне реальную, для всей Тихой Гавани, для системы и для планеты. Главное, чтобы они в эту угрозу поверили. В то, что мы способны её осуществить. Потому что пустые угрозы работают с точностью до наоборот.

Платонов посмотрел на меня вопросительно, я пожал плечами в ответ. Я мог только догадываться, что предпримут алики. Чутьё говорило мне, что они согласятся, но сомнения всё равно были.

Ответ пришёл уже через три минуты. Десять им не понадобилось.

— Адмирал… Что из этого проекта подлежит обсуждению? — спросил Сэлми.

— Ничего, — отрезал я. — Принимается как есть.

— В таком случае, Альянс Свободных Систем отказывается его принимать, — не без гордости в голосе произнёс генерал.

Я тихонько вздохнул. Значит, придётся по-плохому.

— Что ж… У вас был шанс решить всё мирным путём, — сказал я. — Конец связи.

— И что теперь? — хмыкнул со своего места Платонов.

— Будем принуждать, — сказал я. — Они не верят, что мы будем атаковать планету. Придётся их в этом разубедить.

— Наконец-то… Можно было и сразу так сделать, — хмыкнул вице-адмирал.

— Я хотел попробовать договориться по-хорошему, — развёл я руками.

— Зря, — сказал Платонов.

Я не стал отвечать. Молча начал раздавать указания кораблям.

Да, планета прикрыта артиллерией, на низкой орбите висит сразу четыре батареи, небольших, но прикрывающих Тихую Гавань полностью, без каких-либо слепых зон. Однако с такой боевой мощью, как у нас, это не станет серьёзной помехой.

К тому же, батарея сможет сосредоточить огонь только на одной цели. А вот отвечать мы можем хоть всей эскадрой. Да, рискованно, может, даже немного несправедливо по отношению к «Кроносу», который вероятнее всего станет главной целью здешних артиллеристов, но зато так мы выполним задачу.

Я рассчитывал сбить артиллерийские батареи, оставить планету совсем без защиты. Этим займутся линкор в сопровождении крейсеров, пока остальные наши корабли гоняют по системе всякую мелочь. А когда в Тихой Гавани станет шумно от взрывов на ближней орбите, можно будет ещё раз связаться с местным руководством.

— В атаку, — приказал я, и все наши корабли сорвались с места почти одновременно.

Практически сразу же артиллеристы Тихой Гавани открыли огонь по нам, три батареи, но скоро две из них потеряют возможность по нам стрелять. Четвёртая же находилась от нас по ту сторону планеты, а если бы мы подлетали со стороны полюсов, как это было в Алкмаре, то стрелять могли бы уже все без исключения. Здесь подобный манёвр не сработает.

— Всем кораблям, огонь по готовности, цели распределены, — приказал я.

Залпы защитников Тихой Гавани вполне ожидаемо сосредоточились на самом опасном из наших кораблей, на «Кроносе», и контр-адмирал Ткачёв предпочёл принимать выстрелы на щиты, куда перевёл всю энергию, лишив себя возможности стрелять. Вместо него стреляли «Эгида», «Паллада» и «Арес», а линкор выступал этаким тараном, идущим впереди всех, танком.

Крейсеры начали стрелять гораздо позже, как только шансы на успешное попадание перевалили за пятьдесят процентов. Артиллерийская батарея, против которой наши корабли объединили усилия, висела прямо над космопортом, и мы приближались к ней в крутом пике.

Щиты нашего линкора вспыхнули от двух попаданий подряд, выстрел третьей батареи прошёл мимо. Залп главного калибра «Ареса» заставил батарею расцвести белым огнём, который с такого расстояния напомнил мне маленький одуванчик. «Паллада» и «Эгида» добавили ещё, и первая артиллерийская батарея оказалась выведена из строя.

Выстрелы сбили её с орбиты, гигантские обломки теперь падали к планете, загораясь в атмосфере яркими метеорами. Собственно, теперь нам оставалось только зайти в проделанную брешь и пройтись по орбите артиллеристов, уничтожая их одного за другим.

Я запросил статус «Кроноса» после полученных попаданий, мне переслали телеметрию. Есть пробитие, разгерметизация, но в целом ничего такого, что не позволило бы линкору продолжать бой.

