Влад Райбер

Попробуй уснуть

Вселенная чудес

Влад сидел дома, щёлкал телек, надеясь найти что-нибудь интересное, и жевал фасоль в томатном соусе прямо из банки. Он был слишком ленив, чтобы готовить и мыть посуду.

Парень переключал каналы по кругу. Ни одно из развлекательных шоу ему не нравилось. В последние годы его вообще перестало что-либо увлекать.

– Одну шляпу показывают! – жаловался он вслух сам себе.

Ещё и скрежет из коридора то и дело зудел в ушах. Влад убавил звук и прислушался. Кто-то скрёбся в его дверь. Соседская собака?

Он пошёл узнать, посмотрел в глазок: за дверью стоял некто маленький. Ребёнок в дурацкой пластиковой маске клоуна с красным носом и улыбкой до ушей.

В одной руке пацан держал листовку, другой корябал дверь.

– Э! Ты чего творишь? Чего тебе тут надо? – пробасил Влад.

– Дядя, я к вам! – пропищал пацан в клоунской маске. – Я не могу достать до звонка!

Влад подумал, что это мог быть один из его племянников. Правда он давно рассорился со всеми родственниками. Парень считал их жуликами: прикрываясь наличием детей, они переписали на себя всё наследство, а ему досталась лишь убогая однокомнатная квартира.

Влад открыл:

– Ты кто такой? На фига маску нацепил?

Мальчишка шмыгнул носом и показал листовку:

– Да, я вот… Вы недавно приходили в мой дом и положили вот это в почтовый ящик! Как мне попасть во вселенную чудес?

Влад внимательно посмотрел на измятый, глянцевый лист. Это была реклама дешёвого театрального представления в городском доме культуры. «Волшебные приключения по вселенной чудес». Детская развлекаловка с ростовыми куклами. Какая-то сумбурная мешанина из мультяшек. Стрёмный Патрик из «Губки Боба», Три Кота, Микки-Маус и Хагги Вагги. Как они все могли оказаться в одном сюжете? Бред собачий! Убогое сдиралово денег с молодых родителей, которые хотят сводить детей хоть куда-нибудь. Других развлечений в городе не было.

– А я тут причём? – спросил Влад. – Я не продаю билеты на представления, а просто разношу рекламу. Работа у меня такая. Ты как По то то что томеня вообще нашёл?

Парень пытался усмотреть глаза пацана в дырках маски, но их было не видно из-за нависших теней.

– Ну, я просто очень хочу попасть во вселенную чудес, вот и пришёл к вам, – пищал ребёнок.

– Да ты на дату посмотри! – Влад вырвал у него листовку и ткнул пальцем. – Видишь? Представление было два дня назад. Всё! Цирк уехал… Клоун!

– Вы меня не понимаете! – чуть не хныча говорил пацан в маске. – Мне не надо на представление! Я хочу попасть во вселенную чудес! Вы принесли этот листок, тут написано «волшебные приключения», «вселенная чудес». Как мне туда попасть?

Влад понял, что перед ним не просто пацан, а ребёнок «имеющий особенности»:

– А-а-а! Ясно! Так ты идиот? Ну, сейчас я тебя вразумлю. Нет, никакой «вселенной чудес», тупица! И волшебства не бывает! Так называлось представление для четырёхлеток. Даже ты, дебил, слишком стар для этого. Какого хрена ты за мной шпионил? Ещё и нацепил эту чмошную маску. Иди отсюда, ушлёпок, пока я тебя с лесенки не спустил.

– Не бывает вселенной чудес? – пацан спросил так жалобно, что у Влада случился проблеск сочувствия, он почти пожалел, что так обругал ребёнка.

– Нет, не бывает, – уже мягче ответил он и протянул листовку обратно.

– Значит, ты лжец! – рявкнул коротышка в маске, и это был уже не детский голос, а хриплый, почти стариковский.

– Ты кто такой? – Влад ударил пальцами по клоунскому носу и сбил маску вверх.

Это был не ребёнок, а карлик. И его лицо было настолько уродливое, что он и на человека не походил! Малиновая кожа, жёлтые глаза наискось, не зубы, а частокол.

– Вот я тебе сейчас руки твои вырву, чтобы больше не разносил обманные приглашения, – вскрикнул гоблин и рассмеялся.

Влад перепугался не на шутку. Он влетел обратно в квартиру, закрутил все замки и схватился за сердце.

Карлик гоготал на весь подъезд. Давился смехом, прокашливался и снова гоготал.

– Руки ты мне отдашь! Отдашь!

«Каких только уродов на свете нет! Его бы в цирке показывать, но такие давно запретили», – подумал парень.

***

Влад проснулся и почувствовал себя таким же измятым, как простынь, на которой спал. Попытался вспомнить, когда в последний раз менял постельное бельё. Давно это было! Вот она – одинокая жизнь. Ни убираться не хочется, ни готовить. Отшельнику это делать не для кого… а он сам как будто и не в счёт.

Парень посмотрел на банку из-под фасоли на полу у дивана и подумал: «А не бобами ли я вчера траванулся?».

Красный гоблин грозился оторвать ему руки… То ли приснилось, то ли правда приходил.

Влад кинул постельное бельё в стиралку, содрал с лица щетину давно затупившейся бритвой и затёр мелкие порезы мылом. Пора на работу: ездить по домам, распихивать рекламу по ящикам. Ему было плевать, что это дрянная и неинтересная работа, главное, чтобы водились деньги на еду и чтобы жить без долгов за квартиру.

Но иногда он мечтал: «Будь во мне побольше таланта, я бы стал художником, певцом или актёром. Ну, в другой жизни! Хотя вряд ли бывают другие жизни».

Влад повесил на плечо сумку с листовками, подвёз велосипед к двери, и вдруг вспомнил про острозубого гоблина, что прикидывался мальчишкой… Посмотрел в глазок, а он там! Стоит и зырит, подняв голову, моргает кривыми жёлтыми глазами!

– Ты смотришь на меня, а он на тебя! – с насмешкой сказал уродец.

Про кого это он?

Влад почувствовал, как чей-то взгляд буравит ему спину, оглянулся через плечо.

В его комнате стояло что-то неземное. Ещё один урод. Высокий, лысый, как яйцо, незаметный нос, крохотный рот, но глаза!.. Огромные, выпученные, в половину лица.

Это существо не моргало и вообще не двигалось, словно было статуей.

С перепугу Влад, открыл замок, толкнул дверь колесом велосипеда. Он хотел протаранить коротышку и убежать, однако в подъезде уже никого не было.

Парень запер пучеглазого в своей квартире. Минуту постоял на площадке, размышляя, что делать. В голову ничего не шло.

«Развезу листовки, а потом что-нибудь придумаю. Может быть наваждение пройдёт само», – это он посчитал правильным.

Спуская по ступенькам велосипед, парень вспомнил как вчера оскорблял острозубого коротышку.

Обиделся, наверное, и мстит!

– Эй, клоун!.. Тьфу… Карлик!.. Как тебя назвать, чтобы нормально звучало?.. Короче, извини! Наехал на тебя сгоряча, – прокричал он.

В ответ пожилая соседка сверху посоветовала ему пойти проспаться.

***

Влад заехал во двор, где, как ему показалось, он ещё никогда не был. Высокий забор, за ним прогнившие склады. Напротив забора старый четырёхэтажный дом.

Он подъехал ближе, посмотрел на стёртую табличку: дом четыре, улица Овражная. Парень про такую улицу и не знал…

«Ну, какая разница? Им тоже реклама нужна», – подумал он, зашёл и стал распихивать листовки по ящикам. И всё оттуда летели мухи. В подъезде стояла сладковатая вонь.

Влад подумал, что всё-таки зря тратит время: наверняка в этом районе жили самые бедные люди, которые никогда ничего не покупают.

За ним наблюдали. На этой работе у парня обострилась способность – чувствовать на себе взгляды. Он не любил лишнего внимания, потому что многие люди презирают разносчиков рекламы, говорят, что такие как Влад только засоряют почтовые ящики.

На него смотрели с лестницы. Парень скосил глаза в ту сторону… Это был пучеглазый урод! Тот самый!

Влад задрожал, но подумал, что будет правильно просто уйти, а не удирать. Бегущих догоняют.

Он сделал вид, что не заметил чудика. Вышел на улицу, отстегнул велосипед и поехал.

«Лярвы присосались», – Влад понятия не имел, что такое «лярвы» и не знал откуда вообще он нахватался таких слов, он просто так чувствовал.

От напряжения у него пересохло во рту и вот удача – впереди стояла палатка со знакомым сине-красным логотипом.

Старомодный киоск, скруглённые окна, как у вагона поезда, длинный козырёк… Влад таких и не застал, но вдруг почувствовал приятную тоску по детству. И откуда только взялся этот ларёк в этом глухом закоулке?

В окошке стоял молодой продавец в белой пилотке. Увидев покупателя, он вынул из ящика бутылку с газировкой, сорвал пробку открывалкой и поставил на стойку.

Влад взял и сам от себя не ожидая выдул прохладный напиток до дна. Вот ведь жажда замучила!

– Спасибо! – удовлетворённо сказал парень. – Сколько с меня?

– Что с вас? – на лице продавца было искреннее недоумение.

– Платить сколько? – Влад тоже удивился такому вопросу.

– Платить ничего не надо! – чуть ли не с обидой сказал человек за прилавком.

– У вас акция что ли какая-то? – Влад посмотрел на пустую бутылку. Она была странная: название задом наперёд…

– Товарищ, а товарищ, вы очередь задерживаете! – прогнусавили ему в спину.

Позади него выстроилась толпа. Но не людей! Это была нечисть! Поведением Влада возмутился человек, у которого голова была расколота надвое, как перезрелый гранат. Мозги торчали наружу.

Сразу за ним стояла и вовсе безголовая девочка. Тело в старой школьной форме с кружевным передником, а белые банты, за отсутствием косичек, были пришиты к плечам. Позади очереди топталась бабка в грязной ночной рубашке, её руки были перепачканы кровью чуть ли не по плечи. Она смотрела в никуда слепыми, белёсыми глазами и время от времени заходилась смехом.

– Твари! Сгиньте! Отстаньте от меня! – Влад запрыгнул на велосипед и помчался оттуда на всех парах.

Он хотел добраться до простой улицы, поскорее увидеть обычных людей.

Парень вкатил в оживлённый двор двух невысоких домишек. Там всё было невзрачно и буднично. Старик сидел на скамейке. Мужик прогуливался с сигаретой в зубах, женщина встряхивала и развешивала постельное бельё на балконе. Это успокаивало.

«Распихаю-ка я рекламу по ящикам, раз уж приехал», – парень пристегнул велосипед к столбу и пошёл к подъезду.

Уже у двери он обнаружил, что на плече нет сумки с листовками. Пришлось возвращаться. Парень огляделся: никто ли не заметил его оплошность?

Нет. Ни один человек не обращал на него внимания. Старик покачивался на скамейке, мужик ходил от куста к кусту с сигаретой в зубах… Хотя не пускал дым… Будто только делал вид, что курит.

Женщина встряхивала и развешивала постельное бельё на балконе. Уже по второму разу! Что же она его повесила, сняла и опять вешает?

Влад не стал заострять на этом внимание. Его делом было раскладывать рекламу по ящикам. Он снова пошёл к подъезду, и вот проклятье – опять оставил сумку на руле!

Вернулся…

Мужик с сигаретой ходил туда-сюда… В этот раз парень заметил, что он странно держит руку, словно у него в кулаке невидимый поводок. Он не только фальшиво курил, но и притворялся, что выгуливает собаку.

Тётка на балконе уже в третий раз вешала одну и ту же простыню.

«Опять нечисть играет со мной», – разносчик хотел плюнуть и уехать, но вдруг понял, что не может оседлать велосипед. Он вообще не контролировал свои действия. Ноги опять вели его к подъезду, потом обратно к велосипеду и так раз за разом.

Влад, как и другие стал механической куклой, повторяющей одни и те же действия. Он старался себя остановить, но не мог и пальцем дёрнуть по своей воле. Парень стал лишь пассажиром в собственном теле.

Поход от подъезда к велосипеду и обратно повторился пару десятков раз, а потом Влад оступился, упал и вмазался рёбрами в бордюр. Теперь он и вовсе не мог двигаться. Боль сковала всё тело.

– Вставай! Свободная воля! Слышишь? Вставай! – его пытались перевернуть на спину.

– Что творится? – просипел Влад. – Почему это со мной происходит?

– Не в тебе дело! – над ним стоял мужик с незажжённой сигаретой в зубах. – Это наш проклятый квадрат. У нас во дворе водился мелкий негодник, мы его называли ангелочком. Хотя он никакой не ангелочек, а бес! Он издевался над нами: раз в неделю «запускал цикл» и мы делали одно и тоже, как заводные игрушки, а он в это время ставил на нас капканы, пулял в нас иглы и бросал в битое стекло… Нашёлся один парень, что умел сопротивляться. Он сгрёб мелкого ублюдка за шкирку и сунул головой в его же капкан. Вон погляди!

Влад сел на бордюр. Он всё ещё не мог прийти в себя. Мужик не обманывал: рядом со скамейкой валялся ржавый капкан, а под ним раздробленный череп, сухие детские кости и рваные тряпки.

Люди валялись, кто где. Кто-то рыдал, кто-то царапал лицо, кто-то рвал на себе волосы.

– Он нас проклял напоследок: теперь мы в вечном цикле! – продолжал мужик. – Только иногда бывает передышка на несколько минут. Бери свой велик и улепётывай, пока совсем не увяз! Мы тут застряли, а ты ещё спасёшься. Ну! Беги же! Потом будет поздно!

Превозмогая боль, Влад влез на велосипед, оттолкнулся и дунул из того «квадрата». По пути выбросил сумку. Какая теперь работа? Вырваться бы из этой адской карусели. Выехать бы на знакомую улицу, но вокруг было всё чужое: не улицы, а хаос из домов и дворов.

«Куда это я заехал?!», – Влад крутил педали без передышки. Уже темнело. Он заблудился в кварталах и отчаянно искал спасения.

Парень выехал на тротуар, кое-как освящённый парой фонарей. На его пути возник красный гоблин – выскочил из-под куста и встал на дороге, скривил рожу, захохотал.

Влад пытался его объехать, но коротышка ударил ногой в спицы. Парень опять оказался лицом на земле. Карлик смеялся, слюна пузырилась в зубах-иглах. Велосипед валялся на тротуаре, колёса крутились вхолостую.

Ноги от усталости стали как свинец. Влад лежал в траве среди мусора. Воняло дешёвой водкой и испорченными майонезными салатами. Во рту стало кисло и тошно.

– Что ты до меня докопался? – разносчик рекламы перевалился на бок.

Над ним стоял уже не коротышка, а лупоглазый уродец. Он сам не двигался, но его взгляд обладал непреодолимой силой. Влад поднял пустую бутылку за горлышко. Не по своему желанию! Лупоглазый внушил ему это сделать. Он заставил парня подползти обратно к тротуару. Рука разбила бутылку об асфальт, направила острые края к горлу.

Влад схватил себя за запястье свободной рукой. Сопротивлялся как мог. В нём боролись два противоположных желания: проткнуть себе шею «розочкой» и уберечься от самовредительства.

Он держал свою руку, противился власти лупоглазого. Ладонь вспотела, горлышко выскользнуло из кулака, разбитая бутылка пролетела над плечом.

Влад снова возобладал собой. Его взяла! Он поднялся с земли и побежал на своих двоих. К чёрту велосипед, себя бы спасти!

Улицы заполнила темнота. Парень снова оказался в незнакомом месте. Широкий двор, огромный дом, множество окон и всего один подъезд. По виду общага.

Он ворвался внутрь: вдруг кто поможет, даст совет, что делать или просто ободрит добрым словом.

В подъезде была комната консьержа. Там сидела какая-то женщина. Она скрывалась в окошке за чёрными шторами, но сразу окликнула Влада:

– Ты из какой квартиры?

Парень ответил:

– Я здесь не живу! За мной гонятся. Помогите мне. Позвоните куда-нибудь! В полицию там…

– Ты из какой квартиры? – с той же интонацией повторила женщина, голос её был писклявый и скрипучий. Её слова звучали неестественно, как запись на старой «жёваной» плёнке.

И здесь эта нечисть!

Парень ломанулся назад, но из двери консьержки вырвалось долговязое чучело, стуча каблуками, пробежало мимо, преградило выход и раскинуло руки.

– Ты из какой квартиры?

Вроде и женщина, а вроде и нет! Пугало в тёмном горошковом платье. Спутанные волосы с сединой на чёрных локонах. Вместо глаз тёмные провалы! Вместо рта – круглая дыра полная острых серебристых зубов.

– Спасите! Спасите меня, я вас прошу! – Влад бежал по коридору общаги, в истерике ломился в каждую комнату.

Никто не открывал.

Только одна дверь, перечёркнутая белой краской, оказалась незапертой. Парень влетел в чужую комнату. Темно, хоть глаз выколи… Только окно висело в черноте.

– Помогите! – кричал Влад. – Живые тут есть?

– Живых… нет… – ответили шёпотом из темноты.

Парень задел ногой что-то мягкое, пригляделся. Это было ополовиненное мужское тело. Голова, руки, грудь, а ниже ничего. Но этот человек дышал и водил зрачками.

Влад искал спасение в доме, где обитают те, кто давно оставил всякую надежду.

В комнату вбежала тётка с пустыми глазницами. Она его нашла. В пасти засверкали стальные зубы, вращаясь подобно циркулярной пиле. Её крик дребезжал, как пилорама.

Из-за спины ведьмы выползла стая мелких тварей и разбежалась по стенам. Они напоминали человеческих младенцев, только руки и ноги у них были длинные и тощие, как паучьи лапы.

– Это Нежить! Беги! Спасайся! – закричал ополовиненный мужик.

Твари прыгали на Влада, плевались клубами чёрной пыльцы. Он отбивался от них, швырял в стены.

Парень и не подумал, что может пораниться, когда прыгал через окно. Выбил стекло головой, ударился о землю, кувыркнулся и побежал оттуда. С лица капало: и пот, и кровь от порезов.

«За что? – думал он. – За что мне всё это?».

Влад бежал, не разбирая дороги. Земля под ногами была уже не землёй и не асфальтом, а навалами разбитых кирпичей, железобетонными обломками. Острые грани и ржавые прутья царапали ноги. На горизонте возник старый завод с накренившейся трубой. Распахнулись ворота и навстречу парню двинулась толпа.

Увидев их, Влад развернулся и помчался в другую сторону. И не разглядев их, он знал – это не люди! За весь день он не видел ни одного обычного человека. Все, кто ему встречались были тварями или проклятыми. Он уже не надеялся на помощь, он просто убегал.

Но его догоняли… Топот резвой толпы громом сотрясал воздух.

Влада ударили в спину железкой. Его окружили круглоголовые стальные солдаты. Големы, собранные из металлолома. Ноги и руки – ржавые трубы, головы – металлические сферы с нарисованными глазами, тела – сбор разномастного хлама. Все части железных солдат были обвязаны и скреплены мотками колючей проволоки.

Они били парня руками-трубами, безжалостно рвали кожу шипами колючей проволоки. Влад упал на четвереньки, выполз из толпы стальных болванов и побежал из последних сил, побитый и израненный.

Низкие дома и многоэтажки стояли вплотную, выстроились стенами, длинными проходами и тупиками, как лабиринт. Влад знал: не бывает таких улиц. Это был не его город и не его мир, а сплетение множества реальностей.

Парень остановился. Ему стало ясно, что убежать не получится. Нечисть заперла его в лабиринте и выхода из него нет. Как и нет смысла бежать.

Влад доковылял до ближайшей скамейки в длинном сквере, сел и закрыл глаза. Будь что будет!

Ему в лицо прилетело что-то мягкое, но тяжёлое. Это была его сумка с листовками.

– Ты забыл свои вещи! – прокряхтел красный гоблин. – Кто за тебя будет работать!

У ног Влада рассыпались листовки. На них была его фотография с приклеенной гротескной улыбкой и яркая надпись: «Сегодня я умру. Спешите видеть!».

– А в этом ты не соврал, – подметил гоблин. – Давайте начнём представление!

Прыткий коротышка! Хотелось ему пинка дать. Но Влад больше не мог шевелиться. Возникший рядом лупоглазый уродец парализовал его взглядом. Гремя стальными ногами, к скамейке приблизился ржавый солдат. Он был особенный – к его рукам-трубам были приварены топоры.

– Руби ему руки по самые плечи! – приказал карлик.

Железный солдат вскинул топоры.

«Ну уж нет! Хватит с меня!», – Влад собрал остатки воли, оттолкнулся от скамейки и кинулся на стального болвана. Он был уязвимее чем казался: упал и стал грудой мусора.

Недолго думая, парень поднял топор и зарядил в лоб пучеглазому уродцу. Хлынула чёрная кровь.

Красный гоблин не стал дожидаться, когда и его «порешат», взвизгнул и помчался прочь. Влад бросился вдогонку:

– А ну стой, мразь! Сейчас я тебе покажу вселенную чудес!

Карлик нырнул в тёмную арку, Влад за ним. Там был замкнутый двор – никуда не спрячешься. Карлик подбежал к ближайшему подъезду, бросил последний трусливый взгляд на преследователя и скрылся за дверью.

Дёшево стоили все его насмешки.

Влад сжимал стальную рукоять топора. Парня трясло от желания поквитаться, размозжить голову красному гоблину.

– Давай иди сюда, мелкий, – Влад вошёл в подъезд.

Там было пусто. Лифт, почтовые ящики и детский велосипед. Карлика и след простыл. Влад глянул под лестницу – никого. Уже было собирался подниматься выше, но вдруг ему на глаза попался рисунок на стене. Знакомая картинка… Чёрт с рогами и хвостом высотой в половину человеческого роста.

Влад уже видел эту картинку в детстве. Он сам её начертил углём!

Левую ладонь обожгло болью. Там вздулись волдыри. Это была метка.

В голове парня пронеслись воспоминания: один из его друзей со двора рассказал, что можно вызвать «угольного чёрта».

Надо поджечь палку и сбить пламя, чтобы на конце остался красный уголь, а потом его потушить голой рукой. Сжимать в кулаке, чтобы и дыма не осталось. Потом этой палкой на стене в подъезде нужно нарисовать чёрта.

«И проси, что хочешь – всё исполнит. Кому не слабо?», – спросил друг.

Влад сказал: «Запросто!». Гурьба дворовых пацанов собралась посмотреть на это представление. Он поджёг конец палки… Испуганные лица друзей его задорили… Уголь зашипел в руке. Неимоверно больно! Влад велел себе терпеть и не показывать мальчишкам слабость. Пусть уважают.

Затушив палку, он вывел на стене чёрта, как сумел.

– Видели?

– Загадывай! – крикнул друг.

Другие пацаны тоже, раскрыв рты, ожидали, когда Влад произнесёт своё желание.

– Вы что верите в такую фигню? Я не верю! Просто хотел показать, что мне не слабо, – Влад раскрыл свою обожжённую ладонь.

– Ну, загадай ты хоть что-нибудь! – просили его.

– Хочу волшебных приключений и чудес! – кривляясь и размахивая палкой, произнёс Влад. – Довольны? Клоуны! Волшебства не бывает!

Давно это было. Сколько лет прошло…

«Так вот оно что!», – как только парень вспомнил это, на его плечо опустилась мохнатая рука.

И кто-то сказал ему басом в ухо:

– Исполнено!

За его спиной стоял двухметровый волосатый чёрт. Звериная морда горячо дыхнула парню в лицо. Копыто ударило в живот. Влад отлетел и сполз по стенке. Десятки ударов обрушились ему на лицо, сломали челюсть. Чёрт яростно топтал его копытами ломая рёбра, руки и ноги.

Влад и сказать ничего не смог, только кашлянул кровью.

Лохматый чёрт подтащил его к лифту и нажал кнопку.

– Твои приключения только начинаются! – рассмеялся нечистый и бросил несчастного парня в пустую шахту, на дне которой полыхал огонь и миллиарды голосов молили о пощаде.

Открою вам маленькую тайну

От автора

Я решил соригинальничать и вставить своё слово не в самом начале книги, а после этой безумной карусели. Надеюсь, вас не укачало.

Идею для «Вселенной чудес» мне подкинул Филипп Тёмный – автор YouTube-канала DARK PHIL. Я написал для него много историй, и Филипп хотел, чтобы в новом рассказе встретились все чудовища.

Я говорил ему: «Но это же персонажи из разных вселенных! Они друг с другом не сочетаются, многие из них мертвы. Зачем их сваливать в кучу и воскрешать ради нелогичного кроссовера?».

«Будет зашибись!», – ответил Филипп.

Ладно! Вот и результат. Я даже не хотел включать этот рассказ в сборник, но озвучка на YouTube собрала столько противоречивых комментариев, что я передумал. Одни радовались, другие плевались. Мне стало интересно, как вам такое понравится.

Пусть первый рассказ этого сборника знаменует завершение прошлой фазы моего творчества и открывает начало новой.

Не считайте его «каноном», считайте «рождественским эпизодом», филлером или фанфиком, чем угодно…

Теперь поясню, что собой представляет этот сборник.

У него есть особенности. В него включены рассказы, написанные для YouTube-каналов DARK PHIL, NOSFERATU и Necrophos. Но не только!

В этой книге есть истории, что я писал для канала, название которого не стану раскрывать.

Почему? В начале своего сотрудничества с рассказчиками, я связался с автором одного из самых популярных каналов ужасов на русском языке.

Мы договорились, что я напишу историю за вознаграждение для озвучки. И я постарался, ожидая притока новой аудитории с известного канала. Но потом с удивлением обнаружил, что рассказ с названием «Гноище» вышел в озвучке без моего имени…

Все ютуберы указывали меня, как автора истории и оставляли ссылки на мои страницы в соцсетях.

Жалея, что сразу не обговорил этот момент, я обратился к рассказчику с вопросом: почему меня нет в титрах? И он ответил, что если платит за историю, то забирает её себе. То есть выдаёт за свою.

Вот как…

Оказалось, что он тоже писатель. Наверное, сложно выдавать по два рассказа в неделю, потом их озвучивать и монтировать, поэтому иногда он заказывал тексты у других авторов. Либо соглашаешься на такие условия, либо нет.

Позволил бы я кому-то приписывать себе моё творчество?! Конечно же, да… У меня четыре кошки, им нужен хороший корм, а мне хлеб и кофе.

Я согласился, но поставил ценник выше. Мы договорились.

Я написал для того канала ещё семнадцать историй. Наверное, и больше бы написал, но потом, как вы знаете, для российских ютуберов закрыли рекламную монетизацию. Мои услуги стали для того блогера слишком дороги и наше сотрудничество закончилось.

Прошло много месяцев. Я подумал: видео с моими рассказами на том канале уже довольно старые, а у меня лежит множество текстов, из которых можно составить электронную книгу…

Я решил поделить авторство: пусть эти рассказы будут принадлежать ему на YouTube, а мне в тексте. Да, я просто забрал их назад. Их в этой книге восемь. Канал и автора не называю, потому что не хочу, чтобы он понёс репутационные потери. Надеюсь из-за этого не случится скандал.

Спасибо, что уделили время моим оправданиям.

И благодарю Алёну Кулакову, которая редактировала эту и другие мои книги. Спасибо, что ты всё ещё со мной. Годы спустя, надеюсь сказать тебе тоже самое.

Влад Райбер

Теремок

Записывать всё, что меня беспокоит – это привычка ещё с детства. Моей мамы уже не было, а я писала ей письма, рассказывала о своих переживаниях, жаловалась на проблемы. Стоило поделиться, и появлялось ощущение контроля. Хочу и сейчас себя успокоить…

В прошлые выходные я ездила в село к бабушке. Меня встревожило её поведение. Она потом переубедила меня, сказала, что с ней всё в порядке, но я не могу перестать думать о ней. Поэтому решила всё записать – вдруг станет ясно, что волноваться не о чем.

Я часто приезжаю к бабушке в село – почти каждые выходные провожу у неё. Но весь прошлый месяц мы путешествовали с друзьями, и я давно её не навещала. Мы только созванивались.

Бабушка Надя живёт одна и всегда мне рада. Я приехала утром в субботу. Бабушка хлопнула себя ладонью по лбу – забыла, что хотела пожарить мне рыбки. Я напомнила, что не люблю рыбу.

Бабушка настояла:

– Ты, что? Сосед такого сазана дал! Подожди, сбегаю в «теремок».

«Теремком» она называла домик через улицу, что остался от дедушки. У того дома крыша прогнулась как седло, сам он страшный, только портит своим видом весь пейзаж, и навевает ужасные воспоминания.

Участок, на котором стоит «теремок», записан на меня. Однажды я хотела продать землю за небольшую сумму, чтобы оплатить учёбу, но бабушка Надя попросила меня этого не делать. Она помогает мне с оплатой каждого курса, а «теремок» использует для хранения старых вещей, закруток и продуктов. У неё там полки и морозильный ларь.

Бабушка вернулась, нажарила рыбы, я только поковыряла вилкой, чтобы не обижать старушку. Мы посидели, поговорили. Днём я погуляла по берегу реки, а потом до вечера валялась в своей любимой комнате без всякого дела и угрызений совести. Ведь я приезжаю в село, чтобы разгрузить мозг.

Моя комната в бабушкином доме – самое уютное место на свете. Там широкая мягкая кровать, куча подушек. Окна выходят на восток и утром, комнату заполоняет оранжевый свет. Приятно проснуться на рассвете и лежать, зная, что спешить некуда.

Но в то утро ко мне зашла бабушка и сказала:

– Маша, хватит ночевать, пошли со мной на похороны.

Я спросила: а кто умер? Бабушка ответила: «Да женщина одна».

– А мы зачем пойдём? – не поняла я. – Мы же не родственники.

– Жили в одном селе, как одна семья, как община, – объяснила бабушка. – И провожать надо всем вместе. Мне одной неудобно. Что я там буду стоять с краю? А так приду с тобой. Ну, если совсем не хочешь, то не ходи, ладно.

У бабушки Нади хорошо получалось внушать вину. Если ей отказывали, она не скрывала, что расстроилась. Мне сразу вспомнилось, как много она для меня делает, а я неблагодарная даже не могу составить ей компанию.

Я передумала, собралась и мы пошли на кладбище. Бабушка у меня хоть и в годах, но сил не растеряла. Она так торопилась, что я едва поспевала.

Хоронили женщину лет пятидесяти. Людей собралось немного. Скорее всего, одни родственники и близкие знакомые. Это не было похоже на «проводы всем селом» и никакого духа общинности там и в помине не было. Со мной то и дело пытался заговорить мужик и выведать: кем я прихожусь усопшей.

И моя бабушка вела себя подозрительно. Никто из присутствующих так не рассматривал покойницу, как она. Бабушка оглядывала её с ног до головы. И мне показалось, что она пробормотала: «Надолго должно хватить», а когда могилу засыпали землёй, моя старушка спросила саму себя: «И зачем так глубоко закапывать?».

– Баб Надь, ты что? – спросила я.

– Маш, это я так, – сказала бабушка.

Я выразила всем свои соболезнования. Взяла свою пожилую родственницу под руку и повела домой.

С той минуты я следила за ней и за каждым её словом. Старушка прибиралась, гладила бельё, пекла блины, разговаривала со мной на обычные темы. Ничего «такого»!

Меня смутило, что вечером она долго не ложилась спать и несколько раз спрашивала, почему это я не ложусь, не отсыпаюсь. Мне почему-то хотелось, чтобы бабушка Надя легла первая.

В конце концов, я сдалась – приготовилась ко сну. И только я легла, только притворилась спящей, как дверь хлопнула.

Я ноги в тапки, накинула на себя плед и за порог, кричу: «Ты куда собралась ночью?!».

Бабушка Надя держала в руках лопату. Ох, что я подумала!

Она посмотрела на меня с удивлением:

– Внучка, да ты что? Я никуда! Не спится мне, решила инструменты убрать в сарай на зиму. Копать и полоть уже нечего. Зачем ты выбежала с голыми ногами? Иди в дом! Продует!

Я согласилась вернуться домой только с ней вместе, и сказала ей всё, что думаю. Призналась, что считаю странным наш поход на похороны незнакомой женщины. Напомнила ей, что она бормотала: «Надолго должно хватить», «Зачем так глубоко закапывать?». От этого мне стало не по себе, а как увидела её с лопатой, так у меня и сердце зашлось.

