Влад Райбер

Край мертвецов

Благодарности

Я благодарю читателей Антона Ломоносова, Даниила Переяслова, Нину Скоморохову, Екатерину Булатову, Даниила Глаголева, Владимира Пинегина и Марию Трусову. Все названные люди ускорили публикацию этой книги!

Благодарю Алёну Кулакову, которая редактировала текст.

Вот так много людей сделали свой вклад, чтобы новый сборник вышел.

Спасибо!

От автора

Ютубер Филипп Тёмный – автор канала DARK PHIL предложил мне написать цикл историй об оживших мертвецах. Ну, вы знаете: люди восстают из мёртвых в виде безумных каннибалов, толпами ходят по улицам, вытянув вперёд руки. Или бегают, как оголтелые!

И я подумал: «О-о-о, да!».

Я смотрел десятки фильмов в жанре «зомби-муви». Я читал роман Джона Руссо «Ночь живых мертвецов». Я играл в Resident Evil в конце концов.

Стал ли я писать по их канонам? Нет. Мне так не интересно. Я всегда хочу создать свою вселенную. Рассказать что-то новое, работая в старом жанре.

Воображение понеслось: обычно мертвецов воскрешает какой-нибудь вирус. А у меня будет паразит, вроде повилики у растений.

«Тред» – жёлтые нити, пронизывающие всё человеческое тело. Моих мертвецов нельзя убить выстрелом в голову. Они хоть до костей могут сгнить, нитевидный паразит заменит им мышцы. Лучше бы с ними справляться оружием ближнего боя и подходить к этому с фантазией.

Я придумал много разных видов мертвецов: «классические» ходячие, «умники» с остатками разума, бегающие мертвецы-тараны, из которых торчат острые кости, мертвецы-муховоды… Да, я ещё много чего придумал, мысленно прорабатывая зомбивселенную.

Этот цикл мог бы долго развиваться. Новые герои, новые события и никогда финал! Как можно «закончить» вселенную? В неё можно заглядывать снова и снова, открывать новые подробности. Мне было интересно писать истории в её рамках, а Филипп с удовольствием их озвучивал.

Цикл «Край мертвецов» мог стать большим сериалом, но ограничился шестью эпизодами. Все они вошли в эту книгу.

Второй части этого сборника я дал название «В темноте и холоде». Это десять не связанных между собой страшных рассказов. Их я тоже писал для каналов DARK PHIL и NOSFERATU. И для ещё одного популярного канала, который не стану называть, поскольку наше сотрудничество давно закончилось и там они выходили без упоминания меня, как автора. (В предыдущей книге «Попробуй уснуть» я подробно рассказывал эту историю).

Приятного чтения!

Край мертвецов

Что делать если ты сдох? Нападай на людей и ешь их. А что тебе ещё остаётся?

Эпизод 1. Злая ночь

Всем стало беспокойно, когда проводы в последний путь в нашем селе стали частыми. Бывало на одной неделе хоронили сразу троих. У нас всего проживало полторы тысячи человек. Было чувство, что такими темпами мы все перемрём как мухи.

Семьи теряли стариков и людей среднего возраста. Говорили, что это новый штамм. Всюду можно было услышать разговоры в духе: «А этого знаешь? И его вчера не стало!». Как ни пойдёшь мимо кладбища – опять копают. Но самое страшное было ещё впереди.

В семье Исакова помер дед. Его привезли в село уже в погребальном костюме. Исаков смотрит – у деда руки и ноги скреплены пластиковыми хомутами, а «похоронщики» говорят, что по новым правилам следует хоронить так. Объяснять подробно никто ничего не собирался.

Надо знать Исакова – он псих, сразу устроил скандал. Начал орать: «Вы зачем покойнику руки, ноги связали? Я вам сейчас дам новые правила!». Спорить с ним было бесполезно – хомуты срезали.

На похоронах Исаков подошёл к гробу и отдёрнулся. Сказал, что видел, как дед шевельнул пальцами. Стал трясти мертвеца за плечи: «Дед! Ты чего живой ещё?».

Жена оттащила дурака подальше, говорила: «Уйди! Не делай срам на всю деревню!». Он всё не унимался. Когда гроб опускали в землю, Исаков орал:

– Живой он! Не слышите? Он стучит из гроба!

Кто-то ещё из «провожающих» сказал, что тоже слышал стуки. Не похороны получились, а пьяный шабаш. Когда гроб закопали, люди торопливо разошлись. Стыдобища!

А спустя неделю по селу прошёл слух, что Исаков ночью откопал деда и привёл домой.

– Что значит «привёл»? Он же умер!

– Получается, что не умер.

Не знаю, что на меня нашло – я пошёл к Исакову, узнавать правда это или не правда. Он возился в саду, подпиливал ветки. Я заглянул через забор, поздоровался, спросил, как дела, и сказал:

– Слушай, люди болтают, что ты деда привёл с кладбища. Зачем они так?

Исаков открыл передо мной калитку и дёрнул головой:

– Заходи!

Он привёл меня в дом. Его жена мне не обрадовалась. Она была сама не своя. А Исаков был весёлый, он показал мне комнату, где сидел его недавно умерший родственник. Старик развалился в кресле, ноги его укрывал плед. В комнате были закрыты шторы и сразу не поймёшь в темноте: в самом деле он живой или безумный внук притащил домой покойника?

Но потом я увидел, что старик обратил на меня взгляд. Дед будто узнал меня, открыл беззубый рот и протянул:

– Э-э-э!

– А я говорил, что мой дед живой! – обрадовался Исаков.

За его спиной появилась жена:

– Да разуй глаза! Он синий весь! Он не дышит. Слова сказать не может, сидит и смотрит в стену. Это уже не человек! Это упырь!

– Пошла отсюда! – заорал на неё муж. – С моим дедом всё в порядке. Он отойдёт. Нас нарочно заставляют хоронить живых родственников, чтобы не платить им пенсии! Я буду в суд подавать!

– А что, правда не дышит? – тихонько спросил я.

– Лёша, не слушай дуру! Нормально с ним всё! – уверял Исаков.

От этого деда исходил запах мокрой земли. Увиденное легло грузом на мою психику. Я будто заглянул не к соседу в гости, а в чей-то кошмарный сон. И куда мне теперь было деть мысли, что теперь в селе, среди живых есть ходячий покойник?

Чтобы отвлечься, я полол и поливал огород, и сам всё размышлял: а что другие недавно усопшие? Их тоже закопали в землю не до конца умершими?

Пока я думал, другие уже проверили. Подозрение об этом закралось, когда я проходил мимо кладбища и увидел, что свежие могилы не в порядке. Некоторые выглядели так, будто их недавно откапывали. Сельчане приходили за своими родственниками, которые умерли от неизвестной болезни.

Большинство тех, кто недавно потеряли родных не стали тревожить могилы. Но некоторые семьи пожелали вернуть своих мертвецов с кладбища. Они держали это в тайне. Прятали их дома.

Меня это беспокоило. Мёртвые среди живых – это такое, что в голове не укладывается. И ещё неизвестно, чем это может закончиться. Я думал, что если никто с этим не разберётся, тогда я сам подниму шум. Надо было навести порядок.

Похоже, паниковал я один. Другие люди молчали. Возвращённые покойники вели себя тихо, по улицам не ходили. Новой вспышки болезни не было. Зачем зря суетиться? Может, это чудо господне?

Но, к сожалению, я оказался прав. В семье Савиных случилась трагедия… Они с кладбища вернули отца двоих детей, после того, как он месяц пролежал в гробу.

И днём, и ночью мужчина неподвижно стоял у окна и смотрел перед собой. Ему было всё равно открыты шторы или задёрнуты. Все надеялись, что рано или поздно мёртвые придут в себя и будут вести себя как раньше, но ничего не менялось.

Пятнадцатилетний сын подошёл к отцу и стал его теребить:

– Пап, ну хватит тут стоять. Ты меня слышишь? Очнись! Сделай хоть что-нибудь!

И папа сделал. Он развернулся, взревел и впился зубами сыну в руку. Вырвал кусок плоти, а потом опять встал у окна, как будто ничего и не было. Сын упал и задёргался, как в лихорадке.

Пока Савины пытались позвонить в скорую, сын перестал дышать, а потом вдруг воскрес. Поднялся и убежал на улицу, как сумасшедший. Вот и началось…

Был вечер, люди готовились ко сну и тут у мертвецов пошла «цепная реакция». Как только один стал агрессивен, так и другие взбунтовались.

Когда мне об этом сказали, я не поверил. Шёл в магазин и увидел, как несколько машин унеслись подальше от села, и над дорогой повис столп пыли. Со всех сторон слышались беспокойные голоса людей, выли собаки. И прежде, чем я успел спросить, мне крикнули из ближайшего дома:

– Прячься! Беги домой! Мертвецы! Мертвецы нападают!

Это был Дектярёв. Он и рассказал мне о том, что случилось в семье Савиных.

Самое смешное… нет, скорее самое страшное – я с самого начала предполагал, что всё может обернуться именно так. А кому не приходила в голову эта мысль? Мертвецы ожили? А почему не нападают на людей, не едят мозги, не рвут зубами плоть, не пополняют свою численность за счёт убитых, как это показывают в кино? Это настолько избитый жанр, что он стал пародией сам на себя. Как всё это могло случиться в реальности?

Я не мог поверить. Мне были нужны доказательства. Напряжение висело в воздухе, но я не видел поблизости никаких мертвецов. Деревенские улицы были пусты и сумрачны.

Я был неподалёку от дома Исакова. Вот у кого можно спросить. С него всё началось. Он мне скажет есть ли повод для паники или всё это ложные слухи.

Я пошёл к его дому, постучался, крикнул: «Сосед!». Никто не отозвался.

Было не заперто. Я прошёл и услышал плаксивый голос жены Исакова:

– Кто там? – женщина кричала из ванной.

– Что случилось? Почему вы закрылись? – спросил я.

– Помоги мужу! Он в комнате! – только и крикнула она.

Нутро мне подсказало, что лучше бы уносить отсюда ноги, но я пошёл посмотреть, чего так испугалась женщина.

Исаков лежал на полу лицом вниз. В его затылке торчала тяпка. Зубья вошли глубоко в череп. Было ясно, что с такой травмой ему не жить. Над телом склонился его дед. То ли он пытался укусить его за шею беззубым ртом, то ли слизывал кровь.

Я попятился обратно в прихожую, постучался в ванную.

– Это дед его так? Тяпкой в голову! – у меня дрожал подбородок.

– Муж деда хотел заново научить работать инструментами, а он на него напал! – кричала женщина через дверь. – Что там происходит? Он живой?

Я не стал отвечать, а только потребовал:

– Открывайте! Пойдёмте отсюда быстрее!

– Не пойду! Никуда не пойду! – ответила женщина.

Я так и оставил её в доме. Вышел на улицу. Там совсем стемнело. Всё та же суета, крики, гомон. По улицам во мраке ходили и бегали неясные фигуры. Не поймёшь, не то живые, не то мёртвые!

Надо было кому-то звонить, вызывать помощь. Я полез в карман – телефона не было. Дома оставил!

Что же мне добираться в одиночку по улицам? Мой дом не близко. Меня же схватят! Укусят! Обратят!

Надо было найти укрытие и спрятаться. Кто бы меня приютил. Андрюшка! Мой брат. Он жил от Исакова неподалёку.

Я присел, чтобы меня не видели и побежал гуськом вдоль заборов. По дороге я попался на глаза одному мертвецу с прокусанной шеей. Но он на меня не бросился. Видимо только воскрес и ещё не разобрался, что к чему.

Я не стучался через калитку, а сразу сиганул через неё. Подбежал к дому, стучал и в окна, и в дверь:

– Андрюшка! Открой! Помоги! Это я! Твой брат! Пусти меня!

Дверь открылась, меня за воротник схватила здоровая, жилистая рука и втащила внутрь.

Я завопил:

– А-а-а!

Думал меня схватил один из этих. Но то был Андрюшка. Живой и в здравом уме. Он приставил палец к губам и сказал:

– Т-с-с-с! Не ори! Сейчас всех сюда созовёшь.

В его доме не горел свет. Я умолк.

– Лёша, там правда мертвецы ходят? – спросил Андрюшка.

– Правда! – ответил я.

– Ну, дела!

Я впервые в жизни был у него в гостях. Мы с Андрюшкой были братьями по отцу, и никогда толком не разговаривали, а только здоровались, если виделись на улице. Честно, я даже чувствовал неловкость от того, что мы родня и носим одну фамилию. Андрюшка был младше меня на год. Я был ещё младенцем, а батька уже переметнулся от моей матери к его. Нас связывала не только кровь, но и нехорошая история, потому между нами всегда была преграда. Но когда в селе начался хаос, так сразу стали настоящими братьями, будто всю жизнь общались.

– Ты вызвал помощь? – спросил я шёпотом.

– Связь плохая! – ответил брат. – Никуда не могу позвонить, как будто всё занято! Интернета нет. Наверное, что-то случилось с вышкой. Может мертвецы влезли в будку с оборудованием?

– Или такое повсюду, – предположил я. – Многие уехали, но до сих пор нет помощи. Тут до города всего десять километров… Ты включал телевизор? Что там говорят?

– Нет, у меня телевизора, – сказал Андрюшка. – Не нужен мне этот зомбоящик.

Я просунул голову в шторы. У соседнего дома рябила толпа. Не меньше десятка мертвецов ходили от окна к окну. Вытаптывали палисадник, падали, поднимались и снова бились в стены, как мотыльки.

Там были две старухи в погребальных платьях, был мужик, которому, похоже, недавно отгрызли правую руку, а левая болталась на одних жилах. В толпе был сельский учитель начальных классов – тоже мёртвый. Одежда изорвана, окровавлена.

Толпа мертвецов пыталась войти внутрь. То в одном, то в другом окне появлялись лица двух подростков и матери. Они кричали, звали на помощь, но только привлекали во двор ещё больше ходячих покойников.

Дом у них был одноэтажный. Окна старые, с деревянными рамами, такие стёкла легко разбить.

Андрюшка тоже выглянул из-за шторы, и мы вместе наблюдали эту страшную картину. Мы ничем не могли помочь той семье.

Во дворе появилась крупная женщина в ночной рубашке. От подбородка до груди, она была перемазана кровью. Похоже, успела кем-то поужинать.

– Смотри, это же их тётка! – сказал Андрюха.

Женщина в ночной рубашке втиснулась в толпу, растолкала мертвецов от двери и потянулась к верхнему наличнику. Она достала оттуда ключ и начала неуклюже ковырять им в замочной скважине.

– Так они что… соображают? – спросил я шёпотом.

– Ага, она не забыла, где лежит ключ, – сказал брат. – Значит, не такие уж они глупые.

Тётка справилась с дверью, вошла внутрь, а за ней потянулась толпа других мертвецов. В доме послышались детские вопли.

Я не в силах был на это смотреть. Сел на диван, схватился за голову. Андрюшка так и стоял у окна и рассказывал, что там происходит:

– Таньку покусали и детей её тоже. Быстро же они обратились. Один укус и всё – ты один из них… Все вышли из дома и теперь толкаются в забор. Ищут выход.

– Почему они это делают? – спросил я, будто Андрюшка знал больше меня. – Зачем нападают на людей и едят их? Ведь они были спокойные, никого не трогали.

– Не знаю, – ответил брат. – Может, потому, что они при жизни видели это в кино? Это влияние массовой культуры. За нас давно придумали, как себя вести, если станешь зомби. Вот представь: ты мертвяк, мозг толком не соображает. Что тебе делать? А что делают живые мертвецы? Нападают на людей и едят их. Один мертвец до этого додумался, а другие подхватили. Вот тебе и зомбиапокалипсис, каким мы его с удовольствием представляли!.. Сейчас это не важно. Давай подумаем, что будем делать?

Вариантов у нас было немного: либо прятаться в доме, либо бежать из села. У Андрюшки не было машины, а моя в ремонте.

– Лёшка, тут оставаться нельзя, у меня дом как сарай, если в окна влезут, то нам конец. Пойдём к бате! У него и оружие есть! – предложил брат.

Я согласился. Верно он придумал! Мы вооружились садовыми инструментами. Андрюшка взял мотыгу, а я лопату, и мы пошли через огороды. По пути нам дважды пришлось отбиваться от мёртвых соседей. Мы никому не разбивали головы, а только отпихивали их от себя инструментами и бежали дальше.

Наш отец жил в большом двухэтажном доме за кирпичным забором. Мы помогли друг другу перелезть. Ломанулись в дверь – закрыто. Стали ходить вокруг дома.

– Ты посмотри на это! – сказал Андрюха, заглянув в окно.

В комнате был наш батя. Он тоже стал ходячим покойником… У него был вспорот живот, кишки висели до самого пола. Папка стоял у сейфа и тыкал в кнопки. Он пытался вспомнить пароль. Палец уже истёрся до мяса и панель клавиатуры была вся в крови.

– Он хочет ружьё взять? – спросил я.

– Похоже! – ответил Андрюха.

Сейф щёлкнул. Дверь открылась.

– Давай выбьем окно на счёт три! Стукнем ему по голове и заберём оружие! – я не верил тому, что говорю это вслух…

Батя вынул из сейфа ружьё, пытался вставить патрон.

– Давай, ну, – шептал я.

– Не могу… Он хоть сволочь, но отец! – сказал Андрюха.

– Мне тоже тяжело, – признался я. – Но он уже мёртвый, и если сейчас ничего не сделать, то это будет зомбарь, который умеет стрелять!

Наш спор прервал выстрел. Мы резко присели под подоконник. У меня звенело в ушах. Андрюшка первым поднял голову:

– Лёшка… Он всё… Голову себе снёс!

Я посмотрел и кашлянул от тошноты. В комнате всё было забрызгано мозгами и кровью. Тело бати дёргалось на полу. От головы у него осталась только нижняя челюсть.

Мы выбили окно и влезли в дом. Перешагивая через кровавые ошмётки, подошли к сейфу, похватали ружья, выгребли все патроны.

– Он тебя когда-нибудь брал на охоту? – спросил я.

– Не интересно мне зверей стрелять, – ответил Андрюшка. – Да, и какой там? Я с ним разговаривал два раза в жизни. И смотрел он на меня так, будто я ему никто.

– Нас с матерью бросил, тебя с твоей матерью бросил, и жил один в своём шикарном особняке. Правильно ты сказал – сволочь!

– Ладно, брат. Забудем обиды. Обижаться уже не на кого.

Батя всё ещё бился в конвульсиях на полу. Практически обезглавил себя, но всё ещё был жив, как будто для этого было достаточно и спинного мозга. Неужели их нельзя убить?

Андрюха нашёл ключи от машины и кинул их мне:

– Заводи «трактор», поехали! Посмотрим, что там в городе творится.

Мы сели в отцовский Гелендваген и направились к выезду из села. Одной рукой я держал руль, другой тыкал в магнитолу, пытался поймать радио, но там было только шипение.

– Постой! Смотри! Чего это он там? – воскликнул брат, когда мы выезжали из села. Я глянул, куда он показывал, выкрутил руль и направил свет фар на недостроенный дом. Там сидел мертвец и бил себя по голове куском кирпича. Ещё один пытался себя грохнуть…

– Видишь, некоторые из них понимают, что что-то пошло не так, и пытаются с этим покончить, – объяснил я, хотя откуда мне было знать, что творится в головах у этих существ.

Я вдавил газ, и мы поехали к главной дороге. Была ночь. Мы с братом молчали. Наверное, мы думали об одном и том же: что мы увидим там – в городе?

Эпизод 2. Хирургическое отделение

В моё отделение привезли мужчину по фамилии Чесноков. Был он жёлтый как банан и худой как спичка, а живот надутый. Тут всё ясно – цирроз печени. Плохо ему было. Ознакомившись с его анализами, я попросил родственников ко мне в кабинет.

Я уже четыре года заведую отделением, а так и не привык сообщать родным плохие новости. Тяжело это. Беседовать пришлось с сестрой пациента и престарелой матерью. Спросил, какой образ жизни ведёт мой пациент, есть ли вредные привычки?

Его сестра сказала:

– Раньше он принимал наркотики, но потом остепенился. Уже больше десяти лет ничего не принимал, не пил и не курил даже. Работал в пекарне, иногда жаловался на боли в спине, а потом начал худеть.

Человек образумился, а беда его догнала… Я рассказал женщинам, что за недуг у их родственника.

– А как лечить? – спросила мать.

– Лечить уже поздно, – честно ответил я. – Последняя стадия.

Сестра пациента зажмурилась и поджала подбородок. Старушка положила руку ей на плечо и обречённо сказала:

– Ну, что поделать? Значит, судьба такая.

Меня спросили, сколько ему осталось. Тут ничего предсказать нельзя: может, пару дней, а может, месяц. Женщины не желали поскорее забрать родственника.

– Пусть лежит пока, – сказала мать, уходя. – В больнице помирать полегче.

Не мне их судить. Я мог неделю подержать мужчину в отделении. Город у нас небольшой и свободных палат всегда много.

Тот пациент лежал почти мёртвый. Смотрел в потолок, открыв рот. Единственные слова, которые я от него услышал это: «Вот я влип».

Он ни о чём не спрашивал и ни на что не жаловался. Казалось, мужчина ничего не соображает, но он всё понимал и немедленно выполнял всё, о чём просили медсёстры. Повернуться на бок, дать руку, «поработать кулаком». Дисциплинированный…

Когда я уходил домой, было у меня предчувствие, что до следующего дня он не доживёт. Но утром, когда я пришёл на работу, пациент с циррозом всё ещё был на койке в реанимации. Лежал, смотрел в потолок, не смыкая глаз.

Медсёстры не спешили уходить домой после суток, а ждали меня у кабинета, чтобы рассказать о том, что произошло в отделении ночью.

– Артур Эдуардович, ночью Чесноков умер, – сказала молодая сестра и добавила. – А потом ожил!

Другие закивали. Я понял, что речь идёт не о случае клинической смерти. Не стали бы они устраивать собрание по такому поводу.

Медсёстры рассказали, как всё было. Поздно вечером у Чеснокова случилась остановка сердца и реанимировать его не удалось. Дежурный врач констатировал смерть.

Вызвали машину, чтобы везти в морг. Тело положили в мешок, погрузили на носилки. Медсёстры поднесли их к лестнице и пошли звать санитаров, чтобы они спустили тело со второго этажа. Возвращаются, а мешок сидит!

Расстегнули молнию – пациент живой. Двигает глазами, реагирует на голоса. Мало того, он ещё сам освободился от мешка, встал и пошёл в сторону реанимации. Он ведь был мёртвый! Как минимум полчаса!

– Как он сейчас? – спросил я.

– Дышит через раз, сердце бьётся для приличия, – сказала самая старшая медсестра.

Мне стало казаться, что они нагнетают. Я поднялся в реанимационный кабинет. Спросил Чеснокова как он себя чувствует. Он смотрел на меня пустыми глазами, будто потерял дар речи.

Я распорядился измерить ему температуру. Пациент понимал, о чём его просят. Ему сказали: «Держите градусник» – он взял и сунул себе подмышку. Но от градусника не было прока.

Медсестра Виолетта принесла электронный термометр, замерила, долго смотрела на дисплей, сбросила и замерила снова.

– Сколько? – нетерпеливо спросил я.

– Двадцать градусов, – ответила она. – Комнатная температура.

Пациент как овощ, пульс слабый, но в нём как-то теплилась жизнь. Думал, к обеду дотлеет и умрёт, но ничего подобного.

У меня в отделении лежали ещё три пациента – старики после штатных операций. Я зашёл к ним узнать, как самочувствие. Все трое попросились на выписку. До них дошёл слух, что вчера тут воскрес покойник, а им не хотелось оставаться с ним под одной крышей. Мнительные деды.

Я выписал одного. Другим ещё надо было колоть антибиотики.

Уходя из больницы, я спросил медсестру, что с Чесноковым. Она сказала: «Всё то же самое».

После работы я, сам не зная почему, поехал в морг к своему знакомому патологоанатому Сашке Хромову. Вдруг захотелось с ним поговорить.

Сказал:

– Представляешь, какая штука. Вчера хотели тебе прислать клиента, уже упаковали в мешок, а он взял и ожил!

– Прям ожил? – Хромов, как будто не удивился.

– Не поверишь… Медсёстры сказали, что вылез из мешка и сам пошёл в реанимацию.

– Вот уже до чего дошло, – работник морга показал мне коробку на столе.

Там лежали пластиковые хомуты-стяжки.

– И что это? – спросил я.

– Месяц назад началось. Мои «пациенты» начали активничать. И после вскрытия, и после бальзамирования, то пальцы шевелятся, то веки дёрнутся. Я из одного весь органокомплекс достал, а у него колени – раз – и согнулись. Как это? Не знаю! Они ведь не живые – мёртвые! В жизни такого не видел. Когда это стало происходить каждую смену, я написал бумагу в министерство. И знаешь, что? Труп одного бездомного забрали на изучение. А мне прислали стяжки, чтобы покойников усмирять – связывать их.

Хромов не шутил. У него напрочь отсутствовало чувство юмора.

Мертвецы оживают. Кто-то уже в курсе, а я узнаю об этом только сейчас? Дела!

Я приехал домой. Хотел оставить работу за порогом, подумать о рутинных занятиях и не искать в новостях подробности о подобных случаях.

Мне позвонили из отделения в одиннадцать вечера. Две медсестры Кристина и Виолетта по очереди в одну трубку говорили, что у них проблемы с пациентом, с третьей медсестрой и дежурным врачом. Всё отделение осталось на двух девушках.

Я даже не стал спрашивать, что случилось, по их голосам было ясно, что дела плохи.

Медсёстры ждали меня у входа в полутьме. Я спросил, где дежурный врач. Девушки сказали, что он, похоже, сбежал и отключил телефон.

– Да что тут творится? – я не ждал их отчётов, хотел всё увидеть сам, но медсёстры меня остановили.

– Артур Эдуардович, постойте! Выслушайте! – у Виолетты дрожали руки. – Чесноков напал на Ольгу. Она собиралась ему поставить капельницу. А она знаете… не церемонится – взяла его руку и стала втыкать иглу. Больному это не понравилось. Он ей ногтями по лицу, расцарапал до крови, потом встал и ушёл. Мы хотели помочь Ольге, а она как взбесилась. Стала рычать и кидаться на нас. Мы закрыли её в реанимационном кабинете.

– Сами не пострадали? – я неосознанно оглядел их руки, нет ли царапин, укусов.

Медсёстры помотали головами.

– Где Чесноков?

– Ходит где-то по второму этажу.

– А другие пациенты?

– Перепугались и закрылись в палате!

Больше я не позволил себя удерживать и пошёл на второй этаж. Страшно было. Хотелось вооружиться хоть чем-нибудь. Вдруг и на меня бросится оживший мертвец.

Наверху горел тусклый дежурный свет. В конце коридора ярко светилось окно реанимации. Там была какая-то суета, что-то падало и разбивалось.

Я постучался в палату, где были мои старики. Они открыли. Я проводил их до лестницы и сказал быть внизу с медсёстрами.

Чеснокова нигде не было видно. Я взял стойку для капельницы, выставил её перед собой, как копьё, сглотнул и медленно, трусливо побрёл к реанимационному кабинету.

Ольга. Женщина солидная, старше меня на пятнадцать лет. Полная, с кучерявой причёской, как у моей мамы. Она всегда держалась строго. Что с ней случилось?

Она как дикое животное носилась по реанимации. Сдвинула койки, опрокинула приборы. Она была вся в крови. Женщина билась лбом в стены, а когда увидела меня за окном, то взревела и с разбегу бросилась на стекло. Она рычала, скалила зубы, кровавая пена сочилась изо рта.

Я хотел пойти назад, но на моём пути откуда-то появился Чесноков. Выглядел он не агрессивно. Худощавый мужик с раздутым пузом бесцельно бродил по коридору, шлёпая босыми ногами.

Чтобы не приближаться к нему, я спустился по другой лестнице. Два старика и две медсестры были рады видеть меня невредимым.

– Идите все домой, – не знаю, почему я это сказал, может, боялся за них, а может, попросту не хотел брать лишнюю ответственность. Я решил, что сам как-нибудь разберусь.

Медсёстры возмутились моим распоряжением и отказались уходить. Один из стариков посмотрел на свои шлёпки, а потом в сторону лестницы. У него в палате остались вещи. Куда он без них пойдёт?

Но вот его сосед был так напуган происходящим, что прямо в тапках и в трениках пошёл на выход. Я провожал его взглядом, стоя в дверях.

Снаружи за шлагбаумом слонялись какие-то люди. Давно я не видел ночных компаний. Обычно, у нас в городе по ночам безлюдно, а рядом с больницей совсем никто не ходит. Не понравилось мне это!

Я подумал, что зря отпустил пациента и пустился за ним вдогонку. Кричу: «Постойте!». А он так и почесал от меня, прямо к подозрительной толпе.

Как я думал, старика схватили.

– Ребята, да вы чего?.. А-а-а! – заорал мой пациент.

Его таскали, кусали и царапали, повалили на землю и давай рвать, как стая голодных собак. Старик не долго сопротивлялся…

Я вбежал обратно в отделение и закрыл двери на замок.

– Это живые мертвецы-каннибалы, – в жизни бы не подумал, что произнесу такую глупую фразу. – Как в фильмах!.. Кристина, Виолетта и вы… Савелий…

– Просто Савелием называйте! – попросил старик.

– Ладно, – я старался сохранить ровный тон голоса, хотя внутри у меня всё дрожало. – Не ходите туда!

Медсёстры пытались кому-то звонить, но что-то у них не получалось. Сеть перегружена или что похуже?

У стойки регистрации раздался звонок стационарного телефона.

Я подбежал, взял трубку:

– Хирургическое отделение, слушаю.

– Я не могу дозвониться до скорой! – прокричал кто-то в трубке. – У меня нет двух пальцев! Слышите? Мне откусили пальцы! Я шёл по улице, на меня напал какой-то сумасшедший и отгрыз мне пальцы! Средний и указательный просто откусил. Приезжайте, мне нужна помощь…

Под конец фразы голос звонившего исказился и стал похож на свирепое рычание, а после из трубки доносились только звуки похожие на звериные возгласы.

– Вы в порядке? – спросил я.

– Хав… хав… хав… – звонивший щёлкал челюстью, будто собирался укусить через трубку.

Я нажал на рычаг. Рядом стояли медсёстры и мой пациент. Они всё слышали и не стали спорить, когда я сказал, что лучше нам оставаться в отделении.

Но у нас была проблема: по второму этажу свободно бродил мертвец. Нужно было что-то с ним сделать. Хотя бы запереть. Я придумал план: мы все возьмём стойки для капельниц и загоним его в палату, а потом закроем на ключ.

Из нас получилась хорошая команда. Обстоятельства нас сплотили.

Мы застали покойника, стоящим у окна. Он смотрел на улицу. На что он пялился? Может, видел своих «собратьев»?

Мы приблизились, Чесноков обернулся и посмотрел на нас без всякого интереса. Не похоже, что он собирался напасть.

Трое за моей спиной держали стойки, готовясь атаковать. Я сказал им: «Подождите!».

Потом обратился к мертвецу:

– Чесноков, идите за мной!

Как я и думал: он послушался! Медсёстры и старик расступились. Я бы мог завести его в палату и закрыть там, но мне в голову пришла другая идея – изучить!

Я привёл его в процедурный кабинет, велел лечь на стол, и он это сделал! Мертвец был послушный, в отличие от взбесившейся Ольги, которая разносила реанимационную.

Чесноков позволил зафиксировать себя ремнями. Я с облегчением выдохнул. Мой замысел удался. Теперь он никому не мог навредить.

Ко мне вошли медсёстры и пациент.

– Будете мне ассистировать? – спросил я, мне хотелось знать, где у мертвеца уязвимые места.

Прежде всего я взял электрическую пилу и сделал пропил в височной доле справа. Покойнику это не понравилось, он попытался поднять голову, но помешал ремень на шее.

Я сделал ещё один пропил с другой стороны. Ничего не поменялось. Мертвец продолжал двигаться.

Виолетта побрила мертвецу голову машинкой. После я ещё сильнее повредил ему мозг, сделав пропил от лба до темени. Всё равно живой!

И все, включая меня, изумились. Но почему вдруг мы решили, что надо повредить голову, чтобы убить того, кто уже мёртв? Фильмы нам врали.

Я попросил подать мне рамочную пилу и стал пилить шею. Голова полностью отделилась от тела, но глаза и нижняя челюсть продолжала двигаться, хоть и значительно медленнее.

Тело на столе шевелилось. Оно теперь существовало автономно. Я разрезал ему живот электроножом, вскрыл грудную клетку рёберными ножницами. Внутренние органы слабо, но сокращались. И сердце, и лёгкие…

– Как это? – удивилась Кристина.

Я и сам был удивлён не меньше, но попытался объяснить это, вспомнив одну историю из научного журнала:

– Учёным была известна одна редкая лягушка. Слишком редкая, чтобы изучать её путём вскрытия. Но когда одна из них умерла, они её вскрыли и надо же… у неё не было лёгких, гортани и трахеи. Получается, что значение лёгких сильно преувеличено, если довольно крупное животное может обходиться без них. Мы думаем, что много знаем о том, как устроен организм человека, но теперь видим, что это не так. Может, какая-нибудь бактерия или вирус так перестраивает тело, что оно способно работать на остатках нервной системы когда всё, казалось бы, мертво.

Я мог ещё долго строить догадки, но нас отвлёк звон стекла в коридоре. Все сразу догадались, что это взбесившееся медсестра разбила окно реанимационного кабинета.

Девушки и старик смотрели на меня. Похоже, они негласно выбрали меня лидером и возложили ответственность за любое решение.

Я вышел в коридор. Медсестра уже выбралась. Её руки от локтей до кончиков пальцев были в крови. В лице поблёскивали осколки стекла. Увидев меня, Ольга зарычала, дёрнулась и побежала на таран.

Ища, чем защититься, я сорвал со стены огнетушитель, но в последнюю секунду трухнул принять бой и ворвался обратно в процедурный кабинет.

– Держите! Держите дверь! – прокричал я, а сам впился глазами в наклейку на огнетушителе.

– Что вы делаете?! – кричала Виолетта.