Вокруг мелькали вспомогательные кораблики и наспех переделанные для боя гражданские суда, иногда они устремлялись в самоубийственные атаки, но для того, чтобы с ними разобраться, хватало одних только башен ПКО. Их уничтожали на подлёте, словно москитов, летящих к электрической ловушке.

Почти у самых обломков батареи мы резко поменяли направление движения, используя гравитацию планеты для облегчения манёвра. Впереди нас ждали ещё три батареи, и их уничтожение это просто вопрос времени, но генерал Сэлми даже не пытался с нами связаться вновь. Возможно, стоит приложить ещё немного, так сказать, красноречия.

Вообще, будь у Альянса флот, хотя бы тот, что пытался остановить нас в Алкмаре, мы ни за что не пробились бы к планете, но адмирал Сандерленд решил не пускать нас к столице и встретить там, у газового гиганта. Фатальная ошибка с его стороны.

Мы пронеслись по орбите как неудержимый огненный смерч, одну за одной выбивая оставшиеся батареи, которые разлетались обломками и падали вниз метеорным дождём. Впору загадывать желание.

А затем разогнавшиеся и не сгоревшие в атмосфере обломки начали достигать поверхности, превращая всё это в орбитальную бомбардировку и расцветая огненными вспышками там, внизу.

Глава 26

Зрелище расцветающих красных вспышек на фоне зелёной поверхности пугало и завораживало одновременно. Падающие обломки взрывались в городах, на фермах, в заповедниках, принося с собой колоссальные разрушения, которые непременно запишут на мой счёт. Всё это повесят на меня.

— Дима, соедини меня с этими… Переговорщиками, — попросил я.

— Есть, господин адмирал… — голос связиста звучал настороженно, даже испуганно.

Если алики не дураки, они сидят в глубоком подземном бункере, которому всё равно на бомбардировку простыми метеорами, осколками и прочим космическим хламом. Если дураки… То и разговаривать с ними не о чем.

Надеюсь, всё это послужило для генерала Сэлми и его друзей хорошим уроком.

— Нет ответа, господин адмирал, возможно, помехи, — доложил Каргин. — Или они сменили канал.

— Понял, тогда свяжись с их орбитальной станцией, — приказал я.

Орбитальную станцию, висящую прямо над самым крупным поселением Тихой Гавани, мы не тронули. Объект тоже стратегический, так что, возможно, у них есть резервные каналы связи с руководством.

— Думаете, это их убедит? — хмыкнул Платонов.

— Должно, — пожал я плечами. — Хотя я уже не уверен.

Обломки продолжали падать. Наземное ПВО пыталось сбивать самые крупные, но получалось не всегда, и часто работа сил ПВО только усугубляла ситуацию. Ракеты падали на жилые кварталы вместо того, чтобы сбивать метеоры, а если им удавалось попасть по крупному осколку, то он рассыпался на тысячи осколков поменьше, точно кассетная бомба.

Вообще, это в большей степени их вина, а не наша, никто не располагает боевые спутники так близко к планете. Но они расположили и поплатились за это. Возможно, они не могли даже представить, что мы осмелимся атаковать.

Альянсовцам вообще была присуща эта черта, они склонны были переоценивать свои возможности и недооценивать противника. Именно поэтому мы били их во всех прошлых войнах. Некоторых жизнь ничему не учит.

— Господин адмирал, станция Тихая Гавань на связи, — доложил Каргин.

— Давай их сюда, — сказал я.

После небольшой заминки комендант орбитальной станции всё-таки ответил.

— К-комендант Ндебеле, станция Тихая Гавань. Вы хотели что-то об-бсудить, господин адмирал? — послышался в наушниках участливый, даже заискивающий, голос.

Похоже, мне таки удалось вселить в них толику ужаса. Настоящего, леденящего кровь.

— Вас ознакомили с проектом мирного договора, комендант? — спросил я.

— Не имел такой чести, — ответил Ндебеле.

Довольно странно, потому что комендант столичной орбитальной станции — начальство столь же высокое, как и губернатор какой-нибудь колонии или один из министров, даже выше. Фактически один из первых людей государства.

— Связь с командованием у вас осталась? Кто вообще главный теперь в Альянсе? — спросил я.