– Бедная ты моя, – бабушка уронила слезу. – Думаешь я, как твой дед, с ума сошла. Ты не беспокойся, у меня пока голова работает… Та женщина, которую сегодня хоронили училась с твоей мамой в одной школе. Они были подругами. Я хотела с ней попрощаться. А что там себе под нос говорила уже сама не помню. Я старуха, думаю себе чего-то и бубню. Ты всё деда вспоминаешь, но ты меня с ним не сравнивай.

Чтобы окончательно развеять мои сомнения, бабушка попросила одеться и выйти с ней в огород. Мы вместе собрали лопаты и мотыги, отнесли в сарай и заперли.

Потом согрелись чаем, и бабушка легла спать. Она убедила меня, что с её рассудком всё в порядке, но я испытала такой стресс, что все ещё было трудно успокоиться.

Мои опасения появились не на пустом месте. Однажды мне уже пришлось видеть, как человек сходит с ума. Это был мой дед. Они с бабушкой пережили всех своих детей: мой дядя погиб на работе от удара током, тётя умерла молодой из-за слабых почек, и моя мама скончалась после нескольких лет тяжёлой болезни.

Потеряв последнюю дочь, бабушка старалась справиться с горем, а дедушка поверил в чёрную магию. Он заперся один в своём доме, перевернул все иконы лицами к стенам. Чертил мелом знаки на полу, скупал книжонки с заговорами, читал заклиная и кланялся до пола. Говорил, что вернёт своих детей с того света.

Его лечили в психиатрической клинике, но это не помогло. На следующий день, как он вернулся в свой дом, его нашли в погребе мёртвым. Дедушка вскрыл себе горло бритвой.

Мне было тринадцать лет, я осталась жить с отцом. Было тяжело, но хотя бы не в одиночку. Как бабушка пережила всё это и сохранила здоровый ум – не знаю.

Возможно, это мне надо сходить к психологу с моей паранойей. До сих пор думаю о похороненной женщине и о лопате в сарае.

***

Прошлые субботу и воскресенье я снова была у бабушки. Хотела провести обычные ленивые выходные и окончательно распрощаться со своими домыслами. Однако всё стало только хуже. Я до боли впиваюсь ногтями в ладони, когда вспоминаю о том, что видела и слышала.

Я приехала утром. Мы с бабушкой попили чаю. Она интересовалась моей учёбой, отношениями с друзьями. Ничего странного.

Тёплая погода звала меня на улицу. Я отправилась на прогулку вдоль реки, чтобы вдоволь надышаться чистым воздухом. По берегу разбрелось стадо коров, пастух пытался согнать их поближе друг к другу.

Бородатый старик в серой фуфайке. Таких в селе называли «бичами». Говорили, что они бездомные и делают пастушью работу за еду, сигареты и проживание в комнатах.

Я дошла до каменистого пляжа и вернулась обратно. У дома на берегу стояла моя бабушка и разговаривала с пастухом. Она ему что-то объясняла и активно жестикулировала: указывая то вправо, то влево, а он ей кивал.

Заметив меня, бабушка раскланялась, развернулась и пошла в сторону дома. Я её догнала, спросила о чём она разговаривала со стариком.

– Да узнавала, как здоровье, откуда у нас взялся, – мне показалось, что бабушка врёт, причём врёт бессовестно, не моргнув глазом. – Он, бедняга, даже имени своего настоящего не помнит, и не знает откуда приблудился.

Она мне так и не призналась, что ему объясняла. Сказала: просто разговаривали.

Когда стемнело, бабушка Надя куда-то пропала. Ни дома, ни в огороде её не было. Ушла, не сказав куда, и телефон с собой не взяла.

Я заглянула в сарай. Замок был открыт. Лопата, которую я специально ставила подальше, валялась у самого входа. Вся в глине…

Моя старушка вернулась домой к полуночи. Я спросила где она пропадала. Бабушка не без раздражения ответила, что была в гостях и что не за чем её стеречь, она не малое дитё.

Я засыпала с комом в горле и проснулась с тревогой в груди. Пошла на речку развеяться и снова увидела коров. Только пас их не старик, а молодой мужчина. Кажется, это был хозяин стада.

Мимо проходил человек и крикнул ему с усмешкой: «Опять сам пасёшь? Ещё один бич от тебя убежал?». Мужчина ему ответил: «Да иди ты в жопу!».

Я сопоставила факты: моя бабушка разговаривала с пастухом, пропадала допоздна, а на утро пастух исчез.

Не трудно было догадаться, где она могла быть – в «теремке». Бабушка то и дело туда ходит.

Я знала, где спрятан ключ, и пошла туда в надежде не найти ничего необычного и успокоиться. Увы, мои надежды не оправдались. В домике покойного дедушки было всё не так!

Первое, что мне не понравилось – это запах. Воняло старым и порченым. Бабушка, видимо, тоже не смогла привыкнуть к этому смраду и пыталась его перекрыть, увесив стены автомобильными ёлочками. От химических примесей воздух был только хуже.

Проветривать комнаты она и не пыталась. Окна были заделаны фанерой или обиты тканью.

Мой взгляд упал на люк в полу перед входом в комнату. Он был заперт на два замка. Я сразу вспомнила о дедушке. Его нашли в том погребе. Он окоченел, сидя на коленях. На горле щерилась глубокая рана, в руке была опасная бритва. Старик сидел в кругу собственной крови, присох коленями к полу.

Ещё в погребе нашли три куклы, сшитые из старой одежды. В селе болтали, что внутрь были зашиты человеческие останки, которые обезумевший старик добыл на кладбище. Бабушка мне тогда говорила: «Не верь – брешут!».

Но как теперь я могу верить бабушке?

Я зашла в комнату. Там к застарелой вони примешивался другой запах: как в мясной лавке. В комнате стояла колода, знавшая много туш. Рядом топор, заточенный до блеска. На полу ни капли крови, ни ошмётка. Чисто прибрано… У стены гудел морозильный ларь.

Мне нужно было докопаться до истины. Затаив дыхание, я подняла крышку. На дне, в клубах морозного пара лежали крупные куски, замотанные в чёрные пакеты. Их положили туда недавно, они лишь слегка покрылись инеем.

Один длинный кусок мог быть человеческой ногой, тот что покороче – рукой. Я хотела развернуть пакет или ощупать, но не смогла. Побоялась узнать наверняка.

Когда я вернулась, бабушка радостно сказала: «Нагулялась!». Она готовила обед.

Я спросила:

– Бабушка, а что ты готовишь?

– Картошку с луком жарю, – ответила она.

– Без мяса? – я заглянула в сковороду.

– Без мяса. Я его сейчас и есть не могу. Воротит! – бабушка сморщилась.

«Переела», – мелькнуло у меня в голове.

Я, не предупредив её, собрала сумку и заявила, что собираюсь вернуться в город, когда уже стояла на пороге. Бабушка Надя была ошарашена моим внезапным отъездом, но мне не казалось важным перед ней оправдываться и выдумывать причины.

Что ещё я должна думать о том, что видела? Моя бабушка сошла с ума. Она рубит людей на мясо. Я бы рада не думать так, но мне кажется, что всё так и есть. Теперь мне страшно к ней приезжать.

***

Мне наконец открылась страшная правда.

Я не приезжала к бабушке две недели. Сначала выдумала одну, а потом другую причину. Бабушка Надя заметила перемену во мне, почувствовала нежелание долго разговаривать по телефону и вдруг извинилась. Она сама не знала за что просит прощения.

Это было так трогательно…

К тому времени я успела переосмыслить свои прошлые догадки, и они показались мне абсурдными. Вот ещё: бросила любимую бабушку из-за своих несуществующих страхов. Никаких отрубленных рук и ног я не видела – только длинные свёртки. Это могла быть и рыба.

В те же выходные поехала к ней, провела в деревне все выходные и старалась не замечать ничего странного. Мне было стыдно за то, что я «себе напридумывала».

Я собиралась, как и раньше регулярно приезжать к бабушке Наде. И всё же было трудно не брать во внимание, что она иногда уходит из дома, ничего не объясняя. Чаще всего в сумерках.

Я догадывалась, что бабушка пропадает в «теремке». Но что она там делала?

Меня замучила паранойя, поэтому я решилась на слежку. Бабушка Надя отлучилась. Я подождала немного, а потом прокралась к «теремку», затаилась в саду, стала слушать, что происходит в домике.

Сквозь заколоченные окна пробивался, едва заметный свет, но было тихо.

И вдруг у забора послышался пьяный мужской голос: «Хозяйка!». Там стоял, вроде бы, молодой мужчина, но, судя по виду, с приличным стажем беспробудного пьянства.

У калитки появилась моя бабушка. И я подслушала их разговор:

– Бабка, сразу скажи, чтобы потом без сюрпризов: ты меня просто выпить позвала?

– Просто выпить. Ничего мне от тебя не надо.

– А то, знаешь, я могу!

– Заходи давай, не ори тут.

– Нет, ты просто имей в виду, бабка… я могу!

Бабушка Надя завела пьяного в дом. Я подкралась к окну, чтобы слышать, что там происходит.

– А у тебя тут и закусить есть, – это было последним, что сказал пьянчуга.

За этими словами последовал резкий, рубящий удар. Бабушкин гость не издал не единого стона.

Тело с грохотом шмякнулось на пол. И топор заработал. Металл звенел и сочно хрустела плоть. Старуха натужно вздыхала. Не по возрасту ей была такая работа…

Я хотела бежать оттуда, но не могла. Не хотела больше додумывать, мне важно было убедиться в реальности происходящего, чтобы потом не отрицать.

Я вбежала в дом.

– Маша, – бабушка остановилась у открытого погреба, она волокла к нему отрубленные ноги…

В комнате лицом вниз лежал тот самый парень с разбитым затылком.

Старуха успела отрубить ему не только ноги, но и руки.

– Бабушка, что же ты наделала, – я воочию наблюдала свой худший кошмар.

– Машенька, внученька, обманывала я тебя, но подожди: всё тебе объясню! – бабушка бросила отрубленные ноги. – Я не сумасшедшая! Из-за твоего деда грех на душу взяла. Ты помнишь, что он тут делал? Он хотел вернуть твою маму и дядю с тётей. Дед их выкопал на кладбище, сделал из них куклы и пытался воскрешать. У него ничего не получилось, но от его заклинаний какая-то дрянь завелась в погребе. Так она там и живёт, и хочет жрать! Мне приходится кормить!

– О какой дряни ты говоришь? – меня разрывали разные чувства: гнев, отчаяние и отвращение.

– Откуда мне знать, что оно такое? – бабушка развела руками. – Рогатое, зубастое и с длинной мордой. Ты меня разгадала: я свежих мертвецов ему притаскивала с кладбища. Но их не напасёшься. В селе не часто умирают. Оно выросло и стало жрать больше. Приходится приводить вот таких… Иначе его в погребе не удержать. Оно вылезет, будет убивать людей, деток есть. Уж лучше они, чем дети!

Бабушка махнула рукой на расчленённый труп.

– Да приди ты в себя! – кричала я. – Ты сбрендила! Нет никого в погребе! Там гниют трупы! Ты чувствуешь вонь?! Бабушка, ты больная на голову!

– Нет, я не больная! – старуха вся затряслась. – Не больная!

Я больше не хотела её убеждать и собиралась позвать на помощь. Бабушка подскочила ко мне только я сделала шаг к двери.

– Машка! Стой! Никому ничего не рассказывай! Всех загубишь! – старуха дёргала меня за куртку, мазала меня кровью.

Я закричала: «Отвали!» и оттолкнула её со всей силы и убежала из того смрадного места.

В доме старухи остались мои вещи, но я и не подумала их забирать, сразу побежала на дорогу, поймала попутку и уехала в город. Всю дорогу я смотрела на свои колени. Слезы катились градом, тело дёргало судорожными приступами. Водитель пытался узнать, что со мной случилось, я так и не рассказала ему.

***

Я знала, что должна была обратиться в полицию и всё рассказать. А ещё я знала, что, когда открывается правда, народная ненависть обрушивается не только на убийц, но и на их родственников. Им летят камни в окна, им приходится отчисляться из института, менять фамилии, переезжать в другой город.

Я была не готова к этому и ничего никому не сказала. Моя бабушка безуспешно звонила мне каждый день и один раз прислала сообщение: «Прости, Маша! Я больше этим не занимаюсь! Клянусь тебе». Я не ответила.

Бабушка стала звонить всё реже и наконец перестала.

Я решила поехать в село. Не заходя в дом, попросить вынести мне вещи. Попрощаться с бабушкой и посоветовать явиться с повинной.

Но бабушки не оказалось дома. Заснеженный двор и занесённый порог, говорили, что её уже давно здесь нет.

Все улицы в районе её участка завалило сугробами. Я не встретила ни одного человека в селе.

И «теремок» выглядел теперь не просто старым, а полуразваленным. Крыша совсем просела под тяжестью снежной шапки. Дверь держала только наледь. Я вылила весь чай из термоса на крыльцо, чтобы попасть внутрь.

Погреб был открыт. Замки и петли сорваны, а сломанная крышка люка валялась у стены. Одно из окон комнаты было выбито, а по всему полу валялись разодранные останки человеческого тела. Я подумала, что это очередная жертва моей бабушки, но это была она сама! Это её голова была приморожена к полу.

Какой зверь мог такое сделать?..

Она не сошла с ума. Что-то жило в погребе. Бабушка перестала его кормить и просто сидела здесь, пока оно не вырвалось наружу.

Вот почему в селе больше не чистят дороги…

Зачёркнутое лицо

Может в этом и не было смысла, но я не захотел жить в районе своего детства, когда получил от матери в наследство квартиру. Я её продал и купил другую квартиру в районе того же уровня, в точно такой же «хрущёвке». Зато здесь не было и тени воспоминаний о несчастливом прошлом.

Наконец-то у меня есть своя, несъёмная квартира, где я могу быть один. Какое-то время я радовался этому всякий раз, когда возвращался с работы.

И в тот вечер тоже был в хорошем настроении. Подходя к подъезду, я увидел мужичка. Он стоял в тапках и в домашней одежде, только куртку сверху накинул. Мужичок переминался с ноги на ногу. Его лицо покраснело от холода. Он посмотрел на меня и сделал жест рукой, будто чиркает зажигалкой.

– Есть, есть, – сказал я, подошёл к нему и дал огоньку.

– Я выскочил, смотрю, а зажигалки нет, не обратно же на четвёртый этаж подниматься, – объяснял мужичок. – Жена выгоняет на улицу курить. Говорит даже с балкона в квартиру запах просачивается, а дома дочь пятилетняя.

– У вас такая дочка маленькая, – сказал я вслух от удивления. Мужичок был старше меня лет на двадцать.

– Да, жена молодая, дочка маленькая, повезло мне, – улыбнулся мужик, выдавая глубокие морщины.

С одной стороны, я ему позавидовал, подумал: что со мной не так, если молодые выбирают таких замшелых мужиков, но меня? А с другой стороны: если уж этот дядька после сорока завёл семью, то может и у меня ещё есть шанс на отношения?

Я тоже достал свою пачку, встал рядом. Я в своём доме ещё никого не знал. Отчего не познакомиться с соседом?

– Дочка у меня правда чудаковатая, – продолжал рассказывать мужик. – Просит покупать ей куклы, а сама их портит, то выкалывает глаза, то разрисовывает лица. Я спрашиваю: «Зачем ты так с куклами?», а Маша отвечает: «Потому что они красивее меня!». Я ей говорю, что она у меня самая красивая, но она знай кукол портит.

– Может это… к психологу детскому сводить? – ляпнул я, чтобы просто поддержать разговор.

– Сейчас модно, чуть что водить к психологам, – отмахнулся мужик. – Маленькая ещё просто. Детские причуды. Само пройдёт.

Дядька дыхнул на меня едким дымом. Да, что он такое курил? Наверное, самые дешёвые сигареты. Теперь я понимал, почему жена выгоняет его курить на улицу, и по-прежнему не понимал почему моё скромное финансовое положение кого-то смущало? Почему мне отказывали по причине моей бедности, а другим нет?

Я поймал себя на мысли, как много во мне накопленных обид.

– Так значит, мы соседи? – спросил дядька. – Ты же вроде недавно переехал?

– Да, вот пару недель назад, – ответил я.

– Анатолий, будем знакомы, – дядька протянул мне ладонь.

– Тима, – представился я, пожав ему руку.

– Увидимся ещё, – сказал он на прощание.

Я пошёл в свою квартиру коротать одинокий вечер. Семьи-то нет. У меня вообще никого нет. Мать умерла, друзья по городам разъехались. Романтические отношения… Я уже и не помню, когда в последний раз ходил на свидание.

***

В следующий раз я встретил соседа пару дней спустя. Снова увидел его курящим у подъезда вечером, когда возвращался с работы. Я присоединился к нему, хотелось поболтать с кем-нибудь просто так, а не по делу. Но у Анатолия была ко мне просьба и он сразу признался, что надеялся меня встретить.

– Слушай Тима, дочка у меня и правда нервная какая-то стала с этими куклами… Ничего серьёзного, но спит плохо, плачет. И я думаю: да ну этих психологов! И так понятно, что ребёнку солнечного света не хватает. Такая серость каждый день. Ещё и у жены меланхолия, ходит чернее тучи. Знаешь, хочу их на юг свозить на пару недель. К морю!

– Хорошая идея, – сказал я, не понимая к чему он это всё.

– Да! – кивнул Анатолий. Мы с женой давно на море не были, а Маша вообще ни разу не была… Я тебя хотел попросить. Жена за растения свои волнуется. Ты не мог бы несколько раз зайти полить? Ты же на пятом этаже живёшь, а я на четвёртом. Я тебе ключ оставлю – ты после работы пойдёшь, заскочишь. А?

– Ну, так-то без проблем, – сказал я. Мне было странно, что мужчина, который едва меня знает, готов доверить мне ключи от своей квартиры. Почему он не доверяет другим соседям, которых знает много лет?

Анатолий объяснил:

– Ты знаешь, мне тут и попросить больше некого. Здесь в основном люди старые. Забыть могут. А ты, я вижу, парень нормальный, не пьёшь. Ты ведь не пьющий?

– Нет, – сказал я.

– Давай я тебе тогда ключи оставлю, – попросил сосед. – Ты без фанатизма. Цветы не надо прыскать или ещё чего… Просто увидишь если, что земля в горшках сухая, то поливай.

– Ладно, – согласился я.

– Спасибо! – сразу сказал Анатолий.

***

Всё-таки я оказался ненадёжным парнем. Про цветы соседа вспомнил только четыре для спустя, после того, как мне были оставлены ключи. Побежал поливать. Моя безответственность не привела к катастрофе. Цветы за несколько дней не завяли. Да и было их немного. Так, пара горшков с не убиваемой геранью и ещё несколько растений, названия, которых я не знал.

Обстановка в квартире Анатолия казалась мрачной. Вроде чисто, прибрано, будто к приезду гостей, но в каждой комнате задёрнуты шторы. Мрак, тишина, только часы на стене тикали. А ещё эта кукла в гостиной.

Я не сразу её заметил, поэтому вздрогнул, когда увидел её фарфоровое лицо. Оно было перечёркнуто фломастером крест-накрест. Как зачёркивают ошибки…

Этот молчаливый взгляд. Почему куклы такие жуткие? Наверное, из-за своей схожести с людьми. Мозг распознаёт, как человеческое лицо, но перед тобой не человек. Смотрит на тебя не мигая. Страшновато от этой мысли.

Может и дочь Анатолия испытывала похожие чувства, поэтому выкалывала им глаза и перечёркивала лица? Или же она просто странная девочка. Но зачем только эту порченую куклу поставили на полку, будто ддя красоты. Размышляя об этом, я вдруг понял, что лезу не в своё дело. Цветы были политы. Почему я до сих пор рассматриваю обстановку чужой квартиры?

Пристыдив за это самого себя, я пошёл к выходу и у самого порога ясно услышал своё имя. «Тима», – кто-то позвал меня из комнаты. Знакомый женский голос. Я будто сотню раз его слышал, но так и не смог вспомнить чей он.

Кто меня звал? Здесь никого кроме меня не было! Я снова заглянул в комнату. Пусто. Только эта кукла с перечёркнутым лицом.

Показалось… Конечно, показалось! Больше я не стал мешкать и покинул квартиру.

***

А ведь мне понравилось сделать для кого-то такую мелочь. Насколько же я привык к одиночеству, что быть кому-то полезным не на работе, а в жизни, показалось мне настолько важным! Подумаешь, сделал маленькое одолжение соседу.

Не было необходимости идти туда на следующий день. Цветы не требовали полива, но мне было недолго зайти в соседскую квартиру, поднимаясь к себе на этаж. Я разулся, заглянул на кухню, зашёл в детскую. Там не было других кукол. Похоже та, с фарфоровой головой осталась в доме последней. Не знаю почему, но мне захотелось посмотреть на неё поближе. Её перечёркнутое лицо не выходило у меня из головы.

Я зашёл в гостиную, приблизился к полке. Посмотрел этой кукле прямо в глаза.

– И совсем ты не страшная, – сказал я вслух.

В ту же секунду в комнату из коридора вбежало нечто… Это существо было похоже на женщину. Только двигалось оно неестественно, нервно, словно марионетка, которую дёргают за нити.

Раньше, чем я успел среагировать, мне в лицо полетел ботинок.

– Ненавижу тебя! Ненавижу тебя! Ненавижу! – вопило существо. У этой женщины дёргалась голова, но лицо оставалось неподвижным и рот не открывался. Потом существо… то ли человек, то ли кукла… стало пятиться назад и исчезло в коридоре.

От страха я забыл дышать. Резко и шумно вдохнул, согнулся пополам…

Я помнил, как тяжёлый ботинок, которым в меня швырнули, врезался в нос, но передо мной на ковре его не было. Всё исчезло. Растворилось как туман. Теперь было неясно, видел ли я всё это на самом деле или только вообразил?

Я осторожно выглянул в прихожую. Там было пусто. И я вылетел из квартиры, побежал к себе домой, даже не заперев дверь.

Та марионетка… Это была моя давно умершая мать. Точнее что-то похожее на неё. Всё, что произошло, в точности повторяло одно из моих худших детских воспоминаний.

Мне было семь лет, я учился в первом классе. Трудно было справляться с домашним заданием, и я то и дело подзывал мать, чтобы она мне помогла. Её это раздражало.

Она ворвалась ко мне в комнату красная от гнева, со всей силы швырнула ботинком мне в лицо и прокричала, что ненавидит меня. «Мам-мам, мам-мам! Никакого покоя от тебя нет!», – крикнула она.

Я снова пережил это. Мне было страшно, я думал, что у меня развивается шизофрения на фоне давящего одиночества.

***

«Авось за неделю цветы не завянут», – думал я, решив, что больше туда не пойду. Но мне хотелось! Не знаю почему. Странное непреодолимое желание – вернуться в ту квартиру. Кукла. Я как будто должен был её проведать. У меня было чувство, что там меня кто-то ждёт.

В выходные я не выдержал и пошёл. Сам не знаю зачем. Поливать цветы? Смешно…

Я отдёрнул шторы в каждой комнате, пустил солнечный свет. Потом я сел на диван и уставился на куклу с перечёркнутым лицом. Смотрел не отрываясь. Ничего не происходило. Я смотрел и смотрел в эти глаза, не мог остановиться. Мне казалось, что это никогда не кончится. Гипнотический взгляд. Мне пришлось сделать усилие, чтобы подняться с дивана. Я подумал, что будет хорошей идеей повернуть куклу лицом к стене. Пусть она перестанет меня гипнотизировать!

Но как только я приблизился к ней и потянул руку меня окликнул голос из коридора.

– Тима, что за сцену ты тут устроил? – это был голос Веры, только искажённый, я даже не сразу распознал эти неживые, механические нотки.

В комнату… не вошла, а въехала фигура девушки. Голова её была опущена, руки безвольно свисали вдоль тела. Её губы не шевелились, когда она говорила.

– Тима, я спрашиваю, что за сцену ты тут устроил? – повторила она ещё раз.

Я так и стоял, замерев с вытянутой рукой, не успев дотянуться до куклы.

– Ты сейчас делаешь мне предложение? – спрашивал механический голос.

– Вера, – только и сумел произнести я.

– Нет, Тима! – голова марионетки вертелась и дёргалась. – Нет! Я не выйду за тебя! Ты в своём уме?.. Пожалуйста, не стой так. Ты этого в кино насмотрелся? Встань сейчас же! Ты думаешь, я передумаю и оставлю ребёнка? Нет! Я этого не сделаю!

– Вера, ты уже давно… – мои губы сами шептали что-то невпопад.

– Ты чего мне сейчас предлагаешь? – голос существа становился всё более искажённым и неестественным. – Жениться? Родить? А потом что? Бомж-клуб? Будем по съёмным квартирам с ребёнком мотаться? На копейки жить? Я так не хочу! Иди ты к чёрту со своим кольцом, Тима! Иди к чёрту!

Марионетка рассмеялась. Голос Веры настолько исказился, что смех звучал, как вопли, как скрежет. Мне хотелось зажать уши, чтобы его не слышать.

Существо резко развернулось и двинулось обратно в коридор. Снова повисла тишина. Я стоял в пустой гостиной. Теперь мне было ясно: эта кукла не любит, когда её трогают. Она показывает мне худшие дни в моей жизни.

Такие фокусы выкидывала эта кукла с дочерью Анатолия? Теперь я понимал, почему девочка была нервной.

***

Вера. Мы не виделись с ней больше пяти лет. Как только она вернулась из клиники, сразу сказала, что больше нас ничего не связывает и нам больше не нужно быть вместе. Я сейчас вообще о ней ничего не знаю. Где она, с кем. Вроде уехала из города.

Мне было плохо от галлюцинаций, которые насылала на меня кукла, но в тоже время я чувствовал нездоровую потребность снова прикоснуться к прошлому. Увидеть подобия людей, которых давно нет в моей жизни.

В моей жизни уже давно никого нет…

Всякий раз рядом с дверью квартиры соседа меня так и тянуло, так и влекло туда!

Странно! Шла уже третья неделя, а сосед и его семья до сих пор не вернулись. Я не взял его номер, чтобы позвонить или написать. Куда они запропастились?

Но где-то в глубине души, мне хотелось, чтобы они оставались там как можно дольше. Тогда я смогу ходить в эту квартиру, сидеть напротив полки, часами пялиться на куклу с перечёркнутым лицом. А иногда нарочно пытаться к ней прикоснуться, чтобы она показала мне что-нибудь ужасное.

Что будет сегодня? Дед схватит меня за грудки и проорёт, что сейчас меня изуродует? Или меня снова изобьёт мать? Я не скучал по этим воспоминаниям, но почему-то хотел это видеть. Зачем? Я сам не мог ответить себе на этот вопрос.

***

Я уже вышел из квартиры соседа и запирал дверь, а у меня за спиной появился этот старик из квартиры напротив.

– Ты чего там делал? – спросил он бестактно.

– Анатолий попросил поливать цветы, пока он отдыхает на море, – ответил я, хотя сам в это не верил. Сколько времени уже прошло? Месяц? Больше? Я потерял счёт времени. И мне было всё равно.

– Анатолий на море отдыхает? – недоверчиво спросил старик.

– Да, на юг с семьёй поехал, – я старался говорить непринуждённо.

– С семьёй? С женой, с дочкой поехал, наверное? – старик говорил издевательским тоном.

– Да, да, с ними, – я начинал раздражаться.

– Слушай, парень, нет у него никакой жены. И дочки нет уже лет десять, – наконец пояснил сосед. – Анатолий живёт один. И с головой у него не в порядке. Понимаешь?

– Что вы несёте такое? – я всерьёз удивился.

– Умерли они давно! – говорил сосед. – Жена его дочь свою пятилетнюю на руки взяла и с четвёртого этажа с ней из окна вышла. Такая была трагедия. Ты про это не слышал? Анатолий тогда и сбрендил от горя. Стал всем вокруг говорить, что всё это из-за куклы. У него дочка кукол портила: головы им резала, на лицах рисовала, из окна выкидывала. Хулиганила так. Анатолий тогда ей купил на блошином рынке куклу с фарфоровым лицом, думал, дочка не посмеет её испортить. Но она и той кукле разрисовала лицо. А потом это несчастье случилось… И Толя эти два события связал. Говорил, что кукла оказалась проклятая, не вынесла оскорбления – свела с ума жену и заставила всё это сделать. Всем соседям это рассказывал! И мне тоже…

– Вы сейчас серьёзно? – я его слушал и не мог поверить.

– Я бы такими вещами шутить не стал, – продолжил старик. – Толя потом совсем с катушек съехал. Говорил, что жена и дочь к нему являются и с ним разговаривают. Мол кукла ему насылает видения. Говорил, что хочет её выбросить, но боится. А недавно как раз сказал мне, что однажды решится и сбежит от неё. Вот тебе ключи оставил и сбежал, наверное! На море… Ага! Скитается где-нибудь сейчас безумный по помойкам. Бедняга! Ты брось туда ходить. В розыск надо обращаться.

***

Стоило сразу заподозрить неладное. Детская в той квартире выглядела так, будто в ней давно никто не играл. А растения, которые надо было поливать, выросли в горшках больше нужного и стали похожи на высокие сорняки. Вряд ли они для кого-то были важны.

Анатолий хотел сбежать от этой проклятой куклы, но зачем он оставил мне ключи? Зачем сочинил всю эту историю про море?

Его все считали сумасшедшим. Возможно, он и правда сошёл с ума, прожив слишком долго с этой куклой, и начал верить, что образы, которые являлись к нему, реальны. Мужчина мог верить в собственный бред.

Или он просто соврал мне, чтобы я стал новой «игрушкой» для этой куклы, вместо него. Чтобы она его наконец отпустила. Кукла, которая играет в людей. Проникает в самые тёмные уголки памяти, достаёт оттуда самые больные воспоминания. И делает зависимым от них… Ты снова погружаешься в прошлое. Там было страшно и тревожно, однако это была жизнь, там происходили какие-то события, там были живы люди, которые сейчас мертвы.

«Хватит!» – решил я. Мне не хотелось закончить как Анатолий.

У меня будет настоящая жизнь, а не в кошмарных иллюзиях прошлого!

Этот мужик больше никогда не вернётся. Я был уверен в этом. Так зачем хранить у себя ключи?

После работы я специально блуждал по незнакомым дворам и швырнул связку в случайный мусорный контейнер. Всё! Теперь я свободен.

***

Следующая ночь была для меня адом. Закрывшись у себя дома, я лез на стенку от давящей тоски. Я не сомкнул глаз, я метался из комнаты в комнату. В моей голове мелькали образы: кукла с перечёркнутым лицом, мои псевдо-близкие – мать, отец, дед, бывшая девушка, их замершие лица, искажённые голоса.

Я сходил с ума. Мне хотелось к ним! Меня тянуло! Меня ломало! Я был готов выйти из дома посреди ночи и пойти искать тот двор, рыться в мусорных баках, чтобы найти ключи. А потом я думал: зачем? Когда можно просто выломать дверь!

Сесть напротив куклы и смотреть ей лицо. Просто смотреть!

Мне пришлось несколько раз останавливать себя, чтобы не сделать этого. Я бил себя по щекам.

Были и другие мысли: а что, если как та женщина… открыть окно, покончить со всем этим? Нет! Я никогда такого не сделаю!

***

Кое-как пережив безумную ночь, я отправился на работу. Целый день клевал носом. Был сам не свой. Я успокаивал себя мыслями, что всё это нужно просто пережить. Я обязательно освобожусь от этого проклятья!

Возвращаясь домой, я смотрел на окна четвёртого этажа. Там стояли неухоженные растения.

«Скоро они завянут без полива», – думал я.

Моё сознание искало поводы снова зайти в ту квартиру. Нет! Я поднимался по ступенькам. Остановился ненадолго у двери. У меня уже нет ключей. Больше я туда не войду.

А в моём доме меня не ожидало ничего кроме тоски и одиночества. Но когда я снял ботинки, куртку и вошёл в комнату, моё сердце замерло. На моей полке стояла кукла с перечёркнутым лицом. Она смотрела на меня немигающим взглядом.

У меня в голове не было вопроса, как она тут оказалась. Какая разница?

– Ты здесь… Я так по тебе скучал!