И она, и Кристина, и Савелий навалились на дверь. Едва справлялись втроём.

– Читаю инструкцию! – ответил я, потом, как было написано, сорвал пломбу, выдернул чеку и как только израненное лицо бывшей медсестры показалось в щели, я выстрелил в неё густым потоком ледяной пены.

Её вопль стал бульканьем. Я сбил бешеную с ног ударом в грудь. Прости Ольга…

От нескольких ударов огнетушителем в лоб, череп смялся. Её голова стала похожа на сдувшийся мяч, окровавленные руки продолжали хватать воздух, но теперь она была не так опасна.

Я втащил женщину в процедурную.

Старик и медсёстры помогли мне распилить оба тела на куски, но и тогда они продолжали слабо подёргиваться. Мы свалили части тел в один мешок.

Теперь в отделении остались только мы четверо, а снаружи была неспокойная ночь.

Кто-то кричал, выли сигнализации. Мы знали: началось что-то страшное, а нам придётся как-то выживать.

Эпизод 3. Дорогой дневник

О себе

Меня зовут Агата. Мне тринадцать лет. Я увлекаюсь рисованием и учусь этому уже второй год. Недавно в школе искусств я записалась ещё и на каллиграфию. Буду стараться выводить каждую букву и сделаю свой дневник красивым!

Я мечтаю в будущем писать детские книги и рисовать к ним картинки. Так делала писательница Туве Янссон. Она сама рисовала муми-троллей. Я тоже придумаю каких-нибудь интересных зверьков.

Ещё могу рассказать, что люблю роллы и пиццу. У меня есть две подруги – Юля и Соня. У меня нет сестёр и братьев. Это хорошо, потому что я не хочу делить родителей с другим ребёнком.

21.04.15.

Дорогой дневник, я хотела записывать что-нибудь интересное, но у меня в жизни ничего не происходит. Много уроков, много заданий и больше ничего. Вчера познакомилась с парнем в интернете. Он старше меня на три года. Я сказала, что мне пятнадцать и он поверил. Значит, я выгляжу взрослее своих лет. Я не буду с ним встречаться. Он живёт не в моём городе, и я не хочу сейчас никаких отношений.

02.05.15.

Дорогой дневник, из-за большой загруженности в школе и на дополнительных занятиях я сильно нервничаю. Когда прихожу домой, долго не могу успокоиться. Могу резко ответить маме или папе, а потом жалею, что могла их обидеть. Я опять начала царапать ноги иголкой, хотя обещала больше так не делать. От этого на ногах остаются некрасивые шрамы.

<XXX>

Я не знаю какое сегодня число. В нашем районе уже давно нет электричества. Возможно, так сейчас везде. Мой телефон разрядился, но я, зачем-то, каждый день беру его в руки и давлю на кнопку, как будто он передумает и включится. Сила привычки…

Это всё ещё я – Агата, только теперь мне двадцать, а не тринадцать. Много лет назад я сделала тут несколько записей и забросила дневник. Я хотела быть как героиня сериала, которая лежит на кровати и вдохновенно описывает пережитое, начиная каждую запись словами «Дорогой дневник». Но это оказалось скучным занятием, к тому же ведение дневника показало мне насколько однообразно и неинтересно я жила.

Книжка простояла на полке все эти годы и пригодилась только сейчас, когда весь мир накрылся жопой.

Теперь я радуюсь возможности записать всё, что происходит.

Случился конец света. Если не всматриваться в то, что творится за окном, то можно не заметить изменений. По улицам ходит множество людей. Но они все мёртвые. Когда я наблюдаю за ними с балкона, мне кажется, что не все это поняли.

Перед моим домом автомобильная дорога. Я видела дедушку, у которого кожа на груди содрана до рёбер. Он не стал переходить дорогу, где попало, а подошёл к «зебре» и долго смотрел на светофор, ожидая зелёного света. Но светофор не работает, да и машины тут давно не ездят.

По тротуару плёлся мёртвый подросток, сильно хромал на вывихнутой ноге. Он не только не избавился от своего тяжёлого рюкзака, но и старался не потерять – лямка сползала, а он поправлял. Наверное, думал, что идёт в школу.

Я не выхожу из дома. Сижу в квартире с мамой и папой. Ожившие мертвецы опасны. Они нападают на живых. Надеюсь, нас кто-нибудь спасёт. Хотя иногда мне кажется, что все люди в мире уже мертвы, потому что не вижу подтверждений обратному.

<XXX>

Мои родители мертвы. Они такие же ходячие трупы, как и те снаружи! Почему я не заметила этого сразу? Я не могу даже примерно сказать, в какой момент это произошло. Не помню, когда мы разговаривали.

В последнее время мама и папа были молчаливы. Я часто заставала маму на кухне, она смотрела в окно, не поворачиваясь ко мне. Папа сидел в гостиной и смотрел в тёмный экран телевизора. Мне казалось, что у него задумчивый вид, словно он скучал по тому времени, когда мог что-то смотреть.

С наступлением темноты они уходили в свою спальню. Я не пыталась с ними общаться. О чём разговаривать, когда всё так плохо?

Я бы и дальше могла не замечать, что родители мертвы, но сегодня они устроили драку. Они случайно столкнулись на кухне и озверели. Опрокинули стол, кувшин разлетелся на осколки, а мама и папа катались по битому стеклу, кусались, рычали и били друг друга вялыми руками.

Увидев это, я с ужасом поняла: да они же трупы! У мамы нет уха и разорвана щека. Эти страшные увечья скрывались под густыми волосами. У папы шея в незаживающих прокусах. Это я тоже заметила только сегодня. Когда они успели такими стать? Что с ними случилось?

Их борьба продолжалась недолго. Родители внезапно успокоились и, потеряв интерес друг к другу, отползли в разные стороны.

Я закрылась в своей комнате, пока они меня не заметили. Не представляю, что теперь делать.

<XXX>

Я тоже мертва. И уже давно. Кажется, я утратила способность нормально соображать, если не догадалась сразу. Сегодня я долго стояла перед зеркалом, пыталась понять, что не так с моим лицом. Много времени понадобилось, чтобы увидеть: нижняя губа рассечена надвое, а лоб разбит до черепа.

Не помню, чтобы на меня напали. Скорее я получила травмы, потому что падала и ударялась. Я не чувствую боли, как и сильной скорби из-за того, что случилось. Я лишь понимаю, что могла бы чувствовать. Наверное, к лучшему, что эмоции притуплены, иначе бы мной овладела паника.

Я мертвая среди других мертвецов. Это моё новое состояние, и по-другому уже не будет. Я больше не умею разговаривать, а могу только мычать или хрипеть. Я почти не дышу.

Но я пока не потеряла способность писать. Наверное, потому что занималась каллиграфией. Нужный участок мозга, отвечающий за письмо, хорошо развит и пока ещё справляется со своей задачей. Правда, и это мне даётся с трудом. На одну страницу уходит целый день.

Опять же: я долго не замечала, как медленно и вымученно пишу, напрягаю память, чтобы вспомнить нужное слово. Я начинаю писать утром, а заканчиваю, когда садится солнце. Какая же я медленная.

<XXX>

Ясность мысли возвращается только когда я сажусь за дневник. Если я начинаю писать, мозги становятся на место. В остальное время я тупое зомби! Это похоже на состояние сильного опьянения. Случалось, что с рассветом, я забывала подняться с кровати и лежала в постели до захода солнца. Дни проходят, как на перемотке. Я то сижу в комнате, то стою на балконе, то оказываюсь в кухне. Не помню, как перехожу из одной комнаты в другую. Смотрю в окно – там светло, а потом резко ночь! Проблески сознания случаются редко.

Мной управляют рефлексы. Я подхожу к раковине, поднимаю рычаг и потираю ладони под краном. Я знаю, что воды нет, но всё равно делаю это. Потом вытираю руки полотенцем, зная, что это бессмысленно.

Я продолжаю брать телефон, часами вожу пальцем по чёрному экрану, пытаюсь включить его. Но ведь он не работает.

Меня удивляла глупость других ходячих трупов, но я такая же как они! Я заперта в мёртвом теле, которое действует само по себе. И только когда в пальцах оказывается ручка, я получаю этот дар – задумываться, размышлять, оценивать. Моя человеческая часть ещё не до конца мертва!

<XXX>

Мне жаль, что я стала ходячим трупом. Моя жизнь не состоялась. Я не закончила университет, не дорисовала свой комикс, не съехала от родителей и не завела собаку. И если бы я просто умерла, то не было бы никаких сожалений. Выходит, что я до сих пор существую, чтобы грустить о том, чего не случилось. И даже эта грусть ненастоящая, а какая-то фантомная. Не чувство, а лишь воспоминание о чувстве. Я не могу испытать горе в полной мере и не могу заплакать. Жаль!

<XXX>

Мама и папа, как призраки. Они сидят в гостиной и смотрят друг на друга. Наверное, мои родители тоже о чём-то думают, может быть, пытаются понять, кто они есть.

Я вспомнила кое-что важное. До того, как по улицам начали разгуливать мертвецы, мне нездоровилось. Симптомы были странные. У меня болела спина, иногда непроизвольно вздрагивала рука или нога, словно не я, а что-то другое в моём теле велело конечностям пошевелиться. Я чувствовала щекотку под кожей в области шейных позвонков. У меня была склонность к ковырянию кожи. Я расчесала шею до крови и нащупала упругий волосок, он реагировал на мои прикосновения, двигался как живой.

В больнице из меня вытянули что-то жёлтое, тонкое и длинное, как нить. Врач сказал, что никогда такого не видел.

Мне становилось хуже, я болела и не вставала с кровати. Мама так волновалась! Никто не знал, что со мной происходит. И когда казалось, что не может стать хуже, на улицах появились мертвецы.

Всё изменилось в одну ночь. Я и родители оставались в квартире. Мы были в безопасности. Дальше не помню, но догадываюсь: скорее всего, я умерла от своей загадочной болезни и восстала из мёртвых.

Я сделала маму и папу ходячими трупами? Этого нет в воспоминаниях. Просто понимаю, что больше никто не мог на них напасть в закрытой квартире. Простите…

<XXX>

Умерли не все. Есть выжившие. Я надеялась узнать это до того, как поняла, что мертва, а сейчас это ничем хорошим не светит.

Я сегодня видела двоих выживших, и это было неприятно.

За окнами раздался давно забытый звук – рёв двигателя. Мёртвые обитатели нашей улицы тотчас заволновались. Отовсюду послышались шаги, хрипы и рычание.

Мама и папа тоже очнулись, затоптались на месте, а я поплелась на балкон смотреть, что происходит. Двое парней обчищали аптеку. Один таскал мешки и коробки в багажник, а другой отбивался от мертвецов. У него была кувалда и он искусно ей управлялся – валил ходячие трупы на землю, разбивал головы всмятку одним ударом или ломал позвоночники. После этого мертвецы ещё дёргались, но больше не могли встать.

Наблюдая за этим, я поняла, что могу ещё что-то чувствовать. Мне было премерзко!

Парень с кувалдой явно получал удовольствие от мясорубки, которую устроил. Будь я там, под его молотом могла оказаться и моя голова. Мне стало противно от этой мысли.

Его напарник крикнул: «Всё хватит! Поехали!». А тот с кувалдой увидел меня, указал пальцем и сказал: «Смотри, какая красотка за нами наблюдает! Я ей нравлюсь!» Второй назвал его извращенцем.

Они оба показались мне чудовищно уродливыми, хотя недавно я видела соседа, у которого глазные яблоки болтались на щеках…

Урод с кувалдой крикнул: «Позвони мне!» и потряс рукой над ухом, оттопырив мизинец и большой палец… Я бы отгрызла эту руку и плюнула бы кровью в его бугристую рожу!

Я чувствую настоящую злость! И что-то мне подсказывает: это ещё не конец.

<XXX>

Мертвецы с разбитыми черепами не умерли окончательно. Некоторые из них уползли, несмотря на то, что остались без голов. Те, которые с перебитыми позвоночниками, так и лежат у аптеки, дёргаются. Не могут ни встать, ни умереть. Значит, если со мной такое случится, я буду просто лежать. Хуже не придумаешь!

Этот дневник – единственное, что у меня есть. Возможно, благодаря ему я стала умнее! Хотя наоборот ожидала, что со временем мой мозг окончательно деградирует. Но я всё больше контролирую свои действия: уже не пытаюсь мыть руки под пустым краном, сама решаю, куда мне идти. Я стала реже забывать слова и мне требуется меньше времени, чтобы сделать запись.

Упражняясь в письме, я понемногу набираюсь разума. Жаль, что родители всё такие же глупые как брёвна. Папа смотрит в пустой телевизор, мама стоит у окна в кухне.

<XXX>

Если я ничего не делаю, то впадаю в состояние «полного отсутствия». Это заменяет сон и позволяет отдохнуть от мыслей. Вывести из этого состояния могут внешние изменения: рассвет или резкий шум.

Сегодня меня заставил очнуться грохот в подъезде. Там кто-то дрался, хохотал и матерился. Мои родители тоже пришли на шум, мы стояли в прихожей и чего-то ждали. Грохот нарастал. Я думала, что нашу дверь сломают, но всё само собой улеглось, стало тихо.

Потом я услышала свист под балконом. Долго не могла на него среагировать, потому что израсходовала возможности поддерживать «включённое состояние». Я стояла в прострации, но живчик был так настойчив… Он кричал: «Красотка! Выходи!».

Я так и знала, что это он – мерзкий парень с кувалдой. Он вернулся!

Когда я вышла на балкон, этот урод так и засиял. Крикнул мне: «Знал, что ты выйдешь на меня посмотреть… Извини, красотка, пытался к тебе прорваться, размолотил кучу твоих собратьев, но так и не понял, где твоя квартира. Да и двери у вас железные – такие не выломаешь! Ну, ничего! Я обязательно до тебя доберусь!».

К нему подступали мертвецы, я надеялась, что кто-нибудь из них сотрёт улыбку с этой самодовольной рожи, но он играючи покидал их на землю и разбил всем головы.

Я оскалила зубы и гневно зарычала. Только так я могу выразить свою ненависть.

Мерзавец засучил рукава и показал свои руки. Они все были покрыты зажившими укусами и рубцами!

Он дразнил меня, говорил: «Хочешь укусить? Я встречал много красавиц вроде тебя и все они кусались. Я не из тех, кого можно сделать тупорылым зомби!».

Этот подонок наговорил ещё много мерзостей. Называл меня принцессой, заточённой в башне, говорил: «Мёртвая-секси-принцесса, а я твой принц!» и несколько раз повторил, что он – мой последний шанс на отношения. Сволочь!

Моя квартира на третьем этаже. Надеюсь, он сюда не долезет. Как я его ненавижу! Хочу убивать! Хочу вырвать ему глаза, отгрызть уши и разорвать лицо!

<XXX>

Почему мне так страшно? Это просто глупо! Я же мёртвая! Я не должна боят

<XXX>

Он влез к нам в квартиру, когда я писала в дневник. Я этого не заметила, потому что могу быть сосредоточена только на чём-то одном. Письмо полностью меня поглощает. Случилось то, чего я так боялась: этот мерзавец спустился с крыши на верёвке и проник на балкон.

Он вошёл в мою комнату, схватил меня за волосы и выволок в гостиную. Там лежали мои бедные мама и папа с разбитыми головами. Этот ублюдок взял топор и сказал, что нас можно полностью обезвредить, только разделив на куски. И он рубил их у меня на глазах. Я бросалась, рычала как бешеная, а он легко отпихивал меня обухом топора и смеялся: «Подожди, красотка, с тобой мы позже разберёмся!».

Я почувствовала себя такой беспомощной. Я ничего не могла сделать. Когда мерзавец бросил меня на пол, я больше не пыталась подняться. Я не рычала и не хрипела. Просто смотрела в белый потолок.

Надо мной повисла бугристая физиономия. Он бил меня по щекам и говорил: «Ты отключилась? Эй! Так не интересно! Очнись! Даже не укусишь ни разу? Давай! Укуси!».

Он засунул два пальца мне в рот. Я не напрягла челюсть. Мерзкий парень сказал: «Ладно, как хочешь!» и приблизился ко мне вплотную. И тогда, вложив все силы в один рывок, я вгрызлась ему в горло. Он пытался оторваться от меня, но было поздно! Я крепко вцепилась в его плоть и вырвала кадык.

Мерзавец хватался за шею, хотел заткнуть поток крови. Я видела, как он напуган и наслаждалась его муками! А когда он испустил дух, я начала рвать его мёртвое тело ногтями и зубами. Это был не голод, а злоба. Ненавижу!

<XXX>

При жизни, я не была так агрессивна и опасна. Меня отвращал вид крови, но теперь нет. Я совсем не жалею, что загрызла того подонка! У меня вовсе пропало сочувствие к живым людям. Наверное, моя эмпатия умерла вместе с другими светлыми чувствами.

Но мне бы не хотелось убить кого-то ещё. Я до сих пор считаю это неправильным.

Лучше мне оставаться в своей комнате и писать в дневник, пока ещё есть чистые стра

Эпизод 4. «Подружки» и «Стальная братва»

Путь к санаторию был чем-то сказочным. Не дорога, а загляденье!

По обе стороны высились могучие деревья, их густые кроны соприкасались высоко над трассой, образовывая зелёную арку. И так почти десять километров. Солнце старалось в полную силу, а мы ехали в теньке, прикрытые листвой. Даже в такой яркий день в зелёной арке было сумеречно.

Я, как всегда, был за рулём. Рядом со мной сидела Даша, закинув ноги на приборную панель. Много раз просил её так не делать, говорил, что это опасно. Ей, похоже, было всё равно.

Я услышал, как позади храпнула Даяна и машинально потянулся к выключателю. Даша поймала мою руку.

– Мне нужен свет, – сказала она.

Я собирался спросить: «Для чего?», но потом увидел, что она погрузилась в страницы розово-голубой книжицы. Уже не в первый раз я видел её у Даши.

«Дневник мечты» – потёртый скетчбук с измятыми уголками.

В мускулистых руках Даши эта «подчёркнуто девчачья» вещица, смотрелась забавно. Эта девушка отдавала предпочтение одежде в тёмных тонах, носила ботинки, похожие на солдатские берцы, и даже светлые длинные волосы, не мешали ей выглядеть воинственно.

Не дождавшись моего вопроса откуда у неё этот скетчбук, Даша сама начала рассказывать:

– Помнишь, мы зачищали «чумной район» в Сухановске?

– Мы там, вроде, много районов зачищали, – ответил я, хотя уже и не помнил, что это за город такой. Сколько у нас их было…

– Я зашла в одну квартиру, а там два трупа, разрубленные на части и ещё один разорванный на мелкие кусочки, – Даша всегда смаковала такие подробности. – Я думала, что кто-то поработал до нас, а потом открыла одну комнату и вижу: ко мне спиной, за столом сидит мертвячка… девушка, и дёргает локтем, будто что-то пишет. Это был её дневник. Прижизненный и посмертный. Представляешь? Она вела его, даже когда стала мертвячкой.

– Быть такого не может, – сказал я.

– Не веришь? Эксперименты же проводили! Некоторые из них могут немножко думать. Не говорят, но могут написать несколько слов или нарисовать что-нибудь, – Даша развернула передо мной дневник.

– Ну, и что она там писала? – я не мог позволить себе отвести взгляд от дороги.

– Она понимала, что с ней произошло, – Даша тоскливо вздохнула. – Мне теперь жаль, что я так хладнокровно её порубила. Испытала на ней заточку мачете. А у неё было имя. Её звали Агата.

Я подумал, что должен утешить подругу:

– Стань я одним из них, я бы только и ждал, когда меня зарубят и сожгут. Чего хорошего: ходить гнилым трупом и пытаться кого-нибудь сожрать? Не расстраивайся так сильно!

– Я сильно расстроюсь, если в ближайший месяц не найду стоматолога, который подтянет мне брекеты, – Даша бросила яркую книжицу в бардачок.

Мы приехали. Впереди показались незапертые ворота, над которыми висела надпись: «Айлант». Этот санаторий был заброшен с тех пор, как вспыхнул Тред. На ограждённой территории никого не осталось в живых. Одни обратились, другие были убиты и съедены. Мы называли такие места «загонами с мертвецами».

Много подобных территорий мы зачистили: больницы, заводы, иногда городские кварталы. Так мы зарабатываем себе на жизнь.

Наша команда сформировалась сама по себе. Я, Даша и Даяна случайно оказались рядом в момент катастрофы… не люблю слово «зомбиапокалипсис» – это глупо! Мы все потеряли близких и друзей и выживали вместе в первые адские месяцы. Когда стало попроще, и новое правительство начало платить за расчистку территорий, мы официально зарегистрировали нашу команду, став «частными ликвидаторами».

Таких как мы много, но работы для нас хватает. Безопасные зоны не так велики, большая часть земель до сих пор заполнена ожившими трупами.

Я остановил фургон у ворот. Даяна широко зевнула и потянулась.

– Корпуса большие, наверное, там полно мертвяков, долго будем возиться, – сказала Даша.

– Поэтому и платят хорошо, – подметил я.

Мне уже представилось шевеление горы изрубленных тел. Плеск и запах бензина. Вой пламени… В нём трещит плоть, скрежещут зубы, особо шустрые руки и ноги пытаются уползти из костра, а мы подхватываем их вилами и бросаем обратно. Сколько раз я всё это видел…

Но до того нам предстояла опасная работа!

Даяна спрятала волосы под шапку, надела свою скрипучую кожаную куртку – такую никому не прокусить. Даша собрала локоны в хвост и нацепила налокотники.

Пока они выбирали оружие, я надел лёгкий рюкзак и повесил на оба плеча спортивные сумки – в них было всё необходимое.

Даяна вооружилась пожарным топором на длинном черенке – хорошая вещь, чтобы толкать и рубить. Даша прицепила к спине алюминиевую биту, а в правую руку взяла свой любимый тесак с длинным и тяжёлым лезвием.

Они шли рядом нога в ногу, готовые к драке в любую секунду. Я осторожно шагал позади.

Санаторий был просторный. Три корпуса, парк, аллеи, скамейки. Всюду следы разрушений: декоративные фигуры опрокинуты, молодые деревья сломаны, клумбы измяты. На пути к фонтану под палящим солнцем валялся труп, истлевший до костей. Когда-то по этим местам прокатился хаос, но теперь было тихо. Мы прошли метров двести от входа, но так никого и не встретили.

– Дэн, бинокль, – Даяна не оборачиваясь протянула руку.

Ей не пришлось долго ждать. Я хорошо знал, где у меня что лежит: быстро расстегнул карман сумки и вложил бинокль ей в ладонь.

Даяна с минуту оглядывалась по сторонам.

– Да тут как будто никого! – сказала она. – Они говорили: уровень опасности «красный»?

– Мы ещё не были в корпусах, – напомнила Даша.

Я первым услышал позади знакомое «том-том-том»… При беге они ступают только на мыски…

– Шипастые! Сзади! – заорал я.

Их было четверо. Они шли на таран, неслись на нас как бешеные быки.

Особый вид мертвяков. Из них торчат сломанные кости, подобно шипам. Они с разбегу врезаются в людей, чтобы ранить или убить.

– Найдём укрытие! – крикнула Даша.

Девушки были не готовы дать отпор сразу четверым. До ближайшего корпуса было не больше сотни метров. К нему вела каменная лестница вверх. Мы знали, что шипастые плохо бегают по ступенькам.

Я ношу сумки на плечах, чтобы быстро скинуть груз, если придётся убегать. Но в этот раз я рискнул и не бросил снаряжение.

Мы подбежали к дверям. Они были чем-то подпёрты с противоположной стороны. Иногда, это хороший знак. Мы навалились втроём. По ту сторону рухнула баррикада.

Даяна заглянула внутрь:

– Пусто! Заходим!

Мы вбежали и быстро скрепили ручки тугой проволокой. Шипастые за нами не поспели. Лишь полминуты спустя послышались звуки ударов – они врезались, кто в двери, кто в стены.

Мы стояли в широком холле. Здесь был погром. В центре валялась огромная хрустальная люстра… Её-то как умудрились сбить с потолка? На месте осталась только стойка регистрации, вся остальная мебель была смещена в сторону дверей – для баррикады, которую мы сломали.

По следам и останкам вокруг было понятно, что здесь кого-то убили и кого-то сожрали. У дверей лифта лежали несколько черных мешков, в них, судя по всему, были расчленённые мертвяки. Это напоминало работу частных ликвидаторов! Вряд ли кто-то занимался «упаковкой» в первые дни катастрофы.

Даяна подошла к мешкам и тыкнула один топором:

– Дёргаются ещё! Здесь до нас работали?

Даша указала на лестницу:

– Там кто-то есть! Слышите?

Мы все затихли. И правда, кто-то галдел наверху. Я сбросил сумки и сказал, что проверю. Переговорщиком в нашей команде был я.

– Если что, мы поднимемся через минуту, – пообещала Даяна.

Девушки встали у лестницы. Я подумал, что могу нарваться на каких-нибудь опасных психов, которые пристрелят меня, не дав сказать и слова, и оглянулся на девочек, будто в последний раз. Они забавно смотрелись рядом: у них большая разница в размерах – Даша мощная и высокая, а Даяна худенькая и маленькая… хотя я и сам выше её лишь на полголовы.

Я поднялся на второй этаж и начал разбирать слова, тех, кто был.

– …откуда они тогда знали, что это случится? – бормотал кто-то.

– Кто «они»? – спрашивал другой голос.

– Американцы! Они же в Пентагоне давно придумали план, как действовать, если нападут мертвецы. Ещё никакого Треда в помине не было, а они уже всё знали про крах цивилизации!

– Тимох, успокойся! – потребовал третий голос.

Болтливый не унимался:

– Выберемся, я вам покажу статью на Википедии про «зомби-апокалипсис»! Википедия ещё работает?.. Даже этот… известный… Илон Маск продавал огнемёты и сказал, типа… вы будете рады, что купили огнемёт, когда начнётся зомби-апокалипсис. Это тоже конспирология по-вашему? Они знали!

– Да замолкни хоть на минуту! К нам идут!

Прежде чем выглянуть из-за угла, я крикнул:

– Ребята, я с миром! Мы ликвидаторы.

Мне ответили, что бояться нечего. Я вышел в коридор и увидел трёх парней. Два лба, похожие друг на друга, как братья, и невысокий моложавый парнишка с наглыми глазками. Сразу стало ясно, что это он много болтает.

За мной поднялись Даша и Даяна.

– Ого! Здрасьте, девушки, – воскликнул парнишка с наглыми глазками. – Значит, нас уже «похоронили» и прислали замену? Подумаешь, застряли на недельку!

– Нам не говорили, что сюда уже отправляли ликвидаторов, – отметил я.

– Ну, я же говорю: нас списали и отдали вам нашу работу, – бодро говорил парнишка, словно это какой-нибудь пустяк. – Я Тимоха, а это Лёха и Андрюха – они братья. Мы «Стальная братва», потому что все не раз покусанные. У нас иммунитет, нам нипочём зараза.

Один из братьев скривился от стыда, а второй сказал:

– Владу это не помогло.

– Надоели мне ваши пораженческие настроения, – паясничал Тимоха. – Мы «Стальная братва», ясно? А вы как называетесь?

– «Подружки», – ответила Даяна.

– Ты тоже «подружка»? – Тимоха мне подмигнул и по-дебильному хихикнул.

– Я из команды с названием «Подружки», – холодно ответил я. – Проблемы?

– Никаких, мужик, – говорливый парень спрятал улыбку.

– Я Денис, это Даша и Даяна, – представил я всех.

– Все на «д», – заметил тот, которого звали Андрюхой, он казался серьёзным парнем.

– Ха! И правда! – сказал я и сразу вспомнил, что это не открытие.

Ещё в первую неделю нашего знакомства, мы с девочками уже обращали внимание на это совпадение. Давно это было… Сколько мы всего пережили.

– Мы тут застряли, – пояснил второй брат, по имени Лёха. – Местные мертвяки организовались. У них умная схема: они всех впускают на территорию, а обратно не выпускают. Не мы за ними охотимся, а они за нами. Нас было пятеро. Влада загрызли, и один шипастый ранил нашего Марка. Он один в соседнем корпусе. Поддерживали связь пока рации не сели. Мы не можем к нему пробиться.

– Вшестером прорвёмся, – пообещала Даша. – Давайте спасать раненого!

Ребята обрадовались и похватали своё оружие. У двух братьев были штыковые лопаты на стальных черенках. С одной лезвия – острая заточка, с другой – выпилены зазубрены. Боевые лопаты. Ловко придумано! Тимоха был вооружён самодельным копьём с большим острым лезвием от кинжала.

Мы глянули из окон. Соседний корпус был недалеко, но на пути к нему бродили четверо шипастых. Как нас дожидались!

Уродливые твари. Лица сбиты до черепов, из тел, как иглы торчат осколки рёбер. У одного не было обеих рук по локти, но культи заканчивались острыми костями. Он мог кого угодно проколоть насквозь.

Было понятно, что шипастые побегут на нас сразу, как мы выйдем из корпуса.

– Дэн, «растяжка» с собой? – спросила Даяна.

Я кивнул. Мы спустились вниз, я подобрал сумки, отдал девушкам длинный стальной трос с двумя ручками на концах.

– Мы выходим первыми, кидаем их на землю, вы выбегаете следом и рубите их. Ясно? – сказала Даша.

Ребята из «Стальной братвы» озадаченно переглянулись.

Я неспешно размотал двери. Девушки вышли на улицу и вплотную друг к другу встали на краю дорожки, что вела к соседнему корпусу. Они ждали, пряча за спинами концы стального троса.

Пацаны всё ещё не понимали, что они задумали.

Шипастые заметили девчонок, и с рёвом полетели на них. Даша и Даяна не шевелились. Ребята с волнением за этим наблюдали.

В последнюю секунду девушки бросились в стороны, присели на землю и натянули трос. Все четыре мертвяка споткнулись и треснулись головами о каменную плитку.

Старый трюк «Подружек». Всегда работает.

– Рубите! – скомандовала Даша.

Пацаны подбежали. Тимоха прижимал мертвяков копьём к земле. Андрюха и Лёха рубили лопатами руки, ноги и головы. Управились быстро.

Недолго думая, мы побежали к другому зданию. Там были разбиты стеклянные двери. На первом этаже, еле переставляя ноги, бродили две рыхлые фигуры.

– Чёрт, муховоды! – сказал Тимоха.

Да, противные мертвяки. Их гниющие тела сплошь покрыты дырами. Они как ходячие ульи, но внутри не пчёлы, а зелёные мясные мухи. Такой у них симбиоз. Муховоды не слишком опасны, но при малейшей угрозе, способны исторгать из своих тел тысячи мух. Эти двое запросто сделают непроглядную жужжащую тучу, через которую не пройдёшь.

Но у нас было кое-что припасено для этих тварей. Я подал девушкам «газовые шашки». На самом деле это были баллончики с дихлофосом и кусочки изоленты для фиксации кнопок.

Не заходя в холл, Даша и Даяна бросили несколько «шашек» под ноги муховодам. Окутанные химическим облаком, мертвяки стали ходить чуть быстрее. При каждом шаге из них сыпались дохлые насекомые. Когда их на полу образовался целый слой, муховоды и сами рухнули, и рассыпались в труху. Плотность их тел сохраняется только за счёт живых насекомых. Без них они разваливаются.

– А вы хороши! – восхитился Лёха, его брат тоже был в восторге от того, как мы справились.

Тимоха, видимо, приревновав свою команду, начал меня задирать:

– Погоди… У вас как всё устроено? Девочки дерутся, а ты типа сумки таскаешь?

– Да, я не борец, – с нажимом ответил я, моё терпение было на исходе. – Я отвечаю за экипировку и оружие. Это наш подход. Девочки дерутся, а я таскаю сумки. Чего докопался?

– Не! Я так, спрашиваю просто! – он посмеивался, но вскоре перестал, когда мы отыскали их друга Марка.

Он был мёртв… Парень лежал в одном из номеров, укрытый несколькими одеялами. Видимо, замерзал из-за потери крови. По характеру ранений, на него напали шипастые.

– Сочувствую, ребята, – сказал я, никому бы не пожелал такой одинокой смерти.

– Мы его заберём, – сказал Тимоха. – И Влада тоже. Давайте выбираться? Вшестером и с вашими штучками-дрючками, мы точно пробьёмся к выходу.

– Нам надо тут всё зачистить, а то не заплатят, – Даяна была уверена в нас, её не пугали «организованные» мертвяки. – Мы же не просто так приехали!

Ребята были голодные и уставшие, но хотели получить часть гонорара, поэтому сказали, что будут зачищать территорию вместе с нами.

Мы вернулись в холл. Хотели осмотреться и придумать план. Но нас встретил один из тех, которых называют «умниками». Он стоял снаружи перед разбитыми дверями.

Я таких ещё не видел, однако сразу догадался кто это такой. Здоровый боров… в окровавленной голубой рубашке. Его правая щека была порвана и висела, обнажая коричневые зубы. Но ничто так не шокировало, как его глаза.

Он смотрел в наши лица. Осмысленно! Считывал эмоции, что-то прикидывал и соображал, а потом поднял крик на всю улицу. Отовсюду на его зов стекались десятки «бывших отдыхающих». Этот боров был их главарём! Он ими руководил!

Мертвяки толпой лезли в здание. Мне пришлось взять у Даши запасную биту. Их было слишком много, чтобы стоять в стороне. Мы отбивались, рубили, отпихивали, а их становилось только больше.

Волей-неволей пришлось отступать. Я, девушки и трое парней пробежали по незнакомому коридору. Только бы не тупик! Только бы не закрытая дверь!

Повезло! Мы оказались в просторном помещении.

Боже, как там воняло!

Это был крытый бассейн большой глубины, похоже, для дайвинга.

Там не было воды. На дне копошились живые мертвяки, вперемешку с обычными трупами.

«Бывшие отдыхающие» выбегали из коридора и как стадо баранов падали «с обрыва». Нам оставалось только подталкивать в бассейн тех, кто не падал сам.

Всё шло хорошо, но среди тупых мертвяков затесался шипастый. Он вылетел из коридора прямо на Тимоху. Он не успел защититься копьём. Шипастый мертвяк пронзил парня костями и вместе с ним полетел на дно.