— Боюсь, что у меня нет таких данных… — проблеял Ндебеле. — После бомбардировки… Связь с Сенатом утеряна.

Я отправил коменданту проект мирного договора.

— Это ваши официальные требования, да? — спросил через некоторое время комендант.

— Это официальные требования Империи, — сказал я.

— Кажется, выбора у нас не осталось, — вздохнул он.

— Совершенно верно, — сказал я.

— Вот только я не обладаю полномочиями подписывать такой документ, — осторожно произнёс Ндебеле.

— А кто обладает? — спросил я.

Он замялся. Кажется, неразбериха в Альянсе достигла своего апогея.

— Я… Я не знаю, — признался он. — Связь утеряна…

— Подписывайте вы, как комендант орбитальной станции, — приказал я ему. — Генерал Сэлми упрямился, поглядите теперь, к чему это привело. Не советую вам следовать его примеру.

Ндебеле снова замолчал в раздумьях. Понимаю, непростое решение. Очень большая ответственность, даже для такого высокопоставленного чиновника.

— Значит… Значит, я его подпишу, — вздохнул комендант. — С заместителями. От лица всего Альянса.

— Вот и хорошо. Формальности уладим по ходу дела, — сказал я. — Прикажите всем кораблям и наземным силам прекратить сопротивление, и мы начнём. Как у нас говорят, худой мир лучше доброй ссоры.

Дело наконец-то пошло. Пусть даже кто-то признает этот договор недействительным, так как по законам Альянса подобные решения должны приниматься всем Сенатом, но меня это волновало мало, это будут уже их внутренние дела, в которые мне совсем не хочется лезть.

Капитуляцию Альянса принимали на борту «Кроноса». С нашей стороны присутствовали, кроме меня, вице-адмирал Платонов и контр-адмирал Ткачёв, со стороны побеждённых делегацию возглавлял комендант Ндебеле, здоровенный тучный негр в антигравитационном кресле. Сопровождали его две непонятного вида девицы, судя по всему, заместители. Принимать его на «Гремящем»… Боюсь, он бы не прошёл в шлюз.

Это не заняло много времени. Больше ушло на подготовку, мирный договор подписали в том формате, в каком его мне прислала Её Высочество. Без изменений. Империя не подвинулась ни на шаг в своих требованиях.

Подписывали по-старинке, на бумаге. Электронные копии тоже имелись, и тут же улетели в архивы обеих сторон, но оригиналы были именно бумажными. Дань традиции. Я подсознательно ожидал сюрпризов от альянсовской делегации, вплоть до попыток пронести оружие на борт нашего линкора, но комендант на такое не осмелился. Единственное, что он попытался сделать — это ещё раз связаться с начальством перед тем, как подписывать документ.

Начальство ему не ответило.

На поверхности Тихой Гавани открылся филиал ада, упавшие обломки артиллерийских батарей превратили роскошные города и цветущие сады в руины и пустоши. Бомбардировка хоть и не ядерная, и даже не термоядерная, но всё равно сумела причинить просто чудовищные разрушения.

И если командование Альянса встретило бомбардировку не в укрытиях и бункерах, а в своих кабинетах, у меня имеются большие вопросы к их компетентности.

Сразу после убытия коменданта Ндебеле и его спутниц я посмотрел на часы и обвёл всех оставшихся в переговорной пристальным взглядом.

— Что ж, это победа, господа, — произнёс я. — Полная победа. Запишите время. Это станет национальным праздником, не иначе.

Адмиралы рассмеялись.

— Без работы мы, однако, не останемся, — добавил я. — «Паллада» пока останется здесь, для обеспечения порядка, остальные отправятся домой. Господин вице-адмирал, попрошу вас подготовить приказы. Не сегодня, сегодня разрешаю праздновать, но завтра всё должно быть готово.

— Есть, господин адмирал, — ответил Платонов. — А вы… Праздновать вместе со всеми не будете?

— Я, признаться, думал, что мы устроим банкет прямо здесь, на «Кроносе», — хмыкнул Ткачёв.

— Поприсутствую в первые десять минут, поздравлю всех, а затем предпочту отоспаться наконец, — сказал я. — Надеюсь, вы меня понимаете.