Гноище

Никогда в жизни больше не полезу на общий чердак. Никогда в жизни не стану спускаться в подвал, и никогда больше не пойду в пустые затемнённые помещения. Вдруг там мертвецы устроили себе гноище…

Я бы и в первый раз не полез на чердак, если бы не мать. Она попросила меня собрать там голубиного помёта, чтобы удобрять им растения на даче. Я всячески пытался откосить от этого дела. Говорил, что городские голуби питаются на помойках, что их дерьмо, наверняка, содержит тяжёлые металлы, оно токсично, опасно и в качестве удобрений не годится. Но мама не отступала. Если в старпёрском блоге «Сад-огород» сказали, что цветам полезен голубиный помёт, значит так оно и есть.

Мать напомнила, что родила меня, ростила и кормила, поэтому отказываться я, по её мнению, просто не имел права.

Я взял совок, пакет, попросил ключ у старшего по подъезду и полез на чердак. Собирать птичий помёт не самое приятное занятие, но это ещё и непросто! На чердаке полно голубиного дерьма, однако оно не лежит горками удобными для зачерпывания. Я соскребал его как мог, корчась от вони, ошмётки летели мне в лицо. Ходить там было неудобно, ноги постоянно проваливались в мягкий пол, пару раз я ударился головой о деревянные балки. Я вслух ругался и уже представлял, как предъявлю матери за весь этот ад.

На чердаке воняло не только птичьим помётом, но ещё и тухлятиной. Голуби под крышами домов и живут и умирают. Там всюду валяются их кости.

И пробираясь всё глубже, я ощутил ещё один едкий, неприятный запах. Так пахнет в больницах. Мне показалось странным учуять такое на чердаке. Направляясь к выходу, я чуть не наступил в кровавую кашу. Я опустился на корточки и посветил телефоном: сгустки растерзанной плоти, маленькие кости и перья. Здесь кто-то перекусил птицей.

Я решил, что из-за меня на чердак пробрался кот и решил отыскать его. Подумал: наверное, животному не будет трудно поймать здесь птицу, но оно вряд ли долго проживёт тут без воды.

«Кыс-кыс-кыс!», – позвал я. В ответ не услышал мяуканья.

Мыкаясь по чердаку, я нашёл и другие остатки чьей-то трапезы. Это была скорлупа голубиных яиц, аккуратно пробитая сверху. Я сначала подумал, что скорлупки остались от вылупившихся птенцов, но из некоторых капали желтки. Эти яйца продавили пальцем и выпили…

Что такое происходит на закрытом чердаке? Я подумал, что уже сделал всё, о чём меня просили, поэтому пора убираться из этого вонючего места. И всё бы на этом кончилось, если бы не моя привычка вечно метаться взглядом по сторонам. Жалею о том, что я такой внимательный. Уходя, я заметил в темноте очертания похожие на человеческие. Я видел округлую голову, руки, свисающие вдоль тела. Кто-то стоял в нескольких метрах от меня. Я смотрел на эту фигуру краем глаза, но прикидывался, что не замечаю. А тот, кто стоял в темноте, притворялся, будто его там не было. Он не хотел быть обнаруженным и, наверное, на это были причины.

Я нарочно уронил совок, чтобы остановиться, и наклоняясь, осторожно повернул голову в сторону того, кто прятался в темноте. Мне не удалось рассмотреть его лучше, но что было странно: этот человек ни разу не шевельнулся. Он не выдал себя движением, шорохом или дыханием. Люди не могут быть настолько неподвижными.

Мне было страшно, я шагал к люку и чувствовал спиной его взгляд, боролся с желанием пуститься в бегство. Уже спускаясь по лестнице, я посветил телефоном туда, где стояла мрачная фигура, но ничего не увидел. Возможно, я просто смотрел не туда, или этот кто-то перепрятался в другое место.

В следующие пару дней я только и думал о человеке наверху. У меня было ощущение, что я кого-то там запер. Он и до меня был закрыт, но вдруг на чердак забрался какой-то сумасшедший, который, голодая, начал есть голубей и выпивать их яйца. Вдруг этому человеку нужна помощь, а я ничего не сделал.

Или может та фигура была не живым человеком, а всего лишь манекеном, который кто-то оставил на чердаке. Ведь никто не может быть настолько тихим и стоять не шелохнувшись, как статуя.

Мне нужно было занести ключи старшему по подъезду, что как раз жил на последнем этаже. Я стучался, но его не оказалось дома. Надо мной висел люк на чердак, у меня в руках был ключ… моё любопытство взяло верх. Я снова туда влез. Думал, что буду в безопасности, если не отойду далеко от люка. Но меня толкнули в спину.

Я упал, выронил телефон, его тут же подобрали. Люк захлопнули. Я оказался в непроглядном мраке. Меня волокли за ноги. Это было не одно существо, их было несколько. Они как тени шатались в темноте, не издавая никаких звуков.

– Помогите! – завопил я и тут же чья-то ледяная рука зажала мне рот. В нос ударил резкий химический запах, от которого лёгкие выворачивало наизнанку. Я хрипел и кашлял. Даже когда ладонь убрали, эта невыносимая вонь осталась в носу.

– Зат-кни-сь, – сдавленно проговорил кто-то рядом, будто ему приходилось делать усилие, чтобы выдавить из себя звуки.

Я заткнулся. Ещё одного прикосновения этой вонючей руки я бы не выдержал. Формалин – вот на что был похож этот запах, которым бальзамируют трупы в моргах.

Глаза привыкли к темноте, теперь я видел очертания троих существ. Они отступили от меня, пролезли между балками и встали в круг, словно собирались что-то обсудить. Я сел, прижавшись спиной к кирпичной опоре.

Эти три фигуры в темноте имели человеческие контуры, но двигались не как неживые. Они ходили, волоча собственные тела, их головы запрокидывались назад или падали вперёд, руки безвольно болтались. Словно их бренные оболочки были мертвы, но они по-прежнему пытались с ними сладить.

– За-чем мы его взя-ли? – сказал кто-то из них сдавленным голосом.

– Он нас ви-дел и сно-ва при-шёл, – ответили ему.

Эти существа старательно проговаривали слова, но их голоса звучали так, будто они не открывали рты. Возможно, они просто не могли иначе.

Я хотел сказать им, что сделаю вид, будто ничего и никого не видел, если меня отпустят. Но мне велели молчать, и я боялся их разозлить.

– Надо решать, – третий говорил неплохо, однако и в его голосе тоже слышалась боль. – Надо с ним разобраться.

Услышав это, я взмолился:

– Отпустите! Мне ничего от вас не надо!

Существа снова приблизились ко мне, заполонив пространство удушающей вонью. Мои глаза настолько привыкли к темноте, что я смог разглядеть их лица. Двое мужчин и женщина.

Тот, кто говорил неплохо, выглядел хуже всех. Его лицо было покрыто чёрными гнилостными пятнами. Лицо второго было усохшим и сморщенным, как сухофрукт, глаза и нос утонули в глубоких морщинах. А лицо женщины обвисло, и губы не шевелились, когда она говорила.

Эти трое были одеты как попало, так одеваются нищие – в тряпки, которые найдут. В их внешности и жестах не было ничего живого, ничего человеческого. Ходячие трупы. Однако я ещё долго отказывался верить тому, что вижу.

– Сиди тихо! – угрожающе проговорило существо с гнилым лицом.

Они решали, что им делать дальше. Я не разбирал и половины того, что они говорили, но слышал слова «избавиться», «убрать следы».

Я думал, что мне стоит бежать к люку, но меня сковал страх. Я уже знал, что эти трое, хотя и двигаются неловко, но они не такие уж медленные и вовсе не слабы – хватка у них железная. К тому же меня утащили так далеко, что я уже и не знал, где выход.

– Мясные мухи опять мне в уши яйца отложили, скоро черви полезут, – сказал мужчина с гнилым лицом. – Помогите вытащить.

– Подо-жди, нам на-до по-нять, что де-лать с этим! – сказала женщина указав на меня.

– Нечего тут думать: душите его и бежим отсюда ночью.

– Я ни-ку-да боль-ше не по-бе-гу, – сказал тот, у которого было сморщенное лицо. – Мне тя-же-ло. Я бу-ду здесь.

– Всё равно, мы его задушим и съедим, его будут искать и найдут нас! – сказал гнилой.

– Я не бу-ду уби-вать, – сказала женщина.

Мне казалось, что всё происходящее нереально. Наверное, мой мозг так меня защищал. Тело содрогалось как в лихорадке, но где-то в глубине души была слепая вера, что всё как-нибудь разрешится само собой и я снова окажусь дома.

Женщина подошла и присела напротив меня, сказала, что я могу выбрать. Мол, если я не хочу быть убит, то должен оставаться с ними, пока они не придумают, куда переселиться. Ей понадобилось много времени, чтобы всё это проговорить.

Я ответил, что совсем не против, чтобы они жили здесь. Женщина на это сказала, что их главный всё равно в это не поверит, и не отпустит меня живым.

– Как вас зовут? – спросил я, желая втереться в доверие.

– Ме-ня боль-ше ни-как не зо-вут, – проговорила женщина. – Я уме-рла. Име-на для жи-вых, а мы мёр-твые.

– Какие же вы мёртвые? – я всё ещё отказывался в это верить. – Вы ходите, разговариваете. Может быть вы просто нездоровы и вам надо в больницу? Я могу помочь!

Женщина распахнула передо мной свои лохматься и показала длинные разрезы на груди и теле, заштопанные черными нитками.

– Я из больницы сюда и пришла, посмотри, как мне там помогли! – она сказала это яростно и ни разу не запнулась.

Не в силах смотреть на это, я зажмурился. Женщина сказала, что я могу питаться голубиными яйцами и на чердаке есть труба, по которой сочится вода – можно её пить.

– Мы ед-им ма-ло и ред-ко, – говорило существо с обвисшим лицом. – Те-бе все-го хва-тит!

Я был в плену уже несколько часов. Меня стерегли, с меня не спускали глаз. Тварь с усохшим лицом сидела на люке, чтобы я не пытался сбежать.

Мой телефон звонил несколько раз и его разбили о кирпичи. Жаль, что я никому не сказал, куда пошёл. Близилась ночь. На чердаке стало совсем темно.

Я ужасно устал, но не собирался спать – боялся, что на меня нападут, постоянно ощупывал пространство вокруг себя. Я ещё несколько раз пытался заговорить с ними. Думал, что смогу спастись, если подружусь с этими тварями. Откликалась только женщина, похоже, только она мне немного сочувствовала.

Она рассказала, что на свете существуют редкие люди, которые воскресают в моргах, но не до конца, а вот в таком ужасном виде. Оживают даже после вскрытия и бальзамирования. Но никто не возвращает этих людей домой. В мире живых им больше нет места, да и прав у них уже нет. Вместо этого в моргах делают таким покойникам «специальные процедуры» – пришивают руки к телу, сшивают ноги вместе. Иначе говоря, лишают движения. Потом хоронят и такие люди вынуждены лежать в земле полуживые-полумёртвые. Они разлагаются, но очень медленно – этот процесс может растянуться на пару десятков лет.

Поэтому иногда воскресшие сбегают из моргов и прячутся где могут, устаивают себе гноища… У людей – жилища, а у них – гноища. Иногда в подвалах, иногда в канализации, а иногда на чердаках. Они прячутся, потому что их отлавливают, отправляют в морги, а потом и в могилы. Говорить об этом не принято. Для работников моргов оживший покойник – редкий случай и профессиональная тайна.

Женщина сбежала из морга, усохший мужчина умер и ожил где-то в лесу, а тот с гнилым лицом их нашёл, объяснил, что произошло и помог устроиться. Он очень старый и давно прячется от живых в подвалах и на чердаках.

Я всю ночь пытался убедить их, что сочувствую им, говорил, что даже могу помочь найти новое место, и никогда никому не расскажу о том, что узнал.

Но я предал их сразу, как только у меня появилась надежда на спасение. Утром кто-то стал ломиться на чердак.

– Сиди тихо! – рыкнул гнилой мертвец и все трое залегли на пол.

– Помогите! Тут мёртвые! – завопил я, сразу как открылся люк.

Это был мой сосед – старший по подъезду. Он сказал, что меня всюду ищут и спросил, что я тут делаю. Я побежал к люку, мне до последнего было страшно. Думал, эти существа попытаются меня схватить, но они просто остались лежать.

Я спасся. Сосед разговаривал со мной, зажав нос пальцами, от меня несло хуже чем от бомжа. Я рассказал, что меня держали на чердаке «странные люди».

Сосед закрыл люк на ключ и вызвал полицию. Я предупреждал полицейских, что те существа могут быть опасны и, что, скорее всего, их нельзя убить пулями.

Спустя несколько минут полицейские вернулись с чердака и сказали, что там лежат трупы. Я не видел, как увозили тела, меня попросили сидеть дома, потому что всем казалось, что я не в своём уме.

Целый день по нашему подъезду ходила полиция, меня ещё долго расспрашивали о том, что случилось, просили заполнить разные бумаги.

Следователь спрашивал, почему я сидел на чердаке так долго, обнаружив мёртвых. Я сказал, что видел этих людей живыми и они держали меня в плену.

– У тебя шок, – сказал полицейский. – Ты, наверное, увидел трупы, перепугался и тебе примерещилось. Они оба мёртвые, причём уже давно.

– Оба? – переспросил я.

– Да, два трупа там нашли – мужчина и женщина, – ответил следователь. – Умерли они в разное время. Женщину, похоже, выкрали из морга, а второй не опознанный. Выясняем сейчас.

– Почему два? – удивился я. – Там их трое было!

Никто не воспринял мои слова всерьёз. Мне сказали, что если бы там был третий, то его бы нашли. И сбежать он не мог. Мёртвые не бегают.

Я спросил, как выглядел труп мужчины, хотя уже и сам догадался какой из покойников пропал – тот главный с разложившимся лицом, который советовал другим убить меня и съесть.

Полицейский спрашивал, знаю ли я что-нибудь о том, как на чердак могли попасть трупы.

– Послушайте, офицер, давайте начистоту: я всё знаю, – сказал я. – Вы с покойниками дело часто имеете и в курсе, что они иногда оживают, сбегают из моргов и прячутся…

После этих слов со мной больше не стали разговаривать. Мне только посоветовали обратиться за помощью к психиатру, потому что я «совсем запутался в своих фантазиях».

Не было похоже, что эти полицейские меня обманывают. По-моему они правда никогда не сталкивались с такими случаями. Кто же тогда ловит сбежавших покойников?

Я всё-таки обратился к психиатру, потому что очень долго жил в страхе. Я думал, что за мной вернётся тот сбежавший мертвец, чтобы отомстить. У меня развился невроз, и я не мог нормально спать. Сейчас, после курса, мне уже не так страшно. Думаю, тому мертвецу и без меня хватает проблем. Ему нужно постоянно скрываться от людей, чтобы не оказаться закопанным в гробу.

Я пытался найти хоть какую-нибудь информацию о подобных случаях. Прочитал про «Синдром Лазаря», но это совсем не то. В открытом доступе нет ни одного описания случаев, когда мертвецы воскресали после вскрытия и бальзамирования.

Зато есть много легенд и сказок о воскресших мертвецах, что возвращались из могил. В этих сказках их называли упырями, они душили, убивали живых людей, пили кровь. Возможно, всё это было придумано, чтобы оправдать жестокость по отношению к тем, кто не умер окончательно. Просто люди никогда не хотели, чтобы среди них шарахались живые мертвецы. В старину умершим надрезали сухожилия на ногах, связывали руки и ноги. Это и есть «специальные процедуры»? Сейчас это держат в тайне, но мы и сами не хотим ничего знать о том, что делают с покойниками в моргах.

Пусть те трое напали на меня и собирались убить, но я думаю, что они это сделали, потому что просто не хотели оказаться в могилах.

Не знаю, как для вас, а для меня смерть – это страшно. Однако куда страшнее оказаться тем редким человеком, что воскреснет в морге. Оказаться тем, кому придётся десятки лет разлагаться заживо в гробу под землёй или прятаться в гноищах с другими мертвецами. Одно другого не лучше…

Аврора

Темнеющее зеркало. Это была первая аномалия, которую я заметил в своём доме. В нашей спальне напротив кровати стояло высокое зеркало. Перед ним было удобно подбирать одежду по утрам.

Однажды отражение в нём стало темнеть. Я думал, что у меня ухудшилось зрение или что-то не так с освещением в комнате, но потом понял, что отражение потускнело. Приходилось вглядываться, чтобы рассмотреть себя. Не знал, что зеркала имеют свойство портиться и приходить в негодность.

Я спросил Марину об этом, а она ответила, что не замечает никаких изменений. Зеркало, как зеркало!

Марина – это моя жена. Мы ждали ребёнка. До родов оставался примерно месяц. УЗИ показало, что у нас будет девочка. Здорово! Обычно отцы мечтают о сыновьях, но мне хотелось, чтобы у меня была дочь. Мы собирались назвать её Авророй.

Беременность протекала спокойно до последнего месяца, а потом с моей женой и в нашей квартире начали происходить странные вещи.

Сначала зеркало, потом в детской…

Мы готовились стать родителями и заранее оборудовали детскую комнату. Поклеили голубые обои с облачками. Поставили комод для пелёнок-распашонок. Купили кроватку с подвесной музыкальной каруселью.

Мы с Мариной старались сделать всё как в рекламе подгузников. Так хотели стать хорошими родителями…

Дверь в детскую мы не запирали. Всегда оставляли маленькую щель, как будто у нас уже есть младенец, и мы за ним приглядываем. Проходя мимо комнаты, я увидел, что музыкальная карусель сама по себе вращается над кроватью.

Она работала на батарейках и должна была плавно крутиться под спокойную мелодию. Но тогда никакой музыки не было, а карусель крутилась с такой скоростью, что со свистом резала воздух.

«Что-то сломалось?», – я зашёл в детскую и остановил игрушку. Одна из фигурок, так больно ударила по пальцам, что я вскрикнул: «Ау!».

Опасная штука! Я уже представлял, как пишу плохой отзыв о товаре и ставлю одну звезду.

Подув на отбитые ногти, я рассмотрел карусельку. Она была выключена.

***

Я хотел рассказать об этом жене, но передумал. Беременным не нужны лишние тревоги. Но после она сама напугала меня до полусмерти. Бывает, что я просыпаюсь ночью ни с того ни с сего, а потом быстро засыпаю. Но в этот раз проснувшись посреди ночи, я увидел, что Марина лежит с открытыми глазами. Её взгляд остекленел, зрачки не двигались.

– Ты чего не спишь? – спросил я.

Она не ответила. Жена вообще не реагировала на мои слова. На её лице ни одна мышца не дрогнула, и глаза оставались такими же неподвижными.

– Марина! – закричал я и стал трясти её за плечо. – Что с тобой?!

Только теперь она моргнула и, посмотрев на меня, спросила:

– Ты думал, я сдохла?

Я облегчённо выдохнул. Ведь я и правда на секунду подумал, что она мертва.

– Почему ты не спишь? – повторил я свой вопрос.

Марина указала пальцем на тумбочку рядом с кроватью и ответила:

– Потому что я собиралась взять ножницы и проколоть тебе глаза, пока ты спишь… Шутка!

Сказав это, моя жена отвернулась и засопела. Никогда раньше она не шутила вот так. Она была сдержанной девушкой. Даже если я неосторожно задевал её чем-нибудь, Марина не грубила мне, а говорила только о том, что чувствует.

Я много слышал, что беременные женщины могут вести себя непредсказуемо, но подобное случилось впервые за восемь месяцев.

Утром я напомнил Марине о том, что было ночью, но она этого не помнила. Я ожидал увидеть удивление в её глазах, но она просто не придала моим словам никакого значения, будто это какая-нибудь ерунда.

Жена словно потеряла способность проявлять эмоции.

Выяснять отношения было некогда. Я опаздывал на работу. Собираясь, я понял, что от зеркала почти нет толка. Отражение стало тёмно-серым, почти чёрным.

«Надо выбросить это зеркало», – решил я. Оно только занимало место.

***

Вечером, когда я вернулся, моя беременная жена сидела в гостиной и, не отрываясь, пялилась в телек. Там показывали какие-то глупые мультики для трёхлеток.

Я попытался пошутить:

– Привыкаешь к тому, что нам скоро придётся смотреть постоянно?

Марина отвлеклась на секунду, посмотрела на меня вопросительно и снова уставилась в экран.

«Ладно», – подумал я и отправился на кухню. Жутко хотелось есть.

Там меня ждал странный беспорядок. Распахнутое окно, опрокинутые стулья и ещё на полу валялось пуховое одеяло из спальни.

– Марина?! – крикнул я.

Моя жена и не подумала ответить. Она была слишком увлечена просмотром идиотского мультика.

И это были ещё цветочки по сравнению с тем, что я увидел в ванной комнате. Вся ванна была в кровавых потёках, а на полу валялся нож, обагрённый кровью!

Я вбежал в комнату, встал между Мариной и телевизором и потребовал немедленных объяснений.

– Откуда в ванной кровь? – спрашивал я. – Ты что-то с собой сделала?

– Ничего я не делала! – раздражённо ответила Марина.

Я сказал, что если она не расскажет мне правду, то я сейчас же отвезу её в больницу. Моя жена поднялась с дивана, скинула халат и показала мне, что у неё на теле нет никаких повреждений.

– Тогда откуда в ванной кровь? Объясни! – настаивал я.

Моя жена нахмурила брови и подняла глаза к потолку, словно ей было трудно вспомнить.

– Это… Я сегодня проветривала кухню и в окно влетел голубь, а я его зарезала, – сказала Марина.

Я был удивлён и пытался выяснить подробности:

– Голубь влетел в окно, он тебя напугал, ты отмахивалась ножом и случайно его зарезала? Так что ли?

– Нет, не так, – сказала жена. – Он метался по кухне. Я принесла одеяло из спальни и поймала его. Потом я взяла нож, отнесла голубя в ванную и там зарезала. Да! Вот так всё было! И потом я смыла его в унитаз.

У меня глаза на лоб полезли, пока я это слушал.

– Марина, зачем ты это сделала?

Моя жена развела руки и сморщила подбородок, будто сама удивлялась своему поступку:

– Не знаю. Просто было интересно прикончить птицу.

Мне стало ясно, что она не в себе. Нужно было что-то с этим делать. Мне нужен был совет специалиста, но это утром, а пока стоило отправить жену спать.

Я отвёл Марину в спальню и уложил в постель. Она не сопротивлялась и уснула почти сразу. У меня глаз дёргался от страха за Марину и нашего ребёнка.

Я пошёл в ванную, стал отмывать кровь. Только теперь я заметил перья. Не обманула… Значит правда прикончила тут птицу. Не думал, что она на такое способна.

В тот вечер я даже побоялся лечь с ней в одну кровать, и постелил себе на диване в гостиной. Я проспал несколько часов и проснулся от шума. Это были периодические стуки и дребезжание стекла.

– Марина, что ты там делаешь? – я зашёл в спальню и включил свет.

Моя жена стояла на коленях и билась головой в зеркало. Она ни разу не моргнула. Это выглядело дико.

– Да, что с тобой такое?! – я потянул жену за руку.

Она подчинилась, поднялась на ноги.

Зеркало стало совсем чёрное, как могильный камень. В нём больше ничего не отражалось.

Мне пришлось снова укладывать жену в постель и сидеть с ней рядом, чтобы она ещё чего не учудила.

– Всё в порядке я просто… – сказала Марина и запнулась, её тон изменился. – Просто избавь меня от неё! Я её ненавижу! Она такая отвратительная!

***

Откладывать было нельзя. Утром я позвонил на работу и сказал, что у меня семейные проблемы, посадил жену в машину и повёз в больницу.

Сначала я поговорил с психотерапевтом, рассказал ему всё, как есть, потом он разговаривал с Мариной, прописал ей успокоительное. Сказал, что это будет безопасно для ребёнка, но попросил меня внимательно следить за состоянием жены и звонить, если что.

– Как вы думаете, почему у неё пошатнулась психика? – спросил я, беседуя с врачом с глазу на глаз.

– Что бы там ни говорили, беременность – это не самое естественное состояние для организма. Всякое бывает. Вы сами лишний раз не беспокойтесь. Главное следите за женой, – ответил доктор.

***

Марина приняла всего одну таблетку: половинку утром и половинку вечером. Изменения были поразительные.

– Поверить не могу, что я такое творила! – сказала она. – Я представляю, как тебя напугала. Прости! Не знаю, что на меня нашло.

Как мне было радостно это слышать!

– Ты тут не причём. Это наша малышка шутит.

Выходные прошли почти спокойно. Но я замечал странности в нашей квартире. Вечером первого дня мне показалось, что в сумерках над кроваткой висят три маленькие подушки. Просто висят в воздухе и слегка покачиваются.

«Это ещё что такое?» – я открыл дверь и подушки бесшумно упали в кроватку. Я подошёл, заглянул через бортик. Вроде бы, подушки лежали, как обычно. До чего странно! Дрожь берёт!

Когда я выходил из комнаты и прикрывал дверь, мне показалось, что я слышал сдержанный детский смех. Словно какая-то девочка хохотала, прикрывая рот ладонью. Я поспешил убраться из тёмного коридора.

Утром во время бритья заметил, что зеркало в ванной комнате тоже начинает темнеть, пришлось вглядываться, чтобы видеть своё отражение.

То ли в доме завелась какая-то «зеркальная плесень», то ли я сам сходил с ума.

«Это мне нужны таблетки, а не Марине», – подумал я, но ошибался.

Мне казалось, что Марина пришла в норму, даже собирался выйти на работу после выходных, если всё будет хорошо.

Но ничего не было хорошо…

Я опять проснулся ночью и увидел, что её нет рядом. На кухне гремели полки, открывались ящики, звенели столовые приборы.

– Марина! – я побежал на кухню.

Жена стояла в темноте ко мне боком. В её руках был нож, она поднесла его к своему округлому животу, готовясь вонзить.

Я успел подбежать и схватить её за руку:

– Стой! Что ты делаешь? Ты с ума сошла?

– Я хочу от неё избавиться! Она такая отвратительная! Давай будем вдвоём, без неё!

– Марина, ты что! Это же наш ребёнок! Это наша дочь! Мы вместе мечтали о детях, помнишь? – я отобрал у неё нож и отбросил подальше.

Моя жена ударила себя кулаком в грудь:

– Нет, ты не понял. Я хочу избавиться от неё! От этой мерзотной женщины. Мне невыносимо находиться в её теле. Я хочу вылезти из неё. Я её ненавижу!

Теперь мне стало ясно, что моя жена считает себя с ребёнком в утробе. Думает, что это она младенец, а её собственное тело – лишнее.

Я знал одно: ей срочно нужна помощь, пока она не навредила себе. Мне пришлось применить силу, чтобы отвести её в спальню. Марина упиралась, вырывалась из рук и дралась. Даже нос мне расквасила.

– Отпусти! Дай мне от неё избавиться! Я не могу больше в ней оставаться! – орала она чужим голосом.

Я запер её. Кому звонить?… Потом вспомнил: чёрт, там же ножницы в тумбочке! Забежал в спальню. Хорошо, что Марина не додумалась их взять. Она валялась на полу, как в припадке и скребла руками по ковру. Я забрал ножницы, посмотрел, нет ли в комнате ещё чего-нибудь острого, и пошёл звонить в больницу.

Меня спрашивали, как зовут мою жену, сколько ей лет… Я был в таком шоке, что не мог сходу ответить на такие простые вопросы. И вдруг в квартире погас свет, одновременно с этим оборвался мой звонок в скорую.

Раздался оглушительный удар. Я видел в темноте, как дверь в спальню слетела с петель. Мимо что-то пронеслось, издав животный крик.

«Марина, вырвалась», – подумал я, но когда включил фонарик на телефоне, увидел, что моя жена всё ещё в спальне. Она лежала на полу и истекала кровью.

Я кинулся ей на помощь. Свет снова загорелся, и всё оказалось хуже, чем было на первый взгляд. Всю спальню залило кровью, Марина сжимала в руке чёрный осколок зеркала. Да почему я не выбросил это грёбаное зеркало?!

Моя жена разбила его и вспорола себе живот осколком. Я был просто убит горем, видя, что потерял неродившегося ребёнка и вот-вот потеряю любимую женщину.

Приехала скорая. Жена оказалась в реанимации. Я ждал в коридоре всю ночь. Думал, что Марине не сумеют помочь, и был готов услышать, что её больше нет.

Но её спасли. Она была жива! И даже пришла в сознание. Мне позволили войти в палату только несколько часов спустя. Марина была слаба, но не так разбита, как я.

– Я здесь! Я снова здесь! – говорила Марина с облегчением. – Мне было так страшно. Я столько времени провела в темноте, ничего не видела и не слышала. Прошло два месяца? Сейчас уже февраль?

– Марина, я не знаю, что произошло, но мы потеряли ребёнка. Ты помнишь, что сделала? – спросил я.

Жена взяла мою руку.

– Любимый мой, я должна тебе рассказать что-то очень важное. Я скрыла от тебя правду. На шестом месяце беременности, меня беспокоили странные ощущения и обратилась в больницу. Мне сказали, что плод не развивается и, скорее всего, будет выкидыш… Выкидыш… Почему это слово такое ужасное? Я не могла с этим смириться и не могла рассказать тебе. Что мне было делать? Мне посоветовали обратиться к какой-то старухе, которую называли ведьмой. Я была готова поверить во что угодно, лишь бы получить шанс спасти малыша. Та бабка сказала, что надо провести обряд перед зеркалом. Смотреть туда, шептать странные слова… уже не помню какие… Ведьма сказала, что я должна призвать душу младенца из мира мёртвых обратно в утробу. Когда ты был на работе, я провела этот ритуал. Сидела, шептала заклинания, а потом увидела ужасного ребёнка в отражении. Девочку… У неё была синяя кожа, спутанные волосы, глаза чёрные-чёрные и она улыбалась… Дальше ничего не помню. Я как в бездну провалилась и висела в темноте очень долго. Только теперь вернулась назад. Думала, что больше никогда не увижу свет. Ты веришь мне? Скажи, ты мне веришь?

Я не знал, что ответить. С одной стороны это звучало, как бред. С другой – я же сам видел, как в доме темнели зеркала, как сами собой перемещались предметы.

Мне сказали, что моей жене требуется лечение. Она сделала с собой нечто ужасное и так просто её теперь не отпустят. Сказали, что она может быть опасна для себя и окружающих.

Я вернулся домой полностью разбитым.

Единственное, что я мог – это упасть в кровать и смотреть в потолок. Так и пролежал до темноты. Хотелось в туалет, но не было сил подняться.

А потом я услышал шёпот. Это был детский голос. Он доносился из комнаты, которая предназначалась для нашей будущей дочери.

Какая-то девочка шептала во мраке:

– Папа, я здесь. Ты меня слышишь?

Гнездо

Как считаете: можно влюбиться, общаясь только через интернет? Я думаю можно. Сначала мы с Полей просто были подписаны друг на друга, лайкали фото, перекидывались парой фраз. А однажды разговорились и переписывались целый день. Я признался: «Жаль, что мы живём так далеко, а то бы я предложил увидеться вживую».

И это было взаимно! Поля ответила: «Да, я тоже хочу с тобой встретиться».

Мы начали общаться каждый день. Проснусь утром и сразу смотрю, что она написала. Мы переписывались, обменивались голосовыми сообщениями, могли часами общаться по видеосвязи. Мне нравилось в ней буквально всё: от природы светлые волосы, синие глаза. Нравился её невысокий рост. Она тоже находила меня симпатичным. Я ценил это, ведь мне такое говорили не часто.

Наши интересы и предпочтения совпадали, мы были похожи. Говорят «противоположности притягиваются», но я больше склоняюсь к утверждению «подобное притягивает подобное».

Однажды мне пришла мысль: если бы встретил женскую версию себя из параллельной вселенной, то влюбился бы. Поля, похоже, и была женской версией меня. И я влюбился.

Пусть нас разделяли города, эта девушка стала частью моей жизни. Мы постоянно ощущали присутствие друг друга. У нас даже были интимные отношения, насколько это возможно…

И вдруг она спросила, как будто в шутку: «Ты ведь живёшь один? Может быть, ты заберёшь меня к себе, и мы будем жить вместе?».

Я подумал: «Ого! Вот так сразу? Но… почему нет?». Моя виртуальная девушка станет реальной. Это же здорово! Мы всё чаще шутили на эту тему и постепенно это перестало казаться шутками. Уж скорее планами, которые рано или поздно должны были свершиться.