В суматохе я не успел на это среагировать. Только когда стадо мертвяков иссякло, мне пришло осознание, что одного из нас не стало. Не очень-то мне этот парень нравился, но плохого я ему не желал. Бедный Тимоха. Раз – и нет его…

Мы смогли!

Тот умник-мертвяк попытался сбежать, когда снова увидел нас и понял, что его армия разбита. Надо же! Боялся за свою шкуру. Другие этим не отличались.

Братья его догнали и зарубили лопатами. Они делали это с особой злостью. Мстили умнику за своих ребят.

Мы ещё пару часов добивали остатки мертвяков по всей территории, а потом оттащили их части в бассейн. Там и устроили крематорий. Тело Тимохи сгорело вместе со всеми, его было не достать.

Закончив работу, мы вернулись к воротам санатория.

Машина братьев была скрыта в лесу, недалеко от забора. Вот почему я не заметил их тачку, когда подъезжал. Спрятали. Боялись, что угонят их «гелик». На фоне их шикарной машины наш старый фургончик смотрелся так себе. Но я им не завидовал. Мне бы не хотелось так трястись: вдруг угонят!

Андрюха и Лёха погрузили мешки со своими погибшими друзьями в салон. Братья выглядели уныло. Ещё бы – потеряли сразу столько друзей.

– Опять остались мы вдвоём, как раньше, – вздохнул Лёха.

Я решил его подбодрить и сказал:

– Но мы с вами неплохо сработались.

– Это точно! – согласился Лёха.

– Только в «Подружки» нас не записывай, – добавил Андрюха.

– И не мечтайте! – ответил я.

Даша и Даяна одновременно показали братьям средние пальцы. В шутку, конечно. Не со зла.

Мы расселись по своим машинам. Нам вместе предстояло доехать до пункта, чтобы отчитаться о зачистке санатория, а потом уже попрощаться.

Эпизод 5. Крылатые мертвецы

Когда вспыхнула болезнь, оживляющая мёртвых, многие подумали, что это действие вируса или бактерии. Но позже учёные дали однозначный ответ: мир охватило паразитное заболевание. Тогда и появилось слово Тред.

Ранее неизвестное живое создание. Жёлтые тонкие нити, прорастающие в наших телах от спинного мозга, проникающие в каждую мышцу, оплетающие кости.

Все хотели услышать, как не подцепить паразита, но мер предосторожности не существовало. Практически всё население Земли уже подхватило Тред. Много десятилетий младенцы рождались с этим паразитом. Никто об этом и не догадывался. Мы взрослели, старели, а паразит дремал в нас и не мешал жить, пока не оказался достаточно развит…

Некоторые люди заболевали без видимых причин. У них были странные симптомы: мышцы сокращались непроизвольно. У кого-то простые подёргивания, а у кого-то части тела начинали жить своей жизнью: руки ощупывали и хватали предметы, ноги шли не туда… После человек умирал и воскресал снова. Точнее это был уже не он, а Тред, сформировавший новую нервную систему.

В других людях паразит дремал до тех пор, пока их не кусали или не царапали другие заражённые. Вместе с этим в тело передавался импульс, запускающий нитевидную систему. Таким образом, паразиты будили друг друга.

У третей категории Тред всегда остаётся пассивным и никакие укусы его не пробудят. Я один из таких людей. Меня кусали, но я остался собой. Как и у других, моё тело пронизано тончайшими нитями, но мой организм оказался сильнее и сумел парализовать эту живую сеть…

Два года назад начались вспышки заболевания и скоро переросли в мировую катастрофу. Она пронеслась волной по всему земному шару, хлынула и затопила каждый уголок, даже такую глушь, где я жил.

Село Тихие Воды. Берег озера. Дом на помосте, с трёх сторон окружённый водой. Я построил его, чтобы провести там всю оставшуюся жизнь.

Думал любая человеческая суета позади. О чём бы не страдали в больших городах – всё пройдёт мимо. Не прошло. Ходячая смерть оказалась и в моём доме. И мне пришлось его покинуть.

Пройдя все круги ада, мы смогли создать подобие «нормальной жизни». В городах появились «безопасные зоны». Вернулась вода и электричество. Команды частных ликвидаторов боролись с мертвяками, зачищали районы один за другим. К городам прирастали старые улицы, на них появилась жизнь, кое-где забегал транспорт. Заборы с колючей проволокой отодвигались дальше и дальше.

Но всё что за заборами – «дикая зона». Землю всё ещё топтала несметная мёртвая толпа, а наши живые территории оставались маленькими, как островки, соединённые жилками дорог.

Снова поселившись в городе, я каждый день вносил свой вклад в восстановление систем. Занимался чисткой насосов, таскал провода, помогал чинить машины.

С возвращением цивилизации, мы смогли разогнуть спины и обрели такую роскошь, как свободное время.

Меня посетило давно забытое чувство скуки. Я вспомнил, что живой и обнаружил себя в небольшой квартирке. За окном бетонные дома. Я ел хлеб, откусывая прямо от батона, запивал кефиром. И у меня перед глазами возникла картинка моего дома на берегу озера.

Как долго я о нём не вспоминал! Мне сразу захотелось отправиться туда. Окунуться в прошлую жизнь, где я не закончил свои дела.

В тот же день, я встретился со знакомой женщиной по имени Диана. Мы долго работали вместе – чистили дождевую канализацию на центральной улице. Она почти ничего не знала обо мне, а я мало знал её, но открылся ей как старой подруге.

Диана заявила, что я сошёл с ума. Ехать в «дикую зону»? В одиночку? Звучит как желание убить себя.

– Отсюда не очень далеко, но я знаю, что придётся пробиваться через мертвецов, – мне был нужен её совет и поддержка.

– А где ты жил? – спросила знакомая.

– Тихие Воды, – ответил я.

– Тихие Воды, – повторила Диана ухмыльнувшись. – Там стоят шикарные дома. Был богатеем в той жизни?

– Кое-что имел.

– А ты слышал, что теперь это живописное место называют Долиной крылатых мертвецов? Говорят, там их полно! И никакие ликвидаторы туда не ходят. Уверен, что тебе это нужно?

Крылатые… Когда я впервые их увидел, то подумал, что сама природа свихнулась напрочь.

Властвуя над мёртвым телом, Тред показывал чудеса творчества. Воскресшие мертвяки делились на виды. Я знал лишь некоторые из них. Есть просто бродячие, туповатые мертвецы. Есть мертвецы-умники, у которых головной мозг и паразит вступили в симбиоз. Они кое-чего соображают. Есть муховоды, которые представляют собой симбиоз паразита и насекомых… эти мертвецы все в дырах, как ходячие ульи, но внутри не пчёлы, а зелёные мясные мухи. Есть шипастые – из их тел торчат сломанные кости, эти мертвецы таранят с разбега.

И наконец есть крылатые! Сказали бы мне два года назад, что покойники будут воскресать и летать по воздуху, я бы подумал, что это какой-то сюр, а теперь – это наша реальность!

Существуют и другие редкие виды, про которые и слышать не хочется, они уродливы, как вымысел больного сознания. И куда опаснее крылатых. Поэтому я не отказался от своего замысла, после предостережения Дианы:

– Я просто чувствую, что мне туда надо, там осталось кое-что важное.

В глазах женщины блеснуло любопытство, но она не стала лезть в мои дела, а снова начала отговаривать:

– Зачем тебе выезжать за забор? Ты живёшь в городе. У тебя есть вода, еда, тепло. Ты покусанный! Тебе не нужно бояться Треда, не нужно обследоваться каждую неделю или носить браслет. К прошлому уже не вернуться. Живи дальше! Чего тебе не хватает?

По её мнению, я должен был радоваться тому, что живу в «городской клетке» и имею некоторые удобства. Мне же было нужно, чтобы Диана подсказала мне специалиста, который расскажет, как защищаться от крылатых.

Она посоветовала мне оружейную лавку для ликвидаторов на самом краю города. И я отправился туда. Магазин был полон всяким диковинным самопалом и выглядело всё это как барахло.

Торговец показался мне хитрецом. Он был круглый, невысокого роста и постоянно улыбался.

– Крылатые мертвецы сухие, как щепки и горят так же хорошо, но огнемётом в воздухе их не достать, правильно? – торговец положил передо мной ружьё, стреляющее гарпунами. К нему были боеприпасы – длинные пики, на концах обмотанные тканью с горючим составом.

– Вот это кольцо поджигает гарпун, а потом спускаешь курок и всё… – объяснял торговец. – Главное – целься не спеша. Крылатый взлетит, расправит крылья и бей его в любое место. Он вспыхнет, как бумага.

Маленький человек просил за свою самоделку крупную сумму.

– Дорого! – сказал я.

– Дороже жизни? – спросил торговец, не желая уступать.

Пришлось выложить целую кучу денег. Напоследок он спросил, что мне нужно в Долине крылатых мертвецов? Неужто оставил там клад? За это время те богатые дома могли разграбить! Я ответил, что это не его дело. Маленькая грубость в отместку за то, что ободрал меня как липку.

Никто не был против, что я выезжаю за ворота в «дикую зону». Патрульные пожелали мне удачи.

Я поехал дорогой, по которой давно никто не ездил. В пути встречались разбитые автомобили, застрявшие на обочинах, асфальт был усеян стеклянным крошевом. В овраге растянулась перевёрнутая фура. Валялись сорванные дорожные знаки. А в голых полях бродили одичалые мертвяки. Медленные и быстрые, но никто из них не успевал за моим джипом.

Один мёртвый бродяга вышел на шоссе, и я задел его краем капота. Мертвяк слетел с дороги, выписав пируэт в воздухе. Меня это рассмешило. А дальше уже было невесело.

Путь к Тихим Водам лежал через старинное село Килинки. Дорога там была совсем плохая. По такой быстро не поедешь.

Как я и думал, в Килинках не осталось живых. Уцелевшие давно сбежали, побросав свои дома. Теперь здесь обитали мёртвые. Двое крылатых ползли в пустыре, по которому мне надо было проехать.

Когда я увидел их, они заметили меня и приподняли на руках свои тощие, безногие тела, начали подёргивать жёлтыми крыльями… Сложно было поверить, что эти создания выявились из мёртвых человеческих тел.

Превращение ожившего мертвеца в крылатого – сложнейшая и удивительная метаморфоза. В первой фазе – они обычные бродячие покойники. Но их тела быстро усыхают, а сквозь плоть, в районе лопаток пробиваются бесчисленные нити паразита. Скоро они достигают такой длинны, что волочатся за мертвяком жёлтой копной, как раскрытый парашют. После у мертвяка отнимаются ноги, и он ползает по земле на руках. Нижняя часть в конце концов отсыхает и отваливается, а отросшие жёлтые нити причудливо переплетаются и складываются в крылья, с жёсткими частями вроде костей и эластичными перепонками между ними.

Потеряв восемьдесят процентов веса, мертвецы способны подняться на крыло. Удивительное зрелище, у безногой мумии за спиной расправляются массивные крылья, надуваются ветром. Воспарив над землёй, крылатый мертвец напоминает огромную летучую мышь. Нельзя стоять и пялиться. Эти твари взлетают лишь для того, чтобы атаковать с воздуха: рухнуть на жертву, вонзиться острыми пальцами в мясо и пожирать живьём!

Эти двое были зрелые, опытные в полётах. Они готовились взлететь, чтобы кинуться на машину, пробить лобовое стекло и сожрать меня.

Я затормозил, вышел из джипа и прикрываясь дверью, как щитом, приготовился стрелять.

Один крылатый мертвец хлопнул крыльями, меня обдало ветром. Я потянул за кольцо, щёлкнула зажигалка и наконечник гарпуна загорелся. Тварь, раскинув крылья, зависла в воздухе.

Мы целились друг в друга. И я спустил курок, прежде чем крылатый успел пикировать на меня.

Горящий гарпун пронзил ему плечо. Мертвяк издал крик, перевернулся в воздухе и, объятый пламенем, упал на землю. Его крылья мигом сгорели и по траве разошёлся круг огня.

Я понял, что этим оружием могу спалить всю природу вокруг. Но думать было некогда. Второй мертвяк готовился к взлёту.

Гарпун попал ему в живот. Языки пламени расползлись по крыльям. Горящий мертвец вытянул руки, наклонился вперёд и полетел прямо на меня!

Я влез в машину. Крылатый рухнул на капот. Его поедал огонь, но он колотил черепом в стекло. Догорающие крылья били по дверям.

Это ружьё с гарпунами оказалось полной лажей! Я чуть не сгорел в своём джипе.

Мертвяк рассыпался на части, а у меня всё ещё полыхал капот. Хорошо, что в машине был огнетушитель. Мне удалось сбить пламя ледяной струёй. К счастью двигатель не пострадал.

Я швырнул ружьё подальше, чтобы больше им не пользоваться. Ещё не поздно было повернуть назад… Но и ехать осталось недолго: пустырь, перелесок, а потом вниз по горке к Тихим Водам. Ещё немного!

В пути я сам придумал хорошее оружие против крылатых. Взял двухметровую верёвку, привязал на концы два крупных камня. Раскрутил и бросил – крылатого обмотало, и он упал. На земле его было легко размолоть дубиной. Кости так и трещали.

Так я приземлил одного, затем другого, а потом и третьего. Не такие уж они оказались страшные, как рассказывали.

В перелеске меня поджидали обычные пешие мертвяки. Они поднимались с земли, выходили из-за деревьев, брели за машиной, стучались в окна. Им было меня не достать, но щелчки зубов и стук пальцев по стеклу нагонял жути. Эти истощённые твари хотели моего мяса…

Паразит питается плотью, поэтому мёртвые нападают на живых. Если «свежатина» недоступна, мертвяки не станут есть друг друга. Тред внутри них будет пожирать органы и мышцы, заменяя их переплетениями жёлтых нитей. Поэтому даже если тела истлеют до костей, мертвецы по-прежнему смогут ходить или ползать.

Я ехал вперёд, маневрировал в стороны, расталкивал голодную толпу, давил их колёсами. Впереди был спуск, а внизу дорога в Тихие Воды. Аккуратные домики вокруг озера. Один из них когда-то принадлежал мне.

Ехать не более двух километров. Машина скатилась с горки. Толпа мертвяков осталась позади.

Я выехал на ровную, широкую дорогу и передо мной возникла груда гнилой плоти… Многоножник! Мне в жизни не приходилось таких видеть, но я знал, что они существуют.

Такие мертвяки редки и крайне опасны! Из их тел торчат «активные нити», которые извиваются и движутся, как глисты. С помощью этих нитей, многоножники могут прирастить себе утерянную конечность, могут «пришить» себе дополнительную часть от другого мертвеца или же полностью срастись с другим телом.

Тот, что мне встретился, сделал всё сразу! У него была одна голова и два туловища, сросшиеся друг за другом. У него было несколько пар ног и рук. На одних конечностях он полз, другие болтались на спинах просто так.

Когда гниющая многоножка выползла на дорогу, я сразу остановился. Не знал, что делать дальше. Скрестил пальцы и стиснул зубы: хоть бы эта штука проползла мимо.

Голова резко повернулась на меня. У этого существа было женское лицо, всё в малиновых пятнах от того, что под кожей портилась кровь. Рот мертвячки открылся и оттуда свесились тонкие жёлтые отростки паразита.

Я знал, что не успею развернуться, поэтому просто дал задний ход.

Длинное скопище рук и ног бежало к моей машине. Оно ударилось в бампер, повалилось всем весом на капот, продавило стекло внутрь.

Ко мне тянулись руки, жёлтые «черви» касались моего лица. Чудовище хотело прирастить себе свежей плоти и лезло в салон. Я не хотел стать частью этого организма.

Мне посчастливилось дёрнуть ручку и толкнуть дверь ногами, раньше, чем меня успели схватить. Я вывалился из машины, а мёртвое чудище ударилось головой в пустое сиденье.

Оно попыталось протащить своё длинное тело через салон и вылезти за мной в дверь. Многоножка оказалась слишком неповоротливой для такого манёвра. Она застряла, с воем дёрнулась всеми конечностями, и машина опрокинулась на бок.

У чудовища было достаточно сил, чтобы тащить за собой джип по асфальту, однако оно ползло еле-еле. Топливный бак потёк, по дороге расползалась лужа бензина.

Всё равно машину было уже не вернуть… Я оббежал джип кругом, подрезал ножиком и оторвал рукав от рубашки, макнул в лужу горючего, поджёг зажигалкой и бросил.

Машина загорелась, плавились шины, в воздух поднялся чёрный дым. Погибая в пожаре, чудовище до последнего пыталось освободиться. А я бежал к своему дому.

Там почти ничего не изменилось. Только крыльцо замело коричневыми листьями и кусочками веток, а крыша частично покрылась мхом. Дверь была открыта. Всё как я оставил…

В комнатах пыль, в горшках погибшие растения, дорогая мебель и техника. Никто ничего не украл.

И тяжёлый комод был всё также придвинут к двери ванной комнаты… Пришло время убрать его оттуда. Но сперва, я вооружился садовой киркой.

В ванной, словно пробудившись ото сна, стали ходить и греметь… и как только я отодвинул комод дверь распахнулась и на меня вышли два мертвяка, истлевших до неузнаваемости. Две мумии – высокая и мелкая…

Тред – это лишь паразит, использующий мёртвое или частично живое человеческое тело, как полезное приспособление. Глядя на мертвяков, я вспомнил фотографию краба-отшельника, что таскал на себе человеческий череп в качестве панциря. Это не делало его человеком! Я не должен сочувствовать скоплению жёлтых нитей в трупах моей жены и сына. Да, это когда-то были они.

Я ударил сначала высокую мумию, а потом опрокинул ту, что поменьше и размолотил их киркой на полу.

События двухлетней давности пронеслись перед глазами, будто это произошло только что… Жена вбежала в ванную и оттеснила от меня мальчишку с окровавленным ртом.

– Мы зря его откопали, – сказал я. – Давай закроем его здесь и поедем в больницу. Он мне руку пытался отгрызть и тебя всю покусал. Оля, это больше не наш сын! Ты слышишь меня?! Это не наш сын!

– Я знаю! – со слезами кричала жена. – Я знаю! Но я не могу! Понимаешь меня? Я не могу!

Она плакала и обнимала мальчика, а он только рычал, тянулся к ней зубами и царапался. Я оставил их ненадолго, перетянул рваные раны на руке, а когда хотел снова заглянуть в ванную, то услышал, что моя жена больше не рыдает, а тоже рычит как дикое животное… Она стала таким же как он.

Я придвинул к двери комод и уехал. Оставил их там на два года.

Теперь, похоронив останки родных на краю двора, я смог наконец их оплакивать.

Сидя над могилами, мне пришла мысль, что в гараже до сих пор стоит машина моей жены. Наверное, в баке полно бензина и можно придумать, как зарядить аккумулятор… Но не остаться ли мне здесь – в своём доме?

Это «дикая зона», где всюду мертвяки, но ведь раньше находились люди, что выживали в лесах среди хищного зверья. Кто решил, что рядом с этими тварями выжить невозможно?

Эпизод 6. Мёртвый вагон

Когда я оказываюсь в незнакомом замкнутом пространстве, то сразу смотрю: можно ли оттуда убежать, если что-то случится. Когда я в последний раз видел мертвяка? Уже больше года прошло! Мертвяки теперь за стенами города, в «дикой зоне». Стены охраняют патрульные. На каждой улице развесили баннеры: «Самый безопасный город страны».

Наш мегаполис вернулся в свои привычные границы. Здесь нет прежней деловой суеты, население сократилось втрое, но это снова мой город, а не кипящий котёл ада.

Вроде нет поводов излишне беспокоиться, но эта привычка – искать выходы для побега из замкнутого пространства, теперь со мной навсегда.

В первый раз я встретился с мертвяками в стеклянном коридоре надземного перехода. Мне на встречу бежал человек, который выглядел так, будто его переехала машина, но он был похож не на страдающего от боли, а на бешенного зверя.

И я кинулся назад, а там было ещё трое таких же бешеных. Я оказался в закрытом переходе, с обеих сторон на меня бежали мертвяки. Меня спасла случайность: одного из мертвецов занесло к стене, потому что у него коленный сустав оказался не на месте, и я успел проскочить мимо.

Это был старт моего многомесячного марафона. Я убегал, убегал и убегал, пока люди не взяли город под контроль…

Метро запустили недавно, и оно работало уже некоторое время, а я всё боялся спуститься. Как-никак самая массовая вспышка заражения Тредом два года назад случилась именно в метро.

Все мои знакомые уже успели прокатиться. Говорили: наконец к нам вернулась цивилизация. Пока не все станции работают и не всегда вовремя чинят эскалаторы, но зато никакой толкучки в час-пик.

Был приятный солнечный день. Я увидел палатку с надписью: «Мороженое», но там продавали пончики. Ну уже что-то! Того и гляди всё станет, как было.

И мне пришла мысль: а не доехать ли мне до выставочного центра? Говорят, там снова высаживают цветы и можно взять велосипед на прокат. Это спонтанное желание позволило преодолеть страх, вот я и спустился в метро. А там Иришка! Я сразу узнал её по фигуре, но не был уверен, пока не подошёл ближе.

Да, это была она. Ничуть не изменилась, а может даже стала немного симпатичнее.

– Неужели это ты! – как же я был рад её встретить.

Случайно столкнуться с этой девушкой на одной станции раньше не было чем-то удивительным, ведь мы жили в одном районе. Но это было до катастрофы!

– Сашка! Ты жив! – Иришка меня так и обняла.

Все наши прошлые сложности и некоторые обиды, кажется, больше не имели значения.

– Ты в порядке! – обрадовался я. – Вот он, новый мир! Радуемся, увидев друг друга живыми.

– Точно, – улыбка Иришки переместила меня далеко в прошлое, в день, где ещё не было никаких мертвяков, где мы впервые встретились и пошли в кино на ужастик. А она вот так же внимательно смотрела на меня и улыбалась.

Волосы чёрные, прямые, блестящие. Глаза тёмно-карие, будто тоже чёрные. Всё как тогда.

Поезд подошёл, и я спросил куда она едет. Оказалось, тоже к выставочному центру, только не гулять, а по делам в сороковую больницу. Я сказал, что с радостью её провожу. Мы вошли в вагон, с нами был ещё один мужчина в рабочей форме. Он был такой уставший, что сразу лёг на сиденья, вытянув ноги и устроился спать.

Мы с Иришкой отошли в дальнюю часть вагона. Я и забыл, что поезда так шумят, во время движения…

Девушка встала на цыпочки и едва не касаясь губами моего уха, спросила:

– Чем ты сейчас занимаешься?

– Оформитель, – сказал я. – Сценаристы, пока никому не нужны, и я расписываю стены разных заведений. А ты чем?

– Продолжаю учиться на врача, – ответила Иришка.

Даже в такое время, люди получают образование, а я уже было подумал, что цивилизации конец и мы, как дикари будем ходить с оружием по разрушенным городам, искать старые припасы. Но в реальности никакая катастрофа неспособна остановить прогресс. Люди всегда что-нибудь придумывают.

– Тебя кусали? – я спросил это, потому что моя знакомая не носила браслет.

– Нет, посмотри-ка! – Иришка засучила рукав джемпера и показала крохотные еле заметные точки – одну на запястье, вторую у локтя. – Мне удалили Тред.

– Это возможно?! – я бессознательно тронул точку на её запястье и мои пальцы дрогнули.

– Да, за десять часов из меня вытянули все нити, – Иришка улыбнулась. – Это была экспериментальная операция.

– Ничего себе! Надеюсь скоро это будут делать всем и мне не придётся носить браслет, – понадеялся я.

Девушка взяла меня за руку и стала рассматривать устройство, похожее на умные часы. По сути это и были умные часы, только с дополнительной функцией – определять, что их пользователь стал бродячим мертвяком.

– А правда, что если у тебя остановится сердце, то браслет активирует мини-бомбы в костях и у тебя отлетят руки, ноги и голова? – спросила Иришка.

– Нет! – ответил я. – Это чушь! Если я обращусь в мертвяка, то браслет просто сообщит об этом в службу безопасности и будет сигналить всем вокруг, что я угроза.

– Да ладно, я же пошутила… Знаю, что это выдумки… У тебя, кстати, очень высокий пульс. Почему? – Иришка хитро улыбалась.

Девушка и сама знала: это из-за того, что она держала мою руку. Мы с ней нехорошо расстались, но между нами всё ещё горел живой огонёк.

– Как ты выживала, пока всё не утряслось? – спросил я.

– В больницах первыми узнали, что произошло и меня сразу эвакуировали, я четыре месяца жила в подземном убежище и не видела хаоса. Мне повезло! Говорят, вспышки случались даже в некоторых убежищах. И они становились, как «консервные банки с мертвяками».

– Я всё время был в городе, и выжил только потому… – мне пришлось замолчать и быстро схватиться за поручень. Пол дёрнулся, поезд резко затормозил. Рельсы завизжали. Спящий мужик свалился с сидений.

От испуга Иришка вцепилась в меня обеими руками. Поезд остановился, свет погас и снова включился. За окнами висели чёрные провода. Мы остановились посреди тоннеля.

– Уверен, что всё в порядке! Ещё не успели, как следует восстановить метро, бывает такое! – я, конечно же не знал, что происходит, просто пытался успокоить девушку и себя.

– Мы во что-то врезались, впереди стёкла разбились, ты не слышал? – Иришка мяла мой рукав.

Я подошёл к панели с надписью: «Экстренная связь с машинистом», нажал на кнопку вызова и сказал:

– У нас поезд остановился!

Потом хлопнул себя по лбу: «Он и так это знает! Какой же я идиот!».

Из динамика прозвучал автоматический голос: «Машинист занят, ждите!».

Иришка занялась мужчиной, который упал. Он лишь немного ушибся, но заметно преувеличивал своё состояние: «Да! Ещё плечо болит и ухо!». Видимо, ему нравилось, что о нём беспокоится симпатичная девушка. Он расплывался в улыбке, каждый раз, когда она не смотрела ему в лицо.

Странный шум доносился волнами из головы поезда. Сумятица голосов и какая-то толкотня. Я посмотрел в стекло через дверь в вагон, что был впереди нашего. Там стояли четыре человека. Все они тоже смотрели вперёд, ждали чего-то.

– Эй, посмотрите туда! – позвал я своих попутчиков.

В соседнем вагоне откинулась дверь. Люди закричали. К ним влезли несколько мертвяков! Они были старые, – гнилые ходячие кости, оплетённые слоями нитей Треда. Но им хватило сил, чтобы сбивать людей с ног.

Я не верил, что это происходит. Опять мертвецы! Опять грызут людей!

Трое из четырёх пассажиров не смогли оказать сопротивления, и мертвяки навалились на них кучей.

Только один крутой парень в косухе не растерялся. В его руках возникли две телескопические дубинки с тяжёлыми набалдашниками. Ох, до чего эффектно это выглядело! Он будто долго репетировал и ждал подходящего момента.

Парень в косухе крошил черепа. Рубил скелеты своими дубинками.

– Ставлю на него! – сказал я.

Мертвяки теснили парня, и я приготовился открыть дверь, чтобы пустить его к нам. Но мужик в рабочей форме хлопнул меня по руке:

– Я тебе открою! Ты лучше ищи чем ручку подпереть!

Я-то думал, что из ревности окрестил его плохим человеком, а он и правда оказался подлецом.

Превратив старых мертвяков в гору костей, этот рубака в косухе постучался к нам через стекло:

– Ребята, у вас дверь открывается?

– Не открывается! – заорал наш попутчик и упёрся ногой в ручку. – Нам не надо сюда мертвяков.

Между двумя мужиками началась ругань. Парень из другого вагона грозил выбить стекло, а затем треснуть нашему попутчику стальным набалдашником. Мужик слал его в ответ куда подальше.

Я ототкнул упрямца от двери, но было поздно. Из-под горы костей и жёлтых нитей выполз новоиспечённый мертвяк. Это воскрес пассажир, которого загрызли первым.

Рубака в косухе не заметил, как он подкрался и впился ему в ногу ногтями и зубами. Дубинки снова пошли в ход, но было поздно. Парень оказался на полу, мертвяк вгрызся ему в живот и так агрессивно работал челюстями, что кровь летела на окна вагона.

Наш попутчик побледнел, потянул к нам дрожащие руки:

– Ну, я же всё правильно сделал… Да? Скажите, правильно же?

Ни я ни Иришка ничего ему не ответили. За стеклом двери возникло лицо рубаки в косухе, он несомненно был мёртв, но не забыл, как пользоваться своими дубинками.

От первого удара стекло треснуло, от второго разбилось. Волоча за собой свои внутренности, мертвяк в кожанке рухнул в наш вагон. Он выполнил своё обещание – вышиб мозги мужику в рабочей одежде. С одного удара снёс ему верхнюю часть черепа.

Теперь рубака в косухе двигался к нам. Из длинной раны на животе буквально текла отвратительная масса кишок. Браслет наконец определил парня, как мертвеца и начал сигналить:

«Внимание всем! Перед вами заражённый! Он опасен! Не приближайтесь к нему и не пытайтесь помочь! Отдалитесь от заражённого на безопасное расстояние!».

Да, где это безопасное расстояние?! Мы в вагоне шириной в два с половиной метра! На нас идёт сама смерть, а сзади потягиваются другие. Иришка судорожно всхлипывала от страха. Наверное, она впервые видела бродячего мертвяка и надеялась, что я чего-нибудь придумаю.

Но единственное, что мне приходило на ум – это крикнуть в его злобное лицо: «А за что нас? Мы тебе ничего не сделали!».

Мертвец в косухе сделал резкий шаг, но вдруг его нога запуталась в собственных кишках, он оступился и упал.

Я, не мешкая подобрал его дубину и выбил стёкла в двери позади нас.

– Я выжил только потому, что всегда хорошо бегал! – закончил я то, что не договорил ранее. – Бежим, Иришка, давай же! Побежали!

И мы понеслись по вагонам в хвост поезда. Мертвяки наступали с головы, дальние вагоны казались спасением. Я тащил Иришку за руку, делал вид, будто знаю, что делаю, но больше всего боялся, что нас встретит ещё одна толпа заражённых. Как тогда! Закрытый тоннель и мертвяки с обеих сторон.

Мы открывали двери, а если они оказывались запертыми, то разбивали стёкла. В одном из дальних вагонов, мы встретили несколько человек. Они впустили нас, но отказались бежать с нами.

– Мертвецы идут! – предупредил я.

– Мы закроемся и будем ждать помощи! – сказал мужчина с замашками лидера. Люди с ним согласились. Он был большой и сильный, а я всего лишь парень ростом метр семьдесят и со мной напуганная девушка.

Мы добрались до вагона в хвосте. Последняя дверь не имела окна и оказалась запертой. Мы были в тупике.

Сзади звучали крики, кто-то звал на помощь, кто-то отчаянно дрался. Наручные браслеты в несколько голосов, повторяли записанное сообщение: «Внимание всем! Перед вами заражённый!»… Мертвяков стало больше.

Оставалось только пробираться через тоннель, пока они нас не нагнали.

– Нас убьёт током, рельсы под напряжением! – Иришка плакала.

– Нет, это только контактный рельс под напряжением, жёлтый такой, вдоль стены, ничего не бойся! – сказал я, хотя сам трясся от страха.

Откуда мне было знать, что ждёт нас в тёмном тоннеле? Я не знал, что ждёт нас, когда мы доберёмся до ближайшей станции. Вдруг толпа новых заражённых. Вдруг всё началось сначала!

Мы бежали между рельсами. Сзади гремели шаги. В глубине тоннеля маршировал легион мертвецов.

Меня ослепило прожекторами. Я на мгновение подумал, что на нас несётся поезд, но это был блокпост. Вооружённые люди, требовали остановиться, и мы подчинились.

Один из солдат осмотрел нас с Иришкой, спросил нет ли укусов и царапин. Поняв, что мы неопасны, солдат сказал в рацию: «Есть двое выживших, тоннель оцеплен. Отряд отправляется на зачистку».

Нас проводили до станции и завели в дежурное помещение.

– Спокойно, вы в безопасности, – сказал постовой и подал нам пластиковые стаканчики с бледным чаем.

Мы рассказали всё, что видели, а нам объяснили, что произошло. Во время технических работ в подземке обнаружили помещение, где два года назад люди укрывались от катастрофы. Очевидно, в убежище случилась вспышка заражения. «Консервная банка с мертвецами», как это называла моя подруга.

Все забыли об этом убежище, и мертвяки провели там много времени. Их случайно освободили, они толпой хлынули в тоннель и в них врезался наш поезд.

Когда мы ответили на все вопросы, нас отпустили. Мы вышли из метро на случайной станции. Я увидел знакомые здания и вспомнил, что поблизости есть парк, где можно пройтись вдоль каскада прудов. До катастрофы там водились бобры. Интересно, они до сих пор там? Я предложил Иришке прогуляться.

Девушка взяла меня под руку и прильнула щекой к плечу. Будто и не было нашего тяжёлого расставания. Былые обиды казались незначительными, ненастоящими.

Музыку в парке прервали, ради срочного сообщения:

«Внимание! Метро временно не работает. На станции Лебединая произошла локальная вспышка заражения. Силами спецотряда все необратимо-заражённые ликвидированы. Количество жертв среди гражданских уточняется. Выживших два человека».

– Слышал? Кажется, это про нас, – сказала Иришка.

– Да, про нас. Мы выжили, – сказал я и беззастенчиво погладил её по плечу.

В темноте и холоде

Они везде. В городах и на лесных дорогах. В ледяной пустыне и глубоко под землёй. Куда ни пойди – везде встретишь их. Думаешь, что сумеешь спрятаться? Удачи!

Слепое

Мы столкнулись с этим громадным уродом, когда изучали недостроенную ветку метро. Это было нашим последним совместным приключением…

Ветку собирались открыть ещё двадцать лет назад. Её активно строили, но потом резко свернули работы, а власти сделали вид, что и не было никакого проекта.

И это не повод для конспирологических теорий. Многие проекты не заканчивают и не достраивают. Обычно причиной тому – банальный недостаток финансирования, а не то, что рабочие раскопали какое-нибудь древнее кладбище и умерли от проклятья или случайно продолбили портал в другой мир! Но такие легенды всегда были и есть.