— О, да, — усмехнулся Ткачёв. — Я бы и сам не отказался от пары выходных. Но я лучше отпраздную.

— Ваше право, — холодно сказал я. — Только не советую пренебрегать обязанностями и расслабляться чересчур сильно, далеко не все алики будут согласны на мир.

С этим никто не мог спорить, мы все только и ждали диверсий, партизанской войны и терактов против новой администрации. Возможно, они произойдут не сразу, но рано или поздно недовольные поражением альянсовцы объединятся и поднимутся в бой.

Правда, нас здесь уже не будет.

Корабли заняли место на дальней орбите, почти у самой границы системы, офицеры из числа тех, кто не находился на вахте, перебрались на «Кронос». Те, кто нёс службу, праздновали втихую, не привлекая внимания.

Я, как и обещал, поздравил всех с победой, выпил вместе со всеми бокал шампанского, а затем удалился на «Гремящий», в свою каюту, где рухнул спать, строго приказав меня не тревожить. Исключение — нападение превосходящих сил противника или вторжение враждебных ксеносов.

Ни того, ни другого не произошло. Впервые за очень долгое время я отлично выспался, и для меня это было наградой ничуть не меньшей, чем любые ордена и медали.

А затем вся наша эскадра выдвинулась обратно. Домой.

Мне даже не верилось, что война окончена, хотя я лично подготовил и отправил доклад в Новую Москву, и теперь праздновали не только экипажи кораблей, но и вся Империя. Нас ждали в Новой Москве как триумфаторов.

В те редкие моменты переходов через реальное пространство меня буквально бомбардировали просьбами об интервью, деловыми предложениями и просто поздравлениями, даже те, от кого я ждал этого меньше всего. Елизавета пока хранила молчание, но меня это не беспокоило. Некоторые предпочитают общаться лично, чтобы выразить весь спектр эмоций. Принцесса, кажется, была из таких.

Обратный путь занял у нас гораздо больше времени, чем ожидалось. Каждый губернатор и комендант считал своим долгом позвать нас на званый ужин, от которых мы отбрехивались как могли, да и вообще, нам уже не нужно было мчаться на сорока тысячах световых. Шли на тридцати, в спокойном темпе.

Суматоха боевых действий вновь сменилась рутиной обычной службы. Из всей эскадры только «Паллада», оставшаяся в пределах Альянса, чтобы следить за порядком в окрестностях Тихой Гавани, находилась фактически в боевых условиях. Кому-то надо было остаться, чтобы у аликов не возникло и мысли пренебречь хотя бы одной статьёй договора.

Когда до нашей столицы осталось всего два перехода через гиперпространство, с нами вышел на связь один из заместителей Её Высочества с предложением провести в Новой Москве парад. Лично мне от парада не было ни холодно, ни жарко, но даже я понимал возможный пропагандистский эффект. Пришлось снова задержаться и отрепетировать прохождение кораблей в Королёве-12.

А затем после ещё одного перехода через гипер мы наконец прибыли домой.

В этот раз Новая Москва была запружена кораблями всех классов и видов. От нас держались на почтительном расстоянии, но я буквально кожей чувствовал, как целятся в нас объективы камер, фиксируя каждое действие и манёвр. Лучше, чем когда в нас целились из пушек, но я всё равно нервничал.

Зрелище, должно быть, красивое, и прямая трансляция нашего прибытия в столицу шла сейчас на всю Империю, если не на всю Галактику. Первым шёл «Кронос», за ним «Эгида», за ней «Арес». Медленно и величаво, корабли проходили мимо орбитальной станции один за другим, и «Гремящий» замыкал всю процессию, чтобы после парада занять место на ближней орбите планеты.

Сажать эсминец на Дворцовую площадь сегодня мы не решились. Ограничились отправкой челнока в космопорт, где нас уже встречала целая делегация. Во главе с принцессой Елизаветой.

На посадочной площадке и вокруг неё тоже собралась целая толпа, казалось, вся Новая Москва высыпала на улицы, надеясь увидеть меня, кортеж или хотя бы садящийся челнок.

У трапа даже раскатали красную дорожку. Я на миг почувствовал себя неловко, но быстро взял себя в руки. Всё это заслуженно. Пролитой кровью и потом, непростыми решениями, непосильным грузом ответственности. Пусть хоть один завистник попробует сказать, что я не заслужил свои эполеты.