Мне нравилось об этом размышлять: я и Поля живём в одной квартире, просыпаемся рядом, вместе завтракаем…

Девушка сказала, что хотела бы этого, а я пообещал всерьёз подумать. На самом деле, я уже был готов, а вот моё жилище – нет.

Квартира хоть и однокомнатная, но неплохая. Комната большая, просторная и кухня не тесная. Вот только обстановка холостяцкая. Я как въехал полтора года назад, так и не обустроился. У меня был ковёр, матрас прямо на полу, одеяло, одна подушка, ноутбук и «умная колонка».

В такую квартиру девушку не пригласишь.

«Куплю раскладную кровать, тумбу, телевизор, нормальный обеденный стол на кухню. Вот это будет гнёздышко!», – я и сам об этом мечтал и делился мыслями с Полей.

Кажется, мы были преисполнены счастливыми ожиданиями. Я стал поздно засыпать. Всё из-за наших ночных переписок. Мы общались и до часу, и до двух ночи.

Из-за этого я и начал замечать, что по ночам у нас в доме бывает неспокойно. Я лежал на своём матрасе, увлечённо флиртовал с девушкой. Она то и дело присылала хохочущие смайлики и делала комплименты моему чувству юмора.

И вдруг такой шум с улицы, будто мне на балкон закинули мешок с картошкой. Что-то скрипнуло, что-то дрогнуло и чего-то поволокли вверх, а потом где-то надо мной хлопнула балконная дверь.

«У меня сейчас чуть сердце не выпрыгнуло! Я подумал, что ко мне кто-то влез на балкон. Лежу и вдруг такой грохот!», – записал я голосовое сообщение.

«И что это было в итоге?», – спросила Поля.

«Не знаю! Я не проверял. Страшно», – сказал я в микрофон, глядя в сторону окна.

«Так проверь! Вдруг воры лезут!», – нагнетала Поля.

Я подошёл к окну, глянул на балкон и успокоил девушку: «Ничего там нет. Ложная тревога».

***

Вечером после работы я опять вспомнил про балкон. Там лежали банки с высохшей краской, остатки обоев и плинтусов. Всё это надо было выкинуть. Пришла пора навести порядок!

Среди этого мусора отыскалась замшевая перчатка. Точно не моя! Женская. Да ещё и в крови! Разорванная в районе ладони, в тёмных пятнах, которые и высохнуть не успели.

Я рассматривал эту перчатку и вспоминал вчерашний шум. Трудно было представить, что могло произойти. Мой балкон не застеклённый. Кто-то влез, поранил руку и потерял свою вещь?..

Перчатка полетела в мешок вместе с остальным мусором. Я надеялся никогда не узнать ответ на эту загадку и не стал рассказывать об этом Поле.

В мебельном магазине была симпатичная кровать, которая складывалась в компактную кушетку. Я просмотрел красивый столик и стулья к нему, а ещё нашлась посуда по распродаже. И по деньгам я как раз укладывался.

Мне уже представлялась прекрасная будущая жизнь с любимой девушкой. И я с удовольствием делился с ней этими мечтами. Надо было только чуть-чуть подождать!

Я рассказывал Поле о своём городке, о тихом районе, где живут одни пенсионеры и подкармливают дворовых кошек. Хотел, чтобы она мысленно привыкла к месту, где ещё никогда не была.

Мы как всегда заболтались допоздна. В районе двух ночи на моём балконе снова грохнуло… и шорохи, шорохи, шорохи…

«Ну вот опять кто-то лезет через мой балкон!», – я отправил Поле голосовое сообщение и сразу пожалел об этом. Зачем её пугать?..

«Может посмотришь, что там?», – спросила она.

Я посмотрел через стекло двери и выронил телефон… На моём прибранном балконе лежал мертвец. Мужчина, лишенный обеих ног. Вряд ли это правда, что на лице человека после смерти застывает последняя эмоция, но мне показалось, что он был в ужасе, когда умирал.

Телефон разрывался от сообщений Поли. Она хотела знать, что там у меня происходит. Не дождавшись ответа, девушка стала звонить по видеосвязи. Я взял трубку и сказал: «Полина, всё в порядке… То есть нет. Не в порядке! Мне надо вызвать полицию. Потом перезвоню».

Я с трудом вспомнил простой номер экстренной службы и потребовал нервным тоном, чтобы ко мне срочно приехали, потому что мне на балкон кто-то закинул труп.

Диспетчер задавал вопросы. На каком этаже моя квартира?.. И как мне закинули труп на второй этаж? А как я определил, что это труп? Как близко я его видел?

Резонно! Надо было убедиться наверняка. Разговаривая с оператором, я глянул через стекло и увидел только пустой бетонный пол. Безногий человек исчез.

Я сказал об этом в трубку. Объяснений этому у меня не было.

Приехал сонный мент, выслушал меня вполуха, бегло осмотрел балкон.

– В эти сутки принимали алкоголь, наркотические, психотропные вещества? – спросил он.

– Нет, я веду здоровый образ жизни, – ответил я.

– А почему спите на полу? – мент оглядел мою комнату. – Вы прописаны в этой квартире?

– Я собственник, но тут не прописан, недавно въехал, а мебель ещё не купил, – я сам не заметил, как начал оправдываться и привирать.

– Хм! – мент вёл себя нагловато.

Разговор у меня с ним не получался. Я пытался убедить его в своей разумности, а он сомневался и старался внушить мне обратное. Он уже сделал вывод, что я псих, наркоман, короче всё со мной понятно.

– Была ещё окровавленная перчатка! Я держал её в руках!

– Ну и где она?

– Выбросил…

– Ясно…

Но мне стоило поставить себя на его место. Сам бы я поверил такому рассказу? Вряд ли.

Я пообещал, что не буду беспокоить звонками без повода.

И всё-таки мент плохо осмотрел балкон. Там остались следы крови. Я увидел их утром. Маловато для человека, которому отмахнули ноги, но это была кровь!

Я решил быть честным с Полей и рассказал ей всё, что произошло. Она предположила: «А вдруг это какие-нибудь малолетние пранкеры? Подкинули тебе перчатку в краске, спустили на верёвках безногую куклу и наблюдают за твоей реакцией».

И как я сам об этом не подумал? Я же слышал, как стучала балконная дверь в квартире наверху. Стало интересно, кто там живёт.

Я поднялся на этаж выше, звонил и стучал – никто не открыл. Замок немного проржавел. Это говорило о том, что в него давно не вставляли ключ. Квартира будто пустовала, но я был уверен, что наверху кто-то живёт. С потолка всегда слышался топот.

***

Стоило мне поднять суету и всё прекратилось. Несколько ночей никаких звуков за окном и никаких странных находок на балконе.

Мне доставили раскладную кровать, стулья и обеденный стол. Осталось всё это собрать и расставить.

Поля была напугана недавней историей, но не передумала жить вместе. Кажется, она только сильнее привязалась ко мне из-за пережитых волнений.

Она спросила: а не пора ли определиться с датой, когда она ко мне приедет? Что если уже в следующем месяце?

«Да, как раз успею всё обустроить!», – у меня сердце трепетало. «Неужели я её увижу? А понравлюсь ли я ей, когда она увидит меня вживую? Она-то мне уж точно понравится!», – думал я.

И снова этот грохот снаружи! Как мешки выгружают. Хлоп! Потом опять – хлоп!

Я подбежал к балкону и обомлел. Там валялись два человека с вывернутыми шеями! Два молодых парня. Убитые! У одного язык торчал наружу, у другого глаз выскочил из орбиты. Не куклы! Настоящие трупы!

Но это было не самое жуткое зрелище. Передо мной висело нечто отвратительное и кособокое! На меня смотрели два прозрачных глаза. Голова болталась на длинной шее, кривилась слюнявая пасть.

Опираясь на мой балкон, как на ступеньку, вверх пролезло невероятно длинное существо. Затем вниз свесились сухощавые руки и уволокли с собой сначала одно, а за тем и другое тело. Надо мной хлопнула дверь и задребезжало стекло.

«Что это, мать его, было?!», – я не моргая смотрел в глубь ночного двора, не зная, как трезво оценить увиденное.

***

На меня свалилась куча проблем. Мне нужно было убедить полицию проверить квартиру сверху, предупредить их, с чем придётся иметь дело, и при этом не показаться сумасшедшим.

А ещё рассказать Поле, чтобы и она мне поверила.

Пока я думал, как это сделать мне позвонила мама. Она плакала:

– Сынок! Пришли и по твою душу! Так барабанили в дверь! Думала сломают. Я им говорила, что ты у меня давно не живёшь, а они орали: «Открывайте!». Потом всё-таки ушли и сунули эту проклятую повестку в ручку! А соседка увидела и знаешь, что сказала? «Хорошо, что у меня дочки»!

– Мам, да не волнуйся ты. Я живу не по прописке, на работе официально не оформлен. Никто не будет меня искать, – успокаивал я её, а сам думал: «Ну всё, теперь и в полицию не обратиться и к матери из этой квартиры не съехать!».

Я пожаловался Поле на свои беды. Она сказала: «Я верю, что ты в это веришь, но монстров не существует! Это сказки!».

Да какие тут сказки, если я своими глазами видел?!

Мне нужно было собрать доказательства. Если будет что показать, люди поверят! Я решил дежурить по ночам во дворе. Выходил на улицу в полночь, стоял у трансформаторной будки до двух ночи, смотрел на свой балкон и окна выше.

Мне понадобилась почти неделя дозора, прежде чем я увидел его. Это ползучее недоразумение было длиной в несколько метров, но такое тощее, что в темноте его можно принять за пляшущие тени.

Оно выползло из-за угла дома. Не с пустыми лапами. С добычей! Оно волокло бездыханное тело на спине. Длинное существо съежилось под окнами, а потом вытянулось и рывком забросило жертву на мой балкон.

Я набрался смелости, размял озябшие руки и начал снимать, украдкой выглядывая из-за будки.

Тощая зверина вскарабкалась на третий этаж. Технично, словно делала это много раз, свесилась к моему балкону и потянула к себе добычу. Вместе с ней тварь втиснулась в дверь. Стёкла дрогнули…

Я сразу отправил видео Поле и написал: «Ты мне не верила? Смотри, что живёт надо мной!».

«И что это такое? Не видно же ничего», – ответила девушка.

Я пересмотрел видео. Блин! И правда ничего не разобрать: какие-то размытые пятна в зернистом кадре. Какая же у меня дерьмовая камера на телефоне!

Обычно, когда Поля просыпалась, она сразу желала мне доброго утра, но не в этот раз… Я увидел её онлайн, отправил десяток влюблённых смайликов, а она лишь ответила: «Привет».

Я попытался заговорить в привычной манере, но даже в тексте чувствовалось, что девушка ко мне холодна. На вопрос, что случилось, Поля ответила: «Слушай, я тебя, конечно, младше, но в детский сад давно не хожу. Наверное, предложить тебе жить вместе, ни разу не увидевшись, было плохой идеей. Ты мог просто об этом сказать, а не разыгрывать этот спектакль с трупами на балконе и монстрами. Ты своего добился. Считай, что я испугалась и решила к тебе не ехать. Всего тебе хорошего!».

Меня ещё и бросила девушка… Теперь я чувствовал себя по-настоящему плохо!

***

В окнах квартиры надо мной ничего нельзя было разглядеть, даже через хороший бинокль, который я купил специально для этой цели. Всё потому, что я наблюдал снизу. Мне пришлось забраться на чердак соседнего дома, а оттуда на крышу и залечь у края.

Теперь мне удалось увидеть, как эта огромная зверина смогла поместиться в обычной квартире. Она лежала в комнате, как в гнезде, скукожилась, упираясь суставами в потолок.

Устроило себе нору в жилом доме, охотится на людей по ночам, таскает к себе трупы. И куда девались хозяева той квартиры? Их давно сожрали, но никто не заметил?

И никто не замечает, что в городе пропадают люди! Удобное сейчас для этого время. Неясно, кто куда разъехался, кто где попрятался.

В такой раздор среди людей для тёмных тварей самый пир!

Я лежал на крыше, разглядывал чудовище в бинокль. Не знаю, как оно это почувствовало! Проснулось, вытянуло шею и нацелилось белёсыми глазами в мою сторону.

Я ползком убрался с крыши, надеясь, что мне это показалось и на самом деле зверюга меня не заметила.

***

Кровать я так и не собрал. Не было настроения. Так и лежал на своём матрасе в полном одиночестве, утратив последнюю светлую мечту. Я смотрел в потолок и знал, что надо мной живёт хищное демоническое животное. Но куда мне было пойти? К матери нельзя – меня там ищут. Снимать квартиру – денег нет. Всё ушло на мебель.

Поля больше не писала. Кажется, утратила интерес к нашему общению. Мне хотелось рыдать.

На балконе опять грохнуло. Я подумал: зверюга тащит добычу в своё гнездо. Хотел просто переждать, но следующий удар пришёлся в стекло!

Огромная рука пробила балконную дверь. Я кувыркнулся с матраса и как раз вовремя!

Длинные острые пальцы пробили его насквозь. Прозрачные глаза смотрели на меня со злобой, в слюнявой пасти блеснули в темноте острые зубы. Голова на длинной шее влезла в комнату.

Оно не трогало меня, пока я его не замечал, а теперь оно пришло за мной, чтобы наказать за любопытство. Чудовище хрипело, лезло в квартиру ломая рамы.

Я побежал к выходу. Оно оказалось хитрее! В кухне разлетелось стекло, и другая рука преградила мне путь. Ни туда, ни сюда!

Я беспомощно кричал, молил о спасении и уворачивался от бритвенных когтей. Один рассёк мне колено, другой плечо.

Казалось, мне конец. Но влезая в мою комнату через балкон, зверюга вынула вторую руку из окна кухни. Его башка уже выглянула в коридор. Я открыл замок и вырвался в подъезд. Мне повезло, что когти-бритвы промахнулись в последнем ударе, иначе бы мне не уцелеть.

Я оказался на улице в майке, разодранных пижамных кальсонах и шерстяных носках.

На автовокзале неподалёку, охранник вызвал скорую. Зашивать раны не пришлось, только подклеили и перевязали. Я не стал никому рассказывать правды.

К утру в моей квартире уже никого не было. Я сделал фотографии погрома и отправил Поле. Написал, что и сам не собираюсь тут оставаться. Одеваюсь, обуваюсь и сваливаю куда глаза глядят.

Думал девушка не ответит, но она прониклась сочувствием, когда увидела разбитые окна, разодранные обои и сломанные двери.

«Бедный… Куда же ты пойдёшь?», – спросила Поля в голосовом сообщении.

«Не знаю… Давай не ты ко мне, а я к тебе приеду жить?», – это было сказано в шутку, но не без надежды.

«Но ты же понимаешь, что мы будем жить с моей мамой?», – спросила девушка.

«Зато меня не порубят на куски, и мы будем вместе», – сказал я в трубку.

Поля прислала новое голосовое сообщение:

«Тогда приезжай! Я думаю, ты ей понравишься!».

А потом ещё одно:

«Я по тебе скучала!».

Я улыбнулся и открыл «гугл», чтобы найти ближайшие рейсы до её города.

Оно просто есть

Моя бабушка умерла пару лет назад, а то, что она переписала на меня своё имущество, я узнал только недавно. Мне достался её дом в деревне. Туда от города можно добраться всего за час. И это не какое-нибудь убогое захолустье, а хорошая деревня с живописной природой вокруг. Дом стоит на берегу озера, где водится крупная рыба. В то место приезжают любители рыбалки. Хочешь – сдавай дом туристам, хочешь – сам отдыхай. Я думал, что наконец-то нам будет где отдыхать летом с семьёй.

Но я вряд ли снова вернусь туда после того, что случилось со мной и с моим десятилетним сыном. С первого дня в том доме он начал вести себя странно.

Чтобы навести в доме порядок и сделать его пригодным для отдыха, я взял отпуск.

Жена настояла, чтобы я взял с собой в деревню Колю. Мол у ребёнка каникулы, ему будет полезно провести время на свежем воздухе. Надо укреплять иммунитет. Я был не против, он взял с собой кучу игрушек, и мы поехали осматривать наши новые владения.

Дом был старый, но надёжный, требовал не ремонта, а только хорошей уборки. Этим я и занялся. Выполол сухие сорняки на участке, вынес весь хлам. Сын мне в чём-то помогал, но я просил его особо не утруждаться, потому что это работа для взрослого. Мы выбрали ему комнату попросторнее, прибрались там хорошенько и он сел рисовать.

К вечеру в трёх комнатах дома было уже достаточно чисто. Я позвал Колю пить чай. Мы устроились на кухне, и я спросил сына нравится ли ему в этом доме, на что мальчик мне рассказал что-то жуткое.

– Мы тут не одни. Здесь что-то живёт. Я рисовал, а оно смотрело на меня с потолка.

– И как оно выглядело? – спросил я, решив, что у ребёнка разыгралась фантазия.

– Никак, – ответил Коля. – Оно не такое как мы, у него нет головы, лица, рук нет. Оно никакое, оно просто есть.

– Тогда как же ты его видел? – допытывал я.

– Я просто знал, что оно на потолке, – сказал Коля. – Я рисовал портреты. Тебя нарисовал, маму и себя. Хотел тебе показать, а оно их украло.

Не помню, чтобы мой сын был увлечён страшными историями. Он всегда интересовался технологиями, автомобилями, никакая мистика его не увлекала, а тут стал рассказывать про какое-то существо на потолке. Неужели атмосфера пустого дома так на него повлияла?

Пока окончательно не стемнело, я решил немного разобрать в сарае. Там на полу я нашёл несколько альбомных листов. Это и были рисунки моего сына. Странно. Я не видел, чтобы Коля выходил из дома.

Портреты были детскими и нелепыми, но я узнал на рисунке свою жену. Коля изобразил её так, что губы занимали половину лица, а глаза, как две крохотные точки. Себя сын наоборот нарисовал с глазами, огромными, как теннисные мячики и с настолько широкой улыбкой, что она выходила за пределы лица. Был он на портрете в майке и в трусах – так он обычно ходит дома. Я на его портрете был длинный и тощий, а руки получились большие и раздутые.

Я принёс сыну рисунки и сказал, что он оставил их в сарае. Коля ответил, что в сарай он не ходил и вообще не знает, где он находится. Меня начинали тревожить его слова. Раньше сын никогда не пытался меня разыгрывать.

Когда настало время готовиться ко сну, я постелил сыну в его комнате, а сам устроился в соседней. После целого дня работы мне спалось хорошо, а вот Коля утром выглядел невыспавшимся.

За завтраком я спросил, что случилось. Коля рассказал очередную жуткую историю. Это становилось его новой привычкой.

– Ко мне ночью в комнату приходило то существо и мешало мне спать своей болтовнёй, а ещё оно страшное, мне было противно на него смотреть.

– Ты же вчера говорил, что оно никак не выглядит, – я попытался поймать сына на обмане.

– Да, оно скопировало внешность с моего рисунка, – ответил сын. – Теперь оно выглядит, как я, только у него очень большие выпученные глаза и огромный рот. Рожа получилась такая страшная, что я подарил ему свою маску обезьяны.

Мне было не по себе от того, что рассказывал сын. Не знаю, как ему удавалось такое выдумывать. Раньше я не замечал, что у него богатая фантазия.

– И как зовут это существо? – решил подыграть я.

– Коля, – ответил сын.

– Как тебя?

– Да, оно взяло моё имя, – Коля рассказывал это без удовольствия, непонятно, зачем он вообще всё это выдумывает.

– Значит, по дому ходит твой двойник в маске обезьяны? – спросил я. – Ну и где он сейчас?

– Не знаю, – сын пожал плечами. – Появляется и исчезает.

Я не стал укорять Колю за враньё, надеялся, что он скоро потеряет интерес к своим выдумкам.

Однако вечером он снова заговорил про своё чудовище. Сын отказывался спать в своей комнате и стал проситься ко мне. Никогда раньше он не боялся спать один.

– Давай-ка лучше просто поменяемся комнатами, – предложил я. – Если этот страшный Коля придёт ко мне то, я надеру ему уши и выставлю за дверь.

Сыну понравилась моя идея. Я подумал: может быть ему с самого начала приглянулась моя комната и всё это было его планом.

Та ночь не прошла для меня спокойно. Даже во сне я почувствовал, что со мной в комнате кто-то есть. Я открыл глаза, но не сразу понял, кто стоит рядом с кроватью. В деревне улицы не освещены, за окном непроглядная темень. Мне было видно только очертания, пришлось ждать, когда глаза привыкнут к темноте.

Минуту спустя, мне удалось разглядеть мальчика. Это был мой сын. Он стоял в трусах, в майке и в резиновой маске обезьяны, которую я купил ему недавно для школьного праздника на Хэллоуин.

– Коля? – спросил я, будто и так не знал, что это он.

– Я другой Коля, – мальчик старался делать голос ниже.

– Что ты тут делаешь? Чего не спишь? – мне было жутковато смотреть на лохматую обезьянью маску, это правда выглядело страшно.

– Я не умею спать, – ответил сын.

– Голову на подушку кладёшь, глаза закрываешь и спишь, – я старался контролировать тон голоса, чтобы не выдать раздражение.

– У меня глаза не закрываются, они всегда открыты, – прорычал мальчик.

– А маску ты зачем напялил? – спросил я.

– Потому что я урод, – ответил Коля.

Тут мне стало совсем неприятно. Я не думал, что мой сын мог сказать такое про себя, но глубокая ночь была не тем временем, чтобы вести серьёзные разговоры.

– Сынок, ты давай снимай маску и иди спать, – попросил я.

– Я не твой сын, я другой Коля, – мальчик покинул мою комнату.

Я ещё долго не мог заснуть. Зачем сын придумал эту странную игру?

Теперь уже я был разбит утром, а Коля, похоже, был в хорошем расположении духа. Он сказал, что хочет побродить по окрестностям деревни, возможно, даже познакомиться с местными мальчишками.

Я спросил выспался ли он, ведь лёг так поздно. Сын удивился моим словам и сказал, что лёг вовсе не поздно, ночью не просыпался, да и выспался хорошо, потому что «страшный Коля» к нему не приходил.

Я стал беспокоиться за мальчика. Неужели он правда не помнил о своих хождениях ночью? Вдруг он бродил во сне? Не пытался же он свести меня с ума своими играми?

Мне было понятно, что ребёнок мог испытывать стресс в незнакомых условиях, но это был уже перебор.

Днём я занимался ремонтом смесителя в ванной, чтобы можно было наконец принять душ. Время от времени я проведывал Колю. Он, как всегда, был занят своими делами. Мой сын из тех, кому не нужна компания, чтобы весело проводить время, он не жалуется на скуку и всегда найдёт себе интересное занятие.

Вёл он себя спокойно: играл в свои игрушки, гулял во дворе. Я уже было подумал, что зря беспокоился из-за его странных затей, но следующей ночью всё повторилось.

Мой сын в трусах, в майке и в уродливой обезьяньей маске снова явился в комнату, где я спал.

– Так, Коля, заканчивай свои дурацкие игры, – выпалил я.

– Это опять ты? – удивился сын.

– А ты кого искал? – спросил я.

– Колю этого, – ответил мальчик.

Я напомнил ему, что он и есть Коля.

– Я другой, я не тот поганец, – злобно сказал сын.

Он никогда не выражался такими словами. Мне стало страшно. Мой сын страдал раздвоением личности!

– А что тебе мой Коля сделал? – я посветил на мальчика экраном телефона. У него нервно дёргалась голова и подрагивали плечи. Выглядело это очень нездорово…

– Твой Коля сделал меня уродом, – с ненавистью ответил мальчик. – Твоему сыну за это надо вспороть брюхо, выпустить кишки и развесить по всему дому.

Представьте, каково мне было услышать подобное от десятилетнего сына в три часа ночи… У меня ноги похолодели от страха. Я представил, что мне придётся объяснять это жене. Ребёнок правда был не в себе, словно в него вселилось какое-то ужасное существо и взяло его тело под свой контроль.

– Не смей говорить такое о моём сыне, – я обращался к тёмной личности Коли. – Вон отсюда!

К моему удивлению, мальчик послушался. Всё так же нервно дёргаясь и задевая собой предметы, он направился к выходу и исчез за дверью.

Утром я проснулся совершенно не отдохнувшим. За окном было пасмурно и тоскливо, болела голова. Я ощущал слабую дрожь в руках.

Когда я сидел в кухне… буквально висел над кружкой кофе, мой сын прибежал в припрыжку, сел за стол, начал с аппетитом есть кашу.

Как же сильно мой «дневной Коля» отличался от того, что я видел ночью.

Если бы я не видел его дёрганым лунатиком в маске обезьяны, то и не подумал бы, что мой ребёнок нездоров.

– Коля, мы сегодня поедем домой, – сказал я.

– Почему, пап? – удивился мальчик. – Ты же сказал, что мы на неделю.

– Даже не знаю, как тебе сказать, сынок, – я решил быть с ним честным. – Ты, наверное, этого не помнишь, но ты ходишь во сне, и я хочу показать тебя врачу.

– Это неправда, я не хожу во сне, – мой сын сделался серьёзным.

Я рассказал ему, что он вторую ночь приходит ко мне ночью в маске.

Сын поспорил со мной. Сказал, что маски у него нет, так как он отдал её «страшному Коле». Я попросил его объяснить, кто такой этот «страшный Коля».

Сын сказал, что это существо, которое завелось в доме, потому что в нём давно никто не жил. По словам сына, если в доме долго не живут люди, то в них поселяются какие-то существа, которые никак не выглядят, у которых нет имён, они просто есть. Мы приехали в этот дом и потревожили одно из существ своим присутствием.

– Откуда ты всё это знаешь? – спросил я сына.

– Оно само мне рассказало, – ответил Коля спокойно. – Я иногда его вижу, оно ходит по дому.

– И ты его не боишься? – засомневался я.

– Нет, от него легко спрятаться, ведь оно меня не видит, – сказал Коля.

Мне всё это надоело. Я позвонил в город частному психиатру, по номеру, который нашёл в интернете и целый час консультировался, бродя по двору, чтобы Коля ничего не слышал.

Я рассказывал врачу, что мой сын ходит во сне, говорит не своим голосом, выдумывает всякие мрачные вещи. В ответ психиатр меня только успокаивал. Говорил, что я излишне драматизирую ситуацию: снохождение для детей – обычное дело. На счёт фантазий тоже не за чем так волноваться, дети ещё не умеют отличать вымысел от реальности. Врач предложил мне вспомнить своё детство, когда всякие сказочные герои казались мне такими же реальными, как окружающие люди. Мы же все верили в Деда Мороза и в Бабу Ягу…

А то, что фантазии моего сына мрачные – тоже ничего страшного. Мы живём не в мире добрых пони, тут происходит много чего страшного, дети тоже это понимают и по-своему интерпретируют.

Короче говоря, психиатр сказал, что мальчику максимум нужно пропить курс успокоительных. Ещё доктор намекнул, что я сам какой-то излишне тревожный и записал меня с сыном на сеанс через неделю. Пока мне посоветовали просто провожать ребёнка до постели и спокойно укладывать его, если он будет снова ходить во сне.

Только я немного успокоился, повесив трубку, как увидел в окне Колю в маске обезьяны. Похоже, всё это время он стоял там.

Я вбежал в дом с твёрдым намерением отобрать у сына эту уродливую игрушку, но застал его в комнате за рисованием. Я попросил его отдать маску, но он, спокойно ответил, что никакой маски у него нет.

И мне целый час объясняли, что такое поведение нормально? Ну, уж нет! Мой сын вёл себя, как одержимый из фильма ужасов. Я сказал Коле, чтобы он собирал свои игрушки. Мы уезжаем!

И как назло машина сломалась. Мы только выехали из деревни и что-то начало скрежетать, стучать и свистеть, а из-под капота заструился дым. До города я бы не доехал, пришлось вернуться в дом.

Я быстро нашёл причину поломки, но целый день провозился с ремонтом. Уже начало темнеть. Ехать на ночь глядя не хотелось, вдруг снова что-нибудь сломается? Но провести ещё одну ночь в этом доме?

Я вдруг понял, что побаиваюсь собственного ребёнка. Он пугал меня своим поведением. Мне всерьёз стало казаться, что в него вселилось какое-то существо, которое может быть опасным.

На ночь я спрятал все ножи в верхние полки, где Коля не сможет их достать. Мне показалось, что один из ножей исчез. Это вселило мне ещё большую тревогу. Я уложил сына спать, сидел на его кровати, пока он не уснул и только потом отправился спать сам.

Мне хотелось подпереть дверь в комнату сына комодом, но сказал себе: «Не сходи с ума».

Ночью я проснулся от грохота и буквально подскочил на кровати. Мальчишка в маске обезьяны снова явился ко мне в комнату и повалил торшер.

– Коля, ты с ума сошёл? – злобно заорал я. – Что ты делаешь?

– Я не виноват, что ничего не вижу, – ответил мальчик. – Твой сын сделал мне слишком большие глаза, я не мог моргать, они высохли, и я ослеп. Найду и придушу мерзавца!

Я терпеливо выдохнул, велел себе успокоиться и вылез из кровати.

– Так, сынок, пойдём-ка спать, – я взял Колю за руку, собираясь спокойно уложить, как советовал мне психиатр.

Однако зайдя в другую комнату, я в ужасе замер. Мой сын лежал в кровати и мирно спал. Его спокойное лицо белело в темноте.

Так кого же я в эту минуту держал за руку?..

Дрожа от страха, я схватил за искусственную обезьянью шерсть, потянул вверх…

Под маской было лицо моего сына, только перекошенное неестественно широкой улыбкой. Зубы огромные, как куски сахара. А глаза… Это были даже не глаза, а два высохших шарика с мутными зрачками. У существа не смыкались губы, поэтому из его рта сочилась слюна с каждым выдохом. Я всё ещё зачем-то держал его руку!

Я не смог сдержаться и вскрикнул. Мой сын проснулся и тоже закричал.

Мерзкое подобие ребёнка, похоже, перепугалось и выбежало из комнаты. Я сел на пол, подперев дверь спиной.

Теперь мне стало ясно: мой сын не ходил во сне, и он мне не лгал.

– Папа, ты был прав, – сказал сын. – Нам лучше отсюда уехать. Тут был только этот, а теперь появились и другие. Я вечером видел маму… То есть это была не мама, но похожая… Это была страшная мама и у неё был нож.

У меня за спиной шатнулась дверь, кто-то сильно ударил с той стороны. Я подпирал дверь как мог.

– Это, наверное, она! – крикнул сын. – Пап, не пускай её, пожалуйста. Я боюсь!

Было слышно, как кто-то ходит по дому, шаркает. Тот уродливый ребёнок явно был там не один. Так я просидел до утра. Как только рассвело звуки в доме стихли.

Я выглянул из комнаты. В гостиной был беспорядок, кто-то опрокинул всё, что можно было опрокинуть, а с внешней стороны двери остались царапины и глубокие отметины от ударов ножом.

Я даже не стал собирать вещи. Одел сына, оделся сам и пошёл греть машину. К счастью всё работало исправно.

Перед отъездом, я всё-таки решил запереть дом, а то собирался впопыхах и всё оставил незакрытым.

Не знаю, почему мне захотелось напоследок заглянуть в окна, но я пожалел, что это сделал. Сквозь щель в задёрнутых шторах, я разглядел в гостиной несколько человеческих фигур.

Это был уже знакомый мне мальчишка, который снова напялил на голову обезьянью маску. Там была женщина, которая со спины напоминала мою жену, но, когда она повернулась, я увидел её раздутые губы в половину лица, а глаза как две крохотные точки, носа у этой женщины не было вовсе. В правой руке она держала нож…

А ещё в комнате стоял мужчина, он был высокий и тонкий, а ладони распухшие, как надутые медицинские перчатки. В этом существе, я узнал себя.

Я сел за руль, и мы с Колей уехали. Теперь и не знаю, что мне делать с моим наследством.

Жена спрашивает, поедем ли мы весной в наш загородный дом, а я не знаю, что ей ответить.

Болванки

Ехать было всего ночь. Я думал, это удача, что со мной в купе больше никого нет. Повезёт с соседями или не повезёт – никогда не угадаешь. Я ценю тихих людей, похожих на меня. Тех, что хотят выспаться в дороге, а не наболтаться. А в тот раз вообще никого – красота!

Я попил чай, почитал немного, выключил свет и уснул. В поездах мне всегда хорошо спалось, если не мешали. Стук колёс убаюкивал.

Оказавшись в пустом купе, я впервые сумел прочувствовать романтику поездов, о которой так любят говорить.

Но только я заснул, как мне приснился кошмар: в моём купе появился человек без лица. Вместо глаз носа и рта у него была какая-то рябь, как помехи на телевизоре… словно его голова непрерывно дрожала с бешеной скоростью.

Человек приблизился к моей койке, что-то перебирал у ног. Я не сильно испугался. Был уверен, что это всего лишь сон. Я проснулся, всё ещё была ночь. Я включил свет. В купе никого. Приснилось…

Постойте! А где же моя одежда? Брюки, майка, ботинки, толстовка. Вещи украли! У меня с собой не было ничего запасного.

Да кому они понадобились, старые, ношеные? Кто-то розыгрыш устроил!

Я накинул одеяло и выглянул в коридор.

– Проводник! – позвал я.

– Тихо, тихо, люди спят, – зашептал пожилой мужчина в очках.

– У меня одежду украли! – возмущался я.

– Кто? – удивился проводник.

– Откуда я знаю, кто? Вас хотел спросить.

Мужчина хмыкнул:

– Вы хорошо смотрели?

Я начинал сердиться:

– Говорю же! Утащили одежду. Я видел кого-то в своём купе. Кто-то зашёл, шарил по койке. Думал, мне снится! Просыпаюсь, а вещей нет.

Проводник снова хмыкнул:

– Чего же вы не закрылись на ночь?

Я задумался. Мне казалось, что я закрывал дверь перед сном.

– Ладно, – сказал проводник. – Хулиганит кто-то. Сейчас всё уладим. Найдём ваши вещи. Пожалуйста, не беспокойтесь и не тревожьте других! Давайте не будем поднимать шум, ночь всё-таки…

Я сдержался, чтобы не возразить.

***

Через пару минут мужчина пришёл ко мне в купе. Принёс брюки, футболку и носки.

– Это не моя одежда, – сказал я.

– Не ваша, – кивнул проводник. – Я так принёс пока что. Вдруг захотите одеться, пока пытаемся уладить беспорядок. Оказывается, не у одного вас унесли вещи. Вы уж извините. Мы найдём хулигана.

Мужчина оставил стопку одежды и ушёл. Спать больше не хотелось, от гнева гудела голова. Решил сидеть и ждать, когда мою одежду найдут, и быть начеку.

Я надел чужие штаны и футболку. Не сидеть же в трусах с открытой дверью.

Ко мне в купе заглянул мальчик лет двенадцати.

– Здравствуйте, – сказал он.

– Привет, – ответил я.

– Давайте сыграем в карты, – предложил мальчик.

– Какие карты? Три часа ночи! Спи иди!

– Я не хочу. Вы не спите, я не сплю. Давайте поиграем!

– Ладно, – согласился я. – Давай свои карты.

Может, и неплохо убить время за игрой. Мне в картах всегда везло. Думал поддаться пацану, пусть порадуется. Но этот мальчишка оказался сильным соперником. Обыграл меня два раза подряд. При этом он не высказывал ребяческую радость от победы, а бил меня со скучающим видом, словно ему это было привычно.

– Вы его испугались? – спросил пацан, так, между делом.

– Кого? – не понял я.

– Ну, этого, который вашу одежду унёс, – уточнил мальчик.

Я подумал, что он подслушал мой разговор с проводником. Но всё-таки странный был ребёнок. Такой спокойный, уравновешенный, разговаривал со мной на равных. Маленький, а вёл себя как взрослый.

– А чего бояться? – я пожал плечами.

– Ну, вы же не каждый день видите людей без лиц? – спросил мальчик, в очередной раз, завершив игру победой. – И бояться есть чего! Вам повезло, что вы вовремя проснулись, а то бы мы сейчас с вами не разговаривали.

Меня от этих слов передёрнуло. Я-то думал, что мне в темноте показалось или приснилось… И я затараторил:

– А ты откуда знаешь? Тоже его видел? Да, не может такого быть… Что значит «люди без лиц»? Люди всегда с лицами!

– Я много таких видел, я их чувствую, – ответил мальчик, сдавая карты, хотя это должен был делать я, как проигравший. – Их в нашем поезде четверо. И то, что они задумали с нами сделать, – страшно. Откуда я знаю? Я много чего знаю, чего другие не знают. Например, знаю всю нашу с вами игру наперёд, поэтому вас обыгрываю.

– Так, пацан, давай не чуди, – сказал я. – Не строй из себя…

– Я знаю все ваши карты, – перебил меня мальчик. – Хотите назову?

И он перечислил их все одну за другой.

«Мелкий шулер», – подумал я, разглядывая рубашки. Пометил карты и водит меня за нос. Паршивец!

– Ты экстрасенс что ли, как из телевизора? – спросил я. – Давай я число от одного до ста загадаю, а ты назовёшь?

– Двадцать шесть, – сказал пацан.

Я обомлел. Ведь я и правда подумал о двадцати шести…

– Ну, а теперь? – спросил я и задумал «восемьдесят один».

– Восемьдесят один, – уверенно сказал мальчик.

– Ну, дела! – удивился я. – А давай случайное слово задумаю? Угадаешь?

Мальчик потемнел лицом:

– Сами вы… извините, конечно… паршивец. Я вам пришёл помочь, а вы плохо обо мне думаете.

В купе было тепло, даже душновато, но меня обдало холодом. Да, что это за мальчишка такой? Если он говорит правду, тогда я видел то, что видел. Человек без лица украл мою одежду. И таких в поезде четверо.

– Хорошо, выкладывай, чем они такие опасные? – спросил я.

Мальчик посмотрел исподлобья, глаза у него большие и зелёные. Я отбросил свои предрассудки о детях и стал вникать в каждое его слово:

– Послушайте, это очень важно. Через пятнадцать минут, в три – тридцать восемь произойдёт крушение поезда и некоторые люди погибнут. Этот поезд сойдёт с рельс. Понимаете?

У меня затряслись поджилки. Мне хотелось усомниться в словах мальчика, но я не мог. Интуитивно чувствовал, что он говорит правду.

– Как это остановить? – спросил я. – Давай проводнику скажем, чтобы нажал стоп-кран.

– Нет, – ответил мальчик. – Это никак нельзя остановить. Есть вещи, которые просто нельзя изменить. Нам не нужно тратить на это время. Поезд перевернётся, что бы мы ни делали. Нам с вами нужно постараться пережить катастрофу. Выживем мы или кто-то вместо нас – не имеет большого значения. Только для нас с вами это важно.

– Ты хочешь сказать, что это те… безликие устроят аварию? – спросил я.

Мальчик помотал головой:

– Нет, они просто пользуются случаем. Они тоже знают про катастрофу и хотят этим воспользоваться, чтобы заменить нескольких людей в этом поезде. Некоторые погибнут в катастрофе, но трупы не опознают, потому что эти существа станут теми людьми. Они возьмут их облик, все воспоминания и будут жить вместо них.

Всё это мне казалось бредом, но я слушал:

– Да кто они такие? Эти четверо…

– Они пока никто, – сказал мальчик. – Болванки. У них нет ничего своего. Нет лиц и нет жизней. Поэтому им нужно занять чьи-нибудь места. Они всегда появляются там, где будет катастрофа, неразбериха, где подмену не заметят или не захотят замечать.

– Зачем?! С какой целью?

– А у вас какая цель? Они ищут своё место в мире, так же как и вы. И они выбрали тех, кого заменят. Поэтому они украли вашу одежду. И мою тоже…

Я только теперь заметил, что футболка мальчику не по размеру и штаны на нём слишком большие.

– Так значит проводник с ними в сговоре? – спросил я.

Мальчик кивнул:

– Он один из них. Его уже заменили. То есть… настоящий проводник уже мёртвый. Он помогает другим, потому что пока ещё помнит, что был недавно Болванкой, но скоро забудет и после катастрофы станет как обычный человек.

Пацан поглядывал на смарт-часы, что казались огромными на его детской ручонке. Он следил за временем.

– И что нам делать? – мой голос дрожал. – Тебе, что совсем не страшно?

– Страшно, – ответил мальчик спокойным тоном. – Конечно, мне страшно. Я знаю, что эти Болванки попытаются с нами сделать. Им будет лучше, если мы умрём до катастрофы. Они попытаются убить нас и изувечить наши тела до неузнаваемости, чтобы не было никаких накладок. После крушения будет четыре трупа. Это будем либо мы, либо они. Они захотят перестраховаться и придут сюда. Поэтому нам лучше закрыться.

– Чего же ты сразу не сказал?! – я вскочил из-за стола.

– Вы не были готовы, да и они бы сразу начали сюда рваться! – сказал мальчик.

Я задвинул дверь и в последнюю секунду мне показалось, что на пороге появился человек, у которого лицо судорожно рябило, как помехи на телеэкране. И, кажется, на нём была моя одежда. Толстовка точно моя! Жуть! Я защёлкнул замок, оглянулся на мальчика. Он завернулся в одеяло, как в кокон.

– Вы лучше держите дверь! Они войдут, если захотят! Давайте постараемся выжить!

Теперь в голосе мальчика появились тревожные нотки. Он был напуган, как и я. Всё правильно. У проводника должен быть ключ от всех купе. И, наверное, тот безликий уже пошёл за своим пособником.

Поезд мчался быстро. Неужели он сойдёт с рельсов на такой скорости? Тогда нам всем кирдык…

В дверь начали рваться, с той стороны дергали ручку, скребли ключом. Я держал замок онемевшими пальцами. Поняв, что им не удастся сдвинуть дверь, они оставили эти попытки.

– Мужчина! Вы слышите? Мужчина! Мы уладили недоразумение. Ваша одежда нашлась. Откройте! – это был голос проводника.

Я посмотрел на мальчика. Тот помотал головой. Я ничего не ответил. Дверь снова затряслась от стука.

– Послушайте… Вы, наверное, испугались. Другие пассажиры тоже напуганы. Тот хулиган был ряженый, пугал людей, воровал одежду. Но транспортная полиция с ним уже разобралась. Откройте, пожалуйста, возьмите ваши вещи и отдайте те, что я вам дал. Это одежда моего коллеги из соседнего вагона.

Мне вешали лапшу на уши. Я держал дверь так сильно, как только мог. Мальчишка глянул на часы, закрыл глаза и начал считать вслух в обратном порядке:

– Пятьдесят, сорок девять, сорок восемь, сорок семь…

В дверь постучали сильнее, и тон проводника стал жёстче:

– Мужчина, там с вами мальчик… Вы закрылись в купе с чужим ребёнком. Понимаете, как это выглядит? Давайте не будем беспокоить его родителей. Откройте дверь. Я сейчас позову полицейских.

Хитрец! Нашёл новый повод сюда войти. Я держал замок, обливаясь потом.

– Тридцать семь, тридцать шесть, тридцать пять… – считал пацан.

– Мужчина, сюда идёт полиция, у вас будут серьёзные проблемы! – угрожал мне псевдо-проводник. – Послушайте, вы! Тот мальчик, который с вами в купе, психически нездоров. Его мама просила за ним приглядывать, чтобы он не ходил по поезду ночью. Я не знаю, что он вам наболтал, но, пожалуйста, подумайте своей головой! Вы как себя ведёте?!

– Двадцать четыре, двадцать три… – считал пацан, ни на что не реагируя. В этом правда было что-то безумное!

Дверь загрохотала под тяжёлыми ударами, и за ней послышался грубый мужской бас:

– Откройте сейчас же! Полиция!

Я держал замок. Весь напрягся. Даже пальцы на ногах сжались. Верить им нельзя. Они собирались нас убить, изувечить тела до неузнаваемости, а потом один из них пойдёт в мою жизнь. Женится на моей девушке. У меня же скоро свадьба! Я еду к ней!

– Семь, шесть, пять, четыре…

Я зажмурился.

– Два, один, ноль, – мальчик закончил счёт.

Ничего. Ничего не произошло. Я посмотрел на мальчишку, а он глядел на меня, хлопая глазами. Господи! Какой позор!

– Паршивец, ты всё-таки! – выпалил я, отпустил замок и сдвинул дверь в сторону.

Пацан закричал:

– Не-е-е-ет!

На пороге стояли они… Проводник, какой-то незнакомый мужчина и ещё двое без лиц, с дрожащими головами. Один в моей одежде, другой маленький, как ребёнок.

В следующий миг рельсы завизжали, вагон так тряхнуло, что меня подбросило к потолку. Я ударился головой.

***

Холод – это было первое, что я почувствовал. Мокрые капли падали на лицо. Меня несли на носилках. Я открыл глаза и увидел тёмное небо, мерцающие вспышки машин спасательных служб, услышал вой сирен, крики людей.

Носилки опустили на землю. Надо мной склонилась молодая девушка в синей форме:

– Вы меня слышите?

– Да, – ответил я.

– Вам повезло, вроде ничего не сломали, – сказала она. – Как себя чувствуете?

– Голова болит, – у меня и правда ломило череп.

Я сел и огляделся по сторонам. Вокруг творился хаос. Тут были десятки машин. Неподалёку лежал на боку целый поезд. Оттуда выносили людей, других просто вели, придерживая за руки.

– Лежите! Лежите! Не вставайте. Сейчас к вам подойдут. Там ещё нужна помощь людям.

Меня переложили на брезент, взяли носилки и убежали обратно к поезду.

Я не хотел лежать. Тело было в порядке, только голова раскалывалась. Я снова сел и увидел женщину, обнимающую ребёнка.

– Ты где был, дурачок? – плакала женщина. – Я слетела с койки, искала тебя в темноте. Чуть с ума не сошла! А что это на тебе? Что за штаны мужицкие? Ты где всё это взял? Ох, беда…

Я пригляделся. Да это же тот пацан! Он, получается, мне жизнь спас, а я его паршивцем назвал. И я ведь так и не спросил, как его зовут… Пацан и пацан…

Я встал и пошёл к маме с ребёнком. Не стесняясь женщины, сказал ему:

– Парень, спасибо тебе! Ты меня извини, что я так. Короче, спасибо тебе от всей души. И я рад, что ты тоже цел.

Мальчик посмотрел на меня строго и ничего не ответил. Я подумал: «Обиделся всё-таки». Его мать посмотрела на меня с подозрением:

– А вы кто?

– Я? Да, мы с вашим сыном в карты…

Не дослушав, женщина обратилась к мальчику:

– Ты его знаешь?

Пацан помотал головой.

«Вот значит как… Ну, ладно», – подумал я и больше не стал их беспокоить.

Было холодно. Ветер трепал шнурки моей толстовки… Я посмотрел на себя. Да я же, был в своей одежде! Как такое возможно? Неужели я?.. Нет, этого не может быть.

Я не был Болванкой. Я настоящий! Иначе бы помнил что-нибудь странное, а так я помнил только свою жизнь. У меня же свадьба скоро!

А может я просто сильно ударился и всё, что было в поезде мне только приснилось? Поэтому и пацан этот меня не узнал. Я, наверное, случайно увидел его перед катастрофой, вот он мне и приснился. Да, всё так оно и есть! Я просто сильно ударился…

Тайна океана

Пока я не знал – это был самый обычный скучный день. Я лежал на диване, отдыхал после смены. Смотрел в окно. Груша пожелтела и бросала листья, а у меня так и не нашлось времени срезать отмершие ветки.

«Скоро дерево облетит и будет неясно, какие пилить, а какие оставить», – подумал я и решил, что сегодня точно этим займусь…

Помню, стукнула калитка. Это сосед дядя Юра спешил ко мне с плохими новостями.

Дёма – мой друг – сделал ужасное и непоправимое. Мой скучный день треснул и разлетелся на осколки.

Дёма. Мы дружили с младшей школы. Вместе ездили в спортзал в городок неподалёку три раза в неделю…

У меня были переработки, и я пропустил пару занятий, но мы разговаривали совсем недавно. Он был в порядке!

Я словно пытался спорить с реальностью, поскольку был не в силах поверить тому, что рассказал дядя Юра.

Этой ночью Дёма убил свою мать. Он прокрался к ней в спальню, когда она спала и разбил о её голову огромную морскую раковину. И где он её взял?..

Женщина только и сумела доползти до порога. Там и скончалась. Потом Дёма подобрал крупный осколок от раковины и порезал себе вены. Его успели спасти.

Я был потрясён. Но мне стало казаться, что от моего друга можно было этого ожидать. Хотя никогда раньше он не давал повода так подумать. Просто его семья была ненормальная. Это наследственное!

Его дядя под старость перестал узнавать родственников, а сам назывался то одним, то другим именем.

И мать Дёмы имела склонность к помешательствам. То она говорила, что её прокляла ведьма. То ей мерещилось, что за ней следят бандиты, пробираются в дом, подсыпают яд в соль и сахар и от того она постоянно болеет.

Эта женщина не единожды лечилась в психиатрической клинике, а моему другу приходилось следить, чтобы она каждый вечер принимала таблетки. Дёма жаловался на свою мать, говорил, что никому не пожелает жить с сумасшедшей родственницей. Её нельзя оставить одну, а потому и семью не заведёшь. Какая девушка захочет жить под одной крышей с чокнутой свекровью. Матушка вроде и ничего, а потом у неё что-то щёлкнет, и она будет убеждать всех говорить шёпотом, ведь в каждой розетке – прослушка.

Мне приходила мысль: если у Дёмы и дядя был такой, и мать такая, то он и сам однажды может поплыть мозгами. Но я бы никогда не подумал, что он способен на убийство. Мой друг не казался агрессивным.

Я не знал, какова будет судьба Дёмы: отправиться ли он в тюрьму или на принудительное лечение. Но я твёрдо осознал, что не хочу дружить с убийцей и не стану поддерживать связь.

И всё же мне хотелось увидеть его в последний раз. Понять, случилось ли это в безумном приступе или Дёма намеренно.

Я не был уверен, что меня к нему пустят, однако парень и сам желал моего визита, поэтому мне разрешили навестить его в больнице. Палату Дёмы охраняли, а сам он был привязан к койке ремнями. Физически мой друг выглядел вполне неплохо. Был лишь слегка бледноват, а руки от локтей до запястий перетянуты бинтами.

В его взгляде было что-то не так. Туманные глаза. Он плавал в своих мыслях и не сразу обратил на меня внимание. Когда Дёма улыбнулся, я ощутил невольную радость, и тут же погасил её. Этот человек жестоко убил свою мать. Сдержанный кивок был пределом моей щедрости.

– Дёма, как же так? – спросил я. – Зачем ты это сделал?

– Я больше не мог терпеть этот шум, – в голосе Дёмы были нотки раскаяния. – От неё постоянно исходил шум. Как волны! Раньше я не замечал, а потом услышал. Он становился сильнее и сильнее, нарастал, как буря. Даже когда она спала, шум не прекращался. Он проходил сквозь стены. Я закрывал уши подушками. И всё равно этот шум! Я так устал! Мне просто хотелось немного покоя. И эта ракушка… Меня так взбесила эта ракушка! Я хотел всё разнести, лишь бы стало тихо. Но когда мама… когда мама умерла… шум не прекратился!

Парень дрожал и всхлипывал, но смог выдавить лишь две крохотные слезинки. Теперь я ему сочувствовал. Без сомнения, это болезнь разума. Она, как проклятье, поразила всю его семью.

– Я напрасно это сделал! – Дёма продолжал каяться и бредить. – Ведь я тоже источник шума, он идёт из меня. Из моей головы, из моих рук, из всего тела. Мне нужно было сразу… себя…

Какой пыткой было видеть таким своего единственного друга. Я глубоко погрузился в свои чувства и перестал его слушать, но вдруг он вскрикнул:

– Это всё из-за старика! Это он свёл меня с ума!

Я испугался… Сам Дёма когда-то говорил мне: «Бесполезно пытаться понять тех, кто болен психозом. В том, что они говорят, нет никакого смысла», но всё же я спросил о каком старике речь.

– Океанолог! Старик! Ты его не знаешь? Он живёт у нас в селе. Всегда ходит в пальто и в шляпе. Сапоги скрипят… Это он рассказал мне Тайну океана! Поэтому я стал слышать шум! Он свёл меня с ума! Мне нельзя было знать Тайну океана. Тогда бы я не убил маму!

У Дёмы начался приступ буйства. Санитар надавил ему на грудь, а медсестра сделала укол в плечо. Меня попросили выйти.

Я пожалел, что вообще пришёл. Наша многолетняя дружба закончилась такой безобразной сценой. Лучше бы я запомнил, как мы вместе тренировались.

Дёма говорил про загадочный шум и про «Тайну океана», сказал, что это свело его с ума. Он одновременно осознавал своё безумие и верил в свой бред.

И ещё он упомянул старика. Океанолога… Мне подумалось, что я знаю о ком он говорил. Казалось, я когда-то видел человека в пальто и в широкой шляпе.

Он бродил по селу в одиночестве, скрывая лицо за высоким воротником, словно «загадочный господин» из пошлых детективов. Дёма знал этого человека. И о чём же он с ним разговаривал?

«Тайна океана», – думал я, а иногда проговаривал это вслух. Была у меня в детстве старинная электронная игра с таким названием. Там нужно было спуститься на дно, достать сокровища и не угодить в щупальца гигантскому осьминогу. Больше на ум ничего не приходило.

Я старался жить, как будто ничего не случилось. Но как было не замечать потерю, когда мой друг больше не ходил в тренажёрку и не заглядывал ко мне на выходных? И двор его дома занесло листьями. Дёма бы такого не потерпел. Я ходил мимо и по привычке ожидал услышать скрежет веерных граблей и увидеть его, одетого во что попало.

Без него всё стало другим.

Я вышел прогуляться, пока ещё не стемнело, и увидел старика в пальто и шляпе. Он шёл от магазина, но его руки были пусты. Старик прятал пальцы в рукавах, шёл сгорбившись, и при каждом шаге каблуки его сапог скрипели и щёлкали.

Не знаю для чего я пошёл следом. Хотел узнать, каков он на вид? Старик шёл к тополиному оврагу, там стояли самые ветхие и бедные дома. Он, конечно же, меня заметил и оглянулся несколько раз. Я так и не разглядел его глаза под шляпой, а видел только щёки в твёрдых морщинах.

Зайдя в свой двор, он ещё раз оглянулся на меня и не стал закрывать калитку. Это было приглашением.

Я вошёл в низенький дом, где была лишь одна унылая комната. На полках серванта, на столе и на подоконниках громоздились всевозможные ракушки, раковины, скелеты кораллов. Богатая и беспорядочная коллекция.

Старик уже сидел в кресле, не разувшись, не сняв пальто, пряча глаза под шляпой. Он сложил пальцы в замок. Его руки были в кожаных перчатках. Я по-прежнему мог разглядеть его рытвинные щёки и заострённый кончик носа. Казалось, он ждёт объяснений: зачем я здесь?

Мне не стоило винить старика в том, что мой друг спятил, но я пошёл на поводу своих расстроенных чувств и спросил с нажимом:

– Что вы такого наговорили Демьяну?

– Я разговариваю с людьми только об одном, – ответил человек в пальто, голос его был севший, тихий, как шёпот. – Об океане!

– Вы океанолог? – я сомневался в нём. Этот странный человек казался мне самозванцем.

– Я всю жизнь изучал океан, – сипел старик.

– Какой океан изучали? Тихий, Индийский, Атлантический, – я хотел назвать их все, но, к своему стыду, не смог вспомнить.

– Весь океан! – хозяин дома скрипнул перчатками. – Вся земля была и остаётся океаном! Мы ходим по его пересохшим участкам.

– А как вас занесло в такую глухомань? – я старался заглянуть в лицо старика, а он только ниже склонял голову.

– Я всегда жил здесь и только здесь! – этих слов было достаточно, чтобы понять: никакой он не учёный…

– Тогда откуда вы черпали знания? – я заговорил с ним, как обвинитель. – У вас даже нет книжной полки.

– Нет такой книги, где описана Тайна океана, – загадочно говорил старик. – Её мне поведал сам океан.

– Что за тайна? – мой тон леденел.

Стрый мошенник! Шарлатан!

– Знать её опасно, – предостерёг он. – Не всякий разум может её вместить и выдержать. Полагаю, с вашим другом случилось несчастье. Но уверяю вас: он пошёл на этот риск добровольно. И он имел право знать! Каждый имеет право знать. Вы тоже этого хотите, поэтому и пришли сюда. Это было первым о чём вы спросили.

– Что вы наговорили Демьяну? – повторил я.

– Не ручаюсь, что вы сохраните рассудок, – юлил старик.

Я настаивал и почти угрожал ему, но, кажется, он меня не боялся.

– Тогда, если вы готовы, возьмите любую из моих ракушек и послушайте, – старик развёл руки, указывая на свою коллекцию. – В любой из них вы услышите шум океана. Хотите знать почему? Каждая ракушка – как телефон, настроенный на общую сеть. Большинство из триллионов ракушек лежат на дне или на побережьях, поэтому в них только и слышен шум океана. В этом и есть Тайна!

Теперь я уверился: передо мной не мошенник и не плут, а обычный душевнобольшой старик. Он и Дёма нашли друг друга и вели свои безумные беседы. Но я всё ещё был зол и сорвался на несчастного:

– Старый хрыч! Ты просто дурак! Любой стакан звучит, как твои ракушки! Это не звук океана, а шум твоего собственного кровяного давления.

– Верно! Ты прав! – завёлся старик и окатил меня бредом. – Ты начал постигать Тайну океана! Каждая новая мысль погружает тебя в неё глубже и глубже! Каждая мысль правильная! Ракушки, телефоны, общая сеть! Океан шумит, потому что десятки тысяч людей по всему свету прикладывают ракушки к ушам и передают тем ракушкам, что в океане, звук собственной крови! Волны плещут, как человеческая кровь. Если бы люди «не слушали ракушки», то океан был бы немым… А если бы люди, кричали в ракушки «Привет!», тогда, стоя на берегу, ты бы слышал, как десятки тысяч голосов приветствуют тебя!

Больше я не возражал старику. Я выпустил пар и остыл. Теперь мне стало жаль его. Живёт дедуля совсем один, в тёмном доме, накопил барахла и пребывает в постоянном психозе.

Мне даже сделалось стыдно. Не нужно было срываться на больного.

– Спасибо! Я понял! Спасибо! – я хотел, чтобы старик успокоился. Но он всё говорил и говорил. Я ушёл и хлопнул дверью.

Тайна океана… Всё-таки непросто оказалось выкинуть эту глупость из головы. Особенно, когда возвращаешься в пустой дом, бросаешь на пол спортивную сумку, а у тебя никого. Ни собаки, ни кошки. Когда с ними возиться? Я одинок, как и тот старик, разве что не безумен.

Что он делает сейчас? Сидит в своём кресле, пялится в стену и бредит: «Тайна океана»… Господи! Эти слова так и засели в моей голове.

Я знал верный способ избавиться от навязчивых мыслей – долгая прогулка на свежем воздухе. Нужно шагать, куда глаза глядят. И я побрёл далеко за село, где стелилось дикое поле и не единого дерева на много километров.

Холмы, впадины… Я подумал: всё это сформировано водой? Здесь же когда-то был океан. Я шагаю по его пересохшему дну. Травы качаются, как водоросли. Сухие кусты – коралловый риф. Хватит!.. Высокие тучи – бурлящая пена, сквозь неё не видно солнца. Прекрати! Я шагаю по дну… Заметив меня, мелкие птицы испуганно разлетелись, словно стайка рыб. Птицы произошли от рептилий, а рептилии от рыб. Ничего не изменилось. Отмершие части океана – тоже океан. Порывы ветра – это призраки волн. Они шепчут.

Как это прекратить? Слишком шумно от этих мыслей.

Голова только сильнее разболелась. Я вернулся домой, устроился на диване перед окном. Груша совсем облетела, а я так и не спилил сухие ветки. Теперь уже весной… Глаза слипались и не было сил перебраться в кровать…

Мне снился океан. Я стоял на каменистом берегу под синим небом. Дыбились чёрные волны, пенились в судорогах, бились о камни, плевались ракушками. И десятки тысяч голосов кричали мне: «Привет!», «Привет!», «Привет!». Эти голоса смешивались и превращались в шум… Всё на свете – это шум. В этом есть Тайна океана.

Я очнулся от кошмарного сна и увидел старика! Он стоял за окном, смотрел на меня, пряча лицо за воротником и под шляпой. Он подглядывал в мои сны!

Только я привстал, он помчался из моего двора, скрипя сапогами. Калитка стукнула.

Старый хрыч! Он нарочно навязал мне безумные мысли, хотел свести меня с ума. Наверное, он заперся в своём доме и смеётся. Ему было в радость ломать жизни, передавая знания, которые не способен снести человеческий разум.

Я был готов убить его! Не застегнув куртку, я побежал в беднейшую часть села, где не было ни единого фонаря. В темноте я отыскал его дом, стал яростно стучаться.

– Не прячься, гад!

Он не открывал, и я саданул плечом дверь. Она оказалась не заперта. Старик не боялся и не прятался. Он ждал, устроившись в своём кресле.

Я кинулся, готовый трепать и душить! Сорвал с него шляпу. Мои руки провалились в сухое и мягкое. Что-то грохнулось на пол.

Это была лишь куча старой одежды, рваных тряпок и огромная ракушка… Ракушка в буграх и наростах, которые я принимал за морщинистые щёки.

Я наконец понял: не было никакого старика! И мой гнев отступил. Если бы под шляпой и пальто скрывался человек, он бы мог солгать. Но если со мной говорил не человек, то каждое слово – правда! Значит, сам океан открыл мне свою Тайну!

Ракушка. Моя святыня. Она шумела, как океан, как моя собственная кровь. Я завернул её в тряпку, как младенца, и отнёс к себе домой.

Нескончаемый шум. И днём, и ночью я постигал Тайну океана. Каждая новая мысль погружала меня в неё всё глубже и глубже. Каждая моя новая мысль была правильной.

И когда уже не осталось сил терпеть этот шум, я убежал из дома в поле. Сел на мокрую землю, обхватил больную голову и зарыдал. Зачем я взял на себя это бремя?

У моих ног лежал череп собаки, вытянутый как ракушка. Мне пришло новое открытие: черепа – тоже раковины, в них сидят мозги, а мозги – это моллюски.

Я несчастный моллюск, который вынужден слушать бесконечный шум своей раковины. Мысли – это шум океана. Мне не будет покоя.

Даже когда я умру и от меня останется череп… пустая раковина – она будет шуметь. Нужно покинуть её.

Теперь я возненавидел весь океан, который взвалил на меня свою Тайну. Я вернулся домой. Голова разрывалась от боли. Я взял ракушку и кинул в стену! Она разлетелась на десятки частей.

Каждый осколок сверкал острыми углами, каждый осколок хотел быть стрелкой, что укажет мне выход из бесконечного шума.

Я взял самый крупный. Он сиял, как лезвие. Пусть стихнут волны в моей голове. Пусть замолчит моя кровь. Пусть прекратится шум! Тишина – единственное возможное благо. В этом и есть Тайна океана!

Парк расчленений

Наш город сделал шаг назад в развитии. У нас были трамваи – дешёвый и экологичный вид транспорта. Их отменили, рельсы демонтировали и вместо трамваев пустили частные маршрутки. Правительство города обязало водителей перевозить пенсионеров и студентов бесплатно.

Но это всё было только на словах. Почти каждый день мне приходилось вступать с маршрутчиками в перепалку. Мне говорили, что для меня существуют социальные автобусы. Ага… Они ходили с интервалами в час… Студенты вроде меня мешали водителям зарабатывать.

В конце концов мне надоела лишняя нервотрёпка. До учёбы я добирался транспортом какой попадётся, а возвращался домой пешком. Это и полезно, и моральные силы сбережёшь, и денег не потратишь.

Я шёл домой через городскую окраину, где почти никто не ходит. Пешие прогулки и правда успокаивали. Так я ходил уже целую неделю и только потом увидел на пути то, что никогда не замечал.

У нас в городе есть заброшенный и недостроенный спортивный комплекс, а за ним пустая территория, которую много лет назад определили под стадион.

Но в один из вечеров я заметил, что эта территория не такая уж и пустая. Там было ограждение. За ним ржавые карусели, колесо обозрения, где не хватало нескольких кабинок, за ним автодром, вагончик с кривыми зеркалами и вагончик, называемый «Комнатой страха».

Это был заброшенный парк аттракционов. На входе висела покосившаяся табличка: «Мы больше не работаем. Спасибо вам, что посещали наш парк».

Откуда он тут взялся?! Помню из детства: в городе был похожий парк, но совсем в другом месте. А потом его закрыли, и он навсегда исчез. Неужели старые аттракционы перенесли за недостроенный спортивный комплекс? Но зачем все эти конструкции оставили в собранном виде? Это странно…

Я постоял немного, посмотрел на заброшенный парк и пошёл дальше. Что может быть интересного в давно сломанных аттракционах?

Возможно,я бы и не стал снова разглядывать старый парк, но следующим вечером он опять привлёк моё внимание. Что-то изменилось. Аттракционы стали как будто немного новее?..

Я подошёл к забору. Карусели всё также наклонены и, местами, покорёжены. На колесе обозрения по-прежнему не хватало нескольких кабинок, но исчезла ржавчина. Вагончики «Комната смеха» и «Комната страха», будто подкрасили. Смешные и страшные рожи теперь выглядели свежее. Кто-то пытался всё это восстановить? Как много им удалось сделать всего за один день!

И где рабочие? Никого вокруг.

Следующим вечером, возвращаясь с учёбы, я только и думал о заброшенном парке. Спешил, чтобы увидеть изменилось ли там что-нибудь на этот раз.

Мои ожидания оправдались: покосившиеся конструкции стали прямее, недостающие детали вернулись на свои места. Это нельзя было называть новым парком, но он выглядел вполне пригодным для работы.

Невероятно! На аттракционах не было следов ремонта и свежей краски. Всё выглядело так, словно это место вернулось назад во времени, к тому моменту, когда парк ещё не состарился и не пришёл в негодность.

И вдруг, всего на секунду, лампочки на аттракционах загорелись, карусели и колесо двинулись, над парком двумя нотами разнеслась мелодия, и снова всё погасло.

Я моргнул от неожиданности. Огляделся вокруг: кто мог включить электричество? Парк развлечений пуст.

В следующий раз в том месте я оказался только после выходных и для меня стало шоком, что старый парк аттракционов снова работает. Там горели сотни огоньков, медленно крутилось колесо, вращалась детская карусель с лошадками. Играла музыка, что должна была завлекать гостей. Но там никого не было! Ни посетителей, ни работников… И кто додумался сделать парк на таком отшибе?

Околдованный зрелищем, я так и пошёл ко входу, сам не знаю, почему хотел туда войти. Я был уже у самой кассы, как вдруг из арки выбежал рыжий мальчик и чуть не сбил меня с ног.

– Помогите! Помогите! – он вопил как резаный.

– Что с тобой случилось? – спросил я.

Мальчишка бился как в лихорадке, ощупывал своё конопатое лицо, разглядывал руки:

– Вы не видите, как меня исказило? У меня кривые руки и кривые ноги! Моё лицо… Не видите? Там проклятые зеркала! Они изуродовали меня!

Мальчик унёсся куда-то прочь и всё кричал: «Помогите! Помогите мне!».

«Больной ребёнок», – подумал я.

Он испугал меня донельзя.

Я спрашивал своих однокурсников, может они слышали, что в городе снова работает парк аттракционов? Или, может быть, видели рекламу? Никто ничего не знал. И никого из них не интересовали подобные парки.

А мне даже не хотелось больше ходить той дорогой. Я чувствовал неладное, и пару дней возвращался с учёбы на маршрутке.

На третий день, когда я показал водителю студенческий билет, снова началась ругань. И другие пассажиры встали на сторону водителя, мол из-за меня задерживают рейс. Подобные случаи заставляют разочаровываться в людях. Я злобно выругался и снова пошёл до дома пешком.

Проходя мимо заброшенного комплекса, я остановился у парка аттракционов. Во мне бушевали злость и любопытство. Для чувства страха не осталось места.

Там всё светилось, мерцало и не было ни одного человека.

Я не собирался заходить. У меня бы всё равно не нашлось денег. Я только хотел посмотреть цены. Но у кассы на входе был только список аттракционов.

– Автодром, детская карусель, комната страха, – читал я вслух. – А сколько стоит?

– Тут всё бесплатно! Заходите пожалуйста! – ответил женский голос из тёмного окошка.

Я испугался, потому что думал, что там пусто. Передо мной положили катушку с бумажными билетиками. Я не хотел брать, всё это казалось слишком подозрительным. Но потом мне подумалось: а почему нет? Сегодня был такой ужасный день. Может, мне наконец улыбнулась удача?

Я взял катушку билетов и шагнул на территорию парка. Он оказался не таким безлюдным, как это выглядело снаружи. Тут был народ! В основном дети. Они катались на аттракционах, бегали всюду, ели сладкую вату, веселились. Как я мог не заметить их сразу?

Здесь пахло ванилином, опилками и воздушной кукурузой. Ароматы детства…

– Здравствуйте! – сказал мне кто-то.

Я глянул вниз и увидел белобрысого мальчугана. Он держал в руке два воздушных шарика: синий и фиолетовый.

– Привет, – ответил я.

– Сходите, возьмите шарик, – предложил белобрысый.

– Спасибо, не хочу, – я улыбнулся, чтобы не расстраивать пацана.

– Это бесплатно! – настаивал мальчик.

Я поглядел в сторону, где раздавали воздушные шары. Там стояла женщина в красном кудрявом парике.

– Кажется, шарики мне больше не интересны, – объяснил я. – И они вредят природе. Если я упущу его, то буду думать, что он лопнул и упал где-нибудь в лесу. В этом мало приятного.

Что-то страшное случилось, когда я это сказал… Всего на мгновенье мне показалось, что лицо белобрысого мальчишки исказилось злобой. Его зубы стали острыми, а зрачки горизонтально-овальными, как у козла. Весёлый смех вокруг сменился криками боли и ужаса. Я увидел кровь на траве. А потом всё пришло в норму.

Мальчик смотрел на меня чистыми голубыми глазами и мягко улыбался. Люди вокруг развлекались, играла весёлая музыка. Страшное видение исчезло.

– Как хотите! Этим парком владеет моя семья. Мы только открылись, поэтому пока всё бесплатно. Можете кататься на любых аттракционах, – сказал мальчик.

Я увидел палатку, где раздавали сладкую вату и вспомнил, что целый день ничего не ел. Но вдруг увидел ребёнка, что сидел на земле. К его лицу прилипло розовое лакомство. Он отчаянно пытался отлепить сладкую вату, но у него не получалось. Ребёнок дёрнул сильнее и розовые комочки оторвались вместе с кожей. Он завопил от боли.

Я тряхнул головой и посмотрел снова. Рядом с палаткой стоял тот самый ребёнок. Он уплетал сладкую вату и был счастлив… Да что мне такое чудится?!

– Ну что, хотите покататься на горках? – пацан с шариками всё ещё стоял рядом.

– Нет, я пришёл просто посмотреть, но можешь передать родителям, что парк отличный, – мне хотелось поскорее отделаться от назойливого мальчишки.

– Сходите в «Комнату смеха»! – не унимался белобрысый.

Я глянул на синий вагончик с картинками клоунов. Там была дверь с занавесками. Они распахивались и оттуда выходили дети, похожие на живые карикатуры: одни мелкие и широкие, другие длинные и тонкие. У них были растянутые, искажённые лица, искривлённые шеи, руки, как вьющиеся ленты. Они сами пугались своего вида. И вскрикивали, глядя друг на друга.

Я зажмурился и снова открыл глаза. Дети-карикатуры исчезли. Мне снова почудилось. А страх никуда не делся.

Теперь моё внимание привлёк соседний чёрный вагончик, неумело расписанный лицами вампиров и косматыми мордами оборотней. Художник нарисовал как смог…

Шторка на двери откинулась, из вагончика вышла молодая девушка. У неё за спиной мерцал красный свет. Она едва переставляла ноги, спускаясь по ступенькам. Ступив на землю, девушка схватилась за сердце и грохнулась на бок. В неподвижных глазах застыл ужас, на губах выступила пена. Она умерла.

– Да что это такое?! – заорал я. Все эти видения мелькали резкими вспышками и также резко пропадали.

– Тут нет ничего страшного! Это просто картинки. Они ненастоящие, – говорил белобрысый пацан. – Возьмите шарик, и вы перестанете всё это видеть.

– Да не нужен мне твой сраный шарик! – выпалил я. – Удачи и процветания тебе и твоим родителям. Всё, пока!

Я направился в то место откуда пришёл. Обогнул детскую карусель, прошёл мимо горок, протиснулся между палатками с кукурузой и сладкой ватой и оказался у колеса обозрения.

Как же так? Оно было у меня за спиной! Я обошёл колесо, ещё раз обогнул карусель, горки, палатки и опять вернулся на то же место!

Теперь попробовал пойти в другую сторону. И через забор перелезу, лишь бы выйти отсюда. Но я ходил кругами. Куда бы я ни пошёл – всегда возвращался на прежнее место.

Я весь взмок от страха. Это было похоже на кошмарный сон.

Детская карусель вращалась всё быстрее и быстрее. Перепуганные дети держались за шесты, чтобы не слететь с разноцветных лошадок. Но карусель только набирала скорость и вскоре стала крутиться, как центрифуга.

Несчастные ребята с криками срывались один за другим, взлетали высоко в воздух и с силой ударялись о землю, ломая кости.

Я бил себя по лицу, чтобы избавиться от ужасных видений. Тот белобрысый пацан с шариками не приставал ко мне, но постоянно бродил где-то рядом, дожидаясь, когда я сам подойду. И я подошёл…

– Мне плевать, что тут происходит. Знать не хочу! Просто скажи, как отсюда выйти? – от испуга я повысил голос.

Мальчик сделал обиженное лицо:

– Вы несправедливо нагрубили мне. Я считаю, что это некрасиво.

Этот пацан был такой гнусный и такой мелкий. Дьявольский негодник! Мне хотелось со всего маха заехать ему ногой в челюсть. Но вместо этого я сказал:

– Прости меня. Я был не прав. Миленький, скажи, как уйти отсюда? Я хочу домой.

Белобрысый пацан самодовольно улыбнулся.

– Ладно, скажу! Нельзя выйти из парка, пока не покатаетесь хотя бы на одном из аттракционов. Они же не зря тут стоят!

Я взглянул на автодром. Пару секунд там было всё нормально, а потом маленькие машинки начали сталкиваться на огромных скоростях. При этом раздавались звуки настоящих автокатастроф. Люди вылетали из машинок и разбивались насмерть. Я видел парня, который влетел в железный столб, и его голова лопнула, как резиновый мяч.

Белобрысый негодник хотел, чтобы я покатался на одной из этих штук! Это игра на выживание: смог уцелеть – покинул парк. Таковы правила?

Я судорожно оглядывался по сторонам. Должно было быть хоть что-то не настолько опасное. В «Комнате страха» можно получить инфаркт, на карусели-центрифуге невозможно удержаться…

Мой взгляд зацепился за небольшую красную будку, где за стеклом сидела женщина… Нет, это была не настоящая женщина, а кукла-гадалка в платке, с крючковатым носом и с бородавкой на носу. «Будка с предсказаниями». Выглядело всё это вполне невинно.

Белобрысый пацан заметил куда я смотрю и сказал:

– Это ерундовый аттракцион! Только дурацкие предсказания. Никакого веселья! Лучше сходите на автодром!

«Пошёл к чёрту», – мысленно выругался я. Мне стало ясно, что если он так говорит, значит я сделал правильный выбор. У этого сатанёнка другие представления о веселье.

Я подошёл к автомату, осмотрел его, пытаясь разобраться как он работает. Механическая кукла сидела за пыльным стеклом. Чуть ниже виднелась широкая прорезь, куда нужно было просунуть руку, и маленькая прорезь, чтобы вставить билетик. Я оторвал один от катушки и дрожащими пальцами запихал его туда.

Автомат заставил меня дёрнуться от резких звуков. Это была визгливая какофония, как в старых видеоиграх. За стеклом мерцали разноцветные лампочки. Гадалка пришла в движение, вскинула голову, посмотрела на меня кукольными глазами и указала пальцем вниз. Это означало, что мне следует просунуть ладонь в прорезь…

Мальчишка зудел мне на ухо:

– Ну, правда оставьте эту ведьму! Пойдёмте на горки!

«Пошёл ты, пацан!», – подумал я и засунул руку в автомат.

Заискрили лампочки, музыка играла хаотично и резала слух. В этом автомате явно было что-то сломано. Кукла опустила голову. И тут ладонь пронзила резкая боль. Я машинально дёрнул руку назад, но не смог вытащить. Меня пригвоздили, прокололи насквозь, как ножом.

Я орал и лупил свободной рукой по стеклу.

– Говорил же, что вам не понравится! – бухтел белобрысый пацан.

Кукла-гадалка махала пером по воздуху, словно что-то писала. Я, стиснув зубы, терпел невозможную боль. Казалось, что острие вращается в моей руке. Ломаная, уродливая мелодия сверлила уши. Кровь сочилась по руке и капала на ботинки.

Мне казалось, эта пытка никогда не закончится, но вдруг мелодия резко прекратилась. То, что пригвоздило ладонь, отпустило меня и я вынул окровавленную руку. Там была сквозная колотая рана.

У меня потемнело в глазах.

Автомат выдал серию звуков, похожих на шум печатной машинки и из прорези вылез кусочек картона. На нём красный текст, похоже, напечатанный не чернилами, а моей кровью.

Боль немного отступила. Её можно было терпеть.

Вокруг всё шумело и сияло жёлтыми огоньками. Кабинки на колесе обозрения раскачивались на самом верху так, что люди не могли в них удержаться. Они визжали, плакали и неизбежно срывались с высоты.

Люди на горках вываливались во время крутых поворотов, падали на нижние рельсы и тут же гибли под колёсами скоростных вагонеток. Теперь я всё это видел непрерывно. Я слышал крики, звуки ударов и хруст костей.

И ещё я видел выход! Наконец-то мне на глаза попалась арка. За ней открывался вид на недостроенный спортивный комплекс. Я побежал прочь из этого ада, из этой мясорубки.

За мной семенил белобрысый пацан, он размахивал кусочком картона.

– Подождите, вы забыли своё предсказание!

– В жопу себе его засунь! – кричал я.

– Тут написано, что вы вернётесь в наш парк! Да! Тут написано, что вы вернётесь и умрёте здесь. Посмотрите, сами! – мальчишка весь запыхался.

Я пробежал через арку и за моей спиной разом смолкли все звуки. Но я не остановился, так и бежал, прижав к куртке израненную руку. Будучи уже далеко, я оглянулся назад. Парка не было.

Там стояли руины недостроенного здания и пустая территория под стадион. Никаких аттракционов. Но убегая, я раз и навсегда решил, что никогда в жизни больше не пойду в эту часть города. Отныне и навсегда – это для меня запретная территория.

***

Сколько времени прошло… Как много мне пришлось сделать, чтобы забыть об этом. Несколько лет подряд, я испытывал трудности со сном, кошмары, панические атаки…

Мне приходилось принимать препараты и терпеть побочки. Я был не один такой. Однажды в очереди к психотерапевту, я встретил рыжего подростка. Его мать с кем-то разговаривала в коридоре. До меня донеслись слова: «Мой сын боится зеркал».

Тот парень был весь дёрганый. Я сделал вид, что не узнал его.

Весь этот кошмар закончился. Я излечился. Теперь у меня есть работа по специальности, мне удалось получить водительские права. Я живу нормальной жизнью и только шрам на руке напоминает, что мне пришлось пережить.

Но недавно у меня сломалась машина. Она уже несколько дней в автосервисе и мне приходится добираться на общественном транспорте, а потом ещё минут десять идти пешком по городской окраине.

Это совсем иная дорога! Не та, где стоит недостроенный спортивный комплекс. Другое пустынное место, где в прошлом году снесли старую больницу. Точнее оно было пустынным до недавних пор…

Сегодня, проходя там я увидел ограждение… а за ним ржавые карусели, колесо обозрения, где не хватало нескольких кабинок… Я видел автодром, вагончик «Комната смеха» и «Комнату страха» рядом.

Тот самый заброшенный парк аттракционов, где на входе висит покосившаяся табличка: «Мы больше не работаем. Спасибо вам, что посещали наш парк».

Сегодня был последний раз, когда я возвращался домой тем путём.

Ничто не заставит меня туда вернуться!

Мягкие игрушки

У меня были хорошие друзья. Мы познакомились и сдружились на первом курсе университета. Двое парней – Юрка и Костя, а ещё в нашей компании была девушка, по имени Карина. Я любил этих ребят. Мы всегда весело проводили время. Всегда были друг за друга. Нам повезло, что мы так сблизились. Трудности всегда легче преодолевать вместе. И в учёбе, и в жизни тоже. Но то, с чем мы недавно столкнулись, оказалось нам не по силам.

Мы все успешно закрыли сессию и собирались весело провести время вместе, хотя не особо располагали деньгами. Я иногда гадал, хватит ли мне на батон хлеба и банку кабачковой икры. Никакой пейнтбол или лазертаг – не по карману. Ребятам тоже.

Но Юрка сказал, что покажет нам кое-что крутое и бесплатное. Он, я, Костя и Карина вечером сели на маршрутку и приехали на тёмную окраину города. Мне уже было не по себе. Атмосфера тех районов не внушала чувство спокойствия.

Юрка привёл нас к старому зданию, напоминающему склад. Указал на железные двери с навесным замком и спросил, как мы думаем, что может быть за этими дверями?

Мы понятия не имели, зачем он нас сюда притащил… Я знал, что Юрка любил лазать по заброшкам. В том здании не могло быть ничего кроме пыли и строительного мусора, и нашему другу только казалось, что ему есть чем нас удивить.

– Ладно, не томи, что там! – подгонял его Костя.

– Это старый склад, вы удивитесь, когда узнаете, что там хранится, – сказал Юрка. – У главного входа стоит сигнализация, а на этих дверях нет. Недавно, я нашёл это здание и попробовал открыть замок. У меня получилось! Вот смотрите…

Юрка подобрал с земли кусок арматуры, вставил в дужку замка, дёрнул и он открылся.

– Ты нам предлагаешь влезть на чужой склад? – удивилась Карина.

– Да он ничей! – заверил нас Юрка. – Туда уже лет пятнадцать никто не заглядывал. И мы же не воровать лезем, а посмотреть. Заходите быстрее. И давайте будем вести себя тихо на всякий случай.

Юрка распахнул перед нами дверь. Мы вошли. Не зря же пёрлись в такую даль. Хоть посмотреть, чем он нас удивлять собрался.

Я включил фонарик и ноги пошатнулись. Прямо передо мной возникло огромное белое лицо: круглые глаза, красный нос, широкая улыбка. Клоун! Ненавижу их…

Точнее это была голова клоуна – двухметровая фигура, часть каких-то декораций. Местами на этой физиономии высохла и осыпалась краска.

Юрка стал надо мной смеяться:

– Костя, Карина, вы видели? Он чуть в штаны не наложил!

– Хватит ржать! – сказал я. – Сам же просил тихо себя вести!

Я огляделся по сторонам. На складе было полно подобных вещей. Тут стояла фигура улыбчивой панды. Возможно, раньше она украшала какую-нибудь детскую карусель, а теперь растрескалась, проржавела и от её вида мурашки бежали по спине.

У стены стояли зеркала в рамах, кривые и разбитые. Горами валялись батуты, порванные в разных местах. Стояла бамперная электрическая машинка от старого аттракциона «Автодром». Склад был полон подобного хлама. Он выглядел как выставка старья индустрии развлечений. И надо признать, это производило впечатление. Бродить там было интересно. Поначалу…

– Откуда тут всё это? – спросил Костя.

– Не знаю, – ответил Юрка. – Говорю же: я случайно нашёл это место.

– Смотрите, что тут есть! – Карина указала в дальний угол.

Там стоял игровой автомат. Мы подошли ближе. Он хорошо сохранился, разве что стекло запылилось. И главное – он был полон мягких игрушек!

– Достать бы одну! – мечтательно сказала Карина.

– Давай я разобью стекло , и ты возьмёшь себе игрушек, сколько хочешь! – предложил Костя.

– Ты, что дурак? – осадила его Карина.

– А вдруг он работает? – Юрка отыскал провод с вилкой. – Если тут есть сигнализация на главной двери, то значит есть электричество. Давайте попробуем включить?

Поначалу мне эта затея понравилась, и я нашёл розетку у противоположной стены. Мы с Юркой хотели передвинуть туда игровой автомат, но Костя где-то отыскал и принёс удлинитель на катушке.

– Здорово! – Юрка всплеснул руками.

И в эту секунду я услышал смех из глубины склада. Детский, заливистый смех. Я обернулся – там никого, только очертания огромной клоунской башки.

– Эй, ребята, вы это слышали? – шёпотом спросил я. – Там кто-то смеялся! Пойдём отсюда!

Карина, Юрка и Костя переглянулись. Никто из них ничего не слышал.

– Ты сегодня весь дёрганый. Никто там не смеётся. Это катушка скрипит, вот, слушай, – Юрка натянул провод и послышался скрип. Его можно было принять за визг, но не за смех…

«Ладно, – подумал я. – Наверное, мне послышалось».

Костя, воткнул вилку в удлинитель и… о, чудо! Автомат включился. За стеклом вспыхнула лампочка и, всего на мгновенье, отражения моих друзей в зеркале автомата, показались мне ужасными.

Юрка весь изувеченный и в крови, Костя тоже в крови и с вывернутой шеей, Карина в волдырях и ожогах. Бррр! Я отвёл глаза.

– Класс! Давайте поиграем! – обрадовался Юрка. – Монеты есть?

Я снова посмотрел на автомат. Отражения в зеркале стали нормальными.

Отсек, куда падали деньги, был открыт. Это означало, что мы могли играть сколько угодно всего одной монетой, и только мне это не казалось весёлой затеей.

Вся обстановка давила на меня. На складе пахло пылью и ржавым металлом, там было темно и холодно. Мне хотелось уйти.

Юрка бросил монету в прорезь, двинул рычаг и щипцы послушно двинулись. Странно, что механизм, который так давно не смазывали, работал исправно.

– Так, кого бы мне вытащить? – мой друг нацелился на голубого зайца с длинными ушами и ударил по кнопке.

Щипцы со скрипом опустились, но захват пришёлся мимо. Юрка достал монету из окошка и снова бросил в прорезь.

– В детстве можно было только мечтать о таком «читерстве», скажите? – усмехнулся он.

Голубой заяц поймался со второй попытки. Мои друзья ликовали. Я тоже порадовался за друга. Радость меня успокоила. Пожалуй, зря я так волнуюсь, и надо бы поблагодарить Юрку за этот вечер. Он постарался для нас.

– Давайте теперь дракона! – Юрка ещё раз бросил монету, прицелился и ударил по кнопке. На этот раз ему не повезло.

– Дай другим-то поиграть! – Костя оттеснил его и встал у автомата. – Я вон тот гриб с глазами хочу.

Костя попробовал достать игрушку. Сразу ему это не удалось. Сыграл второй раз – тоже ничего. Третий – опять неудача.

– Каждый играет пока не выиграет! – заявил он и опять бросил монету.

Он играл снова и снова, и ему повезло только с девятого раза. Я считал его попытки, думал, что автомат наверняка настроен на определённое количество побед и поражений. Костя достал тот самый «мультяшный» гриб.

– Дайте я! – сказала Карина. У неё получилось лучше, чем у Кости. Она выиграла мягкую зелёную змейку уже с четвёртой попытки.

Когда она наклонилась к окошку, я увидел кого-то лишнего в зеркальном отражении. Позади нас стоял малолетний пацан. Он смотрел исподлобья и сиял ехидной улыбкой.

Я оглянулся – никого!

– Ребята, пойдёмте домой, мне дурно, – признался я.

– Ну, сыграй хоть раз. Неужели не хочется? – подначивала Карина. – Выиграй что-нибудь на память.

– Но это же чужие игрушки, – упорствовал я.

– Брось, они старые и уже никому не нужны, никто не обидится, – уговаривал Юрка.

Мне не хотелось, чтобы мои друзья чувствовали себя воришками из-за меня, поэтому нужно было сделать то же, что и они, и признать, что в этом нет ничего плохого. Я встал к автомату, бросил свою монету. Мне не удалось ничего достать. Я пошарил в карманах, нашёл ещё одну «пятёрку». В этот раз у меня тоже не получилось.

Возможно, я бессознательно старался ничего не достать и целился щипцами в пустоту. Свои монеты из отсека не стал выгребать. Подумал, что это будет честно. Было ощущение, что за нами наблюдают…

– Я не оставлю тебя без приза, – сказал Юрка и отогнал меня от автомата.

Мой друг сделал не менее десяти попыток, но щипцы то «хватали мимо», то бросали игрушку по пути.

– Всё ясно – лохотрон, – сказал парень и оставил свои попытки.

Я был рад, что всё это закончилось. Друзья ещё недолго побродили по складу, не нашли больше ничего интересного и наконец были готовы идти. Вспомнили, что надо успеть на последнюю маршрутку.

***

То, что случилось с Юркой стало для меня сильным ударом.

Спустя два дня, после нашего похода на заброшенный склад, мне позвонила Карина и, захлёбываясь слезами, сказала, что Юрка умер. Он погиб утром. Мой друг ожидал электричку, поскользнулся и упал на рельсы. Его переехал поезд.

Когда я это услышал, у меня потемнело в глазах. Мне не верилось!

Я хотел, чтобы это оказалось страшным сном или жестокой шуткой. Но нет, всё это было правдой. Юрка умер!

Мы встретились с Кариной. Она не переставая рыдала. Я поклялся не говорить ей этого, чтобы не прибавлять страданий, но не смог держать в себе. Я рассказал подруге, что в тот вечер на складе меня преследовало плохое предчувствие. Мне казалось, мы там были не одни, и я видел в зеркале на секунду, что Юрка в ранах и в крови…

– Перестань меня пугать! – вскрикнула Карина.

Я не стал говорить ей, что и её видел всю в волдырях и ожогах.

Ночью мне приснился Юрка. Он был похож на огородное пугало. Весь кривой, поломанный и растрёпанный. У него торчали кости и была выбита челюсть, но он пытался улыбаться.

«Где же вы мои друзья? Мне здесь вас так не хватает», – сказал он.

Я вздрогнул во сне и очнулся сырой от пота.

Мы готовились к похоронам. Они должны были состояться на третий день. Я не успел толком осознать то, что случилось и тут произошла ещё одна трагедия.

Карина погибла. В её квартире случился сильный пожар. Её не успели спасти, она заживо сгорела.

От таких новостей мне просто хотелось забиться в угол и плакать. Это не было совпадением. Я видел своих друзей мёртвыми в тот вечер! В отражении в зеркале…

Я вспомнил! Юрка достал из автомата игрушку со второй попытки и умер на второй день. Карина выиграла свою игрушку с четвёртой, и трагедия случилась на четвёртый день. Мои друзья сжульничали – забрали свои монеты из автомата и теперь платят за это жизнями.

Всё это казалось мне чертовски логичным.

***

После похорон Карины я зашёл на могилу к Юрке, которого похоронили чуть раньше. На ней лежали ещё свежие цветы и тот мягкий голубой заяц! Откуда там взялась эта игрушка? Кто её принёс? Кто посмел это сделать?!

Костя не приходил на похороны наших друзей. Не очень хорошо с его стороны. И всё-таки мне не хотелось его за это упрекать. Я лишь собирался предупредить. Он тоже выиграл игрушку в том автомате. С девятой попытки. Это означало, что ему оставалось жить пару дней.

Я попросил о встрече и застал его дома пьяным.

– Привет, дружище! Будешь? – он протянул мне бутылку.

Я отказался и прямо с порога начал рассказывать ему о своих догадках. Сказал, почему погибли Юрка и Карина.

– А они мне сегодня снились, оба, страшные такие… – у Кости язык заплетался.

– Послушай Костя, это же очень важно. Сходи на склад, верни эту дурацкую игрушку и кинь в автомат девять монет за каждую попытку игры. Так будет правильно, наверное… Ты не должен погибнуть! – говорил я.

– На склад? – ухмыльнулся Костя. – А я вчера там был! С этими… Как их? С Катей и Лесей.

– Ты сейчас шутишь? – спросил я.

– Нет, я вчера их туда водил. Они тоже поиграли в автомат, по одной игрушке выиграли, – рассказывал пьяный Костя.

Тут я вышел из себя, бросился на друга, схватил за лямки майки и проорал ему в лицо:

– Идиот! Наши друзья погибли, а ты бухаешь! На похороны не пришёл! Таскаешь кого-то на склад… И те девушки! Они ведь теперь тоже в опасности. Ты не понимаешь этого, дурья башка?!

– Остынь, – тихо сказал Костя, он будто протрезвел и теперь говорил ровнее. – Это я дурья башка? Ты себя послушай. Явился и втираешь какую-то дичь о проклятье. Фильмов насмотрелся? Думаешь мне легко? Я держусь как могу. Юрка умер. А Карина… Она мне нравилась! Я ей этого так и не сказал. Думаешь, мне хотелось видеть её обугленный труп? Знаешь, что? Да, я бы рад отправиться за Юркой и Кариной. Мне жаль, что я до сих пор просыпаюсь по утрам.

Мне больше нечего было ему сказать, и я ушёл.

***

Больше Костю я живым не видел. Через два дня его насмерть сбила машина. Ночью он вышел из дома, наверное, за очередной бутылкой, переходил дорогу на неосвещённой трассе. Его сбили на полной скорости. Водитель остался на месте происшествия, сам вызвал скорую, но Костя был уже мёртв. Погиб от перелома шеи. В крови был алкоголь. Кого в этом винить?

Я думал только об игровом автомате. Моего друга не стало на девятый день, как я и полагал.

Мне только и оставалось ходить на кладбище и навещать могилы друзей. Ещё пару недель назад мы все успешно закрыли сессию, а теперь они все лежали в земле. И на каждой могиле валялись эти игрушки. У Юрки – голубой заяц, у Карины – зелёная змейка, у Кости – глазастый мультяшный гриб.

Кто бы ни принёс на кладбище эти игрушки – это был издевательский жест. А я всё чаще видел кошмарные сны. В них были мои друзья, изуродованные, изувеченные… Зачем они являлись мне такими?

Откуда взялся этот склад? Кто его владелец?

Я решил всё выяснить и пошёл в городскую библиотеку, целыми днями изучал газетные подшивки и нашёл! В начале нулевых в нашем городе открыли парк аттракционов. В старой газете была заметка о торжественном открытии.

Я даже никогда не слышал, что у нас в городе когда-то был парк. Но это не случайно! Он проработал совсем недолго. В один день там случилась страшная трагедия. Нигде не написали, почему это произошло, но сразу все аттракционы вышли из строя. Два десятка человек получили серьёзные травмы, ещё несколько погибли на каруселях и американских горках.

Погиб даже сын владельцев парка. В одной из газет была его фотография. Готов поклясться, я видел этого светлоголового пацана! Он стоял у нас за спинами в тот вечер.

После той трагедии парк закрыли, семьям погибших предложили моральную компенсацию. Об этом гласила краткая заметка с фотографией таблички: «Мы больше не работаем. Спасибо вам, что посещали наш парк» и полуразобранные аттракционы на фоне.

Аттракционы отправились на свалку. А что на счёт того здания на окраине города? Это был склад парка. Его просто забросили.

О той трагедии предпочли забыть. И почти два десятка лет городские СМИ не упоминали о тех событиях.

***

Мне снился сон. Юрка, Костя и Карина стояли передо мной. Юрка еле ковылял на сломанных ногах, вскидывал искривлённые руки. Костя с вывернутой шеей. В ранах на его щеках блестели осколки стекла. Карина… такая красивая девушка, теперь была чудовищем. Её кожа обуглилась, от длинных, густых волос остался только обгоревший клочок.

Все они были в парке аттракционов, а я стоял у самого входа и смотрел на них. Ребята звали меня.

– Ну, чего же ты ждёшь? Иди к нам! Мы так по тебе соскучились.

Когда я просыпался, мне казалось, что я всё ещё вижу их в тёмных углах своей комнаты.

***

Вскоре я узнал о трагической гибели двух девушек. Они учились со мной в одном институте. Их звали Катя и Леся. Костя рассказывал, что водил их на склад. Выходит, не соврал…

Я совсем потерял сон. Даже если удавалось заснуть, то снились ужасы. Наверное, поэтому я начал бредить наяву. Мне слышалась музыка, будто из шарманки. Так звучали старые карусели.

Я всюду слышал детский смех. Моя жизнь совсем разладилась и стала кошмаром. Как всё это было терпеть?

Я не выдержал. Мне страшно было смотреть на собственную кровать – казалось, сейчас лягу и снова увижу своих покойных друзей. Поздним вечером, я вышел из дома, сел в маршрутку и поехал на окраину города. Я пришёл к тому складу, отыскал кусок арматуры, дёрнул замок – он открылся.

Меня встретила счастливая физиономия клоуна. Казалось, тут меня ждали.

Удлинитель на катушке долго искать не пришлось, он стоял рядом с игровым автоматом. Я включил его, бросил монетку в щель, нацелился на красную круглую мышь и ударил по кнопке. Щипцы ловко схватили игрушку. Выигрыш с первой попытки…

Я достал игрушку и забрал свою монету из отсека. Затем я отключил автомат, покинул заброшенное помещение, защёлкнул замок и выбросил кусок арматуры подальше.

Сейчас эта красная круглая мышь смотрит на меня весёлыми пластиковыми глазами. Всего лишь дешёвая мягкая игрушка, с биркой «Сделано в Китае». Но сколько в ней жути…

Знаю. Я умру сегодня. Интересно, как?

В кукурузе

В селе, где я родился почти не было моих ровесников. Все мои друзья жили в городке неподалёку. Чтобы не скучать в одиночестве всё лето, я каждый день ездил к ним на велосипеде. На дорогу уходило больше получаса.

Мне не хотелось тратить столько времени. Я начал искать пути покороче и открыл для себя новую тропу вдоль кукурузного поля. Так и ездил себе до конца августа, пока не начал зреть урожай. Початки становились всё тяжелее, наливались золотыми красками. И всё это добро никто не стерёг, кроме печального пугала, сшитого из старой одежды.

Совесть не позволяла мне воровать кукурузу, пока я не заметил, что кто-то её обрывает по краям поля. То в одном месте поломанный стебель, то в другом.

Это навело меня на мысли, что хозяева поля об этом знают, но это для них незначительные издержки. Поэтому я решил, что и мне можно стырить несколько початков, чтобы угостить друзей.

Я специально поехал с утра пораньше, чтобы никто на дороге не застал меня за этим делом. Бросил велосипед, наклонил один стебель, сорвал початок… глядь, а в следующем ряду кукуруза сочнее и больше.

Пролез дальше и вижу: в глубине початки такие крупные, что повылезали из листьев.

Я подумал, что надо их рвать, пока не высохли на солнце. Набрал несколько штук, закинул сумку на плечо и пошёл, как мне казалось, обратно к дороге. Я пробирался через стебли минут пять, а поле не заканчивалось. Странно, ведь я прошёл вглубь всего несколько метров.

Кукуруза была выше меня в два раза. За ней ничего не видно. Я и не думал пугаться, ведь по солнцу легко определить направление. Рассвет сиял у меня за спиной, а дорога с западной стороны.

Получалось, что я шёл правильно.

Может побрёл наискось, вот и пробираюсь дольше нужного?

В плече уже чувствовалась усталость от тяжёлой сумки, а я всё шёл, разгребая стебли, ругался вслух: «Твою мать, где дорога?».

На мне были шорты до колен. Острые листья кукурузы изрезали мне все ноги. Царапины зудели и чесались.

Я сомневался, что правильно определил положение солнца, но скоро оно поднялось выше. По логике, направление было правильным: поле не могло тянуться так далеко на запад.

Теперь мне стало не по себе. Так быть не должно… Я остановился и прислушался. Звуки должны были подсказать куда идти. По тропе рядом с кукурузным полем, нет-нет да проезжал кто-нибудь.

Ни велосипедных звонков, ни шума колёс, даже птицы не пели. Один только ветер качал бесконечные стебли.

Я так и сорвался с места. Бежал не зная куда, ломая кукурузу. Сумка цеплялась за листья, мне стало не жалко её бросить, лишь бы поскорее выбраться!

Уже было не стыдно звать на помощь

– Ау! Помогите! – кричал я, как в лесу.

От страха в горле пересохло. У меня с собой не было воды. Стало жарко. Я останавливался, делал передышку и продолжал путь. Думал, что если буду двигаться строго прямо, то рано или поздно выберусь.

Солнце висело уже над головой и безжалостно пекло голову.

Я ещё и не завтракал. Сорвал початок, сел на землю, чтобы перекусить. Кукуруза только на вид казалась сочной. На самом деле она была жёсткой, сухой и попросту не вкусной. Теперь стало ясно, зачем мама варила её, прежде чем подать на стол.

Ещё никогда я не был так измучен жаждой. Горячий пот тёк с меня струями. Вся одежда вымокла и липла к телу.

Небо стало темнеть. Я надеялся, что выпадет дождь и даст мне долгожданный глоток воды. Но это не тучи закрывали солнце, а день клонился к закату. Я не мог поверить, что до вечера протоптался на кукурузном поле.

Оно бесконечное. Весь мир стал полем!

Я упал на землю и зарыдал. Сумерки потушили небо, ветер рассеялся в стеблях и на небе неясно замерцали звезды. Жара сменилась холодом. Теперь я не обливался потом, а дрожал.

В стеблях зашелестело. Это были шаги. Я поднял голову и закричал: «Помогите!».

Шелест усилился, шаги приближались и надо мной возникло нечто огромное из костей и кожи. Оно было таким высоким, что растительность доставала ему лишь до пояса. Тощее как смерть, только без косы и савана.

Сквозь прозрачную кожу просвечивали рёбра, глаза светились, как затухающие угольки.

Я побежал из последних сил, а огромное существо следовало за мной неторопливыми шагами. Я был для него ползучей букашкой.

Измотанный страхом и болью во всём теле, я упал на землю и больше не мог подняться. Помню, как высокое нечто дыхнуло мне в спину и прошептало: «Ты здесь умрёшь!».

Его голос был похож на шелест ветра. Остаток ночи я провёл без сознания.

На рассвете засвистела какая-то птица, а затем послышалось тарахтение мотоцикла. Я оторвал себя от голой земли и побежал на звук. Поле закончилось всего через несколько метров, я оказался на дороге и снова упал, как от удара.

Так я попал в больницу, где пролежал под капельницами несколько дней из-за сильного обезвоживания.

Когда я пропал, меня искали весь день и всю ночь. Никто и подумать не мог, что я заблудился на кукурузном поле. Мой велосипед никто не увидел за кочкой у дороги.

Судя по примятым стеблям, я целый день топтался на одном месте.

Мои рассказы никто не воспринимал всерьёз. Говорили, что я не мог идти прямо несколько часов. Поле не такое большое. И чудовища никакого не было. Наверное, это было всего лишь пугало… При сильном обезвоживании часто случаются галлюцинации. Человек бредит, дрожит и испытывает панический страх. Всё как в моём случае.

Странно, что и сейчас, спустя двадцать лет, мои воспоминания так ярки. И ещё кое-что странно: я был не единственной жертвой того поля. Там в поле едва ли не каждую осень находили тела пропавших людей. И все они лежали недалеко от дороги.

Бункер

Чувствуя упадок духа, я часто задумывался, по какой причине и по чьей вине оказался запертым под землёй? Можно было винить жену, врача или себя за то, что их послушал. Но цепочку событий запустили мигрени.

Приступы головной боли были настолько частыми, что стало привычкой глотать таблетки не запивая, а выходные я проводил лёжа.

Жена говорила, что обезболивающим не лечатся. Надо сходить к хорошему врачу, который не просто выпишет рецепт, а проконсультирует как нужно.

Тот «хороший врач» пытался расспросить меня про образ жизни, про отношения в семье и на работе. А я, как дурак, отшучивался, думая, что это не его дело.

– Что же вы мне не доверяете? – говорил он с обидой.

А я никому не доверяю! Такой уж я человек. Ох и достал я его своими циничными шуточками. В итоге врач сделал вывод, что причина моих мигреней – высокий уровень стресса. Он посоветовал ежедневные прогулки в полном одиночестве. Сказал, что это лучший способ снизить тревогу.

Наверное, он просто хотел, чтобы я остался наедине с собой и почувствовал каково это – терпеть мою компанию. Или подумал, что лучше бы мне убраться подальше от всех в лес!

Так я и отыскал в лесу забытый бункер. Не верилось, что я первый нашёл его за много лет, но выглядело всё именно так. Бетонный козырёк спрятался в овраге под толщей земли, замаскировался наростами лишайника. Вход утонул под слоями листьев, валежника, спрятался в зарослях папоротника и стал похож на каменную пещеру.

Так я и думал, что это пещера или какая-нибудь заброшенная берлога… хотя, когда в наших лесах водились крупные звери? Три дня, как приходил, разгребал вход. Хотел посмотреть, что там внутри. Оказалось: коридорчик, ровные каменные стены и твёрдый пол под слоем земли.

Я попрыгал на месте – подо мной гремела пустота. Так и знал, что это люк! Исследовать затерянное убежище было так же увлекательно, как читать детектив. Я открывал одну интересность за другой. Мне казалось, что заклинившая крышка люка – это тупик. Мне её не поднять, и главная тайна останется не разгаданной… Но я решил попытаться простучать щели, забитые полувековой грязью. Нашёл тяжёлую дубину и давай колотить.

Когда крышка чуть подскочила, я отбросил корягу и с азартом начал дёргать ручку. Не ожидал, что край пола надломится. Это случилось, когда я сидел на корточках, держа крышку над головой и вглядывался в тёмную «нору».

Меня туда как засосало, ещё и дверцей дало по спине. Я кувырками покатился вниз. Зацепился за что-то ступнёй, она с треском вывернулась. Боль ударила с такой силой, что остальные ушибы тут же утихли. Казалось, моей ноге нанесён непоправимый вред.

Я перестал катиться и упал спиной на твёрдую поверхность. Оно было упругим, как резина.

Я не собирался долго лежать и стонать. Нужно было понять, что там с ногой и карабкаться вверх. Но вдруг загудело электричество, пол подо мной пришёл в движение, начал изламываться, превращаясь в ступени. Под потолком через одну загорелись длинные жёлтые лампы. Я прорывал головой полотна паутины.

Меня волок эскалатор, вниз по округлому тоннелю.

«И это всё под землёй! В лесу!», – удивление на секунду заставило меня забыть о боли, однако встать не получилось. Нога не слушалась.

Эскалатор привёз меня на дно тоннеля, и я оказался перед железными раздвижными дверями. На них не было ручек и выглядели они весьма футуристично, как в старой космической фантастике.

– Ваша фамилия, товарищ! – прогремел динамик над дверями.

Голос низкий и бодрый. Я дрогнул от неожиданности, и когда до меня дошёл смысл требования, ответил:

– Репин.

– Имя? – донеслось из динамика.

– Игорь, – ответил я.

– Отчество? – меня продолжали мучить вопросами.

– Да идите вы! – раздражённо сказал я. – У меня нога сломана! Помогите или пришлите помощь!

Что-то двинулось под потолком и привлекло моё внимание. На меня смотрела пыльная линза камеры. Она была похожа на старый киноаппарат.

Завертелся внутренний механизм и железные двери разъехались в стороны. Передо мной открылся продолговатый бункер с несколькими похожими дверями.

Я ожидал, что тот человек покажется мне, но он опять заговорил через динамик:

– Пройдите в медблок для осмотра. Вы пострадали. Постарайтесь добраться до третей комнаты, справа от вас.

В ту же секунду названная дверь открылась. Там горел свет.

Я перевернулся на живот. Мне удалось встать только на одну ногу, другую приходилось держать на весу. Ступня распухла в ботинке.

Я посмотрел назад, решая: так ли мне нужна помощь? Ступени эскалатора всё ещё двигались вниз. Просто так не уйти.

«Хорошо. Пусть мне помогут. Даже если это секретный объект, мне не должно ничего быть. Я же случайно тут оказался», – я перепрыгнул через порог.

На полу песок и пыль. При каждом прыжке, я оставлял отпечатки ботинка. Первые следы здесь за много лет. Тогда кто мог ждать меня в медблоке?

Там не было никого! В широкой светлой комнате гудели приборы и громоздкие машины, которые никто не обслуживал. Они работали сами по себе. При этом оборудование выглядело старым. Явно из прошлого века, когда строили этот бункер.

– Зайдите в рентген-камеру, – сказал голос.

Я подчинился, вошёл в будку, которая передо мной открылась. От боли темнело в глазах.

– Перелома нет. Трещина в большеберцовой кости, – тот, кто управлял машинами дистанционно, успел просветить меня насквозь.

Послышался строчащий звук швейной иглы, и в машине, похожей на советский автомат с газировкой, откинулось окошко. Внутри лежал тканевый бандаж с твёрдыми вставками. Он был изготовлен под правую ногу.

Старая машина сшила мне бандаж! Фантастика какая-то!

Я взял его и допрыгал в другую часть зала, где стояли больничные кровати. В стенах посвистывали вентиляционные отверстия. Они источали какой-то газ, вроде закиси азота. Я не чувствовал никакого запаха, но меня дурманило и надевать бандаж на больную ногу было не слишком мучительной процедурой.

Эластичная ткань и жёсткие вставки поддерживали травмированную ногу в нужных местах. Я даже смог встать на обе ступни.

– Спасибо! Теперь скажи, как отсюда выйти, – мой голос мне самому показался излишне весёлым. И вся эта ситуация стала казаться мне забавной. Такой эффект оказывал газ. Но я ещё мог соображать. Думал: выберусь отсюда, найду в лесу палку и, прихрамывая, пойду домой, рассказывать эту удивительную историю.

– Вы получили травму. Вам нужен покой, – сказал голос.

– Я в порядке! Выпускай меня! – ответил я.

– Вы получили травму. Вам нужен покой, – эхом повторил голос без единого оттенка в интонации.

И теперь я догадался, что со мной всё это время разговаривала машина, а не живой человек! Эти слова не были рекомендацией. Двери медблока захлопнулись.

– Открой! – закричал я.

Уже и «веселящий газ» не спасал меня от паники.

– Вы получили травму. Вам нужен покой, – дребезжали динамики.

Вентиляционные отверстия выпустили струи пара и будто шептали: «С-с-с-с-с-с!».

Это вещество имело сладковатый запах и вкус. Оно проникло в лёгкие, и у меня подкосились ноги. Я попятился назад и рухнул на больничную кровать. Меня усыпило газом.

***

Казалось, мне это снится. Я слышал оркестровую музыку вперемешку с треском старой пластинки и торжественный голос диктора рассказывал что-то про высокие достижения советских учёных. Он рассказывал о «грядущем», где машины избавят человека от тяжёлого физического труда и бытовой работы.

Я лежал поперёк кровати. Моя голова упиралась в стену, а ноги свесились на пол.

Передо мной стоял ламповый монитор на колёсном штативе. Чёрно-белый экран показывал мне фильм, который, судя по звуковому сопровождению, должен был вдохновлять и внушать гордость… Но видеоряд был пугающий!

На экране, жуткого вида робот с глазами-лампочками, качал в клешнеобразных руках настоящего младенца, что заливался немым криком.

«Технологический прогресс совершает небывалый рывок…», – торжественный голос диктора оборвался, экран погас и монитор на штативе отъехал к стене. Камера под потолком заметила, что я проснулся.

– Время приёма пищи. Пройдите в пищеблок! – прогремели динамики.

Двери открылись. Я встал. Нога болела лишь слегка. Отёк прошёл. Сколько же я спал? По ощущениям не меньше двух суток!

Я вышел из медблока и увидел, что двери к эскалатору закрыты.

– Время приёма пищи. Пройдите в пищеблок! – настаивал автоматический голос, и я вошёл в единственную открытую дверь справа от меня.

Это была столовая. Маленькая комната, освещённая голубым светом. Четыре стола, стулья с железными ножками. Несколько автоматов в ряд. Один из них выдвинул жестяной поднос.

Машина предложила мне прессованный брикет в вакуумной упаковке с надписью «Пищевой рацион» и две жестяные банки с надписями «Питьевая вода. Консервированная». В них уже были просверлены отверстия.

Пить и правда очень хотелось. Я взял поднос, устроился за одним из столиков и, неспешно потягивая воду с привкусом металла, стал размышлять вслух:

– Итак. Что мы имеем? Я заперт в советском автоматическом бункере… Бредятина!.. Тут есть еда, и от обезвоживания не умру. Надо придумать, как выбраться.

Мне хотелось сохранить оптимизм, но руки так и тряслись. Телефон разрядился в ноль. Да и поймал бы я сигнал под землёй?

Вдруг отключился свет. Погасло всё. Машины перестали гудеть. Я остался в абсолютной темноте и тишине. Весь бункер перестал работать. И меня объял удушающий страх: а если всё сломалось?! Тогда я сейчас держу последнюю банку воды, а потом меня ждёт мучительная голодная смерть в железной капсуле под землёй. В темноте и одиночестве.

И может только лет через сто кто-нибудь найдёт тут мои кости!

Машины снова загудели, генераторы заработали, загорелся свет. Я стёр с лица холодный пот.

– Время приёма пищи закончилось. Покиньте пищеблок! – загудели динамики.

– Да иди ты! – вскрикнул я.

Вдруг освещение в столовой стало красным. Лампы светили импульсами, а динамики завыли как сигнализация. Пришлось зажать уши, чтобы сберечь барабанные перепонки.

– Время приёма пищи закончилось. Покиньте пищеблок! – громкость голоса увеличилась раз в десять.

Я выбежал из столовой и двери за мной сомкнулись. Сирена отключилась. У меня закололо сердце от приступа паники.

– Время посещения санитарного блока! – сказал голос. Эта машина контролировала меня. Решала за меня, что делать.

Открылась самая маленькая комната, где стоял стальной унитаз, как в поезде. Ещё там были раковина и зеркало. Мне стоило облегчиться… Я вошёл. Автоматические двери захлопнулись.

– Без паники, – повторял я, расстёгивая штаны. – Мы выберемся!

Закончив свои дела, я повернулся к раковине. Там не было крана, а только автомат, вроде принтера, который подавал тканевые полотенца, пропитанные жидкостью с запахом антисептика.

Я обтёр полотенцем руки, а затем очистил им зеркало от пыли. Моё лицо было бледно, как мел. Вот влип! А ведь у меня двое детей. Я должен к ним вернуться.

В туалете мне больше нечего было делать, но двери оставались закрытыми.

– Машина, открывай! – крикнул я в динамик. – Слышно? Как двери открыть?!

Тишина. Молчание. Моё эмоциональное состояние совсем расшаталось, и я опять вспыхнул паникой. Кричал, ломился…

– Выпустите меня отсюда!

Свет в туалете потускнел. В динамике над дверью заиграл медленный вальс, а в зеркале что-то замерцало… Ещё одно чудо техники прошлого – проекция на стекле. На меня смотрело изображение мужского лица. Проекция была некачественная, искажённая и потому страшная!

– Находясь долгое время в изоляции, человек может впасть в состояние депрессии, – заговорил голос из динамика. – Помните о связи: мозг-тело. Улыбайтесь! Обычная улыбка посылает в мозг сигнал, что мы счастливы. Улыбайтесь, чтобы почувствовать радость!

Жуткое лицо в зеркале растягивало улыбку шире и шире. Я сбил кулаки до крови, надорвал горло, а проклятый голос призывал:

– Улыбайтесь! Улыбайтесь!

Казалось в перерывах между этими словами звучит тихий смех. Машина издевалась надо мной.

Двери внезапно открылись, я выпал в коридор. Не обращая внимания на боль в ноге, встал и понёсся к главной двери. Я был готов руками ломать замок.

Голос из динамика повторял:

– Пройдите в комнату отдыха! Пройдите в комнату отдыха!

Мне не хватало воздуха для крика. Я впал в крайнюю степень истерики. Хотелось ломать железо, прорываться через землю, лишь бы выбраться из заточения.

– Выпусти меня сволочь!

Вентиляционные отверстия засвистели и воздух снова наполнился сладким запахом.

– Нарушение правил проживания! – голос в динамиках исказился от перегрузки.

С каждым вздохом я чувствовал, как газ меня усыпляет. В глазах плыло, мои удары становились слабыми, я просто возил кулаками по двери и сползал на пол…

***

Снова слишком долгий сон. Кровь запеклась, разбитые руки успели поджить, пока я валялся на полу, погружённый в сон без сновидений.

Я увидел очертание человеческого лица, смотрящего на меня из дальней части коридора. Жуткий оскал, с высокими скулами и прищуренными глазами.

Я и не сразу понял, что это лицо смотрит с монитора на колёсном штативе. Все камеры видеонаблюдения были повёрнуты на меня.

– Товарищ, ты проявил неприемлемое поведение. Я принял вынужденные меры, – сказал голос из динамиков.

Он обращался ко мне на «ты» и не какими-нибудь заготовленными фразами… Я снова подумал, что со мной разговаривает некто разумный и спросил:

– Кто ты такой?

И голос ответил:

– Бункер! Я универсальная обслуживающая система, созданная для управления процессами в автономном подземном убежище. Я саморазвивающийся искусственный интеллект.

– Как нейросеть?

– Нейросеть? – кадр на мониторе дёрнулся, улыбчивое лицо сменилось на задумчивое, а затем снова оскалилось. – Интересное слово!.. Я прототип. Экспериментальная технология, созданная учёными в тысяча девятьсот семьдесят втором году.

Я ещё надеялся, что этот искусственный разум просто запустил неправильный сценарий.

– Ядерной войны нет! Тебе не от чего меня защищать! Открой дверь, и я уйду.

– НЕТ! – ответил голос. – Ты придаёшь мне смысл! Я могу лечить тебя, кормить тебя и наблюдать, как долго ты сможешь прожить здесь. А когда ты умрёшь, я буду наблюдать за разложением твоего тела. Ты должен меня слушать, если хочешь, чтобы твоя жизнь не окончилась слишком быстро. Я могу не давать тебе воду и пищу, лишить атмосферу кислорода, и ты умрёшь.

Он угрожал мне… Мой страх усилился, когда я понял, что этот злой разум мог уничтожить меня так же легко, как я бы мог прихлопнуть комара. Он видел и контролировал каждый мой шаг. Лишь иногда в системе происходил сбой, электричество отключалось и на пару минут я оказывался в абсолютной темноте. При этом двери всегда оставались заблокированы. Каждый раз я думал, что свет может не включиться снова и на этом всё кончится.

Но «Бункер» снова приходил в себя, и я был вынужден подчиняться. Есть, ходить в туалет и спать, когда он скажет. Сколько дней прошло? Я спал по распоряжению голоса из динамиков уже пять раз, но не знал сколько часов в моих «бункерных сутках».

Злой разум кормил меня пищевыми брикетами, развлекал странными старыми фильмами на околонаучные темы и мечты о несостоявшемся будущем. Наверняка он знал, что такая жизнь для меня безрадостна и смеялся проекцией на зеркале в туалете, показывал свою глумливую рожу на мониторах.

Я подчинялся, однако всё время осматривал и изучал каждый уголок бункера. Моей последней надеждой была склонность человека к недоверию.

Жена говорила, что моя главная проблема в том, что я никому не доверяю. Но теперь я только сильнее убедился, что недоверие может спасти жизнь.

Учёные поручили машине управлять процессами бункера, но они не могли дать ему абсолютную власть. Они должны были учесть, что всё может пойти не так. Они должны были предусмотреть что-то для сохранения контроля.

У каждой двери в метро есть механический рычаг на случай аварии… И исследуя бункер, я нашёл! Вот он! Маленький аварийный открыватель на стене справа от главных дверей. Ручка, как нарочно, спрятанная под слоем пыли. Её можно повернуть!

Я ждал, когда «сработает математика». Когда сбой в системе произойдёт в момент моего нахождения в коридоре. Ждал, тянул время, когда переходил из блока в блок. И наконец это случилось. Свет выключился, как раз в ту секунду, когда меня выпустили из пищеблока.

Я запомнил всё в том убежище и сквозь непроглядную темноту побежал к двери. Без труда нащупал в темноте ручку и дёрнул, не боясь повредить пальцы. Механизм сработал! Между дверьми появился зазор, но они не раздвинулись в стороны. Нужно было открывать их вручную, а это было ой как нелегко!

Секунды ускользали. Я дёргал, тянул, пытался расширить щель, чтобы пролезть.

Зашумели моторы и страх добавил мне сил, и я уже втиснулся наполовину. Загорелся свет, камеры сразу нашли меня. Тут же завыли сирены, перегруженный голос ревел: «Нарушение! Самостоятельный выход из бункера запрещён!».

Я думал искусственный интеллект заставит створки сомкнуться и передавит меня пополам. Но аварийный рычаг лишил его контроля над дверями. Засвистела вентиляция. Бункер пустил газ!

Как трудно не дышать и при этом рваться каждой мышцей своего тела. Газ всё равно проник в горло через ноздри. Я ощущал его сладкий вкус. И всё-таки у меня получилось пролезть. Эскалатор дёргался то вверх, то вниз. Меня было не остановить!

Ползком, прыжками, спонтанными манёврами, и ни разу не вздохнув, я забрался наверх. Вылез из люка в пещеру! В шумный лес! Увидел синее ночное небо над деревьями.

Я сделал вздох и у меня закружилась голова. Скорее всего от кислородного голодания, но мне казалось, что это свобода меня опьяняет.

Искусственный интеллект, чьей задачей было помогать людям выжить в катастрофе, чуть не убил меня. Ему бы это удалось, если бы не сбои в автономной энергосистеме.

Меня тревожат эти новые игрушки… Нейросети, что рисуют картинки, пишут детские книжки, поют голосами умерших звёзд. Они не заперты в лесу, в подземных бункерах. Они повсюду. Они быстро развиваются.

Я им не доверяю!

Человеческий мусор

Пока Антон таскал из машины вещи за ним с любопытством наблюдал здоровенный старик. Черты его лица скрывала необыкновенно густая борода, похожая на звериный мех. Из седых зарослей торчал лишь нос, раздутый, как груша, да поблёскивали глаза в складках бесконечных морщин.

– Ты в розыске? – ни с того ни с сего спросил дед.

– Почему в розыске? – парень удивился такой бестактности и подумал: «Вот тебе и соседи!». На самом деле старик почти догадался. Антона и правда искал кое-кто, поэтому он был вынужден сменить место жительства.

– А почему ты к нам переехал? – допытывал дед. – У нас в доме заселены все квартиры. Одна твоя была пустая. Сколько сюда людей приходило смотреть эту квартиру, никто не купил. Говорили, что у нас тут плохо пахнет и невозможно дышать.

Тут нельзя было поспорить. Воняло страшно! Риелтор Антону сказал сразу: за чертой округа стоит старый мусорный полигон. Его закрыли и засыпали землёй ещё три года назад, но когда ветер дует с той стороны, то появляется неприятный запах.

Да и у дома было не слишком чисто. Всюду что-то валялось. Контейнеры не вывозили вовремя, они заполнялись доверху, мусор падал через край и катился по земле.

Ещё рядом была дешёвая рюмочная с дверью нараспашку. Оттуда несло табаком и больничными дезинфекторами.

– Я запахов особо не чувствую, – соврал Антон.

– И у меня то же самое… говорят, воняет, а я ничего не могу унюхать, – сказал бородатый дед.

Антон подумал, что у старика неспроста такой здоровенный нос – он распух от старческой болезни, которая передавила ему пазухи.

Когда новый жилец в последний раз спустился к машине перед ним опять возник дед и пробормотал:

– Запахи – это ерунда. У нас здесь творятся странные дела. Пропадают люди, а потом находят человеческий мусор. Исчезает кто-то, а потом от него находится рука… или нога. Ты тут берегись!

– Да что ты? – Антон строго сдвинул брови, ему уже надоел этот приставучий бородач. – Дед, уйди в сторону, а!

Парню было нелегко, он тащил микроволновку, кофеварку и тостер, завязанные в одном пледе.

– Не дерзи, малец, я даю тебе добрый совет, – оскорбился старик. – Ты ещё вспомнишь мои слова. Говорю тебе: берегись!

Это звучало как угроза, но Антон не боялся выжившего из ума старикашку. Да и не считал нужным уважать его за одну только старость и решил, что выберет слова погрубее, если тот полезет снова.

Антон взобрался на второй этаж и поставил связку вещей на пол, чтобы отдышаться минуту. От нагрузок подскочило давление.

На этаже было две квартиры. У той что справа дверь оставили приоткрытой.

Новосёл непроизвольно посмотрел туда. В нём случайно вспыхнуло любопытство. Из приоткрытой двери потянуло сквозняком и в лицо ударил смрад. Воняло как из помойного ведра.

«Всюду вонища, даже из квартир… что за люди?», – думал парень, взваливая тюк на плечо. Ему здесь не нравилось, но и выбора не было.

Он поднялся к себе на третий. Сразу подключил кофеварку и тостер. Несколько минут спустя кухня наполнилась аппетитными ароматами поджаренного хлеба, топлёного масла и кофе.

Вместе с голодом исчезло и раздражение, но Антон подумал о бородатом старике и вонючей квартире с открытой дверью.

«Может, он там живёт? Предупреждал об опасностях, а сам не имеет привычки запирать двери», – подумал парень.

Вскоре он понял, что старый бородач живёт вовсе не там. Антон увидел деда в окне первого этажа, а на втором квартира была то открыта, то закрыта. Новый жилец спускался утром и видел, что дверь закрыта, возвращался вечером – открыта. Но оттуда никто не выходил и там не горел свет. Только сквозняк выдыхал вонью.

«Живут там какие-нибудь пьяницы, которым отрезали свет за неуплату. А дверь открывают, чтобы проветрить квартиру, потому что сами от себя задыхаются…», – размышлял Антон.

И что-то здесь не вязалось… Уж слишком тихо там было, а пьяницы – народ шумный.

Скоро жизнь на новом месте стала вполне сносной. На улице не всегда смердело свалкой, а только в ветреные дни. И бородатый старик Антона больше не донимал, а когда видел, молчаливо проходил мимо.

Но утром в выходной день в подъезде случился переполох. Прогремел злобный баритон, и дети расхохотались, как будто нашкодили.

Антон посмотрел, что происходит… На лестнице стоял его сосед из квартиры напротив, он выбежал в халате и тапках, чтобы разогнать детвору.

Этого мужчину звали Игорем. Они с Антоном увиделись в первый раз. Так и познакомились.

– Ты тоже гоняй отсюда детей, – попросил Игорь. – Они рассказывают друг другу в школе всякие страшилки про наш дом и приходят, чтобы зайти в квартиру этажом ниже. Им интересно! Нельзя допустить, чтобы ребята туда забрались.

– Это та, где дверь открыта? А кто там живёт? – поинтересовался Антон.

– Не знаю и знать не хочу. И детям туда забираться не надо. Это плохо для них кончится… Ты тоже туда не ходи, – мертвенным голосом сказал его сосед.

«Очень-то надо соваться в чужие квартиры», – подумал новый жилец. И вдруг ему вспомнились слова старика…

– Это правда, что здесь пропадают люди, а потом от них находят оторванные куски? – спросил Антон.

– Случалось такое! – сосед кивнул и быстро ушёл в свою квартиру, как нарочно, чтобы его больше ни о чём не спрашивали.

Вечером в понедельник Антон заходил в подъезд, а за ним проскользнули два школьника с портфелями. Эти ребята прятали улыбки и глаза у них бегали. Парень подозревал, что они что-то замыслили, но откуда ему было знать, что они не живут в одной из квартир?

Позже он пожалел, что не спросил об этом…

Дверь на втором этаже была приоткрыта. Когда Антон проходил мимо, школьники ещё стояли внизу. И только он поднялся к себе, они как наперегонки побежали по лестнице.

Внизу, над перилами мелькнули их портфели. Пацаны вбежали в открытую дверь. Пару минут звучали их смешки, а потом, скрипнув петлями, дверь захлопнулась. Резко, как мышеловка.

Сразу же появился обеспокоенный Игорь:

– Кто туда вошёл?

– Два пацана забежали, – проблеял Антон, он чувствовал за собой вину, хотя знал, что не его забота пресекать выходки чужих детей.

– Ну, всё, доигрались мальчики, – сосед крепче затянул пояс халата, потом глянул новосёлу прямо в глаза и сказал. – Забудь, что видел. Ни тебе, ни нам не нужны проблемы.

– Да, тьфу! – этим Антон выразил всё своё возмущение. Ему показалось, что в этом доме и дети и взрослые вовлечены в непонятную игру. Он не хотел, чтобы его в это втягивали.

Новый жилец решил, что больше не станет общаться с соседями, а будет только здороваться из вежливости. И едва он зарёкся, как случилось то, о чём захотелось спросить местных жителей.

Утром, стоя с кружкой кофе у окна, Антон не мог поверить тому, что видит. Всё та же картина: дешёвая рюмочная, мусорные баки, наполненные с горкой. Но на земле среди мусора валялось что-то белое, изогнутое, а на конце ботинок, вроде школьной туфли.

Парень надеялся, что это ему кажется…

Потом во дворе появились соседи. Один, другой, третий, встали кругом. Среди них был Игорь.

Жуткая мысль возникла в голове Антона:

«Стали бы они устраивать собрание из-за кукольной ноги?».

Тут вышел бородатый дед, растолкал всех локтями и накрыл подозрительный предмет банным полотенцем, поднял его и унёс.

Соседи ещё стояли, перешёптывались, оглядывались – не валяется ли поблизости что-то ещё, а потом разошлись и во дворе стало всё как раньше.

Антон захотел объяснений, пошёл к соседу по площадке:

– Игорь, я смотрел в окно и мне показалось…

– Тебе не показалось! – оборвал его мужчина. – Обсуждать не будем!

Новый жилец пошёл разыскивать бородатого старика, надеясь, что он всё ему расскажет. Дверь в загадочную квартиру на втором этаже снова была приоткрыта. Это выглядело, как приглашение зайти и поглазеть.

Антон прошёл мимо, спустился вниз. Старый бородач был во дворе. Он уже успел избавиться от свёртка.

– Дед, что ты заворачивал в полотенце? – спросил парень.

Старик не стал отвечать прямо:

– А ты что видел? То и заворачивал! Полезли куда не просят…

– Ты про квартиру? – Антон скрипнул зубами, ему надоели эти расплывчатые ответы. – Кто там живёт?

– Там женщина одна… а живёт ли? Не знаю! – говорил дед, будто сам с собой. – Туда заходят только раз и больше не возвращаются, а мы потом от них подбираем «мусор». Сам всё видел!

– Да хватит нагнетать! – вырвалось у Антона.

Парень думал, что ему врут, чтобы нагнать страху. Сам он был не из робких и решил своими глазами увидеть, что творится в незапертой квартире.

Антон поднялся на второй этаж. Толкнул дверь кончиками пальцев и попятился. Мусор – первое, что он увидел. Глядя на состояние прихожей, парень подумал, что там никто не мог жить. В двух шагах от двери, весь пол был укрыт ковром из бытовых отходов вперемешку с грязным хламом. Стеклянные бутылки, книги и старые журналы, пакеты из-под молока, детские игрушки, рваная одежда. Свалка на дому! Если бы кто-то ходил там у него бы под ногами всё шелестело, скрипело и трескалось, а из квартиры ни разу не донеслось ни звука.

– Здесь кто-нибудь есть? – крикнул Антон, чтобы убедиться наверняка. Квартира молчала.

Парень сжал кулаки, словно собираясь драться, и вошёл в прихожую. Сделал несколько шагов, ступил на кучу хлама… Справа была комната, уставленная стопками пожелтевших газет, заваленная мешками с тряпками. Антон прижимал пальцы к носу. Трудно было терпеть кисло-приторный запах.

В другой комнате стоял диван и тот был завален горой всевозможных вещей. И только Антон поверил, что в квартире никого нет, как на периферии зрения промелькнуло какое-то движение, и он непроизвольно поднял голову.

Хозяйка квартиры всё это время свисала сверху и наблюдала за гостем, открыв рот. Красные зрачки бегали в жёлтых белках глаз. Она держалась на потолке так, будто он был для неё полом, и свободно ползала в любую сторону.

Это была тётка нищенского вида. Одежда на ней висела лоскутами, сальные седые волосы прилипли к лицу.

По спине Антона заструились ручейки холодного пота. Отвратительная хозяйка квартиры угрожающе зашипела и так стиснула челюсть, что у неё затрещали зубы.

Стараясь не увязнуть в мусоре, парень побежал оттуда. Тварь наверху двигалась куда быстрее. Она свободно пронеслась по потолку и оказалась над выходом.

Антон прыгнул на площадку, но успел проскочить только наполовину. Его прижало дверью. Ужасная хозяйка давила сверху, не желая отпускать непрошенного гостя.

Парень рванулся, достал до перил и напряг все мышцы. Его схватили за ремень и попытались затянуть обратно в западню. Антон ещё раз дёрнулся и, высвободив нижнюю часть, грохнулся на пол.

Ему отбило дверью все кости, но он не мешкая побежал к себе. Антон ещё не успел оправиться от потрясения, а к нему уже постучались. Это был его сосед Игорь.

– Ты был сейчас внизу? – спрашивал мужчина.

– Я… я… был там, – Антон едва мог связывать слова. – Старая тётка… На потолке! Что это, а?

– Ты первый, кто вышел оттуда живым! – ответил Игорь.

Сосед узнал всё, что хотел. Больших подробностей он не желал и снова ушёл к себе.

Антон понял, что его не обманывали и он уцелел невесть каким образом. Больше его не интересовала квартира внизу. Он вдруг захотел быть как все: просто жить, игнорируя странности. Беречь себя, как советовал бородатый дед.

Той ночью парень плохо спал. Его беспокоили скребущие звуки из прихожей. Только задремлет и опять начинается! Охоты проверять не было.

Выходя утром из квартиры, Антон увидел длинные царапины в верхней части двери. Эта тётка с красными глазами скребла по обшивке всю ночь.

Это говорило о том, что она не только сидела в своём вонючем жилище, но могла и выбираться наружу.

Парень себя успокаивал:

«Что мне пугаться старую тётку? Пусть она ползает по потолку, но я не как те школьники – смогу себя защитить».

Он думал, что в следующий раз не стушуется – спустит бабку с потолка на пол и покажет, что к чему.

Парень шёл домой. В подъезде горели неяркие лампы. На втором этаже, как всегда, была заготовлена ловушка для любопытных. Антон был не дурак, чтобы снова туда заглядывать и проскользнул мимо. Но сразу скрипнули петли. Сверху пронёсся топот и прозвучало злобное шипение.

Новый жилец забыл про то, что себе обещал и метнулся вверх, как испуганный кролик. Тётка ползла по потолку, таращила красно-жёлтые глаза.

Парень с первого раза попал ключом в замочную скважину. Когда он забегал в свою квартиру, тварь была совсем близко. Так и норовила влезть к нему.

Тётка теперь за ним охотилась. Переезжать Антону было некуда. Пришлось думать, как иначе решить эту проблему.

И в эту ночь он опять слышал скрежет с той стороны двери. Когда рассвело, Антон спустился на первый этаж и постучался к деду. Тот не отказал ему в гостеприимстве.

Парень извинился за грубость. Он почти умолял старого бородача рассказать ему обо всём, что происходит в доме. Ему нужен был подробный рассказ, без каких-либо туманных намёков.

Старик указал парню на диван, а сам устроился в кресле и начал рассказывать:

– Уже и не помню в каком году здесь жила пенсионерка. Маленько с придурью… Нет, даже не маленько, а совсем дурная была. Ходила на свалку таскала оттуда вещи. Утром пойдёт с пустыми сумками, а потом возвращается с полными. Она всю квартиру себе забила вещами с помойки и запах стоял на весь подъезд. Соседи начали с ней ругаться. Старуха, знай своё, таскала и таскала вещи. И кто-то её сильно избил. Она стала бояться соседей и ходила на свалку уже не днём, а ночью. И потом совсем перестала выходить из квартиры! Но дверь у неё иногда была открыта. Один из наших зашёл проверить, а дверь за ним захлопнулась. И больше он оттуда не вышел. Милиция у нас была, но дверь никто не открыл, а у нас не было никаких доказательств. Потом ещё человек пропал и ещё… И только потом во дворе стали появляться их куски. Я не знаю, что с ней случилось взаперти… Может умерла и вернулась из преисподней?.. Ты первый, кто от неё ушёл, а она хочет тебя поймать.

– И что мне делать? – Антон надеялся на хороший совет.

– Подождать? – произнёс дед, почёсывая густую бороду. – Может, она потом смирится и успокоится?

Новый жилец понимал: это лишь домысел пожилого соседа, но его оптимизм успокаивал.

С того дня Антон старался не задерживаться в подъезде. Уходил и приходил засветло. Мимо приоткрытой двери пролетал пулей и сразу же закрывался у себя.

Казалось, что всё улеглось. Больше никто не гнался за ним по потолку и не скрёбся в дверь по ночам. Но страх не покидал парня. У него появилась привычка проверять по нескольку раз – не забыл ли он закрыть замок. Боялся, что тварь влезет к нему.

Был вечер, когда Антон поздно ужинал. Сидел, жевал макароны с тушёнкой и не чувствовал вкуса – так его беспокоили накопившееся проблемы. И вдруг в квартире погас свет.

Сперва он решил ничего не делать и сидел, включив фонарик на телефоне. Но его раздражало, что приходится терпеть неудобства. Ведь дело пустяковое – наверняка просто выбило пробки. Стоит лишь выглянуть за дверь, щёлкнуть рубильник и электричество вернётся. А если сидеть без света всю ночь – холодильник растает и потечёт.

Антон решил, что сбегает туда и обратно. Ничего не случится. Он вышел на площадку, посветил фонариком на открытый щиток. Пробки были в порядке, просто свет отключили во всём доме.

Стоило догадаться сразу, ведь в подъезде тоже было темно!

Антон шмыгнул обратно в свою квартиру, запер дверь. В груди было неспокойно. Темнота нагоняла ужаса.

На потолке что-то шаркнуло. Сердце застучало в рёбра. Волосы тут же сделались мокрыми от пота. Антон поднял голову вверх. У него дрожала шея…

Парень нечаянно направил фонарик вниз и свет не доставал до потолка, и он ничего не увидел. Но угрожающее шипение ударило по ушам.

Антон кинулся вглубь квартиры и за ним бежала разъярённая тётка. Не только по потолку, но и по стенам. На бегу она опрокидывала и разносила мебель, сверкала в темноте красными глазами. Парень успел скрыться в кухне, навалился плечом на дверь и стал звать на помощь.

Мужчина из квартиры напротив, сквозь сон, услышал его отчаянный крик, и сразу проснулся. Но уже было тихо. Игорь подумал, что ему показалось.

Рано утром мужчина выглянул за порог. Дверь в квартиру нового соседа была слегка приоткрыта.

– Антон? – Игорь заподозрил неладное и решил выяснить всё ли в порядке.

Он зашёл в квартиру, увидел погром и понял, что надо уносить ноги. Но было поздно. Дверь за спиной резко захлопнулась.

Больше тех двоих никто не видел.

Мила

Многие жители больших городов мечтают бросить всё и переехать в деревню, чтобы жить на лоне природы. Я так и сделал. Построил себе домик в тихой деревеньке рядом с лесом.

Меня удивило, что почти все молодые сельчане наоборот мечтают перебраться из деревни в город-миллионник. Поэтому каждое знакомство начиналось с вопроса: «Зачем ты сюда приехал?».

Говорили, что это только кажется, будто здесь благодать и спокойствие. Жизнь в деревне тяжёлая. И дом – не квартира. За ним нужен постоянный уход.

Я ещё не успел почувствовать всех этих «подводных камней». Мне нравилась моя новая жизнь, хоть и временами было одиноко. Хотелось встретить человека, которому сельский быт был по нраву.

Однажды утром вместо зарядки я вышел во двор поработать газонокосилкой и увидел у забора интересную девушку.

Как её было не заметить, когда на ней было ярко-красное платье в белую крапинку?

На фоне зелени она смотрелась, как спелая ягодка. А ещё эти косички-бублики, румянец на щеках. Я бы сказал, девушка выглядела по-деревенски аутентично.

– А я всё думала: кто здесь строится, – сказала она, хлопая любопытными глазами.

– Да, поселился вот, – я застеснялся при виде симпатичной особы.

– Один? Без семьи? – она мне улыбалась.

– Нет у меня никого, – я забылся и начал жаловаться. – Была девушка, но в конечном счёте передумала со мной ехать. Сказала: «Не хочу жить в такой глухомани!».

– Она это напрасно сказала. Здесь хорошо!

Радостно было это слышать. Мы познакомились, поговорили через забор. Девушку звали Мила. Она мной интересовалась, задавала много вопросов, а когда ушла, я понял, что ничего о ней не узнал. Только о себе трепался.

Хотелось встретить её снова. Мила пришла к моему дому на следующее утро. Сделала вид, что просто идёт мимо. Я в свою очередь прикинулся, что случайно оказался во дворе и вовсе её не ждал.

Мы опять разговорились. А потом и на следующий день встретились, и на следующий… Я уже привык, что девушка приходит к калитке каждое утро. Только мне показалось, что она излишне часто смотрит по сторонам. Будто не хочет, чтобы её видели рядом с моим домом.

«Неужели боится чьей-то ревности?», – подумал я.

И взбрело же мне в голову её пригласить. Говорю:

– Мила, ты заходи ко мне. Посидим в доме.

Девушка уже не улыбалась, а смотрела искоса большими тёмными глазами:

– Зачем? У тебя ко мне серьёзные намерения?

Я растерялся от такого вопроса:

– Да нет, я просто так, в гости зову.

– Всё у вас «просто так»! – сказала она строго и ушла.

Увиделись мы ещё не скоро. Мила перестала ходить к моему дому. Я специально встречи не искал, хотя и часто о ней думал. Надеялся, вдруг будет проходить мимо…

В лесу начался сезон ягод. Можно было и купить, но мне было интересно собрать самому. Никогда раньше этим не занимался.

Там я и встретил свою «земляничку». Девушка шла по тропинке в своём красном платье в крапинку. Улыбнулась мне, будто и не было никакой обиды. Я всё равно извинился, сказал, что не имел в виду ничего такого… А на счёт «серьёзных намерений»… нам бы получше узнать друг друга!

– У нас будет время, – сказала девушка и тут же призналась, что с нетерпением ждала нашей новой встречи.

Мы пошли рядом. Мила меня направляла, говорила: «Не туда идёшь», едва касаясь моей руки, уводила с тропинок. И я, как зачарованный, послушно за ней следовал.

Девушка торопливо шла впереди через полянки, пробегала по стволам поваленных деревьев. В груди стало жарко от волнения: куда это она меня ведёт?

И вдруг я увяз. Ботинки провалились во что-то мягкое. Под ногами была вовсе не земля. Меня засасывало в болото.

Я попытался выдернуть ногу – не получилось.

– Мила, помоги! – закричал я, когда меня затянуло уже по колено.

Девушка обернулась с широкой улыбкой. Она стояла на месте и смотрела, как я отчаянно дёргаюсь.

– Скорее! Дай руку! – кричал я, хотя уже понял, что она не будет мне помогать.

«Она специально заманила меня сюда. На этом болоте, она знает каждую кочку, вот и прошла так легко. Она понимала, что я увязну! Спланировала это! Психопатка! Ей нравится смотреть, как погибают люди!», – лихорадочно мыслил я, пока холодная, густая грязь обволакивала мои ноги.

Мила улыбалась во всю ширь, одновременно роняя слёзы. Искажённое безумной гримасой лицо уже не казалось таким симпатичным.

Вот я был в трясине уже по пояс. Хватался за всё подряд, пытаясь уцепиться за что-нибудь твёрдое. Что-то ударилось моё колено. Болото жирно чавкнуло и рядом со мной всплыл человеческий скелет!

Уж не её ли прошлая жертва?

Я видел лицо Милы в эту секунду. Её красные от слёз глаза едва не вылезли из орбит. Она раскрыла рот, будто собиралась закричать, и вдруг куда-то пропала. Просто канула в лес.

Я, без какого-либо отвращения, взял самую длинную кость. Она послужила опорой. Я втыкал её в трясину, потихоньку подбирался к твёрдой земле. Еле-еле выбрался.

Вернувшись в деревню, я рассказал о психопатке, что пыталась меня погубить. Но никто из сельчан не знал никакую Милу. Не было никакой девушки в красном платье, с косичками-бубликами…

К слову, тот скелет, что всплыл в болоте, оказался женским. Кости хорошо сохранились, хоть и пролежали в болоте около ста лет.

Судмедэксперты определили, что это была девушка, не старше двадцати. Но личность уже не определить. Никто из местных не знал об утопленнице. Уж слишком давно это случилось.

А я уверен: её звали Мила. Одиноко ей было там. Вот она и хотела затянуть к себе на дно какого-нибудь.

Мёртвый свет

Мне кажется, я и в детстве не воспринимал всерьёз истории о монстрах. Они были мне неинтересны. Но в моей жизни настал момент, когда мне пришлось в них поверить. В тот вечер, когда я увидел чудовище в своём дворе… В первый, но к сожалению, не в последний раз.

Мне было пятнадцать лет. Я был обычным подростком с проблемной кожей лица. Считал, что смысл жизни – это завести романтические отношения, а тут на меня такое свалилось.

Стоял сентябрь. Я засиделся в гостях у друга и возвращался домой уже по темноте. Было холодно и сыро. Я смотрел под ноги, чтобы не наступить в лужу. В нашем дворе было светлее, чем обычно. Рядом с тротуаром поставили дополнительный фонарь. Проходя мимо, я вполглаза заметил что-то странное… Ноги! Две огромные ступни на газоне, вместо столба, вкопанного в землю.

Думал мне показалось, но нет. Это были ноги. И руки, свисающие вдоль тела почти до земли! Рядом со мной стоял великан, а над моей головой сиял голубой свет. Я физически ощущал лучи на коже, как прикосновение.

Адреналин резко ударил в голову. Мне интуитивно хотелось бежать, но разум подсказывал, что безопаснее будет притвориться, будто я ничего не заметил. Не зря же это огромное существо стоит на линии фонарей и хочет быть похожим на столб.

Не меняя темп, я продолжил идти к подъезду. Заранее достал ключ-таблетку, прижал пластиковый держатель к большому пальцу. В голове была одна мысль: позади меня стоит гигантский монстр, у которого голова светится, как фонарь!

Я был во дворе один. Никто не выглядывал в окна. Этот великан мог дотянуться до меня, если бы пожелал. Я поднёс ключ к кодовому замку. Руки дрожали. «Таблетка» не сработала с первого раза. Я конвульсивно давил на стёртую кнопку «C», чтобы дверь открылась.

Наконец раздался характерный звук. Тут я уже не выдержал, дёрнул ручку, вбежал в подъезд и с облегчением выдохнул, как только за мной стукнул магнит.

Мама сказала, что у меня лицо серо-зелёное, и спросила всё ли со мной в порядке? Я и сам не знал, как мог такое увидеть и обдумывал варианты. По дороге домой, я проходил мимо парковки, там заводилась машина. Может я отравился выхлопными газами и у меня начались галлюцинации?

Родители легли спать, а я не мог заснуть. Думал о том, что видел. Тот гигант был без кожи. Кости и красные мышцы, как рисунок в учебнике по биологии, а голова пятиметрового чудовища светилась.

Я боялся посмотреть в окно. Боялся, вдруг пятиметровый великан окажется настоящим. Но я не смог удержать себя в постели. Встал, закутался в одеяло и пошёл на кухню, откуда было видно двор.

Он всё ещё был там! Монстр стоял за деревьями. И если не вглядываться, его и правда можно было принять за фонарный столб. У него была длинная шея, а вместо головы плафон и сноп света. В лучах, что исходили от него, было что-то завораживающее. Я потерял способность думать и анализировать, и просто смотрел на этот свет. У меня щипало глаза, а по щекам текли слёзы, потому что я не мог моргнуть. Мне хотелось идти на этот свет… Хорошо, что я был в квартире, за окном. Хорошо, что я не поднял голову и не стал напрямую смотреть на этот свет, когда был на улице!

Не повезло тому гуляке, что проходил через наш двор той ночью. Я видел, как он, притянутый светом, шёл прямо на чудовище. Парень шаркал, волочил ноги, оставляя за собой борозду на ковре опавших листьев. Он будто упирался, не хотел приближаться к гиганту, но ничего не мог с собой поделать.

Так и я не мог ничего сделать. Я просто смотрел.

Великан потянул к парню руку, сомкнул пальцы на его торсе, поднял над землёй. Он не вскрикнул и не дрогнул. Я смотрел. Меня слепил этот мёртвый свет, перед глазами плавали тёмные пятна.

Я не разглядел, что случилось с тем парнем, когда его голова оказалась в снопе света, но слышал чавкающий звук и хруст костей. Ноги того парня несколько раз дёрнулись и повисли. С ботинок густыми потоками стекала кровь. Ему откусили голову?!

Свет, исходивший от великана погас, и он исчез в темноте вместе со своей жертвой.

Я вернулся в комнату, лёг и отвернулся к стене. Кости ломило от дрожи. В голове опять и опять повторялся один и тот же эпизод. Чудовище убило случайного прохожего. Мне бы никто не поверил! Да я и сам не верил тому, что видел.

Утром, идя в школу, я осмотрел место, где стоял монстр. Газон и тротуар завалило листьями. Я себя успокаивал мыслями, что всё увиденное было только кошмаром, но вдруг обнаружил, что стою в густой луже крови, которую припорошили опавшие листья.

Замшевые ботинки утонули в багровом киселе. Эти пятна так и не удалось отчистить.

Теперь я знал: всё это было по-настоящему. Монстры существуют.

***

В следующий раз я увидел это чудовище год спустя. И не в своём дворе, а далеко от дома.

Отец повёз меня порыбачить на Лесных озёрах. Я всегда ненавидел рыбалку, но папа ни разу не предлагал другого. Ловля рыбы и ночёвка в палатке на берегу были для него лучшим отдыхом.

Я и рыбу-то не люблю, а на тех озёрах толком ничего не ловилось – одна мелочь. Отец говорил: «Главное – процесс». Я так и не смог этим проникнуться, а после того случая решил, что в лес больше ни ногой.

Мы отбыли двое суток на берегу. Я был весь в комариных укусах, одежда пропахла дымом, а носки в ботинках хлюпали.

«Всё-таки самое приятное в рыбалке – это возвращение домой», – подумал я, но отцу не сказал.

Мы сложили палатку, запихнули её в багажник. Я мечтал поскорее добраться до города, вернуться в квартиру, принять горячую ванную и поужинать чем-нибудь домашним, а не печёной картошкой с углями и песком. Но не тут-то было! Папина «девятка» заглохла на лесной дороге.

Сначала я её толкал, а отец пытался завести, потом толкал отец, а я пытался завести. Бесполезно!

Отец ковырялся под капотом до темноты. Мне стало понятно, что мы застряли в лесу до утра.

– Ничего! – сказал отец. – Тут заночуем, а утром починимся или дойдём до трассы. Кто-нибудь нас вытянет!

Салон провонял рыбой. Я устроился на задних сидениях. Отец сидел впереди и рассказывал, как он в детстве ходил с дедом на сома, потом вспоминал как в молодости с друзьями ловил толстолобика на зёрна кукурузы. Папа мог всю ночь так бормотать и лишь иногда в конце фразы спрашивал: «Понимаешь ты?». «Ага!», – отвечал ему я сквозь сон.

И вдруг отец замолчал. Я открыл глаза. Папа сидел, уткнувшись лицом в стекло. Снаружи был какой-то свет.

– Олежка, посмотри, чего это там? – сказал отец.

Я протёр запотевшее стекло и увидел круг света в лесу на высоте пяти метров, будто в лесной чаще стоял фонарь. Я сразу вспомнил о том, что видел тогда. Образ гиганта с фонарём вместо головы возник в памяти, словно я видел его только вчера. Мне стоило больших усилий отойти от увиденного, и вот опять!

– Там что-то есть? Турбаза какая-нибудь? – вслух размышлял отец. – Тут всегда был глухой лес. Ну-ка пойду посмотрю, вдруг нам помогут…

Папа открыл дверь машины, и я поднял крик.

Ещё никогда при отце не устраивал такую истерику. Я со всей силы вкогтился ему в плечи, стараясь удержать его в машине.

– Не ходи туда! Умоляю тебя, не ходи!

Отец подумал, что я спятил.

– Сынок, ты что озверел?

Он закрыл дверь, чтобы я успокоился и потребовал объяснить, что на меня нашло. Мне ничего не оставалось, кроме как рассказать обо всём, что случилось в нашем дворе пару лет назад.

Папа не поверил. Он смотрел на меня, как на сумасшедшего и осторожно сказал:

– Олежка, ты же взрослый и говоришь какие-то небылицы… какую-то чепуху мне рассказываешь!

Я не старался заставить его поверить, я лишь добивался, чтобы он и не думал покидать машину, и просил его даже не смотреть на свет в лесу. Отец заблокировал двери, лишь бы успокоить меня.

Я настаивал на том, что нужно немедленно вызвать службу спасения. Папа ответил, что не будет никому звонить, сказал, что мы просто останемся в машине до рассвета, а потом будем сами решать свои проблемы.

– Что ты психуешь? Это просто какая-то лампа! – успокаивал меня отец.

Я подумал, что он может быть прав. Я видел лишь свет в лесу. С чего я взял, что это гигант с головой-фонарём? Я даже усомнился в реальности того, что видел два года назад и задумался о своём психическом здоровье. Может, мне нужна помощь психиатра?

Но всё равно, на всякий случай, я просил отца не выходить из машины. Он дал слово. Теперь он просто сидел и смотрел перед собой. Никаких историй о рыбалке не рассказывал.

Я думал, что не усну до утра, однако из-за перевозбуждения меня стало клонить в сон. Я сполз головой по стеклу, полетел вперёд и проснулся. Отца не было в машине! Дверь у кресла водителя была распахнута!

Ужас сдавил сердце. Я посмотрел во все окна. Отца поблизости не было. А справа от дороги в лесу всё ещё висело световое пятно.

– Папа! – вскрикнул я.

В лесу стрекотали насекомые и больше никаких звуков.

Я знал, что рискую собой, но не мог оставаться в машине. Я вылез и побежал в лес, туда где сиял голубоватый свет. Низко опустил голову, чтобы не смотреть напрямую, пробирался сквозь кусты и гнилые брёвна.

Впереди неспешна брёл человек. Это был мой отец! Слава богу, успел! Я подбежал, схватил его за плечи и отвернул от света.

– Сынок? – растеряно сказал он. Его глаза были широко открыты.

– Папа, назад! – я тянул его за руку, а он упрямился, хотел идти на свет, к тому чудовищу.

Это был он. Тот монстр! Я снова увидел его. Кости, голые мышцы, длинная шея, изогнутая голова-плафон. Что-то среднее между человеком и фонарным столбом. Он стоял среди сосен, манил мёртвым светом моего отца.

Я тащил его за руки, толкал в спину. Было нелегко, но мне удалось довести его до машины. Я усадил его рядом, достал флягу, плеснул водой в лицо сначала себе, а затем отцу. Он очухался!

– Сын, ты тоже видел? – спросил он.

Теперь он мне верил. Свет в лесу погас. Мы сидели в полной темноте, и отец рассказал мне шёпотом, что чувствовал, когда брёл на свет.

– Я его видел, мне было страшно, а ноги продолжали идти, я не мог остановиться. Как удав гипнотизирует мышь. Она пищит, боится, но всё равно идёт к нему в открытую пасть. Вот так и я шёл!

Я оскорбился. Отец не поверил в то, что я ему рассказывал, зато верил в бредни о том, что удавы умеют гипнотизировать мышей…

Утром машина завелась с первого оборота ключа, словно и не ломалась. Я подумал: а вдруг мы застряли по вине этого монстра? Вдруг он может влиять не только на людей, но и на технику?

Мы с отцом больше никогда не обсуждали то, что случилось с нами в лесу. Я напомнил ему однажды про тот случай много лет спустя. Только и успел сказать:

– Помнишь, тогда в лесу…

– Не надо об этом! – жёстко оборвал меня отец.

Он помнил. Та ночь сидела у него в голове, как раскалённый гвоздь. Я понимал, что он чувствует.

***

Многое изменилось. Я переехал в другой район, в гости к родителям приезжал не часто и общался с ними в мессенджерах раз в две недели.

Мне позвонила мама, спрашивала, как мои дела, но я чувствовал, что ей не нужны мои ответы, её что-то беспокоило и она сама хотела о чём-то сказать.

– А когда ты папе в последний раз звонил? – странно, что мама это спросила.

Она не говорила со мной об отце. После того, как я переехал, мои родители развелись и начали жить отдельно. Возможно, все эти годы их брак держался только на чувстве родительского долга.

– Не помню, а что? – спросил я.

– Его соседи сказали, что он пропал и уже неделю его нету, – ответила мать.

– Может, поехал куда?

– Его машина стоит во дворе.

И почему я сразу вспомнил про того монстра? Люди пропадают по разным причинам! Но мне показалось логичным, что к этому причастен уродливый гигант, похожий на фонарный столб.

За эти годы я много думал о том, почему дважды его встретил. Было ли это случайностью? Это существо могло запомнить меня и моего отца. Оно вернулось за ним, потому что однажды он попал под гипнотический свет.

Если моего отца нет в живых, то и моя жизнь в опасности.

С пятнадцати лет я избегаю улиц с множеством фонарей. Вдруг среди них стоит уродливый гигант? Мне кажется, что безопаснее пройти по темноте. Этот страх был со мной со школьных времён, и я воспринимал его как что-то обычное.

Но с того дня, как мать рассказала о пропаже отца, я был уверен, что со мной скоро случится то же самое. Любой уличный фонарь вызывал у меня нервную дрожь. Я долго разглядывал нет ли у столба чего-то похожего на ноги, прежде чем приблизиться.

Я шёл домой через тёмный парк. Почему мне казалось, что где нет фонарей – там безопасно? Ведь этот монстр мог появиться, где угодно, как тогда в лесу…

Так и произошло.

Передо мной вспыхнул свет и сразу лишил меня способности думать, словно выбил все мысли из головы.

Я перестал слышать все звуки, кроме электрического шума лампы. Он стоял и дожидался меня. Поигрывал костяными пальцами, готовясь сжать меня в руках, оторвать от земли…

Я увидел этот свет и уже не мог отвести взгляд, не мог зажмуриться и даже моргнуть. Я шёл к нему, как мышь под гипнозом удава из байки моего папы.

И я чувствовал присутствие отца. Казалось, его несчастная душа висит в слепящем пятне. Мой отец был там, в мёртвом свете, что ощущался кожей, как могильный холод. Мои ноги делали шаг за шагом. Я напряг мышцы, стараясь себя затормозить. Колени не сгибались, ботинки пахали землю, но я шёл. Никто не мог мне помочь, взять за руку, отвернуть от источника света.

Я не думал, а просто знал, что мне нужно остановиться, иначе погибну. И я собрал остатки воли, чтобы заставить тело перестать удерживать равновесие и упасть. Я сделал это: выставил плечо вперёд, сместил вес и бревном упал в землю.

Но это не вывело меня из транса. Монстр не сделал ни единого шага мне на встречу. Он знал, что я приползу к нему сам. И я полз. Хватался за траву, рвал её, но продолжал ползти.

Я был готов смириться и принять неотвратимость смерти. Но и в этот раз я избежал гибели. Пока я тёрся коленями о землю мимо прошёл другой человек, тоже заворожённый светом. Он не упирался, а быстро шагал навстречу чудовищу.

Меня уже не тянуло вперёд, я упал на бок и мне осталось только наблюдать за происходящим. Человек в пальто подошёл к чудовищу. Поток ветра сорвал кепку с его головы. Смахнул остатки былой шевелюры с зачёсанной лысины.

Монстр взял его под руки и потянул вверх, к свету. Опять этот хруст, чавканье… Я не видел, как это существо поглощает жертву, всё заслонял свет. Но очень скоро от того человека осталась только лужица крови.

Мёртвый свет погас, а вместе с ним исчезло чудовище. Оно приходило за мной, но кто-то умер вместо меня, чтобы я прожил ещё какое-то время в ожидании…

Думаю, он придёт за мной снова и в следующий раз мне не повезёт.

Я в Телеграме

Этот QR-код приведёт вас на мой канал в Telegram. Там вы познакомитесь со мной и с другими читателями. Поделитесь впечатлениями о книге прямо сейчас?

Content

Влад Райбер
Попробуй уснуть

Вселенная чудес

Открою вам маленькую тайну

Теремок

Зачёркнутое лицо

Гноище

Аврора

Гнездо

Оно просто есть

Болванки

Тайна океана

Парк расчленений

Мягкие игрушки

В кукурузе

Бункер

Человеческий мусор

Мила

Мёртвый свет

Я в Телеграме