Алекс Каменев

Сила крови

© Алекс Каменев, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Иллюстрация на обложке Бориса Аджиева

* * *

1

Почему так жутко болит голова? И тело разрывается так, что каждая мышца горит огнем, запуская волны боли по всему организму. Что случилось? Где я?

Вместо ответа пришла дикая боль, пробирая тело до кончиков ног. Из горла вырвался стон. Но тут что-то случилось и пришло облегчение. Словно пожар затушили, щедро плеснув льдистой воды.

Обезболивающее. Мне вкололи обезболивающее. И судя по скорости действия – сразу огромную дозу. Понимание пришло неожиданно. Вместе с ним замелькали какие-то странные картинки на самой периферии сознания. Лекарства начали действовать.

Нет, стоп, нельзя вырубаться, не сейчас.

Что за дерьмо со мною происходит? Чем меня накачали и продолжают накачивать?

Нет, что-то другое. Мысли путались, думать становилось все тяжелее.

Нельзя отключаться. Плевать на боль, главное не потерять возможность думать. Сейчас главное это, и только оно.

В голове опять запульсировало.

Проклятье! Что за хрень? Меня дергало в отходняке от убойных доз препаратов.

Где я? Что происходит? И как здесь оказался?

Пришлось постараться, чтобы сосредоточиться. Превозмогая острую боль, напрягаясь, вспоминая последние дни.

Заказ. Крупный, щедро оплаченный заказ. На одного дельца из южных штатов.

Роберт Далтон – техасский нефтяной король, красавец и любимец женщин, хваткий бизнесмен и общественный деятель. Любитель идти напролом, невзирая на последствия. Именно это помогло ему в свое время вознестись на вершину.

Проблема в том, что он решил, что везде сможет действовать так. Глупый самодовольный дурак. Еще один богач, решивший, что деньги решают всё.

Когда наглый южанин узнал о неком месторождении полезных ископаемых в бразильских лесах, то решил расширить сферу своей деятельности. Хорошее желание, правильное. Только стоило подходить к его исполнению совершенно не так. Не напролом, не борзо. Ведь это только в маленьком озере ты огромная рыба, в водоеме покрупнее могут скрываться рыбины покрупнее и намного зубастее.

Вот в чем проблема многих новоявленных выскочек, они думают, что у них под ногами весь мир, но оказывается, что это совершенно не так. В том проклятом деле уже имелись свои заинтересованные стороны, некая деловая группа из Азии, уже добившаяся от правительства Бразилии концессии на добычу ресурсов.

Американец вломился в почти завершенную сделку с грацией слона в посудной лавке, не посоветовавшись с более знающими людьми, которых на том же Юге всегда хватало с избытком. Старые семьи, давно заработавшие состояния, понимавшие, что грубо ломиться вперед не всегда хорошо. Если ты, конечно, не торопишься потерять голову.

Но Далтон этого не понимал. Или не хотел понимать. Используя свои связи в Госдепартаменте, он надавил на местные власти через политиков, добившись пересмотра решения в свою пользу.

Группе серьезных азиатских бизнесменов это не очень понравилось, и они обратились ко мне. После того, как с игровой доски сметают фигуру такого масштаба, поднимается шум. Поэтому я затребовал в три раза больше от своей обычной ставки. И получил от клиентов согласие.

Первым я убрал замешанного в деле чиновника из Госдепартамента. Имитировал уличное ограбление, сунув обычный охотничий нож в печень и оставив умирать в какой-то грязной подворотне Вашингтона. Чинуша оказался любителем ночных бабочек и часто посещал злачные места. Расследование быстро пришло к выводу, что на этот раз ему просто не повезло и очередная шлюха позвала дружка, чтобы ограбить богатого клиента.

Простая и ясная картина, понятная даже детективам из отдела убийств департамента полиции округа Колумбия.

Я никогда особо не любил сложности.

И все прошло идеально.

Дальше настал черед главной цели. Здесь сценарий изменился. Заказчики хотели резонанса. Резкого, кровавого, с огоньком. Ликвидация должна быть выставлена напоказ. Никакой маскировки под несчастный случай. Только открытое убийство и желательно на публике. Разозленные дельцы решили преподать жестокий урок.

Приехав под личиной аргентинского бизнесмена из Буэнос-Айреса в Штаты, я добрался до нужного отеля и поднялся в указанный в присланном сообщении номер. До меня здесь жила благообразная чета американских пенсионеров со Среднего Запада, приехавшая в славный город Даллас на туристическую экскурсию.

Они уехали сегодня, по рассеянности «забыв» официально выписаться из гостиницы и оставив под кроватью неприметный чемодан средних размеров.

Когда агенты ФБР и полиция начнут искать пропавшую пару, они их быстро найдут. И удивятся, потому что настоящие и фальшивые пенсионеры-супруги хотя внешне похожи, но являются совершенно разными людьми. Потом выяснится, что в то время, как подставные отдыхали в славной столице южных штатов, настоящие старики все последние дни провели в гостях у внучки, проживающей на другом конце побережья…

Что же дальше?.. Черт, как же плохо. Меня просто ломает, в голове будто засел ледяной штырь. Нет, все-таки вспомнил, работа была выполнена. Да, выполнена, это вспомнилось точно.

Я приехал, поднялся в номер, достал оставленный чемодан, раскрыл скрытое отделение и собрал снайперскую винтовку. Все, как всегда. Привычная работа, привычные движения, привычная сноровка. Руки действовали практически на автомате.

Через секунду, как магазин на десять патронов со щелчком встал на свое место, на сцену десятью этажами ниже и тысячей метров западнее вышел Роберт Далтон, собираясь сказать перед микрофоном речь с трибуны и заодно открыть новую парковую аллею имени самого себя.

Точно, все так и было. Я дал ему время, чтобы поприветствовать публику. А затем прозвучал выстрел.

Пуля прошла точно в грудь, проделав дыру размером с кулак взрослого человека. Учитывая расстояние и ветер, стрелять в голову я не рискнул, зато взял экспансивные боеприпасы, обеспечив смерть даже при попадании в корпус, от болевого шока и обильной кровопотери.

Говорю же, не люблю сложности, если можно сделать все эффективнее. Пусть и немного грязней.

Все прошло чисто. Я бросил винтовку на кровать, сверху поставил зажигательную гранату с отсроченным таймером и вышел из номера, аккуратно прикрыв за собой дверь. Спустился на лифте и, пройдя по короткому коридору, направился к служебному выходу для персонала, откуда вела дорога прямо на ближайшую парковку, где ждала взятая напрокат машина.

За камеры я не боялся, компьютерный вирус уже шинковал сервера безопасности отеля, куда шли записи с камер наблюдения.

Предстояло смыть грим, избавиться от образа знойного бизнесмена из Аргентины, превратившись в другого человека. Потом последует еще несколько смен личностей. Покидать страну будет белокурая бестия: блондин-германец, занимающийся арт-искусством со слегка педиковатыми замашками. Таких в стране победившей толерантности и политкорректности лишний раз трогать остерегались, что обеспечивало безопасный проход через таможенный контроль в аэропорту.

Что же произошло потом? До аэропорта я точно не добрался. Даже из Далласа не выбрался. Что случилось?

Точно. Появились копы. Много копов. Обычные и в штурмовой экипировке. Вперемешку, что говорило о том, что их подняли по срочной тревоге, иначе как объяснить, что рядом оказались обычный патрульный вместе с бойцами подразделения SWAT.

Я понял, что меня подставили, но сделали это как-то топорно, буквально в последний момент.

Видимо, моя физиономия показалась подозрительной. Два офицера притормозили и двинулись в мою сторону, явно собираясь хорошо расспросить, а точнее задержать до выяснения личности. На что я пойти, разумеется, не мог.

Я убил обоих двумя выстрелами. Черный пистолет с глушителем мягко выплюнул два свинцовых подарка – и лбы полицейских украсились красными точками.

Еще трое подорвались справа, их я встретил огнем на подавление, лишь бы не мешались. Теперь глушитель сыграл против меня, не слыша выстрелов, противники смело бежали вперед. Пока один не поймал пулю прямо лицом, это серьезно притормозило других, заставив задуматься о бренности бытия собственных тушек.

Дальше к служебной лестнице. Но там уже бодро бухали ботинки еще одной группы захвата, поднимающейся без лифта. Им я отправил подарок в виде черного цилиндра – наступательной гранаты тип 5.

Бахнуло хорошо. Перепрыгнув через фарш изувеченных тел, я очутился в коротком коридоре, закончившемся входом на кухню. Сдвоенные двери приняли меня как родного, встретив ароматами готовящейся еды.

Я хорошо изучил планировку здания и знал, где находится выход. Проработка запасных путей отхода – краеугольная основа успеха проводимых операций. Можно промазать по цели, но надо уйти чисто, чтобы вернуться и попробовать снова. Но это не получится сделать, если тебя нафаршируют свинцом.

Новый подарок в виде гранаты. Гулкий взрыв и вопли раненых. Всё, теперь кроме пистолета нет ничего.

Легко перепрыгнув через груду обожженного полицейского мяса, я понесся вниз, не оглядываясь. Время подгоняло, в крови бушевал адреналиновый ураган.

К этому моменту уже вовсю работала пожарная тревога, разнося по холеному телу отеля панику вперемешку с криками. Огонь из номера наконец-то вырвался наружу и понесся по внутренним переходам. Коридоры наполнились испуганными людьми.

С улицы послышались сирены пожарных расчетов. Быстро они. Я мельком позавидовал расторопности местных городских служб. Сразу видно, не зря едят хлеб, отрабатывая зарплату.

Еще один коридор, два пролета по очередной служебной лестнице. В конце прыжок сразу через десять ступенек. Дверь. Выход на подземную парковочную стоянку. Осталось недалеко.

Мужик в униформе местной охраны неожиданно вынырнул из-за угла. Я бросился на сближение, двигаясь в рваном ритме, сбивая прицел.

Толстяк со свисающим через ремень брюхом суматошно водил стволом древнего, как монумент Линкольна, «смит-вессона». Я вырвал револьвер из его рук, обратным движением тюкнув в височную долю рукоятью отобранного оружия. Кость хрустнула и вдавилась. Любитель гамбургеров безобразной тушей рухнул на бетонный пол.

Снова короткий забег. На этот раз путь преградили настоящие копы. Одному всадил пулю в башку, вышиб мозги и следом второму, как раз начавшему орать что-то вроде: стой и замри. Дурак, лучше бы сразу стрелял. Лично я так и сделал.

Получив пулю, крикун успокоился. Но сбоку вынырнул еще один шустряк, за каким-то чертом решивший броситься на меня с кулаками. И откуда такие берутся?

Пропустив мимо себя странного энтузиаста контактного боя, я заботливо подправил его лбом в бетонную стену парковки с нарисованной гигантской цифрой 5. Что-то смачно хлюпнуло, и на землю сполз еще один труп с расколотым черепом.

Снова стрельба. Боек сухо щелкнул, сообщая о пустом магазине. К счастью, враги уже кончились.

Спрыгнул на ярус ниже, нырнул под руку еще одного охранника, вырвал ему кадык, тут же подсек второго, жестко с оттягом опуская пятку на горло.

Откуда здесь столько этих ублюдков? И когда они кончатся?

Оказалось, что уже.

Небрежно поправив полы пиджака, я неспешным шагом направился к выходу с отельной парковки. В будке на выезде никто не стоял, должно быть все побежали ловить опасного нарушителя.

Я оставил за собой десяток трупов и все-таки прорвался. Это я помнил четко. Там уже была расставлена первая линия оцепления, и была еще одна, я это знал. Такова тактика работы органов правопорядка в Штатах. Стоило отметить, когда надо, они умели быть очень расторопными сукиными сынами.

Последние минуты ухода из отеля остались четкими воспоминаниями в памяти. Но вот дальше шла пустота.

И самое главное – какого хрена туда так быстро набежало столько копов?

Какая-то гнида меня сдала? В этом почти не оставалось сомнения. Мысли коснулись посредника. Он не знал меня лично, мы с ним никогда не встречались, но за годы работы хитрый ублюдок мог накопать достаточно данных, как бы осторожен я ни был, чтобы проследить и размотать длинный клубок, который привел бы его к одному из каналов, где я покупал себе личину для этого дела.

Вот еще одна непонятка, если это он, то зачем это сделал? У нас всегда с ним было взаимовыгодное сотрудничество, приносившее хорошие деньги обоим. Нет, это не посредник, он хитрый, но не дурак, знал, что, если бы все провалилось, после я бы обязательно пришел за ним. Не мог этого не знать и не понимать риски.

Но в бездну все это. Пока интересно другое. Что же случилось?! Что, черт возьми, случилось после гребаного отеля?!

Перед глазами вспыхнула яркая вспышка, заплясали белые огоньки и сквозь нахлынувший фейерверк проступил силуэт огромного грузового трака.

Точно. Гигантская фура, прущая на всех парах прямо на красный. На хренов красный, на хреновом светофоре. Эта махина сбила меня. И не только меня. Там образовалась целая куча, целый завал из смятых автомобилей.

Не повезло. Чертова банальная авария, которые происходят каждый день тысячами на дорогах всего мира.

А затем начались взрывы. Бензобаки многих машин оказались пробиты, сначала вспыхнул пожар. Потом я сдох. Я сдох в мощном взрыве. Чертову машину, взятую напрокат на еще один поддельный комплект документов, разнесло на мелкие части.

Не повезло во второй раз.

Кажется, я даже помню невероятную боль, когда волна огня разрывала меня на ошметки.

Но тогда почему я до сих пор могу думать?

Я выжил? Невозможно. Взрыв помнился четко. И это совершенно не радовало.

Проклятье! Неужели я умер?! Но как такое возможно?! Не в смысле сдохнуть во взорвавшейся машине, при моем роде деятельности подобная кончина вовсе не удивительна. Но как после всего этого я могу спокойно лежать и размышлять?

Какого хрена здесь происходит? Разве не должен быть мягкий свет, зовущий в путь по длинному тоннелю? Или, что более вероятно в моем случае – куча чертей, поджидающих у кипящих котлов? Где это все? Где мои посмертные развлечения?

Кажется, пришла пора наконец-то попытаться открыть глаза.

2

Свет. Обжигающий. Яркий. До рези в глазах. И пульсация боли, отдающаяся в затылке.

Веки никак не хотели подниматься. Я пересилил себя и с чудовищным усилием открыл глаза, заморгав от нахлынувшего жжения.

Что это? Потолок? Нет, похоже на ткань. Точно, ткань, оливкового цвета, натянутая, как тент. Нет, не тент, палатка. Разум работал странными урывками. Сказывалось воздействие вводимых лекарств.

С трудом повернул голову, в шее протестующе хрустнуло. Дерьмо, почему так болит?

Стоило об этом подумать, как пришло облегчение. Препараты, понял я, вспомнив недавние ощущения. Меня снова накачивали обезболивающими препаратами.

Повернулся и увидел змеящиеся трубочки, уходившие в белую коробку на подставке. Мигали огоньки, по узкому дисплею бежали передаваемые данные.

Я осознал себя лежащим на койке. Вокруг палатка. Большая, человек на двадцать, не меньше. Москитная сетка закрывала вход. На соседней койке сидел парень и без умолку болтал.

По старой, въевшейся на уровне инстинктов привычке бросил быстрый оценивающий взгляд, стараясь запомнить внешность. Мало ли пригодится. Заодно поможет создать впечатление о человеке. Прикинуть, чем живет, чего ожидать, насколько опасен.

Маленький, щуплый. Болезненная худоба. Редкие волоски белесого цвета зачесаны набок. Кожа с сероватым оттенком, что прямо намекает на недостаток витаминов в организме. Верхняя губа немного подрагивает – результат частого неумеренного употребления алкоголя или наркотиков. При взгляде на такого всплывает выражение – чахоточный задохлик. Очень болтливый.

Одет странно. Комбинезон. Грязно-свинцового цвета. На груди имя – Кристоф. На правом плече нашивка с полустертым изображением то ли крылатого зверя, то ли диковинной птицы, не понять.

Но что больше всего удивило – это язык, на котором говорил паренек. Сначала я его банально не понял, отмечая лишь отдельные знакомые слова. Лишь потом до меня дошло, что говорил он на дикой смеси самых разных языков.

Мне приходилось работать во многих странах, притворяться многими людьми. Я в совершенстве знал английский и французский, на уровне разговорного испанский и немецкий, немного итальянский. И, разумеется, свой родной – русский.

Но я нигде и никогда не встречал ничего подобного. Это была какая-то дикая мешанина из разных языков. И если бы я их не знал, то вполне мог подумать, что слышу совершенно непонятную тарабарщину. Мелькали словечки из греческого и, кажется, даже латинского. Часто проскальзывали сленговые выражения, видимо характерные для здешних краев.

Так не говорили нигде в известном мне мире. Отсюда следовал логический вывод – меня занесло совершенно в дикие дали.

Но что самое поразительное – парень называл меня другим именем. Сначала данный факт проскользнул тенью по краю сознания, пока я не догадался посмотреть на свои руки.

Это были не мои руки. А какого-то совершенно другого человека. Молодого, судя по коже.

Я часто менял лица и притворялся другими людьми, но даже мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы принять данный факт.

Другое тело?! Как такое вообще возможно? На осознание этого потребовалось время. Я лежал и смотрел бездумным взглядом в натянутую ткань палатки и пытался прийти в себя.

Ладно. Хорошо. Допустим. Отбросим пока вопросы, как такое вообще возможно. Примем как данность. Надо же от чего-то отталкиваться. Чувствую, если начну искать причину, зависну надолго или вообще свихнусь, пытаясь понять, как нечто подобное в принципе может произойти.

Переселение душ… Хмм… Ну ладно, примем за точку отчета. Какой толк переживать о вещах, на которые ты не можешь оказать влияние? Многие люди только и делают, что о чем-то переживают, что их вообще никак не касается и почему-то считают, что бесполезная трата нервов может что-либо изменить. Действия. Вот что меняет порядок. Действия и воля. Все остальное тлен и ненужная суета.

Хотя насчет переселения. Если я здесь, то где бывший владелец? Я ведь получил тело… хмм… донора? Или это был перенос разумов, а не душ? Что там насчет этого говорит религия?

С этой стороны у меня полный провал. Никогда не был особо верующим. Слишком привык полагаться на себя, чем на чью-то постороннюю помощь, пусть даже и божественного порядка…

– И тут тебя накрыли «ифритом», обломки разлетелись на несколько метров, шасси заклинило, но кабина осталась целой. Повезло, ничего не скажешь.

Я сам не заметил, как стал прислушиваться к звучавшей рядом болтовне. Сначала это было странно, выделять отдельные слова, переводить их и пытаться понять общий смысл, связывая между собой, но чем дольше звучала речь, тем проще становилось это делать.

– А когда вытащили, думали, что сдохнешь. Тебе ведь почти все брюхо разнесло. Док и говорит, мол, если страховка не покрывает, то он в долг ничего делать не будет. Хватит тебе и обычной замены, а там уж сам. Так и сделали.

Я неосознанно повернул голову в сторону чересчур говорливого соседа. Заметив движение, он оживился.

– Хреново? – прозвучало почти с сочувствием. – Меня тоже отходняк долго накрывал после ранения. Помнишь то дело на фабрике Касперов? Ублюдки подогнали пару КИБов, и всем стало резко не до веселья. Бездна знает, откуда они выкопали этих тварей, но воевать они умели, этого не отнять. Браса кончили, он и дернуться не успел.

Я медленно моргнул, показывая, что внимательно слушаю. Это парню и требовалось. Похоже, он был из тех, кто обожал собственный голос. Или просто не мог долго находиться в тишине, боясь услышать свои мысли. Судя по внешнему виду, он явно на чем-то крепко сидел. Может, на алкоголе, может, на психотропных препаратах, но точно был под зависимостью, в этом я почти не сомневался.

– Тебе еще повезло, автодок сразу заверещал, стоило твою тушку к нему подключить. Киберхирург прямо на поле начал делать операцию, никто не давал гарантий, что довезем. А призовые терять не хотелось, вот полковник и приказал начинать прямо там.

Я скосил глаза вниз и увидел замотанный бинтами бок. Виднелся самый краешек четко проявившегося шрама. Скрепленная хирургическим клеем и скобами плоть алела ярко-красным рубцом.

Значит, мне провели операцию и сделали это в полевых условиях. Причем буквально.

– С потрохами у тебя все плохо. Напечатанное дерьмо долго не живет. А без полной страховки тебя даже отсюда никто не отправит. И лазарет давно переполнен, – продолжал разливаться соловьем парень.

«Напечатанное дерьмо и потроха». Я снова скосил глаза на выглядывающий из-под повязок кончик шрама. Разум моментально выстроил логическую цепочку: напечатанное дерьмо, потроха, ранение, бой, шрам. Мне впихнули напечатанные на биопринтере внутренние органы вместо здоровых?

Подобные технологии у нас только появлялись, здесь, судя по всему, давно применялись на практике. И уже отработаны, если судить по тому, что операцию провели прямо в открытом поле.

Проклятье! Такая дрянь вряд ли заменяет полностью здоровые органы. Как он там сказал: это дерьмо долго не живет? Логично. Подлатать на месте, доставить до госпиталя, чтобы оказать квалифицированную медицинскую помощь. Но на последний этап у меня, судя по словам болтливого соседа, не было полной страховки.

Надо срочно искать деньги на операцию, иначе загнусь, толком не успев встать на ноги. Словно поняв, о чем думаю, парень быстро проговорил:

– Да, братишка, деньжат бы тебе, да выплаты подойдут только через пару дней. Но ничего, продержишься. Вот если бы сохранился тот кулон, мог бы загнать его полковнику, как он давно просил. Вещица явно старинная и стоит немало монет, даром что была магическая привязка.

Я показал глазами, что внимательно слушаю, и болтун вновь оживился. Из дальнейшего рассказа выяснился интересный факт: когда мне прошлому оказывали помощь… хотя тогда меня еще тут не было, так что не совсем понятно, как его называть – реципиентом, получившим мой разум, или донором, предоставившим свое тело? Любопытный вопрос с оттенком философского смысла…

В общем, когда его подключали к кибердоку, механизм заверещал, с отстраненностью бездушной машины констатируя физическую смерть. Если быть точным – полное прекращение любой мозговой деятельности, саму тушку смогли спасти, собственно накачка организма убойными дозами препаратов и не превратила его в мертвеца, умная медицинская техника продолжала поддерживать жизнь, несмотря на смерть мозга.

Так вот, в тот самый момент амулет на груди Тимофея в виде небольшого кулона распался на две части, а затем, к изумлению стоящих рядом людей, превратился в серый дымок, который и сгинул на глазах удивленной публики.

Тот самый старинный амулет, который так жаждал купить некий неизвестный полковник.

– Явно родовая вещь. Полковник взбесился, когда узнал, что она сгорела, – со знанием дела заключил паренек, помедлил и невпопад продолжил: – Но мерсер на то и мерсер, чтобы всегда быть готовым к смерти.

Из дальнейших пояснений выяснилось, что мерсерами здесь называли наемников – диких гусей, бравых солдат удачи, готовых лезть хоть в самое пекло ада, лишь бы за это щедро платили.

Мы как раз и состояли в одном таком наемном отряде, относящемся к ЧВК. Командовал нашим цирком-шапито некий полковник Холт. Чопорный то ли канадец, то ли британец, имевший дурную привычку временами изображать из себя строгого, но справедливого командира, этакого отца солдатам.

На самом деле он был пропойца, каких поискать, постоянно бухал, травился наркотой и ухлестывал за шлюхами. Поговаривали, что в этом плане он давно уже переключился на «экзотику», предпочитая не обычных женщин, а с приращенными фаллосами. Проще говоря, трахал трансов, изображая лошадку, или давал себя трахать, играя в маленького пони, кому не досталось травки, а чтобы заработать, надо было для начала выслужиться перед конюхом.

Об этих пикантных подробностях поведал все тот же разговорчивый парень с соседней койки, ничуть не смущаясь, что его могут услышать.

Точно нарик, или совсем с головой не дружит, раз так свободно обсуждает своего командира. Или здесь действительно настолько плохо с дисциплиной, что вышестоящих офицеров ни во что не ставят и не боятся в открытую поносить.

Любопытный факт. Еще один в копилочку знаний о здешних реалиях.

Я вдруг дернулся и часто заморгал. Что это? Еще одно наваждение? Фигуру болтуна окружала белесая дымка, невзрачная и тусклая, но четко различимая.

– А мне и говорят, иди, мол, следи, а если откинется, сразу провода из автодока выдирай, расходники в картриджах дорогие, нечего бесполезно тратить ресурсы, новые поставки будут еще нескоро, а медикаментов и так мало. А на черном рынке цены задрали из-за тупорылых «гепардов», умудрившихся потерять в одном бою сразу треть личного состава. Криворукие обмудки, не умеющие толком держать винтовки, – последнее он проговорил, явно кого-то цитируя, тембр изменился, придав голосу презрительный оттенок.

Я потряс головой, пытаясь избавиться от наваждения. Но нет, дымка никуда не исчезла, все так же продолжая окружать контур чересчур говорливого паренька. Может, это галлюцинации? Прибор на подставке тихо гудел, продолжая накачивать меня препаратами. Кто его знает, что подавалось по изогнутым трубочкам.

Шевельнув глазами, я окинул всю палатку быстрым взглядом, надеясь увидеть похожее свечения рядом с другими предметами. Но нет, москитная сетка оставалась москитной сеткой, железные койки обычными койками, тумбочки тумбочками. Каждая физическая вещь не претерпела изменений. Они оставались прежними, за исключением болтливого соседа, не умолкавшего ни на секунду.

У меня на лбу выступила испарина, может, это повреждение мозга? Судя по тяжести ранения, такое вполне могло быть. Но тогда почему непонятная дымка только вокруг этого дурака? Почему чертова койка, на которой он сидел, оставалась обычной?

Я пригляделся, внимательно изучая непонятную аномалию. Она напоминала легкую пелену, как дрожь потока нагретого воздуха, только более четкую, почти осязаемую. Бесцветное марево окружало силуэт парня со всех сторон, облегая его как покрывало. Больше всего это походило на… ауру?

– А Большой Том и говорит, что все шмотки Браса принадлежат ему, мол, тот завещал ему их по закону. Но раз по закону, то где подтвержденная подпись? И заверенный нотариусом документ? Бумаги оформить недолго, тем более завещание, особенно сделав все по срочному протоколу, но ведь никакого файла так и не нашли. А значит, все шмотки идут в разряд общей добычи. И только контейнер с личными вещами будет отправлен родным. Я так и говорю, неправильно, мол, это…

Мысленно отрепетировав и старательно выстраивая в мешанине слов из разных языков, как это делал говорун, я медленно прохрипел:

– Кто я такой?

Болтун резко заткнулся, глаза его округлились. Парень несколько секунд ошеломленно молчал, пока не справился с потрясением. Помедлив, он с жаром бросился пересказывать мою биографию.

3

Меня звали Тимофей Мещерский. Юноша из древнего, но давно разорившегося аристократического рода Российский империи.

Да, здесь Россия до сих пор оставалась империей, хотя шло все то же начало двадцать первого столетия. История здесь пошла другим путем. Различия в обустройстве мира были кардинальными.

Этот мир совершенно не походил на наш, хотя общие черты присутствовали. Например, наличие государств: Российская империя, Британская, Содружество Американских штатов, Франция, Испания. Знакомые названия, не правда ли.

В глобальном плане мир делился на северное и южное полушария. В первом обосновались развитые страны, второе стало ареной бесконечного поля боя. Постоянная борьба за ресурсы и непрекращающиеся колониальные войны. Сильные не стеснялись устанавливать свои порядки, отправляя в эти регионы вооруженные силы.

Колонии и протектораты подчинялись метрополиям. В них часто вспыхивали бунты, поддерживаемые одной из сторон. Вооруженные действия считались такой же обыденностью, как наличие воздуха.

И здесь имелась магия. Сумасшедший факт, который я сначала просто не понял. Но как только осознал, сразу соотнес с наличием странного свечения вокруг головы своего собеседника.

Тимофей Мещерский являлся выходцем из старинных фамилий, а значит, имел магический дар. Как минимум его зачатки, позволявшие смотреть колдовским взором. Древняя кровь давала своим обладателям определенные преимущества.

Дворяне здесь тоже присутствовали, причем не в виде некой забавной экзотики, а именно как отдельный сословный класс, что стоял на довольно высоких позициях в обществе.

Хотя те же корпоранты тоже имели солидную власть и не тащились в фарватере принимаемых решений. Что важно в свете устройства здешнего миропорядка, где сила решала многое.

Что касается самого Тимофея, то с ним произошла история, старая как мир. Наивный юноша из хорошей семьи однажды повстречал юную, но расчетливую красотку. Мальчик оказался мечтательной личностью с флёром романтического бреда в голове. Проще говоря – наивным простаком. Из тех, кто поет серенады под окнами и дарит девушке цветы, пока его избранницу вовсю окучивает в постели более решительный претендент, которому нет дела до души и сердца девицы, зато сильно интересуют ее прелести.

На одной из таких девиц Тимофей и погорел. А точнее, попал по полной программе, как самый настоящий идиот. Кем он в общем-то и являлся до моего появления.

Несколько якобы случайно оброненных фраз про доблесть, и счастливый кретин дает обещание своей любви привезти трофеи из страшных и опасных земель. Мягкий домашний мальчик ухнул остатки своего невеликого состояния в покупку шагохода и прохождение ускоренного курса на пилота боевых машин. И рванул сюда, в Спорные территории, где война никогда не заканчивалась.

Дальше предсказуемый финал. Едва счастливый герой умотал в дальние страны в поисках подвига, девица благополучно вышла замуж за богатого старика, который теперь каждую ночь пыхтит на ней, радостно зарываясь лицом между упругих сисек, пока молодой герой влачит жалкое существование на другом конце света.

О свадьбе Тимофей узнал уже здесь и бросился во все тяжкие. Начал пить, раздал последние деньги, которые стали долгами, которые никто отдавать не собирался, принялся хандрить и ныть про свою жалкую судьбу.

Собственно, историю Тимофея Кристоф так и узнал. Мальчик часто любил напиваться и слезно рассказывать о себе. В основном его никто не слушал, но дурачок угощал, и приходилось изображать внимание в благодарность за халявную выпивку. Хотя в основном его презирали.

Окончательно погорел Тимофей на последней операции. Захват нефтеперерабатывающего завода пошел не по плану. Когда он сюда отправлялся, то денег хватило только на малый разведывательный мех модели «Оникс». Быстроногий, легкий, с длинными лапами и коленчатыми суставами, в сидячем положении этот шагоход напоминал кузнечика-переростка. В него всадили «ифритом» – тандемным боеприпасом с умной начинкой, позволяющей маневрировать в широком диапазоне полета.

Будь на месте Тимофея опытный пилот, он бы от такого подарка шутя уклонился, но у мальчика не хватило ни навыков, ни умений, и он поймал бортом хитрый снаряд.

Остатки меха даже буксировать не стали, бросив в пустыне на подступах к нефтезаводу.

Теперь для моего донора был один путь – в обычную пехоту. Потому как контракт формально никто не отменял. Хуже того, полное лечение не покрывалось страховкой, что оплачивала компания, и после ранения ему заменили поврежденные органы дешевой поделкой, годной лишь на временную замену.

Имей Тимофей побольше опыта или нужных знаний, контора могла бы предоставить ему мех в аренду. Пилоты шагоходов всегда нужны. Но он был обычным новобранцем, не годным ни на что, кроме как поймать пулю вместо более ценного сотрудника ЧВК.

Такая суровая правда жизнь. Об этом не смущаясь мне тоже поведал Кристоф.

По мнению бывалых наемников, такие, как Тимофей, ничего не стоят. Опытные псы войны обычно называют таких мясом. И нельзя их за это винить. Потому что простодушные дураки на войне и есть то самое мясо, еще одна смазка для ведения боевых действий.

Но ведь я не мясо. Не жертва. Я всегда предпочитал быть тем, кто рубит головы, а не тем, кому рубят. И изменять своим прежним принципам не собирался.

– Расскажи про шагоходы, – попросил я словоохотливого соседа по койке.

Парень бойко начал рассказ. Мех, боевой робот, шагоход – механизм, созданный для войны. Со встроенным и навесным вооружением, с обученным пилотом внутри, способный выполнять сотни боевых задач. Универсальное оружие современного поля боя. Он мог бы быть неуклюжей мишенью, если бы не нейронные чипы, дающие возможность сливаться с ним в единое целое.

Всё. Больше ничего паренек не знал, потому как сам не являлся пилотом. В отличие от меня.

Я машинально провел рукой в районе затылка. В самом основании пальцы нащупали легкую выпуклость. Черная полоска татуировки вживленного нейрочипа, метка, дающая власть над стальными чудовищами.

Заметив движение, Кристоф охотно пояснил, что имплант вживлялся напрямую в позвоночный столб, обеспечивая связь с головным и спинным мозгом, тем самым охватывая всю нервную систему.

Все-таки польза от болтуна была. Сам того не подозревая, он стал источником полезной информации. Если отбросить всю шелуху, что он то и дело вставлял в свою речь.

Я задумался. Наличие в башке электронного чипа оказалось слегка неожиданным.

– Его можно извлечь и продать?

Паренек нахмурился. О таком его раньше не спрашивали. Кому придет в голову избавляться от курицы, несущей золотые яйца? Ведь нейрочип давал возможность, о которой другие только мечтали.

– Наверное, можно, – неуверенно протянул он. – Хочешь обменять на нормальные органы?

Стоит отдать должное, мои мотивы он сразу понял. Напечатанные органы – это проблема. Серьезная проблема, которую надо как можно быстрее решить.

– Как определить, сколько он может стоить? – я опять машинально потянулся к затылку.

К этому моменту я уже сидел, подоткнув подушку к спинке койки.

– Сначала надо узнать модель, – задумчиво сказал Кристоф. Он вдруг оживился. – Подожди, где-то здесь должен быть портативный сканер. Мы его иногда берем на задания, чтобы определять трофеи.

Парень ринулся по палатке, что-то усиленно ища. Вернулся, неся в руках устройство, отдаленно похожее на считыватель штрих-кодов, только более массивный, с маленьким экранчиком по центру.

– Поверни голову.

Я послушно подставил затылок. Луч лазера скользнул по черной татуировке. Раздался короткий писк. На дисплее высветилась информация.

– SUPRA-TEH, – прочитал вслух Кристоф и, не скрываясь, поморщился. – Дешевка, из самых ходовых, – сообщил он, увидев мое непонимающее лицо.

Понятно. Хотя чего еще ожидать. Мальчик едва наскреб на самый малый шагоход, ухнув в него все состояние. Трудно ожидать, что ему бы хватило на дорогой имплант.

– Сколько такой может стоить на черном рынке? – тем не менее уточнил я.

Кристоф опять посмотрел на экран считывателя.

– А он у тебя не активен. Смотри сам, – парень протянул мне прибор.

Мало что понимая, тем не менее я заметил красную вязь мигающей надписи сразу под названием нейронного чипа.

– Сгорел, похоже. Иногда такое случается. Аварийная система при расстыковке с машиной получила повреждение и криво сработала. Предохранители спасли мозг пилота, но сам имплант получил перегрузку нейроцепей. Бывает.

Бывает. Потенциальный источник денег оказался сломан. Плохо.

– Сколько обычно функционируют напечатанные органы?

Вопрос заставил парня задуматься.

– Не знаю. Может, месяца два? – пожал плечами он.

Два месяца – большой срок. Тогда почему такая паника?

– Точно два месяца? – недоверчиво уточнил я.

Лицо Кристофа неожиданно просветлело.

– А-а, тебе ведь из полевого комплекта ставили, там биомасса дешевая, – оживленно заявил придурок и жизнерадостно заключил: – Тогда не больше недели.

Черт, что-то подобное я и подозревал услышать. Дешевая замена, чтобы дотянуть до госпиталя и квалифицированной медпомощи, когда выносят с поля боя. Только потом идет полноценная замена, на которую у меня нет страховки.

В этот момент москитная сетка у входа шевельнулась, впуская в палатку нового человека.

Пока он неспешно шагал, я успел его внимательно изучить, как сделал это недавно с Кристофом. Невысокий мужчина, за пятьдесят. Усталое лицо. Мрачный, морщинистый, с иссохшей потрескавшейся кожей, с редкими волосами. Опять недостаток витаминов? Или просто результат постоянной усталости и стресса. Выглядел гость изможденным.

Одет в комбинезон грязно-серого цвета, почти полная копия, как у моего первого собеседника. На рукаве эмблема: то ли крылатый зверь, то ли чересчур зубастая птица.

– Док, – успел шепнуть Кристоф и отодвинулся назад.

Местный эскулап молча подошел к моей койке, ничего не спрашивая навел какой-то прибор, похожий на плоский пенал, в район живота, посмотрел на результат, задумчиво пошамкал губами и, так ничего и не сказав, нацепил на мое запястье тонкий браслет.

Похоже, какой-то медицинский датчик, причем довольно примитивный, судя по всего двум индикаторам – продольным полоскам красного и зеленого цветов. Обе пока тусклые.

Шершавые пальцы доктора поколдовали над пеналом, и браслет щелкнул. Полоски ожили, зеленая стала яркой, зато красная почти полностью поблекла, слившись с поверхностью.

– Загорится красный, у тебя будет двенадцать часов до полного отключения органов, – сухо пояснил доктор, впервые открыв рот. Подумал, достал из кармана пластиковую баночку с таблетками и протянул мне. – Блокираторы инфекции. По две штуки, три раза в день, – помедлил, ожидая, понял ли я, молча развернулся и пошел к выходу.

Охреневший от лаконичности пояснений и вообще краткости самого посещения, я возмущенно бросил доктору в спину:

– Эй, а как же лечение?

Сухарь не ответил, дошел до конца палатки и лишь после этого обернулся.

– Это и есть лечение, – сухо прозвучало равнодушное пояснение.

Отбросив москитную сетку, доктор вышел наружу. Мы вновь остались одни.

Хрена себе, как здесь оказывают медицинскую помощь. Ему натурально плевать, доживу ли я до вечера или сдохну прямо сейчас.

– Он у нас добряк, каких поискать, – с усмешкой сказал Кристоф. – Жадный к тому же. Без оплаты даже не шевельнется. Так что тебе еще повезло, что он зашел и принес таблетки.

Полупустая баночка с таблетками. Если это считать везением, то любопытно будет посмотреть, что такое по здешним меркам невезение.

Кстати, таблеток и правда мало. Наверное, как раз на неделю, пока не загнусь. Бережливость доктора вызвала умиление. Добраться бы до этого Айболита и свернуть ему шею.

Я сжал пальцы, машинально отмечая, что до хорошей физической формы мне далеко. Тимофей не утруждал себя упражнениями, больше уделяя времени жалобам на судьбу.

Ненавижу таких ублюдков. Неужели ни разу не слышал выражение: каждый сам кузнец своего счастья и сам определяет свою судьбу. Вместо того чтобы ныть, лучше бы съездил домой да прикончил ту расчетливую шлюху. Куда бы продуктивнее провел время, вместо того чтобы нажираться в этой дрянной пустыне.

– Черт, забыл его спросить насчет амнезии, – хмуро буркнул я, бросив взгляд в сторону москитной сетки, за которой исчез местный эскулап.

Кристоф тоже глянул в том направлении. С опаской. Боялся, что попрошу пойти и догнать мрачного доктора. Чего ему явно делать не хотелось. А хотелось ему остаться здесь и дальше болтать, просвещая забывшего все раненого, тем самым чувствуя себя значимым.

– Кстати, скоро будет казнь, давай посмотрим, – чересчур бодро предложил парень, явно пытаясь направить мои мысли в другое русло.

– Какая казнь? – не понял я, все еще размышляя насчет чертовых внутренних органов, которые вскоре могут отказать.

– Сейчас, – Кристоф подорвался к тумбочке, на которой, как оказалось, стоял монитор, закрытый от пыли защитной тканью.

Я молча слушал его суету, устало прикрыв веки. Казнь? Пусть будет казнь.

4

Первым делом выпил таблетки, закинув в рот сразу две, следуя рекомендациям врача, проглотил не запивая. В моем случае следовало серьезно следить за здоровьем.

Всегда относился к своему телу как к инструменту. А инструменты, будь то пистолет, снайперская винтовка или собственный организм, всегда должны находиться в состоянии идеальной функциональности.

К сожалению, предыдущий обитатель за собой особо не следил. Если быть точным – вообще не следил. Рыхлое тело, дряблые мышцы. Медлительный. Мое старое тело мне нравилось больше. Жилистое, подтянутое, способное наносить молниеносные удары. Не накачанное, но тренированное. Никогда не гнался за внешней красотой рельефной мускулатуры, предпочитая эффективную функциональность.

Скорость и стремительность – вот что главное в моей сфере деятельности. Удар должен быть неожиданным, подобно выпаду ядовитой змеи. Перекачанные атлеты в таком деле не выживут, привлекая к себе внимание внешностью и медлительностью.

Я задумчиво сжал кулак и спустил ноги с койки, полностью перейдя в сидячее положение.

Оказалось лучше, чем я ожидал, голова не кружилась, слабость отступила на второй план, боль почти не чувствовалась. Если бы не воткнутые в вены трубочки, попытался бы встать.

Времени нет, чтобы полностью приходить в себя. Всего через семь дней я либо сдохну, либо выживу. Иного пути нет. Чтобы выжить, нужны деньги на операцию по замене напечатанных органов. Где их можно достать?

Пока виделись три варианта: выбить старые долги Тимофея, правда непонятно, сколько там набежало, донор никогда не считался большим богачом, так что вряд ли успел раздать слишком много.

Второе – извлечь и продать нейрочип из башки. Тут тоже возникнут проблемы. Для начала необходимо провести диагностику и вообще понять, работает ли он и подходит ли для продажи.

И третий самый простой – дождаться выплаты боевых, о которых вскользь упоминал Кристоф. За рейд на нефтебазу всем участникам положены выплаты. Включая Тимофея, пусть он и закончил свой бой очень быстро, едва не сгорев в шагоходе.

А еще остро нужна информация. Об окружающем мире, о местных реалиях, о том, что вокруг происходит. Если есть продвинутые технологии вроде боевых мехов, то должен быть какой-то аналог глобальной информационной сети. И в ней обязательно нужно будет тщательно покопаться.

Впрочем, это, наверное, можно оставить на потом. Проблема с искусственными потрохами выходит на передней план из-за срочности. Если не поторопиться, то можно склеить ласты, и тогда уже никакая информация будет не нужна.

– Сделал, – торжествующе заключил Кристоф, последние несколько минут возившийся с пыльным экраном.

По освобожденному от тряпок монитору пробежала рябь, картинка дрогнула и стабилизировалась.

Я без особого интереса взглянул на происходящее, параллельно думая о том, что чертов доктор так быстро ушел, что я забыл у него спросить, сколько будет стоить полноценная операция по замене внутренних органов.

Все-таки стоит при случае удавить этого айболита где-нибудь в тихом углу. Конечно, после того, как он сделает мне операцию. Что за отношение к пациентам, в самом деле.

И что там с превратившимся в прах амулетом? Не эта ли штука стала причиной моего появления здесь? Род Мещерских давно ослабел, но в прошлом, находясь в зените могущества, предки вполне могли сотворить для потомков хитрые амулеты, вроде последнего шанса в посмертии. Но, видимо, магическая игрушка сработала криво, и вместо оживления чертова штука перенесла сюда мою душу.

Магия… Никогда не думал, что когда-нибудь буду рассуждать о подобных вещах. По крайней мере, находясь в трезвом уме и ясной памяти. Это же бред какой-то. Но самое поразительное, похоже, частью этого бреда являлся я сам, обладая способностью видеть ауру других людей.

– Когда «гепарды» отхватили по полной от залетной команды с востока, хантеры подумали, что настал их час, и напали на опустевший лагерь, – начал разъяснение происходящего Кристоф.

Честно говоря, мне было плевать на разборки между местными наемными отрядами, пусть хоть все друг друга поубивают, у меня сейчас на горизонте маячили проблемы посерьезней, чем чья-то посторонняя смерть. Со своей бы разобраться и отсрочить. Но информация есть информация, лишней никогда не бывает. Поэтому слушал.

– Но «гепарды» не все сдохли, и это оказалось неприятным сюрпризом.

На экране показалась площадь, заполненная людьми, в центре небольшого городка, состоящего из глинобитных лачуг самого убогого вида.

М-да, лачуги убогие, зато над крышами возвышался робот. Огромный робот с пушкой и контейнером с пусковой установкой на шесть ракет. Охренеть.

Песчаные барханы виднелись чуть дальше, создавая дополнительный колорит. Но и без этого зрелище выглядело сюрреалистичным.

Мех был окрашен в пустынный камуфляж и, судя по неспешным поворотам корпуса, был не просто декорацией, в нем сидел пилот, следя за окружающей обстановкой.

В центре площади стоял деревянный помост, больше всего похожий на эшафот. На нем емкость, напоминающая металлический бак, разрезанный ровно посередине. Позади выстроились люди, со связанными за спиной руками.

Я так увлекся изучением робота, что поначалу не обратил внимания на происходящее на помосте. А там дело шло к кульминации. Мужик в багрово-кровавом комбезе выступил вперед и начал уверенно говорить. Рядом с ним место занял еще один, одетый в балахон с вырезами для рук и ног, с маской на голове.

Хмм… Палач, что ли? Похоже на то.

– Нарушив все статуты кодекса, эти мерзкие твари поставили себя выше остальных, решив, что могут творить что им вздумается, – яростно вещал обвинитель.

Приговоренные молчали, собственно, судя по избитым рожам, их хорошо отделали, прежде чем доставить сюда. А дело оказалось зауряднейшим. Давние соперники воспользовались моментом и напали на лагерь другого наемного отряда. Вскрыли склад, забрали отрядную казну, перебили немногочисленную охрану, позабавились с любимыми наложницами командира-хозяина. В общем, развлеклись по полной программе.

Думали, что никто уже не вернется и не сможет ничего предъявить. Ошибка. Вернулись, предъявили. Но не стали сломя голову бросаться в атаку, увидев на месте лагеря пепелище. Лидер «гепардов» поступил хитрее, обратившись к третейскому судье и добившись официального рассмотрения дела.

Арбитром выступил губернатор Вогер, заседающий в нейтральной зоне в городе-мегаполисе под названием Скайфолл.

Название, на мой взгляд, чистая издевка над аборигенами. Мол, смотрите и цените, к вам упал кусок небес, земли обетованной, где проживают небожители – прямой намек на более развитое северное полушарие.

Город строили все державы вместе, как нейтральную площадку для переговоров. Правил там губернатор, назначаемый по очереди. Он и разбирал дело между двумя наемными отрядами.

Вогер выслушал обвинения, посмотрел записи и вынес вердикт, посчитав действия хантеров нарушающими положения статута кодекса солдат удачи. И отозвал у них регистр. А без регистра дело труба. Без регистра в Спорных территориях ты ноль без палочки. Законная добыча для всех.

– И потому приговариваются к смерти, – наконец закончил обвинитель, перед этим в красках описав преступления провинившегося наемного отряда.

Схватили их быстро. Как только регистр исчез, за ними начали охоту все свободные наемники. Но не ради правосудия, а ради трофеев.

Забавный факт, все, что нашли у хантеров, принадлежало тем, кто до них первым добрался. Включая имущество пострадавших «гепардов». Даже наложниц командиру разгромленного отряда придется выкупать за свои. Если, конечно, он их вообще захочет возвращать, после того, как с ними позабавилась вся солдатня вражеского отряда.

– Приговор будет приведен в исполнение немедля.

На экране проштрафившихся наемников по одному цепляли к подъемным устройствам, опуская друг за другом в металлическую емкость. Раздались дикие вопли. Оказалось, внутри плескалась кислота.

Беспредельщиков решили не просто казнить, а сделать это с выдумкой. Видимо, чтобы другим урок пошел впрок.

Чем дольше длилась казнь и чем меньше становилась очередь из приговоренных, тем со все большим беспокойством Кристоф косился в мою сторону, глядя, с каким академическим интересом я наблюдаю за методами казни в здешних реалиях.

По его мнению, тихий и доброжелательный мальчик Тимофей должен сейчас отвернуться. Я же пялился на происходящее даже не морщась.

Ему не приходилось видеть забавы картеля Los Zetas, свидетелем чего мне однажды пришлось стать, иначе бы он не удивлялся моему спокойствию.

Утопили в кислоте, подумаешь. Вот если человека живьем свежуют, сдирая кожу по сантиметру ржавым тупым крестьянским серпом, и длится это не часами, а днями, и рядом всегда наготове врач, следящий, чтобы клиент раньше времени не умер, – вот это я понимаю пытка. А здесь что? Поорали пару минут и тихо сдохли от болевого шока. Даже неинтересно.

Я решил не притворяться, прикидываясь старым Тимофеем. Пусть лучше сразу спишут изменения в поведении после тяжелого ранения, чем потом пытаться оправдываться чем-то другим. Побывав на краю смерти, люди меняются, это и станет моим аргументом в кардинальной смене личности робкого юноши из далекой северной империи.

Когда все закончилось, я зевнул. Какая скука. Хотя надо признать, в чем-то такие развлечения бывают полезны. Позволяют держать себя в тонусе, чтобы однажды не очутиться на месте растворенных заживо в кислоте неудачников.

Додумать интересную мысль не успел, полог москитной сетки снова откинулся в сторону, в палатку зашли двое и сразу целеустремленным шагом направились в нашу сторону.

– Это Йохан и Марек, ты им больше всех деньги ссужал, – шепнул мне быстро Кристоф, поспешно отодвигаясь назад. Влезать в чужие разборки он не спешил.

Первым шел мордоворот с колоритной внешностью. Высокий, лысый, с недельной щетиной, на правой стороне лица по щеке змеилась татуировка, опускаясь от виска к шее – черная вязь непонятных символов, соединенных в цепочку причудливого рисунка. Левую сторону пересекал грубый шрам. Одет не в привычный комбез, как Кристоф или доктор, а в обычные широкие штаны с карманами на боку и оливковую футболку-безрукавку. Колоритный персонаж. И без всякого проблеска ума в глубоко посаженных злобных глазках.

С ходу оценив брутальную внешность, я мысленно прикинул дальнейшие действия. Такие личности привыкли, что их заранее все боялись, и действовали, отталкиваясь от этого факта.

Но все это ерунда. Главное воля. Если у тебя есть воля, ты сможешь противостоять любому, каким бы устрашающим он ни выглядел. Воля и решимость действовать. И готовность проявлять жестокость. Без этого никуда.

– Наш друг проснулся, – как показалось дружески проревел лысый, распахивая руки в объятия.

В гробу я видал подобных друзей.

Когда они подошли ближе, идущий за бритым мордоворотом стал виден. В отличие от приятеля, он оказался пожиже, хотя и одет почти так же.

– Вилкой в глаз или в жопу раз? – спросил я вместо приветствия.

Парочка опешила, не ожидая от обычно робкого паренька столь борзого наезда.

– А-а? – растерянно вытаращился лысый амбал.

– Х*р-на, – не вставая с койки, я пнул под колено опасно приблизившегося здоровяка, насколько хватило сил.

Коленная чашечка мерзко хрустнула. Мой должник упал на колени. Не давая ему опомниться, я схватил примеченный ранее на тумбочке нож с закругленным острием и ткнул его в глаз орущего мордоворота. Он заверещал еще больше.

Понятия не имею, как здесь оказался побитый жизнью столовый прибор, но он пришелся весьма кстати. Получилось слегка неуклюже, но сыграл роль фактор неожиданности. Никто не ожидал такой жестокости от обычно мирного Тимофея.

Заполучив в глаз посторонний подарок, амбал крутанулся и дернулся, задев головой край тумбочки. Лоб рассекла глубокая ссадина, щедро брызнула кровь.

Дебила кусок, он же мне ботинки своей кровью испачкал. Я пнул его по жопе, придав ускорение на соседнюю койку.

Все то время, пока шло избиение, Кристоф сидел замерев, вытаращившись на меня как на восьмое чудо света. Если бы заговорила собака, он бы так не удивился, как обычно тихому Тимофею, вдруг превратившемуся в кровожадного зверя.

Видно, трансформация оказалась слишком шокирующей, второй не стал ждать и бросился к выходу.

– А ты куда? – полетело ему вслед с моей стороны. Вместо ответа он что-то неразборчиво всхлипнул и резво прибавил скорости.

Дерьмо, и где мне теперь его искать? Куда мне с таким набором трубочек в теле за ним гоняться?

– Он тоже должен мне денег? – спросил я у Кристофа, кивнув в спину сбежавшего труса.

– А? – парень потряс головой, словно не веря, что видит все это своими глазами. Опомнился и усиленно закивал. – Да-да, тоже должен.

Еще раз дерьмо. Бегай теперь за ним. Ладно, с ним разберусь позднее.

Выслушав ответ, я перевел внимательный взгляд на стоящего на коленях амбала. Тот продолжал завывать, боясь лишний раз тронуть торчащий из глазницы столовый нож.

Встряхнув руками, разминая пальцы, я наклонился к его уцелевшему глазу.

– Кажется, ты мне должен денег?

Мой рот раздвинулся в многообещающей улыбке. Раненый тоненько завыл, предчувствуя неприятности. На брюках в районе паха появилось мокрое пятно. Запахло мочой.

Тьфу ты, обоссался. А понтов-то было. И как прикажете с таким контингентом работать? Ладно, еще разберемся.

5

Я никогда не любил мучить людей. Пытки, истязания – это не про меня. Убить быстро и безболезненно – вот мое кредо. Но иногда приходилось пересиливать себя и заниматься неприятной работой.

– Здесь есть где-нибудь ложка? – я обратился к Кристофу.

Парень удивился.

– Наверное. А зачем тебе?

– Ложкой очень удобно выковыривать глаза, – спокойно сказал я и деловито огляделся. – Так что, найдется подходящий инструмент?

При этих словах продолжавший полулежать на полу бритый амбал дернулся и сразу же мучительно зашипел. Он старался не двигаться, опасаясь трогать торчащий из глазницы нож и особо не опираясь на поврежденное колено.

– Где мои деньги, обезьяна? – хмуро спросил я. – Не заставляй меня идти на крайние меры. Если понадобится, я тебя на куски порежу.

Я неспешно протянул руку вперед, показывая, что собираюсь взяться за ручку торчащего из глазницы ножа. Мордоворот испуганно дернулся назад и опять напоролся на острый край тумбочки. Неуклюжий кретин, так он мне все ботинки заляпает кровью.