— Ваше Высочество, — произнёс я, исполнив воинское приветствие.

Сегодня она была по-настоящему великолепна. Уже не та девчонка, которую я встретил на станции Дер Эквинум. Елизавета держалась с природным величием, гордо, с полным осознанием своего положения и торжественности момента.

Вокруг было слишком много народа, чтобы приветствовать её как-то иначе, но в её глазах всё равно плясали весёлые искорки. Елизавета была рада меня видеть целым и невредимым. Я вернулся, как и обещал, сдержал слово.

— Мой адмирал… — улыбнулась она.

От её улыбки на душе сразу стало теплее.

— Это блестящая победа, — продолжила принцесса. — Империя гордится вами.

— Служу Империи, — ответил я.

Череда рукопожатий, воинских приветствий, поздравлений. Аристократы в пышных костюмах, генералы с большими звёздами, серые неприметные чиновники, от всего этого голова шла кругом. К счастью, меня спасла Елизавета, избавив от необходимости общаться с каждым желающим. Самым простым способом, посадив меня к себе в машину. Если я и хотел с кем-то пообщаться, то только с ней.

Длинный чёрный лимузин был разделён пополам, водитель не мог видеть, что происходит в пассажирском отделении. Точно как и снаружи не было видно, что происходит внутри, так что едва закрылась дверь, Елизавета наградила меня жарким поцелуем. Вернее, это я жадно поцеловал её, а она охотно пошла навстречу.

— Знаешь, — сказал я, прервав поцелуй ненадолго. — Надоело прятаться.

— Мне тоже, — улыбнулась Елизавета и легонько куснула меня за шею.

— Выходи за меня замуж, — предложил я.

— Ты это серьёзно? — вдруг отстранилась она.

— Вообще, я не так себе это представлял, но кольца у меня с собой сейчас нет, не успел подготовиться… Занят был немного…

— Нет, нет, какое ещё кольцо? — перебила она меня. — Я… Если бы не… Алексей, я так не могу, это же…

— Что? — хмыкнул я.

— Это не примет аристократия, во-первых, — сказала она.

— Плевал я на неё, — сказал я. — Мне куда интереснее лично твоё мнение.

— Лично моё мнение интересует только тебя, — вздохнула принцесса. — Меня же с детства учили, что мы себе не принадлежим. Не имеем права.

Я внимательно посмотрел на неё. В её душе шла борьба между своими собственными желаниями и общественным долгом.

— Если дело в том, что я не аристократ, то я напомню, что ты лично даровала мне титул, — сказал я. — Да и вообще, пока ты не императрица…

— Вот именно, что пока! — нахмурилась Елизавета. — Мы не можем вечно прятать самозванца, люди и так уже задают вопросы! И мне придётся занять трон!

— В таком случае я вообще не вижу проблемы, — пожал я плечами. — Я, если что, на трон не претендую.

Она вздохнула и закрыла лицо руками.

— Ты хоть представляешь, сколько врагов у тебя появится? — тихо спросила она. — И это не те враги, с которыми можно разобраться выстрелом из пушки.

— Одним больше, одним меньше, — фыркнул я.

— Нужно всё обдумать… Это не делается вот так, сразу… — наконец уступила она.

— Само собой, — сказал я.

— И космофлот тебе придётся оставить, — добавила она.

— Я знаю, — сказал я.

Лимузин ехал по улицам Новой Москвы почти бесшумно, плавно. Мы ехали от окраины города к его центру, к Дворцовой площади, где в большом зале императорского дворца нас ожидала официальная часть мероприятия. Награждение непричастных, наказание невиновных, и так далее. За неимением дееспособного императора выдавать награды и титулы будет Елизавета.

Самозванец же пока пребывал в больничной палате, в искусственной коме. Будь моя воля, я бы давно уже отключил аппараты, поддерживающие его жизнедеятельность. Времени прошло уже столько, что общество легко поверит в его естественную смерть. Доморощенные конспирологи, конечно, будут строить свои теории о нашем прямом вмешательстве, и будут правы, но их, как обычно, никто не станет воспринимать всерьёз.