Про метро, куда мы спускались, тоже рассказывали истории, мол, там обитает существо из иного измерения… Чушь… Я так думала! Мы все так думали, когда пробрались туда.

Попасть на недостроенную ветку оказалось крайне трудно. Все внешние спуски, которые когда-то использовали рабочие, были не просто закрыты, а залиты бетоном. Единственный путь на заброшенную ветку – тоннель действующей станции. Сейчас всюду понатыкали камеры, поэтому в метро обязательно надо было иметь своего человека, который закроет глаза на то, что какие-то люди спрыгнули на рельсы и исчезли в тоннеле.

У нас был такой человек. Вроде бы, он даже сам рассказал моему другу Даниле о тайном проходе, и взял с него какую-то сумму наличными. Главное было сделать всё быстро. Я, Олег и Данил оделись в рабочие спецовки, чтобы не привлекать внимания. Как только поезд проехал, мы быстро-быстро спустились к рельсам и поспешили спрятаться в темноте.

Развилка в тоннеле была через пятьсот метров. Какой из них путь действующий, а какой нет, было видно сразу. Закрытый тоннель не был увешан проводами, и рельсы старые. Мы успели войти в высокую арку до того, как проехал следующий поезд. Ещё долго мы шли до первой заброшенной станции.

Мы явно были не первыми посетителями этого места. Там всё было исписано краской. Другие диггеры оставили тут граффити, свои имена и даты.

Я, Олег и Данил влезли на платформу и разбрелись кто куда. Я хотела изучить надписи, Олег любил добывать какие-нибудь предметы прошлых лет, а Данил просто искал, куда бы ещё влезть. Он и обнаружил невысокий проход, за которым были ступеньки вниз, все усыпанные гранитными камушками.

Мы и не надеялись найти что-то особенно интересное, но спустившись вниз, увидели незапертую дверь, за который оказался своеобразный «склад потерянных вещей». Так его назвал Олег. У него загорелись глаза, ведь он обожал собирать трофеи.

Это была целая комната, в которой на столах, в шкафах и на полках лежали всевозможные вещи. Все они были разложены по подобию: фонарики к фонарикам, ботинки к ботинкам, инструменты к инструментам. Ни много ни мало – музей диггеров и рабочих.

Там лежали старые каски, латунные фонарики и жестяные контейнеры, в каких раньше рабочие носили свои обеды. Были и современные вещи: рюкзаки, газоанализаторы, мобильники…

– Откуда тут это всё? – спросила я.

– Не знаю, должно быть, кто-то занялся и собрал повсюду потерянные вещи, – предположил Олег.

– Это бред, – сказала я. – Кто может потерять своё снаряжение или ботинки? А если потеряли, то почему не вернулись за ними? Почему другие всё это не вынесли?

– Нина, заканчивай, а! – раздражённо сказал Данил. – Ты опять за своё!

Он клонил к тому, что я вечно намекаю, будто в заброшенных местах водится что-то потустороннее. Хотя я уже давно в это не верила и ничего подобного не говорила. Мне правда казалось, что этот склад – странное место. Он выглядел как логово безумного грабителя, который ловил заблудившихся людей и заставлял их раздеваться до трусов.

– Тогда скажи, откуда тут всё это? – вспылила я.

– Нет, я не хочу тебе мешать: придумай свою историю, что тут живёт маньяк, который убивает диггеров и коллекционирует их вещи, сейчас мы пройдём дальше и увидим их развешанные голые тела на железных крюках, – издевался Данил. Он постоянно пытался меня задирать. Порой он вел себя как настоящий засранец…

– Хватит! – вмешался Олег. – Посмотрите сами: многие вещи разбиты и испорчены. Может быть, тут есть традиция – взять с собой в путешествие какую-нибудь старую вещь и оставить её в этой комнате.

Слова Олега показались мне логичными. Иногда в заброшенных местах диггеры устраивают алтари. Так, в заброшенной базе флота мы видели стену оклеенную пустыми сигаретными пачками.

Мы оставили «склад брошенных вещей» и пошли дальше. Изучили систему коридоров, пустых помещений и крохотных комнат. Спустились ещё по одной лестнице. На нижнем уровне было сыровато. С потолков и из трещин в стенах сочилась вода. Там давно могло всё затопить, но, видимо, насосы, откачивающие грунтовые воды до сих пор работали исправно.

Кроме звуков водокапа, я отчётливо слышала чужие шаги где-то поблизости. Будто кто-то расхаживал в параллельных коридорах за стенами. Кто-то шаркал, разгребал ногами камни, шлёпал по лужам. Я нарочно не замечала всего этого, чтобы не давать Данилу повод закатывать глаза. Но всё-таки мне было жутко. Я никак не могла выкинуть из головы тот странный склад.

– Эй, стойте, – вдруг шёпотом сказал Олег.

Я и Данил остановились, взглянули на него. В свете фонаря его лицо казалось бледным, как смерть.

– Что случилось? – спросила я, мне подумалось, что моему другу плохо.

– Вы сейчас видели это? – продолжал шептать Олег.

– Видели, что? Говори быстрее, – Данилу хотелось поскорее продолжить путь.

– Мы прошли мимо зала с колоннами сейчас… – Олег прижался к стенке, будто прятался. – Вы ничего там не видели? Мне показалось, что там кто-то есть. Огромный. Ноги длинные как у саранчи, а руки…

– Подожди, подожди, ты сейчас кого описываешь? – прервал его Данил.

– Не знаю, показалось, что видел кого-то, он мелькнул между колоннами, – с дрожью в голосе рассказывал Олег. – Вы точно никого там не видели?

– Там были шаги, – призналась я. – Тут, видимо, ходит ещё какой-то диггер.

– Не диггер! – возразил мой друг. – Не бывает таких огромных людей. Он согнул спину, чтобы не упереться в потолок.

– И ты туда же! – стал нудить Данил. – Хватит прикалываться, мы давно не дети.

– Да я клянусь вам, – было не похоже, что Олег хотел нас разыграть, он и сам был напуган. – Может быть, мне показалось, но я вам рассказываю то, что видел! Давайте все вернёмся и посмотрим.

Я была готова проверить зал с колоннами. Мне стало интересно, что мой друг мог принять за огромного монстра? Это могла быть, например, высокая скульптура. В былые времена любили расставлять в метро здоровенные памятники.

Данил не хотел возвращаться.

– Ребята, давайте сначала найдём вторую станцию, упрёмся в тупик, посмотрим на то место, где закончились работы, а потом, на обратном пути, всё внимательно рассмотрим, – сказал он.

Я кивнула, Олег тоже согласился, но с неохотой. Похоже, он был напуган и ему хотелось поскорее закончить наше путешествие.

Мы долго шли вдоль железнодорожных путей. Сначала оборвались рельсы, а потом и шпалы закончились. Под ногами хлюпала грязь. Мы заглядывали в каждый проём и дверцу, что попадались на пути.

Данил слишком торопился, шагал впереди всех и перестал смотреть под ноги… Я заметила на его пути чернеющий провал. Мой друг, так и норовил туда наступить. Я подбежала сзади и схватила его за ремень, когда он уже занёс ногу над шахтой. Он едва не свалился. Я его спасла.

– Фух! – выдохнул он. – Да не бойся ты, я вижу! В последний момент заметил.

В этом был весь Данила. Никогда не признает, что не обошёлся бы без помощи. Но всё же он поблагодарил меня, что подстраховала.

Мы стали изучать яму. Это была большая дыра, глубокая как колодец, свет фонарей не доставал до дна.

Олег вынул из куртки пару глоустиков, надломил, растряс и бросил в шахту. И мы не поверили глазам, увидев то, что было внизу. Дно покрывала груда костей и человеческих черепов. Кости были начищены до блеска, будто их хорошо обглодали, черепа в голубом свете скалили зубы, смотрели на нас пустыми глазницами.

– Ребята, уходим отсюда, – сказал Олег.

– Да, срочно валим, – поддержала я.

И только Данил покатился со смеху:

– Видели бы вы свои рожи! Вы чего не понимаете? Это же всё бутафория! Я с самого начала подозревал, а теперь мне всё окончательно ясно. Сначала «склад вещей», потом Олег какого-то монстра увидел… резинового, наверное… теперь эти кости. Тут устроили «комнату страха» для диггеров. Наверняка тут везде стоят камеры, чтобы наблюдать за нашей реакций. Этот работник метро, с которым я договорился, скорее всего, это и…

Данил не успел закончить. Мы все разом умолкли и встали как вкопанные, увидев ЕГО. Это был не резиновый костюм. В глубине тоннеля, откуда мы пришли, прохаживалось голое животное невероятных размеров. Оно передвигалось на мощных полусогнутых ногах, подавшись вперёд и выгнув спину дугой. У него были огромные когтистые лапы, вытянутая голова и широкая пасть.

Огромный зверь дёргал головой и шумно втягивал воздух, словно принюхиваясь.

Когда существо обратило морду на нас, мне невольно захотелось опустить фонарь, но очевидно, что оно было слепо. Верхняя часть его черепа была белая и ровная, ниже только две дырки-ноздри и зубастый оскал. Животное нас не видело, однако наверняка, оно неплохо ориентировалось в темноте по запаху, хорошо слышало или же было очень чувствительно к вибрациям.

Мы с друзьями, как будто знали, что делать и просто стояли не шевелясь, пока эта слепое создание не скрылось в одном из тоннелей. Оно нас не заметило.

Постояв ещё немного в тишине, мы потихоньку подошли друг к другу. Был большой соблазн сказать Данилу: «Видел бутафорию? Смешно тебе?». Но я не стала этого делать. Не время было ссориться, мы все были до смерти напуганы и хотели выбраться невредимыми.

– Ведём себя очень-очень тихо, – прошептал Олег, он из нас был самый спокойный и самый рассудительный. – Вы догадались, что оно слепое? Но мы тут наделали много шума. Оно понимает, что мы здесь, и наверняка теперь нас ищет. Надо медленно и бесшумно вернуться назад.

– Что это вообще такое? – Данил весь дрожал. – Этого в природе существовать не должно!

Я тряхнула его за плечо, чтобы он пришёл в себя, хоть и сама была в ужасе:

– Данил, послушай, сейчас это не важно! Будем думать, когда выберемся отсюда. Сейчас главное уйти, пока нас не сожрали.

Данил отказывался верить:

– С чего ты взял, что оно будет нас жрать? Может мы ему просто любопытны.

– А яма костей тебе ни о чём не говорит? – зашипел Олег. – Еда тут – большая редкость. Вы видели хоть одну крысу? Эта тварь нас не упустит. Давайте подумаем, как будем действовать.

Мне пришла мысль, что это животное, хоть и слепо, но оно отнюдь не глупое. У него есть отдельный склад для вещей жертв, и есть яма для «мусора», куда летят кости.

Этой мыслью, я поделилась с друзьями. Мы стояли плотно друг к другу, практически прижимаясь лицами.

– Надо обваляться в грязи! – сказал Данил.

Из-за наших натянутых отношений, я по привычке подумала, что он несёт бред, но потом поняла, что это трезвая мысль. Если существо ориентируется по запаху, значит мы должны пахнуть как окружающая среда.

Мы обмазали руки, одежду, лица и головы. Теперь нужно было идти назад. Как было сложно пробираться бесшумно, когда под ногами столько гранитных камней.

Все мы, словно синхронизировались и без лишних слов поступали одинаково. Шли в ритм капель, падающих с потолка, заслышав тяжёлые шаги, мигом замирали и стояли.

Но как бы мы ни были хороши, это не гарантировало наше спасение. Огромный зверь, согнувшись пополам выполз из случайного прохода, когда мы шли по тоннелю. Мы не ожидали быть застигнутыми и стояли поодаль друг от друга. А ему просто повезло на нас наткнуться.

Я стояла, не шевелясь, видела обоих своих друзей. Слепое животное бродило между нами, втягивало воздух, принюхивалось, капало слюной на пол.

Я рассматривала его и меня обдавало холодом с ног до головы. Существо было высотой около двух метров, поэтому и ходило согнувшись, чтобы не задевать потолки в невысоких проходах. Казалось, подземелья не были для него естественной средой.

Под его шкурой проступали массивные мышцы, хребет выпирал гребнем. Оно нюхало, нюхало, тянулось мордой к Олегу…

Мой друг весь напрягся и зажмурился.

Когда зубастое существо приблизилось к нему вплотную и издало жадный вопль, я едва не кинулась к Олегу. Но Данил, что смотрел на меня, едва заметно помотал головой. Это означало: «Не делай лишнего шума!».

Тварь ткнулась мордой Олегу в лицо, перемазала его слюной и поняла, что перед ней добыча! Мощные когтистые лапы схватили нашего друга и резко поволокли в темноту.

– Нина! – закричал Олег.

Моё имя – последнее, что он успел выкрикнуть, прежде чем его утащили вниз по лестнице. Я не думая сорвалась с места, Данил поймал меня за руку и потянул назад.

– Стой! – сказал он. – Ты с ним не справишься. Ты его видела? Он огромный! Он и с тобой сделает то же самое. Не лезь туда! Мы не поможем Олегу!

Я дёргалась, вырывалась. Мне хотелось хотя бы попытаться спасти Олега, и я не думала, что это может стоить мне жизни, а Данил старался меня вразумить.

– Оно его убьёт, – сказала я, перестав рваться к лестнице. Голова остыла. Теперь мне и самой стало ясно, что скорее всего не смогу помочь другу. Но мне было трудно плюнуть на это и идти дальше.

– Нина, пойдём отсюда, надо спасаться! – уговаривал Данил. – Мы не поможем ему! Пошли!

Он отпустил мою руку и, бесшумно переставляя ноги, двинулся дальше. И я поплелась за ним… Я слышала, как где-то внизу истошно вопит мой друг. Это были крики боли, а я уходила подальше из этого места.

Я уговаривала себя, что поступаю правильно. Думала, что, поднявшись наверх, мы позовём помощь, но понимала, что скоро некого будет спасать.

Олег. Мы дружили больше пяти лет. И вот так всё закончилось.

Как бы это ни звучало, мы с Данилом пользовались тем, что наш друг вопил. Нам хотелось выжить, и мы почти бежали, когда Олег вскрикивал где-то позади, а когда он замолкал, шли потихоньку.

Олег мучился не слишком долго, вскоре его крики прекратились, и я подумала, что скорее всего он испустил дух. У меня похолодело в животе от тишины позади. А потом где-то в темноте опять послышался топот. Это существо снова начало рыскать в коридорах. Оно знало, что пойманы ещё не все.

Данил тихо опустился на колени и начал обмазываться грязью. Всё правильно! Меньше всех из нас перепачкался Олег. Возможно, поэтому подземный зверь напал на него.

Я решила сделать то же самое и встала на колени. Я сделала это слишком резко… Подо мной была разбитая бутылка, я села коленом прямо на острое стекло. Длинный осколок вонзился в ногу. Я чуть не закричала. Данил посмотрел на меня. В его взгляде читалось: «Как ты могла так облажаться?».

Я старалась не обращать внимание на боль, но по моей ноге словно поднималось пламя, оставляя за собой мучительные ожоги. С каждым шагом, всё больше. Нужно было продолжать идти. В коридорах, в пролётах, в зале с колоннами слышались шорохи, клацанье зубов, тяжёлый топот.

Я плелась медленно, стараясь не сгибать израненную ногу. Данил не собирался меня ждать, он ушёл вперёд метров на двадцать. Сколько я ни пыталась его нагнать, ничего не выходило. Может, он специально не хотел идти рядом. В моём колене торчало стекло, рана кровоточила.

Не знаю, как этот зверь снова нас отыскал. Но вряд ли по запаху моей раны, ведь у него вся морда была перемазана кровью. А ведь когда он показался перед нами в тоннеле, мы были уже не так далеко от выхода.

Данил развернулся ко мне и застыл так. Мы смотрели друг на друга, будто прощались. Животное двигалось к нам. Оно могло утащить одного из нас или сразу двоих.

Огромный зверь открыл пасть, на рельсы сочилась кровавая слюна. Он стоял между нами. Я не дышала. Мне удалось сделаться такой тихой и неподвижной, что у меня и пальцы не дрожали. Я превратилась в статую.

А Данил зачем-то медленно наклонился к земле, сделал ненужный шорох, но подобрал камешек. Что он такое задумал? Я за него испугалась. Думала, он хочет бросить камнем в эту тварь. Это же бессмысленно!

Однако Данил задумал совсем другое. Он размахнулся и бросил камешек в мою сторону, прямо мне под ноги, а затем отвернулся. Ему было стыдно смотреть мне в глаза?

Господи! Что он сделал! Он бросил камень мне под ноги, чтобы кровожадная зверина, услышав звук, кинулась на меня. Данил трусливо пожертвовал мной, чтобы спастись самому.

Существо клацнуло зубами совсем близко. Я закрыла глаза, как это сделал Олег, перед тем, как его утащили.

Я знала, что сейчас меня схватят, отволокут за ноги и разорвут на части в темноте. И ожидала этого… Меня подставил человек, которого я считала другом, мы не всегда хорошо ладили, но были друзьями! Я подумала о людях, что возвращались из опасных приключений, потеряв товарищей. Может, и кто-то из них жертвовал друзьями в рискованные минуты? Они просто никогда об этом не рассказывали…

Удар. Крик ужаса.

Я открыла глаза. Данила тащили затылком по камням и по шпалам. Его тело металось из стороны в сторону. Хищный зверь волок добычу туда, откуда мы так долго шли, стараясь не делать шума.

Данил выдал себя, когда подбирал камешек. Предатель… Но мне было его жаль. Никто не заслуживает такой ужасной гибели.

Я добралась до выхода одна, меня никто не нагнал. Всё было позади. Я поднялась на платформу, вся в грязи и в крови. На меня пялились люди.

Поднимаясь вверх по эскалатору, я понимала, как долго ещё не смогу отойти от шока. Понимала, что всё произошедшее, нанесло моей психике, скорее всего, непоправимый вред.

Я думала об Олеге, который безвинно погиб на недостроенной ветке, думала о Даниле, с которым мы были знакомы столько лет. Я представила, как уродливое неземное животное обглодает и сбросит их кости в яму, и пополнит свою коллекцию их вещами.

И ещё я подумала о человеке, который позволил нам пробраться на заброшенную ветку. Работник метро, что сидя перед монитором, не обратил внимание, как трое диггеров спустились с платформы и исчезли в тоннеле.

Он знал, что оттуда никто не возвращается? Он знает о существе, что там живёт? Тогда почему он позволяет людям туда спускаться? Специально его кормит?

Сволочь…

Я больше не хочу этим заниматься!

Мусоропровод

На двери подъезда появилось объявление: «Мусоропровод будет работать с декабря». Написано от руки жирным фломастером. Прилепили как на слюни. Бумага вся намокла.

Хорошо бы это оказалось шуткой. Хотя я не понимал, в чём тут юмор. В нашем доме мусоропровод работал недолго. Все клапаны заварили, когда я ходил в первый класс.

Помню своё детское разочарование. Стало нельзя вытряхнуть ведро, не выходя из подъезда, а приходилось таскать его до контейнеров через весь двор.

Злая мать орала: «Вынеси мусор! Вынеси мусор!». Далеко идти, тяжело нести… В детстве я мечтал, чтобы всё стало как раньше. Зачем нам эти трубы в подъезде, если ими нельзя пользоваться?

Но спустя пару десятков лет, я понял, что мусоропровод – это одно из худших изобретений цивилизации. Это из-за него в квартире заводились тараканы, клопы и мыши. Это из-за него была вонь и антисанитария. Мусор не вывозили вовремя, дезинфекцию никто никогда не делал.

Не было сомнений, что если в нашем подъезде опять откроют мусоропровод, будет всё то же самое. И кто-то захочет терпеть эти «казни египетские», потому что лень дойти до помойки?

Я задумался: если это не шутка, тогда кому могла прийти в голову эта идея? От нашей коммунальной службы можно было такое ожидать. На качество их работы постоянно жаловались, вот они и захотели подлизаться к жильцам. Сделать дополнительное «удобство» и заработать пару очков одобрения.

Мне такие «подарки» не нужны!

В первый день месяца, ранним утром в подъезде раздался характерный скрежет. Выходя на работу, я увидел, что и на нашем этаже и ниже, все клапаны мусоропровода открыты. Устроили демонстрацию: «кидайте, пожалуйста, мусор».

Спускаясь, я с негодованием захлопнул все крышки. На каждой из них были давнишние, полустёртые надписи: «Окурки и спички не бросать!». Ах, да! Совсем забыл, что мусоропровод – повышает вероятность пожара. Курящих жильцов у нас полно… Однако я надеялся, что им хватит ума не только окурки туда не бросать, а вовсе не пользоваться этой примитивной системой.

Мои надежды были напрасны. Первым опробовать мусоропровод пришёл мой сосед снизу – Юр Саныч. Я его встретил, когда возвращался с работы.

Сосед, будто дождался, чтобы я видел, положил мешок в загрузочный клапан, захлопнул и оглянулся на меня: «О, как хорошо!». Он так и светился.

– Юр Саныч, ну чего тут хорошего? – скривился я. – Будут крысы, тараканы! Вам это надо?

– А вот вы молодые – ходите, добивайтесь, чтобы чистили, обрабатывали как надо, – пожилой сосед легко возложил на меня ответственность за эту проблему.

Я не оставил попыток повлиять на его мнение:

– Юр Саныч, мусоропровод – это прошлый век. В цивилизованном мире уже давно не сваливают отходы в одну кучу. А как же раздельный сбор?

Соседу не понравились мои нравоучения, в него как бес вселился:

– Пошёл этот твой раздельный сбор к ебене матери! Ты собираешь пластик в отдельный пакет, относишь в отдельный контейнер. Ага! Думаешь, его будут перерабатывать? Щас! Они всё свалят в одну кучу. Держат тебя за дурака, чтобы деньги отмывать. А труба в подъезде – это хорошо! Это забота о пожилых. У меня, извините, артроз! Ты мне сделай новые колени, я и твой мусор буду таскать до помойки. Не морочь голову! Это мне на старости лет сделали подарок. И не вздумай пойти жаловаться!

Юр Саныч потряс кулаком, словно я до сих пор был хилым ребёнком, а он не превратился в маленького пузатого старика, и до сих пор мог пугать угрозой «оборвать мне все уши».

Ладно! Что с ним ругаться? Старую собаку новым трюкам не выучишь. Пускай получит первую квитанцию, где ему выставят счёт за новую услугу. Тогда передумает.

Я надеялся, что другие жильцы разделяют моё мнение, и скоро мы направим в жилищную контору коллективное обращение.

Но остальные престарелые соседи оказались не лучше Юр Саныча. Я и в квартире слышал скрежет клапанов, то наверху, то внизу.

Пользуются… Бросают отходы. Не думают наперёд, ленивые задницы! Ну, дождутся тараканов в квартирах.

Утром, я опять шёл на работу, наступил в лужу у мусоропровода и такой «балет станцевал», чтобы удержаться на ногах.

– Суки! – заорал я, обнимая трубу.

Вот пожалуйста! У кого-то натекло с мешка. Развазюкали по всему полу бурую жижу, похожую на кровь. Она ещё и воняла желчью. И хоть бы прибрались за собой. Нет! Оставили, как будто, так и надо.

Я вдруг разочаровался в людях старшего поколения. Захотелось с них за всё спросить. Они ведь нас поучали, воспитывали! А сами готовы жить как свиньи?

Кто мог знать, что дурацкий мусоропровод покажет мне, как сильно мы расходимся со стариками.

***

Я принципиально не пользовался мусоропроводом. И, кстати, ни разу не видел, чтобы кто-то вывозил отходы из помещения рядом с подъездом. А ведь прошла целая неделя!

А вдруг мусор там копится и гниёт? Где вообще график вывоза? Я собирался позвонить коммунальщикам, чтобы они мне ответили. Но всё забывал и вспоминал не вовремя.

Утром, выходя на работу, я увидел Юр Саныча. Он стоял у мусоропровода. Так ссутулился, что я видел только его спину и плечи.

– Здрасьте, Юр Саныч! – я ничего не собирался высказывать, просто хотел поздороваться.

А он стоял поникший, как безголовый… Не говоря ни слова, и не поворачиваясь ко мне, престарелый сосед потащился к своей квартире. Я так и не увидел его лица.

Странно. Он ведь отходчивый и всегда приветливый. Не то стал туговат на ухо, не то обиделся… Но, вроде, недавно здоровались! Уже после ссоры!

Юр Саныч ушёл, оставив клапан незакрытым. Я пнул крышку ногой. И прикасаться к ней не хотелось. Гадость. Вонища…

Я желал увидеть в подъезде хотя бы одного таракана, сфотографировать и показать всем: «Вот! Видите, к чему приводят ваши удобства!».

Но в нашем доме начались кошмары похуже насекомых и грызунов. Однажды утром по мусоропроводу прокатился такой грохот, будто с верхнего этажа сбросили целый рояль. По всей трубе прошла дрожь. А ведь в ту минуту никто и не пользовался мусоропроводом. По крайней мере жильцы последнего этажа, клялись, что ничего тяжёлого… да и вообще ничего не кидали.

Не отвалилось ли, не рухнуло, что-нибудь в трубе? Хоть кто-то проверял систему на пригодность, перед тем как запустить? Лично я кроме уборщицы в нашем подъезде никого из коммунальщиков не видел.

Это повторилось ещё не раз. Иногда что-то с силой срывалось вниз. Словно по трубе проносился поток мусора, и от случая к случаю, он становился только массивнее. Стены и пол дрожали, как при землетрясении.

Всему есть предел! Чаша моего терпения переполнилась.

Я шёл домой с работы. Думать ни о чём не хотел, и тут рядом со мной сам по себе открылся клапан. Так бухнул, что у меня сердце ушло в пятки.

Я хотел его захлопнуть ударом ноги, но вдруг услышал голос Юр Саныча:

– Яша! Яша! Родненький! Помоги! Вытащи меня отсюда!

Из окошка выглядывало лицо моего престарелого соседа. Он был как побитый, весь в синяках, с оплывшими глазами.

– Юр Саныч, вы… вы как туда влезли? – мне было и страшно, и смешно. Приходилось сдерживать приступы нервного хохота.

Старый сосед застрял в помойной трубе. Но как настолько полный мужчина, мог протиснуться в небольшое квадратное окошко? У меня не было этому объяснения.

– Я сам не знаю! – скулил Юр Саныч. – Не помню! Вытащи быстрей меня отсюда!

– Сейчас… Вы держитесь, спасатели вам помогут, – пообещал я и достал телефон.

– Нет! Нет! – заорал сосед. – Некогда ждать! Прямо сейчас вытаскивай, пока меня не смыло мусором! Хватай меня за голову и тащи!

Он заразил меня паникой. В этом не было смысла, но я сунул руки в трубу и схватил Юр Саныча за лицо.

– Тяни, давай, тяни меня родненький, – умолял сосед, пока я его тащил. – Я думал, что оказался в аду! Падал и падал вниз по бесконечной трубе. Бился об стенки и сверху меня догоняла мусорная лавина. Меня крутило и било по-всякому.

Странно… Вытаскивать соседа из трубы оказалось удивительно легко! И только вытянув Юр Саныча на полметра, я заметил, что из мусоропровода он вылезает не весь…

Я держал в руках только голову, а от неё в трубу проваливалась фиолетовая кишка… или щупальца. Не знаю, что это было такое, но очень мерзкое! Длинный отросток в чёрных венах, покрытый слизью.

– А-а-а! – завопил я и кинул голову пожилого соседа. Она упала в клапан для мусора.

– Яша! Ты зачем меня бросил? Подними! Скорее подними! Меня же смоет! – кричала оторванная голова на щупальце.

С верхних этажей расходился грохот, по трубе словно пронёсся товарный поезд. Голова Юр Саныча улетела в тёмное окошко и крышка захлопнулась.

Я ничем не мог объяснить произошедшее, но мне сразу вспомнились прошлые эпизоды: как я недавно поскользнулся на луже, что напоминала смесь крови и содержимого желудка. Позже мне встретился молчаливый Юр Саныч, но я не видел его лица и очертаний головы… А теперь в трубе голова соседа отдельно от тела!

Я никогда не любил фильмы в жанре «ужасы». Потому что там почти всегда герои – идиоты. Происходит что-то страшное, но они долго ничего с этим не делают, будто нарочно дожидаются, когда всё станет ещё хуже.

Поняв, что проблема нашего мусоропровода вовсе не типично-бытовая, я решил, что займусь ей немедленно. Прямо сейчас! Даже не заходя в квартиру! И не остановлюсь, пока не пойму, что всё в полном порядке!

Я пошёл в жилищную контору и устроил им такой скандал под конец дня, что в приёмной собрались чуть ли не все сотрудники.

Сам директор молитвенно складывал руки и просил его выслушать:

– Мужчина! Мужчина, я вам ещё раз говорю: никто мусоропровод в вашем подъезде не запускал! Объявления мы не расклеивали. Мы таких услуг не предоставляем. По своей инициативе сделать этого не можем. Для этого нужно специальное предписание, разрешение администрации, согласие всех жильцов…

– Тогда идите со мной и посмотрите сами! – потребовал я.

Про голову соседа в мусоропроводе я им, конечно же, не рассказывал. Только про то, что люки разблокировали и что в трубе невыносимый шум.

Со мной к дому приехал директор и слесарь. Когда вскрывали замок в помещении для сбора мусора, рядом столпились мои соседи.

Многие хотели высказать жалобы на грохот в трубах.

«Как мусоропровод не открывали? А кто мешки вывозил? Никто? Значит они там и лежат? Тухнут!», – возмущались жильцы.

Но, ко всеобщему изумлению, помещение для сбора мусора оказалось пустым. Его как закрыли пару десятков лет назад, так и не открывали. Шахматная плитка под слоем пыли и труба из потолка торчит.

– А куда же мусор девался? – удивилась тётя Зоя со второго этажа. – Я всю неделю кидала.

Думали, в трубе застрял. Нет. Посветили в трубу – она пустая.

– Это порча! – сказала суеверная бабка Люда.

И у меня были только паранормальные объяснения. Образовалось в нашем мусоропроводе что-то вроде чёрной дыры. И мусорные потоки проваливались куда-то, а потом проносились по трубе снова, постепенно наращивая массу. От того и встряски становились только сильнее. А ещё голова соседа оказалась в трубе… И что, в самом деле его обезглавленное тело бродило по подъезду? Правда мистика какая-то! Дом с привидениями!

Жильцы не отпускали коммунальщиков.

«Если мусоропровод не работает и пользоваться им нельзя, тогда заваривайте крышки, – решили они. – Э, нет! Не завтра! Сейчас заваривайте!».

Я не настаивал. Помнил о голове Юр Саныча. Получалось, его навсегда запирали в мусорном аду. Хотя, может это был не он, а просто злобная сила надо мной поиздевалась.

Сварщика прислали через час. Он прошёлся по этажам и быстро заварил все клапаны.

Осталась одна проблема: раз в день по трубе носились «товарняки». Но с каждым разом грохот шёл на убыль. Потоки становились всё тише и тише, пока совсем не смолкли.

Казалось, что проклятье покинуло наш дом. Люди занялись своими делами. Как и раньше, жильцы нашего подъезда стали незаметными друг для друга. Похоже, все забыли историю с мусоропроводом. Но только не я!

С того вечера, как у меня в руках побывала оторванная голова соседа, мне стало понятно, что здесь не будет спокойной жизни. Я искал покупателя на свою квартиру.

Иногда мне слышались шарканья тапок в подъезде, но я больше не видел Юр Саныча на лестнице.

По вечерам в его комнате загорался уютный настольный светильник. Юр Саныч был одинок, поэтому всегда старался быть на виду. Теперь его было не встретить, но в квартире кто-то жил.

Он сам? Или его безголовое тело?..

Было раз: я постучался к нему. Никто не открыл. Но за дверью шаркали тапки!

Ехать отсюда надо… Если бы не возня с бумагами, я бы сразу убрался из этого дома. А пока приходилось там ночевать после работы и надеяться, что в последнюю неделю ничего не случится.

Я особенно нервничал, когда проходил мимо мусоропровода. Клапан заварили одной точкой. Это не выглядело слишком надёжно.

В одно утро я услышал стуки. Что-то било по клапану с той стороны. Крыса? Или может опять голова моего соседа?

Я ведь обещал себе больше никогда не подходить к мусоропроводу. Но эти тихие стуки заставили меня остановиться. Я посмотрел на вздрагивающую крышку и прошептал:

– Юр Саныч, вы там?..

В ту же секунду сварка не выдержала, клапан с силой распахнулся и «выстрелил» в меня жилистой щупальцей. Это был точный и мощный бросок, нацеленный на мою шею.

Если бы я не сделал резкий шаг назад на ступеньку, то лишился бы головы! Извивающийся отросток заканчивался здоровенным острым серповидным когтем. Я чудом избежал смерти!

Щупальца пыталась нанести новый удар, но я уже мчался вниз. Прямо в жилищную контору! Мне не пришлось долго объяснять, что сварщик плохо сделал свою работу.

– Клапаны открываются и оттуда лезут… крысы! – соврал я.

Не говорить же, что в трубе живёт нечто! Никто не захотел со мной спорить. Когда я вернулся с работы, клапаны на всех этажах были заварены жирными швами. И мелкой щёлочки не осталось. Однако мимо каждого клапана я проползал гуськом.

До моего переезда оставалось несколько дней. Я прощался с домом, где прожил всю жизнь. Покупатель квартиры был всем доволен и, наверное, считал, что удачно со мной сторговался.

Едва ли не в последнее утро я услышал в подъезде знакомое шарканье тапок.

«Юр Саныч!», – я осторожно приоткрыл дверь и глянул вниз на лестницу.

Около мусоропровода стоял мой престарелый сосед. Но не весь… Только его тело, а на обрубок шеи был нахлобучен абажур от светильника. Оно словно пыталось скрыть отсутствие головы.

Тело Юр Саныча заметно похудело. Вместо круглого пуза из-под майки, пустым мешком, висела кожная складка. Руки ощупывали крышку мусоропровода, искали, где можно открыть… Оно всё ещё надеялось вернуть свою голову?

Мне стало жаль Юр Саныча. Нечто в мусоропроводе, сделало моего соседа похожим на таракана, который может жить и после отсечения головы. Пока не умрёт от голода.

Я задумался: «А вдруг мой сосед не единственная жертва?».

Сколько в этом подъезде ещё таких безголовых зомби? Незаметно живут в своих квартирах, стараются не попадаться никому на глаза…

Совесть терзает, но я стараюсь думать, что это не моя проблема. Я там больше не живу!

Похороненный в листьях

Такое могло случиться с каждым. Я не виноват, я просто перестарался, защищаясь. Хотя это была не совсем самооборона… Нет, он первый на меня напал, а потом уже я на него. Нелепо всё это получилось, а закончилось страшно.

Я просто шёл домой с работы мимо парка, где обычно никто не ходит, потому что там нет фонарей. Я ничего не боялся. Город у нас маленький, тихий, все друг друга знают в лицо. Я не думал, что у нас кого-то могут ограбить.

Со мной в жизни не случалось ничего похожего. До меня никто никогда на улицах не «докапывался», а тут этот колдырь вынырнул из темноты и преградил мне дорогу. Я не то чтобы сильно испугался быть побитым, он просто застал меня врасплох. Для меня это нетипичная ситуация.

Сначала этот подвыпивший парень спросил мелочь. Я сказал ему, что не ношу с собой наличку. Говорил я с ним пренебрежительным тоном, смотрел на него сверху вниз, мол, кто он, а кто я!

А потом этот парень сказал: «Телефон давай сюда!». Теперь стало ясно, что меня грабят.

Я не знаю почему в те минуты мне показалось наиболее правильным позволить ему это. Может, думал, что будет драка, в которой я окажусь побеждённым, может, я боялся, что этот нетрезвый чёрт вынет нож из куртки, и мне не хотелось рисковать жизнью из-за какого-то телефона. Я просто не знаю! Такое происходило со мной в первый раз, мне было страшно, я был ошеломлён произошедшим.

Я отдал ему телефон. Довольный гопник сунул его в карман и уступил мне дорогу, а я пошёл дальше. Только пройдя пару десятков метров, я осознал, что лишился довольно дорогой вещи. Ни с того ни с сего отдал телефон какому-то щуплому выпивохе, дал ему повод собой гордиться и думать, что он имеет на это право, что он достаточно силён для того, чтобы кого-то обобрать на улице. И мне было за это стыдно. Меня охватило чувство вины за собственную трусость.

Да, мне никогда в жизни не приходилось драться, но и слабаком я не был. Наверняка я бы одержал верх, если бы принял бой, а может, это сутулое существо просто бы исчезло, если бы я велел отвалить. Я повёлся на его напускную смелость и отдал телефон!

Наверняка его просто часто били, и для него получить по шее ничего не стоит, поэтому он испытал удачу, и ему со мной повезло. Вот о чём я думал, шагая по дорожке мимо парка, и во мне кипела злоба.

Я решил догнать гопника, навешать ему крепких тумаков и забрать свою вещь назад. Так я и сделал. Он даже не попытался поскорее скрыться, а шёл не спеша, как ни в чём не бывало.

Я с разбега влетел ему ногой в спину. Выпивший парень впечатался лицом в асфальт. Я напрыгнул сверху, перевернул его и обрушил на него кулаки. Ох! Меня трясло от гнева и восторга.

«Урод! Чмо! Дерьма кусок! Получай мразь!», – кричал я с каждым новым ударом. Он и опомниться не успел и даже не пытался дать мне отпор, был слишком напуган.

Лицо гопника превратилось в кровавое месиво. Заметив, что его голова безвольно болтается туда-сюда, я понял, что перестарался. Я стал трясти своего грабителя за куртку, но он не приходил в себя. Это продолжалось слишком долго… Увы, он не дышал, пульса не было. Когда я приподнимал парня, его голова повисла под неестественным углом. Похоже, шея сломалась.

Что я наделал! Я не знал, как мне теперь поступить.

Звонить в полицию? Признаваться, что случайно забил грабителя до смерти? Сесть в тюрьму из-за какого-то уличного алкаша?

Ничего умнее я не придумал, кроме как оттащить его в овраг рядом с дорогой и завалить листьями. Я отволок его за шиворот и пока засыпал тело у него из кармана вывалился мой телефон, про который я совсем забыл. А ведь это улика! Тут бы нашли труп, а у него в кармане телефон с моими данными. Я бы вошёл в список самых тупых убийц…

«Спасибо, что вернул», – сказал я мёртвому. Это правда выглядело так, будто гопник раскаялся и решил отдать то, что утащил.

«Так тебе и надо, сволочь», – подумал я. Мне тогда думалось, что для него всё и не могло закончиться иначе. Он вёл преступный образ жизни, рано или поздно его обязательно кто-нибудь бы грохнул. Просто так получилось, что это был я. Этим я себя оправдывал.

Спокойно ли мне спалось следующие пару ночей? Не очень. Я ходил сам не свой, от мысли к мысли гоняя подробности недавнего вечера. Я помнил, как похоронил человека в листьях, как отмывал кровь с рук. И я постоянно ожидал, что мне за всё это прилетит. Думал, ко мне придут домой, начнут задавать вопросы. Постоянно был в стрессе.

Я думал, что в полиции уже завели дело, размышлял, могут ли следователи выйти на меня или у них недостаточно возможностей для этого.

Говорят, преступник всегда возвращается на место преступления. Оказывается, это правда. Два дня я боролся с желанием вернуться туда и всё осмотреть. Не знаю зачем. Будто хотел убедиться, что всё в порядке. На третий день я не выдержал и вечером решил пройти по дорожке мимо парка. Было ещё светло. Закатное солнце хорошо освещало овраг. И там из кучи золотых листьев торчала мертвецки-бледная рука.

Труп до сих пор не нашли! Как это? Здесь каждый день мимо ходят десятки людей. В овраге горка листьев в форме человеческого тела, там торчит рука, это невозможно не заметить! А если приглядеться, то можно разглядеть тёмную куртку. Люди, вы что слепые?!

Не знаю почему, но мне хотелось, чтобы этого гопника нашли раньше, чем он начнёт разлагаться. Пусть его хоть похоронят достойно, пусть родственники узнают о том, что его больше нет в живых, и перестанут ждать. А то валяется в парке и всем на него плевать. Это печально…

***

Я редко вижу сны. Но и то был не сон, а что-то на грани между видением и реальностью. Под утро, когда за окном теплился рассвет, мне стало казаться, что в моей квартире кто-то есть. Я живу один, но сквозь сон, вроде услышал шаги в коридоре.

За секунду до пробуждения хлопнула входная дверь, будто закрылась от резкого сквозняка. Я проснулся, выбежал в прихожую. Там было пусто, дверь заперта на ключ, но позже я обнаружил грязные отпечатки ботинок и мокрые листья, прилипшие к полу. Следы не мои, я никогда не хожу по дому в грязной обуви.

Так это был сон или нет?.. Я думал о покойном. Вспомнил, как избивал его. Можно ли такую смерть считать случайной? А что, если я хотел его убить?.. Хотел, чтобы он заплатил жизнью за моё унижение. Желал, чтобы он сдох. Не помню…

Я просто надеялся, что мне удастся избежать наказания за это. Знал, что наказание мне положено по закону, однако виновным себя не считал. Да если бы этот гопник меня случайно грохнул, он бы ни на секунду не раскаялся и только бы и думал, как спасти свою задницу.

Он заслужил то, что с ним случилось! Он заслужил! Я сам себя в этом убеждал, чтобы случайно не пустить в свою душу совесть.

А следующим утром я проснулся с окровавленными руками. Это была настоящая кровь. Запёкшиеся кровавые потёки на пальцах, на костяшках. Я подумал, что у меня ночью шла кровь из носа и я утирался во сне. Но нет, лицо было чистое. Кровь только на руках, будто я кого-то избил накануне вечером.

Было ясно, что кровь не могла взяться из ниоткуда, поэтому я подумал, что это всего лишь галлюцинации. Я сделал несколько снимков на телефон и отправил своему близкому другу, которому мог доверять.

«Чего случилось? Порезался?», – спросил он в ответном сообщении.

«Ага», – написал я, убедившись, что он видит то же самое.

И опять в моей прихожей грязные следы, кленовый лист прилип к обоям. Откуда это всё?..

Я вымыл руки несколько раз, вычистил кровавые сгустки из-под ногтей… В тот день на улице было сыро. Золотая осенняя листва превратилась в скользкую коричневую массу.

Труп всё ещё валялся в овраге… Обе… уже синие… руки торчали из мокрых навалов. А ещё виднелась часть мёртвого лица, почерневшее пятно крови под носом. Почему труп никто не замечал? Мне надо было анонимно позвонить в полицию, чтобы тело наконец нашли?

Мертвец лежал у всех на виду! И если принюхаться у оврага уже начало пованивать мертвечиной… Люди, откройте глаза! Найдите его!

Я решил, что больше не буду ходить этим маршрутом на работу или с работы. Решил, что больше не хочу видеть тело и то, как оно разлагается. Отныне это не моя забота!

Мне хотелось вернуться к привычной жизни. Тот гопник мёртв, а мне надо жить дальше, ходить на работу, заниматься бытовыми вещами. У многих людей есть свои мрачные тайны, я не исключение. Жаль, я не мог ни с кем этим поделиться. И лучшему другу не расскажешь такое. Даже если бы он никому не рассказал, то, наверняка, начал бы постепенно от меня отдаляться и в конце концов прервал общение. Я бы сам скорее всего так поступил на его месте.

Казалось, моё решение избегать всего, что связано с недавними событиями принесло положительный эффект. Я целый день не думал о покойнике, похороненном в листьях, и возвращаясь домой другим путём, даже о нём не вспомнил, но мертвец напомнил о себе сам…

Я увидел его рядом с домом, недалеко от парковки. Тот самый парень! Он твёрдо стоял на ногах, но всё же был мёртв.

У него была синяя кожа, чёрные круги под глазами, мутные зрачки. И к его лицу налипли листья. Ужасно!

Я сделал вид, что не заметил его и резко завернул в подъезд. Как с этим жить? Как спать, вспоминая всё это?

Но спалось мне, на самом деле, неплохо. Я слишком уставал на работе. У меня никогда не было проблем с засыпанием, а вот по утрам мне теперь приходилось туго.

Я снова проснулся с окровавленными руками. Это был точно такой же кровавый узор, как и вчера, словно ночью мне кто-то разрисовывал руки… Я долго стоял у раковины, смотрел, как розовая от крови вода стекает в слив.

Теперь у меня появилась нервная привычка – постоянно разглядывать свои руки, смотреть везде ли я смыл кровь, не осталось ли её под ногтями. Мне приходилось каждый день зачищать следы своего преступления.

А ещё мне приходилось каждое утро делать уборку в прихожей. Я сравнил грязные отпечатки подошв со всеми своими ботинками и выяснил, что это следы от чужой обуви.

Моя жизнь превращалась в безумие. Неупокоенный мертвец являлся не просто так. Он будто говорил мне своим присутствием, что мы должны поквитаться. Он вернул мне украденный телефон, теперь и я должен поступить по совести – признаться во всём.

Нет! Отправляйся в ад! Я не собирался ни в чём признаваться. Пускай кто-нибудь найдёт твой труп в овраге. Пускай тебя похоронят и дело с концом. Отвали! Я не собираюсь нести ответственность за твою смерть. Ты сам виноват, колдырь! Ты сам виноват! Надо было идти работать, а не грабить честных ребят вроде меня по вечерам.

На работе начали замечать, что я стал сам не свой. Начальник напомнил, что у меня есть неотгулянные отпуска. Нет, спасибо! Я бы с ума сошёл наедине со своими мыслями.

Была бы моя воля, я бы вообще не ходил домой, а оставался ночевать в офисе. Как только я покидал рабочее место, начинались все мои проблемы.

Теперь мертвец встретился мне в сквере. Он стал выглядеть хуже. У него распухло и позеленело лицо. Живот под курткой раздулся. Он стоял в тёмной части сквера, куда едва достигал свет фонарей. Мне было хорошо видно мертвеца, а вот другие люди упорно его не замечали, хотя проходили совсем рядом.

Что он от меня хотел? Чтобы я пошёл в полицейский участок? Чтобы я рассказал, что убил человека и спрятал его тело под кучей листьев? Кому от этого станет лучше? Его этим не вернуть!

Что он от меня хотел? Извинений? Я был готов перед ним извиниться. Просто сказать пару слов.

Мне было страшно, однако я приблизился к нему. Остановился в нескольких метрах. До меня доносился сырой, гнилостный запах. А может, мне это только чудилось, потому что я видел перед собой разлагающееся тело.

– Слушай, я даже не знаю, как тебя зовут, – сказал я и тут же исправился. – То есть как тебя звали… Мне жаль, что так случилось. Я не хотел. Ты меня прости за это. Я бы всё исправил, если бы мог, но уже ничего не исправить. Прости! Но ведь ты и сам виноват! Не приходи больше ко мне. Пожалуйста, больше не приходи.

Покойник просто стоял в темноте. Его мёртвое лицо ничего не выражало. Он никак не среагировал на мои слова. Я лишь надеялся, что он исчезнет и больше не появится.

Только ничего не изменилось. Утро. Снова окровавленные руки. Я отмываю их и собираюсь пойти на работу, но сегодня выходной. Нужно куда-то себя деть, чтобы ни о чём не думать.

В прихожей уже не следы, а грязные лужицы. На улице выпал снег и мне наследили мокрой обувью. И как он входит ко мне сквозь закрытую на два замка дверь?

Друг предложил встретиться и выпить. Я отказался. Только этого мне сейчас не хватало: опьянею, мне станет паршиво, и я начну рассказывать, как насмерть забил грабителя. Оказывается, я способен кого-то убить в приступе ярости. Не знал об этом раньше…

Я просто оделся и пошёл бродить по улицам, избегая дорожек рядом с парком и обходя сквер за километр. Так я и ходил по улицам, стараясь получить удовольствие от прогулки, пока не замёрз, а возвращаясь домой, встретил его в подъезде. Ужасный раскисший труп стоял на лестничной площадке и с носа у него капало что-то мерзкое. Больше я так не мог!

«Хватит! Пойду сознаваться», – решил я и отправился в местный участок. Пришёл и заявил дежурному, что явился с повинной.

– Я убил человека! – наконец-то я сказал это вслух. Мне не стало легче, меня трясло, но я сказал это!

К моему удивлению, меня не сразу повели на допрос, а сначала пытались выпроводить из участка, грозили, что если не уйду то отправлюсь на беседу со следователем. Но ведь этого я и добивался!

Меня наконец допросили, и я рассказал всё как есть. Был соблазн выставить всё в выгодном для себя свете, как самооборону, сказать, что на меня напали, а я лишь защищался. Но нет, это было честное признание: у меня отобрали телефон, моей жизни ничто не угрожало, я догнал грабителя, не жалея забил его до смерти, а потом закопал в листьях.

Мне верили до того момента, когда пришло время показать спрятанное тело. Меня привезли к парку в наручниках. Я привёл полицейских к оврагу, меня заставили спуститься и показать, где лежит труп, но там его не было!

– Уже нашли и увезли, – предположил я.

Полицейские стали выяснять, звонили в морг. Но никаких тел со следами побоев в последние дни не находили. И никто не заявлял о пропаже человека.

Теперь в моих словах усомнились.

– А ты уверен, что кого-то убил? – спросил один мент. – Подрался ты с кем-то, вырубил его, он очухался потом и пошёл домой.

И я признался, что несколько дней ходил мимо оврага и видел труп в куче листьев.

Какой-то сержант, не стесняясь меня, напомнил следователю, что сейчас осень и у сумасшедших обострение. Вот уж не думал, что мне придётся доказывать ментам, что я преступник. Я клялся, повторял свою историю, а мне не верили.

– Ты что хочешь сказать, что ты спрятал труп, а кто-то откопал его и унёс к себе домой? Тела нет! Что ты хочешь, парень? Чтобы тебя арестовали за убийство несуществующего человека? – спрашивали меня.

Что мне было ответить?

– Как он выглядел? – спрашивал мент.

– Невысокий, черноволосый, лет тридцать… – я уже не помнил, как он выглядел, когда был живым.

– Как его звали? – следователь, кажется, злился.

– Откуда мне знать, как его звали?! – я орал от бессилия.

У меня просто сдали нервы.

– Слушай, мы тебя сейчас за ложное обращение и за дачу ложных показаний привлечём, и отправим в камеру на пять суток, – пригрозил мент. – Хочешь? Найдётся труп – мы к тебе в гости зайдём, обязательно. А сейчас вали домой, псих. Проспись хорошенько!

Со мной говорили грубо. К моим словам относились несерьёзно. Как же мне хотелось сказать: «Да пошли вы!». Я же пришёл во всём сознаться! Я преступник! Я убийца! Я опасен для окружающих! Я хотел понести наказание! А меня прогнали домой…

***

Каждое утро мой сон прерывается шумом в прихожей. Там кто-то шаркает и топает, а потом хлопает дверь, и я просыпаюсь. Мои руки в чужой крови… Я иду в ванную, стараясь не наступить на грязные следы, мою руки, намыливаю их снова и снова. Мою и мою… У меня уже кожа на руках высохла от мыла и начала шелушиться.

Я смотрю в окно или иду по улице и везде встречаю его. Он стоит во дворе, в сквере, на спортивных площадках. С каждым днём он выглядит всё хуже и хуже. У него почернели пальцы и отвалились ногти. Гнилая плоть сползает с его лица, обнажая череп.

Человек, которого я убил, гниёт у меня на глазах. Это моё наказание. Я упустил возможность раскаяться в своём поступке, не сделал это вовремя и теперь вынужден нести своё бремя.

Зачем он так со мной? Увидев его на улице, я останавливаюсь и повторяю: «Прости… Прости… Прости…».

Прохожие на меня смотрят. Наверное, думают, что я безумец…

Дальнобойщик

Мне оставалось ехать всего десять часов до дома. Я уже представлял, как наконец закончу недельную поездку и смогу расслабиться: приготовить домашней еды, принять горячую ванну.

В рейсах во многом себя ограничиваешь, спишь настороже, питаешься, где и чем придётся. За рулём всегда надо быть начеку, особенно зимой, и я радостно предвкушал отдых. Мне не обязательно было ехать ночью. Я был «пустой», никуда не опаздывал, мог съехать на обочину и проспать хоть до утра. Но мне хотелось поскорее домой.

День клонился к вечеру, я двигался по пустой трассе, вдоль густого леса, лишь изредка мимо проносились машины. И вдруг впереди показалось нечто странное. Это существо бежало по дороге на четвереньках, как животное. Отталкивалось от асфальта и скачками неслось по трассе далеко впереди.

Я не мог разглядеть, что это такое. Оно было почти белым, поэтому я подумал о зайце. Но животное казалось слишком крупным. Да и животное ли это было?

Мне стало любопытно, я вдавил газ, чтобы нагнать странное существо и внимательнее рассмотреть. Но я не смог приблизиться к нему. Оно неслось как сумасшедшее.

Я только и успел рассмотреть мощные ноги и крепкие мышцы. Животное не было покрыто шерстью. Ничего подобного не водится в наших лесах. Мне оставалось предположить, что это какая-нибудь лысая обезьяна сбежала из научной лаборатории. Безумное предположение, но разве то, что я видел, не было похоже на безумие?

Дорога была пустой, и я позволил себе прибавить ещё немного скорости. Только теперь машина стала нагонять существо, однако рассмотреть мне его так и не удалось – оно соскочило с дороги и исчезло в лесу.

«Пёс с ним», – подумал я. Мне в жизни многое доводилось видеть, поэтому я легко выкинул из головы произошедшее, сбавил скорость и снова сосредоточился на дороге.

Стемнело. Я закинул в рот пару пластинок жевательной резинки. У меня всегда есть запас жвачки в дорогу – это отвлекает от сна, когда едешь ночью. Попытался включить радио, но слышал только помехи. Подумал, что магнитола неисправна. Ведь не бывает так, что радио не может поймать ни одной волны!

Тогда я включил музыку с флэшки и поехал, не ожидая больше никаких приключений в остатке пути. Но впереди меня ожидали новые жуткие странности.

Лунная ночь, дорога далеко просматривалась. Я заметил впереди на асфальте тёмные пятна и сгустки бесформенной массы, крупные и поменьше. Я поехал медленнее, готовясь маневрировать, чтобы не наехать колёсами на то, что валялось на дороге.

Ещё до того, как фары осветили неясные тени, мне подумалось, что кто-то сбил крупное животное. Пятна были похожи на кровь, жирная масса – на части тела и внутренние органы.

Я ожидал увидеть оленя или кабана, но это оказался человек. Вернее то, что от него осталось. Я увидел разбросанные руки и ноги, оторванную голову, разделённое на несколько частей туловище.

Это было настолько неожиданно и отвратительно, что единственной мыслью было поскорее убраться оттуда, чтобы не видеть весь этот кошмар. Я объехал растерзанное тело, стараясь не задеть колёсами даже кровавые лужи, и вдавил педаль газа.

Ужасное зрелище стояло у меня перед глазами. Только спустя минут десять, немного оправившись от шока, я решил сообщить по рации о том, что видел на дороге:

– Похоже, на дороге сбили человека, видел труп. Приём.

Произнося это вслух, я усомнился в собственных словах: а было ли это похоже на последствие аварии? Возможно, тот человек был автостопщиком, вышел на дорогу и его могли не заметить, но… как можно было так наехать на человека, что его разметало на куски? Человек – ведь не соломенное чучело!

И кто его сбил? Водитель мог скрыться с места аварии. Но я не заметил следов шин в лужах крови. Что-то здесь не сходилось…

Мне не отвечали по рации. Я снова попытался с кем-нибудь связаться, но никакого результата, только молчание. Стал пробовать звонить с мобильного – сеть оказалась недоступна. Даже позвонив по номеру для экстренных вызовов, я услышал лишь какие-то щелчки и треск.

Я впервые столкнулся с такими трудностями со связью, хотя уже более десяти лет работал в грузоперевозках. В какой только глуши я ни бывал, но экстренные службы всегда были на связи.

Пустая, тёмная дорога, чёрный лес по обеим сторонам и я один. Не дай Бог что-то случится на пути!

Когда я увидел яркое табло впереди, моё сердце успокоилось. Маленькая заправка и крохотное кафе для дальнобойщиков казались мне спасительным оазисом.

Я тормознул, зашёл в кафе и с порога сказал, что мне нужен телефон. За стойкой сидел парень. Он мне сразу показался каким-то странным. Лицо такое бледное, что отдавало синевой, губы дрожали и он смотрел на меня расфокусированным взглядом. Казалось, он замёрз. Я подумал, что этот бедняга долго работал на улице – заправлял кого-нибудь. Нередко бывает, что на таких маленьких заправках и кафе работает по одному человеку за смену.

– Молодой человек, вы меня слушаете? – сказал я, устав дожидаться ответа. – Мне нужно позвонить!

Парень за стойкой, наконец, отозвался:

– Что? Вам нужно позвонить? По телефону?

Этот продавец был явно не в себе.

– Слушайте, тут есть кто-нибудь ещё кроме вас? – спросил я, решив, что парень нетрезв.

– Простите… Я здесь один… Больше никого нет… – парень совсем не реагировал на мои эмоции и говорил медленно. Я будто разговаривал со спящим.

– Послушайте, я видел труп на дороге. Связь не ловит. Тут есть стационарный телефон? Мне нужно с кем-нибудь связаться, чтобы… – я осёкся на полуслове, опустив взгляд на пол. Он был весь в крови! Там всюду были красные разводы.

– Я должен… дать вам… телефон, – сказал молодой человек и поднял руки над барной стойкой.

Я отпрянул, увидев, что у него не было обеих кистей. Две кровавые культи, разодранное мясо, свисающие жилы.

– Господи, что с вами?! – в ужасе вскрикнул я.

– А? Что? – парень взглянул сначала на одну свою руку, затем на другую, его взгляд оставался таким же спокойным. – Ой… Как это получилось? У меня рук нет…

Он не кричал, не паниковал, не выражал никаких эмоций. Я просто замер, глядя на него и понятия не имел, что сделать или сказать.

– Кажется, я вспомнил… Сюда ворвался какой-то… Даже не знаю, что это такое было… Монстр? Белый такой. У него светились глаза, как две точки. Он на меня напал, повалил на пол… Странно, что я забыл об этом. Наверное, это он отгрыз мне руки. Ну, да… Он! А кто же ещё? Он рвал меня зубами. Я думал, что меня убьют, но потом эта тварь убежала… Всё это так быстро произошло. Интересно, а почему мне не больно?

Продавец с любопытством разглядывал свои культи, а я стоял, как пришибленный, наблюдая эту странную и кошмарную сцену.

– А-а-а, я по-о-онял! – протянул парень и широко улыбнулся. – Это сон! Я сплю и вижу сон! Как мне проснуться? Наверное, мне надо выйти на воздух.

Продавец поднялся со стула и тут же рухнул на пол. Я не сразу, но всё же решился посмотреть за стойку. Парень был мёртв. Он лежал с открытым ртом, глаза его закатились. Нижняя часть рубашки изодрана, а живот был вспорот, внутренности валялись на полу.

Как он только оставался жив и мог со мной разговаривать? Как не умер от болевого шока? Его как наркозом обкололи… И кто нанёс ему такие страшные раны?

Я представил тварь, которая при нападении впивается в жертву ядовитыми зубами, и впрыскивает в кровь какой-то токсин, который действует, как анестезия. Снова безумные предположения!

Мне удалось найти стационарный телефон, но он не работал. На мобильную связь не приходилось рассчитывать. В тех местах будто испортили все ближайшие вышки.

Я решил, что будет безопаснее вернуться в машину и ехать дальше. Нужно было добраться до людей, рассказать им всё. Я поехал не торопясь – не хотел случайно догнать эту тварь. Хотя я точно не знал, продолжает ли она бежать вперёд или притаилась где-то в лесу.

Кровь стучала в висках, я глубоко дышал. Иногда я отпускал руль и хватался за голову. Что происходит?!

За целый час я не увидел ни одной встречной машины. Мне стало казаться, что весь остальной мир исчез. Остался только я, пустая трасса и ужасная тварь где-то на пути.

Я думал, мне будет не до сна, однако прямая, монотонная дорога начала меня утомлять. Глаза слипались. Жвачка не помогала, а музыка только нервировала. И я съехал на обочину. Если клонит в сон, лучше поспать.

К тому же, сон должен был успокоить нервы, прибавить сил. И если погасить фары – привлечёшь меньше внимания. Остановиться посреди глуши мне теперь казалось мудрым решением. Я забрался на койку и почти сразу вырубился.

Сон был тревожный и беспокойный. Мне снилось всё, что я увидел в последние часы, бегущая тварь, раскиданные части тела, израненный, безрукий парень за стойкой кафе, его кишки по всему полу… Ужасный был сон. Я проснулся с пересохшим горлом и больной головой. Всё ещё темно. Казалось, что время замедлилось.

Думал выйти, облегчиться, но открыл дверь и увидел ту самую тварь. Я сразу дёрнул ручку назад. Чёрт! Моё сердце было готово взорваться.

Это было оно! Человекоподобное существо на четвереньках, глаза, как две светящиеся точки. Оно смотрело на меня. Оно меня видело!

Показалось или нет – проверять не хотелось. Я прыгнул за руль. Мотор заглох! Повернул ключ зажигания. Машина с первого раза не завелась… По двери громко стукнули, и я дёрнулся всем телом. Снова попытался завести машину. Ничего!

По двери ударили снова, и кабина качнулась. Да эта тварь сломает дверь! Или уж точно выбьет стекло одним ударом! Я дёргал ключ. Давай же! Давай!

Машина завелась и тронулась. Нужно было скорее разогнаться. Оно могло разорвать шины, перевернуть грузовик… Я умолял: «Пожалуйста, быстрее!». Резкий рёв мотора, похоже, отпугнул существо – удары по двери прекратились.

Грузовик постепенно набирал скорость. Мои ладони взмокли от пота и скользили по рулю. Неужели оторвался? Я взглянул в окно… О, нет… Тварь неслась рядом, не уступая машине по скорости.

В панике я схватил рацию, стал кричать: «Помогите! На меня напали! Меня хотят убить! Помогите! Кто-нибудь помогите!».

В ответ из рации послышались слабые шумы и мне показалось, что на фоне кто-то повторял мои слова: «Помогите… Помогите… Напали… Кто-нибудь… Помогите…».

Не мой голос! Он был низкий и густой, как звериное рычание. Словно какое-то неразумное существо реагировало на сочетание звуков, бездумно повторяя их.

Я бросил рацию. Из-за этого голоса у меня было ощущение, что мерзкая тварь уже проникла ко мне в кабину.

Мне пришлось рискнуть, чтобы оторваться. Я нёсся на предельной скорости. Машина ходила ходуном. Это было опасно. Меня могло занести, а если бы на пути был поворот, то я бы точно перевернулся. Но мне повезло. Мне удалось оставить эту тварь позади.

Я ехал, не сводя глаз с дороги. Начало светать. Впереди показались окраинные домики знакомого посёлка. Снова появилась связь. Я не стал никому ни о чём сообщать. Уже не осталось сил на это. К шести утра, я пригнал машину в автопарк.

Я выбрался из этого кошмара, но не мог оправиться. Коллеги говорили, что на мне лица нет. Думали, что я нездоров.

Пока шла возня с документами, я постоял в курилке. Один из водителей спросил, всё ли хорошо со мной. Не случалось ли чего странного в рейсе?

Я соврал, что всё было как обычно. Думал, мне всё равно не поверят.

Коллега посмотрел на меня с подозрением и сказал:

– Тут ходят слухи, что на лесной трассе сейчас работает целый спецотряд. Слышал, что там ночью поработал маньяк. Какого-то мужика на куски разрезали. Заправщика зверски убили и ещё каких-то туристов в лесу перерезали вместе с палаткой. Говорят, что их как медведь задрал. Но не бывает же медведей серийных убийц!

Я стоял молча, делал вид, что ничего из этого ко мне не относится, чтобы не становиться свидетелем в этих делах.

Подумал: если придут люди с расспросами, то расскажу всё, как есть, а сам не стану болтать. Вся эта история слишком нереальная.

Дверь моей машины была сильно измята и исцарапана. Но отвечать за это перед руководством не приходилось – я давно выкупил машину у фирмы, чтобы брать частные заказы.

Отчитавшись о рейсе, я отправился домой. Увы, горячая ванна не принесла мне долгожданного удовольствия, а готовить я не стал, совсем не было аппетита. Но мне хотя бы удалось выспаться. Рухнув в кровать, я проспал до самого вечера.

В новостях о происшествиях на лесной трассе ничего не писали. Не было ни одного упоминания о жертвах и работе спецотряда. Неужели всё это решили оставить в тайне?

Закончив просматривать новости, я вышел на балкон перекурить. Надо было забыть о прошлой ночи. Какой смысл помнить?

Мне казалось, что я готов к этому! Я обязательно всё переживу и полторы недели спустя снова сяду за руль. Моя работа всегда была опасным занятием, а то что произошло в последнем рейсе – случай настолько редкий, что мне о подобном даже не приходилось слышать.

«Вряд ли это когда-нибудь повторится снова», – думал я, стоя на балконе и эти мысли меня успокаивали, пока мне на глаза не попалась эта мразь…

Напротив моего дома есть небольшой парк, где выгуливают собак. Там в кустах и притаилась эта тварь. Она пряталась от света фонарей.

Как она могла оказаться у моего дома? Неужели пришла за мной? Почему? Преследует меня, как охотник жертву? Идёт по следу?

Увидев существо, я присел на корточки. Не хотел, чтобы оно меня увидело. Кажется, я опоздал. В последнюю секунду тварь вскинула голову и уставилась на меня глазами-точками.

Этого не могло быть… В доме так много квартир, столько окон. Как это существо могло заметить меня так высоко? Я живу на пятнадцатом этаже!

Я несколько раз собирался вызвать помощь, но меня что-то останавливало в последнюю секунду. Мне не поверят!

Я надеялся, что вскоре тварь сама уберётся подальше от моего дома или устроит переполох, после чего приедет полиция. Но наблюдая сквозь щёлку в шторе, понял, что бледное существо не собирается нападать на людей. Оно пряталось от них то в кусты, то забиралось под машины.

Я понял: эта тварь не хочет, чтобы люди знали о её существовании. Не случайно ведь чудовище портит связь! Оно пришло за мной, когда стемнело. И, кажется, дожидалось ночи, чтобы подойти близко к дому.

Когда во дворе стало тихо, я решил позвонить в полицию. Хотел сказать, что за мной охотится маньяк. Не обязательно же сообщать, что убийца – не человек! Мне поздно пришла эта мысль. Связь снова пропала.

Я закрыл дверь на все замки. Знаю, это не поможет. Я прислушиваюсь к каждому шороху в подъезде.

Кажется, я что-то слышал… странные звуки на лестничной площадке минут двадцать пять назад, поэтому и решил сделать эту запись на диктофон.

Вот… Слышите? Снова эти быстрые шаги… Будто кто-то бегает по ступенькам!

Я ведь не схожу с ума? Это всё по-настоящему!

Мерзкая тварь бегает по этажам, вынюхивает, ищет мою квартиру! А может она слышит мои мысли?

Мне страшно! Я не хочу, чтобы меня разорвали заживо или оставили медленно умирать, как того парня из придорожного кафе.

Я не могу защититься, но и не позволю себя убить!

Я собираюсь… Я собираюсь выйти из квартиры. И не через дверь.

Надеюсь, эту запись кто-нибудь прослушает, выясняя, что со мной случилось. Знайте, я не хотел этого!

Козломордый

Моя семья всегда была бедна по причине многодетности. У меня две сестры и два брата. Все мы жили в одной трёхкомнатной квартире. Не знаю, о чём думали мои родители, но не о материальном благополучии своих детей – это точно. Мама и папа дали нам жизнь, а что с ней делать – это каждый из нас должен был решить сам.

Первому сепарироваться от своей семьи пришлось мне как старшему. Родители не могли помочь мне с жильём, поэтому с первой же своей зарплаты я начал откладывать деньги, чтобы поскорее съехать.

Через пару лет я накопил на ипотечный взнос. Это была не отдельная квартира. Комната в общежитии, в бедном районе – только это мне было по карману. Ну, хотя бы так! Надо ведь с чего-то начинать.

В моей квартире у меня и своей комнаты не было – приходилось делить её с двумя младшими братьями и это был ад. Я мечтал поскорее закрыться в одиночестве и услышать тишину.

Девятиэтажный дом. На каждом этаже длинные мрачные коридоры и бесконечные двери. Общая кухня, общие туалеты и общие душевые. Но я был счастлив!

Я приобрёл комнату на втором этаже. Перевёз туда свои скромные пожитки. Начал обустраивать быт. У меня в комнате была кровать, шкаф, стол, микроволновка, маленький холодильник, электрический чайник и ноутбук. Вполне пригодные условия для жизни. Я не спешил приглашать родственников в гости, чтобы показать, как устроился. Хотелось побыть одному.

Обстановка в общежитии оказалась лучше ожидаемого. Точнее, мне так думалось первое время, пока я не стал замечать странности.

Соседи меня не беспокоили. Буйных и сильно пьющих не было. Там жили люди среднего возраста и старики. А вот детей я совсем не видел. Жильцы были тихие, ходили словно тени. Днём или вечером я почти никого не встречал в коридоре, а если кого и видел, то со мной лишь потихоньку здоровались.

Однажды я встретил соседку. Странная женщина… Я представился по имени, хотел познакомиться, а она только кивала и говорила что-то общими фразами: «Здравствуйте, здравствуйте! С новосельем вас! Добро пожаловать!». Она блеяла, как коза – голос у неё дрожал и руки подрагивали. Женщина не выражала никаких эмоций. Она выглядела замученной и уставшей. Ей, похоже, было не до меня.

Общага была старая, но до чего там было чисто! Чистые туалеты, чистые душевые. Хоть бы кто туда зашёл одновременно со мной. Такое ощущение, будто я один пользовался ими днём.

Даже общая кухня никогда не была занята. Мне думалось, что возможно в этом большом здании заселены не так много комнат, а остальные просто пустуют. Однако в первую же ночь я услышал за дверью странный шум.

Примерно в полночь в коридоре начали скрипеть и хлопать двери. Слышались шаги. То один пройдёт мимо, то другой. Куда это все намылились на ночь глядя?

Я целый день хлопотал с обустройством комнаты и такая ерунда, как шум в коридоре не могла помешать мне заснуть. Говорят, на новом месте плохо засыпается. У меня с этим не было проблем, я задремал, как только опустил голову на подушку.

Сквозь сон мне показалось, что я слышу отдалённые голоса. Они звучали нараспев, как молитвы. Звучали тоскливо и тяжело. Я и думать не стал о том, что это значит. Моё сознание уже наполовину провалилось в сон.

Следующий день я провёл на работе и вернулся только к вечеру. Двор перед общежитием пустовал. Я никого не встретил на лестнице и в коридоре тоже.

Я был удивлён, ведь многие заканчивают работу и приходят домой к шести. Может, эта общага и была пустовата, но я жил тут не один и вряд ли был единственным работающим.

Я взял полотенце, сходил в душ. Все кабинки свободны – никто не мылся одновременно со мной. И, похоже, никто не сделал это раньше. Никакой сырости в душевых.

Не думал, что мне не придётся соблюдать расписание, чтобы воспользоваться кухней. Она в тот вечер была свободна, никто не готовил и не ел.

Я отварил макароны, пожарил котлеты. Пока готовил ужин, на кухню заглянул какой-то дядька. Ему ничего не было нужно, он будто просто заглянул меня проведать.

– Добрый вечер! – сказал я.

– Добрый, – отозвался дядька, голос его дрогнул.

– А тут всегда так тихо? – поинтересовался я. – У меня такое чувство, что люди тут ходят на цыпочках.

– Так мы живём, – равнодушно ответил мужчина.

Я улыбнулся, сосед и не подумал изобразить дружелюбие. Он смотрел на меня туманным взглядом. Может, пьян? Не похож на пьющего. Одет просто – в домашние обноски, но одежда чистая. Сам гладко выбрит и причёсан. Я опустил взгляд и увидел, что руки у него дрожат. Как у той женщины…

– Может вас ужином угостить? – я почему-то старался завоевать расположение соседа. – Что-то много себе наготовил. Хотите есть?

– Нет, мы ужинаем поздно, – сухо ответил мужик и покинул кухню.

Мы… Кто это мы? Странный какой-то!

В ту ночь всё повторилось, как и в первую. Перевалило за полночь, я ещё не спал и услышал шаги в коридоре. Соседи оживились с приходом ночи. То и дело открывались двери. Только теперь стало понятно, что дом вовсе не пуст. Соседи сидели по своим комнатам, и стали выходить в пору, когда уже надо спать.

Я решил, что это не моё дело. Правда, дверь у меня была тонкая, слышимость хорошая и топот мешал уснуть.

Благо, вскорости шум стих. Я погружался в сон и снова расслышал пение десятков голосов.

«Они ходят на общую молитву перед сном?», – подумал я…

Шёл третий день. Странности в в быту моих соседей становились всё более заметны.

Я встал утром, приготовил завтрак на кухне, сходил в туалет, побрился. Хоть кто-нибудь сделал то же самое? Нет! Все двери комнат оставались закрытыми.

Я вышел из подъезда, оглянулся на общежитие. Столько этажей, столько комнат, и никому никуда не надо к девяти утра? За всё время ни разу не видел, чтобы кто-то входил или выходил из дома. Даже те, кто не работают, делают вылазки за продуктами!

Я надеялся, что это просто совпадение, надеялся, что вечером, когда вернусь с работы, обязательно увижу то, что развеет моё мистическое впечатление: кто-нибудь из соседей устроит дебош, закатит семейную ссору на общей кухне, спьяну заблюёт общий туалет. Это жизнь! Так живут люди! В общагах особенно.

Но только не в нашей. Я вернулся вечером. Чистые туалеты, в душевых сухо, пустая кухня. Там даже не пахло едой, пока я не начал готовить. И опять один из соседей заглянул на кухню, просто поглядеть на меня, словно его подослали. На этот раз это был высокий парень моего возраста.

– Привет! – я подумал, что с ровесником будет проще обсудить происходящее в общежитии. – Слушай, а чего тут все такие тихие? Никто не моется, никто не готовит. Я даже не слышал, чтобы кто-то ходил в туалет. А по ночам шаги… Тут что, всё делают только по ночам?

– Так мы живём, – без эмоций ответил парень, его голос слегка подрагивал.

Где-то я уже это слышал… У этого парня тоже, как и у всех, тряслись руки. Он смотрел на меня полузакрытыми глазами. И не улыбался.

«Тут все как зомби», – подумал я, и мне вдруг стало неуютно в присутствии этого высокого парня. Местные были до ужаса похожи в поведении, даже говорили одни и те же фразы.

Он постоял ещё минуту, развернулся и ушёл. Я выглянул в коридор. Сосед, еле волоча ноги, дошёл до своей комнаты и исчез за дверью. Я решил поужинать у себя, чтобы больше никто не пришёл за мной приглядеть.

Я с содроганием дожидался полуночи. Надеялся, что на этот раз не услышу ничего странного.

Однако и в этот раз в полночь в коридоре послышались шаги. Я не стал выглядывать в коридор, а только слушал у двери. Судя по звукам, люди покидали свои комнаты и следовали к лестнице.

Спустя несколько минут в коридоре никого не осталось. Я осмелился высунуть голову за порог. Тоскливые голоса эхом звучали за стенами. Они словно доносились из глубины. Сборище, скорее всего, происходило в подвале.

В этих мрачных песнях я не смог разобрать ни слова. Что это такое? Какой-то странный культ? Возможно! Сектанты могли купить дешёвые комнаты в общаге и исполнять здесь по ночам ритуалы.

Мои мысли оборвал пронзительный крик. Я не понял, кто кричал мужчина, женщина или ребёнок, но очевидно, что это был крик боли и ужаса. Перепугавшись, я закрылся на замок и не выходил из комнаты до самого утра.

В субботу родственники и друзья напрашивались ко мне в гости. Все хотели посмотреть, как я теперь живу, но я отвечал, что пока не готов кого-то приглашать.

– Это место такое убогое, что ты стесняешься? – издевался друг.

Я на него не сердился. Мне было не до обид. Я боялся!

В выходной я решил побродить по округе и посмотреть, как живёт район, где я поселился.

Мне показалось, что люди окрестных домов остерегаются нашего двора. Никто не играл на детской и спортивной площадках. Детям запрещали сюда приходить? Я блуждал во дворе в одиночестве, и вдруг передо мной появился статный мужик в кожаной куртке.

– Что тут делаешь? – спросил он по-хозяйски. А ведь на вид он был вполне приличный. На гопника не похож.

– Гуляю! – борзо ответил я.

Мужик в кожанке не отставал:

– А ты сам откуда?

– Вам не всё равно? Зачем вы меня спрашиваете?

Мужик вынул из кармана красную корочку, развернул и сунул мне в лицо. Он оказался майором полиции.

– Я тут живу, гражданин-начальник, вон в том доме, – сказал я.

– Давно?

– Несколько дней назад переехал.

– А то, что люди тут пропадают, знаешь?

Я этого не знал… Тот майор попросил меня быть осторожнее. Район такой себе… За ним тянется шлейф таинственных исчезновений добрый десяток лет. Пропадают в основном маргиналы: алкоголики, наркоманы, бомжи. Все те, кого потом редко ищут. Но пропадали и дети из соседних домов, исчезали обычные люди. Ни одного из них до сих пор не нашли.

После разговора с полицейским, я ещё прогулялся и наткнулся на доску объявлений на соседней улице. Там было несколько листовок с портретами людей и надписями: «Помогите найти!».

Одни объявления были свежие, другие старые, потрёпанные и выцветшие. Мне вспомнился крик, что я слышал прошлой ночью и слова соседа: «Мы ужинаем поздно».

Это всё были мои домыслы. Я ведь ничего не видел! Мои соседи не были агрессивны. Они сами выглядели запуганными: руки у всех трясутся, голоса дрожат. Может, они просто сами боятся жить в этом опасном районе, поэтому редко выходят из дома. И по ночам вместе молятся, чтобы избежать беды? Тоже бред!

Я решил узнать побольше о том, что происходит в моём общежитии. В ночь с субботы на воскресенье, я нарочно долго не спал, чтобы выяснить, в котором часу мои соседи возвращаются по своим комнатам, но так и не дождался этой минуты.

Зато я узнал, что некоторые из жильцов общаги всё-таки покидают дом ночью. Я видел в окно, как несколько крепких мужчин одновременно вышли во двор и разбрелись кто куда.

«Пошли на охоту», – почему-то подумал я. Но если мои соседи были маньяками, тогда почему не трогали меня? Эти люди приглядывали за мной, но не пытались угрожать, не боялись, что я заподозрю их в чём-то нехорошем. Почему? Я всё ещё не знал верны мои подозрения или нет.

В ночь с воскресенья на понедельник, я тоже решил не смыкать глаз, хотя было бы лучше выспаться перед началом рабочей недели.

Всё шло как по расписанию: днём тишина, но как только наступала полночь, жильцы выползали из своих комнат, шли толпой к лестнице.

Когда коридор опустел, я вышел за дверь. Меня трясло от страха, однако я шёл по сумрачному коридору. Свернул на лестницу, начал спускаться.

Внизу голоса звучали нараспев. Ни слова не понятно. Это был словно выдуманный язык. И мотив такой унылый, жуткий. Мурашки по спине!

Первый этаж оказался пуст. Голоса звучали из открытой двери в подвал. Там брезжил свет, как от пламени свечей.

Я сделал шаг к ступенькам. Теперь сквозь пение стали слышны чьи-то стоны. Кто-то страдал и мучился, пока мои соседи исполняли «панихиду» на неясном языке.

Я уже не мог остановиться, спускался всё ниже и ниже. Подвал дома оказался невероятных размеров. Там стояло не менее сотни человек – жильцы всех этажей собрались тут. Многие держали свечи в руках. Воздух прогрелся и пропах воском. Я спрятался за широкой колонной и наблюдал с лестницы.

Толпа кругом обступила мужчину, распростёртого на полу. По виду это был бродяга. Грязный, бородатый, раздетый догола, а рядом валялась куча тряпья – его одежда.

Нищий перекатывался с боку на бок, стонал и не мог подняться. Похоже его избили. Пока одни молились, другие таскали воду вёдрами, окатывали нищего, обмывали и тёрли губками.

Затем в центр вышел человек. У него на лице была рогатая маска в виде козлиного черепа… или же это был настоящий козлиный череп.

Я оцепенел и наблюдал за происходящим, не смея пошевелиться. Кому они здесь молятся? Уж явно не Богу! Или какому-то своему тёмному богу… Это культ! Эти люди помешанные!

Человек в козлиной маске опустился на колени, в его руке блеснул нож. Бедняга вскрикнул во всё горло в миг, когда ему в грудь вошло лезвие.

Бродяга бился в конвульсиях и захлёбывался собственной кровью. Что они теперь будут делать? Съедят его? Это и есть их поздний ужин? Я хотел бежать оттуда со всех ног, однако не мог и пошевелиться.

Один из соседей обернулся и посмотрел прямо в мою сторону. Это был тот самый высокий парень, с которым мы недавно виделись на кухне. Затем на меня оглянулся ещё один человек… и ещё один… и ещё…

Теперь на меня смотрели десятки равнодушных лиц. Никто не кричал и не указывал на меня пальцем. Похоже, они с самого начала знали о моём присутствии.

Я опомнился и побежал вверх по лестнице. Думал, сейчас за мной кинется толпа, но никто не пытался меня остановить. И только потом мне стало ясно почему. Железная дверь подъезда заперта! Я бился плечом. Бесполезно!

Кто-то из жильцов поднялся по ступенькам и смотрел с подвальной лестницы. Меня не трогали, просто смотрели, как я бьюсь в панике.

Телефон! Телефон остался в комнате! Вспомнив об этом, я побежал на свой этаж. Нужно было позвонить в полицию и рассказать, что здесь происходит. В коридоре я споткнулся на ровном месте и упал на колени. Мне стало плохо. Кружилась голова, тошнило. Я попытался подняться, но не смог. Ноги не держали. Я стоял на четвереньках у входа в туалет.

Плеснуть бы себе в лицо холодной водой. Я вполз в уборную, схватился за раковину и подтянул тело. Открыл воду, умылся. Уже лучше… Теперь надо найти в себе силы убраться отсюда.

Позади меня скрипнула дверь. Я обернулся и снова грохнулся на пол. Прямо передо мной стоял адский выродок с козлиной мордой!

Нет, это был не человек с черепом козла на голове. Это было что-то серое двуногое, лохматое и рогатое. Оно стучало копытами по кафелю, его глаза горели, как белые огни. И в ту же секунду я услышал густой блеющий бас в своей голове:

«Я тебя не обижу. Подчинись мне! Откройся мне! Будь мной!».

Каждое слово дёргало болью в затылке. Голова раскалывалась и, казалось, что сейчас лопнет.

«Подчинись мне! Откройся мне! Будь мной!».

Господи! Как больно! У меня всё плыло перед глазами. Но образ козломордого оставался чётким.

Я полз к выходу, даже не на четвереньках, а волоча своё тело по полу, опираясь на локти. Голова неумолимо болела. Этот адский выродок стучался мне в разум, он хотел вытеснить меня.

Я полз… Открытая дверь… Это моя комната! Телефон… Всё плыло перед глазами. В коридоре стучали копыта, слышалось звериное фырканье. Эти люди были не просто помешанные, они молились ему…

***

Я проснулся. За окном висело полуденное солнце. Телефон разрывался. Мне звонили с работы.

Соседи в подвале прирезали бомжа. Демон с козлиной мордой в туалете… Все эти воспоминания казались безумием. Наверное, мне это приснилось!

Я выглянул в коридор. Там было тихо. Только один человек прохаживался туда-сюда.

– Доброе утро, – сказал он.

– Доброе, – ответил я.

Это всё было сном! Я перенёс слишком много стрессов в последние дни и плохо спал несколько ночей, вот мне и привиделось что-то несуразное.

– Можно вас спросить? – я подошёл к мужчине. – Мне всё время по ночам кажется, что я слышу какие-то песни. Вы не знаете, что это такое?

– Да, это… – голос соседа дрожал… или по-козлиному блеял, его лицо напряглось, казалось, мужчина делает усилие, чтобы сказать мне что-то, и он наконец выговорил. – Беги! Пока дверь внизу открыта, беги! Беги отсюда!

И как только он это произнёс – его тело дёрнулось в сторону, и он с силой ударился в стену. Потом снова и снова, всё сильнее и сильнее разбивая голову. Кровь летела во все стороны.

– Беги! Или станешь… станешь как мы все! Мы его куклы! – кричал мой сосед, пока не сломал себе челюсть об стену.

И я побежал. Двери комнат стали открываться одна за другой. Теперь за мной гнались. Меня ловили!

Я понял: все эти люди одержимы. Тот козломордый демон управлял ими как марионетками. Такая судьба ожидала и меня, если бы я не убежал.

Мне удалось! Вылетел на холодную улицу в одной только футболке и побежал прочь из этого района!

Мне пришлось вернуться в квартиру к своей семье. Я до сих пор не могу назвать им причину своего возвращения. Я до сих пор не придумал, как рассказать об этом хоть кому-нибудь!

И самое страшное, что каждую ночь я вижу во сне козломордого… Он зовёт меня, он уговаривает подчиниться ему, открыть свой разум, стать им, стать частью единого целого. Этот демон больше не кажется мне таким ужасным. Нет. Меня пугает другое!

Я ночую в одной комнате с шумными младшими братьями, и каждый день ловлю себя на мысли, что в той общаге всё ещё есть мой уголок. Моя тихая комната, куда я всегда могу вернуться. Неужели это то, чего я хочу?..

Настоящий друг

Если подумать, Генка был моим единственным настоящим другом. Мы были не просто соседями, которые вместе снимали квартиру, он ещё и выручал меня несколько раз с оплатой аренды. Да, он любил прибухнуть, бывало, он сидел на кухне в пьяном виде, нёс всякую чушь и рот у него не закрывался, доставал меня своей болтовнёй, но он был добрый парень. От природы добрый. Ни разу не слышал, чтобы он говорил о ком-нибудь что-то дурное. И хотя бы раз он сделал мне что-то по-настоящему плохое? Нет. А я с ним вот как поступил…

Во всём ли виноват я? Мог ли я помочь, что-то исправить или не навредить хотя бы? Не знаю. Теперь и разбираться поздно, однако я снова и снова копаюсь в себе, ковыряю старые раны.

Мы учились в одном университете, снимали квартиру на двоих с первого курса. Генка в одной комнате, а я в другой. Так и жили целых четыре года до недавнего времени.

Случилось это около двух месяцев назад. Я пришёл домой вечером и слышу, Генка кашляет в своей комнате, аж давится.

Я спросил с порога:

– Ты чего там?

– Горло болит, – хрипло ответил сосед из своей комнаты.

– Ты же говорил, что болеют только трезвенники, – язвительно сказал я.

Генка часто хорохорился, что никакой вирус ему не страшен, потому что у него организм проспиртованный. И вот он как раз накануне вечером пил, а теперь заболел.

Я человек брезгливый, у меня слабый иммунитет, поэтому решил, что буду держаться подальше от комнаты соседа и постараюсь не пересекаться с ним на кухне. Не хотелось подхватить заразу и получить потом осложнения. Я даже дома стал ходить в маске.

Той ночью мне плохо спалось – сосед за стенкой хрипел и кашлял. Ох, достал!

– Да сходи ты уже в больницу или врача вызови, – орал я ему, собираясь утром на пары.

– Не нужен мне никто, – сипел Генка из своей комнаты.

– Без справки тебе пропуски поставят, – продолжал я свои нравоучения.

Мой сосед казался мне ужасно безответственным человеком, и я удивлялся, как он вообще не вылетел из университета до четвёртого курса.

Я вернулся только вечером. Про Генку и не вспомнил. У меня в голове были свои проблемы. Я сидел в своей комнате, делал кое-что по работе. На арендную плату надо было зарабатывать. А потом вдруг услышал, что опять Генка за стенкой хрипит, будто задыхается.

Я ему кричу:

– Ты лечишься? Ты хоть что-то делаешь или только ждёшь, что само пройдёт?

– Нормально у меня всё, – с трудом проговорил сосед. – Горло болит только.

– А ты у врача был? – спрашиваю.

Он не ответил. Я раздражённо цыкнул. Подумал: «Вот я тут стараюсь, учусь, работаю, мотаюсь как белка в колесе, а Генке всё равно. Забухал он, не смог заработать свою часть на оплату – так ему родственники деньги пришлют». И было мне от этих мыслей досадно. Кто-то в этом мире изо всех сил старается и всё равно живёт не сладко, а кто-то беззаботно живёт и плевать ему на всё.

Опять сосед полночи хрипел. Меня даже не сам шум беспокоил, а то, что в квартире какой-то вирус и я могу тоже заболеть. Я измерял температуру, пил чай только из одной кружки, то и дело мыл руки.

А потом случилось это… Следующим вечером, вернувшись с учёбы, я почувствовал в квартире ужасно неприятный запах.

– Генка, у тебя там кто-то сдох? – крикнул я.

Мой сосед молчал.

– Генка? – снова позвал я.

Тишина. И тут до меня наконец дошло, что веду я себя как последняя сволочь. Мой сосед там с больным горлом, а я мимо его комнаты шарахаюсь, боюсь заразиться, ничем ему не помогаю. Мог бы хотя бы скорую вызвать. Да и вообще, я своего соседа уже два дня не видел!

Я разулся, пошёл к его двери, говорю:

– Гена, ты как там? Давай я пойду лекарства тебе куплю.

Открываю дверь и вижу: мой сосед висит в петле, под ногами опрокинутый стул. Глаза выпученные, весь вздулся.

Я заорал во всё горло и бегом оттуда. Руки у меня дрожали, я долго смотрел в телефон, не в силах вспомнить, что мне нужно делать, куда звонить, кого звать на помощь.

Потом сообразил, что надо звонить в службу спасения. Всё, что я смог – это прокричать в трубку:

– У меня сосед повесился! Сосед повесился!

Оператор, наверное, не впервые работал с такими звонками и соединил меня с медсанчастью. Диспетчер скорой помощи спрашивал, как давно это произошло. Я этого не знал. Меня просили сходить и проверить жив ли мой сосед или нет. Я не мог заставить себя снова войти в его комнату и просто говорил им, чтобы они поскорее приезжали и сделали всё сами. У меня дрожал голос, у меня всё тело дрожало. Это синее лицо, глаза на выкате. Увидев такое, не забудешь. Я просто увидел мертвеца в петле и теперь не знал, как мне жить с этим дальше. И этот запах… Откуда этот запах?

Я сидел на полу у стены в коридоре. Не знаю сколько прошло времени, прежде чем приехала скорая, а затем и полиция. Наверное, минут двадцать. Когда из квартиры вынесли тело в мешке, за меня взялись полицейские. Они спрашивали, где я ночевал последние три дня. Я ответил, что дома у себя в комнате. И у меня допытывали, как так получилось, что за всё это время я не заметил, что мой сосед покончил с собой.

– Так он же только сегодня! – сказал я.

– Ага, сегодня, – недобро ответил следователь. – Ты его видел? Он висел в петле третьи сутки. Ты даже не зашёл ни разу и не проверил соседа?

– Так он же… – я хотел рассказать, что Генка всё это время со мной разговаривал, кашлял и жаловался на… больное… горло…

Теперь я начал соображать. Сосед умер больше двух дней назад, это подтверждал его внешний вид и запах.

Но почему я тогда слышал голос? Этого мне не хотелось обсуждать с полицейскими, знал, что мне не поверят. Я соврал, что Генка не любил, когда кто-то его беспокоит, да и вообще, я возвращался только вечером и сразу ложился в постель, откуда мне было знать, что там у соседа в комнате происходит?

От меня отстали. Ближе к десяти вечера я остался один в квартире. Уже тогда я решил, что съеду оттуда. Даже ночь не хотелось там оставаться. Там жутко воняло мертвечиной.

Я быстро нашёл дешёвый мотель и поехал туда. Не переставал думать, почему слышал голос мёртвого соседа. Было ли это галлюцинациями? Так я что, сошёл с ума? Но это совпадение с больным горлом… Может быть, в ночь, когда это случилось, я слышал его хрипы сквозь сон? Возможно, мой мозг сделал за меня всю работу, догадывался о том, что такое могло произойти, и пытался дать мне подсказку.

В привидения я не верил, поэтому всё пытался объяснить рационально. Мне повезло найти другую квартиру за одну ночь. Грязная квартирка за немалые деньги, но я и тому был рад лишь бы съехать и забыть о том, что случилось.

Уже на следующий день я собирал вещи. Всё уместилось в несколько сумок. Я уже стоял у открытой двери, собирался попрощаться с этим местом навсегда, внизу ожидало такси. И тут позади послышались хрипы и кашель.

– Гена, почему ты это сделал? – я зачем-то спросил это шёпотом.

– Ты сам всё знаешь! – донёсся хриплый голос из Генкиной комнаты.

Это был его голос! Голос моего покойного соседа!

Я кинул сумки через порог и выбежал оттуда. Ключ оставил в почтовом ящике, как договаривались с арендодателями, и покинул этот дом, чтобы больше никогда не вернуться.

Несколько дней прошло. Чувствовал я себя паршиво. Мне было трудно оправиться от произошедшего. Думал, что скоро забуду образ висящего в петле соседа, но он по-прежнему был в голове яркой картинкой. Я размышлял: а мог ли я ему помочь? Мог ли не допустить трагедию? И что вообще повлияло на его решение уйти из жизни? Неужели я так сильно его обидел?.. Не только я сам грыз себя за это. Меня ещё винили другие. Знакомые, которые были в курсе, что мы жили вместе постоянно спрашивали, как так вышло, что я ничего не знал. А ещё спрашивали, зачем я врал, что Генка болеет, когда в университете интересовались куда он подевался? Что мне было ответить? Что я с покойным соседом два дня разговаривал через стенку?

Даже хорошие знакомые, будто отвернулись. Позвонил Маше, моей близкой подруге, мне даже казалось, что она питает ко мне романтический интерес. Я был готов поделиться с ней тем, что слышал голос соседа. Мне правда было плохо, я просто хотел поддержки, а она разговаривала со мной холодно.

– Почему ты на похороны не пришёл? – спросила Маша.

– А ты там была? – удивился я.

– Была, мы же были знакомы, – ответила она. – Думала, ты тоже придёшь, а тебя не было.

– Маша, я не мог прийти, тяжело мне, – оправдывался я. – Давай с тобой встретимся? Я вот сейчас в новой квартире один живу. Можем даже вина выпить чуть-чуть, помянем Генку.

– Извини, Тош, – сказала Маша. – У меня сейчас не то настроение. Я наоборот хочу посидеть одна в тишине . Всё время о Гене думаю, жалко его. И мы с тобой тогда…

– Понятно, – я оборвал её на полуслове и повесил трубку. Мне хватало своих печалей.

«Ничего! Один его помяну!», – подумал я. На первом этаже моего нового жилища был сетевой магазин. Я купил себе виски по акции.

Сел на кухне, одну рюмку опрокинул, вторую. Веселее не стало, но я по крайней мере немного расслабился. Подумал, что не так плохо жить одному. Никто не оставит на плите сковороду из-под яичницы, никто не займёт ванну с туалетом надолго. Всё теперь в моём распоряжении.

Потом выпил ещё пару рюмок. Нервы успокоились, в глазах стало туманно.

И вдруг я услышал из комнаты тихий хрип, звуки похожие на кашель, будто кто-то задыхается . Очень знакомые звуки… Я мгновенно протрезвел, зашёл в комнату, включил свет – пусто.

Вернулся на кухню и решительно вылил бутылку в раковину. Нахрен это всё! Умылся холодной водой и лёг спать, не погасив свет.

Я хотел выкинуть из головы этот случай, но с той поры мне больше никогда не было спокойно в квартире. Я заходил в комнату всегда с осторожностью. Заглядывал через порог, словно боялся увидеть что-то в пустой комнате. Увидеть… висельника в петле?

На этом фоне ещё и начались проблемы со сном. Спал я плохо и кошмары иногда мучили.

А однажды задремав вечером, я услышал, что кто-то хрипит у меня над ухом. Хрипит, будто задыхается. Я резко проснулся. В комнате было темно и тихо. Сердце бешено колотилось. Мне трудно было понять приснился ли мне этот шум или был настоящим.

Жизнь стала казаться унылой. Как же мне хотелось просто пригласить кого-то домой, просто посидеть, поболтать, может, посмотреть фильм. Но вечер за вечером проходил в одиночестве. Я и сам не заметил, как начал жаловаться Маше, что она совсем не уделяет мне время, что она отдалилась от меня.

Сначала девушка ссылалась на занятость, но когда я стал слишком назойлив, она сказала мне прямо, что ничем мне не обязана. Напомнила, что у нас с ней ничего толком не было, поэтому и нечего ждать от неё обязательств.

А ещё Маша опять припомнила Генку. Всё этот Генка! Он давно умер, ему уже всё равно!

После того тяжёлого разговора мне захотелось пойти в бар, надраться с кем-нибудь и поговорить по душам. Ни у кого на это не было времени. Все заняты, у всех дела. Эх, Генка бы не отказал. Он всегда был рад выпить.

Я подумал: «Плевать!». Сходил в магазин за бутылкой, взял хорошей закуски, включил какую-то глупую комедию и стал делать вид, что мне весело.

Я почувствовал его присутствие уже когда выпил треть литра. Мерцал экран ноутбука, в комнате было сумрачно. Я сидел на диване, громко хрустел чипсами, чтобы не слышать хрипы из темноты. Продолжал пить. Я совсем перестал воспринимать происходящее в фильме. Смотрел в экран расфокусированным взглядом, видел лишь размытые цветные пятна, но всё явственнее становился чёрный силуэт, висевший под потолком.

– Гена, тебе чего от меня надо? – спросил я, не поворачивая головы. – Зачем ты приходишь? Оставь меня в покое!

Я надеялся, что покойник мне не ответит, но из темноты раздался хриплый голос:

– Да ты ведь сам хочешь, чтобы я оставался рядом.

– Неправда, – отвечал я, а сам трясся от страха. – Уходи! Зачем ты мне нужен?

– Так я же всегда для тебя исполнял роль «того, кто хуже», – говорил мертвец тихо и сдавленно. – Ты на меня смотрел и собой любовался. Думал: Генка алкаш и неудачник… Ты себе на моём фоне казался молодцом. Работаешь, учишься хорошо, девушкам нравишься.

– Мало ли, кто чего думает, – я отхлебнул из бутылки. Это же надо сидеть и разговаривать с висельником!

– Так, да! Тебе мало было думать! – хрипел Генка. – Тебе надо было ещё и мне доказать, какое я ничтожество и какой ты молодец.

– Нет, Гена, ты не так всё понял, – начал оправдываться я, поняв к чему он клонит.

– Мне Маша ещё на первом курсе понравилась, я за ней бегал, пытался ухаживать, – говорил мой бывший сосед. – Но потом я догадался, что ей не нравлюсь и отстал. Зачем девушку доставать, когда она явно не желает твоих попыток стать ближе? Я решил: пусть встречается с тем, кто ей нравится.

Тёмный силуэт болтался в петле, я отхлёбывал из бутылки.

– Раз ты за ней бегал, то всё теперь и подойти к ней нельзя? – говорил я, а сам чуть не рыдал.

– Нет, я же говорю: пусть каждый сам решает с кем быть, – ответил Генка. – Только вот тебе Маша не очень-то нравилась. Ты увидел, как она тебе улыбается и решил этим воспользоваться. Ты же знал про мои чувства к ней и решил доказать мне, да и самому себе, что ты во всём меня лучше. Но делал вид, что всё само по себе происходит и ты не специально.

Я не стал спорить. Он был прав. Я за Машей решил приударить, потому что она нравилась Генке. Я это знал. Хотел выпендриться!

– Да, не виню я тебя, Тоша, настроение у меня тогда было очень плохое, – продолжал висельник. – Я себя и сам ничтожеством чувствовал, всякие нехорошие мысли в голову лезли, и вдруг ты домой приходишь с Машей. Уговорил её прийти всё-таки… Вы там сидели, разговаривали, она смеялась так звонко над каждой твоей шуткой, а я один в своей комнате прикладывался к бутылке. Мне было плохо. Мне часто было плохо. И я ведь понимал, что этот весь концерт ты только для меня устроил. Но всё равно сил терпеть уже не было. Вот я и сделал то, что сделал…

– А я что, один тебя довёл? – я хотел сделать ещё глоток, но бутылка была уже пуста. – Машка хорошая, а я плохой? Она тебя тоже кинула! Подруга называется!

– Ты не помнишь? – хрипел висельник. – Она тебе тем вечером сказала: «Может, Гену позовём с нами посидеть?». Что ты ей ответил? «Ему с людьми не интересно. Ему с водкой интересно!». Вот, что ты ей тогда сказал. И, знаешь, Маша до сих пор каждый вечер плачет.

– Ну, прости меня, Генка, – взмолился я. – Прости! Она потом всё равно ушла. У нас не было ничего!

Я со слезами обернулся в сторону тёмной фигуры, а там никого нет. Висельник растаял, как дым. Оказалось, я один сидел в пустой комнате. Совсем с ума сошёл…

***

У меня была ещё одна попытка вернуться к нормальной жизни. Я подумал, что если покончу с одиночеством, то всё станет лучше. Я скачал приложение для знакомств, поставил фотки получше и всерьёз занялся поиском.

Мне попалась одна очень симпатичная девушка. Ради неё я привёл себя в порядок, побрился, подстригся, рубашку нагладил. Первое свидание прошло хорошо. Мне даже казалось, что я влюбился. На второе свидание, я пригласил её домой. Предупредил, что квартира у меня не очень, но её это не смущало.

Девушка принесла с собой бутылку вина, а я сказал: «Давай лучше без этого!». Думал, с алкоголем у меня покончено. Предложил ей сок и пообещал удивить её вкусным ужином.

Она сказала, что мужчины для неё ещё никогда не готовили. Я оставил её в комнате, а сам пошёл заканчивать с лапшой в сливочном соусе и креветками. Первый раз такое готовил по рецепту из интернета.

И двух минут не прошло, как моя новая подруга вбежала в кухню. Лицо у неё было испуганное.

– Что случилось? – спросил я.

– Там кто-то хрипел! – сказала она.

– Где? – удивился я.

– В комнате… Так страшно захрипел кто-то, как будто его душат! – девушка чуть не плакала.

– Наверное, в соседней квартире что-то происходит, – говорил я.

– Нет же! Прям рядом со мной были ужасные хрипы! – клялась моя подруга. – Знаешь, как я испугалась! У тебя тут призраки водятся?

Я её убеждал, что в доме старые трубы и бывают всякие звуки. Она, похоже, мне не поверила. Весь вечер сидела, как на иголках, улыбалась как-то нервно и ушла поспешно, как только мы поели. Сказала, что у неё дела. Больше мы и не виделись.

До того дня, я был уверен, что всё это мне спьяну чудится, совесть мучает. Но, оказывается, нет. Генка теперь со мной навсегда…

***

Какую уже неделю подряд я возвращаюсь домой с бутылкой крепкого? Не помню… У меня уже и денег нет на приличный алкоголь, и я беру какую-то дешёвую водку. У меня вообще стало туго с деньгами. На работе что-то не клеится и с учёбой начались проблемы. Машка начала за меня тревожиться. Говорит, что я плохо выгляжу. Пытается звонить иногда. Я не беру трубку. Да пошла на хрен эта Машка!

Я возвращаюсь в пустую квартиру и сижу выпиваю, а рядом со мной в комнате Генка висит в петле. Я всегда его вижу теперь. И я уже не против. Он просто висит, покачивается. Мой покойный сосед со мной больше не разговаривает, даже не хрипит и не кашляет. Висит себе и висит. Я привык давно. Сам иногда пытаюсь с ним заговорить. Других собеседников у меня нет, а он молчит.

Скоро с меня спросят деньги за квартиру, а платить мне нечем. Не знаю, что делать. Всякие нехорошие мысли лезут в голову…

Холодная ночь

Однажды у нас дома гостил родственник с юга. Дядя приехал в командировку на месяц и, пользуясь случаем, решил познакомиться с членами семьи, которых никогда не видел. Он перевернул мои представления о том месте, где я живу. Указал на то, чего я не замечал.

Дяде тяжело вставалось по утрам, он говорил: «Так ещё ночь!».

Его рассказы о родном селе звучали для меня как сказки, а фотографии, что он показывал, были цветными картинками. У него в саду росли персики, абрикосы и гранаты. Дядя почти круглый год рыбачил на моторной лодке и, если хотел, ночевал на природе в туристической палатке.

В свою очередь, родственник дивился тому, что для нас привычно: «Как вы здесь живёте в темноте и вечном холоде?».

До его приезда я и не задумывался, что живу в суровых условиях. Для меня это были просто «условия».

Лето – три недели в году. Остальное время – если не холод, то лютый мороз. Сколько себя помню: пёрся к первому уроку в синей мерзлоте. По пути никого не встретишь, просто топаешь и топаешь, пока не дойдёшь до школы.

Бывает постоянная ночь. Случаются бураны, что за один час заносят дорогу в соседний город и её чистят две недели.

Я всегда знал, но мне воображения не хватало представить, что где-то люди живут иначе.

Кому вообще пришло в голову строиться в глубоком севере? Неужели наши предки в поисках новых земель пришли в эту ледяную пустыню, где свистит ветер, и кто-то сказал: «Прекрасно! Здесь и останемся!»…

Но после знакомства с дядей я не загорелся мечтой однажды перебраться на юг. Мне казалось, что всё это нереально.

У нас здесь жизнь расписана наперёд. Закончив школу, я поступил в нефтяной техникум. Туда все поступают.

Для меня почти ничто не поменялось. Всё также с утра ходил на занятия. Разве что обзавёлся новыми друзьями. Больше всего я общался с Лёвой. Мы жили на одной улице, и я часто бывал у него в гостях.

У Лёвы была своя квартира. Мы оба мечтали найти подруг, чтобы в компании стало веселее, но знакомились без особого успеха. Поэтому коротали время, играя по сети. Шёл сезон ранних сумерек. Световой день по шесть часов. Что ещё делать?

Как раз в то время у всех на слуху был случай о погибшей женщине. Подробности этой истории звучали как страшилки, которыми пугают детей.

Тело нашла ученица начальной школы. Труп был не только полностью обескровлен, но и лишён всех внутренних органов, а также глаз и языка. Ужасно! Маленькой девочке пришлось увидеть обезображенную покойницу, но хуже того: это была её мама.

Мне казалось, что эти слухи раздуты, но Лёва подкинул мне новых невероятных подробностей.

– Не первый труп уже! – сказал друг. – На прошлой неделе тоже нашли подростка. Тоже пустой: без крови, без языка, без глаз. Как думаешь, что с ними случилось?

Я не верил всему, что болтают и высказал сомнения:

– Мы их не видели. Глупо это всё. Умереть они могли от чего угодно. А трупы погрызли собаки или птицы выклевали глаза. Дальше уже всё обработано народной молвой для большей страшности. Если ты клонишь к тому, что их волки разодрали – не верю. Они не заходят даже в деревни и вдруг будут гулять по городу?

– Да, это не волки, но и не собаки и не птицы, – Лёва устроил настоящее испытание моей логике. – Оба тела нашли в подъездах. Людей полностью выпотрошили! Животные так не могут.

Ему удалось меня заинтересовать, и я спросил:

– На маньяка намекаешь?

– Ни на что я не намекаю, – ответил Лёва.

– А ты представь: потом про наш город снимут документалку. Потрошитель вечной мерзлоты… – однообразная и скучная жизнь нашего края делала меня циником и заставляла мечтать о подобных ужасах.

– Это не маньяк, – Лев говорил, как будто что-то знал. – Тебя в детстве не пугали злыми демонами, которые охотятся на людей, пьют кровь?

– Вампиры что ль?

– Не вампиры! Демоны из легенд коренного народа. Просто похоже: они нападали на людей выпивали всю кровь, а внутренности то ли съедали, то ли просто забирали. Вроде они могут менять себе сердца и другие органы и поэтому живут вечно.

– Ну! Как вампиры! – сказал я.

– Да не вампиры они! Задрал! – Лёва не понимал, что я издеваюсь и злился.

Мой друг считал, что кроме людей может существовать и другая древняя раса. С кроманьонцами соседствовали неандертальцы. И рядом с нами могут жить существа другого вида! Более приспособленные к холодам. Они десятилетиями спят во льдах, но иногда приходят, чтобы покормиться. Предки хорошо знали местную природу, они не были так глупы, чтобы принять работу хищного зверя за проделки злых сил. Они знали, что за чертой поселений, есть кто-то, пострашнее волков. Их боялись и считали злыми духами.

Я думал: в такое верят или дети, или старики, но смеялся лишь от того, что разнервничался. Мне предстояло идти домой.

Сколько раз я ходил впотьмах по заснеженным улицам и никогда ничего не боялся. Наоборот! Мой город всегда казался самым безопасным местом. Тут яркие фонари, тёплые окна. Светлый островок в море теней и неумолимого холода.

Не хотелось верить, что здесь можно встретить зло. Теперь я ходил, оглядываясь. И с осторожностью пробирался в подъезд, а потом торопливо бежал вверх по ступенькам. Как ребёнок, в самом деле…

***

Скоро происходящее перестало быть для меня просто слухами. Кошмар подобрался так близко, что мы с Лёвой почувствовали его и наблюдали воочию.

К нам на улицу приехал полицейский джип. Увидев в окно мерцание мигалки, мы сразу поняли, что случилось что-то серьёзное. Как часто в наш озябший квартал приезжают блюстители порядка? До того дня ни разу их тут не видел!

Я и мой друг оделись и побежали выяснять. Машина стояла у крайнего дома, загородив подъезд. Синие вспышки мерцали на весь двор, постовой с двойным подбородком без остановки курил электронную сигарету.

– Сюда пока нельзя, ребята! – сказал офицер, но не пытался нас прогнать. Казалось, он не хотел стоять там один.

– Убийство? – беззастенчиво спросил Лёва.

– Вам этого знать не надо! – цыкнул постовой, но «прикусить язык» было не про него, и он тут же добавил. – По-любому!

Лёва совсем обнаглел:

– А можно мы посмотрим, пока ваши коллеги не подъехали?

Я поглядел на друга, как на умалишённого.

– Пацаны, вам тут цирк что ли? – возмутился офицер. – Посмотреть, блин! Ну, смотрите, если яйца есть.

Лёва обошёл джип и заглянул в подъезд. Я и полицейский ждали его реакции.

– Твою мать! – что-то изменилось в глазах моего друга. Он был в глубоком шоке.

– Вот-вот! – офицер затянулся и выдохнул густой пар.

Я уже это представил, думал, что готов и тоже пошёл смотреть. Но я не ожидал увидеть такое…

На ступеньках лежали две человеческие туши. Мужчины. Голые, распоротые от горла до паха, бескровные и пустые. Вычищенные до рёбер и позвоночника. Лица, как латексные маски: в прорезях глаз пусто, губы вывернуты, рты раскрыты, языков нет.

Увиденное потрясло меня сильнее, чем я ожидал. Постовой и Лёва глядели мне в лицо. Я хотел с ними заговорить, проявить эмоцию, но не смог. Лицевые мышцы не слушались.

Сразу двое выпотрошенных… Ни один зверь не сделал бы такого. А человек бы сумел? Маньяк вечной мерзлоты… Я больше не мог его представить. Воображение являло чудовищ из рассказов моего друга.

Лёва не упрекал и не припомнил моих насмешек. Тем вечером, мы убедились, что в наши дома пришло худо.

***

И не бродить бы по улицам, и не показываться бы в собственном подъезде. Но куда я денусь?

Мне повезло, что я заметил их раньше, чем они успели затаиться в моём доме. Мне повезло, что я не оказался во дворе минутой позже.

Они двигались, как метель, как приземный ветер. Шли петляя и раскачиваясь, постоянно меняясь местами, как стаканы в игре кручу-верчу.

Трудно было их сосчитать. Четверо или пятеро. Тонкие одинаковые фигуры с непокрытыми блестящими головами, одетые в тёмные мантии. У нас и летом не ходят так легко!

Они стройным рядом скользнули в дверь. Я поймал дверь до того, как она закрылась… Нет их! Передо мной был пустой подъезд.

Куда подевались эти шароголовые в тёмных тряпках?

«Исчезли как призраки!», – думал я, пока не посмотрел вверх.

Они висели на потолке вниз головами. Их ноги – когтистые лапы, крепко вцепились в трещины штукатурки.

Моё счастье, что я не переступил порог. Они ждали! На меня смотрели несколько пар чёрных глаз. Лица как у людей, но глаза целиком чёрные, бездонные.

Домой не зайти и на улице лютый мороз… Я позвонил Лёве, сказал:

– Они здесь! Висят в моём подъезде!

Друг посоветовал, как можно скорее бежать к нему. Я предупредил мать по телефону, чтобы она не выходила из квартиры и постаралась передать соседям то же самое.

– Это удача! Никто не пережил встречу с ними, кроме тебя. Я бы тоже хотел их увидеть, – Лёва то ли всерьёз мне завидовал, то ли просто пытался успокоить.

Я не испытывал ни капли восторга. Знал, что мне никогда не забыть те хищные глаза. Они хотели меня убить и выпотрошить.

В тот вечер им попался другой человек. Он и не жил в нашем доме, а приехал к своей девушке. Парень оставил машину на парковке, но к подруге так и не поднялся. Его нашли на первом этаже. Вернее, то, что от него осталось. Пустая оболочка: без крови, без внутренностей. Одежда изорвана в лоскуты.

Эта участь была уготована мне, но я вовремя заметил опасность и уступил ему очередь на смерть. Ужасно!

Я и Лёва решили, что должны предупредить как можно больше людей. Мы создали анонимный канал, где публиковали всю известную нам информацию.

Но и когда у нас появились несколько сотен подписчиков, а молва разошлась по всему городу, появлялись всё новые и новые жертвы. То в одном, то в другом районе в подъездах находили пустые тела. Никто не знал, где на этот раз ждать беды.

Нам писали жители разных улиц. Кто-то рассказывал о странных людях, что скользят в сумерках, как тени. Кто-то видел в подъезде на потолке «огромные коконы» из рванья.

Их нельзя было поймать, нельзя убить. Узнав о новом опустошённом теле, я надеялся, что это последний случай. Я хотел верить, что они наедятся и уйдут обратно в мерзлоту, чтобы уснуть на десятилетия, как говорил мой друг.

Недели не проходило без новой жертвы. Об этом знали все. После захода солнца, многие люди перестали ходить поодиночке.

Я тоже боялся оставаться один и нечаянно злоупотребил гостеприимством Лёвы. Похоже, ему надоело моё постоянное присутствие, он долго молчал, но однажды не выдержал и спросил: «А тебя дома не ждут?».

Мне осталось только признать, что он прав – я засиделся. Бежать ночью через вьюгу, долго топтаться у подъезда, опасаясь войти, подниматься на свой этаж, с чувством, что вот-вот из груди выпрыгнет сердце.

Теперь, когда друг звал меня к себе, я не наглел и уходил рано. Дни становились только короче. Назрела необходимость привыкнуть к прогулкам по темноте.

Я надеялся, что мне лишь раз «выпала удача» повстречать мистических душегубов. По нашим наблюдениям, они редко появлялись на одной улице дважды.

Прощаясь, с Лёвой, я готовился к очередной гонке до своего дома. Друг закрыл за мной.

Кто-то внизу хлопнул дверью, бодро ухнул и простучал обувь от снега. Это внушало спокойствие. Я зашагал вниз, ожидая встретить кого-то на лестнице, готовился поздороваться, но потом раздался звук, будто на человека обрушились комья снега, и он вскрикнул: «Ай!».

Ноги не смели идти дальше. Чуть ниже на ком-то рвали одежду, жадно чавкали… Не знаю зачем я туда посмотрел, наверное, хотел, чтобы это оказалось не тем, что мне представилось.

К обнажённому телу, пиявками присосались несколько лысых голов. Один острым когтем, как скальпелем, вспарывал ему грудь, другие слизывали и глотали кровь.

Им хватило минуты, чтобы убить мужчину, разорвать одежду и вскрыть тело, не уронив на пол ни капли крови.

Что они такое?

Я стоял ближе, чем следовало, выглядывал из-за перил.

Тот, кто резал, вдруг поднял голову. Пока его мерзкие собратья хлебали кровь, он сидел на коленях в ногах убитого и распутывал свою накидку.

Он был похож на человека, но кожа твёрдая, как зеркальная поверхность золотистого оттенка. В ней отражался свет лампы. Грудь напоминала панцирь или сложенные крылья жука-скарабея. От горла, через всё туловище, тянулась прорезь.

Скинув одежду, человек с полированной кожей, взялся за края своей прорези и щелчком расстегнул твёрдые пластины на груди.

У него внутри трепыхалась беспорядочная масса всевозможных органов: надувалось множество лёгких, там же в груди пульсировали кишечник и желудок.

Это существо запустило руку в тело мертвеца и вынуло сердце, а затем подсадило себе в грудь. Чужой орган тут же принялся и начал сокращаться.

Я стоял и смотрел. Мне нужно было заставить себя двинуться назад, пока меня не заметили. Превозмогая скованность мышц, я отвёл ногу.

Меня услышали! Один только шорох и существо с тёмными глазами сказало что-то остальным на своём трескучем языке. Все подняли на меня головы.

Мы смотрели друг на друга всего несколько секунд, но каждое мгновение тянулось бесконечно. Я побежал наверх, ударился в дверь и заорал:

– Лёва! Открой! Пусти меня!

Я слышал спиной, что они идут. Чуял их приближение! Я стучался в квартиру. Мне представилось, что мой друг сидит за компьютером в наушниках и увлечённо играет по сети. Он не услышит! Меня схватят и выпотрошат.

Смерть дышала мне в спину. Лёва открыл, глянул мне за плечо и обомлел от ужаса. Меня как сквозняком внесло в квартиру. Я успел развернуться и закрыть дверь.

– Это они! – сказал мой друг. – Я прав? Это они?!

К чему было отвечать? Он сам всё видел.

Я молился, чтобы потрошителям не удалось проскочить в закрытую квартиру, просил бога, чтобы они просто ушли. Но злобные создания всё ещё были за дверью. Их болтовня напоминала птичий щебет, но вовсе не приятный для слуха.

Лёва жалел, что впустил меня. Он был так напуган, что не смог этого скрыть.

– Зачем ты вернулся? – спросил парень. – Ты привёл их ко мне!

Он имел в виду, что лучше бы меня там убили?

За окнами висела тьма. До восхода было ещё очень долго…

Первый удар был как грохот лавины. На дверном полотне появился горб. Это не вампиры! Им не нужно приглашение, чтобы войти! Они пытались выбить дверь.

– Прячемся! Прячемся! – прокричал я.

На антресоли в прихожей была незапертая дверца. Я не думал: просто подпрыгнул, подтянулся и влез туда.

Потрошители вломились в квартиру, как буран. Рассеялись по комнатам и в мгновение ока умчались обратно в подъезд. Последний крик ударился эхом о стены и растаял.

Я лежал на полке, среди помятых коробок. Трясся и плакал.

Лёва… Мой друг так и не успел никуда спрятаться! Они прихватили его с собой. Я подставил его под смерть. И правда лучше бы меня забрали и выпотрошили! Как теперь жить, понимая, что натворил?

Незадолго до праздника

Уже несколько дней я живу в приюте для бездомных. Никогда бы не подумал, что со мной такое может случиться. Меня считают одним из тех людей, что потеряли память. В приюте есть жильцы с амнезией, которые не могут вспомнить кто они, где раньше жили, и кто их родственники. И потому они не могут вернуться домой, пока их кто-нибудь не отыщет.

Я не такой как эти люди. Я помню всё. Мне известно моё имя, я знаю, где жил, учился, работал, я хорошо помню своих друзей и родителей. Но я не могу вернуться к ним.

Мне просто нельзя было ночевать в той деревне. Но в тот вечер я решил не уезжать. Мне лишь хотелось исправить свою оплошность перед руководством.

Наша компания выиграла тендер на ремонт электросетей в той деревне. Я был представителем подрядчика. Мне нужно было встретится с главой сельсовета, чтобы он подписал документы. В тот день я покупал подарки близким и задержался в дороге, а когда привёз бумаги в деревню, оказалось, что глава сельсовета меня не дождался и куда-то уехал. И собирался вернуться только завтра.

Это было незадолго до праздника. Мне нужны были подписи, срочно! Уже темнело. Я решил, что не буду возвращаться в город, чтобы завтра не ехать ещё раз. Подумал, что будет лучше заночевать где-нибудь здесь, а утром мы с главой села уладим все бюрократические моменты.

Я стал спрашивать у местного электрика, может ли меня кто-нибудь приютить. За справедливую оплату, конечно же! Электрик, ответил, что в деревне есть маленькая гостиница. Зимой там все комнаты свободны.

Заведовал гостиницей один старик. Выглядел он слегка жутковато: высокий, крепкий дед, полностью лысый и без бровей. Очень грозный вид. Но встретил он меня радушно. В той гостинице старик был и администратором, и горничным, и сторожем.

Он привёл меня к длинному одноэтажному зданию. Открыл дверь, запустил вперёд. Внутри было холодно, у меня шёл пар изо рта.

– Сейчас отопление включу! – пообещал старик. – Вы будьте спокойны, тут быстро нагреет. А вы пока выбирайте комнату. Они все пустые!

Номера было три и все одинаковые: старые зелёные обои, кровать, тумба, шкаф. Я выбрал комнату в конце коридора, потому что там была розетка рядом с кроватью. Хоть телефон можно было зарядить.

Дед взял с меня деньги и услужливо застелил кровать, хотя мне было неудобно, и я говорил, что могу сделать это сам.

– Вы не беспокойтесь, я эту работу люблю, – старик мне улыбнулся. – Летом иногда тут останавливаются прикомандированные из рыбнадзора, а зимой никого не бывает, поэтому я всегда рад гостям. Я прямо волнуюсь, что мою гостиницу закроют. Каждый год порываются это сделать, говорят, не рентабельная. Я бы давно с ума сошёл от скуки, если бы не эта работа.

– Да я и не знаю, что бы делал без вашей гостиницы, – ляпнул я, мне хотелось, чтобы старику было приятно.

– А её ведь могло и не быть тут! – сказал дед. – Это здание строили под сельский клуб, но потом сказали, что тесновато для клуба. Ещё хотели тут открыть библиотеку и тоже что-то не вышло. Так и приспособили здание под гостиницу… Ладно, я вас больше не беспокою. Отдыхайте!

Старик оставил меня одного в комнате. Я сделал пару звонков, предупредил всех, что ночую в деревне, и лёг спать.

***

Я проснулся ночью от холода. Дело тут было не в проблемах с отоплением. Я лежал на не застеленной кровати без одеяла, без матраса, на голых пружинах. В комнате был холод и мрак, стены покрыты инеем, обои местами отклеились и висели.

Моя одежда валялась на полу. Я бы подумал, что вижу сон, если бы мороз не ломил кости. Чтобы окончательно не замёрзнуть, я натянул брюки, носки, майку и свитер.

«Какого дьявола?!» – думал я.

Мне сперва показалось, что это какое-то другое место, но нет. Это был тот самый номер: с розеткой у кровати и с тем же рисунком на обоях. Но всё выглядело так, будто за этим местом никто не следил уже несколько лет. У меня просто не укладывалось это в голове. Я был в полной растерянности.

За дверью послышались шаги. Кто-то приближался к моей комнате.

– Что происходит?! – орал я, стуча зубами от холода.

Дверь буквально вышибли, ручка ударилась о стену. Я вздрогнул. Мне в глаза ударил яркий свет. Кто-то светил фонарём прямо мне в лицо. Я видел только сумрачные очертания того, кто вбежал в комнату, но узнал голос старика, он осыпал меня вопросами:

– Ты кто такой? Что тут делаешь? Как сюда влез?!

Меня удивило, что теперь этот обходительный дед разговаривал со мной так грубо.

– Да вы что, сбрендили? – возмутился я, прикрывая глаза от света. – Фонарь уберите! Что вы устроили? За что я вам заплатил? Да я жаловаться на вас буду!

– Кто такой, спрашиваю?! – кричал старик, аж надрывался.

– Я прошлым вечером к вам сюда заселился!

– Куда?!

– В гостиницу к вам!

– Гостиницу давно закрыли! Я здесь сторож! А ты зачем сюда влез?

Я подумал, что дед совсем спятил. Мне надоел этот разговор, я чувствовал себя небезопасно и не желал больше с ним оставаться в одной комнате. Уклонившись от света, я направился к выходу и наконец увидел старика.

Я так и подпрыгнул на месте. Голова деда была вытянутая, деформированная, лицо как измятый пластилин, как отражение в кривом зеркале. Я по-деьски вскрикнул и побежал к двери.

– Стой! – заорал ужасный дед и вцепился рукой мне в лицо. Он царапал мне глаза ногтями, драл мне щеки до крови. Я оттолкнул его руку, выбежал в коридор, рванулся в темноту.

Думал, изуродованный старик погонится за мной, но дверь комнаты вдруг захлопнулась и все звуки сразу смолкли. В коридоре было тепло и никаких оторванных обоев.

Что случилось? Уродливый дед с вытянутой головой, с искажённым лицом… Может быть, мне показалось от зайчиков в глазах? Он же светил мне фонарём в лицо. Или мне всё это лишь приснилось, а я, перепугавшись, выбежал из номера?

Дверь в конце коридора оставалась закрытой. Я не хотел идти смотреть, был ли там этот старик или нет.

Моё лицо горело, болели глаза. Я коснулся щеки. Кровь… Меня и правда исцарапали! Так это был не сон! Или я сам поцарапал себя во сне?..

В любом случае, я больше не хотел оставаться в этом здании. Надо было отыскать людей, рассказать им всё, что случилось, но куда подевалась дверь наружу? В темноте её было не найти.

Мне удалось отыскать только дверь соседней комнаты. Оттуда доносились какие-то звуки, а под порогом плавно мерцал слабый свет. В гостиницу заселился кто-то ещё? Мне было страшно, не хотелось оставаться в темноте одному. Я не знал, что ожидает меня в той комнате, но рискнул. Постучался, толкнул дверь.

Уж чего-чего, а такого я точно не ожидал увидеть. То была не комната, а довольно просторный зал. Странно! Вечером, я осмотрел всё в гостинице. Тут не было никакого зала!

В центре под невысоким потолком стояла искусственная ёлка, переливалась блеском гирлянд. Рядом в полумраке выстроились ряженные детишки в старых звериных масках из картона. Зайцы, медведи, кошки, собаки… Дети стояли без движения, как статуи. С ними была какая-то высокая женщина в чёрном платье. Свет не доставал до её лица, поэтому я не разглядел, как она выглядела. Её голову полностью скрывала темнота. В зале играла тихая мелодия, мне показалось, что она слишком печальная для праздника, и даже какая-то похоронная. В музыке звучали тяжёлые аккорды.

Что они делали там в такой поздний час? Дети, обычно, спят в это время. Кому пришло в голову проводить для них праздник посреди ночи?

– Простите, – я собирался только спросить, как выйти из этого здания.

Но высокая женщина не стала меня слушать. Она возмущённо вскрикнула. Её голос был резкий и пронзительный, как скрипка:

– Молодой человек, вы нам очень мешаете! Вы не видите, что у детей праздник? Сейчас же выйдете!

– Извините, – мямлил я.

Женщина снова меня перебила:

– Дети! Он нам мешает! Выгнать его!

Малолетки в масках, словно очнулись ото сна и резко побежали на меня. Дети были слабые, но кинувшись толпой, сбили меня с ног, раньше, чем я успел опомниться.

Десятки рук хватали меня за одежду, оттягивали воротник, душили, больно дёргали за уши, лезли пальцами в глаза. Я отталкивал их, но это было бесполезно.

– Отвалите от меня! – я спихнул с себя мальчишку в маске медведя, стряхнул с руки девочку с мордой кошки, поднялся на ноги.

Мелкие ублюдки, не произнося ни слова, продолжали на меня кидаться и рвать во все стороны. Я с трудом держался на ногах и едва не упал снова. Высокая тётка просто наблюдала за этим и не вмешивалась.

Я рассвирепел, начал отбиваться в полную силу. Стал раскидывать малолеток в разные стороны, а они опять и опять подползали, цеплялись за ноги. Неистово, агрессивно, как настоящие дикие звери. Отбросив от себя одного ребёнка, я случайно сбил с него заячью маску и… о, Господи! Что это такое?! У того ребёнка не было лица! Только три дырки вместо глаз и рта. Все они синхронно расширялись и сужались, втягивая воздух. И этот выродок снова на меня прыгал. Какой-то кошмар!

Я сбросил с себя остальных уродцев и вылетел в коридор. Бежал в темноте, не оглядываясь. Вот она! Дверь на улицу! Я уже схватился и потянул вниз ручку, но меня дёрнули за ногу, и я ударился лицом о деревянный паркет.

Сильная рука волокла меня по полу. Это был тот старик с искажённым лицом.

– Куда намылился? Тебя никто не отпускал.

У деда в руке теперь был не фонарь, а длинная палка, изогнутая на конце… Гвоздодёр! Старик отпустил мою ногу, чтобы замахнуться обеими руками. Я кубарем метнулся вперёд, раньше, чем он успел обрушить на меня железяку.

Он же собирался меня убить! Не просто ударить, а размозжить голову!

Я бежал, не понимая, где на этот раз оказался. Всюду стояли стеллажи с книгами. Да, это же библиотека! Теперь мне стало ясно, что обстановка и монтаж здания то и дело менялся. Столько всего не могло здесь поместиться.

Я шнырял в темноте, прятался в проходах. Уродливый дед расхаживал где-то рядом. Шумно дышал. Похоже, он потерял меня из виду и был в замешательстве. Почему-то ему было надо найти меня и убить…

Мне удалось найти укромное место в дальних рядах, где старик уже прошёл и, похоже, не собирался искать там второй раз. Я сам себе закрывал рот ладонью, чтобы не дышать слишком громко, выглядывал осторожно в проход – нет ли там этого безобразного психопата?

Я был готов стоять там сколько угодно, лишь бы не попадаться на глаза этому демону с гвоздодёром. Но в библиотеку ворвались дети. Хотя то были вовсе не дети, а какие-то адские выродки. На них теперь не было звериных масок, и они ужасали меня своими пустыми лицами в дырках.

– Ищите его! – скомандовал старик.

Мелкие ублюдки, как пауки разбежались по каждому из проходов. Один из них быстро нашёл меня и выдавил из себя хрипящие, утробные звуки. При этом дыры на его лице расширились. Он сигналил старику, что я здесь!

Уродливый дед быстро прибежал на зов. Взмахнул гвоздодёром, целясь мне в лицо. Я резко присел и нырнул в тёмный проход, снова оказался в коридоре. У меня не было времени искать дверь. Я собирался сбежать через окно, дёрнул ручку, влез на раму.

Снаружи была непроглядная тьма. Я не видел землю, не видел небо. Не видел вообще ничего! Снаружи была чёрная-чёрная пустота. И мёртвая тишина, даже ветер не завывал. Разумно ли было прыгать туда?

Я оглянулся назад. За мной снова никто не гнался. Все звуки исчезли. Это был коридор сельской гостиницы. Не клуб и не библиотека. Гостиница, какой она была, когда я заселился. Деревянный паркет, старые обои, двери комнат. Но за окнами холодная пустота. Здание будто висело в пустой вселенной, где нет ни единой звезды.

Я снова усомнился в реальности происходящего: а вдруг я чем-нибудь отравился и всё это мне только кажется? Я слез с подоконника, пошёл в конец коридора, открыл дверь. Это была моя комната. Всё как прошлым вечером. Только в моей кровати кто-то лежал, укрытый одеялом.

Этот кто-то мог мне помочь? Я подошёл ближе, хотел тронуть человека за плечо, но отдёрнул руку, увидев лицо. Это был я. Точнее мой мёртвый двойник. Голова его была пробита, во лбу зияла глубокая рана. Должно быть, его ударили, пока он спал. Но мне было ясно, что этот парень не я, а двойник, клон, какая-то другая версия меня… В этом здании реальность искажалась, принимая уродливые формы.

Я больше не хотел никуда бежать, не хотел ничего делать. Я впал в отчаяние, сел на пол и закрыл лицо руками. Будь что будет! Пусть старик пробьёт голову гвоздодёром, пусть мелкие уроды задушат. Всё равно! Мне было некуда бежать. И какой в этом смысл?

Так я просидел около часа, уперев голову в колени, пока не почувствовал, что мне на голову падает снег. Снежинки сыпались на шею, таяли на коже. Я открыл глаза, поднял голову. Что это ещё за шутки? Я сидел в сугробе, среди пустых стен, у здания не было окон, не было крыши. Надо мной висело серое утреннее небо.

Я встал и вышел на улицу. Оглянулся. Это было не здание, а какие-то руины посреди деревни.

Снаружи не было моей машины, а я без куртки, без шапки и в носках. Так и пошёл по снегу искать помощь.

На меня быстро обратили внимание жители. Они спрашивали, что со мной случилось, где моя одежда и кто так расцарапал моё лицо. Мне встретился и местный электрик, с которым мы виделись только вчера. Но он меня не узнавал. Говорил, что вчера никто не приезжал в деревню с документами на подпись. Да и вообще: ремонт электросетей в деревне не требуется. Никаких тендеров на конкурс сельсовет не выставлял.

Как же так? Но я же приехал вчера, остался ночевать в гостинице, а там…

Мне ответили, что нет тут никакой гостиницы. Здание, откуда я вышел, не достроили и забросили около тридцати лет назад. Это должен был быть клуб или библиотека. Никто уже не помнил, зачем была стройка. И местные жители туда не ходят. Говорят, что на тех руинах люди пропадают навсегда. Зашёл человек и не вышел. А вот, чтобы там кто-то наоборот появился – такое в первый раз.

Я не мог поверить, что электрик, с которым мы так долго вчера беседовали, не узнавал меня. Я говорил, что это же он сам посоветовал мне переночевать в гостинице и познакомил с лысым дедом.

Мужчина отвечал, что этого не было. Он вчера целый день провёл на вызове. И никакого лысого деда без бровей в деревне нет. Был один подходящий под описание, но давно его не встречали… Умер, наверное!

Не понимая, что происходит, я попросил телефон. Почему-то сначала стал звонить на работу, а на мой звонок ответила совсем другая организация, с другим названием. Но я не ошибся номером! Я знал его наизусть!

Тогда я позвонил отцу и сказал:

– Папа, знаю, мы давно не общались, но я попал в беду. Помоги мне, пожалуйста!

– Вы не туда позвонили, – сказал мне отец. Это точно был его голос.

Я начал догадываться в чём тут дело, но отказывался верить своим мыслям:

– Нет, пап, это я – твой сын! Глеб! Ты же Степаков Сергей Сергеевич был женат на Емельяновой Оксане Николаевне… Правильно?

– Не правильно! – ответил отец. – Никакого сына у меня нет, у меня две дочки. И никакую… эту вашу Емельянову, я знать не знаю. До свидания!

Отец повесил трубку.

Так было со всеми. Меня никто не помнил, меня никто не знал. И поэтому я отправился в приют для бездомных. Меня записали в те, кто потерял память. Но я всё и всех помню. Это меня забыл весь мир… Хотя я уверен, что это вовсе не мой мир!

Мой был почти такой же, но я не отсюда. Тут я чужой для всех, а меня считают странным, считают сумасшедшим! Это не правда. Я здоров!

Я уже знаю, что сделаю! Я сбегу из этого приюта, доберусь до той деревни и влезу на руины недостроенного здания. Может быть, мне снова придётся пережить ужасную ночь. Может быть, мне придётся рискнуть жизнью, отбиваться от того старика и уродливых детей. Но это мой единственный шанс вернуться домой. Пожелайте мне удачи.

Лапник

Я, как и все, отмечаю новый год. Готовлю подарки близким. Могу слегка украсить дом к празднику тем, чего не было в моём детстве: фигурными свечами, карамельными тростями и кружками сушёных апельсинов.

Но я никогда не наряжаю ёлку и не переношу украшений в виде колючих зелёных веток. Не люблю гирлянды с разноцветными лампочками и подвесные игрушки.

Много времени ушло на занятия с психиатром, чтобы преодолеть страх перед главными новогодними атрибутами, но это не означает, что я должна полюбить их и тащить в свою квартиру.

Живая нарядная ёлка с пушистыми ветками всегда возвращала меня к тяжелейшим событиям моей жизни.

Я была маленькой. Мне только исполнилось пять лет, мы с мамой отпраздновали мой день рождения, а впереди намечался ещё один праздник – новый год.

Мама взяла меня на рынок, где торговали ёлками и спросила, какая мне нравится. Я выбрала, как мне показалось, самое яркое и пышное дерево, чьи ветки торчали слегка вверх.

Мама засомневалась:

– Уж очень большая. Как мы её понесём?

Продавец сказал:

– Берите, что девочка просит. Я вам довезу её на санках.

Было чувство, что все вокруг такие добрые! Все хотели меня порадовать.

Дома мы поставили ёлку в ведро с песком и сразу начали наряжать шариками, мишурой, гирляндой и блестящим дождиком. Я себе все руки исколола, но ничуть не расстроилась. Так мне было радостно! Я сказала, что ветки дерева похожи на кошачьи лапы, а иголки острые, как когти.

– Правильно! – ответила мама. – Ветки ели так и называются – лапник, ведь они как пальцы растопыренные.

Она состроила хищную гримасу, вскинула руки и стала похожа на дикую кошку. В её акриловых красных ногтях отражался свет лампочек. Мне на мгновенье сделалось страшно. Заметив мой испуг, мама улыбнулась и погладила меня по волосам.

Но ко мне так и прилепилось это слово – «лапник». Я смотрела на ёлку и видела не пышную крону, а отдельные ветки. Как зелёные руки, торчат вверх, закрывают ладонями невидимое лицо.

Лампочки гирлянды мерцали в углу, подсвечивали то одни, то другие ветки. И мне казалось, что это человек бьётся в муках и в слезах, закрывается руками.

Я призналась маме, что боюсь нашу ёлку. Она попросила подождать немного, ведь скоро праздник. А утром, после новогодней ночи, я проснусь и найду под деревом подарок.

В том году мы отмечали вдвоём с мамой. К нам заходили бабушка и дедушка. Немного посидели за столом, подарили мне конфеты, игрушки. Но я знала, что главный подарок ждёт меня утром.

В свои пять лет я уже сомневалась на счёт Деда Мороза, тем не менее была в предвкушении чего-то волшебного.

Но той ночью мне приснился кошмар. Будто я просыпаюсь, иду в зал. Там на диване сидит мама. У неё опустошённое лицо, заплаканные глаза. Она словно не видит меня. Под ёлкой лежат фантики от конфет и мои старые игрушки. Это выглядит, как обман. Меня одолевает обида и всё же я тянусь к игрушкам. Мою руку хватает зелёная лапа, впивается острыми иголками в кожу. И мне больно!..

Дальше не знаю: проснулась ли я по-настоящему или всё ещё видела сон. Я лежала в постели. Была ночь. Кошмар напугал меня, и я хотела к маме. Она спала в зале.

В центре комнаты на столе остались салаты и напитки, укрытые скатертью. Мама спала, подвернув под себя и обняв одеяло. Ёлка в углу переливалась красными, синими и жёлтыми лампочками.

– Мам, – прошептала я с порога.

Вдруг послышался тихий звон украшений, шелест веток и мишуры. У макушки новогоднего дерева, в стороны разъехались две массивные ветки, открыв лицо. Глаза, обрамлённые тёмными кругами, оскал, сияющий множеством зубов. Это была не ёлка!

– Ку-ку! – раздался низкий дразнящий голос.

Мама нахмурилась во сне, издала стон и повернулась на другой бок. Я почувствовала, как шевелятся волосы на голове. «Дерево» будто привстало с корточек и приняло свою истинную форму. У него была голова, туловище и ноги, густо покрытые иголками.

Оно сделало шаг к дивану. Украшения качнулись. Руки-лапники нависли над моей мамой. Я казалась себе крошечной, бессильной, неспособной защитить ту, что была мне дороже всего на свете.

Глаза наполнились слезами. Я не хотела видеть, что оно сделает с мамой, убежала в свою комнату, забралась под одеяло и тихо плакала пока не уснула.

В очередной раз пробудившись я не могла понять, что сон, а что реальность. Я не думала о подарках, когда выбиралась из постели, мне просто хотелось видеть, что с моей мамой ничего не случилось.

Она ещё спала и слегка похрапывала. Ёлка стояла на своём месте – в ведре с песком. В утреннем свете было видно, что это всего лишь спиленное дерево. Оно больше не пугало.

На полу стоял плотный, блестящий пакет со сладостями, а рядом то, что я хотела: игрушечный домик с маленькими куклами. И большая бежевая коробка с красным бантом.

В те годы было не принято дарить подарки в такой упаковке. Я видела подобные коробки только в рождественских фильмах. И это привело меня в восторг. Там что-то особенное! Я сгорала от любопытства.

Шорох ленты разбудил маму. Она увидела, как я развязываю бант и спросила, с искренним удивлением:

– Где ты это взяла? Откуда эта коробка?!

Она себя выдала. Я сразу догадалась, что пакет с конфетами и домик – от неё. Значит коробка с бантом от Деда Мороза! Я и думать забыла о своих кошмарах и поверила в новогоднее чудо. Моё ликование продолжалось до тех пор, пока я не сняла крышку.

Там лежала голова. Меня поразила её реалистичность. Спокойное бледное лицо взрослого мужчины. У него были такие же кудрявые, как у меня, волосы.

Я не испугалась, а только подумала, что это какой-то странный подарок.

– Мама, а для чего это нужно? – спросила я, понимая, что не разберусь без взрослой.

– Это твой отец! – просипела мама, у неё тряслись губы, а от лица отступила кровь.

Тогда мне стало ясно, что в коробке не кукольная голова, а настоящая. Человеческая. Отрезанная…

До того дня, я ни разу не видела своего отца, и ничего о нём не знала. Он ушёл от мамы ещё до моего рождения.

Днём пришла бабушка и застала в квартире меня, охрипшую от плача. Безумную женщину, что сидела на диване, смотрела перед собой, дёргала себя за щёки и оттягивала губы. А на полу, в подарочной коробке лежала голова её бывшего мужа. Моего отца…

Мама больше не стала прежней. Всю оставшуюся жизнь, она провела в психиатрической клинике и не сказала ни единого слова. Если у неё случались приступы безудержного плача или смеха, ей делали укол, и она сидела блаженная.

Все, включая её родителей, подумали, что это она убила своего бывшего мужчину, отрезала ему голову, положила в коробку и преподнесла мне, как подарок.

В этом меня убеждал психиатр. Я рассказывала ему о «живом дереве», а он говорил, что все страшные видения нарисовал мой мозг, чтобы сохранить образ «идеальной матери».

Психиатр старался разуверить меня в «придуманном» и просил «принять реальность». Ему было важно, чтобы я проговаривала всё вслух. Мы словно разыгрывали пьесу. Он спрашивал: «Что произошло той ночью?», а я отвечала: «Когда я уснула, мама пошла домой к моему отцу и убила его». Врач спрашивал: «Почему она это сделала?». Я отвечала: «Потому что она не могла простить ему то, что он нас бросил».

Никто не знал, так ли всё произошло на самом деле. Это была удобная для всех ложь. В неё поверила и я сама.

Меня растили бабушка и дедушка. Они отвели меня в первый класс. Ходили на родительские собрания. К последнему звонку не стало моего дедушки, а к поступлению на первый курс университета, умерла бабушка. Она будто дождалась моего совершеннолетия и ушла.

Но теперь я не была одинока. В моей жизни появился Кирилл. Мы встречались полгода, а потом съехались и уже который месяц жили вместе. Жили обыденно, подчас даже скучно. Что как раз по мне!

Кирилл был спокоен и предсказуем в поведении. И не настаивал, когда я заявила, что не люблю традиционных новогодних украшений.

– Без ёлки, так без ёлки, – сказал он.

Однако вечером перед праздником дома меня ожидал сюрприз. Ненавижу сюрпризы! А уж тем более такие!

В зале, в углу стояла живая ёлка, украшенная игрушками и сияла гирляндой. Один её вид меня ошарашил. Если Кирилл так хотел ёлку, тогда зачем делал вид, что ему всё равно? Зачем сделал всё наперекор? Это было неприятно!

Мой парень лежал на диване в кухне и прилип к своему телефону. Я вошла и сказала:

– Что за дела?

– В смысле? – парень сразу отвлекся от телефона. Он впервые слышал от меня подобный тон.

– Ёлка! Ты забыл о чём мы договаривались? – пусть Кирилл не знал о моём детстве, но я чётко дала понять, что против новогодних деревьев и теперь надеялась, что у него есть внятное объяснение.

Пусть бы он сказал, что её доставили из ресторана вместе с праздничными блюдами, пусть бы назвал другие случайные обстоятельства. Главное, чтобы не оправдывал это словами, вроде: «Ну, какой новый год без ёлки?!». Иначе, я бы в нём разочаровалась.

Но лицо моего парня перекосило от удивления, и он спросил:

– По-твоему, я её принёс?

– Ну а кто? – я всё ещё надеялась, что он даст мне ответ.

– Ты читала, что я писал? – спросил Кирилл.

Я посмотрела в телефон. Там уже час висели уведомления от него. Он прислал мне фото этой ёлки и сообщение: «Ты передумала? Прикольно!».

Когда он пришёл, ёлка уже была здесь. Кроме него и меня, ни у кого не было ключей от квартиры, и Кирилл подумал, что я принесла дерево.

Не я. И не он. Тогда кто? Не само же оно пришло?..

Ёлка имела ужасающее сходство с той, что запомнилась мне из детства. Она стояла в ведре с песком, была такая же ярко-зелёная и пышная. Ветки торчали слегка вверх. На ней висели похожие игрушки, гирлянда и мишура.

Может, мне это только казалось, ведь прошли добрые два десятка лет. Я же не могла точно помнить, какими были украшения. И пусть это была не та самая, а другая ёлка. Но откуда она взялась в квартире?

Казалось, огоньки пульсировали светом в такт моему сердечному ритму. И когда лампочки гасли, они становились чёрными, как мёртвые звёзды.

– Давай уйдём куда-нибудь, – предложила я.

– Ты готова уступить квартиру дереву? – Кирилл хихикнул, но было заметно, что он тоже нервничает. – Можешь наконец объяснить свою ёлкофобию?

Не говорят на такие темы накануне торжества. Но я рассказала всё, что произошло со мной в пять лет. Как мы ходили с мамой на рынок, про кошмарный сон, про свои ночные видения в темноте: страшное лицо, низкий голос, колючий лапник. Я рассказала про утро, когда нашла в коробке голову отца и как мама потеряла рассудок.

Ничего из этого мой парень раньше не знал. Его просто сразил этот рассказ. И теперь мы вдвоём смотрели на ёлку с ужасом.

– Давай просто выбросим её, отнесём на помойку, – Кирилл сказал мне это на ухо, словно боялся, что дерево услышит.

– Даже трогать её не буду! И ты не трогай, – посоветовала я.

Кирилл вдруг улыбнулся, взял телефон и начал быстро печатать. Потом ответил на звонок и назвал наш адрес.

– Я заказал услугу, сейчас приедет человек и выбросит эту ёлку, давай просто подождём на кухне, – сказал парень.

До полуночи оставалось ещё четыре часа. Мы включили телевизор фоном, распаковали пару блюд и решили перекусить. Я ела и не чувствовала вкуса, Кирилл что-то рассказывал, а я не вникала.

Кто притащил эту ёлку?

Она снова сделала меня напуганной пятилетней девочкой…

В дверь позвонили. Это был грузчик. Наконец-то!

– Наряженную выкидывать? – удивился мужчина.

– Да, кто-то принёс непрошенный сюрприз, – сказал Кирилл. – Мы этого не хотели. Заберите её, пожалуйста.

Грузчик больше не задавал вопросов. Выдернул гирлянду из розетки, взялся за ведро, взвалил ёлку на плечо и вышел в открытую дверь.

– Спасибо, что разобрался, – сказала я. – Давай в другой день подумаем откуда она появилась, а сегодня отметим, как и планировали.

Я не хотела пить алкоголь до боя курантов, но сильный стресс заставил меня передумать. Мы сделали себе по коктейлю: кола, виски, лайм и лёд. Выпили и повторили ещё раз.

– Скажи честно: это ведь ты принёс ёлку? – как я не прикусывала язык, этот вопрос сам вылетел из моих уст.

– Что? – удивился Кирилл. – Нет! Я же сказал, не знаю откуда она взялась!

– Ладно, ладно! Забудем.

Мы помолчали.

– А ты не преувеличивала, когда рассказывала про своё детство? – ни с того, ни с сего спросил мой парень. – Странно, что ты раньше об этом ничего не говорила.

Оказалось, у нас проблемы с доверием. Я сомневалась в его честности, а он в моей. Но может и правда: я намеренно скрывала от него историю своего ужасного детства, чтобы не отпугнуть?

К полуночи, мы были пьяны, но с последним ударом открыли шампанское. Чокнулись бокалами, вскрикнули: «С новым годом!».

Я подумала: «Мы изображаем радость… Делаем вид, что нас ничто не тревожит, но…».

Из нашей спальни донёсся скрип, словно открылась дверь балкона, дунул сквозняк, затем послышался тихий звон, шелест мишуры и стуки, будто пластиковые шары ударяются друг об друга.

– Ты слышал, – это был не вопрос.

Кирилл сжал губы и, казалось, проглотил, едва не вырвавшийся крик.

– Хватит с меня! – он поставил бокал и шмыгнул в коридор, к вешалке.

Я выбежала за ним:

– Кирюша, ты куда?

– Ухожу! – он уже сунул ноги в ботинки, и дрожащими руками застёгивал куртку.

В спальне звенело и шуршало.

– Подожди меня! – я схватила свою куртку.

– Нет! Ты со мной не ходи! Не знаю, что у тебя происходит, но я на это не подписывался. Мне это не надо! Ты мне как рассказала сегодня про своё детство, так я подумал: отпразднуем новый год, а потом скажу, что всё кончено. Не хотел быть козлом, но извини: я жить хочу!

– Кирилл!

Дверь хлопнула. Парень, как нарочно это сделал, чтобы я не бежала за ним. Бросил меня в квартире с тем, что пролезло в спальню через балкон!

Мигающий свет очертил проход. Под порогом, в гипнотическом ритме переливались лампочки.

Я дёрнулась в подъезд и с ужасом поняла: мой парень не только меня бросил, он меня ещё и закрыл! Может, случайно, на автомате, а может, специально, чтобы всё происходившее было только моей бедой.

А где мои ключи?

Я в панике шарила по карманам. Драгоценные мгновенья, когда ещё можно было спастись, ускользали. Дверь спальни медленно открывалась. Свет, цветными брызгами освещал коридор. Из щели показалась лапа, густо покрытая иглами.

Мои глаза расширились от ужаса, когда я увидела это лицо.

– Ку-ку-у-у! – гулко протянуло живое дерево… или что это вообще было?!

Я билась в дверь, а оно медленно шло на меня. На нём сияли лампочки, раскачивались шарики. Оно улыбалось, тянулось ко мне лапником.

В бессилии я сорвала с вешалки старое пальто, накинула себе на голову и забилась в угол. Настолько крепко, что казалось, спина стала треугольной. Я тряслась, как испуганная псина и надеялась потерять сознание, чтобы хоть как-нибудь вырваться из этого кошмара.

Но это продолжалось. Звон, шорох, шаги. Я думала, что не вынесу мучительного ожидания.

Мне показалось, что «лапник» сдёрнул пальто с моего лица. Но оно свалилось само. Передо мной никого не было. И уже рассвело. Не знаю, почему я не почувствовала времени. С полуночи прошло часов семь. Неужели я всё это время сидела на полу у двери?

Я встала, прошлась по комнатам. Мне нужно было найти ключи, чтобы уйти оттуда.

В зале, в том месте, где вчера была ёлка, теперь стояла подарочная коробка. Такая же, как в моём детстве. Я и так догадывалась, что в ней, но хотела убедиться.

Под крышкой лежала отрезанная голова моего парня. Кирилл… Спокойное, бледное лицо.

Вы же не думаете, что это я с ним сделала? Клянусь вам, это не я!

Василиса

Декабрь выдался дождливым. В первую половину месяца ни единой снежинки. Плюсовая температура, грязь и слякоть. Но в одну ночь ударил мороз и вся земля покрылась ледяной глазурью. Обледенели деревья, лестницы и перила, горки и карусели на детских площадках.

В ту самую ночь моя младшая сестра Варвара имела несчастье оказаться на улице. Она лежала на скамейке в тонком пальто и в сапогах на голую ногу. Волосы примёрзли к железной ручке.

Скорая увозила её ещё живую, но в больнице она скончалась. Такие вести мне принесли под новый год. Ей было всего двадцать пять лет. Причиной назвали воспаление лёгких, однако я знал, что моя сестрица несколько лет сидела на игле. Много раз пыталась завязать из-за угрозы лишиться родительских прав, но видимо опять случился срыв.

У неё осталась шестилетняя дочь – Василиса.

Только я подумал: «Что же теперь будет с девочкой?», как у меня на пороге появились работницы органов опеки и объявили, что судьба ребёнка в моих руках. Я последний из живых родственников.

И они клонили к тому, чтобы я оформил девочку на себя! Мне хоть и было почти тридцать, но я не планировал становиться отцом. У меня не было неприязни к детям, они мне нравились, и я даже им сочувствовал, поскольку помнил, каково это – быть маленьким в недобром взрослом мире. Но я уже давно поставил крест на мысли однажды завести семью.

Работницы органов, как могли, взывали к моим чувствам, выражаясь своим бюрократическим языком. Рассказывали, что после детского дома люди часто не могут адаптироваться в обществе и быстро оказываются на «социальном дне».

Я был ошарашен всем, что свалилось на меня, и сказал: «Мне нужно подумать». Одна из работниц решила, что это согласие, и начала рассказывать, как оформлять документы, предупредила, что специалисты будут приходить раз в месяц побеседовать с девочкой.

Кажется, я пошёл на это не от большого ума, а от избытка чувств. Никого из семьи в живых не осталось, только мы с маленькой Васькой, как сироты. А девочка-то держалась лучше меня. Грустила, конечно, по маме, но не отчаивалась.

Я не стал забирать её в свою коморку, а сам решил переехать в квартиру, где родился и вырос.

– Ты теперь будешь моим папой? – спросила малютка, она давно меня не видела и уже забыла, кто я такой.

– Давай я лучше буду твоим братом и называй меня просто по имени, – ответил я.

– Ладно, ты теперь мой брат! – возликовала девочка.

Как она была похожа на маму. И волосы такие же светлые, и улыбка так же округляет щёки, и прищур точь-в-точь, как у Варвары.

В квартире было пыльно, в коридоре рваный линолеум. Сестра бедствовала. У неё не было денег создать ребёнку хорошие условия.

Пока я делал уборку во всей квартире, думал: «Сделаю тут хороший ремонт и будем жить, как нормальная семья».

Разбирая чулан, я нашёл коробку с мишурой и ёлочными игрушками. Да это же были те самые игрушки, которыми мы украшали ёлку в детстве! Старые, стеклянные. Шарики, шишки, сказочные зверушки.

Вася удивилась. Она и не знала, что в её доме есть елочные украшения.

Я спросил: «А чем же вы ёлку наряжали?», Вася ответила: «Ничем. Мы не наряжали ёлку!».

– А как новый год праздновали?

– Мы дома не праздновали. Только в детском саду.

Ну, сестра… Ну, семья! Ни одного счастливого человека не выросло. Одни страдальцы.

«Хватит, – решил я. – Пусть на Василисе эта славная традиция закончится. Пусть у неё будет нормальное детство с праздниками и подарками».

В тот же вечер я купил на базаре ёлку, мы её нарядили старыми игрушками, включили гирлянду. В доме сразу стало уютнее.

Я думал, что разучился чувствовать новогоднее настроение, но вдруг понял, что оно всегда исходит от детей. Вася зарядила меня своим неподдельным восторгом.

Как по заказу выпал снег. Я начал думать, что бы ей такого подарить? Дети сейчас умные, разбираются в технологиях, игрушки им не так интересны.

Я прошёлся по магазинам, посмотрел, какие есть смартфоны, планшеты, а когда вернулся, Вася заявила: «Я видела маму!».

Девочка указала на красный стеклянный шар:

– В этом шарике! Я смотрела в отражение и там появилось её лицо. Мама была испуганная и что-то хотела мне сказать, но я ничего не услышала.

Слова девочки заставили моё сердце съёжиться. Вспомнились все ужастики, в которых дети говорят что-то жуткое, а взрослые не воспринимают всерьёз и списывают всё на богатую фантазию.

Впрочем, я поступил точно так же. Подумал: Вася скучает по маме. Девочка похожа на неё лицом, лампочки гирлянды дали неестественное нижнее освещение, зеркальная поверхность шарика исказила её черты, и она не узнала себя в отражении.

Я был предвзят к малышке. Недооценил её способность различать кажущееся и реальное…

В утро понедельника я почувствовал на себе бремя родительских обязательств: вставать в раннюю рань и везти ребёнка в детский сад. Пришло осознание: впереди ещё много лет такого недосыпа.

За день я успел объехать все рабочие объекты. У меня оставался час, чтобы побыть немного в одиночестве. Я приготовил чай, включил гирлянду и сел поближе к ёлке.

Было приятно любоваться новогодними украшениями и вспоминать что-то хорошее из детства, но потом я взглянул на тот самый красный шар… Под ним плавно гас и загорался жёлтый огонёк, и комната отражалась причудливо.

Казалось, я вижу старый диван, что-то похожее на пузатый телевизор из восьмидесятых годов. Так выглядела гостиная в моём детстве.

Я тронул шарик, он качнулся, но странное отражение не исчезло. Оглядываюсь назад – комната, как комната, смотрю в шарик, а там моё лицо на фоне картинки из далёкого прошлого. Причём являлась она только пока горела гирлянда. Лампочки гасли и отражение становилось неразличимым.

Сидя на коленях, я всё вглядывался и пытался понять: в чём тут фокус? Как это возможно?

Старые обои, вытянутый дверной проём. И в нём кто-то стоит! Женщина. Я оглянулся на дверь – пусто. Но в шаре… Теперь она стояла уже не в коридоре, а в самой комнате. И это была не моя покойная сестра, а женщина в годах, сухая, иссушенная старостью.

Лампочка погасла и снова загорелась – старуха ещё приблизилась! Теперь она была в центре гостиной! И опять за спиной никого нет… а в красном шаре… прямо над моим плечом висело лицо, изрезанное морщинами.

Плешивая старуха с крючковатым носом. Её как подвесили у меня за спиной.

Она была такая страшная, что я не вынес её вида. Зажмурился, присутулился и ждал, что будет. В комнате висела долгая живая тишина…

Никто меня не тронул. Позади по-прежнему никого не было. Одна половина комнаты впотьмах, другая в плавном мерцании разноцветных огоньков. Даже странное отражение в шарике исчезло.

Но я снял эту игрушку с ветки, убрал в коробку и запер чулан. Подальше с глаз!

В мыслях так и остался образ той старухи. Я её узнал. Это была моя покойная бабушка Вера. О ней мало что помнилось. Только как она чудно коверкала моё имя – называла «Павкой». И ещё как она умирала. Долго и тяжело. Мучительно стонала по ночам в своей комнате.

Моя сестра в детстве жаловалась, что бабушка её не любит, всегда с ней груба, никогда не скажет доброго слова. Да, Варвара часто причитала из-за бабушки. Хотя я сам не замечал, что они были не в ладах. Не знаю, в какие минуты моего отсутствия сестра и бабушка успевали ссориться.

Теперь обеих не стало. Обе умерли. Остались только я и шестилетняя Василиса. А то, что мы видели в красном шарике – осадок прошлого.

Хотелось верить, что всё будет хорошо и всё наладится.

Я забрал Васю из детского сада и повёл в торговый центр, дал ей возможность самой выбрать себе новую одежду. Хватит ходить в обносках. Вася выглядела, как самая счастливая девочка на свете.

– Ты мой самый лучший брат! – сказала она, будто у неё есть ещё один.

Потом мы зашли в кафе, где я усвоил урок, что если идёшь ужинать с ребёнком, то не стоит ничего заказывать себе. Дети не едят, а только пробуют.

Дома Вася сразу заметила, что красного шарика на ёлке нет, тронула пустую ветку, но ничего не сказала. Весь вечер мы смотрели аниме «Сейлор Мун». В детстве это был любимый сериал её матери.

– Я хочу пить! – вдруг сказала Вася.

– Ну, сходи и попей, – я подумал, что девочка просто ленится и не хотел этому потакать, а потом понял: ей может быть страшно в темноте.

Но она удивила меня своим ответом:

– Не могу! Там на кухне бабушка. Я её боюсь.

Какая ещё бабушка?.. Я с решимостью взрослого пошёл в коридор. Нужно было просто всюду включить свет и показать ребёнку: вот, смотри, нет тут никого!

Однако у меня поджилки тряслись, когда я шагал во мраке. В кухне шумел холодильник, но за этим звуком было что-то ещё… похожее на стук зубов.

Я глянул и обомлел! Там стояла сухая, плешивая бабка. Не морок, не виденье, а чёткий образ, проступающий в ночном свете. Её взгляд был направлен в сторону, она вся поджалась, обхватила себя за локти и сотрясалась в ознобе.

У меня сжались пальцы ног, как будто свело. Я боялся привлечь её внимание. Это была она. Старуха, умершая много лет назад. Она не могла быть живой! Её нашли на полу в зловонной луже собственных испражнений.

Внезапный громкий стук в дверь оборвал мои мысли. Я обернулся в сторону прихожей лишь на мгновенье, но когда снова посмотрел в кухню, старухи не было.

Кто-то настойчиво ломился в квартиру. Я открыл. В подъезде стоял какой-то хренов мужик с мёртвыми глазами и заострёнными чертами лица.

– Варька тут? – у него непроизвольно подёргивались щёки. Наркоман конченый…

– Варвара умерла, – ответил я.

– Твою мать, точно! – наркоман ударил себя по лбу. – А ты кто такой?

– Иди на хер отсюда! – я захлопнул дверь перед его лицом.

«Хорошие у тебя друзья были, Варя…», – у меня в голове мелькнула грешная мысль, что если бы сестра осталась жива, Василиса могла бы пропасть. Какой бы она тогда выросла? И тут во мне заиграла гордыня: какое бремя возложила безрассудная мать на благородного меня!

Но я тут же пресёк эти мысли, чтобы нимб над головой не вырос. Ещё неизвестно, каким я буду опекуном! Передо мной уже возникла странная трудность: старуха-покойница в квартире. И непонятно, что с этим делать. Расскажу кому – меня и самого посчитают наркозависимым.

Девочка и не застала свою прабабку. Почему она ей виделась?

Я спросил Василису, что она там говорила про старуху.

– Бабушка страшная! – сказала Вася. – Мама её боялась. Бабушка приходила к ней всё время. Из-за этого мама расстраивалась и… делала уколы.

У девочки лоб покраснел и в глазах замерцал блеск слёз. Я сочувствовал, но не остановил её. Казалось важным, чтобы она рассказала всё до конца.

– Бабушка пришла ночью к маме, а она так испугалась, что убежала на улицу раздетая… и замёрзла, – казалось, Василиса вот-вот заплачет, но она только шмыгнула носом и её лицо стало спокойным.

– А ты сама её видела? – спросил я.

– Иногда она ходит ночью по комнатам, – шептала девочка.

Я бы сказал, что это кошмарные сны, но ведь сам всё видел.

Мне теперь часто казалось, будто в квартире мы не одни. Особенно вечерами. Стоило прислушаться и сразу – призрачные шаги в соседней комнате, стук зубов и судорожные вздохи.

Вася не любила ходить одна в темноте. Но в целом она была спокойна. Девочка давно привыкла к присутствию покойной прабабки. А я был в ужасе!

Особенно страшно мне стало в один вечер, когда мы с Васей смотрели наш сериал, я повернул голову просто чтобы размять шею, а из приоткрытой двери на меня смотрело синее лицо старухи…

Вася была так поглощена сценой превращения девочек-волшебниц, что и не заметила этого.

– Я тоже хочу быть волшебницей, тоже хочу превращаться! – мечтательно сказала она, пока на меня, как из гроба, смотрела почившая родственница.

Я пытался хорошенько поразмыслить: моя сестра была наркозависимой, Василиса – всего лишь ребёнок, но я ведь трезвый и взрослый человек. Мне-то почему всё это кажется?

Близился праздник. В заботах и в подготовке к новому году, я почти перестал обращать внимание на происходящее в квартире, но бабка о себе напомнила.

За день до нового года мы с Василисой услышали, как в прихожей что-то разбилось. Пошли посмотреть – старый линолеум был усыпан мелкими красными осколками. Тот самый шарик, что я убрал в коробку и запер в чулане.

– Опять бабушка, – раздражённо сказала Вася.

Я даже не мог с ней поспорить. Что покойница к нам прицепилась? Что ей надо?!

Настал долгожданный праздник. Мы целый день провели с Васей. Встретились с моей старой компанией. Юля, с которой у нас когда-то не сложились отношения, сказала:

– Ты будешь ей хорошим отцом, тебе это идёт.

Василиса вмешалась:

– Мы с Пашей братаны!

Вот смеху-то было!

Вечером, мы с Васей покатались с горки на «ватрушке», посмотрели салют и продолжили празднование дома. Это было для меня самое весёлое празднование за последние годы. Неплохо всё-таки иметь семью.

Я сказал девочке, что ровно в полночь надо обязательно загадать желание. Пробили куранты, Вася зажмурилась.

– Что загадала? – поинтересовался я.

– Чтобы бабушка к нам больше не приходила! – ответила Вася.

Я пожалел, что спросил. Надеялся не вспоминать о ней хотя бы одну ночь.

Время для ребёнка было позднее. Вася ушла в свою комнату. Я убрал со стола и вынул из шкафа припрятанные подарки. Проходя мимо комнаты Василисы, я прислушался: оттуда доносилось только медленное сонливое дыхание. Она уже спала и не могла узнать, как подарки оказались под ёлкой.

Довольный собой, я отправился к себе в спальню. Ещё не успел зажечь свет, как на меня из тьмы шагнула плешивая старуха в драной ночной сорочке. Её руки легли мне на грудь. Зловонье смерти забило ноздри.

Бабка раскрыла рот, где были только нижние зубы и сказала:

– Павка! Где твоя сестра? Где Варвара? Где она?!

Я сбросил с себя ледяные руки и попятился:

– Варвара умерла! Ты её изводила, старуха проклятая! Из-за тебя она умерла! Сгинь! Сгинь! Сгинь!

– Это она меня изводила! – старуха притянула меня за воротник рубашки, её белёсые глаза дрожали, как студень. – Варвара – моя наследница и должна была принять от меня дар. А она отказывалась, не принимала, негодная девка! Теперь я никуда отсюда не могу уйти! Мучаюсь!

Меня тошнило от вони и ужаса. Я не мог с этим справиться.

– Ну, если не внучка, значит правнучка возьмёт! – бабка отпустила воротник, развернулась на голых пятках и потопала к комнате девочки.

– Стой! – я догнал её. – Не трогай Василису!

– А-а-а! – злобно вскрикнула старуха и вцепилась ледяными руками мне в горло. В ней было силы, как в живом здоровом человеке. Она повалила меня на пол и только крепче сжала пальцы. Старуха душила меня. Я бил кулаками по её окаменевшему телу. Перед глазами поплыли круги. Казалось, это последние мгновения моей жизни…

Я очнулся на полу. Уже было утро. Василиса! Я вбежал в детскую. Девочка сидела в кровати и потирала глазки. Она была в порядке. Какое счастье!

– Ох! Это с тобой бабушка сделала? – спросила она, взглянув на меня.

Я побежал к зеркалу в ванную. Шея была в синяках, и горло болело.

– Подарки! – радостно воскликнула Вася.

Она уже сидела в гостиной и рвала упаковку.

– Паша, теперь можно не бояться бабушку, – сказала девочка, когда я присел рядом у ёлки. – Я видела её ночью. Она пообещала, что больше никогда не придёт. Ей просто надо было кое-что мне передать. Её тут больше нету. Она ушла. Навсегда!

– И что она тебе передала? – не понимал я.

– А это секрет! – Вася хитро улыбнулась и спрятала глаза. – Никому нельзя рассказывать. Даже брату!

Послесловие

Спасибо за прочтение! Если вам понравилось, то обратите внимание на мою первую настоящую книгу «Плюшевая голова» от издательства «Эксмо».

Это не просто сборник страшных историй, а роман в рассказах. Разные эпизоды одной вселенной.

Каждый из рассказов имеет собственный законченный сюжет. Написаны они от первого лица и представляют собой записки и дневники героев, которые так увлеченно собирает рассказчик Артур Глаголев. Он всё глубже погружается в мистический мир и постепенно сходит с ума от происходящего…

Книга имеет интересное оформление в виде тетради-дневника: с подчёркиваниями и записками автора на полях. Также внутри есть цветной раскладывающийся форзац с жуткими героями и описаниями.

«Плюшевую голову» можно найти на книжных полках во всех городах страны или заказать онлайн в маркет-плейсах, вроде OZON и WB.

Content

Влад Райбер
Край мертвецов

Благодарности

От автора

Край мертвецов

Эпизод 1. Злая ночь

Эпизод 2. Хирургическое отделение

Эпизод 3. Дорогой дневник

Эпизод 4. «Подружки» и «Стальная братва»

Эпизод 5. Крылатые мертвецы

Эпизод 6. Мёртвый вагон

В темноте и холоде

Слепое

Мусоропровод

Похороненный в листьях

Дальнобойщик

Козломордый

Настоящий друг

Холодная ночь

Незадолго до праздника

Лапник

Василиса

Послесловие