Мое лицо оставалось бесстрастным. И это пугало больше всего. И Кристофа, смотревшего с испуганным изумлением, и раненого здоровяка, пялившегося с нескрываемым ужасом.

– Не дергайся, или и вторую гляделку выдавлю, – мрачно пообещал я.

Понятия не имею, как у них обстоят дела с трансплантацией глазных яблок, но учитывая, что мне прямо в полевых условиях напечатали искусственные органы на биопринтере, думаю, заменить поврежденную часть не составит большого труда. При наличии достаточного количества денег, разумеется.

Но несмотря на все чудеса медицины, стать слепым боится каждый, легко забывая о всех достижениях биотехнологий. Это заложено с первобытных времен, когда мы еще лазили по деревьям. В те времена лишиться зрения автоматически означало смертный приговор.

Вот брутальный качок и пересрался. Хотя уверен, дай ему время, он бы сообразил, что может выскочить из палатки и добежать до медблока, где ему окажут медицинскую помощь. И через час уже будет как новенький.

– Так где моя ложка? – громко спросил я и, наклонившись вперед, зловеще продекламировал прямо в лицо амбалу: – Раз гляделка, два гляделка, что же выберет перделка, а потом туда нассут, и получится прямо суп.

Увидев охреневшее выражение на лице мордоворота, я заржал. Понятия не имею, что я там нес, но выглядело совершенносумасшедше. Со стороны я сейчас походил на психа, способного убить не задумываясь. Что и требовалось. Дай время этим упыркам хорошенько подумать, и они поймут, что имеют дело с зеленым молокососом, только что прошедшим через сложную операцию.

Кстати об этом… Пора избавляться от трубочек, слишком они стесняют движения. Хрен с ней, болью, потерпим.

Я выдернул трубки из вен, задумчиво осмотрел красную каплю крови на кончике иглы и резко воткнул ее в щеку амбала. Тот вскрикнул от неожиданности.

– Где мои деньги, сука?! – уже не сдерживаясь, прорычал я. Играть в хладнокровного палача надоело. Что-то этот татуированный индюк слабо реагирует на мои почти миролюбивые призывы.

Я твердо намеревался выбить все, что мне причиталось, даже если для этого придется настрогать в мелкое крошево всех должников Тимофея, тихого мальчика, сдуру раздавшего свои невеликие накопления. Не потому что я выступал за некую абстрактную справедливость, где каждый должен отдавать свои долги, а потому что от этого зависела моя жизнь.

Семь дней, мне оставалось всего семь дней. А это очень мало, с учетом того, что я пока ни хрена не знал об окружающем мире.

Так что, надо пытать? Будем пытать. Пусть мне это и не особо нравится. Потому как даже самую неприятную работу необходимо делать. И если уж на то пошло, я ведь не грабил, не забирал чужое, а возвращал свое.

Я вытащил иглу с ворохом трубочек (странная конструкция, похоже, препараты подавались по разным трубкам, но вводились через одну иглу) и воткнул ее в другое место на щеке амбала. На этот раз тот тихо заскулил. Он все еще не верил, что это происходило на самом деле. Что простодушный дурачок вдруг превратился в жестокого истязателя. Лысый до ужаса хотел вскочить и убежать, но мешало сломанное колено. А еще – он боялся, что я его догоню и сделаю с ним что-нибудь еще более жуткое.

Все это легко читалось на перепуганной физиономии. Но особенный шок вызывала внезапная трансформация слюнявого сопляка в машину для пыток.

– Так и будешь молчать? Я в принципе не против, только давай вытащим нож и воткнем его в другое место. Как насчет уха? – я снова сделал вид, что тянусь в торчащему из глазницы столовому прибору. Плохо заточенному и с закругленным концом, а значит, от глаза уже почти ничего не осталось, только мордоворот этого пока что просто не понимал.

– Его зовут Йохан, – зачем-то подсказал Кристоф.

Я отмахнулся.

– Да какая разница, – но затем задумался, вспомнив о втором сбежавшем засранце, и уточнил: – А второго, значит, зовут Марек?

Парень кивнул. Я мысленно повторил про себя имена, стараясь запомнить. Как мне потом его искать? Спрашивать, не видели ли бы где-нибудь здесь трусливого утырка, бросившего приятеля, стоило увидеть у того ножик в глазу?

– Пусть будет Марек, – я пнул по искалеченному колену амбала. – А ты у нас Йохан. И вы два придурка задолжали мне денег.

Я надавил чуть сильней, пока лысый не взвыл. Какого черта он молчит? Может, он из извращенцев, что любят садомазо? Тогда у меня серьезные проблемы, с такими ублюдками в плане пыток всегда затруднительно иметь дело, хуже того, они часто не знают краев и, даже подыхая, могут счастливо улыбаться.

Проклятье.

Собой я тоже остался недоволен, тело слушалось отвратительно, координация ни к черту, мышцы плохо разработаны. Простейшая связка ударов потребовала приложения слишком многих сил. Про скорость и говорить нечего, в два, а то и три раза от привычных значений. Я напоминал себе плохо подвешенную марионетку, неуклюже дергающуюся на веревочках, получившую свободу, но не знавшую, что с ней делать.

Не хватало привычной силы, скорости и выносливости. Проклятый донор не утруждал себя поддержанием хорошей физической формы, и теперь мне приходится за это расплачиваться.

Следовало как можно скорее превратить рыхлый кусок мяса с дряблыми мышцами в жилистую подтянутую фигуру, стремительную и безотказную машину для убийства. Короче, вернуть себя прежнего.

– Ты меня утомил, – со вздохом сказал я. – Сам напросился…

И в этот момент Йохан сломался, трудно сказать, что он услышал за устало сказанными словами, но похожие на сосиски пальцы торопливо нырнули в карман, откуда на свет появился продолговатый черный предмет, напоминающий компактную флешку.

Это еще что за хрень? Брать незнакомый предмет я в руки не торопился. Поняв мои затруднения, Кристоф уже привычно подсказал:

– Это чип-кэш. Денежный чип для хранения электронных денег.

Черная матовая поверхность не имела отверстий и кнопок.

– Проведи пальцем вдоль грани, – снова донеслось от Кристофа.

Я сделал, как он советовал, и увидел, как на темном пластике проявились цифры – 320. К счастью, написанные обычным арабским манером, а не каким-нибудь смешанным римско-индусско-китайским способом. Хоть с этим здесь полный порядок.

– Триста двадцать, – задумчиво прочитал я. Стоило подушечке пальца оторваться от края чипа, как светящиеся цифры исчезли.

Кажется, понимаю, физический метод хранения электронных денег. Напоминало холодные кошельки с криптовалютой. Со мной однажды расплачивались за выполненный контракт таким способом. Не скажу, что особо понравилось. Слишком уж чертов курс у этих штук непредсказуемый. Не успеешь обменять на привычные деньги, как цена упадет, и получишь меньше, чем рассчитывал. В этом плане я предпочитал более твердую валюту. Зато в плане анонимности проводимых расчетов – красота. Отследить подобные переводы практически невозможно. Что в моей работе особо ценилось.

– А сколько он мне был должен? Ты не в курсе? – я обратился к Кристофу.

Черт его знает, триста двадцать – это много или мало в здешних реалиях. И сколько вообще успел раздать денег слабовольный Тимофей.

– Около пяти тысяч, – Кристоф ответил со смешком.

Я прищурился, внимательно его оглядев. Ну да, так и подумал, паренек, похоже, под кайфом. Успел незаметно закинуться, пока длилось веселье. Теперь понятно, откуда его разговорчивость. Я еще удивлялся, чего это он не боится мне помогать, не страшась мести от униженного Йохана. А он просто под наркотой. В таком состоянии на все наплевать, в том числе на себя, лишь бы действие препарата не прекращалось.

– Пять тысяч, – медленно проговорил я и перевел задумчивый взгляд на амбала. – Ты меня обмануть захотел?

На лбу мордоворота выступила испарина.

– У меня больше нет, – торопливо зачастил он. – Но я найду, я обязательно найду.

– Конечно, найдешь, – ласково сказал я. – И к вечеру принесешь. Всю сумму. Плюс две тысячи в качестве процентов за беспокойство.

Йохан дернулся, но промолчал.

– Иначе я тебе вторую гляделку выдавлю. Для начала. Потом отрежу уши, вырежу язык. Отрублю руки и ноги. Сделаю из тебя обрубок, который потом спущу в выгребную яму. Ты будешь барахтаться в вонючей коричневой жиже, и твоими последними мыслями будет: ну почему я не нашел этих чертовых денег, – все это я проговорил доброжелательным тоном, глядя прямо в уцелевший глаз амбала. И это проняло большего всего. Я не угрожал, я обещал это с ним сделать, и он поверил.

– Все, вставай, пойдем к доктору. Мне надо с ним поговорить, заодно вернешь мне мой ножик. Не все же его тебе таскать в своей глазнице.

Я начал подниматься, одновременно заставляя тычком Йохана тоже встать на ноги. В этот момент москитная сетка в очередной раз шевельнулась и в палатку зашел новый гость – худой азиат в уже знакомом свинцово-сером комбезе, с короткой прической.

– Офицер Чанг, – подсказал расторопный Кристоф и хихикнул: – Косоглазая обезьяна, – помедлил и более уважительно добавил: – Хотя драться умеет.

На этом месте глаза парня вдруг закатились, и он рухнул без сознания спиной на койку. Долгожданный приход все же достал наркомана.

– Что здесь происходит, боец? – вошедший в палатку офицер смотрел на Йохана.

Но вместо него ответил я.

– Несчастный случай на бытовой почве, сэр. Боец поскользнулся и случайно упал на нож, при этом вывихнул себе колено. Веду пострадавшего в медблок.

Прозвучало полным бредом. И, разумеется, мне ни хрена не поверили. Это был битый жизнью, прошедший через огонь и воду крутой вояка. Для него слова какого-то молокососа не значили ничего. Для него Тимофей Мещерский был всего лишь куском мяса, по случайности умудрившимся выжить в последнем бою.

Но ведь я не был Тимофеем, зеленым салагой. Я был я. Тот, кто на стезе наемных убийств добился немалых успехов. У меня за спиной выстроилась череда трупов размером с небольшое кладбище.

И, кажется, именно это кладбище офицер-азиат в моих глазах разглядел, потому как внезапно замолк и нахмурился. Он не понимал происходящего, на интуитивном уровне чувствуя подвох.

Как за несколько часов человек мог так кардинально измениться, превратившись из боязливого мальчика в хищника, способного спокойно смотреть в глаза вышестоящему офицеру, не отводя взгляд.

Он видел мою готовность, если придется, переступить через его труп и пройти к выходу. Видел – и не понимал, как такое возможно. Еще вчера Тимофей не осмелился бы ни на что подобное, а уже сегодня вел себя столь вызывающе.

Дикое желание жить? Инстинкт самосохранения считался сильнейшим из инстинктов. Возможно, серьезное ранение повлияло на разум сопляка, и он ринулся во все тяжкие, считая, что ему уже нечего терять.

Так подумал Чанг, и я не стал его разубеждать.

Нутром почуяв, что у умирающего мальчишки лучше не вставать на пути, азиат плавно шагнул в сторону. Он видел, что для меня он всего лишь еще одно препятствие в череде многих, через которые я не задумываясь перешагну, и решил не играть с судьбой в игры.

Похвальное решение, потому что я не шутил. Надо будет убить десяток – убью десяток. Сотню – прикончу сотню. Тем более что здесь собрались далеко не агнцы божьи, а куча отребья, способного пролить кровь невинного человека за пару монет.

Проходя мимо, я спросил:

– Не напомните, где медблок?

– Прямо через три палатки, затем налево, – подчеркнуто уважительно ответил офицер, с любопытством покосившись на торчащий из глаза Йохана столовой нож. Он только сейчас его увидел, когда мордоворот со стоном поднялся.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил я и тут же жестко ткнул в спину поскуливающему от боли мордовороту. – Пшел!

Когда подходили к выходу из палатки, я прошептал ему на ухо:

– И не забудь рассказать доку, что нож в глазу – результат несчастного случая, иначе в следующий раз я воткну его тебе так глубоко в задницу, что он выйдет у тебя через рот. Понял меня?

Полностью сломленный неожиданной жестокостью вчерашнего робкого сопляка, Йохан кивнул. Сейчас он мечтал добраться до медчасти и получить медицинскую помощь. Хруст колена и продолжавшая течь кровь не прибавляли особого желания рыпаться.

Хотя уверен, успокоившись и придя в себя, говнюк еще попытается отомстить. Опасаясь, как бы такое желание не возникло раньше времени, я снова наклонился к нему и яростно прошептал:

– Только дернись, тварь, я тебе горло перегрызу. Мне терять нечего, я и так почти труп, так что, если что, тебя заберу с собой первым.

И столько убежденности прозвучало в моих словах, что испарились остатки сопротивления. Бритый принял свою судьбу и покорно зашагал к выходу.

6

За москитной сеткой последовал короткий тамбур, защищающий от ветра и пыли. Откинув основной полог, я оказался на улице. В лицо дохнуло жарой, обжигающе-горячий воздух обступил со всех сторон, заставив чуть пошатнуться.

Черт, ну и духотища. Высоко в небе висел раскаленный шар местного солнца. Небосвод без единого облачка, насыщенно-голубой и настолько бесконечно глубокий, что казалось, туда можно рухнуть.

– Веди, – я подтолкнул раненого Йохана в спину.

Здоровяк со столовым ножом в глазу послушно засеменил по дорожке между палатками, полностью идентичными той, из которой мы только что вышли.

Это был лагерь. Военного или полувоенного типа. Судя по климату – располагался где-то в пустыне. Духота и раскаленный воздух указывали на данный факт стопроцентно. Приходилось бывать в похожих краях.

Некоторые палатки наполовину скрывали маскировочные сети песочного цвета. Но в основном обходились без них. Еще один признак не слишком хорошей дисциплины. Будь по-другому, все постройки скрывались бы одинаково, камуфлируя местоположение лагеря от визуального наблюдения.

Пока шли, я оглядывался, пытаясь составить хотя бы примерное представление, куда меня занесло. Когда оказались на небольшом пятачке открытого пространства, сделать это стало гораздо легче, я даже придержал Йохана, чтобы хорошо осмотреться.

Итак, лагерь, или, что скорее всего – полевая база. Окружает сетчатый забор, по углам стоят вышки, наверху нечто похожее на спарки автоматических пушек. Из тех скоростных, что выпускают по нескольку тысяч снарядов в минуту. Убойная хрень, перед которой даже в броне лучше не появляться.

Любопытный факт, за порядком особо не следят, но к обороне относятся серьезно, если расставили таких монстров. Стоит запомнить.

Слева, должно быть, кухня, слишком запахи оттуда идут характерные. За ней нечто напоминающее спортивную площадку под открытым небом – правильно, поддерживать хорошую физическую форму для наемников надо. Еще какие-то здания непонятного назначения. Причем именно здания, возведенные из легких на вид металлоконструкций, выкрашенных во все тот же песочный камуфляж.

Должно быть хозяйственные постройки технического назначения: оружейные, склады, энергоподстанции, ремонтные мастерские.

Чуть в стороне несколько тентов, под ними пластиковые столики и стулья. Видимо, местный аналог бара.

Площадка для техники виднелась самым краешком. В основном машины оказались незнакомыми. Лишь привычные багги почти не отличались от земных. Легкие, с высокой проходимостью, удобные машинки для дальних патрулей.

Видел однажды такие в Ливане. Мне предложили работу, уладить вопрос с одним из вождей, не желавшим делиться черным золотом, спрятанным под песками, считающимся собственностью местного племени. Скважины охраняли ребята из ЧВК, и они обожали похожие колесные аппараты. И пулемет можно закрепить, и небольшой груз при необходимости перевезти. Главное, устройство настолько простое, что с ремонтом справится любой, хоть что-нибудь понимающий в технике.

– Человеческая мысль везде приходит к одинаковому решению, – пробормотал я, оглядев знакомые очертания багги, и перевел взгляд на нечто похожее на радарную станцию.

А может, не станцию, хрен знает, что это такое, но наверху крутился плоский направляющий диск. Какой-то локатор? Непонятно. Мысль об одинаковости человеческих мыслей уже не казалась столь верной, как секунду назад.

– Твою мать, – я ругнулся под нос, повернул голову и почти сразу наткнулся глазами на робота.

Шагоход, как здесь их называют, застыл металлической громадой на краю лагеря у самого входа.

Когда смотришь на экране, это одно, мало ли какие спецэффекты научились придумывать. Когда видишь наяву, уже совершенно другое.

Чертов робот стоял передо мной, и это была явно не бутафория. Облезлая краска, следы попаданий на плитах брони, изношенный корпус, общий обшарпанный вид – все просто кричало, что это настоящая боевая машина, неоднократно побывавшая под огнем.

Я моргнул, впервые осознавая, что действительно перенесся в другой мир, и осознание этого факта ударило под дых не хуже крепкого хука справа.

Бред, чертов бред… Может, я валяюсь на больничной койке и ловлю приходы от обезболивающих?

Нет, укрыться за незнанием не получится. Надо играть с теми картами, что дают. А значит, стоит принять факт переноса, каким бы безумием это ни выглядело, и уже от этого танцевать.

Проклятье.

– Вперед, – я подтолкнул Йохана в спину. Раненый все это время послушно стоял под раскаленным солнцем, не смея напоминать о своем состоянии.

Здорово я нагнал на него жути. Стоит и не дергается, а мог бы начать ныть, прося быстрее отвести в медсанчасть.

Кстати, где она здесь? Как там офицер-азиат сказал: прямо три палатки вперед, затем налево. Ладно, двинулись. Мы направились по дорожке, и почти сразу навстречу шагнул незнакомый солдат. Пошатывающаяся походка и расфокусированный взгляд говорили о «веселом» состоянии бравого пса войны. Под психотропными веществами или алкоголем, с первого взгляда не понять, но то, что под кайфом, – однозначно.

Интересные у них здесь порядки. Солдаты ширяются и бухают, а офицерам на это насрать. Чанг нисколько не удивился, когда Кристоф свалился без памяти на кровать. Этот в открытую шляется по расположению лагеря, даже не пытаясь изображать из себя трезвого.

Солдат на секунду сфокусировал на нас взгляд и вдруг резко отдал знак приветствия, чтобы в следующую секунду забыть о нашем существовании и направиться вихляющей походкой в другую сторону.

На секунду мне показалось, что он вскинул руку в жесте «зиг хайль». Но потом понял, что это немного не так. Он не поднимал руку вверх. Правая рука шла к левой стороне груди в район сердца, и лишь потом выстрелила под прямым углом четко вперед, параллельно земле.

Что-то знакомое, кажется, так отдавали честь римские легионеры. Видимо, тут не было бесноватого австрийского художника, и римские приветствия, перенятые им от коллеги диктатора-итальянца, грезившего о славе римских легионов древности, не испохабили себя фашизмом. И свастика скорее всего лишь символ защиты и круговорота солнца, а не знак человеконенавистнической религии нацизма.

Впрочем, какая к черту разница? У меня другие проблемы, не до сравнений исторических параллелей. Хотя, конечно, изучать их придется. Но позже.

Медблок обнаружился на том самом месте, где указывал Чанг. Причем именно медблок, а не тканевая палатка. Уже знакомая постройка из легких металлоконструкций песочного цвета с нарисованным белым кругом и красным крестом внутри.

– Хоть это не отличается, – пробормотал я, скользнув взглядом по повсеместно принятой эмблеме медицинских учреждений.

Йохан рванулся к желанной двери с нарисованным знаком, пришлось его притормозить и негромко напомнить:

– Запомни, падаль, ты зашел в палатку, поскользнулся, упал и напоролся на неосторожно оброненный кем-то нож, понял? – я прошипел ему это прямо в ухо, мертвой хваткой вцепившись в плечо.

Амбал испуганно скосил оставшийся целым глаз на мою перекошенную физиономию и усиленно закивал.

Жара плюс общая слабость начинали бесить меня, вызывая внутри волны злобы, хотелось кому-нибудь сделать больно, чтобы не только мне одному страдать, – и он остро это почувствовал, понимая, что бегать и искать кого-то по лагерю я не буду, а начну сразу с него.

– Я-я-я все сделаю, – заикаясь быстро проговорил лысый и как-то сразу обмяк.

В голове у него творился сумбур. До него никак не могло дойти, что происходит, какого черта вчерашний кроткий и застенчивый мальчик в одночасье превратился в злобное чудовище, с легкостью причиняющее другим боль.

– Будешь дергаться или попытаешься что-нибудь выкинуть – подыхать будешь долго и крайне мучительно, – напоследок пообещал я и, хлопнув по плечу, резко подтолкнул сломленного мордоворота к металлической двери.

Мы вошли, как и в палатке, попав в небольшой тамбур. Вторая раздвижная дверь, ведущая внутрь, оказалась заперта.

– В чем дело? – я оглянулся, опасаясь увидеть, как дверь на улицу захлопывается, запирая нас в небольшом помещении. Пустить внутрь газ, и можно будет брать голыми руками.

– Сейчас, – Йохан суетливо облизал пересохшие губы. Пальцы-сардельки ткнулись в небольшую панель справа. Где-то далеко прозвучал сигнал вызова.

Понятно, мог и раньше догадаться, зайти можно только после того, как доктор даст добро. В санчасти полно лекарств, с многих можно забалдеть, и понимая это, рядовых наемников сюда так просто не пускали, иначе торчки разворуют все запасы медикаментов.

Не лишено логики, я бы тоже местным воякам не доверял, если судить по Кристофу и встретившемуся на дороге солдату. Закидываться всякой дрянью здесь любят и делают это часто и с удовольствием. Наверное, и воюют так же, под веществами. Неудивительно, что у данного отряда весьма скромные успехи в деле наемных контрактов, иначе лагерь выглядел бы более презентабельно.

Впрочем, мне на это плевать. Пусть хоть все здесь упарываются, главное сейчас решить вопрос с чертовыми органами.

– Открывай, медведь пришел! – рявкнул я, взбешенный, что дверь все еще оставалась закрытой.

Йохан удивленно покосился на меня, должно быть решив, что я окончательно спятил. Я же в свою очередь отметил, что произнес фразу машинально, использовав слова из разных языков, умудрившись выстроить вполне органичный оборот. Причем сделал это так легко и естественно, словно всегда говорил на этой несуразной мешанине наречий.

Забавный выверт сознания, даже не пришлось напрягаться, все получилось само. Делаю успехи, с чудовищной скоростью адаптируясь к местным реалиям и вливаясь в местное общество. А куда деваться? Когда над тобой завис меч, хочешь не хочешь начнешь торопиться. Если, конечно, ты не безвольный слабак, склонный к суицидальным наклонностям.

– Чего надо? – недовольный голос раздался из динамика откуда-то с потолка.

Миниатюрная камера в углу чуть шевельнулась. Доктор все это время наблюдал за посетителями. Йохан послушно повернул лицо наверх, чтобы торчащий нож было хорошо видно.

Последовала небольшая пауза, затем замок щелкнул. Дверь плавно отъехала в сторону, пропуская нас внутрь. Амбал сразу зашагал быстро и уверенно, явно зная дорогу, я же чуть тормознул, потому что внезапно наткнулся на висящее на стене квадратное зеркало.

Я еще не видел своего лица, поэтому прикипел к зеркальной поверхности. Через несколько секунд тщательного изучения устало выдохнул. Меня и правда занесло в тело едва достигшего совершеннолетия юноши.

Что сказать, могло оказаться гораздо хуже. Правильные черты лица, чересчур правильные, на мой взгляд, словно четко выверенные. Интересный типаж, хотя, к сожалению, подобная «правильность», как правило, бросалась в глаза. Я бы предпочел более неброскую внешность.

Короткая стрижка, кожа мягкая, нежная, еще не пропеченная под местным жарким светилом. Но вроде нормальная. Симпатичный, но в меру, не урод, уже повезло.

Я всегда относился к собственной внешности как к еще одному инструменту. Проскользнуть через границу, таможню, меняя личину, как перчатки – это в моем вкусе.

Сегодня играть роль жизнерадостного блондина, выходца из солнечной Калифорнии – «Да, сэр, у нас отличный серфинг», а завтра превратиться в хмурого делового брюнета с Лондонской биржи – «Несомненно, котировки достаточно опустились, советую входить в рынок сейчас» – вот это по мне. Игра и притворство, что приближает тебя к назначенной цели.

Но самое лучшее – усредненность. Невыразительные черты, без четко запоминающихся деталей, чтобы чужой взгляд не смог ни за что зацепиться. Превратиться в одного из тех, кто легко растворяется в толпе.

Или, наоборот, выделить какую-нибудь примету особо, чтобы скрыть остальные детали внешности. Выглядывающий из-за края ворота рубашки кончик татуировки – и человек ни за что не вспомнит цвет ваших глаз или форму подбородка. Запомнит только татуировку, о которой машинально задумается, гадая, что из себя представляет в целом рисунок. Простой и легкий прием, но весьма эффективный.

Тут такое уже не сработает. У пацана слишком выразительное лицо. Аристократичная порода прямо выпирает. Видимо, и правда относился к древнему роду, где поколение за поколением через селекцию улучшали генетику путем тщательного отбора партнеров для брака.

– Ну что там у вас случилось? – доктор ждал нас в белой обстановке. Просторная комната была заставлена оборудованием, самое большое место занимали пять капсул с крышкой из прозрачного пластика.

Автодок? Киберхирург? Что там говорил на этот счет Кристоф?

– Бытовой несчастный случай, – быстро проговорил я, не давая Йохану раскрыть рот. Угрозы угрозами, но вдруг здоровяк так обрадуется близости медицинских приборов, что ляпнет правду о стычке. Порядки здесь, может, и аховые, но за драки в подобных коллективах, таких как наемные отряды, обычно наказывали. Или хотя бы делали вид. А мне сейчас даже формальное наказание никуда не уперлось.

– Его на починку, – я толкнул Йохана в спину. – А мне что-нибудь укрепляющее. И ответить на пару вопросов.

Уверенный и напористый тон с моей стороны вызвал у доктора удивление. Проклятая репутация тихого мальчика Тимофея Мещерского преследовала меня с самого пробуждения. Голову, что ли, кому-нибудь оторвать? Чтоб в мясо и кровь. И чтоб потом никто не пялился на меня, как на восьмое чудо света.

Помедлив и оглядев нас внимательным взглядом, доктор неспешно кивнул и сказал:

– Ну проходите.

7

Все то время, пока Йохана укладывали в капсулу киберхирурга, он опасливо косился на меня, словно ожидая какой-нибудь пакости. Я же удивлялся крепости мужика. У него из глазницы нож торчит, а он не вопит от боли, ведя себя почти что нормально. Что это, высокий болевой порог? Результат сильного шока?

– Мозг не задет, лезвие застряло в лицевой кости, глазное яблоко не подлежит восстановлению, требуется замена, – прокомментировал док результаты обследования.

Когда лысый амбал лег, вдоль его тела проскользил луч сканера, изучая организм. Через секунду основное внимание умное оборудование сосредоточило на поврежденном участке, создав трехмерную модель головы.

Красиво. И очень доступно, даже далекий от медицины человек может понять, как сильно предмет вошел в тело, где навредил и что осталось целым.

– Может, стоило его сначала вытащить? – деловито спросил я, кивком указав на нож в глазнице.

Йохан дернулся, я обидно заржал, док вытаращился на меня с изумлением, слишком поведение Тимофея отличалось от прежнего. Домашний и робкий мальчик, склонный к компромиссам, превратился в злобного и циничного зверя, легко идущего на жестокость.

– Чего вылупился? Ты мне еще семь штук должен, не забыл? – я с ненавистью уставился в глубь капсулы.

Бритый вздрогнул и отвел взгляд. Пока шло сканирование, он продолжал слышать происходящее снаружи и находился в сознании. Наверное, чтобы пациент имел возможность обсудить варианты лечения с доктором.

Меня бесило отсутствие контроля и невозможность повлиять на события. Бесил слабовольный Тимофей Мещерский, бесили местные правила с медицинской помощью, бесила сама ситуация с дурацким попаданием в другой мир. Это, конечно, лучше, чем сдохнуть, сгорев заживо на том перекрестке, но место переноса могло оказаться получше.

– Сколько стоит полная замена всех напечатанных органов? – спросил я, глядя в пустоту.

Док, похоже, ожидал подобного вопроса, потому что ответил без промедления:

– Двести тысяч.

Я скрипнул зубами, сумма на данный момент выглядела неподъемной.

– А подешевле варианта нет?

Доктор пожал плечами.

– Только напечатанные копии чуть улучшенного качества, они дадут больше времени, но потом все равно откажут.

– Через сколько откажут? – уточнил я, задумавшись. В принципе мне сейчас надо выиграть время, освоиться, потом можно разобраться со здоровьем, найти деньги.

– Около полугода. Может, чуть больше, при каждодневном приеме специальных препаратов.

Полгода лучше, чем одна неделя, а шесть месяцев не семь дней.

– И сколько будет стоить такая замена?

– Двадцать тысяч, – доктор подошел к интерактивной панели капсулы и начал что-то нажимать, говорил он не поворачивая головы, полностью сосредоточившись на экране. – Но имей в виду, дубликаты на основе твоей собственной ДНК все равно рано или поздно ставить придется. Эти подделки из биопринтера не заменят клонированные образцы, выращенные в биореакторе. Это будет всего лишь некачественный суррогат.

Я качнулся с пятки на носок и обратно, окинул рассеянным взглядом приборы в медблоке. Предназначение многих осталось для меня неизвестным, хотя успел за свою жизнь многое повидать.

Суррогат… м-да, суррогаты нам не нужны. Суррогат – значит, подделка, фальшивка, лишь похожая на оригинал. Дерьмо, проще говоря, которое впаривают, когда нет иного выбора.

– Слышь, док, а если эту тушу разобрать на запчасти? – я не стесняясь пнул по капсуле, где лежал наш общий приятель.

На этот раз Йохан не стал дергаться, просто вытаращился на меня с изумлением. Но вот когда док окинул его задумчивым взглядом, амбал мелко затрясся.

Помедлив и явно насладившись моментом, доктор с сожалением покачал головой:

– Не получится. Извлечь органы из тела можно, но все операции остаются в памяти машины. Несанкционированные процедуры автоматически запустят протокол дистанционного медицинского освидетельствования для оценки необходимости проводимой операции.

Я хмыкнул. В принципе верно, что все операции фиксируются, мало ли что придет в голову местному эскулапу из медблока. Может просто спятить, а может захотеть заработать лишних деньжат, пуская раненых под нож. А тут хоть какая-то защита, что после боя тебя не порежут на органы. Даже прожженным наемникам нужна гарантия, что их не разберут на «запчасти» для продажи на черном рынке.

Плюс ЧВК присматривает за своим имуществом, не делая послаблений для кого-то вроде меня без полной медицинской страховки. Судя по всему, таким агрегатам требуются расходники, картриджи, препараты, лекарства, биоматериалы и другие ресурсы. А они вряд ли стоят дешево.

Доктор может пожалеть и пришить кому-нибудь руку, а платить за это компании. Которая, как и любая другая коммерческая структура, не любит незапланированных расходов, тем более таких, которые потом вряд ли сможет возместить.

– Вижу, ты понял, что к чему, – док нажал последнюю кнопку, и киберхирург начал работу.

Под прозрачной пластиковой крышкой замелькали тонкие щупальца и манипуляторы. Из боковой стенки выехал шприц, вонзился в шею Йохана, вводя его в состояние наркоза. Лицо бритого бугая мгновенно обмякло, он быстро и ровно задышал.

Шустро работает техника. Раз и вырубился, дальше дело за суставчатыми лапками, уже принявшимися за дело.

Показательный момент – сам доктор ничего не делает, только контролирует процесс, глядя в дисплей, все остальное выполняют заложенные программы лечения. Крутая технология, такой у нас точно нет. Что еще раз подтверждает, что это совершенно чужой мир.

– Этого утырка, значит, лечат, а мне дешевую имитацию в брюхо, – хмуро обронил я, глядя, как ловко и быстро тонкие манипуляторы извлекают нож из поврежденной глазницы. Лысый амбал к этому моменту был в полной отключке и уже ничего не чувствовал.

– У него полная страховка, – равнодушно пожал плечами док.

– И что, ему заменят глаз на новый?

– Уже выращивается замена, – старикан кивнул в сторону металлического бака, стоящего у изголовья капсулы. – Это биореактор, в зависимости от сложности и объема может производить до двух кубических единиц биологических объектов в сутки.

– Что, и руки и ноги? – не поверил я.

Док коротко кивнул.

Проклятье, вот это уровень. Такую бы технологию к нам, можно было бы обогатиться.

Хотя, что толку мечтать, что-то подсказывало, что вернуться обратно уже не выйдет. И куда возвращаться, если уж на то пошло, мое старое тело благополучно сгорело дотла в той идиотской аварии.

– Кстати, док, когда я проснулся, я ничего не помнил, ни из своей прошлой жизни, ни вообще о чем-либо, – словно невзначай произнес я. Следовало подготовить легенду своих провалов в памяти и изменения личности.

Как ни странно, доктор остался равнодушен к сказанному, качнул головой, будто ожидал услышать нечто подобное, и небрежно обронил:

– Это многое объясняет. Перейдя грань, некоторые люди забывают прошлое, начиная жить с чистого листа. С точки зрения физиологии данное явление считается необратимыми повреждениями мозговых клеток участка мозга, отвечающего за память. С точки зрения метафизического значения… – он замолк, повернул голову и впервые посмотрел мне прямо в глаза. – Думаю, ты и сам додумаешь нужное.

Это что, какой-то намек? Зря, я ни хрена не понял. Метафизика – это точно не про меня. Мне бы что попроще. Кому голову открутить, в ком-нибудь наделать дырок из хорошего пистолета или винтовки. Философские рассуждения лучше оставить более увлекающимся натурам.

– Так какое еще укрепляющее тебе нужно? Я вроде дал тебе уже нужные таблетки, – подал голос док, так и не дождавшись ответа. Он снова уставился в дисплей, следя, как киберхирург проводит операцию на глазном яблоке. Сейчас его как раз извлекали. Мерзкое зрелище. У меня мелькнула мысль, что, наверное, данный агрегат легко можно использовать для пыток. Как там говорится: что лечит – то и калечит. А сам доктор выступает в роли палача. И это не потребует от него особых усилий, для врачей привычно причинять боль другим.

– Мне бы что-нибудь более действенное. Чтобы в следующие двадцать четыре часа оставаться бодрым и на ногах.

Док на секунду задумался, кивнул сам себе и отошел к столу с выдвижными ящиками. Вернулся, держа в руке одноразовый шприц-инъектор, извлеченный из пластиковой упаковки.

– Вот то, что тебе нужно.

Я протянул руку, но доктор отвел шприц обратно.

– Если у тебя есть чем заплатить.

Алчный ублюдок.

– Сколько? – я хмуро уставился в переносицу старика.

– Пятьдесят монет.

Ожидал худшего. На это у меня деньги есть, благодаря щедрости Йохана. Я вытащил из кармана чип-кэш.

– Давай.

Доктор нисколько не удивился наличию у меня черной пластинки, молча сунул запястье с каким-то браслетом вперед.

– Проведи здесь, сумма автоматически спишется.

Спорю на что угодно, это не официальная процедура, а левый заработок самого дока, но платить все равно придется. Я провел чипом по краю браслета, мигнула лиловая полоса, на темной грани высветились списанные средства, затем показался остаток.

Двести семьдесят. С учетом стоимости операции сумма ни о чем, но с чего-то все же надо начинать.

– Что здесь? – вкалывать незнакомый препарат я не спешил, несмотря на то что вроде как уже заплатил за него.

– Коктейль: витамины, аминокислоты, немного психотропных веществ для бодрости, чуть-чуть активных добавок для общего восстановления. В общем, всего понемножку, – объяснил док.

– М-да? – с сомнением протянул я. – А мне от твоего этого «всего понемножку» башню потом не снесет, и я не превращусь в пускающего слюни идиота?

Боевая химия – приходилось мне как-то использовать нечто похожее. Не скажу, что опыт оказался особо удачным. Такое дерьмо любят армейцы из спецподразделений при выполнении длительных миссий вроде глубинной разведки. Позволяет оставаться в состоянии боеготовности долгое время. Нет лишних мыслей, голова работает четко и ясно. Все для реализации поставленной задачи и выполнения приказа.

Одно плохо – после этого дерьма откат такой, что превращаешься в развалину. Злоупотреблять подобными стимуляторами чрезвычайно опасно. Легко можно подсесть и следом угробить здоровье. Но иногда обстоятельства требовали. Главное соблюдать предельную осторожность при дозировке, как при работе с нестабильной взрывчаткой.

Почему-то в памяти всплыл один контракт в Южной Америке, тогда направленный взрыв снес центр кортежа, уничтожив всех находящихся в лимузине. Глава картеля Хуарес погиб, ничего не успев толком понять.

Забавно, что его заказали не какие-то спецслужбы, а один из ближайших помощников, метивший на место самого главного. Тогда удалось сработать быстро и аккуратно и уйти незамеченным. Чистая работа, без лишних жертв, без непредвиденных сложностей. Всегда бы так.

– Что вы, дорогой сэр, товар качественный, неоднократно проверенный, – отвечая на вопрос о качестве препарата, пропел доктор.

Судя по тому, как слегка блестели глаза доктора, он и сам нередко прикладывался к своей дури.

Возвращаясь к химии, выбора особого нет. Приходить в себя естественным путем нет времени. Осталась неделя, прежде чем потроха окончательно перестанут работать, каждая минута на счету.

– Куда колоть? Прямо в шею? – я поудобнее перехватил шприц.

– Да, но я бы на твоем месте погодил, – доктор вдруг уставился на экран на столе, оставив в покое дисплей капсулы.

– Что там? – я сделал шаг к столу.

Плоский невесомый монитор белого цвета показывал кадры с камеры наблюдения на внешнем корпусе медблока. К нему приближалась группа в пять человек во главе с уже известным Мареком.

Вот оно как, значит, трус не сбежал, а отправился за подмогой. Надо отдать ему должное, в отличие от лысого приятеля, соображал он быстрее.

– Нарушение статута кодекса, беспорядки на территории лагеря – полковнику это не понравится, – протянул док, но как-то без особой суеты. Кажется, он не верил в наказание от командира. Учитывая уровень здешней дисциплины – ничего удивительного.

А еще док ни на секунду не поверил в версию с несчастным случаем, поэтому не выглядел удивленным, увидев приближающихся гостей.

– Я заблокировал первую дверь, – сообщил он, нажав несколько кнопок на клавиатуре, и повернулся ко мне. – Но долго здесь оставаться ты не сможешь. Я не могу втягивать в конфликт медицинскую часть.

Логично, санчасть нейтральная зона, где помощь оказывают всем. Даже полные отморозки не начнут крушить место, где их в дальнейшем будут лечить.

– Могу предложить боевой коктейль, на время он сделает тебя сильнее и быстрее. Обычному человеку это мало что даст, без подготовки при приеме подобных препаратов происходит рассинхронизация координации тела. Удар выйдет быстрым, но неуклюжим, плюс скорее всего порвутся связки, – он внимательно поглядел на меня. – Но это ведь не наш случай, так?

Я коротко кивнул, несмотря на нахождение в другом теле, базис навыков у меня остался, от обычного гражданского офисного клерка я отличался так же, как осел от гепарда.

– Что мне это будет стоит? – я быстро соображал, прикидывая варианты.

– Три сотни монет.

– У меня только двести семьдесят, – я зажег грань кэш-чипа.

Старичок подумал, кивнул.

– Сойдет, – и достал из другого ящика еще один шприц с автоинъектором, на этот раз в оранжевой упаковке. Предыдущая с укрепляющим была обычного прозрачного цвета.

– Откуда такая щедрость? – насторожился я. – Коктейль не качественный?

– С коктейлем все в порядке, юноша. Просто у меня тоже есть свои небольшие слабости. И одна из них – скука, – док развел руками. – Полагаю, тридцать монет неплохая цена за развлечение, что вы устроите под моими окнами. Фигурально выражаясь, конечно.

Охренеть, старичок захотел посмотреть на гладиаторские бои между мной и теми обалдуями снаружи. Понимая, что без внешней поддержки шансов у меня мало, он уравнял возможности, чтобы зрелище было веселей и быстро не закончилось.

Я про себя хмыкнул. У каждого свой интерес, за все приходится платить, в том числе за помощь. Хоть мне и не слишком охота выступать в роли гладиатора для этого корыстолюбивого сморчка, но похоже, другого выхода нет.

– Сколько пройдет времени до активации и как долго эта штука будет действовать? – я взвесил в ладони ядовито-оранжевый шприц. Переданный чип с остатками денег уже исчез в карманах комбеза доброго доктора.

– Воздействие начнется через три-пять секунд, в зависимости от особенностей организма. Главное колоть в шею, справа, вот здесь, – дотрагиваться до меня он не стал, показал на себе. – Время действия примерно около часа. Может, чуть подольше, опять же, все зависит от индивидуальных особенностей организма.

Час – это долго. Но опять же, не вставать же послушной овцой под чужие кулаки.

Жизнь штука жесткая. Если тебя ударили – обязательно ударь в ответ, иначе в следующий раз тебя просто угробят. Я давно познал эту истину и с тех пор старался ее придерживаться.

Дашь слабину, и не успеешь опомниться, как непременно найдется ублюдок, что сядет на шею и свесит весело ножки вниз. Этого нельзя допускать. Тимофей не знал этого и послушно платил, когда стоило сразу послать наглецов на три веселые буквы.

– Если я их убью, можно мне будет забрать их органы? – неожиданно спросил я.

Вопрос застал дока врасплох. Его брови скакнули вверх, он явно не ожидал столь циничного подхода к исходу будущей драки.

– А-а… ээ-мм… думаю, да, – с трудом справившись с удивлением, сказал он и пояснил: – Надо посмотреть их контракты. Некоторые соглашаются с положением о посмертном донорстве в пользу отряда, получая за это ежемесячные выплаты.

Он склонил голову набок, разглядывая меня как неведомую зверушку. Мое нынешнее поведение все сильнее выбивалось из образа тихого Тимофея Мещерского, нашедшего смелость отправиться в далекие края, но не сумевшего ее сохранить для отпора местным ублюдкам.

Так часто бывает, человек решается на сиюминутный порыв, а потом понимает, что это ему не по плечу, и ломается, послушно плывя по течению.

– Небольшой совет: дайте им ударить вас первыми. Камеры это зафиксируют и отправят в массив метаданных регистра отряда.

Как ни странно, я интуитивно угадал, о чем идет речь, запись пойдет на сервер, закрепленный за наемниками полковника Холта. Вроде официальной странички с ограниченным доступом для контролирующих лиц. При официальном разбирательстве это сыграет в мою пользу.

– И что потом? После того, как они ударят первыми? В каких пределах можно проявлять самооборону? – уточнил на всякий случай я, вспомнив, что мы как-никак находимся не в диких джунглях, какой-то закон здесь все же есть.

Но вопрос, кажется, удивил. Доктор пожал плечами.

– В каких угодно. Для защиты своей жизни разрешается предпринимать любые действия.

Я ухмыльнулся. Информация обрадовала. Придурки сами напросились. Злоба, незаметно душившая меня с самого начала пробуждения, из-за идиотской аварии после едва не проваленного контракта, из-за дурацкого попадания в тело непонятного подростка, давно уже остро требовала выхода. И это был подходящий случай, чтобы выплеснуть ее наружу.

Старичок пошамкал губами, что-то напряженно обдумывая, и сказал:

– Но есть другой выход.

– Какой?

– Круг Равных.

– А поподробнее?

Док помедлил и рассказал.

8

Круг Равных – силовой способ выяснения отношений, принятый в среде наемников в южном полушарии и не только. По сути, обычный поединок, устроенный по заранее оговоренным правилам. Некий аналог дуэли, но только со своими особенностями.

Название предполагает, что входящие в круг поединка на время становятся равными, вне зависимости от прежнего статуса, роли и должности. То есть теоретически предполагалось, что даже рядовой может вызвать на бой любого члена отряда, вплоть до самого командира.

Лично я не верил, что это реально возможно. Если дать возможность рядовым вызывать на бой офицеров или ценных специалистов, на чью подготовку были затрачены деньги и ресурсы, то ничем хорошим в конечном итоге это не кончится. Какие-то исключения из правил должны быть, иначе вся структура командной цепочки посыплется, как карточный домик, и от отряда, как цельной единицы, ничего не останется.

Но все это не про меня и мою ситуацию. Несмотря на то, что Тимофей имел лицензию пилота шагохода, свою машину он потерял и вообще никогда не считался особо ценным активом. Так что никаких запретов для поединка с моей стороны нет.

Обо всем этом мне быстро поведал док, параллельно успев проверить подробности контрактов всей пятерки, столпившейся перед дверями медблока.

– Кажется, все в порядке, они оказались столь неосторожными, что подписали согласие на передачу собственных тел в собственность отряда после окончательной смерти, – сообщил он, закончив проверку.

– То есть я смогу забрать их органы и вставить себе? – уточнил я.

В глазах старичка в очередной раз мелькнуло удивление, легкость, с какой я говорил про столь неоднозначную процедуру, вызывала у него смутное беспокойство.

– Полагаю, что да. Если ты победишь, то можно будет обосновать изъятие органов для твоих нужд в качестве полученных трофеев, – док задумчиво подергал за мочку уха. Кажется, он впервые смотрел на подобное действие под таким углом.

Его не пугала сама трансплантация, но вызывало осторожное опасение, что по сути мы занимались дележом тел еще живых людей. Более брезгливого человека это могло отвратить. И уж точно никто не ожидал столь циничного подхода от бывшего главного рохли отряда, Тимофея.

Но мне было наплевать. Главное сейчас – чертово время. Семь дней, мне осталось жить семь дней. Это выглядело несправедливо, то, что я угодил в тело мало того, что слабохарактерного слизняка, так еще и практически умершего. Но судьба раздала уже карты, и приходилось играть с тем, что есть. Хотя сама ситуация и вызывала сильное раздражение.

Но плакаться некогда, надо решать вопрос. Если для этого придется прикончить пять придурков, возомнивших себя ангелами справедливости (история с Йоханом не всем могла показаться честной), то это исключительно их проблемы. Если при этом они помогут решить мои, то я это буду только приветствовать.

Как однажды сказал мне один случайный знакомый: в мире слишком много дебилов, чтобы переживать о еще нескольких сдохших.

Что касается самого поединка, то определенная уверенность в победе у меня имелась. Да, мне досталось не самое хорошее тело, не тренированное, мягкое, нежное, слабое. Рыхлые мышцы, низкая выносливость, никакого понятия о рукопашном бое. Но ведь мои собственные навыки остались при мне. Я все еще я, и об этом не стоило забывать.

Я не умею драться. Правда. Я умею убивать. Все эти спортивные кунфу и карате неприменимы в моей сфере деятельности. Это красочные зрелища, которые призваны удовлетворить интерес публики. Даже бокс в реальной схватке насмерть мало чем отличается. Потому что во всех этих видах спорта есть строгие правила, четко прописанные и заранее известные всем.

В настоящей уличной драке никаких правил нет. Никто не ставит тебе оценок, не прибежит рефери разнимать бой, не остановят гонгом окончание боя. В реальной жизни все по-другому. Единственный критерий победы – ты стоишь на ногах, а твой противник лежит. Ты жив, а он мертв. Вот так все просто. И никого не волнует, как ты этого добился, потому что зрителей нет.

Сейчас же мне предлагали именно поединок со зрителями, а это накладывало свой отпечаток. Вдруг какие-то действия будут признаны недостойными и схватку принудительно прекратят. Об этом я и спросил первым делом у дока.

– Прекратят? Нечестные удары? – он вытаращился на меня с недоумением. – Ничего такого нет. Если ты входишь в Круг Равных, то все правила остаются за границей круга. Если, конечно, вы заранее не обсудили условия поединка, скажем до первой крови или до потери сознания.

– А до смерти?

Док кивнул.

– Можно и до смерти. Думаю, твои друзья этому даже обрадуются, – он кивком указал на монитор на столе, куда шла трансляция с внешней камеры перед входом в медблок.

Марек с приятелями продолжали терпеливо ждать, изредка обрушивая кулаки на металлическую дверь, тем самым напоминая о своем присутствии. Они уже слегка поуспокоились, но все еще находились на взводе. На этом можно сыграть. Нет лучшего противника, чем думающего эмоциями, а не разумом.

Выведи человека из эмоционального равновесия и заставь думать чувствами, а не головой, и ты получишь над ним власть.

Был у меня клиент, которого требовалось убрать тихо, но это был человек привычки, почти никогда не остающийся один и живущий по четкому расписанию. Чтобы нарушить его привычный распорядок, я убил его любимую собачку – мелкого злобного монстра, обожавшего срать везде и кусать всех подряд. Итог – хозяин так расстроился от смерти любимца, что полностью изменил планы на следующий день, уделив все внимание сдохшей маленькой твари. И в какой-то момент остался один, получив незаметный укол в шею.

У меня получилось подобраться к нему очень легко, переодевшись в одного из цветочных курьеров. Этот экстравагантный джентльмен на полном серьезе хотел провести для сдохшей собаки настоящие похороны и даже распорядился начать необходимые приготовления. Что позволило мне к нему незаметно приблизиться. В любой другой день у меня бы это не вышло, но хватило одной умершей псины, чтобы голова у человека перестала работать. Чем я в полной мере воспользовался.

Так и тут. Противники определенно находятся под влиянием эмоций, скорее всего считая меня слабаком, а случай с Йоханом списывая на случайность, – и на этом можно сыграть.

– Каковы ваши условия? – док вопросительно посмотрел на меня. – Я могу договориться через интерком.

Подумав, я сказал:

– Оружие – нож, использование стимуляторов разрешено. Первый поединок – трое против одного. Второй – двое против одного.

Доктор нахмурился.

– Вы собираетесь драться сразу против нескольких противников? Не кажется ли вам это несколько опрометчивым? Положим, с ножом они согласятся, но выступление против сразу троих сочтут оскорблением.

Я отмахнулся.

– Плевать. Скажите, что я хочу побыстрее все закончить. Наверняка подумают, что это желание самоубийцы побыстрее сдохнуть.

Говорить, что пять последовательных схваток я скорее всего не выдержу, я не стал. Приятели Марека, конечно, придурки, но не полные идиоты. Видя, как я расправляюсь один на один с их дружками, следующие в очереди обязательно захотят повысить собственные шансы и скорее всего тоже используют боевые стимуляторы.

А так они выйдут трое против одного с одними ножами, полностью уверенные в своей победе. Конечно, потом останется еще двое, но думаю, удастся все выставить так, что «дурачку Тимофею» в очередной раз повезло. Желание поквитаться за товарищей сподвигнет поступиться осторожностью, и на этом можно будет их подловить.

План скороспелый, с огрехами. Но у меня действительно нет времени. Так сложилось, что приходится ставить на кон всё.

– Договорились. Так я выхожу на связь? А то наши гости начинают проявлять признаки нетерпения.

И правда, удары по металлической двери становились все чаще и все сильнее, еще немного и начнут колотить не переставая. Разозленные наемники находились на грани.

– Круг Равных – через десять минут, – сказал я, наблюдая за разошедшимся поведением приятелей Йохана.

– Десять минут? – удивился док.

– Да, десять минут, не позже. Условия – нож, стимуляторы, бой насмерть. Трофеи достаются победителю.

Старичок пожал плечами, без слов говоря: похоже, ты, парень, и правда торопишься умереть, но воля твоя.

Он быстро наклонился к экрану, что-то нажал и начал быстро говорить. Услышав слова через внешний динамик у консоли с электронным замком, пятерка дебоширов остановилась и стала внимательно слушать. Что-то быстро обсудив между собой, они помедлили, затем Марек поднял голову, без труда найдя глазами камеру наблюдения, и коротко кивнул, соглашаясь. Затем вся пятерка куда-то быстро ушла.

– Надеюсь, не надо напоминать, что если вы рассчитываете заполучить органы у ваших противников, то следует быть осторожным в процессе их нейтрализации, – небрежно обронил доктор.

Как он затейливо обошел термин физического убийства. Нейтрализация – какое емкое и ни к чему не обязывающее слово.

– Вы про нож? Не стоит резать им брюхо?

Док кивнул.

– Крайне нежелательно портить биологический продукт перед его извлечением, это может потребовать дополнительных усилий для восстановления перед пересадкой.

Ясно, в корпус лучше не бить. Руки, ноги, голова, возможно, пах, но осторожно, чтобы не повредить нижнюю часть живота. Это стесняло в маневре, но не выглядело невыполнимым.

– Договорились, – я протянул руку доктору. – Я пошел. Спасибо за помощь.

Он почему-то разулыбался.

– Это вам спасибо, молодой человек, за интересно проведенное время. Надеюсь, вы и дальше будете радовать нас, развеивая скуку.

Это он сейчас про то, чтобы поединки в Круге Равных быстро не закончились? Нашел, блин, развлечение.

– Постараюсь сделать все от меня зависящее, – вежливо ответил я и направился к выходу.

Снаружи уже было оживленно, новость о вызове в Круг Равных разнеслась по лагерю со скоростью лесного пожара.

Проходя мимо палаток, я на ходу вонзил себе шприц в шею и нажал на кнопку. Последовал короткий укол, сработал инъектор, впрыскивая боевой коктейль в вену. По телу растеклась волна бодрости, наполняя силой и ловкостью.

Отбросив пустой оранжевый шприц в сторону, я двинулся вслед за спешащими людьми. Наемники торопились на зрелище. Похоже, как и доктор, основная масса обитателей лагеря страдала от скуки.

Мои движения постепенно ускорялись, приходилось сдерживаться, чтобы не перейти на бег. Организм переполняла энергия, ища точку выхода.

Толпа возбужденно переговаривающихся солдат удачи вывела на открытую площадку. Ровной шеренгой рядом с одной из стен ближайшего блок-модуля выстроились флагштоки со штандартами отряда. На свинцово-сером фоне проглядывал уже знакомый уродец то ли чересчур зубастой птицы, то ли крылатого зверя.

И кто им только эмблему рисовал, это же страшилище какое-то, или на это и расчет? – мысль мелькнула и пропала, сосредоточившись на более важном.

Раскаленный под жарким солнцем песок принял на себя около двух сотен зрителей. Выложенный булыжниками Круг Равных оказался в центре свободной площадки, имея в диаметре метров пять. Вокруг него и собрались люди, желая увидеть внезапное халявное шоу с элементами чужого кровопускания.

Хлеба и зрелищ, хлеба и зрелищ… Среди наемников уже вовсю шло обсуждение предстоящего поединка, слышались повышенные тона, кто-то начинал делать ставки. Черт, стоило тоже заранее озаботиться на этот счет, попросить дока или найти кого-то еще.

Командовал всем представлением, как ни странно, не Холт, а уже знакомый офицер Чанг. Понятия не имею, где сам полковник, но азиата все слушались беспрекословно.

Он вышел вперед и коротко обрисовал причины вызова, вскользь упомянув некую размолвку между группой наемников и Тимофеем Мещерским. Ничего конкретно не прозвучало, лишь какая-то туманная «обида», требующая защиты чести.

Но основную массу это нисколько не заботило, по-моему, они вообще пропустили короткую речь мимо ушей, больше занятые обсуждением, сколько сопляк продержится или вообще простоит на ногах.

Короткий всплеск эмоций вызвали лишь условия поединка: три против одного и два против одного. Многим показалось это нечестным, снижающим мои шансы практически до нуля. Но особо спорить никто не начал, удовлетворившись объяснением, что это желание самого вызываемого.

Все решили, что хиляк собрался побыстрее сдохнуть и, чтобы долго не мучиться, согласился выйти сразу против троих.

На этом месте я поднял руку, привлекая к себе внимание. Чанг помедлил и кивнул, давая мне слово.

– Пусть будут сразу четверо, – сказал я.

И не без причины, очень уж не понравился мне оценивающий взгляд Марека. Подобное внимание не сулит ничего хорошего. Лучше оставить его напоследок в гордом одиночестве, иначе в толпе он сможет меня достать, пользуясь численным преимуществом.

А вот его приятели не подвели, смотрели на меня, как на будущий труп, сыпали насмешками и не скрывали презрения.

После моего предложения Чанг замешкался, но все же вопросительно глянул в сторону веселой пятерки. Оттуда прилетело насмешливое согласие. Мальчики были уверены в собственном превосходстве.

– Условия приняты, – офицер-азиат кивнул и отступил назад.

Я же сделал шаг вперед, переступая границы круга. Я шел убивать.

9

Движения стали тягучими, мир замедлился. По венам побежали всполохи пламени, разгоняя химический ураган. Боевой коктейль начал действовать, накачивая организм силой и ловкостью.

Противники тоже ступили за край Круга Равных. Все четверо выглядели самоуверенно, ни один не воспользовался оговоренным стимулятором, считая, что и так справится с наглым щенком.

Со стороны они и правда выглядели намного массивнее хрупкого на вид Тимофея, поэтому даже среди зрителей никто не сомневался в быстрой победе.

Приятели Марека играли на публику, красовались. Один стянул футболку и небрежно бросил на землю, поигрывая мускулами. Другой приспустил верхнюю часть комбеза и теперь демонстрировал зрителям внушительные бицепсы. Еще двое что-то угрожающе кричали, стуча себя в грудь кулаками.

Дебилы. Напоминают орангутангов перед спариванием. Хотя, наверное, представляли себя гладиаторами на арене. Интересно, кем считали меня? Агнцем на закланье? В таком случае придется их жестко разочаровать.

Толпа не отставала от четверки придурков, шумела, гомонила, подбадривала, как она думала, фаворитов. Слышались выкрики, и все в пользу гордо стоящей напыщенной четверки. В основном звучали советы, что сделать со мной.

– Убейте щенка!

– Порежьте выродка!

– Прикончите мелкого нытика!

Забавно, похоже, слезными история о своей несчастной судьбе и неразделенной любви Тимофей достал не только Кристофа. И это несмотря на проставленную халявную выпивку. Где, спрашивается, справедливость? Мальчик ведь послушно платил за чужое бухло.

Среди наемников мелькнуло лицо доктора. В отличие от основной массы, он глядел на меня, а не на шумную четверку. Не понять, о чем думал старичок, но кажется, скуку он все же развеял.

Я стоял ровно, едва заметно подрагивая от переполнявшей меня энергии. Обманчивая пассивность подстегивала задор у противника, угрожающие выкрики звучали все чаще.

На арену вышел помощник Чанга и не глядя швырнул перед каждым из нас в песок по ножу. Обычный клинок, что обожают использовать в десантных частях. Длинное лезвие из хорошей стали, удобная рукоять из нескользящего пластика с эргономичными выемками для удобного хвата.

Ну ладно, хоть не столовый ножик дали для прикола. Судя по непроницаемому лицу Чанга, он вполне мог решиться на подобную шутку.

Пока четверо друзей воодушевленно орали, рассказывая, что они сейчас со мной сделают, и слушая в ответ одобрительный рев возбужденной толпы, я пытался оценить боевой потенциал своих невольных противников.

Чем больше смотрел на кривляния, тем сильнее успокаивался. Никакой внятной пластики, никаких навыков, движения размашистые, не экономные. Они оказались настолько простыми, настолько примитивными, что даже стало немного скучно.

И это наемники? Суровые псы войны? Больше похожи на обычных уличных хулиганов из трущобного гетто. Впрочем, наверное, оттуда их в свое время и набирали. Или из похожих мест. На представителей воинской элиты они не тянули.

Что снова подводит к мысли, что отряд полковника Холта – наемное подразделение ниже среднего уровня общей паршивости, и служат здесь в основном отбросы. Видимо, поэтому в свое время сюда Тимофея и взяли. Легкомысленный дурачок, купивший собственный мех, без опыта, без навыков, пришелся весьма кстати в качестве расходного материала. В более приличную ЧВК его бы просто не приняли. А сюда пожалуйста. В отряд, где солдаты, не скрываясь, закидываются наркотой, где рядовые о дисциплине имеют лишь общее представление.

Удивительно еще, что он столько здесь продержался, а не сдох в течение пары дней после прибытия. Наверное, местные ждали, выдаивая домашнего мальчика по полной и надеясь, что из дома ему пришлют еще денег.

А я наконец понял, куда меня занесло. Выгребная яма, отстойник для неудачников, опустившихся на самое дно. Странно еще, что они не пропили всю свою технику. Видимо, кто-то все же тянул этот воз, пытаясь придать хоть какое-то подобие воинского подразделения. И это явно не полковник Холт, погрязший в наркоте, выпивке и развлечениях с трансами.

Кажется, догадываюсь, кого можно примерить на эту роль. Взгляд стрельнул в сторону офицера Чанга. Китаец – служака, ему отвратительна мысль здесь находиться, но все равно он что-то делает. Пытается, по крайней мере, держать отряд на плаву. Интересно, почему не уходит, его бы наверняка приняли в более приличное подразделение.

И да, он точно китаец. Морфологические признаки китайцев, японцев, корейцев, вьетнамцев или любых других народностей Азиатско-Тихоокеанского региона я в свое время неплохо научился распознавать. Потребовалось для работы.

Для остальных они могут выглядеть на одно лицо, но это совершенно не так, надо лишь знать, на что обращать внимание, умея видеть особенности строения лица и тела.

Впрочем, черт с ними, с азиатами, и с офицером Чангом в придачу. Сейчас есть другие проблемы.

Не забыть: в корпус не бить, беречь внутренние органы будущих доноров. Вместе с тем убить нужно кроваво, чтобы остальные наемники оценили и больше не пробовали на прочность решительность Тимофея. Мягкий юноша превратился в хищного волка – вот что нужно показать публике. Что мальчик после ранения стал настоящим психом, с кем лучше не связываться.

Люди недоверчивы по своей природе, они не верят услышанному, поэтому лучше один раз продемонстрировать. Вот и приятели Марека, несмотря на его рассказ, как хиляк завалил Йохана, все равно считали это случайностью. Зато он сам явно оставался настороже.

Мысли скакали странными рывками, химический шторм уже не разгорался, а вовсю бушевал.

Но подставляться тоже не стоит. Масса решает. У меня с этими крикливыми деятелями совершенно разные весовые категории. Так что ни в коем случае не попадать под удары, не блокировать и не давать взять себя в захват.

Одна ошибка и все, снесут как тростинку. Не с моей нынешней комплекцией входить в жесткий клинч. Надо действовать быстро и стремительно, благо стимулятор давал необходимый разгон. Реакция улучшилась, а значит, у меня преимущество в скорости.

Сила по идее тоже должна возрасти, но думаю, что от этого мало толку. Тимофей не обладал необходимой мускулатурой, а без базиса ни одного человека не превратить в силача, какие препараты ему ни вводи. Еще одна простая правда жизни: здание должно стоять на твердом фундаменте, иначе оно не удержится.

Следовательно, работать надо только ножом. С учетом моего знания человеческой анатомии подобная тактика предоставит свои преимущества.

Многие бы удивились, узнав, сколько уязвимых мест у человека на теле, и не обязательно в корпусе. Внутренняя сторона колена, бедренная артерия. Главное знать, куда бить и где резать. От обильной кровопотери человек умирает за считанные секунды, истекает кровью так быстро, что не успеваешь опомниться.

Если хорошо это знаешь, убить человека не составит большого труда, даже имея вместо оружия маленький гвоздик.

– Долго еще эти обезьяны будут выделываться? – крикнул я, на секунду перекрывая шум толпы: – Или это у них такие ритуальные танцы перед спариванием? Если так, то может, не будем мешать и дадим друзьям-педикам уединиться?

Над площадкой повисла оглушающая тишина. До людей не сразу дошло, что я сказал. А когда дошло до противников, все четверо дружно взревели ранеными медведями.

Зато из толпы послышались откровенные смешки. Моя издевка многим понравилась. Видя это, стоящий впереди вояка, тот самый, что первый скинул футболку и демонстрировал неплохой пресс под жаркими лучами обжигающего солнца, с ревом оглашенного бегемота бросился вперед.

Ну наконец-то.

Я скользнул в сторону, спокойно пропуская накачанную тушу мимо себя, держа десантный нож на уровне пояса. В момент, когда мы с противником расходились, я опустил лезвие чуть ниже и с силой надавил, метя в бедренную артерию.

Благодаря стимулятору, провести прием удалось довольно легко. На ноге быка осталась глубокая рана, он не сразу понял, что произошло, и уже разворачивался, когда вдруг пошатнулся, с удивлением уставившись на заливавшуюся кровью ногу.

Всё, не жилец. Еще немного и сдохнет. Теперь главное к нему не приближаться, сам нормально ходить он уже просто не сможет.

Тройка оставшихся ошалело вылупилась на окровавленного приятеля, не понимая, что происходит. Для их восприятия все произошло слишком быстро. Вот вроде накачанный бугай бежит на худенького щенка, а в другую секунду он же стоит, тупо пялясь на ровный и глубокий порез, откуда так и хлещет кровь.

Грех не воспользоваться растерянностью. Я стелящимся шагом преодолел расстояние между нами и первым делом просто и без затей толкнул ближайшего мордоворота в плечо прямо на его приятелей. На мгновение все трое смешались в кучу, но не упали. Впрочем, мне этого и не требовалось.

Я подскочил к правому, сделал ложный замах, амбал испуганно отшатнулся, но нож пошел по другой траектории, полоснув по руке его товарища слева.

– А-а-а, – тот заорал. Причем неожиданно громко для всех, и для меня, и для своих друзей, и даже для зрителей.

Что ж он так разоряется-то? Ведь всего лишь порез.

Один из врагов опомнился и попытался достать меня. Воздух рассек клинок, едва не задев меня по плечу. Я качнулся маятником, уходя в сторону, не пытаясь перехватить слишком сильный удар. Вместо этого сжал пальцы щепотью и ткнул прямо в глаз.

– А-а-а, – заорал уже второй.

Публика возбужденно загомонила, все уже поняли, что шоу с избиением чересчур наглого сопляка пошло не по плану, но особо не расстроились, получив взамен не менее кровавое зрелище.

– Мочи!

– Режь их, режь! – возбужденно доносилось из толпы.

Как переменчиво настроение у людей. Сначала советовали, как резать меня, теперь требуют, чтобы уже я резал противников.

Что ж, желание публики – закон.

Я ударил стопой по ноге неудачно подставившегося уже раненного в руку. Тот глухо всхлипнул и опустился на землю. Из кожи выскочила кость. Открытый перелом, неприятное зрелище.

Он еще что-то вопил, но я резко ускорился и ударил ребром ладони вертикальным рубящим ударом по открытому горлу. Наемник захлебнулся и захрипел. Всё, гортань перебита, осталось добить. Что я и сделал, без затей вогнав лезвие ножа в основание затылка.

Минус два.

Полноценно насладиться победой мне не позволили. Сбоку вынырнули оставшиеся на ногах мордовороты. Причем сразу с обеих сторон, решив взять в клещи.

Первый полоснул ножом крест-накрест, лезвие мелькнуло перед глазами вспышкой молнии. Второй нанес резкий удар, метя в низ живота. От обоих удалось увернуться, хоть и с трудом. Пропустил мимо и воткнул нож в шею открывшегося придурка. Он тяжело захрипел, кровь толчками начала выливаться из рваной раны.

Готов. Минус три.

Последний что-то взревел и попытался отмахнуться наотмашь, лишь бы разорвать между нами дистанцию. Искаженное страхом лицо дергалось, как у припадочного. Быстрая смерть подельников оказалась сильным шоком для сознания перед этим полностью уверенного в победе наемника.

Крыша поехала – оценил я и, спокойно зайдя сбоку, вогнал лезвие под подбородок. Получилось очень легко. Преимущество в скорости продолжало действовать, как и бушующий в венах химический шторм.

Минус четыре.

– Партия, джентльмены, – последнюю фразу я на эмоциях произнес вслух, слишком уж стимулятор давил на мозги, размывая остатки осторожности.

Толпа на секунду затихла. Зрители переваривали увиденное. Быстрая и жестокая расправа оказалась для всех неожиданностью. Четверо крутых героев пришли убивать жалкого задохлика, а в итоге их самих распластали, как рыбу на разделочной доске.

Причем многие явно заметили расчетливость моих ударов, не трогая основную часть тела. Озвученные условия поединка на права тел проигравших в виде трофеев теперь уже не выглядели глупостью самонадеянного мальчишки. Это произвело впечатление.

С точки зрения зрителей, я заманил четверку баранов на скотобойню, где хладнокровно перерезал их, рассчитывая отдать впоследствии доктору для потрошения.

Подобное поведение выглядело страшно и непонятно.

– Поединок не закончен. Один еще жив, – Чанг невозмутимо указал на первого мордоворота, которому я порезал бедренную артерию.

Я обернулся, действительно еще дергается, живучий зараза. Или просто прошло мало времени, не успел истечь кровью. Вся схватка заняла не больше минуты, а он вон какой бугай, крови много, истекать будет долго. Надо болезному помочь.

Я подошел к последнему из живых и немного приподнял за голову. Левая рука легла на макушку, правая взяла за подбородок. Резкий рывок. И громкий хруст. Перелом шейного позвонка. Классика из арсенала разведки при нейтрализации часовых.

Чистая смерть. Я повернулся и посмотрел на Марека. Последний из пятерки вздрогнул.

Слишком легко, на его взгляд, я одержал победу. Слишком спокойно и хладнокровно, без лишней суеты, словно делая давно привычную работу. Это не могло не вызвать панику. Но бежать некуда. Отказаться нельзя, сзади подпирают другие наемники, уйти уже никому не дадут. Ни мне, ни ему, зрители желают досмотреть шоу и в случае чего сами растерзают труса.

Толпа неистовствовала, им понравилось устроенное представление, и требовала добавки в виде заключительной вишенки на торт, будь то смерть оказавшегося вдруг смертельно опасным сопляка или его последнего противника.

Некоторые подбадривали Марека, часть переключила внимание на меня.

– Покажи им, Тим! – орал какой-то бородатый дядька с пивным животом.

– Зарежь их! Зарежь всех! – бесновался рядом какой-то любитель кровавых зрелищ. Этому явно все равно, кого и кто будет резать, главное резать.

– Да, давай еще! Еще! – подпрыгивал в экстазе третий.

Ну и зоопарк.

К чести Марека, он не стал играть на публику, ища лишнее одобрение, молча перешагнул через границу круга, одновременно поднося к своей шее шприц-инъектор ядовито-зеленого цвета. Пустой тюбик едва отлетел в сторону, как наемник прыгнул вперед, ловким движением успев подхватить брошенный помощником Чанга нож.

Он ударил резко и мощно, преодолев разделяющее нас расстояние за доли секунды. Похоже, его боевая химия действовала быстрее, раз он почти мгновенно ускорился.

К счастью, первый удар вышел кулаком. Меня подбросило, когда рухнул, успел зацепить краем сознания отблеск летевшей следом полоски стали. Марек не стал растягивать бой, решив все завершить одним махом.

В последний миг я успел кувыркнуться через плечо, уходя от мелькнувшего навстречу ножа. Мы разминулись с ним буквально в нескольких миллиметрах.

Не останавливаясь, я на ходу подхватил щепотку песка и швырнул в глаза Марека. Он на секунду замешкался. Сейчас был самый подходящий момент, чтобы атаковать, но я знал, что враг этого ждет, специально поджидая удара. Об этом просто вопили вся интуиция и опыт, оставшийся за спиной многочисленных схваток.

Так и не дождавшись атаки, Марек сам взорвался вихрем ударов. Меня буквально снесло к другой половине площадки. Не знаю каким чудом мне удавалось ускользать от серьезных ран, но несколько глубоких порезов я получил. Лезвие в руках наемника мелькало, как стальная бабочка, жаля из самых неожиданных мест.

В какую-то секунду мне показалось, что вот и все, сейчас мне придет конец. Осознание данного факта затопило сознание. Надвигающаяся смерть пронзила естество, вызывая жгучее желание выжить.

Мир дернулся и застыл, окрасившись в пепельный цвет. Все стало каким-то неживым, вязким. Это длилось всего секунду, растянувшуюся для моего восприятия вечностью. Марек был уже близко, лезвие его клинка приближалось, готовясь вонзиться в мой живот и вспороть его сверху донизу.

Аура наемника пылала ярко-багровым. Я вдруг понял, что до этого момента не замечал свечение вокруг людей, подсознательно научившись их игнорировать. И вот теперь эта способность напомнила о себе, полыхнув со всей силы.

Подчиняясь наитию, я потянулся к сверкающему силуэту вокруг Марека. Невесомая нить протянулась от меня к нему и по ней заскользил призрачный сгусток. Он достиг ауры Марека и растворился в ней, вызвав короткую вспышку.

Это не убило его, всего лишь замедлило, но он словно споткнулся и слегка изменил направление. Мне этого хватило, чтобы провести собственный выпад.

Мой нож погрузился в грудь Марека по самую рукоять. Наемник вздрогнул и остановился, неверяще уставившись на нож в своем сердце. Постояв, он тяжело рухнул на колени.

Я обошел его сбоку, одним слитным движением выдернул клинок, не обращая внимания на брызнувшую кровь. Схватил за волосы на голове и задрал вверх, обнажая подбородок.

Обведя тяжелым взглядом затихшую толпу, я оскалился всеми зубами и медленно провел ножом по горлу Марека, с силой вдавливая лезвие в плоть. Густые потоки крови хлынули на песок, присоединяясь к более ранним.

Зрители впали в оцепенение. Здесь собрались не кисейные барышни, падающие в обморок при виде крови, а суровые наемники, видевшие вытащенные на свет потроха, но даже их проняло.

Едва достигший совершеннолетия парень, еще вчера тихий и неконфликтный, хладнокровно вспарывает горло человеку, которого еще недавно все знали и с кем весело вчера общались за кружкой пива. А теперь он мертв, убит этим самым мальчишкой. Это произвело впечатление.

Репутация отморозка мне теперь обеспечена. Никто больше не рискнет лезть с какими-либо претензиями. Что и требовалось. Слишком уж неподготовленное тело у Тимофея для ежедневных драк, как доказательства своего превосходства.

Отпустив упавшего на землю уже мертвого Марека, я повернулся к Чангу и спросил, стараясь сохранять невозмутимость:

– Мы закончили?

Офицер-азиат неспешно кивнул, в его глазах мелькнула заинтересованность. Не задумываясь, что бы это значило, я молча развернулся и направился к выходу из Круга Равных. Позади меня на раскаленном песке осталось лежать пять трупов.

10

Доктор успел вернуться в медблок раньше меня и уже стоял, глядя на показатели лежащего в капсуле Йохана. Операция по замене глазного яблока продолжалась, манипуляторы мелькали со скоростью крыльев стрекозы, что-то сшивая, вкалывая и убирая лишнюю ткань.

– Осталось недолго, – не оборачиваясь сообщил док.

– Ок, – на американский манер ответил я, прислоняясь к белому шкафу.

Поединок вымотал до предела, несмотря на обещание действия на час, боевая химия уже начала затухать, возвращая организму усталость.

Тело испещряли пара десятков неглубоких, но болезненных ран. Марек под конец неплохо порезвился, порезав меня как капусту. К счастью, ничего серьезного не задел, иначе сейчас бы мне не удалось стоять на ногах.

Но все равно больно. И кровь идет не переставая. Шустрый засранец. И умный, не стал выделываться и тоже вколол себе боевой стимулятор, когда понял, что в круг выходить все же придется.

– У меня кровь вообще-то идет, – напомнил я.

Док обернулся, бросив мимолетный взгляд на раны, и махнул рукой.

– Неважно, биогелем замажем перед операцией. Тебя все равно вскрывать будут.

Прозвучало угрожающе. Я задумчиво провел рукой по кривому порезу на предплечье. На подушечках пальцев скопились упругие капли крови. Слишком густые. Результат действия препаратов? Чтобы солдат в бою не истекал быстро кровью? Боевой коктейль, видимо, имел многофункциональное назначение.

– Как Холт вообще воюет с этим отребьем? – Перед глазами мелькнула беснующаяся толпа. Не знаю, как в другое время, но в этот момент на квалифицированных наемников, способных выполнять поставленные боевые задачи, они совершенно не походили. Скорее на стаю обезьян, случайно выпущенных из зоопарка.

Док удивленно приподнял брови.

– Ты о ком?

– О толпе, что орала за пределами круга.

Старичок хмыкнул.

– А тебе не понравилось? Людям нужно как-то отвлечься от того, что здесь происходит.

– Они не похожи на солдат.

– Не судите слишком строго, юноша. Свои функции они выполняют. К тому же основной груз боевых действий несут не они. Вы ведь не думаете, что обычная пехота в составе двух неполных рот может захватить производственный комплекс площадью в несколько десятков гектаров?

Я сразу понял, о чем идет речь, – о роботе, что стоял на границах лагеря. Побитом и потрепанном, но остающемся на ходу.

– Шагоходы?

– Мехи, – поправил доктор и кивнул.

Я назвал шагоходы на русско-германский манер, он ответил мне на англо-американском. Но суть одна – боевые машины, по огневой мощи способные стереть с лица земли небольшой городок.

– Пилоты?

Снова последовал небрежный кивок. Я вспомнил молчаливую группу мужчин и женщин вокруг Чанга. В отличие от большинства, они не кричали и никого не подбадривали, с отстраненным интересом наблюдали за схваткой, никак не показывая своего отношения к происходящему.

Сколько их было? Восемь? Девять?

– И какими силами обладает полковник Холт? – обтекаемо спросил я.

– Два звена по шесть мехов в каждом, – доктор вдруг хихикнул. – Ты был тринадцатым и тебя разменяли для отвлечения внимания при прорыве на западный редут.

Разменяли, то есть специально подставили под удар. Почему-то так и думал, что уничтожение шагохода Тимофея не стало случайностью. А доктор, похоже, навеселе, успел уже принять пару таблеток, наблюдая за поединком.

Что касается самой подставы, то лично у меня никаких претензий к командованию не было. На их месте я бы, возможно, поступил схожим образом. Если есть возможность сохранить жизнь ценных кадров, вместо них подставив под удар бесполезный балласт, то почему бы и нет? Размен выглядел обоснованным.

А Тимофей Мещерский именно им и был до недавнего времени: вечно ноющим и жалующимся на свою никчемную жизнь балластом. С детства ненавижу таких персонажей. Так что искать виновных и мстить я не буду. Тем более что без смерти Тимофея меня скорее всего бы здесь тоже не было. Сгорел бы в автомобильной аварии на перекрестке. А умирать, да еще так хреново, совсем неохота.

– Два звена по шесть мехов, итого двенадцать шагоходов, – рассеянно проронил я, с каким-то непонятным удовольствием глядя, как красные капли из раны на руке стекают на белую поверхность шкафа и начинают тягуче катиться вниз, оставляя за собой грязный след.

– Да, – подтвердил док, вновь вернувшись к изучению данных с дисплея капсулы. – Неплохая сила по местным меркам, способная решать почти любые оперативные задачи.

– А обычные наемники выступают в роли кого? Вспомогательной поддержки?

– Вроде того. Надо же кому-то проверять здания, проводить зачистки и сгонять персонал захваченных объектов, объясняя им, что разрешено, а что нет, – все так же не оборачиваясь, ответил док.

Понятно, основная ударная сила мехи, роты пехотинцев второстепенные подразделения для выполнения задач общего уровня. Но схема выглядела неполной.

– А что с прикрытием с воздуха?

Старичок как-то неопределенно помахал правой рукой.

– Есть пара транспортников, несколько дронов разведки, но в основном ничего не используют. Слишком дорого содержать полноценные штурмовики.

«К тому же для взлета нужна оборудованная полоса, – мысленно заключил я. Но тут же подумал: – А может, здесь машины вертикального взлета? Судя по всему, военная мысль здесь пошла по совершенно другому пути».

Раздался сигнал от входной двери. Мельком глянув в монитор, док нажал несколько клавиш, разблокируя электронный замок. Несколько наемников внесли в медблок трупы, не глядя по сторонам, молча сложили у стены и, ничего не сказав, вышли наружу.

Я равнодушным взглядом скользнул по убитым мною всего несколько минут назад людям.

Док с интересом поглядел на меня, отметив реакцию.

– А ты, я гляжу, опытный головорез. К кому хотел подобраться? Неужели к этому вечно пьяному извращенцу полковнику Холту? Ни за что не поверю, что нашлись те, кто заплатил огромные деньги такому спецу за голову этого идиота.

Я нахмурился. Что?

– Только имей в виду, что в здешних краях замещение незаконно, – как ни в чем не бывало продолжил доктор. – А парни не любят, когда между ними свободно гуляют тени изнанки.

Он так и выделил особо эти слова: замещение и тени изнанки. Знать бы еще, что это значило. Кажется, меня посчитали кем-то другим.

– Твое оправдание с амнезией меня здорово повеселило. Знал бы ты, каких усилий мне стоило тогда не рассмеяться, настолько сказанное тобой прозвучало бредом.

Значит, добрый доктор мне не поверил. Это хорошо или плохо? Особенно в свете того, что он явно принимает меня за кого-то другого.

– Не волнуйся, меня ваши высокие игры никак не интересуют. Я еще не настолько выжил из ума, чтобы влезать в разборки аристо или корпорантов. Ведь это только у них хватит денег, чтобы нанять свободную тень. – И опять слово тень он выделил особо, имея в виду нечто другое, а не просто тень, что отбрасывают предметы.

Старичок вдруг по-глупому хихикнул и погрозил мне пальцем.

– А ты все же схитрил на последней секунде, затормозил Марека каким-то воздействием. Я точно не понял, что ты использовал, но ощутил минимальный всплеск силы, – он замахал рукой. – Не волнуйся, он был небольшим, почти на грани восприятия. Я и сам едва заметил, потому что слишком близко стоял, а остальные и вовсе ничего не почувствовали, – док хмыкнул. – К тому же все равно в лагере кроме нас одаренных нет.

Одаренных. Старик тоже обладал магическим даром. И он заметил, как я неосознанно что-то внедрил в ауру Марека, заставив его замедлиться.

– Кто вы? – спросил я, не слишком надеясь на правдивый ответ. Но, как ни странно, он прозвучал.

– Целитель, – док тяжело вздохнул. – Точнее когда-то им был. Пока не сжег свой источник, спасая одного дурака, – он посмотрел на меня. – Глупо, да? Пытаться сохранить жизнь одному человеку и при этом полностью поломать свою собственную.

Я пожал плечами.

– Смотря какая ситуация. Иногда жизнь не оставляет особого выбора.

Старичок весело хрюкнул.

– Как верно сказано… – он вдруг замолк и завис, глядя перед собой в пустоту.

Под кайфом, вот и треплется, будь трезвым, вел бы себя более сдержанно. Надеюсь, ему это не помешает работать. Хотя все равно операцию будут делать машины.

– Помогите-ка мне, – док внезапно резко очнулся и подошел к сложенным у стены телам, на ходу пояснив: – Не доверяю я тем разгильдяям укладывать их в капсулы.

Мы по очереди сложили мертвых в четыре пустые камеры, стоящие в ряд у противоположной стены. В пятой все еще находился Йохан, где киберхирург продолжал проводить трансплантацию глазного яблока.

Док что-то нажал, и все четыре прозрачные крышки капсул одновременно закрылись, плавно утонув в пазах-фиксаторах.

Дальше начался какой-то кошмар. Я многое в жизни повидал, в том числе довольно ужасное, но даже для меня зрелище показалось отталкивающим.

Машины начали разбирать человеческие тела. Кожа, кости, сухожилия, внутренние органы, даже чертову кровь выдоили до последней капли. Тонкие манипуляторы, что так ловко в соседней камере лечили Йохана, в других расчленяли людей на отдельные составляющие.

Меня замутило. Прозрачность крышки медкапсулы, такая удобная для наблюдения за пациентом, теперь сыграла со мной злую шутку. Человека буквально кромсали на части, отделяя каждый кусочек с аккуратной педантичностью бездушного механизма.

Слишком мерзко все это выглядело. Одно дело пустить пулю в лоб или вонзить нож, и совсем другое сделать вот так… Чем-то неправильным от всего этого тянуло. И ведь потом часть всего это поместят в меня.

Впрочем, предаваться морализаторству значило подставлять самого себя, особенно после того, как основное дело уже сделано. Зря, что ли, рисковал, выходя на поединок сразу против пятерых. Они проиграли, я выиграл, брезговать, изображая оскорбленную невинность, слегка поздновато.

Пытаясь абстрагироваться от увиденного и мерзких звуков хирургической пилы, что иногда долетали глухим эхом из-под закрытых крышек, я обратился к доктору:

– Кстати, вы не могли бы проверить мой нейрочип? В прошлый раз я не успел попросить, как нас прервали, – намек на явление Марека с дружками доктор встретил ленивым зевком.

Сам я подумал о внезапно прорезавшемся в драке магическом даре. Тимофей имел репутацию слабого одаренного, за все время, что он здесь находился, он ни разу не проявил каких-либо внятных способностей. Поэтому при обсуждении поединка об этом даже не вспомнили.

Никто кроме дока не заметил вмешательства в ауру Марека и той заминки, что последовала после этого. Благодаря боевой химии мы двигались на повышенных скоростях, и остальная публика просто не успевала следить за происходящим в Круге Равных.

Но ведь так будет не всегда. И следует помнить, что в какой-то момент вместо нейтрального доктора на его месте может оказаться более агрессивно настроенный наблюдатель, после поединка предъявивший претензии.

Так что с этой магией скорее не все так однозначно, и, прежде чем снова пускать ее в ход, следовало лучше разобраться с вопросом.

Интересно, а Тимофей проходил какое-либо обучение? Наверное, да, но скорее всего лишь поверхностное. У него и дара особого нет, иначе Кристоф бы об этом обязательно рассказал. Тем более, будь он опытным заклинателем, вряд ли бы закончил свою жизнь в отряде полковника Холта. А он, как ни посмотри, здесь ее и закончил, и неважно, что вместо него появился я.

– Трофеи достаются победителям, – торжественным тоном объявил док и обвел руками капсулы, где проходил процесс разделки.

Я поморщился, но ничего не сказал, лишь мазнув взглядом по белому пластику, где лежали мертвые тела бывших противников. Злая ирония судьбы, они хотели меня убить, а теперь помогут выжить.

– Что с остальным? – спросил я.

Док достал из стола прибор, напоминающий тот, что искал Кристоф, и подошел ко мне.

– Личные вещи отправятся родственникам, остатки денег будут перечислены на твой счет. Оружие и снаряжение выкупит квартирмейстер отряда, дав свою цену.

«Которую назначит сам», – опять мысленно закончил я. Однако возражать особо не стал. Конечно, покопаться в оружии не помешает, но вряд ли мне дадут это сделать. Скорее всего придется идти лично и устраивать скандал, чтобы все выдали в точности. На что у меня сейчас времени нет. А после, думаю, мне просто заявят, что снаряжение и оружие погибших уже выкупили, а деньги мне перечислили, и чтобы дать заднюю, придется пройти целый ворох бюрократических процедур, без всякой внятной надежды на успешный исход.

Ладно, бог с ними, с дурной овцы хоть шерсти клок, а там посмотрим.

Над ухом пикнуло, док вгляделся в миниатюрный экран на приборе, наморщил лоб и сказал:

– Чип неактивен, хотя на первый взгляд в порядке. Надо проводить полную диагностику, – он покачал головой. – Введу дополнительную команду для автодока.

– А что вообще пойдет на замену? – впервые поинтересовался я будущей операцией.

Док пожал плечами и принялся перечислять с равнодушием опытного хирурга:

– Поджелудочная железа, правая почка, печень, часть пищевода, селезенка.

По мере перечисленного у меня едва не задергалось правое веко. В моем мире после потери подобного набора шансов выжить практически нет, а мне все это заменили в полевых условиях. Неслабо.

– Но учти, все твои дарители, – док кивнул на капсулы, где продолжался разбор трупов, – никогда особо за здоровьем не следили, так что замены могут оказаться ненамного лучше напечатанных форм. Конечно, прослужат в итоге они дольше, но рано или поздно их тоже придется менять. Ставить родные, выращенные на основе твоей ДНК. Все остальное лишь временные решения.

– Придется пить иммунодепрессанты? – я вспомнил, что при трансплантации происходит отторжение чужих тканей.

Док удивленно взглянул на меня.

– Мы, конечно, находимся на самом краю цивилизации, почти в диких землях, но универсальная вакцина иммуноподавителя, думаю, у меня в запасах найдется. Ее хватит на несколько лет.

Ага, значит, они здесь научились убирать факторы отторжения на длительный срок всего одним уколом, не придется каждый день колоть или пить всякую дрянь. Хорошо.

– Кстати, это тебе больше не понадобится, – док снял с моего запястья тонкий обруч, сообщающий о состоянии напечатанных органов. – Ложись.

Он кивнул на крайнюю капсулу, кибердок уже закончил с мертвецом, успев ополоснуть внутреннюю лежанку. От тела ничего не осталось.

Я мысленно выругался, помедлил, но все же полез внутрь, где только что человека в буквальном смысле разобрали на отдельные части.

11

В этот раз пробуждение прошло более гладко, не напоминая резкое переключение выключателя. Сознание словно всплывало из глубины, медленно втекая в расслабленное тело. Глаза открылись и уставились в прозрачную крышку капсулы. В ту же секунду послышался мягкий шипящий звук, и створка из стеклянного пластика отъехала в сторону.

Надо мной склонилось лицо доктора.

– Ну-с, юноша, кажется, все прошло замечательно. Никаких отклонений, никаких побочных эффектов, все органы встали как родные. Шрамы скоро сойдут, и вы сможете вести обычную жизнь.

Я скосил глаза вниз, через живот проходило несколько горизонтальных и вертикальных линий белесого цвета, покрытых вязким биогелем.

– Сколько прошло времени? – говорить оказалось неожиданно трудно. В горле першило, язык плохо двигался.

– Один день, – заметив мои затруднения, док протянул стакан воды с трубочкой. – Небольшое обезвоживание скоро пройдет.

Сделав пару глотков, я откинулся назад, прислушиваясь к внутреннему состоянию. Вроде неплохо, нигде не болит, особой слабости нет. Гораздо лучше, чем в прошлый раз.

– Пока ты спал, твой приятель Кристоф занес твои личные вещи. Сказал, мало ли что.

Мой приятель Кристоф? Интересно, когда этот болтливый обдолбыш успел стать моим приятелем? И откуда такая предупредительность. Судя по нему, он сам должен был побежать закладывать мои вещи ради очередной дозы.

– Вот, держи. Можешь привстать и посмотреть, но ненадолго, пока из капсулы лучше не вылезать.

Док поставил на металлический стул прямоугольный контейнер, отдаленно похожий на чемодан из темного пластика, твердого на вид и очень плотного. Что-то подсказывало, что он сможет без последствий переносить воздействия высоких температур и большие физические нагрузки. Проще говоря сделан из огнестойкого и ударопрочного материала.

Приняв сидячее положение, я принялся изучать чемодан. Док предупредительно отошел, оставляя меня одного.

Контейнер для хранения личных вещей. Замка не видно. Как открывается? Ощупав пальцами грани, нашел небольшую выемку, слишком подходящую размерами под подушечки пальцев. Ясно, по отпечаткам. Не лишено логики, учитывая, в каких краях приходилось таскать данный дорожный саквояж.

Когда большой палец правой руки прижался к слегка шершавой поверхности, крышка контейнера плавно отъехала в сторону, открывая доступ в главный отсек. Любопытная компоновка. По центру большое пространство, видимо для одежды, с боков отделения поменьше, и тоже закрытые на электронный замок.

Шмотки меня особо не заинтересовали. Какие-то штаны, куртка, рубашки и неожиданно вполне гражданские туфли. Видимо, одежда, в которой Тимофей приехал в Спорные территории. Непонятно только, зачем хранил, в таком наряде здесь разве что по Скайфоллу гулять, но никак не по пустыне. Наверное, оставил как последнюю память из дома.

В боковом отделении нашелся личный терминал, девайс, похожий на планшет. В закрытых отделениях лежала разная мелочовка, вроде флешек с памятью и денежных чипов.

Зато в самом крайнем отсеке, в верхнем правом углу, обнаружился интересный предмет: печатка из темного металла и такой же браслет. На печатке виднелся рисунок: мрачно-зеленое поле, перечеркнутое черной полосой.

Хм, родовой перстень? А символ – герб рода Мещерских? Ладно отложим пока.

Браслет не имел никакого рисунка, на руку подошел идеально. Я вспомнил, что похожий, но дизайном попроще, видел на руке дока, когда переводил ему деньги за стимуляторы.

Должно быть, какой-то аналог умных часов. Кошелек, идентификатор, хранилище персональных данных и инструмент для коннекта с более сложными устройствами.

Защелкнув браслет на запястье, я с любопытством понаблюдал, как по металлической поверхности скользнули несколько изломанных линий. Считывал биометрические данные или нечто похожее, но главное, кажется, признал за хозяина.

Тут же раздался короткий сигнал, и на ободке темной стали высветился ряд цифр в разной очередности.

Деньги, догадался я. Пришли трофеи от побежденных. Браслет оповещал о пополнении личного счета. Что ж, удобно. Судя по показаниям, я стал обладателем состояния в десять с лишним тысяч универсальных кредитных единиц. Именно такая валюта ходила в южном полушарии, служа нейтральным средством платежа вместо национальных валют.

– Десятка, не так уж и мало. Хотя и не особо много, – пробормотал я, прикладывая найденный в саквояже чип-кэш к браслету. Прошло считывание, перевод занял секунду. Пополнение составило еще чуть меньше тысячи. Счет приятно отяжелел до одиннадцати тысяч. По крайней мере от голода в ближайшее время не помру.

Покопавшись в контейнере, убедился, что больше ничего внутри нет. Тимофей появился здесь недавно и не успел обзавестись ворохом личных вещей, как и скопить что-нибудь ценное.

С этим закончили, теперь терминал-планшет. Пора выйти в местную глобальную сеть и узнать, что вообще в этом мире творится.

– Надеюсь, программисты здесь не стали особо извращаться и пошли обычным путем с интуитивно-понятным интерфейсом, – буркнул я, запуская устройство.

Оказалось, да, здешние умники не стали заморачиваться и сделали операционку простой для любого уровня пользователя. Слава местному Стиву Джобсу и его императиву, что персональные компьютеры должны появиться в каждой квартире обычного человека.

– Человеческая мысль любит ходить одинаковыми путями, – пробормотал я себе под нос, уставившись в экран с меню.

Структура операционной системы отличалась от привычной, но вполне отвечала требованиям для неподготовленного пользователя. Легко разобраться и не надо лезть, искать мануалы, страдая в изучении многотомных инструкций.

– Запрос на поиск – замещение, – еще вчера меня царапнули слова дока, и первым делом я решил посмотреть, за кого он меня принял.

Замелькали страницы поисковой системы. В правом верхнем углу завертелась имитация глобуса, прямо над ним высветился значок с надписью «ГлобКом». Шло подключение к общемировой сети, выходя за пределы локальной сетки лагеря.

Ответов оказалось неожиданно много, большей частью какие-то размытые с разными значениями. Понадобилось определенное время, чтобы понять, что конкретно имел в виду док, произнося это слово.

Прочитав определение нужного термина, я удивленно вскинул брови. Честно говоря, такого не ожидал.

Если вкратце, то замещение – это способность узкого круга одаренных внедрять свое сознание в другого человека, накладывая свою личность поверх настоящей. Что-то вроде замены разумов, но на более тонком уровне.

Сознание другого человека замещается, но не подавляется до конца. В нужный момент внедренная личность берет штурвал управления телом на себя и полностью подчиняет себе субъект на физическом уровне, становясь полностью им.

Хрена себе тут у них развлечения… людей используют, как послушных марионеток…

Замещение полностью незаконно. В метрополиях за это полагается смертная казнь. Но как обычно бывает, в районах, где законы не так строги, запрещенные приемы периодически используются. В основном для одиночных акций. Крайне редко для долговременного влияния на ближайшее окружение вокруг выбранной цели.

Вдолгую операции почти не проводились, потому что оператору пришлось бы все это время сидеть в теле используемой персоналии, что мало кому понравится и потенциально может грозить сумасшествием.

Одаренных, кто имел подобные способности, называли – тени изнанки. По понятным причинам их не очень любили в обществе, стараясь держаться подальше.

Вот за такого внедренца меня и принял док, и его вчерашняя фраза теперь прозвучала совсем с другим смыслом. Самое плохое, что его вряд ли можно будет в чем-либо переубедить. Что еще хуже, если какой-нибудь идиот в лагере подумает так же, у меня могут возникнуть серьезные проблемы.

Теней не просто не любили, их боялись. А где страх, там и желание избавиться от источника страха. С учетом того, где мы находимся, вариант с избавлением скорее всего будет самым радикальным. Проще говоря, меня убьют и выбросят тело где-нибудь в пустыне.

К счастью, и само замещение, и тени среди обычных людей, не обладающих даром, считались чем-то вроде страшилок, большинство не верило в существование таких одаренных. Так что рассказчику если и поверят, то далеко не сразу. Это все равно, если бы в нашем мире кто-нибудь начал рассказывать о ночных чудовищах или монстрах из сетевых мифов. Его бы подняли на смех.

Однако проблема в том, что, в отличие от нашего мира, здесь в итоге в историю могут поверить, потому что в этом мире чудеса вовсе не являются чем-то невозможным, и люди знают, что чудовища все-таки существуют.

– Ну, старый, подставил ты меня, если кому-нибудь растрепал о своей бестолковой теории, – я поднял голову, ища взглядом доктора. Будто уловив, что ему сейчас здесь лучше не находиться, он куда-то ушел.

Прозорливый старик. Ладно, неважно. Что там еще про магию, откуда она вообще здесь взялась?

Очередной запрос на поиск, на этот раз про возникновение феномена магии.

По данной тематике статей оказалось несравненно больше. Различные монографии, научные труды, выписки из энциклопедий в совокупности давали представление об истоках происхождения магии, а точнее одаренных, умеющих оперировать невидимыми обычному человеческому глазу энергетическими потоками.

По большому счету ничем фантастическим это не описывалось. Все приземленно и просто: чувствительные люди существовали всегда, но сейчас их стало больше.

Даже у нас встречались индивиды, обладающие странными способностями. Маги, колдуны и другая подобная публика известна с древних времен. Я лично знал одного парня, умеющего предсказывать появление своих знакомых, где-то за минуту или две до этого. Он сам не знал, как это у него получается, но мог угадать приход человека едва ли до секунды.

Только в этом мире все это было выражено более ярко, процент выше, качество лучше. И пошло намного дальше. Необычные люди, обладавшие силой еще в незапамятные времена, научились находить себе подобных и образовывать пары, добиваясь, чтобы необычные способности передавались будущим детям.

Поколение за поколением, они добивались своего, улучшали породу, росли в силе, передавая потомкам свое наследие крови, а параллельно карабкаясь на самые вершины власти.

Селекция, искусственное выведение людей нового типа, не homo sapiens, а чего-то совершенно другого. По сути евгеника, призванная дать миру новых особей, обладающих магическим даром. Процесс длился столетиями и в конце концов принес свои результаты.

Высокородные аристо, носители дара, они успели достичь многого к началу двадцать первого века. Самые древние и самые сильные назывались Старшей кровью, или Старыми семьями. Те, что попроще, носили обычные титулы. Но все они в совокупности составляли ядро самых развитых государств на планете.

Одаренные были подавляющей силой, но с некоторых пор уже не решающей в абсолютных значениях. Появились крупные корпорации, финансово-промышленные конгломераты, способные бросить вызов магическим семьям.

Они подняли голову, заставив аристо потесниться на олимпе власти. Некоторые находились в симбиозе с так называемыми кланами, другие предпочли роль самостоятельных игроков.

Корпоранты решили пойти другим путем, пытаясь заполучить собственных одаренных. Генная инженерия, попытки скрещивания, игра с ДНК – вывести полноценных магов у них так и не вышло. Природа не терпела конкурентов, да еще играющих столь нечестно.

Зато корпы добились больших успехов в развитии технологий, и сейчас хорошо подготовленное подразделение солдат, оснащенных продвинутыми имплантами и современным оружием, вполне могло на равных противостоять одаренному среднего уровня.

Это стало своего рода противовесом, простые люди получили в свои руки инструмент, чтобы разговаривать с магами если не на совсем равных, то хотя бы близко к этому.

Кстати, отдельные одаренные в свое время несколько раз пытались технический прогресс задавить. Первые попытки отмечались еще в начале двадцатого века. Но ничего толкового у них не вышло, потому что на самом верху понимали, что нужен баланс, и не поддержали начинания отдельных энтузиастов.

Я понятливо кивнул, соглашаясь с решением правителей. Политика – система сдержек и противовесов. Баланс и равновесие гарантировали гармоничное развитие общества.

Хлопнула дверь, в помещение зашел док, проверить показания приборов.

– Кстати, док, что там насчет нейрочипа? Диагностика проведена?

Старик обернулся.

– Не активен, полное сгорание, – он показал металлическую тарелочку, где на дне перекатывался извлеченный имплант – небольшое продолговатое зернышко, вытащенное из моего затылка. – Ничего удивительного, SUPRA-TEH – одна из самых дешевых моделей. Когда твой мех подбили, произошла перегрузка. К счастью, сработали предохранители и мозги тебе не поджарило окончательно. Могло оказаться хуже. Некоторым сжигало спинной мозг или вообще всю нервную систему. После такого восстановление возможно только в лучших клиниках где-нибудь в метрополиях.

Я медленно кивнул. Да, метрополии – не стоило забывать об особенностях этого мира. А Спорные территории – это по сути колонии. Со всеми вытекающими насчет технологической отсталости.

Изучив дисплей капсулы, док снова вышел, оставляя меня одного. Подумав, я вернулся к личному терминалу. Пришла пора познакомиться с семьей Тимофея Мещерского, человека, давшего мне после смерти новую жизнь.

12

Ввод имени донора в строку поиска спровоцировал любопытную реакцию операционной системы. Значок глобуса в верхнем углу планшет-терминала закрутился как-то по-особенному, высветив на экран сообщение:

«Переключение на национальный кластер».

Рамка браузера мигнула и сменила цвет с бледно-голубого на мягко-синий.

Как интересно, похоже, здесь великие державы разделили глобальную сеть на отдельные кластеры. Видимо, в качестве меры дополнительной безопасности. Мало ли что придет в голову соседям. При помощи компьютерных сетей в современном мире можно натворить много бед.

Необычная компоновка. ГлобКом, мировая информационная сеть, формально едина, но в то же время поделена на невидимые отдельные части, связанные между собой, но при этом готовые в любой момент для отсечения.

Причем ставлю все свои выигранные деньги в Круге Равных против медного гроша – в том числе и на физическом уровне, включая аппаратное отключение.

– Любопытные творятся у них здесь дела.

Впрочем, неважно. Посмотрим, что там есть на Тимофея. Запрос вывел множество ссылок, но первой стояла страница с уже знакомым символом: темно-зеленое поле, перечеркнутое черной полосой.

Такой же рисунок был на перстне из контейнера с личными вещами. Должно быть, герб рода Мещерских. Весьма незамысловатый, видимо, благородные предки особенно не заморачивались, когда придумывали себе родовой знак.

Хотя где-то слышал, что чем проще герб, тем древнее род. Все эти единороги, щиты и короны, украшенные завитушками, придумали уже позже. Настоящие аристократические династии, чьи истории уходили в глубь веков, имели более упрощенные и понятные символы. Потому что делали их еще в те времена, когда нарисовать что-то сложное, тем более на коже или металле, было довольно затруднительной задачей, вот и ограничивались чем-то простым.

А спустя века представители таких вот благородных семей смотрели на всех остальных аристократов с их кричащими львами и грифонами с толикой снисхождения, как смотрит богач в десятом поколении на новоявленных нуворишей, заработавших свой первый миллион всего пару лет назад.

Итак, род Мещерских. Старинный, уважаемый, уходящий корнями в седую древность. Был. Принадлежал к Старшей крови, пока не выродился. Этому здесь уделяли большое значение – силе одаренных.

Есть виртуальная картинная галерея предков. Потому что реальной, похоже, уже не осталось. Поместье и весь домен давно ушли с молотка. Такой вот себе электронный памятник угасшему старинному роду.

Генеалогическое древо. Схема довольно разветвленная вверху и постепенно сужающаяся к низу, пока не осталась одна последняя иконка с изображением Тимофея.

Выглядело немного печально.

Хмм… Мещерские, фамилия упоминалась еще в древних хрониках. Очень старый род. Действительно старый. Любопытно, почему парнишку не подобрали?

«Потому что слаб?» – спросил и сам себе ответил, вспомнив выдержку про селекцию. Нет потенциала, а значит, и дети будут слабыми. Такой уже не нужен.

Мещерские были сильными астральщиками. Умели многое. Могли вторгаться в чужие сны, могли сковать волю и душу врага, вызывать кошмары, иссушать прикосновением к ауре, воздействовать на тонкие материи, питающие энергетические контуры основы одаренных магов.

Когда-то это был действительно сильный род с могучими чародеями во главе. Он правил огромным доменом, где признавалась их власть. Они были могущественным кланом колдунов, повелевающих опасными силами.

Но однажды все кончилось. Могуществу пришел конец. Не сразу, но год за годом клан слабел, пока окончательно не выродился. А Тимофей остался единственным представителем некогда могучего рода.

И вот что подозрительно: род Мещерских на самом деле был очень древним, одно название чего стоит, при взгляде на которое на ум приходят дремучие леса, старославянские имена, волхвы и прочее, уходящее в эпоху до основания сначала вольных русских княжеств, а затем и единого государства.

Непонятно, как такой древний род угас фактически за два-три поколения. За этим явно виднелась чья-то рука и злая воля.

Хотя… может, и сами заигрались в могущество, возомнили себя неприкасаемыми и самими сильными. Захотели большего, замахнулись, но не справились. На это указывало несколько оговорок на страницах родовых хроник. Какие-то намеки на некие запрещенные ритуалы и обряды.

Похоже, колдуны заигрались и получили по рукам. Или сами что-то не рассчитали, и в результате от некогда мощного клана ничего не осталось. Такое тоже бывает.

– Что тут еще? – я водил пальцем по дисплею, листая страницы.

Сноски, ссылки, пояснения, непонятные таблицы, приложения, семейные справочники, странные словари и пространные статьи.

Фотографии. Много. Череда незнакомых лиц. Очень подробная карта бывшего поместья и обширных прилегающих земель – домен в метрополии, от которого уже ничего не осталось.

С этими доменами вообще любопытная штука. При желании и наличии ресурсов его можно завести и здесь, в Спорных территориях южного полушария. Некоторые так и поступали.

Но имелось одно условие: ты мог обозначить своими владениями что угодно, но если не мог защитить свое право силой, то никакая юридически оформленная бумажка тебе в этом не поможет. Придет кто-то более сильный и ограбит тебя. И ты ни черта не сможешь сделать. Если только за твоей спиной не будет стоять собственная сила в лице отряда опытных вояк.

Вот так вот все просто. Смог что-то забрать и удержать – честь тебе и хвала. Не смог – неудачникам никто не помогает. Поэтому не забывай оглядываться по сторонам, рано или поздно обязательно найдется тот, кто попытается забрать твои богатства. Более молодой и более зубастый. Такие вот простые истины, понятные всем.

– Выживает сильнейший, – задумчиво пробормотал я, постучав ногтем по матовому дисплею.

С одной стороны, такой подход для меня нынешнего плюс, дает больше возможностей. С другой – старость здесь лучше не встречать. Придется перебираться в одну из метрополий.

Я перелистнул еще несколько страниц и больше ничего интересного не нашел. Судя по всему, за сайтом давно уже не следили, и скорее всего он тоже вскоре исчезнет, как и домен рода Мещерских.

– Как наше состояние? – в медблок снова зашел доктор, не дожидаясь ответа, что-то проверил на контрольной панели капсулы и, так больше ничего не сказав, быстро вышел.

Шутник хренов. Зачем спрашивать, если тебе все равно? Напомнило дурацкий любимый вопрос американцев: как дела? Спрашивали для проформы, ожидая услышать такой же стандартный ответ, что все в порядке, все отлично. И не дай бог попытаться ответить развернуто, потом шарахаться от тебя будут всю жизнь.

Отвлекаясь от пустых размышлений, я вновь вернулся к планшету, вбивая расширенные запросы в ГлобКом.

Что там насчет колдовства? Феномен магии до сих пор вызывал удивление, несмотря на то что я вроде как и сам являлся магом, умеющим не только видеть ауры других людей, но и воздействовать на них. Ведь именно дар Тимофея сработал в поединке, позволив затормозить Марека и нанести заключительный удар. Без этого у меня ничего бы не вышло.

Следующие полчаса я внимательно изучал материалы, касающиеся как самой магии, так и магов – операторов, умеющих управлять энергетическими потоками. Расширенная информация об этой полузакрытой касте людей вызывала сильное удивление, ничего похожего в нашем мире не существовало.

Враг моего врага – мой друг. Кажущееся верным выражение среди обычных людей. Но не среди одаренных. Враг моего врага не друг, а еще один враг. А если быть более точным – прямой конкурент.

Они исповедовали весьма жесткие принципы отбора среди своих, где во главе угла стояло исключительно дальнейшее улучшение породы. Слабому не помогали, его растаптывали, сметая с дороги. Все ради того, чтобы будущее поколение оказалось сильнее предыдущего.

Вот как они смогли развить свой магический дар. За счет безжалостного подхода в селекции. Евгеника в чистом виде, без всяких исключений из правил. Сильные выживают, слабые умирают. Поэтому никто не стал помогать клану Мещерских. Раз уж они скатились на дно, пусть там и остаются, никто не протягивал руку помощи, потому что это противоречило самой идее появления одаренных.

Сначала подобный подход показался странным и нелогичным, но чем больше я размышлял, тем сильнее понимал причины подобного поведения.

Если слабого мага женить на сильной волшебнице, то их дети унаследуют средней силы дар. Сила размажется, став усредненной. Что неприемлемо для будущих поколений, у таких посредственных чародеев и дети будут посредственными. Но если оба родителя будут сильны в магическом плане, то их потомство возьмет лучшее от обоих, став еще сильнее.

Первый путь ведет к вырождению, медленному, но неуклонному, с полным исчезновением магического дара у потомков. Второй дает возможность получить магов поистине сокрушительной силы, с кем не смогут сравниться обычные одаренные.

Их предки могли лишь зажигать маленький огонек, и на это у них уходило огромное количество времени, отнимая большое количество сил. Потомки могли уже легко метать огненные шары и бить протуберанцами огня, сжигая целые здания.

Вот к чему вел подобный отбор – к усилению дара. Поколение за поколением одаренные взращивали новую поросль, зорко следя, чтобы она обладала еще большей силой. И такой подход неплохо себя проявлял вот уже на протяжении многих столетий.

– Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, – задумчиво промолвил я. – Жестоко, но в чем-то оправданно. По крайней мере с точки зрения будущего потомства.

Один арабский шах правильно однажды сказал: тяжелые времена рождают сильных людей – сильные люди создают хорошие времена – хорошие времена рождают слабых людей – слабые люди создают тяжелые времена.

Видимо, в этом мире маги-аристо не хотели рисковать и не доводили до появления слабых людей. Чтобы не запускать цепочку по новой.

Так, а что там насчет отношений внутри государственного устройства?

Оказалось, здесь расклады тоже были не совсем однозначны. Сами одаренные вовсе не являлись монолитной массой, как можно было подумать. Они делились на две неравные части, и отношения среди них носили довольно специфичный характер.

Имелось две стороны: имперская аристократия и Старые семьи, их еще называли Старшей кровью, обладатели так называемой Силы крови. Первых больше, но с магической точки зрения они слабее. Вторых меньше, но каждый носитель древней крови обладал поистине сокрушительной мощью.

Если верить ГлобКому, между двумя этими группировками (или скорее отдельными фракциями) шла постоянная грызня.

Старые семьи хотели больше власти. Имперские рода хотели занять их место. Первые опирались на свои силы, то и дело предъявляя претензии на автономию. Вторых поддерживал император, желая иметь дубинку против Старшей крови.

Еще были корпорации и огромные финансово-промышленные конгломераты, примерно с половины двадцатого века с удовольствием втянувшиеся в гонку за власть.

И такое было не только в Российской империи. В других великих державах творилось нечто похожее. В Британской империи, например, дело вообще шло к свержению короля. Противоречия между английским монархом и самыми родовитыми аристократами достигло предела.

Многие уже поговаривали о вооруженном мятеже. И это не встречало особого сопротивления в обществе, мастерски подогреваемом средствами массовой информации на службе у корпорантов.

Классика жанра, пока все погрязли в дрязгах и междоусобицах друг с другом, всегда найдется тот, кто захочет половить рыбку в мутной воде.

– В Лондон, что ли, рвануть, – тихо проронил я, размышляя вслух сам с собой. Сейчас услуги хороших наемных убийц там должны быть в цене. Завалить короля, заработать состояние и скрыться, прикупив виллу в укромном уголке на берегу какой-нибудь гостеприимной страны с приветливым налоговым климатом.

Мысль мелькнула и погасла, занятая более насущными проблемами. Не с моей физической формой сейчас ввязываться в серьезные передряги. Сначала надо привести себя в порядок, а уж потом строить дальнейшие планы.

– Вроде бы все отлично, показания в норме, состояние органов в зеленой зоне, адаптация проведена в полном объеме, – вновь появившийся доктор говорил трескучим голосом.

Действие психотропных препаратов, наполнявших серость будней лагеря наемников яркими красками, закончилось, возвращая ему привычный равнодушно-недовольный настрой.

– То есть осложнений нет? – уточнил я.

Доктор небрежно кивнул, еще раз взглянул на табло с диагностом медкапсулы и посмотрел на меня.

– Собственно все, можешь уходить. Дальнейшее нахождение в стационаре не обязательно.

Ничего себе. Сколько прошло? Один день? И почти никакого времени на реабилитацию. Киберхирург вскрыл меня, запихнул внутрь чужие потроха, залил тонной лекарств и отправил восвояси.

Все-таки медицина здесь достигла огромных высот. У нас после такой пересадки пришлось бы проходить долгие послеоперационные восстанавливающие процедуры. А здесь буквально на следующий день предлагают проваливать куда подальше и не занимать больше место в медблоке.

Я медленно выбрался из капсулы, прислушиваясь к телу. Вроде нормально, ничего такого нет. Ни болей, ни каких-то неприятных ощущений. Даже странно.

– Шмотки свои не забудь, – ворчливо буркнул док, отворачиваясь к столу.

Кажется, добрый старичок готовился закинуться новой порцией хорошего настроения. Не буду ему в этом мешать. Я подхватил контейнер с личными вещами и отправился к выходу.

13

Следующие пять дней пролетели незаметно. В основном занимался собственной физической формой, нарезая круги и выполняя комплексы упражнений. В этом плане очень помогла тренажерная площадка под открытым небом, где остальные обитатели лагеря если и появлялись, то очень редко и совсем в небольших количествах.

Отжимания, подтягивания, приседания, бег вокруг лагеря, где это возможно, плюс жара, урезанный рацион и доведение себя до изнеможения сделали свое дело. Юношеская рыхлость Тимофея Мещерского домашнего мальчика постепенно стала спадать. До идеала было еще далеко, но общие контуры будущих пропорций начали прорисовываться. Жилистый, подтянутый, быстрый и выносливый. Совсем как в прошлые времена оставленной в другом мире жизни.

Хотя работа в этом направлении предстояла еще адская. К тому же полноценно сосредоточиться на тренировках мешали обязанности рядового, которые вдруг свалились мне на голову, сразу после выписки из медблока.

Примерно раз в два дня, ровно на двенадцать часов, несколько десятков наемников занимали позиции, делая вид, что охраняют лагерь, и изображая из себя внимательных часовых. Периодически вокруг периметра пускался патруль.

Дурость полная. К тому же все знали, что полковник не доверял живым людям (еще бы, таким индивидам доверять свою жизнь), и основные функции по охране лагеря давно взяла на себя автоматика.

Вышки по периметру с боевыми модулями, линии заграждения, датчики слежения, сенсоры, ограниченные минные поля. И непременно один страж из числа мехов с полным боекомплектом. В отличие от обычных наемников, пилотам боевых роботов Холт доверял.

И все равно каждый день на дежурство в числе прочего отправлялись обычные солдаты. Стоять на часах и смотреть в бескрайние пески желтой пустыни. Работа, которую сделают намного эффективнее обычные наземные станции ближней разведки.

Столь непродуктивное занятие подчиненных ничуть не смущало вышестоящих офицеров. Делалось это в числе прочего для того, чтобы рядовые окончательно не съехали с катушек и не разнесли весь лагерь по кирпичику.

И мне поневоле приходилось во всем этом участвовать.

Так как Тимофей Мещерский потерял мех, а с ним и фактический статус пилота, то его автоматически отправили в обычное пехотное подразделение. Контракт никуда не делся, разрывать досрочно означало платить неустойку, и эвакуировать отсюда одного человека никто не будет.

Зато с финансами стало получше. Йохан подсуетился и нашел деньги, все семь тысяч принес без возражений, явно впечатленный смертью бывшего приятеля Марека.

Выплатили боевые, за то самое дело, где сгорел «Оникс» Мещерского. Дали с учетом отвлекающего маневра, что пусть и без собственного желания, но взял на себя его мех при прорыве вражеских укреплений.

Если суммировать со всем прочим, включая выкупленную квартирмейстером снарягу от сдохшей в Круге Равных пятерки, то выходило около тридцати тысяч универсальных кредитных единиц.

С одной стороны, это много. Если просто жить, то в обычном городе могло хватить на несколько месяцев, ни в чем себе не отказывая. С другой, если обустраиваться надолго и основательно, то это всего лишь малая капля в море будущих трат.

А теперь самая главная новость – я наконец выяснил, где мы вообще находились. Дело в том, что вся геолокация на всех устройствах была специально отключена. Любые попытки определить местоположение лагеря наталкивались на железобетонную цифровую стену, возведенную в местной локальной сети на уровне подключения. Даже выход в ГлобКом не позволял получить координаты лагеря.

Подобные меры безопасности применялись для одной цели: чтобы никто из наемников не смог переслать эту информацию кому-то еще за щедрое вознаграждение от конкурентов.

Как и говорил ранее – Холт не слишком доверял своим подчиненным.

Но как обычно бывает, рано или поздно тайну раскрыли, причем сделали это, не особо напрягаясь. Точных данных с привязкой к местности для нанесения дистанционного удара ни у кого из рядовых, понятно, не было, зато все точно знали, что мы находились в Западной Африке, в частности в пустыне Намибия. И сидели здесь не просто так, а занимаясь охраной некого логистического узла под названием Кросс-Роуд.

Оказалось, где-то неподалеку проходила ветка скоростной железной дороги, по которой регулярно курсировали грузовые составы. Корпорация, нанявшая отряд полковника Холта, активно вывозила добытые на африканском континенте ресурсы.

Сам логистический узел в основном охраняли шагоходы. Причем находились они там почти все время. В лагерь возвращались только исключительно для смены обязательного часового меха. А так всегда базировались на станции, где кроме всего прочего также находился складской комплекс с ожидавшей отправки продукцией, требующей постоянной охраны.

Нефть, газ, металлы, минералы, другие полезные ископаемые – из недр тащили все подряд, особо не обращая внимания на последствия.

Любопытный факт: на Ближнем Востоке черное золото в этом мире никто не стал отдавать арабам или другим местным жителям. Великие державы забрали все одним махом себе. И теперь воевали между собой за ресурсы, изредка привлекая на свою сторону отдельные туземные племена. Такая вот политика колонизации.

Это был жестокий порядок, где даже людей превратили в ресурс для работы на плантациях, заводах и фабриках, в шахтах и открытых карьерах.

Южное полушарие походило на лоскутное одеяло. Здесь были как независимые владения-домены одного человека или целого клана, так и свободные экономические зоны под управлением корпораций. А также нейтральные территории и протектораты крупных держав.

Натуральный Дикий Запад в масштабах планеты, где кто сильнее, тот и прав. Грубо говоря, все решало количество стволов, что у тебя за спиной. Хотя это, конечно, в сильно упрощенном порядке.

Но если у тебя имелось достаточно сил, ты вполне мог захватить какой-нибудь рудник и жить с него припеваючи, продавая добытые ресурсы торговым концернам. Считать деньги, пить пинаколаду и периодически отбивать штурмы других желающих занять твое место.

При условии, что тот же самый финансово-промышленный концерн не подумает, что платит тебе слишком много, и проще забрать рудник себе, отправив на захват группу хорошо вооруженных наемников.

И такое творилось везде. Воевали все со всеми и не считали это чем-то особенным.

Как на шахматном поле, ты наносишь удар в одном месте, чтобы сотворить напряжение в другом. Влияние через воздействие, где все взаимосвязано. Поставки руды и горно-обогатительные фабрики, производство чипов и наличие определенных сплавов. Выдерни где-нибудь одно звено – и обрушишь всю цепь. И все игроки этим с удовольствием занимались.

Вот в каких условиях воевал наемный отряд Холта.

Еще одна новость – контракт подходил к концу. Ходили слухи, что заключили новый, где-то в Индонезии. Из жаркого пекла во влажные джунгли, прямиком из одного ада в другой…

– Ну что, пошли, – Кристоф стоял, подтанцовывая, явно находясь навеселе от принятой дозы.

Мой первый знакомый в этом мире был в уже виденном ранее сером комбезе с эмблемой на рукаве, в бандане и солнечных очках. У кого-то другого подобный внешний вид вызвал бы недоумение, особенно наличие комбинезона под палящими лучами солнца, если не знать, что ткань у него с хитринкой, позволяющая переносить жару намного легче, чем в обычной футболке.

– Только ты смотри, не наезжай на него, он мужик суровый, если что пойдет в отказ, и ничем его уже будет не переубедить.

– Разве нам не положено довольствие?

– Да, но ты хочешь сразу много, а так не делается. Есть месячный норматив, и по нему все уже выдали, в том числе боеприпасы. Если нет боевой операции, то лимит не превышается.

Я кивнул. Обсуждали мы довольно скользкий вопрос приобретения дополнительных патронов у оружейного мастера, следящего за арсеналом отряда. С боекомплектом просто беда, все выданное я уже расстрелял на стрельбище, теперь хотел восполнить запас, чтобы не ждать следующего месяца.

Плюс имелось желание заполучить кроме стандартной винтовки, бывшей на вооружении всех рядовых, что-нибудь дополнительное. На всякий случай.

Перед отправкой в первое дежурство на вышку (в самом деле, более дурацкое занятие трудно представить, стоять и пялиться в пустыню, зная, что в том же направлении смотрят более зоркие электронные глаза оптических систем разведки) мне выдали комплект новобранца, состоящий из штатной винтовки неизвестной модели, нескольких снаряженных магазинов, потрепанного броника и шлема с подключением к тактической сети отряда.

Проще говоря, пихнули, что не жалко, видимо считая, что все равно в ближайшем бою сдохну. На данное твердое убеждение не повлияла даже недавняя победа в Круге Равных сразу над пятью противниками.

Вообще, изменения в Тимофее в кругу наемников почти не обсуждали. Да, лагерь всколыхнулся на пару часов из-за кровавого зрелища, но потом все быстро успокоилось.

Сопливый новичок зарезал пятерку бывалых? Да плевать. Люди пожимали плечами и забывали, возвращаясь в привычное аморфно-равнодушное состояние, изредка разбавляемое веселыми приходами от психотропных веществ.

Никому ни до кого не было дела. Всем было просто наплевать. На все и на всех.

С подобным отношением непонятно, как только они еще умудрялись воевать. Но думаю, тут действовало правило профессиональных псов войны. В обычной жизни ты можешь относиться к другим как хочешь, но чтобы в бою прикрывал, как надо, и выполнял все приказы. Иначе следовало жесткое наказание, вплоть до казни.

– Ну, чего надо? – как и ожидалось, оружейник встретил нас неприветливо.

– Слушай, Соул, тут такое дело… – заюлил Кристоф, явно собираясь зайти издалека.

Не обращая на него внимания, кряжистый мужик в засаленной серой спецовке скосил глаза на побитый планшет, лежащий на стойке.

– Вас нет в графике, проваливайте.

Каждый раз отправляясь на дежурство, наемники получали личное оружие с боекомплектом (надо же поддерживать видимость несения службы), которое потом в обязательном порядке сдавали обратно в арсенал. Чтобы, поймав по привычке глюки, в повседневной жизни не перестреляли к чертям свинячьим друг друга. Говорят, инциденты случались.

– Да не, мы не поэтому. Слушай… – опять заканючил Кристоф. Судя по поведению, сурового смотрители арсенала он немного побаивался.

За спиной оружейника высились стеллажи с амуницией. Оружие хранилось отдельно в специальных стойках с электронным замком. Я окинул взглядом необычного дизайна стволы и незаметно вздохнул. Все-таки военная мысль здесь шагнула далеко вперед. То, что у нас можно увидеть в виде отдельных образцов, выполненных по индивидуальному заказу или в форме прототипов, только проходящих испытание, здесь свободно лежало в каптерке далеко не самого крутого наемного отряда.

– Да нет, ты только послушай, – Кристоф зашел на второй круг, от чего физиономия оружейника начала наливаться кровью.

Стало понятно, что еще немного и на нас наорут, велев убираться куда подальше. Пришлось брать дело в свои руки.

– Мне нужно две пачки девяносто восьмых по двести штук в упаковке, – перебил я своего спутника.

Вот интересно все-таки, с какой стати этот нарик решил, что мы с ним друзья? Вроде до моего появления они с Тимофеем не знались особо. Разве что пьянствовали вместе за счет домашнего мальчика. Неужели рассчитывал на продолжение? Тогда его ждал серьезный облом.

Хотя надо признать, в местных делах он разбирался неплохо, помогая осваиваться практически на чистом энтузиазме. Если не считать нескольких таблеток, приобретенных мной при случае у доктора и подаренных ему за особо ценную информацию.

– Да-а, – насмешливо протянул смотритель арсенала, смерив меня ироничным взглядом. – А гаубицу калибра 152 тебе случаем не надо? Или, может, ударный комплекс ANEX-3? Ты говори, не стесняйся, и дядюшка Соул обязательно тебе все это достанет. Больше того, отдам сразу даром.

Мужик весело расхохотался, не скрывая издевательских ноток. Он мог меня не бояться. Должность главного мастера над отрядным оружием гарантировала безопасность. Как я ранее и предполагал, просто так вызвать в Круг Равных ценных специалистов рядовым наемникам ни за что бы не позволили, в крайнем случае удавили бы по-тихому до поединка.

Соул бы ценным активом. Тимофей Мещерский нет. И данный факт ставил нас с ним в неравное положение. Он мог хамить мне прямо в лицо, зная, что за ним стоит молчаливая поддержка всех офицеров.

– Мы всего лишь хотим сходить на стрельбище, – я примиряюще развел руками, а сами прищурился, мысленно прикидывая, скольких я успею завалить в лагере, если сейчас прикончу этого битюга и заберу столько оружия, сколько смогу унести.

Оружейник нахмурился, что-то ему не понравилось в моем изменившемся взгляде. На металлическую стойку с грохотом опустились две пластиковые коробки с патронами указанного калибра.

– По три сотни за пачку, – сухо буркнул мужик, потеряв к нам интерес.

– Винтовки, – напомнил я.

Вслед за пачками с патронами на столешницу с лязгом легли две штатные штурмовые винтовки.

– Еще мне нужен короткоствол. Хороший, надежный, чтобы не заедал от любой случайной песчинки, – я заглянул в глаза оружейнику и добавил: – Плачу налом.

Между моих пальцев мелькнул черный пластик чип-кэша. Заведующий арсеналом помедлил, о чем-то неспешно размышляя, кивнул и куда-то ушел. Вернулся через пару минут, неся в руках большой черный пистолет.

– GTR-1M. Хорошая надежная машинка.

– Сколько?

– Две с половиной тысячи.

Я кивнул, приемлемо.

– Еще тактическая кобура быстрого доступа и пара запасных магазинов.

– Тогда с тебя еще четыре сотни.

Хрен с тобой, белоснежка, держи, не обляпайся. Ничего такого я, конечно, не сказал, молча проведя гранью денежного чипа по браслету на руке Соула.

– Всё? – получив деньги, начальник над арсеналом значительно повеселел.

Что и требовалось доказать, что в этом мире, что в любом другом деньги всегда являлись хорошей смазкой для ведения дел.

– Пока да, если что, заглянем еще.

Оружейник как-то неопределенно хмыкнул, но ничего не сказал. Мы с Кристофом направились к выходу, нас ждало стрельбище.

14

По спине медленно стекал пот, дужки солнечных очков намокли и тоже скользили, бейсболка на голове почти не спасала от жаркого солнца, бьющего с неба подобно раскаленному молоту.

Сухо прострекотала винтовка, сделанная из мятой картонки мишень украсилась россыпью маленьких дырочек.

Мягкая отдача толкнула в плечо, и опять резко прошелестела короткая очередь. Ствол повело, но прицел остался в пределах допустимого. Отличное оружие, несмотря на общий потрепанный вид. Корпус исцарапанный, побитый, местами есть даже небольшие вмятины, но механизм работает на все сто.

Быстрая перезарядка, пустой магазин ныряет в специальный держатель. Щелчок, его место в приемном пазе занимает новый, как и полагается, забитый под завязку.

Странно, но в привычном понимании здесь не использовали разгрузку для ношения боеприпасов, предпочитая крепить магазины немного другим способом. Какой-то смысл, наверное, в этом присутствовал, но было не слишком привычно. Как, впрочем, и сама конструкция, и компоновка винтовки. Отличия небольшие, но они были, и к этому приходилось привыкать.

Снова быстрые выстрелы, в основном короткими очередями, мишени послушно украшались новыми попаданиями. Песок позади расцветал мелкими фонтанчиками. Естественным пулеуловителем импровизированному стрельбищу служил склон небольшого бархана.

Перезарядка. Руки делают все уже почти машинально, но до полного автоматизма еще далеко.

Не существует чудодейственного средства стать суперстрелком. Все приходит исключительно с опытом. А поэтому плевать на палящее солнце и стекающий под футболкой пот.

Кто-то однажды сказал: совершенство – это результат многократно повторенных действий, и был в этом абсолютно прав. По собственному опыту знаю, выпусти тысячу пуль – и научишься метко стрелять, выпусти десять тысяч – и научишься делать это не задумываясь. Вот такой банальный секрет.

Лжец тот, кто утверждает, что есть какие-то секретные техники, делающие из обычного человека хорошего стрелка за короткое время. Все это ерунда. Единственное, что поможет сделать быстрого и меткого стрелка, это долгая практика. Практика, практика и еще раз практика. До тех пор, пока не сроднишься с оружием и не станешь чувствовать его частью себя.

Надо сжечь по тысяче упаковок с патронами, чтобы научиться прилично стрелять. И еще тысячу, чтобы стрелять превосходно. А потом еще тысячу, чтобы закрепить результат.

А если кто-то говорит, что сделает из вас снайпера за пару-тройку недель, можете смело такого посылать в долгое эротическое путешествие. Если только вам нечего делать, тратя время и деньги на проходимцев.

– Трррх-рррх-рррх, – сухо прострекотала короткая очередь, приклад толкнулся в плечо, щелкнул затвор, выпуская пустой магазин.

Я отпустил разряженную винтовку, давая повиснуть на ремнях. И тут же одним плавным движением выхватил пистолет, продолжая отрабатывать комплекс. На этот раз выстрелы звучат резкими ударами хлыста, но в мишенях все так же послушно появляются следы попадания.

Расстреляв подряд две обоймы, остановился, оценить получившийся результат. Вроде неплохо, учитывая обстоятельства с переносом в совершенно чужое тело. А это координация, мышечная память и автоматизм. Все то, чего пока нет. Приходилось буквально по новой привыкать к себе новому, нарабатывая исчезнувшие рефлексы.

Техника скоростной стрельбы – здесь все важно. В каком положении находится рука, на какой высоте, под каким углом плечо, положение ног, насколько согнут локоть, какой хват. Все это очень важно. Потом уже не замечаешь и делаешь автоматически, закрепленное в мышечной памяти. Мне предстояло пройти этот путь вновь с начала и до конца.

Как двигаться, как стоять, как поворачивать корпус – миллионы деталей, от которых зависит жизнь. Халтурить нельзя, здесь нет строгих зрителей, которых можно обмануть. Единственный зритель ты сам, понимающий, что если позволить себе слабость, то позже плата будет взята твоей собственной кровью.

Поэтому вначале отработка комплекса приемов и перемещений с быстрым выхватыванием из кобуры, затем шлифовка, доведение до совершенства. После этого уже импровизация и комбинация нескольких приемов сразу, высший пилотаж применения стоек и переходов при создании собственного стиля.

К счастью, база все-таки есть и не приходится начинать совсем с начала. Но тело другое, и оно пока что не помнит, как именно надо, так что приходилось трудиться.

Движение за движением – наведение, стрельба, перезарядка, – и снова – наведение, стрельба, перезарядка. И так по кругу, пока реакция не станет полностью автоматической, не въестся в самую суть, став неотъемлемой частью личности.

Подобное достигается путем долгих однотипных тренировок, где каждое движение отрабатывается тысячи раз. И когда приходит время, ты даже не успеваешь понять, как оружие оказывается в твоих руках и следует выстрел.

Противник тоже ничего не успевает понять, когда в его лбу расцветает маленькая аккуратная красная дырочка. И вот для этого момента ты тренируешься до изнеможения, не обращая внимания на холод или жару – чтобы в нужный момент умер не ты, а твой враг, в отличие от тебя, предпочитавший вместо ходьбы на стрельбище зависать в баре со стопкой текилы.

Впрочем, маленькие радости в жизни тоже нужны, невозможно все время находиться на взводе…

Я положил пистолет в кобуру и медленно выдохнул. От двух пачек патронов, купленных у квартирмейстера, почти ничего не осталось. Неплохо поработали на сегодня.

Кристоф давно ушел со стрельбища, перед этим показав вполне приличные результаты. Надо сказать, я удивился, увидев, как ловко и быстро он поражает мишени из штатной винтовки наемников.

На вопрос, где он так научился, любитель веселых препаратов лишь недоуменно пожал плечами. Правильно, если бы не научился, то не дожил бы до своих лет. Здесь с этим строго, либо учишься быстро и метко стрелять, либо подыхаешь. Текучка в среде наемников довольно большая.

– Пожалуй, на сегодня хватит, – я скривился, мерзкая привычка разговаривать с самим собой прицепилась за последние дни. Наверное, включился защитный механизм, чтобы окончательно не спятить из-за переноса в другое тело после собственной физической смерти.

Ведь если задуматься, полная дикость получается. Такое не укладывалось в голове, но тем не менее оно было. Будь я более религиозным, наверное, сошел бы с ума, пытаясь понять, куда это меня занесло и где обещанные ад или рай. К счастью, я был в большей степени материалистом и принял ситуацию как она есть, предпочитая не задумываться над природой случившегося.

Но иногда нет-нет да поневоле проскальзывали мысли насчет произошедшего. И тогда в памяти всплывали слова Кристофа насчет необычного медальона, рассыпавшегося в прах на шее Тимофея Мещерского в момент остановки сердца.

Могла какая-нибудь магическая штука, артефакт, амулет, неважно как ее называть, перенести душу и сознание одного человека и вселить ее в мертвое тело другого? А если да, то зачем это делать?

Вряд ли предки Тимофея, которые, как я подозреваю, и создали этот амулет, хотели, чтобы в их потомка вселялась непонятная личность, да еще неизвестно откуда. Будь у меня дети или внуки, я бы не хотел такого для них, когда они умрут, а их телами будет пользоваться пришедший из-за грани чужак.

Или все проще, и все пошло не по плану? Может, треклятый талисман должен был забрать энергию моей души, ее жизненную силу и использовать для воскрешения Тимофея? В таком случае волшебная штучка явно не справилась со своей задачей, став источником моего спасения и окончательной смертью для владельца.

– Или, может, мальчик так устал жить, что просто не стал бороться, предпочтя тихо сдохнуть, – задумчиво пробормотал я.

Такой вариант тоже присутствовал. Как я понял из описания в сети, клан Мещерских в прошлом состоял из очень сильных чародеев. И скорее всего, когда делали амулет, предки не думали, что их наследник так выродится, став безвольным куском мяса, неспособным постоять за себя.

Уверен, произойди все это парой столетий ранее, и мою душу легко бы переработали на энергетический компост, превратив в питательную подпитку для возрождения одного из Мещерских.

Интересно, если они умели проворачивать такие трюки, то почему в итоге пали? Неужели действительно заигрались в запретные ритуалы и зашли в такие разделы магии, куда даже сильнейшим одаренным лучше не совать нос?

Впрочем, все это лирика… Хотя нет, стоп. Я ведь тоже обладал магическим даром, надо это использовать. Пистолет, конечно, хорошо, но запасной козырь в рукаве тоже не повредит.

Где бы найти учителя? На ум пришел доктор, судя по его словам, мы с ним единственные в лагере одаренные. Но если к нему обращусь с подобным вопросом, то машинально вызову подозрение.

Док считал меня каким-то крутым магом, способным внедряться в сознание других людей, – тенью изнанки, и незнание простейших основ по магии непременно вызовет шквал ненужных вопросов.

К тому же он сам говорил, что его источник дара сожжен. Что-то там насчет помощи добрым людям, за которую он сам поплатился, погубив жизнь.

Ладно, об этом стоит подумать.

Я отправился в лагерь. Пока шел к палатке, удостоился нескольких приветствий от встреченных по дороге наемников. Большинство уже знало, что бывший домашний мальчик победил в поединке в основном благодаря беспечности со стороны противников и собственной предусмотрительности в лице вовремя вколотой боевой химии, но все равно отдавали должное, похлопывая по плечу и показывая поднятый большой палец вверх.

Как-никак я обеспечил им довольно неплохое зрелище, развеяв лагерную скуку веселым времяпрепровождением.

Наемники посмотрели, оценили и одобрительно кивнули. Большинство решило, что у сопляка прорезались зубки, которые он не замедлил пустить в ход. Жестокостью местных не удивить, но примененная в нужном месте и в нужное время, она вызывала полное одобрением. На Спорных территориях ведь либо так, либо отправляйся собственной тушкой кормить червей.

Так что после поединка Тимофей получил от общества похвалу и если не полное принятие в свои ряды равным, то нечто близко к такому.

– Вечером отдыхаем, – перед самой палаткой какой-то незнакомый наемник стукнул кулаком мне в плечо и, не дожидаясь ответа, отправился дальше.

Я отодвинул москитную сетку и нырнул внутрь. Кристоф уже валялся на кровати, бесцельно глядя в пустоту. Судя по расслабленной физиономии, после тренировки он уже успел чем-то закинуться.

К счастью, как и я, он все же заскочил по дороге к Соулу и сдал винтовку в арсенал. Наказывали за оружие вне дежурства строго. Особо в тяжелых случаях человека могли посадить в клетку на улице, оставив на пекле на несколько дней. Без воды, без возможности скрыться в тень.

Говорили, что уже на вторые сутки у сидящего в клетке начинались глюки. Обезвоживание и жара совершали свое дело, делая наказание поистине страшным кошмаром для любого, кто потом видел последствия, происходившие с человеком.

Я рухнул в койку и несколько секунд просто пялился в пустоту, ни о чем толком не думая. Затем рука сама потянулась за терминалом, лежащим на тумбочке.

На досуге я старался учиться, впитывать знания об этом мире, особенно упирая на то, что поможет мне выжить. Сейчас, в частности, изучал каталог самых популярных боевых шагоходов, применявшихся в боях на Спорных территориях.

Мехи разнились по классам, спецификациям и схемам вооружений. В зависимости от степени износа и комплектации стоимость хорошего меха легкого класса могла варьировать от полутора до пяти миллионов кредитов.

Например, новенький, только что сошедший с конвейера разведывательный «Оникс», бывший у Тимофея, оценивался примерно в три с половиной миллиона. Неплохая сумма для здешних мест и не очень для метрополии.

Что поразительно, приобрести многотонную боевую машину мог почти каждый, но при условии, что будет использовать ее за пределами развитых стран. В сети существовали целые биржи, где было можно купить военное оборудование на любой вкус и цвет.

Покупка разрешалась всем, включая частные лица. Без справок, без разрешений, просто пришел и купил реактивный гранатомет или переносной зенитный комплекс, никто тебе и слова не скажет.

Узнав об этом, я удивился. В нашем мире приходилось изворачиваться, чтобы заполучить что-нибудь особо «тяжелое». Цепочка посредников, запутанные схемы поставок, непременная анонимность для всех участников сделки. Здесь же ты просто платил деньги и получал требуемое.

Помнится, чтобы однажды купить «Стингер», мне пришлось создать целую подставную компанию на Каймановых островах, потому что продавец требовал обезличенный перевод по какой-то совсем уж запутанной схеме. Обошлось все это в крупную сумму, но в конечном итоге траты оправдали себя.

Тот «Стингер» потом использовался в Канаде. Сбитый им «Гольфстрим» до сих пор считался пропавшим без вести, потерпевшим крушение где-то в горах. Хотя на самом деле его исполнили с одной весьма удобной высоты, где так удачно пересекался курс с летящим частным бортом.

Да, замерз я тогда, попав в ту чертову метель, спускаясь с горы обратно…

– Не пора ли нам подкрепиться, Тим, ты как? – часа через два свежий как огурчик вскочил Кристоф, без единого признака, что совсем недавно находился под кайфом.

Я отложил планшет в сторону, глянул в затянутое пленкой окно палатки, кивнул. Действительно пора на ужин, время после тренировки пролетело совсем незаметно.

15

– Продержится.

– Не продержится.

– А я говорю, продержится!

– Да нет! Спорим?!

– Сколько?

– Сотня.

– Один к двум.

– Идет.

– Договорились!

Диалог прозвучал на фоне экрана, где сексапильная блондинка с весьма аппетитной фигурой и хорошеньким личиком отбивалась от стаи существ, стоя на вершине пирамиды. С каждой из четырех сторон наверх вели ступени, по которой и лезли непонятные твари.

Девица держала в руках длинную винтовку, эффектно расстреливая монстров на половине пути. Едва одетая, в обтягивающем топе, с трудом сдерживающем внушительный бюст, с тонкой талией и в коротких шортиках, откуда выглядывали стройные длинные ножки, она довольно неплохо для своей внешности управлялась с оружием.

Игра называлась – «Царь горы», кровавое шоу с единственным смыслом: продержаться на вершине пирамиды отведенное время и получить главный приз.

Сначала идут обычные твари, потом посложнее, после самые опасные хищники на планете – люди. Вал противников не заканчивался до тех пор, пока победитель не оставался один. Пополнять боеприпасы нельзя, так что часто в конце перестрелки быстро перерастали в рукопашные схватки с использованием подручных средств.

Никаких правил, никаких ограничений, все ради победы и даже немного больше. Лишь бы не дать сбросить себя с вершины горы. Кроваво, зрелищно, эпично – все как местные любят.

– На втором этапе не продержится, слишком легкая, такой только в горизонтальном положении деньги зарабатывать, а не с пушками бегать.

– Не гони, есть бабы, которые тебе голову открутят и не поморщатся. А есть такие, что сделают это, и ты даже ничего не успеешь понять.

– Есть, кто же спорит. Но эта блондинистая соска явно не из их числа. Ты только посмотри, как она перезаряжает М-7. Сразу же видно, что взяла винтовку в руки недавно. Небось до этого отрабатывала на коленях под столом у какого-нибудь жирного корпоранта, а теперь захотела срубить легких денег много и сразу.

– Если бы она не умела обращаться с оружием, ее бы не взяли в игру. Какой смысл приглашать человека, который быстро сдохнет? От этого рейтинги не вырастут.

– Зато вырастут от сисястой блондинки, от которой сексом так и прет. Особенно когда такую кроваво убивают. Народ такое любит. Хотя, конечно, они бы предпочли, чтобы перед этим эту блондинку еще бы разложили на земле, и желательно сразу несколько героев.

– Ха, героев. Кучка тупых громил с одной извилиной в башке, едва знающих, как правильно держать в руке ствол.

– Больно ты об этом много знаешь.

– Пошел ты.

– Да заткнитесь вы уже, дайте нормально посмотреть!

Обмен репликами происходил под открытым тентом, исполняющим роль импровизированного бара. Народ сидел на легких пластиковых стульях, пил пиво, общался и смотрел шоу на телевизоре, бурно обсуждая увиденное.

На другом конце бара стоял еще один экран, там показывали игру под названием «Лабиринт», шла прямая трансляция в режиме реального времени.

Команда игроков (половина опять едва одетых сексапильных девиц, остальные мускулистые парни с мужественными лицами – так и чувствовалась долгая и упорная работа целой бригады стилистов и визажистов) решительно проходила по цепочке коридоров, пытаясь избегать смертоносных ловушек.

Сложность заключалась в том, что лабиринт имел подвижные стены и каждые пять минут менял собственное расположение, перестраиваясь в произвольном порядке. Единственное правило – вход всегда оставался открытым, чтобы даже теоретически игроки могли выбраться.

Бег с препятствиями, где на конце ждал ценный приз с большим количеством нулей.

– Какая скука, – сидящий справа от меня Кристоф с отвращением уставился на экран и перевел взгляд на меня. – Тим, пошли отсюда, вон там собралась неплохая компания.

Он указал куда-то за пределы бара. Почти примыкая к периметру, несколько человек поставили раскладные стулья прямо в песок, с удобством устроившись на возвышении небольшого барханчика.

– Только далеко туда не заходи, там минное поле, – предупредил Кристоф, кивая в сторону границ лагеря.

– Даже не думал, – я окинул взглядом контур сетчатого забора, где явственно виднелась большая прореха. Что это? Случайность, которую до сих пор не починили, или ловушка на простака, заманивающая на мины? Слишком уж напоказ выставлена уязвимость в ограде.

– Думаешь, кто-нибудь купится? – я кивнул на дыру.

Кристоф хмыкнул.

– Ты даже не представляешь, сколько в этом мире самонадеянных идиотов.

Я молча качнул головой. Да, верное замечание, среди людей всегда хватало дураков, считающих себя умнее других.

– Это Рой, командир пятого взвода первой роты, – Кристоф указал на бородача, сидевшего по центру небольшой компании, и скороговоркой представил остальных. – А это Тим, его вы и без меня знаете.

Наемники одобрительно заворчали.

– Садись, – бородач подвинул мне один из свободных стульев. – Бери пиво, жрачку. Все на халяву, угощаем.

Из портативной сумки с холодильником достали пару банок и не глядя швырнули нам. Алюминиевые банки оказались копией, что и в нашем мире, даже кольцо с открывашкой такое же.

– Держи, головорез, – сидящая справа девушка с улыбкой протянула мне бумажный пакет с гамбургером. Судя по расширившимся зрачкам, девчонка находилась под легким кайфом, и явно не из-за пива.

Мясник, головорез – похоже, после Круга Равных я все же заимел какую-никакую репутацию в лагере.

– Это Ада, она пилот, – тихо шепнул Кристоф мне на ухо между делом.

Пилот шагохода была одета в серый комбез, плотно облегающий вполне симпатичную фигурку. Волосы у девушки имели цвет темной платины и были заплетены в тугую косу. За исключением явных признаков опьянения, выглядела новая знакомая вполне ничего, чем-то напоминая валькирию из древних сказаний.

– Четко оформил тех утырков. Пять баллов, – Рой отсалютовал мне открытой банкой. Я кивнул и сделал глоток.

Приятная прохлада после дневной жары. Горячие гамбургеры, холодное пиво. Над головой звездное небо, как всегда яркое вдали от городских огней. Напоминало отдых где-нибудь на Среднем Западе Штатов в деревенской местности. Однажды мне пришлось проторчать там несколько недель, ожидая сигнала от посредника, и прелесть традиционного местного отдыха я успел пару раз оценить.

А бургер вполне ничего. Я откусил половину и начал жевать. Довольно вкусно. Похоже, фастфуд и здесь популярен. Простая и сытная еда, до ужаса вредная, но очень питательная, а главное дешевая.

Наверное, мясо и овощи привозят по железной дороге, чью станцию логистического узла мы охраняли. Скорее всего в замороженном виде, в каких-нибудь вагонах-рефрижераторах, вместе с другими продовольственными запасами. Снабжение наемников, несмотря на невысокий статус отряда, осуществлялось строго по графику. Видимо, заказчики думали, что если нас еще не кормить хорошо, то разбежимся по окрестностям с голодухи, не успев толком сторчаться от скуки.

– А чего ты раньше вел себя тихо? Изображал милого пай-мальчика, кого грех не обуть? – Рой вопросительно посмотрел на меня. В отличие от большинства, он был самым трезвым из компании.

Выглядел он представительно. Черная борода, крупный нос немного скошен направо, должно быть перелом от сильного удара. Создавал впечатление крепкого битюга из тех, кто валит с одного тычка молодых борзых бычков. Несмотря на общую массивность фигуры, движения плавные, четко выверенные. Наверняка обладает хорошей реакцией и двигается, как кошка.

Встречал я таких, со стороны – грузная туша, а как рванет, не успеешь опомниться, как непонятно откуда прилетит кулак, размером с кувалду. Опасный тип. Таких лучше отстреливать на расстоянии. Если дорог собственный лоб.

– Не хотел лишних проблем, – нейтрально ответил я, не пытаясь изображать из себя крутого. И дурак поймет, что этого бородача, в отличие от остальных, явно заинтересовала история с внезапно изменившимся слабовольным щенком, и теперь он пытался выяснить подробности.

От дальнейших неудобных вопросов меня спасла череда вспышек, внезапно прорезавших ночное небо. Даже на фоне звезд они выглядели удивительно яркими.

Все запрокинули головы и уставились вверх.

– Суборбитальная заброска, – со знанием дела проронила Ада спустя несколько секунд, когда яркие точки стали расходиться в разные стороны, выстраиваясь правильной полусферой.

– На Пляж Гамы пошли, – буркнул кто-то с другой стороны. – С утра по новостям передавали, Сотки там сильно завязли, и скорее всего заказчик им пошлет подкрепление. Вот, видимо, и послал.

– Слишком дорогое подкрепление, – заметил Рой.

– Франки хорошо окопались, их там уже вторую неделю колупают, пытаясь выковырять из глубоко эшелонированной обороны, – возразил ему другой наемник.

– Думаешь, три звена шагоходов справятся там, где облажалась целая дивизия? – с иронией спросил худощавый мужик, чьего имени я не запомнил. Судя по вольному обращению, звание он имел не ниже, чем у Роя, командира взвода.

– Это Дикая Охота. У них там и КИБы есть, – проворчал бородач и забулькал пивом, вступать в дискуссию он не собирался.

– Откуда знаешь, что это Дикая Охота? – завелся еще один, судя по виду, седовласый ветеран. – Ты не можешь этого знать наверняка.

Рой пожал плечами.

– А кого еще звать? Если обычные мехи не справились? Только тех, у кого в составе есть КИБы. А самое близкое от Пляжа Гамы они есть только у Дикой Охоты.

Дикая Охота, должно быть, еще одна частная военная компания, или как минимум отряд наемников с шагоходами.

Что такое КИБ, я тоже знал. Костюм индивидуальный боевой. По сути бронекостюм. Применение исключительно для одаренных. Работает на магической энергии. Оружие использует тоже с магической составляющей, включая характерные стихийные направления.

На самом деле костюм слово не совсем правильно, КИБ отличался от военной экипировки обычного пехотинца так же, как танк отличался от трактора. Он питался за счет силы одаренного и делал его многократно сильней. Обычный человек не мог им управлять, только маги.

Искры в ночном небосводе разделились, появилась тонкая цепочка отдельных вспышек.

– Первичная скорлупа отвалилась, начался сброс обманок, – прокомментировала Ада. – Сейчас включатся основные тормозные системы, потом снова период свободного падения и приземление. Если все сработает штатно, то разброс не должен превышать пяти-десяти километров.

Феерия на небе продолжалась, огоньки превратились в факелы, сейчас они напоминали сверкающие метеоры, оставляющие за собой инверсионный след, ныряющий за горизонт.

– А почему мы так красиво не летаем? – спросил кто-то.

– Потому что одна такая заброска стоит целое состояние, – раздраженно буркнула Ада, явно злая от того, что это не она сейчас там наверху так красиво заходит на посадку в кабине шагохода, выполняя задание, которое явно оплачивается по высшему тарифу. Но вместо этого вынуждена сидеть с кучкой неудачников на земле, охраняя железнодорожную будку в забытой богом пустыне.

– Коконы для десантирования одноразовые. Плюс аренда суборбитального челнока, плюс топливо, плюс оплата свободного воздушного коридора, – обстоятельно пояснил Рой, мельком скосив взгляд на недовольную валькирию. – Все это стоит недешево. Легче нанять толпу отмороженных психов, указать им направление и ждать, пока оставшиеся в живых выполнят задание.

В этот момент тент над баром колыхнулся от дружного разочарованного вздоха, следом прилетел одинокий выкрик:

– Тупая ты сука, кто же так стреляет?!

Кажется, сексапильной блондинке все же пришел конец. Возможно, ей и правда стоило не лезть в опасную игру и зарабатывать деньги привычным способом под столом у начальника.

– Криворукая дура! – яростно пыхнул еще кто-то, и на этом дискуссия закончилась. Внимание отдыхающих мгновенно привлек второй экран, где группа отважных и полураздетых игроков уверенно перлась по изменяющимся коридорам смертоносного лабиринта.

Точки в небе давно погасли, мы сидели, пялились на удивительно яркие звезды, ели бургеры, пили пиво и болтали о всякой ерунде. Я в основном отмалчивался, прислушиваясь к разговорам. Ничего серьезного или полезного не упоминалось, но мне сейчас это и не важно, главное оценить общий настрой людей рядом.

Несмотря на первое впечатление, что судьба свела меня со сборищем дегенератов, плотно подсевших на различные наркотики, при ближайшем общении наемники оказались вполне нормальными людьми. Да, уставшими от зверской скуки, да, воющими волками на проклятую пустыню, которая у всех уже сидела в печенках, но при этом вполне обычными, не слишком отличающимися от солдат в нашем мире. Даже Кристоф оказался вполне вменяемым парнем, а не законченным нариком, как показалось при первом знакомстве.

Мы долго сидели, к нашей небольшой компании иногда подходили, кто-то уходил, его место занимали другие. Холодильник еще дважды пришлось наполнять, прежде чем все наконец разошлись глубоко за полночь.

Утром над лагерем разнеслись сирены тревоги.

16

Час волка – идеальное время для внезапных нападений, когда сон особенно глубок, а тело максимально расслаблено. Время между четырьмя и шестью утра.

– Живей, ленивые задницы!

– Просыпайтесь, обезьяны!

– Сонные обмудки! Шевелись! Шевелись!

Что за черт? Что происходит? Башка трещит, судя по страдальческим физиономиям по соседству, не у меня одного. В палатку влетел кто-то из сержантов и начал щедро раздавать пинки, поднимая наемников с коек.

– Живо! Живо! Чего разлеглись?! Ждете, пока вас пристрелят в теплых постелях?! А ну быстро на улицы, отсосы!!!

Какое «доброе» пробуждение. На соседней кровати Кристоф со стоном принял сидячее положение, судя по изрядно помятой физиономии, вчера спать он ушел куда позже меня.

– Всем вколоть 5.1!!! Сраные ублюдки, я вам покажу, как бухать!!!

Несмотря на состояние, многие в палатке на автомате залезли в личные аптечки, доставая указанный препарат. Еще один коктейль из местного арсенала боевой химии, должный привести в порядок после затянувшейся пьянки.

– Сержант, на лагерь что, напали? – на свою беду, Кристоф рискнул задать вопрос пробегавшему мимо комвзвода. За что и схлопотал дополнительный пинок, усиленный хлесткой затрещиной.

– Живо напялил амуницию, придурок!

Больше вопросов не последовало. Копируя действия других наемников, я вонзил себе в плечо шприц-инъектор с нужной наклейкой и почти сразу почувствовал, как головная боль отступает, пригоняя вместо себя волну бодрости.

Все-таки фармацевтика здесь находилась на очень высоком уровне. Лично у нас я не знал препаратов, способных мгновенно привести человека в норму после веселой ночи с парой тонн употребленной выпивки. А тут это в порядке вещей. Местные химики придумали великолепное средство для быстрого прихода в себя. Через секунду я чувствовал себя не только бодрым, но и словно хорошо выспавшимся.

Над лагерем стоял сигнал тревоги, ревели громкоговорители, пробегали наемники, где-то упорядоченными рядами, где-то толпой.

– Что происходит? – я поймал пробегавшего мимо солдата. Сержант так и не удосужился объяснить нам, что случилось, удостоверился, что все проснулись, и сразу куда-то испарился.

– Песчаная буря! – рявкнул солдат и вырвался одним резким движением.

Мы с Кристофом уставились на горизонт, далеко за сетчатым забором небо тонуло в черно-коричневом мареве. Огромная куча пыли и песка надвигалась плотной стеной на лагерь.

– Твою мать! – выругался мой невольный приятель.

Иногда сквозь темную завесу просматривались отдельные смерчи, танцующими воронками спускающиеся к земле за новой порцией песка для поднятия в воздух.

– Срань господня! – какой-то особо впечатлительный наемник застыл рядом, потрясенно разглядывая горизонт. И тут же за это схлопотал пинок от проносившегося мимо ветерана.

– Живо в арсенал! – давешний бородач, Рой, повелительно махнул рукой в сторону оружейной.

– Зачем? – не понял Кристоф.

Я тоже недоуменно нахмурился. Вообще, непонятная какая-то суета, больше похожая на предбоевую тревогу, хотя по идее надо подготавливать палатки и другие строения к налетающей буре. Вместо этого большинство наемников активно экипировались. Как оружие может спасти от природного катаклизма? Стрелять в пылевую бурю? Вряд ли ее это остановит.

В этот момент к сигналу тревоги прибавилось короткое сообщение, переданное через громкоговорители, и причины суеты стали понятны.

Железнодорожную перевалочную станцию атаковали. Транспортный узел, находившийся под защитой отряда полковника Холта, подвергся внезапному нападению. Судя по нескольким признакам, агрессором выступил другой конкурирующий наемный отряд.

Вырисовывались два варианта: либо кто-то хотел стащить недавно привезенный груз, и тогда траектория атаки будет проходить в фокусе складских ангаров, в этом случае отбиться удастся, либо идет захват самой станции, и тогда у нас серьезные проблемы, потому что соваться на Кросс-Роуд малыми силами будет только идиот.

Корпорация, на которую работал отряд Холта, ни за что не потеряет этот транспортный узел. Это прямая дорога к океану от рудников и других ресурсных и промышленно-производственных зон. Если станцию захватят, это приведет к огромным убыткам, чего корпоранты допустить не могут. Сюда обязательно пришлют подкрепления, но до этого нам надо еще будет дожить. При худших раскладах, когда начнут отбивать стратегически важный объект, мы уже будем гнить в песках.

Все это на бегу рассказал Рой, не пытаясь приукрасить положение, в котором мы оказались. За это я был ему благодарен. Вместо глупого оптимизма или в противовес ему мрачного пессимизма бородач четко и по существу разложил ситуацию, посоветовав не лезть на рожон, изображая героев.

Должно быть, наше вчерашнее знакомство и дальнейшие посиделки произвели на него благоприятное впечатление, раз командир взвода дошел до советов обычным бойцам. Или сыграло роль его давнее знакомство с Кристофом, в любом случае слушал я внимательно, стараясь не пропустить ни слова.

– И вот что еще, парни, в штабе говорят, что с высокой долей вероятности буря имеет искусственное происхождение, так что среди нападавших могут встретиться одаренные, не исключено что в КИБах. Сами понимаете, что это означает, – сказал Рой перед самым арсеналом.

– Что нам конец, – хмуро буркнул Кристоф, ныряя в дверь оружейной. Там уже шла суета, двойные створки распахнуты настежь, из модульного строения выбегали наемники, получив оружие и боеприпасы.

– Насколько информация достоверна? – я на секунду позволил себе задержаться.

Вместо ответа Рой кивнул на затянутый пылью горизонт.

– А сам как думаешь? – не дожидаясь ответа, бородач кивнул и побежал в сторону стоянки, где находилась отрядная техника.

Наемный отряд полковника Холта не отличался особой внушительностью, но штабных офицеров в минимальном количестве все же имел (подозреваю, что смешанного состава, из того же Чанга, представляющего пехотные роты, и офицеров – пилотов мехов). Могли они ошибаться, с учетом того, что среди них нет одаренных? Вполне.

Стал бы командный состав поднимать панику перед боем, сообщая о возможном присутствии магов с вражеской стороны? Тоже вполне вероятно. И дело здесь не в панике, а в трезвой оценке ситуации. Одаренный, экипированный в КИБ, это страшный противник, даже для пилота шагохода. Точнее – особенно для пилотов шагоходов. Потому что размениваться на всякую мелочь вроде пехоты, тратя время и силы, продвинутый юнит вряд ли будет. Нами займутся обычные солдаты, которые наверняка тоже будут среди нападающих.

– Держи. – Пылевик в скатке (широкополый плащ – защита от пыли), поверх шлем (со встроенными наушниками и рацией), баллистические очки, винтовку, несколько обойм оружейник сунул мне в руки даже не глядя.

Получив тычок в спину от других торопящихся наемников, я вылетел наружу и почти сразу налетел на Кристофа, уже успевшего натянуть на себя полученное обмундирование.

Выглядел он, конечно, странно, как и остальные бойцы. Плащ, каски, оружие, перевязи с боеприпасами через грудь и на поясе – какая-то жуткая помесь солдат из эпохи постапокалипсиса и десантников, высадившихся из космоса на планету с враждебной биосферой, где преобладают пустынные территории.

– В кармане должен быть платок, – Кристоф ткнул в сторону моего пылевика. – Повяжи на морду, иначе песок будет забиваться в нос и глотку.

Хороший совет, буря близко. Я надел плащ, рассовал по специальным креплениям обоймы, закинул винтовку на плечо и натянул шлем. Теперь я не отличался от других наемников, став одним из двух сотен солдат Холта.

Стоило надеть шлем, как рация включилась, слышался непонятный бубнеж и помехи. Должно быть, буря влияла на чистоту эфира. Изредка прорывались четкие приказы отдельным взводам занять свои места в тактическом построении.

Все-таки я не солдат. Моя специальность не предполагает действовать в составе команды. Особенно столь многочисленной и состоящей из других бойцов. У военных другие методы действий, другая психология и совершенно другой подход в плане выполнения поставленной задачи.

– Ну что, повеселимся? – Кристоф, в отличие от меня, находился на кураже, его пьянил предстоящий бой не хуже наркотика. Он повернулся ко мне. – Как ты, Тим? Я видел тебя в Круге Равных, у тебя повадки убийцы; когда ты резал тех баранов на арене, чувствовалось, что для тебя это привычное действие. Готов повторить?

Я молча кивнул, бесстрастно скользнув взглядом по расширившимся зрачкам парня. Мой самозваный приятель уже успел закинуться новой порцией дури. Или это результат действия боевого коктейля? В любом случае движения Кристофа оставались быстрыми и четкими, не выдавая дрожью применение тяжелых наркотиков.

Мы побежали к стоянке вслед за остальными. Кристоф прыгнул за руль ближайшего багги. Еще один незнакомый наемник встал за пулемет на задней площадке, двое уселись позади, я занял переднее место рядом с водителем.

– Жаль, что у нас нет ховербенда, – прокричал один из парней.

Знакомое название, встречал в каталоге военной техники, разработка конструкторского бюро ВПК одной из имперских держав, которую потом благополучно все и скопировали. Воздушный транспортник, летающий на аналоге антигравитационного двигателя с мощным корпусом и неплохой скоростью. Имелись разные модификации с бронированием и динамическими подвесками под ракетное и бомбовое вооружение. Все хорошо. Один минус – цена. Для отряда Холта такие игрушки не по карману.

– Думаешь, станция еще держится? – я прокричал в ухо Кристофа, не желая пользоваться рацией.

Багги несся по песчаным барханам, навстречу летела пыль, дул сильный ветер, рессоры мягко покачивались, поддерживая плавный ход.

– Там два звена мехов, – тоже проорал в ответ Кристоф, довольно уверенно удерживая руль.

– Но буря идет на лагерь! Зачем насылать ее?

– Лагерь фигня! Главное узел! Кросс-Роуд имеет ценность, все остальное неважно. Буря – чтобы отвлечь внимание. Эту хрень явно наслали специально, чтобы под ее прикрытием атаковать станцию.

Здорово. Любое стихийное бедствие вроде ураганов и штормов можно заблаговременно отследить на стадии зарождения через метеорологические спутники. Подобное оборудование на орбите здесь наверняка есть, раз уж проводят стратосферные заброски суборбитальными челноками. Раз буря появилась внезапно, то ее кто-то быстро создал, пустив в строго заданном направлении. Такое могли сотворить только одаренные. Сильные стихийники, если верить написанному в сети.

Дичайшее явление для моего мира и вполне обыденное для этого. Фактор магии снова напомнил о себе весьма неожиданным образом. Наверное, я еще долго буду привыкать к ее существованию. Здесь магия влияет на многие сферы жизни, начиная от войны и обычных вещей в быту и заканчивая явлениями природы искусственного происхождения.

Шум в наушниках нарастал, помехи становились сильнее, команды вышестоящих офицеров проскальзывали все реже. Каждый полувзвод становился сам по себе. Учитывая атмосферу в среде наемников с общей расхлябанностью и равнодушным отношением к исполнению обязанностей, перспективы наши с каждым пройденным километром становились все хуже.

Изначально поставленная задача прибытия на место и защита охраняемого объекта выглядела слишком размытой. В этой ситуации слова Роя – действовать по обстановке и не лезть на рожон – лично мне казались более верными, чем спешить на охрану чужой собственности.

Я потряс головой, чертова штука на голове весила как бы не полтонны. Интегрированная рация с наушниками прибавляла вес. Если попадут в голову, не уверен, что эта хреновина выдержит пулю, зато точно сломает шею за счет кинетического удара.

На секунду сквозь пыль что-то проступило. Какое-то светящееся пятно. Точнее целая россыпь. Понадобилась секунда, чтобы сообразить, что это ауры едущих в других багги людей.

Машинально бросаю взгляд вправо и убеждаюсь, что силуэт Кристофа тоже исходит мягким свечением. Возможно, в песчаном облаке способности одаренного даже помогут. Никаких приборов вроде тепловизора нам не выдали, ограничившись системами связи.

Как, интересно, Кристоф находит дорогу? Я повернулся, пытаясь понять, на что он ориентируется, моих способностей у него нет, сквозь завесу из песка и пыли он видеть не может, а значит, и другие багги тоже. Которые, как ни странно, до сих пор сохраняли некое подобие построения, несмотря на то что край бури уже добрался до нас, резко снизив видимость.

Похоже, на приборной доске среди бортовых индикаторов есть какой-то аналог навигатора, иначе столь четкий маршрут не объяснить. Я пригляделся к панели перед Кристофом – и через минуту вынужденно признал, что совершенно не разбираюсь в показаниях приборов. То есть что-то знакомое на датчик топливного бака и указатель скорости нашел, но вот остальное было полной загадкой, хотя устройство багги и не выглядело особенно сложным.

Еще один момент вызвал недоумение – на шлеме моего странного приятеля, любителя веселящих веществ, кроме очков, сбоку крепилась короткая трубка непонятного назначения. Это еще что за хрень? И почему у остальных нет? Я оглянулся назад, убеждаясь в этом. Все правильно, двое наемников на заднем сиденье и стоящий у пулеметной турели имели шлемы без всяких излишеств – как у меня, выпуклые в районе ушей для наушников, покатые спереди, с побитой краской и с полустертой эмблемой отряда.

Словно почувствовав интерес, Кристоф отнял от руля правую руку и что-то сделал в районе наушников. Подчиняясь интуиции, я повторил его жест, нащупав две кнопки под собственным шлемом. Логично, какая-то система управления рацией должна быть.

Путем небольшого перебора (сработало нажатие двух кнопок одновременно) я вдруг добился исчезновения помех из эфира. Точнее они оставались, но были почти незаметными.

– Слышно? – Кристоф вопросительно покрутил ладонью.

– Да, – я кивнул.

– Это групповой канал ближнего радиуса.

– Понял, – я снова качнул головой.

Интересно, почему раньше не включили? Парни сзади даже не сделали попытки присоединиться к разговору. И опять, будто угадав, Кристоф сказал:

– Выборочное подключение. Либо общий канал, либо групповой, сразу два нельзя, иначе батарея быстро сдохнет, – он постучал себя по шлему в районе затылка. – Слишком маленький заряд. А ребята хотят знать, что происходит впереди.

– Так помехи же, – не понял я.

– Это пока. Когда подъедем, сигнал усилят. Это не постановщик работает, а буря.

Кажется, начинаю понимать. Через вызываемые бурей помехи можно пробиться, вот другие и ждут, когда обстановка прояснится и будут даны указания. Переться вслепую, рискуя нарваться на врага, никто не хотел. Как и болтать между собой, тратя ресурсы небольшого аккумулятора рации, спрятанного в задней части шлема.

Что же, оказывается, несмотря на все свое разгильдяйское отношение к службе, какое-то понятие об участии в боевых действиях мои товарищи имели. Может, они пьяницы и торчки, но погибать раньше времени никто не хотел. Что радовало.

– Что у тебя за штука на шлеме?

– Где? А-а, эта, – Кристоф пару раз стукнул по зажатой в держателе трубке. – Разведывательный сенсор, совмещенный с камерой.

Камера? На хрена ему камера?

Невзирая на плотно повязанный платок, закрывающий нижнюю половину лица (верхнюю от пыли защищали широкие очки), голос Кристофа прозвучал вполне сносно. Чувствительные микрофоны улавливали даже сквозь плотную ткань, и это при общем побитом виде шлема. Что же, правильно говорят, что военная техника самая лучшая, с большим запасом прочности.

– В штаб обстановку передаешь? – предположение, что парень параллельно выполняет функции разведчика, выглядело оправданным.

Кристоф его подтвердил, качнув головой, пробубнил:

– Угу, идет подвязка по командной сети. Мне за это бонус небольшой капает.

– За что бонус? – не понял я.

Он посмотрел на меня, как на ненормального. Сквозь пластик очков было плохо видно, но поворот головы был красноречив.

– Потому что сигнал могут перехватить и навестись на цель. Сам понимаешь, кто на голове таскает эту штуку, становится первой целью, – терпеливо объяснил он, видимо вспомнив про мою потерю памяти.

Любопытно. Риск за дополнительную премию. Похоже, электронная разведка противника не дремлет, раз существует вероятность столь точного наведения на одного человека.

Надо будет держаться от него подальше. Риск, конечно, хорошо, но мне-то бонусы за это не платят.

Без труда угадав, о чем думаю, Кристоф хохотнул.

– Да не бойся, качественный перехват осуществить сложно, вряд ли у них есть подвязки на полный скан эфира, – он помедлил и с сожалением констатировал: – Но вероятность есть.

Прелестно. Рядом с нами находится потенциальный маяк для вражеского удара. Хотя, с другой стороны, война вообще штука опасная.

– Приближаемся, – спустя несколько минут раздался грубый мужской голос по общему каналу.

Впереди сквозь завесу из бушующего песка начали проступать силуэты множества приземистых зданий. До железнодорожного логистического узла корпорантов Кросс-Роуд оставалось немного. Стайка багги прибавила скорость, разделилась, охватывая станцию развернутым веером.

17

Логистический узел Кросс-Роуд предстал в виде скопления вытянутых зданий, похожих на ангары из металлоконструкций, и черных лучей железнодорожных путей, уходящих в глубь африканского континента с одной стороны, и стрелой, нацеленной в сторону побережья – с другой. По первым на станцию привозили ресурсы, сортировали и уходили по второй, направляясь в порт для вывоза, переработки и дальнейшей продажи.

– Сектор четыре, занять оборону, – голос комвзвода неожиданно легко пробился через помехи, на мгновение став полным и гулким.

– Направо, – пулеметчик за спиной постучал по шлему Кристофа, рука в перчатке показывала на ряд низких строений, рядом с ними стояло два робота.

Судя по занимаемому положению, они находились в обороне, а значит, относились к отряду полковника Холта. Из-за налетевшего ветра с песком было трудно рассмотреть детали, только песчаный камуфляж и мощные тубусы ракетных батарей с боков каждого меха.

Багги подпрыгнул на упругом бархане и шустро покатил в указанном направлении. В голову не вовремя пришла странная мысль: как такие многотонные махины, как шагоходы, передвигаются по песку, не проваливаясь, чтобы завязнуть? Должно быть, работает какая-то система равномерной нагрузки, распределение веса на базе сложносоставной формы лап, явно не похожих на обычные человеческие суставы.

Снова зашуршало в наушниках. Треск начал усиливаться, к воздействию бури примешивались искусственные помехи.

– Два «Вурдалака» обходят с севера, всем приготовиться, – сквозь шум пробился голос одного из офицеров. Скорее всего пилота меха, иначе откуда ему знать такие подробности, лишь на роботах имелись мобильные радарные станции и сенсорные детекторы.

– Их прикрывает «Капеллан», – в этот раз голос оказался женский.

Интересно, это вчерашняя девушка-пилот с пепельными волосами или кто-то другой? Впрочем, какая разница.

«Вурдалак», «Капеллан» – модели шагоходов, и, судя по контексту, принадлежали они врагам.

– Ублюдки пойдут тремя волнами. Отвлечение, прорыв и покорение. Последний этап – ловушка для завлечения после закрепления на позициях. Рассчитывают на контратаку, где будут добивать оставшихся в живых, – со знанием дела заявил кто-то в эфире, и тут же за это схлопотал резкую отповедь.

– А ну заткнулись все! – грубый мужской голос рявкнул так, что ударило в ухе. – Частоту могут слушать.

Багги резко свернул, петляя между постройками. Через пару минут мы затормозили рядом со зданием с наружной лестницей на второй этаж. Справа остановилась еще машина. Наемники не сговариваясь выпрыгнули наружу. Стоявшие у пулеметов отстегнули своих монстров и тяжелым шагом направились наверх, занимать позиции на крыше.

– Найти бы мобком засранцев, – мечтательно пропыхтел боец, бегущий по лестнице сзади. Кристоф, поднимающийся впереди, весело хохотнул.

– Мечтай. Эти хреновины охраняют лучше всего. Пока доберешься, из тебя все дерьмо выбьют.

Я знал, о чем они говорили. Мобкомами называли мобильные командные пункты, чаще всего в этой роли выступали роботизированные шагающие платформы с обзорной площадкой и кучей оборудования для управления полем боя.

Бонусы за захват такой штуки измерялись пятизначными числами. А за пленение офицеров-штабистов вражеского отряда можно было и вовсе сорвать такой куш, что хватит на месячный отпуск в Скайфолле без всяких ограничений в тратах.

Проблемы как обычно крылись в нюансах. Во-первых, держали такие платформы в отдалении от основного театра военных действий, где-нибудь на периферии. А во-вторых, как правильно заметил Кристоф, – находились под очень плотной охраной.

Часто взятие или уничтожение мобкома означало победу, несмотря на наличие боевых сил у противника. Это все равно что обезглавить командование во время напряженного боя.

– Fuck! – Кристоф вдруг выругался, из дверного проема на втором этаже складского комплекса, куда он нырнул, донеслось невнятное пыхтение.

Я рывком преодолел последние ступени, вваливаясь внутрь с винтовкой наизготовку. Мой странный приятель нашелся у конторки кладовщика в обнимку с незнакомым мужиком в чужой форме.

На нем был почти такой же широкополый плащ-пылевик, как у нас, но шлем имел другую форму, вместо очков лицо закрывала сплошная маска со встроенной оптикой на глазах.

Вражеский наемник. Скорее всего разведчик. Судя по позе, он пытался зарезать Кристофа, когда тот неосторожно шагнул за угол. К счастью, мой сосед по палатке вовремя успел вскинуть перед собой винтовку, блокируя нож, но противник не оставлял попыток, с силой нажимая на рукоять и приближая широкое лезвие к закрытой платком шее Кристофа.

Боясь задеть своего, стрелять я не стал, вместо этого скользящим шагом обогнул противника, перехватил его руку и дернул на себя, задирая вверх. Одновременно с этим выдернул свой нож и вогнал его со всей силы под мышку врагу. Для надежности провернул, расширяя рану, и резко дернул обратно.

Получилось сделать все быстро, буквально в пару движений. Кристоф оценил, подняв вверх большой палец.

– Дерьмо, этот ублюдок меня чуть не зарезал. Спрятался в темноте, гад, – он от души пнул уже мертвое тело.

– Здесь могут быть и другие, – заметил еще один наш боец, зашедший вслед за мной. Это он мечтал о захвате вражеского мобкома.

– Должно быть, разведчики, – вставил я, переворачивая и быстро обыскивая мертвеца в поисках чего-нибудь интересного.

Ничего особенного, снаряжение практически не отличалось от нашего. Разве что в карманах нашлась пара денежных чипов. Никто из товарищей не стал претендовать на добычу, рассуждая по принципу: кто убил, того и тапки.

– С меня причитается, Тим, – Кристоф хлопнул меня по плечу.

– Угу, – я пробежался взглядом по короткому коридору. Внутри второй этаж ангара занимал лишь часть, основное пространство оставалось свободным для принятия грузов. – Куда дальше…

Данг-анг! Данг-анг! Данг-анг! – раздалось вдруг снаружи.

– Святое дерьмо! – наемники рухнули на пол.

Здание затряслось, по нему будто колотили кувалдой.

– Это «Лучник»! – заорал кто-то в эфире. – Накрытие западного сектора!

– Господи, спаси, господи, спаси, – кто-то захрипел.

Оглядываюсь назад и вижу в дверном проеме совсем еще молодого парнишку. Дикий взгляд можно рассмотреть даже сквозь тактические очки, по щеке тягуче сползает крупная капля крови, он медленно поворачивается, и становится видно, что вся его спина изодрана в клочья. От плаща остались лишь лоскуты, вместо позвоночника сплошная кровавая рана.

– Твою мать! Держите его! – кто-то из наемников бросился поддержать раненого, но было видно, что ему уже не помочь. Какие бы ни были здесь медицинские технологии, от таких ран спасения нет.

Вражеский шагоход класса «Лучник» ракетным залпом накрыл одну из позиций мехов полковника Холта. Здание, где мы находились, задело взрывной волной, несколько ракет имели боевую кассетную часть специально против пехоты, умная шрапнель имела хитрую систему подрыва, срабатывая при обнаружении противника на строго заданной высоте.

Проще говоря, эта мерзость испускала сенсорные лучи, пока летела, заметив живую силу противника, детонировала. Окажись у нее менее продвинутая система подрыва, раненый имел бы все шансы уцелеть, потому что находился на высоте двухэтажного дома. Но летящая смерть засекла его на лестничной площадке и подорвалась. Бедолаге не повезло.

– Fucking puta, – Кристоф ругался, вместе с еще одним наемником затаскивая труп бойца внутрь. Смерть наступила мгновенно, раненому хватило сил только переступить порог и рухнуть внутрь. С такими повреждениями не живут. Ему буквально изрешетили внутренности, пробив в спине огромную дыру.

Глядя на мертвеца, я вдруг подумал, что Тимофею жутко повезло, что система медицинской помощи «Оникса» после подбития поддерживала в нем жизнь, пока не прибыли медики с полевым набором киберхирурга. У этого наемника такого преимущества не оказалось.

Как ни посмотри, а у пилотов в этой войне шансов выжить на поле боя все же больше, несмотря на то что мехи старались уничтожать самыми первыми.

– Пять-одиннадцать. «Вурдалаки» обходят западный фланг, всем внимание! – опять раздался голос в наушниках.

– Надо уходить, у нас нет ничего против «Вурдалаков», пусть этим роботы занимаются, – хрипло выдохнул у двери наемник. И тут же схлопотал удар от другого, стоящего рядом.

– Дебил! Куда ты собрался идти?! У них сенсоры! На тебя даже боезапас не станут тратить, наступят и прихлопнут, как таракана!

И словно в подтверждение этих слов, гулко топая, так что земля затряслась, в дверном проеме проплыл силуэт прошедшего мимо шагохода. Если верить мелькнувшей эмблеме в форме уродливой птицы-мутанта – кто-то из мехов отряда полковника Холта.

Где-то там сражались металлические великаны, а мы сидели, боясь высунуться наружу.

– Пошли проверим остальные комнаты, – Кристоф махнул рукой.

Разделившись на три группы, мы двинулись по коридорам. Полумрак разгоняли включенные на винтовках фонарики. На улице продолжала бушевать песчаная буря, но как-то слишком глухо и медленно. Голос из наушников подсказал, что основной удар стихии пришелся на лагерь, Кросс-Роуд задело лишь по левому флангу.

Часто слышались взрывы и стрекот стрельбы автопушек. Звено Чанга вело бой на подступах к станции. Вторая шестерка шагоходов держала периметр, защищая стратегически важные точки в лице местной энергоподстанции, пакгаузов с особо ценным грузом и центральным блоком, где находился пункт управления логистическим узлом.

Ракетных обстрелов, к счастью, больше не было. Противник понял, что уничтожать будущую собственность ни к чему, и ограничился редкими ударами по заранее разведанным позициям. Старание ограничить ущерб сыграло защитникам на руку, давая больше простора для маневров.

Подробностей противостояния между мехами я, как и остальные пехотинцы, не знал. Лишь изредка по доносившимся в эфире репликам можно было понять, что дела у тех идут ни шатко ни валко. Ни одна из сторон не могла получить подавляющего преимущества. Буря мешала не только нам, но и врагам. А большое число сил, как я понял, они перед атакой не накопили, поэтому продвижение застопорилось где-то в районе второго кольца обороны.

Минные поля вкупе с ожесточенным сопротивлением оказались для другой стороны неожиданностью. Похоже, репутация Холта сыграла с ними злую шутку: рассчитывая на легкую прогулку, враги получили внезапно жесткий отпор.

Чанг показал себя неплохим воякой, навязав свои правила игры и не допустив быстрого разгрома, на что несомненно рассчитывали агрессоры.

– Как-то тихо, – Кристоф повернулся, встав вполоборота у развилки. Справа виднелась офисная контора служащих, слева длинный зал с пластиковыми коробками, лента транспортного конвейера и закрытые створки выездной платформы, куда стопорились вагоны-контейнеры для дальнейшей загрузки.

– Думаешь, все свалили? – я повел стволом винтовки. Луч фонарика пробежался по ящикам. Слабое освещение давали узкие окна, расположенные под потолком на высоте трех с половиной метров. С учетом непогоды снаружи внутри склада царствовал полумрак.

Шорох из-за ближайшей коробки заставил вскинуть оружие.

– Merde! – ругнулся Кристоф.

Данг-данг-данг – помещение склада взорвалось выстрелами.

– На пол! – напарник нырнул.

Я ушел перекатом, наудачу дал короткую очередь куда-то во тьму, где частыми всполохами мелькали вспышки вражеских выстрелов.

Через секунду на меня налетели откуда-то сбоку, выбитая из рук винтовка дребезжа проскользила по полу. Противник что-то прорычал, пытаясь засунуть пистолет мне под брюхо. Проклятье, чудом удалось перехватить его лапу, до того, как он разрядил мне всю обойму в живот.

Мы падаем вниз и катаемся. Кристоф что-то орет и стреляет в другую сторону, меня он не видит, полностью занятый другими врагами.

– Ах ты песчаная гниль. – Смрадное дыхание противника ударяет мне прямо в лицо. Он не оставляет попыток направить пистолет в мою сторону. Бугай намного крупнее меня и вовсю пользуется преимуществом в весе.

Черт, еще немного и эта туша меня просто задавит, не понадобится никакая пуля, ублюдку достаточно будет просто лежать.

Пинаю со всей дури между ног любителя ближних схваток. В ответ слышится стон. Отлично, попал куда надо. Это дает короткую передышку, чтобы приподняться и дотянуться до собственного ствола. Куда там, бугай, несмотря на свои немалые габариты, оказывается шустряком и тотчас делает еще одну попытку выстрелить в упор.

Тело скручивается, уворачиваюсь от сунутого под бок ствола, одновременно правая рука выхватывает нож. Следует резкое вспарывающее движение. Лезвие чиркает по внешней стороне вражеского бедра. Наемник вскрикивает от неожиданности и опускается локтем на пол, открывая горло.

Что мне и надо. Быстро приподнимаюсь, при этом смещаясь немного вправо, тут же провожу ножом по шее врага, небрежно придержав голову за лоб. Кровь из распоротого горла хлещет на бетонный пол.

Он пытается зажать рану, но я уже вижу, как жизнь уходит из его глаз. Сколько раз мне приходилось наблюдать нечто подобное. В таком невозможно ошибиться, наемник уже мертв, просто разум еще сопротивляется, пытается предотвратить неизбежный конец.

– Твою мать, – руки ходят ходуном, грудь тяжело вздымается. Короткая схватка отняла чересчур много сил. Все заняло секунд десять, а казалось, что прошло полчаса. Чертово восприятие времени, с ним всегда происходят подобные штучки.

– Тим! – Кристоф орет, щедро заливая перед собой пространство свинцом. Придурок так стреляет, словно у него в запасе за спиной стоит пара грузовиков с контейнерами, полными патронов.

На автомате поднимаю свою винтовку и начинаю палить в ту же сторону. Из-за плохого освещения почти ничего не вижу, но это не мешает нам и врагам с другой стороны увлеченно поливать выстрелами пространство перед собой, как поливают цветы на клумбе из лейки.

Проклятье! Какого хрена мы вообще делаем? И где другие наши бойцы? Все-таки прямой бой это не про меня, слишком много суеты и непонятных действий.

– БУ-УМ! – прилетело откуда-то справа.

Кристоф нырнул за ближайший ящик. Часть стены складского ангара на втором этаже просто вырвало с мясом.

Чем это мощным таким прилетело? Я не думая дал длинную очередь в появившуюся дыру. Снаружи прилетел скрежет сминаемого металла.

Осторожно пригибаясь, выглядываю наружу и застываю, ошарашенный увиденным.

Посреди импровизированной улицы стоит нечто, выглядевшее как сгусток антрацитово-черного мрака. Значительно ниже шагохода, меньше размером, но от него волнами расходится ощущение смертельной угрозы, заставляя держаться подальше.

Человекоподобная фигура из темного металла застыла между двумя складскими амбарами. Вокруг нее пульсировала энергия. Покатые плечи выступали над головой двумя наростами, на кончике каждого дрожала сфера энергии.

Энергия стекала вниз тягучими переливами. Насыщенно-черный словно поглощал свет. Вокруг фигуры кружились невидимые простому человеческому взгляду магические конструкты. Похожие на щиты, они создавали впечатление чего-то чужеродного, накладывая на сознание беспричинный страх.

Силуэт незнакомого робота выглядел смазанным из-за плотности энергетических потоков, из-за чего казалось, будто воздух вокруг него подрагивал мелкой рябью. Матово-темная поверхность не имела швов, выступая единым монолитом. Черная аура по насыщенности легко перекрывала человеческую, служа предостережением любому, кто имел магический дар.

Я понял, что вижу перед собой КИБ. Точнее мага, заключенного в бронекостюм, переполненного убийственной темной энергией. Зрелище оказалось столь завораживающим, что я не сразу заметил лежащую на земле груду поверженного шагохода. На искореженной пластине брони, сорванной с предплечья, еще можно было разглядеть рисунок странной зубастой птицы.

– Holy shit, Шарха подбили, – тихо произнес Кристоф, успевший подобраться к пробоине в стене с другой стороны.

Мех оказался из отряда Холта, им управлял пилот по имени Шарх, именно после взрыва от попадания в его шагоход образовалась дыра в складском комплексе, где мы находились.

КИБ поднял непропорционально длинную конечность, игравшую роль руки, хотя на обычную руку она нисколько не походила, скорее на лапу-коготь некого хищного существа. Секунду ничего не происходило, затем сфера на торчащем плече коротко вспыхнула темным пламенем, с кончика когтя сорвался сгусток чего-то черного и страшного.

Сгусток летел и пространство перед ним искажалось, внутри черноты словно мерцало что-то похожее на тусклый свет звезд. Момент соприкосновения с шагоходом я не заметил, зато сразу увидел последствия. Чем бы ни стрелял вражеский маг, облаченный в бронекостюм, результат выстрела оказался ужасающим. Мех буквально смяло в гармошку, а затем разорвало, проделав в корпусе дыру размером с хороший оконный проем.

Самое странное, что взрыва после этого не последовало. Только тяжелый вздох уставшего металла и протестующий стон сервоприводов, пытавшихся сохранить целостность конструкции.

Бесполезно, шагоход прямо на наших глазах разваливался. Кабина с пилотом буквально испарилась, оставив после себя лишь темное облачко.

– Merde, – потрясенный Кристоф судорожно сглотнул и отвернулся.

Воздух над поверженным мехом плавился, листы брони свисали лохмотьями, могучая боевая машина за секунду превратилась в груду искореженного металла. Результат скоротечного боя впечатлял. Понятно теперь, почему КИБов настолько сильно боялись. Это было поистине разрушительное оружие.

– Уходим, – Кристоф шевельнулся, собираясь отползти от дыры, и тут же остановился. Черный кусок мрака в человекоподобной форме в такт движениям наемника дернулся, повернув голову точно на изувеченную стену ангара.

Твою мать! Эта штука нас заметила!

Мы ничего не успели сделать, скорость мага, сидевшего в КИБе, оказалась мгновенной. Лапа-конечность выстрелила вверх, наведясь прямо на нас. Сгусток темного нечто пронесся быстрее мысли, попав точно в моего напарника.

Кристоф исчез. Распался на атомы, превратившись в облачко пыли. Его будто расщепило, обратив в горстку праха, которая даже не успела опуститься на пол, как ее подхватил ветер и развеял в воздухе.

Ничего не осталось – ни плаща, ни шлема, ни оружия, ни тела. Ничего. От слова совсем. Смерть оказалась мгновенной.

Я перевел взгляд на темную фигуру, успев заметить, как мелко запульсировала сфера над ее правым плечом. Сейчас раздастся выстрел, и ко мне устремится еще один сгусток энтропийной энергии, отправив мою грешную тушку на небеса.

Страха не было. Желания бежать тоже. Если уж этот монстр захочет убить, то легко сровняет с землей все здание склада.

Окружающий мир застыл, замедлился и словно подернулся пеплом. Силуэты построек размазались, став какими-то нечеткими, как и все предметы вокруг. Серый фон накрыл перспективу окружающего пространства. Время застыло и одновременно продолжало тягуче ползти.

Я плавно повернулся в сторону КИБа и с удивлением понял, что вижу сидящего внутри человека – пилота, управлявшего бронекостюмом, скрытого до этого матовой броней закрытой кабины.

Это была девушка чуть старше меня. Блондинка с туго завязанным хвостиком. С сине-зелеными глазами и удивительно правильными чертами лица. Я видел ее очень четко, и она видела меня. Когда она это поняла, ее глаза распахнулись в изумлении.

Мы все так же стояли: она внизу внутри своего продвинутого техно-магического боевого костюма, я на втором этаже здания склада с выбитой в стене огромной пробоиной, но в то же время мы находились в совершенно другом месте.

Больше всего это напоминало бесконечную серую равнину, уходящую за горизонт. Здесь не было ни ветра, ни одного движения. И в то же время окружающая реальность словно находилась в непрерывном потоке. Здесь все было мертво, но в то же время жило странной необычной жизнью. Самого времени здесь не существовало, и все же оно было, то проявляясь в виде бушующих, рвущих пространство полос, то обращаясь в форму затянутой холодом неподвижности тихой заводи.

Воздух был неподвижен, но в то же время непрерывно подрагивал. Он был вязким, густым, но при этом почему-то разреженным. Здесь все оказывало двойственное ощущение на органы чувств.

На секунду показалось, что пространство настолько кристально чистое, что взглядом можно дотянуться до самого горизонта и рассмотреть в мельчайших подробностях, что там скрывалось. Но в следующее мгновение стало понятно, что это иллюзия, и рассмотреть на самом деле ничего не возможно.

Расстояния здесь не играли роли. Их просто не было. Как и многого другого, присущего реальному миру.

Я не понимал, как оказался в этом месте, но в то же время где-то глубоко внутри точно знал, что это не заклинание, не навык и не умение. Это дала о себе знать родовая сила Мещерских. Сила Старших семей.

Для нее не нужно произносить формулы или заклятья, производить сложные манипуляции или делать что-то еще, достаточно лишь потянуться внутрь себя, ощущая, как рождается в глубине то, что делает древнюю кровь самым могущественным даром в магическим мире.

Находясь на краю гибели, я сделал это неосознанно и оттянул момент смерти.

Девушка в КИБе смотрела на меня, а я на нее. Казалось, молчание уже длится целую вечность, но внутренние часы подсказывали, что прошло всего пару секунд. Время здесь текло непонятно, легко превращаясь то в легкую заводь, то в стремительный ураган.

В следующее мгновение что-то случилось. Нечто в окружающем мире сдвинулось, одновременно с этим оставшись тем же самым. Но для нас это имело катастрофические последствия.

Нахлынули видения, образы. Они пытались пробиться в глубины разума, чтобы поработить, исковеркать, подчинить своей воле. Странные, одновременно ужасающие и в то же время вызывающие бурный восторг, картины заволокли сознание бесконечным потоком, в одно мгновение пытаясь вытащить наружу все потаенные страхи, превратив их в чудовища из кошмаров, а в другое искушая самыми соблазнительными желаниями, обещая блаженство и покой.

Это было настолько странно и непохоже на все виденное ранее, что я инстинктивно попытался отгородиться от незнакомых ощущений. Усилием воли отбросил насланные видения и возвел вокруг разума стену. Окружил коконом, спрятав внутри собственное я. Растворил личность, убрал воспоминания, что делает из нас самих себя. Стал пустотой. Бездной, что поглощает сам свет. И отстранился, наблюдая со стороны.

Сложный прием, помогающий поддерживать дисциплину разума в чрезвычайных ситуациях. Например, когда ведут допрос при помощи химических препаратов. Сыворотка правды не идеальный инструмент и его можно обмануть, если знать как.

Лицо девушки исказилось, похоже, она испытывала похожие ощущения, но, как и мне, ей удалось справиться с ментальным ударом, пришедшим с тихим шепотом местного ветра. Ее губы двигались, она пыталась что-то сказать, но я ничего не слышал. Не уверен, что здесь вообще можно разговаривать в привычном понимании слова. Хотя могу ошибаться.

Сила Старых семей. Она проявилась во мне, забросила сюда в момент смертельной опасности, но не сказала, как выбраться обратно в нормальный мир. Нечто внутри подсказывало, что находиться здесь долго нельзя. Сама окружающая действительность выпивает энергию из тела, питаясь жизненной силой.

Астрал. Это был астрал.

На лбу выступил пот. Не знаю откуда проявилось это знание, просто вдруг всплыло из глубины, нашептанное памятью предков, до сих пор хранившихся в крови древнего рода чародеев.

И это только верхний пласт. Понятия не имею откуда, но твердо знаю – есть еще другие слои. Чем глубже погружаешься в астрал, тем больше он изменяется и через это изменяет тебя. Там легко можно потеряться, исчезнув из материального мира навсегда. Поэтому с погружением всегда следует соблюдать крайнюю осторожность.

Я знал это. Как, откуда, без малейшего понятия, но я твердо знал это и знал то, что отсюда надо немедленно уходить, неподготовленному неофиту здесь нечего делать.

Аура девушки поблекла, ее истачивали гуляющие невидимые ветра в воздухе, который при этом оставался неподвижен, как камень, но в то же время тек, как песок. Пласт за пластом, ветер срывал защитные покровы, стараясь добраться до жизненной сути незнакомой магички. Ни КИБ, ни защитные руны, сотканные из колдовских заклинаний, не могли защитить ее от воздействия. Все это осталось где-то там далеко, в мире обычной материи.

Я посмотрел на свои руки и понял, что то же самое происходит со мной. Астрал выпивал мои силы, питался ими, не обращая внимания, что процесс забирает жизнь.

Подчиняясь наитию, я поднял руку открытой ладонью вперед, словно пытаясь прорвать невидимую пленку перед собой. Мгновение ничего не происходило, но вдруг окружающая действительность вновь подверглась коррекции. Что-то сдвинулось вокруг, что-то неприметное, но одновременно с этим имеющее силу, чтобы влиять на реальность.

По серой поверхности пространства волнами прошлась рябь, расширяясь в разные стороны, как от брошенного в воду тяжелого камня. Волна искажений достигла девушки и захлестнула ее, рот магички распахнулся в беззвучном крике. Ей было больно, отголоски ее страданий долетели даже до меня.

Странно, сам я ничего не почувствовал, лишь легкую слабость и появившуюся уверенность, что дальше все будет легче.

Обратный переход прошел незаметно. Просто в какой-то миг краски мира вдруг снова наполнились жизнью, пепельная серость исчезла, как и уходящий вдаль горизонт, вокруг снова находился складской комплекс логистического узла железнодорожной станции Кросс-Роуд.

Я опустился на пол. Грудь тяжело вздымалась, ноги подкашивались, руки дрожали, по спине катился пот.

Проклятье! Так и сдохнуть недолго.

18

Сердце гулко билось, в ногах поселилась слабость, но я все же нашел в себе силы перекатиться к пролому в стене и выглянуть наружу. КИБ исчез, как и его хозяйка, между складскими ангарами остался лежать только поверженный шагоход.

Испугалась? Сбежала? Взгляд у девчонки был напуганный. И от астрала, и от самого факта перехода туда. Интересно, как вышло, что она провалилась вместе со мной? Это получилось случайно, или сработал какой-то глубоко заложенный механизм, когда предки Тимофея утаскивали с собой врагов в иную реальность, где без помех расправлялись с ними, используя свое преимущество.

Там я был сильнее внушающей ужас магички, облаченной в техномагический доспех. На каком-то интуитивном уровне я чувствовал это. При желании я мог ее победить. Проблема в том, что не знал как.

Я устало опустился на пол, сел, привалившись к стене. Ветер задувал песчинки в пролом, но я не обращал на это внимания. Буря почти затихла, небо оставалось затянутым тучами, но они понемногу рассеивались. Изредка слышались звуки стрельбы и редкие взрывы. Для меня прошла вечность, для остальных пара минут, сражение за станцию Кросс-Роуд продолжалось.

В эфире слышались крики, кто-то отдавал приказы, кто-то кричал, требуя подкрепления. Звено Чанга несло большие потери и отступало, в двух местах периметр обороны оказался прорван. Несколько парней из пехоты видели КИБы, точнее, как они завалили наши шагоходы.

Перед глазами снова всплыло ошарашенное лицо девчонки. Она здорово перетрусила, оказавшись на другой стороне, и была искренне ошеломлена самим фактом перехода. Наверное, поэтому, вернувшись обратно, не стала дожидаться меня и быстро слиняла, опасаясь, что смогу провернуть трюк еще раз.

Могла не бояться. Никаких идей, как совершить еще один переход, у меня просто не было. Все произошло спонтанно, само собой. Как снова очутиться в серой бесконечной пустыне, где само время идет странным образом, у меня не было ни единого понятия.

Хотя обучиться этому, наверное, все же стоило.

Забавно даже. Сначала умение видеть ауры, воспринятое довольно спокойно. Сейчас это. Наследие Тимофея Мещерского давало о себе знать самым неожиданным образом.

Произошло пробуждение силы крови. Хорошо это или плохо? Сложный вопрос. Наверное, все же хорошо. Еще один инструмент для познания чужого мира. Но интуиция подсказывала, что на этом все не закончится, и следовало хорошо подготовиться, прежде чем ступать дальше по дороге овладения магическим даром.

Нужен учитель. И желательно хороший. При любых раскладах будет глупо отворачиваться от открывающихся возможностей. А значит, этому придется у кого-то учиться. Вряд ли удастся обойтись обычными книжками.

Мещерские раньше считались сильными астральщиками, но Тимофей никогда не демонстрировал умений выше среднего уровня (иначе не оказался бы на задворках мира посреди пустыни в компании обычных наемников, несмотря на несчастную любовь и желание доказать какой-то взбалмошной девице свои чувства).

Так что случилось? Откуда возник потенциал?

Я случился. Что-то изменилось с моим появлением и исчезновением самого Тимофея. Амулет не только переселил сознание, но и сделал что-то с телом, точнее с его магическим даром. Усилил, развил, укрепил, не знаю, как точно сказать, но это однозначно было связано с заколдованным амулетом.

Создавая инструмент для второй жизни, его создатели наверняка позаботились, чтобы оживляемый чародей получил некое преимущество, раз уж первый раз проиграл и погиб. Что-то подсказывало, что умри Тимофей от какой-нибудь заразы или вследствие несчастного случая, то амулет и вовсе бы не сработал, оставив умирающего на волю судьбы.

Имелись какие-то ограничения. Законы равновесия, если хотите. Подобные могущественные предметы могли оказывать влияние в строго оговоренных рамках и только при определенных условиях. Иначе вложенные заклинания не срабатывали.

Не знаю, откуда я это знал, но был твердо в этом уверен. Телу Тимофея повезло погибнуть от боевых ран, ему самому нет, потому что не хватило сил сохранить собственную личность. Мне взамен удалось занять чужую оболочку и не сдохнуть в глупой аварии.

Я вдруг снова поймал себя на мысли о девчонке из КИБа. Она меня видела, как и я ее, несмотря на затемненное забрало обзорной кабины. Значит, она могла меня опознать как носителя магии, способной перебрасывать других в астральный план.

Хорошо это или плохо? Наверное, плохо. Я слишком плохо разбирался в местных реалиях, чтобы делать однозначные выводы. В любом случае от нее стоило держаться подальше. По крайней мере пока.

Кстати, а почему вдруг стало так тихо?

Я постучал пальцем по шлему в месте, где располагались наушники, в эфире уже несколько секунд царила непривычная тишина. Звуки стрельбы стихли, над станцией сгустилось мрачное безмолвие.

Что происходит? Мы проиграли? В победу отряда полковника Холта я особо не верил. Не после увиденного. Один одаренный в бронекостюме, накачанный под завязку боевой магией, без труда завалил одного из опытнейших пилотов весьма мощного шагохода. Если их было несколько, то на итогах сражения в нашу пользу можно смело ставить крест. При такой подавляющей боевой мощи нас раздавят и не особо заметят.

Я выглянул наружу, отмечая отсутствие какого-либо движения. Людей не было, роботов тоже. Вообще никого.

Вдруг в небе над главным зданием станции что-то мелькнуло. Воздушный транспортник. Он словно резко подпрыгнул вверх, на пару секунд завис над землей, затем резко ускорился, взмывая вертикальной свечой вверх. Сумасшедшая скорость. Это походило на выстрел.

По улице прокатилось эхо гулкого хлопка. Ничего себе. Интересно, какие там перегрузки при таких ускорениях. Пилотам, должно быть, выбило все мозги. Но старт выглядел впечатляюще. Вертикальный взлет, похожий на выстрел. Оставляя за собой инверсионный след в форме скрученной спирали. Миг – и осталась только расходившаяся кругами сфера скрученных облаков. Невероятно эффектно.

Через несколько минут ожила рация.

– Всем внимание! Полное прекращение боевых действий! Приказ полковника Холта – всем подразделениям отход в западный сектор и ожидание дальнейших инструкций. Прямой приказ командира отряда! Прекратить все боевые действия! Ждать дальнейших инструкций!

А вот и новости. Судя по категоричному запрету на стрельбу, нетрудно догадаться, чем все в итоге закончилось. Нас все-таки победили, и станция Кросс-Роуд вскоре обретет себе нового хозяина.

Спустившись вниз, я встретил нескольких парней из других подразделений. Особо мрачными они не выглядели, хотя кое-кто и хмурился. Наемников здесь не принято наказывать после боя. Это не официальная война, никто в плену нас держать не будет. Возможно даже, предложат заключить контракт с победителем. Но премий за успешную оборону станции точно не выплатят. Последним пунктом объяснялись угрюмые физиономии недовольных парней.

Всем плевать на логистический узел, как и на корпорацию, которая через него перекачивала ресурсы, а теперь все потеряла. Зато сильно волновало собственное финансовое благополучие.

Вспомнив парочку знакомых солдат удачи из своей прошлой жизни, я мысленно усмехнулся. Наемники есть наемники, в любом из миров. Главное деньги, на остальное плевать.

– Хэй, – я приподнял руку, заметив бородача Роя среди других бойцов. На месте сбора уже собралась приличная толпа.

Комвзвода обернулся и посмотрел мне за спину, ища там кого-то.

– Где Кристоф?

Я покачал головой.

– Погиб. Сучка из КИБа накрыла его какой-то дрянью. Тело испарилось, даже волоска не осталось.

Рой помрачнел, сделал перед собой жест, отдаленно похожий на крест в круге.

– Пусть найдет он покой в посмертии, – наемник помолчал. – Шебутной был парень, но хороший. Всегда на него можно было положиться.

Я кивнул. Да, при всех своих недостатках с пристрастием к наркотикам, как человек Кристоф оказался вполне вменяемой личностью, без гнильцы.

– Мы победили?

Бородач хмуро усмехнулся.

– Куда там. Контракт перекуплен. Новый наниматель приказал прекратить оказывать сопротивление и сложить оружие, – ветеран помолчал. – Грязная игра.

Кто перекупил отряд Холта, можно было не говорить. Интересно, как он решился. В бою смена знамен, конечно, случалась, но в основном это являлось экстраординарным событием. Тех, кто перекидывался на другую сторону, больше не нанимали.

– Чанг рвет и мечет, но у него почти не осталось людей. Первое звено почти в полном составе выбили.

Рой принялся рассказывать результаты сражения. В общем и целом, как и ожидалось, отряд Холта разгромили, хотя вначале у нападающих дела шли не очень, ровно до того момента, пока в битву не вмешались КИБы.

Сколько было одаренных в бронедоспехах, никто точно не знал. Кто-то видел двоих, кто-то одного, кто-то утверждал, что действовало полноценное звено из шести боевых магов в броне. В любом случае появление даже одного решило исход дела.

Из двенадцати наших мехов на ногах осталось только четыре. Еще четыре полностью уничтожены. Остальные подлежали разной степени ремонтопригодности.

Ада погибла. Высокая платиновая блондинка, с которой мы вчера так весело проводили время, сгорела в своем мехе, нарвавшись на спайку вражеских шагоходов. Это были те два «Вурдалака» под прикрытием меха поддержки «Капеллана», что прорывали периметр.

Собственно, враг серьезно проредил ряды защитников и вполне мог рассчитывать на безоговорочную победу, когда вдруг по командному каналу связи пришло сообщение о переговорах.

Никто толком не знал, что случилось, но поговаривали, что у противника внезапно все КИБы вышли из сражения и покинули территорию станции на собственном транспорте. Именно его эффектный взлет я наблюдал.

Оказалось, маги вовсе не входили в состав вражеского отряда, а являлись неким сторонним подразделением, нанятым на одиночную миссию. Субподряд на одну операцию без долговременных обязательств. Такое иногда случалось в среде наемных отрядов. Рой предположил, что, возможно, кто-то из клановцев натаскивал своих молодых волчат, отправляя сражаться на частные войны. Это в их духе.

Я вспомнил лицо в кокпите КИБа. Девушка и правда выглядела молодо, возможно, чуть старше моих лет. Предположение вполне могло оказаться правдой. В любом случае, когда маги резко сдернули, полковнику Холту пришло предложение о выкупе контракта. Он понимал, что и без КИБов нас додавят, поэтому согласился.

Рой говорил так, будто оправдывал полковника. Хотя было видно, что ветерану просто неудобно объяснять такие нюансы зеленому новичку. Пятно на репутацию мы все же заработали, и все из-за Холта. Тень позора командира бросалась на весь отряд. Лучше потом не упоминать, что служил под началом такого полковника.

– Что будет с нами?

– Отряд скорее всего расформируют, после такого никто не захочет оставаться с Холтом. Это предусматривается пунктом о лояльности нанимателю и положением Кодекса о чести воина. Но запись в регистре в любом случае останется, что бы потом ни говорили.

Ясно, пятно есть пятно, от него просто так не отмоешься.

– Будут выплачены боевые, это плюс. Новый наниматель… – при этих словах лицо Роя скривилось, – согласился выплатить дополнительные премии согласно пункту о добровольном прекращении сопротивления и сбережении ресурсов противной стороны в ходе конфликта.

Проще говоря, нам кинут кость за то, что противнику не пришлось продолжать бой, неся дополнительные потери. Лучше, чем ничего.

Следующий день прошел под эгидой разбора с формальностями. Возвращение в лагерь, перевозка раненых, эвакуация подбитых мехов или того, что от них осталось, погребение мертвых и улаживание дел с новым нанимателем, а точнее расторжение контракта с полковником Холтом.

Мерзкий выродок даже не появился перед солдатами, предпочтя свалить все обязанности на Чанга, единственного старшего офицера, оставшегося в живых.

В лагере ходили разговоры, что сразу после подписания официальных бумаг Чанг собирался бросить вызов опозорившемуся командиру в Круг Равных, но, видимо, тот что-то почуял, поэтому предпочел скрыться еще до того, как все формальности были улажены. Хитрый жук, понимал, сколько людей на него точило зуб за бесславное поражение.

Что касается меня, то я особо не переживал. Победа или поражение – по большому счету неважно. Это был первый и последний мой бой в составе отряда полковника Холта, которого, если уж на то пошло, я вообще ни разу не видел. Имелись более серьезные проблемы, и главная из них – потеря всех личных вещей. Во время песчаной бури лагерь сильно пострадал, в том числе палатка, где были моя койка и контейнер с пожитками. Ветер все унес в пустыню, и надеяться что-либо найти не представлялось возможным.

Поэтому на перрон платформы для пассажирских вагонов станции Кросс-Роуд я выходил в плаще-пылевике, без шлема и винтовки, с платком, повязанным на шею, и кобурой с пистолетом. Больше ничего у меня с собой не было.

– Точно не поедешь с нами? – Рой остановился рядом.

Он и еще несколько десятков парней уже нашли себе работу где-то в глубине континента. Платили щедро, работа непыльная – охрана рудников. Единственный минус – враждебно настроенные туземцы, непроходимые джунгли вокруг и отвратительный климат.

– Нет, я на побережье, – во второй раз отказался я. Первый был в лагере, где Рой предлагал присоединиться к группе его приятелей. Чем-то я бородачу понравился, что он сделал столь щедрое предложение фактически незнакомцу. Или, может, сыграл фактор Кристофа. Так сказать, помощь в память о погибшем друге.

Но стезя простого наемника меня не привлекала. Тем более в роли охранника на богом забытом руднике где-то в глухих джунглях. Имелись другие планы.

Кровь рода Мещерских проявила себя с неожиданной силой, пускать на самотек и надеяться на счастливый случай в таких делах нельзя. Подобные способности требовали освоения, а главное контроля. Следовало научиться управлять ими, пока они меня не угробили. Что будет не так уж и сложно, учитывая случай с погружением в астрал.

– Ну ладно, тогда бывай. Счастливого пути, Тим, был рад с тобой познакомиться, – Рой крепко пожал мне руку и широко зашагал к группе наемников на соседнем перроне, ожидающих состав в глубь материка.

Мне было нужно в другом направлении – мой путь лежал в Скайфолл, средоточие местной техномагической цивилизации южного полушария; предстояло разобраться с магическим даром, а для этого требовался наставник.

19

Поездка до побережья пролетела незаметно. Поезд имел минимум удобств, зато обладал сумасшедшей скоростью, удерживая стабильно больше трехсот километров в час. Корпоранты позаботились о быстроте для вывоза ресурсов с африканского континента.

На перроне толпился народ, было раннее время, но люди уже куда-то спешили. Я спустился со ступенек вагона и огляделся. Справа и слева платформу перегораживал сетчатый забор с колючей проволокой, входы и выходы контролировали блокпосты с рамками металлоискателей. Много солдат в форме. Упакованы по полной программе: бронежилеты, кепи, тактические затемненные очки, в руках автоматические штурмовые винтовки.

Примечательно, что все в основном из числа местных жителей. Рядовой состав точно. Лишь некоторые офицеры относились к белой расе. Пусть и условно, с учетом местного загара через пару лет любой мог сойти за аборигена.

Классика жанра. Одни туземцы следят и подавляют других, пока белые господа стоят в стороне, спокойно извлекая из ситуации выгоду. В моем мире такие трюки ловко проделывали британцы. Они в этом деле настоящие мастера. Стравить местных и, невзирая на собственную малочисленность, затем управлять огромными территориями.

Разделяй и властвуй. Дай иллюзию возвыситься над другими и верти аборигенами как хочешь. Многие даже гордились ролью верных слуг.

Я прошел сквозь толпу, туземцы передо мной расступались, парочка европейского вида мужчин кивнули, как своему. Молодой возраст не играл роли, обращали внимание на расу и плащ-пылевик солдата по найму.

У блокпоста пришлось задержаться, вперед шагнул рослый негр, бритый наголо, на рукаве виднелись нашивки сержанта.

– Простите, сэр, необходимо пройти опознание, – он выставил ладонь вперед.

Несмотря на любезность, черные глаза цепко отслеживали каждое мое движение. Ни о каком подобострастии речи не шло, наоборот, еще парочка солдат подобрались, взяв потенциально проблемного пассажира в клещи.

Вот так вот, «простите, сэр», но, если что, легко нашпигуют свинцом. Должно быть, приказ вышестоящего руководства.

А вот, кстати, и оно – подпирает стенку неподалеку. Белый мужчина средних лет со знаками различия офицера индифферентно взирал на творящуюся суету на перроне, не обращая внимания на работу подчиненных.

Я поднес браслет к считывателю, на побитом жизнью дисплее высветилась краткая информация: «Тимофей Мещерский. Статус: наемник. Регистр под номером…» – далее следовал ряд буквенно-цифровых обозначений, идентифицировавших меня в списках наемных солдат.

Своеобразное прохождение таможенного контроля заняло пару минут, меня спросили о цели приезда (короткая транзитная остановка), уточнили насчет разрешения на оружие (все наемники имели ограниченное право на личное короткоствольное оружие, что-нибудь тяжелое пришлось бы запечатывать специальным блокиратором), закончив с формальностями, пожелали доброго пути.

Судя по любопытным взглядам, после уточнения, в каком именно отряде я служил, известие о том, что Кросс-Роуд сменил владельца, не стало для местных новостью. Слухи в здешних краях разносились быстро.

Впрочем, неважно…

Город Уолфиш-Бей – Китовая Бухта, город-порт с населением в сотню с лишним тысяч человек, не слишком удобный для жизни, но с весьма развитой портовой инфраструктурой, имел довольно любопытную историю.

До определенного времени город находился под британским протекторатом, пока несколько десятков лет назад германцы не начали устраивать регулярные атаки, с целью если не отбить стратегически важный объект у конкурентов, то затруднить его эксплуатацию.

Интенсивность нападений с каждым годом усиливалась, вынуждая держать внутри сильный гарнизон. В какой-то момент экономическая составляющая пересекла красную линию, и расходы на военных стали превышать доходы от портовой деятельности. Корона задумалась и отдала порт на откуп одному из своих лордов.

Нормальная практика для средних веков в эпоху феодализма. Во Франции в свое время король раздавал целые провинции вельможам для сбора налогов, забирая свой процент, а управление и любые потенциальные проблемы сваливая на чужие плечи. Схема могла показаться странной, но была весьма выгодной для монарха. Он регулярно получал свое, а что для этого приходилось делать и что творилось в самих провинциях его уже заботило мало.

Заинтересованность вельмож тоже понятна, собирали они налогов намного больше, чем следовало, оставляя излишки себе. В итоге все в выгоде: король, вельможи, только народ вынужден горбатиться в три раза больше, пытаясь заплатить непомерные поборы и не сдохнуть.

Так и тут. Лорд сразу увеличил налоги, установив пошлины на максимальных значениях, начав буквально выкачивать из города деньги. И у него это какое-то время получалось. Поползновения германцев он отбил, нагнав толпу наемников и переложив их содержание на плечи местных жителей. Плюс сам лорд обладал сильным магическим даром, что тоже весьма помогло.

Ситуация сохранялась пару десятков лет, пока в историческую дверь не постучал его величество технологический прогресс. Событие, оказавшееся весьма неприятной неожиданностью для одаренных.

Некой группе финансово-промышленных корпораций надоело платить непомерные поборы за пользование портовой инфраструктурой и еще более сумасшедшие налоги в виде таможенных пошлин. Корпоранты посовещались, скинулись малой долей и наняли сразу несколько пиратских эскадр, снабдив их современным оружием.

Но даже вооруженные по последнему слову техники головорезы не смогли с ходу сокрушить старого лорда. Хотя и пытались. Зато нанесли серьезный урон. Их было много, и они никуда не торопились. Это решило конечный исход, город взяли измором.

Лорд принадлежал к Старым семьям и был очень силен. Проблема заключалась в том, что в свое время он не озаботился союзниками. Думал, что в одиночку сможет защищать курочку, несущую золотые яйца, не желая ни с кем делиться. За что и поплатился в конце концов.

Его не убили, нет, но хорошо потрепали, как в моральном, так и финансовом плане. Атаки следовали одна за другой, что в итоге вынудило лорда отступить и отказаться от домена. Редкий случай для здешних мест, но не исключительный.

Что иронично, сразу после победы корпоранты передрались за право управления ценным активом. Стали вставлять друг другу палки в колеса, пакостить всевозможными способами, плести интриги, устраивать диверсии вплоть до полноценного саботажа.

Таким образом в настоящий момент Уолфиш-Бей находился в состоянии перманентного мятежа, подготовки к осаде и полувоенного положения. Сборная солянка, больше похожая на готовящийся в любой момент вспыхнуть вулкан.

– Ну и местечко, – я обвел взглядом улицу на выходе из вокзала.

Везде вонь, грязь, толпы непонятного народа, преимущественно из местных туземцев, и атмосфера всеобщего напряжения, буквально пропитывавшего все вокруг.

– И где здесь можно добыть двести пятьдесят тысяч кредитов?

Риторический вопрос остался без ответа. Деньги были нужны для Скайфолла, точнее для его посещения. Еще один неприятный нюанс, ставший известным по дороге сюда.

Находясь в поезде, я немного изучил царившие в столице южного полушария порядки. Чтобы посетить мегаполис, требовалось внести залоговый депозит в размере двухсот пятидесяти тысяч кредитов. Деньги не отбирали, а переводили на специальный счет, с которого потом шла оплата в местных заведениях: отелях, ресторанах и так далее.

Делалось это, разумеется, не просто так, а чтобы исключить нахождение на территории Скайфолла всякого рода проходимцев из числа неплатежеспособной публики. Свободными для посещения оставались лишь «веселый квартал» (по названию понятно, что там находились бордели и кабаки) и ограниченная часть торгового сектора (бизнес надо держать на плаву даже для мелких и средних дельцов, а не только крупных акул), все остальное оставалось закрытым.

В принципе власти можно понять, в эти края стекалась самая разнообразная публика, в основном с авантюрным складом ума. Разного рода проходимцы, жаждущие наживы, пропащие суицидники, кому терять нечего, сумасшедшие, любящие кровь, психи, блаженные идиоты, ищущие край обетованный и другие подобные личности.

Короче, отребья хватало. И губернатор Скайфолла логично не желал лицезреть все эти рожи в собственном городе. В чем-то его даже можно понять. Я бы тоже таких индивидов не пускал на порог своего дома.

Поэтому нужны деньги. И на проживание, и на учебу. С последним дело обстояло следующим образом. Даже если удастся найти наставника по магии (а в Скайфолле шансы на это больше всего), используя ГлобКом, занятия все равно придется проводить очно, а для этого необходимо получить доступ на территорию мегаполиса.

С поиском учителей, скорее всего, не должно возникнуть проблем. По крайней мере, я так думал (как показали дальнейшие события, с этим я немного ошибся). Должны существовать школы, где преподавались разные техники овладения магическим даром. Ведь одаренные рождались не только в старинных магических семьях. За века существования, благодаря случайным и не очень связям, на свет появилось приличное количество владеющих магией, не относящихся к так называемым имперским родам или Старым семьям.

Бастарды и выходцы из отсохших ветвей, природные самородки и дети родителей, потерявших основную силу, но сохранивших искру дара и передавших ее потомкам. Случаи и обстоятельства были разные, но всех в конечном итоге объединяло одно – желание овладеть собственным даром и занять свое место под солнцем.

А там, где спрос, там и предложение. Имелись бы деньги.

Подобные одаренные были слабее выходцев из родовитых колдовских сообществ, однако не уступали последним в упорстве найти свое место в жизни и готовые за это платить, а если придется, то и драться за данное право.

– Куда изволите, масса? – таксист посмотрел в зеркало заднего вида.

Желтый рыдван я нашел неподалеку от вокзала, прикинув все за и против, решил взять машину, а не тащиться пешком по знойной улице, полной народа.

– В отель, – коротко ответил я.

Лоснящаяся черная, как эбонит, физиономия расплылась в белозубой улыбке. Подозревая подвох, я строго предупредил:

– Только в хороший.

Туземец усиленно закивал, продолжая лыбиться в тридцать два зуба. Засранец, наверное, имел процент с каждого привезенного клиента и заранее подсчитывал прибыль. Надеюсь, у него хватило ума договориться о подвозе клиентов с хозяином приличного заведения, а не какого-нибудь клоповника.

Машина заурчала древним мотором и загромыхала по улице, распугивая людей громким клаксоном и вырывающимися из магнитолы мощными руладами песни на африкаанс.

Трясясь на заднем сиденье, я меланхолично размышлял, что могло оказаться хуже. Здесь хоть машины есть, а не рикши. Хотя если постараться, тут они, наверное, тоже найдутся.

Такси подпрыгивало, виляло, поворачивая и распугивая народ, иногда сворачивая в узкие улочки и внезапно выезжая на широкие проспекты с вполне приличным автомобильным потоком.

В какой-то момент мы остановились на перекрестке на красный свет (надо же, светофоры здесь все-таки присутствовали), справа расстилалась огромная площадь, где явно что-то происходило, слишком большое количество людей собралось.

– Что происходит? – я постучал по пластиковой перегородке, привлекая внимание таксиста.

Он несколько секунд молчал, вглядываясь в бушующее людское море, потом принялся объяснять, говоря с жутким акцентом и перемежая слова из сильно исковерканного уличного африкаанс.

На площади происходила казнь. Для здешних краев событие не сказать, чтобы редкое. Изюминка в том, что городские власти где-то нашли препарат, искусственно ускоряющий старение. Таким умерщвлением баловались в более развитых краях, слишком уж одна доза сложного химического реагента дорого стоила. Не для простых аборигенов удовольствие, им, как правило, хватало простой веревки или топора. Гораздо реже ограничивались пулей в затылок, но это уже не так зрелищно.

А такая сложная казнь могла длиться часами. Приговоренный усыхал на глазах толпы. На туземцев подобное зрелище оказывало ошеломительный эффект. Здоровый и полный сил мужчина (или женщина, такое тоже бывало) превращался в дряблого старика с выцветшей кожей на дрожащих ногах. Процесс занимал какое-то время, в зависимости от консистенции препарата. Чем тяжелее преступление, тем дольше длилась агония. Усохшую мумию еще некоторое время держали на помосте, потом дробили в труху и выбрасывали в отхожую яму.

Экзотика, бьющая по мозгам не хуже самого крепкого пойла. После шоу толпа расходилась молчаливая и впечатленная.

Если денег не было, довольствовались другим способом, более простым и незатейливым, но при этом не менее эффективным в части оказания воздействия на людей. Например, брали мусорный контейнер, набивали колючей проволокой и бросали внутрь приговоренного, перед этим раздев догола. Потом начинали трясти. Перед этим казненному пускали по венам концентрированную кислоту, чтобы смерть была веселее.

– Кого казнят? – спросил я.

– Красного Реджи.

– Кто такой Красный Реджи?

– О-о, Красный Реджи – это герой из героев, – чернокожий водитель причмокнул и мечтательно закатил глаза.

– А поподробней? – уже понимая и смиряясь, что придется оставить на чай больше обычного (таксист притормозил у обочины, якобы заметив внимание пассажира, но на деле сам наверняка тоже хотел полюбоваться на казнь), я потребовал рассказать предысторию происходящего на эшафоте.

Из дальнейших объяснений выяснилось, что казнили не какого-то обычного бандита из пустыни, а самого настоящего пирата. Точнее даже капитана пиратов. Красный Реджи промышлял вдоль побережья, грабил небольшие транспортные суда, иногда работая на корпорации (те наводили на корабли своих конкурентов), иногда действуя в частном порядке.

Последнее его и подвело. Пару месяцев назад его корыто наткнулось на богатую яхту золотой молодежи, детей корпоративных боссов. Черт знает, чем детишки думали, отправляясь в самостоятельное путешествие, не озаботясь хорошей охраной, да еще в столь опасных водах, но результат морской прогулки оказался печальным.

Яхту взяли на абордаж, экипаж перебили, мальчиков и девочек захватили в плен, где с ними, понятное дело, не душевные разговоры вели. Истязали и насиловали долго, пока кому-то из людей Реджи не пришла блестящая идея попытаться взять за пленников богатый выкуп.

Вот на этом бравый предводитель пиратов и погорел. Вместо того, чтобы перерезать глотки всем свидетелям, он действительно связался с родителями богатых ребятишек по поводу выкупа. Должно быть, надеялся сорвать куш и уйти на покой. Или вообще ни о чем не думал, просто услышав о больших суммах.

В итоге жадность его и сгубила. Жадность и тупость.

Освободив детишек, родители из корпоративной элиты пришли в бешенство. Трудно оставаться спокойным, слушая, как дочурка, чье шестнадцатилетие справляли на яхте, рассказывает, как ее заставляли вылизывать ноги грязного негра-капитана, потом так же старательно облизывать кое-что еще, находящееся у него между ног, как оставляли ночевать у кровати и давали пользовать любому члену команды вместо поощрения.

Корпоранты объявили награду за голову обнаглевших пиратов, долго скрываться у тех не вышло. Команду при захвате перебили, капитана взяли в плен.

Понятно теперь, откуда препарат, ускоряющий старость. Шишки из корпораций решили преподать урок, чтобы местные надолго запомнили, что значит трогать кого-то из их людей.

Некоторое время с академическим интересом понаблюдав за тем, как живой человек стареет на глазах, я постучал по перегородке, приказывая продолжить поездку. Пора заселяться в отель.

Негр-таксист недовольно скривил мясистые губы, но послушно нажал на газ. Машина тронулась, продолжая путь по улицам Уолфиш-Бей.

20

– Сто пятьдесят, больше не дам.

– Двести! И вон те солнечные очки, кепи и рюкзак в придачу.

– Какой рюкзак? Какие очки? Знаешь, сколько они стоят? Сто пятьдесят и не кредитом больше. И только благодаря моей исключительной щедрости. Шапку, так и быть, можешь взять.

– Это не шапка, а кепи. И двести, вместе со всем перечисленным.

Горбоносый торговец уставился исподлобья и печально вздохнул. Упертость покупателя невероятно расстраивала, увидев принесенный товар, хитрый торгаш уже подсчитывал прибыль, что сможет извлечь из дальнейшей перепродажи, и каждое мое новое предложение добавить к сделке что-то еще, катастрофически ее уменьшало.

– Это же не какая-то подделка, а настоящая качественная вещь, смотри сюда, что видишь? – я загнул край воротника лежащего на стойке плаща и сам же ответил: – Лейбл «Амуниция-Корп». Эта компания специализируется на военном снаряжении и выпускает качественные вещи. Знаешь, сколько такой стоит новый? Полторы тысячи кредитов! А ты мне предлагаешь сто пятьдесят. Это обдираловка!

– Но он не новый, а изрядно поношенный! – взвился торговец. – Плюс неизвестно еще сколько людей в нем подохло. А это дурное предзнаменование, люди пустыни не любят такого.

Я удивленно развел руками.

– А кто тебе предлагает об этом рассказывать? Скажи, что в нем воевали герои, выступившие в одиночку против сотен врагов и одержавшие великую победу, которую потом восхваляли в песнях.

Торгаш скептически уставился сначала на меня, потом перевел еще более скептический взгляд на плащ-пылевик в моих руках. Каждый сопляк здесь знал, что в подобном снаряжении ходили наемники, а у них своеобразная репутация. Ждать геройства от подобных личностей будет только неисправимый оптимист.

– Двести! – припечатал я и вновь повторил: – Плюс очки, кепи и рюкзак.

Рейдовый рюкзак я приметил сразу, как вошел в лавку старьевщика, и положил на него глаз. После потери контейнера приходилось искать замену для хранения личных вещей. Вместительный армейский рюкзак подходил идеально.

Что касается плаща, то от него пришло время избавиться. Слишком плотный, слишком тяжелый, он хорошо защищал от пылевой бури, но в повседневной носке оставался неудобным, стеснял движения, и в нем было чересчур жарко.

Другое дело полувоенный комбез серого цвета. Содрав лычки с собственным именем и оторвав нашивку с эмблемой отряда, я почти перестал выделяться из толпы. Например, местные докеры ходили в комбинезонах похожего дизайна. Удобная, практичная одежда, подходящая для работы и путешествий.

Комбез оставил, как и ботинки, хорошо зарекомендовавшие себя в деле. А вот плащ решил продать, выручив какие-никакие деньги и заодно прикупив разных полезных мелочей.

Но лавочник торговался отчаянно, не желая сдаваться, будущая прибыль застила глаза, не давая сбрасывать ни одного кредита.

Жадный смуглокожий ублюдок…

– Ладно, тогда я найду другого покупателя, – я скрутил пылевик и сделал несколько быстрых шагов в сторону двери.

Хотя чего тут особо шагать, лавка и так невелика по размеру. Но готовность уйти и скорость, с которой это было продемонстрировано, подточили уверенность торгаша. Душа дельца не выдержала:

– Шайтан с тобой! Пусть будет двести!

Я мысленно ухмыльнулся. И стоило упираться и устраивать такой цирк. Все равно же возьмет свое с дальнейшей перепродажи. Качественное военное снаряжение всегда стоило дорого и ценилось особо.

– Очки, рюкзак, кепи, – напомнил я.

Расстроенный араб лишь махнул рукой, смиряясь с неизбежным. Через минуту все было кончено. Плащ сменил владельца, а я обзавелся неплохими солнечными очками, головным убором полувоенного стиля и вместительным рюкзаком.

Поднесенный к мобильному терминалу оплаты браслет на запястье пискнул, сообщая о поступлении средств. Проверка показала, что счет увеличился ровно на две сотни кредитных универсальных единиц.

Всего с учетом расходов в дороге и выплат боевых за сданную станцию у меня оставалось чуть больше двадцати тысяч. Невеликая сумма, но продержаться на плаву хватит. Требовалось больше, значительно больше. И на входной билет в Скайфолл, и на наставника (подозреваю, обучение магии обойдется в приличную сумму), и на общее проживание. В чем-то ограничивать себя я не привык и не желал жить в дешевой халупе, питаясь еще более дешевой едой.

Нет, конечно, если прижмет, легко вытерплю и это. И ночевать буду на улице, и жрать все подряд. В прошлом приходилось выживать и в худших условиях. Но если нет острой необходимости, то зачем напрягать себя, терпя ненужные лишения? Лучше поднапрячься и достать необходимую сумму.

Я вышел из лавки и первым делом нацепил на нос очки, местное солнце уже порядком достало. Плюс какая-никакая, а маскировка.

Придерживая на плече рюкзак, направился вверх по улице, некоторые аборигены на меня оглядывались, привлеченные цветом кожи и слишком молодым возрастом, но основная масса равнодушно расступалась, заметив на поясе пистолет.

Желудок предательски заурчал, сигнализируя о желании подкрепиться. Глубоко вздохнув и уловив аромат готовящейся еды, без ошибки свернул на узкую улочку и прошел через два переулка, выйдя на небольшой проспект, уставленный палатками-закусочными.

Смысла привередничать нет, все равно скорее всего везде готовят одно и то же. Поэтому остановился у первой попавшейся палатки, где продавали уличную еду, готовящуюся там же. Рядом стояли парочка столиков из тех, за которым надо есть стоя.

Вроде пахнет неплохо, по крайней мере чем-то съедобным. В основном торговали морской живностью, приготовленной разными способами, что логично, учитывая, что Уолфиш-Бей являлся портом. Но имелась и экзотика (лично для меня) – мясо песчаной ящерицы, зажаренной на открытом огне с огромным количеством специй.

Попробуем. А напиток… нет, местное пиво не вызывало доверия, к тому же сейчас не время расслабляться, ограничимся соком. А лепешку можно взять, как и небольшую пиалу с соусом.

Расплатившись с разговорчивым продавцом, так и норовившим всучить клиенту миску подозрительно пахнувшей похлебки, я устроился за свободным столиком, встав так, чтобы за спиной оставалась стена близстоящего домика из побеленных глиняных кирпичей.

Еда оказалась и правда неплохой. Мясо чуть жестковато, но вполне съедобно. А лепешка и вовсе выше всяких похвал. Кажется, болтливый паренек из палатки уверял, что готовят ее по древним рецептам в настоящей печи. Не уверен насчет способа приготовления, но на вкус вполне ничего…

– Ты слишком ярко светишься, – кто-то подергал меня за штанину.

Опустив голову, заметил, что каким-то образом ко мне незаметно подобралась маленькая негритянская девочка лет семи. Черные заплетенные косички, цветастое платьице, на руках дешевые пластиковые браслеты, ноги в сандалиях.

– Что? – я оглянулся, ища родителей девочки. Но толпа продолжала идти мимо, кто-то останавливался у палаток, чтобы перекусить, кто-то, закончив, уходил дальше. Бесконечное броуновское движение. И ни один не обращал внимания на одинокую малолетнюю девочку.

– Ты слишком ярко светишься, – повторила она, особым образом выделив последнее слово.

– Свечусь? – не понял я и на всякий случай оглядел себя. О чем она, черт возьми, говорит?

– Так нельзя, ты слишком привлекаешь к себе внимание. Светись меньше, – тоном строгой учительницы произнесла девочка.

Я совсем перестал что-либо понимать. Может, она сумасшедшая? Местная блаженная из тех, кому подают на паперти, считая за святую?

– Меньше? – я улыбнулся, показывая дружелюбие и не желая вызвать какой-нибудь психический приступ. Никогда не умел особо общаться с детьми, тем более с нарушенной психикой.

Впрочем, со взрослыми сумасшедшими я тоже особо не ладил, как и любой нормальный человек, предпочитая от таких держаться подальше.

– Меньше! – девочка усиленно закивала и подняла свою руку передо мной. – Меньше светиться.

И только тут до меня дошло. Аура свечения, окружающая тонкую руку, мигнула и стала тусклой и невыразительной, неотличимой от ауры обычного человека.

Светишься! Вот что она имела в виду. Еще в лагере я заметил, что ауры обычных людей и одаренных отличаются спектром по яркости и насыщенности. У того же доктора, например, несмотря на потерю магического дара, она оставалась глубокой и плотной, в то время как у Кристофа была невзрачной и невыразительной.

Правда все это было, конечно, относительным. В ту же бурю ауры обычных людей сквозь песок виделись как сигнальные маяки. Но в обычной жизни они действительно не так сильно светились.

– Значит, я слишком ярко свечусь? – я обвел силуэт своего тела рукой.

Девочка утвердительно тряхнула косичками.

– А как надо меньше светиться?

Последовала долгая пауза, ребенок наморщил лоб, пытаясь понять, что у него спрашивают.

– Ты можешь меня научить – светиться меньше? – уточнил я.

Девочка задумалась.

– Светись внутрь себя, – наконец изрекла она и, не дожидаясь новых вопросов, развернулась и вприпрыжку убежала, мгновенно растворяясь в толпе.

Ничего себе – светись внутрь себя. Знать бы еще, как это делать. А насчет самого совета – идея не такая уж и дурная, для одаренных, умеющих видеть ауру, я выделялся среди обычных людей, как зажженная лампочка.

Светись внутрь себя… хмм, интересно, как это.

Рассеянно водя вилкой по картонке одноразовой тарелки с остатками соуса и мяса ящерицы, я усиленно думал, пытаясь понять, что девочка имела в виду. Не могла же она дать совет наобум. Тем более что предчувствие говорило, что несмотря на несуразность, в словах все же крылся какой-то глубоко заложенный смысл.

Светись внутрь себя… это не походило на инструкцию к действию, но что, если это она и есть. Что, если возможно направить часть излучения ауры внутрь себя, тем самым уменьшив ее сияние.

Я мысленно представил, как аура сворачивается в кокон, плотно облегая силуэт, одновременно теряя интенсивность. Долго держал эту мысль в голове, но ничего не получилось. Рука по крайней мере продолжала исходить мягким светом, чересчур насыщенным для обычного человека.

Ладно, а если сделать буквально – направить сияние внутрь тела, закольцевать его, разделив на части, поставив перед основным потоком как бы преграду. Своеобразную плотину с входным и выходным шлюзом.

Полностью закрываться нельзя, иначе ауры вообще не останется. Это будет бросаться в глаза не меньше, чем наличие ауры одаренного. К тому же неизвестно, к чему может привести полная блокировка, не повлияет ли это в конечном итоге на энергетику, а за ней и на здоровье. Загнуться от перенасыщения магической энергии – понятия не имею, возможно ли такое, но рисковать не стоило. Слишком мало знал, чтобы принимать однозначные решения.

– Так, а если так? А еще так, – я бормотал вслух, помогая себе словами.

Как ни странно, попытки дали результат, хоть и небольшой. Свет вокруг руки и правда поблек, но почти сразу рывком вернулся обратно. Приходилось сохранять концентрацию, чтобы свечение оставалось тусклым, практически бесцветным.

Через некоторое время я с изумлением заметил выступивший на лбу пот. Вроде заняло совсем немного времени, а усилий потребовало, как при пробежке пары миль с дополнительным грузом на плечах.

Но все равно я остался доволен. Маленькое, но достижение, внушило уверенность, что дальше будет проще. Надо лишь привыкнуть и постараться делать все на автомате. Привычка только сначала вызывает трудность, потом становится второй натурой. Здесь схожий принцип, главное не отвлекаться и держать первое время ауру под контролем, потом буду делать это не задумываясь.

Это как незаметно оглядываться, ища за собой хвост. Сначала сложно, потом сам не замечешь, как делаешь все машинально.

Я направился дальше по улице, рассекая толпу. В голове засела мысль: интересно, кто эта девчушка и откуда она знает, как обращаться с аурой. То, что у нее есть дар, ясно, то, что им кто-то учит ее управлять, тоже. Возможно, и мне стоило найти этого учителя?

Кто это мог быть? Какой-то местный колдун с зачатками способностей мага? Отшельница-знахарка? Вряд ли квалифицированный боевой маг. Иначе совет унять ауру звучал бы по-другому, более четко, с наличием сложных терминов. Светить внутрь себя под это определение никак не подходило. Значит, какой-то самоучка, и скорее всего связанный тесно с религиозными убеждениями. Аборигены любят такое.

Магия у кланов и имперских родов воспринималась точной наукой. Достаточно вспомнить КИБы, чтобы понять, насколько тесно переплелась колдовская составляющая с технологией.

Здесь же речь скорее шла о верованиях, духах и других схожих предметах. Надо мне это изучать? Вопрос риторический. К тому же вряд ли даже самый талантливый самоучка сможет на равных противостоять квалифицированному одаренному, прошедшему полный курс обучения в классической школе по заранее разработанным методикам.

– Чертова магия, – я хмыкнул, уже, наверное, в тысячный раз поражаясь наличию такого фактора в собственной изменившейся жизни.

Ладно, пока это все неважно, оставим на потом.

Переулок свернул вправо вместе с поредевшей толпой. Завернув за угол, я увидел здание своей гостиницы.

Таксист не подвел, привез во вполне приличное место. Небольшим отелем владела семья коренных жителей Уолфиш-Бей. Брали недорого, обеспечивали достаточный уровень комфорта. По местным меркам, разумеется.

Имелась горячая вода, как и отдельный терминал для выхода в сеть. Электричество подавалось круглосуточно. Даже завтрак при необходимости обещали приготовить, если заранее предупредить и заплатить несколько кредитов. Последняя услуга не вызывала особого доверия. Думаю, хозяева просто посылали кого-то в ближайшую закусочную, где продавалась та же самая уличная еда, накручивали свой процент и подавали под видом свежеприготовленного блюда на кухне.

Кроме относительного уровня удобств, еще одной примечательной особенностью гостиницы являлась специализация по обслуживанию исключительно приезжих издалека. Среди постояльцев не было ни одного туземца или араба. Одни белые иноземцы.

Один из них как раз стоял сейчас на крыльце, напряженно вглядываясь в портативный коммуникатор. Низенький толстячок в черной сутане, с удивительно нежным лицом для здешнего жаркого солнца, больше всего в своих одеяниях и с плоской шапочкой на макушке походил на странствующего миссионера, только и ждущего момента начать проповедь.

Что в целом удивительно, учитывая, что за все три раза, что мы с ним сталкивались, он ни разу не сделал попытки заговорить со мной. И вообще с кем бы то ни было. Похоже, его больше интересовало содержимое его мобильного компа, чем окружающая действительность.

Я поднялся на крыльцо, молча прошел мимо неразговорчивого священника и зашел в холл, на ходу кивнув сидящему за стойкой администратора невысокому чернокожему пареньку. Поднялся на второй этаж в свою комнату, переступая сразу через две ступеньки.

Меня подгонял азарт. Пришло время доставать деньги на обучение и посещение Скайфолла. А как это сделать? Правильно: найти работу. Будь я в прошлой жизни садовником, то лазил бы в сети по личным страницам хозяев окрестных вилл, предлагая свои услуги. Но я был наемным убийцей, и моя специализация лежала в несколько иной плоскости.

Так что пора отправить какого-нибудь местного воротилу на тот свет и получить за это щедрое вознаграждение.

21

Любая информационная сеть имеет несколько слоев погружения. Первый, самый видный и доступный, предназначен для обычных пользователей. Здесь нет ничего криминального, все понятно и безопасно. Но чем глубже погружаешься вниз, тем больше незаконного начинает встречаться, начиная от продажи наркотиков и заканчивая более тяжкими преступлениями.

Здесь, на самом дне, или, как говорят некоторые хакеры – «на темной стороне», можно купить и продать что угодно, сделать заказ на убийство или организовать найм на масштабное нападение с большим числом человеческих жертв, замаскированное под террористическую атаку. Здесь продавались и покупались любые человеческие пороки. Секс, наркотики, жажда убийства, алчность. Последнее иногда хуже всего. Желание заполучить как можно больше денег толкало людей на самые жестокие поступки.

Убить родственников (а бывало и родителей), чтобы заполучить наследство. Прикончить партнера по бизнесу и забрать себе всю компанию. Оплатить хакерскую атаку и обрушить сервера конкурентов. Заказать вышестоящего босса и самому пролезть на его место. Что угодно, лишь бы стать на доллар богаче.

Причем часто все это делалось не для достижения какой-то конкретной цели, а просто чтобы денег стало хоть немного, но больше.

Деньги ради денег. Никогда не понимал такого подхода…

Впрочем, все это лирика. Кто я такой, чтобы осуждать за жажду богатства. Я сам на этом неплохо зарабатывал, за счет алчности и неуемной жажды наживы. Моими клиентами никогда не становились рядовые добропорядочные граждане. И почти все относились к тому типу людей, что, как правило, и заказывали убийства. Смешно, если подумать, мне это представлялось неким поддержанием баланса, когда велся отстрел подонков, удерживая их количество в социуме на заданном уровне.

Ради шутки я иногда представлял себя этаким санитаром леса, который убирает самую грязь, чтобы общество окончательно не загнило. Ведь если бесчеловечных личностей станет много, то это повлияет на большинство, и тогда неизвестно чем все в итоге закончится. Мир и так балансировал на грани, чтобы направить его в нужную сторону, достаточно всего лишь небольшого толчка.

Что-то на философию потянуло. Помнится, я любил о чем-то подобном подумать, отдыхая после очередного заказа. И всегда делал это с ехидной ухмылкой, понимая, насколько от такого несет лицемерием – наемный убийца, размышляющий о благополучии мира. Смешно.

– Ладно, не будем отвлекаться от основной темы, – я хлопнул в ладоши и склонился над клавиатурой.

Терминал в отеле работал отлично. Выход осуществлялся через общую сеть, зарегистрированную в городских информационных системах. Особого контроля не было, как и строгих ограничений на трафик или длительность подключения. В редких случаях, если объемы прокачанной информации слишком сильно превышали суточный лимит, то за отдельную плату имелась возможность расширить тариф.

Нетрудно найти что надо, если знать, где искать. Опуская разные обстоятельства в виде наличия магии и другого глобального миропорядка, наши миры оставались в чем-то похожи. Особенно в плане человеческой психологии. Так что искомое я нашел довольно быстро.

Как и ожидалось, Уолфиш-Бей оказался тем еще сплетением корпоративных интересов игроков самого разного уровня. А где разборки корпорантов, там и легкие деньги.

Доска объявлений оказалась испещрена замаскированными предложениями избавиться от какого-либо человека. Причем часто, по косвенным признакам, можно было понять, что заказывали не только враги, но и свои. Прямой результат того самого желания пролезть по карьерной лестнице выше.

Если отбросить шелуху и нереальные предложения (двести тысяч за вице-президента крупной транспортной компании, что за бред? За такую жирную цель надо не меньше двух миллионов), то осталось всего пять приемлемых вариантов.

Три я отбросил сразу, как неосуществимые. Слишком хорошо и плотно охранялись объекты – круглосуточно, с поддержкой из одаренных, силовой группой из хорошо вооруженных ветеранов. На таких если и лезть, то во главе небольшой армии.

Нет, конечно, при желании, хорошем финансировании и достаточном количестве времени можно и взяться. Я всегда любил сложные задачи. Но сейчас это явно не мой случай, особенно в этом теле.

Таким образом оставалось двое: один – крупная шишка в местной администрации (кажется, от него хотел избавиться заместитель, чтобы занять его кресло), второй – важная птица из корпорантов.

Подумав, от первого решил отказаться. Причины: придется работать в городе, что вызовет затруднения, если что-то пойдет не так, и личность самой цели. Убийство местного высокостоящего чиновника контролирующие город корпорации могут воспринять как брошенный лично им вызов и начнут действовать сообща. Чего хотелось бы избежать.

И совсем другое дело один из корпоративных боссов. Когда его уберут, остальные начнут думать, что это сделал кто-то из конкурентов, не будут никому доверять и действовать разобщенно, заботясь каждый о собственной безопасности. Мне подобная тактика на руку.

Совместных усилий в поисках исполнителя (про заказчика рано или поздно сами догадаются путем нехитрого перебора претендентов на вопрос: кому выгодно?) мне даром не надо. Пусть уж лучше собачатся дальше.

Решено, второй вариант – Бригам Янг, исполнительный директор корпорации «Nord Chemical» – крупной компании, занимающейся химической промышленностью. За голову мистера Янга давали ровно пятьсот тысяч кредитов. Думаю, мне этого хватит на ближайшее время.

– Итак, что о тебе известно, приятель, – я тихо пробормотал и запустил перекрестный поиск по указанной личности.

Результат высветился быстро. Статей и ссылок оказалось неожиданно много, пришлось отсечь лишнее и систематизировать остатки.

На первый взгляд господин Янг мог считаться за образцового гражданина. Платил все налоги, заботился о семье (жена и двое детей проживали в поместье в Шотландии и никогда не перебирались через экватор в южное полушарие), занимался благотворительностью и общественной деятельностью. Просто образец богача.

Но за годы своей деятельности я понял одну простую истину: любой забравшийся достаточно высоко по корпоративной лестнице имел за плечами скелеты в шкафу. И особенно много их скапливалось у топ-менеджеров высшего ранга. Такова аксиома.

Причем не обязательно речь шла о прямых убийствах. Подобные личности предпочитали не пачкать руки и зачастую действовали не напрямую. А иногда и вовсе причиняли вред через третьих лиц.

Был у меня один клиент из страховой фирмы, начальник отдела рисков, обожал уменьшать коэффициент выплат при несчастных случаях. Итог: сотни разорившихся семей (многие умерли, кто-то наложил на себя руки) и щедрые премии талантливому руководителю, спасшему невыплаченные средства компании.

Закончил он плохо, повесился, оставив записку, как он раскаивался во всех бедах, что причинил за свою жизнь (конечно, ублюдок ни в чем не раскаивался, я тогда замучился прикреплять веревку к чертовой балке, два раза чуть не навернулся со стола, на который пришлось встать). А наняло меня одно семейство, пострадавшее от этого индивида, неожиданно получившее большое наследство, через пару лет после разорения. Тогда отец и вспомнил, по чьей вине вся его семья чуть не оказалась на улице, и нанял меня.

Так что, может, Бригам Янг и выглядел образцовым столпом общества, но за его душонкой явно немало темных делишек, которые позволят подобраться к нему поближе.

Искомое обнаружилось где-то через тридцать минут напряженных поисков. Наш мистер Янг оказался любителем клубнички и раз в месяц устраивал так называемые вечеринки на воде, когда брались два или три плавучих дома и объединялись в небольшой остров для веселого времяпровождения.

Исполнительный директор «Nord Chemical» оказался эстетом, девочек ему привозили из метрополии и других стран. Ухоженных, дорогих, из элитных эскортных агентств, бывших или действующих моделей, начинающих актрис и молоденьких профессионалок, отличающихся красивой внешностью. Стоило удовольствие дорого, но всегда проходило по статье корпоративных расходов.

– Красиво жить не запретишь, – я зевнул, разглядывая фотки, сделанные на последней вечеринке одним из гостей и попавшие в сеть.

Наркотики, алкоголь, длинноногие девицы в откровенных нарядах и небольшая толпа приятелей и знакомых мистера Янга, кого девочкам предстояло обслуживать. В принципе никакого криминала нет. Половина богачей развлекались подобным образом. Если бы не одно «но» – перед тем как прибыть на плавающие дома и окунуться в море удовольствий, группа отдыхающих корпорантов занималась еще одним делом для релаксации – охотой на живых людей. Двуногую дичь загоняли в пустыне на квадроциклах, используя в качества оружия арбалеты и луки.

– М-да, и правда эстет, – я озадаченно почесал затылок.

Информация о незаконных развлечениях просочилась в сеть случайно. Кажется, кто-то из приглашенных гостей проболтался по пьяни.

Хитрость заключалась в том, что территория вокруг Китовой Бухты никому не принадлежала, на нее не распространялась юрисдикция правовых актов. Фактически совершалось убийство в сговоре из числа нескольких лиц, но формально его как бы не было.

Многие знали об увлечении мистера Янга нетрадиционной охотой, но никто не мог ему что-либо предъявить. Были пару попыток испортить имидж и деловую репутацию в метрополии, как недостойные британского джентльмена, но в ответ шла тяжелая артиллерия в виде исков о защите чести и достоинства, поданных от лица крупной юридической конторы, чьи адвокаты зарабатывали в час больше, чем иные эскортницы.

– Хмм… ничейные земли, значит, – я задумчиво почесал подбородок. – А это идея.

Завалить цель на территории, не подчиняющейся ничьим законам, и убийства как бы нет. Забавный юридический казус. Это могло даже сработать. Конечно, руководство «Nord Chemical» в любом случае будет искать того, кто грохнул одного из топ-менеджеров, но остальных корпоративных боссов лишь позабавит данный факт, став причиной невмешательства в ситуацию. По-простонародному говоря, станут наблюдать издалека и тыкать пальцами, издеваясь над неудачниками. А то и вставлять палки в колеса, от души мешая расследованию.

Разобщенность, конкуренция, борьба в бизнесе – вот что в первую очередь поможет выполнить контракт на устранение шишки из корпоративной среды.

– Осталось сделать заявку, – пальцы пробежались по клавиатуре, отправляя сообщение на безымянный адрес одноразовой почты. Сплошной набор цифр и букв.

Сделку обеспечивала нейтральная контора-посредник. Нормальный ход в подобных ситуациях, позволяет сохранить анонимность для обеих сторон заключенного контракта.

Ответ пришел через несколько минут. Прочитав короткое послание, я понимающе ухмыльнулся. Так и знал, никакого задатка, строго оговоренные сроки. Тоже своего рода стандартная практика. Меня никто не знал, выплачивать аванс никто не собирался, как и предоставлять любые дополнительные сведения. Это походило на игру, когда кто-то из безликой толпы поднимал руку вверх и предлагал свою персону на заявленную работу.

Обмана я не боялся. В таких делах, особенно если новичок хорошо проявит себя, контора-посредник будет только рада появлению еще одного игрока. Грамотного, умелого, способного исполнять контракты быстро и четко, не задавая лишних вопросов. А главное без осечек. Это могло показаться смешным, но даже среди наемных убийц котировались высококвалифицированные работники, как в какой-нибудь строительной сфере, где ценились хорошие каменщики и отделочники.

– Осталось выбрать псевдоним, открыть пару банковских счетов в нейтральных офшорных зонах и оформить десяток-другой подставных юридических лиц, – я откинулся назад, заложив руки за голову, задумчиво покачиваясь в кресле.

Дело привычное, мало выполнить контракт, надо суметь еще избавить себя от назойливого внимания после. Посредник обязательно попробует проследить путь денег, не ради того, чтобы сдать властям, а просто на всякий случай.

Подобные привычки особенно раздражали у государственных контор. Какое-нибудь ЦРУ рано или поздно обязательно начинало копать в отношении личности исполнителя, невзирая на хорошо выполненную работу. В этом отношении частные подрядчики отличались практицизмом. Попробуют, увидят, что заметать следы работник умеет, и успокоятся. А у властей будет свербеть в заднице до тех пор, пока не вычислят, так уж у них устроена система взаимоотношений с любыми людьми. Знать о них всю подноготную. Поэтому я почти никогда не работал на правительственные спецслужбы. Больно уж много от них хлопот, а деньги почти такие же. В этом отношении лучше выбирать частный сектор.

Итак, осталось подобрать подходящий инструмент (благо местный черный рынок оружия предоставлял поистине огромный выбор, в том числе с доставкой из другого региона), и тогда прощайте, мистер Бригам Янг, и здравствуй, корабль, идущий в Скайфолл.

Или все же выбрать воздушный транспорт? Не знаю, пока не решил.

22

Дисплей мелко подрагивал, передавая изображения, оптика коптера оставляла желать лучшего. Стабилизатор плохо справлялся со своей работой, как и основная камера, картинка шла мутная и едва различимая.

Хотя чего еще ожидать от игрушки, приобретенной в местном магазине электроники за полсотни кредитов? Чудо еще, что эта штука взлетела и так долго висела в воздухе. Впрочем, надолго ее не хватит, заряд медленно, но верно подходил к концу. Когда батарея окончательно сдохнет, машинка упадет в воды залива, навечно погребенная на морском дне. Соленая вода изъест электронные платы и чипы, не оставив следов.

Миниатюрный летающий дрон висел на высоте ста метров с камерой, нацеленной на единственный выезд из города вдоль побережья в северном направлении. Из Уолфиш-Бей в пустыню вело три дороги, но именно по этой обычно любил выезжать на свою охоту Бригам Янг – исполнительный директор «Nord Chemical» со странными наклонностями в части проведения собственного досуга.

Глядя на экран потрепанного планшета (приобретен в том же магазине, как довесок к коптеру – плюс еще пятьдесят монет), я покачал головой, в очередной раз удивляясь человеческой психике.

Интересно, как он к этому пришел, этот корпорант? Он ведь не сразу стал таким садистом. Жил простой жизнью обычного богача, пока вдруг не снесло голову? Что-то ведь стало причиной появления столь экзотического досуга – охота на живых людей при помощи луков и арбалетов верхом на квадроциклах. Какое-то происшествие, событие, случившееся с ним или с его близкими.

Или все проще? Получив перевод на Спорные территории и увидев собственными глазами, какой здесь творится беспредел, в какой-то момент у корпоранта снесло крышу, и он решил оторваться по полной? А вся эта жестокость тлела в нем уже очень давно? Только до этого не было возможности ее проявлять.

Хмм, любопытная теория. А если бы он продолжал оставаться в месте, где нельзя так просто нарушать закон, он бы сдерживался или однажды все равно бы сорвался, плюнув на последствия жестоких позывов внутренних демонов? Как бы это выглядело со стороны? Однажды в подвале его поместья в Шотландии нашли бы кучу расчлененных трупов молодых девушек? Или он предпочитал убивать мужчин? Или ему все равно?

Поймав себя на мысли, что серьезно рассуждаю о побудительных мотивах слетевшего с катушек корпоранта, я встряхнулся. Какая разница, почему он начал убивать? По сути, охота на людей вообще не относилась к делу. Это всего лишь способ подобраться к цели и все.

Я снова перевел взгляд на экран, шевельнулся, лежащая под рукой снайперская винтовка тихо звякнула. Крышу заливало полуденным солнцем, становилось все жарче.

Оптика коптера дерьмо, но ее хватит, чтобы заметить едущую по дороге кавалькаду квадроциклов с машинами сопровождения из числа мощных пикапов и внедорожников.

А вот и они. Я приник к дисплею, отслеживая движение колонны автомобилей. Цепочка квадроциклов немного растянулась, но ехала быстро, они точно пересекут точку отчета до того, как аккумуляторы квадрокоптера сдохнут и он рухнет в воду.

– Давай же, дави на газ, психованный ублюдок, там тебя ждет готовая к охоте дичь. А потом расслабон на плавающем острове в компании элитных эскортниц. Ну же, не заставляй тебя подгонять, – тихо прошептал я, наблюдая за происходящим на экране.

Подготовка операции заняла больше двух недель, до того, когда ожидался очередной выезд в пустыню. Янг не переступал определенную черту и устраивал подобные вечеринки исключительно раз в месяц, не более. Наверное, поэтому на его не совсем обычные увлечения остальные смотрели сквозь пальцы. В конце концов он ведь не устраивал бойню каждый день, всего лишь помогал очищать трущобы Уолфиш-Бей от излишне расплодившегося человеческого мусора из числа местных жителей. Пара-тройка исчезнувших туземцев ничего особо не значит. В конечном итоге это всего лишь негры или арабы.

Так или почти так рассуждали представители остальных корпораций, спуская все дело на тормозах.

Я шевельнулся, колонна пересекла границу города и выехала на дорогу, ведущую в пустыню. Скоро там появится тупичок, и дальше машины пойдут по песку.

– Три… два… один. Поехали, – палец утопил кнопку на пульте.

Секунду ничего не происходило, я уже испугался, что мощности сигнала не хватило, когда раздались взрывы.

На дисплее все выглядело не слишком впечатляюще. Череда оранжевых вспышек, накрывшая кавалькаду. Камера подрагивала, но вполне сносно передала, как взрывы разметали колонну в разные стороны.

Сделано.

При таком мощном подрыве если кто и выжил, то пассажиры пикапов или джипов. У наездников квадроциклов не осталось ни шанса.

Неплохо. Думал, будут погрешности. А тут ровно как по линеечке. Удачно они растянулись на всю длину.

С учетом машин сопровождения охрана Бригама Янга состояла из двух десятков боевиков частной корпоративной армии. Плюс пятерка личных телохранителей. Плюс друзья-приятели, участвовавшие в охоте. Думаю, где-то человек пятьдесят отправилось на тот свет.

Я отложил передатчик в сторону. Миссия выполнена, цель уничтожена. Мне понадобилось три дня, чтобы проникнуть в гараж, где хранились квадроциклы, и нацепить на внутреннюю сторону бензобака каждого по кусочку особо мощной взрывчатки, снаряженной миниатюрным детонатором. Я не знал, какой именно квадроцикл любит использовать Янг, поэтому прицепил микробомбы на все. Вряд ли на такое мероприятие, как охота на людей, отправятся те, по кому потом будут особо скорбеть. Так что пусть все вместе отправляются в ад.

– Точнее уже отправились, счастливого пути, ребята, – я скосил глаза на планшет, куда продолжала передаваться картинка с места уничтожения колонны. Все пылало, в небо уходили многочисленные струи черного дыма.

Рвануло отлично, продавец взрывчатки не соврал, когда утверждал, что небольшого количества хватит для уничтожения обычной машины. От квадроциклов вообще ничего не осталось.

Да, а держали бы они их в особняке, а не в стороннем гараже, ничего бы не получилось. Изучая подходы к месту постоянного обитания Янга, я сразу отбросил возможность достать его дома. Слишком уж плотная и хорошая охрана вокруг.

Дальше проще, осталось лишь найти в округе складской комплекс «Nord Chemical», подходящий на роль гаража (все-таки квадроциклы использовались лишь раз в месяц, никому другому Янг их в пользование не отдавал), проникнуть туда под видом разнорабочего в спецовке, вымазавшись в мазуте и техническом масле, и установить микрозаряды.

Все оказалось проще некуда. Корпорант легкомысленно относился к безопасности, полностью уверенный в собственной неприкасаемости. Охрана была, но защищала она в основном от прямых нападений, а не от профессионалов. Подобное отношение в конечном итоге сыграло с ними злую шутку.

Имелся лишь один минус в плане, перед выездом всю технику проверяли и взрывчатку могли обнаружить. Но, похоже, работники автомастерской относились к своим обязанностям так же, как и служба безопасности Янга, спустя рукава.

Итог теперь можно наблюдать на экране. В этот момент дисплей планшета мигнул, высветив сообщение: «Связь потеряна».

Отлично, батарея коптера наконец сдохла, и он благополучно шлепнулся в залив, исчезнув в илистом дне. Найти его там не смогут и русалки, а если вдруг найдут, то ничего конкретно из находки не извлекут. К этому времени вся электронная начинка будет изъедена соленой водой.

Так, теперь второй акт марлезонского балета. Я отложил планшет в сторону и приник к окуляру снайперской винтовки. От места подрыва колонны Бригама Янга меня отделяло не меньше двух миль. Сейчас я находился на крыше пятиэтажного здания в юго-западном районе Уолфиш-Бей, где уже битых два часа медленно жарился на солнце, ожидая появления квадроциклов.

Оптический прицел приблизил оконный проем, тонкая белая занавеска колыхалась под порывами работающего внутри вентилятора. Мужчина в кресле лениво водил пальцем по сенсорному экрану компьютера. Как и с предыдущей целью, здесь тоже не слишком серьезно относились к технике безопасности. Окно должно быть плотно закрыто, вместо этого свежесть внутри должна обеспечивать замкнутая система климат-контроля.

– Скоро вы научитесь слушать своих экспертов по охране, – пробормотал я, беря объект в перекрестье прицела.

Расстояние до цели, ветер, влажность воздуха – вроде все учел. Я провел пальцем по прикладу винтовки. Ладно, посмотрим, на что способна эта малышка.

Выстрел. Мягкий толчок в плечо от отдачи. И сразу второе нажатие на спуск, на этот раз с учетом поправки после первого выстрела.

Мужская фигурка в оконном проеме суматошно дернулась и откинулась вбок, медленно сползая на пол. На белоснежной рубашке растекалось красное пятно.

Надо же, сработало. Вторая пуля была зачарована, с нанесенными колдовскими символами, по словам продавца оружия, она могла пробить магический щит до второго класса включительно. Именно такой защищал дом второй цели – еще одного корпоранта из числа топ-менеджеров местного представительства самого ярого конкурента «Nord Chemical».

Уничтожение одного Бригама Янга вызвало бы слишком много вопросов. Ликвидация босса конкурентов вызовет больше хаоса. Что и нужно. Незачем ищейкам сосредоточиваться на одной версии случившегося, пусть поломают голову.

Китовая Бухта – центр переплетения интересов многих корпораций. После таких нападений остальные резко озаботятся собственной безопасностью, и основные усилия будут направлены в другие стороны. Про исполнителя вспомнят в последний момент.

Я точно не знал, кто заказал Бригама Янга, но почти на сто процентов был уверен, что это кто-то из его знакомых в корпоративной среде. Атаку на вторую цель никто не ожидает, а значит, последствий будет больше. Они будут расходиться как круги по воде, захватывая в свою орбиту все больше людей, причастных и непричастных. В такой суматохе будет легче скрыться.

Плюс имелась еще одна причина устроить все именно так, но об этом чуть позже.

Я отложил винтовку, спокойно засунул планшет в рюкзак, вместо него вытащил небольшую баночку и открутил крышку. Остро запахло химикалиями. Морщась принялся выливать содержимое на приклад снайперской винтовки, ведя текущую струйку в сторону ствола.

Концентрированная кислота, по иронии судьбы найденная в том же гараже, где хранились квадроциклы, отличное средство, чтобы уничтожить оружие. Тащить с собой такую бандуру даже в сложенном виде по улицам города значит привлекать к себе излишнее внимание.

Пошел дымок с неприятным запахом, плотный пластик неохотно плавился, по черной поверхности шли пузыри. Когда эксперты по баллистической траектории вычислят точку выстрела, от винтовки уже ничего не останется.

Натянув солнечные очки и надев кепи, я спокойно направился к пожарной лестнице, неспешно спустился с крыши и пошел по переулку, выйдя на оживленную улицу через пару кварталов, легко затерявшись в толпе.

К этому моменту в городе уже поднялась паника. Бестолково бегали полицейские, в воздухе кружили два поднятых ховербенда, непонятно что пытаясь высмотреть с высоты трехсот метров. Кто-то из прохожих жарко доказывал, что своими ушами слышал, как один из офицеров заявлял, что вскоре в город введут расквартированное в предместьях боевое звено мехов. Ну да, только этих туш на узких улочках и не хватало. Непонятно только, против кого они будут воевать.

Рассказчику не особо верили. Зато с энтузиазмом обсуждалась личность нападающего. Уже всем было известно, что взорвали Биргама Янга, имеющего среди местных весьма зловещую репутацию.

Какой-то араб с жаром доказывал, что ублюдка прикончил сын безвинно замученного отца, которого мерзкий британец убил на своей богомерзкой охоте на живых людей. Отомстил за смерть, перебив весь выводок белых корпорантов.

Услышав эту историю, я усмехнулся. Неплохо, будет даже хорошо, если поиски пусть и какое-то время сосредоточатся на этой версии.

Дорога привела меня в портовую зону. Дойдя до южной пристани, я сбросил мешок перед трапом стоящей у причала моторной лодки.

– Пришел, – встретивший меня наемник выглядел не особо довольным. До последнего надеялся, что я не появлюсь. Звали его Слай, и имел он звероподобную фигуру человека, способного на жестокость.

За последнее время, кроме подготовки к ликвидации целей, я успел хорошо подкачаться. Похудел, слегка вытянулся, лицо заострилось, стало резким, от прежней одутловатости не осталось и следа. До прежних кондиций еще, конечно, далеко, но был уже базис, на который не стыдно опереться.

Именно изменения во внешности позволили мне рассчитывать на место в поредевшей охране сухогруза, идущего через Уолфиш-Бей транзитом. Набор шел через сеть и касался исключительно обладателей законного регистра наемника.

Слай нанял меня, хотя и был не слишком доволен. Каким-то звериным чутьем он почувствовал жестокую волю, скрывающуюся за внешностью обычного паренька. Что, если вдруг что случится, я без колебаний перережу ему или кому-то другому глотку и спокойно продолжу свой путь. И эта несовместимость с внешностью едва достигшего совершеннолетия паренька вызывала у него озабоченность. Не пугала, нет, иначе он бы меня не взял на борт, а являлась источником настороженности.

Кивнув, я поднялся по сходням на катер, оглянулся на растревоженный город и хмыкнул. Полностью удовлетворенный от хорошо проделанной работы, я принялся насвистывать веселый мотивчик, параллельно устраивая свое единственное достояние в виде рюкзака под металлической лавкой.

Все это время Слай угрюмо наблюдал за мной, пару раз бросил быстрые взгляды в сторону гудящего от воя полицейских сирен Уолфиш-Бей. Секунду о чем-то подумал, но потом махнул рукой и скомандовал стоящему за штурвалом матросу:

– Отчаливаем.

Я откинулся на спинку и прикрыл глаза. Все получилось как нельзя лучше.

23

Шаг. Переход. Смена стойки. Блок. Скольжение в сторону. Уход от удара. И мгновенная контратака.

Противник легко смещается в сторону, удерживая дистанцию, не позволяя войти в ближний клинч. Длина рук позволяет ему контролировать ситуацию и играть по своим правилам, не давая возможности воспользоваться преимуществом в быстроте.

Я делаю шаг назад, по губам скользит насмешливая кривая ухмылка.

– Что, так и будешь бегать от меня? – я намеренно провоцирую на ошибку. Насмешка сопляка, у которого молоко на губах не обсохло, должна взбесить матерого пса войны. Но соперник больше не попадается на эту уловку, ответив не менее насмешливой ухмылкой.

Засранец. Я окидываю оценивающим взглядом плотную сухопарую фигуру в широких штанах оливкового цвета с боковыми карманам и в черной футболке – типичная одежда наемников. В скорости реакции противник проигрывал, но благодаря незнакомой технике ему удавалось уже не раз если не одержать победу, то свести схватку к ничьей.

– Ладно, если не против, то на сегодня закончили, – я махнул рукой, прекращая спарринг.

По лицу наемника пробежала улыбка.

– Ты сегодня не очень старался, Тим, – заметил он.

Я легко кивнул. Взгляд сам скользнул к застывшему в зените раскаленному шару солнца. Местная жара меня когда-нибудь доконает. Самое обидное, что это не моя личная непереносимость экваториального зноя, а слабость организма Тимофея Мещерского, так и не привыкшего к местному климату.

В свое время мне пришлось много где побывать, и погодные условия не слишком меня беспокоили. Зато золотой мальчик не так часто путешествовал и плохо акклиматизировался в незнакомых широтах.

– Пометаем ножи? – предложил наемник.

Я покачал головой.

– Чуть позже. Хочу еще пробежаться.

Солдат удачи засмеялся, на смуглом лице мелькнул жемчуг белоснежных зубов.

– Не свались за борт от солнечного удара, Тим, – он хлопнул меня по плечу и быстрым шагом направился к двери с лестницей на средние палубы, где располагались основные помещения.

Его звали Мигель, и он был единственный, кроме меня, из команды Слая, кто каждый день тренировался на верхней палубе. Остальные предпочитали проводить время куда более рационально с их точки зрения, попивая холодное пиво в тенечке и пялясь в телевизор с очередным кровавым шоу с полуголыми девицами, пытавшимися заработать, рискуя собственной жизнью, – самое популярное времяпрепровождение на всей территории южного полушария.

Пару раз взмахнув руками и обвязав вокруг головы футболку (а то и правда напечет и грохнусь вниз, с учетом высоты контейнеровоза, падение будет все равно что с высотного дома, и вода тут плохо поможет, сыграв роль обычного асфальта), я соскользнул по другой лестнице вниз и побежал вдоль борта бодрой рысцой.

Левая рука болела, как и правое предплечье, пару раз Мигелю удалось меня крепко достать. Несмотря на то что молодой наемник был слегка заносчив и посматривал на всех свысока (фундаментом для подобного поведения являлось утверждение, что его отец был неким благородным идальго с даром магии смерти), он являлся отличным бойцом.

Кажется, именно вера в свое происхождение заставляла его каждый день в отличие от прочих подниматься наверх, упорно тренироваться и совершенствовать свои навыки. Мечтал, что однажды отец явится за потерянным сыном и подарит свою фамилию. Своими упорными тренировками Мигель хотел показать, что достоин столь великой чести, что не посрамит, что является воином, готовым продолжить славный путь благородной семьи.

Этому, естественно, никогда не бывать. По очень простой причине: у Мигеля отсутствовали какие-либо магические способности. А без этого, даже если он действительно бастард какого-то загулявшего испанского дона, дорога в род, а тем более в полноценный колдовской клан, ему закрыта навсегда.

Разве что в качестве обычного кланового солдата или слуги из дальнего круга, на что Мигель вряд ли пойдет, ведь он считал себя по происхождению выше обычного человека.

Смешно, но кажется, именно эта его уверенность в своем благородном папаше в какой-то мере сблизила нас. Он узнал, что Тимофей Мещерский относился к аристократическому сословию и обладал пусть и слабеньким, но даром, и вообще, имел за спиной целую галерею благородных предков.

Почему-то способность человека проследить путь своих предков на несколько поколений назад в генеалогическом древе вызывала у парнишки священный трепет на уровне благоговения. Сам он таким похвастать не мог и поэтому преклонялся перед теми, кто знал имена своих пра-пра-пра-прадедов и полностью цитировал все значимые вехи истории своей семьи.

Глупость полная, на мой взгляд. Но чем бы дитя ни тешилось… В конце концов подобное увлечение вполне безобидно. У каждого свои комплексы и способы от их избавления. Ну или как в случае с Мигелем – погружения в них еще больше, выдумывая себе отца аристократа.

В любом случае дрался он неплохо и уже научил меня паре незнакомых приемов и одной уловке, позволяющей быстро сбить человека с ног, без угрозы для его здоровья. До этого все мои познания в рукопашном бое сводились в одном направлении: быстро и точно, как можно более эффективно уничтожить противника. Проще говоря, прикончить. Брать живых не мой профиль. Но похоже, здесь подобные навыки могут еще пригодиться.

Я сделал полный круг вдоль борта корабля и остановился у главной надстройки. Внизу находился гигантский грузовой трюм, полностью заполненный морскими контейнерами.

По лбу стекал пот, кожа лоснилась и слегка покраснела, в теле поселилась приятная усталость после хорошей тренировки. Глянув на руку, я отметил усиливающийся загар. За пять дней плавания солнце неплохо поработало над моей белой кожей, еще немного и по цвету почти не буду отличаться от местных.

Преувеличение, конечно, морфологические признаки никуда не скрыть, я всегда буду выделяться из толпы аборигенов. Хотя при должном усердии в нанесении грима возможно и это.

Приняв душ и слегка отдохнув, вернулся в кают-компанию. Экипаж корабля и наемники, охранявшие его от пиратов, отдыхали раздельно. После пары драк и выяснения отношений капитан сухогруза и командовавший солдатами удачи Слай договорились держать своих людей подальше друг от друга. Благо размер судна позволял это сделать без особых проблем.

Корабль назывался «Санта Лучия». Конечный пункт следования – порт Санрайз, где-то на островах Индонезии. Груз – разноплановый, в основном готовая продукция, следующая из метрополии. Именно такие суда, как правило, становились жертвами пиратских нападений. Товары, что они везли, было очень легко сбыть перекупам или даже сразу напрямую торговым сетям, действующим под прикрытием корпораций.

Выходила забавная картина, пираты грабили грузы одних корпорантов, а потом продавали его другим, которые в свою очередь реализовывали их на местных рынках сбыта. Этакий круговорот насилия и денег в природе.

Я даже посмеялся, узнав подробности. Наверняка тех же пиратов наводили на корабли конкурентов сами корпорации, желая ослабить их влияние в регионе. И это не говоря о более крупных игроках: соперничающих державах, колдовских кланах и представителях самостоятельных отдельных доменов, нередко сбивающихся в группировки для отстаивания своих интересов.

Спорные территории (некоторые ехидно называли их Свободными) представляли собой этакое подобие Дикого Запада, где почти все споры решались при помощи оружия. А если и пытались договориться, то делали это при помощи посредников-арбитров, обладающих силой и властью поддержать принятое решение.

Одной из таких мощных фигур на доске являлся губернатор Вогер, заседавший в Скайфолле. Он обладал достаточным авторитетом, чтобы решить проблему, но брал за услуги посредника дорого и всегда оглядывался на мнение имперских инспекторов (неважно – Российской, Британской или любой другой империи), отлично понимая, что в случае чего его легко смогут заменить.

Титул губернатора вовсе не означал тотальную власть. Чтобы остаться на вершине, приходилось крутиться, лавируя между интересами многих сторон, при этом не выглядя слабаком, готовым угождать кому угодно. Вогеру удавалось это делать уже на протяжении нескольких лет, и по общему мнению он был лучшим в этом деле за последние полвека.

Направляясь в Скайфолл, я внимательно изучил личность самого главного в крупнейшем мегаполисе южного полушария и был согласен с мнением сторонних наблюдателей. Вогер действительно оказался неординарной личностью, к которой следовало отнестись с уважением и опаской.

Умный, хитрый, жестокий, когда надо циничный, иногда милосердный, могущий в один день построить опреснительную станцию для страдающих от жажды туземцев, а на следующий день приказать разрушить ее, если это вдруг стало бы необходимым для его планов.

Опытный политик, не гнушающийся пойти на самые мерзкие поступки, но при этом щедро раздающий благотворительные гранты. По мнению большинства, он по праву занимал свое место, цепко удерживая Спорные территории в более или менее приемлемых рамках насилия.

Я всегда выделял таких людей, неординарных, способных достичь успеха там, где остальные пасовали. Возможно потому, что и сам в какой-то мере относился к таким.

– Пойдешь смотреть на тачки? – первым в кают-компании ко мне подсел Ластик, парнишка чуть старше самого Тимофея.

Необычное прозвище парень заработал за то, что как-то раз умудрился стереть личные регистрационные данные с браслета-идентификатора. Как он сделал это, никто так и не понял, но для восстановления записей ему пришлось тащиться в техцентр биржи наемников и платить пошлину за повторное копирование из общей базы данных.

При типичной внешности выходца со Среднего Запада Штатов Ластик являлся просто фантастическим снайпером. Именно его предки в свое время отстреливали индейцев и бизонов, расчищая себе жизненное пространство при продвижении в Новом Свете. Видимо, часть умений передалась через гены, сделав из обычного сопляка невероятного чудо-стрелка.

Знавал я таких. Баловни удачи, получившие от судьбы подарок сразу при рождении. Без упорного труда, без изматывающих тренировок, без обучения, они умели то, что другие достигали только спустя много лет. Они шли по жизни легко и, как правило, плохо заканчивали, не привыкнув совершать усилий, чтобы добиться чего-нибудь впечатляющего.

Ведь как ни посмотри, а любой самородок требует грамотной огранки.

– Так что, пойдешь или нет? – настойчиво повторил Ластик, осторожно ткнув меня в плечо кулаком. Он видел наши тренировки с Мигелем и не рисковал переходить определенную грань панибратства.

При этом, будучи по возрасту почти ровесником Тимофея (остальные наемники в основном мужики средних лет, матерые псы войны, любители пошутить над зеленым молокососом, как правило, грубо и жестоко), он не имел особого выбора, с кем сходиться в команде. Мое появление его сильно обрадовало.

– Чего я там не видел? Тачки как тачки, – неохотно выдавил я. После спарринга и пробежки тащиться на среднюю палубу совсем не хотелось.

Пару недель назад при шторме с одного из контейнеров сорвало пломбу. Оказалось, внутри находились два блестящих спорткара стоимостью с небольшую хорошую яхту. Бог знает кому пришло в голову перевозить машины таким образом, скорее всего обе были ворованными и шли контрабандным путем, но с тех пор Ластик подолгу зависал у блестящих игрушек, воображая, как гоняет на них по просторам родной Аризоны.

– Слай же навесил на контейнер замок, – припомнил я. – И предупредил, что если кто снова сунется, то лишится недельного жалованья.

– Ай, – Ластик пренебрежительно отмахнулся. – Там не замок, а одно подобие. Ковырнуть гвоздем и откроется.

– Ну да, а недельный оклад все равно улетит, – я покачал головой. – Не, старик, я не могу так рисковать, мне бабки нужны. А на крутые тачки я и в другое время налюбуюсь, когда прикуплю себе парочку.

Я заразительно рассмеялся, Ластик подхватил смех, уловив скрытую иронию. Пусть наемникам и платили прилично, особенно с официальным регистром, но не с нашими зарплатами облизываться на запертые в контейнере блестящие красавицы. Такие авто стоили дорого, а ежегодное содержание с профилактическим техосмотром и страховкой делало их еще дороже.

Это как обычному человеку купить вертолет. Полетать он на нем, может, и полетает разок, но каждый день пользоваться не будет, потому что авиационное топливо слишком дорого, как и регулярное техобслуживание.

Кроме нас в просторной кают-компании находилось несколько наемников. Кто-то пил пиво, кто-то ел, кто-то пялился в планшеты, кто-то играл в бильярд на установленном в углу небольшом столе, двое метали на спор ножи в донельзя измочаленную доску для дартса, в подвешенный на стене приглушенный телевизор почти никто не смотрел. Он-то и привлек внезапно мое внимание.

– Ну-ка, сделай звук погромче, – попросил я Ластика, заметив на экране внизу знакомое название Уолфиш-Бей.

24

– …характер совершенных нападений указывает на профессионализм исполнителей с большим опытом за плечами. По заявлению экспертов, можно сделать вывод, что действовала команда убийц экстра-класса, посланная в Уолфиш-Бей неизвестными лицами. Но многие уже сходятся во мнении, что речь идет об очередном этапе корпоративной войны… – смазливая ведущая на экране проговаривала речь сухо и деловито, не показывая, что ее сколь-нибудь трогают кадры разорванных в клочья тел водителей квадроциклов.

– Тим, будешь содовую? – спросил Ластик.

Я кивнул. Стоявший у огромного холодильника парень метнул мне узкую банку. Поймав правой рукой холодный напиток, я машинально взглянул на этикетку. Ничего особенного, у нас почти такие же, алюминиевая емкость 0.33, на картинке что-то ядовито-зеленое из тропической темы, вкус примерно такой же, слишком приторный на мой взгляд.

С удовольствием хлебнув сладкой содовой, я вновь уставился в телевизор.

– …убийства высокопоставленных членов совета директоров известных корпораций спровоцировали волнения среди местного населения. На данный момент речь идет о сотнях погибших и тысячах пострадавших…

А вот такого я не ожидал, насильственная смерть парочки крупных корпоративных боссов подогрела агрессивные настроения среди местных жителей. Сначала они просто толпами ходили по улицам и выкрикивали антикорпоративные лозунги (занятые разборками между собой корпоранты не обращали на них внимания, думая, что туземцы побегают, поорут, да успокоятся – большая ошибка с их стороны), а затем начались погромы.

Получив возможность отомстить белым угнетателям, чернокожие аборигены оторвались по полной. Группы бунтовщиков умудрились с ходу проломиться в так называемую «зеленую зону», где находились дома и представительства самых крупных шишек, причем не только приезжих дельцов, но и прикормленных ими местных чиновников.

Дальше началась бойня. Мужчин резали, как свиней, их холеных и ухоженных жен и любовниц выволакивали на аккуратно подстриженные лужайки, срывали одежду и насиловали, а потом тоже резали. Обслуживающий персонал вообще убивали каким-то изуверским способом, считая предателями родной земли. Охранников мучили особенно долго. Мелькнула пара кадров с выпущенными кишками и посаженными на кол изувеченными телами.

С ненавистными белыми расправлялись жестокими способами. Не жалели никого. В некогда тихом и уютном квартале в одно мгновение воцарился настоящий кровавый ад.

– Здорово они там оттягиваются, – слегка удивленный, я отсалютовал чернокожему мятежнику с огромным мачете в одной руке и отрезанной головой какого-то белого корпоранта в другой, что-то орущего в камеру безопасности, подвешенную под углом сверху.

Погромы и беспорядки охватили Уолфиш-Бей за несколько часов. Вскоре это вылилось в полноценный бунт с захватом полицейских участков, городской администрации и других значимых мест в городе.

Была повреждена железнодорожная станция, несколько складов с готовой к вывозу продукцией просто спалили, каким-то образом умудрившись заблокировать систему противопожарной безопасности. Пакгаузы и терминалы для перевалки грузов весело полыхали, напоминая гигантские костры. Добытые в глубинах Африки ресурсы превращались в бесполезные головешки.

Глядя на творившийся на улицах Китовой Бухты беспредел, я скривился. Черт, стоило сделать немного по-другому, но кто же знал, что аборигены так разгуляются.

Речь шла о ставке на фондовой бирже. Сразу после получения гонорара за успешно выполненный контракт (как и предполагалось, обманывать посредник в этом не стал, предпочтя наладить мосты с перспективным исполнителем), я скупил акции «Nord Chemical», сыграв на понижение. И не прогадал.

Всего несколько часов после новостей об убийстве исполнительного директора по региональному развитию Бригама Янга и на внешних рынках акции компании обрушились вниз. Дождавшись назначенной цены, я быстро все скинул и завершил свою маленькую аферу, предпочтя чересчур не заигрывать с непредсказуемой фондовой биржей.

Плюс двести тысяч на ровном месте – тоже довольно неплохо. Не стоит искушать судьбу и желать большего, можно остаться ни с чем. И уж точно не стоит считать себя умнее всех остальных. Начнешь так делать и можешь смело копать себе могилу, потому что долго не проживешь.

С манипуляциями на бирже вообще нужна осторожность. Причем опасность часто грозит не со стороны властей и надзорных органов по контролю за использованием инсайдерской информации, а со стороны тех, кого твои махинации могут задеть. Если это окажется кто-то из китов финансового мира, будь готов лезть в самую глубокую нору, потому что эти ребятки терпеть не могут, когда их кто-то опускает на деньги.

Был в моей практике один такой случай. Некий считающий себя самым умным инвестиционный банкир с Уолл-стрит подкупил несколько рабочих с нефтедобывающих платформ в Мексиканском заливе. Получив вознаграждение, они устроили диверсию, в результате которой произошел крупнейший за последние сто лет выброс сырой нефти в открытое море.

Все это, разумеется, тут же отразилось на рынках. Ушлый банкир отлично заработал на кризисе и, счастливый, занялся своими обычными делами. Вот только нефтяные короли и картели, которые они представляли, так просто забывать об этом не захотели. Огромные убытки и еще более огромные штрафы со стороны федерального правительства Штатов настолько взъярили бизнесменов, что они долго искали, кто подложил им такую свинью.

В итоге рабочих, устроивших саботаж на платформах, нашли закопанными где-то в песках на границе с Мексикой, с проломленными черепами и завязанными за спиной стяжками руками. Выкопала их, конечно, не полиция, вообще никто из официальных правоохранительных органов, а отправленные по следу команды частных крутых детективов.

До сих пор ума не приложу, как они умудрились найти тех придурков, а точнее место, где их закопали. Но в любом случае попытка замести следы, прикончив рядовых исполнителей, ни к чему не привела, главного затейника этом разыгравшемся театре в конечном итоге вычислили.

И отправили меня нанести ему визит.

Банкир оказался столь самонадеян, что даже не увеличил собственную охрану. И уж точно не думал, что кто-нибудь осмелится убить его в собственном доме, посреди фешенебельного квартала в центре Нью-Йорка, где на улице легко можно встретить прогуливающегося с собакой действующего сенатора США.

Он находился в рабочем кабинете, когда я вонзил ему в шею тонкий шприц с одной интересной субстанцией, вызывающей сердечный приступ, не отслеживаемой ни одной медицинской экспертизой в мире. Банкир умер, услышав напоследок слова: «Привет из Мексиканского залива, амиго». Глаза его в ужасе расширились, но он уже ничего не мог сделать.

Его жена, бывшая фотомодель, променявшая красоту и молодость на сытую и обеспеченную жизнь, в этот момент читала книгу в соседней спальне. Внизу готовилась ко сну прислуга. И никто не заметил ни моего прихода, ни ухода.

Мертвеца нашли утром, коронеры диагностировали смерть от сердечного приступа. Проводивший вскрытие патологоанатом лишь подтвердил эту версию. О насильственном характере, тем более убийстве, никто никогда не упоминал.

Дальше в сражение вступили крупные юридические конторы. Нефтяники не собирались отпускать жертву на тот свет просто так, репутация требовала от картелей вернуть свои деньги. Что они и сделали, найдя какие-то поводы для многочисленных судебных исков.

Безутешную молодую вдову раздели практически до кружевных трусиков, всю недвижимость продали, все счета опустошили. Полностью свои потери нефтяные бароны, конечно, не компенсировали (один штраф от правительства в пару десятков миллиардов чего стоил, не говоря уже о суммах для устранения последствий самой аварии), но зато получили моральное удовлетворение, что виновник был строго наказан.

Вдова, кстати, недолго носила траур по невезучему муженьку, длинные ноги и упругая попка, а главное все еще оставшиеся признаки свежей молодости, быстро помогли найти нового ухажера. Я за ней еще какое-то время следил, так как она единственная могла той ночью что-нибудь заметить. Но нет, все прошло гладко, никаких подозрительных поползновений со стороны бывшей модели не произошло. Должно быть, и правда ничего не видела и не слышала.

В любом случае эта история хорошо научила меня с осторожностью подходить к любым операциям на фондовом рынке, особенно при использовании инсайдерской информации.

С другой стороны, как удержаться, когда сам убираешь одного из ключевых региональных игроков крупной компании, при том, что тебе самому так нужны деньги? Пятьсот тысяч хорошо, но семьсот еще лучше.

– …дополнительные полицейские части и отряды корпоративных солдат уже отправлены в наиболее горячие очаги сопротивления. Мы настоятельно рекомендуем всем мирным жителям держаться подальше от беспорядков и оказывать содействие правоохранительным силам на улицах города… – теперь выступал какой-то служащий из муниципалитета, и был он конечно же чернокожим.

Очередная попытка успокоить общественность. Хотя, по сути, обычная отговорка из разряда тех, что чиновники обязаны говорить перед тем, как приступить к жесткой зачистке.

Выходит, я оказался не так уж и не прав, закрыв сделку на прежних значениях. Еще немного и мятеж будет подавлен. Перепуганные корпоранты забудут о разногласиях, объединят силы и раздавят бунтовщиков, введя в город крупные воинские подразделения полицейских и частных военных компаний.

Исход предрешен, у аборигенов нет шансов. Технология подавления городских бунтов наверняка в этих краях отработана, успехи мятежников до этого момента можно объяснить лишь растерянностью корпорантов и желанием в первую очередь разобраться с конкурентами, чем с наведением порядка. Но игры кончились, белых бизнесменов достаточно напугали и теперь они возьмутся за дело по-взрослому. Нагонят кучу солдат и утопят любые туземные выступления в крови.

Сначала рассекут территорию города на сектора, потом начнут зачистку. Улицу за улицей, квартал за кварталом. Четко и методично, пока последние ростки сопротивления не окажутся раздавлены.

Слишком много ресурсов вложено в Уолфиш-Бей, слишком на важных со стратегической точки зрения торговых путях он находится, чтобы отдавать его в руки каких-то черномазых аборигенов. Так или почти так будут рассуждать корпоративные боссы, отдавая приказ об отправке дополнительных войск. Возможно даже введут мехи, если ситуация действительно выйдет из-под контроля. И тогда от города вообще останется лишь куча щебня и пыли.

Впрочем, все это лирика. Ликвидация второго корпоранта из руководства прямых конкурентов «Nord Chemical» сработала на все сто. Хотя я и не рассчитывал на столь острую реакцию, свою задачу она выполнила отлично. В таком бардаке еще долго не смогут связать концы с концами и об исполнителе скорее всего забудут, сосредоточив внимание на заказчике. Если вообще к этому придут, занятые более насущными проблемами в виде разгребания кучи дерьма, в котором все оказались.

В кают-компанию зашел Слай, и первым делом гориллоподобный наемник, конечно, глянул в работающий телевизор, мгновенно заметив название города, в который сухогруз заходил несколько дней назад.

Несколько секунд командир солдат удачи пялился в горящий экран, где шли красочные кадры с охваченного мятежом городских улиц, затем круглая голова медленно повернулась в мою сторону. Движение походило на разворот крупнокалиберной мортиры, со взятием моей невеликой фигуры на прицел.

Задержавшись на мне долгим взглядом, Слай тем не менее ничего не стал говорить, молча отвернулся и направился к столику с кофемашиной.

Он нутром чуял, что со мной что-то не так, что я неким образом связан с беспорядками в покинутом городе. Но и как любой бывалый служака, Слай старался не лезть в чужие дела, в первую очередь предпочитая действовать в собственных интересах.

Хозяин корабля требовал на место выбывших наемников набрать новых. Предыдущие трое то ли отравились в случайном порту, то ли чем-то заболели, я толком не понял. Но одно уяснил – наниматель соглашался оплачивать контракт только владельцу официального регистра, и это связывало Слая по рукам и ногам, ограничивая маневр для выбора.

Проще говоря, ему пришлось меня взять, несмотря на все опасения. Иначе защита корабля зияла прорехами.

Тактика по охране огромного грузовоза была до безобразия примитивна: при появлении пиратских моторных лодок каждый наемник занимал свой боевой пост у борта и ждал, пока какой-нибудь пират на его участке ответственности не попробует взобраться наверх. И отстреливал особо настырных на стадии заброски веревок с кошками.

Собственно, в этом и заключалась тактика самих пиратов: попробовать одновременно с разных сторон проникнуть на борт, закрепиться, накопить силы и начать продвижение по захвату корабля. Наша цель заключалась в обратном: не допустить этого всеми силами.

Если в обороне появлялась где-нибудь брешь из-за недостатка личного состава, шанс захвата увеличивался. Поэтому Слай плевать хотел на мое возможное участие в беспорядках в одном из африканских портов, его дело довезти в целости груз до точки назначения, потом он собирался распрощаться с непонятным наемником с внешностью безусого юнца, но с глазами матерого убийцы.

Сделав себе кофе и отпив пару глотков, Слай вышел на середину кают-компании. В помещении мгновенно наступила тишина, все наемники, чем бы они до этого ни занимались, остановились и повернулись в сторону командира. Добившись внимания, Слай коротко кивнул, словно отвечая на собственные мысли.

– Итак, джентльмены, спешу всех обрадовать, большая часть пути позади. Но у нас случились небольшие проблемы. Десять минут назад капитан корабля сообщил, что они поймали сигнал бедствия. Согласно Морскому кодексу, мы не можем проигнорировать такие сигналы.

– Но мы же не спасательное судно, – возразил один из наемников, стоящий у бильярдного стола.

Слай, не поворачиваясь, неспешно кивнул, сделал еще один глоток из кружки с кофе и продолжил:

– Верно. Но провести визуальную разведку мы обязаны, если в распоряжении имеются подобные средства. У нас, как вы знаете, они есть.

– Будем «птичек» запускать? – кисло спросил один из метателей ножей в доску для дартса.

Снова последовал неспешный кивок.

– Все верно, рядовой. Будем запускать «птичек», – Слай вдруг покосился в сторону говорившего: – Если, конечно, кое-кто не хочет заменить их на пусковой рампе и не заработать пару лишних монет, изображая из себя летающего дрона.

Грянул взрыв хохота.

– Точно, давайте прицепим его задницу к рампе старта и посмотрим, насколько далеко он улетит.

– И пару гранат дадим в нагрузку, пусть изображает бомбардировщик.

– Лучше сразу к заднице прикрепить гранатомет с управляемыми боеприпасами – будет штурмовиком.

Шутки и советы, как использовать человека вместо дрона, посыпались со всех сторон. Предложения были самые разнообразные, вплоть до экзотических: нарядить умника в красные трусы и запустить в небо, использовав в качестве сигнального флажка.

Слай резко рубанул в воздухе рукой, останавливая веселье.

– Ну все, джентльмены, повеселились и хватит. Объявляю вторую готовность. Всем вооружиться, экипироваться и быть готовыми, – сказал он и вышел из кают-компании.

Народ еще немного поржал и отправился по местам. Допив содовую, я взглянул в последний раз на экран телевизора, где новости из Уолфиш-Бей уже сменились чем-то другим, ловко зашвырнул смятую пустую банку в корзину для мусора и неспешно двинулся к выходу.

25

Щелк-щелк-щелк – Мигель рассеянно игрался с переключателем режима стрельбы на винтовке, поглядывая по сторонам. Каждые две минуты он делал перерыв, задумчиво оглядывал линию горизонта и произносил:

– Что-то долго.

Каждый раз я кивал, но ничего не говорил в ответ. Что тут скажешь, и так все понятно. Прошло слишком много времени, когда последний раз «птички» выходили на связь. Два легких разведывательных дрона пропали с концами.

С размахом крыльев в два метра, с мощным бесшумным электрическим мотором, с отличной оптикой на борту, с корпусом из облегченных полимерных сплавов и пластика – они представляли собой образец, каким должен быть беспилотный летательный аппарат, созданный для дистанционного визуального наблюдения.

По заверениям производителя – технологической компании «Solution-Industry», дроны типа «Альбатрос» создавались специально для патрулирования над морской поверхностью и обладали максимальной незаметностью для машин подобного класса. Ни один радар не способен их обнаружить, потому что цепляться радарным волнам там не за что. А благодаря передаче информации и командам управления по узкому направленному лучу, засечь обмен данными можно, лишь точно зная месторасположение аппарата в воздухе в строго определенный момент.

Проще говоря, эти штуки считались невидимками в небе. И тем не менее обе пропали, друг за другом, с интервалом меньше в минуту.

– Не следовало запускать сразу обоих, – сказал Мигель, словно угадав мои мысли.

– Слай хотел охватить как можно большую площадь и запустил наблюдателей с обеих сторон, – напомнил я.

– И тем самым совершил ошибку, – нетерпеливо произнес смуглокожий молодой наемник. Давала о себе знать горячая южноамериканская кровь.

Я не стал спорить, с одной стороны, понимал желание командира побыстрее разделаться с внезапно свалившейся на голову проблемой, с другой – отдавал должное справедливости слов Мигеля – возможно, и правда не стоило рисковать сразу обоими дронами.

«Птичек» запустили по расходящимся векторам, с точкой пересечения через сто пятьдесят миль. Таким образом получался гигантский овал, по краям которого двигались воздушные наблюдатели. В любых других ситуациях подобная тактика поиска оправдывала себя, позволяя проверить большой по площади кусок моря.

Но что-то случилось, причем с обоими аппаратами одновременно. Учитывая, что в момент потери связи расстояние между ними должно было составлять не меньше нескольких десятков миль, происшествие заставляло задуматься.

Кто-то умудрился сбить два беспилотника, обладающих максимальными маскировочными свойствами, и сделать это практически в один момент. Это не могло быть совпадением. Кто-то не хотел, чтобы за ним наблюдали, и обладал для этого средствами, чтобы это пресечь.

– Может, их из STG-1 сбили? Я слышал, эти новые ПЗРК умеют находить и пластиковые покрытия, – предположил Мигель.

Было видно, что молодой парень не мог стоять на посту просто так, его с неудержимой силой тянуло поговорить. И нельзя сказать, чтобы он особенно нервничал, скорее это походило на возбуждение перед боем. Непризнанный бастард торопился показать себя в реальном бою.

Меня подобное поведение раздражало. Все равно, что торопиться умереть раньше времени.

– Почему сигнал бедствия передали только по радио? У них вырубилась вся остальная связь? – вместо этого спросил я. Хотя, по идее, следовало посоветовать пареньку не дергаться и взять себя в руки. Но, во-первых, у нас примерно один возраст (плюс-минус пара лет), и меня просто не будут слушать, а во-вторых, даже Слай сейчас бы не смог успокоить Мигеля.

Кажется, дурак действительно думал, что это его шанс отличиться. Показать, что он лучше всех, что достоин и все в таком духе. Короче, все вы быдло и бесполезное мясо, а я герой.

Чувствую, прикончат его сегодня с таким настроем. Наверняка начнет лезть в самые опасные места, никого не слушать и показывать, какой он супервеликий воин.

– Ты про спутниковую связь? – Мигель пожал плечами. – Может, антенна поломалась или еще что. Вышла из строя какая-нибудь электронная плата и весь комплекс накрылся. Эти штуковины очень привередливы, за ними нужен постоянный уход, а спецов мало.

Да, радио в этом плане проще, в обращении с ним особенных технических навыков не нужно. Любой более или менее разбирающийся в технике сможет собрать и разобрать радиопередатчик, устранить поломку, на крайний случай отправить сигнал SOS.

– Думаешь, это была ловушка?

Мигель снова дернул плечом. Собственно, о такой возможности в первую очередь предупредил Слай. Сухогруз не стал отклоняться от курса и даже взял немного чуть в сторону, чтобы обойти потенциально опасный район. Морской кодекс это, конечно, хорошо, оплот законности и порядка, и все такое, но своя шкура всегда ближе к телу.

Все эти строгости соблюдались постольку-поскольку и основные моменты часто оставались лишь на бумаге. В здешних водах броситься на сигнал о помощи все равно что нарисовать себе на лбу жирную мишень.

«Птичек» отправили, так что формально свои обязательства выполнили, но посылать туда весь корабль никто в здравом уме не собирался.

Собственно, планировался следующий ход действий: запуск дронов, осмотр места источника сигнала, передача информации ближайшему патрульному кораблю какой-либо державы. Всё. На этом наши обязательства заканчивались. То, что патрульный мог в этот момент находиться в тысячах миль и что его прибытие явно уже ничем не поможет, никого не волновало.

Такова суровая правда жизни в южном полушарии, каждый в первую очередь заботится о собственной безопасности. А все эти законы и наставления хороши где-нибудь в теплых уютных кабинетах, но точно не в жесткой окружающей реальности.

Будь его воля, капитан сухогруза вообще бы промолчал о проклятом сигнале, но чертова система контроля и навигации уже сделала соответствующую отметку в бортовом журнале корабельного компьютера, и пришлось сделать хоть какой-то вид, что экипаж действует по инструкции.

В результате Слай лишился двух дронов-наблюдателей класса «Альбатрос», а стоили они недешево.

– Так что насчет ловушки? – Мигель не собирался отступать просто так.

Я вернул ему зеркальный жест с пожатием плечами.

– Понятия не имею.

Не желая развивать тему, чуть повернулся, делая вид, что поправляю гарнитуру в ухе. Глянул на портативную рацию в чехле на поясе. Огонек открытого канала послушно горел, но эфир был пуст. Дисциплина среди наемников поддерживалась на должном уровне.

В самом начале разбросанные по огромному кораблю солдаты удачи перебрасывались шуточками, используя штатные средства связи, пока Слай не рявкнул и не приказал очистить эфир, а если кому есть что сказать умное, то первым делом пусть сначала обратится к нему, по отдельному выделенному каналу. Народ заткнулся. Не знаю, приходили ли кому-нибудь умные мысли и делились ли они ими со звероподобным командиром, не отличающимся особым терпением, но основной отрядный канал с тех пор шуршал лишь слабыми помехами.

Я перевел взгляд за борт, солнце медленно садилось в океан. С высоты огромного контейнеровоза казалось, что раскаленный желтый шар ныряет в темные воды за горизонтом. Немного похолодало. Еще пару часов и станет окончательно темно. Пока не выглянет луна и не проявятся со всей силы звезды. В этих широтах, если небо чистое, без облаков, ночью бывает не так темно, как обычно, близость экватора играет свою роль. Яркие звезды и еще более невероятно яркая луна кажутся такими близкими, что протяни руку – и словно сможешь дотронуться до них пальцами.

– Красиво, – прошептал Мигель, захваченный прекрасным моментом заката.

Я решил его немного подколоть, тоном бывалого пса войны глухо буркнув:

– Облаков нет, ночью можно будет обойтись без систем ночного видения.

И все, наваждение красоты океанского заката моментально схлынуло. Мигель дернулся, стирая с лица выражение щенячьего восторга, вновь натягивая маску матерого наемника.

– Верно, так будет даже лучше видно врагов, – по-деловому заявил он и опять щелкнул дурацким переключателем.

Если бы не это последнее действие, я бы ему еще, может, поверил.

– Расслабься, – поморщился я, устав от показной крутости. – Начнешь палить раньше времени, Слай тебя с потрохами съест. Хочешь, чтобы тебе потом устроили публичную порку перед всем личным составом?

Мигель переменился в лице, хотя еще секунду назад явно собирался сказать, куда мне катиться с моими советами.

– Напортачишь – и все об этом узнают, – продолжал давить я. – И вместо того, чтобы показать себя опытным уравновешенным бойцом, выставишь себя нервным параноиком, у кого в заднице постоянно свербит. Оно тебе надо?

По большому счету мне не было дела до этого странного паренька, считающего себя незаконнорожденным отпрыском неизвестного испанского дона. Я его едва знал, и его благополучие меня не волновало. Но здесь и сейчас он был моим напарником и от его действий зависела моя жизнь. А это уже совсем другая история.

Перенервничает, нажмет не вовремя на курок, сделает еще какую-нибудь глупость – и я получу пулю вместо него. У таких индивидов, как правило, феноменальная способность подставлять под выстрелы других. Потом, конечно, они тоже дохнут, но какая разница для тех, кто умрет раньше от их глупости?

Поэтому лучше заранее утихомирить возбужденного героя, чтобы, когда все начнется, излишне не отсвечивал.

– Я смогу за себя постоять, – высокомерно заявил Мигель совершенно не в тему.

Во мне вспыхнула злость. Маленький надменный индюк считает, что все это веселая игра. Может, перейти к более действенным воспитательным методам? Вырубить придурка, путь отлежится в тихом уголке, пока все не закончится.

Мысль оказалась заманчивой. Одна проблема – Слай имел неприятную привычку проводить перекличку, и отсутствие даже такого кретина обязательно заметит. Поднимется шум, и теперь уже меня могут обвинить в нападении на своих.

По законам наемников подобное наказывалось смертью. В бою только один враг, хочешь выяснять отношения – дождись окончания, вызови в Круг Равных и отводи душу сколько угодно. До этого момента – даже думать не смей.

– Вон какие-то черные точки на горизонте, – я кивнул в сторону моря. Сбоку от уходящего в закат пылающего шара солнца что-то мелькнуло. – Кажется, движутся.

Мигель достал из разгрузки маленький бинокль с цифровой начинкой. Окуляры имели встроенный дальномер, оптику для улучшения изображения и еще кучу наворотов.

– Это катера, – спустя несколько секунд напряженного наблюдения сообщил молодой наемник.

– Точно? – уточнил я. Идти к Слаю с непроверенной информацией, значит, нарываться на ехидные насмешки. Окажется потом, что это всего лишь отблески на волнах – до конца плавания остальные наемники будут это припоминать. Дурацкие шутки, вроде того, чтобы захватить очки при походе в туалет, чтобы не промазать по писсуару из-за паршивого зрения, посыплются ворохом. На корабле скучно, любой повод используется для дополнительного развлечения.

– Точно. Они двигаются. Гляди, – он передал бинокль мне.

Я приник к окулярам и пару секунд пытался привыкнуть к резко изменившемуся полю обзора. Интегрированная электроника изменяла привычное видение внешнего мира.

Черные точки превратились в вытянутые силуэты размытых очертаний. Что это конкретно, пока что нельзя было точно сказать, слишком далеко находились, но Мигель оказался прав – они и правда двигались, причем определенно в сторону нашего сухогруза.

Итак, что мы имеем, некто, скорее всего пираты, атаковали неизвестное судно, вероятнее всего похожее на наш сухогруз, то успело послать сигнал о помощи. И происходило это где-то недалеко, в масштабах океана, разумеется. Посланные на разведку дроны были сбиты, что говорило о хорошей технической оснащенности противника. Хуже того, заметив интерес со стороны, пираты решили проверить, кто это там такой любопытный, и отправили еще одну команду захвата, логично предположив, что лишней добыча не будет. И теперь к нам спешила толпа чернокожих абордажников.

– Кажется, это катера и моторные лодки, – неуверенно сказал Мигель.

Интересно все-таки, как они умудрились сбить дроны. Точнее, как смогли обнаружить их присутствие, а затем уничтожить с довольно приличной высоты. Как правило, корпорации не доверяли современное тяжелое вооружение подобным криминальным образованиям, следя, чтобы уровень оснащенности у них оставался ниже среднего уровня. В основном легкое стрелковое оружие, может парочка гранатометов, но точно не продвинутый ПЗРК. Что-то изменилось? Кто решил дать своим подопечным более серьезные игрушки? Тогда у нас могли возникнуть большие проблемы.

Я еще некоторое время понаблюдал за перемещением непонятных объектов, затем оторвал глаза от окуляров.

– Сообщи Слаю, к нам гости.

Мигель кивнул и забормотал в микрофон гарнитуры.

26

Вскоре черные силуэты полностью превратились в движущиеся моторные лодки. Легкие, быстрые, то, что надо, чтобы окружить огромный медлительный сухогруз, не снижая скорости. Наш корабль стал напоминать неповоротливого тюленя, атакованного стаей кровожадных пираний.

– Уроды, – буркнул Мигель, передергивая затвор.

Пираты приступили к излюбленной тактике, разместились вдоль периметра и начали нащупывать уязвимые места.

Первый трос с кошкой, выпущенный из пневмопушки со сжатым воздухом, зацепился по правому борту. Дежурившие в том месте наемники хладнокровно подождали, пока чернокожие фигурки повиснут, затем перегнулись через борт и выпустили длинную очередь.

Это немного охладило пыл нападающих. Но вскоре последовали новые попытки, на этот раз с огневым прикрытием со стороны пиратских канонерок. Палили из чего-то легкого, вроде «калашей», но плотность огня на одном участке оказалась достаточной, чтобы парочка абордажников успела преодолеть половину пути.

Пришлось нашим парням пускать в ход ножи и резать веревки не покидая укрытия. Это была не самая лучшая тактика. Сброшенных с высоты и оглушенных, но живых пиратов подбирали подельники, приводили в чувство и снова отправляли в бой.

Надо было убивать нападающих, снижая их боевой потенциал и количество живой силы, иначе эта круговерть могла длиться вечно. Недостатка в тросах и кошках для зацепа пиратские эскадры не испытывали. В подобных случаях выход один – выбивать из строя чернокожих бойцов до тех пор, пока главарь пиратов не решит, что потери перевешивают потенциальную выгоду от захвата корабля.

Кто-то из парней не выдержал, вскинул на плечо продолговатый контейнер и нажал на спуск. Оставляя за собой инверсионный след, из пластиковой оболочки с шипением вырвалась мини-ракета. На лодке, в которую целил наемник, что-то заорали. Судно попыталось свернуть, но реактивный снаряд на последнем отрезке полета ловко вильнул, доворачивая до пытавшейся уклониться цели.

Взрыв.

Моторную лодку разметало на мелкие щепки. Боеприпас имел термобарическую начинку, не оставив мишени ни шанса. Фигурки людей изломанными куклами в объятиях пламени взмыли в воздух и уже изуродованными и обожженными головешками приземлились в холодные воды вечернего океана.

В сгущающихся сумерках уничтожение одного из пиратских судов выглядело впечатляюще. С нашей стороны раздались приветственные крики. Наемники потрясали оружием и орали что-то обидное сверху продолжавшего величественно плыть грузовоза.

Жаль, что у нас этих ракетно-гранатометных комплексов не так много, как хотелось бы. И применение каждого влетает в серьезную копеечку. Как ни посмотри, а эффективность любых боевых действий напрямую завязана на количество потраченных на победу ресурсов к численности уничтоженных врагов.

– Надеюсь, это научит черномазых обезьян держаться подальше, – самодовольно изрек Мигель, словно это он уничтожил один из пиратских катеров.

– Сомневаюсь, – протянул я и кивком указал на моторные лодки. – Они перестраиваются.

– Да чтобы свалить, – уверенности молодого наемника можно было только позавидовать. Лично я в желании пиратов свалить от показавшей зубки добычи не был настолько уверен. Слишком мало они пока потеряли людей, чтобы ретироваться.

– Хрен там, смотри, куда прут, – буркнул я и указал пальцем на лодки, выстраивающиеся в линию по левому борту.

Идеальная мишень. Так же кто-то подумал из наемников, у кого под рукой находились тубусы с гранатометами. Последовало сразу два выстрела.

Солдаты удачи жадно высунулись из-за борта, рассчитывая на очередное халявное зрелище. Но в этот раз их ждал облом. Выпущенные снаряды не долетели до целей, взорвавшись в воздухе безвредными конфетти.

– Что за дерьмо?! – ошарашенное лицо Мигеля повернулось ко мне.

Я прислушался к собственным ощущениям. Показалось или нет, но за секунду до подрыва я вроде что-то почувствовал, похожее на мягкий укол в районе висков.

– Магия, – тихо сказал я. – Среди пиратов одаренный.

В ту же секунду все стоявшие вдоль левого борта наемники ощутили в теле слабость. Невидимая волна прокатилась по палубе, касаясь каждого из вооруженных солдат. Винтовка в моих руках неожиданно налилась сильной тяжестью. Понадобилось приложить усилия, чтобы не выронить оружие из ставших непослушными пальцев.

Твою мать! Нас пытались заколдовать! Или как это дерьмо называется?!

Голос Слая ворвался из наушников, как спасительный бас:

– Шприц – тип три! Немедленно!

Плохо слушающимися пальцами мы с Мигелем полезли в аптечки, закрепленные на предплечье. Автоматический шприц-инъектор с белой наклейкой и крупной цифрой три жирным черным шрифтом крепился в захвате на самом видном месте.

Укол. И почти мгновенно слабость отступила. Химический препарат побежал по венам, распространяясь в кровеносной системе зарядом бодрости. В голове прояснилось, очертания окружающего мира обрели небывалую резкость, вялость исчезла, наливая мышцы упругой силой.

– Merde! – выдохнул Мигель, с наслаждением сжимая и разжимая пальцы. Опустошенный пластиковый инъектор полетел через борт в океанские воды.

Я тоже хрустнул пальцами и помотал головой. Боевая химия в очередной раз показала себя с лучшей стороны. Кто бы ни пытался воздействовать на нас, его ждал облом. Каждый наемник кроме стандартных средств первой помощи всегда носил с собой подобные препараты, помогающие избавиться от наведенной слабости.

Конечно, будь одаренный достаточно сильным и пусти в ход серьезные чары, никакая химия бы не помогла. Но, к счастью, похоже, против нас выступил не один из боевых магов, а кто-то пожиже. Хватило дозы стимулятора, чтобы избавиться от наваждения.

– Уроды, – я снова тряхнул головой.

– Слева, на девять часов! – вдруг заорал Мигель и вскинул винтовку.

Прогрохотала короткая очередь. Фигурка, замерзшая у бортика, сложилась пополам и рухнула за борт.

Когда, черт возьми, они успели забраться?

Еще один появился за бухтой каната, высунул ствол какого-то оружия и дал уже в нашу сторону длинную очередь. Вокруг зазвенели выпущенные пули, рикошетом отскакивая от многочисленных металлических поверхностей.

Чтоб меня. Я рухнул на землю и перекатился за какой-то ящик, острыми углами выступающий в проходе.

– Они на верхней палубе! – как резаный заорал Мигель, дергая гарнитуру у уха.

– Спокойней, парни, помощь идет, – размеренный голос Слая вернул уверенность своим холодным спокойствием.

Как, черт возьми, пираты успели так быстро забраться? Я дал отвлекающую очередь вдоль борта и быстро выглянул за борт. По корпусу грузовоза в сгущающихся сумерках медленно ползли сразу несколько человек, издали похожие на жуков.

– У них магнитные захваты! – доложил я по рации, быстро возвращаясь назад.

Снова раздались выстрелы. Самый шустрый, перевалившийся на палубу первым, не давал нам подойти и снять его приятелей, от души выпуская обойму за обоймой. Он там что, с собой притащил целую сумку боеприпасов?

– Когда их станет больше, они полезут сюда, – заявил очевидное Мигель, перезаражая винтовку.

– Надо зайти ему со спины, а то из-за этих проклятых канатов ни хрена не видно, – буркнул я.

Плюс стало темнеть, луна и звезды еще не показались, и некоторое время придется туго. Возможно, и правда стоило захватить приборы ночного видения.

– Сколько их? – Мигель со щелчком вставил в паз новую обойму, оттянул затвор, загоняя патрон в патронник и посмотрел на меня.

– Ползет по корпусу? Где-то человек пять. – Я подумал. – Кажется.

– За это время могли другие начать подниматься, – глухо буркнул Мигель.

– Вряд ли у них столько магнитных захватов, – я возразил.

Мы переглянулись, кивнули друг другу и одновременно высунулись из укрытия, начав палить в сторону пирата, как сумасшедшие. Огонь на подавление сделал свое дело, охреневший от плотности стрельбы негр затаился за чертовой кучей канатов и на время затих.

– Не давай ему поднять голову, – велел я и вновь подскочил к борту корабля, выглядывая наружу.

Высота контейнеровоза от воды до вершины была где-то с двенадцатиэтажный дом. И большую часть этого пути вражеские абордажники уже преодолели. Их действительно оказалось пять. Они лезли, сноровисто перебирая руками и ногами.

– И правда похожи на жуков, – процедил я, зацепился ногой за железный выступ и свесился наружу как можно дальше.

Из дула винтовки вырвалась длинная очередь, приклад толкнулся в плечо, я повел стволом, нащупывая ближайшую карабкающуюся фигуру. Видимость оставляла желать лучшего, но мне это не помешало прикончить сразу двоих.

Что тут началось. Меня заметили, на моторных лодках поднялся вой. Началась беспорядочная стрельба, палили доморощенные пираты бесприцельно, зато из большого количества стволов, пришлось убираться обратно, скрываясь за выступом борта.

– Чего это там они воют? – слегка удивленный Мигель в этот момент тоже присел за металлическим ящиком, где хранились противопожарные средства: багор, лопаты и другой инструмент.

– Двоих снял, – сообщил я.

По лицу смуглокожего наемника скользнула завистливая гримаса. Желание показать себя героям у молодого дурака никуда не делось.

– Успеешь еще, – буркнул я, перезаражая винтовку.

Он понял, о чем я, но не поверил. Как раз в этот момент посланные Слаем в обход наемники добрались наконец до проклятой бухты канатов и начали как в тире расстреливать затихарившегося пирата. Через пару минут все было кончено.

– Там еще трое лезут, – доложил я по рации Слаю.

– Знаю, парни с носа тоже их видят, но не могут достать, неудобный угол обзора, – голос командира отряда оставался флегматично спокойным. Он уже просчитал все возможные варианты действий противника и подготовил на каждый свой ответ. Единственное, что его беспокоило – это наличие в рядах пиратов одаренного, показавшего себя в самом начале боя, но с тех пор никак не проявлявшегося.

Маг явно не относился к сильнейшим представителям своего племени, иначе нас давно бы раскатали, и пираты вальяжной походкой шлялись бы по кораблю, по-хозяйски проверяя груз. Но даже слабейший одаренный мог доставить немало серьезных проблем. И это командира напрягало.

У колдуна хватило сил отклонить два выстрела из гранатометов, к исчезновению дронов скорее всего тоже приложил руку он, плюс попытался ослабить солдат в момент штурма. Не самые крутые фокусы из арсеналов одаренных, но иногда этого хватало, чтобы одержать убедительную победу.

– Может, спалить еще парочку лодок? – предложил по радио кто-то из ветеранов.

– У нас есть еще несколько зарядов, – поддержал другой.

Слай молчал, обдумывая ситуацию. На мой взгляд, палить из гранатометов бесполезная трата боеприпасов. Два выстрела неизвестный колдун уже сбил, что помешает ему сделать это еще раз?

– Они снова лезут, – доложили наблюдатели с носовой надстройки. – Трое, кажется, тащат за собой трос.

– Снова веревки с кошками, стреляют из пневмопушек, – скороговоркой проговорил еще один.

Левый борт грузовоза захлестнул сразу десяток веревок с крючьями на концах.

– Сейчас полезут, как тараканы, – удовлетворенно произнес Мигель, резко передергивая затвор.

– Режьте веревки, – принял решение Слай. – Кто на корме, следите, чтобы эти ублюдки ничего нам не набросили на винты.

Да, это будет неприятно. Замедлить ход в условиях окружения небольшой пиратской эскадры станет ловушкой для корабля. А если движки выйдут из строя и вообще ляжем в дрейф, то никуда не сдвинемся, пока не перебьем всех нападающих.

– Тим, Мигель, у вас обзор лучше всего. Сейчас парни пошумят немного, а вы снимите тех шустряков с магнитными захватами, – велел командир под конец.

Мы с Мигелем переглянулись. Делать нечего, придется снова высовываться наружу.

– Держи меня, я буду стрелять, – сказал я.

На что молодой латинос естественно возмутился:

– А почему ты? Давай лучше я.

Ну конечно, лавры героя не дают покоя возбужденному юнцу. После дозы стимулятора он чувствовал себя бессмертным и торопился показать всем, какой он крутой.

Придурок. Хотя если хочет лезть под пули – пожалуйста. На моторных лодках оставалось достаточно сторонних наблюдателей, готовых открыть пальбу в нашу сторону при малейшей попытке помешать забраться наверх.

Я схватил Мигеля за пояс, он свесился через бортик. Стемнело, но луна и звезды уже появились и света было достаточно, чтобы сильно не мазать.

Мигель начал короткими пристрелочными очередями пытаться снять трех пиратов, уже практически подобравшихся к краю борта. Эту деятельность, разумеется, заметили и попытались пресечь, по нам стали палить в ответ с борта лодок.

Ему удалось снять двоих, прежде чем, не выдержав, я потянул его назад. Именно в этот момент раздался чудовищный по силе мучительный крик.

Я вздрогнул и едва не выронил Мигеля за борт. По телу прокатился ворох мурашек. Кровь застыла в жилах, волосы на голове зашевелились. А крик все длился и длился, полный мук и страданий.

Пока мы занимались скалолазами, несколько пиратов умудрилось забраться на борт при помощи хитрых приспособлений, поднимающих человека наверх с большой скоростью. Это стало сюрпризом для наших парней, никто не успел среагировать.

Бросившись к месту прорыва, наемники натолкнулись на сопротивление. А потом начали умирать. Страшно, с дикими криками, полными страданий и ужаса.

Стало понятно, что на борт грузовоза забрался колдун.

27

Стрельба стала ожесточенной. Вопли истязаемых магией прекратились, и Слай отдал приказ залить место прорыва свинцом. Плотный огонь накрыл точку проникновения, и поначалу казалось, что там нет возможности выжить. Однако прокатившееся по верхней палубе магическое воздействие показало, что колдун жив и продолжает успешно творить свою проклятую волшбу.

Мы с Мигелем тоже внесли вклад, щедро опустошая магазин за магазином в сторону, откуда прилетали дикие крики боли, но потом пришла магия, и пришлось прекратить стрелять.

Первой накатила волна слабости. Сразу за ней пришло ощущение ужаса – беспричинного, казалось, проникающего в самые потаенные уголки души. Это было жуткое чувство. Я так боялся, что хотел спрыгнуть с борта корабля в океан, лишь бы избавиться от этого страха.

Валяющийся за баком Мигель скрючился и что-то мычал сквозь зубы. Винтовку молодой наемник отбросил и теперь сжался в комок, обхватив себя руками за плечи. Сквозь мычание раздавалось тихое бормотание, будто он разговаривал сам с собой.

Ментальная магия, мелькнуло у меня в голове. На нас пытаются воздействовать через разум. Вражеский чернокожий колдун вытащил из сознания каждого наемника все его потаенные страхи и выплеснул их наружу, влияя на целостность рассудка. Еще немного и на борту вместо слаженного боевого отряда останется лишь толпа пускающих слюни идиотов.

Как ни странно, осознание этого факта помогло взять себя в руки. Я сбросил оцепенение, постаравшись отгородиться от той жути, что так и лезла из головы. А ведь у меня хватало за спиной грешков и количество скелетов могло удивить даже самого жестокого человека. Представляю, что будет со мной еще через пару минут, если не получится справиться с этим маговоздействием.

Я перекатился за выступающий пожарный щит, встал на колено перед контейнером цвета хаки из плотного пластика, щелкнул замками и откинул крышку наверх. Утопленный в пазах реактивный гранатомет приветственно сверкнул в свете полной луны металлическими частями.

Руки действовали привычно, переводя грозное оружие в боевое положение для стрельбы. Откинуть запирающую крышку, отщелкнуть прицел, проверить заряд и убедиться, что за спиной ничего нет.

Вскинув на плечо транспортно-пусковой контейнер, я резко шагнул вбок, одновременно приседая на одну ногу и наводясь на цель.

Выстрел.

Оставляя за собой дымящийся след, реактивный снаряд ушел вдоль борта в направлении цели.

– Бу-у-у-м! – разнеслось над палубой корабля.

Яркая вспышка и вслед за ней разорвавший ночной воздух огненный шар как переключателем прекратили ментальную пытку. Мигель почти сразу заткнулся, ощупывая голову с видом человека, проснувшегося с дикого бодуна. Лицо молодого латиноса отображало мучительное страдание.

Сознание очистилось, стало легче дышать, я с удовольствием вздохнул полной грудью и лишь после этого спросил:

– Мигель, ты живой?

В ответ раздалось невнятное мычание, следом прилетели характерные звуки. Наемник блевал, извергая из себя сегодняшний ужин. Просто отлично, если все бойцы в таком состоянии, то пиратам останется лишь снова забраться по веревкам и взять нас всех тепленькими.

Надо вколоть что-нибудь укрепляющее, иначе… Как оказалось, об этом подумал не только я, хриплый голос Слая, раздавшийся в наушниках, прозвучал глухо, но достаточно твердо:

– Экстренный вариант. Всем вколоть капсулу 9-А.

Ядреная химия, напрямую влияющая на организм с утроенной силой. Эту штуку пускали в ход только в крайних случаях и только по особому распоряжению командира. Насколько я слышал, «девятка» не только запускала все процессы в теле словно по новой, но и была еще очень токсичной.

Проще говоря, тебя будто заводили по новой, но делали это радиоактивным ключом. Очистка потом занимала несколько дней.

Так как я чувствовал себя более или менее прилично, то не стал колоть себе эту дрянь. Зато Мигель с явным облегчением полез в наплечную аптечку, готовый на всё, лишь бы избавиться от синдрома жесточайшего похмелья вперемешку с выворачивающими внутренности спазмами. И плевать, что за облегчение позже придется расплачиваться введением дополнительных препаратов.

Пока остальные приходили в себя, я тяжело приподнялся, отпихнув ногой в сторону пустой тубус контейнера использованного гранатомета. Луна и звезды все так же светили, заливая верхнюю палубу сверкающим серебром.

Откуда-то снизу доносились взбешенные крики пиратов, их лодки все так же неспешно шли вдоль борта нашего корабля. Некоторые пытались подойти ближе с явным намерением забросить на продолжавшиеся болтаться канаты новую партию абордажников.

Я глянул вдоль борта, на месте взрыва реактивной гранаты чернел исковерканный металл. Часть палубного ограждения просто испарилась. Стоявшая рядом в захватах спасательная шлюпка получила серьезные повреждения. Неудачно выступающий над палубой морской контейнер лишился верхушки, пострадал находящийся внутри груз.

Неплохое попадание. Я по достоинству оценил собственный выстрел. Хотя целиться особо и не пришлось, но все равно попал достаточно аккуратно, могло оказаться гораздо хуже, учитывая состояние, при котором я стрелял.

Раздавшийся сзади шорох застал врасплох своей неожиданностью. Я резко обернулся, одновременно смещаясь с вероятной линии атаки. Старая привычка помогла избежать встречи с кривым кинжалом в лапах непонятно откуда взявшегося негра.

Волнистое лезвие вспороло воздух, едва не задев мое правое плечо. Пират что-то взревел на африкаанс и попытался ударить снова.

Вот дерьмо. Все-таки, наверное, стоило тоже вколоть себе ту ядовитую дрянь, обычно ко мне так легко не подкрадывались.

Перехватить руку, сбить замах и тут же вывернуть запястье, заставляя мясистые пальцы отпустить кинжал. Железка звякнула и подпрыгнула на металлической поверхности палубы. Негр зарычал. Я не стал слушать, что он там мне хотел сказать, вместо этого ударил ребром ладони по горлу. Пиратский боец захрипел, толстые губы скривились в гримасе остро вспыхнувшей боли.

Резко оттянув так и не отпущенную руку на себя, я вывернул суставы африканца и пробил четко отработанным движением под мышку, в район сердца. Плотно сжатый кулак выступил в роли тарана, ребра хрустнули и вонзились в сердечную сумку, пробивая слабую плоть. Глаза пирата закатились, он молча опустился на землю. Готов.

Все так же в едином движении, не останавливаясь я скользнул в сторону, выхватывая из набедренной кобуры пистолет.

Бгам-бгам! – вороненый ствол GTR-1M выплюнул два свинцовых подарка, раскрасив еще две лоснящиеся черные рожи красными лепестками попаданий.

Тела рухнули почти одновременно. Все схватка и стрельба заняли буквально несколько секунд.

– Неплохо, амиго, – сзади раздался голос Мигеля, наемник стоял пошатываясь, вытирая с губ остатки рвоты.

Я кивнул. В голове шумело от всплеска адреналина, сердце бухало как сумасшедшее, разгоняя по венам кровь. Все еще не верилось, что ублюдкам удалось подобраться так близко. Все же ментальный удар африканского колдуна не прошел без последствий, обычно я более собран и наблюдателен, особенно в бою.

– Почему утырки не стреляли? – спросил я, наблюдая, как один из раненных в голову все еще скребет рукой по палубе. Пуля вошла под углом и, похоже, только задела мозг. Черт, вот тебе еще один показатель успешной атаки гребаного черномазого шамана (или как там называли того дохлого колдуна), обычно я стрелял более метко.

– У них есть обычай, если воин завалит врага в ближнем бою, то ему выделяется большая доля добычи. Чем больше убьет, тем больше доля, – пояснил более опытный в таких делах Мигель. Судя по нескольким оговоркам ранее, у него это уже не первое плавание на кораблях в качестве охранника от пиратов.

– Ясно, – я вытащил нож и сделал несколько шагов, подходя к скребущему по палубе негру. Он таращился на меня, видел лезвие и судорожно старался отползти.

Ни хрена себе живучесть, у него пуля в башке, а он еще изображает червя. Любой другой на его месте давно бы уже смирился и просто лежал, ощущая, как из тела медленно утекает жизнь. Уважаю.

– Возможно, Слай захочет его допросить, – подал голос Мигель.

Я отрицательно качнул головой. Во-первых, вряд ли пират с такой раной выживет, во-вторых, за упорство и стремление выжить хотелось наградить легкой смертью, а не отдавать под пытки. Как бы странно это ни звучало со стороны.

– Ты хорошо дрался, амиго, – сказал я, опускаясь рядом с раненым.

Он сразу понял, что это конец, и перестал елозить по палубе, даже руку опустил и расслабленно откинул голову назад, закрывая глаза.

Я ударил и тут же плавно повел ножом в сторону, лезвие рассекло яремную вену на шее. Потоком хлынула кровь, казавшаяся в свете луны черной, как битум. Пират дернулся в последний раз и затих.

Я поднялся, машинально отметив ровный разрез. Хоть в этом не теряю сноровки.

Снова в гарнитуре рации зазвучал голос командира отряда, сухой, деловитый и собранный:

– Всем проверить периметр. Всех нарушителей уничтожить. Ранеными займутся медики.

Судя по интонациям, ситуация оставалась под контролем. Таким и должен быть лидер боевого отряда в условиях боя – спокойным, собранным, уверенным и точно знающим, что делать, иначе до паники недалеко.

Кажется, остальные поверили, что действительно все нормально. Началось шевеление. Среди наемников имелось два фельдшера, правда их познания ограничивались полевой медициной, но думаю, этого сейчас будет достаточно. Я вытер нож о рубашку ближайшего трупа и поднялся. Мигель перебросил мне мою винтовку и поднял свою. Мы одновременно перезарядили оружие.

– Проверим корпус. Держи меня за пояс, гляну, что там внизу, – сказал я.

Мигель кивнул и забросил винтовку на плечо, крепко хватая меня за ремень. Я перегнулся через бортик.

Проклятье. Пираты не оставили попыток и лезли на борт, на этот раз попытав счастья ближе к корме.

– Сзади, дай развернуться.

Напарник ослабил хватку и дал мне возможность извернуться, нацелив винтовку на маленькие фигурки, медленно ползущие по заброшенным наверх тросам. Интересно, почему лезут вручную, кончились устройства, быстро поднимающие наверх? Магнитных захватов тоже не видать, что облегчало стрельбу.

Я приладил приклад к плечу и дал короткую пристрелочную очередь. За ней сразу еще одну и следом еще. Три из четырех темных фигурок свалились в воду. Все это время контейнеровоз продолжал идти своим курсом, оставляя за собой пенистый след. Тела моментально исчезли в разбегающихся от корабля волнах.

На лодках взвыли. Тут же начался бешеный обстрел места, откуда заметили вспышки выстрелов, убивших их товарищей. Дерьмо, надо бы обзавестись хорошим пламегасителем, а то – что ни выстрел, то полная демаскировка позиции.

– Тащи назад! – велел я, заметив, как несколько выпущенных пуль ударили в корпус сухогруза неподалеку от меня.

Будет обидно, если подстрелят, да еще с такого расстояния. Явно ведь палят наугад.

Мигель послушно втянул меня обратно, мы укрылись и некоторое время вслушивались в беспорядочную стрельбу. Затем раздался характерный вскрик и громкий всплеск. Кажется, придурки с лодок подстрелили своего приятеля, последнего из четверки, пытавшегося забраться наверх.

– Дебилы, – наемник с латиноамериканскими корнями тоже понял, что пираты грохнули своего, и счастливо заулыбался.

В следующий миг его белоснежная улыбка превратилась в оскал. Тело Мигеля выгнулось, из горла вырвался болезненный хрип:

– Ы-ы-ы!!!!

Нет у меня больше партнера для спарринга, мелькнула в голове совершенно неуместная и почему-то хладнокровная мысль.

Я бросился вперед, пытаясь помочь, но не знал, что происходит. Его не ранили, не ударили, просто тело наемника выгибалось под неестественным углом, словно его ломал кто-то невидимый. Через мгновение все было кончено, молодого солдата удачи переломило как сухую тростинку, скрючило и небрежно швырнуло на палубу.

Твою мать! Что за дерьмо?!

Я поднял голову и уперся взглядом в виновника произошедшего. Из темной дымки на месте подрыва выступила долговязая фигура чернокожего человека. В лунном свете глаза незнакомца слабо мерцали колдовским огнем.

Проклятье! Колдун! Он выжил!

Что за хрень?! Как такое возможно?! Гранатометный выстрел, термобарический взрыв, вторая термитная составляющая, предназначенная для поражения легкобронированной техники. Как, вашу мать, можно после такого выжить?!

На залитой лунным светом палубе фигура выглядела зловещей. Вокруг кистей колдуна слабо подрагивало сиреневое свечение. Я постарался абстрагироваться и разглядеть врага получше.

На руках и ногах костяные амулеты, одет легко, в какое-то рванье или рубище, не понять. Сам старый, по крайней мере в возрасте, лицо изжевано морщинами, редкие волосы стянуты в пучок на затылке. Глубоко запавшие глаза глядели злобно. Очень худой. На шее ожерелье, похоже из зубов или других костей. Обереги?

Самое поразительное, каждый навешанный предмет окружен мягким свечением. Я не сразу понял, что смотрю на них, как на ауры, а когда понял, вздрогнул, настолько эти штуки оказались пропитаны силой. И не просто силой, а человеческими страданиями. Понятия не имею, откуда я это узнал, но знал твердо, что так оно и есть.

Каждый оберег и амулет создавался в ходе сложного ритуала, который содержал в себе человеческие жертвоприношения, оттого магические вещи были пропитаны эманациями страдания и боли.

Жуткая дрянь, мерзкая даже для бывалого наемного убийцы, повидавшего на своем веку многое. Захотелось взять за горло мерзкого негра-старикашку и медленно давить, видя, как у него вылезают глаза из орбит, а на губах пузырится пена. Подобная мерзость не должна существовать.

Уже много позже мне объяснили, что в тот момент я неосознанно считал амулеты, сделал то, чего делать ни в коем случае нельзя. Именно для таких случаев опытные колдуны и маги наделяли подобные предметы ментальными ловушками, куда мог попасть неподготовленный должным образом разум.

Нельзя слишком глубоко вглядываться в колдовской предмет, наделенный собственной силой, иначе все может закончиться плохо, начиная от легкого помешательства с последующим выздоровлением и заканчивая необратимым безумием.

Но на тот момент я ничего этого не знал и поэтому увидел не только ауру костяных оберегов, но и то, каким именно образом их создавали. И колдун это понял. Понял, что меньше чем в сотне метров от него находится другой одаренный. И ударил магией.

Я закричал, чувствуя, как разум разрывается на осколки, как тьма затягивает рассудок в крутой водоворот. Одновременно возникло ощущение, будто мне в затылок вонзились раскаленные иглы. Следом появилось чувство, словно в моих мозгах копошились длинные щупальца, липкие, мерзкие, они проникали все глубже и не было от этого никакого спасения.

Аура чернокожего колдуна полыхнула темным пламенем, превратившись в черные лепестки, что будто дрожали от невидимого ветра, одновременно обращаясь в рваное полотно. При взгляде на нее обжигало могильным холодом, но почему-то возникало желание смотреть на это вновь и вновь.

И тут что-то произошло, когда казалось, что еще немного и омут безумия поглотит меня, мир вдруг стал кристально чистым и четким.

Костяные амулеты на руках и груди чернокожего колдуна мигнули и погасли. Он сам вытаращился на меня и заверещал совершенно не идущим к его долговязой фигуре визгливым голосом:

– Лоа!!! – Худой тонкий палец ткнулся в мою сторону, голос африканца переполнял откровенный ужас.

Я щелкнул застежкой пластиковых ножен, доставая клинок (особая легированная сталь, вечная заточка, гарантия пятьдесят лет, производство Arms-Steel), и пошел вперед. Я шел неспешно, и все время, пока шагал, колдун вопил как резаный, с нескрываемым ужасом глядя на меня.

Мой рот кривился в кровожадном оскале, рука крепко сжимала нож, и никакая ментальная муть не могла меня остановить. Я твердо знал, что буду делать дальше. Я подойду к обвешанному костяными амулетами негритянскому колдуну, воткну в его живот лезвие и медленно поведу вверх, выпуская кишки наружу. И лишь подождав какое-то время, перережу ему глотку.

Наверное, пиратский шаман прочитал собственный приговор в моих глазах, потому что вдруг неожиданно взвизгнул высоким фальцетом и прыгнул через борт в воду.

Я остановился, задумчиво оглядывая пустую палубу. Рука сама крутанула нож между пальцев и одним слитным движением послала в ножны. Еще немного постояв, я выглянул за борт. Моторные лодки отчаливали, бегство колдуна, сиганувшего прямо с борта контейнеровоза в океан, оказало на пиратов неизгладимое впечатление. Никто не хотел связываться с кораблем, откуда удирают даже повелевающие злобными духами чернокнижники.

Бой закончился. Наемники радовались победе, а у меня не выходил из головы полный ужаса взгляд колдуна. Чего он так испугался?

28

Потери отряда составили пятеро бойцов: двое мертвых, трое раненых. Последним почти сразу нацепили портативные автоаптечки. Дорогие штучки, имеющие сканеры диагностики и разнообразный набор лекарств на все случаи жизни. После осмотра одного из троих пришлось вводить в искусственную кому, слишком серьезными оказались повреждения, с которыми не справиться обычными методами. Двоих других фельдшеры обещали вскоре поставить на ноги.

Я видел, как чинили одного, и в очередной раз поразился развитой местной медицине, особенного ее полевому варианту. Стонущему мужику с рваной дырой в боку просто залили рану густым гелем с активной регенфункцией (хорошая жижа, но отращивать ноги или руки все же не умела, только восстанавливать ткани с ограничениями), а затем все просто соединили каким-то хитрым хирургическим клеем. Добавили еще одну партию ударных доз обезболивающих и отправили на боковую.

Это впечатляло. По словам наемника-медика, подобного должно хватить, чтобы без угрозы для жизни продержаться несколько дней, если вдруг при выздоровлении появятся осложнения.

Такая простота, с одной стороны, вызывала настороженность, с другой – впечатляла. Если знать порядок, когда и что колоть, куда и как заливать гель, а следом и медицинский скрепляющий клей, то любой справится с ролью врача. По крайней мере в полевых условиях.

За тяжелораненого, введенного в искусственную кому, тоже не стоило особо переживать. Его довезут до ближайшего порта с нормальной клиникой и сдадут с рук на руки квалифицированным врачам. И тот все это время будет жить, даже если плавание займет несколько дней. А уж в клинике на ноги поднимут и мертвого. Благо контракт включал пункт о медицинской страховке, чья оплата полностью ложилась на плечи заказчика.

– Ты знал, что твои глаза во время боя с шаманом налились чернотой, а потом начали немного светиться? – Ластик как обычно появился неожиданно, плюхнулся по соседству на диван в кают-компании и уставился с ожиданием.

Весь штурм пацан просидел на крыше самой высокой корабельной надстройки в обнимку с мощной снайперской винтовкой, держа круговую оборону.

– Жуткое зрелище, – Ластик передернул плечами.

Я промолчал, неторопливо отпил из стакана с ягодным напитком и лишь после этого лениво ответил:

– Тебе померещилось. Плохое освещение, игры оптики, постоянная качка и громкая отвлекающая стрельба. Все это влияет на восприятие. Ты принял отражение лунного света за свечение, такое бывает.

Штатный снайпер отряда упрямо мотнул головой.

– Нет, я все четко видел. Когда ты шел к тому черномазому хмырю, обвешанному костяными амулетами, твои глаза немного мерцали. Причем перед этим они налились чернотой. Никогда не думал, что тьма может светиться.

Мне захотелось заткнуть ему рот, находящиеся в комнате другие наемники стали прислушиваться к слишком громкому говору паренька.

После боя на меня и так косо поглядывали, не совсем понимая, как мне удалось противостоять ментальному влиянию колдуна. А учитывая, что перед этим он легко убил Мигеля, используя не менее смертоносную магию, вопросов становилось все больше.

К счастью, Слай, в отличие от подчиненных, явно не хотел впутываться в непонятные дела новичка. Он не задал ни одного вопроса, просто лишь уточнил, что мой контракт истекает по прибытии корабля в пункт назначения. Желание гориллоподобного наемника избавиться от непонятного бойца было настолько очевидным, что из меня едва не вырвался смешок.

Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что тот же Слай в разговоре упомянул, что мои усилия при отражении штурма пиратов не остались незамеченными и будут соответствующим образом вознаграждены.

А что для профессионального солдата удачи важнее всего? Правильно – деньги. Не медали, не ордена, а только хрустящие желанные купюры, желательно сразу и большой суммой. Так что против дополнительных бонусов я нисколько не возражал. Хотя и сам до сих пор толком не мог сказать, почему чернокожий колдун удрал с корабля.

То, что он меня испугался, я понял. Но что конкретно его напугало во мне? Приближающаяся смерть в глазах в форме выпущенных кишок? Способность противодействовать магии? Вряд ли опытного пиратского шамана, явно до этого не раз участвовавшего в сражениях, до такой степени могла испугать жестокая смерть, что он поспешил прыгнуть в океан с высоты десятиэтажного дома.

И ни за что не поверю, что у него в запасе не осталось еще парочки фокусов, чтобы проверить на прочность внезапно возникшую неуязвимость приближающегося врага. Нет, его напугало что-то другое. Причем так сильно, что он не думая сиганул вниз, лишь бы оказаться от меня как можно дальше.

На ум поневоле пришла девка во вражеском КИБе в бое на железнодорожной станции Кросс-Роуд. Та тоже глядела на меня с неприкрытым испугом и при малейшей возможности поспешила скрыться, хотя боевые возможности ее супернавороченного боевого роботизированного костюма еще позволяли вести бой.

Одна сбежала с поля боя, хотя по идее могла этого не делать, второй прыгнул с борта корабля в океан, рискуя разбиться об воду, и оба таращились на меня с нескрываемым ужасом в круглых от страха глазах.

Обоих что-то испугало во мне. Что-то, что они увидели в последний момент. Что-то настолько страшное, что оба предпочли убежать, чем оставаться рядом со мной.

И вот главный вопрос: что же они увидели? Что, черт возьми, разглядели под личиной обычного семнадцатилетнего парня, имевшего слишком смазливую внешность для опытного наемника.

Вопрос оставался без ответа…

Кстати, по словам Ластика, когда колдун еще только проник на борт, он всадил в него две пули из своей «малышки» и уверял, что попал точно в грудь. Но тому, похоже, было на это плевать. Выходит, выстрелы из крупнокалиберной снайперской винтовки его не испугали, зато я такой мирный и красивый навел страху и заставил спешно покинуть борт корабля.

– Пойдешь рыбу есть? – Ластик кивнул на ближайший иллюминатор, выходивший на огороженную площадку на верхней палубе, там вокруг небольшого мангала толпилось несколько наемников, что-то с жаром обсуждая.

Портативный мангал солдаты удачи одолжили у кока на камбузе, вместе с мешком черного, как ночь, и крепкого, как камень, угля. Корабельный повар оказался большим любителем барбекю, жареных колбасок, мяса на решетке (обязательно на открытом огне и никак иначе) и других подобных лакомств.

Рыбу поймали с утра при помощи обычного мотка крепкой лески, крючка и наживки. До последнего не верил, что из странной затеи что-нибудь выйдет, потому что никогда не слышал, чтобы рыбу ловили с борта огромного сухогруза. С другой стороны, что я знал о морских перевозках вообще и о ловле рыбы в частности? Лишь самые общие сведения.

Однако получилось, энтузиаст из числа членов экипажа, в благодарность за спасение от пиратского нападения от лица всей команды преподнес команде наемников дар в виде нескольких штук огромных мокрых рыбин. Черт его знает, как они назывались, но всем было плевать. Плавники есть, выглядят съедобными, радиацией или какой-то другой вредной химией не фонят (на это первым делом проверили портативным анализатором), значит, можно жрать.

И теперь отряд праздновал. На решетке мангала шипела разделанная на куски рыба, покрываясь поджаристой корочкой, парни пили холодное пиво и веселились.

– Пошли, тоже немного прикоснемся к празднику жизни, – решил я. Ластик с готовностью подскочил.

Можно, конечно, и дальше сидеть в дальнем углу кают-компании и пялиться в экран телевизора, медленно цедя фруктовую шипучку, а можно присоединиться к остальным. Потому что совсем отрываться от коллектива нехорошо. Своей нелюдимостью и отчужденностью поневоле станешь привлекать к себе внимание. А зачем это надо? И так уже выделился больше некуда.

Нет, притворимся своим, выпьем пивка, перебросимся парой фраз с другими наемниками (совместный бой объединяет лучше всего, как и последовавший после этого отдых), попробуем жареную рыбу.

Короче, не будем выделяться из компании. Стать незаметнее, стать своим, слиться с фоном – вот мои инстинктивные привычки. Профессия наемного убийцы не предполагает нахождения на переднем плане. Такие, как я, предпочитают действовать из тени. Хотя иногда, конечно, бывают и исключения. Но точно не сейчас. Незачем выделяться из толпы. Будь, как все, и народ к тебе потянется. По крайней мере, перестанет косо смотреть.

Я вышел на площадку, и мне тут же сунули в руки бутылку холодного пива, судя по надписи на этикетке – мексиканское, недурно, там всегда умели варить хорошее пиво. Наемник, что это сделал, бросил настороженный взгляд, но тут же протянул свою бутылку чокнуться.

– За черномазых обезьян, чтобы они не переводились, иначе мы останемся без работы, – объявил он своеобразный тост.

Я как можно циничнее осклабился в ответ и кивнул, стукнул своей бутылкой об его. Мы выпили. Наемник в ответ кивнул и отошел. Все, первый шар брошен, меня впустили в компанию. Своеобразный пропуск: выпил, не отказался, значит, можешь проходить, но будут и другие двери. Другой вопрос, нужно ли мне их открывать, чтобы на самом деле стать своим. Плавание скоро закончится, а оставаться в команде Слая я не собираюсь, да он и сам этого не хотел, спеша избавиться от странного новичка, от которого непонятно чего ждать. Я бы, кстати, поступил на его месте так же.

– …немного осталось, потом Слай несколько дней отдыха обещал…

– …погуляем…

– …в Санрайзе есть отличные ночные клубы, девочки там – закачаешься…

– …проще в бордели, чем снимать, дешево и быстро…

– …за пару коктейлей тебе любая отсосет, а шлюхи стоят дорого…

– …смотря в каком борделе. Знаю я там одно местечко, и выбор отличный, и вполне по карману…

– …не хочу шлюх, хочу обычных девок, и чтобы стонали натурально. У шлюх между ног давно уже все разработано, и кричать они толком не умеют, сразу видно фальшивку…

– …ха, да некоторые клубные девки через себя пропустили больше мужиков, чем самая распоследняя портовая шлюха. Думаешь, зазря они такие доступные? У этих шалав между ног дыры почище, чем у любой ночной бабочки…

– …проклятая ставка, эти уроды не забили последний мяч, и мои три сотни пролетели, как гребаный подбитый дрон…

– …на разницу ставил?

– …не, на общее количество забитых мячей, кривоногие в последний момент умудрились не забить, хотя ворота были открыты, зато в другой раз заколотили сразу аж пять, спрашивается, ну где справедливость?

– …прислали по предзаказу, эргономичная рукоять, переделанный затвор, увеличенная емкость магазина, совмещенный прицел, быстрая перезарядка, напыление на ствол из спецсплавов для большей жаропрочности…

– …круто, и во сколько обошлось? Сколько? Ты спятил, лучше бы взял модель SDA-8BS, у нее лучшая компоновка и возможность дополнительного усовершенствования…

– …да, но у них модульный ряд слабый, выбора почти нет, я предпочитаю «Arms.Industry», плюс гарантия на два года в обычном пакете, а если доплатить, то расширяется до семи лет. И особые боеприпасы.

– …я когда свою крошку покупал, мне две коробки экспансивных патронов подарили задарма, сказали презент от компании…

– …чушь! Не полезут корпоранты в седьмой сектор, они еще не совсем башками ушибленные, чтобы схлестнуться с настоящим колдовским кланом. Клановцы из них мелкую стружку настругают, еще и добавки попросят…

– …он прав, без звена КИБов и батальона поддержки это сумасшествие, всех положат…

– …ерунда, главное знать, какую тактику применить…

Разговоры, разговоры и еще раз разговоры. Что могли обсуждать взрослые половозрелые мужики? Правильно: баб, спорт и оружие, еще немного политики. Но в основном, конечно, баб, а точнее бордели и клубы, которые в первую очередь стоит посетить по прибытии в конечную точку назначения – город-порт Санрайз.

Курс восстановительных препаратов против отравления ядовитым коктейлем боевой химии к тому моменту как раз будет закончен и можно будет отрываться по полной, а не довольствоваться слабой мочой – вполне неплохим, на мой взгляд, мексиканским пивом. Но наемникам требовалось что-нибудь покрепче. А также крепкую женскую задницу под руку и торчащие сиськи со всем остальным сопутствующим. Иного отдыха матерые солдаты удачи не признавали.

А это так, небольшой разгон перед основным весельем.

Выскользнувший вслед за мной Ластик тоже обзавелся пивом, но для этого ему не пришлось ждать, чтобы его угостили. Молодой парень давно уже был своим и спокойно общался с другими наемниками.

– Может, сходим глянем на тачки? – завел старую шарманку он, стоило ему сделать несколько быстрых глотков из бутылки.

Снова-здорово. Что ему эти блестящие игрушки покоя-то не дают. Ведь знает же, что вряд ли будет когда-нибудь на похожих рассекать. Или в этом и дело? Потому и проводит почти все свободное время со случайно вскрытым контейнером с дорогими авто?

Ответить я не успел, внезапно над океаном разнесся глухой хлопок, следом прилетел протяжный звук гулкого взрыва. На палубе мгновенно воцарилась тишина. Затем один из наемников ткнул пальцем в сторону горизонта:

– Вон там, смотрите!

И мы все послушно повернули головы. Именно в этот момент стало понятно, что сухогруз проходил примерно в двадцати морских милях мимо группы островов, на которые до этого момента никто на борту не обращал внимания.

Вскоре стало ясно, что на мелководье и на самих островах шел ожесточенный бой.

29

Звуки боя не вызвали тревоги, как можно было ожидать, наоборот, все уставились в том направлении с нескрываемым любопытством. Чутье опытных солдат удачи Слая подсказывало, что это был «чужой» бой, и никто не обеспокоился. На Спорных территориях подобные стычки считались в порядке вещей и случались с неприятной периодичностью.

Наемники ели рыбу, внимательно наблюдали, оживленно жестикулировали и… делали ставки. Сколько проживет вон тот мех? Когда полностью захватят плацдарм? Сколько продержится вон тот шагающий танк? Найдут ли мобильный командный пункт, и если найдут, то у какой из сторон? Взорвут ли его или постараются взять высших офицеров в плен? Сколько резервов еще осталось у нападающих и подойдет ли подкрепление к защитникам? И все в таком роде.

Деньги тут же переходили от проигравших к победителям при помощи коротких транзакций путем касания наручных браслетов. Из других помещений притащили несколько мониторов, куда вывели картинку происходящего. Кто-то послал к капитану с просьбой сбавить ход сухогруза, чтобы досмотреть бесплатное представление до конца.

Наемники веселились, с наслаждением поглощая горячие куски рыбы с поджаристой корочкой, и обсуждали происходящее. Скоро с камбуза принесли еще продуктов, и кто-то быстро и сноровисто наделал хот-догов.

Жуя небрежно сунутый в руки каким-то наемником хот-дог и запивая его холодным пивом, я прислушивался к окружающим разговорам, стараясь больше молчать и впитывать информацию.

Кстати, хот-дог оказался вполне ничего. Не какое-то бледное подобие с полудохлой сосиской и воняющим соусом, а более чем достойный образец так называемой уличной еды быстрого приготовления. Повар не поскупился, выделяя из своих запасов ингредиенты для угощения. Жареная колбаска, острый кетчуп, кусочки халапеньо, тертый твердый сыр, бекон, оливки, сверху все щедро полито отличной горчицей.

Я так увлекся оценкой закуски, что пропустил начало обсуждения причин вспыхнувшего конфликта.

– Это двадцатый сектор, его давно подмяли под себя шишки из «Solar Construction», – говорил один из ветеранов отряда. – Они тут развернули производство солнечных панелей и поставили гига-фабрику на берегу острова. Все дерьмо, все отходы, что шли от фабрики, сразу сбрасывалось в океан.

Я прислушивался, не зная, пригодится ли это в будущем, но на всякий случай делал заметку на память. «Solar Construction». Вредное производство. Солнечные панели. Гига-фабрика. Ядовитые выбросы.

– А финансировал все это безобразие еще на этапах строительства Дойче Банк, – продолжил ветеран. – Они им кучу бабла отвалили при условии вхождения в долю будущей прибыли.

Вот даже как. Судя по названию, какая-то англо-американская корпорация заключила сделку с германским банком для строительства гигантской фабрики, производящей солнечные панели. И ставили ее не где-нибудь у себя дома, а на землях туземцев в странах третьего мира из-за сопутствующих при производстве вредных выбросов.

Какая знакомая ситуация. Я едва не прослезился от умиления, настолько повеяло родным миром.

Правда имелись и отличия. Компания американская, финансировалась германцами, а пытались отбить их собственность отдельные подразделения французского Иностранного легиона, действующие на вольных началах по стороннему контракту.

Такая вот сборная солянка.

Что характерно, ни кайзеру Священной Германской империи, ни императору Ле Импайер, ни сенаторам Североамериканских штатов не было никакого дела, как развлекаются их подданные. Все, что мы сейчас наблюдали, являлось не более чем одним из бизнес-моментов, весьма распространенных на Спорных территориях.

– Восхитительный другой мир, – хмыкнул я, жадно вгрызаясь в очередной хот-дог и, едва прожевав, тут же делая большой глоток холодного пива из солнечной Мексики. Очень уж острым оказалось произведение искусства фастфуда.

Наш контейнеровоз проходил примерно в двадцати милях от места сражения. Бой шел на мелководье и ряде небольших островов, примыкающих к главному острову, где находилась фабрика. Примечательно, что к самой фабрике нападающие не совались, опасаясь повредить ценный актив, который требовалось захватить.

Благодаря ультранавороченными биноклям (электронная оптика, цифровой зум, графическая обработка изображения – крутые штучки, стоившие, как хорошая штурмовая винтовка в полном обвесе), подключенным к мониторам, мы без помех могли наблюдать за происходящим штурмом.

Мы не боялись нападения, разве что случайного выстрела, но благодаря расстоянию, на последнее тоже можно было не обращать внимания. Во-первых, потому что атакующим наплевать на все, кроме гига-фабрики, а во-вторых, в здешних краях действовало негласное правило, когда третий не лезет в разборку между двумя, если только его специально не позвали на помощь.

К тому же корабль принадлежал компании, которая относилась к крупному конгломерату корпораций. А на такие суда здесь не принято нападать напрямую. Натравить дикарей-пиратов? Пожалуйста, сколько угодно. А отправлять пиратствовать корпоративные частные армии – значит выставлять себя в невыгодном свете перед остальными игроками на поле.

Впрочем, более чем уверен, что последнее правило не больше чем простая условность. Если понадобится, любая корпорация или клан, а то и крупная держава, отправит хоть целый флот, если содержимое сухогруза им зачем-то понадобится.

Наверняка баловались пиратством и те, и другие, просто не оставляли свидетелей и следов собственного участия, чтобы внешне все выглядело чинно и благородно. А чуть ковырнешь – сплошная грязь. Наверное, такое дерьмо есть в любом мире.

– Puta libre! Ты это видел?! Чем это так его? – потрясенно воскликнул один из зрителей-наемников, тыча толстым пальцем в экран. Там как раз в этот момент кабина крупного меха словно взорвалась изнутри чем-то багрово-красным. Хотя почему чем-то, явно телом пилота и взорвалась. Точнее его будто разорвало изнутри.

Я пригляделся к подбитому роботу, после гибели водителя он на автомате прошагал еще несколько метров, затем застыл мертвым изваянием.

– Чем это его? Не вижу повреждений.

Кокпит выглядел целым. Сквозь обзорное окошко виднелся краешек ложемента с бурыми остатками того, что недавно являлось человеком.

– Дурацкая модель, – прокомментировал увиденное незаметно подошедший Слай, кивая на экран. – Слишком открытая кабина, лучше бы закрыли все листами брони. В идеале – сверху донизу.

– Ну не скажи, командир, – заспорил один из наемников. – Без обзора тоже далеко не уедешь. А если посшибают все внешние сенсоры? Окажешься запертым в ходячей железной банке и станешь легкой добычей для любого придурка с гранатометом. Видел я однажды такое, когда «Василиску» поотшибали всю оптику на корпусе, крутился потом на месте и палил во все стороны, пока не успокоили, всадив бронебойный снаряд прямо в двигательный отсек.

– Точно-точно, потом в модель «Василиска» еще внесли изменения, сделав обзорные экраны, и мех перестал походить на шагающий гроб, – подхватил кто-то из опытных бойцов.

Слай никак не отреагировал на несогласных с его мнением подчиненных (которые уже отошли и начали с жаром обсуждать преимущества и недостатки тех или иных моделей мехов, похоже, оба являлись ярыми поклонниками шагающей боевой техники), вместо этого взял протянутую бутылку пива и сделал глоток.

– Я все-таки не понял, чем убили того пилота? На кабине не видно следов повреждений, – спросил я.

– Жесткое облучение, узконаправленный луч – сложная и ненадежная штука, – пояснил один из бывалых солдат удачи, не глядя на меня. – Поджаривает изнутри, в первую очередь влияя на органическую ткань.

– У этого дерьма бешеное энергопотребление и малый радиус действия, – буркнул другой наемник, тоже пялясь в экран. – И мерзкое воздействие. Люди не должны так погано умирать.

– Любая смерть поганая, – подал голос Слай, как и остальные, не отрывая взора от мониторов.

В этот момент один из наступающих мехов получил в бок очередь из скорострельной пушки. Куски брони отлетали, как лепестки диковинного цветка. Крупнокалиберные снаряды снимали слой за слоем сложносоставного сплава, пытаясь добраться до сердца шагающей машины.

К очереди из пушки добавилась ракета с термитной начинкой, стартовавшая с кружащегося наверху дрона. Тут же в мех врезался кумулятивный снаряд и проделал внушительную дыру в центральной плите брони.

Но несмотря на серьезные повреждения, мех не только устоял на ногах, но и моментально наказал обидчиков. Дрон был сбит из спаренных пулеметов, крепившихся на правой руке. Выпустивший ракету БТР просто разорвало после попадания чего-то странного и светящегося (должно быть, одна из разновидностей энергетического оружия), стрелок из пушки остался незамеченным, но думаю, с ним тоже в конце концов разберутся.

А мех как ни в чем не бывало зашагал дальше, даже не покачиваясь, хотя только что в него всадили столько всего, что с лихвой хватило бы для самого защищенного танка. Живучесть этих смертоносных машин поражала.

Если только не использовать генератор жесткого излучения, мысленно напомнил я себе, вспомнив кровавую кашу в кокпите подбитого робота.

Впрочем, думаю, данное оружие скорее экзотика, чем правило. Как там сказал один из наемников: сложно и ненадежно, большое энергопотребление и малый радиус действия. Полагаю, удачное попадание скорее исключение, чем правило. Попробуй еще подберись да попади, куда нужно. Вряд ли опытные вояки будут делать ставку на столь ненадежное оружие.

– Дроны снабжения полетели, – указал кто-то.

В воздухе мелькнула стайка беспилотников, заходящая откуда-то с моря. Тут же с земли с шипением понеслись на перехват зенитные ракеты, не давая доставить боеприпасы мехам прямо на поле боя. Череда ярких вспышек пронеслась по небу. Теряя куски и распадаясь в падении, дроны обломками рухнули в океан, взметнув вверх фонтаны воды. Однако несколько штук все же прорвались и продолжали полет.

Земля содрогалась от тяжелой поступи могучих боевых машин. Грохотали взрывы, раздавалась бешеная стрельба. Два меха сошлись в рукопашной на мелководье, один орудовал гигантским топором, крепившимся за спиной, второй использовал выдвижное лезвие, похожее на прямой рыцарский меч.

Рыцари… рыцарский поединок двух воинов по заранее оговоренным правилам чести, мелькнуло у меня в голове. Но ошибся. Налетевшее звено поддержки одного из соседних шагоходов без малейших стеснений нанесло удар в спину одного из мехов, раскурочив заднюю часть кумулятивными боеприпасами.

Вот тебе и рыцарский поединок.

Умный бинокль подсветил кусок ближнего острова красным ореолом плоских очертаний, похожих на блины, – мины. Точнее, целое минное поле, и, судя по размеру, там не обычные противопехотные игрушки, а что-то гораздо серьезнее.

Ракеты класса «земля-воздух» мелькали в воздухе не переставая, причем как средних калибров, так и совсем небольших, едва заметных, с крылышками стабилизаторов, похожие по выполняемым функциям на дроны-самоубийцы, а по форме на железных стрекоз.

Огненные цветки то и дело расцветали на скудной земле, песок плавился, пламя вырывалось столбом вверх. Грохот, разрывы и шагающие в ореоле огня боевые роботы разных моделей и размеров. Зенитные пусковые установки, спрятанные в глубине центрального острова, то и дело разражались очередным облаком москитных ракет. Их пытались накрыть системами класса «поверхность-поверхность» тактического назначения.

Полностью автоматизированные передвижные цели-приманки пытались оттянуть хотя бы немного внимания на себя, но умная техника распознавала ловушки и без сомнений поражала более подходящие для атаки объекты.

– Глядите, заброска в тыл, – один из наемников ткнул пальцем в небо.

Над поверхностью океана летела тройка ховербендов, на небольших крыльях крепились подвески с ракетами и оружейные пилоны с неуправляемыми снарядами, на выдвижных рампах по бокам снаружи сидели пехотинцы в штурмовом снаряжении и винтовками наизготовку.

Раньше такой экипировки я не видел, что-то тяжелое, хорошо защищенное, с глухими шлемами, элементами экзоскелета и с мощными пластинами брони.

Брутально выглядевший десант мелькнул и скрылся за оконечностью дальнего острова.

– На мобком охотятся, – со знанием дела прокомментировал один из ветеранов.

К этому моменту наш контейнеровоз чуть довернул, ложась на прежний курс, и с борта стала видна дальняя часть центрального острова. Там стояла загнанная на мелководье вплотную к берегу массивная баржа. Стало видно, что именно откуда шли основные волны вторжения.

Прямо с баржи работала артиллерия. Две странного вида пушки с задранными вверх стволами без перерыва посылали за горизонт снаряд за снарядом.

– Holy shit! Санта Мария! Вы это видели?! Эти штуки стреляют не останавливаясь! – чересчур эмоционально воскликнул один из солдат удачи.

– Это «Неутомимые мстители», у этих дур стволы из особого жаростойкого сплава, – мрачно просветил другой наемник, кажется, не понаслышке знакомый с работой необычных артиллерийских систем.

Частота выстрелов и правда поражала, они палили не переставая, лишь изредка платформы с основными механизмами чуть доворачивались, меняя сектор обстрела и явно подчиняясь командам невидимого корректировщика.

Я хлебнул пива и оценивающим взглядом окинул пушки, в настоящий момент показанные крупным планом на одном из экранов на палубе. Странно, что баржу не шатало от такой стрельбы. Амортизаторы у них там где-то спрятаны, что ли? При такой частоте выстрелов, с таким калибром, отдача должна быть серьезной, но приткнутая к песчаному пляжу баржа даже особо не тряслась.

Все-таки военные технологии здесь шагнули далеко вперед. При прочих равных, даже с любовью побросать бомбы и пострелять ракетами направо и налево, наш родной мир не шел ни в какое сравнение с этим. В суммарном исчислении здесь воевали намного дольше и намного ожесточеннее.

Кстати о ракетах, вот и они. Очередная стайка летающих птичек появилась откуда-то сверху и тотчас накрыла левый фланг обороняющихся чередой мощных взрывов.

– Откуда они взялись? – Ластик недоуменно переводил взгляд с одного экрана на другой.

– Похоже, у них где-то есть еще один корабль поддержки. Держится на расстоянии и не дает себя засечь.

Предположение не хуже многих. Лично я думал, что отработало звено беспилотников, намеренно до последнего времени летевшее на большой высоте. Слишком уж угол атаки у ракет был крутым, больше походило на запуск откуда-то сверху. С другой стороны, что я знал о местных маневровых ракетных двигателях. Может, они могли менять угол наклона под любой заданный параметр, вплоть до разворота на сто восемьдесят градусов. Хотя это, наверное, уже перебор. Такие фокусы ракетам не по плечу.

Досмотреть представление не получилось. Сухогруз уходил дальше, оставляя острова и происходящий на них бой позади за бортом. На возмущенный гул зрителей Слай строго напомнил о сроках выполнения доставки груза и об удержании будущих премий, в том числе у сопровождающих, за срыв графика.

Протестующий гул моментально стих. Деньги терять никто не хотел.

Я же в этот момент думал об увиденном сражении за гига-фабрику по производству солнечных панелей. Бой больше всего походил на мясорубку. А ведь я в качестве зарегистрированного наемника вполне мог оказаться среди одной из противоборствующих сторон.

Подыхать за интересы какой-то корпорации, которая захотела силовым методом отобрать ценный актив у конкурента? Нет, пожалуй, это не для меня. Становиться мясом в корпоративных войнах не слишком разумная идея. Надо подыскать себе более подходящее занятие.

30

Конечный пункт назначения сухогруза довольно сильно отличался внешне от Уолфиш-Бей. И намного в лучшую сторону. Несмотря на общее назначение служить транспортным коридором для морских перевозок, эти два города выглядели совершенно по-разному.

Первый – Китовая Бухта – словно застрял на стыке времен, где глинобитные обшарпанные лачуги соседствовали со спутниковыми антеннами. Санрайз же выглядел более современно, ухоженно и, самое главное – благополучно.

Отличия стали заметны сразу. По прибытии нас встречал не наряд солдат, а обычный чиновник в сопровождении парочки скучающих полицейских, которых взяли с собой явно исключительно из-за того, что дело предстояло иметь с отрядом наемников. А они публика буйная, и могли быть непредвиденные эксцессы.

Но все прошло гладко, нас отметили, разрешив сойти на берег (оружие запечатали специальными электронными клеймами, строго предупредив о правилах поведения внутри городской черты, указали районы для развлечений с борделями и кабаками, а также тихие кварталы, куда лучше без особой надобности не заходить, – кстати, любопытный момент, никто из солдат удачи не возмущался, похоже, многие были уже знакомы с подобными порядками и ничего не имели против).

Заказчик Слая перевел команде оставшуюся сумму, не забыв о бонусах за боевые. С учетом заработанных денег на фондовой бирже, с учетом базовой ставки как рядового наемника, с учетом щедрого бонуса за избавление от вражеского юнита, считавшегося определяющей силой в пиратском рейде (и плевать, что чернокожий шаман сам сиганул с борта корабля в воду, все понимали, кого он так испугался, и наниматель с этим не спорил), я стал обладателем небольшого состояния в почти восемьсот тысяч кредитов – по местным меркам огромная сумма.

Любой другой на моем месте вполне мог прожить на эти деньги тихо и сытно не меньше пяти, а при определенной экономии и десяти лет, найдя себе спокойный уголок. Не в метрополиях, конечно, но и на Спорных территориях хватало спокойных мест.

Чего я делать, разумеется, не собирался.

Прощание с наемниками вышло скомканным и торопливым. Слай, как и говорилось ранее, был рад избавиться от странного бойца, от кого буквально несло непонятками, а значит, потенциальными неприятностями. Остальные солдаты удачи отнеслись к расставанию спокойно и даже равнодушно.

Как и большинство людей, занятых в этом бизнесе, они философски относились к подобным моментам. Мы все всего лишь попутчики в этой жизни, когда-то сходимся, когда-то расходимся, все относительно.

Лишь Ластик огорчился, явно желая, чтобы я остался подольше. Но в конечном итоге и он ушел за остальными, на прощание со смущением стукнув меня в плечо кулаком.

Парней ждали доступные клубные девочки и профессиональные ночные бабочки, океан выпивки и столько же вкусных закусок. Отдых – это то, ради чего живет любой наемник, возвращаясь с очередного задания. Они забыли обо мне уже через несколько шагов, их ждал впереди веселый квартал развлечений.

Я хмыкнул, поднял рюкзак и шагнул с пирса, решив немного пройтись пешком и оглядеться.

Сам город мне понравился, оживленный, многолюдный, он выглядел удивительно мирным и ничего не боящимся. Что особенно странно, после увиденной всего несколько дней назад бойни на островах в борьбе за ценный ресурс в виде фабрики по производству солнечных панелей.

Разгадку столь странного поведения жителей подсказал планшет. Оказалось, Санрайз и ряд прилегающих территорий уже давно находятся под протекторатом (читай плотным контролем и защитой) Священной Германской империи. Которая выделяла для защиты своей «собственности» небольшую эскадру линейных боевых кораблей и штурмовую бригаду панцергренадеров, базирующихся на военно-морской базе неподалеку.

Под такой «крышей» местному населению действительно нечего было особо бояться. Мало кто осмелится вступить в бой со столь внушительной силой. Впрочем, опять же – без особой нужды. Если вдруг город окажется кому-то очень нужен, особенно со стратегической точки зрения, то атака несомненно последует. Вопрос лишь в цене, которую нападающие будут готовы за данный «актив» заплатить.

Я зашел в несколько магазинов, посмотрел товары. Одежда, электроника, продукты – большой и разнообразный выбор. По ценам ничего не могу сказать точно, но кажется, не сильно выше, чем в Уолфиш-Бей. А ведь там население явно зарабатывало гораздо меньше.

Кстати об этом. Одна из панелей-экранов, установленных прямо на улице, прервала трансляцию рекламы и запустила экстренный новостной выпуск. Звука не было, но и так было понятно, что речь шла о Китовой Бухте.

Показывали кадры с улиц города, бегущая внизу поясняющая строка сообщала, что беспорядки подавлены, и что внутрь городской черты введены дополнительные полицейские части. Судя по экипировке и шагающим рядом мехам среднего класса, вооруженным для боя в тесных условиях города (пулеметы, гранатометы и огнеметы), это были кто угодно, только не полицейские. Слишком круто и мощно вооружены для копов, даже брошенных на подавление бунта. Скорее всего, какие-то подразделения частных корпоративных армий. Как я и предсказывал, мятеж задавили, не дав выступающим ни единого шанса. Корпоранты слишком много сил, времени, денег и ресурсов вложили в столь лакомый актив, чтобы отдавать его каким-то грязным туземцам.

Ведь иначе как могло случиться? Какая-нибудь из крупных держав, посмотрев на творившееся безобразие, заявила бы: раз вы не можете справиться с беспорядками, то этим займемся мы, но и о городе вам тогда придется забыть. Советы директоров крупных корпораций испугались и бросили на подавление бунта все наличные силы.

– Революции не случилось, – тихо промолвил я, глядя, как бессильно разбиваются о броню шагохода «коктейли Молотова» и как в ответ пилот меха стреляет из спаренных крупнокалиберных пулеметов.

Глупо выходить с палками и бутылками с зажигательной смесью против механизированных частей. Это ведь даже не полицейские, стреляют не раздумывая, воспринимая задание как военную операцию.

Ладно, пошли дальше.

Гуляя по городу, я неосознанно петлял по улицам, произвольно меняя маршрут и путая следы, менял образы и в соответствии с ними свое поведение.

В магазине одежды это был немногословный матерый наемник в солнечных очках и кепи в стиле милитари, с огромным рюкзаком на плечах – явно вернувшийся из горячей точки боец.

В кафе, где подавали легкий завтрак, уже изображал улыбчивого молодого человека симпатичной внешности с открытым лицом, который так понравился официантке, что она оставила ему свой телефон, написанный на отданном счете вместе с шепотом брошенными словами, что ее смена заканчивается через пару часов.

В торговом центре с многочисленными галереями я превратился в делового суетящегося юношу, спешащего по своим делам, но не забывающего бросать по сторонам цепкие взгляды, оценивая поведение отдыхающих и общую обстановку.

Память человека избирательна. Если позже спросить у тех, кто меня видел, мое описание, то у каждого выйдет по-своему, и никто не свяжет между собой все эти образы.

Официантка никогда не подумает, что разговаривала с хмурым молчаливым бывалым наемником, от кого пахло кровью и порохом, для нее я останусь симпатичным парнем, с кем она флиртовала и надеялась позже встретиться.

Владелец магазина одежды в свою очередь ни за что не скажет, что имел дело с суетящимся юношей, похожим на тех городских подростков, которые куда-то вечно спешат. Для него я навсегда останусь бывалым ветераном-наемником, неохотно вступающим в разговоры, молча указывающим на товары, которые хотел бы купить.

Восприятие. Личное у каждого человека, и всегда свое. Старый прием, которым я неоднократно пользовался.

Одного и того же человека несколько свидетелей могут описать совершенно по-разному. У разных людей мозг воспринимает увиденную картинку по-своему, возникают совершенно не похожие индивидуальные ассоциации, связанные с памятью, впечатлениями и личными воспоминаниями.

Для кого-то седовласый мужчина средних лет напомнит любимого дядюшку. А учитывая, что сейчас дядюшке далеко за шестьдесят, свидетель именно так его и опишет. И неважно, что на самом деле это был крепко сложенный мужчина за сорок с седыми волосами. На выходе два совершенных разных типажа, разных образа и разных человека. Поэтому полиции иной раз так трудно работать, каждый свидетель легко может описать одного и того же субъекта совершенно по-разному.

Признаться честно, я и сам не знал, зачем это делал. Путал следы, менял стиль поведения. Наверное, это настолько въелось в подкорку сознания, что по-другому я вести себя уже не умел.

Да и плевать по большому счету, все это не так уж и важно. Зато тренировка навыков по маскировке никогда не повредит.

Еще один немаловажный момент, одежда в таких случаях важна, но это не самое главное. В первую очередь люди обращают внимания на поведение. Можно быть одетым, как бездомный, а вести себя, словно герцог, и можно быть одетым, как герцог, а вести себя, как бездомный. В первую очередь после нескольких минут общения люди запоминали именно поведение. Потому что именно оно в первую очередь выстраивает в мозгу цепочку ассоциаций.

Шмотки, кстати, я свои тоже в итоге поменял. Избавился от слишком военизированного комбеза, что так и кричал всем вокруг: смотрите, я только что вернулся с поля боя. Вместо него купил широкие штаны с боковыми карманами (подобные могли носить с одинаковой легкостью как наемники, так и обычные горожане, предпочитающие полуспортивный стиль), легкую куртку (в основном чтобы прикрыть тактическую кобуру на поясе с пистолетом), футболку темной расцветки, удобные полуботинки (тоже ближе к спортивному стилю). Выбросил кепи. Заменил солнечные очки, взяв более удобный вариант с резинкой на дужках. И в завершение зашел в парикмахерскую постричься.

Теперь я в равной степени выглядел и как наемник (полностью избавляться от образа бесполезно, любая проверка выявит регистр официального солдата удачи, и вот тогда появятся вопросы, чего это боец за деньги прикидывается мирным обывателем), так и гражданским, предпочитающим полуспортивную форму одежды.

После этого взял такси и отправился на другой конец города, выходившего к берегу острова с другой стороны. Пора отправляться в Скайфолл.

Проезжая мимо центра, оценил размеры местного Сити. Небоскребы упирались в небо стройными исполинами, но не радовали общим числом. Пять? Может, семь, если те два дальних здания тоже относились к деловой части, но не больше. Царство стекла, бетона и пластика, но какое-то скудное, будто только зарождавшееся.

Пожав плечами, я вернулся к планшету, выбирая пути доставки собственной тушки до конечного пункта назначения. Имелось несколько способов добраться до главного мегаполиса южного полушария.

Первый классический – водным паромом. Долго, дешево, без особых удобств, скучно. Не мой вариант, море мне уже надоело.

Второй – воздушные авиалинии. Дорого, быстро, в зависимости от класса купленного билета с определенным уровнем комфорта. Привычно, обыденно и почти ничего не позволяет узнать об особенностях этого мира.

И третий, показавшийся самым необычным, – некая непонятная «грузопассажирская транспортная артерия, обозначенная как универсальная магистраль CEA-34».

Честно говоря, я плохо понял, что это такое, а когда увидел картинку в сети, то и вовсе наморщил лоб. Больше всего это походило на длинный мост, уходящий прямиком в океан. Тогда непонятно, при чем тут «артерия-магистраль» и почему не простая железная дорога?

Но когда таксист высадил меня на набережной, откуда отправлялся экспресс, то я понял, почему эту конструкцию так необычно назвали. Увидев гигантские бетонные опоры, уходящие в воды океана, закрытую многоуровневую эстакаду и общую монументально конструкцию транспортной линии, я едва не разинул от изумления рот.

Я много видел в нашем мире гигантских мостов и вообще строений больших размеров, но эта штука превосходила их все, вместе взятые. Она была огромной, нет, она была просто циклопических размеров. И она уходила прямо в океан.

Транспортная сеть, проложенная прямо над водой, похожая одновременно и на железную дорогу, и на автомобильную эстакаду, с несколькими ярусами и покоящаяся на монструозных опорах.

– Охренеть, – от удивления я даже на секунду растерялся. Ничего подобного мне раньше видеть не приходилось.

В равных просветах бетонных стенок нижнего уровня то и дело мелькали проносящиеся закрытые вагоны. Кажется, это были скоростные поезда на магнитной подушке, и, судя по минималистичному дизайну, перевозили они грузы.

Пассажирское сообщение проходило чуть выше, там тоже мелькало что-то напоминающее железнодорожный состав, но более зализанных очертаний, и, кажется, едущее не по рельсам, а в чем-то, напоминающим прозрачную пластиковую трубу.

Какая-то вакуумная система? Магнитная? Работающая на других принципах? В любом случае на обычный поезд эта штука совершенно не походила. Зато, судя по траектории движения, в какой-то момент она выходила на самую вершину транспортной линии и неслась вперед с совершенно сумасшедшей скоростью. Скорее всего, наверху и обзорные панорамные окна имелись.

Решено, отправляюсь на этой штуке. И впечатления новые, и лишняя информация не повредит. Заодно немного отдохну. Судя по маршруту и расписанию, необычный состав прибудет прямо в Скайфолл, дорога займет меньше двух дней. То, что надо для усталого путешественника.

Я поправил рюкзак на плече и двинулся в сторону пассажирской платформы.

Конец первой части

Content

Алекс Каменев
Сила крови

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30