Остаток пути мы провели в неловком молчании, и я на секунду даже пожалел, что вообще завязал этот разговор, но потом подумал, что рано или поздно нам пришлось бы это обсудить. Это было неизбежно.

Неравные браки редкостью не были, но обычно всё было наоборот, высокопоставленный мужчина брал в жёны какую-нибудь актрису или просто свою подчинённую, и даже это общество не одобряло. В императорской же фамилии только один человек осмелился на такое, за что был исключён из линии наследования.

Так что сомнения Елизаветы были мне вполне понятны, хоть я и не был с ними согласен.

Кортеж прибыл на площадь, к самому крыльцу, которое до сих пор хранило следы недавнего штурма. Но хотя бы брусчатку на площади переложили, кратер от жёсткого приземления «Гремящего» исчез, будто его и не было.

— Ваше Высочество, мы прибыли, — произнёс водитель через передатчик.

Слышать происходящее в салоне он тоже не мог.

— Да, конечно. Спасибо. Мы выходим, — нажав на клавишу, произнесла Елизавета.

Дверь открыли снаружи сотрудники имперской службы безопасности, и я успел заметить на себе их неприязненные взгляды.

На площади тоже собралась целая толпа, и мне вдруг стало не по себе. Много народа, открытое пространство, никаких перекрытий над головой, ветер, так и норовящий сорвать фуражку, после тишины и спокойствия личной каюты всё это казалось непривычным и чужим. Типичная реакция после чересчур долгого пребывания в космосе.

Мы поднялись по крыльцу вместе с остальными командирами и адмиралами, от парадных мундиров, медалей, орденов и звёзд на погонах рябило в глазах не меньше, чем от пышных платьев и костюмов присутствующих аристократов. На таком блистательном приёме я был впервые, и если раньше я бы глазел по сторонам, подобно туристу, то теперь спокойно шёл следом за принцессой. Настроение у меня после нашего разговора было совсем не праздничным.

Заиграл живой оркестр, началась церемония награждения. Я на ней присутствовал скорее в качестве мебели, не особо вникая в происходящее. Просто встал на указанное одним из распорядителей место и ждал своей очереди, пока Елизавета раздавала заслуженные награды моим подчинённым.

Наконец, она подошла и ко мне. Все остальные уже получили свои ордена и медали, причём для большинства из них эти награды согласовывал я, так что для меня это секретом не было, но вот моя собственная оставалась тайной. Я и так уже собрал целую коллекцию за свои прежние похождения.

— Господин адмирал, — произнесла она.

Строго, даже холодно.

Я посмотрел ей в лицо долгим, пристальным взглядом. Пока я ждал своей очереди, я успел всё обдумать. Откажет — попрошу отставки и улечу куда-нибудь в глушь. Человек с моими навыками и послужным списком везде пригодится. Согласится — тоже что-нибудь придумаем.

— Осталось наградить только вас, адмирал, — сказала она. — Но все высшие награды Империи у вас уже есть.

— Мне нужна только одна, — сказал я.

Её щёки чуть порозовели. Она поняла меня абсолютно правильно.

— Я всё обдумала. Я согласна, — тихо сказала она.

Я улыбнулся, притянул её к себе и поцеловал прямо при всех. Присутствующие аристократы, адмиралы и чиновники сперва опешили, а потом всё потонуло в оглушительных аплодисментах.

Из космофлота мне пришлось уйти, вместо меня главнокомандующим стал Платонов, тогда как я, адмирал в отставке, занял номинальную должность генерального инспектора. Сам я после женитьбы получил титул консорта, то есть, формально властью не обладал, но фактически правили мы с Елизаветой совместно. Разумеется, после скоропостижной кончины самозванца на больничной койке, когда Елизавету, как наиболее достойную из кандидатов на престол, короновали как императрицу.

Так закончилась моя карьера в космическом флоте Империи. Карьера, которую я прошёл от простого курсанта и лейтенанта до адмиральских эполетов. Для меня началась совсем другая жизнь, гораздо более сложная и в какой-то мере скучная, полная интриг и тайн, а не космических сражений и орбитальных бомбардировок. Но это уже совсем другая история.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Адмирал космического флота

Content

Адмирал космического флота

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene